Назимов Константин

Отставникъ. Встать на ноги

Пролог

Константин Назимов

Том 2

Это альтернативная история, далеко не все события происходили в реальности. Как и не все действующие лица существовали, а часть их поступков являются авторской фантазией. Однако, в книге используются и реальные факты нашего прошлого.

Аннотация:

Отставной поручик, выходец из другого мира и времени, продолжает пытаться изменить предрешенные события. У него много задач и задумок, но прежде необходимо встать на ноги. Уже подбираются единомышленники и преданные люди. Есть и те, кто пытается противостоять и нанести тот или иной удар. Но разве будучи когда-то полковником ГРУ его таким напугаешь? Манифест об отречении императора пока не подписан. Михаил Голицын пройдет сквозь врагов и не поморщится, а может их и союзниками сделает. Все зависит от ситуации. А его полученный дар оказался редким. Он начнет его осваивать и как-то само-собой сложится, что станет еще сложные болезни и ранения лечить. В общем, начинающему предпринимателю приходиться крутиться, всюду успевать и про дам не забывать…

Пролог

В шумном зале ресторана, сижу и хмуро размышляю, какие предпринять дальнейшие шаги в первую очередь. Но, на самом деле, следует подвести итоги моего пребывания в этом мире, здраво и трезво на все посмотреть, а потом уже действовать. Сколько я тут? Казалось, только недавно очнулся в госпитале, а прошло почти десять месяцев. Сейчас конец весны шестнадцатого года, на фронте тактика и стратегия перешла к войне на истощение. Военные расходы колоссальные, такое ощущение, что печатный станок не останавливается, деньги обесцениваются, а товары и услуги за короткий период времени выросли чуть ли не в десять раз. Нет, на самом деле и зарплаты у всех растут, но жить становится тяжелее. Казалось бы, мне об этом не следует переживать, деньги на счету имеются, поступления постоянные и, можно сказать, что стремительно богатею. Вот только все развивается по известному мне сценарию моего родного мира, а это совершенно не радует. Все горазды критиковать действия императора и его министров. Но никто не представляет, чем обернется то, к чему все идет. За соседним столиком, артиллерийский полковник с пеной у рта доказывает своей даме сердца, что сидящие в верхах совсем от реальности оторвались. Окажись он на их месте, то давно бы застрелился либо ушел в отставку.

— Говорить мы все способны, — буркнул себе под нос и посмотрел на часы.

Настя задерживается, а ведь мы с ней условились здесь встретиться и, обычно, бывшая старшая сестра милосердия была пунктуальна. Или у нее в крови весна? Ухажеры так и крутятся, как пчелы вокруг цветка! Одному, особо ретивому, недавно ребра пересчитал. Франт позволил себе мою подругу облапать и чуть ее не обслюнявил, при этом заливал, что из старинного рода. Надеюсь, госпожа Исаева урок усвоила, а то ведь и дверь в квартиру отперла и вежливо поблагодарила ухажера, что тот ее проводил. Не окажись я в гостях, то не знаю, чем бы для девушки все закончилось. У мерзавца намерения имелись определенные и он с себя личину сбросил.

— Господин Голицын, прости, задержалась, — плюхнулась на стул передо мной девушка, сняла модную шляпку и небрежно ее на стол положила.

— Анастасия Николаевна, рад видеть, — кивнул девушке и покачал головой. — Опять в госпитале торчала? А как же уроки? Неужели господин Ботвинов не видит, что ты на износ работаешь?

— Не ворчите, лучше закажите ужин, — отмахнулась девушка и оглядела зал. — Смотрю, кого тут только нет. Кстати, а госпожа Холодная подойдет или у нее спектакль?

— В Петроград уехала, еще неделю назад, я же тебе говорил. Неужели забыла?

— Из головы вылетело, — пожала плечиками Анастасия.

— Любезный, — поднял я руку, подзывая официанта.

Заказ сделал, вкусы девушки знаю отлично, и та только согласно кивала. В ее глазах любопытство, но она себя сдерживает и гадает, зачем ее пригласил. Догадывается ли о том, какое собираюсь сделать предложение? Намеки делал не раз, но Настя не реагировала, с головой ушла в учебу, а Аристарх Георгиевич, перебравшийся из столицы Российской империи в Москву, ее еще и в свою больницу пристроил. Опередил меня и девушку не желает отпускать. Ну, оно и понятно, госпожа Исаева за порядком следит, ведет хозяйственную деятельность и еще успевает ассистировать на операциях. Когда только ей спать удается? При этом находит время на прогулки с разными франтами. И, нет, это не та ревность, про которую можно подумать, мы с девушкой не любовники и ими вряд ли станем. Отношусь к ней, как к младшей сестре, при этом отдаю себе отчет, что прояви она толику заинтересованности во мне в качестве мужчины, то уже давно бы в одной постели ночевали. А так мне даже в ее съемной квартире на ночь остаться сложно.

— Вкусно, — улыбнулась мне Настя, когда немного насытились.

— Плохо питаешься, — констатировал я. — Съела всего ничего и при этом тебе хорошо известно, что для желудка это плохо.

— Не ворчи, прямо как старый дед, — отмахнулась Исаева, а потом продолжила: — Можно подумать, что сам за приемом пищи следишь.

— Стараюсь, — уклончиво ответил, мысленно соглашаясь с упреком.

Действительно, далеко не всегда удается найти время и правильно питаться. Все дела, беготня и нет ни секунды покоя. То званые ужины, то приемы у различных нужных дам и господ, про переговоры и не говорю, а еще приходится следить за производством и попутно решать различные проблемы. Одни презентации игровых автоматов чего только стоили. И ведь каждый пытался увидеть в мечущемся шарике запрещенную игру на деньги. Кивали, что прибор будет использоваться в подпольных казино. Сумел «Шароболл», как в итоге назвал свое детище, позаимствованное из своего мира, отстоять. Мало того, мне удалось на нем стремительно разбогатеть. Мастерская завалена заказами, Кузьма, которого привез из поместья родителя, ноет, что не успевает заниматься чертежами и любимым делом. Бывший кузнец и на все руки мастер только и успевает отгружать игровые аппараты, а заказов все больше. Прутков, такая у мужика фамилия, зашивается и в бумагах, накладных, счетах — погряз. Уже боюсь к нему заходить, вновь заведет заезженную пластинку, что не справляется и необходим управляющий. А где его взять, которому доверять могу? С несколькими беседовал, так одни прохиндеи и жулики! Так и мечтают поживиться за чужой счет.

— Зачем позвал? — поинтересовалась Настя, внимательно меня разглядывая. — Уверена, что-то желаешь предложить, но при этом подозреваешь отказ. Я права?

— Ты становишься все более проницательной, — вздохнул я и положил вилку.

— Насколько знаю, твой бизнес успешен, а после того, как Вера прорекламировала ручные приставки, как их назвала, то и вовсе в твои лавки очереди по утрам. Говорят, что шароболлы разлетаются, как горячие пирожки. Это правда?

— Все так, — покивал я. — Уже и из других губерний приезжают, партии пытаются заказывать, даже несколько иностранных фирм заинтересовались и предлагают контракты.

— Но ты этому не рад, — прищурилась девушка.

— Тебе ли не знать о других проблемах, — намекнул Исаевой.

— Про одаренных речь? — деловито уточнила студентка женского медицинского института. — Господин Статкевич со мной недавно беседовал, интересовался как у тебя дела и приглашал на чашку кофе. Сетовал, что давно не общался и у него есть, какие-то нужные тебе сведения.

— И что взамен? — насторожился я.

Информация о даре среди людей под семью печатями, нет ни книг, а войти в одно из обществ, в котором строгая иерархия, далеко не так легко. Нет, если оказаться на нижней ступени, на побегушках, то никаких проблем. Как и примкнуть к каким-нибудь мутным личностям, которые ударились в политику или криминал. Тем не менее, кое-что узнал и эти сведения заставили глубоко задуматься о происходящем в стране, да и, пожалуй, в мире. Одаренные далеко не так разобщены, как изначально показалось. Мало того, у них чуть ли не государство в государстве. Есть собственные лидеры и звания, но при этом они еще и конкурируют друг с другом. В том числе и добиваются благосклонности императоров. Удивительно, что мне никаких предложений не поступало, если не считать единственного, когда с Верой участвовал в автопробеге. Однако, не раз чувствовал, как ко мне присматриваются и прощупывают. Пару раз свою позицию как бы вскользь высказывал, что намереваюсь оставаться независимым. Утопия? С одной стороны — да, но если с умом к этому подойти, то вполне возможно. Для этого следует создать собственное сообщество людей с даром и объявить цели и задачи.

— Не думаю, что Павел Григорьевич попросит денег, — пожала плечиками Настя, отвечая на мой вопрос. — Скорее всего, предложит обменяться твоими разработками в подходе к исцелению с помощью дара той или иной болезни. Кстати, метод дробления камней в организме пациентов вовсю используется и довольно успешно. Господа Статкевич и Ботвинов собираются провести уникальную операцию, по удалению осколка из груди полковника, изменив твою методику.

— Не из-за этого ли твой директор института решился мне что-то рассказать? — усмехнулся я.

— К такому же выводу пришла, — покивала Настя и добавила фразу, которую часто произношу: — За все надо платить.

— Это точно, — хмыкнул я и поинтересовался: — А как идет обучение? Твой лекарский дар продолжает находиться в спячке?

— А то ты не в курсе, — тяжело вздохнула бывшая старшая сестра милосердия.

Увы, но способностей у девушки не хватит ни на одну серьезную операцию. Целительский поток у нее очень тусклый и уже не разовьется, чего не скажешь об управленческом. Мало того, у нее четко прослеживается предпринимательский дар, но госпожа Исаева та еще упрямица.

— Насть, без твоей помощи, боюсь, не справлюсь, — потер я висок, пытаясь понять, как девушку убедить примкнуть к моей компании.

Кстати, свое предприятие я обозвал просто и без изысков — «Голицын и Ко». Сейчас так принято, а название впоследствии можно изменить.

— Врешь, все-то у тебя получается, — отмахнулась девушка.

— Но ты же не знаешь всех планов, — хмыкнул я. — Пора уже парой газет обзаводиться, а то и на журналы посягнуть. Создать большое производство и наладить в городах империи, а то и за границей сбыт нашей продукции.

А еще мне необходима сеть осведомителей, в том числе и исполнителей, действующих в разных областях. Все это требует больших вложений и сил, а на сегодня у меня лишь пяток тех, кто снабжает новостями, которые становятся известны всем через пару дней, да и то, так называемые горячие новости, далеко не всегда удается узнать. Говорить про каких-то исполнителей, которые сделают ту или иную грязную работенку и вовсе не приходится. Впрочем, темными делишками не занимаюсь, в политику не суюсь и, можно сказать, только-только разбираюсь во всем происходящем. Ну, выводы уже кое-какие имеются и, если честно, то они далеко не оптимистические. Анастасию же требуется к себе приблизить еще и из-за того, что ощущаю за нее ответственность. Если в империи случится революция, то лучше бы девушке в это время находиться в какой-нибудь спокойно стране. Желательно туда же вывезти и отца с его управляющей, но это сделать и вовсе сложно. Юрий Филимонович поместье покидать не любит, считает дом своей крепостью. Он и в мыслях представить не может, что крестьяне, низко ему кланяющиеся и искренне радуясь такому хорошему барину способны пустить красного петуха, а его самого растерзать. Что же случится со всеми этими людьми? Точнее, что у них в мозгах произошло в моем мире? Неужели, на такую крайность император их подтолкнул? С другой стороны, подписав Манифест об отречении Николай Второй обрушил все устои.

— Ты считаешь, что на игровые автоматы будет постоянный спрос? — задумчиво спросила Анастасия.

— А у тебя другое мнение? — с улыбкой поинтересовался я.

Госпожа Исаева нахмурилась, отстраненно в сторону посмотрела, а потом произнесла:

— Если ничего нового не предложишь, то ажиотаж спадет, следовательно, лавки придется закрывать, производство сокращать. Начнешь нести убытки и в итоге прогоришь. Все это на поверхности, но зная тебя, то уверена в том, что имеешь в рукаве пару тузов. Господин Голицын, ты очень непростой человек и ничего не делаешь просто так. Даже связями и теми обзаводишься неспроста.

— Намек на Веру Васильевну?

— В какой-то степени, — пожала плечиками Настя и пояснила: — Уверена, изначально к актрисе у тебя имелся сугубо прагматичный интерес, но потом он перешел в вертикальную плоскость.

— Как грубо, — покачал я головой.

— Мы же обсуждаем дела, против фактов не попрешь, — парировала девушка, вновь позаимствовав мою фразу. — Михаил Юрьевич, не обижайся, считай, комплемент сказала. Ты и в самом деле молодец, проявил смекалку и заранее на все вопросы ответы знаешь. Иногда мне кажется, что ты провидец и просчитываешь даже мелочи.

— Анастасия Николаевна, ты обо мне слишком высоко мнения, — криво улыбнулся я. — Так как насчет моего предложения? В сфере моих интересов будет и медицина, но немного позже, — закинул ей еще одну наживку, умолчав, что на это потребуется не один год и вряд ли осуществимо в текущей ситуации.

— Откроешь больницу или некие приборы начнешь изготавливать? — после нескольких секунда раздумий, поинтересовалась Исаева.

— Делиться зыбкими планами и давать ничем необеспеченные надежды с обещаниями я не готов, — качнул головой, при этом не стал скрывать своего удивления.

Девушка словно прочла мои мысли, что на самом деле не так и удивительно.

— А какие планы насчет меня? — чуть вздернула подбородок Настя и посмотрела мне в глаза.

— Их уже не раз проговаривал, — безмятежно улыбнулся и обвел взглядом ее фигуру. — Жаль, что ты никак не соглашаешься.

— Поручик, ты опять за старое?! — возмутилась девушка. — Говорила не раз, что подруге переходить дорогу не собираюсь, какие бы у нее свободные взгляды не имелись. Да и не факт, что это так, на словах-то одно, а как до дела дойдет, то она мне потом глаза выцарапает и волосы выдерет, — говорит, а у самой на губах улыбка.

Знает, что Вера на такое не пойдет, за подругу порадуется, а еще успокоится, что в ее отсутствие меня никто не уведет. Правда, не совсем понятно, как она потом собирается меня с Настей делить. Но, это все шутки на грани фола, на личные отношения отвожу мало времени и, в какой-то степени, виновен в том, что уделяю мало внимания госпоже Холодной. Уверен, актриса обижается и даже имеет право злиться, при этом все прекрасно понимая. У нее самой график такой, что впору удивляться, как всюду успевает и еще умудряется не только посещать приемы, но и устраивать собственные. Хотя, последние целиком заслуга ее импресарио, господин Жуков крутится, как уж на сковороде. И, надо отдать ему должное, не позволяет Вере работать за копейки. С меня и то хотел содрать баснословную сумму за то, что актриса собралась рекламировать мой товар. Однако, Вера об этом узнала и объяснила, разбив две вазы, что такого от Ивана не ожидала. Нет, бесплатно актриса не работала, заплатил ей, в том числе и настольный шароболл презентовал, а от себя лично подарил кулончик с цепочкой и сережки.

— Поручик, и как мне это расценить? — задала мне тогда вопрос госпожа Холодная, при этом мы с ней перед камином находились, на шкуре медведя.

Ну, весело проводили время, друг другом наслаждались. На тот момент на Вере только одни украшения и оставались, да еще чулки с подвязками.

— Вера, мне понравились эти безделушки и захотел, чтобы ты их время от времени носила. Прости, камни небольшого размера, зато дарю от всего сердца, — честно признался, не покривив душой.

Действительно, выбирая украшения для Веры, в одной известной ювелирной лавке, мой взгляд пал на эти украшения еще и потому, что камни в них являлись накопителями энергии. Правда, очень маленькими, способными лишь прикрепить к ауре девушки простенькое заклинание и подпитывать его не больше суток. Стоимость же изделий, которые способны на большее мне на тот момент была не по карману.

— Спасибо, очень изящный подарок, мне тебя следует тоже чем-нибудь одарить, — ответила актриса.

— Не вздумай, — замах я руками. — Женщин надо баловать, особенно таких ярких, как ты.

— Хитрец, — положила она мне голову на грудь. — И почему ты все время стараешься со мной расплатиться? Кстати, у моей знакомой возникла проблема, перед съемками оступилась и упала, да так неудачно, что напоролась на саблю. Не мог бы ты ей помочь?

— Каким образом? — уточнил я.

— Шрамы свести, — пояснила Вера. — Когда приедем из Петрограда, то не мог бы ты ее осмотреть?

— Она не обращалась к докторам с даром? — озадачено спросил у своей любовницы, чувствуя, что та недоговаривает.

— Те ей отказываются помочь, — вздохнула девушка.

— И чем объясняют?

— Понятия не имею, если интересно, то сам потом у Евгении узнаешь, — шепнула госпожа Холодная.

Именно из-за неизвестной мне подруги Веры у меня и возникла идея создать некие медицинские одноразовые пакеты для заживления ранений. Этакой перевязочный материал, способный остановить кровь и стянуть края раны. На фронте и в быту им цены не будет, но пока еще руки до этого не дошли. Опять-таки, неизвестно как чинуши от военного ведомства такое воспримут. Стоимость индивидуальной аптечки возрастет, а в казне денег мало. Уверен, предложи я убойное оружие, то и его бы не так легко приняли на вооружение. В том числе важно и производство, а как поставить на поток заживляющий бинт пока не решил. В теории, потребуется на сборочную линию установить мощный артефакт, который пропитает составом бинт и его запечатает. Сам прибор сделать не так сложно, достаточно переделать один из бытовых, установив в нем нужное заклинание и обеспечив приток энергии. Кое-какие наброски сделал, с Кузьмой обсуждал, но дальше не продвинулся. Парочку технических вопросов не осилил и по ним собирался с господином Статкевичем побеседовать. Так что, приглашение от одного из директоров института подоспело вовремя, как и просьба госпожи Холодной. Заживляющий бинт уже готов, правда, в единственном экземпляре. Как только Вера подругу приведет и останусь результатом доволен, то попытаюсь эту идею реализовать. Правда, подозреваю, что там не все так просто, о чем-то моя любовница умышленно умолчала.

— Михаил, ты здесь? О чем задумался? — оторвала меня от размышлений Настя.

— Удивляюсь, что тебя еще никто танцевать не пригласил, — хмыкнул я и поинтересовался: — Не желаешь повальсировать?

— Уволь, — усмехнулась та. — Ноги и так гудят, а ты на танец приглашаешь. Сомневаюсь, что своим согласием тебя обрадую, не за этим ты меня сюда позвал.

— Госпожа Исаева, как насчет того, чтобы стала моей правой рукой по финансовым и хозяйственным вопросам? — медленно задал вопрос. — Считай это официальным предложением. Необходим тот, кому готов всецело доверять.

— Господин поручик, а вы умете удивлять, каждый раз в этом убеждаюсь, как только встречаемся, — задумчиво произнесла Анастасия.

Удивительно, но она не стала категорически отказываться. А из этого следует, что об этом уже размышляла и мое предложение не стало сюрпризом, хотя это и пытается скрыть.

— Насчет оплаты договоримся и тебя не обижу, в том числе и на процент с прибыли можешь рассчитывать, — продолжил я.

— Но для этого мне придется бросить институт и забыть дорогу в больницу к своему наставнику, — заметила девушка.

— С чего бы? — пожал плечами. — Насколько знаю, ты уже почти все сдала и скоро каникулы. Практику тебе проходить не нужно, а Аристарха Георгиевича в свободное от работы время навещай. Слова поперек не скажу.

— Что-то вы сегодня даете много обещаний, которые не собираетесь выполнять, — фыркнула моя собеседница. — Господин поручик, вы плетете такую паутину, в которую если попадешь, то уже не выберешься, дергайся — не дергайся. Мало того, так завлекаете, что хочется все попробовать, а потом уже к старому возврата нет.

— Это ты о чем? — не понял я ход мыслей девушки.

— Посмотрите на меня, — попросила та и уточнила: — Что видите?

— Красивую, молодую и обаятельную особу, которая следит за модой и уделяет внимание своей внешности, — не покривил я душой.

Действительно, бывшая сестра милосердия отличается от той девушки, которую встретил в госпитале. Она расцвела, похорошела и выглядит благородной дамой, вслед которой господа пускают слюни и далеко не каждый отважится пригласить на свидание.

— А еще ты и Вера дали мне уверенности, чему вам благодарна, — покивала Настя и напомнила: — В том числе и к электрической плитке приучил! Заставил шире мыслить и ухватывать суть. Если здраво рассудить, то ты меня многому научил, о чем и не подозревала. Так?

— Ты недовольна?

— Не в этом дело, — задумчиво покачала головой девушка и посмотрела мне в глаза: — Господин поручик, никак не пойму, какие вы преследуете цели. Однозначно, что богатство для вас далеко не главное. И, если правильно поняла, то семьей обзаводиться не спешите. А ведь госпожа Холодная, готова развестись, а еще найдутся и некие влиятельные семьи, которые с удовольствием вас примут, отдав за вас своих дочерей.

— Прямо-так и дочерей, — хмыкнул я и уточнил: — Многоженство под запретом. Ты не забыла?

— Михаил, все ты прекрасно понял, — покачала головой Настя. — Уверена, ты уже и контракт для меня подготовил. Дашь почитать, ради любопытства? Однозначно найду пункты, которые выполнить не смогу.

— У тебя деловая хватка, — чуть заметно улыбнулся я. — Ты мои ожидания превосходишь, убежден, сработаемся и ты не пожалеешь.

— Если и медицинское направление мне отдашь, — прищурилась та.

О чем-то она догадалась и просчитала! Вот же хитрая какая. Думаю, сумела проанализировать мои вопросы, которые иногда задавал господину Ботвинову, когда мы все вместе встречались. Ну, надо отдать должное Аристарху Георгиевичу, тот своего тоже не упускал, пытался из меня информацию клещами выцепить. Эх, если бы не положение империи и грозящей ей крах, то я бы развернулся. А теперь приходится учитывать те события, которые могут через год произойти. Идея насчет того, чтобы отвлечь население от реальности вряд ли оказала большое влияние, хотя я и добился нужного эффекта. Боюсь, что он временный и вскоре пойдет на спад. А как иначе, когда реальные доходы граждан стремительно уменьшаются.

— Пойдем к тебе домой, там обо всем в тишине переговорим, — предложил я.

— Согласна, тут много тех, кто к нашему разговору прислушивается, — поддержала мою инициативу Настя и первой встала из-за столика.

Я же расплатился с официантом, который возник словно черт из табакерки. В общем и целом, я поставил столько задач, что готов признать — за год их все не реализовать. Есть и вовсе в далекой перспективе. Однако, отступать не собираюсь, хотя не раз вслед слышал, что отставникъ, кем де-факто являюсь, надорвется и ничего-то не добьется, разорится, а госпожа Холодная его выгонит и даже ручкой не помашет. Ну-ну, мечтайте! Не дождетесь! Я, Михаил Юрьевич Голицын, бывший полковник ГРУ из другого мира и поручик царской армии, от своего не отступлюсь. Постараюсь повлиять на события, которые, скорее всего предрешены, но их последствия необходимо скорректировать. В том числе и ни от чего не зарекаюсь, а если с Настей и окажемся близки, то из разряда названной сестры получит другой статус. Мы с ней не родня и от кровосмешения застрахованы. Я встал и кивнул девушке в сторону выхода, при этом интуиция подсказала, что лучше уйти через выход для слуг. На улице нас дожидаются одаренные и, если не ошибаюсь, то они как-то связаны с амулетом, доставшимся мне в качестве трофея от немецкого генерала.

Глава 1. ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

Удивительно, но уже почти забыл о том, что за амулетом охотится родня одаренного. Тем удивительнее было увидеть у стоящего у входа в ресторан автомобиля офицеров нашей армии. Капитан и подполковник о чем-то лениво переговаривались и при этом вокруг них формировалось силовое воздушное поле. Такое если приложит, то мало не покажется. Но, возможно, заклинание предназначено, чтобы я не сбежал или не сумел дать отпор.

— Насть, ты иди домой, я позже подойду, — сказал своей спутнице и широко улыбнулся офицерам: — Господа! Сколько лет, сколько зим! Рад вас видеть!

— Знакомых встретил? — поинтересовалась Исаева, рассматривая офицеров.

— Да, меня с ними кое-что связывает, — хмыкнул я и обратился к военным: — Не так ли господа?

— Михаил Юрьевич, как всегда, прозорлив, — усмехнулся штабс-капитан. — Ардеев Вениамин Генрихович, к вашим услугам! — он щелкнул каблуками и склонил голову перед Настей.

— Подполковник, Гущин Яков Вильгельмович, — повторил действия своего молодого товарища второй военный. — Готовы даму подвезти, а с господином Голицыным хотелось бы отметить встречу в более подходящем месте, — он кинул на меня острый взгляд, как бы предупреждая, что не следует опровергать его слова.

— Погода чудная, Анастасия Николаевна хотела пешочком прогуляться, — произнес я, надеясь, что Настя не станет упрямиться. — Мне бы хотелось с господами офицерами как можно быстрее кое-что обсудить.

— Да, пойду, хотела в пару лавок зайти, — медленно произнесла девушка, при этом вопросительно на меня посмотрев.

Ей эта встреча не понравилась, ощущаю беспокойство и даже испуг. Ободряюще ей улыбнулся и напомнил:

— Завтра, в районе обеда, заскочу к господину Ботвинову, посмотрим, чем смогу помочь раненому господину полковнику.

