Отставник 7. Претендент

Глава 1

Я правду собираю по частицам,

Как каменщик, что строит этажи.

Ищу её, крупицу за крупицей,

В густых завалах хитрости и лжи[1].

Корабль-станция «Охану» оказалась огромна. Первоначально я не представлял весь масштаб и грандиозность сооружения, но после первой обзорной экскурсии, которую, не выходя из кабинета по визору проводил лично бывший адмирал, поразился достижениям цивилизации, построившей её.

– Строительство «Охану» до сих пор не завершено. Проводятся работы, связанные с усовершенствованием, перестройкой имеющихся объёмов под требуемые нужды, – продолжал рассказывать Умао Витарис, когда на следующий день меня вновь пригласили к нему в каюту. Именно пригласили, а не доставили под конвоем, хотя сопровождавших для моей скромной персоны оказалось излишне много – практически взвод в полном снаряжении, но каюта, которую мне выделили, и где я провёл ночь не выглядела тюремной камерой, а скорее походила на шикарные апартаменты где-нибудь в роскошном отеле на матушке Земле. Правда с постоянной периодичностью сменяющийся конвой возле дверей портил картину. Я как-то вечером от скуки попытался выйти, прогуляться до ближайшего пункта раздачи пищи, что-то чая захотелось, но меня вежливо попросили остаться, а через несколько минут в выделенную мне каюту прибыл офицер, который помог разобраться с аппаратом приготовления пищи. Но это всё лирика.

– У нас мало времени… – продолжал Умао Витарис. Мы находились в его каюте одни, но я понимал, что за нами пристально наблюдают, а точнее охраняют адмирала. Правда напасть на него или что-то эдакое сотворить у меня в мыслях не было. Я точно не знал, после смерти своего предводителя сможет ли «Охану» развернуться и направиться обратно к Земле, а что приемник адмирала примет такое решение я не сомневался: у них ресурсы ограничены, а пополнить запасы не возобновляемых минералов и элементов можно только на планете соответствующего класса, и Земля как никогда лучше подходит для этого. Поэтому не хотел испытывать судьбу. Моя цель – спасти земную цивилизацию и размен одной жизни на десятки-сотни миллионов человеческих жизней даже при простом арифметическом подсчёте выглядит оправданно.

– …за короткий срок вам, принц Касьен, придётся восстановить свою память, вспомнить, что забыли после тяжелейшей травмы вызванной кораблекрушением и долгим скитанием в открытом Космосе…

– Эээ… – было вскинулся я, но меня властно осадили.

– Не перебивайте! У нас действительно мало времени. Меньше чем через год по внутреннему времени станции мы войдём в пространство, контролируемое Коханской Империей и вам придётся встретиться с вашими подданными. Теперь можете задавать вопросы. Но на один отвечу сразу. На станции к вам будут относиться как к принцу, обращаться на «Вы», выказывать соответствующие почести, но сначала это будет узкий круг доверенных мне лиц. Через некоторое время слухи, что на «Охану» наследный принц Коханской Империи, которого по воле Создателя обнаружили на захудалой планете вдалеке от дома распространятся по станции. Я уверен, что постепенное развитие события станет верным решением, поэтому не хочу форсировать события и не стану объявлять во всеуслышание, что Касьен – старший сын Насира из рода Сабатинов, полноправный наследник Империи жив и здравствует.

– Э… – предпринял вторую попытку прервать монолог визави, так как слишком много нестыковок в его словах мне резануло слух, и чтобы тот вновь не прервал меня, быстро задал вопрос. – Почему имена разные?

– Вы многое забыли принц, – ехидно усмехнулся Умао Витарис, – что поделать, долгие скитания в Космосе не идут на пользу здоровья… – адмирал вновь улыбнулся и, как понял, с этой самой секунды он начал играть ту роль, которую себе отвёл, – Коханской Империей правит Кохандий Восьмой – ваш отец. Он из рода Сабатинов и зовут его Насир. Когда претендент вступает на престол он меняет имя на «Кохандий». Так повелось со второго Императора. Чтобы увековечить память Основателя он принял его имя и сменил название Империи. С тех далёких времён правило, что каждый следующий Император принимает имя «Кохандий» исполняется неукоснительно.

– Было всего восемь Императоров? – как-то в голове не укладывалось. Романовы правили с начала семнадцатого века и до двадцатого, а это всего-то четыреста с небольшим лет, но правителей – Императоров и Императриц сменилось восемнадцать и это за четыреста лет. Конечно, какие-то не удерживались на трое и пары лет, но всё же.

– Историю Империи вы изучите машинным способом. Соответствующие матрицы у нас имеются, но отвечу на ваш вопрос. Коханская Империя молодая. Ей без малого всего-то полторы тысячи лет. Первые столетия шли многочисленные войны против несогласных с властью нашего Императора Кохандия Первого и это время изобилует войнами, но потом, начиная с Кохандия Третьего и до Шестого наступил расцвет Империи. А потом застой, стагнация, а сейчас во времена правления Кохандия Восьмого Империя медленно угасает. Вы, как принц и будущий правитель должны понимать, что если нет развития, то это означает, что мы медленно скатываемся вниз. И да, в среднем Император правил Империей двести местных лет. Вы скорее всего забыли, но летоисчисление на корабле-станции и на нашей с вами планете отличается. У нас пройдёт год, у них десятилетия.

– И сколько времени прошло с момента, когда вы покинули… нашу родину? – едва выговорил предпоследнее слово. Называть чужую планету «Родиной» с трудом повернулся язык, но если играть, то играть сразу по-крупному.

– На нашей родной планете прошло примерно пятнадцать лет, – с улыбкой произнёс бывший адмирал, понимая, что я принял его правила игры, – и пройдёт ещё примерно три или четыре года, пока мы достигнем центральной планеты Империи. Но на этом всё. Я распорядился, к вам принц, прикрепляю своего личного адъютанта. Он со мной почти с начала моей военной карьеры, с того времени, когда я стал высшим офицером. Его зовут Анто́ли Васе́нти. Он капитан, но полномочиями обладает если не равными мне, то близко к этому. И в любом случае в состоянии решить практически любую возникшую проблему или затруднение, – адмирал нажал что-то на своём столе и ниша, которая была декорирована под шкаф отъехала и оттуда вышел офицер в чине капитана. Звания я научился распознавать, правда путался в низших чинах, но у меня всё ещё впереди.

– Капитан, – продолжил Умао Витарис, – поступаете в распоряжение принца Касьена. Он пока не оправился после тяжёлой травмы и много забыл. Помогите восполнить его знания.

– Слушаюсь, мой адмирал! План обучения составлен, как вы и говорили с нулевого уровня.

– Ну, с нулевого, это я наверно погорячился, но думаю, что не будет лишним принцу начать курс обучения с начального звена.

– Слушаюсь.

– Мой принц, – с коротким поклоном обратился ко мне Умао Витарис, – мне необходимо заняться делами станции. О всём, что вам будет интересно или потребует вашего неотложного внимания, я вам буду лично докладывать. А теперь позвольте мне заняться делами…

«Вот же ж… Артисты! – думал, идя длинными коридорами в сопровождении небольшого отряда по станции. – И не спрыгнешь теперь. Началась большая игра и каждый стал играть свою роль, а мне куда деваться?! Сам согласился. Ладно. Времени много, может что и изменится за эти годы, что пройдут на их планете. Как говорится: или ишак сдохнет, или эмир, то есть Император. Хотя, вроде он итак одной ногой в могиле стоял. Действительно, столько лет прошло, может и помер он лет десять назад, но тогда зачем вся эта игра с отыскавшимся нежданно-негаданно прямым наследником? Надо будет разобраться в порядке престолонаследования, да и название планеты и звёздной системы узнать, а то спросит кто несведущий, что я именно принц – наследник, с какой я планеты, а что мне ответить?!», – при этих мыслях я ухмыльнулся и моё выражение лица не осталось незамеченным.

– Что-то не так, мой принц? – осведомился рядом шедший со мной капитан-адъютант.

– Всё так. Как мне к вам лучше обращаться? По званию – это не всегда удобно.

– Можете обращаться просто: Анато́ли или Васе́нти, а если официально, то капитан-адъютант Васенти.

– Хорошо, Васенти, куда мы идём и что за план подготовлен?

– Идём мы на крейсер «Адмирал Лани́та». На нём находится обучающее оборудование. И чтобы не терять время на перемещения, вам там выделят каюту для проживания соответствующую вашему статусу. А программа обучения… стандартная, от начальной школы до углубленного изучения отдельных предметов, в том числе: военное дело, этикет, танцы…

– Кхм, – закашлялся я.

– Что-то не так?

– Всё так, но можно танцы сократить или совсем убрать, а добавить физическую подготовку и… – я выждал паузу, делая вид, что задумался, хотя мысли, что первое изучить у меня появились, – …и в первую очередь мне бы хотелось восстановить в памяти историю цивилизации, не только Империи, но…

– Я понял вас, мой принц, предмет «Естествознание» я передвину на более ранние сроки обучения.

– И ещё, мне бы хотелось ознакомиться с законом о престолонаследии.

– Я попробую что-нибудь сделать. У нас всё-таки не школа и не университет, учебные программы по некоторым предметам полностью отсутствуют, пришлось искать специалистов, кто более или менее сведущ в каждой из необходимых сфер знаний, но я попробую что-то придумать. Думаю, найдётся кто на станции, знающий династический закон Империи.

Так, под разговор, мы дошли до флиптов, а потом добрались до ангара, к которому с внешней стороны корабля-станции был состыкован крейсер.

Шлюзовая камера, широкий коридор и…

Я с содроганием предполагал, что устроят официальную встречу венценосной особы, то есть меня, по прибытию на корабль, но этого не произошло.

– Разочарованы, мой принц? – видя моё недоумение, осведомился капитан-адъютант.

– Нет, наоборот, рад, что обходимся без церемоний.