— Михаил Юрьевич, постарайтесь не опаздывать, господину Зарубину необходимо срочно помочь, — произнесла Настя и добавила: — Боюсь, Аристарх Георгиевич, если вы не появитесь, рискнет сам провести операцию. Но вы ему ранее давали уникальные советы, которыми он дорожит.

— Мадам, простите, вы говорите не об Илье Максимовиче? Полковник является авиатором, не так ли? — изумленно выдохнул штабс-капитан.

— Простите, его имя-отчество не запомнила, но он действительно летчик. Слышала, как сестры милосердия об этом говорили, — ответила девушка.

— И вы, — подполковник задумчиво на меня посмотрел, — сумеете ему помочь?

— Господа, поймите правильно, сейчас ничего сказать не могу, — я развел руки в стороны.

Офицеры вновь переглянулись, словно спрашивая друг у друга, как поступить. Кстати, угроза от них уже не исходит, подготовленное заклинание рассеялось, словно его и не было. Похоже, раненый авиатор для них важен, и они не ожидали, что господин Ботвинов ждет моей консультации.

— Господин поручик, — начал подполковник, но я его перебил:

— Простите, но военная карьера в прошлом, вышел в отставку, — развел руки в стороны.

Уверен, господин Гущин намеревался надавить, как старший по званию, поэтому сразу и обозначил, что его приказы исполнять не собираюсь.

— Михаил Юрьевич, простите, запамятовал, что вы в отставке, — без капли раскаяния в голосе, произнес Яков Вильгельмович. — Уверен, ваша карьера, как военного еще не закончена. Впрочем, не об этом сейчас, — он посмотрел на свои наручные часы и предложил: — А не желаете, прямо сейчас проведать полковника? Уверен, доктор еще в больнице, и вы могли бы с ним пообщаться.

— Да-да, — покивал штабс-капитан, — мы готовы вас отвезти.

Удивительно, офицеры полностью сменили не только тон, но поменяли ко мне отношение. Похоже, в курсе, что помогал с лечением некоторым господам. Из этого следует — к встрече готовились, собрали обо мне сведения, но не придали им значения. Не поверили и посчитали слухами, а теперь хотят убедиться в обратном? Такой вариант не исключен.

— Не думаю, что это будет правильно, — я отрицательно качнул головой. — Диагностику лучше проводить будучи бодрым и полным сил. И, кстати, вы же меня искали по другому поводу, не так ли? Предлагаю не менять планы, госпожа Исаева отправится отдыхать, а мы пообщаемся, — кивнул Анастасии, которая задумчиво прислушивается к разговору и помалкивает, при этом она озабочена и даже чем-то напугана.

Похоже, Настя что-то поняла про господ-офицеров. Догадалась, что они одаренные? Скорее всего, но это вряд ли ее насторожило. Похоже, я что-то не заметил. Еще раз прокрутил разговор и наконец-то обратился к своему дару, чтобы тот просканировал окружающую обстановку. Ответ пришел мгновенно, угрозы нет, но недалеко есть трое человек, которые имеют непосредственное отношение к подполковнику и штабс-капитану. Сразу не обратил внимание на прогуливающуюся парочку, дама чему-то все время хихикает, а ее кавалер ей на ушко нашептывает. При этом, у барышни, которой лет двадцать, походка хищницы, готовой к драке, а не расслабленной простушки, которую охмуряют. Есть еще солдат, изучающий витрину скобяной лавки, при этом он завис на одном месте пока мы говорим с офицерами. Кстати, парень настоящий богатырь, под два метра, косая сажень в плечах, на такого военную форму достать очень сложно. Судя же по сапогам, то их и вовсе на заказ сшили. И это рядовому? Не смешно. Подготовка у этой группы захвата, а их изначальные намерения точно таковыми являлись, оставляет желать лучшего. В моей прошлой жизни за такой спектакль наставник бы обматерил всех причастных к плохо подготовленной операции. С другой стороны, начни они сразу действовать, то имели неплохие шансы на успех. И есть еще один вопрос, как я, со своим опытом, не сразу все почувствовал? Куда подевалась хваленая интуиция?

— Господин Голицын, поймите, для нас очень важно, чтобы Илья Максимович сумел как можно быстрее встать на ноги, — произнес подполковник и чуть слышно добавил: — Не хотелось бы вас об этом настойчиво просить.

— Неужто угрожаете? — усмехнулся я. — И как вы себе это представляете? Напомню, медицинского образования не имею.

— Зато обладаете нужными способностями, — хмыкнул штабс-капитан. — Поручик, ну что вы ломаетесь, как красна девица на выданье? Неужели так сложно посмотреть нашего товарища? Вы же воевали, в госпитале валялись, сами знаете, что когда находишься на грани, то каждую минуту считаешь.

Не совсем его понял, хотя и догадываюсь, о чем он говорит. Получал ранения, после которых думал, что останусь инвалидом, а то и не выживу. В горячке и бреду не раз бывал, а вот когда оказывался в сознании, то, о чем только не думал. Стыдно признаться, но иногда хотелось, чтобы вновь наступила тьма.

— Ладно, убедили, — махнул-таки рукой, ощутив, что господа офицеры и в самом деле переживают за своего командира. — Давайте съездим, гляну на вашего товарища.

— Я знала, что вы согласитесь! — обрадовано воскликнула Настя и без раздумий, первой пошла к автомобилю наших новых знакомых.

Хм, а разве госпоже Исаевой сказал, что ту с собой возьму? Не много ли она на себя берет?!

— Господин Голицын, благодарю вас. Уверен, мы окажемся друг другу полезными, — улыбнулся мне подполковник.

— Не уверен, — буркнул я и последовал за проворной студенткой, которая уже в салоне авто разместилась.

Какая же Настя прыткая стала! Раньше бы стояла и смущалась, это все влияние Веры и общения в институте. Встречал там девушек, от которых директора чуть ли не воют. Некоторые особы господам Статкевичу и Изачику прохода не дают, спят и видят, как бы те их заприметили и взялись лично обучать. Не готов сказать, какие студентки вынашивают планы. Желают ли знания получить либо еще чего-то. Но, надо отдать им должное, учатся старательно, хотя и флиртуют.

Пока ехали в больницу, я у своей спутницы попытался узнать подробности о ранении авиационного полковника. Оказалось, что тот летал на разведку, вступил в воздушный бой с двумя противниками. Двигатель его аэроплана оказался поврежден, но он дотянул до расположения авиационного отряда и даже сумел совершить посадку. Правда, авария случилась, а его преследователи еще и пару гранат сбросили. При этом самолеты противника господин Зарубин сумел каким-то образом уничтожить.

— Направленные воздушные воронки, — прокомментировал штабс-капитан, находящийся за рулем автомобиля, предварительно посмотрев на подполковника, взглядом испросив у того разрешение на уточнение.

— И они способны вывести из строя аэропланы? — поразилась Настя.

— При определенных обстоятельствах, — утвердительно кивнул Ардеев и осторожно обогнал неспешно плетущуюся телегу, груженую бочками. — При управлении самолетом бить заклинаниями бесполезно. Шанс попасть один к тысяче, да и удар окажется слабым. А вот оказавшись на земле, когда вражеские самолеты выполняют маневр атаки наземной цели и до них не так далеко, то воронки очень действенны. Разумеется, при должной подготовке, возможностях дара и профессионализма обороняющегося.

— Штабс-капитан, а вы не раскрываете перед нами военные секреты? — поинтересовался я.

— Мы на одной стороне, — пожал тот плечами, а подполковник добавил:

— Это никакая не тайна, авиаторам всех стран об этом известно.

— Впервые слышу, — задумчиво проворчал я.

— Но так вы и не в Императорском военно-воздушном флоте служили, — хмыкнул Вениамин Генрихович, въезжая в больничные ворота.

Нас и не подумали останавливать, мало того, подполковника и штабс-капитана охрана знала, подпоручик при их появлении отдал честь и приветливо улыбнулся.

— Георгий Матвеевич, все нормально? — уточнил у того Ардеев.

— Спокойно, состояние полковника без изменений. Гостей не было, — ответил подпоручик, сделав ударение на последней фразе.

— Это хорошо, — покивал подполковник, но в его словах чувствовалось напряжение. — Но смотреть в оба.

Он словно ожидал другого и поэтому напряжен. Одна из сестер милосердия, которой уже под пятьдесят, удивилась появлению Анастасии.

— Госпожа Исаева, вы же сегодня уже работали и вам Аристарх Георгиевич при мне велел уходить и отдыхать.

— Мария Викторовна, так получилось, — вздохнула Настя и чуть кивнула в сторону господ-офицеров: — Не могла отказать, они были очень настойчивы и убедительны.

— Понятно, — ворчливо произнесла сестра милосердия и, склонив голову к плечу, оглядев пристально штабс-капитана и подполковника, заявила: — Если обидите Настеньку или у нее опять случится упадок сил, то не посмотрю на то, что из одаренных будете — запрещу посещения в неурочное время.

— Это старшая сестра милосердия, за порядком следит, — шепнула мне Настя. — Очень строгая, но справедливая.

— А вы, господин хороший, почему в гражданской одежде и что тут позабыли? — тем временем сосредоточила свое внимание на мне Мария Викторовна.

— Меня господин Ботвинов просил прийти, — развел я руками, а потом добавил: — Господа офицеры вот сопровождают.

— Аристарх Георгиевич еще не ушел, он на вечернем обходе, подождите у его кабинета, — буркнула старшая сестра милосердия. — Анастасия Николаевна, будь любезна, проводи господ.

Больница больше похожа на госпиталь, много раненых, в палатах стоят дополнительные койки. Однако, вокруг почти стерильная чистота, но сама обстановка далеко не богатая. Внутри здания не помешал бы косметический ремонт, крашеные половые доски затерты до блеска. На стенах, по штукатурке есть трещины, люстры дешевые. До госпиталя в Зимнем дворце очень далеко, но это и понятно, там императорскую резиденцию под нужды раненых отдали. Эта же больница, скорее всего, предназначалась для обычных граждан, далеко не богатых. И, тем не менее, сюда определили авиатора, полковника, да еще и одаренного. Хм, похоже, раненый, как и я в свое время, сильно врагам нервы помотал и планы подпортил. Наверняка за его голову награду объявили, вот и решили тут укрыть. Но, может быть, ошибаюсь и военного сюда привезли из-за доктора, который прославился тем, что многих безнадежных на ноги поставил. В том числе и его заслуга, что сейчас я тут на стуле сижу и доктора жду.

— Господа, а что тут происходит? — недовольным голосом спросил Аристарх Георгиевич, которого привела старшая сестра милосердия. — Анастасия, разве не велел вам отдыхать? — он сурово посмотрел на мою спутницу, которая начала к этому времени клевать носом. — А вас, господин Голицын, я, конечно, рад видеть, но не в этот час!

— Господин Ботвинов, простите, — начал подполковник, но доктор на него зыркнул и выставив перед собой ладонь перебил:

— Это моя вотчина и тут выполняются мои приказы и распоряжения! Порядок тоже устанавливаю, как и лечения назначаю! — он с шумом выдохнул, снял пенсне и стал протирать стекла краем халата, стараясь успокоить.

— Аристарх Георгиевич, не сердитесь, так получилось, — подошел я к Ботвинову. — Господа офицера очень сильно за своего раненого командира переживают. Вот и делают все, что в их силах.

— Сдуру и шею можно сломать, — буркнул доктор. — Ладно, Анастасия Николаевна, Михаил Юрьевич, прошу в мой кабинет, а остальные пусть тут обождут, — он резко развернулся и направился к двери.

Штабс-капитан чуть слышно выдохнул, подполковник крякнул, но от комментариев они отказались. С доктором им ссориться не с руки, как и диктовать не могут. Я же прошел за Ботвиновым, пропустив впереди себя Настю.

Госпожа Исаева сразу же устроилась на диванчике, при этом положив ладони на колени и стараясь казаться незаметной. Подозреваю, она ждет взбучки от доктора, а высказанные в ее адрес претензии в коридоре только цветочки.

— Желаете, чтобы от работы отстранил? — встал напротив Насти хозяин кабинета. — Голубушка, вам же хорошо известны мои взгляды, что любой доктор обязан оценивать свои силы, прежде чем пытаться помочь больному. Вот скажите, случись мне оперировать, разве смогли бы ассистировать? Боюсь, свалились бы в обморок!

— Аристарх Георгиевич, простите, — опустила голову девушка.

— Сомневаюсь, что взялись бы проводить операцию в такой час, — решил я вступиться за Настю. — Конечно, если что-то экстренное, то без вариантов. Господин Ботвинов, лучше объясните, что за проблема у раненого полковника и почему потребовалась моя консультация? Неужели вы с господином Статкевичем в чем-то сомневаетесь?

— Гм, Михаил Юрьевич, там осложнения из-за дара господина Зарубина, — потер висок доктор. — Объяснять долго, лучше вам самому на него взглянуть. Правда, он большую часть времени спит, колем ему снотворное, боимся, что осколки придут в движение и тогда его не спасти. Дело в том, что Павел Григорьевич настаивает на использовании вашего метода дробления, но возник ряд сложностей, — он поджал губы и задумчиво прищурился.

— А разве у полковника камни? — озадачился я.

— Какая разница, железо без проблем раздробим, — пожал плечами Ботвинов.

— И как порошок из организма выведете? — поинтересовался у доктора, прикинув, что если так действовать, то воздействие окажется в разы больше.

Сомнительно, что удастся не повредить внутренние органы. А если еще и сердечные, а по-научному, то корональные артерии рядом, то и вовсе процент успеха минимален. Пациент точно инфаркт получит, а то и вовсе умрет.

— Направить его в кровь, а ее сцедить, — загнул палец Аристарх Георгиевич, — это первый вариант. Есть еще мысль железный порошок сжечь прямо в теле пациента. Для этого насытим область кислородом и произведем направленный магический удар огнем. Разумеется, работа и в первом и во втором случае предстоит ювелирная.

— С сомнительным исходом, — покачал я головой. — Думаю, легче медленно извлечь инородное тело, чем пытаться его уничтожить.

— Михаил Юрьевич, а пойдемте к пострадавшему, сами все поймете, — устало кивнул Ботвинов в сторону выхода.

— Хорошо, давайте посмотрим на авиатора, — согласился я, понимая, что глупо строить предположения и давать советы без осмотра.

Госпожа Исаева собралась с нами отправиться, но Ботвинов ей сказал, когда та подскочила с диванчика:

— Голубушка, вы останетесь здесь, отдыхайте и подумайте, что случись вам еще раз ослушаться моего распоряжения и от работы отлучу!

Аристарх Георгиевич ей еще и пальцем погрозил, как бы говоря, что ничего не забыл и ее осуждает. Анастасия не расстроилась, она уже прошла период, когда слова поперек доктору сказать не могла. Мне показалось, она собиралась даже привести доводы, что обязана присутствовать при осмотре раненого. Я покачал головой, показывая, что не собираюсь вставать на сторону девушки. Она действительно вымотана, ей следует отдохнуть.

— Господин Ботвинов, пойдемте, вы правы, лучше один раз посмотреть собственными глазами, чем довольствоваться десятком пересказов, — сказал я.

Палата, в которой лежит раненый, оказалась выше всяческих похвал. Мало того, что она просторная и одиночная, так еще и куча медикаментов в стеклянном шкафу, различные медицинские инструменты. Помимо койки с раненым, есть письменный стол, большой диван, пара кресел. На стенах обои, шторы на окнах, практически весь пол закрыт ковром. В общем, вип-палата, не больше, ни меньше. Не хватает только гаджетов, но их в этом мире еще нет.

— Смотрю, ремонт тут делали недавно, — оглядываясь, констатировал я и уточнил: — Под этого пациента старались или случайно получилось?

— Он является руководителем большой группы патриотически настроенных одаренных из числа военных. Несмотря на то, что в чине полковника, но ему подчиняются генералы, — чуть слышно произнес Ботвинов.

И вновь я не удивился, так как что-то в таком роде и представлял. Господин Зарубин далеко не прост. Большая часть бинтов скрывает его лицо.

— Ранения головы, левой части груди, живота, спины и ног, — медленно произнес я и нахмурился. — Почему раны, из которых вы извлекли осколки от разорвавшейся гранаты, не затянулись?

— Вы правы, восстановить физическое состояние полковника у меня не получилось. На моей памяти, это уже второй случай, когда раны не поддаются заживлению. При этом, господин полковник не способен использовать свой дар, но его память в полном порядке, — задумчиво глядя на меня, произнес доктор.

Намекает, что проснувшиеся способности у поручика, тело которого я занял, его сильно озадачили? Ну, признаваться ни в чем не собираюсь. Пусть строит любые предположения. Молча запустил диагностический поток, направив его на спящего полковника. Авиатор изрядно пострадал, получил контузию, ожоги, тело посекло осколками.

— Вы оперировали? — поинтересовался я.

— Полевой хирург оказывал первую помощь, не все осколки заметил, мне пришлось проводить повторную операцию. Однако, два кусочка металла я не вытащил. На тот момент, если бы продолжил, то Илья Максимович, скорее всего, скончался на столе, — ответил мой собеседник и пожевал губами. — Господин Голицын, что думаете?

— Честно?

— Разумеется! — покивал доктор.

— Понятия не имею, как поступить, — пожал плечами, а потом добавил: — Уверен в одном, ни один из предложенных методов не сработают. Удаляя осколок из солнечного сплетения, вы потревожите дар, который, в лучшем случае исчезнет, а в худшем попытается защитится и убьет полковника. Касаемо ранения в области сердца, то там и вовсе патовая ситуация. Очень неудобное расположение осколка, если рассматривать его с точки зрения уничтожения или извлечения привычным способом.

— Но хоть какой-то шанс есть или его нет? — посмотрел на меня Аристарх Георгиевич. — Что думаете?

— Пока не готов ответить, — неопределенно пожал плечами. — Мне необходимо подумать.

— Не буду мешать, — кивнул Ботвинов и отошел к окну.

Я же прикрыл глаза, пытаясь сообразить, как обойти защиту полковника, извлечь осколки не навредив раненому. Стал рассуждать вслух:

— Расплавить металл и вытянуть его на поверхность? Как вариант, но он вряд ли осуществим. У меня нет такой прорвы энергии, если только…

— Михаил Юрьевич, что же вы замолчали? Продолжайте! — с энтузиазмом сказал Ботвинов.

Молчу, прикидываю возможные последствия от пришедшей на ум дикой идеи. Риск огромный, что ошибаюсь и в тоже время другого выхода не вижу. Задумка в том, чтобы настроить два осколка в теле полковника разными сторонами мощнейшего магнита. Если получится, то они окажут влияние на дар полковника и друг на друга. Нет, не испарятся и никуда не денутся, но будут друг друга отталкивать. При правильном подходе, получится им задавать необходимое движение и осторожно вывести из тела авиатора. Для этого предварительно потребуется сделать несколько рассечений, но не трогая важные внутренние органы. Без операционного стола не обойтись, следовательно, Ботвинову предстоит поработать скальпелем.

— Пригласите профессора Статкевича, любопытно, что он скажет, — произнес я. — Давайте завтра соберемся и обсудим ситуацию. Понимаю, затягивать нельзя, но и ситуация нестандартная. Есть несколько идей, хочу их просчитать, а потом уже о них вам поведать.

— Значит есть варианты, — широко улыбнулся Ботвинов, похоже, понадеявшись, что преуменьшаю свои слова и уже решение готово.

Как бы не так! Я всего лишь дал диагностическому потоку дополнительное задание на сбор и моделирование движения осколков. Мгновенного результата не получится, требуется собрать данные об организме раненого, поведение его дара, в том числе реакцию на раздражители. На это уйдет порядка трех-четырех часов. Мне предстоит провести это время в палате. Ну, диван тут шикарный, легко на нем подремлю, если мне позволят. Настю же доверю проводить до квартиры господам офицерам, которых следует из больницы удалить, а то их эмоции в ментальном поле сбивают мои запросы к магическим посылам. Ничего, выход найду, в этом уверен, пусть и не на сто процентов. Надеюсь, господин авиатор найдет чем меня отблагодарить. Ну, или на крайний случай, окажется снисходительным. Господин Зарубин очень влиятельный одаренный, с ним и его людьми следует дружить. Разумеется, если наши взгляды совпадут. В любом случае, пусть он и не сам с просьбой о помощи обратился, но пройти мимо не смогу, совесть замучает.

Глава 2. ОПЕРАЦИЯ

В палате с раненым авиатором я остался один. Настя отправилась домой, ее офицеры обещали проводить в целости и сохранности. Аристарх Георгиевич отправился к какому-то ребенку, получившему травмы. Делать решительно нечего, если не считать размышлений о том, как извлечь осколки из полковника. Увы, диагностика пока не внушает оптимизма, похоже, предстоит надеяться на удачу и мастерство хирурга. Или все же попытаться придумать какой-то другой метод? Допустим, раскалить металл и придать ему другую форму?

— Не подойдет, — прикинув риски, сказал сам себе.

Такой способ предлагал профессор Статкевич, точнее, очень похожий и его я забраковал. Точнее, посчитал, что при его реализации сердце господина Зарубина не выдержит.

— Как и ожидал, потребуется филигранная точность, — задумчиво произнес, когда наконец-то получил диагностические данные и моделирование извлечения осколков.

Почти одиннадцать вечера, до утра в больнице делать нечего. Поэтому я отправился в свою съемную квартиру, которую снял на Патриарших прудах. Охранникам у палаты полковника и дежурной сестре милосердия сказал, что вернусь утром к десяти часам. Извозчика поймал без проблем, тот за рубль меня отвез и уже к полуночи я оказался дома. Трехкомнатную квартиру снимаю, обходится она не дешево, но того стоит. А иначе как к себе Веру приглашать, когда та оказывается свободна от спектаклей, съемок и приемов, да еще и в Москве. Последнее время артистка предпочитает Петроград, как ни крути, а в столице артистическая жизнь более насыщена. Госпожа Холодная удивилась тому, что сделал ставку на, пусть и значимый город империи, но не столичный. Не стал ей говорить, что смотрю в будущее. В моем мире большевики перенесли столицу с берегов Невы в восемнадцатом году и это было связано с различными факторами. Начиная от логистических путей, угрозы голода и риска потерять город из-за вражеских войск. Да и поддержка у большевиков в Петрограде оказалась не такой значимой, как в индустриальном городе. В том числе и с географической точки зрения Москва расположена лучше, в центре страны. В общем, большевики решили сразу множество проблем. И, если разобраться, то они были правы. Повторится ли этот вариант? Не хотелось бы, но зарекаться нельзя. Особенно, когда уже обжился, осмотрелся и, к своему сожалению, понимаю, что все движется не в том направлении, котором хотелось. Некоторые царские указы вызывают недоумение. Они заведомо расшатывают общество, в том числе среди благородных и военных. Про обычных рабочих и говорить не приходится.

— Подковерные интриги во всем виноваты, — вздохнул, откладывая газету.

Самое печальное, что проблемы никто не хочет замечать. Министры упорно стоят на своем, Николай Второй разъезжает по стране, общается с военными, рабочими и… не заметно никаких решительных действий. Неужели императора все устраивает или у него кризис управления? И ведь рядом-то с ним далеко не глупцы собрались. Разумеется, таким моментом революционеры пользуются, как и благородные дамы и господа. А что еще удивительно, так это не слышно позиции одаренных. При этом они считаются императорской элитой. Вот только он их наделил большими свободами и независимостью.

— Ладно, времени в моем распоряжении очень мало и необходимо готовиться, — потер я глаза и прошел в свой кабинет.

Достал из сейфа наброски и заметки, в том числе план действий и график с датами, когда запланировал выходить на следующий, если так можно сказать, уровень. Приобрести газету, журнал или создать их с нуля? На раскрученное издание у меня не хватит денег, а получить рычаг давления через прессу необходимо. Но проблема больше в журналистах, которые должны согласиться писать правильные на мой взгляд статьи.

— Пожалуй, пора подыскивать людей, которым смогу это поручить.

Но где их взять? В каком институте искать студентов, если на журналистов никто не учит? Высших учебных заведений много, но каждый не обегать. Пожалуй, следует искать выпускников среди Императорского Московского университета. Там готовят разных специалистов, уверен, найдутся те, кто разделяет мои взгляды. Правда, студенчество в России прогрессивное, активное и остро реагирует на ошибки власти. Чем пользуются сторонники революционного движения. Агитация в вузах процветает, а жандармы на это смотрят отстраненно, если только молодежь не пересекает некие красные линии. Как на одном приеме мне говорил коллежский советник, что пока нет преступления, то нет и наказания. Кружки и ячейки не запрещены, умеренные взгляды не под запретом. Если же идет подготовка к теракту, закупается оружие и взрывчатка, печатаются агитационные материалы направленные на свержения власти, то реакция незамедлительна. Мне так и хотелось добавить: «Если найдет или кто-нибудь донесет!»

— После того, как пообщаюсь с Ботвиновым и Статкевичем, отправлюсь в банк, а потом к маклеру. Пора господину Сидорчуку поработать! — широко зевнув, сказал себе и направился спать, прикидывая, какие задания в первую очередь поручить Вениамину Степановичу.

Он, конечно, своеобразная личность, одевается так, что глазам больно. Но, надо отдать должное, понимает меня чуть ли не с полуслова и имеет деловую хватку. Считаю, что удачно с ним познакомился, когда извозчик с вокзала прямо к нему привез. Кстати, эту квартиру, мастерскую для производства игры именно Сидорчук нашел. К моим требования отнесся серьезно и все пункты выполнил. И, кстати, дела у него с продажами особняков пошли, как говорят, в гору. Он мгновенно среагировал, когда я не сразу квартиру для Насти на длительный срок снял, а запросил пробный период проживания и посоветовал так же продавать недвижимость. Удивительно, но такое новшество покупатели оценили, охотно стали арендовать жилье с правом выкупа. А когда маклер увидел мою игру, то сходу захотел стать компаньоном. Предлагал неплохую сумму, но я отказался. Впрочем, господин Сидорчук не отчаивается, готов вложиться в любое мое начинание.

Утром меня разбудила служанка, которая приходит два раза в неделю и следит за порядком в квартире.

— Господин барин, вставайте, — сказал Мария, стоя перед моей кроватью. — Вы мне записку оставили, чтобы в девять часов утра вас подняла. Выполняю вашу волю и завтрак уже готов.

С чего она меня называет барином я так и не понял. Предлагал ей обращаться ко мне по имени, фамилии или даже звать поручиком либо отставником. Ни в какую не согласилась! Зато, когда встречала у меня госпожу Холодную, то ее только по имени отчеству называла и при этом смотрела предано и влюбленно.

— Голубушка, спасибо за заботу, — усмехнулся я, видя, как Машу покоробило.

Почему ее раздражает такое обращение с моей стороны она не объяснила. Я же ее так в пику называю, предложив убрать из ее лексикона слово барин. И ведь девушка далеко не простушка, которой желает казаться. Есть у нее воспитание и манеры, но она их старательно скрывает, а работы не чурается. Пару раз пытался ее разговорить и узнать о том, кто она такая. Отделалась незначительными фразами, мол из простого сословия, мать белошвейка, отец работает на железной дороге мелким служащим.

— Какие будут указания и пожелания? — уточнила девушка.

Зачастую, помимо ее основной работы, давал мелкие поручения. Как-то: закупить продуктов на рынке, купить газет, вызвать мастерового и проконтролировать, как тот починит колонку или ликвидирует засор в ванне.

— У тебя что-то случилось? — ощущая исходящую от служанки тревогу, поинтересовался я.

— Нет, что вы барин, со мной все хорошо, — покачала та головой и вымученно улыбнулась.

Угу, в порядке, как же! Как минимум ее недавно кто-то избил.

— Мария, тебя же кто-то обидел. В околоток обращалась? — одеваясь, поинтересовался я.

Кстати, служанка никак не реагировала, когда видела меня полураздетым, а то и голым. Не смутилась и когда ей в шутку предложил со мной ванну принять. Спокойно отказалась и предложила вызвать кокетку из дома терпимости. В общем, вывести ее из равновесия ни разу не смог.

— Благодарствую барин за заботу, но у меня все хорошо, — ответила служанка. — Позвольте заняться своими обязанностями.

— Ступай, — махнул рукой, понимая, что та не желает идти на контакт.

Честно говоря, не знаю замужем она или нет, есть ли родня и кто вообще такая. Есть в ней странности, я бы решил, что скрывается от кого-то, но получить работу в таком престижном месте далеко непросто. Обслугу тут проверяют тщательно, если в документах или рекомендациях имеются сомнения, то отказывают. Об этом мне маклер вещал, уверяя, что ни единого слуха или сплетни от слуг не выйдет из стен квартиры. Честно говоря, не поверил его словам от слова совсем. Где это видано, чтобы дамам и господам кости не перемывали? Даже про жизнь императорской семьи такие подробности в народе ходят, что кажется утаить ничего невозможно. Но только не ясно, где правда, а где буйная фантазия того, кто об этом первым рассказал и какими небылицами все обросло.

— Мария, благодарю за завтрак, — насытившись сказал служанке. — Кофе, как всегда превосходен. Тебе бы подумать и открыть кафе, готовишь очень хорошо. Кстати, могу перед Верой Васильевной за тебя словечко замолвить. Она как раз открывает несколько закусочных и ищет поваров.

— Меня устраивает работа, спасибо, — невозмутимо ответила девушка, но после секундной заминки, как бы задумавшись над моими словами.

— Я подумывал стать партнером госпожи Холодной в этом начинании. Сама понимаешь, у актрисы гастроли, на месте не сидит и проконтролировать работу своих заведений ей не так-то просто, — попивая небольшими глотками кофе, как бы мимоходом сказал девушке. — Так вот, а у меня есть принцип, что если работник себя проявит, то и повышение быстро заслужит, в том числе прибавку к зарплате. Подумай, такие предложения вряд ли часто получаешь.

И, нет, я не филантроп по натуре, но если имеется возможность, не в ущерб себе, кому-то помочь, да еще извлечь выгоду, то, всегда готов. А у Марии есть определенный потенциал, готовит она и в самом деле очень хорошо. К тому же, есть определенная смелость составлять из различных продуктов неизвестные блюда, которые оказывались очень вкусными. Удивительно, но она еще и честная, предоставляет отчеты о покупках на рынке и указывает реальную сумму, которую выторговала. И ведь знает, что мне такую скидку никогда не выбить. Даже чаевые и те берет неохотно, как бы через себя переступая. Подозреваю, что она из благородного рода, скатившегося в нищету. Ну, либо что-то плохое произошло в ее личной жизни. Интересно, кто же ее побил и почему не признается? Стесняется? Боится, что могут посчитать падшей женщиной и с работы выгнать? Увы, в голову ей не залезть и против воли не помочь. Использовать же свой дар не могу, она вряд ли такое положительно оценит.

—Барин, да что вы такое предлагаете? — отмахнулась Мария. — Не справлюсь, только вас подведу. Нет, я лучше уж так, тихонько буду жить.

— Как знаешь, — пожал я плечами и поднялся: — Будь добра, приготовь ужин, у меня, возможно, будет гости.

— Вера Васильевна приехала? — с воодушевлением, уточнила служанка.

— Нет, чисто мужское общество планируется, — отрицательно покачал я головой.

— Поняла, — разочарованно произнесла Мария, а потом добавила: — Не переживайте, все сделаю в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я и направился на выход.

Странности в поведении служанки какое-то время не выходили из головы. Меня еще удивило то, что она героически переносила свои травмы, а они должны ей доставлять нешуточную боль. Трещина в ребре, синяки на животе и бедрах, но внутренние органы не пострадали. Надо бы с местной шпаной познакомиться и задания им дать, чтобы о девушке все разузнали. Правда, агентурой собирался обзаводиться чуть позже, но срок можно и сдвинуть. Хватит ли на все денег? Вопрос далеко не праздный, если попытаться объять все и вся, то легко окажешься банкротом. А еще не следует забывать про развитие игрового бизнеса. Через полгода, а то и раньше, следует на суд публики представить еще какую-нибудь новинку. За размышлениями и не заметил, как извозчик меня к больнице привез.

— Господин хороший, прибыли, с вас восемьдесят копеек, — обратился ко мне усталый и хмурый водитель кобылы.

— Прости, задумался, — отсчитывая мелочь, ответил я. — Чего такой грустный с утра пораньше? С заказами беда?

— Разительно меньше стало, — пряча в карман монеты, покивал извозчик. — Народ стал прижимистее, торговаться норовит. И ведь знают, что овес нынче дорожает день ото дня, — он тяжело вздохнул и посмотрел на лошадку. — А как животине объяснить, почему стал ее кормить меньше? А еще, трамваи, будь они неладны, начали клиентов переманивать.

У каждого свои проблемы, а день ото дня их становится больше. Правда, далеко не у всех, есть те, кто богатеет и радуется. Чинуши и вовсе считают, что все в империи замечательно. А чего им беспокоиться? Зарплаты повышаются, а на тех, кто становится беднее им плевать. Нет, есть и те, кто пытается правду говорить, достучаться до власть предержащих.

— Будем надеяться на лучшее, — улыбнулся я и направился в здание больницы.

Вот только попал в нее не сразу, вчерашняя охрана сменилась, а у меня не имелось пропуска. Пришлось попросить одну из сестер милосердия найти господина Ботвинова. Правда, она не успела уйти, подкатил автомобиль, из которого выбрались штабс-капитан, подполковник и профессор. Статкевич при виде меня широко улыбнулся, как старому знакомому. А вот лица господ офицеров сосредоточены и хмуры. Они словно какую-то тяжкую задачу решают и, думаю, она связана со мной. Не следует забывать, что изначально они собирались предъявить претензию насчет моего трофея, но этот вопрос отложили.

— Михаил Юрьевич, как вам моя идея? — поинтересовался профессор, когда поднимались по лестнице.

— Раздробить осколки? — уточнил я.

— Да.

— Павел Григорьевич, проблема в том, как потом вывести получившийся порошок. Через кровь — не вариант, переработать организм металл ни в каком виде не сумеет. Если же создать воздушный мешок и попытаться сжечь порошок, то удар придется прямиком в сердце господина Зарубина. Боюсь, случится закупорка важных артерий и раненый скончается, — медленно произнес я, а потом добавил: — Один к ста, что такие действия с нашей стороны увенчается успехом.

— Но шанс-то есть, — задумчиво произнес профессор. — Очень неудачно осколки расположены, их не извлечь, не нанеся раненому повреждения несовместимые с жизнью. Господин Голицын, не знай я о вашем методе дробления камней, то и вовсе бы не представлял, что делать. И, думаю, вы ошибаетесь, благоприятный исход оцениваю в двадцать процентов.

— Вместе с тем осколком, который блокирует дар у господина полковника? — уточнил я и сразу же добавил: — Боюсь, вы ошибаетесь, а я даже переоцениваю шанс на благополучный исход. Можно сказать, что один процент не что иное, как чудо.

— Но у вас есть другое предложение, — хмыкнул Павел Григорьевич. — Или не прав?

— Осколки необходимо синхронно сдвинуть, прямо во время хирургического вмешательства. Привести их в движение извне не получится, но если использовать свойства магнита, когда они сами друг друга начнут отталкивать и смещаться, то все может получиться.

Господин Статкевич, что называется завис, подняв одну ногу, чтобы сделать шаг и даже чуть рот приоткрыл. Он наморщил лоб, губы шевелятся, а глаза уставились в одну точку. Секунд через двадцать он «отмер», тряхнул головой, сделал шаг, а потом ко мне обернулся и удивленно произнес:

— Михаил Юрьевич, вы меня вновь удивили! О таком элегантном, но очень сложном решении я и подумать не мог! Но вы же отдаете себе отчет, что потребуется ювелирная точность? Воздействие придется накладывать противоположными потоками на металл, при этом контролируя его смещение.

— Уверен, мы с вами справимся, после пары тренировок, а Аристарх Георгиевич хирург, как говорят, от Бога, он точно не подкачает, — ответил я.

Нет, мое предложение не сразу принял господин Ботвинов. Впрочем, профессор Статкевич тоже засомневался, после нескольких наших с ним неудачных экспериментов.

— Господин Голицын, эти два осколка находятся на столе, а не в теле раненого! — указывал Павел Григорьевич на похожие железки, которые в теле господина Зарубина. — Так вот-с, положительный и отрицательный заряд не проблема, но беда в контроле движения. Мы же полковника убьем, если они сдвинутся больше, чем на сантиметр!

— Даже если у вас и получится изменить их местоположение, то нет уверенности, что их извлечь смогу, — поддержал его Аристарх Георгиевич.

— Других вариантов нет, либо их не знаю, — покачал я головой. — Риск большой, составляет процентов пятьдесят, но другого не дано.

На этом импровизированном совещании присутствовала госпожа Исаева, подполковник и штабс-капитан, но они сидели молча, ошеломленные моим таким предложением.

— Соглашусь, риск велик, — пробурчал господин Ботвинов, прикрыл глаза, а сам протирает пальцами стекла пенсне. — Но, пожалуй, согласен пойти на такую операцию, так как промедление не идет на пользу раненому. Другие же варианты и в самом деле не имеют шансов на успех. Господин Статкевич, ваше слово!

— Думаю, все осознают, что господин Зарубин получил смертельные ранения, — медленно произнес один из основателей женского медицинского института, при этом переводя взгляд с подполковника на штабс-капитана. — Если мы заручимся поддержкой близких людей пострадавшего, которые отдают отчет, что операция может оказаться неудачной и не будут нас винить в ее плачевном исходе, то, пожалуй, готов рискнуть.

Господа Гущин и Ардеев переглянулись, попросили дать им пару минут обсудить между собой услышанное и покинули кабинет.

— Господа, — обратилась к нам молчавшая до сей поры Анастасия Николаевна, — уверена, вы принижаете шансы на успех. Не раз ассистировала Аристарху Георгиевичу и знаю, что у него золотые пальцы хирурга! Довелось наблюдать за работой и господина Голицына, тот точно знает, что делает. Ну, а возможности профессора и вовсе сложно вообразить. Вы справитесь, в этом нет сомнений. А насчет рисков, то даже удаление небольшой занозы чревато осложнениями. Не вы ли об этом на лекции говорили?! — она посмотрела на Павла Григорьевича.

— Так мы с господином Ботвиновым и не отказываемся, — пожал плечами профессор. — Но если подчиненные полковника Зарубина, — он кивнул на дверь, за которой офицеры обсуждают услышанное в кабинете, — не дадут добро, то я участвовать в операции откажусь.

— Как и ваш покорный слуга, — склонил голову в знак согласия со словами коллеги Аристарх Георгиевич.

Однако, нам дали на операцию добро и даже написали что-то типа расписки, где обозначили шанс на успех в десять процентов и безысходность, если мы не попытаемся спасти их командира. Через сорок минут, мы вошли в операционную, куда привезли на каталке раненого. Авиатор спит, ему продолжили колоть снотворное все это время, так как малейшее движение мышцами или ускорение сердечно ритма грозит ему гибелью.

— Приступим? — поинтересовался господин Ботвинов, держа в руках скальпель.

— Только когда скажу — режь! — напомнил я хирургу.

— Знаю, — кивнул тот.

— Анастасия Николаевна, протрите грудь полковника спиртовым раствором, — сказал профессор своей студентке и бывшей старшей сестре милосердия.

— Уже сделала, — коротко отрапортовала та.

Я глубоко вздохнул и выдохнул, кивнул господину Статкевич и выставил перед собой ладонь. Профессор повторил мой жест и наши магические потоки одновременно ушли в сторону скрытых обычным зрением осколков.

— Добавьте силу воздействия, примерно, на двадцать процентов, — попросил я Павла Григорьевича.

— Делаю, — коротко ответил тот и через пару секунд добавил: — Готово.

Противоположные заклинания действуют на металлические части, как и задумывал. За тем исключением, что движутся они ужасно медленно, но меня такое устраивает. Если переборщим с силой, то…

— Шестьдесят минут воздействия, — через какое-то время, показавшееся вечностью, провозгласила Настя.

— Осколки сдвинулись на два миллиметра, — поддержал ее Статкевич. — Еще требуется столько же.

Молчу, сосредоточен, на лбу капли пота, который осторожно стирает Анастасия. У меня того и гляди задрожат пальцы. Рука вытянута вперед, контролировать магический поток становится труднее. А вот господин Статкевич неудобства не испытывает. У того практики намного больше, чем у меня. Точнее, я и вовсе такие сложные операции не проводил.

— Аристарх Георгиевич — пора! — провозгласил я. — Режь!

Господин Ботвинов извлек осколок из солнечного сплетения полковника. Это заняло двадцать минут. И вот тут-то случилось непредвиденное. Потеряв воздействие магнита на кусочек металла у сердца господина полковника, я чуть было не упустил момент, когда металл сделал попытку вернуться в исходное положение. Рефлекторно создал поток удержания и при этом рявкнул:

— Доктор Ботвинов, какого черта вы осколок кинули в чашу! Немедленно его положите рядом с грудью больного!

— Простите, чисто на рефлексах, — виновато произнес тот.

У нашего пациента обильно идет кровь из разреза, но отвлекаться на нее нельзя. Потом Настя зашьет, а если потребуется, то и зелье восстановления применит. Если вовремя его нанесет, то шрамов не останется.

— У авиатора активизируется дар! Он способен посчитать наши действия угрозой своему хозяину! — воскликнул Статкевич, но для меня его голос прозвучал где-то в отдалении.

— Есть! Зацепил осколок! — сосредоточенно произнес Аристарх Георгиевич.

— У вас одна попытка, будьте осторожны, — напомнил хирургу, что если тот кусок металла упустит, то все наши старания пойдут коту под хвост.

Десять минут показались вечностью, но и второй осколок был извлечен. Я мелкими шажками дошел до ближайшей стены и к ней прислонился, ощущая, как халат на спине промок от пота. Пока неясно, чем завершилась операция, но мы сделали все возможное и даже чуточку больше.

— Господа, приглашаю вас сегодня вечерком к себе домой, на ужин, — объявил я.

Профессор и доктор заверили, что обязательно прибудут. У них точно возникли вопросы, но лучше пусть их открыто зададут, прежде чем слухи вспыхнут, как тот пожар.

Глава 3. ШАГ ПО СВОЕМУ ПЛАНУ

В кабинете Аристарха Георгиевича где-то с часик подремал на диване. Далеко не полностью восстановился, точнее, дар почти без энергии и даже поверхностный диагностический поток не создать. Чего там уже говорить про какое-то сложное заклинание! Да, как-то незаметно привык к своим сверхспособностям, в том числе и держу в этаком фоновом режиме пару защит и сканирование угроз. Если со щитами все понятно, то обнаружение опасности доставило мне немного хлопот. Поток энергии вокруг своей персоны пришлось не раз перестраивать и подбирать оптимальные параметры. Нет, их в любой момент можно изменить, добавить те или иные условия, увеличить радиус. Вот только, за все в этом мире нужно платить, как и, подозреваю, везде во вселенной. Так вот, насчет настройки сигналки об угрозе мне из вне. Когда немного с даром разобрался, то озаботился собственной безопасностью, так как на одной интуиции далеко не уедешь. Радиус сканирования угроз выставил на двести метров и через десять минут констатировал отсутствие энергии. Разумеется, информационный поток исчез, как и другие возможности. Сократил сканирование вокруг себя в два раза, разумеется, когда восстановился. Моего дара хватило на несколько часов, но я заколебался реагировать на сообщения об угрозах. Их определял по максимуму, и даже пролетавшая мимо пчела вызывала у информационного потока беспокойство. А не представляет ли та угрозу? Вот и пришлось ослаблять подозрительность и вносить правки в поток. В итоге, если меня не взяли на прицел, то считается, что все спокойно. А вот когда кто-то пытается следить или прямо кипит злобой, направленной на меня, то сигнальный поток срабатывает. Отдаю себе отчет, что он далеко не совершенен и будет еще многократно дополнен. Это как некий программный код, когда есть каркас и вроде бы все работает, но требуется вносить дополнения.

— Михаил Юрьевич, проснулся? — улыбнулась мне Настя, стоя рядом с диваном.

— Подозреваю, с твоей помощью, — хмыкнул я, зевнул и уточнил: — Что-то случилось? Как там полковник?

— В палате профессор дежурит, а Аристарх Георгиевич на обход отправился, мне же велено собираться и в институт, на лекции, топать! — недовольно высказалась девушка.

— А ты желаешь увидеть итоги операции, — понятливо покивал я. — Но, прости, с директором института спорить не возьмусь, зачеты и экзамены тебе сдавать.

— Господин Голицын, вы на стороне Павла Григорьевича? — прищурилась моя собеседница.

— В вопросе учебы, пожалуй, буду с ним солидарен, — пожал плечами и встал. — Пока есть возможность — грызи гранит науки, знания никогда лишними не бывают.

— Но я хотела дождаться, когда очнется господин Зарубин, — вздохнула девушка.

— И когда же, по твоему мнению, он придет в себя? — поинтересовался я. — Только не говори, что не просчитывала какое время будет действовать снотворное. Кстати, не факт, что он проснется сразу после того, как лекарство утратит свои свойства. Допускаю, что включится восстановительная функция одаренного. Так, когда же ждать пробуждение авиатора?

— От трех часов и до двух суток, — мрачно произнесла бывшая старшая сестра милосердия, а ныне студентка.

— Поэтому-то и нет смысла нам здесь оставаться, — поправляя одежду, сказал ей. — Пойдем, а про состояние раненого позже узнаем. Операция прошла удачно, свою работу выполнили и теперь пора заняться собственными делами.

Госпожа Исаева не стала спорить, и мы покинули больницу. Автомобиль господ офицеров находится на своем месте, но штабс-капитана и подполковника не увидели. Интересно, будут ли они в ближайшее время мне напоминать об амулете или дождутся распоряжений от своего командира? В любом случае, просто так отдавать трофей не собираюсь. Но, честно говоря, меня еще и жаба душит. Уверен, когда со свойствами амулета разберусь, то он мне самому понадобится. Правда, мне говорили, что у одаренных существует личные артефакты, которые бесполезны тем, кому не принадлежали. А как считается мой случай? Дар я перенял у хозяина амулета, когда валялся в госпитале, то цепочку с камнем сжимал в кулаке, который никто не сумел разжать. Следует попытаться вещицу к себе привязать, уверен, в хозяйстве пригодится. Отдать его всегда успею, разумеется, за вознаграждение. Правда, не понимаю, сколько за него денег просить.

— Михаил, ты о чем задумался? — поинтересовалась идущая рядом госпожа Исаева.

— Размышляю, а не перекусить ли где, — ответил ей, а сам почувствовал лютый голод. — Как насчет трактир посетить?

— А как же мое обучение? — посмотрела на свои часики девушка. — Готова составить вам компанию, если вы за меня перед господином Статкевичем вступитесь.

— И кто не прогуливал лекции? — усмехнулся я. — Профессору же скажешь, что после того, как ассистировала на операции тебе потребовался отдых. Или что-то еще придумай, но сама!

— Врать нехорошо, — поджала губы Настя.

— Зато кофе выпьешь и пирожным закусишь, — парировал я.

Идем, болтаем и чувствую, как заполняется энергия, где сконцентрирован дар. Удивительно, приток сил большой, восстановление происходит чуть ли не стремительно, а обычно оно занимало сутки, а то и несколько. С чем это связано? Нет ответа!

— Заметил, что на дорогах грузовых автомобилей стало больше? — неожиданно поинтересовалась моя спутница.

— Телеги отходят в прошлое, — кивнул я.

— Не скажи, крестьянское подворье себе долго еще технику позволить не сможет, — отмахнулась Анастасия.

Не стал утверждать обратное, все будет зависеть от того, как пойдет развитие страны. Уже вскоре появятся в деревнях трактора, которые повысят производительность труда. Эх, не случись война и развитие бы произошло быстрее. Народ бы не стал роптать и жил лучше. Но сейчас империя воюет, все средства и силы брошены на фронт. Николай Второй забыл про тыл и это очень печально. И ведь нельзя сваливать все на доклады министров и советников. По бумагам в стране все хорошо и прекрасно. Но ведь император ездит и видит все собственными глазами. Или ему показывают только то, где все замечательно? Чинуши дорожат своим креслами и не желают попасть под гнев правителя.

— Слышала, что вечером позвал к себе на ужин господина Ботвинова и господина Статкевича, — как бы мимоходом обронила Настя. — Собираетесь разобрать как прошла операция?

— В том числе, — не стал отнекиваться я и упредил ее следующий вопрос: — Насть, прости, но тебя не приглашаю. Кое-какие моменты тебе знать еще рано.

— Обижусь, — насупилась девушка.

— Не дуйся, потом расскажу, что тебя будет интересовать, — усмехнулся я.

Дело в том, что Аристарх Георгиевич и Павел Григорьевич точно меня в чем-то заподозрили. Предстоит рассеять их сомнения либо подтвердить, но оставлять все на прежнем уровне нельзя. Невольно допустил много ошибок, кое-какие термины, о которых знать обычный поручик никак не мог, сами-собой с языка слетали. Легенда у меня заготовлена и не одна, надеюсь, мне поверят.

Расставшись с Настей, которая все же отправилась в институт, я поехал к маклеру. И вновь почти рубль потратил на извозчика. Если прикинуть, то одна дорога каждый день обходится в три, а то и четыре рубля. В месяц набегает большая сумма! Этак пора задуматься о собственном экипаже. Вложения окупятся почти мгновенно, так как транспорт только дорожает.

— Согласиться и взять у Веры автомобиль? — потер я висок, сидя в пролетке.

Моя подруга неоднократно предлагала пользоваться ее Руссо-Балтом, пока она гастролирует. Мол машина простаивает, и она на ней выезжает пару раз в месяц. Но, есть один большой минус, если на такое соглашусь. Отношение в высшем обществе, в глазах которого стану тем, кто пользуется положением и деньгами любовницы. А мне необходима репутация делового человека. Или же наплевать на всех и вся и продвигать свою линию, как мне удобно?

— Приехали, господин хороший, — пробасил извозчик.

— Любезный, благодарю, — ответил ему, рассчитался и отправился к господину Сидорчуку, гадая, каким нарядом тот меня удивит.

Вениамин Степанович помешан на моде, выписывает из Франции журналы и, подозреваю, большую часть дохода тратит на шмотье. И ведь далеко не всегда тот или иной образ приживается среди благородного общества. Некоторые одежды, демонстрируемые модельерами так и останутся в нескольких экземплярах из-за своей экстравагантности.

— Господин поручик, рад вас видеть! — широко улыбаясь, направился ко мне маклер, стоило зайти в его контору.

На господине Сидорчуке соломенная шляпа, зеленый пиджак, бежевая жилетка, красная шелковая рубаха, на шее повязан синий платок, а штаны в обтяжку и малинового цвета!

— Вениамин Степанович, вы сегодня себя превзошли, — пожимая маклеру руку, не удержался я.

— Осуждаете? — усмехнулся тот и поправил золотую цепочку карманных часов.

— У каждого свои взгляды, — осторожно заметил я.