– Всему своё время. Вы пока не готовы. Ваша травма, долгое пребывание на отсталой планете, общение с аборигенами, но мы рады, что вы выжили, – в ответ я не проявил эмоций. Сколько раз мне будут напоминать мою легенду? Думаю, ещё ни один десяток раз услышу её в разных вариациях, но суть останется та же. Что яхта крейсерского класса принца Касьена сбилась с курса, её не то затянуло в чёрную дыру, не то она, пройдя по горизонту событий, получила одновекторное ускорение и необъяснимым образом оказалась на задворках Галактики в молодой звёздной системе, где яхта потерпела крушение, но принцу, то есть мне, удалось чудом высадиться на пригодную для жизни планету и что самое удивительное – выжить в окружении воинственных аборигенов и не сгинуть во время вторжения коварных анторсов… Бред конечно. Я так и не узнал, сколько времени прошло с момента исчезновения принца, сколько ему было лет, как он выглядел, и, в общем, много нестыковок в этом плане, но деваться не куда. Я на корабле-носителе, дал слово, обменяв свою жизнь на жизнь оставшихся непорабощёнными землян.

– Проходите, располагайтесь, – меня провели по пустым коридорам в каюту. Она оказалась не такая роскошная, как та, в которой провёл пару ночей, но не надо забывать, что я нахожусь на военном корабле, а не на прогулочной яхте или корабле-станции, где существует избыток свободных помещений. На военном корабле всё подчинено совсем иной единственной цели – победе в бою.

– Благодарю, Антоли, – мы остались в каюте одни и поэтому обратился к нему по имени. Надо привыкать не только к именам, но и как общаться с подданными, чтобы с первых фраз не настраивать против себя. – Что у нас по плану, – стал входить в роль.

– По плану сейчас обед. Потом короткий отдых и, мой принц, если пожелаете, можете ознакомиться с предметом «Естествознание». По плану, занятия начнутся завтра, но ваше пожелание…

– Я понимаю, чтобы не менять расписание, лучше вставить его в окно.

– Куда?

– Это устойчивое выражение, смысл которого поставить на пустое место. Этому выражению меня научили на Земле.

– Понимаю, мой принц. Столько времени провести среди аборигенов. Неудивительно, что ваше произношение оставляет желать лучшего, но не беспокойтесь, языковая матрица на корабле имеется.

– Может тогда лучше начать с языка? А то вдруг не пойму чего при обучении.

– Вероятно вы правы, – недолго думая, ответил адъютант, – тогда предлагаю сделать так. После обеда языковая матрица, а завтра, когда по плану стоял коханский язык, поставим «Естествознание».

– Это лучший вариант. И, кстати, обучение будет проводиться машинным способом?

– Не все предметы. Как сказал, не все обучающие матрицы имеются в наличии. После тех предметов, усвоение которых возможно машинным способом с вами будут заниматься учителя. Их отыскали среди офицеров флота.

– Хорошо. Главное не забудьте про физическую подготовку.

– Уже сделал. Со следующей недели начнутся занятия в спортивном зале по программе общей физической подготовки.

Я вскинул бровь. ОФП мне ещё не хватало. Они бы мне ещё гимнастику, дыхательную предложили. Хотя и без ОФП и без гимнастики не прожить. Разные группы мышц развиваются, но я всё-таки солдат и хорошо подготовленный солдат и надо себя держать в тонусе, если не хочу сгинуть от первого подзатыльника.

– А что-то более серьёзное есть? Например, программа подготовки десанта или, ну не знаю, абордажной команды.

– Мы подумаем над вашей просьбой, мой принц, но сначала вам необходимо восстановить здоровье после… – и тут капитан-адъютант вновь затянул песнь, проговаривая придуманную мне легенду, как тяжко мне жилось под гнётом аборигенов, сколько мне пришлось пережить и прочее, прочее, прочее. Монолог я выслушал спокойно. Надо привыкать и запоминать, а как запомнить, чтобы и в мыслях не было, что я не тот, за кого себя выдаю, точнее меня будут пытаться выдать? Правильно, многократным повторением с уточнениями, с вариациями, чтобы потом, когда спросят проговорил, не запинаясь с частностями и разными словами, в случае, когда вопросы ставятся неоднозначно.

Обед прошёл в непринуждённой обстановке. Обычный рацион офицера без изысков. Потом знакомый многопрофильный медицинский аппарат, в который меня погрузили и оттуда я вылез со знанием литературного языка Коханской Империи. Я не представлял, что говорю пусть и понятно, но всё-таки произношение отдельных звуков и неправильная постановка ударений оставляла желать лучшего.

– Произношение наработается практикой, мой принц… – не хотел вновь слушать монолог о тяжёлой судьбе и перенесённых невзгодах и прервал капитан-адъютанта. Тем более мы в помещении находились не одни и надо вживаться в роль. Принц я, али не прЫнц!

– Знаю! Что у нас дальше по плану моего восстановления? На сегодня какие-нибудь медицинские процедуры назначены?

– На сегодня медицинских процедур и восстановительно-обучающих программ больше нет. По плану отдых, размещение в каюте, мой принц, – быстро ответил капитан-адъютант.

– Хорошо. Я бы хотел обзорную экскурсию по кораблю, это возможно? – надо вживаться в роль. Сидя в одиночестве в каюте или общаясь только с одними и теми же лицами не привыкнешь держаться на публике, не научишься быстро реагировать на окружающий эмоциональный фон и тем более, не завоюешь авторитет, а он мне нужен, и даже больше чем тому же принцу, чьё имя и жизнь мне вручили. Если что случится непредвиденное, то мне нужны мои люди, ну или не люди. Не знаю, как назвать тех же коханцев. Ведь «человек», а множественное число – «люди», это самоназвание обитателей Земли. Называть их гуманоидами, так это ещё более широкое понятие: у кого две руки, две ноги, туловище и голова. Ладно. Узнаю, как называется планета буду называть их по аналогии как землян по собственному наименованию небесного тела, где зародилась цивилизация, но, на мгновение задумался, проще называть в обиходе их людьми, так привычнее. Вроде и в коханском языке имеется схожее понятие.

– Извините, мой принц, но для посещения боевых постов корабля необходимо присутствие капитана, а он сейчас на корабле отсутствует, но я передам вашу просьбу.

«Как умело выкрутился, молодец», – мысленно похвалил Антоли, а сам ответил:

– Согласен подождать. Не будем нарушать инструкции. Теперь проводите меня в мою каюту….

***

[1] Эдуард Асадов «Я правду собираю по частицам...».

Глава 2

Долго не мог уснуть. Ворочался, хотя кровать достаточно удобная – не жёсткие нары, а большая двуспальная. Матрас, две подушки и тёплое одеяло в наличии. Вряд ли это всё предусмотрено на военном корабле, потому что при придирчивом осмотре каюты, которую мне выделили, заметил следы перестановок, отсутствие каких-то предметов обстановки. Жучки или другие следящие устройства не искал. Они и так есть я в этом не сомневаюсь, потому что сам поступил бы так. Доверия ко мне от бывшего адмирала мало, но он рискнул, поставил всё на карту, как, впрочем, делал не один раз. Вот только меня мучало сомнение, что подвигло его отказаться от захвата планеты, когда она была почти в его руках. Средними и малыми орбитами они владели безраздельно, в атмосферной авиации у них явно имелся недостаток, но это не меняло кардинально расстановку сил. Они могли нас дожать и не думаю, что появление на близких орбитах с планетой корабля-матки анторсов сыграло ключевую роль. Вот только что стало той песчинкой, что перевесило чашу весов в сторону смены плана и возвращения обратно в Империю мне казалось непонятным.

Не верю, что Умао Витарис – боевой офицер, неоднократно принимавший участие в боях, командовавший космической армадой поверил в придуманную им самим сказку, что на планете обнаружен наследный принц и он, как верный подданный Коханской Империи доставляет его домой. Есть ещё что-то, что ускользает от меня. То, что адмирал честолюбив, строг, местами жесток к окружающим я понял сразу, но этого мало. Должно быть ещё что-то. Ведь не мог он не просчитать, что меня не примут за принца, как бы я не старался. Как бы я не выучился, какие бы мне пластические операции не сделали, весь план рушится после проведения одного единственного теста ДНК. Во мне, со мной, я – единое целое с сознанием капитана Глена уроженца Горгогоханской Империи, о которой коханцы не слышали и не знают, где находится эта звёздная система. Но генетически я – Гена Провоторов уроженец планеты Земля и это никак не исправить…

Проснулся отдохнувшим, хотя понимал, что мозг в подсознательном состоянии лихорадочно соображал, ища ответ на беспокоящий вопрос.

– С пробуждением, принц, – первое, что услышал, когда привёл себя в порядок, оделся – это голос капитан-адъютанта, который посредством вызова кнопки разрешения доступа, так скажем, «постучался» для приличия, но не дождавшись подтверждения на вход, вошёл внутрь. В этот момент я точно удостоверился, что за мной следят. Не может быть, чтобы, как только я произвёл все положенные с утра процедуры: встал, размялся, посетил санузел, оделся, так сразу ко мне вошли. – Как спалось на новом месте?

– Благодарю, нормально. Не страдаю от эффекта первой ночи[1], – ответил и замолчал.

– Это радует, тем более вы у себя дома, среди своих подданных… – думал он сейчас вновь начнёт излагать придуманную легенду, но нет. Я ошибся. – Сегодня у нас насыщенный день. Впрочем, как и последующие семь бортовых суток. По плану сегодня, как и последующие дни, с короткими перерывами, вы посвятите изучению предметов с начального уровня. Программу мы будем постепенно усложнять, доведя до академического, но к сожалению, только по каким имеются соответствующие матрицы, но не думаю, что все предметы вам понадобятся, а основной набор как предметов естественных, так и гуманитарных наук у нас в наличии.

– У меня мозги не вскипят? – произнёс, когда оппонент сделал паузу. Перебивать его не хотел, самому интересно, что мне приготовили.

– Нет, что вы. Программа обучения стандартная, неоднократно опробована. Она скорее подходит под восстановительное лечение после тяжёлой контузии, так что не переживайте. С вашими мозгами ничего не случится.

Послышался сигнал запроса разрешения на вход. Я было дёрнулся открыть, но офицер опередил.