— Верно, — покивал тот. — Мой образ таков, что дамы предпочитают заключать сделки со мной, даже если им кто-то предлагает лучшие условия. Знают, что всегда найдут во мне господина, понимающего о веяниях моды и сумеют поболтать на тему нарядов.

Хм, такое объяснение мне в голову не приходило. Возможно, в чем-то он прав, так как к такой яркой внешности и в самом деле что-то притягивает.

— Боюсь, покрой штанов пока опережает время, — заметил я.

— Знаю, — покивал Сидорчук. — Но не пропадать же добру! Поношу пока, вдруг взгляды переменятся и прослыву предсказателем модного стиля. Если же не выйдет в этот раз, то есть запасной вариант. Полюбопытствуете? — он подошел к стойке, перегнулся через нее, да так, что ткань брюк могла порваться, достал журнал и протянул мне.

Интересно, а он перед посетительницами уже так делал? Готов поспорить, что некие дамы от такого вида маклера со спины почувствовали себя дурно. Им срочно требовалось прилечь и, желательно, в кроватку господина Сидорчука. Кстати, Анастасию он пару раз пытался очаровать и предлагал ей различную помощь, в том числе и прогуляться в парке, после чего отправиться к нему домой и посмотреть на новинки женского белья. Госпожа Исаева с гневом его предложения отвергала, но с каждым разом злилась меньше. Как бы он девушку в свои сети не поймал. Еще и поэтому Настю с собой не взял. Сейчас бы стояла покрасневшая и шумно дышала. А вот на Веру ужимки маклера не подействовали от слова совсем. Как-то раз мы с госпожой Холодной сюда заехали и Вениамин Степанович, что называется, «распушил перья». Актриса ему посоветовала попытаться сняться в комедии, напророчив громкий успех.

— Журнал, конечно, интересный, бумага очень хорошая, фотографии качественные, — прокомментировал я, пролистав пару страниц. — Наверное стоит дорого.

— А вот и нет! Всего-то полтора рубля, — широко улыбнулся маклер и поспешно добавил: — Это вам по секрету говорю, обычно делаю загадочное лицо и молчу.

— Интересно, а какая себестоимость? — задался я вопросом.

— Да кто же вам об этом честно расскажет! — отмахнулся Вениамин Степанович. — И главное — это не затраты, а прибыль, вам ли не знать. Взять, к примеру, ваш шараболл, разве расскажите всем сколько он обходится в производстве?

— Могу и не скрывать, — пожал плечами и усмехнувшись продолжил: — Только к этой сумме придется приплюсовать затраты на разработку и рекламу.

— И с каждой проданной партией она окажется меньше, — покивал Сидорчук. — Господин Голицын, напомню, что готов участвовать в любом вашем начинании. Желаете на равных? Без проблем! Захотите, чтобы вложился определенной суммой — только скажите.

— И о каких деньгах речь? — все же поинтересовался я.

— Зависит от ваших условий, тысяч пятьдесят или сто готов выделить прямо сейчас.

Хм, а разбег-то у него приличный, похоже, неплохо дела идут. Впрочем, это с виду господин Сидорчук похож на не пойми кого, а на самом деле хватка у него будь здоров. А еще он прямо-таки чувствует, где можно заработать. Схемы различные придумывает и не боится рисковать.

— Если потребуется компаньон, то вашу кандидатуру рассмотрю одной из первых, — заверил я маклера.

— Михаил Юрьевич, с удовольствием бы с вами поработал, — широко улыбнулся мой собеседник. — Но, думаю, вы пришли с какой-то определенной целью. Вас не устраивает квартира или госпожа Исаева желает снять другое жилье?

— Мы с вами как-то обсуждали вопрос покупки издания газеты или журнала, — произнес я.

— Было дело, — подтвердил маклер. — Предлагаю пройти в мой кабинет и обстоятельно все обсудить. У вас же, как понимаю, не праздный интерес?

— Верно, — кивнул я.

Вениамин Степанович указал рукой на дверь, ведущую в коридор, где находится несколько служебных помещений. Есть даже приличных размеров переговорная, где зачастую собиралось много человек, когда совершалось одновременно несколько сделок. Видел и обставленную комнату отдыха, в которой, как понимаю, господин Сидорчук некоторым не особо знатным дамам оказывал знаки внимания и свое расположение.

— Итак, есть ли что-то конкретное, что вас заинтересовало? — спросил маклер, когда мы расположились в кожаных креслах. — Кстати, господин Голицын, простите меня, совсем забегался и не хочу прослыть скрягой или оскорбить вас нерадушным приемом! Кофе, чай или чего-нибудь покрепче?

— Благодарю, но воздержусь, не так давно перекусил, а алкоголем отмечать нечего. И, вам же известно, что не любитель выпивать, да еще в такое время, — ответил я и добавил: — Не переживайте, о вас хорошего мнения.

— Благодарю-с, — приложил руку к груди хозяин кабинета.

— Мне требуется владеть печатным изданием, возможно, даже не одним. Есть ли возможность купить уже готовое или лучше сформировать его с нуля?

— Гм, так сразу и не скажу, зависит от бюджета, — пожал плечами маклер. — Но дело еще в том, что кое-какие моменты узнал. Если покупать газетное издание, когда оно прибыльное, то получится дорого, а типографское оборудование не новое и не современное. Понимаете риски?

— Осознаю, — покивал я. — Тогда поставим вопрос иначе. Как быстро сможем все организовать?

— Потребуется помещение под типографию и само издание, — задумчиво произнес Сидорчук. — Длительная аренда или покупка? Лучше второе, так как собственник здания вправе разорвать договор аренды и попросить освободить помещение, даже выплатив неустойку. А установленные станки не так просто перевезти на другое место. Следовательно, появятся новые затраты. Еще следует учесть, что грамотных работников нанять сложно, цену они себе знают.

Слушаю маклера и киваю, это он еще не коснулся получения всевозможных разрешений, а те влетят в копеечку. Боюсь, все заработанные и поступающие деньги с шароболла исчезнут в бездонной бочке нового дела. Будет ли прибыль и сумею хоть что-то заработать? Сложно сказать, в особенности зная, что в моем распоряжении около года. Хотя, нет, какое-то время пришедшие к власти революционеры очень осмотрительно отнимали бизнес. Даже устроили свободно экономическую торговлю, точнее это звучало как: новая экономическая политика или сокращенно — НЭП. Вот только произошло это после национализации, а частные типографии перешли в собственность государства одними из первых. Опять-таки, первые года правления большевиков оказались экономически провальными, и страна оказалась в глубочайшем кризисе, стала расти социальная напряженность. Конечно, большую лепту внесла гражданская война, за которую Россия заплатила большую цену. Тем не менее, вначале двадцатых годов стала разрешена свободная торговля, частное предпринимательство и аренды, но далеко не на все предприятия. Частные типографии вновь появились, но их приходилось арендовать у государства. И длилось все это порядка семи лет, с одна тысяча девятьсот двадцать первого по двадцать восьмой год. Правда, официально НЭП прекратил свое существование аж в тридцать первом году, когда ввели полный запрет частной торговли. Другими словами, государство отыграло все назад. Но если быть точным, то уже в одна тысяча двадцать шестом году начался рост налогов на частников, стали возникать проблемы с получением аренды и найма работников.

— Михаил Юрьевич, так какое решение примите? — вывел меня из воспоминаний истории моего мира вопрос маклера.

— Ищите станки, а насчет аренды, — я посмотрел на Сидорчука и усмехнулся, — у вас наверняка найдется пара вариантов.

— Значит, организуете все с нуля, правильно? — уточнил тот, а потом пружинисто поднялся, подошел к письменному столу и стал рыться в одном из выдвижных ящиков, что-то себе под нос бурча. — Ага, нашел! — он вытащил пару листов бумаги. — Вот-с, полюбопытствуйте, на досуге прикинул что к чему.

— Смета? — удивился я.

— Господин Голицын, вы очень деловой человек и ни одно слово сказанное вами не остается мной незамеченным. Поэтому, услышав ваш интерес к прессе, стал собирать сведения. Вот только цены могли измениться, сейчас все дорожает.

— Пятьдесят тысяч? — поразился я сумме, которая была выведена внизу страницы.

— Оптимальное вложение средств, если пожелаете издавать журналы в цвете. Типографический комплекс включает в себя далеко не один станок. Ну, если только не печатать листовки или газету на пару страниц. К тому же, чем больше вложите капитала, то быстрее его отобьете. Сторонние заказы у вас будут размещать, в том числе даже оберточную бумагу! Кстати, очень выгодно последнее, но, если только объем большой, — с энтузиазмом сказал мой собеседник, а потом добавил: — Грешным делом, даже подумывал у вас эту идею позаимствовать.

— Почему не сподобились?

— Беготни много, контролировать придется и решать производственные проблемы. Поразмыслив, понял, что это не мое, если только стать кому-то партнером, — намекнул Вениамин Степанович, а потом добавил: — Готов вложить половину, делить расходы, а прибыль возьму процентов сорок.

— Хитрите, господин хороший, — усмехнулся я. — Как понимаю, хотите вложить деньги, поучаствовать в становлении, а потом проблемы свалить на партнера. Так?

— Примерно, — не стал отнекиваться маклер. — Уверен, вы мыслите в таком же направлении. Невозможно заниматься сразу множеством дел.

Ну, в этом он прав, делегировать полномочия придется, хочется этого или нет. Всегда есть управляющие, которые занимаются текущими делами и докладывают владельцу, который уже принимает стратегические решения, а в частности вдается редко. Например, Кузьма у меня совершенствует аппараты шароболлов, принимает заказы и даже вносит улучшения. Если же я успею влезть и в медицинский рынок со своими идеями, то разорваться между предприятиями точно не смогу. Этак нигде не успею. И поэтому мне необходимы помощники! Пора уже госпожу Исаеву к делу пристраивать, хотя та о таких моих коварных планах и не подозревает. Правда, бывшую старшую сестру милосердия, а ныне студентку женского института, я вижу в роли управляющей медицинской отрасли. Уверен, Настя с радостью возьмется за дело и не заметит, как увязнет в проблемах, а лечение больных отойдет на второй план. У меня уже заготовлены и доводы, которые та не сможет опровергнуть, но это дело будущего, если оно настанет. Впрочем, уверен, свои цели и задачи решу. Про глобальные говорить сложно, там много независящих от меня факторов.

— Давайте договоримся так, — потер я переносицу, — ищите типографический комплекс, новый и современный. Уверен, на каком-нибудь складе он имеется в наличии.

— Дешевле заказать у производителя, с наладкой и установкой, — задумчиво произнес господин Сидорчук.

— Несомненно вы правы, — кивнул я, — выигрыш окажется приличный в деньгах. Однако, лучшие станки считаются немецкими, поставка оттуда невозможна, только через посредников и окольным путем. Сколько это займет времени? Полгода? Год? Нет, такие сроки недопустимы.

— Предлагаю рассмотреть вариант американских станков, — осторожно сказал Вениамин Степанович. — По качеству и надежности они уступают немецким, но зато стоят дешевле, их обслуживание проще, а технологии более новые.

— Подберите варианты, а там посмотрим, — неопределенно сказал я. — Не беспокойтесь, гонорар за работу получите, ваши расценки мне известны.

На этом мы с ним и завершили переговоры, но если быть точным, то пока еще все зыбко и нет уверенности, что финансово окажусь состоятелен для такого прожекта. Не стоит забывать, что нанятым работникам необходимо платить.

— А почему бы не припахать госпожу Исаеву? — задумчиво спросил сам себя, выйдя из маклерской конторы. — Пусть она мне бизнес-план составит! Пора девушке заниматься тем, к чему ее дар располагает.

Планы в очередной раз поменял и отправился к Анастасии в гости, благо она уже должна с занятий вернуться. С маклером общался долго, проголодался, а сердобольная студентка меня точно покормит. Но наедаться нельзя, не следует забывать, что на ужин гости придут. После того, как их провожу, то поищу тех, кто о моей служанке соберет информацию. Жалко Машу, хорошая она девушка и готовит вкусно.

— Так, опять на еду переключился! Это все желудок, его происки! — сказал вслух и рассмеялся.

От меня какая-то благородная дама в пышной юбке шарахнулась и перекрестилась.

— Мадам, простите, если напугал, — извинился перед толстушкой и замахал извозчику, призывая того остановиться.

Еще шестьдесят копеек на дорогу потратил, зато у подъезда встретился с Настей, которая удивилась моему появлению.

— Михаил Юрьевич, никак не ожидала вас вновь сегодня увидеть, — сказала девушка, приветливо улыбнувшись.

— У меня к вам дело, дорогая Анастасия Николаевна. Очень требуется ваша помощь, уж помогите мне голубушка, не откажите, — произнес я.

Мои слова на госпожу Исаеву произвели неизгладимое впечатление. Не знаю отчего та покраснела, а потом побледнела, но в квартиру пригласила. Что ж, с ней предстоит непростой разговор, девушка она не глупая и способна догадаться о моих коварных планах. Надеюсь, сумею ее убедить.

Глава 4. ГОСТИ

Разговор с Настей не удался, как мне хотелось. И ведь знал, что еще рано ее нагружать и озадачивать сменой деятельности. Она привела разумные доводы против моей просьбы заняться хозяйственной и финансовой деятельностью моих предприятий, которые только в проекте.

— Михаил, с чего мне концентрироваться в учебе на экономике? Вести твою бухгалтерию и забыть про лечение больных? Ты же знаешь, чего от жизни хочу! — еще недослушав меня, заявила бывшая старшая сестра милосердия, при этом сдерживая гнев.

Мы с ней расположились на кухне за столом. Перед нами по чашке чая и вазочка с вишневым вареньем.

— Насть, дослушай, а потом уже спорь, — попросил я, подцепил ложечкой вишню и поднес ее к лицу своей собеседницы: — Скушай сладенького, не гневайся на меня о прекрасная дама.

Да, девушки любят вкусненькое, сладкие речи и внимание, об этом следует помнить каждому мужчине. И, вообще, требуется слабый пол холить и лелеять. Ну, если они этого хотят, а не мечтают стать независимыми и сильными. В госпоже Исаевой смесь из всех чуть вышеперечисленных характеристик. Конечно, она еще молода и красива, но в жизни поведала боль, смерть и страх, что сделало ее жесткой и волевой. При этом она готова признавать свои ошибки и учиться новому, а некоторые свои взгляды согласна пересмотреть. Взять, к примеру ее наряды и косметику. Не так давно не представляла себя в относительно откровенном платье, с модной прической и макияжем подчеркивающим красоту. Своей внешности не стеснялась, не комплексовала, при этом говоря, что не соперница красивым барышням. Вера и я ее убедили в обратном, а когда господа стали оборачиваться в ее сторону провожая взглядами, то Настя признала свою неправоту.

— Не подслащивай пилюлю, — упрямо сжала губы девушка.

— На варенье-то не сердись, — усмехнулся я. — Вишневое одно из наших с тобой любимых! Видишь, даже в этом у нас есть общее. Ладно, у меня рука устала, бери быстрее ягодку, — практически ткнул в ее пухленькие губы край чайной ложки.

Анастасия не выдержала, съела-таки вишенку и на пару секунд ее хмурое лицо просветлело. И как не додумался купить пирожных и торт?! Будь на столе такое угощение, то у девушки настроение было бы другим. А еще не следовало сразу после удачной операции заводить эту беседу. Н-да, психологию-то ведь когда-то неплохо изучал, приходилось к разным людям подходы находить и вербовать их в момент душевных сомнений и метаний. Но отступать поздно, если только это правильно тактически осуществить. Беда в том, что повторное предложение девушки быстро не сделать, та будет настороже и приготовит воз доводов против.

— Действительно, вишневое варенье очень вкусное, — облизнув губы, сказала Настя. — Где-то тебя понимаю и не осуждаю, что пытаешься сделать мне щедрое предложение сменить вид деятельности. Но, Михаил, пойми, желаю людям помогать и избавлять их от болезней и страданий. Ты же мне предлагаешь заняться бизнесом. Кстати, а ты подумал, как меня примут в обществе?

— Ты это про что? — уточнил я.

— Все же привыкли, что сделки, большей частью, заключают мужчины. Они и предприятиями управляют. Женщинам в их среде неуютно и очень сложно. Сейчас набирает популярность феминистское движение, но права женщинам никто не спешит давать.

— А ты разве сторонница того, что женщина должна сидеть дома, готовить, слушаться мужа и не возражать, если тот ее кулаками уму-разуму учит? — скрестил я руки на груди. — Ты же вроде хочешь сама решать свою судьбу.

— А ты мне предлагаешь послушаться тебя! — выпалила Настя и в мою сторону ткнула указательным пальцем. — Позволь самой совершать ошибки и набивать шишки! Потребуется тебе помощь — обращайся, не брошу и помогу, чем смогу, но не в ущерб учебе и своей мечте!

— Хорошо-хорошо, — вытянул перед собой ладони, — успокойся, не психуй, а то поссоримся. Твою позицию услышал, понял, отношусь к ней с уважением, но оставлю за собой право доказывать тебе, что ты ошибаешься. Договорились? — встал и подошел к Насте, сидящей с прямой спиной, гордо вздернутой головой и поджатыми губами.

Глаза девушки метают молнии, вокруг фигуры даже появился некий красный контур. Хм, это мне удалось рассмотреть ауру? Похоже на то! Другой вопрос, что госпожа Исаева гневаться изволит и сильно обижена.

— Понимаю, всякие там игры и типографии тебя мало интересуют, — чуть слышно говорю, а сам выбившуюся прядь волос за ушко девушки убрал. — А что насчет бинтов с определенной пропиткой, которые позволят остановить кровь, стянут края раны и тем самым помогут раненым воинам на поле боя?

— Это ты о чем? — не поняла моя собеседница.

— О заводике или фабрике, выпускающей медицинские препараты и, возможно, оборудование. Или думаешь, ограничусь тем, что тебе уже известно?

— Господин Голицын, что ты про бинты-то говорил? — заинтересованно посмотрела на меня Анастасия.

— Пока это только идея, — уклончиво ответил ей и пояснил: — Увы, для всего необходимы большие суммы денег или, другими словами, капитал. Заём мне никто не даст в нужном объеме, найти того, кто вложится в идею не так сложно, но тогда и распоряжаться будет этот господин или господа, а я превращусь в наемного работника без права голоса. Разумеется, этого делать не стану. Вот и стараюсь как можно быстрее заработать, чтобы выйти на новый уровень.

— Заживляющий бинт, — задумчиво произнесла бывшая старшая сестра милосердия.

Пылающий контур вокруг фигуры девушки стал угасать, а потом и вовсе исчез.

— Насть, ты не руби с плеча, обдумай мои слова и потом еще поговорим, а сейчас, — постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов, — пора бежать. Сама знаешь, что пригласил на ужин господ Ботвинова и Статкевича. Нехорошо заставлять их ждать.

— В этом ты прав, — покивала Исаева. — Мария их встретит? — уточнила, при этом в ее голосе мне почудилась нотка ревности.

Хм, а служанку-то она с чего это вдруг приревновала? Из-за того, что будет прислуживать и узнает наши разговоры? Скорее всего так оно и есть.

— Маша меня должна дождаться, а дальше посмотрим, — пожал плечами, взял девушку за руку, склонился и поцеловал ее запястье. — Все, не дуйся и подумай над моими словами, а я побежал!

Мы еще обменялись парой фраз и из квартиры я вышел. Поймал извозчика и отправился домой, мысленно прокручивая беседу с той, которую хочу видеть своей помощницей и, если получится, деловым партнером. У госпожи Исаевой дар в области финансов и бизнеса, с поддержкой девушки все станет намного проще. Конечно, не сразу она окажется в бизнесе акулой, потребуется какое-то время, чтобы разобралась. Но бизнес-леди из нее получится замечательная. А еще, если случится революция, то уберечь ее смогу только если она окажется рядом со мной. Не в прямом смысле, а как партнерша, которую смогу отправить в безопасное место. Выучившись же на врача, Насте не останется выбора, как оказаться на одной из сторон конфликта. И ведь полезет в самую гущу, где шансы на выживание минимальны.

— Господин Голицын, все ваши просьбы выполнила. Ужин почти готов, осталось горячее доделать, — встретила меня на пороге моей квартиры Мария.

— Спасибо, — улыбнулся девушке, внимательно ее осмотрев и запустив диагностический поток.

Как и предполагал, ее повреждения никуда не делись, боль она испытывает постоянную, но при этом держится невозмутимо.

— Тогда я посижу на кухне и дождусь прихода ваших гостей, — произнесла служанка, но я ее остановил:

— Пойдем в кабинет, есть разговор.

— Что-то случилось? Вы чем-то недовольны? — всполошилась девушка.

— Не волнуйся, — отмахнулся я.

Марию заставил сесть в кресло, в котором она почти утонула. Сам же устроился напротив и запустил потоки исцеления. По расширившимся зрачкам служанки понял — та догадалась о том, что на нее воздействую с помощью дара. Девушка как-то жалобно улыбнулась, кулачки сжала и прошептала:

— Не ожидала от вас такого, считала благородным человеком.

— Ты это о чем? — удивился я. — Хотел тебе напомнить о предложении стать поваром в приличном заведении. Уверен, госпожа Холодная с радостью тебе даст работу и тогда точно никто не тронет.

— Кроме вас и ваших друзей, да? — закусив губу, да так, что показалась кровь, спросила Мария.

— Ты чего творишь? Или думаешь у меня сил вагон, чтобы и укус исцелить?! — рыкнул я.

— Что сделать? — растерянно поинтересовалась Мария.

— А ты о чем подумала? — запоздало уточнил я.

Мы друг на друга несколько секунд молча смотрели. А потом, забыв про то, что считаюсь благородным, выругался, упомянув в откровенных выражениях умственные способности служанки, ну и еще кое-что для красного словца.

— П-п-простите, — красная, как вареный рак, заикаясь, пробормотала служанка.

— Это ты меня извини, тоже эмоций не сдержал, — отмахнулся я. — Мне следовало сразу сказать, что собираюсь тебя подлечить. Кстати, об это никому не рассказывай. Хорошо?

— Не буду, — коротко ответила та и неуверенно улыбнувшись, добавила: — А боль и в самом деле отступила. Вы просто кудесник. Спасибо большое.

Она попыталась встать, но я взмахом руки ее остановил:

— Сиди, еще трещина в ребре не до конца срослась.

Мария ойкнула и не стала спорить. Изначально, когда травмы на ногах и животе мои целительские потоки восстанавливали, то дар ее обездвижил. Вот она и запаниковала, напридумывала себе ужасов, когда некоторые твари, по-другому таких не назвать, опаивали служанок и с гостями, такими же подонками, над бедняжками всячески измывались. Ну, я тоже хорош, знал ее недоверие и принялся дар использовать ничего не объяснив. Побоялся потерять время на пустые разговоры и что девушка от помощи гордо откажется.

— Не расскажешь, что же с тобой случилось? — поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, это мой секрет и моя боль, — печально улыбнулась служанка и отрицательно покачала головой.

— А завтра вновь мне на тебя силы тратить?

— Так у вас работаю через два дня, — напомнила Мария и добавила: — Не переживайте, ко многому привыкла.

— Не собираешься говорить, что у тебя за беда?

— Зачем мне взваливать на вас свои проблемы и питать беспочвенные надежды? — вопросом на вопрос, ответила та.

— Знаешь, я тот, кто на законы смотрит с практичной точки зрения. Если они ущемляют чьи-то права или сработали не так, как планировали господа их принявшие, то готов закрыть глаза на что-то, — подбирая слова, произнес я.

Дело в том, что девушка ощущает себя загнанной в угол преступницей. Наверняка у нее есть на то основания, но моя диагностика врать не будет. У Марии светлая душа, нет черной зависти и желания кому-то навредить. Она не воровка, не гулящая девка, работящая и услужливая. Жизнь ее когда-то сильно побила. Девушка попыталась стать незаметной и существовать на копейки, без надежды на что-то лучшее. Скорее всего, у нее беда с документами. Знает ли о ней господин Сидорчук? Неожиданно для себя вспомнил маклера и мысленно ругнулся. Ведь утром планировал, если Вениамина Степановича встречу, то про служанку у того спрошу. И как забыл? Впрочем, маклер если и знает ее историю, то далеко не всю. Уж про побои он точно не в курсе.

— Боюсь, мне уже никто не поможет, — вздохнула Мария. — Господин Голицын, я же ничего вам не сделала, пожалуйста, никому не говорите о том, что на работу приходила избитая. Владелец доходного дома за любую провинность с работником расстается. А мне некуда податься.

Мог бы на нее надавить и заставить раскрыть часть правды. Не стал, она и так психологически почти сломлена. Да и сорваться с места она способна, ее тут мало что удерживает. Нет, выясню все тихо и скрытно, если потребуется — помогу. Нечасто встречаешь человека с поварским даром.

— Хорошо, кто я такой, чтобы диктовать как тебе жить, — пожал плечами. — Мария, будем считать, что договорились. Но если ты вдруг не захочешь у меня работать, то обижусь. Очень к твоей стряпне привык, ни один дорогой ресторан не сравнится!

— Ой, скажите тоже, — отмахнулась служанка, при этом заметно повеселев.

В этот момент прозвенел дверной звонок.

— Иди, открой, ко мне гости пришли, — велел я.

— Господи, еще же горячее не готово! — подскочила та с кресла и сделала несколько быстрых шагов к выходу из кабинета. Запнулась, замерла, оглянулась и произнесла: — Михаил Юрьевич, благодарю вас, давно такой легкости не чувствовала, забыла эти ощущения. Словно они в другой жизни были.