– Это завтрак, – он нажал на кнопку разрешающую вход, принял поднос у оставшегося в коридоре и поставил на стол. – Этикет и другие специфические, необходимые венценосной особе предметы в плане через неделю, так что не буду вас смущать. Приду за вами через полчаса…

Учёба. Я не ожидал чего-то сверхъестественного и не ошибся. Та же комната с медицинскими комплексами. Те же косые, местами недоверчиво-настороженные взгляды обслуживающего персонала, но мне было откровенно плевать на это. Я хотел узнать как можно больше о Коханской цивилизации, её пути развития и попытаться понять логику поступков их представителей, а в частности бывшего адмирала Умао Витариса.

Улёгшись в медицинский комплекс, пошла загрузка. В мыслях мелькало, что мозг не выдержит нагрузки, просто-напросто из-за большого объёма информации не успеют образоваться новые нейронные связи, но первый опыт по изучению языка дал понять, что мозг пока справляется. Крышка закрылась. Так, что там у нас сегодня, какой предмет?

«Естествознание». Понял практически сразу, когда с медленно увеличивающейся скоростью начали мелькать образы.

Планета под собственным наименованием Эглетта располагалась возле звезды жёлтого карлика, но где конкретно понять не смог, не ориентировался я в галактической карте, понял только, что в нашей Галактике. Размером ненамного меньше матушки Земли, вот только вращалась она как вокруг своей оси, так и вокруг местного светила быстрее привычного. Сутки длятся, если переводить на привычные величины, примерно двадцать часов, а год – семь с небольшим месяцев. Современное летоисчисление ведётся с даты рождения великого учёного-изобретателя Анти́ссы Всезнающего и на планете сейчас тысяча триста сорок шестой год это с учётом разницы во времени на корабле-станции и на планете. Не сразу понял, чем этот учёный так запомнился современникам или потомкам, что год его рождения стал отсчётом новой эры, но потом разобрался. Именно он, его труды совершили революционный прорыв в физике, химии, математике и других фундаментальных науках, чем заложили вектор развития цивилизации на столетия. Для меня его заслуги казались существенными, но вводить летоисчисление с даты его рождения… Это как на Земле начать новый календарь с даты рождения Леонардо Давинчи, Исаака Ньютона, Менделеева или Чарльза Дарвина. Вот только факт признания учёного и увековечивание его имени на тысячелетия говорит много о самой цивилизации эглеттов, их менталитете.

Так, по представлениям учёных жизнь на Эглетте зародилась около шести миллиардов местных лет из нанозимов – наночастиц, способных выполнять функции, похожие на работу ферментов – биологических катализаторов, ускоряющих химические реакции.

На ранней Эглетте существовали природные минеральные нанозимы, состоящие из металлов, оксидов металлов и сульфидов. Они использовали энергию света, тепла, испускаемого звездой, и возникающих электрических разрядов для превращения простых газов первичной атмосферы в более сложные органические соединения.[2]

Биологическая жизнь – сложные организмы, возникли примерно миллион лет назад, а современный человек на Эглетте появился около ста тысяч местных лет назад путём долгой эволюции из подвида приматого, который до сегодняшних дней не дожил на планете. Но как понял из полученных мыслеобразов, это кто-то вроде нашей обезьяны, но не обезьяна в нашем представлении. В своих земных знаниях мне оказалось невозможным отыскать похожее животное, так как оно внешне очень сильно отличалось от привычной мне обезьяны. Правда, что характерно, имело две ноги, две руки, голову, а главное противопоставленный один палец на руке, который способствовал удержанию орудия труда. Не знаю, долгая эволюция повлияла на внешний вид Эглеттов, или гуманоидная раса среди углеродистой разумной жизни превалирует, но внешне они не очень сильно отличались от нас – землян. Даже тех же анторсов выдавали зрачки, более приспособленные к тусклому освещению. А если взглянуть мельком на эглетта – коханца, то сразу не отличишь, кто стоит перед тобой.

Изначально на планете существовали две расы: одна занимала весь южный континент, вторая – северный. Отличия по внешним признакам у них имелись разительные, но в период бурной вулканической активности континенты соединились небольшим перешейком и образовался один большой континент и, соответственно, после тысячелетий эволюции и смешения крови появилась на планете одна раса, которая развила цивилизацию до небывалого уровня. Языков, точнее диалектов, на планете множество, но основной и общепринятый – коханский язык. На планете единая система летоисчисления, единая система мер и весов, может поэтому развитие цивилизации шло стремительными темпами. Если сравнить, перевести в известные землянину сроки, то за десять тысяч лет эволюции они прошли путь от изобретения колеса до межзвёздных полётов.

Мыслеобразы продолжали мелькать, и я узнавал всё больше о цивилизации Эглеттов и поражался тому духу и стремлению к развитию и самосовершенствованию. Я предположил, что религия как таковая отсутствует и цивилизация идёт по технократическому пути, когда власть принадлежит техническим специалистам, но ошибся. Религия на планете присутствовала, хотя я не думал, что пережитки прошлого остались. Но религия на Эглетте трансформировалась и превратилась не просто в веру во что-то эфемерно-мифическое, а в знание, что во Вселенной существовала первая цивилизация, которая породила все остальные, в том числе и жизнь на Эглетте, так как с точки зрения местных учёных существовал слишком малый шанс зарождения жизни на планете. И эта теория нашла своё подтверждение…

Перед глазами мигнуло и мыслеобразы погасли, а я мысленно чертыхнулся. Самое интересное и не показали.

– Как самочувствие? – первым, как только я вышел из медкомплекса оказался медик.

– Нормально. Что-то случилось? Почему прервали обучение? – логично предположил, что сеанс загрузки предмета не закончен, так как оставалось ещё много не освещённых проблем и тем.

– У вас участился пульс и подскочило кровяное давление головного мозга, и мы приняли решение остановить процедуру восстановления, мой принц, – впервые другой, не капитан-адъютант и не адмирал обратился ко мне «мой принц». – Мы, к сожалению, не знаем, в каких условиях вы содержались и каким испытаниям подвергся ваш организм…

– Со мной всё нормально, правда, соглашусь, устал немного, нужно отдохнуть, – прервал собеседника и, прислушавшись к своему организму, добавил, – и не мешало бы перекусить.

– После процедуры восстановления обязателен приём пищи богатой углеводами.

– И я об этом, – коротко кивнул в ответ.

– Мой принц, – подошёл капитан-адъютант, – пойдёмте, обед готов.

– Надеюсь не в одиночестве буду обедать? – как-то не хотелось оставаться долго в изоляции. По моим расчётам, слухи о чудесном спасении наследного принца Коханской Империи должны распространиться по станции буквально в течение четырёх-шести суток, и это я сделал поправку на количество обитателей станции, расовые и языковые различия. Ведь, как помнил, рассказывали, что как-то сотрудники КГБ решились на эксперимент, сколько времени понадобится для распространения информации, считай слуха в Москве и оказалось, что в течение трёх часов половина Москвы уже знала подробности вымышленного события.

– Можно в столовой, но…

– Давайте без «но», офицер, я понимаю, что полностью не восстановился после тяжёлой травмы и долгое время вынужденного пребывания на враждебной планете среди врагов даёт о себе знать, но теперь, когда иду на поправку, хотел бы чаще находиться среди своих подданных, – если играть, то пора начинать свою роль, подумал, произнося, как заметил едва заметную улыбку, мелькнувшую на лице капитан-адъютанта.

– Будет исполнено, пойдёмте.

Шли коридорами в сопровождении небольшого эскорта. Встречавшиеся прижимались к стене, а у меня мелькнула мысль: сколько раз меня вот так вели под конвоем, то на суд, то на казнь, то на пытки и сейчас вновь ведут, вот только на обед и сопровождает меня не конвой, а эскорт.

Мазнул взглядом по прижавшимся к стене. Интересно всё-таки, как меня воспринимают, точнее не только меня, а коханцев на корабле-станции. Что они не самая многочисленная, но самая сильная раса на «Охану» я понял из разговоров с местными обитателями, но как относятся к ним обычные обыватели, или точнее сказать старожилы станции мне показалось интересным узнать. Из короткой встречи, только обменявшись взглядом мало что можно понять, но заметить удивление, презрение или другую ярко выраженную эмоцию, особенно у тех, кто не может скрывать проявление чувств можно и за такой короткий промежуток времени.

Встретившись взглядом с доскаком я сопроводил контакт поворотом головы, но останавливаться не стал. Черты лица этого молодого, даже слишком молодого представителя расы доскаков мне показалось знакомо, вот только я не воюю с детьми. А ему, если взять земной возраст за основу, на вид не больше двенадцати лет. Правда выглядит вполне сформировавшимся мужчиной, только лицо гладкое, чистое, без морщин…

Пришли в небольшой зал, где нам выделили отдельный столик. Я вместе с офицер-капитаном разместился за ним, а за соседними расположилась охрана. Подали еду. Какую-то кашу, но на мой вкус показалась она сладкая и ел её нехотя, понимая, что это и есть углеводы. Мне бы сейчас белковой пищи – хорошо прожаренного мяса, вот только где его взять на корабле-станции, хотя, думаю, есть тут и фермы по разведению животных, но может мясо здесь синтезированное из той же сои. Видел как-то в одном научно-популярном фильме, как выращивают мясо в пробирке, скорее всего такая технология должна иметься в распоряжении такой продвинутой в технологическом плане расы.

– О чём задумались? – вывел из размышлений Антоли. – Разочарованы, что не прошли полный курс за один раз?

– Отчасти да, разочарован. Но здоровье надо беречь. Надо бы скорректировать план. Если за один раз не могу пройти полный курс всего-то одного предмета, может урезать программу?