Над ее словами на некоторое время завис. Она же словно мои мысли прочла, об этом частенько размышлял и радовался тому, что получил шанс пожить в этом мире. И мне очень хочется сделать его немножечко лучше. Возможно, именно поэтому кто-то неизвестный так и распорядился моей судьбой. Есть что-то непознанное во вселенной и в бесконечных мирах. Кто-то высший распоряжается судьбами людей или сама природа мироздания? Увы, это больше философские вопросы, когда мало или нет никаких фактов и доказательств. Жить необходимо реальностью, здесь и сейчас, в том числе решать насущные проблемы, которых выше крыши. Я встал и направился к гостям.

— Михаил Юрьевич, думал увидим вас перед собой уставшего и разбитого, — удивленно произнес Статкевич.

— Господин Голицын способен удивлять, — хмыкнул Ботвинов.

Так, эти двое мне косточки точно перемывали и между собой обсуждали. Интересно, к каким выводам пришли и удастся ли все спихнуть на полученный дар? Ну, есть еще одна заготовка, объясняющая мое поведение. Правда, она шита белыми нитками.

— Рад вас видеть и прошу к столу, о делах потом поговорим, — я широким радушным жестом хозяина, пригласил гостей пройти в гостиную.

— Михаил Юрьевич, горячее будет минут через двадцать, — шепнула Мария.

— Не переживай, у нас есть что обсудить, — успокоил я девушку, направляясь за господами.

Служанка постаралась на славу, стол сервирован на отлично. Даже присутствует различный алкоголь, начиная от коньяка и заканчивая шампанским в ведерке со льдом. Честно говоря, пить не планировал, о предпочтениях Марии не говорил, это чисто ее инициатива.

— Гм, нас будет только трое или ожидается кто-то еще? — не удержался от вопроса Аристарх Георгиевич.

— Трое, а застолье не моя вина! Это так Мария, служанка, расстаралась, — ответил, а потом усмехнулся и добавил: — Господа, хотите пари?

— Какого рода? — осторожно поинтересовался Павел Григорьевич.

— Из еды на столе останутся крохи, вы все съедите и, возможно, добавки попросите! — сказал я.

Ботвинов и Статкевич с недоверием на меня посмотрели, а потом еще раз оглядели стол, на котором одних салатов пять разновидностей.

— Девушка говорила про горячее, его тоже учитываете? — протирая носовым платком стекла пенсне, поинтересовался доктор.

— Уверен, есть еще и десерт, — хмыкнул я.

— Михаил Юрьевич, простите, но в нас физически все не влезет, — покачал головой Статкевич.

— Павел Григорьевич, так вы тогда ничем не рискуете, — развел я руками.

— А на что поспорим? — поинтересовался Ботвинов.

Я неопределенно пожал плечами и предложил:

— Как насчет десяти рублей? На что-то серьезное заключать пари не хочу, заведомо зная результат. И, если честно, то вообще не любитель ставок.

— Договорились, — согласились мои гости.

Мы еще определились, кто и что будет выпивать. Профессор выбрал вино, объяснив свой выбор тем, что к нему его студентки приучили. Устраивают различные вечеринки и иногда его приглашают, а крепкий алкоголь у дам не в чести. Ботвинов свой выбор остановил на водке, а я отдал предпочтение коньяку. Правда, напиваться никто из нас не собирался, да и мы все не сторонники зеленого змия.

— Как себя чувствует господин Зарубин? — поинтересовался я, когда мы расселись за столом и принялись дегустировать легкие закуски и салаты.

— Очнулся, дар не пострадал, злится, что ему предстоит провести в больнице две недели, — усмехнувшись, сказал Ботвинов.

— Аристарх Георгиевич, — укоризненно покачал головой Статкевич, — за что вы так с полковником? Чем он вас обидел? Практически здоровому господину и валяться две недели на койке? Побойтесь Бога!

— Ну, недельку скощу, нечего место занимать, — невозмутимо ответил тот. — А понаблюдать необходимо, мало ли осложнения начнутся. Но, если честно, как только очнулся, он не красиво себя повел. Потребовал своих подопечных и устроил им разнос, за то, — Аристарх Георгиевич виновато на меня посмотрел, — что не разобрались с вами, Михаил Юрьевич, и не отобрали нужную вещицу для какой-то там сделки. Увы, подробностей не знаю, но, думаю, вам лучше знать.

— Амулет немецкого генерала, он у меня, — пояснил я и добавил: — В кулаке оказался, когда очнулся в госпитале. Во время схватки сорвал его с шеи врага.

— Сомневаюсь, — задумчиво покачал головой профессор. — Личные артефакты, а я уверен, что речь про один из таких, практически невозможно отобрать ни в драке, ни во сне. Скорее всего, вы к этому моменту уже убили врага.

— Возможно, — я пожал плечами. — В горячке боя за всем не уследить.

— Господа, простите, что прерываю, — появилась на пороге Мария, которая выглядит с каждой минутой все превосходнее. — Подавать горячее или немного погодя?

— Неси, — утвердительно кивнул я.

Когда же служанка выставила на стол два блюда, одно с кусочками жареной осетрины, а второе оказалось уткой с яблоками, то понял, что пари могу проиграть. Как раньше говорили гости, то в нас физически такие объемы не влезут. Значит, беседу следует затянуть, чтобы времени за столом провели дольше. Ведь никто же не любит проигрывать.

— Мария, спасибо вам, вы шикарно готовите, — сделал комплимент служанке господин Статкевич.

— Благодарствую за высокую оценку, — вежливо склонила та голову, а потом посмотрела на меня: — Михаил Юрьевич, могу быть еще чем-то полезной или разрешите уйти?

— Поступай, как тебе удобнее, — ответил ей, подумал и добавил: — Мария, надеюсь, завтра ко мне придешь, потребуется убраться.

— Хорошо, — кивнула та и сказала: — Господа, приятного вам вечера, до свидания.

— Барышня, надеюсь еще вас увидеть и насладиться шедеврами кулинарии в вашем исполнении, — произнес Статкевич.

Мария ничего не ответила, чуть заметно кивнула и удалилась.

— Чертовски вкусно, — похлопал себя по животу Ботвинов и с шумом выдохнул. — Нет, так объедаться нельзя, это говорю, как доктор.

— Изредка можно, — возразил ему профессор. — Коллега, согласитесь, так изящно и великолепно готовить еду надо иметь к такому делу талант, а то и дар.

Павел Григорьевич осекся, нахмурился и на меня уставился.

— Не смотрите так, — покачал я головой. — Мария кудесница, а на кухне управляется из-за чутья, она, не глядя солит и сластит, при этом попадает в точку. Если намекаете, что она одаренная, то в какой-то степени соглашусь, при этом не важно, есть у нее дар или нет. Знаю точно, что другой силой не обладает.

— Ладно, Бог с ней, — подумав, махнул рукой Статкевич. — Господин Голицын, — он с прищуром на меня посмотрел, — вы же не за тем нас пригласили, чтобы едой уморить. Как насчет того, чтобы объяснить откуда вы додумались как оперировать полковника?

— И про свои непонятные словечки, не забудьте упомянуть, — поддержал его Ботвинов.

— Господа, дайте слово, что услышанное не покинет стен этой комнаты, — попросил я, подумал и добавил: — Желательно подкрепленное своим даром, если такое возможно.

Мои гости переглянулись и синхронно кивнули. Похоже, о чем-то таком они подозревали. Нет, они не стали клясться и божиться, что никому ничего не расскажут. Дали честное благородное слово и силой дара его подкрепили. Что будет, если нарушат обещание? А, ничего не произойдет! Их только совесть замучает.

— После того, как ко мне перешел дар генерала, то видел очень реальные сны из будущего и даже прошлого, — я принялся излагать свою легенду. — Мало того, но в показанной, моей фантазией, реальности не было место одаренным, а некоторые события так в этом мире и не случились, — взял паузу, наливая себе в стакан компот и тем самым давая осмыслить мои словам присутствующим.

— В этом мире? — осторожно поинтересовался Аристарх Георгиевич. — Хотите сказать, что видения касались другой реальности?

— Верно, — подтвердил я. — Мало того, сны продолжают ко мне приходить и из них узнаю что-то новое.

— А с кем вы себя отождествляете в сновидениях? — уточнил Павел Григорьевич.

Удивительно, но гости не выразили сильного удивления. Надеюсь, их такое объяснение удовлетворит.

— Ни с кем конкретно, — ответил я на вопрос профессора. — Так вот, господа, развитие медицины в сновидениях намного выше, чем у нас. Устройство и принцип большинства приборов остается за гранью моего понимания, — принялся воодушевленно врать. — Однако, кое-какие методики удается подсмотреть и адаптировать под нашу реальность.

Господа Ботвинов и Статкевич задали всего пару вопросов, при этом даже не стали уточнять детали. Попросили сразу им сообщать, если узнаю что-то интересное и на этом все! Честно говоря, ожидал другого, чуть ли не допроса с попытками поймать на противоречиях. Но, нет, этого не случилось. Единственное, о чем расспрашивали — как так план операции подготовил. И какие опасные заболевания способен с помощью своего дара излечить. Вот тут не стал врать, признал, что в большей степени основываюсь на интуиции, а заранее ничего спрогнозировать не в состоянии.

— Господин Голицын, а пари-то вы выиграли, — подвел итог нашей встречи профессор. — И, знаете, давно так не наедался. Обязательно еще раз передавайте похвалу Марии.

— Она получит премию, — ответил я и пояснил: — Те деньги, которые стояли на кону по праву ее.

— Это правильно, — покивал Аристарх Григорьевич. — Что ж, пора и честь знать, позвольте откланяться.

— Я тоже пойду, — поднялся со своего места Статкевич.

После ухода гостей, я даже задумался, а не следует ли и госпоже Холодной преподнести смесь вранья и правды, чтобы та не так сильно озадачивалась моим поведением и нестандартной реакцией. Конечно, за собой слежу и контролирую поступки, но, нет-нет, да и проскочит какая-то привычка из моей прошлой жизни. В общем-то и перед Настей следует приоткрыться. А то как-то будет неправильно, что Аристарх Георгиевич в курсе, а та, которая меня выхаживала, об этом ни сном, ни духом. Если же разобраться, то правду они все равно не узнают о моей прошлой жизни. Мои размышления отвлек звонок в дверь.

— Забыли что-то? — удивился я, подумав, что недавние гости вернулись.

Однако, дар сообщил, что визитеров следует опасаться. Подошел к комоду, достал револьвер, убедился, что тот заряжен. И только после этого направился в коридор. Делать вид, что никого нет дома не собираюсь, давно уже ничего и никого не боюсь.

Глава 5. СЛОЖНЫЙ ДЕНЬ

Намерения у подчиненных моего недавнего пациента, коим являлся полковник, совершенно однозначные. Штабс-капитан и подполковник пришли не отблагодарить за спасение командира. Собираются его приказ выполнить и отнять у меня амулет генерала. Вот вам и благородство!

— Что желаете? Чай, водку, потанцуем?! — отворив дверь и держа перед собой револьвер, поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, вы же разумный человек, — усмехнулся Вениамин Генрихович. — Зачем доводить до крайностей?

— Да-да, господин Голицын, не забывайте, что вы поручик и обязаны подчиняться старшим по званию, — поддержал своего товарища Яков Вильгельмович.

— С чего бы? — посмотрел я на подполковника. — Забыли, что вышел в отставку и теперь сугубо гражданский? Не доводите до греха, не заставляйте обороняться.

— Жаль, — вздохнул штабс-капитан.

Вот честное слово, не успел понять, а меня силовая волна ударила в грудь и швырнула внутрь квартиры. Даже выстрелить не успел. Еще и о стену приложило так, что перед глазами черные мошки полетели, а изображение двоиться началось. Но сознание не потерял, а именно на это рассчитывали господа офицеры. Впрочем, какие они господа, раз так действуют? Обычные бандиты или одаренные, которым никто не указ.

— Позвольте ваш револьверчик, — усмехнулся Ардеев и стал из моей руки оружие вытаскивать.

— Штабс-капитан, а вы не переусердствовали? — поинтересовался подполковник. — Поручик не сильно травмирован?

Пытаются разыграть плохого и хорошего полицейского? Старо как мир! Правда, на многих действует и по сей день, хотя о таком приеме даже глухой слышал. Делаю вид, что потерял ориентацию, хотя это близко к истине, если честно. Зато внутри злость на самого себя поднимается. Где моя осторожность и куда подевался мгновенный анализ ситуации? Если разобраться, то все закономерно и интуиция об этом подсказывала. Так почему расслабился? Ничего, отыграюсь, визитеры чувствуют себя хозяевами положения им и в голову не придет, что готов дать отпор. А парочку потоков уже почти подготовил и дар их насыщает энергией.

— Вы кто такие? — интересуюсь, а потом продолжаю: — Где это я? Почему не в окопе в Галиции? Что, черт возьми, происходит? — осматриваю свою одежду и восклицаю: — Почему на мне не форма? Господа офицеры, что происходит-то?!

Ардеев даже рот приоткрыл, похоже, сыграл я неплохо.

— Штабс-капитан, вы чем его приложили? — раздраженно и как-то растерянно прошипел подполковник.

— Да, ничего такого убойного, стандартным… — начал оправдываться Вениамин Генрихович, но договорить не успел, ответочка от меня прилетела.

Заключалась она в том, что вокруг офицеров образовались сферы, в которых нет ни грамма кислорода. Дыхание у одаренных сбилось, они глаза выпучили, но еще и от того, что вход пустил не только кулаки, но и ноги. Да, бил не как благородный, сериями по печени, почкам и завершающий в пах. Зато удержался и ни одного удара по лицу не нанес. Правда, сил после такой атаки не осталось, но это и понятно, задействовал свой дар. А вообще, все произошло секунд за десять. Господа офицеры и понять-то ничего не смогли, рухнули на пол и только воздух судорожно в себя втягивают.

— Ой, простите, перестарался, — производя обыск и забирая себе оружие, произнес я.

— Поручик, за такое и под суд чести угодите, — прохрипел подполковник, приходя в себя.

— Только после вас, — усмехнулся я. — Напомнить, кто первый начал? Или следовало подставить вторую щеку и смиренно ждать, когда соизволите меня жизни лишить?

— Да никто не собирался вас убивать и даже калечить, — пробормотал штабс-капитан, которому от меня перепало значительно больше, чем его старшему товарищу.

— Простите, но в ваших словах сомневаюсь, — хмыкнул я. — Вижу, что почти восстановились, вставайте и проходите в гостиную, поговорим, — качнул револьверами, которые держу в двух руках и предупредил: — Нервы подняли, так что не вздумайте дергаться и делать резких движений. На таком расстоянии ни один щит не спасет.

Насчет последнего утверждения не уверен, боевые навыки, основанные на сверхспособностях плохо освоил. Да, тренировался, особенно, когда в родовом поместье находился. Кое-что получалось и даже придумал новые удары, хотя, их уже и до меня могли открыть и вовсю использовать. Правда, не приходилось о таком слышать, чтобы тот же огненный шар, выпущенный во врага набирал мощь во время полета. Увы, в замкнутом пространстве его не применить. Но над пассивной защитой предстоит поработать. Ведь ждал подлянки и создал поток, который должен был предотвратить атаку штабс-капитана. Банально не успел активировать щит. Почему так произошло еще предстоит разобраться. Скорее всего из-за близкой дистанции и того, что подспудно рассчитывал на благодарность господ офицеров за спасение их командира.

— Честно говоря, не ожидал такого вероломства, после того как помог полковнику, — покачал я головой, когда Ардеев и Гущин заняли по моему указанию два стула.

— Это не связанные события, — буркнул подполковник, чуть поморщившись.

Ага, он испытывает болезненные ощущения в тех местах, куда его кулаками приложил. И, да, в руки и ноги я частичку силы из дара вложил. Им еще повезло, что большая часть энергии ушла на мое восстановление, а только остаток в создание обезвоздушенных контуров вокруг них. А то бы точно потребовалась медицинская помощь!

— Не желаете прояснить пару моментов? — поинтересовался я и не дожидаясь ответа, продолжил: — Как-то раз ко мне англичанин подкатывал, с аналогичным требованием передать ему амулет для семьи немецкого генерала или кого-то там, — покрутил перед собой правой рукой, в которой продолжаю держать револьвер. — Мы с ним немного повздорили, но оказались в этакой патовой ситуации. Разошлись и я все ждал от него подлянки. Но, нет, он никак себя не проявил. Зато вы объявились. Господа, как так-то? Мы же на одной стороне должны быть! Радеть о благе нашей империи, а получается, что она как-то побоку и вы врагу пытаетесь вернуть то, в чем он нуждается. Как это понимать? Объяснитесь!

— Господин Голицын, вы многое не знаете и не понимаете, — произнес Яков Вильгельмович, при этом сделал чуть уловимый жест, чтобы штабс-капитан воздержался от реплик. — У нас есть приказ достать амулет, принадлежавший немецкому генералу. Как думаете, имеем права обсуждать или критиковать распоряжение? Молчите? Вот-вот, значит понимаете, что и как. Хотя, о чем это я? Вы же служили в армии, порядки знаете. По-хорошему вы свой трофей передавать отказались. Значит что? Правильно, изъять и доложить, что задачу выполнили. Верно?

— А если вам прикажут с моста спрыгнуть? Сделаете? — прищурился я. — Подполковник, не дурите мне голову! Если приказ противоречит законам империи, то он считается преступным. Так что же вы взялись за его исполнение со всем рвением и старанием? Ладно, не будем об этом, — махнул рукой. — Надеюсь, после сегодняшнего происшествия больше от вас со штабс-капитаном неприятностей не получу. Уверен, тот, кто приказал забрать мой, подчеркиваю, мой амулет, найдет других исполнителей или сумеет со мной договориться. Ну, а если попытаетесь вновь что-то подобное сегодняшнему совершить, то не обессудьте, щадить не стану.

Господа офицеры хмуро между собой переглянулись, крыть им нечем. Пусть скажут спасибо, что легко отделались. И, все же, что такого в этом амулете, если за ним продолжается охота? Вслух этим вопросом задался и неожиданно получил ответ от Ардеева:

— Символ рода, в нем есть сила, способная наделять наследника даром. Последнее сомнительно, но таковы слухи.

— А еще, он усиливает мощь дара того, кому является личным артефактом, тем самым это означает, что такому человеку подчинятся все те, у кого есть такая же частичка, — произнес подполковник, подумал и добавил: — Амулет бесполезен тем одаренным, у которых другие силы.

— Вот оно как, — задумчиво потер я скулу. — Примерно такое и подозревал, но мне говорили, что личный артефакт мне еще предстоит отыскать. Врали?

— Господин поручик, уж позвольте вас называть по званию, хотя вы и в отставку ушли, — попросил Яков Вильгельмович и обосновал: — Среди одаренных, которые владеют боевыми навыками у всех есть звания. Каждое сообщество или, если угодно, группа получила право от императора иметь те или иные чины. Михаил Юрьевич, вы, уж простите, одиночка, следовательно, и звание заслужили то, которое получили в армии.

Как-то все запутано и слишком много туманных намеков. Ничего, позже над этим поразмыслю.

— Но вы же не имеете права мне приказать, правильно? Хотя и старше по званию, — медленно произнес я и уточнил: — Как понимаю, каждое сообщество одаренных имеет определенную структуру и подчиняется напрямую императору, если и взаимодействуя друг с другом, то на равных началах.

— Или по праву сильнейшего, — буркнул штабс-капитан, а потом добавил: — Как оказалось, мы вдвоем вас одного не стоим. Так что тут речь не о численности. Понимаете?

— Догадался, не дурак, — хмыкнул я и предложил: — Как насчет кофе или мировую выпить?

Совсем уж ссориться с одаренными, которые занимаются защитой империи, не хочу. Прекрасно знаю, в военной среде приказы не обсуждаются. Разумеется, речь про те, которые не граничат с безумием их отдавшего. Ведь случалось, что на командный пост заступал замаскированный враг. Он вроде правильные слова говорил, да бойцов в такое пекло посылал, что те не возвращались. Помню и тех, кто своих же сдавал за тридцать сребреников. С большинством таких удавалось разобраться, но случалось, что гниды к своим хозяевам убегали. Тоже доставали, спрятаться в моем бывшем мире не так-то просто.

— Мировую? — задумчиво переспросил подполковник. — Михаил Юрьевич, мы при исполнении. Задачу командира провалили, и, при всем уважении, не имеем права заключать какую-либо сделку, пусть и замаскированную под благовидным предлогом.

— Яков Вильгельмович, вы в своем праве, могу лишь сожалеть, что не согласились примериться и оставляете за собой право вновь мне противостоять. Правильно ли вас понял? — спокойно произнес я, размышляя, как с господами офицерами поступить.

Убивать их не собирался, калечить тоже, привлекать к разбирательству некого. Точнее, понятия не имею существует ли какая-либо структура, присматривающая за одаренными. По идее, император обязан был создать службу, которая и в этой среде за порядком приглядывает и выносит наказание. Иначе, будет произвол со стороны обладающих сверхспособностями, если те почувствуют вседозволенность. А что, если Николай Второй доверился офицерской чести, слову и присяге? Но что насчет не военных, у тех тоже аналогичные свободы? Что-то сомневаюсь! Жаль, что информацию приходится добывать буквально по крупицам. Но, с другой стороны, пока меня нюансы мало интересуют. Собственных проблем и задач хватает. Так может отдать амулет, чтобы голова не болела? Нет! С чего только такая мысль проскочила? Пока не пойму силу амулета и на что тот способен, то возвращать его нельзя. Что если собственноручно вложу в руки врагов некий козырь, от которого пострадает моя же империя?

— Тогда, быть может, соблаговолите нас отпустить? — поинтересовался подполковник, твердо смотря мне в глаза.

— Не смею задерживать, — я пожал в ответ плечами. — Оружие не верну, считайте, что в бою его потеряли. И, поймите правильно, не желаю, чтобы вы через пару минут вновь мне предъявили весомые аргументы, подкрепленные дулами револьверов.

Господа офицеры медленно поднялись со своих мест, молча кивнули и отправились на выход. Квартиру так и покинули молча, не сказав ни единого слова. Какая-то глупая ситуация, если честно. Свои же пытаются отобрать честно отвоеванный трофей у врага.

— Или что-то недоговаривают, либо сами не знают, — сам себе сказал я и достал из потайного места амулет генерала.

Никаких ассоциаций артефакт не вызывает, но если посмотреть на него с помощью дара, то видна некая нить, связывающая меня с ним. Потоком это не назвать, канал узкий и зыбкий, время от времени прерывающийся.

— А если его рассмотреть на предмет ауры? — буркнул себе под нос и прищурился.

Само украшение в целом имеет ровный серебристый оттенок, а вот руна пульсирует красным, словно что-то не в порядке. Может ли такое быть из-за порванной цепочки? Еще раз внимательно осмотрел звенья у артефакта. Они монолитные, бесшовные, при этом застежка осталась не поврежденной. Ювелир, изготовивший украшение и каким-то образом наделивший его неизвестными мне способностями, был настоящим мастером своего дела. Но, скорее всего, кто-то применил дар при создании этого предмета.

— А что, если исправить поломку с помощью своих сверхпособностей? — чуть слышно произнес, но потом отрицательно покачал головой: — Нет, для этого требуется понять, ничего ли не нарушу в структуре и не произойдут ли нежелательные последствия.

Перестраховываюсь? В какой-то степени, но вещица не просто ценная, а еще и с ее помощью одаренный получал некие возможности. Какие? Об этом мне точно никто не скажет. Требуется с кем-нибудь проконсультироваться. Господа офицеры точно ничего не скажут, Ботвинов вряд ли обладает знаниями, но поинтересоваться у него стоит. В том числе и со Статкевичем переговорить. Ну, либо поискать ювелира с даром, уж он-то точно обязан хоть что-то слышать. Если же никакой информации не раздобуду, то или попытаюсь сам разобраться с амулетом, либо про него забуду. Но возвращать врагу трофей точно не стану, тем более у моего дара с ним связь имеется.

— Так, с этим все понятно, — спрятал артефакт и вспомнил, что собирался сегодня прогуляться по окрестностям.

Время еще не такое позднее, а отыскать местную шпану легко. Достаточно обратиться к одному из лоточников, продающих безделушки или торгующими газетами. День складывается удачно, надо и завершить его на позитивной ноте. Правда, праздно гуляющий господин без спутницы или компании будет выглядеть несколько странно. Но мне на мнение окружающих плевать.

Револьверы штабс-капитана и подполковника положил в сейф. Мне хватит и своего с «Бульдогом». Нож на щиколотку приспособил, из портмоне крупные купюры выложил. Ста рублей ассигнациями и пяти золотых червонцев вполне хватит, чтобы вызвать интерес у потенциального работника. Вечер и в самом деле приятный, не холодно, дневная жара спала. На улице, прогуливаются семейства и парочки, одиночек же почти нет, а если и идут, то спешат добраться домой или в ближайшее питейное заведение.

— На фронте затишье, но в войска поступила новейшая техника! Враг в ужасе и вот-вот побежит! Читайте новости! А в Петрограде, княгиня Спасская застрелила супруга. Узнайте за что и как это произошло! — рекламирует пацан новости.

— Господин, вы же к даме сердца спешите. Приобретите букетик, — обратилась ко мне торговка цветами.

— Увы, моя подруга в отъезде, — покачал я головой и сделал знак рукой газетчику, чтобы подошел.

Пацан, на вид лет четырнадцати, мгновенно подскочил и поинтересовался, чего господин изволит. Вообще-то, мне даже где-то повезло. В основном, мальчишки-газетчики младше, точнее, подростки встречаются редко за таким занятием. В большинстве своем, дети из бедных семей этим заняты, стараясь прокормиться. Начинают чуть ли не с семилетнего возраста зарабатывать. Возможно, чем младше и жалостливее выглядит продавец, тем охотнее у него покупают. Подойдет такой и жалобно попросит: Благородная дама, купите журнальчик, вы новое узнаете, а я с голода не умру. При этом, ребенок не должен быть ни чумаз, ни совсем уж в рваной одежде. В империи есть закон, запрещающий детский труд до 12 лет, но, как обычно, с оговорками. Дело еще в том, что родители зачастую пару годков своему дитя накидывают, чтобы того взяли на фабрику или завод. Но, насколько слышал, сами промышленники не брезгуют закрывать глаза, что дети и подростки трудятся на вредных для здоровья предприятиях. Объясняют это тем, что дают возможность поддержать малообеспеченные семьи в отсутствии мужчин-кормильцев, ушедших на фронт. Сейчас и вовсе вводятся послабления для таких работодателей, позволяя им увеличить продолжительность трудового дня для женщин и детей. И ведь при этом платят меньше, чем взрослому мужику, но обязанности, зачастую, одинаковые. Разумеется, производственные травмы среди подростков на первом месте. Вот и странно, когда почти уже взрослый парень, газетами торгует.

— Поговорим? — подкинул на ладони пятнадцать копеек.

Пацан озадачился, лоб наморщил неуверенно кивнул, а потом буркнул:

— С обеда здесь, ничего странного не замечал.

— Отойдем, — я кивнул в сторону переулка. — Есть некое дело, за которое готов неплохо заплатить.

Газетчик чуть пожал плечами и не секунды не сомневаясь, отправился следом за мной. Мы встали на входе в арку подворотни, чтобы не мешать прохожим. Монета перекочевала в один из карманов пацана.

— Как зовут-то? — спросил я своего, надеюсь, будущего информатора.

— Санька-молния, — ответил тот.

— Отставной поручик, Михаил Юрьевич, — представился я и сходу обозначил задачу: — Александр, есть одна служанка, которая скрывает свои проблемы и не желает о себе рассказывать. Сумеешь о ней разузнать — получишь трешку.

— Три рубля? — деловито уточнил пацан, после чего почесал затылок и спросил: — А вы к ней чувством воспылали?

— Помочь хочу, считай, за то, что вкусно готовит, — хмыкнул я.

— Заливаете, господин хороший. Небось девка строптива и в койку не желает прыгать, — усмехнулся газетчик.

— Считай как хочешь, — пожал я плечами. — Думаешь, на такую работенку другого не найду? Достаточно к частному сыщику обратиться, и он за меньший гонорар все вынюхает.

— И почему же ко мне подошли? — недоверчиво спросил Саша. — В чем подвох?

— А нет его, — развел я руками. — Точнее, если все сделаешь, как надо, то и другие поручения от меня будешь получать. Заранее скажу, что криминалом заниматься не будешь.

— Вы, случаем, не из политических будите? — озадаченно уточнил пацан.

Его сомнения понятны, чтобы на улице вот так запросто подошел кто-то и попросил газетчика заняться сыском — неслыханно. А оказаться осведомителем тоже ничего хорошего.

— Не угадал, занимаюсь бизнесом, но своими людьми еще не обзавелся, у тебя есть шанс стать одним из них.

— И к сыскной отношения не имеете? — продолжил допытываться пацан.

— Никакого, — отрицательно покачал головой. — Не веришь? Твое право, но и задание-то даю простенькое. Сделаешь — получишь за работу и в дальнейшем волен отказаться от других моих предложений, — достал из кармана портмоне и вытащил из него кредитный билет номиналом в один рубль. — Это задаток, если возьмешься за дело.

— Пять рублей, — облизнув губы, произнес пацан. — А за такие деньги, — он кивнул на рубль, — на перекрестке газеты буду продавать, в день получу больше!

— А кто говорит, что за три рубля тебе придется бросить работу? — с интересом рассматривая пацана, задал ему вопрос и сразу же ответил: — Ничего сложного — расспросишь про девушку у своих приятелей, а потом мне перескажешь. Всего и делов-то!

— Где-то есть подвох, — покачал головой Саша. — А кто эта служанка? Как о ней кого-то спросить, если ни имени, ни фамилии не говорите.

— На Патриарших трудится, в доме номер семь, завтра, к семи утра, ко мне придет убираться. Зовут Мария, фамилии не знаю, — ответил я парню, а потом описал внешность девушки и добавил: — Ее недавно кто-то поколотил, но внешность не попортил. Берешься или ищу другого?

— Пять рублей, это последнее слово! — что-то прикинув, выставил условие продавец газет. — День же потеряю, — он кивнул в сторону дороги и добавил: — Кто-нибудь из конкурентов точку займет, гоняй его потом.

Ну, честно говоря, закладывал большую сумму, чтобы добыть о Марии сведения. Однако, следует торговаться, иначе уважать он меня точно не будет.

— Так ты же это задание поручишь кому-то из своих приятелей. Верно? Дай-ка угадаю, — я усмехнулся, — заплатишь копеек двадцать за сведения, а чистую прибыль в свой карман положишь. Так ведь? Кстати, газеты вечернего выпуска? Продай-как мне парочку, где новости погорячее.

Пауза пацану необходима, чтобы над моими словами подумать. Но и новости мне знать требуется. Недавно про нас с Верой пяток неоднозначных статей вышли. В одних актрису обвиняли во всех смертных грехах, в других же хвалили за проницательность и игру на сцене и в кино. Меня же упоминали в качестве ее спонсора, узнав, что на шароболлах неплохо заработал. Кстати, журналюги мой статус повысили, переведя из нищих любовников в удачливого дельца. К сожалению, одно удачное начинание никто не рассматривает, как какой-то устойчивый бизнес. Странно, что Александр меня не опознал, фотографии печатали чуть ли не в полстраницы, особенно после завершения гонки, но это давно было и не факт, что в Москве являлось горячей новостью.

— А вы не против, если кого-то привлеку, чтобы узнали о служанке? — получив от меня мелочь за газеты, поинтересовался Саша.

— Главное — результат и издержки на его получение, — усмехнулся я и протянул пацану рубль. — Если узнаешь, кто и за что поколотил девушку, то накину сверху, в зависимости от полноты сведений и, если посчитаю информацию важной.

— По рукам! — решился пацан. — Поверю на слово. Где вас отыскать, когда сведения добуду?

— Адрес же уже сказал или позабыл?

— Ну, мало ли, вдруг вы не захотите, чтобы к вам домой приходил, — пожал плечами пацан.

— Завтра вечерком сюда загляну, если раньше не объявишься. Кстати, в квартире зачастую не бываю, — предупредил я и сказал напоследок: — Удачи, если сработаемся, то не пожалеешь.

При разговоре с пацаном я его диагностировал, пытаясь понять, что он из себя представляет. Задача оказалась не из простых, раз десять вносил в магический поток дополнения и уточнения. В итоге, результат обнадежил, нет в пацане чернухи, ну, либо ее мой дар не распознал. А вообще, еще один сложный денек выдался, суматошный, но заканчивается неплохо. Пожалуй, хватить дергать удачу за хвост и пора отправиться отдыхать. Завтра предстоит поискать себе работников для еще не созданной газеты и типографии. Так сказать, двух в одном! При этой мысли даже с шага сбился, мгновенно поняв, как развивать издательский бизнес. Нет, конечно, предстоит все взвесить и продумать. Но если так поступлю, то на первых порах у меня появится фора, по сравнению с конкурентами. Главное, сделать все правильно.

Глава 6. МНОЖЕСТВО ДЕЛ

И вновь утром меня разбудила служанка, но на этот раз у нее что-то разбилось, да еще с таким звуком, будто выстрел прозвучал. Я даже на кровати подскочил, в руке бульдог, вокруг странный щит. При этом нет тревожных сигналов от дара, интуиция молчит.

— Рефлексы сработали? — чуть слышно прошептал. — Подспудно ожидаю нападения, вот и готов дать отпор в любой момент. Этак нервы себе расшатаю! А во всем виновата Вера! Нет возможности адреналин перевести в другое русло, забыть о проблемах, обнимая ее упругое тело, — бурчу и чувствую, что госпожу Холодную необходимо отыскать и наказать ее за долгое отсутствие.

Натянул штаны и пошлепал в тапочках на шорох веника. Щит снял, оружие положил в тумбочку. Картина, открывшаяся моему взгляду, подтвердила, что после холодного душа, отложу все дела и рвану к подруге. Хотя, если та в Петрограде, то предстоит унять возбуждение либо снять его с помощью какой-нибудь девицы. Взять, к примеру Марию, которая стоит ко мне спиной склонившись к хрустальным осколкам оставшихся от вазы. Кстати, если не ошибаюсь, то некоторые черепки принадлежат паре тарелок из столового сервиза. Это так пытаюсь отвлечься от соблазнительной картины. У служанки ножки очень стройные оказались, юбка-то задралась и чуть ли не на спине оказалась.

— Гм, что тут случилось? — поинтересовался, предварительно кашлянув, привлекая внимание девушки.

При этом мысленно помрачнев. На руках Марии очаги боли, кто-то ей запястья выворачивал, да так, что у нее пальцы плохо слушаются. Но и это еще не все, на животе есть гематома, а, простите, на попе следы от ударов ремнем или чем-то его заменяющим. И на этот раз ее кто-то насиловал или пытался, так как пострадали внутренние стороны бедер. При этом, моя поверхностная диагностика не сообщила о внутренних повреждениях.

— Ой, здравствуйте, — распрямилась служанка, оборачиваясь ко мне. — Простите меня криворукую, посуду побила и вазу, — она тяжело вздохнула и продолжила: — Вас вот разбудила, дура такая, — она указала в сторону стоящего на столе подноса, заставленного грязными тарелками, которые остались со вчерашнего вечера: — Захотела почти сразу все перенести, вот и поплатилась. Вы не волнуйтесь, все возмещу и больше такого не повторится. Только не увольняйте и, если можно, домовладельцу и маклеру не сообщайте, — она сложила ладони лодочкой и с мольбой на меня посмотрела.

— В произошедшем больше моей вины, чем твоей, — отмахнулся я. — Поленился вчера грязную посуду в раковину перенести. Так что не волнуйся, ничего тебе не грозит. И, вообще, считай себя под моей защитой. Если есть проблемы — говори, помогу.

— Благодарствую, вы очень добры и щедры, — склонила голову Мария, избегая смотреть в мою сторону. — Одна ваза рублей двадцать стоит, почитай половина моего заработка за месяц.

— Забудь, — отмахнулся я, — она никогда мне не нравилась. Про остальную битую посуду тоже не волнуйся, сервиз следовало давно заменить, мне об этом еще и Вера не раз говорила.

На лице служанки появилась неуверенная улыбка и в тоже время она чего-то испугалась. Кто ее так запугал-то? И ведь не получится на девушку надавить, та в несознанку уйдет, потом сбежит без оглядки. А упускать ее не хочется, готовит она божественно. Ничего, Сашка-молния о ней сведения соберет, а если и нет, то госпожа Холодная разговорит, когда появится. Нет, и где моя актриса запропастилась? Не нашла ли себе кого вместо меня? Почувствовал что-то даже вроде укола ревности. Следует в театр наведаться, узнать у директора, когда спектакли запланированы с участием моей подруги.

— Спасибо вам, — сделала идеальный реверанс Мария.

— Гм, тут такое дело, — потер я висок, пытаясь на ходу импровизировать, — вечером еще гости прибудут, ты ужин подготовь и, пожалуйста, не уходи пока не приберешься. Заплачу по тройному тарифу, а так как уже будет поздняя ночь и на улицах девушкам лучше не появляться, то можешь в комнате для слуг переночевать. Если что, то там есть и засов и на ключ изнутри запереться можешь, если опасаешься чего.

Пытаюсь Марию таким образом защитить от того, кто ее бьет. Судя по усиливающимся повреждениям, то она скоро калекой станет. И чего она не желает рассказать о своей проблеме? Чувствую же, что девушка хорошая, но в беду попала.

— Михаил Юрьевич, ужин приготовлю, но вряд ли до ночи задержусь, а уж статься на ночлег в одном доме с мужчиной, простите, не смогу, — как-то неуверенно произнесла служанка.

— Мария, ты не спеши отказываться, обдумай все, до вечера времени навалом. Если какие-то вещи нужны, то смело приноси и комнату слуг обживай. Подозреваю, что такие предложения буду тебе часто делать. И вообще, подумай о том, чтобы перейти ко мне в услужение на полный день. О зарплате договоримся, не обижу, — сказал я и выставил перед собой ладони, не давая той возразить: — Потом ответ дашь, не спеши, уверен такие предложения тебе не часто поступают.

А девушка-то чуть не плачет, расстроилась от моих слов. Уверен, что-то она о своей прошлой жизни скрывает. И ведь хочется ей мне довериться, но боится до одури.

— Кстати, ты же в курсе, что дар имею? — задаю еще один вопрос и когда та утвердительно кивает, то продолжаю: — Так вот, одаренным, как нас называют, многое дозволено, а своих людей они в обиду никому не дадут.

Приврал, но вряд ли ей известно, что такими послаблениями пользуются, в основном, те, кто служит и подчиняется напрямую императору. Тот же господин Ботвинов или профессор Статкевич много от кого зависят и им приходится подстраиваться под чинуш. Правда, как понимаю, они предпочитают действовать не в каком-то сообществе, а живут обычной жизнью, посвящая себя любимому делу.

Ответа от служанки ждать не стал, развернулся и отправился в ванную комнату. Привел себя в порядок, потом позавтракал, оставил Марии денег на закупки и текущие расходы, а сам отправился по делам.

— Даже не знаю за что и взяться, — задумчиво буркнул, размышляя, куда в первую очередь съездить.

Есть три варианта: посетить Императорский Московский университет, поинтересоваться нашими делами у господина Сидорчука и побывать в театре, узнать про Веру Васильевну.

Если рассудить, то последние два дела лучше решить ближе к вечеру. В театре в десять часов утра вряд ли застану руководство. Хотя, либо Станиславский, либо Немирович-Данченко наверняка заняты репетициями, при условии, что у них вечером представления. Кстати, почему-то Вера про них почти никогда не рассказывала, мельком упоминала и все. Все же надо признать, что театралом так и не стал. Кстати, за это подруга меня не винит и даже прониклась уважением, что я с ней не из-за какой-то ее роли в кино, а как с обычной дамой.

Поймал извозчика и велел-таки отвезти к Московскому Художественному театру. А в моем мире он получил право именоваться еще и академическим, правда, это случилось давно, если не ошибаюсь, аж в одна тысяча девятьсот девятнадцатом году.

— Или совсем скоро, — сам себе сказал и улыбнулся.

План на день уже составил, после театра прогуляюсь пешочком до Императорского университета, если там надолго не задержусь, то заеду к маклеру, а потом проведаю разносчика газет. Пару мелких пацанов возле дома заметил, похоже, Сашка-молния за дело взялся, но лично им заниматься не стал, намек уловил правильно.

— Уважаемый, есть кто из руководителей? — обратился я к сторожу, который что-то втолковывал какому-то господину с букетом ромашек.

— Репетиция у Константина Сергеевича идет, вроде бы последний прогон перед премьерой, не велено никого пущать! — важно заявил дедок и провел пальцами по своим пышным усам.

— Мне господину Станиславскому надо задать один вопрос, — спокойно ответил я. — Уважаемый, возможно, вы мне поможете, тогда режиссера и не побеспокою.

— Слушаю, — выпятил грудь сторож, внимательно меня рассматривая.

— Позвольте представиться, — чуть улыбнулся я, — Голицын, Михаил Юрьевич, близкий друг Веры Васильевны Холодной.

— Точно! Вспомнил! — воскликнул дедок. — Чую же вы наш. Чего сразу-то не сказали? Проходите мил человек, вряд ли чем-то помогу, если у вас разговор с самим Константином Сергеевичем.

— А я?! Первый же пришел! — дернулся вперед молодой господин с ромашками.

— Не велено пущать! — нахмурился сторож. — Заслужите уважение в нашей среде, тогда милости просим, — он важно мне кивнул.

— Благодарю, — сказал я и не стал слушать препирательства парня и сторожа.

Нет, смысл уловил, что одна из начинающих актрис является невестой посетителя и он пришел ее подбодрить. Сторож же парировал тем, что таких женишков повидал у каждой первой с десяток. Утрирует, но поклонников и в самом деле у дам, выступающих на сцене и чего-то добившихся, хоть отбавляй. Да не просто какие-то почитатели без гроша в кармане, а есть те, кто за встречу готов осыпать бриллиантами с головы до ног. Хм, сам утрирую, но не далек от действительности. При мне один князь предлагал госпоже Холодной прогулку на личном теплоходе, который готов был подарить за ее благосклонность. Спасибо Вериному импресарио, удержал меня, а то бы князю морду набил, а на последующей за этим дуэли пустил пулю между глаз. Вывел меня из себя этот князь с гор своей прямотой и наглостью. Он рассчитывал, что от такого щедрого предложения, Вера прямо на званом приеме из платья выпрыгнет и в его горячих объятиях окажется. Правда, не только южане такие намеки и предложения давали, подходили с должным уважением и не ждали мгновенного согласия, зачастую настырно ухаживали, чем меня раздражали. Отмахнувшись от своих мыслей, направился в зал. Действительно, последний прогон, сразу видно. На сцене декорации, актеры в сценических костюмах и даже накрашены. Играют старательно, и, к моей радости, уже заканчивают. На мой взгляд, концовка получилась неплохой, но Константин Сергеевич остался недоволен. Стал кого-то распекать, кому-то что-то объяснять. В общем, обычная предпремьерная нервотрепка, правда, нет ни критиков, ни прессы, ни узкого круга зрителей. Что странно. Даже если идеально актеры сыграют, то избалованный зритель может не оценить замысла режиссера. Или показ уже состоялся, но режиссер остался недоволен? Впрочем, у господина Станиславского провалы, насколько помню, случились в период творческого кризиса, намного позже текущего времени. Это в каком-то документальном фильме видел, кто-то делился воспоминаниями. Но, допускаю, что этого и вовсе не происходило, а из-за зависти на величайшего режиссера наговорили.

— Не верю! Ну, не верю я тебе голубушка! В такой позе и говорить о любви, при этом фраза завершает представление! — воскликнул Станиславский, поднялся на сцену и стал что-то актрисе объяснять.

— Поняла! Сейчас повторю! — закивала та, чуть повернула голову, сделала шажок назад всплеснула руками и сказала: — Дорогой, ты моя первая и последняя любовь! Теперь с тобой состарюсь и умру!

— Запомни эти интонации и движения, — погрозил ей пальцем Константин Сергеевич и улыбнулся. — Все молодцы и если вечером отыграете так же, то все должно быть хорошо! Отдыхайте и не вздумайте психовать!

Хм, а сам-то режиссер нервничает и переживает, но труппу подбадривает.

— Константин Сергеевич, здравствуйте, — подошел я к режиссеру, который обсуждал с осветителем применение светофильтров для создания атмосферы на сцене.

— Добрый день, — кивнул мне режиссер. — Простите, напомните, а кто вы?

— Шофер госпожи Веры Холодной, мы с вами уже общались. Если запамятовали… — начал я, но Константин Сергеевич меня перебил:

— Голубчик, Михаил Юрьевич, забегался, не сразу узнал, каюсь, — он приложил руку к груди. — Как там уважаемая Вера Васильевна поживает? Не желает сосредоточиться на сцене? А то, как ее не переманивал, все в своем кинематографе снимается. А ведь у нее талант, могла бы блистать в театре.

Гм, для меня такие слова явились откровением. В постановках же Вера участвовала! Лично присутствовал, цветы дарил, расписание спектаклей видел. Что не так-то? Ну, господин Жуков вещал, что за кино будущее, размениваться на репетиции и спектакли не следует, если только выбирать уже известные роли. Но, тем не менее, если на афише указывалась фамилия моей подруги, то аншлаг был гарантирован.

— Я как раз хотел узнать, когда у Веры будут спектакли, — неуверенно произнес я, сбитый с толку его словами.

— Так у нее же съемки, — озадачился режиссер. — Насколько знаю, график такой, что вздохнуть нет возможности, — он наморщил лоб: — Она же в Петрограде сейчас, а потом поедет в Астрахань, на Волгу. Или уже там была? Простите, запамятовал.

— Это вы меня извините, что отвлек, — ответил я и поспешил разговор закруглить, понимаю, что про Веру информацию тут не получу.

Остается наведаться к господину Ханжонкову, тот про съемки все знает. До улицы Житной, где расположена кинофабрика, добираться на извозчике минут сорок, да и не факт, что Александра Алексеевича там застану. Следует все же поместье актрисы навестить у прислуги поинтересоваться, когда хозяйка изволит приехать. Впрочем, там тоже могут ничего не знать. Вот как Веру отыскать? Нет, точно ее накажу! Свалила и бросила бедного отставного поручика! Честно говоря, я уже не такой и бедный, да и отставке, если честно, рад. А еще времени у меня нет. Но госпоже Холодной об этом знать не обязательно.

Из театра я направился, как и планировал, в Императорский Московский университет. Извозчика ловить не стал, тут рукой подать, минут пятнадцать пешочком, если не спешить. Заодно и обстановку посмотрю, которая быстро меняется и, увы, не в лучшую сторону. Война накладывает свой отпечаток на состояние дел, настроение людей и, признаю, никакая игра надолго не отвлечет от текущих проблем. Но хоть на некоторое время народ расслабится и почувствует азарт, а не зациклится на проблемах, стремительном росте цен и ухудшении уровня жизни. А это, как ни печально, факт и его необходимо признать. Но чиновники империи продолжают хвалебные оды армии, убеждают, что победа вот-вот случится. Правда, господа офицеры беззаботно прогуливаются с дамами, которые им улыбаются и звонко смеются над шутками. Москва живет своей привычной жизнью, а зарплаты рабочим хватает на жилье, пропитание, одежду и даже развлечения. Правда, уже не в том объеме, что раньше.

— Пришел, — глянул на массивное здание Императорского университета.

По сравнению с женским институтом, где учится под тысячу девушек, то в этом заведении студентов около десяти тысяч. Так мне поведал господин Статкевич, когда речь зашла про образование. Почему-то я оказался не удивлен взглядами Павла Григорьевича, который взялся доказать всем и каждому, что женщины имеют право получить высшее образование и влиться в ряды ученых. А предрассудки, что мужчины умнее и лучше все запоминают, а потом на практике применяют, давно канули в прошлое. Надо отдать должное тому, что после революции права студентов разного пола уравняли и позволили получать образование в одном заведении. Почему этого не сделал Николай Второй? Ведь в маленьких деталях, когда народу дается послабление, укрепляется власть. Но и понять императора можно, далеко не все радеют за равноправие полов. Пожалуй, даже большинство аристократов считает, что женский удел сидеть дома. В общем, не все так очевидно и лучше не стоит делать поспешных выводов. Не удивлюсь, если императорский указ уже готов, но дожидается лучшего времени. Тем не менее, не ощущается в стране последовательного правления твердой рукой. И в тоже время далеко не все так плохо. Как это объединить и объяснить самому себе? А черт его знает! Недоработки есть у каждого, кому-то они простительны, но далеко не всем.

— И к кому обратиться? — потер я скулу, задав вопрос вслух.

— Господин, вы что-то хотели? Имею честь работать в этом университете, — послышался рядом чей-то бас.

Оглянулся и увидел стоящего рядом колоритного господина лет пятидесяти. Высокий, мощный, с приличной такой бородой и черной повязкой, закрывающей левый глаз.

— Здравствуйте, я Голицын Михаил Юрьевич, являюсь бизнесменом, начинающим. Хотел бы предложить студентам-выпускникам начать карьеру на открывающейся типографии, которая будет выпускать собственную экспериментальную газету. Вот и решаю, к кому обратиться.

— Экспериментальную газету? — удивился мой собеседник. — Простите великодушно, а что там может оказаться новым?

— Этого пока не готов раскрыть, — хмыкнул я, мысленно добавив, что человеку, похожему на пирата уж точно.

Ну, смеюсь, однако ассоциация, как говорят, на лицо. А еще сразу вспомнились те, кто назывался этой профессией воруя музыку, книги, фильмы и наплевав на чей-то труд и права, выкладывал в свободный доступ. И ведь люди, в большинстве своем, не чурались флибустьеров поддерживать, забывая, что певцам, чтецам, артистам и всем, кто связан с творчеством необходимо как-то кормить свои семьи. Мало того, еще и многих творческих людей буквально затроллили, заставив бросить заниматься любимым делом, а потом вдруг просить новых книг или роликов. Еще и удивлялись, почему автор исчез и новинок у пиратов нет. Понятное дело, что мой собеседник к таковым не относится. Чувствуется, что умен и интеллигентен, а еще обладает мощной харизмой.

— Постойте-ка, — прищурил свой единственный глаз незнакомец, — а не вы ли являетесь создателем игры в «шароболл»?

— Откуда вам об этом известно? — уже в свою очередь удивился я.

— Вот вы-то мне и нужны, господин хороший! — потер тот ладони, не ответив на мой вопрос. — Прошу, пройдемте в здание Императорского университета, поговорим конкретно и детально, есть у меня к вам парочка вопросов из-за вашего изобретения. Ой, забыл представиться, Любавский, Кузьма Ильич, ректор этого скромного заведения.