– Думаю, не стоит. Времени достаточно. Медики постоянно находятся рядом и в случае возникновения проблем сразу вмешаются. Но вы правы, мы не учли, что вы получаете полный курс знаний с нуля. А не восстанавливаете, как предыдущие пациенты. У них после травмы хоть малые, но знания остаются и поэтому нагрузка на головной мозг меньше. И ещё, мой принц, вы как-то непозволительно долго смотрели на представителя другой расы, разве раньше не встречались с доска́ками и тома́нцами? Понимаю, этикет вы начнёте изучать чуть позже, но…

– Он, точнее этот молодой доскак, я не ошибся в расе? Его взгляд и черты лица показались знакомы, – не стал скрывать, почему задержался именно на нём. – Но встречаться с ним мне не приходилось. Это не может быть, так скажем, шутки интенсивного обучения? – я реально забеспокоился, не хватало ещё получить какое-нибудь психическое заболевание после такого интенсивного курса обучения, а то вместо самого умного землянина превращусь в шизофреника и всё под благовидным предлогом.

– Встречались? Вряд ли, но я постараюсь уточнить, кто это. Скорее всего кто-то из пациентов на излечении, – капитан-адъютант произвёл некоторые манипуляции с извлечённым из кармана планшетом, а я-то думал, где он его носит. У всех, кого видел он крепился или на запястье, или на поясе, но последнее только у медиков. – Что ж запрос отправил. Как вы себя чувствуете? Можем продолжать?

– Вроде нормально, – пожал плечами. После обильной еды меня клонило в сон, но я старался не переедать, ел медленно, размеренно и тяжести в желудке не ощущал. Конечно, если поступит приказ или будет срочная необходимость пробежать километров десять, то будет тяжко: предварительно придётся опорожнить желудок, но надеюсь это не произойдёт.

– Тогда сейчас в каюту, отдых несколько часов, а потом продолжим…

***

[1] Эффект первой ночи (first-night effect) – с эволюционной точки зрения это защитный механизм: мозг воспринимает незнакомую обстановку как потенциально опасную и не может полностью «отключиться».

[2]Гипотеза нанозимов опубликована в журнале Research. Автор – профессор Шэньчжэньского университета Юндун Цзинь.

Глава 3

Находясь у себя в каюте, Умао Витарис проводил совещание удалённо. Собирать всех руководителей служб, кураторов направлений и ответственных лиц для личного присутствия задача нетривиально трудная. Слишком много времени займёт прибытие стольких лиц в один единственный сектор, уровень, подуровень, да и с точки зрения безопасности собирать всё высшее и среднее руководство станции в одном месте небезопасно. «Охану» большая, хорошо вооружённая и защищённая станция, но изначально она всё-таки строилась не как военный объект, а научный комплекс и если противником окажется сопоставимый по классу корабль, то придётся уповать только на удачу и опыт. Поэтому бывший адмирал и не отдал приказ атаковать корабль-матку анторсов, который так непозволительно близко оказался с кораблём-станцией. Здравый смысл победил не надеяться на удачу. Потом, через некоторое время после ухода из звёздной системы Умао Витарис со своими приближёнными анализировал произошедшую ситуацию и варианты развития событий. Вычислительная техника с известными заданными параметрами произвела расчёт вероятностей и оказалось, что после начала встречного боя шанс свалиться в гравитационный колодец планеты оказался слишком велик.

– …полковник Дова́тис, вам слово, – то, что скажет главный штурман Умао Витарис знал, но хотел, чтобы это услышали все входящие в руководящий состав станции, так как среди них не только офицеры коханцы, но и представители других рас. Такое представительное совещание он собирал только один раз, когда захватил корабль-станцию. Многие руководители служб и направлений не пережили тот самый день, но ситуация на станции осложнялась. Из поступавших докладов бывший адмирал знал, что среди контингента растёт недовольство: «Как так?!», – говорили злые языки. – «Мы нашли подходящую для жизни планету, практически завоевали её и теперь уходим». Кардинальные меры немного успокоили недовольство, которое не успело перерасти в крупномасштабный бунт, но только дубиной править долго невозможно и бывший адмирал это понимал.

– Курс проложен. Для минимизации влияния гравитации крупных космических объектов, станция удаляется от звезды. По выходу из звёздной системы будет проведён повторный расчёт, затем…

– Полковник, – перебил офицера адмирал, – здесь не все знают особенности прокладки межзвёздных маршрутов и большинству это неинтересно. Переходите к сути. Конечная и промежуточные точки рассчитаны?

– Да, мой адмирал. Первая промежуточная точка – это звёздная система Лата́кия. Там находится планета, богатая ресурсами, необходимыми для восполнения запасов. Все промежуточные точки озвучивать не буду: в процессе полёта они будут корректироваться, но финальная точка маршрута – это центральная звёздная система Коханской Империи. Весь маршрут рассчитан, но потребуется уточнение в контрольных точках пространства, – быстро отбарабанил офицер.

– Я не стал говорить о своих планах, – во время возникшей паузы вновь взял слово бывший адмирал. Он говорил медленно, смотря по визору за реакцией слушателей, в основном не входящих в ближний круг, которых заранее посвятил в свой план. – Конечная цель нашего маршрута – Коханская Империя. Она богата ресурсами, имеет несколько колоний и самое главное…

– Они нас не ждут, – прервав адмирала, высказался генерал, командующий шнахассами.

«Им бы только воевать, – чертыхнулся про себя Умао Витарис, – но надо отдать должное, солдаты первой линии из шнахассов получились отменные и как ни странно, но недовольства или открытого противостояния, что часть солдат и техники пришлось бросить на планете никто среди них не выказывал».

– Вы правы, генерал. Они нас не ждут и ресурсов на такой путь у нас хватит, – адмирал не сказал, что «теперь» хватит, так как контингент станции пусть и не критично, но уменьшился и в основном за счёт гибели большого числа боевого состава шнахассов, правда и коханцы и другие расы в том числе из обслуживающего персонала понесли потери, но на фоне гибели четверти прибывших на борт «Охану» воинственных шнахассов, отправившись в далёкий путь именно воевать, такое уменьшение численности снижало нагрузку на системы жизнеобеспечения и экономило продовольствие. Адмирал не говорил широкому кругу лиц, но он, как высадилась первая волна шнахассов на планету, отдал приказ пополнить запасы станции, как необходимыми минералами и элементами, так и разнообразить флору и фауну с учётом возможности использования в пищу.

– А также, – продолжил бывший адмирал, – у нас есть неоспоримый козырь, о котором по кораблю ходят слухи…

– Так это правда? Нашёлся принц Касьен?! Претендент на трон Коханской Империи?! – не выдержал кто-то из офицеров и картинно изобразил на лице удивление. Актёра на эту роль выбирать долго не пришлось, среди офицеров ближнего круга имелся тот, чьи эмоции читались как раскрытая книга и именно с ним перед большим совещанием, бывший адмирал провёл наедине беседу.

– К счастью именно так. Волею случая на окраинах Галактики отыскался наследный принц Коханской Империи, который несколько десятков лет назад сгинул на просторах открытого космоса. Бо́льшая часть участвующих в совещании не знакомы с историей Империи и не знают о постигшей коханский народ трагедии, так что, чтобы не плодить слухи, озвучу факты. Примерно десять лет назад по местному Эглетскому времени, когда наш флот готовился к походу, пришло сообщение, что наследный принц Касьен – Претендент на Коханский престол на яхте крейсерского класса с официальным визитом отправился в колонию в соседнюю звёздную систему, но в конечную точку маршрута не прибыл и поиски не увенчались успехом. Когда имелась связь, я неоднократно интересовался судьбой Претендента, но не нашли ни его, ни корабль.

– И как он оказался здесь, в этой звёздной системе?! Это же далеко! – продолжал задавать отрепетированные вопросы офицер. Если бы это была не постановка, чтобы в нужном ключе донести до большого числа слушателей информацию, то перебившего монолог офицера, бывший адмирал давно бы разжаловал и хорошо если не отправил под трибунал, но выбранный артист действовал строго по сценарию и много раз проговоренному плану, вовремя задавая вопросы, будто это известие несёт величайшую радость не только коханскому народу, но и всем разумным Галактики.

– Из рассказа принца известно, что его яхту притянула блуждающая чёрная дыра и корабль, пройдя по горизонту событий выбросило в удалённую точку Галактики. Много подданных в тот день не пережили тот роковой час, но принц Касьен чудом остался жив. Его спасательную капсулу вовремя отстрелило от разваливающего на части корабля и закинуло далеко от дома. Много бортовых суток он находился в спасательной капсуле, пока не обнаружил пригодную для жизни планету и с успехом приземлился. Правда состояние здоровья принца оставляет желать лучшего, поэтому я не торопился сообщать радостную весть.

– Как он сейчас? С ним можно встретиться? – вновь задал подготовленный вопрос офицер. А Умао Витарис смотрел на визор, переводя взгляд то на одного руководителя, то на другого, стараясь по выражению лица, мимике, другим невербальным признакам понять реакцию на полученное известие. Бывший адмирал не знаток физиогномики, тем более других рас, но вместе с ним в экран визора всматривались специально обученные люди, способные по едва уловимым жестам сформировать первоначальное мнение.

– Пока принц не в состоянии выполнять свои прямые обязанности венценосной особы: у него серьёзная контузия, но по заверению врачей он быстрыми темпами идёт на поправку и вскоре сможет появиться на публике. Кстати, именно исполняя его волю я отдал приказ идти в Коханскую империю.

– Хм. Выглядит как сказка, рассказанная на ночь. Сколько лет он выживал среди аборигенов? Он там умом не двинулся? – во время паузы прозвучал голос кого-то из начальников технического блока станции.

– Разделяю ваши сомнения, но принц Касьен выжил и в здравом уме. Вы, насколько помню, никогда не бывали на планете? Как родились, так и продолжаете жить на станции?

– Совершенно верно, – с превосходством ответил собеседник расы доскак.

– К сожалению, вам не понять, как это жить на планете, дышать свежим, а не прошедшим многократную генерацию воздухом, видеть восход и закат светила… – Умао Витарис хотел было поностальгировать, прочитать лекцию, как хорошо живётся на планете, и какая это большая разница: большое, но всё-таки замкнутое, ограниченное пространстве станции и целая планета, но осёкся. Не хватало, чтобы ещё и коренные обитатели «Охану», которые поколениями живут, не ступая на планету, захотели испытать, как это жить на планете, – но вы в некотором роде правы, – продолжил бывший адмирал, – произошёл редчайший, но теоретически возможный случай. Когда вычислительная техника просчитала вероятность того, что произошло: что принц остался жив, что неподалёку оказалась пригодная для жизни планета с зачатками цивилизации, что наш корабль оказался в этой звёздной системе, что… я могу долго перечислять переменные, влияющие на конечный результат, но итог оказался не столь безнадёжным. Вероятность совпадения сложившихся факторов указывает, что это случай всего-то один на десять миллионов, и согласитесь – это высокий показатель, – Умао Витарис слегка улыбнулся, так как расчёты, чтобы не шокировать стремящуюся к нулевому результату вероятность специально подгоняли под нужный более-менее адекватный результат.

– Соглашусь, – кивнул доскак. В чём, в чём, а в точных науках он понимал, – но до вашей звёздной системы слишком долгий переход, а станции требуется материалы для ремонта. У нас несколько секторов до сих пор полностью изолированы.

– Я об этом знаю и моим распоряжением пока работы по восстановлению проводиться не будут. Все силы и средства направятся на преодоление маршрута. В первой контрольной точке планируется… – Умао Витарис говорил сухо, отдавая распоряжения начальникам служб и подразделений. Эта часть совещания прорабатывалась тщательно, в спокойной обстановке и что, кому делать расписывалось вплоть до мелочей. Конечно, в план будут вноситься коррективы, не без этого, всё не предусмотришь, но главное – определить цель, поставить конкретную задачу и приступить к её выполнению. Именно общая цель, по его мнению, снизит напряжённость, заставив всех заняться делом – работать на благо единой цели, а с несогласными… с несогласными он разберётся…

Совещание подходило к концу. Умао Витарис вымотался за эти несколько часов, когда давал практически каждому старшему блока указания, но поставленная лично, при большом скоплении народа задача обязывает относиться к ней с большим трепетом, так как никто не желает ударить в грязь лицом и прослыть единственным, кто не выполнил задачу.

– Что ж, на этом закончим. В случае возникновения вопросов, обращайтесь к моим заместителям, курирующим соответствующее направление. Вы их все знаете…

Умао Витарис выключил визор, прошёлся по каюте, размяв затёкшие от долгого сидения ноги, но вновь вернулся к панели управления. Его вызывали.

– На связи.

– Адмирал, первичная обработка данных видеоряда произведена, – доложился один из помощников.

– Результат?

– Абсолютное большинство участников совещания восприняло известие об изменении маршрута спокойно. Отдельные индивиды выказали заинтересованность, удивление, разочарование. Некоторые, их всего трое – недоверие. Но явной отрицательной реакции на известие ни у кого не замечено.

– Ясно. Те, кто мне не поверил, кто они?

– Двое доскаков из технического персонала: начальник и заместитель подразделения, отвечающего за энергоснабжение и один томанец – занимает должность начальника логистической службы одного из секторов. Отдать приказ о задержании?

– Нет, – после долгого раздумья, ответил бывший адмирал. Так сразу, основываясь только на субъективном заключении нескольких офицеров, которые пусть и имели общее представление об особенностях мимики других рас, но всё же не являлись профессионалами, он не решился отдать приказ о задержании усомнившихся в его словах, – пока рано. Не такие высокие должности они занимают. Приказываю взять на контроль передвижение и контакты. Пока подождём.

– Слушаюсь, – ответил помощник и отключился.

– Разрешите? – не успел адмирал закончить разговор, как в каюту вошёл его помощник – капитан-адъютант Антоли Васенти.

– Входи.

– Прошли пятеро орбитальных суток. Вы просили лично доложить, как ведёт себя подопечный.

– Помню, как он? Можешь говорить открыто. Каюта не прослушивается и посторонних здесь нет.

– Вживается в роль, – усевшись на соседнее место, заговорил капитан-адъютант.

– Обучение? Ты докладывал, что есть проблемы.

– Проблема решена. Снизили нагрузку и чаще делаем перерывы, но из графика выбились, но не на много. Резерв времени есть.

– Как он себя ведёт? С кем встречается?

– Ведёт себя осторожно. Ни с кем не встречается, никуда не лезет, лишних вопросов не задаёт. Я не докладывал, но он изъявил желание заняться спецподготовкой уровня штурмового подразделения абордажной команды.

– Значит, боевую подготовку захотел освоить… – задумчиво произнёс Умао Витарис, – он солдат, его опыт и навыки не скрыть, и откуда они появились не объяснить, – бормотал себе под нос адмирал, – что ж, не вижу препятствий. Как раз будет правдоподобная версия, где он обучился всему тому, что умеет. Кстати, биографию принца нашли?

– Да. В базах данных отыскались как официальные, так и неофициальные данные о Претенденте. Информация пока обрабатывается, отсеиваются явные слухи и прочее. Планируем через сутки приступить к её изучению.

– Что медики?

– Здоров.

– Я не про это. Сколько ему дают биологических лет?

– Разница в четыре-пять местных лет. Наш претендент моложе, но меня заверили, что это не проблема. Разница в окружающей среде, пребывание у горизонта событий…

– У горизонта событий… – повторил бывший адмирал. Весь его план рушился, ещё не подойдя к главной стадии, если реальный принц Касьен за время, что они находятся вдали от дома и без связи, нашёлся или обнаружился его труп, или даже только яхта; проще, если уцелел кто-то из его окружения, кто отправился вместе с ним в экспедиционную поездку. Последних, если с ними не договориться можно просто-напросто ликвидировать, не считаясь с потерей репутации, но вот если Претендент жив… – Из радиоузла есть сведения?

– Радиосигнал до нас не доходит, мощности приёма-передатчика не хватает. Мы слишком далеко, адмирал, – быстро ответил помощник.

– Знаю. Когда войдём в зону устойчивого приёма?

– Во второй контрольной точке.

– Примерно через две недели бортового времени, – пробормотал адмирал и задумался. Отправить рейдер на разведку или нет? Чтобы тот, прибыв в точку пространства с устойчивой радиосвязью с родной звёздной системой послушал эфир, отфильтровал белиберду, что транслируется по многочисленным радиоканалам, узнал, что произошло на планете за эти годы и выдал узконаправленный пакет на корабль-станцию с анализом исторических сведений для последующей корректировки основного плана. А то может получиться, что идёт война или на троне уже восседает Кохандий Девятый и они опоздали. Вот только существует немалый шанс, что корабль обнаружат и тогда Императорский двор раньше времени всполошится, узнав о возвращении мятежного адмирала, так как кораблей, способных преодолеть такое расстояние в одиночку Умао Витарис имел только один и он, до неудавшегося мятежа, находился под его командованием, и состоял в штате Коханского Императорского флота. – Две недели, наверно, подождём. Не будем торопить события, – после долгого раздумья ответил бывший адмирал, но вновь задумался. Для выполнения безумного плана ему надо знать, что произошло и происходит в Империи, – хотя… отправим рейдер в дальнюю колонию. Туда, куда наш принц так и не прибыл. Прямой связи с центральной звёздной системой у них нет, но корабли постоянно курсируют и если не последними новостями обладают, то всё лучше, чем то, что знаем мы…

Глава 4

Прошла первая неделя моего пребывания на корабле-станции. Я немного освоился в своей роли самозваного Претендента на Коханский престол и тревога, что Умао Витарис, взвесив все «за» и «против», откажется от выполнения, слепленного на коленке, придуманного им плана, и отдаст приказ повернуть обратно к Земле постепенно уходила на второй план. Последним фактором, который утвердил меня в правильности своего решения послужил сон, который за долгие месяцы впервые приснился и этот сон не просто набор быстро забытых образов и ощущений, а чёткий, как в детстве.

Мне приснился капитан Глен, но не как обычно в военной форме, в бою или на коротком отдыхе, а в необычной для меня обстановке и что запомнилось чётко – он был в гражданской одежде. Сначала он смотрел на меня долгим немигающим взглядом, а потом картинка стала отъезжать: Глен, облачённый в тёмно-синий, непривычный моему взгляду гражданский костюм строго покроя стоял у стены в большом зале, где оказалось очень много народа. Картинка отъехала, обозревая зал, но ни лиц, ни одежду из окружения я не запомнил. Потом картинка вновь сменила ракурс и взяла крупным планом Глена. Он уверенно шёл по расступившемуся живому коридору. Я запомнил выражение его лица – оно выражало уверенность, и эта уверенность передалась мне.

– О чём задумались, принц? – утром, как обычно за мной пришёл капитан-адъютант. Эти дни он практически постоянно находился со мной. Местами объясняя, иногда ненавязчиво поправляя мои неуклюжие попытки выглядеть венценосной особой. Общение с посторонними – не медиками, были сведены к нулю, но всё-таки иногда приходилось в коридоре или в столовой встречаться не только с моими будущими подданными, но и с другими расами, а «Этикет» и «Закон о престолонаследии» я изучил буквально вчера. Поэтому изредка, но возникали неудобные моменты, которые и сводил на нет капитан-адъютант.

– Да, так, особо ни о чём. Прокручиваю в уме изученные вчера материалы, – не стал говорить о сне. Пусть это останется тайной. Поведение скорее всего изменится, стану увереннее, без опаски играть отведённую мне роль, но изменения можно списать на обучение. Поэтому не стал рассказывать.

– И как, разобрались?

– Вполне. Но, как понял, в случае смерти Императора, я не единственный Претендент на престол? – порядок престолонаследия в Коханской империи оказался для меня необычным, не так как знал из истории Земли, когда власть переходит к старшему сыну, а если его нет, то к старшему брату Императора и так далее, то есть наследование происходит по прямой мужской линии.

– Верно подметили. После смерти действующего Императора собирается Совет из двухсот сорока четырёх влиятельных семей. Раньше их было двести шестьдесят две, но какие-то рода угасли, растеряв политическую власть и силу, какие-то за проступки против Империи попали под забвение. Когда мы вернёмся, скорее всего узнаем, что минимум ещё одну семью отправили под забвение.

– Забвение? – не понял, о чём говорит капитан-адъютант, так как в изученном материале этого не было. Имелась информация о Совете, о семьях, в ходящих в него, но про забвение ни слова.

– Забвение – это лишение политической власти.

– В изученном материале этого не было.

– Так у нас матрицы не полные. Это вы изучите с преподавателем и, скорее всего, им буду я.

– Тогда может начнём с этого предмета? А то информация неполная, – закинул удочку, так как мне реально стало интересно. Такая процедура наделения высшей властью выглядела для меня архаичной, но она держится в Коханской Империи несколько десятков поколений, если не дольше и с ней надо ознакомиться, да и расклад сил узнать. Не думаю, что Умао Витарис сделал ставку на принца Касьена просто так. Главное теперь мне разобраться, почему.

– Я так и думал, что после изучения возникнут вопросы и скорректировал план. К сожалению, много времени выделить не могу. Но сегодня в первой половине дня я ваш учитель. Завтрак доставят сюда, отобедаем вместе, как раз посмотрю, как вы усвоили этикет.

– Что ж, я не против, – удивился прозорливости капитан-адъютанта. Не зря он занимает эту должность и скорее всего не из простых он людей, так скажем. Со структурой общества Коханской Империи я разобрался. Оно делится на четыре сословия, если можно так сказать. Первое – те, кто играет большую роль в политической и экономической жизни Империи, это, как понял, те самые семьи и есть. Второе – служащие, состоящие, как на гражданской, так и на военной службе не зависимо от чина. Третье – самое многочисленное сословие. Все остальные, куда входят мелкие, средние предприниматели, творческая интеллигенция, квалифицированные рабочие, работники сферы услуг, в общем все, кто работает не на государственной службе и не входит в первое сословие. Четвёртое сословие – лишенцы. Те, кто, совершив преступление отбывают наказание или по какой-то причине, чаще за неблаговерный проступок лишены должности и остались без средств существования. Не знаю почему, но их выделили в отдельное сословие. Но есть ещё одно, не входящее в перечисленные – Император и его семья, которые не входят ни в одно сословие, с отдельными правами и обязанностями.

Принесли завтрак. Я надеялся, что стол будет обычный для завтрака: незамысловатая субстанция вроде каши, что-то подобие чая и нечто похожее на хлеб, но ошибся.

– Удивлены? – видимо на моём лице проскользнули нотки изумления, когда в каюту вошли помощники и принялись сервировать стол на две персоны. Расставляли многочисленные тарелки, укладывали в известном только им порядке приборы.

– Да, – коротко ответил, продолжая следить за умелыми действиями помощников.

– Не волнуйтесь. Сегодня ничего сложного. Всего-то две перемены блюд и без соусов, – ухмыльнулся Антоли, усаживаясь на свободный стул.

Я уселся напротив.

«Соусы… ах, да. В местной кухне основной упор делается на соусы, которыми приправляются блюда. Вот только один соус не сочетается с другим, хотя при официальном обеде все они стоят на столе и нельзя ни в коем случае ошибиться, приправив блюдо не соответствующим соусом», – всплыли полученные знания. По мне конечно бред. Я во все, ну почти во все блюда, люблю добавлять майонез, если он конечно есть. Так сытнее и вкус блюда усиливает, а у этих, даже не знаю, как их назвать, кулинарных извращенцев что ли, под каждое блюдо свой соус и не поэкспериментируешь, сразу поймаешь на себе косые взгляды.

– Что ж, приступим. Во время обеда обычно беседы не ведутся, только когда подают контес[1], но мы отступим от этого правила, тем более оно в узком кругу часто нарушается и вам придётся поддерживать беседу за обедом.

– Вы из знатной семьи?

– Да, из знатной. Как раз потомок одной из семей, что была подвергнута забвению.

– И вы живы?

– Жив, как видите. А почему спрашиваете?

– В моём понимании «забвение» – это полное уничтожение всех вплоть до третьего или пятого колена, поэтому задал такой вопрос.

– М-да. Вы слишком строги. Если каждую, провинившуюся из-за одного отщепенца семью, как вы выразились, ликвидировать до пятого колена… то Империя бы давно осталась без знати. Но вам простительно. Вы солдат, – мне было странно, что Антоли говорит при посторонних, что я солдат, а не Претендент на престол Империи и заметив мой косой взгляд на оставшихся прислуживать помощников, он пояснил, – они не понимают наш язык, записывающих устройств с собой нет, так что не волнуйтесь, ваша тайна не будет раскрыта. Кстати, я узнал, кто это тот доскак, на которого вы обратили внимание. Это техник Шаносик. Его, как понял, по вашему приказу уложили в медицинскую капсула на полный цикл омоложения.

– Значит выжил…

– Выжил. Жив, здоров и прекрасно себя чувствует. Кстати, изначально ваша тактика отпускать пленных выглядела нелогичной, но когда их оказалось очень много, и они по возвращению к несению службы стали общаться с другими военными, то она стала понятна. Вы посеяли в умах солдат, призванных защищать станцию, сомнение, что лучше сдаться, сохранив жизнь, чем умереть, а вас всё равно рано или поздно поймают и зачем рисковать…

– На это и был расчёт, – за медленным разговором мы изволили обедать, то есть завтракать. Блюда подавались необычные, но попробовав кусочек я понял, что сейчас вкушаю натуральную еду, а не сублимированный продукт. Спрашивать, где они раздобыли такие яства, не стал. Когда Умао Витарис проводил экскурсию, на визоре он демонстрировал целые уровни, отданные под содержание, разведение домашнего скота и прочей живности, не говоря об тысячах оранжерей, где культивируются сельскохозяйственные культуры. Но всё равно, основным источником питания на станции являлась сублимированная пища. – Странно, что вы Шаносика не ликвидировали. Он знает, что я не тот, за кого себя выдаю.

– После того, как вы дали согласие, была мысль, но немногочисленные учёные, которые находятся на станции воспротивились. Он, видите ли, оказался ценным индивидом. Я точно не знаю, какая особенность или что произошло, но его сейчас тщательно изучают.

– Слишком сильно помолодел? – спросил слегка улыбнувшись. Если бы не взгляд, который зацепился на мне и наши глаза не встретились, не узнал бы этого доскака. Впрочем, я и не узнал его. Это мне сказали кто он.

– Как ни странно, но вы угадали. Без полного набора сменных картриджей пройти омоложение никому не удавалось. Учёные с этим разбираются. Но мы отвлеклись. Предвосхищая ваши вопросы отвечу: в Коханской Империи есть семьи, которые влияют на жизнь всей Империи. Их материальное состояние и политический вес очень высок, а также высоко к ним доверие граждан Империи. Среди этих семей за долгие годы сформировалось примерно пять-шесть объединений…

– Кланов, – поправил я.

– Можно и так сказать, – после недолгой паузы, ответил капитан-адъютант, – но это не точное определение, так как клан не подразумевает переход от одной группировки в другую, но схоже по смыслу. Так эти пять-шесть, пусть будет кланов, после смерти Императора выдвигают кандидатуры Претендентов на корону. По умолчанию, старший сын ушедшего Императора также среди Претендентов.

– Теперь понятно, почему я именно Касьен, а не кто-то другой. Договориться с другими семьями вряд ли получится, чтобы меня выдвинули в Претенденты, а, как понял, адмирал Умао Витарис сам не сможет стать им.

– Вы правильно поняли. Наш адмирал из влиятельной семьи, входящей в первое сословие, но, как я сказал, скорее всего его семью отправили под забвение, и он потерял шансы стать Императором.

– Он так хочет власти?

– Знаете… – задумчиво произнёс Антоли, – наш адмирал очень умный и прозорливый человек и видит, что происходит в Империи. Требуются перемены или дальше будет поздно. За последние десять лет Империя не приросла ни одной колонией, хотя разведано планет достаточно, чтобы там основать поселения. В Империи просто-напросто нет желающих куда-то лететь. Как только процедура омоложения стала безопасной и относительно доступной, так за это столетие численность населения снизилась примерно на четверть и это без войн. Я не говорю про стагнацию в научной мысли: все более-менее важные и судьбоносные открытия сделаны два, а то и три столетия назад. Сейчас только доводятся до совершенства, вот только во всём есть предел…

– Если нет движения вперёд, то непроизвольно скатываешься назад.

– Совершенно верно. Я рад, что вы поняли.

– Почему у адмирала не получилось? Он же пытался… ну, стать Императором.

– Он заявил свои права на трон, но уведомление, что Кохандий Восьмой скончался, оказалось дезинформацией. И те, кто должны были поддержать адмирала не стали этого делать.

– Струсили?

– Скорее остались в тени.

– И он рассчитывает на их помощь? – произошла смена блюд. Я видел, что капитан-адъютант внимательно следит за мной: как беру столовые приборы, как управляюсь с блюдом, как чинно, словно потомок аристократа в десятом поколении, промакиваю салфеткой уголки рта. Я делал всё автоматически, не думая, вспомнив один из обучающих по интернату фильмов, где один пожилой дипломат рассказывал, как вести себя на официальном обеде, что можно делать, что нельзя. Я как-то не уделял особого внимания этому предмету, но почему-то в памяти именно в нужный момент всплыл этот обучающий материал и наши занятия в столовой, где нас учили вести себя за столом.

– Скорее да, чем нет. Но прошло много времени. Неизвестно, что произошло в Империи за эти годы. Но я продолжу. Выдвигаются обычно три-пять, вместе с сыном бывшего Императора Претендента. Обычно их все знают, они на виду. И не всегда это первые лица семьи, но все с безупречной репутацией, которая блюдётся с рождения.

– А потом проводятся выборы? – осторожно съязвил. Полученная машинным путём информация была неполная и я по аналогии с земным опытом предположил, что опять играют в демократию. Хотя «демократия» – это народовластие, то есть власть большинства, а по факту принимают решения небольшая группа близких к власти лиц, а голосуют, так и того меньше. Помнил период, когда изменить Конституцию было проще, чем строго соблюдая закон провести собрание собственников многоквартирного дома, поэтому и сделал для себя выбор, уехав в глушь, подальше от всей этой показной суеты.

– Выборы? Это что? – искренне не понял меня собеседник и тут я удивился.

– Не знаете, что такое выборы? Это когда все граждане страны голосуют за выдвинутого, а в нашем случае предложенного кандидата.

– Что за бред. Не вздумайте о таком сказать где-нибудь в приличном обществе. Это что, каждый, в том числе не имеющий жизненного опыта, без постоянного источника дохода, без соответствующего уровня образования будет решать судьбу Империи?! Вы понимаете, что тогда произойдёт?!

– Эмм, – я закусил губу и отвёл глаза, уставившись в тарелку. А ведь он прав. И возразить нечего. Голосуют в основном по привычке или по указке, а если посчитать голоса, то получается, что победителя поддерживает едва ли двадцать процентов избирателей.

– Претенденты на роль Императора проходят испытания, – продолжил Антоли, – где проверяются его умственные способности, а также физическое, психологическое состояние.

– С медицинским у меня возникнут проблемы. Я всё-таки не уроженец Эглетты.

– Это слабое место, – нехотя согласился капитан-адъютант, но мы что-нибудь придумаем к прибытию в центральную звёздную систему. А в остальном у вас есть шанс составить конкуренцию другим Претендентам.

– Известно, кто они?

– Нет. Те, кто в прошлый раз выдвигались на этот пост слишком стары и вряд ли рискнут вновь пройти состязание.

– Про состязание можно подробней, а то этой информации у меня нет.

– Можно, но не вижу смысла. Каждый раз это что-то новое. Главное, что проверяется: умение быстро принимать решение, умение анализировать меняющуюся обстановку, наличие аналитического склада ума, неподверженность внешнему влиянию, широкий кругозор. Вам нет необходимости иметь академическое образование в разных сферах, как экономика, воинское искусство, узкопрофильная научная сфера. Вам, как будущему Императору необходимо оптимально организовать работу, выбрать стратегию и чётко придерживаться её выполнению. Как происходит состязание, думаю, поговорим позже. Вам сначала необходимо наработать базу, чтобы потом можно предметно говорить. Тому, что сейчас вас обучают другие Претенденты учатся с рождения.

– Это как? Их что, сразу начинают готовить? – искренне удивился. Потому что для меня сказанное оказалось неожиданностью. Как так возможно, что с рождения индивида начинают готовить к испытанию властью?!

– Практически. У нас существует математический метод, выявляющий вероятность того, что рождённый в знатной семье с большой долей вероятности выдержит испытания.

– А в незнатной, значит такой индивид родиться не может. Бред какой-то вы бы ещё про астрологию рассказали.

– Астрология?

– На моей родной планете псевдонаука, изучающая влияние небесных тел на судьбу рождённого ребёнка.

– Нет, у нас другое. К сожалению, обучающей матрицы по этому узкопрофильному предмету у нас нет, и никто не может рассказать даже азы, но поверьте на слово: этот механизм определения Претендента работает и вы, как сын предыдущего Императора подходите под эти требования. Так же замечу, в семье из другого сословия может родиться способный гражданин, но эта вероятность настолько мала, что её не рассматривают, так как основное влияние оказывает не только факт рождения, но и окружение, образование, те вехи и испытания, которые он за свои годы прошёл. Ведь не зря, вас, принц Касьен, отправили в отдалённую колонию.

– Это один из шагов обучения?

– И получение необходимого опыта… – ответил Антоли и замолчал. Я также молчал, переваривая услышанное. То, что стало мне известно казалось не просто необычным, непривычным, а местами просто фантастическим, но об этом я говорить не стал, погрузившись в свои мысли…

***

[1] Контес (здесь) – тонизирующий напиток, подаваемый горячим, но не обжигающим, что-то вроде кофе.

Глава 5

– Внимание всем! – раздался командный голос вошедшего в тренировочный зал капитан-офицера – командира десантно-штурмовой дивизии и тут же занятия прекратились. Штурмовики – элита элит планетарной Коханской армии. Их во время неудавшегося бунта бывшего адмирала на десантных кораблях имелось достаточное количество и именно на них Умао Витарис рассчитывал в трудную минуту, если придётся брать штурмом дворец, но до планетарной операции дело так и не дошло. Им и на планете, которую отыскали толком «похулиганить» не дали. Потому что выполняли отдельные поручения адмирала, с которыми и обычные солдаты могли справиться. Но хоть погулять по планете большинству удалось. Поэтому особо никто не расстраивался, что в боестолкновении им принять участие не довелось, но как было заведено на Коханском флоте, тренировки проходили постоянно. Необходимо поддерживать форму и быть готовым к выполнению любой задачи в разных природно-климатических условиях, а главное и при иной гравитации. Сейчас в зале занималась первая рота второго батальона отдельного десантно-штурмовой полка, особенности подготовки которой сводились к выполнению задач в условиях отличной от нормальной гравитации и то, что к ним пожаловал целый командир дивизии с сопровождающими, всех насторожило. – Так, закончили занятия и подошли ко мне!

– Капитан, что случилось? Тревога?

– Нет. Важное объявление. С сегодняшнего дня с вами будет заниматься ещё один солдат. Он из, так скажем, гражданских, так что аккуратнее, не замучайте. Это тебя касается, лейтенант. Относиться к нему уважительно, без ваших штучек-подначек к новичкам, а то знаю я вас, но и поблажек не давать.

– Гражданский?! К нам? Капитан-офицер, у нас бойцы, считай, с детства готовятся к таким нагрузкам и… – было возмутился офицер-лейтенант, но его перебили.

– Это не я решил. Приказали, – ответил капитан-офицер и покосился наверх.

– Я понял. Кто он? Коханец?

– Да, коханец.

– Так у нас коханцев гражданских… – на мгновение осёкся лейтенант, – принц?! Так слухи верны?

– Я этого не говорил. Но во избежание, не чудите сильно. Надеюсь через пару дней он сам откажется. Так что нагрузите его чем-нибудь, покажите какие-нибудь штучки, чтобы он потом мог похвалиться, что обучался вместе со штурмовиками. Ясно?

– Ясно, но… – замялся офицер-лейтенант.

– Что так неуверенно? Трусости я за тобой не замечал. Продолжай.

– Как с ним обращаться? Он же принц и Претендент.

– Нормально обращаться. Без подобострастия, но не искалечьте его. По крайней мере, чтобы медкомплекс смог восстановить. И, да, у него травма головы – амнезия. Он много забыл. Так что все вопросы про семью, про то, как он жил до сего момента под запретом. Это всех касается, – капитан-офицер обвёл взглядом стоявших полукругом солдат и, выдержав паузу, продолжил, – кто только заикнётся, сразу отправится к шнахассам отделением командовать. Всё, через час он прибудет. График занятий согласуете с капитан-адъютантом. Меня здесь не было…

– Вот так вот, не было печали… – пробормотал кто-то из солдат. Состав подразделения состоял из старшего сержантского состава. В Коханской армии и космическом флоте получить звание офицера непросто. Это не только обязательное профильное образование, но и соответствующий послужной список, где учитываются множество факторов, в том числе участие в боевых операциях. Впрочем, рост по службе ограничивался немаловажным фактом – численностью офицеров разного звена. Только при убытии одного, на его место мог претендовать другой и просто так за выслугу лет звание не присваивалось. Хотя большой разницы в материальном плане наличие офицерского звания не имело. Старший сержант на Эглетте по денежному довольствию не уступал офицер-лейтенанту, вот только имелась разница в ответственности и ряде привилегий по выходу на пенсион с офицерской должности. А после того, как они приняли сторону адмирала и проиграли, то армейские звания перестали играть существенную роль, только в последнее время, когда Умао Витарис понял, что без дисциплины, соблюдения субординации поддерживать порядок невозможно, вновь ввёл в обращение звания и должности. Впрочем, те, кто пошли за адмиралом не поддались анархии и соблюдали воинский Устав.

– Отставить разговорчики! – оживился лейтенант, – продолжайте занятия. Командиры отделений задержитесь.

Когда основная масса солдат разбрелась по залу и занялась отработкой штурма здания: габариты тренировочного зала позволяли в одном месте разместить макеты зданий, полосу препятствий и много чего, что используется в подготовке штурмовиков, офицер-лейтенант обвёл взглядом своих подчинённых.

– Задача ясна?

– Не совсем, офицер-лейтенант. Мы не няньки, а как сказали он ещё и головой ударился… Медики вообще разрешили? У нас нагрузки всё-таки немаленькие.

– Ты поосторожней, сержант, о Претенденте на престол говоришь и…

Но не успел офицер договорить, как в помещение вновь вошли. Теперь двое. Одного из них офицер-лейтенант узнал – это личный адъютант адмирала капитан-адъютант Анто́ли Васе́нти, а вот второй. Второй не походил на принца Касьена. Правда в живую офицер его не видел, да и по визору особо не обращал на потомка Императора внимания, и сколько времени прошло по усреднённому времени до их встречи также оставалось загадкой. Но что бросилось в глаза офицер-лейтенанту – тот был спокоен и не выказывал удивления.

– Смирно! – подал команду офицер-лейтенант.

– Вольно. Сержанты, продолжайте по распорядку, офицер-лейтенант Сантэри́, задержись, – спокойно произнёс капитан-адъютант и, дождавшись, когда посторонние отойдут, продолжил, – представляю вам нового солдата. Это… – офицер выдержал непродолжительную паузу и посмотрел на спутника. Когда я узнал, что со следующего дня мне позволят заниматься вместе со штурмовиками, то откровенно обрадовался. Физическое состояние при немного меньшей искусственной гравитации начало сдавать. Я чувствовал, что мышцы без нагрузки дряхлеют, теряют эластичность и я слабею, ухудшается реакция, но ничего поделать с этим не мог, так как постоянные занятия машинным способом не позволяли в достаточной мере и с необходимой нагрузкой выполнять элементарные упражнения, а которые я выполнял рано утром, проснувшись, не давали нужного результата. И возможность нагрузить не только мозг, но и мышцы откровенно обрадовало меня. Вот только мне показалось странным, что, как сказал Антоли, представлен я буду под другим именем, а не под именем принца Касьена. Это выглядело странным, но потом понял. Нет способа лучше заинтересовать окружающих, чем поиграть в тайну. Слухи, как говорил мой нянька Антоли, обо мне ходят. Адмирал открыто намекнул, что именно принц Касьен – Претендент на Коханский престол находится на корабле-станции «Охану», вот только предъявлять публике его, то есть меня, не торопятся. Закралось сомнение, что Умао Витарис чего-то ждёт или до конца не поверил в то, что я смогу занять место титулованной особы, но Рубикон уже пройден и пути назад нет. Мы слишком далеко удалились от Солнечной системы, чтобы вернуться назад, а другой пригодной для жизни планеты по маршруту следования разведчики не обнаружили.

– …это младший сержант Кенита́но, – продолжил капитан-адъютант, – во время одной из операций его обнаружили на планете. Он перенёс тяжёлое ранение и его память не до конца восстановилась, но медики разрешили нагрузки. Заниматься с вами он будет в первой половине дня, потом у него восстановительные процедуры. Я буду приходить за ним перед обедом и забирать.

– Есть! – козырнул офицер-лейтенант, – но разрешите вопрос?

– Разрешаю.

– Какой объём нагрузок ему позволили…

– Без ограничений по физической нагрузке. Если вопросов больше нет, то я приду за солдатом через четыре часа. Занимайтесь…

Капитан-адъютант ушёл, а я так и остался стоять вместе с офицер-лейтенантом. Он оценивающе смотрел на меня, но заговорить или отдать приказ не торопился. Было заметно, что он не знает, как себя вести. Меня представили другим именем, но по долгому, немигающему взгляду и сосредоточенному выражению лица я понял, что его предупредили, что направленный к ним солдат не из простых. И чтобы не затягивать возникшую паузу, приняв стойку «смирно», заговорил сам.

– Офицер-лейтенант. Младший сержант Кенита́но Гомка́син прибыл для прохождения службы, – азы воинского Устава я изучил машинным способом и теперь без труда мог затеряться среди военных. Эх, такое бы знание раньше, может и не натворил столько глупостей в своё время.

– Вольно, – быстро ответил офицер-лейтенант и вновь пристально осмотрев меня, заговорил строгим, сухим тоном, – пять минут переодеться. Облачиться в полный комплект амуниции по варианту «Б» для действия в неагрессивной окружающей среде. Сержант Ми́трис!

– Я! – отозвался и тут же появился рядом один из сержантов.

– Помогите младшему сержанту облачиться.

– Есть!

Шкафчики со снаряжением и прочей амуницией оказались в зале возле стены, куда мы под осторожные взгляды всех солдат направились. Меня, если быть откровенным, задело, что понизили в звании, я всё-таки в армии дослужился до старшего сержанта, если не брать присвоенное лично указом Президента офицерское звание. Но смирился с этим после того, как узнал особенности структуры вооружённых сил и флота Империи. В Коханской армии и флоте меньше офицеров и звания отличались, но если проводить параллели, то офицеры – лейтенант, капитан, майор, полковник и генерал, адмирал, и всё. Лейтенант или офицер-лейтенант, приставка «офицер» добавляется при официальном обращении – это средний командный состав; капитан или офицер-капитан, майор, подполковник – старший командный, и генерал или офицер-генерал, адмирал – высший командный состав. Младший командный состав – это как раз сержанты, вот этих званий в армии много, от младшего сержанта до сержант-офицера, но с последними я не сталкивался. Что ещё удивило в структуре – отсутствие как таковое сухопутных войск. Все моторизованные, а если говорить уставным языком Коханской армии, то подвижные части являются десантными и входят в структуру атмосферных, космических или морских сил.

– Снимай с себя своё барахло и надевай полный комплект, – вывел из раздумий сопровождающий. Мы остановились возле одного из шкафчиков, которые, как заметил, не закрывались. – Нам не по штабам рассиживаться, а в бою участвовать. А то нацепил полёвку[1] и что потом, когда тревога? Будешь переодеваться, время тратить?!

– Никак нет! – бодро ответил.

– Не тянись, сержант. Мы тут все одна семья. И поможем, и расскажем, и научим. Где служил-то?

Хотел оттарабанить заготовленную легенду, что единственный выжил из числа контрабордажников одного из корабля, что первыми накрыли во время входа в атмосферу, но не понадобилось.

– Хотя ладно. Посмотрим, чего ты стоишь. Хорошо хоть термобельё не забыл надеть. Ладно. Комплект новый, давай, надевай, я помогу подогнать.

Здесь я мысленно перекрестился, потому что не поленился и выпросил у капитан-адъютанта термобельё, всё согласно Устава и не прогадал. А то бы как сейчас выглядел в неуставном нижнем белье, да и теплее так, однако.

Как мне казалось, облачался в непривычную, но в общем знакомую форму достаточно быстро. Только когда увидел, как морщится сержант, понял, что слишком долго и вероятнее всего неправильно, потому что потом достаточно долго её подгоняли, застёгивали, поправляли.

– Во-от, теперь на штурмовика похож, – протянул сержант и впервые улыбнулся. – Сегодня занятия с личным оружием, но у тебя его нет, как понял.

– Пока новое не закрепили.

– Ладно. Что-нибудь придумаем.

И действительно, придумали и к моей радости именно то, что я и предполагал, что буду выполнять в первый свой день занятий и понятно, что это не терзание моего бедного мозга теорией и техникой безопасности…

– Сержант Митрис, – незаметно рядом с нами оказался офицер, – младший сержант Кенита́но поступает в твоё отделение. У вас по графику полоса препятствий, занимайтесь…

Что сказать, первый день занятий прошёл плодотворно. Побегал, попрыгал и не скажу, что оказался худшим из всех. Так, уверенный середнячок. А если позанимаюсь хотя бы месяц, то не исключаю, что по физической подготовке стану в один ряд среди лучших. Всё-таки строение скелета и другие особенности организма землян дают о себе знать.

– О чём задумались, принц, – мы шли по коридору с капитан-адъютантом на обед. Он зашёл за мной чуть раньше и внимательно следил, как я прохожу полосу препятствий, а потом мне пришлось покинуть тренировочный зал.

– Надо бы принять душ и переодеться, – ответил, не останавливаясь.

– Обедать будем в вашей каюте. Так что время у вас будет, но вижу, что первому занятию вы не особенно рады.

– Почему же. Очень рад.

– Тогда почему на вашем лице отпечаталась разочарованность? Нагрузки слишком маленькие? – тут офицер хмыкнул, видимо что-то зная.

– Я поговорил с солдатами и как мне сказали рукопашный бой в армии активно не используется в подготовке. Есть только прикладное направление и то, больше спортивное или полицейское, так будет точнее.

– Вы правы. В современном бою рукопашный бой малоприменим. Вы сейчас занимались без скафандра, оружия, только с пассивной и активной защитой, что интегрирована в боевой комплект амуниции штурмового образца категории «Б», то есть для неагрессивной среды. И для того, чтобы сойтись, как вы говорите, в рукопашной, бойцу штурмового подразделения надо потерять, испортить всю амуницию, оружие и остаться фактически с голыми руками. Таких случаев у нас не фиксировалось лет сорок, если не ошибаюсь. Да и боевой контакт происходит на расстоянии уверенного поражения оружием. Смысла нет отнимать время и готовить солдат к тому, что им не понадобится.

– А как же физическая, психо-моральная подготовка, умение в стрессовой ситуации принять быстро решение? – не согласился я.

– Для этого есть специальные тренировочные комплексы, с которыми вы познакомитесь позднее. Сегодня мне надо было уяснить ваш уровень физической подготовки и, если честно, вы меня удивили. Те солдаты, с кем вы начали занятия – это одни из лучших, совершившие не один боевой выход, выполнявшие задания, как на планетах с агрессивной средой, так и условно агрессивной, не говоря о долгих годах подготовки.

– Старался, – ответил и ухмыльнулся, этих бы солдат в Рязанское училище[2], на первый курс. Я бы посмотрел, как бы они там справились с нагрузкой…

Дни потекли размеренно и через неделю я втянулся в ритм. С утра занятия с солдатами, а во второй половине дня учёба. За этот короткий срок среди штурмовиков я своим не стал. Со мной держались сдержанно, иногда, когда я откровенно тупил по незнанию, подсказывали, но ни с кем я так и не сблизился. Разговаривать особо ни с кем не разговаривал, видел, что со мной сближаться опасаются. Держатся все на расстоянии, но и поблажек особо не дают. В один из дней, когда я в полном снаряжении в скафандре защиты класса «А» навернулся с десятиметровой высоты, не удержавшись на уступе, так много о себе нового услышал. Это хорошо, что язык выучил литературный в полном объёме и с идиоматическими оборотами, а то бы не понял, кто я такой и куда должен опять залезть, и переродиться. Что в подготовке удивило, так это тренировочный комплекс, который развивает морально-волевые качества. Его проходили каждые три дня, но после первого же моего посещения, где в ложементе мелькали какие-то образы и мне приходилось нажимать или наоборот не нажимать, или проговаривать вслух команды, меня отозвал к себе офицер-лейтенант и ненавязчиво сказал, что мои результаты в полтора раза выше обычного и терять время на оттачивание того, что итак выше нормы не рационально и мне индивидуально добавили занятия с оружием. Этому факту я оказался несказанно счастлив.

И сейчас я стою в имитационной комнате-тире, в полном снаряжении категории «А» со штурмовой винтовкой наперевес, ожидая команды открыть огонь, но команды приступить к стрельбе долго не поступает и я, чертыхнувшись про себя, переключив тумблер на внутренний канал связи, услышал в наушниках: «Внимание! Боевая тревога! Внимание! Боевая тревога! Дежурным подразделениям согласно штатному расписанию занять места в кораблях приписки!».

***

[1] Полёвка – в данном случае жаргонное выражение полевой (повседневной) одежды, без средств активной и пассивной защиты.

[2]Имеется ввиду Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное ордена Суворова дважды Краснознамённое командное училище имени генерала армии В.Ф. Маргелова.