Блин, да как так-то?! Что с моей памятью, если такого господина не вспомнил. В МГУ о нем знает каждый студент, ну, тот кто пытается изучать историю. Действительно, передо мной один из выдающихся деятелей. Возглавил университет после того, как уволили предыдущего ректора, с которым ушли более ста преподавателей. Вроде как все произошло из-за политических взглядов, но Кузьма Ильич выступал против политизации учебного процесса. Он пытался сохранить университетские традиции, в какой-то степени, независимость и высокий уровень преподавания. В итоге у него получилось. А после революции семнадцатого года пошел на сотрудничество с властью во имя спасения историко-культурного достояния страны — ее архивов. Вернул большую часть коллег уволившихся после увольнения прежнего ректора. А вот на новых выборах ректора свою кандидатуру не выставил. В двадцатых годах получил звание академика, а в тридцатом году его арестовали из-за так называемого «Академического дела», когда ученые старой школы не давали новым выходцам от власти получать звание академиков. Его сына расстреляли в тридцать первом за контрреволюционную деятельность, а самого ученого в этом же году сослали на пять лет в Уфу, где он продолжил заниматься историческими архивами и внес большой вклад в их сохранение. Умер, не прожив года после освобождения, все в той же Уфе.

— Рад знакомству, — искренне сказал я, с интересом рассматривая ученого.

Даже диагностику запустил, но дара не обнаружил, а повреждение глаза оказалось слишком старым, чтобы сумел ему помочь восстановить зрение. Ректор мне предложил последовать за ним и вскоре мы оказались в его кабинете.

— Вот скажите мне господин Голицын, как вам удалось совместить азарт, реакцию и точность действий?! — указал он мне на переносную игру, которую делает и продает моя компания. — Мало того, объясните, как добились разрешения на свободную продажу этой игры? Это же немыслимо! Вы не представляете, как упала успеваемость студентов. Средние оценки снизились на десять процентов по университету, что немыслимо и недопустимо.

— Ажиотаж спадет и все придет в норму, — буркнул я, не ожидая таких обвинений.

— Это понятно, — отмахнулся ректор. — Идея интересная и реализация хороша, а продвижение заслуживает только похвал. Но, неужели, в эту игру возможно набрать больше двухсот очков? Ходят слухи, что кто-то выбил почти тысячу.

— Продемонстрировать? — хмыкнул я. — При вас готов набрать пару сотен, но до тысячи играть не стану, не располагаю таким свободным временем.

— Прошу! Будьте любезны, — с азартной улыбкой на лице, предложил Илья Кузьмич.

— Только опробую, как ходят лапки, — указал на игру и объяснил: — Стараемся сделать каждый экземпляр идентичным, но качество пружин не всегда одинаковое, зависит от поставок и многого другого.

— Весь внимания, — с нетерпением произнес ректор. — Приступайте, не томите!

А он оказался азартным господином, чего никак не ожидал от ученого. Не сбил ли я его с правильного пути? Этак начнет все время проводить за шараболлом! Ну, на него это не похоже, но ведь признали, что существует игорная зависимость. Некоторые без рулетки прожить не в силах, кто-то подсаживается на игру в карты, другие отдают предпочтение скачкам. А в моем мире и вовсе соблазнов имелось множество.

— Первые сто очков, — прокомментировал я, отбивая шар в очередной раз и посылая его точно в лапы белки, которая прокрутилась вокруг своей оси.

— Вы много тренируетесь? — задумчиво спросил Кузьма Ильич.

— Почти не играю, — отрицательно покачал головой, а потом добавил: — Но принцип и механизм разработал, иногда случается демонстрировать, как правильно играть.

— Все, вопрос снят, вижу, что в ваших действиях холодный расчет и точная реакция, — потерял к игре интерес чем-то расстроенный хозяин кабинета. — Я вот больше шестидесяти очков еще не выбивал, а времени потратил вагон!

— Так вы готовы выслушать мою просьбу? — поинтересовался я, оборачиваясь к ректору и отходя от шараболла.

— Весь внимания, — чуть склонил тот голову.

Я рассказал ученому о своих замыслах, шокировав собеседника. Идея ему понравилась, и он удивился, что такое изящное и интересное решение никому не пришло в голову.

— Так как насчет ваших студентов, разрешите мне поискать среди них работников? — задал я вопрос.

— Пытайтесь, могу даже вас провести на свои лекции у старшего курса, — задумчиво произнес ректор и добавил: — Уверен, желающие найдутся.

Глава 7. МОРЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Следующие несколько часов я ходил с ректором на пары. Вначале каждой лекции обрисовывал потенциальным работникам, чего от них жду и какие перспективы. В перерывах ко мне подходили за разъяснениями, уточняли нюансы, но пока никто твердо не выразил желание работать непонятно где. Для окончательного ответа или возникновения вопросов и уточнений, направлял всех к господину Сидорчуку. Пусть и у него голова поболит! Даром что ли большие комиссионные получает, вот пусть и займется отбором. А вообще, есть идея предложить Вениамину Степановичу создать контору по поиску сотрудников, чтобы работодатели оставляли у него заявки. Уверен, маклер справится, про частные кадровые агентства не слышал, а они во все времена востребованы. Другой вопрос, как заставить Сидорчука прибылью делиться. Или представить это таким образом, что новая контора и будет нашим общим детищем? Хм, надо подумать, все взвесить и подвести маклера к тому, чтобы тот согласился. Как раз после посещения университета к нему собирался, вот и закину удочку. Уверен, наживку господин Сидорчук мгновенно проглотит.

— Михаил Юрьевич, вы вовремя! Рад видеть! — обрадовался мне маклер, когда оказался в его конторе.

— Вениамин Степанович, здравствуйте, — кивнул этому франту и обменялся с ним рукопожатием.

Одежда на маклере, как говорится, вырви глаз! Вновь буйство расцветок, но уже отношусь к такому спокойно, попривык-с.

— Есть новехонькая американская типография, комплект полон, есть даже на мой взгляд лишние оборудование. Но продается целиком. Находится на одном из складов, не распакована и, как утверждают, после установки и набора текста, сразу же готова к печати. Заказчик отказывается ее выкупать, так как цена значительно выросла из-за сложности не только при доставке, но и из-за общего подорожания. Уверен, это то, что вам нужно! — довольный самим собой, гордо заявил маклер.

Как он всего за сутки нашел нужное? У него точно талант к такого рода вещам. Просто незаменимый господин, способный найти иголку в стоге сена. Или это ему так удача улыбается?

— Ты уверен, что это не афера? — я с сомнением спросил маклера. — Своими глазами оборудование видел?

— Господин Голицын, не сомневайтесь, сделка, если состоится, то подстрахуюсь. Да, на склад не ездил. Но толку-то от этого? Увижу там ящики и что? Нет, подпишем договор поставки и установки, когда оборудование окажется на месте, отдадим деньги и не раньше.

— Утром стулья, вечером деньги, — произнес я знаменитую фразу из своего мира. — Это правильно.

— Тогда договариваюсь? Как насчет того, чтобы завтра побывать на объектах, которые присмотрел под типографию и съездить на склад с оборудованием? — посмотрел на меня Сидорчук. — Все же, хотя бы на ящики глянуть, на них обязана присутствовать маркировка. Такое себе, если честно, успокоение, но хоть что-то.

— Заедешь за мной часов в десять утра, — подумав, ответил я маклеру. — Кстати, скажи-ка мне, а про прислугу в моем доме ничего не слышал?

— Не понимаю, о чем вы или о ком, — пожал плечами Вениамин Степанович.

— Ко мне ходит служанка, за порядком следит, продукты покупает, готовит. Ей лет двадцать пять или около того, возможно она моложе. Зовут Мария. Не ты ли ее пристроил?

— Сложно сказать, — отвел взгляд маклер. — У меня большой поток клиентов с различными проблемами.

— Веня, не ври, знаешь же, что это бесполезно, — хмыкнул я и поудобнее устроился в кресле. — Рассказывай, ты же понял о ком речь.

Господин Сидорчук пожал плечами и стал говорить:

— Около месяца назад она ко мне пришла с просьбой снять небольшую квартиру, разумеется, недорогую. И чтобы помог устроиться к кому-нибудь в услужение. При этом никаких рекомендательных писем у нее не оказалось.

— Документы? — коротко уточнил я.

— Честно говоря, сомнительные предъявила, уверен, в полиции они бы вызвали вопросы.

— И ты ей помог, почему? — прищурился я.

— Две причины, — пожал плечами маклер. — За нее просил один давний знакомый моего дядьки.

— А вторая?

— Сто рублей заплатила, чтобы не задавал лишние вопросы, — усмехнулся Вениамин.

— Приличные деньги, — потер я скулу. — Что-то не сходится. Мы об одной и той же девушке говорим?

— Судя по вашему описанию, то это она, — утвердительно кивнул маклер. — Похоже, она от кого-то скрывается, но мне об знать незачем.

Политика господина Сидорчука мне хорошо известна. С откровенным криминалом он не связывается, но готов в сомнительных схемах участвовать и прикрыть тех, кого разыскивает полиция. Бизнес, ничего личного.

— Что-то еще? Откуда приехала, чем раньше занималась, предположения, догадки? — поинтересовался я.

— Не из крестьянок и не рабочих, — задумчиво ответил Вениамин, подумал и продолжил: — В остальном не уверен. С собой у нее был чемодан и саквояж, драгоценностей не заметил, одета скромно, без изысков.

— Не густо, — хмыкнул я. — Адресок дашь, куда ее заселил?

— Там уже другие постояльцы, она съехала, сказала, что подыскала жилье лучше и дешевле.

— И почему так получилось? — удивился я.

— Долгосрочный договор аренды так и не заключили, остановились на пробном периоде.

Черт! Вот и аукнулась моя же инициатива. Ничего, узнать, где обосновалась Мария не так сложно, как и вычислить того, кто над ней издевается.

— Хорошо, этот вопрос отложим, — махнул я рукой. — Теперь другое. Надеюсь, в твою контору потянутся студенты из Императорского университета, чтобы устроиться ко мне на работу. С каждым беседуешь, предлагаешь заполнить анкету и просишь зайти дня через три.

— Что-то новое! — потер ладони Сидорчук. — Весь внимания, излагайте подробно.

— Есть идея организовать кадровое Агентство. Когда будем предлагать людям подыскивать работу. В том числе и принимать от предприятий заявки.

— Какой в этом смысл? Сейчас много кто кому требуется, — скептически заметил Вениамин.

— А как насчет оптимального места? В том числе и некую гарантию давать, что несем ответственность как за того, кого предложили в работники, так и за работодателя. Разумеется, небольшую оплату потребуем с каждого. Ну же, господин Сидорчук, вы схватываете все на лету, так развивайте идею! И, да, это предприятие предлагаю на паях. Изначально предстоит вложиться, платить зарплату и какое-то время будем нести убытки, пока не заслужим доверие граждан, а предприниматели не поймут, что легче и безопаснее найм вести через нас, — широко улыбаясь, сказал я и даже где-то немного пожалел своего собеседника.

Маклер, в начале моего предложения скептически морщился, порывался что-то возразить, но чем больше ему втолковывал, тем задумчивее он становился. А сейчас сидит, глаза на меня вытаращил и губами шевелит. Готов поспорить, подсчитывает расходы и возможную прибыль.

— Гениально, — выдохнул Вениамин, вскочил с кресла и чуть ли не забегал по кабинету. — Черт возьми, вот как это называется, когда деньги зарабатываются из воздуха и в том числе на человеческом ресурсе. Это же золотое дно! Главное, чтобы никто идею раньше времени не подхватил. А когда разовьемся, то нам ни один конкурент окажется не страшен.

— Поражен тем, что ты так легко принял мое предложение, — задумчиво покачал я головой.

— Господин Голицын, снимаю перед вами несуществующую шляпу! — он остановился напротив и склонил голову. — Надеюсь, в данном деле не останусь за бортом и получу хотя бы статус младшего партнера?

— Готовь договор между нами, управлять и отвечать за все будешь сам. Прибыль и расходы пополам, решающее право голоса мое, это предприятие назовем как «Агентство Кадры», с заглавных букв — коротко и ясно. Над слоганом сам подумай, тебе фантазии хватит.

— Без проблем! — обрадовался Сидорчук и задумчиво забормотал: — Так, потребуется новое помещение, пяток работниц, реклама…

— Не с того начинаешь, — усмехнулся я. — Изначально требуется разработать анкеты, разослать письма предприятиям и чиновникам, обязательно печатать рекламу в газетах, где публикуются вакансии. Предусмотри, чтобы у конторы имелась возможность подключения нескольких телефонных линий. Расположение агентства должно находиться как можно ближе к центру. На мебель и обстановку денег не жалей, в том числе весь документооборот вести только при использовании пишущих машинок.

— Понял, надо только все осмыслить, — покивал без пяти минут один из владельцев и управляющих кадрового агентства.

— Дай мне бумагу и ручку, набросаю шаблон анкеты, чтобы ты ничего лишнего не выдумывал. Дополнишь на свое усмотрение, но запомни главное, требуется чтобы о соискателе информация оказалась понятна каждому и при этом короткая и сжатая. Сами же анкеты заполнять, как минимум в двух экземплярах, чтобы один оставался у нас на какое-то время, — коротко проинструктировал Сидорчука, который уже принес бумагу и ручку.

Гм, забыл, что на коленях писчими принадлежностями в этом мире черта с два чего напишешь, если только карандашом. Пришлось пересесть за письменный стол. Одним шаблоном анкеты не ограничился, набросал еще и проект соглашение с тем, кто через нас пожелает искать работников. Насчет оплаты за услугу мы пока не стали обговаривать, я только уточнил:

— В некоторых случаях можем предоставлять рассрочку или перекладывать наше вознаграждение на того, кто наймет нужного человека. Случаются различные жизненные ситуации и нам нельзя их игнорировать. Как и стоимость за устройство на разно оплачиваемую работу у нас будет отличаться. О процентном соотношении еще подумаем.

— Михаил Юрьевич, вы очень все продумали. Когда только успеваете? — ошарашено, массируя себе виски, произнес Вениамин. — У меня уже голова пухнет от ваших идей!

— Кофе выпей, — хмыкнул я, подумал и добавил: — Или сладкого чая.

— Обязательно, — покивал мой будущий деловой партнер.

Да, подкорректировал свои же принципы. Признал, что одному все задуманное обхватить не получится. Можно довериться управляющим, но тех необходимо контролировать и согласовывать чуть ли не каждый шаг. Но дело еще в том, что осознал, в этом мире у меня большое преимущество. Сталкивался с различными вещами и идеями, до которых тут еще никто не додумался. Так почему их не освоить? Мало того, догадываюсь, что аппетит, если так можно об этом говорить, только начинает пробуждаться и сфера моих интересов расширится. Взять хотя бы авиацию! Никто же еще не представляет, что вот-вот начнутся пассажирские авиаперевозки. Нет, если рассматривать факты, то первый пассажирский самолет уже построен и даже совершил полет с шестнадцатью пассажирами на борту и собакой. Об этом в газетах писали и с гордостью сообщали, что Российская империя стала первой в этом достижении. Господин Сикорский построил четырехмоторный биплан и назвал его «Илья Муромец».

Сделал комфортабельный салон для пассажиров, ну, исходя из реалий времени. Закрытая кабина, плетеные кресла, освещение, даже спальные комнаты, туалет и ванная. Электрическое освещение от ветрогенераторов, а обогрев от двигателя. Мало того, пассажиры, во время полета, могли выходить на прогулочную палубу! Но этот монстр весил под четыре тонны, размах верхнего крыла тридцать один метр, а нижнего двадцать два. В длину этот самолет имел девятнадцать метров, а в высоту четыре. Кстати, а почему это был? Он на текущий момент актуален, но теперь на его базе делают разведывательные машины и бомбардировщики. В общем, все для фронта, все для победы. Но почему бы и в этом направлении не принять участие моей скромной персоне? А есть и другие, не менее интересные идеи, которые начнут стремительно развиваться!

— Господин Голицын, как быстро это все следует сделать? — Вениамин взял в руки исписанные мной листы.

— Лучше бы еще вчера, — усмехнулся я, а потом уже серьезно пояснил: — Господин Сидорчук, каждый день промедления отдаляет нас от прибыли. Больше скажу, мы становимся беднее и нам окажется сложнее реализовать тот или иной проект.

— Не поспоришь, — кивнул мой собеседник. — Тогда немедленно и приступлю.

— Только не забудь про другие дела, в том числе про оборудование для типографии, — напомнил я.

— Как можно-с! — покачал тот головой и руками замахал. — Завтра за вами заеду.

— Вот и договорились, — я поднялся из-за письменного стола и взглянул на часы: — Так, мне уже пора.

Покинул контору маклера, которого оставил немного растерявшимся и задумчивым. Ну, ему подкинул не просто перспективную идею, но и вывел из привычного образа жизни. Посмотрим, как справится и каков у него потолок. Если легко со всем разберется, то и к какому-нибудь другому делу пристрою. Сейчас и в самом деле золотое время, когда легко сколотить капитал, если знаешь, что и как. Беда в том, что на носу смута и революция. Боюсь, не успеваю! Как остановить надвигающуюся на страну беду? Уничтожить лидеров оппозиции? Да кто бы мне позволил! К тому же, сомневаюсь, что на данном этапе такое возможно и исправит ситуацию, всех не перестреляю. И, увы, это будут обычные убийства, которые способны спровоцировать восстание. А тот же Сталин известен фразой: «Незаменимых людей нет» и, в какой-то степени, с ним согласен. На место одного приходит другой человек и не факт, что он для окружения окажется лучше предыдущего.

— Так, господин Голицын, выкинь ты из головы дурные мысли и надейся на лучшее. Это все же другой мир, а не твой старый! — сам себе сказал, призывая взмахом руки извозчика.

Пара узнать у Сашки-молнии, как он с заданием справился. Сегодня с проблемой Марии необходимо разобраться, а то она от ужина со мной откажется. Наверняка гадает, кого пригласил и не думает, что сама для себя старается. И, нет, даже в мыслях нет девушку затащить в койку. У меня есть Вера, которая где-то на съемках запропастилась. Но уже завтра, если получится навещу кинофабрику и узнаю расписание подруги, а может и телефонным номером разживусь. Правда, на связь надежды мало, зачастую линии оказываются заняты военными. Увы, пропускная способность оставляет желать лучшего. Кстати, на этом поприще тоже есть где развернуться. Начиная от банального монтажа проводов, до выпуска оборудования, которого дефицит. Немецкие компании не поставляют технику и приборы, а альтернатива далека от их разработок, надо признать очевидное. Но, нет, пока телефонная связь меня мало интересует. За все хвататься невозможно, не хватит ни нервов, ни денег, но возможностей море. Возвращаясь же к моей наглой подруге, то если актриса в Москву не собирается, то я не гордый, могу и к ней съездить. Есть в Вере притягательность, этого нет смысла скрывать. И в какой-то мере мне повезло, что так ее замужняя жизнь сложилась. А вот окажись она свободной, то не факт бы, что решился на отношения. Большинство женщин надеется на большее, чем простое ухаживание.

— Господин хороший, извольте рассчитаться, прибыли! — раздался голос извозчика, оторвав меня от размышлений.

— Любезный, спасибо, — отдал владельцу пролетки мелочь.

— Благодарствую, — важно ответил тот и заозирался по сторонам, надеясь, что есть желающие куда-нибудь уехать.

Я прошелся по улице, выискивая своего осведомителя. Сашку-молнию обнаружил стоящим перед городовым, рядом с какой-то теткой необъятных размеров. Бабища, брызжа слюной, что-то доказывала полицейскому, при этом держа паренька за шкирку, словно котенка. А ведь разносчик газет не такой и мелкий.

— Уважаемая, он тут торгует почитай лет пять, никогда до воровства не опускался. Может это недоразумение? — сказал городовой, когда дама на пару секунд взяла передышку и прекратила орать: «Вор! Вора споймала! Люди добрые, вы погляди-ка чего деется!»

— Госпожа, мне чужого не надобно, сам зарабатываю, — хмуро сказал пацан.

— Вот еще! Кто кому поверит?! А пять рубликов у меня из кошелька тю-тю! Давай-ка проверим твои карманы, если там такая купюра найдется, то доказательства будут налицо! — провозгласила дама.

— И вы сумеете доказать, что они принадлежат вам, а не мне? — поинтересовался я, подойдя к этой троице, вокруг которой уже начали собираться зеваки.

— Конечно! Виданное ли дело, чтобы на газеты такие деньжищи тратить! А у шпаны такой деньги быть не может. Значит украл! — ухмыльнулась бабища, на пальцах которой поблескивают кольца с поддельными камнями.

— Слово против слова, — хмыкнул я и посмотрел на городового: — Велите ей чтобы пацана отпустила.

— А вы кто вообще такой?! Уж не подельник ли?! Люди, гляньте-ка, они в паре работают! А еще под аристократа косит! Да их тута целая банда промышляет! Подсовывают газеты, завлекают небылицами, а мы, рты раскрыв, лишаемся денег, — закричала бабища на всю улицу, да так, что сидящий на подоконнике второго этажа упитанный кот встал в боевую стойку, выгнул дугой спину и зашипел.

— Предлагаю устроить разбирательство в околотке, — подумав, сказал городовой.

— Зачем это мне в участок тащиться? И так все понятно! Пусть, — тетка чуть тряхнула Сашку-молнию, — отдает пять рублей и, так уж и быть, не стану на него заявлять.

Интересно, она таким образом на жизнь зарабатывает либо это случайность? Чувствуется фальшь в ее интонациях, похоже, что-то пошло не так и теперь она пытается найти выход из сложившейся ситуации. Вызвал из дара поток и направил на бабищу, вложив в него ускоренный обмен веществ. Ну, переться в полицейский участок в мои планы не входит, а дело выеденного яйца не стоит. Но очень меня бесит, когда пытаются у обездоленных последнее отобрать.

— Думаю, свыше на нас смотрят и справедливо рассудят, — я поднял голову к небу, на котором ни облачка. — Если кто-то врет, то поймем, а если такое вновь попытается изобразить — все повториться.

На меня непонимающе посмотрел городовой, пацан хмуро взглянул, а бабища нагло усмехнулась и вдруг стала краснеть. В ее огромном животе забурчало так, что сидящий на подоконнике кот вновь встрепенулся и поспешно в комнату сиганул.

— Ой! — вырвался возглас у тетки. — Что-то мне нехорошо! Беляши видать оказались порченые. Ай, — она схватилась за живот и ее глаза стали из орбит вылезать.

— Вспоминай, что недавно сказал, — я посмотрел ей в лицо, — десять раз подумай, если вновь за старое примешься и работяг начнешь обижать, да еще тех, кто сдачи дать не в силах.

— Гхм, — крякнул городовой и провел ладонью по усам, — господин, о чем это вы?

— Бог шельму метит, — усмехнулся ему и добавил: — Поверьте, знаю, что вины разносчика газет нет. Кстати, что-то тут зевак много.

— А ну-ка разойдись! — громогласно рыкнул городовой. — Или кто-то желает стать свидетелем? Ну так милости прошу со мной в околоток. Но, предупреждаю, пока господина следователя дождемся, объясним ему что и как, потом допросы и протоколы, то на все про все уйдет часа три, а то и четыре. А еще, надо помнить, что за клевету у нас штраф имеется.

Стоящие возле нас вмиг засуетились, вспомнив о своих неотложных делах. Полицейский неплохо знает психологию. Попроси он засвидетельствовать показания, то такие бы граждане нашлись.

— Ошиблась я, простите, побегу, а то как бы не опозориться, — тоненьким голоском выдавила из себя бабища, с ужасом в мою сторону поглядывая.

— А за клевету? — нахмурился городовой. — Штраф вам гражданка надо заплатить и, в конце-то концов, отпустите парня.

Бабища разжала пальцы, удерживающие воротник пацана и тот оказался на свободе. Сашка-молния хотел что-то резкое сказать, но я ему погрозил пальцем и шепнул:

— Молчи если хочешь тут работать.

Минут пять еще пообщались с городовым, при этом он попросил у меня документы. Вместе с гражданским паспортом я предъявил и свидетельство, в котором прописаны мои боевые заслуги, воинское звание, награды и что имею право носить офицерский мундир.

— Ваше благородие, простите, не знал, что вы отставник, да еще получивший орден, — крякнул городовой, с уважением на меня посмотрев. — Сразу бы сказали, что врет и делу конец, — он кивнул в сторону бабищи, которую из пролетки пытается извозчик выгнать.

— Во всем требуется разбираться, — пожал я плечами, спрятал во внутренний карман свои документы и кивнул пацану в сторону кафе: — Пойдем, расскажешь, почему чуть не стал жертвой толстухи.

— Сволочь она, жирдяйка она, наглая и…, — начал тот, но я его перебил:

— Без оскорблений, уже все закончилось, а меня больше интересует другое.

— Может в трактир? А то кафе мне не по карману, там цены значительно выше и сплошь одни благородные, — поежился Александр.

— Привыкай, если продолжишь на меня работать, то и в ресторане побываешь, — усмехнулся я.

Официанту сделал небольшой заказ. Для себя попросил чашку кофе, а для пацана чай и два пирожных. Александр от блюдца, на котором подали сладкое не мог взгляда оторвать, но слопать даже не попытался. Про чай он и вовсе забыл.

— Господин хороший, а могу пирожные с собой взять?

— Кого-то подкормить решил? — усмехнулся я. — Колись, кто такая?

— Никто, — покачал головой парень.

— Чай пей, а если пирожные сейчас не хочешь, то попроси подавальщика упаковать на вынос.

— Понял, — покивал Александр, а потом без перехода стал отчитываться: — Мария Белова, служанка ваша, живет недалеко, в комнате, на втором этаже трактира. Не так давно к ней подселился какой-то хмырь, перед которым она сама не своя. Боится его страшно, а тот прилюдно руки распускает. Вроде как ссыльный он и в бегах, но это не точно.

— Что еще? — мрачно поинтересовался я.

— До недавнего времени Мария эта веселая ходила, всем улыбалась и как-то обронила, что вскоре уедет, это когда долги отдавала. А потом тип этот мутный появился и, — мой молодой осведомитель развел руками, — на этом вроде как все.

— Адресок трактира черкни, — попросил я, вытащив блокнот и положив его перед пацаном.

— Господин хороший, пишу плохо, как курица лапой, не разберете. Давайте на словах объясню, где это заведение, — жалобно посмотрел тот на меня.

— Только не говори, что читать и писать не умеешь.

— Умею, но не люблю, — выдохнул тот и добавил: — Интересные статьи всегда прочитываю, а вот от писчей ручки или карандаша меня воротит.

После того, как он сообщил мне адрес и описал внешность типа, который живет с Марией и ту бьет, я отдал Саше честно заработанные деньги. Предупредил, чтобы если он сменит торговую точку, то сообщил мне.

— Не исключаю того, что твоими услугами еще воспользуюсь, — подмигнул пацану. — Ладно, беги работай или зазнобе угощение оттащи. Надеюсь, она к тебе тоже неровно дышит.

— Мала еще, — по-взрослому улыбнулся пацан. — Ей всего одиннадцать сегодня исполняется, но, чертовка-девка, зацепила меня чем-то, ни одного кавалера к ней близко не подпущу.

— Ну, удачи тебе, — сдерживая улыбку, произнес я и поднялся.

Вышел из кафе и задумался, что сделать в первую очередь. Поговорить с Марией или пообщаться с тем, кто доставляет ей неудобства. Решить не успел, и тут услышал резкий скрип шин. Оглянулся и увидел, как возле меня лихо тормозит автомобиль.

Глава 8. ПРИЕЗД ПОДРУГИ

Честно говоря, пару секунд пребывал в некотором шоке. Из Руссо-Балта вышла никто иная, а госпожа Холодная! Мало того, это именно она находилась за рулем и лихо рядом затормозила. На пассажирском сиденье находится Верин импресарио, вытирающий лоб платком и вымученно улыбаясь. Похоже, господину Жукову не нравится стиль вождения актрисы.

— Верочка! — воскликнул я, сделал несколько быстрых шагов и заключил ту в объятия.

— Поручик, что вы себе позволяете, — прошептала та, при этом чему-то очень довольная.

— Соскучился, — честно признался я, ощутив, как руки подруги легли мне на спину.

— Так поцелуй же меня, — капризно попросила Вера.

— Госпожа, доброго дня, — я сделал шаг назад, разорвав объятия, склонил голову, щелкнул каблуками, завладел рукой актрисы и прижался губами к бархатной коже.

— Фи, о другом поцелуе просила! — возмутилась девушка.

— Слишком много зевак, — хмыкнул я. — Иван Сергеевич и так недоволен твоим поведением. Похоже, он не слишком здоров. Часом не заболел?

— Вчера в Твери на приеме перебрал, — покосившись на выходящего из автомобиля Жукова, пояснила Вера.

— Кто это перебрал? — возмутился импресарио. — Имел неосторожность, даже сказал бы — глупость, согласиться путешествовать с госпожой Холодной на авто. Нет, в поездке ничего такого нет, если только Верочка не спешит, как на пожар!

— Иван Сергеевич, рад видеть, — протянул я Жукову руку, при этом не покривил душой.

— Михаил Юрьевич, взаимно, — с каким-то облегчением в голосе ответил тот, и мы обменялись рукопожатием. — Со спокойной совестью оставляю под ваш присмотр Веру Васильевну и откланиваюсь. Дела-с! Надо заехать в театр, на кинофабрику, встретиться со сценаристами и договориться о финансировании и многом еще чего.

— Мы можем подвезти, — любезно предложила Вера, с легкой иронией в голосе.

— Чур меня! — отмахнулся импресарио, подумал и добавил: — Только если господин Голицын поведет и даст слово офицера, что не устроит гонку!

— У каждого свое понятие скорости, — уклончиво ответил я, радуясь возможности как можно быстрее остаться с подругой наедине.

Господин Жуков приподнял шляпу, развернулся, вернулся к автомобилю, достал саквояж с заднего сиденья, при этом умудрился привлечь внимание извозчика. Миг и он уже в пролетке, громогласно сказав:

— Любезный, трогай!

— Барин, куды править-то? — пробасил извозчик, явно удивляясь тому, что пассажир не спросил, за сколько его отвезут.

— Пока прямо, а там разберемся! — сказал импресарио.

— Н-но, пошла родимая! — повысил голос извозчик и слегка хлестнул поводьями лошадь.

Мы с Верой только улыбнулись такому поспешному бегству господина Жукова. Разумеется, останавливать его и не подумали.

— Где ты пропадала? Уже хотел все бросить и отправиться на твои поиски, — сказал своей подруге, после того как мы с ней решили немного прогуляться и Вера взяла меня под руку.

— Съемки, небольшие выступления перед ранеными. Званые ужины, переговоры по новым фильмам. Сплошная рутина и ничего интересного, — спокойно ответила девушка.

— Что и ни одного ухажера? — уточнил, постаравшись добавить в голос ревнивые нотки.

— А то ты не знаешь, — беспечно отмахнулась та, а потом добавила: — Я дама замужняя, принципы не позволяют иметь больше одного любовника. Кстати, а ты с Настей еще не сблизился?

— О чем это ты? — хмыкнул я, прекрасно поняв намек. — Госпожа Исаева у нас студентка, занята, а еще успевает господину Ботвинову ассистировать на операциях. Никакой управы на нее нет, не слушается.

— Это плохо, — задумавшись о чем-то произнесла Вера.

— Предлагаю ей заняться тем, к чему ее склад ума и характер располагает. Соблазняю различными благами и на жалость давлю, но пока безрезультатно. Не поговоришь с ней, чтобы прислушалась к моим словам?

— Собрался из нее сделать помощницу по финансам? — уточнила моя спутница, искоса на меня поглядывая.

Гм, ведь болтаем, делаем вид, что приличные, а у самих мысли-то и воспоминания, другие. Сейчас бы уединиться, да вдумчиво и нежно, если позволит страсть, предаться любовным утехам. Можно даже где-нибудь на природе или в укромном месте. Например, в небольшом парке есть несколько уединенных беседок. Мы как раз в их сторону направляемся. Вот только народа вокруг полно. И чего всем приспичило тут прогуливаться? Ха, а если использовать дар и нас с Верой пологом накрыть? Главное, не забыть сделать защиту звуконепроницаемой!

— Михаил, господин Голицын, — слега пихнула меня в бок подруга, — что это ты на вопрос не отвечаешь? А твое мечтательно выражение и плотоядный взгляд вызывает беспокойство. Что это ты задумал и почему ускорил шаг в сторону беседки. Только не говори, что собрался бедную и застенчивую девушку подвергнуть соблазну!

— Ой, прости, замечтался, а насчет Насти ты угадала. У меня практически нет тех, кому готов довериться. Вокруг же сплошь жулики и аферисты! Разумеется, тебя с Настей и господина Ботвинова это не касается, — говорю, надеясь заговорить Веру, чтобы та получила подтверждение своих опасений, когда уже будет поздно.

— Хм, пойдем-ка к машине, что-то опасаюсь с тобой по скверу гулять, да и еще ты в укромное место меня целенаправленно ведешь. Нет серый волк, твоя добыча не настолько глупа, наивна и невинна, чтобы не разгадать коварные замыслы! Возможно, и сделала вид, что поглупела, да в дороге пропылилась и желаю принять ванну. Насчет же твоего готового предложения окунуться в пруду сразу отвечу отказом. Купальный костюм в багаже, а недалеко от беседки какие-то люди загорают, — произнесла госпожа Холодная и заставила меня развернуться. — Я угадала?

— Ты неплохо меня знаешь, эх, разгадала коварный замысел. Но это ты виновата, нельзя быть такой соблазнительной и притягательной, — без капли раскаяния, ответил ей и предложил: — Давай поспешим, мы же с тобой не на первом свидании, а не виделись давно!

— Поручик, ты негодяй, треплешь нервы своими действиями, — покрепче ухватившись за мой локоть, произнесла Вера и ускорила шаг. — За руль сам сядешь, ты быстрее водишь.

И она еще делает вид, что готова меня обвинять? Дышит-то с придыханием, глазками стреляет, губки демонстративно облизывает и тесно приживается. А кто кого соблазняет-то? Ну, мы с ней на одной волне, а пикироваться любим.

— Слушай, а как бы машину завела? — поинтересовался я, как мы поехали.

— А господин Жуков на что? А даже если бы он и сбежал, то мир не без добрых людей, помощники повсюду. Уж поверь, куда вставить кривую железную палку и как ее крутить, я бы смогла любому объяснить, — беспечно ответила Вера и уточнила: — К тебе едем?

— Да, как предчувствовал, попросил служанку расстараться и приготовить ужин на вечер.

— Кого-то ждал? — поинтересовалась моя спутница, при этом в ее интонациях послышалась некая напряженность.

— Это долгая история и тебе о ней позже расскажу, — задумчиво ответил, прикидывая, как объяснить Марии, что той следует ночевать у меня и не обращать внимание на Веру. Или это моей любовнице не надо беспокоиться о том, что в квартире будет еще одна девушка?

— Поручик, ты что-то от меня скрываешь? Кстати, как у тебя дела? Игра произвела фурор и отлично продается. Говорят, очередь за ней выстраивается, а с заказами едва справляешься, — произнесла Вера, внимательно глядя на меня и чуть заметно улыбаясь.

— Все хорошо, — хмыкнул я. — Планы большие, в том числе и в разных областях. Уж одним шароболлом не обойдусь и тебе об этом известно. Кстати, нашел замечательного повара. У нее дар к приготовлению всевозможных блюд, от которых пальчики оближешь. Ты же искала себе повара, так вот, она подойдет идеально.

— Кто она? — уточнила Вера. — Насколько понимаю, у нее есть какие-то проблемы или недостатки. Правильно?

— Ты вновь угадала, с Марией, так зовут служанку, далеко не все так просто. Что-то в ее прошлой жизни произошло и теперь она расплачивается. Подробностей пока не знаю, но она точно раньше в услужении не была. Девушку ты уже не раз у меня в квартире видела. Этой работой занялась недавно, ей помог известный тебе господин Сидорчук. В том числе и закрыл глаза на некоторые проблемы с ее документами.

— Вениамин все такой же экстравагантный, не изменяет стилю в одежде?

— Нет, одевается так, что слезы из глаз, но многим дамам такой стиль нравится, — усмехнулся я, припомнив объяснения маклера на этот счет.

Я остановил Руссо-Балт у дома, где арендую квартиру. Проблем с парковой в элитном месте Москвы не предвидится в ближайшие десятилетия и это радует. В том числе и колеса никто не подумает украсть, даже если машину оставить в рабочем квартале. Про угон и вовсе можно не беспокоиться, водить машину умеет один человек из ста, а то и меньше. Да что там говорить, большинство жителей городов еще ни разу на автомобиле не ездили даже в качестве пассажиров.

— Так что там насчет поварихи? — напомнила Вера.

— Снимает номер в захудалом трактире, работает приходящей служанкой. С бумагами, как понимаю — беда. А недавно ее стал кто-то бить, при этом стараясь не портить внешность. Даже пришлось ей залечивать трещину в ребре и убирать гематомы с ног и живота.

— Вот как? — почему-то опечалилась моя подруга.

— Не волнуйся, дар использовал на расстоянии, одежду она не снимала, — со смешком успокоил девушку и продолжил: — Ты меня застала выходящим из кафе, где про Марию мне рассказал один парень, которого я попросил о ней разузнать. А так как понимал, что ей грозит опасность, то велел остаться у меня. Предложил стать постоянной служанкой, если откажется от работы поваром.

— Так уверен, что я бы согласилась ее пристроить в одно из своих заведений? — прищурилась Вера. — Михаил, а ты не врешь? Нет ли у тебя к ней некого другого интереса?

— Нет, — отмахнулся я. — В каком-то другом качестве ее не рассматривал. Знаешь, заставлять служанку делить со мной постель не считаю правильным. Это, кстати, и отцу говорил, но там все сложно, жениться он не желает, а если Матрёна станет официальной любовницей, то по округе слухи поползут и соседи не поймут. Увы, там старые традиции, такие отношения предпочитают не афишировать, хотя почти каждый барин замаран, так или иначе. Зачастую и супруга в курсе, но предпочитает не замечать.

— А займи она должность работницы кухни в одном из ресторанов или кафе ты свои взгляды пересмотришь? — продолжила допытываться Вера.

— Госпожа Холодная, да ты никак ревнуешь! — усмехнулся я.

— Вот еще! — надулась девушка, подумала и сказала: — Знаешь, а ты ведь прав, почему-то неприятно думать, что с этой, неизвестной девицей, отношения завел. Правда, уверяешь, что даже мысленно ее не раздевал. Хорошо, значит она сейчас у тебя в квартире. Пойдем, посмотрим кто такая и что из себя представляет. Но, берегись, если соврал!

Вера вышла из машины с гордо поднятой головой, на лице маска холода, в глазах грозовой шторм. Играет или на самом деле злится?

— Что из багажа взять? — поинтересовался я у актрисы.

— Саквояж, — кивнула на заднее сиденье, подумала и добавила: — Малый чемодан и ридикюль тоже прихвати, а об остальном потом подумаю.

Не понял, она намекает, что у меня поживет? Так это же отлично! Надеюсь, господин Жуков не найдет для Веры горящей роли или спектакля, в котором главная роль для артистки припасена. Но я неплохо знаю Ивана Сергеевича, с того станется и сегодня вечером что-нибудь организовать. Так, кому известно, как меня отыскать? Удивительно, но скрыться от импресарио не так просто. Он же при надобности наведается к госпоже Исаевой, а если та и сообразит не дать мой адрес, то следующим окажется маклер. Впрочем, господин Сидорчук и под пытками не признается, где меня искать. А вот господа Статкевич и Ботвинов проболтаются на раз, против Ивана Сергеевича, с его напором, они не совладают, тот по интригам в высшей лиге, а доктор и профессор в любительской. А еще не следует забывать, что даже господа офицеры, охотящиеся за амулетом, моим местом проживанием где-то разжились. Кстати, как это из вида выпустил? Кто их на меня навел? Скорее всего, тот же Аристарх Георгиевич отличился. Уверен, доктор действовал не со зла, надеялся, что после удачного излечения полковника, тот вздумал меня отблагодарить.

— Ты никак решила еще один дом построить, — проворчал я, таща неподъемные вещи своей подруги.

— Нет, строительства в планах нет. Предпочитаю готовые дома приобретать, — удивленно ответила Вера. — Михаил, с чего так решил-то или это намек?

— Такое ощущение, что в саквояже и чемодане кирпичи с собой привезла, — усмехнулся ей и спросил: — Ты какой намек имела в виду?

— На секунду подумала, что ты про наш общий дом говоришь, — немного поразмыслив призналась госпожа Холодная, но сразу же добавила: — Прости, повторю, семью с тобой организовать не смогу. И это не только из-за того, что замужем. Господин Жуков меня своими собственными руками придушит, если почувствует угрозу моей карьере. А развод скажется на имидже, возникнет много негатива вокруг моего имени. Но есть и еще немаловажный фактор…

— Не оправдывайся, — поспешил ее перебить, — сам не готов никому делать предложения руки и сердца. Не волнуйся, все хорошо и такие отношения устраивают более чем.

Вера покивала, она согласна, но все же вокруг ее фигуры мелькнула дымка печали и сожаления, но почти мгновенно рассеялась и осталось предвкушение и радость. Я же задумался о том, что могу считывать эмоции и состояние окружающих по одному своему желанию. Даже не вызывая диагностический поток и к дару не обращаюсь. Точнее, энергию и силу своих сверхспособностей использую, но происходит это в автоматическом режиме. Очень схожие ощущения с работающим постоянно щитом, сканирующим округу на предмет опасности. Если же вернуться к контуру вокруг актрисы, то это аура и ничто иное.

— Мария, я дома и у меня гостья! — повысил я голос, когда мы с Верой зашли в квартиру и с облегчением поставив на пол вещи гостьи.

— Здравствуйте, — поздоровалась девушка, появившись в униформе служанки. — Какие будут распоряжения? Стол сервировать или приготовить легкую закуску?

Хм, у девушки удивительная выдержка, она узнала госпожу Холодную, но это не показала. У Марии даже не дрогнули уголки губ, только немного зрачки расширились. Вера же пристально, как она все же считает, смотрит на соперницу. Впрочем, две молодые женщины в квартире вправе так думать. Пока тесно не пообщаются и поймут, что одна на меня не претендует, а второй нет дела до кухни и кастрюль, то продолжат относиться настороженно.

— Пожалуй, представлю вас друг другу еще раз, — сказал я, будучи не уверенным, что раньше они знакомились. — Это Мария, отлично готовит и делает по дому все, чего не попрошу, — кивнул на девушку, а потом той указал на Веру, приобняв последнюю за плечи: — Госпожа Холодная, Вера Васильевна, ты ее знаешь и видела здесь не раз.

— Очень приятно, — служанка сделала полупоклон и уточнила: — Простите, вы гостья или имеете право распоряжения отдавать?

— Верочка моя очень близкая подруга и ее просьбы, если сумеешь, то пожалуйста выполняй. Хорошо? — сказал я.

— Не бойся меня, служанками не питаюсь, — усмехнулась актриса и добавила: — Даже такими хорошенькими и умными. Помоги мне пожалуйста вещи в спальню твоего господина отнести и вместе их разберем, а потом я приму ванну, пока ты накроешь на стол, — мягко произнесла Вера, не давая мне возможность ей помочь и оттесняя от чемодана.

Что-то госпожа Холодная задумала и это настораживает. Впрочем, я ей доверяю, и, похоже, Мария как-то не так себя повела. Ее реакция и в самом деле оказалась нестандартной для обычной служанки. Плохо она сыграла, какая-то фальшь скользила в ее действиях. С чего это она полупоклон изобразила, при этом вначале, как говорится, держа лицо, но почти сразу выбрав образ этакой простушки. Испугалась? Но чего? Неужели подумала, что моя подруга увидит в ней соперницу и захотела показать себя этакой глупышкой. Хм, нет, не подходит! Скорее всего Мария где-то с Верой пересекалась, и служанка испугалась, что та ее узнает, когда ближе познакомятся. Раньше-то госпожа Холодная служанку как бы не замечала, а та старалась казаться незаметной. Точно! Готов на что угодно поспорить, аура-то у служанки мечется от различных всполохов, спокойствия там и близко нет. А вот актриса хладнокровна аки удав.

— Михаил Юрьевич, не скучай, дай мне привести себя с дороги в порядок, — ласково сказала мне Вера и незаметно от Марии подмигнула.

— Поработаю в кабинете, — произнес я и первым направился в указанную сторону.

Мария же повела мою дорогую гостью в спальню, при этом служанка вновь нацепила на лицо маску простушки и посетовала, что чемодан слишком легок для путешествия. Ага, как же, легок, еще бы сказала, что и вовсе пуст. Пора уже девушку «колоть», а то ведь во всех отношениях приятная, а пытается что-то скрыть и от этого страдает, как морально, так и физически. У меня мелькала идейка заявиться в комнатку, которую она снимает в трактире. Чтобы визит оказался максимально неожиданном для Марии и ее сожителя, которого она укрывает. Уверен, сразу бы вся правда открылась. Второй вариант тоже имелся, чтобы друга несчастной, или кто он там, разговорить в отсутствие служанки. Тогда бы мог не церемониться и применить кое-какие некрасивые, но очень эффективные методы дознания. Даже крови и той будет мало, а если человек не проходил специальную подготовку, то запоет соловьем. Расскажет даже то, что помнит его подсознание.

— Черт, до банка так и не добрался, — ругнулся, когда попытался прикинуть какую сумму предстоит влить в типографию и сколько потребуется трат в первое время работы.

По всему выходит, что понадобится порядка семидесяти тысяч. А эта сумма очень и очень солидна. А еще кадровое Агентство господин Сидорчук готовит к открытию. Готов поспорить, что уже подыскал место и торгуется насчет аренды. Подготовил пару вариантов развития типографии, решив, что «Агентство Кадры» потерпит.

— Михаил, можно? — поинтересовалась Вера, войдя в приоткрытую дверь.

— Верочка, разумеется, тебя-то и жду, — направился к ней, при этом прикидывая, где бы лучше последнюю разместить, чтобы не смогла сбежать.

Больше всего подходит столешница письменного стола, но там, как на грех, ворох бумаг, различные писчие принадлежности. Большинство побьется, когда их на пол скину. И черт с ними, не такие и дорогие, новые куплю!

— Поручик, ты такой нетерпеливый! — неожиданно воскликнула актриса и, словно испуганная лань, ломанулась на выход.

— Куда же ты? — обхватил девушку за талию, заставляя ту ко мне обернуться.

— Серый волк, не ешь меня, — прошептала Вера, подставляя губы для поцелуя.

Через какое-то время она сделала попытку нас образумить, заявив, что остынет ужин и Мария обидится.

— Подогреет, — хмыкнул я, борясь с застежками нижнего белья на девушке. — Специально такие вещицы надела, чтобы меня позлить? — шепнул ей в ухо.

— Как ты так мог подумать! — возмутилась та, прикусив меня за шею, а сама вновь попыталась вырваться.

Ни тут-то было! Такой вариант предвидел, приподнял подругу и перенес на письменный стол, в последний момент смахнув с него все, что могло бы помешать. Госпожа Холодная не очень-то и противится обуздать у меня страсть, да и меня она к себе больше притягивает, а не отталкивает.

— Крепкая у тебя мебель, хорошая, но жестковата, — объявила Вера, когда прошло с полчаса, как она появилась в кабинете.

— Не заметил, что тебе было некомфортно, — обнимая подругу и ведя кончиком пальца по ее щеке, сказал я.

Мы не только письменный стол на прочность проверили, но и диван. Могу сказать с уверенностью, мебель в империи делать умеют. Впрочем, следует ее еще пару раз проверить.

— А разве об этом говорила? — усмехнулась та. — Пойдем уже ужинать, а то бедняжка-служанка наверняка подумала, что я тебя съела, ну, или ты меня.

— Вера, неужели ты так плохо соскучилась? — провокационно спросил я и положил руки на талию подруги.

— Поручик, угомонись, оставь силы на ночь, — шепнула та, подумала и добавила: — Знаю, ты на многое способен, если сейчас не остановишься, то запрусь в твоей спальне и переночую в одиночестве!

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, — пожала плечиком актриса. — А еще хочу насладиться ужином в твоем обществе и узнать историю Марии. Уверена, где-то с ней сталкивалась, но вспомнить не получается. Ладно, отпусти, нам еще предстоит отыскать одежду. Ты опять ее с меня снимал и в разные углы закидывал! Забыл, что обещал этого не делать?

— Кто бы говорил, — хмыкнул я и поцеловал плечико подруги. — Не ты ли на мне рубаху так рванула, что пуговицы во все стороны поотлетали? И как теперь из кабинета выйти и перед Марией показаться?

— Даже не подумай этого делать! — прошипела Вера. — Скажешь, где сорочки, принесу, а служанку смущать своими бицепсами и прессом не смей. Понял?

— Все же ревнуешь, — усмехнулся я, прижимая подругу к груди.

— Пока ее плохо знаю, не то что Настю, — не совсем понятно буркнула актриса. — Давай одеваться, я и правда голодна.

В подтверждении слов Веры, послышалось урчание из ее живота. Желудок подруги требует пищи, кстати, мой тоже подсасывает. Минут пять потребовалось, чтобы отыскать шмотки, благо в кабинете не так много укромных мест, куда их могли закинуть. Удивительно, но одежда Веры не пострадала, даже помяться не успела, чего не скажешь о моей рубахе и штанах. Пуговиц на них не осталось, местами ткань выдрана с мясом!

— Это не я! — пошла в отказ подруга.

— Хочешь сказать, что тебя раздевал осторожно, а на себе вещи рвал? Не сходится! — усмехнулся я. — Но показываться перед Марией в таком виде и в самом деле не следует. Придется тебе тайком пробираться в мою гардеробную.

— Почему это тайком? — нахмурилась Вера, а потом понятливо покивала и пробормотала: — Как объяснить служанке такое поведение? Пожалуй, я ее попрошу кофе сварить, и, пока та будет занята на кухне, штаны и рубаху тебе принесу.

Вера выскользнула из кабинета, словно воровка, которая отправилась провернуть какое-то темное делишко. Ничего, пусть исправляет то, что со всей своей страстью натворила, а потом пыталась стрелки на меня перевести. А вообще, госпожа Холодная как-то не последовательно себя ведет. Готова смириться, если с госпожой Исаевой у меня закрутится любовная интрижка, но только с ней и ни с кем другой. Почему? Так доверяет Насте или это все слова, зная, что бывшая сестра милосердия на это не пойдет? Хм, а не забыла ли Вера, что та уже стала студенткой?! Эх, хорошо бы, если актриса подольше отдохнула от съемок. А то, как бы у нее творческий кризис не случился и не перегорела. Обязательно это до ее импресарио донесу и заручусь поддержкой господина Ботвинова, а если потребуется, то и профессора Статкевича. Ведь боюсь, что всего на пару дней моя подруга приехала, а потом помашет ручкой!

— Это дело тоже важное и его необходимо провернуть одним из первых, — задумчиво сам себе сказал, не очень-то представляя, как это сделать.

В большей степени из-за самой Веры, которая слишком упряма и своенравна.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге