Отставка отменяется

Глава 1

Тёплые солнечные лучи настойчиво пробивались в окна небольшой квартиры в сердце Портленда. По календарю шёл второй месяц осени, но погода не соответствовала привычному прохладному и сырому октябрю. Уже с утра солнце яростно слепило глаза, а на улице стоял душный тёплый воздух. Небо — без единого облака.

Из открытого окна доносились детский смех, лай собак и бурный монолог: высокий женский голос с безумным воодушевлением обсуждал последнюю серию какого-то мексиканского сериала, то и дело прерываясь, чтобы перевести дух.

— Дениз, я готова поклясться — это сын Матео! Ты смотрела последнюю серию? У него же белокурые волосы, а у Диего — каштановые. Господи, Дениз, как ты дожила до своих семидесяти?

По голосу Аманда сразу узнала миссис Тенерджи — пожилую даму с причудливыми причёсками и страстью к массивным украшениям с «драгоценными» камнями. Та сидела на деревянной скамье у входа в таунхаус, окружённая клумбами и бродячими псами, и, прижав телефон к уху, отщипывала кусочки булочки, подкармливая собак. Мимо пробегали трое ребят с игрушками в руках. Женщина проводила их взглядом и разразилась смехом.

— Ну прости! Да, помню, тебе только шестьдесят восемь. Не придирайся! Так вот, послушай: а что, если детей подменили в роддоме? Ведь не зря показали, как у Мари и её соседки по палате начались роды одновременно…

«Пожалуй, хватит на сегодня», — подумала Аманда и с силой захлопнула окно. Надеяться, что миссис Тенерджи это пристыдит, было бы глупо. Бросив последний взгляд на оживлённую улицу, женщина отошла от окна.

Такая погода её не радовала. Аманда не хотела покидать уютную мрачную квартиру, выходить в этот лучезарный мир. Солнце она не любила. К счастью, лето и сентябрь остались позади — последний она особенно недолюбливала из-за резких перепадов температуры и мучительной жары. Она мысленно вернулась в те дни и невольно поморщилась.

«Утром дрожишь от холода, пока ищешь ключи от машины, а вечером заживо варишься в салоне, прогретом дневным солнцем. И это только часть «прелестей» сентября».

Что же касалось октября, Аманду радовало всё: туманное утро, пожелтевшие листья, постоянно кружившиеся за окном, затяжные дожди и тёмные грозовые тучи. Исключением были только такие дни, как сегодняшний, — слишком погожие для её вкуса.

Оставив наблюдение за улицей, Аманда вернулась на кухню. Её взгляд остановился на календаре, висевшем на холодильнике.

«13 октября».

Через две недели — Хэллоуин. Третий год она проводит все праздники в одиночестве, поэтому предпочитает о них просто не думать. Аманда не отмечала свой день рождения, День святого Валентина и Пасху. Не планировала праздновать День благодарения, Рождество и Новый год. Хэллоуин не станет исключением.

В прошлом, в День всех святых, они с бывшим мужем наряжались в парные костюмы и колесили по барам Америки.

Третий год подряд план празднования был прост: пицца из ближайшей доставки и какой-нибудь классический фильм ужасов — «Пила» или «Техасская резня бензопилой». В качестве жуткого костюма — старая футболка бывшего с жирными пятнами от острых крыльев и причёска в виде птичьего гнезда из немытых волос. Изюминкой станет пухлое помятое лицо от чрезмерного количества снеков и сладостей, на которые она собиралась налегать до конца октября. Уже четвёртый день её мучила навязчивая тяга к сливочному мороженому.

Аманда перевела взгляд с календаря на часы, висевшие над синим бархатным диваном. Планировка квартиры была на удивление удачной: просторная гостиная соединялась с не менее большой кухней. Перегородкой служил кухонный островок. Одна его половина была дополнительной поверхностью для приготовления еды, вторая — своеобразным барным столом. Когда Диас покупала квартиру, она была уверена: пока будет готовить, муж станет сидеть на этом самом диване. Они будут весело что-то обсуждать и смеяться. Возможно, он ляпнет какую-нибудь ерунду в своём репертуаре, а она за это бросит в него яблоком. Когда-то так и было. Ещё в старой квартире.

Теперь же она со скорбью взглянула на пустой диван, а затем снова перевела взгляд на часы.

«09:08».

— Что-то припозднилась, — проговорила она в пустоту и посмотрела на мобильный телефон, лежавший на краю стола.

Через несколько секунд, словно подчиняясь её взгляду, телефон наконец завибрировал. Аманда заворожённо наблюдала, как он медленно сползает к краю стола. Но вовремя пришла в себя и успела его перехватить прежде, чем тот упал на пол. На экране высветилось уже ненавистное имя: «Лорен».

— Диас! Чёрт бы тебя побрал! — пронзительно завизжал голос в трубке.

Аманда тут же представила её: низенькую, полную, сидящую за столом в своём кабинете. Лицо наверняка пунцовое от злости, почти сливающееся с безвкусной малиновой помадой, которой Лорен красилась ежедневно. Короткие пухлые ноги, кажется, уже топали от ярости.

Аманда закатила глаза из-за этой привычной манеры разговора. Зажав телефон между ухом и плечом, она принялась варить кофе, позволяя Лорен выговориться. Достала пакет с молотым кофе из верхнего ящика, насыпала пару ложек в турку, залила водой и поставила на плиту. Лорен вещала уже третью минуту, а в голосе не было даже намёка на усталость. Казалось, она вообще не дышала. Поток слов лился беспрерывно.

В турке начали появляться первые пузырьки. Как только кофе стал активно подниматься, Аманда сняла его с плиты. Затем взяла с небольшой подставки единственную чашку — остальные давно разбились — и налила кофе. Аромат мгновенно наполнил квартиру, и живот приятно заурчал в предвкушении завтрака.

Её взгляд скользнул по красивым стеклянным баночкам на полке, и она невольно улыбнулась. Это была первая покупка в новую квартиру. Здесь не было ничего — даже стула. Диас ещё не успела купить мебель, но, переступая порог, гордо держала в руках коробку со стеклянными баночками. Пальцами она провела по аккуратным надписям, которые бережно клеила на каждую: «КАРДАМОН», «БАДЬЯН», «ВАНИЛЬ», «КОРИЦА». Выбрав корицу, Аманда бросила щепотку в чашку.

Лорен продолжала говорить. Аманда не вслушивалась, но до неё долетали обрывки фраз: «безответственная», «бессовестная», «будешь рыться по помойкам». На последней фразе женщина искренне улыбнулась. Она вдохнула аромат свежесваренного кофе с пряной ноткой и с удовольствием сделала глоток.

В трубке неожиданно воцарилась тишина. Аманда замерла, проверяя, не показалось ли ей. Но вскоре голос Лорен снова раздался:

— Молчишь? Язык проглотила?

Диас села на барный стул, закинула ногу на ногу. Неспешно отпила кофе, с теплом слушая тяжёлые вздохи женщины. А затем наконец заговорила:

— У меня есть что сказать, Лорен.

Пауза. Намеренная. Ради пафоса.

— Иди. К. Чёрту, — ровным голосом отчеканила она каждое слово.

Тишина. Даже у Лорен не нашлось, что ответить. Аманда с облегчением сбросила вызов.

Телефон завибрировал снова. И снова. И снова. Первые два звонка она сбросила, а последующие просто игнорировала. Её послание было исчерпывающим.

С Лорен Гейси стоило порвать уже давно. Эта женщина была сущим кошмаром — деспотичная, требовательная и капризная. Она владела небольшой кондитерской «Как у мамы», хотя практически ни один десерт там не напоминал классические сладости, которые готовили обычные женщины на своих кухнях.

Аманда с трудом представляла, чем баловали детей их мамы и бабушки, — её детство прошло в детском доме. Но она отлично помнила, как повариха Валентина Николаевна по пятницам пекла яблочный пирог с корицей. Пирог был совершенным. По-настоящему уютным и так сильно напоминал дом, которого у Аманды никогда не было. Все эти модные пирожные на один укус, посыпанные золотом и украшенные слоганами вроде «БЕЗ САХАРА И ГЛЮТЕНА», были бесконечно далеки от домашней кухни.

Аманда поставляла выпечку для Лорен до тех пор, пока та не потребовала «модные» десерты. Первое время Диас уступала её требованиям. Половина новинок ей и самой нравилась. Но потом заказы на авторскую выпечку стали сокращаться. Гейси объясняла это тем, что изделия не соответствуют уровню её кондитерской. Однако продавцы шептались, что Лорен сидит на диете, не может удержаться от свежей сдобы и потому решила избавиться от соблазна.

С каждым днём любовь к делу угасала. Аманда штамповала одинаковые скучные десерты, не давая воли фантазии. Вчера Лорен прислала заявку — в ней не было ни песочных корзиночек, ни эклеров, ни печенья с вишней. Аманда с трудом сдержалась, чтобы не позвонить ей сразу же. Вместо этого она твёрдо решила: завтра поставок не будет. И точка.

Теперь она пила кофе и впервые, за долгое время, чувствовала себя свободной. Полтора года под началом Лорен — и она будто состарилась на пять лет. Постоянные истерики, требования скидок, давление и ссоры…

Аманда листала ленту объявлений на ноутбуке. Уже несколько месяцев каждую неделю она изучала предложения о продаже или аренде помещений. По её задумке, это должна была быть уютная пекарня с большим количеством цветов, вкусным кофе и восхитительной выпечкой. Пролистав всю подборку, она разочарованно закрыла ноутбук и отодвинула его от себя. Четыре месяца поисков — и ни одного подходящего места.

Единственное, что действительно было важно, — расположение. Пекарня обязательно должна была находиться в районе Старого города — Чайнатауна. Роскошная архитектура, красивейшая набережная реки Уилламетт — особенно весной, когда цветут вишнёвые деревья. Аманда видела своё детище только там и нигде иначе. Поэтому собиралась продолжать поиски, пока не наткнётся на место, которое действительно её зацепит.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Аманда мгновенно напряглась: гостей у неё почти не бывало. Лорен лично не придёт — не в её духе. Может, прислала кого-то из персонала? Вряд ли…

Она бесшумно соскользнула со стула и на цыпочках подошла к двери. Заглянула в глазок — никого. Странно.

Аманда бросила быстрый взгляд на вешалку: пляжная шляпа всё ещё была на месте, как и содержимое под ней. Осторожно открыла дверь.

На пороге стояла миниатюрная девочка лет тринадцати. Из-за маленького роста её и не было видно в глазок. Бледная, худенькая, с длинными каштановыми волосами, в алом берете. Девочка смерила Аманду оценивающим взглядом, после чего заговорила:

— Добрый день!

— Добрый, — ответила Аманда.

— Вы Аманда Диас?

— Да. А ты?

— Меня зовут Алексис Джонсон. У меня к вам серьёзный разговор.

Аманда с трудом подавила изумление. О чём серьёзном может говорить подросток? Она даже на миг задумалась: не рожала ли ребёнка двадцать пять лет назад? Кажется, нет. Это точно не могла быть её давно потерянная сестра — родители Диас умерли больше тридцати лет назад. Дальняя родственница? Тоже маловероятно. Они совершенно не похожи: девчонка миниатюрная шатенка. Аманда же — загорелая, крепкая брюнетка.

Отбросив поток догадок, она жестом пригласила гостью войти.

Алексис, не теряя времени, сняла берет и пальто, повесила их и направилась в гостиную.

— Ого, какой роскошный интерьер, — буркнула она себе под нос и села на диван.

Аманда подавила усмешку.

— Чай? — спросила она, направляясь на кухню.

— Лучше кофе.

— Разговор, как я понимаю, деловой?

Алексис кивнула.

Аманда поставила турку на плиту.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Аманда удивлённо подняла брови. Худощавое телосложение, маленький рост и отсутствие макияжа сбрасывали ей пару лет. «Или она попросту врёт», — подумала женщина.

Тем временем Алексис с интересом осматривала квартиру. Ей нравилось всё — в будущем она хотела бы жить в чём-то подобном: современном, стильном, монохромном. Всё выдержано в серых и чёрных тонах. Кухня гармонично совмещалась с гостиной. Во всю стену тянулись два больших панорамных окна с видом на город. Напротив — две двери: одна, вероятно, вела в ванную, вторая — в спальню.

Единственное, что не нравилось, даже пугало, — полное отсутствие признаков жизни. Ни картин. Ни книг. Ни фотографий. В квартире ничем не пахло, кроме свежесваренного кофе.

Через пять минут Аманда вернулась с подносом. На нём стояли единственная чашка, стакан с кофе и большое блюдо с песочными корзиночками со свежей малиной.

Заметив озадаченность гостьи, женщина пояснила:

— У меня всего одна чашка и один стакан.

— Вы только переехали?

— Можно и так сказать. Угощайся.

Аманда подвинула тарелку. Глаза Алексис вспыхнули в предвкушении. Закатав рукава, она потянулась за сладостью, откусила большой кусок и принялась жевать, не скрывая удовольствия. Затем сделала несколько глотков кофе, но тут же разочарованно скривилась.

— Я считаю, что настоящий кофе пьют без сахара и молока, — заметила Аманда, отпивая из своей чашки.

— Тогда не вижу в нём смысла, — буркнула Джонсон. — Кому может нравиться такая дрянь?

Аманда засмеялась.

— Может, всё-таки чай?

— Нет, спасибо. Полагаю, его вы нальёте в кастрюлю, — Алексис отодвинула кофе и принялась доедать десерт.

Аманда не сдержала смеха.

— Зачем же так категорично? Кастрюлю! У меня ещё есть ваза для цветов — пить из неё куда удобнее.

Алексис закатила глаза.

— Может, мы наконец перейдём к делу?

Аманда демонстративно выпрямилась, сделала несколько глотков кофе и осторожно поставила чашку на колени.

— Слушаю тебя внимательно, Алексис.

Девочка глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, и выпалила:

— Я хочу нанять вас… — тихо, почти шёпотом произнесла Алексис.

Глава 2

Аманда с трудом сдерживала шквал эмоций: шок, растерянность, ужас. Несколько долгих секунд она просто молча смотрела на Алексис, думая, что ослышалась. Но Джонсон уверенно выдержала этот взгляд.

В горле Диас пересохло, и она сделала два больших глотка кофе, допив чашку до дна.

— Это шутка? — хрипло спросила она.

— А похоже?

— Не знаю. Звучит как бред…

— Ой, прекратите! — перебила Алексис. — Давайте без этого «не знаю, не понимаю». Через двадцать минут я должна сидеть в машине, у меня нет времени на театральные паузы.

Она свирепо смотрела на Диас, всем видом демонстрируя, что не отступит.

Аманда продолжала смотреть на неё, но в голове роились тысячи мыслей. Затем Алексис шумно выдохнула. Она поднялась с дивана, направилась в коридор, что-то вынула из кармана сумки и вернулась на место.

— Так вам будет понятнее?

Она протянула Аманде какую-то картонку. Диас осторожно взяла её. Это был обычный белый картон, сложенный пополам. Открыв его, она обнаружила свою фотографию — достаточно старую. Этому снимку лет семь, не меньше. Фото было нечетким, сделано на плохую камеру, но лицо просматривалось хорошо. На ней Аманда ещё носила короткую стрижку и имела более спортивное телосложение.

Она перевернула фотокарточку. На обратной стороне мелким почерком было написано:

«Медея», 5 $, кружочек с точкой внутри.

Аманда отлично знала, что это. Такие карточки с позывным, местом встречи и суммой, рассылала контора, на которую она работала, после заключения сделки — и тщательнейшей проверки заказчика. Но фотография…

— Я знаю, что вы детектив, даже не отрицайте.

Аманда не подала виду, но она облегчённо выдохнула. Алексис не знала всей правды, и это значительно упрощало ситуацию.

— Я не из полиции, ФБР или ещё откуда-то. На мне нет прослушки. Хотите — проверьте.

Алексис подняла руки, но, увидев, что Диас даже не подняла на неё взгляд, опустила.

Аманде ни к чему было её проверять: в квартире стояли глушилки, так что даже если на Алексис и была прослушка, она бы здесь не сработала. Спустя минуту непрерывного рассматривания фото Аманда наконец положила его на стол.

— Откуда фото?

Алексис пожала плечами.

— Не знаю, наверное, кто-то вас щёлкнул.

Аманда молча смотрела на фото, обдумывая дальнейшие действия, после чего наконец произнесла:

— Предположим, — она сделала паузу и добавила громче: — Только предположим, что я понимаю, о чём речь. Откуда это?

Её взгляд снова вернулся к карточке. Это единственное, что действительно беспокоило Диас. Её совершенно не интересовало само предложение. Важно было только то, как Джонсон вышла на неё.

Алексис растянулась в счастливой улыбке. Она явно гордилась собой. Откинулась на спинку дивана, покачивая ногой.

Аманда бросила на неё выжидающий взгляд, требуя объяснений.

Наконец Алексис тяжело вздохнула, а затем поведала, что её хороший друг, Эван Пирс, несколько месяцев назад случайно наткнулся на эту фотографию в старом личном дневнике отца. Фотокарточка была прикреплена ко дню, запись в котором гласила, что один местный бизнесмен угрожал его семье. Пришлось обратиться к специальным людям и нанять человека для решения этой задачи. Позывной и место встречи прислали по почте. Судя по галочке, расположенной у слова «решить», всё прошло как полагается.

— Сперва я подумала, что вы киллер.

Аманда сглотнула, внимательно наблюдая за девочкой.

— Но потом решила, что это безумие! Эти времена давно прошли. Несложно догадаться, что вы частный детектив. Позывной, эти фразочки из разряда «решить проблему». Вы, наверное, служили в армии, или работали в полиции, а теперь сменили специальность? Я смотрела кино, такие, как вы, всегда так делают.

Вывод Алексис казался слишком наивным, поверхностным. Но это было к лучшему, пусть она продолжает думать, что обо всём догадалась.

Аманда долго не сводила глаз с Джонсон, тщательно обдумывая всё сказанное. И вся эта история ей не нравилась. Не похоже было, что девчонка врёт, но вопросов оставалось много.

— Наличие фотокарточки и позывного никак не могло привести к этому адресу, — наконец произнесла она.

— Тем не менее я у вас дома, — гордо подметила Алексис.

— Вот я и хочу услышать, как именно.

Алекс немного помолчала, а затем продолжила:

— Естественно, по запросу «Медея» — частный детектив, в базе данных мы ничего не нашли. Кстати, а почему Медея?

Аманда выдохнула и спокойно произнесла.

— Это из греческой мифологии. Медея была крайне неприятной женщиной. Мне показалось забавным.

Алекс разочарованно цокнула.

— Думала, там история поинтереснее.

Она снова замолчала, после чего продолжила:

— Тогда мы загрузили это фото в сеть для поиска совпадений. О чудо! Оно обнаружилось. Нашёлся снимок блогера с кондитерской Лорен Гейси со всем персоналом, и с вами, в том числе. Подпись под снимком: «Посетила лучшую кондитерскую в Портленде, с самыми вкусными десертами».

Аманда вспомнила как ей пришлось позировать для этого фото в кителе и колпаке. Она не хотела, но Лорен настояла.

— Мы перешли на аккаунт заведения “Как у мамы”. Проверили все подписки, нашли аккаунты каждого с того фото, но не вас. Под одним из фото с выпечкой была подпись “Сдоба нашего нового кондитера, Аманды Диас”. Значит не сложно догадаться, кто именно на том фото. Позвонили в кондитерскую, попросили ваш номер, чтобы якобы заказать торт.

— Лорен в жизни бы не дала мой номер. Чтобы она упустила хотя бы доллар с моего заказа? Нет.

— К счастью, мы попали не на вашу хозяйку, а на одну из официанток. Наплели ей, что мы известные фудбдогеры, и хотим купить ваши десерты, для обзора. Та, недолго думая, дала ваш адрес, потому что на звонки, с ее слов, вы не отвечаете.

Аманда быстро догадалась, что это скорее всего Кимберли. Пустоголовая девица, которая даже не задумалась о том что раздавать чужой адрес без ведома хозяина, ужасная глупость. Она была помешана на социальных сетях и мечтах о популярности. Но тем не менее, про звонки была правда. Аманда никогда не брала трубку на незнакомые номера. С клиентами связывалась через интернет, а по телефону разговаривать не переносила.

Аманда внимательно слушала рассказ Алексис, старательно скрывая восхищение: двое подростков проделали весьма приличную работу.

— Как много знает твой парень?

— Он не знает подробностей. Я попросила ему помочь с вашими поисками, ссылаясь на простой интерес. Взяла его на слабо, сможет ли он это сделать. Вот он и смог.

Аманда прищурилась, внимательно изучая её лицо. Обычно после такого взгляда люди начинали нервничать. Но Алексис даже не отвела глаз. Затем Диас холодно произнесла:

— Полное имя отца твоего парня?

— А это ещё зачем?

— Не задавай глупые вопросы. Имя и фамилия. — повторила Аманда.

— Джулиан Пирс.

Аманда кивнула и еще некоторое время размышляла. А затем произнесла:

— Что ж, это всё, конечно, занятно, но я больше не работаю.

— Но… — Алексис не успела закончить, Диас оборвала её.

— А даже если бы работала, мои услуги стоили дорого. Сомневаюсь, что у тебя есть такая сумма.

Она ткнула пальцем в цифру 5 на обратной стороне фото.

— Это ведь не 5 долларов, ты понимаешь? Фото десятилетней давности, да и цены здорово подскочили.

— У меня есть сбережения и… золотой крестик, — Алексис мельком посмотрела на свою сумку в коридоре, а затем снова умоляюще взглянула на Аманду.

— Да? И сколько же я стою, по-твоему мнению? — вдруг спросила Аманда, не в силах сопротивляться собственному любопытству.

— Если продам крестик, то у меня будет 5 тысяч долларов, — уже без прежней уверенности говорила Алексис.

Аманда выдержала паузу, а затем разразилась смехом.

— Прости, этого мало.

— Но… Я смотрела средние расценки на услуги детективов…Этого должно было хватить.

— Никаких «но». Ты хотела деловой разговор — вот он. Ты сделала предложение, я отказалась. Всё просто.

— Вы ведь даже не узнали подробностей…

— Они ни к чему.

— Послушайте! Мой отец — убийца! — её голос дрожал. — Думаю, он убил минимум двоих.

Диас видела, как Алекс отчаянно старается её убедить. Но она не из тех, кто лезет в сомнительные истории. Не рискует, не гонится за адреналином и не устраивает акций «два убийства по цене одного». Она работала только с серьёзными делами, с хорошим гонораром. И самое главное — она «работала», а не работает. Так что смысла в этом разговоре она больше не видела.

— Вы не представляете… — её ресницы дрогнули в застывшем взгляде, — я спать перестала. Боюсь за маму…За себя.

— Алексис, если у тебя есть подозрения, стоит обратиться в полицию, а не нанимать… людей, вроде меня. — она запнулась, но быстро исправилась. — детектива.

Казалось, именно этот спокойный, почти равнодушный голос добил девочку.

— Издеваетесь? Кто поверит подростку? Да ещё и с такими обвинениями!

Аманда молчала. Она знала, что такого рода обвинения редко воспринимают всерьёз. А если отец Алексис — уважаемый человек, то тем более.

Аманда вновь развела руками, качая головой “нет”.

Алекс злобно посмотрела на женщину. Затем нервно закатила рукав. На запястье красовался внушительный синяк.

— На пояснице ещё один. А у мамы таких куда больше.

Аманда с грустью посмотрела на ее руку, а затем на лицо. Но даже это не могло её переубедить.

Сложив руки на груди, она произнесла мягко:

— Повторюсь, я ничем не могу помочь.

В глазах Алексис заблестели слёзы. Словно это был её последний шанс, и он только что провалился.

— Не могу и не хочу — разные вещи, — бросила она.

Она смотрела на Диас с обидой и разочарованием.

— Всего доброго, Алексис, — произнесла Аманда. Она медленно встала с кресла, давая понять: разговор окончен.

Джонсон ещё минуту сидела, глядя в пустоту, колено дёргалось от нервного напряжения. Потом резко встала и прошипела:

— Плевать. Сама справлюсь.

Она пошла в коридор, едва не задев Диас плечом. Шустро натянула на голову берет, схватила пальто и направилась к двери.

— Не делай глупостей, дорогуша, — сказала Аманда искренне, без насмешки.

Алексис была в ярости и не желала ничего понимать. Распахнув дверь, она рявкнула:

— Ты просто трусиха! Я сама всё сделаю!

Вылетела из квартиры, стремительно сбегая по лестнице.

Аманда не отреагировала. Она знала — это был крик отчаяния. Джонсон увидела в ней спасение, но была отвергнута. И теперь паниковала. Единственный выход, который она видит, — слишком опасный. А она к нему не готова.

Диас снова взглянула на календарь. Три года назад она поклялась, что с прежней жизнью покончено. Обещала себе, что не вернётся. Но прошлое само нашло её. И, похоже, не собирается отпускать.

Глава 3

Бархатная тишина окутывала квартиру Аманды.

Она с удовольствием наслаждалась покоем и умиротворением. Бросить работать с Лорен было лучшим решением за последнее время. Кухню мягко освещал рассеянный свет двух торшеров, стоявших по обе стороны кухонного островка. Аманда отметила про себя, как же тихо вокруг. Ни единого постороннего звука. Окна были плотно закрыты и зашторены, шум с улицы не доносился. Она не слушала музыку и не включала кабельное телевидение фоном.

Уже отточенными движениями Аманда совершала свой вечерний ритуал: стакан, виски. Никакого льда, только чистый виски, дабы ощущать максимальную горечь. Пара секунд — и жгучий напиток приятно разошёлся по горлу. Аманде требовался всего один стакан. Она была глубоко уверена, что стакан дорогого односолодового виски вместо ужина не причинит вреда. Возможно, именно этим объяснялось, почему ей всё ещё удавалось сохранить хорошую фигуру — учитывая, что последние годы она питалась доставками, полуфабрикатами и беспорядочным количеством выпечки.

Мгновением позже, после выпитого, Аманда ощутила лёгкий удар в голову. Она встала со стула, вымыла стакан, выключила свет и направилась в ванную. За виски, что помог заглушить бесконечные мысли, последовал душ. Горячий. Неприлично горячий — почти кипяток. Только такой душ помогал телу расслабиться.

Обычно после него приходил крепкий сон. Но не этой ночью.

Весь день Диас упорно игнорировала всплывающие мысли об Алексис. Отбрасывала их, едва они возникали. Но сейчас они настигли её ясно, остро. Алексис снова стояла перед глазами. В ушах звенел её крик. Слёзы в глазах. И взгляд — испуганный, полный обиды.

Аманда никак не могла перестать думать: а что, если из-за её бездействия девочка обречена на кошмар? Будет жить в постоянном недоверии и подозрениях, прислушиваясь к каждому звуку. А если однажды решится на задуманное, жизнь навсегда изменится — не в лучшую сторону.

Голос Алексис эхом отозвался в голове, но смешался с другим голосом — её собственным, детским криком. Воспоминания нахлынули волной, унося в прошлое.

О воспоминаниях о родных родителях остались лишь крохи. Ни лиц, ни голосов. Лишь пара фотографий, найденных когда-то техническим специалистом объединения, на которое работала Диас. Всё, что осталось, — два чётких образа:

Тяжёлый, пряный папин одеколон;

Мамино длинное красное платье с кружевными вставками на талии.

Больше ничего.

Родители погибли, когда Аманде было восемь. Тогда её звали Александрой. Они жили в Тутаеве, маленьком российском городке. В тот вечер они возвращались домой, когда в их машину врезался пьяный старик на грузовике.

Прошло уже тридцать два года, но она до сих пор видела то красное платье в толпе. До сих пор ловила аромат того самого одеколона в незнакомых людных местах. Она цеплялась за эти образы, боясь потерять их навсегда.

После гибели родителей — пустота. Детский дом. Единственная родственница, мамина сестра, отказалась от неё, аргументировав это тем, что у неё трое детей, четвёртого она не потянет. О детском доме Диас помнила обрывками: блестящие натёртые стёкла на дверях, красивейшая снежная зима. Иногда тётя Валя пекла яблочный пирог, но его давали только по субботам и очень маленькую порцию.

Затем Саше исполнилось пятнадцать. На заднем дворе детского дома появился красивый статный мужчина, приехавший из Америки. В дорогом пальто и очках с золотой оправой. Он по-доброму улыбался и насыпал горсть леденцов ей в руки: клубничные, лимонные, апельсиновые. Самыми любимыми стали лимонные — кисло-сладкие. Их всегда было больше всех.

Его звали Ричард Морган. Он стал её новым папой.

Ричард был замечательным. Заботливым, весёлым и щедрым. Он увёз её в Лос-Анджелес, нанял лучших репетиторов. Вскоре она свободно говорила по-английски. Идиллия продолжалась первые восемь месяцев.

А потом он пришел в её комнату. Ночью. Это была самая страшная ночь в её жизни. Наутро она обнаружила на тумбочке упаковку лимонных леденцов и большую куклу. Конфеты она возненавидела. Они больше не были сладкими — стали горькими, отвратительными. К кукле не притронулась. Большой и красивый дом превратился в темницу. Ричард приходил раз в неделю, иногда реже. Она не могла пожаловаться. Никому. Персонал дома знал, что происходит, но никто не вмешивался. Ричард Морган — влиятельный юрист с безупречной репутацией. Маленькой девочке вскоре пришлось понять, что никто не сможет помочь.

Когда Саше исполнилось семнадцать, она наконец решилась. Ричард любил праздники. В такие дни он всегда был в особом настроении. Она знала: предстоящая ночь будет адом.

Ранним утром, в день своего рождения, она впервые была счастлива. Потому что знала: сегодня всё закончится. Накануне она стянула нож из кухонного шкафчика и спрятала под матрасом. Написала записку, в которой обвиняла Ричарда и всех, кто его покрывал. Записку спрятала под ванной. Затем закрылась в комнате. Села в наполненную водой ванную и уже была готова всё закончить.

Но в дверь постучали. Это был Ричард. Покончить с собой сейчас было бы глупо, ведь она попросту может не успеть. Саше пришлось вылезти из воды, убрать платье в стирку и надеть халат. Нож она в последний момент бросила в карман. Ричард вручил ей букет белых лилий и горсть леденцов, которые она забросила в карман. Привычным слащавым тоном приговаривал, что её подарок скоро доставят, но главный сюрприз впереди. Мерзко подмигнул.

Александра непроизвольно сжала в кармане нож. И вдруг мысль: «Почему я должна умереть, чтобы всё закончилось?» Она ни разу не допускала мысль, что можно поступить иначе. В моменте страх перестал для неё существовать.

Она всадила нож в его шею. Один резкий, точный удар.

Первые несколько секунд Саша даже не верила в то, что совершила. Думала, что просто замечталась. Но Ричард с хрипом схватился за горло. По его рукам хлынула кровь. Она не сводила с него глаз, боясь пропустить ту самую секунду. Она видела в его глазах шок, ужас, панику. И вот наконец — смерть. Тот самый момент, когда его взгляд остекленел.

Ричарда Моргана больше не было.

Саша замерла, а затем ее рука потянулась в другой карман, где она нащупала леденцы. Забросила в рот один. Лимонный. И вдруг он показался ей невероятно вкусным. Слаще прежнего.

Она вымыла руки, вернулась в спальню и стала ждать. Убежать не могла. Доказывать, что это была самозащита, не стала. Всё бесполезно. Она устала быть жертвой и просить о помощи. Сделала то, что сделала, и об этом не жалела.

Горничная обнаружила тело. Прибывшая охрана караулила девочку до приезда полиции. Её собирались судить как взрослую — за особо жестокое убийство. Никто не сочувствовал, никто не пытался понять, за что и почему. Для всех она стала неблагодарной детдомовской девчонкой, которая на всю доброту Ричарда Моргана ответила жестоким убийством.

Но в день суда, Александру посадили в машину, а затем в самолёт. Она оказалась на острове. Там ей объяснили, что её дело «исчезло» — организация договорилась с властями. Взамен она пройдёт годовую спецподготовку. После неё получит контракт на двадцатилетнюю оплачиваемую службу наемным убийцей. Двадцать лет без права отказаться — плата за обучение и свободу.

На первый взгляд могло показаться рабством, но все оказалось сложнее. С этой работой в жизнь пришло всё, о чем можно мечтать. Её пальто из альпаки стоило, как чья-та годовая зарплата, а апартаменты в Монако выходили окнами на Средиземное море. Она бывала везде, от подпольных клубов Токио до закрытых ужинов в Ватикане. Боссы картелей вставали, когда она входила, а политики шептали ее позывной с уважением и страхом.

Платой за это стал отказ от детей. Негласный запрет, продиктованный логикой выживания. Однажды в Гонконге, она видела, как похитили дочь коллеги, и через час он рассказал все то, о чем обязан был молчать.

«Семья — уязвимость» — осознала она тогда.

Александра решила дождаться конца контракта, но время шло. В тридцать пять впервые задумалась серьёзно, но после засады в Праге, где ее спас лишь случай, напрочь отбросила мысли о материнстве.

Контракт истёк. Можно было начать жизнь с чистого листа. Но не ей. Теперь она в разводе, алкоголик, хоть и старательно это отрицает, за спиной множество врагов. Если ее сумели отыскать два подростка, то для серьезных организаций это тем более не составит труда. Справедливости ради, она не старалась скрыться. Поменяла имя, выбрала мрачный город и купила скромную квартиру. Занималась любимым делом, не переживая о том, что ее отыщут. Она уже достаточно потеряла в этой жизни, что еще можно отнять? Ее собственную жизнь? Не велика потеря. Мирная спокойная жизнь среди обычных людей оказалась слишком скучной. А та яркая осталась в прошлом.

И вот теперь, когда в голову снова пришла Алексис, — может, это её шанс? Шанс вдохнуть тот острый, насыщенный воздух прошлого? Шанс стать защитой этого ребенка?

С этой мыслью она наконец уснула, но сон был тревожным, а рассвет принёс не облегчение, а тяжесть.

Глава 4

Утро следующего дня началось непривычно рано. Солнце ещё не взошло, и спальня тонула бы в густой, непроглядной тьме, если бы не слабое свечение экрана смартфона. Аманда не спала с трёх ночи. Сон давно не был таким беспокойным. Обычно пара глотков виски надёжно отрезала её от мыслей и страхов. Но не сегодня.

Ей снились странные, обрывочные сны. Ни один она не могла вспомнить, но все они оставляли после себя липкий след тревоги и смутного ужаса. Аманда понимала: причина — в появлении Алексис. Та девчонка поселилась у неё в голове, и теперь о спокойном сне можно забыть.

Аманда медленно потянулась за смартфоном. Разблокировала экран и ещё с десяток минут сидела, колеблясь.

«Почему нет?» — решила она наконец. Всё может закончиться одним телефонным звонком.

Она набрала номер, который до сих пор помнила наизусть. После нескольких гудков в динамике раздался бодрый, знакомый голос:

— Я!

Аманда улыбнулась. Она и не сомневалась, что это он.

— Лу, — тихо произнесла она.

В ответ послышался долгий, тяжёлый вздох.

— Господи… Не верю, — прошептал он.

Он сразу понял, кто звонит: только она называла его так.

— А стоило бы, — сдержанно улыбнулась Диас.

— Саша… Я и не думал, что, когда-нибудь ещё услышу тебя.

— Это я, Лукас. Не хочу юлить: я звоню не просто так, — голос стал серьёзнее.

— Я не удивлён, — отозвался он после короткой паузы. — Могла бы для приличия спросить, как я, не женился ли, например.

Аманда закатила глаза.

— Прости, Лукас. Как ты? Не женился ли? — нарочито фальшиво произнесла она.

— Нет. Ты же мне отказала.

— Лукас, сколько можно… — с раздражением выдохнула Диас.

— Всё-всё! Прости. Больше не буду, правда, — поспешно проговорил он.

Наступила тишина. Аманда вдруг почувствовала злость и даже лёгкое сожаление, что позвонила.

Лукас всегда цеплялся за прошлое. Не умел его отпускать и даже не пытался делать вид, что забыл.

Они познакомились в лагере на острове. Он был ненамного старше и работал техническим специалистом, параллельно обучал новичков спецтехнике. Между ними быстро возникло доверие: он был вежлив, сдержан, никогда не позволял себе лишнего и не отпускал низких шуток. После итоговых экзаменов он признался, что с первых дней влюблён в неё, но, зная её прошлое, не мог себе позволить начать ухаживать. К тому же она была несовершеннолетней, и он считал это недопустимым.

Сашу это признание разозлило. Лучший друг скрывал от неё свои чувства, а теперь вынудил отвергнуть его. Неужели он, человек с блестящим умом, не понимал, что она не испытывала ничего подобного? Александра никогда не давала повода заподозрить её в ответной симпатии. А если понимал, зачем всё рассказал?

После этого они не общались почти год. Потом Лукас вернулся, сказал, что всё переосмыслил и, вероятно, это была лишь мимолётная влюблённость.

Спустя многие годы, в не лучший период её жизни, Лукас снова признался в любви. Но в этот раз с размахом: устроил ужин в ресторане, купил кольцо и сделал предложение. Убеждал, что им не нужны годы, чтобы стать семьёй, — ведь они знали друг друга как никто другой.

Саша отказала, снова ранив его. В этот раз он сдержался, и даже не потребовался перерыв в общении. Но отношения были испорчены навсегда. А после того как завершился контракт, они вовсе перестали общаться.

Прошло три года молчания, и теперь, как только они заговорили, мужчина снова напомнил об этом.

«Браво, Лукас! Ты фантастический придурок!» — подумала Диас.

Он откашлялся и наконец произнёс:

— Итак, тебе нужна моя помощь…

Аманда вернулась к делу:

— Да. Мне нужно найти кое-кого.

— Имя?

— Алексис Джонсон. Ей вроде как шестнадцать. Живёт, как я полагаю, в штате Орегон. Это всё.

В трубке послышалось быстрое постукивание клавиш.

Это должно было быть быстро: этот мужчина имел доступ ко многим закрытым базам данных.

— И зачем тебе эта девчонка? — спросил он.

Аманда прикусила губу. Она и сама не знала, что скажет, если найдёт её. Что она собирается делать с полученной информацией? Мчаться сломя голову к Джонсон? Чтобы найти доказательства вины её отца? Или просто прикончит его, не разбираясь?

— Саша, — позвал он тише.

— Не знаю пока, Лу. Сама не понимаю, — сухо ответила она.

— Понял. Ещё пару секунд.

А через короткое мгновение продолжил:

— Смотри, тебе повезло: в Орегоне всего одна шестнадцатилетняя Алексис Джонсон. Живёт в Пендлтоне.

Аманда села, резко откинув подушку. В груди защемило: это действительно она.

— Есть фото?

— Да.

— Миниатюрная, каштановые волосы и родинка на подбородке?

— Ага. Именно.

— Сбрось всю информацию, что найдёшь, мне на почту.

— Есть. Соберу досье за пару часов.

Затем снова наступила тишина.

Аманда уже хотела поблагодарить, но Лукас сказал первым:

— Поужинаем как-нибудь?

«Господи, прекрати», — думала Аманда.

— Боюсь, что это плохая идея, — ответила она.

— Да брось, просто дружеский ужин. Никакого криминала, никаких колец в шампанском.

— Я кладу трубку, — громко объявила Диас.

— Прости. Боже, прости. Я придурок, ты же знаешь, я часто несу чепуху, — торопливо заговорил Лукас.

Это была правда.

— Есть ещё кое-что, — она быстро переключилась на дело, не желая обсуждать отношения.

— Слушаю, — его голос стал серьёзнее.

— Можешь проверить, было ли у меня дело лет семь-восемь назад с неким Джулианом Пирсом? Предполагаю, дело должно было быть в этих кругах.

— Понял, проверю.

— Спасибо. И пока.

Она сбросила звонок, не дожидаясь прощания. Лукас мог опять ляпнуть что-нибудь лишнее, а она больше не хотела это слушать.

Аманда сидела на кровати с неприятным послевкусием от разговора. Годы разлуки заметно повлияли на их отношения. Это был звонок не лучшему другу, а бывшему коллеге.

Раньше Лукас был одним из немногих, кому она безоговорочно доверяла, но теперь Аманда не хотела никого посвящать в детали. Что-то внутри подсказывало: в этот раз лучше молчать. И она решила, что это дело — только её.

Глава 5

Шаркая ногами, Аманда направилась в ванную.

Прежде чем приступить к изучению досье, которое вскоре должен был прислать Лукас, ей требовался холодный душ. Это был один из её маленьких ритуалов, помогавших держаться на плаву: вечером — кипяток, утром — леденящий душ. Затем она распахивала настежь окна, впуская в квартиру свежий утренний воздух, и заваривала несколько чашек крепкого эспрессо с корицей. Завтракала она намеренно редко — голод делал ум острее, а стоило желудку наполниться, как её начинало клонить в сон.

Быстро опустошив первую чашку, она наполнила вторую и устроилась на кровати с ноутбуком. Письмо от Лукаса уже ждало её во входящих. Пара кликов — и перед глазами открылась карта: красная линия тянулась от Портленда до Пендлтона, а дом Алексис был отмечен крестиком. Дорога займёт не более четырёх часов, прикинула она.

Затем Аманда открыла панораму города, быстро «прогулялась» по его улицам и почти уверилась, что уже бывала там. В памяти всплыл облупленный мотель с неоновой вывеской и крыса, умудрившаяся залезть к ней в сумку. От неприятного воспоминания по коже пробежали мурашки.

Аманда закрыла карту и перешла ко второму файлу — досье на семью Джонсон. Большая часть информации находилась в открытых источниках, но даже на её сбор ушли бы дни. Лукас, как всегда, сработал быстро и чисто. К досье прилагались редкие детали из личных дел родителей Алексис — сведения, которые было непросто добыть.

Сделав глоток кофе, Аманда придвинулась ближе к экрану. Первое, что она увидела, — фотография главы семейства.

Том Джонсон.

Если верить словам дочери — убийца, возможно даже маньяк. Хотя внешность, как знала Аманда, бывает обманчива. На снимке Том выглядел добродушно: широкое лицо с мягкими чертами, светлые короткие волосы, расплющенный нос и большие бирюзовые глаза. Он напоминал русского богатыря из детских книжек, которые когда-то читала ей мама.

Но в памяти тут же всплыли другие лица — тех, кого ей приходилось устранять, и тех, кто отдавал приказы. Внешность многих из них тоже была далека от дьявольской: пухлые щёки, добрый взгляд. За этим скрывались настоящие чудовища.

Аманда опустила взгляд ниже.

Том Джонсон, 1970 г.

«Пастор местной церкви».

Брови Аманды изогнулись. Теперь стало понятно, почему Алексис утверждала, что никто не поверит её словам: мало кто способен представить священника в роли убийцы.

Аманда невольно усмехнулась, вспомнив одну из последних заказчиц: пожилую леди в кардигане и со спицами в руках. Та совершенно хладнокровно объясняла, как именно хочет устранить непутёвую невестку. Церковные служители ей ещё не попадались, но всё бывает впервые.

Следующая строка гласила:

«Второй брак с Валери Холидей».

— Мать Алексис, — тихо произнесла Аманда.

Её мало интересовали детали вроде места рождения или юности Тома. Она пропустила объёмный блок текста и перешла к разделу о первом браке с Карен Янг. В 2000 году в их доме произошёл пожар, унёсший жизни Карен и их неродившегося ребёнка.

Аманда сглотнула горький ком. Возникло ощущение, будто она вторглась туда, куда не должна была. Словно касалась чужого горя.

Но такова была её работа, и эмоции следовало отложить в сторону. Сделав ещё несколько глотков кофе, она продолжила читать.

После трагедии Том провёл почти год в психиатрической клинике Хопкинса, а затем переехал в Пендлтон, где спустя два года снова женился и стал пастором.

«Всего три года — и он снова стал мужем и отцом. Неужели этого времени хватило, чтобы начать новую жизнь?» — подумала Аманда. Ей это не удалось.

На фотографии Валери Джонсон выглядела красивой женщиной: каштановые волосы с бронзовым отливом, большие глаза неопределённого цвета — серые или голубые. В её лице угадывались те же мягкие черты. Алексис была похожа и на мать, и на отца.

— Что у нас на тебя, Валери? — шепнула Диас с лёгкой улыбкой.

Валери родилась и всю жизнь прожила в Пендлтоне. У неё была дочь — Мари Холидей, отец которой в документах не значился. В 2005 году Валери заявила о пропаже шестнадцатилетней дочери, а уже на следующий день тело Мари нашли в водохранилище. Заключение: смерть не носила насильственного характера, в крови обнаружили высокую дозу алкоголя. На первый взгляд — трагедия, но не преступление.

Однако у Аманды зародилось смутное, но настойчивое чувство, что в этой семье что-то не так.

Она вернулась к фотографии Алексис. Такая юная.

Аманда вспомнила свои шестнадцать лет: бесконечные тренировки, стрельбу, рукопашный бой, пытки… Всё, что превращает человека в машину, лишая детства и женственности.

Её привели туда боль и несправедливость. Когда-то её не услышали и не поверили. Пришлось действовать самой, и результатом стала сорокалетняя женщина с тёмным прошлым и кровью на руках.

Если сейчас она сможет помочь Алекс избежать той же судьбы — почему бы и нет?

Для неё Том Джонсон был очередной задачей. Для Алекс — шансом на спасение.

От усталости Диас провела пальцами по волосам. Голова ныла, буквы расплывались. Она захлопнула ноутбук и убрала его подальше, потом откинулась на подушку, чувствуя, как из тела постепенно уходит напряжение.

«Ехать или нет?»

Она бросила взгляд на часы.

06:06.

— Это знак, — пробормотала Аманда. — Однозначно.

Она поднялась, застелила постель и достала из-под кровати дорожную сумку. Та так и стояла с прошлого дела: бельё, очки, немного наличных и прочие необходимые вещи. Эта сумка давно стала символом её жизни: всегда готова уйти, сорваться, исчезнуть.

Одного взгляда на неё хватило, чтобы почувствовать знакомое до боли волнение. Предвкушение охоты, загадки, риска.

Аманда любила сложные цели — те, где нужно думать, анализировать, перехитрить.

И, главное, любила чувство превосходства: быть умнее, быстрее, сильнее.

Жизнь в одиночестве имела свои плюсы. Никто не заметит, если она исчезнет из города. Ни семьи, ни друзей, ни даже питомца. Она никогда не заводила животных, потому что не могла себе этого позволить: то уезжала, то не была уверена, что вернётся. Даже к растениям не прикасалась — забота о чём-то живом казалась ей неподъёмной ответственностью.

С друзьями и любовниками всё было ещё сложнее. Диас не знала, что рассказать о себе.

«Здравствуйте, я бывший наёмник, убивший отчима за насилие, а теперь засыпаю только после стакана виски».

Прекрасная история для знакомства.

Для тех немногих, с кем приходилось общаться, она сочинила короткую легенду. Но строить настоящую близость на лжи невозможно. Поэтому Аманда решила: лучше никого не впускать в свою жизнь, пока не разберётся в себе.

Сумка была почти готова. Оставалось главное.

Она раздвинула одежду в шкафу, открыв скрытую часть стены, сняла закреплённые панели с помощью шуруповёрта и открыла сейф. Оттуда она достала два Glock 17, деньги, кредитные карты и любимую коллекцию ножей. Всё это перекочевало в ещё одну сумку.

В конце концов Аманда выключила свет, собрала мусор и вышла из квартиры.

За спиной захлопнулась дверь.

Впереди ждало новое задание и ощущение, что на этот раз всё будет иначе.

«На этот раз всё иначе, потому что я не просто выполняю заказ. Я спасаю кого-то… или пытаюсь спасти себя?»

Глава 6

Аманда вела свой пикап уже почти два часа. Она и не помнила, когда в последний раз так долго находилась за рулём. Машиной пользовалась редко, а купила её когда-то скорее по велению сердца, чем по необходимости.

Это был мощный чёрный Chevrolet Silverado. Она увидела его случайно, проходя мимо автомобильного салона: огромный, брутальный, он гордо поблёскивал в лучах солнца за стеклянной витриной. Словно загипнотизированная, Аманда вошла в салон и оформила покупку, даже не подумав, станет ли она действительно ездить на нём.

Для прежней работы личный автомобиль был скорее помехой: путешествовать по штатам в таком заметном пикапе было бы глупо. Да и настоящими документами тогда пользоваться было нельзя, как и показываться с собственной внешностью. Аманда прикладывала массу усилий, чтобы измениться до неузнаваемости: носила линзы, парики, делала сложный грим, использовала временные татуировки и накладные мушки.

Но сейчас всё было иначе.

Она ехала в Пендлтон по личным причинам. Том Джонсон — всего лишь пастор, человек, далёкий от мира криминала и политики. Значит, она могла быть собой.

Спина успела неприятно заныть, в глазах рябило от солнечных бликов. Жаркое солнце беспощадно било по лобовому стеклу, пот выступил на лбу, а в горле пересохло. Завидев придорожное кафе с забавным названием «Пухлая Пэтти», Аманда решила сделать передышку. Желудок требовал завтрака.

Кафе оказалось маленьким, по виду напоминавшим переделанный фургон. Перед ним стояли три машины, почти полностью загородив фасад.

Внутри было тесно, но уютно: стены выкрашены в мятный цвет, пол выложен бледно-розовой плиткой, на стенах висели ретро-постеры, а воздух был насыщен ароматами свежего кофе и еды.

Приветливая пышнотелая официантка — возможно, та самая Пэтти — быстро проводила Аманду к свободному столику в углу. Не глядя в меню, женщина заказала жареные яйца с беконом и кофе.

Ожидая заказ, она вытащила смартфон и принялась просматривать мотели в Пендлтоне. Первый попавшийся вариант оказался ей знаком: тот самый мотель, где она останавливалась в прошлый раз. Захудалое место на окраине. Воспоминание о крысе снова вызвало мурашки.

Следующий вариант выглядел немного приличнее, но и он был далёк от комфорта. Единственный настоящий отель в городе не имел свободных номеров.

В этот момент официантка принесла завтрак. Аманда отложила телефон и с удовольствием принялась за еду. Бекон был чуть пересолен, но в остальном завтрак оказался неожиданно вкусным.

Закончив, она снова взялась за смартфон — и тут её осенило: почему бы не поискать жильё в аренду?

Объявлений оказалось немного, около десятка. Но первое же привлекло внимание: дом на Пятой улице, 315. Дом Джонсонов, номер 317, находился буквально рядом. Аманда не поверила своей удаче. Возможность следить за Томом с двадцати метров, не сидя сутками в машине, казалась подарком судьбы.

Не раздумывая, она созвонилась с риелтором и договорилась о встрече.

Остаток пути прошёл куда приятнее: солнце скрылось за облаками, в приоткрытое окно врывался свежий ветерок. Аманда чувствовала себя неожиданно бодрой и даже немного счастливой. Её настроение поднималось от самой мысли, что жизнь вроде бы снова обретает смысл. Она даже начала постукивать пальцами по рулю в такт музыке, звучавшей по радио.

Въезжая в Пендлтон, Аманда невольно замедлила ход: городок оказался на удивление симпатичным. Чистые улицы, ухоженные парки, фонтаны и клумбы, ярко одетые прохожие, которые смеялись, пили кофе и что-то живо обсуждали. Женщины в пёстрых платках и пальто, с алыми губами — всё это напомнило ей маленькие итальянские городки.

Серый, угрюмый Портленд, где она жила последние годы, казался совсем иным миром. Там люди были мрачными, молчаливыми, одевались в однотонные вещи и, казалось, уставали уже к восьми утра.

Когда Аманда жила в Портленде, она пыталась не выделяться: молча привозила утреннюю выпечку Лорен, параллельно слушая бесконечные жалобы на долги, ремонты и семейные проблемы. Мечты её начальницы сводились к отпуску или ужину в хорошем ресторане.

Аманде было не на что жаловаться, но и делиться тем, что действительно занимало её мысли, она не могла. Кто бы понял сомнения человека, который не знает, кто он на самом деле — хороший или плохой? Кому рассказать, каково это — сидеть на миллионах и при этом месить тесто с утра до ночи?

Но в Пендлтоне, вдохнув непривычно лёгкий воздух, Аманда снова вспомнила себя прежнюю: ту, что мечтала, строила планы и жила ожиданием, что после завершения контракта сможет наконец зажить настоящей жизнью. И вот контракт окончен. А счастья всё нет.

В мыслях она едва не проехала нужный поворот. Встреча с риелтором была назначена в ресторане «Элиза».

Здание выглядело как готический особняк: высокие двери, каменный пол, белые стены с подсвечниками, погружавшими зал в мягкий полумрак. У окна стояла величественная статуя каменного грифона, которая сразу притянула взгляд Аманды.

Роль грифонов так же неоднозначна, как и её собственная роль в этом мире. Они могут выступать и защитниками, и покровителями, а могут быть злобными, ничем не сдерживаемыми зверями.

И кем же являлась она сама? Не обманывает ли она себя, объясняя свой приезд желанием помочь девчонке? Может быть, это всего лишь проснувшаяся жажда снова убивать?

Она простояла перед статуей несколько минут, пока её не окликнула официантка.

— Добрый день, мисс.

Аманда оторвалась от созерцания и кивнула.

— Добрый день. Меня должен ждать мистер Коллинз.

— Секунду.

Диас огляделась. За столиками сидели молодая пара, солидный мужчина с газетой, две пожилые дамы с бокалами вина, скромного вида мужчина с чашкой чая и книгой, а у окна — выразительный молодой парень лет двадцати пяти в строгом костюме. Вероятно, это и был Патрик Коллинз.

Когда официантка вернулась, всё подтвердилось.

— Мистер Коллинз ждёт вас у окна, — сказала она с улыбкой.

— Спасибо. И, пожалуйста, стакан воды за этот стол.

Подойдя, Аманда представилась. Сначала парень встретил её холодно, но, услышав имя, тут же сменил тон и любезно заулыбался.

Разговор завязался быстро. Патрик рассказал, что дом принадлежит пожилой паре Харрисонов, которые собираются переехать к дочери в Новый Орлеан. Сейчас супруги находились в круизе по Средиземному морю.

Сначала дом пытались продать, но позже решили сдавать в аренду. Туристов в Пендлтоне хватало, гостиницы не всегда справлялись, а такой вариант позволял потенциальным покупателям пожить в доме и присмотреться к району.

Вскоре они отправились к дому на пикапе Аманды. Путь лежал через аккуратный район с одинаковыми милыми домиками, идеальными газонами и фигурками садовых гномов.

Всё выглядело до странного безупречно. Даже немного кукольно.

— Словно попала в сериал про домохозяек. — пробормотала Аманда.

— Вы не первая, кто так говорит, — засмеялся Патрик. — Здесь правда особая атмосфера.

От Пятой улицы у Аманды возникло странное чувство. Будто всё это слишком идеально, словно декорации.

Но вид соседнего дома Джонсонов быстро напомнил ей о цели. Может, жизнь и кажется постановкой, но в этой пьесе у неё своя роль.

Дом оказался на удивление приличным. Несмотря на почтенный возраст, он выглядел ухоженным и аккуратным: ровно подстриженный газон, небольшой цветущий сад у входа, каменная дорожка, ведущая к просторному крыльцу.

Старые, но добротные ставни были распахнуты настежь, впуская в дом тёплый воздух и солнечный свет.

Внутри располагались просторные комнаты с высокими потолками — светлые и почти пустые. Из мебели осталась лишь самая необходимая: старый комод, круглый стол посреди гостиной и большой рыжий диван. Всё здесь дышало тишиной и каким-то неспешным, почти забытым уютом.

Оформление договора и просмотр дома заняли около часа. Затем Аманда проводила Патрика улыбкой, в которую вложила всё дружелюбие, на какое только была способна. Пара дежурных фраз вроде «Очень приятно было познакомиться» и «Хорошего вечера» завершили эту часть представления.

Парень поспешно забрался в подъехавший Uber и укатил на очередную встречу.

Улыбка Диас растаяла, едва автомобиль скрылся за поворотом. Аманда быстро вернулась в дом и направилась на задний двор, который успела увидеть лишь краем глаза.

Двор действительно выглядел неплохо: просторная открытая терраса, почти полностью вымощенная плиткой, с небольшими островками искусственного газона. В центре росла раскидистая серебристая ива, ствол которой был обнесён низким деревянным ограждением.

Рядом с ним стояла небольшая беседка, а внутри находилось настоящее произведение столярного искусства — массивная скамья с высокой спинкой, мощными ножками и широким сиденьем. Резные узоры и вензеля переходили один в другой, создавая удивительное единство формы.

Аманда не сдержала восхищённого вздоха. Она села, предвкушая мягкость, которой, как выяснилось, не было и в помине. Мысль бросить на неё пару подушек осталась где-то на будущее.

Устремив взгляд на иву, Диас наблюдала, как сотни листьев лениво колышутся на ветру, издавая лёгкий шелест. Взгляд её снова вернулся ко двору.

И вдруг она осознала, что участок от соседей отделяет высокий забор — почти два метра сплошных деревянных щитов без щелей и зазоров.

Аманда подошла к нему, провела ладонью по шероховатой поверхности и задумалась, кто же стал инициатором строительства такого глухого ограждения. Отсутствие подпорок намекало, что забор ставили Харрисоны. Но не исключено, что решение было совместным, а они просто взяли на себя большую часть расходов.

Аманда обернулась к дому Харрисонов, оценила расположение окон и наконец остановила взгляд на окне второй спальни. Она поняла, что упустила важную деталь: это окно выходило прямо на участок Джонсонов.

Не раздумывая, женщина вернулась в дом и поднялась по лестнице. На шестой ступеньке раздался противный писк. Аманда вздрогнула от неожиданности. Неделю она ещё переживёт, но если подвернётся мастер, с удовольствием попросит заменить эту ступеньку.

Поднявшись на второй этаж, она подошла к дверям второй спальни. Со слов Патрика, это была комната дочери Харрисонов. Переступив порог, Аманда непроизвольно затаила дыхание, словно, прислушиваясь. Но в комнате стояла совершенная тишина и тяжёлый воздух. Она подошла к окну, всматриваясь в комнату напротив. Изнутри дом соседей был виден хуже, чем она надеялась. Окно прикрывала розовая полупрозрачная штора, сквозь которую угадывались светлые молочные стены и большой шкаф. На подоконнике сидел миниатюрный плюшевый заяц — знак того, что это, вероятно, комната Алексис.

С этого ракурса удавалось также немного рассмотреть двор соседей: несколько деревьев и небольшой сарай для всякого хлама.

Спустившись вниз, Аманда снова оказалась в пустой, наполненной сквозняком гостиной. Она опустилась на диван, закинув ноги на журнальный столик.

Сомнения всё ещё грызли её, но вместо того, чтобы снова увязнуть в них, Аманда включила телевизор.

По телевизору шло танцевальное шоу. Затем — знакомый по рассказам миссис Тенерджи сериал. Потом — скучная новостная сводка. А следом — кулинарная передача, где женщина готовила мусаку с соусами бешамель и болоньезе.

Желудок Аманды ответил громким урчанием.

Хлопнув себя по коленям, она выключила телевизор, окончательно убедившись, что это пустая трата времени, и схватила ключи от пикапа. Теперь она могла думать только о жареных баклажанах и жирном сливочном соусе.

Продуктовый магазин нашёлся сразу после съезда с моста.

Лавируя между стеллажами, Аманда машинально набивала тележку продуктами, почти не глядя на названия и сроки годности.

Мимоходом взгляд зацепился за полки с алкоголем. В горле пересохло. Диас сглотнула и ощутила укол стыда.

Сколько лет она жила без алкоголя на работе? Десять? Даже когда её уговаривали выпить «за компанию», она всегда отказывалась.

Но теперь взгляд предательски остановился на бутылке виски на верхней полке. Аманда сняла её, покрутила в руках, оправдываясь перед собой: теперь это уже не работа, кодекс больше не нужен.

Без особой радости она положила бутылку в тележку и направилась к отделу сладостей, где взяла ещё плитку горького шоколада.

Глава 7

В какой момент появилась эта тяга к алкоголю, Аманда точно не знала. Первый глоток алкоголя она сделала в лагере на острове. И это было отвратительно.Однажды кто-то из старших ребят ухитрился пронести на базу двенадцать бутылок бурбона, вернувшись с задания в городе. Для всех так и осталось загадкой, как именно ему это удалось.Саша жила на острове всего несколько недель. Завести близких друзей за это время не получилось, поэтому очередной вечер она проводила у себя в комнате с книгой.В дверь раздался стук. На пороге стоял Рони — тот самый парень, с которым они приехали на остров в один день. Он быстро влился в коллектив и почти не общался с ней. Теперь же он пришёл среди ночи, смущённо улыбаясь, и сказал, что ребята собираются отметить день рождения Дилана.Александра колебалась, но всё же решила пойти. Ей хотелось, пусть и наперекор привычке, завести знакомства, а может быть, даже обрести друзей.Рони привёл её в комнату, где проходило празднование.На удивление, там оказалось всего пятеро парней, а не «все», как он уверял. Саша замерла в дверном проёме, надеясь увидеть хоть одну девушку, но комната была пуста.Она с недоверием взглянула на Рони. Тот нервно усмехнулся.— Ещё не все пришли, — пробормотал он.Один из ребят, худощавый и жилистый Питт, отвёл Рони в сторону. Они говорили шёпотом, но Саша всё слышала.— Ты с ума сошёл? Она же совсем мелкая!— Зато согласилась, — ответил Рони и пренебрежительно дёрнул подбородком в её сторону.Холодок пробежал по спине Александры. Парни разглядывали её с головы до ног, и от этого становилось тошно. Она сделала шаг назад.— Извините. Я лучше пойду.— Эй, малышка, не бойся! — растянулся в улыбке Дилан.Он нравился ей. Парень с добрыми голубыми глазами казался не похожим на остальных. Она попыталась улыбнуться в ответ, но получилось плохо — страх сковывал тело.Дилан сделал шаг к ней и протянул руку.— У меня же праздник. Ты ведь не бросишь нас? Нам нужна хоть капля красоты в этих серых стенах. Пожалуйста, останься.Саша застыла. Что-то в его голосе вдруг показалось ей до боли знакомым. Те же мягкие, но мерзкие интонации… Ричард тоже говорил так — спокойно, с насмешкой.Он взял пустой стакан с тумбы, плеснул туда немного алкоголя и протянул ей.Неуверенно она взяла стакан. На секунду их пальцы соприкоснулись. По телу прошла волна мурашек, и ей стало совсем жутко.Все молча ждали, когда она выпьет. Наконец Саша решилась на первый глоток. Вкус оказался отвратительным. Горечь тут же обожгла горло, и она закашлялась. Затем вернула недопитый стакан на стол.Парни засмеялись — что-то в этом их явно развлекало. В этот момент Саша снова сделала шаг назад.Рука Дилана потянулась к ней, но она резко отдёрнула свою. Больше она не собиралась быть вежливой.— Последний, кто пытался ко мне прикоснуться, захлебнулся в своей крови, — тихо проговорила она, но услышали все.Повисла тишина, а затем Питт разразился оглушительным смехом. Остальные поддержали его.У Саши закружилась голова. Она хотела уйти, но, сделав шаг назад, врезалась в кого-то.У уха раздалось горячее дыхание, пахнущее перегаром. Это был Питт.— Заводишься от крови? У нас много общего.Он укусил её за шею — несильно, но достаточно, чтобы она вскрикнула. Парень мгновенно зажал ей рот ладонью.— Не кричи. Я начинаю от этого ещё больше заводиться, — прошептал он, а его вторая рука скользнула по её телу.Александра оцепенела, пытаясь думать. Сопротивляться? Кричать? Бесполезно. Их пятеро. Они сильнее, старше, натренированнее. У неё не было даже ножа. Она снова осталась одна.В голове мелькали мысли: может, согласиться, отвлечь их, добраться до бутылки и разбить её? Но если они окажутся быстрее? Скорее всего.В глазах стоял ужас. Хотелось заплакать и умолять отпустить, но опыт подсказывал, что это только раззадорит их сильнее.Внезапно скрипнула дверь. Хватка Питта ослабла.Кто-то резко дёрнул Александру, вырывая из его рук, и в следующую секунду она оказалась за широкой спиной.Её сердце пропустило удар. Этот рост, спина… На острове был только один такой парень — Марк Браун.Он был старше её всего на год, но о нём ходили мрачные слухи. Говорили, что он совершил что-то страшное. Марк держался особняком, и никто не смел ему перечить.— Совсем страх потеряли, ублюдки? — произнёс он спокойно, но голос был холодным, как сталь. — Ещё раз увижу её рядом с вами — ноги поотрываю.В его голосе не было угрозы — только уверенная констатация.— Марк, да это была шутка… Мы бы её отпустили, — пробормотал Дилан.— Вы меня услышали, — повторил он.Он вытолкнул её из комнаты и вышел следом.Они молча шли по коридору. У её двери он остановился и кивнул:— Заходи.Саша вошла. Он посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.— Ты совсем дура?Она опешила. Ожидала услышать: «Ты в порядке?», но не это.— Не поняла, — холодно сказала она.— Что именно? На кой чёрт ты туда попёрлась? Приключений захотелось?Александра не выдержала. Резко шагнула вперёд и влепила ему пощёчину.Браун застыл.— Да ты такой же урод, как и они. Я виновата в том, что эти животные не понимают слова «нет»?Она ткнула в него пальцем, задыхаясь от злости.Он молчал.— Да пошёл ты к чёрту, Браун.Она распахнула дверь.— Пошёл вон!Марк задержал взгляд на её дрожащих руках, затем молча развернулся и вышел.Саша заперла дверь и тяжело опустилась на кровать. Она взяла книгу, но читать уже не могла — эмоции трясли её изнутри.Комната казалась холодной и чужой, а свет ночника лишь усиливал ощущение пустоты.Всё вокруг стихло. Только сердце продолжало стучать, напоминая, как близко она была к тому, что пыталась забыть.Она злилась на Рони, на Дилана, на остальных… но больше всего — на себя. За то, что пошла. За то, что снова оказалась в ситуации, от которой обещала держаться подальше.Вспомнился голос Ричарда — вязкий, уверенный, с ощущением власти. Голос Дилана был почти таким же.«Я не дура», — повторила она про себя, сжимая зубы.Она встала, подошла к раковине и плеснула холодной водой на лицо. Капли стекли по щекам, словно слёзы, которых не было.Александра не позволяла себе плакать. Слёзы остались в прошлом.Теперь она была другой. Должна была быть другой.Она осмотрела комнату и впервые почувствовала себя небезопасно даже здесь. Пододвинула тумбу к двери, проверила замок и только после этого села обратно.Книга лежала на кровати, раскрытая на прежней странице. Но слова расплывались перед глазами.Саша снова подумала о Марке. О том, как он вырвал её из чужих рук. О его холодном голосе.Она не знала, зачем он это сделал. Из жалости? Из справедливости? Или просто потому, что мог?И, вспоминая его взгляд, она чувствовала злость — вперемешку с чем-то ещё, чему не хотела давать имя.Он не спросил, в порядке ли она. Не утешил. Просто обвинил.Но, возможно, он был прав.Нет. Она не позволяла себе так думать.Виноваты были они. Только они.Ночь была долгой. Она почти не спала, иногда дрожа под одеялом, иногда просто глядя в потолок.К утру, когда за окном посерел рассвет, она всё же уснула.Ей снился тот же остров — заброшенный, заросший, с пустыми коридорами и тенями в темноте.Она проснулась в холодном поту.День начинался.И ей снова нужно было идти дальше, пряча страх и злость под маской спокойствия.Так она всегда и делала.Иначе здесь не выжить.

Глава 8

Аманда вернулась в свой новый дом с чётким планом действий. Она прекрасно понимала: расхаживать по округе в первый же день — не лучшая идея.

Несколько дней она намеренно избегала знакомства с соседями и сбора местных сплетен. Главной задачей было создать видимость настоящего переезда. Одна небольшая дорожная сумка не производила нужного впечатления — соседи начали бы перешёптываться, строить догадки и распускать слухи.

Ей это было ни к чему, по крайней мере сейчас. Сначала нужно было понаблюдать за Томом, не привлекая лишнего внимания.

По дороге домой из магазина она заметила объявление о грузоперевозках с услугами машины и грузчиков. Аманда позвонила по указанному номеру.

Через час у подъездной дорожки остановился огромный фургон с яркой надписью «Поможем с переездом!» — слишком заметный, чтобы его могли не заметить. Именно это ей и было нужно. Машина полностью перекрыла подъезд, и это оказалось даже к лучшему: никто не увидит, что из неё почти ничего не выгружается.

Первым из кабины выскочил пухлый коротконогий мужчина лет пятидесяти. У него были пышные усы и татуировка самолёта на шее. Он бодро подтянул штаны, широко улыбнулся и сказал:

— Добрый день, мисс! Вам сегодня повезло. Мы с ребятами, — он кивнул в сторону грузовика, где на пассажирском сиденье сидели двое молодых парней, — только закончили предыдущий заказ и уже собирались по домам. Но решили вас выручить.

Аманда сразу поняла, что это заготовленная речь — не иначе как способ поднять цену.

«Хочет чаевые», — подумала она.

Она дождалась, пока мужчина закончит, и сдержанно кивнула.

— В таком случае, у меня для вас хорошие новости.

— Вот как? — с интересом отозвался он.

— Мистер… — она запнулась, понимая, что не знает его имени.

— Бэн. Зовите меня просто Бэн, — подсказал он.

— Отлично, Бэн. Всё, что требуется от вас и вашей команды, — просто посидеть пару часов в машине.

Он не удивился, но на мгновение задумался.

— Естественно, я оплачу вам полный тариф. Но работать не придётся.

— Полагаю, вы не скажете, зачем это? — уточнил он.

— Разумеется. Но уверяю: ничего противозаконного.

— Очень надеюсь. В противном случае прикрывать вас мы не будем. — Бэн улыбнулся, но взгляд оставался внимательным.

— Справедливо. Может, предложить вам чай или кофе?

— Было бы неплохо. И пару сэндвичей. Мы с утра ничего не ели.

Аманда усмехнулась.

— Бэн, это не кафе. Кофе — жест вежливости. Могли бы и отказаться.

Она достала из кармана несколько купюр и протянула ему.

— Сходите пообедать. Через два часа я доплачу остальное.

Вернувшись в дом, Аманда вспомнила, что собиралась готовить мусаку. В пакете лежали баклажаны, но желание стоять у плиты исчезло. Ей просто хотелось поесть.

Она выбрала батон хлеба, быстро поджарила ломтики и села на старый диван, который скрипнул под её весом. Забросив ноги на журнальный столик, она откусила кусочек горячего хлеба.

Телевизор включать не хотелось. Она просто жевала, глядя на пустую стену напротив. По всей поверхности виднелись мелкие отверстия — когда-то здесь висели фотографии.

Наверняка это были обычные семейные снимки: праздники, поездки, дети.

У Аманды же фотографий почти не было. Несколько детских снимков исчезли после гибели родителей. Позже её фотографировал Ричард, но эти кадры она предпочла бы никогда не видеть. После его смерти они тоже исчезли — возможно, стараниями прислуги. Если бы их нашли, это стало бы позором его памяти.

На базе её почти не фотографировали — разве что для документов.

Менее десятка фотографий за сорок лет жизни.

Через несколько часов Аманда рассчиталась с Бэном, и фургон уехал. Представление для соседей было окончено.

Она выдохнула. Теперь главное — не ошибиться в мелочах.

Сев на крыльцо с бокалом виски, она устроилась в кресле для курения.

— И правда удобно, — пробормотала она.

Мебель в доме была жёсткой, но кресло оказалось неожиданно мягким, почти уютным.

Наступил поздний вечер. Улица была пустой и тёмной, фонари светили тускло, как воспоминания. Аманда не стала включать свет — не хотелось привлекать внимание.

Она посмотрела на соседний дом. Свет не горел, машины не было. Аманда надеялась, что Алексис не наделала глупостей, а семья просто уехала.

Допив виски, она вернулась в дом, приняла душ, выключила свет и легла спать.

Глава 9

Всю жизнь Аманда просыпалась словно по внутреннему будильнику — ровно в семь утра. Но в этот раз она с трудом поднялась с постели. В висках стучало, тело ломило так, будто накануне её избивали палками.

Что стало причиной, оставалось только гадать. Возможно, виноват был старый матрас, оказавшийся гораздо жёстче, чем казалось вечером. Или дешёвый виски, который в местном магазине считался дорогим, но по меркам Портленда был почти что пойлом. А может, сказалось всё сразу.

Щурясь от яркого солнца, Аманда едва не выползла на крыльцо. Пятая улица встретила её привычной, почти оглушительной тишиной.

И почему-то сегодня это радовало.

Она проглотила две таблетки аспирина и, ожидая, пока лекарство подействует, снова огляделась. Парковка возле дома Джонсонов пустовала.

«Они вообще там живут? Или Лукас что-то перепутал?»

Аманда уже собиралась вернуться внутрь, когда заметила возле крыльца газету. Подняв её, она убедилась, что выпуск сегодняшний.

У соседнего дома газеты не было.

Значит, Джонсоны действительно отсутствовали. Или просто уехали куда-то с самого утра. Свежие следы шин возле ворот подтверждали вторую версию.

Первое утро в новом городе она собиралась начать с пробежки. Нужно было создать образ обычной женщины, недавно переехавшей в город. К тому же телу давно не помешала бы нагрузка.

Последняя полноценная тренировка была почти три года назад.

Но головная боль не собиралась отступать, а солнце припекало всё сильнее. После недолгих раздумий Аманда решила перенести пробежку на вечер.

Приняв прохладный душ, она занялась завершением собственного ритуала переезда.

У всех её временных жилищ была одна общая черта — оружие, спрятанное по всему дому.

Пистолет под пальто в прихожей.

Нож в кухонной вазе.

Ещё один — в ванной.

Пистолет под матрасом.

Главное — потом ничего не забыть перед отъездом.

Закончив с этим, Аманда перешла к самой неприятной части новой жизни.

Легенде.

Обычно подобными вещами занимался техник, но тревожить Лукаса по пустякам не хотелось.

Она создала страницы в социальных сетях, загрузила фотографии своей выпечки, оформила прайс-лист и написала яркий заголовок:

«ПЕНДЛТОН. ДЕСЕРТЫ И ВЫПЕЧКА НА ЗАКАЗ».

После этого подписалась на нескольких местных блогеров и запустила рекламу.

Чем быстрее жители города узнают, чем она занимается, тем меньше вопросов будут задавать.

Прежде чем начинать собирать сплетни о Джонсонах, следовало поговорить с Алексис.

Аманда хотела предупредить девочку, чтобы та не рассказывала никому об их знакомстве. И ещё — услышать историю целиком.

Без эмоций.

Без истерики.

Без обвинений.

Если Алексис права и речь идёт не просто о семейном конфликте, значит, впереди её ждёт настоящая охота.

К полудню Аманда припарковала пикап неподалёку от школы.

Обеденный перерыв начался, но Алексис так и не появилась.

Минуты тянулись мучительно медленно.

Наблюдение никогда не было для неё проблемой. Раньше ей приходилось проводить в засаде целые сутки. Но сегодня ожидание раздражало.

«Три года без работы — и вот результат», — подумала она.

В лагере любили повторять:

«Бывших наёмников не бывает».

Когда-то Аманда верила этим словам.

После увольнения она ещё несколько недель продолжала жить по привычному графику: утренние пробежки, спортзал, бокс, стрельба. Будто впереди её ждал новый контракт, а не обычная жизнь.

Но постепенно пришло осознание: всё кончено.

Больше не будет заданий, подготовки и ожидания очередного вызова.

Вместе с этим навалилась усталость, которую она годами не замечала.

Исчезло желание просыпаться на рассвете, тренироваться через силу и постоянно держать себя в боевой готовности.

Потом появилась выпечка.

А вместе с ней — удобное оправдание.

«Зачем кондитеру ежедневный бокс?»

Теперь же Аманда невольно задавалась вопросом: хватит ли ей сил, если снова придётся драться?

Наконец из школьных ворот показался знакомый красный берет.

Алексис вышла вместе с рыжеволосой девочкой и худощавым парнем. Все трое оживлённо разговаривали и смеялись.

Аманда вышла из машины.

Холодный ветер заставил её поёжиться.

— Алексис!

Девочка обернулась.

Её друзья тоже остановились.

На лице Алекс мелькнуло удивление, но она быстро взяла себя в руки, что-то сказала спутникам и направилась к Аманде.

— Что происходит? Почему вы здесь?

Диас мысленно усмехнулась.

Этот вопрос она сама задавала себе по нескольку раз в день.

— Не хотела, чтобы ты попала в беду.

— Как вы меня нашли?

— Найти тебя оказалось самым простым делом за всю неделю.

Аманда внимательно посмотрела на неё.

— Но я ничего не обещаю. Сначала нужно понять, права ли ты.

— Я права!

— Одних слов недостаточно. Если появятся доказательства, твоего отца можно будет отправить в тюрьму.

— А потом? На сколько его посадят? А если он выйдет и захочет нам отомстить?

— Если это не разовый случай, то с правильными связями мы сможем посадить его надолго. Очень надолго. Ему сколько? Пятьдесят четыре? Вряд ли он дотянет до освобождения.

— Хотелось бы в это верить, — девочка поджала губы.

Аманда замерла.

В груди неприятно кольнуло.

Если доказательств не хватит, а он узнает, что дочь против него что-то замышляет, дело может кончиться плохо. Но в этом случае был план «Б», о котором Алексис знать не стоило.

— Нам нужно поговорить. Нормально. Без родителей и друзей.

Она кивнула в сторону подростков, ожидавших Алексис под деревом.

— Завтра утром.

— Договорились. Я сняла соседний дом.

Алексис удивлённо раскрыла рот.

— Так это ваш пикап?

— Да.

— Я видела его утром.

Девочка вдруг нахмурилась, окинув взглядом машину Аманды.

— Кстати, во сколько вы вчера приехали? — спросила Диас.

— Около десяти. Раз в неделю отец и мать ездят в Портленд. В церковь Святой Анны. Там проходят собрания священников со всего штата.

— И вчера тоже были там?

— Да. Во вторник я специально поехала с ними, чтобы попасть к вам, но собрание перенесли на четверг. Пришлось тащиться с ними снова.

Аманда едва заметно улыбнулась.

Находчивости Алексис было не занимать.

— Сидела в вашей кондитерской почти два часа. Десерты, кстати, были невкусные.

— Неудивительно. Я больше туда ничего не поставляю.

Алексис смущённо улыбнулась.

— Ладно. До завтра.

Аманда уже открыла дверь машины, когда девочка неожиданно коснулась её руки.

— Простите… что назвала вас трусихой.

Аманда хмыкнула.

— Меня называли куда хуже.

Она села за руль и уехала.

По дороге домой Диас заехала в винный магазин.

Просыпаться с такой головной болью ей больше не хотелось.

К счастью, на полке нашлись две бутылки того самого виски, который она покупала в Портленде.

Молодой продавец с татуировкой в виде библейской цитаты на предплечье удивлённо посмотрел на покупку.

— Честно говоря, думал, они будут стоять здесь вечно. Нам привезли всего две бутылки, и никто так и не решился их купить.

Он улыбнулся.

— Вы ведь не местная?

— Что меня выдаёт?

— Даже не знаю. Вы просто… другая.

Парень смутился.

— Извините.

Аманда лишь усмехнулась.

Она действительно была другой.

Несмотря на привлекательную внешность, особой популярностью у мужчин никогда не пользовалась.

Один из бывших знакомых как-то сказал:

«С тобой сложно. Такое чувство, будто у тебя яйца больше, чем у меня».

Грубо. Но честно.

Она была сильной. Холодной. Жёсткой. И её это устраивало.

Пусть мужчины лучше опасаются её, чем однажды снова решат воспользоваться её слабостью.

Вернувшись домой, Аманда решила занять руки. Через час дом наполнился запахом яблок, корицы и свежей выпечки. Пирог остывал на кухне, когда она поставила чайник. Уют этого дома всё ещё казался ей чужим. Но постепенно начинал нравиться. Её квартира в Портленде была совсем другой — холодной, тёмной, почти безликой. И всё же именно такая обстановка всегда казалась ей ближе.

Заварив чай, Аманда отрезала себе большой кусок пирога и уже собиралась пообедать, когда услышала шум двигателя. Она подошла к окну. Возле дома Джонсонов остановился белый минивэн. Согласно документам, которые она изучала, машина принадлежала семье Джонсон. Первой вышла Валери. Аманда сразу узнала её по кудрявым волосам. Невысокая, стройная женщина в голубом пальто и белых сапогах выглядела доброжелательной и совершенно безобидной. Она направилась к дому. Следом появился Том. На фотографии он казался полнее. В жизни это был высокий крепкий мужчина с поседевшими висками, в клетчатой куртке и тяжёлых ботинках.

Закрыв дверцу минивэна, Том вдруг посмотрел в сторону соседнего дома.

Всего на секунду.

Аманда машинально отступила от окна.

Затем он отвернулся и пошёл вслед за женой.

Она сама не понимала почему, но этот короткий взгляд оставил неприятный осадок. Словно Том заметил гораздо больше, чем должен был.

Глава 10

Первой в дом вошла Валери. Как всегда — тихо и почти незаметно. Она окинула взглядом гостиную: всё выглядело привычно и спокойно. На мгновение её внимание задержалось на пальто дочери, висевшем на крючке в прихожей. Валери подошла ближе и осторожно понюхала ткань. Запаха сигарет не было. Зато духи Эвана чувствовались отчётливо.

— Опять обжимались в машине, — пробормотала она себе под нос и тут же громче позвала:

— Алекс! Мы дома!

— Окей, мам! — донеслось со второго этажа.

Стянув сапоги, Валери сунула ноги в мягкие тапочки. После долгого рабочего дня ступни гудели от усталости. Она с облегчением опустилась на диван и закрыла глаза на несколько секунд.

В этот момент в дом вошёл Том. На ходу снимая куртку, он бросил:

— Видела? У Харрисонов во дворе стоит какой-то пикап.

Валери открыла глаза.

— Да. Алекс заметила его ещё утром.

— Значит, дом всё-таки заняли.

Он бросил ключи на комод.

— Я думал, Харрисоны будут продавать его ещё несколько месяцев.

— Почему? Дом хороший. Терраса, сад, тихий район.

Том хмыкнул.

— Когда-нибудь я хотел купить его для Алексис.

— Зачем?

— Чтобы жила рядом.

Он сказал это спокойно, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Валери лишь улыбнулась.

— Думаю, Алексис не разделяет этот план.

— Вот именно это меня и беспокоит.

Он прошёл на кухню, вымыл руки, достал из холодильника лазанью и поставил её в духовку.

— Алекс не спустится?

— Наверное, делает уроки.

— В пятницу?

Том нахмурился.

— Она никогда не занимается по пятницам.

Валери пожала плечами.

— Может, решила стать ответственнее.

— Или опять переписывается со своим Эваном.

— Том…

— Что?

Он повернулся к жене.

— Мне не нравится этот парень.

— Тебе не нравится любой парень рядом с дочерью.

— Возможно.

Том прислонился к кухонному шкафу.

Некоторое время он молчал.

— Я скучаю по ней.

Валери подняла взгляд.

— По кому?

— По своей девочке.

В его голосе не было раздражения. Только усталость.

— Раньше она рассказывала мне всё. А теперь словно избегает меня.

— Она взрослеет.

— Да.

Он отвернулся к духовке.

— Наверное, в этом проблема.

А может, в этом и был ответ, которого он боялся.

Когда лазанья разогрелась, Том достал её из духовки. Кухню наполнил аромат томатов, сыра и специй. Валери поднялась и направилась на второй этаж. Из комнаты Алексис доносилась негромкая музыка. Дверь была приоткрыта. Она постучала. Музыка сразу стихла.

Алекс лежала на кровати, склонившись над тетрадью.

— Отец разогрел ужин. Пойдёшь?

Девочка ответила не сразу.

— Не голодна.

— Милая, сегодня уборка возле церкви. Вернёмся поздно.

— Я совсем забыла. Мы с Люси договорились готовиться к тесту.

— С Люси? — Валери чуть приподняла бровь. — Или всё-таки с Эваном?

— Мам, серьёзно?

— Просто спрашиваю.

— С Люси.

— Хорошо.

Валери выдержала короткую паузу.

— Но сегодня ты идёшь с нами.

Алекс тяжело выдохнула.

— Ну почему?

— Потому что обещала помочь.

— Я же не специально забыла.

— Знаю.

— Тогда почему нельзя пропустить один раз?

— Потому что отец расстроится.

Алекс раздражённо цокнула языком.

— Чёрт.

— Алекс!

Голос Валери стал жёстче.

— Следи за языком.

Девочка отвернулась к окну.

— Извини.

— Через десять минут спускайся.

Не дожидаясь ответа, Валери вышла из комнаты. Как только дверь закрылась, Алексис стиснула кулаки. Ногти болезненно впились в ладони. Она не злилась на мать. Но её всё сильнее раздражало то, как родители относились к Эвану. Будто любое её решение обязательно должно было пройти через их одобрение.

Когда Валери вернулась вниз, Том уже накрывал на стол.

— Алекс не идёт?

— Пока нет.

— Вы поссорились?

— Немного.

— Из-за Эвана?

— Из-за того, что она хотела встретиться с друзьями.

Том задумался.

— Пусть идёт.

Валери удивлённо посмотрела на него.

— Что?

— Серьёзно. Если ей нужно готовиться к экзаменам, пусть готовится.

— Ещё пять минут назад ты говорил обратное.

Том усмехнулся.

— Пять минут назад я был голоден.

Валери покачала головой.

— Иногда ты невозможен.

— Знаю.

Они сели ужинать. Некоторое время в доме слышался только звон вилок о тарелки. Том задумчиво смотрел в окно. На улицу. На соседний дом. На тёмный силуэт пикапа, стоявшего возле крыльца. И почему-то не мог отделаться от ощущения, что теперь на их улице стало на одного наблюдателя больше.

Глава 11

Поздним вечером Аманду разбудил настойчивый, резкий стук в дверь.

Она прилегла всего на несколько минут — лишь чтобы дать отдых глазам. После короткого наблюдения за семьёй Джонсон она ещё несколько часов провела, изучая соцсети Алексис и её окружения.

Страница Алекс была почти пустой. Зато Аманда нашла аккаунт Эвана. Там обнаружилась всего одна фотография: он и Алексис стояли у фонтана, держась за руки.

Затем она просмотрела профили одноклассников девушки, но ни на одной фотографии Алексис не оказалось.

Это казалось странным. Слишком странным для подростка.

В их возрасте жизнь обычно выставляют напоказ: фотографии, сторис, глупые видео — всё подряд. Но Алексис будто выпадала из этой системы. Она не выглядела ни замкнутой, ни настолько серьёзной, чтобы сознательно избегать внимания. Их разговор не оставлял впечатления, что перед Амандой скромница или тихоня.

Значит, что-то мешало ей жить обычной подростковой жизнью.

Или кто-то.

Стук повторился.

Аманда резко открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, приходя в себя. Затем взглянула на часы — почти девять вечера.

Стук не прекращался.

Она никого не ждала.

«Соседи?» — мелькнула мысль.

Шатенка перевела взгляд на дверь, затем на пистолет, лежавший на журнальном столике. После короткого колебания сунула его в карман халата.

Тихо выдохнув, словно отдавая себе приказ, она подошла к двери и открыла её.

На пороге стояла Алексис — с нахмуренными бровями и раздражённым, почти колючим взглядом.

— Чёрт! До вас не достучаться! — выпалила она.

Не дожидаясь приглашения, Джонсон прошла мимо Аманды в дом, скинула пальто и сразу устроилась на диване.

— Папочка не заругает за такие слова? — пробормотала Аманда, закрывая дверь.

Она медленно прошла к креслу и опустилась в него, обхватив голову руками. В висках пульсировала тупая боль.

— Новоселье отмечали? — с усмешкой спросила Алексис, окинув взглядом мятый плед и измученный вид хозяйки.

— Алекс, сделай одолжение... помолчи, — ответила Аманда.

В её голосе звучала не злость, а усталость.

— Грубо, — заметила девушка. — Чай не предложите?

— Нет. Но можешь заварить сама.

Аманда кивнула в сторону кухни.

— Отлично. Опустим тот факт, что я вообще-то в гостях, — усмехнулась Алексис. — Справлюсь.

Она немного помолчала и добавила:

— Вообще-то мы договаривались на утро.

— Тогда почему ты здесь сейчас?

— Сказала родителям, что иду готовиться к экзамену. Освободилась раньше, а они всё ещё в церкви. Завтра меня наверняка потащат на службу, так что лучше поговорить сейчас.

— Прекрасно.

Аманда подняла палец и криво улыбнулась.

— Сделай и мне. А я в душ. Пять минут, не больше.

Она поднялась и направилась на второй этаж.

Алексис быстро освоилась на кухне. Чай, сахар и чашки оказались на своих местах. Открыв хлебницу в поисках чего-нибудь сладкого, она наткнулась на складной нож.

На мгновение её взгляд задержался на нём.

Затем девушка спокойно закрыла крышку, словно ничего не заметила.

Через десять минут Аманда спустилась вниз — уже в спортивном костюме и заметно посвежевшая. На кухонной стойке стояли две чашки дымящегося чая.

Она взяла одну из них.

— Спасибо.

Сев за стол, Аманда кивнула в сторону хлебницы.

— В холодильнике есть пирог. Полагаю, здесь ты ничего интересного не нашла?

Крышка хлебницы была закрыта не до конца.

Алексис молча покачала головой, достала пирог и положила себе большой кусок. На её лице мелькнула едва заметная улыбка — искренняя, почти детская.

Выпечка Аманды ей нравилась особенно. Мать никогда не готовила, утверждая, что не все женщины созданы для кухни. После единственной неудачной попытки испечь кексы Алексис решила, что тоже относится к этой категории.

Иногда пекла бабушка.

Потрясающие пироги.

Но она умерла, когда Алексис было восемь.

Остались только воспоминания... и, возможно, навсегда потерянная тетрадь с рецептами.

— Итак, — Аманда отхлебнула чай, поставила чашку на стол и посмотрела Алексис прямо в глаза. — Какой он, твой отец? Кого убил, когда и почему ты в этом уверена?

Алексис шумно выдохнула и отодвинула тарелку.

Похоже, разговор предстоял долгий.

И тяжёлый.

Глава 12

Прохладный вечерний воздух порывами врывался в комнату Алексис через приоткрытое окно. Она лежала на животе, болтая ногами в воздухе, и тихо, но оживлённо разговаривала по телефону. Дверь была заперта — на всякий случай. Родители не одобряли её дружбу с Эваном. А о том, что всё давно вышло за рамки «дружбы», они и вовсе не знали.

Семья Эвана была полной противоположностью её собственной. Никакой церкви. Шумные барбекю, алкоголь, запах травки — всё это он описывал так буднично, словно речь шла о семейных ужинах.

Его старший брат Тони отбывал срок, младшая сестра Люси, ровесница Алексис, уже стала матерью в четырнадцать. Отец занимался чем-то явно криминальным — подробности Эван не раскрывал. Мать была домохозяйкой, но время от времени торговала дурью.

Родители Алексис знали лишь часть этого — и уже этого было достаточно, чтобы насторожиться. Прямого запрета не было, но их позиция была очевидна.

Алексис это не останавливало.

Если бы понадобилось, она бы устроила скандал. Или ушла из дома.

Впервые в жизни она влюбилась. Впервые почувствовала, что нужна кому-то не как «дочь», а как она сама. И терять это из-за чужих принципов она не собиралась.

— Эван, мне пора. У меня доклад по истории не готов, — мягко сказала она.

— Хорошая девочка боится плохой оценки? — усмехнулся он.

На фоне отчётливо щёлкала мышка.

— Ты опять играешь? — недовольно протянула Алексис.

— А ты опять учишься? — передразнил он.

— Эван!

— Алексис!

— Не смей называть меня полным именем.

— А то что?

— А то я напомню твоё второе имя.

Пауза.

— Алекс… не надо.

— Дииик… — сладко протянула она.

— Я кладу трубку.

— Я быстрее!

Связь оборвалась. Кто первый — было неважно. Это была их маленькая игра.

Алексис тихо рассмеялась, спрыгнула с кровати, достала учебник, открыла ноутбук и поставила его загружаться. Потом спустилась вниз.

Отец сидел на диване с газетой. Очки сползли на кончик носа, рядом стояла большая чашка чая. Он всегда пил слишком много чая — Алексис это удивляло.

Услышав шаги, он поднял взгляд:

— Как дела у Эвана?

Вопрос прозвучал слишком прямо.

И слишком холодно.

Отец не пугал её раньше. Но сейчас — по непонятной причине — внутри неприятно кольнуло.

— Мам! Папа опять подслушивает! — нарочито громко возмутилась она.

Она даже улыбнулась — но он не ответил. Он снова уткнулся в газету. И это было странно. Раньше он бы подыграл.

Из кухни вышла Валери — в белоснежном кружевном фартуке, слишком чистом для кухни. Лицо её было раскрасневшимся от жара, движения — чуть резкими. Она выглядела уставшей.

— Том, и о чём они там болтали? — мягко спросила она.

— Не знаю. Я не подслушивал, — ответил он, не отрываясь от газеты.

— Тогда откуда ты знаешь, что я говорила именно с ним? — прищурилась Алексис.

Он медленно сложил газету и снял очки.

— Потому что ты всегда запираешь дверь, когда говоришь с ним.

— А с Люси — нет, — добавила мать.

— Ну конечно. Шерлок и Ватсон, — фыркнула Алексис и ушла на кухню за печеньем.

Родители переглянулись. Валери наклонилась к мужу. Он тихо сказал:

— Ты знала, что его второе имя — Дик?

Она усмехнулась.

— И тебе это кажется смешным?

— Том, это пройдёт. Школа закончится — и всё.

Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом:

— Ты правда думаешь, что там просто дружба?

— Не начинай…

— Валери, не будь идиоткой.

Алексис замерла у кухонного шкафа. Печенье в руке вдруг показалось безвкусным. Отец никогда раньше не говорил с матерью таким тоном. Что-то было не так. За последнюю неделю он изменился: стал раздражительным, резким, чужим.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно.

Все трое переглянулись. Гостей не ждали. Том поднялся и пошёл открывать. Алексис вернулась из кухни и встала рядом с матерью.

На пороге стояла девушка — немного старше Алексис. Крупная, с туго собранными в хвост светлыми волосами. Лицо — обычное, но взгляд живой. На плече сумка, а серьги с синими камнями поблескивали в свете фонаря.

— Простите за поздний визит, — сказала она. — Мне нужна помощь.

Она представилась: Саманта О’Нил, студентка журфака из Юджина. Несколько месяцев назад Том читал лекцию, и тема религии её захватила. Теперь она писала курсовую и хотела задать вопросы.

— Как вы меня нашли? — резко спросил Том.

— Я пыталась связаться с вами по электронной почте, но ответа не получила. Но получилось разузнать ваш домашний адрес, через секретаря университета.

— Почему не позвонили? — вмешалась Валери.

— Я звонила. Телефон был выключен.

— Странно… — тихо сказала Валери. — Я его не выключаю.

— Я не займу много времени. У меня поезд в 21:40.

Том взглянул на часы.

Почти девять.

Он быстро принял решение — слишком быстро.

— Я подвезу вас до станции. По дороге поговорим.

Он надел куртку, взял ключи — и не дал ей войти. Валери проводила их взглядом, сжимая в руках пустую чашку.

Том вернулся около половины первого ночи. Дом уже спал.

Алексис лежала с телефоном в руках, переписываясь с Эваном, когда услышала, как он вошёл. Тихо. Слишком тихо. Он сразу пошёл в душ. Потом включил стиральную машину. В полночь. Это показалось странным — но она не придала значения.

Утром Валери спросила, накрывая стол.

— Во сколько ты вернулся?

— Около одиннадцати, — спокойно ответил Том, не отрываясь от утренней газеты.

Алексис замерла.

Она точно знала — это ложь.

Через два дня по телевизору показали репортаж. Саманта О’Нил пропала без вести. Её видели в Пендлтоне — дальше след обрывался. На поезд она не села. Внутри у Алексис всё похолодело.

Вечером она спросила отца:

— Ты видел, как она садилась на поезд?

Он замялся на мгновение.

— Да. Даже помог ей с сумкой.

Ложь.

Снова.

Когда пришла полиция, он повторил ту же версию. С тех пор дом стал другим. Холодным. Чужим. Алексис избегала взгляда отца. В нём появилось что-то… тяжёлое. Давящее. Даже мать казалась иной.

Слишком спокойной.

Слишком покорной.

Словно она знала — и молчала.

На следующий день родители ушли на службу, Алексис осталась дома. Сказала, что плохо себя чувствует. На самом деле — не могла больше просто ждать. Она решилась осмотреть машину. Салон — чистый. Багажник — тоже.

Ничего.

Почти.

Под ковриком на пассажирском сиденье она нашла маленький синий страз. Позже она открыла соцсети Саманты. Последнее фото — в день исчезновения. Те самые серьги. Но их камни куда крупнее страза. Джинсовая куртка. И маникюр.

Длинные ногти, усыпанные синими стразами.

Алексис резко захлопнула ноутбук.

Воздуха не хватало.

Сердце билось слишком быстро.

В этот момент снизу раздался голос отца:

— Мы вернулись.

Она сжала страз в ладони, чувствуя как его острые грани впиваются в кожу. Он был холодным, как лед.

Ночью ей приснилось это снова. Или не приснилось.

Маленькая Алексис стоит в коридоре. Дверь приоткрыта. Отец в ванной. Он стирает голубую рубашку. Вода в раковине сначала тёмно-красная. Потом розовая. Потом прозрачная. Он поднимает взгляд. Видит её. Резко закрывает дверь.

— Алекс. Иди спать.

Алексис закончила рассказ.

Аманда слушала молча, не перебивая.

Слишком много эмоций. Слишком мало фактов. Исчезновение, это не убийство. А смутные воспоминания и вовсе не доказательство.

— Этого недостаточно, — спокойно сказала она.

— Я не придумала. — резко ответила Алексис. — Я думаю об этом постоянно. Всё сходится.

— «Похоже» — не значит «так и есть».

— Ты мне не веришь?

— Я не имею права верить. Я должна проверять.

Тишина.

— Есть что-то ещё?

— Моя сестра. Вернее, я её даже не знала. Она погибла.

— Утонула. Я в курсе.

— Но в тот день, отец уезжал куда-то ночью. Я слышала их разговор с мамой, совсем недавно. Почему они снова это обсуждали? Что если Мари погибла не от несчастного случая?

— Я попробую что-то выяснить, — продолжила Аманда. — Но никакой самодеятельности. Поняла?

— Да…

— Скинь мне аккаунт этой девушки.

Алексис кивнула.

— И если отец что-то заподозрит — веди себя нормально. Я приду под предлогом знакомства. Ты меня не знаешь.

— Я не идиотка…

Она замолчала.

Аманда не спускалась с нее глаз, понимая, что девочка хочет сказать что-то ещё, но она не давила. Наконец Алекс тихо добавила:

— Он начал пить.

Аманда внимательно посмотрела на неё.

— Раньше я никогда не чувствовала от него запах алкоголя. А теперь — бурбон. В его чашке для чая.

— Это может многое объяснить.

— Нет, — покачала головой Алексис. — Пьяные люди другие. Они… мягче. Веселее. А он — злой.

Она сжала руки.

— Нервный. Как будто… внутри что-то давит.

Аманда мельком взглянула на её запястье.

— Откуда это?

Алексис замялась, словно стыдилась. Но затем начала говорить.

— Я соврала, про мамины синяки. И мой на пояснице. Он никогда раньше не вел себя так. Это случилось впервые. Они ссорились. Ночью. Я спустилась… мама вылила его бутылку. Он кричал. А потом…

Голос дрогнул.

— Он толкнул её. Не сильно, но она едва не упала.

Тишина.

— Я схватила его за руку. Он… — она сглотнула. — Он сжал мою так, что было больно. И посмотрел…

— Как?

— Как будто меня нет.

Пауза.

— Сказал не вмешиваться. Никогда.

— А потом?

— Ушёл. Вернулся утром.

— Извинился?

— Да. Сказал, что больше не будет пить.

— И?

— Запах всё равно есть.

Тишина повисла тяжёлым грузом.

— И взгляд… не изменился, — тихо сказала Алексис. — Он всё тот же.

Аманда медленно кивнула.

— Ладно. Я разберусь с этим.

Она чуть наклонилась вперёд:

— Если что-то случится — звони мне сразу.

Алексис кивнула.

— Теперь… я могу идти?

Глава 13

На следующий день Аманда решительно направилась к своей первой цели среди соседей. Пожилая женщина с пронзительным внимательным взглядом наверняка должна была знать всех вокруг. Диас решила не заводить машину и пройтись пешком. Заодно можно было присмотреться к соседним домам — вдруг встретится кто-нибудь из местных жителей.

Проходя мимо особняка Джонсонов, она едва подавила желание обернуться и ещё раз взглянуть на дом. Казалось, стоит лишь задержать взгляд — и непременно обнаружится что-то подозрительное. Но она сдержалась. Минивэна на подъездной дорожке не было. Скорее всего, дома никого.

Аманда не спешила. Она внимательно рассматривала дома по обе стороны улицы. Все выглядели почти одинаково: аккуратные участки, пышные цветники, ухоженные фасады. Казалось, здесь собрались самые образцовые хозяева Пендлтона. Район словно создавали специально для пенсионеров и семей священников.

Аманда была готова поспорить: здесь не бывает шумных подростковых вечеринок, от которых дрожат стены, и нет любителей устраивать барбекю каждые выходные. Алкоголики, по её мнению, оставались далеко за пределами Пятой улицы. А Том слишком тщательно поддерживал образ идеального семьянина. Вряд ли кто-нибудь мог представить его пьяницей. Тем более если всё это началось совсем недавно.

На середине улицы один из домов настолько привлёк её внимание, что она остановилась.

Он резко выделялся среди остальных. К деревянному фасаду примыкала необычная пристройка, больше похожая на застеклённую террасу, чем на обычное крыльцо. Над входом висели фонарики в форме звёзд, а почтовый ящик заменяла резная фигура птицы.

Аманда присмотрелась внимательнее. Перила лестницы были тонкими и изящными, будто оплетёнными ветвями вереска. Рядом с домом возвышался клён, на ветке которого висела кормушка, увенчанная деревянной ласточкой. Казалось, птица вот-вот вспорхнёт.

В солнечный день этот дом выглядел бы как иллюстрация к старинной книге сказок.

Женщина улыбнулась, заметив в траве деревянного ежа, а возле забора — зайца. Она простояла так несколько минут, не в силах отвести взгляд, когда дверь неожиданно открылась.

На пороге появился мужчина лет сорока.

Высокий, крепкий, в домашней одежде и очках. Немного небрежный, но вполне приятной наружности.

— Чем могу помочь? — спросил он.

Голос оказался неожиданно приятным.

Аманда натянула дружелюбную улыбку и подошла ближе.

— Я ваша новая соседка. Хотела угостить вас пирогом.

Она подняла пакет, в котором лежали последние четыре куска.

Мужчина окинул её взглядом и тоже улыбнулся.

— Значит, вы та самая симпатичная соседка на пикапе?

— Надо же, — удивилась Аманда. — Я здесь всего день, а уже успела прославиться.

— В нашем районе слухи распространяются быстро, — ответил он с лукавой усмешкой.

— Это замечательно.

— А где же ваш зверь? Хотелось бы рассмотреть его поближе. Отличная машина.

— О да. Просто великолепная. Вы уже успели меня где-то увидеть?

— Вчера вы пронеслись мимо моего дома и едва не снесли этого зайца.

Он кивнул на деревянную фигурку у дороги.

— Вот так невнимательность… Совершенно не смотрю по сторонам.

Аманда смущённо усмехнулась.

Мужчина протянул руку.

— Фрэнк.

— Аманда.

— Зайдёте? Выпьем чаю.

Она на секунду посмотрела на пирог, который предназначался другой соседке, но тут же улыбнулась шире.

— С удовольствием.

Возможно, этот мужчина расскажет что-нибудь полезное.

Внутри дом оказался настоящим царством дерева: панели, мебель, полы, резные фигурки. Воздух был насыщен терпким древесным ароматом.

— Вы всё это сделали сами? — с искренним восхищением спросила Аманда.

Фрэнк снял очки, и без них его лицо стало заметно привлекательнее.

— Не совсем. Дом — семейное наследие. Здесь трудились мой дед, отец, а теперь и я.

Он направился на кухню и, доставая чайные пакетики, продолжил:

— Мой прапрадед был одним из первых поселенцев Пендлтона. Вместе с братьями они фактически отстроили этот район. Так что у нас целая династия мастеров.

— Впечатляет.

— Зелёный или чёрный?

— Чёрный.

Пока Фрэнк готовил чай, взгляд Аманды остановился на камине, заставленном фотографиями.

На старых снимках мужчины разных поколений держали свои работы: деревянных зверей, кормушки, резные скамьи. Женщин среди них не было.

— Это стена славы? — спросила она.

— Точно подметили.

Фрэнк вернулся с подносом и поставил чашки на стол.

— Это была идея мамы. Здесь лучшие работы нашей семьи. Вот отец с братом, а это дед.

Он говорил с любовью и лёгкой грустью.

Аманда задержала взгляд на фотографии старика с доброй улыбкой.

— А где сейчас твои родители? И можно на «ты»?

— Конечно.

Фрэнк на мгновение отвёл взгляд.

— Мамы не стало, когда мне было семнадцать. Рак.

Теперь отсутствие её фотографий стало понятнее.

— А отец умер совсем недавно.

— Извини. Мне жаль.

Фрэнк грустно улыбнулся.

— Всё нормально. Смерть матери была настоящим адом. Но я хотя бы знал, что её мучения закончились. А отец… он уже давно словно не жил. Всё время проводил в мастерской. Перед смертью говорил, что скоро увидится с Золой. Так звали маму.

Он размешал сахар в чашке и тяжело вздохнул.

— Прости. Не самый весёлый разговор.

В глазах блеснули слёзы, но он быстро справился с собой.

— Фрэнк, не переживай. Такие разговоры помогают лучше понять человека.

Она улыбнулась.

На самом деле Аманда не слишком любила подобные откровения. В её глазах они часто говорили не о душевной близости, а об одиночестве. Однако сейчас она не видела в словах Фрэнка попытки вызвать жалость. Скорее, ему действительно редко выпадала возможность поговорить с кем-то новым.

После этого он достал семейный альбом. Там наконец появились фотографии матери.

Красивая женщина.

Но удивительно грустная.

На каждом снимке она улыбалась, однако глаза оставались печальными.

Постепенно разговор перешёл к самой Аманде.

— Откуда ты?

— Из Портленда.

Ещё по дороге в Пендлтон она решила не врать о последних годах своей жизни. Если кто-нибудь начнёт проверять её историю, противоречий быть не должно.

— И что привело тебя сюда?

— Захотелось перемен. Думаю открыть кондитерскую.

Фрэнк откусил пирог и расплылся в улыбке.

— Если такой пирог появится в продаже, можешь считать меня постоянным клиентом.

— Рада слышать.

— А кем работала раньше?

— Бухгалтером в компании по производству комбикорма.

Фрэнк театрально зевнул.

Аманда рассмеялась.

— Эй!

— Извини, но это звучит ужасно скучно.

Они оба засмеялись.

— А что на личном фронте? Замужем?

— Нет. Была.

Фрэнк нахмурился.

— И что он натворил?

— Думаешь, обязательно он?

— Уверен. Ты кажешься мне приятной женщиной.

«Как же ты ошибаешься», — подумала Аманда.

Она немного помолчала, а затем коротко рассказала свою подготовленную историю. О первой любви. О долгих годах вместе. О том, как однажды между карьерой и отношениями пришлось выбирать.

Она осталась.

Он ушёл.

В целом это была правда. Просто без самых важных деталей.

Когда она закончила, в горле неприятно защемило. Воспоминание всё ещё причиняло боль.

Фрэнк покачал головой.

— Аманда, прости, но твой бывший — редкостный говнюк.

Она не удержалась от улыбки.

— С этим трудно спорить.

После этого разговор снова стал лёгким. Они обсуждали работу Фрэнка, его попытки выйти на большой рынок, конкурентов и выставки.

Наконец Аманда решила аккуратно перейти к тому, что её действительно интересовало.

— Есть ещё вопрос.

— Какой?

— Где здесь ближайшая церковь? Я давно не исповедовалась.

Фрэнк заметно оживился.

— Тогда тебе повезло. Твой сосед Том Джонсон — местный пастор.

— Вот так совпадение. Я ещё ни с кем не познакомилась. Кажется, он живёт с женой и дочерью?

— Да. Отличная семья. Том, Валери и Алексис. Настоящая образцовая семья.

Он усмехнулся.

— Иногда удивляюсь, что они не завели второго ребёнка.

Аманда улыбнулась, но мысленно отметила: ни слова о Мари. Возможно, он не любит сплетничать. После этого разговор постепенно угас. Возникли неловкие паузы, которые уже не удавалось заполнить. Наконец Аманда сослалась на мигрень и распрощалась. Когда она вышла на улицу, сумерки уже почти опустились на район. Она посмотрела на часы. Почти восемь. Больше двух часов пролетели незаметно. О визите к пожилой соседке можно было забыть. Идти с пустыми руками было неудобно, да и время уже позднее. Всё придётся отложить до завтра. Сейчас ей хотелось только душ, стакан виски и постель.

Проходя мимо дома Джонсонов, Аманда заметила, что минивэн снова отсутствует.

«Вечерняя служба», — предположила она.

Дом стоял в темноте. Лишь двор мягко освещали декоративные фонари.

В их свете особенно выделялась деревянная фигурка ангела у дороги — девочка с кудрями и узорчатыми крыльями. Наверняка работа Фрэнка или кого-то из его семьи. Аманда невольно улыбнулась. Фрэнк вызывал у неё странное чувство. Тёплое. И одновременно тревожное. Она давно не испытывала симпатии к мужчинам и потому сразу насторожилась. Неужели это всего лишь попытка отвлечься от воспоминаний о бывшем муже, о котором снова пришлось говорить? Она всегда умела держать чувства на расстоянии. Флиртовать — ради дела. Улыбаться — по необходимости. Но сейчас всё ощущалось иначе. Слишком искренне. И потому опасно.

Глава 14

Горячий душ разогнал усталость, а виски наконец расслабил мышцы. В морозильнике даже нашёлся лёд. Первый глоток оказался настоящим откровением.

— Господи… Лучший виски из всех, что я пробовала.

Улыбнувшись, Аманда направилась в спальню, но на мгновение остановилась у соседней комнаты — бывшей детской.

Пустой.

Когда-то здесь жила дочь Харрисонов.

Холодная тишина комнаты подействовала отрезвляюще лучше любого душа. Стены оклеили новыми безвкусными обоями, на полу лежал свежий ламинат. Всё выглядело почти идеально. Возможно, ремонт сделали давно, но после этого комнатой почти не пользовались. Она остановилась у окна и взглянула в комнату Алексис. Оттуда виделся слабый теплый свет ночника. Неожиданно шторы отодвинулись и юная соседка появилась в окне. Она тут же заметила Аманду и махнула ей рукой. Женщина ответила, но задержалась лишь на секунду и пошла дальше.

Усталость накатила внезапно. Казалось, ноги сами несут её к кровати.

Проснулась она резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Свет прикроватной лампы выхватил из темноты стрелки часов. Половина второго ночи. Аманда нахмурилась. Обычно после стакана хорошего виски она спала без пробуждений до самого утра. Но сейчас сердце билось слишком быстро, а по телу пробегала необъяснимая тревога.

Она прислушалась.

Дом молчал.

Тишина стояла такая плотная, что, казалось, можно услышать собственное дыхание. И именно поэтому она сразу заметила странность. Дверь спальни была открыта. Аманда медленно села на кровати. Она отчётливо помнила, что закрыла её. Всегда закрывала. Привычка, выработанная за годы. Внутри неприятно похолодело.

Не включая свет, она потянулась к халату, висевшему на кресле, и достала из кармана складной нож. Пистолет остался в машине.

Глупость.

Непростительная глупость.

Аманда мысленно выругала себя.

Осторожно подойдя к дверному проёму , она всмотрелась в темноту. Пусто. Вышла в коридор и первым делом заглянула в бывшую детскую. Также пусто. Затем подошла к окну, выходившему на задний двор. Сначала она увидела только темноту. Потом различила силуэт. Кто-то сидел на деревянной лавочке. Тёмный спортивный костюм. Капюшон. Лица не видно. Аманда застыла. Мозг мгновенно перебирал варианты.

Выпрыгнуть через окно?

Слишком рискованно. Старые рамы могли заклинить.

Выскочить через входную дверь и обойти дом?

Возможно.

Она ещё не успела принять решение, когда незнакомец резко повернул голову. И посмотрел прямо на окно. На неё. По спине пробежал холод. Мужчина вскочил, и бросился к дому. Аманда сорвалась с места. Сбежала по лестнице почти бесшумно, но уже возле первого этажа услышала шаги. Кто-то был внутри. Слишком поздно. Незнакомец вылетел из темноты коридора и с силой толкнул её плечом. Удар оказался неожиданным. Аманда потеряла равновесие и рухнула на ступени. Острая боль пронзила копчик. Из лёгких выбило воздух. Перед глазами вспыхнули искры. Но даже сквозь боль она поняла главное.

Мужчина.

Через секунду входная дверь хлопнула. Аманда поднялась и выбежала на улицу. И снова пусто. Ни шагов. Ни голосов. Ни звука двигателя. Лишь ночной ветер шелестел листьями. Она стояла посреди двора, напряжённо вглядываясь в темноту. Если незнакомец не успел скрыться на машине, значит, ушёл через соседние участки или через парк за домом Харрисонов. Преследовать его ночью было бессмысленно. Аманда медленно вернулась домой. Замки на двери были закрыты, она проверяла их перед сном. В этом не могло быть ошибки. Значит, кто-то открыл дверь своим ключом, или подобрал его заранее. Мысль заставила её нахмуриться. Поднявшись наверх, она взяла запасной ключ от машины и вышла за пистолетом. Вернувшись, включила освещение на заднем дворе. Земля после недавнего дождя оставалась влажной. Следы должны были сохраниться. Но двор оказался чист. Ни отпечатков обуви. Ни сломанных веток. Ничего. Будто незнакомца никогда здесь не было.

Аманда ещё несколько минут осматривала участок, прежде чем вернуться в дом. Сев на диван, она устало провела ладонью по лицу. Это был не вор. Настоящий вор обыскивал бы комнаты.

Этот человек сидел на лавочке и наблюдал. Ждал. Но чего? И почему убежал первым? Она не находила ответа. Мысли путались. Взгляд упал на почти полную бутылку виски. Аманда поднялась, подошла к раковине и без колебаний вылила остатки. Алкоголь сделал её медлительной. Слишком медлительной. Ещё год назад она бы действовала иначе. Не размышляла бы. Не сомневалась. Не позволила бы застать себя врасплох. А сейчас получила удар только потому, что на секунду замешкалась. Она проверила оружие. Магазин полный. Предохранитель снят.

Всё на месте. Кроме уверенности в себе.

Под утро усталость всё-таки взяла своё. Аманда устроилась на диване в гостиной, оставив включённым свет. Пистолет лежал под подушкой. Она долго смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху старого дома. А потом незаметно уснула.

Глава 15

Очередное утро началось так же, как и предыдущие: с тяжёлой головы и света смартфона посреди тёмной спальни.

Аманда отправила Алекс короткое сообщение:

— У вас есть ключи от дома, в котором я живу?

Она надеялась, что Джонсон уже не спит и ответит быстро.

Так и произошло.

— Конечно. Мы ведь соседи.

— Отец был дома сегодня ночью?

Ответ пришёл почти сразу:

— Вроде бы да. Я не слышала, чтобы он куда-то уходил.

— Ок.

Аманда убрала телефон.

Рассказывать о ночном происшествии она не собиралась. Последнее, что сейчас было нужно, — чтобы Алексис поддалась эмоциям и натворила глупостей.

После стандартной утренней рутины Диас без промедления отправилась искать новый замок. Мысль о том, что ключи от её дома могут находиться неизвестно у кого, заставляла сердце биться чаще. Это не просто тревожило. Это пугало.

В хозяйственном магазине ей дали номер мастера, который пообещал приехать во второй половине дня.

Выйдя на улицу, Аманда заметила уютную кофейню через дорогу. Не раздумывая, направилась туда.

Через десять минут она уже сидела в своём пикапе. На подстаканнике стоял большой тыквенный латте.

Обычно она не экспериментировала . Стандартный чёрный кофе был её единственной слабостью. Но рекламный плакат с надписью «Напиток дня» выглядел настолько заманчиво, что удержаться не удалось.

И зря.

Первый же глоток вызвал гримасу.

Латте напоминал густой тыквенный суп со сливками и сахаром. Кофе в нём присутствовал скорее номинально.

— Гадость... — пробормотала Аманда, отодвигая стакан подальше.

Подняв взгляд, она заметила женщину у входа в кофейню. Та с таким же недовольным выражением лица отправила свой стакан прямо в урну.

Аманда невольно улыбнулась.

Затем достала телефон и набрала один из последних номеров.

После третьего гудка раздался знакомый голос:

— Знал, что ты ещё позвонишь.

— Нужны твои навыки.

— Мне сделать вид, что я удивлён?

— Да. Будь добр.

Лукас усмехнулся.

— Могу поспорить, ты сейчас улыбаешься.

Аманда отодвинула телефон от себя, недоверчиво посмотрев на экран.

— Нет, я не слежу за тобой. Просто хорошо тебя знаю, — ответил он. — Что ищем?

— Пендлтон. Май две тысячи пятого. Девушка утонула.

На другом конце послышался быстрый стук клавиш.

— Значит, всё-таки взялась за дело?

— Это не дело. Небольшая командировка.

— Всё ещё не хочешь рассказывать?

— Пока нет.

— Понял. Так... Мари Джонсон.

Аманда выпрямилась.

— Да. Рассказывай.

— Тридцатого мая две тысячи пятого года Мари Джонсон ушла с подругой Алисой Монтгомери на вечеринку в дом Макса Фолла. Это буквально соседняя улица. По показаниям свидетелей, около трёх ночи она покинула вечеринку, сказав, что идёт домой, и вызвала такси.

— Зачем вызывать такси, если идти десять минут?

— Такой же вопрос возник и у полиции. Водитель рассказал, что Мари попросила отвезти её к водохранилищу Маккей. Сказала, что хочет искупаться. Она расплатилась и отпустила его.

— А потом?

— На следующий день водолазы нашли тело.

Аманда нахмурилась.

— Водителя проверяли?

— Конечно. GPS показал, что машина находилась там всего несколько минут. До воды ещё нужно было дойти пешком. К тому же экспертиза не выявила признаков насилия. В крови — около трёх промилле алкоголя.

— То есть официальный вывод — несчастный случай?

— Именно.

— Подозреваемых не было?

— Нет.

— А отчим, Том Джонсон?

— В ту ночь он уезжал из дома, но его зафиксировала камера на заправке, в другом конце города, как раз в примерное время смерти девушки.

Аманда некоторое время молчала. Зачем заправляться ночью, да ещё и на другом конце города? В любом случае, подозрения Алекс в том, что отец убил её сестру не подтвердились. Это не могло не радовать.

— Ладно. Ещё пара вопросов. Саманта О'Нил.

Снова застучала клавиатура.

На этот раз пауза затянулась.

— Заявление о пропаже подала мать одиннадцатого октября. Саманта путешествовала по штату для университетского проекта.

— На машине?

— Нет. Автобусы, попутки, местный транспорт. Она уже успела побывать в Портленде, Медфорде и Олбани. Затем собиралась посетить Пендлтон и Джексонвилл.

— Продолжай.

— Каждый день писала матери утром и вечером. Десятого октября вечернего сообщения не было. Утром пришло сообщение, что она подъезжает к Пендлтону. Через несколько часов — ещё одно: «Я в городе».

— И всё?

— И всё.

Аманда задумчиво постучала пальцами по рулю.

— Дальше?

— Следующее сообщение мать так и не получила. На поезд Саманта не села. Из города официально не выезжала.

— Есть версия?

— Самая популярная — познакомилась с кем-то и уехала добровольно.

— Видеозаписи с вокзала?

— Достать сложно.

— Лукас... тебе сложно?

На том конце тяжело вздохнули.

— Сделаю. Пришлю на почту. Но будешь должна мне встречу.

— У меня есть принцип, Лу.

— Какой именно?

— Не возвращаться в прошлое.

— Жестоко.

— Что насчёт моего старого дела?

— Было такое. Две тысячи шестнадцатый год. Местный бизнесмен. Всё чисто.

— Но?

— Есть одна проблема.

Аманда напряглась.

— Какая?

— Чтобы проверить архив, мне пришлось залезть в старую базу.

— Разве у тебя нет доступа?

— Нет. У бывших сотрудников доступа не бывает.

Аманда нахмурилась.

— С каких пор ты бывший сотрудник?

— С тех самых, как после твоего ухода мне в напарники поставили Деймона.

Диас закатила глаза.

Она прекрасно помнила этого наглого сопляка.

Когда ей было тридцать пять, ему едва исполнилось семнадцать. Самоуверенности в нём было больше, чем опыта у половины лагеря. Лучший курсант, любимец инструкторов и обладатель такой огромной воображаемой короны, что та едва помещалась под потолком.

Во время одного из её визитов в лагерь он пытался с ней заигрывать.

Даже решил шлёпнуть её по заднице.

В результате несколько минут скулил на земле с вывернутой рукой.

Воспоминание заставило Аманду усмехнуться.

— Всё настолько плохо?

— Хуже. Работать с ним — всё равно что добровольно жариться в аду. В итоге я решил, что с моими навыками найду что-нибудь получше.

— И нашёл?

— Нашёл. Работаю на приличную фирму. Не жалуюсь.

— Рада за тебя. Так что за проблема?

Лукас неожиданно замолчал.

— Твои данные до сих пор хранятся в системе.

Улыбка исчезла с лица Аманды.

— Какие именно данные?

— Всё. Адрес. Телефон. Личные сведения.

— И?

— Кто-то недавно просматривал твоё досье.

Повисла пауза.

— Кто?

— Не знаю.

— Базу взломали?

— Возможно. А возможно, это сделал кто-то с внутренним доступом.

Аманда медленно выдохнула.

— У меня хватает недоброжелателей.

— Именно поэтому я и звоню.

— Сможешь выяснить подробнее?

— Попробую. Но ничего не обещаю.

— Спасибо.

Она отключилась прежде, чем Лукас успел ответить.

В этот момент пришло сообщение от Алексис.

Ссылка.

Аманда сразу открыла её. На экране появился профиль Саманты О'Нил. Фотографий было немного. амые ранние датировались 2018 годом. Юная, улыбчивая девушка с простоватой внешностью. Затем появились более поздние снимки. Саманта поправилась, перекрасилась в блондинку, начала пользоваться косметикой. Через год волосы стали рыжими, макияж — ярче. На последних фотографиях она снова вернулась к своему натуральному русому цвету. Макияж почти исчез. Внешность стала спокойнее и естественнее. На нескольких снимках Саманта была с матерью, подругой и однокурсницей. И только на одном фото присутствовал кто-то ещё. Точнее, лишь его рука. Мужская ладонь держала её за руку. Под снимком стояла подпись:

«Счастье любит тишину».

Никто не был отмечен. В подписках Саманты не числилось ни одного мужчины. Тайные отношения. Аманда ещё раз внимательно посмотрела на фотографию. Кусок джинсовой куртки. Мужская кисть с приметным серебристым браслетом с чёрными камнями. Ничего больше. Но почему-то именно этот снимок показался ей самым интересным на всей странице.

Она закрыла профиль и задумчиво откинулась на сиденье.

Кажется, в истории Саманты было куда больше вопросов, чем ответов.

Глава 16

По дороге домой Аманда с облегчением заметила знакомую фигуру — ту самую соседку, которая запомнилась ей в первый день. Женщина возилась в саду, облачённая в широкополую пёструю панаму и хозяйственные перчатки. Услышав шум приближающейся машины, она выпрямилась, упёрла руки в бока и окинула сначала автомобиль, а затем и саму Аманду внимательным, настороженным взглядом.

Диас натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбной.

— Добрый день, — произнесла она как можно мягче.

Женщина не ответила. Лишь прищурилась и отступила на шаг назад, крепче сжав в руке садовые ножницы.

— Я ваша новая соседка. Аманда. Только что вернулась из китайского ресторанчика. Может, составите мне компанию?

Хозяйка бросила быстрый взгляд на машину и язвительно усмехнулась.

— Сейчас столько мошенников развелось. Думаете, я пущу вас в свой дом?

Аманда подавила раздражение.

— Мы можем пообедать у меня. Но это вовсе не обязательно. У меня есть документы. Я живу в доме Харрисонов.

— Ах да, слышала о вас, — кивнула соседка. — Только говорили, что заселилась какая-то молоденькая девчонка. Ты уж не обижайся, милая, но двадцать тебе давно миновало.

Аманда едва не поперхнулась воздухом.

— Если честно, мне шестьдесят. Но современные уколы красоты творят чудеса.

Иногда приписать себе лишние двадцать лет было даже полезно.

Женщина удивлённо подняла брови.

— Шестьдесят? Я бы дала не больше пятидесяти. А что это за уколы такие?

— С удовольствием расскажу за чашкой чая.

Так состоялось их знакомство.

Соседку звали миссис Топури, хотя она сразу предложила называть её просто Розалин. Несмотря на возраст, выглядела она ухоженно. Крашеные золотистые волосы спускались ниже плеч и были собраны изящной заколкой. Осиная талия подчёркивала прямую осанку, на ушах поблёскивали массивные серьги, а шею украшала тяжёлая золотая цепочка. Позже Розалин призналась, что ей семьдесят три.

Первые полчаса разговора и две чашки чая ушли на обсуждение «секретов красоты». Аманда несла откровенную чепуху, лишь бы поддерживать беседу, и даже продиктовала вымышленный номер своего пластического хирурга.

Постепенно хозяйка расслабилась и рассказала о трёх браках. Первый случился, когда ей было девятнадцать. Муж, сорокалетний лётчик, погиб в авиакатастрофе, пока она была беременна. Испугавшись одиночества и будущих трудностей, девушка сделала аборт.

Второй муж оказался директором ресторана, где Розалин работала официанткой. Поначалу он был заботливым, но вскоре превратился в домашнего тирана и алкоголика. Закончил жизнь, свалившись с лестницы в пьяном виде.

Третий брак оказался самым необычным.

— В тридцать лет я решила охмурить состоятельного семидесятилетнего миллионера, — со смехом рассказывала Розалин. — Четыре дня подряд дежурила возле элитного магазина мужской одежды, зная, что он там появится.

Она звонко рассмеялась.

— Он влюбился в мой изгиб, когда я подняла с пола купюру.

Через месяц они поженились. Ещё через две недели муж умер от инфаркта.

— На этом мои свадебные приключения закончились. Не хватало ещё связаться с каким-нибудь жиголо и самой умереть от инфаркта.

Аманда решила, что пора переходить к соседям.

Сначала она восхищалась особняком Топури, отмечая, что дом Харрисонов ему уступает. Розалин явно польстило сравнение. Она с гордостью рассказывала, что сама выбирала всё — от мебели до последнего гвоздя. Когда разговор окончательно потеплел, Аманда осторожно упомянула Джонсонов.

— Я ещё почти ни с кем не познакомилась. Святой отец с семьёй... Джонсоны, кажется?

— Милейшие люди, — сразу оживилась Розалин. — А их дочурка Лекси — сущий ангел. Я ей давно говорила, что с её внешностью можно найти себе минимум миллионера. А она всё путается с этим будущим уголовником. Эваном. Чёрт бы его побрал.

Она раздражённо затянулась сигаретой.

— Её сестра тоже водилась с такими же оболтусами. И вот результат.

Аманда удивлённо подняла брови.

— Сестра? У Джонсонов две дочери?

— Уже нет.

— Что случилось?

Аманда потянулась за печеньем.

— Валери родила Мари ещё совсем молодой. От одного бездельника, который сбежал, как только узнал о беременности. Девочку помогали растить родители Валери. Потом появился Том. Переехал в город, всем сразу понравился. Одинокий, рукастый, ещё и священник. Ну и закрутилось у них. Том принял Мари как родную.

Она ненадолго замолчала.

— А в две тысячи пятом, кажется, Мари погибла. Через пару лет родилась Алекс.

— Кошмар...

— Напилась и утонула. Хорошая была девчонка, но дружила с компанией с Третьей улицы. Там одно сборище идиотов. Не уследили.

— Бедные родители.

— Валери была разбита. А Том держался молодцом. Хотя я думала, что снова запьёт.

Аманда небрежно размешала чай.

— Снова?

Розалин сразу клюнула.

— Когда он только приехал сюда, меня всегда удивляло, что он не пьёт. Никогда. Ни капли. Я решила, что дело в религии. Но потом увидела его глаза.

Она многозначительно замолчала.

— Я всегда узнаю алкоголиков. Мой второй муж смотрел на бутылку точно так же после кодировки.

Понизив голос, она продолжила:

— Я всё разузнала. Том пережил страшное горе. Его беременная жена погибла при пожаре. Тогда он и сорвался. Запил. Потом лечился.

Розалин пожала плечами.

— Конечно, ходили слухи, будто он сам устроил пожар и таким образом заметал следы. Будто пересидел в психушке, а потом спрятался в нашем городке. Но это глупости. Никто в такое не верит. Том хороший человек.

С какой теплотой она говорила о Джонсонах, Аманду даже немного тронуло. При всей своей язвительности Розалин явно любила эту семью.

— Они очень помогли мне после смерти Гэнри, — неожиданно добавила она.

Аманда нахмурилась.

— Простите... Но ведь ваш муж умер много лет назад?

Розалин ехидно усмехнулась.

— Мой пёс умер полгода назад. Роскошный чёрный ротвейлер.

— Вы назвали собаку именем мужа?

— Для Гэнри это ещё комплимент. Пёс был красавцем, а муж — щуплым стариком.

Она подняла взгляд к потолку.

— Так что скажи спасибо.

После чего громко расхохоталась.

Смех у неё оказался удивительно красивым.

Аманда поняла, что пора уходить. Ещё одну чашку чая она уже не осилит.

Они прощались на пороге, когда Розалин вдруг сказала:

— Если честно, я всегда знала, что Харрисоны однажды уедут.

Аманда остановилась.

— Почему?

— Они всем рассказывали сказки, будто их дочь ждёт их в Новом Орлеане. Но это ерунда. Шарлотта сбежала от них лет двадцать назад.

Диас насторожилась.

— Сбежала?

— Конечно. Они всем врали, что она уехала учиться. Потом — что вышла замуж. Потом — что растит внуков. Но моя племянница должна была поступать вместе с ней. Так вот, Шарлотта даже документы не подавала.

Розалин выпустила струйку дыма.

— Со временем я поняла, что эти святоши просто довели девочку. Она сбежала, а они двадцать лет делали вид, будто всё прекрасно.

Она злорадно улыбнулась.

— За неделю до продажи дома я прямо сказала им, что их ложь всем давно надоела. И какое совпадение — вскоре они выставили дом на продажу и укатили в круиз.

После этого Розалин подмигнула и, что-то напевая себе под нос, скрылась в доме.

Аманда ещё несколько секунд сидела в машине с заведённым двигателем и наблюдала через окно. Соседка снова закурила и неожиданно закружилась по гостиной в подобии вальса, громко напевая марш Мендельсона.

«Пожалуй, в семьдесят три это уже не выглядит странно», — подумала Аманда.

Интересно, что будет напевать она сама, если доживёт до такого возраста? Музыку она почти не слушала и особых предпочтений не имела.

«Надо запомнить. Марш Мендельсона».

Эта мысль почему-то рассмешила её.

Аманда включила передачу, резко вывернула руль и помчалась домой.

Глава 17

Аманду зацепило замечание Розалин. Вернувшись домой, она первым делом решила проверить её догадку и отправила Лукасу короткое сообщение:

«Пробей всё, что сможешь, по Шарлотте Харрисон».

Затем открыла письмо, пришедшее несколькими часами ранее. Во вложении находились записи с камер наблюдения на вокзале.

На губах Аманды мелькнула довольная улыбка. Она отправила Лукасу ещё одно сообщение — красное сердечко.

Записи оказались на удивление скучными. Никакой драмы, никаких неожиданных открытий.

Хотя…

На одной из камер действительно появился Том Джонсон. Всё происходило именно так, как он рассказывал: помог Саманте с сумками, проводил её до скамейки в зале ожидания, попрощался и ушёл. Примерно через десять минут девушка поднялась со своего места, подошла к пожилой женщине, сидевшей рядом, и что-то сказала. Вероятно, попросила присмотреть за вещами. После этого Саманта направилась в сторону вокзального кафе. Камера над входом подтвердила — она действительно вошла внутрь. Прошло около десяти минут. Саманта вышла обратно. Уже без прежней усталости. Она улыбалась и выглядела заметно оживлённой. Забрала сумку и покинула вокзал.

Последний раз её удалось увидеть, когда она скрылась за углом соседнего здания — там, куда камеры уже не доставали.

На этом её след обрывался.

Аманда нахмурилась.

Всё выглядело достаточно просто. Девушка познакомилась с кем-то в кафе. Возможно, новый знакомый предложил подвезти её до нужного места. Нужно поговорить с персоналом.

Полиция наверняка уже проверяла кафе, но у Диас были свои методы. Она умела находить информацию даже там, где другие уже переставали искать.

Раздавшийся звонок в дверь прервал её размышления. Приехал мастер по замене замка. Пожилой мужчина с открытым лицом, мягкими манерами и лёгким акцентом быстро приступил к работе. Закончив, Аманда предложила ему чаю, рассчитывая услышать вежливый отказ. Но мастер неожиданно согласился.

«Ну что ж. Ещё один источник информации», — подумала она.

— Виктор, — представился мужчина. — Из России. Но уже двадцать лет живу в Америке.

Это неожиданно её порадовало. Простое упоминание родины вызвало лёгкую улыбку. Впрочем, рассказывать о собственном происхождении она не собиралась. Эта часть её жизни давно стала тайной.

Размешивая сахар в чашке, Виктор с любопытством осматривал дом.

— А что со старым замком? — спросил он. — На вид он ещё вполне надёжный.

— Для собственного спокойствия, — ответила Аманда. — Не люблю, когда не знаю, у кого есть ключи от моего дома.

— Да бросьте. Ключи были только у соседей. У Джонсонов.

Он махнул рукой.

— Том отличный человек. Священник всё-таки. Лет двадцать его знаю. Ещё с тех времён, когда он переехал к Валери. Кстати, именно я тогда менял им замки.

— Значит, Валери живёт здесь давно?

— Очень давно. Дом принадлежал её родителям. Здесь она и растила Мари. Потом появился Том, родители переехали в деревушку неподалёку. Кажется, девочке тогда было лет пятнадцать.

Виктор сделал глоток чая.

— А после смерти Мари всё изменилось. Через год они поженились, а ещё через какое-то время родилась Алекс. Думаю, со свадьбой они поторопились именно из-за беременности. Святые люди, конечно, но всё как у всех.

Он тихо усмехнулся.

Аманда вежливо улыбнулась.

— Тяжело им пришлось после смерти девочки, — продолжил Виктор уже серьёзнее. — Хорошо, что появилась Алекс. Не знаю, как бы они иначе справились. Том очень любил Мари, хоть она и не была ему родной.

— А Мари относилась к нему как к отцу?

— Конечно. Родного отца она почти не знала. А Том… Том всегда был рядом.

После этого Виктор неожиданно переключился на своих внуков.

Следующие десять минут Аманда терпеливо слушала историю о семейных достижениях: кто из детей окончил школу с отличием, кто собирался поступать в колледж, а кто мечтал стать пожарным.

Она подпирала щёку рукой и старалась не потерять нить разговора.

Наконец поток семейных историй иссяк.

Аманда уже собиралась проводить гостя, когда в голову пришла новая мысль.

— Виктор, а у Харрисонов была только одна дочь?

Мужчина удивлённо посмотрел на неё.

— Да. Только Шарлотта.

— И что с ней случилось?

— Уехала сразу после школы. И больше не возвращалась.

Он пожал плечами.

— Харрисоны всем рассказывали, что она вышла замуж, родила детей и живёт в Новом Орлеане. Но я в это никогда не верил.

— Почему?

— Потому что перед отъездом они сами присматривали дом в соседнем округе. Через знакомых. Если собирались переезжать к дочери, зачем искать жильё здесь?

Логика была простой.

— Думаю, они просто давно потеряли с ней связь, — продолжил Виктор. — А людям рассказывали красивую историю.

Он ненадолго задумался.

— Шарлотта вообще была проблемным ребёнком. Постоянно какие-то скандалы, компании, романы…

— Да?

— Ох, слухов вокруг неё хватало. Но знаете, как это бывает в маленьких городах. Половина правды, половина выдумок.

Это прозвучало куда разумнее прежних сплетен Розалин.

Аманда кивнула.

Когда Виктор наконец ушёл, она ещё долго сидела в гостиной.

Любопытно. Весь район буквально жил слухами. О Шарлотте рассказывали разное. О Харрисонах тоже. Но стоило разговору зайти о Томе Джонсоне, как все говорили одно и то же. Хороший человек. Замечательный сосед. Прекрасный отец. Святой человек. Без исключений. Аманда задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла. Нет. Так не бывает. За свою жизнь она встречала политиков, бизнесменов, полицейских, священников и убийц. У каждого находился хотя бы один враг. Хотя бы один человек, готовый сказать что-нибудь плохое. У Тома Джонсона таких людей почему-то не находилось. Именно это начинало настораживать её сильнее всего. Она обязательно поговорит с ним лично. Одного вечера будет достаточно, чтобы понять, кто перед ней. Настоящий святой. Или человек, который слишком хорошо научился им казаться.

Глава 18

Вечер подкрался незаметно.

После целого дня, утонувшего в сплетнях и лицемерных любезностях, Аманда чувствовала себя выжатой досуха. Болтать с каждым встречным, выслушивать банальности и бесконечно улыбаться — не её стиль. Как только за Виктором закрылась дверь, она буквально рухнула на диван и почти мгновенно провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Проснулась уже ближе к семи.

Тело ломило от неудобной позы, в которой она уснула, а в висках неприятно пульсировала усталость. Аманда сонно потянулась, отбросила плед и, шаркая босыми ногами по прохладному паркету, подошла к окну.

На улице темнело.

Во дворе Джонсонов горел свет, а возле крыльца стояла машина Тома.

Холодный душ немного привёл её в чувство. Мокрые волосы прилипли к щекам, лицо посвежело. Вместе с водой вернулась и привычная маска дружелюбия.

Она достала из холодильника ягодные корзинки, испечённые ещё вчера, аккуратно разложила их на фарфоровом блюде и с лёгкой гримасой посмотрела на результат своих трудов. Её уже начинало мутить от собственной выпечки. Затем выбрала одежду. Узкие джинсы. Красная майка с глубоким вырезом. Старый, проверенный приём. Аманду интересовало только одно: насколько Том Джонсон восприимчив к женской внешности. Иногда один лишний взгляд способен рассказать больше, чем час откровенного разговора. Сверху она накинула пальто, натянула дежурную улыбку и через несколько минут уже стояла на крыльце дома Джонсонов.

Дверь открыла Валери.

Её улыбка выглядела слишком правильной, словно заранее отрепетированной перед зеркалом. А в глазах мелькнуло что-то неприятное. Колючее.

— Наша новая соседка, — пропела она. — Кажется, вы уже успели познакомиться со всей улицей, кроме нас?

Что за тон?

Аманда сохранила улыбку.

— Неужели вы следили за моими успехами? Как неожиданно.

На мгновение между женщинами повисла пауза.

Напряжение ещё нельзя было потрогать руками, но оно уже ощущалось.

— Проходите. Мы как раз собирались пить чай.

— С удовольствием.

Внутри оказалось жарко.

Даже слишком.

В воздухе висел густой сладковатый запах ванили. Свет горел буквально везде. Ковры, пледы, подушки, салфетки, свечи, фотографии, иконы, декоративные фигурки, растения, книжные полки.

Каждый свободный уголок был чем-то заполнен. Аманда почувствовала знакомое раздражение. Уют, доведённый до абсурда. Дом не оставлял места для воздуха.

Она невольно вспомнила жилище Фрэнка — просторное, пахнущее деревом и мастерской. Сейчас оно казалось ей почти идеальным.

Чтобы справиться с нарастающим дискомфортом, Аманда включила в голове свой старый приём — внутренний метроном.

Ровные удары помогли сосредоточиться.

— У вас очень уютно, — соврала она.

— Согласна, — с явным удовольствием кивнула Валери.

Она приняла пальто и окинула Аманду взглядом.

Слишком внимательным.

— В такой тонкой майке не холодно?

— Пока жива.

— Могу дать что-нибудь накинуть.

— Спасибо, но в вашем доме и без того жарко. Почти как в сауне.

Уголок губ Валери едва заметно дёрнулся.

— Очень надеюсь, что раздеваться дальше не придётся.

— Поверьте, я тоже.

Сказано это было тихо, но достаточно отчётливо. Валери первой направилась в столовую. За столом уже сидели остальные. Алексис подняла глаза и слабо улыбнулась.

Том сразу встал навстречу гостье.

— Добрый вечер. Том. Рад наконец познакомиться лично.

Он протянул руку.

— Аманда.

Рукопожатие оказалось крепким и коротким.

Интересно.

Ни единого взгляда в декольте.

Ни малейшей задержки внимания.

Наоборот. Том словно сознательно избегал смотреть на неё дольше необходимого.

Слишком осторожно.

— У вас прекрасная машина, — заметил он.

— Спасибо. Досталась от отца.

Ложь прозвучала легко.

На самом деле приёмный отец не оставил ей ничего, кроме неприятных воспоминаний. Пикап был куплен на деньги от одного из первых крупных контрактов.

Но семейная история звучала приятнее.

— Уже обживаетесь? — спросил Том.

— Постепенно. Мне здесь нравится. Красиво. Спокойно.

— Пятая улица всегда была такой, — вмешалась Валери. — Я выросла здесь. Отличное место для семьи.

Она разлила чай по фарфоровым чашкам.

— Вы замужем?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

И слишком заинтересованно.

— Нет.

— Удивительно. Вам ведь уже за сорок?

— Совсем немного за.

— Пора бы подумать о детях.

— Мам...

Алексис закатила глаза.

— Сейчас не пятидесятые годы.

— Алекс, тебя никто не спрашивал.

— И слава богу.

Том усмехнулся.

— Главное, чтобы она не подарила нам внуков в ближайшие пару лет. К этому я точно не готов.

Напряжение слегка разрядилось.

Аманда сделала глоток чая.

— А почему вы не пробуете корзинки? — спросила Валери.

— За последние дни я съела столько сладкого, что организм объявил забастовку.

— Тогда нам больше достанется.

Алексис мгновенно потянулась за десертом.

Валери наградила её недовольным взглядом.

Том взял одну корзинку и внимательно посмотрел на выпечку.

— Это вы готовили?

— Да. Я вообще-то кондитер. Так что если понадобится что-нибудь сладкое — обращайтесь. Пока беру недорого.

Она подмигнула.

Том рассмеялся.

— С малиной были вкуснее, чем со смородиной, — неожиданно заявила Алексис.

За столом воцарилась тишина.

Лицо девушки мгновенно изменилось. Она поняла ошибку раньше остальных. Аманда едва не поперхнулась чаем. Том перевёл взгляд на дочь. Валери тоже нахмурилась.

— То есть были бы вкуснее, — поспешно исправилась Алексис. — Мне кажется, малина подошла бы лучше.

Секунда.

Две.

— Возможно, — спокойно ответила Аманда. — Но тогда они получились бы слишком сладкими. Смородина добавляет кислинку.

Разговор удалось спасти.

Пока.

— К слову, я была замужем. — как бы между прочим добавила она.

Аманда специально сменила тему, позволяя Алексис перевести дух.

По лицу Валери скользнула едва заметная тень.

— Что случилось? Измена?

Странный вопрос. Почему именно измена? Люди редко замечают за другими то, о чём никогда не думают сами. Лицо Тома тоже мгновенно помрачнело.

— Нет. Просто у нас оказались разные планы на жизнь.

— Он выбрал карьеру? — уточнил Том.

— Именно.

— А вы?

— Свободу.

Том задумчиво кивнул.

— Знаете, я всегда верил, что Бог иногда забирает из нашей жизни людей, которые могли бы сделать нас несчастными. В момент потери это кажется жестоким. Но позже начинаешь понимать смысл.

— Вы умеете находить правильные слова.

Аманда улыбнулась.

И солгала.

На самом деле после ухода Марка не было никакого высшего замысла.

Была только пустая квартира. Вечно включённый телевизор. Свет во всех комнатах. Бессонные ночи. И бесконечные попытки заполнить тишину выпечкой, фильмами и работой. Когда подвернулось новое задание, она ухватилась за него так, словно от этого зависела её жизнь. Возможно, так оно и было. Но даже спустя годы боль никуда не исчезла. Она просто научилась жить рядом с ней.

Глава 19

Аманда отлично помнила, как практически сошла с ума в тот период жизни.

Марк ушёл на повышение, оставив её одну в их маленькой квартире-студии. Очередное задание было завершено, новое ещё не выдали, и внезапно оказалось, что ей нечем занять себя. Она сутками сидела дома, пытаясь создать подобие нормальной жизни.

Как и Джонсоны, старалась сделать квартиру уютной. Везде горел свет, на фоне постоянно работал телевизор. С утра до вечера она пекла пироги и маффины, читала книги и старательно убеждала себя, что всё в порядке.

«Люди сходятся, расходятся, влюбляются и разлюбляют. Он просто человек, который имеет право жить так, как ему хочется».

Потом наконец появилось новое дело. Полностью погрузившись в работу, даже несмотря на то, что теперь действовала без напарника, Аманда позволила себе поверить: всё наладилось. Она даже посмеивалась над тем, как люди превращают обычное расставание в трагедию, будто кто-то умер.

Но стоило ей вернуться домой после очередного задания, как на неё снова навалилось знакомое чувство пустоты. Одна только мысль о предстоящей неделе из книг, телепередач и маффинов вызывала отвращение. Поэтому она выбрала другой способ пережить расставание. Сутками глушила боль виски и сигаретами. Стало ли легче? Она не знала. Тот период почти стёрся из памяти.

В себя Аманда пришла только на восемнадцатый день. Среди ночи её разбудил посторонний звук. Не просыпаясь до конца, она машинально схватила пистолет и направилась на шум.

Оказалось, это был Марк.

Он пришёл домой, потому что начальник не мог связаться с Амандой.

И ещё решил «порадовать» её новостью: теперь он будет руководить отделом, в котором она работала.

На эту замечательную новость Аманда подняла оружие.

Марк нервно рассмеялся, не веря, что она действительно выстрелит.

И едва успел пригнуться, когда она всё-таки нажала на курок.

— Не попала только потому, что сонная и пьяная, а не потому, что пожалела тебя, — прошипела она. — А теперь пошёл вон. Мой контракт заканчивается через неделю. Я беру больничный.

Больше они не виделись.

Аманда проследила взглядом за Алексис. Девушка без особого интереса переписывалась с друзьями, никак не вмешиваясь в разговор.

— Уже успели с кем-то познакомиться?

— Ох да. Миссис Топури, Фрэнк и мистер Рой.

— Фрэнк Стругач? — переспросил Том.

— Да. Меня очень впечатлил его двор. Там будто собрание настоящих произведений искусства.

Казалось, Том не был уверен, что стоит поддерживать разговор, но всё же старательно изобразил согласие.

— Да, у него действительно золотые руки. Возможно, вы видели деревянного ангела у забора?

— Да, заметила.

— Его работа. Настоящее чудо, — вмешалась Валери.

— А миссис Топури — ещё та сплетница. Вечно оскорбляет Эвана, — неожиданно добавила Алекс. — Уже успела рассказать вам все грязные секреты?

Она приподняла бровь.

— Алекс, это неприлично.

— Она рассказала что-нибудь о нашей семейке?

— Не успели до этого дойти, — усмехнулась Аманда. — На самом деле она приятная женщина. И у неё потрясающий сад. Могу поспорить, она проводит там большую часть дня.

— Вы тоже заметили? Он ведь просто идеальный. Я уже, грешным делом, подумала, что она заключила договор с… — Валери указала пальцем вниз.

Аманда рассмеялась вместе с ней. Даже Том слегка улыбнулся.

В этот момент на улице раздался звук подъехавшей машины.

— Это Эван. Спасибо за ужин, но мне пора.

— Эван? — с лёгким раздражением произнёс Том. — Я думал, ты идёшь готовиться к тесту с…

— Да. Он меня подвезёт.

— Я мог бы тебя отвезти.

— Пап, всё нормально.

Том нахмурился, затем неожиданно поднялся.

— Знаешь что? Давай я наконец лично познакомлюсь с Эваном.

Он направился к выходу.

— Аманда, прошу прощения. Я сейчас вернусь.

Алексис сразу пошла за ним, успев только схватить пальто и сумку. Перед тем как выйти, она бросила на Аманду тревожный взгляд.

Но Диас спокойно выдержала его.

Сейчас было не время вмешиваться.

Валери устало улыбнулась и села напротив гостьи.

— Том просто очень волнуется за Алекс.

— Я понимаю.

— Наша старшая дочь, Мари… Она погибла в таком же возрасте, как сейчас Алекс. Том очень переживает.

— Боже мой. Какой ужас. Мне жаль, что вам пришлось через это пройти.

— Это действительно был кошмар…

Валери ненадолго замолчала.

— Мари отправилась на вечеринку с подругой. Это был выпускной, и они попали на праздник к старшеклассникам. Дочь выпила слишком много и решила искупаться. К сожалению, она утонула.

В комнате повисла тишина.

Валери сделала глоток чая, словно собираясь с силами.

— Мы с Томом справились. Но теперь стараемся внимательнее следить за Алекс. Не хотим быть слишком навязчивыми, но получается плохо.

— Знаете, я росла без родителей, — тихо сказала Аманда. — Они были, мягко говоря, не готовы воспитывать ребёнка. И я могу сказать одно: лучше иногда быть слишком настойчивыми и раздражать ребёнка, чем совсем не интересоваться его жизнью. Алекс однажды это поймёт. Просто дайте ей время.

— Я надеюсь.

Улыбка Валери стала мягче.

Без мужа рядом женщина выглядела гораздо спокойнее. Первоначальная настороженность исчезла, и разговор стал легче.

— Вы говорили, что успели познакомиться с Виктором. Были проблемы с домом?

— Нет. Я просто заменила замки.

Валери удивлённо подняла брови.

— Сломался?

— Нет. Мне спокойнее знать, что доступ к дому есть только у меня.

— Это разумно. Если захотите, можете оставить второй ключ у нас. На всякий случай.

— Конечно. Как-нибудь занесу.

Аманда улыбнулась.

«Нет».

Когда Том вернулся, он уже снимал куртку.

— Знаешь, этот Эван оказался неплохим парнем. Немного дерзкий, но вроде неглупый.

Он прошёл на кухню и начал убирать со стола.

— Я знакома с его матерью. Очень приятная женщина, — сказала Валери.

Её плечи едва заметно напряглись, а улыбка стала менее естественной.

«Да, мать мальчика — настоящий ангел. Особенно с учётом кексов с марихуаной», — подумала Аманда, но промолчала.

— Ну что, Аманда, расскажите нам о себе. Откуда вы?

Диас провела с Джонсонами ещё около часа.

Когда она наконец покидала их дом, чувства были смешанными.

Они не казались подозрительными. Не выглядели слишком идеальными. Не пытались понравиться любой ценой. Том вёл себя нормально, хотя Аманда заметила нервный тремор его рук. Он явно хотел выпить. В его чашке был только чай — она успела почувствовать запах, когда осталась одна за столом. Валери выглядела напряжённой, но не испуганной. Аманда с трудом представляла Тома Джонсона хладнокровным убийцей. Но она знала одно: любой человек способен лишить другого жизни. Иногда всё решают обстоятельства. И, возможно, у Тома такие обстоятельства были.

Возле своей дорожки Аманда встретила Фрэнка.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и неуверенно смотрел на окна её дома. В руках держал небольшой букет.

Увидев его, Аманда улыбнулась.

— Фрэнк! Привет.

Мужчина вздрогнул от неожиданности и попытался улыбнуться.

Получилось немного неловко.

— Привет. Прости, что так поздно. Просто увидел свет в твоём доме и подумал, что ты ещё не спишь.

Аманда посмотрела на окно кухни.

Она действительно забыла выключить свет.

— Это мне?

Она кивнула на цветы.

— Да. Конечно. Извини.

Фрэнк протянул ей букет ромашек.

— Спасибо. Фрэнк, я бы с удовольствием пригласила тебя на чай, но уже поздно, а я ужасно устала.

— Всё нормально. На самом деле к цветам прилагалось ещё и приглашение.

Он слегка смутился.

— Хотел предложить тебе поужинать у меня завтра вечером. Что скажешь?

— Скажу, что это отличная идея. Зайдёшь за мной?

— Буду в семь.

— Тогда до завтра.

Он неловко махнул рукой и ушёл. Аманда проводила его взглядом. Она вошла в дом с лёгким тревожным ощущением. Диас крепче сжала букет и улыбнулась. Мысль о романтике её не радовала, она всё равно скоро уедет. Не стоило начинать что-то новое, но отказать улыбающемуся мужчине в вельветовой рубашке с букетом ромашек оказалось почти невозможно.

Она заперла двери и растерянно огляделась. Куда поставить цветы? В доме не было ни одной вазы, но вдруг она вспомнила про кладовку в гараже, где видела несколько коробок. Возможно, там найдётся что-нибудь подходящее. Включив свет, Аманда присела возле коробок и начала перебирать вещи. Статуэтки, чашки, ложки и прочие мелочи. На самом дне действительно нашлась небольшая стеклянная ваза с золотой каёмкой. Она уже собиралась выйти, когда взгляд остановился на второй коробке. Та была заполнена бумагами и документами. Что-то внутри подсказало ей забрать её с собой. Возможно, там были дневники, письма, что-то личное.

Аманда отнесла коробку в гостиную, поставила цветы в вазу, приняла душ и открыла ноутбук. Наверняка Лукас уже ответил. Так и оказалось, на почте ждало письмо. Подозрения Розалин оказались правдой. В Новом Орлеане Шарлотта Харрисон не жила. Лу проверил все возможные варианты — другие фамилии, совпадения по возрасту, старые записи. Ничего.

Аманда закрыла ноутбук и откинулась на подушку. Перед глазами снова возникла её условная доска с тремя стикерами.

Первый — розовый. Мари. Девушка, которая, скорее всего, погибла в результате несчастного случая.

Второй — голубой. Шарлотта Харрис. Но даже неизвестно, действительно ли она исчезла. Родители могли просто придумать красивую историю.

Третий — жёлтый. Саманта О'Нил. Пропавшая студентка, которая, возможно, вообще не имеет отношения ко всему происходящему.

Слишком много неизвестных. Аманда не верила в случайности. Но пока у неё не было причин обвинять Тома Джонсона. Только слова Алекс. В письме Лукаса был номер матери Саманты. Вероятно, звонок ничего не даст, но попробовать стоило. И ещё оставалась коробка с документами. Возможно, именно там скрывался ответ на тайну исчезновения Шарлотты. С этими мыслями Аманда легла спать, предварительно проверив все замки и окна. Больше она не ждала незваных гостей.

Глава 20

Очередное утро началось с настойчивого звонка в дверь. Звук был настолько резким, что Аманда не сразу поняла, где находится. Стянув с лица маску для сна, она растерянно огляделась. Сон оказался таким глубоким, что на секунду она забыла, что это не её квартира в Портленде. Вместо привычного большого окна напротив была чужая спальня в старом доме Харрисонов.

Пендлтон.

Чужой, тихий город, к которому она так и не смогла привыкнуть. И с каждым днём желание поскорее уехать отсюда становилось только сильнее.

«Зачем я вообще сюда приехала?» — подумала Аманда. Из-за совершенно незнакомой девчонки? Или потому, что слишком хотелось ещё раз прикоснуться к собственному прошлому?

Она ведь давно поклялась оставить всё позади. Прошло три года, а она снова оказалась втянута в историю, которая её не касалась. Сейчас она должна была проснуться в своей квартире, сварить кофе, посмотреть в окно на знакомые улицы Портленда и спокойно заняться новыми рецептами для кондитерской.

Звонок повторился — долгий и настойчивый, окончательно выдернув её из размышлений.

Аманда тяжело поднялась с кровати, подошла к двери и, даже не заглянув в глазок, распахнула её.

На пороге стоял Том Джонсон.

«Какого чёрта?..»

Рука сама дёрнулась в сторону вешалки, где висела кобура с пистолетом. Старый рефлекс сработал быстрее мысли. Если понадобится, он не успеет сделать и шага.

Но Том выглядел совсем не опасным.

Помятый, уставший, с красными глазами и таким потерянным выражением лица, будто не спал всю ночь.

— Доброе утро, — негромко произнёс он. — Я вас разбудил?

Аманда машинально посмотрела на часы.

Без пяти девять. Вообще-то уже не так рано.

— Всё нормально, — ответила она. — Просто поздно легла. Что-то случилось?

Том явно собирался с мыслями.

— Если вы не против... я хотел бы поговорить.

До неё донёсся едва уловимый запах перегара.

Аманда машинально перевела взгляд на дом Джонсонов.

Том это заметил.

— Девочки уже в школе, — поспешно сказал он. — А я... немного задержался. Должен был давно быть в церкви, но понял, что обязан сначала поговорить с вами.

Она молча отступила в сторону.

— Проходите.

Пока Том устраивался на краю дивана, Аманда прошла на кухню.

— Кофе будете?

— Нет, спасибо.

— Тогда минутку.

Она быстро сварила себе чашку крепкого кофе, вернулась в гостиную и села напротив.

Том нервничал настолько заметно, что казалось, ещё немного — и он передумает говорить.

Аманда тяжело вздохнула.

— Ну?

Он потёр ладонями виски.

— Простите... Я не знаю, как это сказать, чтобы не напугать вас.

— Пока получается с точностью до наоборот. Говорите прямо.

Несколько секунд он молчал.

— Вчера вечером... после того как вы ушли... я вышел покурить на крыльцо.

Аманда удивлённо приподняла бровь.

— Вы курите? Странно. Я ни разу не почувствовала запах сигарет.

— Почти никогда. Только когда... очень нервничаю.

Он сказал это слишком неуверенно.

Соврал.

Скорее всего, курил именно тогда, когда не мог выпить.

Вчера она несколько часов провела у них дома. Пить при гостье он не рискнул, поэтому заменил алкоголь сигаретами.

— Так вот... — продолжил Том. — Я видел, как к вам приходил Фрэнк.

Аманда кивнула.

— И?

Он понизил голос.

— Аманда... хочу вас предупредить. Фрэнк... не тот человек, которым кажется.

Она внимательно посмотрела на него.

— Почему?

Том долго подбирал слова.

Слишком долго.

— Я не могу рассказать всего. Просто... будьте осторожны.

Раздражение возникло почти сразу.

— Том, вы понимаете, насколько странно это звучит? Вы предупреждаете меня, но не объясняете почему.

Он отвёл взгляд.

— Я не хочу распространять сплетни. Просто считаю своим долгом предупредить.

— То есть если со мной что-нибудь случится, виноват окажется Фрэнк?

— Нет... Я не это имел в виду.

Он резко поднялся.

— Простите за этот визит. Забудьте, что я приходил.

Том почти поспешно вышел из дома. Аманда не стала его останавливать. Заперев дверь, она ещё несколько минут неподвижно стояла в прихожей.

Страшно?

Нет.

Ни капли.

За двадцать лет работы она научилась чувствовать опасность раньше, чем понимала её разумом. Старый шрам начинал ныть, виски пульсировали, мизинец левой руки едва заметно подрагивал. Рядом с Фрэнком ничего подобного не происходило. Зато Том вызывал всё больше вопросов. Что это было? Попытка защитить её? Или желание заранее направить подозрения в другую сторону?

Телефон коротко завибрировал. Сообщение от Лукаса. К нему была прикреплена видеозапись. Саманта ехала по шоссе в синем седане. Номера машины были заляпаны грязью, водитель сидел в белой кепке, и лицо практически не просматривалось. Через несколько километров автомобиль свернул к лесополосе.

Дальше его след терялся. Под видео была короткая подпись:

«Полиция ищет машину. Пока безрезультатно. Том Джонсон в это время находился в продуктовом магазине. Камеры подтвердили алиби». Аманда облегчённо выдохнула. Значит, Том действительно не мог похитить Саманту. Её интуиция не подвела. Он мог быть странным. Мог что-то скрывать. Но убийцей она его не чувствовала.

Вечер наступил неожиданно быстро. Когда Аманда посмотрела на часы, стрелки уже приближались к шести. Следующий взгляд она бросила на зеркало. И только тогда поняла, что до сих пор стоит перед ним в одном белье.

— Чёрт...

Фрэнк должен был прийти с минуты на минуту. Она торопливо натянула колготки.

«Где твоя дисциплина, Александра?»

К счастью, Фрэнк немного задерживался. Закончив собираться, Аманда снова посмотрела на своё отражение. И неожиданно рассмеялась. Выглядела она великолепно. Пожалуй, даже лучше, чем двадцать лет назад. Но стоило вспомнить, ради кого она так старалась, настроение тут же исчезало. Фрэнк был совсем не в её вкусе: неуклюжий, чуть неряшливый, с неловкой улыбкой, странным чувством юмора и раздражающей привычкой цокать языком.

«Что я вообще делаю?..»

На секунду ей даже захотелось выключить свет и сделать вид, что её нет дома, но в дверь уже позвонили. Пришлось открывать. Фрэнк стоял на пороге в старомодном коричневом костюме и потёртом пальто. Свежая, но странная стрижка делала его похожим на героя фильма семидесятых. Когда она подошла ближе, ей сначала показалось, что от него пахнет лекарствами. Но, обняв его, Аманда почувствовала приятный аромат лосьона после бритья. Он протянул ей букет белых хризантем. И она поняла, что отказать уже не сможет.

— Прости, что задержался. Искал хорошее вино.

— Всё в порядке.

Она взяла цветы и улыбнулась.

— Скоро мне придётся покупать новые вазы.

Фрэнк рассмеялся.

— Тогда в следующий раз подарю сразу вместе с вазой.

Аманда улыбнулась снова.

Формально.

Следующего раза всё равно не будет.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Спасибо. И тебе идёт коричневый.

Он осторожно взял её под руку, и они пошли к его дому.

Когда проходили мимо дома Джонсонов, Аманде показалось, что на кухне слегка шевельнулась штора. Она присмотрелась. Нет. Наверное, просто ветер.

В доме Фрэнка по-прежнему пахло древесиной. Только теперь этот запах казался тяжёлым и удушливым. Изменился не дом. Изменилось её отношение к хозяину. Слова Тома всё-таки успели пустить корни. Пока Фрэнк заканчивал приготовления на кухне, Аманда медленно осматривала гостиную. Фотографии. Много фотографий. Семья, родственники, праздники. Всё слишком правильное. Слишком безупречное. И вдруг взгляд зацепился за снимок, которого раньше она не замечала. Молодой Фрэнк. Лет восемнадцать – двадцать. Коричневый костюм. Тот самый, что был на нём сейчас. За спиной — деревянная лестница. Что-то в ней показалось знакомым. Всего несколько секунд понадобилось, чтобы память сложила картинку. Дом Харрисонов. Это была их лестница. В тот же миг под ложечкой неприятно заныло. Старый шрам. Он отзывался только тогда, когда рядом была настоящая опасность.

Дверь кухни скрипнула.

Фрэнк вышел с большим блюдом, на котором лежала запечённая утка.

Аманда тут же отвела взгляд от фотографии.

— Надеюсь, ты любишь утку.

— Люблю.

Ужин оказался удивительно тяжёлым.

Фрэнк говорил почти без остановки, а Аманда слушала вполуха. Он рассказывал о своей семье: о том, как прадед построил этот дом, как дед открыл мастерскую, как отец всю жизнь делал мебель. Любая тема неизменно возвращалась к одному и тому же — семейным традициям, наследию, памяти предков.

Ещё несколько дней назад подобные разговоры показались бы ей трогательными. Теперь же они звучали иначе.

Будто Фрэнк пытался убедить не её, а самого себя, что прожил правильную жизнь.

Аманда поймала себя на том, что едва сдерживает зевок. Дом, который прежде казался уютным, теперь словно давил. Воздух стал тяжелее, а стены будто незаметно придвинулись ближе.

Неожиданно она вспомнила Марка. Его колкие шутки. Уверенную улыбку. То, как легко рядом с ним было молчать. От этого воспоминания внутри стало неожиданно тепло. И одновременно ещё сильнее захотелось уйти отсюда.

— Аманда? Ещё вина? — голос Фрэнка вернул её в реальность.

— Немного.

Он молча наполнил её бокал. Несколько секунд она наблюдала, как тёмно-красное вино медленно поднимается по стеклу.

Потом заговорила первой:

— Фрэнк… мне нужно кое-что сказать.

Он сразу насторожился.

— Я скоро уеду из Пендлтона.

Рука с бутылкой замерла.

— Как... уедешь?

— В Портленде осталось слишком много незавершённых дел. Да и, если честно, ваш город просто не для меня. Он хороший... но слишком тихий. Возможно, лет через двадцать мне бы здесь понравилось. Но сейчас — нет.

Фрэнк медленно поставил бутылку на стол.

— Понимаю.

Между ними повисла короткая пауза.

— Жаль, что мы познакомились так поздно.

Аманда покрутила бокал в пальцах.

— А ты никогда не думал отсюда уехать?

Он даже не задумался.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Если я уеду, погибнет дело моей семьи. Дом... мастерская... всё, что создавали отец, дед и прадед. Я не могу этого допустить.

Аманда сделала небольшой глоток вина.

Четвёртый бокал постепенно отключал внутренний фильтр.

— Но ведь заказов почти нет.

Слова сорвались сами собой. Фрэнк долго смотрел на неё. Без раздражения, без обиды, лишь с тихим разочарованием. Так смотрят на человека, который не понял чего-то очень важного.

— Аманда... дело ведь не в заказах.

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Этот дом построил мой прадед. Мастерскую открыл дед. Отец и дядя с детства работали там. Половина мебели в этом районе сделана нашей семьёй. Даже городской театр строили по проекту моего отца.

Его голос оставался спокойным, но впервые за вечер в нём появилась твёрдость.

— Это наша история. Наше наследие. Как я могу всё бросить? Уехать неизвестно куда? Искать себя? Нет. Это совсем не про меня.

Аманда почувствовала, как щеки слегка вспыхнули. Она сказала глупость. И прекрасно это понимала.

— Извини. — она отвела взгляд. — Просто... мне сложно понять подобные вещи. У меня никогда не было семьи.

Последняя фраза сорвалась раньше, чем она успела её остановить. На секунду стало легче. Словно она призналась в чём-то, о чём слишком долго молчала.

Фрэнк понимающе кивнул.

— Я люблю этот город, — тихо сказал он спустя несколько секунд. — И люблю своё дело.

Прозвучало так, будто он снова убеждал самого себя.

После этих слов между ними повисла тишина.

Та самая, после которой разговор уже невозможно вернуть к жизни.

Аманда молча допила вино и поднялась.

— Мне пора.

— Конечно.

Фрэнк тоже встал. Без попытки её удержать. Без просьбы задержаться ещё хотя бы ненадолго. Без намёков. И почему-то именно это раздражало её сильнее всего. У самой двери он неожиданно остановился. В памяти сразу всплыли слова Тома:

«Он не тот, кем кажется».

Аманда почувствовала, как мышцы непроизвольно напряглись. Но Фрэнк лишь протянул ей небольшую деревянную шкатулку.

На крышке были аккуратно вырезаны слова:

«А. От Ф. На память.»

— Сделал вчера вечером, — смущённо сказал он. — Не знаю почему... Просто показалось, что эта встреча может стать последней.

Аманда медленно провела пальцами по гладкому дереву.

Работа была безукоризненной.

— Спасибо.

— Проводить тебя?

Она покачала головой.

— Не нужно. Хочу немного пройтись.

Фрэнк молча кивнул. И отпустил её.

Ночь встретила прохладным октябрьским ветром. Было уже почти одиннадцать. Холодный воздух приятно освежал голову, постепенно вытесняя действие вина. Аманда неторопливо шла по тротуару. До дома оставалось не больше трёхсот метров, когда где-то впереди послышался шум двигателя. Сначала она не обратила на него внимания. Но уже через секунду внутри что-то тревожно сжалось. Она подняла голову. Из-за поворота показался автомобиль. Фары ударили прямо в глаза. Настолько ярко, что она различала лишь два ослепительно-белых пятна. Машина быстро приближалась. Слишком быстро. И слишком уверенно. В следующую секунду Аманда поняла главное — водитель не собирался тормозить. Ни случайно. Ни в последний момент. Ни вообще. Тело среагировало быстрее сознания. Она резко отпрыгнула назад. Автомобиль пронёсся мимо. Боковое зеркало больно ударило её по бедру и животу. Этого оказалось достаточно, чтобы сбить её с ног. Аманда рухнула на асфальт. Воздух мгновенно выбило из лёгких. Несколько секунд она могла лишь жадно хватать его ртом. Потом раздался визг шин. Автомобиль разворачивался. Снова. Прямо на неё. Аманда попыталась подняться. Но мир качнулся. И в этот момент чья-то рука крепко схватила её за запястье. Резкий рывок. Её буквально выдернули с проезжей части. Через мгновение синий автомобиль пронёсся по тому месту, где она лежала всего секунду назад. Грязные номера. Синий кузов. Точно такой же автомобиль, как на записи с Самантой. Сердце бешено колотилось. Аманда подняла голову. И только теперь поняла, кто держит её за руку. Том. За его спиной стояли Валери и Алекс. Испуганные, бледные. Похоже, они услышали шум с улицы и выбежали из дома.

— Господи, Аманда! — выдохнул Том. — Вы в порядке?

Она с трудом поднялась на ноги.

— Кажется... да.

— Эти пьяные подростки! — вспылил Том. — Вот поэтому я против поездок Алекс с Эваном!

— Эван отлично водит! — тут же возразила девушка. — И он вообще не пьёт!

— Сейчас не время!

— Прекратите оба, — резко сказала Валери.

Она подошла к Аманде.

— Вам нужна помощь?

— Нет.

Аманда всё ещё смотрела вслед исчезнувшему автомобилю.

— Вы видели водителя?

Том медленно покачал головой.

— Нет. Всё произошло слишком быстро.

Он нахмурился.

— Но машина была синей. Это я запомнил точно.

Синей.

Этого оказалось достаточно. Совпадений становилось слишком много. Слишком много, чтобы продолжать считать их случайностью.

Сон был беспокойным, рваным, будто сотканным из случайных обрывков памяти. Аманда снова оказалась в доме Фрэнка. Они о чём-то говорили, но слова ускользали, растворяясь в глухой тишине. Потом она уже стояла в прихожей, натягивая пальто. Фрэнк придерживал для неё дверь, желая спокойной ночи, и всё казалось таким обычным… Она уже собиралась выйти, когда взгляд неожиданно задержался на деревянной вешалке у стены. На одном из крючков висела белая кепка. Самая простая, немного выцветшая, с едва заметным заломом на козырьке. Почему-то именно она бросилась ей в глаза. На мгновение Аманда даже замерла, словно эта деталь была важнее всего остального. И в тот же миг сон дрогнул. Образ прихожей рассыпался, белая кепка словно вспыхнула перед глазами и исчезла, а Аманда резко открыла глаза. Это был сон? Или обрывки воспоминания? Она так часто прокручивала в голове эту деталь, что мозг мог придумать то, чего не было.

Глава 21

Ранним утром, едва пробил седьмой час, Аманда уже стояла у дома Тома. Укутанная в тёплый плед, она переминалась с ноги на ногу, стараясь согреться. Холодный, чуть морозный воздух пощипывал щёки, но она упрямо оставалась на месте.

Сначала из соседнего дома вышла Алекс. Увидев Аманду, девушка нерешительно помахала ей. Диас ответила тем же. Следом появилась Валери. Столь же удивлённая, она повторила приветствие дочери, затем села за руль и завела машину.

Наконец дверь распахнулась, и вышел Том.

— Том! — окликнула Аманда, направляясь к нему. Она старалась идти прямо, но гематома на животе болезненно напоминала о себе, заставляя её слегка сгибаться.

— Доброе утро, Аманда. Как вы? — спросил он, заметив её состояние.

— Неплохо. Если не считать того, что меня вчера едва не переехали.

Сосед криво усмехнулся — улыбка вышла грустной.

— Хорошо, что всё обошлось.

— Простите, Том, но давайте сразу к делу.

Мужчина напрягся, его взгляд стал более собранным.

— Утром вы приходите ко мне и просите быть осторожнее, — продолжила Аманда. — А вечером кто-то пытается меня сбить. Как это понимать?

Том оглянулся — настороженно, нервно, будто проверяя, кто их может услышать.

— Аманда… — начал он, но осёкся.

— Мне нужна правда. Говорите прямо.

Он сдался.

— Ладно.

Он махнул дочери и жене, мол, «пять минут», а сам сделал несколько шагов в сторону, подальше от дороги.

— В своё время ходили слухи… — начал он, подбирая слова. — Что Фрэнк… как бы это помягче… извращенец.

Аманда напряглась. Она не замечала за Фрэнком ничего подобного. Он не отпускал дурацких шуток, не пялился и вёл себя прилично.

— Я думал, это подростковые сплетни. Но, насколько мне известно, он изнасиловал свою одноклассницу на выпускном. Говорят, напоил её и воспользовался. Он всегда вёл себя как отшельник. Никогда не был в отношениях. Мне кажется, это странно.

— Он говорил, что долго встречался с девушкой и лишь недавно расстался.

Том покачал головой.

— На моей памяти Фрэнк ни с кем не встречался.

— Вы помните имя той девушки?

— Это важно?

— Очень.

Он тяжело вздохнул.

— Шарлотта. — Он кивнул в сторону дома Харрисонов. — Та самая.

Аманда едва подавила вздох удивления.

— Я поняла. Благодарю.

Она ответила холодно, формально. Ведь по-прежнему ему не доверяла. К тому же от него снова пахло перегаром, а Валери снова была за рулём. Значит, он продолжал пить.

Вернувшись домой, Аманда первым делом отправила короткое СМС Лукасу с просьбой найти на Фрэнка как можно больше информации. Затем отправилась в душ. После него сделала себе пару бутербродов. Но, так и не попробовав их, отложила в сторону — мысли не давали сосредоточиться. Она взяла телефон и позвонила Лукасу.

— Как настроение, Медея? — ответил он мгновенно.

— Паршивое, Лукас. Но справляюсь.

— Тогда слушай, что я накопал о твоём Фрэнке. Он учился в одном классе с той девушкой, которую ты искала в Новом Орлеане, — Шарлоттой Харрисон. Через месяц после выпускного на него действительно подали заявление об изнасиловании. По версии обвинения, он напоил её. Сам он всё отрицал и уверял, что всё было по взаимному согласию. Через неделю заявление отозвали, обвинения сняли. Шарлотта якобы уехала в колледж…

— Что-то ещё?

— Ничего особенного. После школы никуда не поступал, открыл небольшой мебельный бизнес и живёт тихо.

— Понятно… спасибо, Лу, — без особой радости ответила она.

— Подожди. Есть кое-что ещё.

Мужчина запнулся, а затем произнёс:

— Тело Саманты нашли этой ночью.

У Аманды похолодело внутри.

— Что?

— Неподалёку от Пендлтона, в лесополосе к востоку от шоссе.

— Уже есть заключение?

— Да. Я как раз ждал его, чтобы тебе позвонить. Там всё плохо. От тела почти ничего не осталось — кайоты постарались. Личность установили по зубам. Причина смерти — тупая травма затылка. Всё.

Аманда закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыл единственный яркий фрагмент, связанный с Самантой, — тот, где девушка впервые выглядела по-настоящему живой: смеющаяся, сияющая. Тот момент, когда она покидала привокзальное кафе.

— А теперь к плохим новостям, — продолжил Лукас. — Наш старый знакомый звонил мне вчера.

Аманда чуть усмехнулась.

— Он ещё жив? Впечатляет.

— Он спрашивал о тебе.

— Чего хотел?

— Когда я искал причину утечки твоих данных, мне пришлось выйти на него.

— Чёрт, Лукас, нельзя было сделать всё тихо?

— Прости, милая, это так не работает. Я влез на их сервер, и это заметили. Марк, разумеется, начал задавать вопросы.

— Зато ты был хорошим мальчиком и ничего не сказал?

— Конечно. Но…

— Лукас. Никаких «но».

— Марк тоже не идиот. Если захочет тебя найти — найдёт. Просто будь начеку.

— Посоветуй это Марку. Я больше не пью. И больше не промахнусь.

Она сбросила звонок, усмехнувшись.

Затем Аманда набрала номер матери Саманты. Она представилась журналисткой, объяснила, что хочет написать статью и почтить память девушки.

Разговор был тяжёлым — женщине было больно, но она отвечала. Аманда задавала множество вопросов, чтобы всё выглядело убедительно.

И узнала несколько важных вещей.

Саманта не собиралась ехать одна — это было ей несвойственно. Она была скромной, осторожной, даже трусливой. У неё никогда не было отношений. На вопрос, не появился ли у неё парень, мать уверенно ответила: «Нет». Впрочем, девушка могла просто не рассказывать матери всей правды. Кроме того, Саманта внезапно сменила тему проекта и сорвалась в поездку одна. В это Аманда тоже верила с трудом. Потом мать девушки сказала то, от чего Аманда побледнела. Через несколько дней после исчезновения дочери ей пришла посылка. Отправитель — Фрэнк Перри. Внутри — деревянная рождественская ёлка. Именно такая, о какой женщина мечтала много лет.

Аманда сидела на диване, скрестив ноги, и бессмысленно чертила карандашом линию за линией.

Почему?

Если он убил девушку, зачем отправлять подарок её матери? Это же сразу наводит подозрения на него.

Ангел у Джонсов.

Скамейка у Харрисонов.

Ёлка у матери Саманты.

Что это? Издёвка? Покаяние? Трофеи?

Она бросила взгляд на шкатулку, подаренную Фрэнком и в горле стал ком. Она очередная жертва?

Линии на бумаге превратились в жирные вопросительные знаки.

Чёрт с ним. Если в гараже Фрэнка стоит синий седан, она пристрелит ублюдка. Чуйка её редко подводила. И в прошлый раз он ей не понравился. Похоже, не зря.

Она переоделась в удобную одежду, проглотила три обезболивающих, вооружилась пистолетом и ножом и, не рискуя идти пешком, села в машину — живот ныл, а в голове звенело.

Подъехав к дому Фрэнка, она увидела, что его чёрный Dodge отсутствует. Значит, хозяина нет дома. Даже лучше. Не теряя времени, Аманда направилась к гаражу. Заперто, разумеется. Она уже почти была готова врезаться в ворота машиной, но вовремя вспомнила про форточку — маленькое окно, как в гараже Харрисонов. Нашла. Слишком высоко.

Она огляделась, заметила деревянный брус и придвинула его. Взобралась. Но мутное стекло ничего не показывало — слишком старое. Она спустилась, схватила с земли камень, снова поднялась и со всей силы ударила. Стекло разлетелось оглушительным звоном.

«Плевать».

Заглянув внутрь, Аманда разочарованно скривилась.

Пусто.

Никакого синего седана. Более того, гараж был настолько захламлён, что поставить в нём машину было невозможно. Но это ничего не доказывает. Машину могли увезти. Спрятать. Сжечь. Она обошла дом, проверила кашпо и коврик — нигде запасного ключа. Пять минут бесполезных поисков. Можно было взломать замок, но риск был слишком велик: соседи, полиция. Удивительно, что после разбитого стекла никто ещё не вышел. Она уже шла к машине за инструментами, когда услышала шум мотора. Подъезжал пикап Фрэнка.

Он припарковался, заглушил двигатель и вышел из машины. Увидев Аманду, замер.

— Аманда? Думал, мы больше не увидимся…

«Ещё бы», — мелькнуло у неё.

Но вслух она лишь натянуто улыбнулась.

— Впустишь?

Фрэнк нахмурился.

— Что-то случилось?

— Есть разговор.

Он несколько секунд изучал её лицо, словно пытаясь понять, чего ждать, затем молча открыл дверь.

— Проходи.

Они вошли в дом. Она тут же бросила взгляд на вешалку и обнаружила на ней белую кепку. Значит это не сон, не шутки подсознания, а реальность. Фрэнк жестом предложил ей сесть на кухне.

— Кофе? Чай?

— Воды.

Он поставил перед ней стакан и сел напротив.

Несколько секунд стояла тишина.

— Так что произошло? — наконец спросил он.

Аманда сделала небольшой глоток.

— Вчера, после ужина… Ты остался дома?

— Конечно.

— Никуда не выезжал?

— Нет.

Он ответил слишком быстро.

— Почему спрашиваешь?

— Потому что меня пытались сбить.

Фрэнк удивлённо вскинул брови.

— Что?

— Синий седан. Он специально вылетел прямо на меня.

На лице Фрэнка промелькнуло недоумение.

— Господи… Ты серьёзно?

— Более чем.

Он покачал головой.

— И ты решила, что это я? — мужчина разочарованно хмыкнул. — После того как ты ушла, я даже двигатель не заводил. К тому же, у меня черный пикап, ты же видела.

Она молча смотрела ему в глаза, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь.

Ничего.

Её взгляд скользнул к прихожей. Глаза тут же отыскали кепку. Среди верхней тёмной одежды она выделялась слишком сильно. Видимо поэтому бросилась в глаза в прошлый раз.

— Она твоя?

Фрэнк обернулся.

— Кепка?

— Да.

Он подошёл, снял её с крючка и усмехнулся.

— Нет. Это кепка моего двоюродного брата. Он забыл её здесь… Даже не помню когда.

Он машинально провёл ладонью по козырьку.

С кепки слетел тонкий слой пыли. Между швами застряли мелкие ворсинки и какой-то старый сор, словно к ней не прикасались уже несколько месяцев.

Аманда почувствовала неприятный укол.

Ещё одна зацепка рассыпалась. Она ошиблась?

Фрэнк положил кепку обратно.

— Это всё?

Аманда медленно поднялась.

— Нет.

Она сделала несколько шагов по комнате, будто раздумывая, стоит ли продолжать.

Потом остановилась.

— Ответь ещё на один вопрос.

— Какой?

— Шарлотта Харрисон.

Фрэнк замер. Лицо мгновенно побледнело.

— Что… при чём здесь она?

Вот оно. Не удивление. Не возмущение. Страх. Страх человека, который надеялся больше никогда не услышать это имя.

— Что за история с выпускным?

Фрэнк заёрзал на месте. Он резко отвёл взгляд, раздумывал пару секунд, после чего бросил:

— Не понимаю о чём ты…

Он лгал. Она чувствовала это. Если сейчас уйти, второго шанса уже не будет. Аманда медленно сунула руку под пальто.

Щёлкнул предохранитель.

Фрэнк резко обернулся.

— Что за…

Она направила на него пистолет.

— Закрой рот.

Он застыл, переводя взгляд со ствола на её лицо.

— Аманда… Это… это шутка?

— Я задаю вопросы. Ты отвечаешь. Если соврёшь — пожалеешь.

— Ты не выстрелишь.

— Хочешь проверить?

Он сделал осторожный шаг вперёд.

Аманда тут же перевела ствол ему на колено.

— Ещё шаг — и первой будет нога.

Фрэнк застыл.

— Кто ты вообще?..

— Сейчас это неважно.

Она не сводила с него глаз.

— Повторяю вопрос. Ты изнасиловал Шарлотту Харрисон?

— Нет! Господи… Нет!

— Не верю.

— Аманда, обвинения сняли! Всё было совсем не так…

— Тогда расскажи, как было.

Он открыл рот, но не произнёс ни слова. Она видела, как он судорожно ищет подходящую ложь. Аманда выстрелила. Пуля пробила семейную фотографию на стене. Она специально не целилась в него. Слишком много вопросов возникло бы у полиции. А судя по тому, как бережно был обставлен дом, эта фотография значила для него очень многое. Фрэнк вздрогнул, инстинктивно зажмурился. Когда он увидел разбитое стекло и рваную дыру прямо посреди фотографии, лицо исказилось.

— Ты… сумасшедшая… Она была единственная… Эту фотографию уже не восстановить…

— То есть лучше была бы нога? — спокойно спросила Аманда. — Их у тебя две. Могу исправиться.

Она снова направила пистолет ему в колено.

— Последний раз. Шарлотта Харрисон.

Фрэнк судорожно сглотнул.

— Нет… Господи… Нет… Всё было не так…

И он начал рассказывать.

Глава 22

Фрэнк работал в мастерской отца, сосредоточенно вытачивая очередной заказ. В голове крутилась только одна мысль — выпускной.

Он не собирался туда идти.

Зачем?

Смотреть, как его похотливые одноклассники лапают девчонок? Как наглый Макс Фолл трётся о его Шарлотту? Как она смеётся в его объятиях?

Нет.

Он этого не вынесет.

Скорее уж украдёт у отца бутылку виски и просидит весь вечер здесь, в мастерской. Работать после пары глотков у него, впрочем, всегда получалось лучше.

Он так увлёкся шлифовкой столешницы, что перестал замечать звуки вокруг. Но вдруг почувствовал запах.

Знакомый, терпкий, вишнёвый.

Так пахла Шарлотта.

Не веря собственному чутью, он обернулся.

Она стояла в дверях.

Солнечный свет падал на её лицо, ветер трепал тёмные волосы. Она улыбалась, придерживая руками короткую лёгкую юбку, которую ветер всё пытался задрать.

Шарлотта никогда раньше не приходила к нему.

Никогда.

Фрэнк вытер пот со лба тыльной стороной рукава и медленно подошёл к выходу из мастерской.

— Привет, Фрэнни.

Только она его так называла.

Да, прозвище звучало по-детски, почти по-девичьи, но из её уст оно звучало нежно.

— Шарлотта... привет.

Он старался не показывать ни удивления, ни волнения.

— Скоро выпускной вечер. Ты ведь знаешь...

Сердце Фрэнка рванулось вверх.

Неужели...

— Ну да, — протянул он.

— У тебя уже есть пара?

Господи.

Она ведь знает, что нет.

Зачем спрашивать?

— Если честно, я не собирался идти.

— Что? Почему? — Шарлотта захлопала длинными ресницами.

— В мастерской много работы. Заказов стало больше, отец один не справляется.

— Боже мой, Фрэнни! Но я так хотела, чтобы ты пошёл со мной!

Он замер.

— Ты шутишь?

Шарлотта нравилась ему давно.

Когда-то, ещё в младшей школе, они даже дружили. Но потом всё изменилось. У неё появились новые друзья, новые интересы — и Фрэнк постепенно исчез с её горизонта.

Он смирился.

Научился жить своей жизнью.

Но наблюдать за ней не перестал.

— Я думал, ты пойдёшь с Максом, — выдавил он.

— Фолл — придурок. Я хочу пойти с тобой. Ты согласен?

Она улыбалась.

Он стоял растерянный.

Отказать он не мог.

Прошло несколько секунд — и решение созрело.

— Конечно, Шарлотта, — улыбнулся он.

Шарлотта радостно взвизгнула и быстро поцеловала его в щёку.

— Ты замечательный!

До выпускного оставалось всего несколько дней.

По традиции парень должен был подарить девушке цветок, который она повяжет на руку.

Но Фрэнк решил иначе.

Он не хотел быть как все.

Не хотел, чтобы его подарок был похож на тот, который принесёт тот же Макс Фолл.

Два дня и десятки попыток — и он создал её. Деревянную розу. Тонкую, изящную, почти живую. Он покрыл её краской и лаком, и лепестки казались настоящими. Да, её нельзя было надеть на руку. Но можно было держать. И можно было помнить. Она будет в восторге. Должна быть.

Вечер выпускного.

Дверь дома Харрисов открыл отец Шарлотты.

Он приветливо улыбнулся и дружески похлопал Фрэнка по плечу.

— Волнуешься, сынок? Правильно. Моя дочь сегодня великолепна.

Следом появилась миссис Харрисон.

Заметив розу, она ахнула:

— Боже, какая красота! Это из дерева? Спенсер, милый, посмотри!

— Да ты рукастый парень, Фрэнк, — одобрительно кивнул мистер Харрисон. — Надо будет у вас с отцом заказать лавку. Шарлотта хочет вечерами читать на заднем дворе.

— Уверен, мы сможем помочь, — ответил Фрэнк, не отрывая взгляда от лестницы.

И вот появилась она.

Он готов был поклясться: свет вокруг стал ярче.

Нежно-розовое платье, длинные шоколадные локоны, уложенные в мягкие кудри...

Она была великолепна. Но в её улыбке было что-то странное. Что-то пустое.

— Хорошо выглядишь, — сказала она. — Подстригся?

— Да. По плану. Просто совпало с выпускным.

Она улыбнулась снова. Слишком механически.

— А это что?

Она указала на розу.

— Милая, это Фрэнк сделал собственными руками! — восхищённо вмешалась её мать.

Шарлотта бросила быстрый взгляд на родителей и едва заметно поморщилась — словно подарок поставил её в неловкое положение. Фрэнк уловил в её глазах тень раздражения. Он неловко протянул ей розу. Шарлотта взяла её без особого интереса.

— Спасибо.

И всё.

Вечер оказался для Фрэнка разочарованием.

Шарлотта почти всё время проводила в компаниях друзей. Она фотографировалась, смеялась, переходила от одной группы к другой. Его туда не звали. Он сидел в углу с безалкогольным коктейлем и смотрел, как она пьёт шампанское бокал за бокалом. Только ближе к концу вечера она подошла к нему. Уже заметно пьяная.

— Фрэнни! Ты чего не танцуешь?

— Не хочу.

— Что? Не слышу!

— Я не хочу, Шарлотта! — впервые повысил голос он. — Я пришёл ради тебя, а ты ни разу...

Она уже собиралась что-то ответить, но вдруг замерла. В её взгляде что-то изменилось. Будто она внезапно вспомнила о чём-то важном. И тогда она прервала его поцелуем. Первым. И, как назло, под взглядами всего класса, под разноцветными прожекторами, под Стинга. А потом была ночь. Их первая ночь. Его первая.

Он проснулся ещё до рассвета. Солнце не взошло. Шарлотта спала рядом, укрывшись простынёй. Фрэнк смотрел на неё и улыбался. Он думал о будущем. Она поступит в колледж. А он? Может быть, тоже попробует? Ради неё. Отец рассердится. Да и чёрт с ним.

Шарлотта пошевелилась и открыла глаза. Растёкшаяся тушь делала её ещё более живой. Но взгляд был холодным. Слишком холодным.

— Шарли... — тихо сказал он, поправляя прядь волос у её лица.

Она резко отодвинулась.

— Фрэнк, сделай одолжение, уйди.

Он нахмурился.

— Что?

— Просто уйди.

— Я что-то сделал не так?

— И перестань называть меня Шарли. Это было в двенадцать лет.

— А я до сих пор для тебя Фрэнни. Это же наше... твоё и моё...

— Господи, Фрэнк! Ничего нашего уже давно нет. Мы были детьми. Жили по соседству — вот и всё. Если бы ты не торчал постоянно в своей мастерской, то мог бы стать нормальным. А ты...

— А я?

— А ты — мелкий извращенец. Ты вообще знаешь, что о тебе говорят?

— Нет... Меня это никогда не интересовало.

— И зря. Все считают тебя местным дурачком. Девственником, который подглядывает за девчонками.

— Я никогда...

Фрэнк едва сдерживал слёзы.

— Да никому нет дела. Не смог стать своим — стал изгоем.

— Я не понимаю. Тогда зачем всё это? Выпускной? Ночь?

Шарлотта долго молчала.

Потом отвернулась.

— Ты был моим заданием.

— Что?

— Мы с девочками придумали друг другу жёсткие задания на выпускной. Типа воспоминание на всю жизнь. Кому-то — напиться до беспамятства. Кому-то — угнать машину. А мне достался ты.

Фрэнк почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— В каком смысле?

— В прямом. Секс с тобой.

Мир качнулся. В ушах зашумело. Подступила тошнота. Он молча поднялся, начал одеваться и направился к двери.

— Прости, — сказала Шарлотта.

Он остановился.

— Я думала, будет весело.

Фрэнк оглянулся. Ни сожаления. Ни вины. Ничего. Только пустота. И тогда он увидел свою розу. Она лежала на кресле. Он подошёл, поднял её и крепко сжал в руке.

— Ты её не достойна.

Шарлотта промолчала.

— Эта роза была для моей Шарли. А ты — не она.

Он вышел. Злой. Разбитый. Униженный. Он шёл, не разбирая дороги, пока не вышел к пляжу. Рассвет превращал море в нечто волшебное. Фрэнк опустился на песок и начал перебирать пальцами прохладные крупинки. Мысли рвались наружу. Завтра всё будет как прежде. Смех за спиной. Насмешки. Перешёптывания. Но школа закончилась. Скоро все разъедутся. Он больше никогда не увидит большинство из них.

— Эта сука переспала со мной из-за какого-то спора.

— А история с изнасилованием?

— Через четыре недели ко мне заявились её родители и полиция. Сказали, что Шарлотта беременна. И что я её изнасиловал.

— Она действительно была беременна?

— Да. Но я не мог быть отцом.

— Почему?

— Всё было в презервативе. И главное — я...

— Не закончил?

— Да. Так перенервничал, что не смог. А ей сказал, что смог.

— И что дальше?

— Я пришёл к ней и к её родителям. Рассказал всё как есть. Спросил — может, есть кто-то другой? О ней множества слухов ходили. Она испугалась, но родители мне не верили. А через пару дней заявление забрали. Значит, призналась. До каких-либо проверок дело просто не дошло. С меня сняли обвинения. И она уехала. Больше я её не видел.

— У неё был кто-то ещё?

— Знаю, что она встречалась с Максом. Может, ребёнок был от него.

— Ладно. Допустим. Что насчёт посылки матери пропавшей, вернее убитой, Саманты О'Нил?

— Убитой? — он искренне удивился.

Аманда продолжала молчать, в ожидании ответа.

Фрэнк закатил глаза.

— У меня уже была полиция по этому поводу. Эта девушка приходила ко мне днём, ещё до того, как попала к Джонсонам. Нашла моё объявление. Заказала подарок матери на юбилей. Оплатила. Попросила отправить. Я сделал заказ и отправил его. А через день узнал, что она пропала.

— Лавка у Харрисонов — твоя работа?

— Нет. Отца. Они заказали её на следующий день после выпускного. Тогда ещё не было всей этой истории. Отец взял заказ, хотя я был против.

— Ангел у Джонсов?

Фрэнк прикусил губу. Он молчал короткий промежуток времени, но вскоре тихо произнёс.

— Просто подарок. Знак поддержки.

Несколько секунд она изучала его лицо.

Потом медленно опустила пистолет, раздумывая обо всём услышанном.

— Расскажи мне, что происходит. Возможно, я могу помочь. — снова заговорил Фрэнк.

— Фрэнк, — вздохнула она спустя некоторое время, — мы мило побеседовали, и я надеюсь, это останется между нами. Но тебе знать всё не стоит. Да и я сама многого не знаю. Поэтому я поеду. А ты забудь об этом инциденте. Ладно?

— Инциденте? Ты ворвалась ко мне домой, наставила на меня пистолет, угрожала, испортила имущество — и это называется инцидентом?

— Фрэнк, я прострелила одну несчастную фотографию. В дом я не вламывалась — ты сам меня впустил. И кто поверит, что я, милейшая женщина, выбивала из тебя признания? Может, я просто приехала в гости, а ты напал на меня и попытался изнасиловать?

— Господи, ты чокнутая.

— Мы друг друга услышали?

Фрэнк отвёл взгляд.

Аманда направилась к двери, но на пороге остановилась.

— И ещё. У тебя кто-то разбил окно в гараже. Когда я приехала, оно уже было таким.

— Ну да, конечно, — процедил он.

Глава 23

Тёплый свет торшера мягко растекался по комнате. За окном давно сгустились сумерки, и Пятая улица погрузилась в привычную мрачную тишину.

Аманда сидела посреди гостиной. На этот раз её окружали настоящие стикеры, а не воображаемые. Она сосредоточенно перебирала бумажки с короткими пометками и раскладывала их перед собой.

По-прежнему оставалось три главных вопроса.

«Как погибла Мари Джонсон?» — розовый стикер.

«Как погибла Саманта О'Нил?» — жёлтый.

«Куда пропала Шарлотта Харрисон?» — синий.

Первый, розовый, Аманда аккуратно отодвинула в сторону.

Казалось бы, всё ясно: несчастный случай. Но вопрос всё равно не отпускал. Что-то здесь было не так. Реакция Фрэнка на вопрос об ангеле? Ведь это была не просто статуя. Это был знак скорби. Почему он скорбел по девушке, с которой, как подозревала Аманда, едва ли был знаком? Несколько секунд она смотрела на розовый стикер, затем отодвинула его ещё дальше.

Взяв новый синий листок, Аманда вывела:

«Позвонить одноклассникам Шарлотты».

Что-то в истории с беременностью определённо не сходилось. Стикер лёг в последний столбец.

Следующий гласил:

«Поговорить с работниками кафе». Его она отправила к жёлтым.

В поисках телефона взгляд скользнул по комнате и неожиданно остановился на той самой коробке, которую она случайно обнаружила в кладовке. Чтобы не забыть о ней, Аманда придвинула коробку ближе, но сначала всё же взяла телефон.

Короткое сообщение Лукасу: найти информацию и номер Макса Фолла, бывшего одноклассника Шарлотты. Она нажала «Отправить». И тут же телефон завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Аманда ответила. Несколько секунд длилась тишина. На том конце провода тоже молчали.

Затем послышался тихий вздох.

— Александра...

В висках словно выстрелило. Аманда резко отняла телефон от уха, не веря услышанному. Палец замер над кнопкой сброса вызова. Она сглотнула. Снова поднесла телефон к уху. Рот открылся, но голос появился не сразу. Наконец она выдохнула:

— Марк.

Наверняка этот придурок сейчас улыбался. Довольный тем, что она его узнала.

— Хотел узнать, как ты. Где ты сейчас? — раздалось из трубки.

— Откуда у тебя мой номер? — холодно спросила она.

— Ты знаешь, как это просто.

Голос был всё тем же. Уверенным. Немного надменным. И он был прав. Найти её не составляло труда. Аманда никогда не пыталась скрываться. Только вот зачем он звонил? Думал, она откроет ему душу? Рассчитывал на тёплый разговор о прошлом?

— Марк, — медленно произнесла она, — я скажу это один раз. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия услышать меня.

— Хочешь послать меня к чёрту? — перебил он. — В твоём стиле. Саша, я просто хочу знать, что с тобой всё хорошо.

Аманда тяжело вздохнула.

— Забавно. Тебя не интересовало, всё ли у меня хорошо, когда ты меня бросил. И до сих пор бы не интересовало, если бы тебе что-то не понадобилось. Так чего ты хочешь, Марк?

На линии повисла пауза. Долгая. Неловкая.

— Хочу тебя увидеть.

Аманда коротко рассмеялась.

— Глупая идея. Для тебя она может плохо закончиться.

Он тихо усмехнулся в ответ.

— У меня есть предложение.

— Только не о руке и сердце. На это я больше не куплюсь.

— Нет. Это касается работы.

— Вот! — резко бросила она. — Я так и знала. Тебе понадобилась моя помощь — и ты сразу вспомнил обо мне. Нет, Марк. Мой ответ — нет.

Она нажала отбой. Несколько секунд телефон оставался в её руке. В горле неприятно жгло. Голова слегка кружилась. Аманда металась между собственными мыслями. Она ненавидела его. По крайней мере, должна была ненавидеть. Но почему тогда не сбросила вызов сразу? Почему продолжала слушать? Почему вообще ответила? Она сказала всё, что обязана была сказать брошенная женщина. Но чувствовала ли она ту злость, которую демонстрировала? Аманда и сама не знала.

Её взгляд опустился на коробку. Она достала первую стопку бумаг. Школьные грамоты. Старые тетради. Свидетельство о рождении Шарлотты. Свидетельство о браке Харрисонов. Странно. Важные документы лежали вперемешку с совершенно ненужным хламом, будто кто-то свалил всё подряд в одну коробку. Следом шли счета за газ, воду и электричество. Аманда уже собиралась отложить очередную бумагу, когда взгляд зацепился за знакомую фамилию. Коллинз. Патрик Коллинз. Она нахмурилась. Риелтор? Быстро пробежав глазами документ, Аманда замерла. Дом Харрисонов уже был продан Патрику Коллинзу. Об этом прямо говорилось в экземпляре договора, лежавшем перед ней. Но сам Коллинз утверждал, что супруги только собираются продавать дом. Очередная ложь. Интересно. После ещё нескольких бесполезных бумаг на самом дне коробки обнаружился толстый фотоальбом. Продолжая размышлять о найденном договоре, Аманда открыла его и начала быстро перелистывать страницы. Каждая фотография была подписана и датирована. Вся жизнь супругов Харрисонов. Сначала порознь. Потом вместе. На ранних снимках они держались рядом. Улыбались, обнимались и целовались. Они были так близки. Затем шло большое семейное фото с дня рождения мистера Харрисона. Аманда лишь мельком взглянула на него.

«Хочу тебя увидеть».

Голос Марка снова всплыл в памяти.

— Лжец, — пробормотала она.

Страница перевернулась. Дальше шла Шарлотта. Младенец. Девочка. Подросток. Выпускница. На одном из снимков она стояла у лестницы в розовом платье и держала в руках деревянную розу. Ослепительно красивая. Под фотографией оставалось ещё одно место. Пустое. По краям торчали обрывки бумаги. Снимок явно был вырван. Аманда почти не сомневалась, что там когда-то находилась фотография с Фрэнком. После всего произошедшего и он, и родители Шарлотты наверняка предпочли забыть этот вечер. На фотографиях практически отсутствовала вся семья вместе. Шарлотта отдельно, родители отдельно. После выпускного фотографии становились всё реже. Пара снимков супругов с отдыха. Гавайи. Франция. Россия. И всё.

Странно.

До этого жизнь буквально бурлила: праздники, встречи, семейные сборы. А потом будто наступила пустота. Лишь несколько лет назад фотографии снова начали появляться.

Почему?

Неужели отъезд дочери настолько сильно изменил их жизнь? Аманда нахмурилась. Затем быстро вернулась к большому семейному снимку. В голове крутилась одна и та же мысль.

Что же вы скрываете?

Глава 24

Аманда, покачивая ногой, потягивала утренний кофе и наблюдала в окно, как соседи напротив спешат на работу.

Их жизнь казалась ей уютной, тёплой и совершенно недосягаемой.

Она не могла представить, что однажды будет так же отвозить сына в школу, готовить ему завтрак, проверять домашние задания. Или что когда-нибудь они с мужем будут сидеть на диване перед телевизором, лениво касаясь друг друга руками. Всё это выглядело как сцена из фильма. Красивого. Но не про неё. Их жизнь с Марком всегда была другой.

В редкие промежутки между работой они бесконечно куда-то спешили: званые ужины, благотворительные мероприятия, встречи, тренировки. Их отношения больше напоминали деловое партнёрство, чем роман. Тем не менее они продержались достаточно долго. И, вероятно, продержались бы ещё дольше, если бы не карьерные амбиции Марка и его одержимость руководящими должностями. Его вчерашний звонок всколыхнул то, что она давно считала похороненным. Аманда плохо спала. Всю ночь ей снился Марк. И к собственному раздражению утром она обнаружила неприятную правду: она скучала по нему.

Телефон коротко завибрировал.

Лукас прислал обещанное досье на Макса Фолла.

Макс уже седьмой год жил во Флориде, был женат на бывшей модели, владел небольшим бизнесом по продаже нижнего белья и симпатичным особняком, который, судя по финансовым отчётам, кредиторы скоро могли забрать за долги.

— Какой сюрприз, — пробормотала Аманда.

Она поставила пустую чашку на стол, ещё несколько секунд понаблюдала за парковкой соседей и набрала номер Фолла.

Прокашлялась.

— Привет. Макс Фолл?

— Он самый. А вы?..

— Меня зовут Вероника Лопес. Я журналист газеты «Будни Пендлтона».

Она врала легко.

По собранным данным Макс был самым обычным мужчиной, который так и не повзрослел: спортивная машина, эффектная жена, умирающий бизнес и вечеринки у бассейна на последние деньги.

— Странно. Никогда о такой газете не слышал.

— Мы молодое и быстрорастущее издание, — без запинки ответила Аманда.

— Занятно.

— Я готовлю материал о выпускных вечерах и просматриваю старые архивы. Вы ведь выпускник две тысячи пятого года?

— Да. Но не понимаю, чем могу помочь.

— Всего пара вопросов. Каким был ваш класс? Поддерживаете связь с кем-нибудь до сих пор?

— Да не особо, — отмахнулся Макс. — Все давно разъехались. Пендлтон — славный городок, но делать там совершенно нечего. Только моей матери не рассказывайте, а то получу взбучку.

Аманда изобразила смех.

— Там остались одни пенсионеры... и Фрэнк.

Макс рассмеялся собственной шутке.

— Точно, Фрэнк Перри. Встречала это имя.

— У него всё стабильно. Наверное. Продолжает семейное дело.

— Похоже на то.

— С ним осторожнее. Я лично не общался с этим извращугой, но слухов ходило много.

— Например?

— Да ну... Не хочу распространяться. Если мать увидит статью, мне конец.

«Господи, Фолл. Тебе сорок лет», — подумала Аманда.

— Иногда созваниваюсь со Стэнли и Вики. Вот и всё.

— А Шарлотта Харрис? Говорят, вы встречались.

— Да какое там встречались. Пару месяцев потусовались вместе — и всё.

— Странно. Я слышала, она могла быть беременна от вас.

Макс громко фыркнул.

— Полная чушь. С этой беременностью тогда столько шума было. Она залетела и сама не знала от кого. Но точно не от меня. Мы даже не спали вместе.

Аманда мгновенно насторожилась.

— А от кого тогда?

— Без понятия. Она пыталась повесить ребёнка на Фрэнка, но что-то не сложилось. Двадцать лет прошло, половину уже не помню.

— У неё был кто-то ещё?

— Слышал, что был какой-то парень. Из-за него у нас ничего и не получилось.

Макс вдруг оживился.

— О! Вспомнил. Перед выпускным она сама предлагала мне переспать с ней.

— Правда?

— Ага. Но у меня уже была девушка. Я её отшил.

Аманда замерла.

— И что вы об этом подумали?

— Сейчас? Думаю, она уже тогда знала, что беременна. Искала дурачка, на которого можно всё повесить. Потом добралась до Перри. А то, что он по ней сох годами, знали вообще все.

— Любопытная теория.

— Может, и теория. Но звучит логично.

— А про её парня вы ничего не знаете?

— Вообще ничего. Но, видимо, парень был серьёзный.

— Почему?

— Потому что она предпочла его мне.

Макс снова расхохотался.

Аманда устало прикрыла глаза.

— Если хотите настоящих сплетен, звоните Стефани. Она была лучшей подругой Шарлотты. Та знала всё.

Номер Стефани оказался полезнее самого Макса.

Гораздо полезнее.

Стоило Аманде упомянуть Шарлотту, как женщина начала рассказывать без остановки.

— Да, у неё точно был какой-то взрослый мужчина. Она скрывала это как могла.

«Местный», — сразу отметила Аманда.

— Почему вы решили, что он был старше?

— Потому что я сама её спрашивала. Почему не Макс? Он тогда считался главным красавчиком школы.

— И что она ответила?

— Сказала: «Макс — мальчишка. Мой парень — настоящий взрослый мужчина».

Аманда выпрямилась в кресле.

— Ещё что-нибудь?

— У него была машина. Он снимал ей номера в гостиницах. Такое школьники себе позволить не могли.

— А про беременность она рассказывала?

— Конечно. Она говорила, что ей нужно срочно найти отца для ребёнка.

— И тогда появился Фрэнк?

— Вообще-то это была моя идея.

— Ваша?

— Ну да. Фрэнк был безнадёжно в неё влюблён. Идеальный кандидат.

Аманда нахмурилась.

— Но почему она просто не сделала аборт? Срок ведь был небольшим.

Стефани громко вздохнула.

— Я ей то же самое говорила. Полкласса тогда уже через это прошло. Но она твердила какую-то ерунду про грех.

Аманда замерла.

Грех.

Слово словно ударило её током.

Взрослый мужчина.

Женатый.

Тайные встречи.

Гостиницы.

Беременность школьницы.

И категорический отказ от аборта.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Любой взрослый мужчина в такой ситуации настаивал бы на аборте.

Любой, кто хотел скрыть связь.

Любой...

Кроме человека, для которого это было смертным грехом.

Аманда медленно поднялась из кресла.

Перед глазами всплыла семья Джонсонов.

Церковь.

Проповеди.

Том Джонсон.

Взрослый.

Женатый.

Уважаемый.

Постоянно находившийся рядом с Харрисонами.

Она замерла посреди комнаты.

А затем медленно выдохнула.

— Господи...

Аманда готова была поставить что угодно на то, что тайным любовником Шарлотты Харрис был именно Том Джонсон.

Глава 25

Вечерело.

Небольшое кафе посреди вокзала Пендлтона наполнял аромат свежего кофе. В воздухе смешивались тихий гул посетителей, ненавязчивая музыка и мягкий свет жёлтых ламп.

Аманда сидела за столиком у окна. Чай с лимоном всё ещё оставался нетронутым — слишком горячий. Она наблюдала за буфетчицей: женщиной лет шестидесяти с глубокими морщинами на лбу и усталым взглядом. Та без остановки обслуживала покупателей, то и дело заправляя за ухо выбившуюся прядь седых волос.

С каждым новым клиентом её раздражение становилось всё заметнее. Одни долго выбирали. Другие говорили слишком громко. Третьи задавали бесконечные вопросы. К концу смены женщина буквально кипела. Наконец поток посетителей иссяк. Последний покупатель забрал свой заказ и направился к столику. Аманда поднялась и подошла к стойке. Буфетчица заметила её и тяжело вздохнула. Она только успела опуститься на стул, но снова поднялась.

— Добрый вечер.

— Добрый, — без особого энтузиазма ответила женщина. — Что будете заказывать?

— Ничего, спасибо. Я уже поужинала. Но хотела задать вам пару вопросов.

Буфетчица нахмурилась. Морщины на её лице стали ещё глубже.

— Ну вот ещё. Некогда мне интервью раздавать. Закрываться скоро.

Она отвернулась и начала сметать крошки со стойки.

— Это займёт всего пару минут.

Аманда положила на прилавок несколько стодолларовых купюр. Тихое шуршание бумаги заставило женщину мгновенно обернуться. Та несколько секунд колебалась, затем быстро сгребла деньги и вопросительно подняла бровь.

— Спрашивайте.

— Саманта О'Нил. Девушка, которая недавно пропала. Вы наверняка слышали о ней.

Буфетчица устало закатила глаза.

— Слышала. Все уже слышали.

— На камерах видно, что перед исчезновением она заходила в ваше кафе. Возможно, она с кем-то здесь познакомилась?

Женщина тяжело вздохнула.

Судя по выражению лица, этот вопрос ей задавали уже не первый раз.

— Так нашли её уже. Мёртвую.

Она поморщилась.

— Говорят, напилась и уснула где-то за городом. А там койоты...

Буфетчица покачала головой.

— Ужас просто.

— Да. Но всё-таки.

— Ни с кем она здесь не знакомилась. Подошла, заказала кофе навынос и булочку. Кажется, с вишней.

— А потом?

— Потом ей кто-то позвонил. После разговора она взяла ещё один кофе и сэндвич.

— Для кого-то?

— Наверное. Откуда мне знать?

— Она ничего не говорила?

— Нет.

— Вела себя странно?

Женщина задумалась.

— Нервничала.

— Из-за чего?

— Дамочка, я не психиатр. Откуда мне знать? Стояла, переминалась с ноги на ногу, постоянно оглядывалась. Вот и всё.

Она выразительно посмотрела на часы.

— А теперь прошу меня простить. Мы закрываемся.

Домой Аманда вернулась поздно. У Джонсонов, как обычно, горел свет. Она уже собиралась войти к себе, когда дверь соседнего дома открылась. На крыльцо вышла Алексис. Увидев Аманду, девушка махнула рукой и быстрым шагом направилась к ней. Через несколько секунд она уже стояла рядом. Без лишних вопросов Аманда открыла дверь.

— Добрый вечер, — объявила Алексис и плюхнулась на диван.

Аманда сняла пальто и сапоги.

— Какими судьбами?

— Мама отправила меня за сахаром. У вас найдётся стакан?

Не говоря ни слова, Аманда достала из шкафа пакет сахара и поставила его на стол. Алексис взяла упаковку, но уходить явно не собиралась.

— Ну? — спросила она. — Что-нибудь выяснили?

Аманда вздохнула и опустилась на диван, забросив ноги на журнальный столик. Алексис тут же вернулась в кресло напротив.

— Да.

Девушка напряглась.

— Твой отец не убивал сестру.

Алексис моргнула.

— Что?

— Это был несчастный случай.

Несколько секунд девушка просто смотрела на неё.

— Вы уверены?

— Абсолютно. В предположительное время смерти, он был на другом конце города.

На глазах Алексис выступили слёзы.

— А студентка?

— Тоже не он. Камеры зафиксировали, как она уехала с кем-то на синем седане. Мужчина был в белой кепке. В это время твой отец находился в магазине.

— Господи...

Алексис медленно сползла по спинке кресла и закрыла лицо руками.

— Я ведь подозревала его в таких вещах.

Голос дрогнул.

— Какая же я дура...

Аманда поджала губы.

— Именно об этом я тебе и говорила. Всё нужно проверять.

— Я такая дура...

По щекам Алексис потекли слёзы. Спустя минуту она всё же смогла взять себя в руки. Глубоко вдохнула. Выдохнула.

— Мне нужно домой.

— Только не вздумай сейчас извиняться перед ним.

— Почему?

— Это вызовет слишком много вопросов.

Алексис покачала головой.

— Нет. Я просто хочу его обнять.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Он старается меньше пить. Правда. Я вижу это.

Аманда кивнула.

— Это хорошо.

— А ещё я случайно услышала, как он говорил маме, что хочет лечь в клинику. Совсем бросить.

— Значит, всё налаживается.

— Надеюсь.

Она поднялась.

— Он больше не был агрессивным?

— Нет. Иногда бывает не в настроении. Но больше никого не толкает.

Аманда улыбнулась и кивнула на пакет сахара.

— Не забудь, зачем пришла.

Алексис рассмеялась.

— Спасибо.

У двери она остановилась.

— Вы ведь скоро уедете?

— Сначала хочу разобраться с делом Саманты. Потом дождусь, пока твой отец окончательно придёт в себя. А уже потом уеду.

— Понятно.

Алексис вышла на улицу. Сжимая пакет сахара, она направилась к дому. В голове уже возникла картина: отец открывает дверь, а она просто обнимает его. Без объяснений. Без оправданий. Просто обнимает. Она сделала ещё несколько шагов. И вдруг остановилась. Белая кепка. Синяя машина. Перед глазами всплыло старое фото. Сердце пропустило удар. Пакет едва не выскользнул из рук.

— Божечки...

Развернувшись, Алексис сорвалась с места. Через несколько секунд она снова ворвалась в дом Аманды. Женщина всё ещё лежала на диване. Услышав хлопок двери, она резко подняла голову.

— Что случилось?

Алексис тяжело дышала. Глаза горели.

— Я знаю, кто это, — почти выкрикнула она.

Глава 26

Алексис судорожно что-то искала в своём телефоне. Аманда не смела ей мешать. За несколько быстрых секунд она отыскала нужное фото. Её руки дрожали от переполнявших её эмоций. Она протянула телефон Аманде. Та с подозрением взяла его.

Это оказалась страница какого-то парня по имени Микки Маклауд. На фото парень стоял на фоне какого-то ресторана. А в нижнем углу фотографии был запечатлён кусочек синего автомобиля.

Аманда едва не закатила глаза.

— Алекс, это ничего не доказывает.

Даже определить невозможно — седан это или пикап.

Но Алексис уже указывала пальцем на экран.

— Листните.

Следующая фотография была сделана в спортзале.

На голове Микки красовалась белая кепка.

Аманда замерла.

— Всё равно…

— Помните фото из аккаунта Саманты? Где были только переплетённые руки?

— Помню.

— У мужчины там был серебряный браслет с чёрными камнями. Очень заметный. Я сначала искала среди её подписок, но такого парня не нашла. Тогда полезла в аккаунт университета. Нашла фотографию их группы и заметила этого парня. С тем же браслетом.

— И?

— Они не подписаны друг на друга.

— Странно.

— Очень странно. У него полно фотографий с разными девушками. А Саманты среди них нет.

Аманда задумалась.

— Слабовато для доказательства.

— Согласна. Но проверить стоит.

Остаток вечера Аманда посвятила тщательному изучению аккаунта парня. Он оказался довольно привлекательным: выразительные зелёные глаза, уверенная улыбка и тот особый взгляд, который безошибочно выдавал человека, привыкшего к вниманию окружающих. Аманде всё время казалось, что он кого-то ей напоминает. Возможно, какого-нибудь актёра или музыканта, мелькавшего на экране или обложках журналов.

Алекс оказалась права. Почти на каждой фотографии Микки был окружён разными девушками. Бары, кафе, рестораны, вечеринки — его жизнь выглядела как бесконечная череда развлечений. Он явно любил быть в центре внимания и ни в чём себе не отказывал.

Саманта совершенно не вписывалась в этот яркий и шумный мир. Полноватая, не слишком привлекательная, серьёзная до занудства. Нет, такие парни обычно не выбирают таких девушек. Подобное случается разве что в наивных романтических фильмах. В реальной жизни всё было куда прозаичнее.

Аманда по-прежнему сомневалась, что на фотографии была именно его рука. Однако проверить эту версию стоило. Остальную информацию она рассчитывала получить с помощью Лукаса. Диас прекрасно понимала, что без него расследование вряд ли сдвинется с мёртвой точки. И понимала ещё кое-что: она была перед ним в долгу.

Возможно, рано или поздно ей придётся согласиться на встречу.

Утром следующего дня Аманда, позавтракав и приняв душ, вновь принялась изучать собранное досье.

Микки Маклауд родился в Габбсе — крошечном сельском городке с населением чуть больше двухсот человек. Его семья была довольно обеспеченной. Отец, Теодор Маклауд, умер в сорок лет, спустя всего полгода после рождения сына. Микки воспитывали мать, Агнесс Маклауд, уважаемая в округе акушерка, и её старшая сестра Луиза. Агнесс не стало несколько месяцев назад.

Микки учился вместе с Самантой в Университете Невады в Рино на факультете журналистики. Ни одного автомобиля на него зарегистрировано не было. Лукас проверил даже ближайших друзей парня, однако владельцем синего автомобиля не оказался никто из них.

Но была ещё одна любопытная деталь.

Несколько дней назад из аккаунта Микки исчезли две фотографии. Лукас сумел восстановить удалённые снимки. На первый взгляд это были обычные пейзажи, однако Аманда почти сразу узнала их. На фотографиях был запечатлён Портленд. Не самые известные районы города, но она прожила здесь уже три года и не могла ошибиться.

Это означало лишь одно: совсем недавно Микки находился в Портленде. Как и Саманта.

Оставалось выяснить, где он сейчас и посещал ли университет всё это время.

Аманда позвонила в деканат и представилась кузиной Микки. Соврала, что потеряла его номер телефона. Как и ожидалось, администрация отказалась предоставлять личные данные студента. Тогда она попросила просто помочь связаться с ним. И услышала именно то, на что рассчитывала. Микки Маклауд временно вернулся домой и продолжал обучение дистанционно.

Это объясняло многое.

Разочарование пришло позже, когда Аманда не смогла найти ни единого способа связаться с его тётей. Она снова набрала Лукаса, чтобы убедиться, что ничего не упустила.

Тот и сам был озадачен.

— Городок настолько маленький, что это всё, что мне удалось найти, — признался он. — Честно говоря, я даже не уверен, что там у каждого дома есть телефон.

— Лукас, ты бы мог прошустрить клиентские базы отелей? Наверняка парень должен был где-то остановится.

— Только не благодари меня слишком сильно. Я уже подумал об этом, и взломал базы всех отелей Пендолтона.

— Ты гений! Скажи что нашёл хоть что-то.

— И даже больше. Видимо Микки Маклауд не знает, что такое поддельные документы и остановился в одном из отелей города, под своим именем. Заливался шампанским и морепродуктами все эти дни. А этим утром выселился.

— А что с камерами в отеле? Он нигде не засветился со своей машиной?

— Увы, камера не просматривает парковку.

— Естественно! Куда же без этого. Я поняла, спасибо!

Всё, что удалось выяснить, указывало на одно: она двигалась в правильном направлении. Интуиция подсказывала, что Микки сейчас направлялся домой.

Аманда открыла карту.

До Габбса было почти две с половиной тысячи километров. С учётом ночёвок дорога заняла бы около двух дней в одну сторону и столько же обратно.

Да, существовала вероятность, что всё это окажется чудовищным совпадением.

Но не стопроцентная.

Если Микки окажется дома, она найдёт способ заставить его рассказать правду. Если же его там не будет, она поговорит с Луизой Маклауд. Возможно, женщина расскажет что-то важное о племяннике или подскажет, где его искать.

Перед отъездом Аманда собрала оружие, сделала копии всех заметок и подготовила всё на случай, если неизвестный вор снова наведается в дом. Затем предупредила соседей, что её не будет несколько дней.

Она доедала на ходу сэндвич и укладывала сменную одежду в дорожную сумку, когда в дверь постучали. В ту же секунду по спине пробежал холодок. Этот стук показался ей слишком знакомым. Аманда мысленно отмахнулась от нелепой догадки и направилась к двери. Но стоило ей открыть, как весь воздух будто исчез из лёгких. Она встретилась взглядом с холодными чёрными глазами. Внутри всё рухнуло. Тело окаменело. В висках шумно застучала кровь. На пороге стоял человек, которого она ненавидела больше всех на свете.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Аманда смогла взять себя в руки. Он молчал. Знал, что слова сейчас бесполезны. Не улыбался. Не нервничал. Как всегда спокойный. Безупречный. Чертовски красивый. Высокий, подтянутый, темноволосый. Чёрное пальто сидело на нём так же идеально, как и много лет назад. А затем Аманда уловила знакомый аромат парфюма. Того самого.

— Марк, — едва слышно произнесла она.

Сказала это лишь для того, чтобы убедиться: он действительно стоит перед ней. Теперь он улыбнулся. Слегка. Почти незаметно.

— Ты по-прежнему обворожительна, Саша.

Аманда усмехнулась. Сукин сын.

— Ты всегда отличался не только хорошей физической подготовкой, но и интеллектом. Так что именно тебе здесь непонятно?

Одним резким движением она выхватила пистолет из-за спины, передёрнула затвор и направила оружие ему прямо в лицо. Марк даже не моргнул. Лишь внимательно посмотрел на дуло.

— Саша, — мягко произнёс он. — Если бы ты действительно хотела выстрелить, я был бы уже мёртв. Убери пистолет. Иначе соседи решат, что у тебя тут какое-то представление.

Аманда медленно опустила оружие. Он был прав. Она не собиралась стрелять. Ни тогда. Ни сейчас. Пистолет был всего лишь защитой. Напоминанием самой себе, что теперь именно она контролирует ситуацию. Марк знал это. Иначе никогда бы не пришёл. Улыбка на его лице стала шире.

Аманда отступила в сторону.

— Заходи.

Марк удивлённо поднял бровь.

— Вот это да. На такой тёплый приём я не рассчитывал.

— Возможно, просто хочу убить тебя без свидетелей.

Он тихо рассмеялся и переступил порог.

— Чувство юмора у тебя не изменилось.

— Зачем приехал, Марк?

Он заметил дорожную сумку у стены.

— Ты куда-то собираешься?

— Зачем приехал?

Марк вздохнул.

— Услышал, что у тебя сложное дело. Решил помочь. По старой дружбе.

Диас закатила глаза.

— Господи, какая же чушь. Это связано с той работой, о которой ты говорил? Не трать время. Мне не интересно.

— Ты даже не знаешь, о чём речь.

— И не хочу знать.

— Вот помогу тебе с твоим делом, а потом ты поможешь мне с моим.

Он подмигнул.

— Почему Аманда? Мне всегда казалось, что тебе больше подошло бы имя Кэтрин.

— Марк, я серьёзно. Мне нужно ехать.

— Далеко?

— Невада.

— Четыре дня дороги в одиночку. Со мной управимся вдвое быстрее.

— Провести с тобой столько времени в одной машине? Нет.

— Обещаю, нас не накроет былой страстью.

— Меня сейчас стошнит.

— Не верю. Секс у нас был отличный.

Улыбка мгновенно исчезла с её лица.

— Тогда я ещё думала, что ты мне верен. После всего, что было, ты не вызываешь у меня ничего, кроме отвращения.

Она кивком указала на дверь.

Марк поджал губы.

— Не глупи. Я уже здесь. Используй меня с пользой.

Аманда долго смотрела на него. Потом медленно улыбнулась. Впервые с момента его появления. Марк сразу насторожился. Потому что слишком хорошо знал эту улыбку.

— Знаешь что? — произнесла она.

— Что?

— Кажется, у меня действительно найдётся для тебя работа.

— Какая?

— Если справишься, возможно, я даже не пристрелю тебя.

Марк рассмеялся. А Аманда впервые за весь разговор не отвела взгляд.

Глава 27

Вечер медленно опускался на город. Дневной свет постепенно тускнел, уступая место мягким сумеркам. Улицы наполнялись тёплым светом фонарей, а шум дня становился всё тише. Двор церкви дышал тишиной, такой плотной, что казалось — стоит сказать слово, и оно отзовётся эхом между старыми липами и каменными стенами. Плитняк под ногами был холодным и влажным, на его шероховатой поверхности темнели следы прошлых дождей, а по краям дорожки росли некошеные травы, упрямо пробиваясь сквозь трещины.

Колокол на высокой звоннице молчал, но даже его молчание казалось наполненным смыслом.

Сама церковь поднималась над двором, как суровый хранитель веков. Её стены были сложены из светлого камня, потемневшего от дождей и ветров. Узкие витражные окна ловили мягкий вечерний свет, отражали их тёплыми бликами на земле, будто осколки старинных молитв.

В воздухе пахло воском, влажной землёй и тишиной.

Марк с сомнением посмотрел на большую дверь из тёмного дуба, а затем на пикап Аманды, притаившийся за липой. Отбросив мысли в сторону, он тяжёлым шагом направился в церковь.

Его уверенность пошатнулась у тайной кабинки. Марк бросил мимолётный взгляд вверх и прикусил губу, словно стыдясь собственных действий. После чего всё же вошёл и сел на стул.

— Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Мир тебе, сын мой. Когда была твоя последняя исповедь?

— Благословите меня, отче, ибо я согрешил. Последний раз я исповедовался две недели назад, — ответил Марк, закатывая глаза.

«Врать в церкви. Ещё и священнику. Это очень хреново», — подумал Марк.

— Да благословит тебя Господь. Расскажи, о чём ты каешься.

— Отец, я совершал блуд с юной девушкой.

Марку показалось, что он услышал вздох, но ответа не поступило, тогда он продолжил:

— Но сам я женат.

И снова молчание.

— А она теперь беременна. — закончил он и облегчённо выдохнул.

Наступила тишина. Затем голос священника стал приглушённее, отстранённее.

— Спасибо за искренность. Ты осознаёшь, что поступил неправильно?

— Да, отче. Я хочу измениться.

— Господь милосерден и всегда принимает покаяние.

— В качестве епитимьи я прошу тебя прочитать молитву «Отче наш» три раза и сегодня вечером уделить немного времени благодарственной молитве.

— Вам помогло? — вдруг произнёс Марк.

Снова наступила тишина. Марк мог поклясться, что ощутил разлитую в воздухе липкую тяжесть.

— Не понимаю.

— Да бросьте, понимаете. Развлекались с Шарлоттой Харрисон в своё время. А потом девчонка залетела.

И снова оглушительная тишина. Марка уже начинали раздражать длительные паузы. После этого послышался резкий хлопок дверью. Затем дверцы исповедальни распахнулись. Том ворвался в кабинку. Он схватил Марка за ворот рубашки и вытянул из кабинки. Марк устоял на ногах и слегка усмехнулся.

— Отче, не грешите.

— Кто вы такой? — прошипел он.

— Доброжелатель, если поверите.

Глаза Тома горели яростью.

— Поговорим в вашем кабинете. Или вы хотите покаяться прилюдно?

Том осмотрелся. В церкви и вправду было много людей.

Он потянул Марка за собой.

— Отец, прекратите тянуть меня как щенка. Поверьте, я сильнее, чем мог показаться.

Том отпустил Марка. Быстрым шагом направился к хлипкой двери в конце коридора. Он пропустил Марка первым, зашёл следом и запер дверь.

— Кто вы? И какого...

Он вовремя успел замолчать.

— Чёрта? Ой, простите.

Марк приложил указательный палец к губам.

— Том, дело в том, что неважно, кто я. Важно то, какой информацией я обладаю. Итак, повторюсь: вы имели связь с несовершеннолетней, к тому же забеременевшей от вас.

— Что? Что вам нужно? Деньги? Я мало заплатил Харрисонам? Ещё хотите?

Марк не повёл и бровью. Информация была новой, но Тому это знать не обязательно.

— Нет. Дело не в деньгах. Мне нужна правда. Вы спали с Шарлоттой, она забеременела. Что было потом?

— И зачем вам это?

— Частное расследование.

— Вы детектив?

— Том, я устал повторять одно и то же. Я не собираюсь нигде обнародовать полученную информацию. Это всего-навсего деталь в конструкторе, который я собираю.

Том Джонсон дважды обошёл кабинет по кругу, прежде чем снова заговорить.

— Ни слова не скажу, пока вы не скажете, кто вы.

Марк сдался.

— Да, я частный детектив. Супруги Харрисоны наняли меня для поисков их дочери. Она пропала. Теперь я пытаюсь проследить её жизненный путь от юности и до сего момента.

— Тогда не тратьте на меня время. Отношения с ней закончились до момента её отъезда из города. Я больше никогда её не видел и не знаю, где её искать.

— А вам и не нужно это знать. Оставьте это мне. От вас нужна лишь ваша любовная история.

Том закатил глаза.

— Любовная история? Слишком громкое заявление. Мы встречались месяца три, а затем она забеременела. Собиралась сделать аборт, естественно, я запретил. Мы решили, что она родит, а буду помогать, чем смогу. Хоть и сам не представлял, как это всё будет происходить. Через несколько дней выпускной. Потом вся эта история с изнасилованием. Её родители устроили огромный скандал, подали заявление в полицию…

— Вы знали, что она таким образом хотела выдать вашего ребёнка за ребёнка Перри? — резко перебил Марк.

— Сперва я так и решил, но она клялась, что это правда. Она напилась, а Фрэнк воспользовался ею…

— И вы поверили?

— Она поклялась, значит, говорила правду.

Марк не сдержал смешок.

— Вы всё это время верили в эту чушь?

Мужчина растерянно развёл руками.

— Но зачем? Зачем придумывать изнасилование?

— Думаю, всё произошло иначе. Она призналась родителям, что беременна. Вас назвать не могла. Тогда и появился Фрэнк. Родители решили: раз отец ребёнка известен, будет свадьба. Но Шарлотта этого не хотела. Вот тогда, скорее всего, и родилась история с изнасилованием.

— Фрэнк любил её, он женился бы не раздумывая. — подтвердил Том.

— Зачем ей брак с изгоем школы в восемнадцать-то лет? Том, всё до простого легко. В панике придумала историю с изнасилованием, но парень оказался не робкого десятка. Начал всё отрицать, требовал провести тест ДНК.

— Господи… — Том взялся за голову.

— Давайте дальше.

Мужчина шаткой походкой добрался до своего стула и без сил рухнул на него.

— Они забрали заявление.

— И вы не задавались вопросом почему? Почему родители не отстояли честь дочери?

— У Фрэнка серьёзно болела мать, они решили не беспокоить её. Ещё немного и слух пошёл бы по всему городу. Какого узнать что твой сын — насильник?

— Как благородно. И даже тогда вам не приходило в голову, что это всё чепуха?

— К чему вы клоните?

— К тому, что очень удобно прикинуться святым. Я думаю, вы всё понимали, но предпочли пересидеть.

Том бросил гневный взгляд. А затем продолжил:

— Шарлотте пришлось признаться родителям, что отец ребёнка я. Иначе всё зашло бы слишком далеко. Естественно, мне не нужен был весь этот скандал, поэтому мы договорились, что я буду платить за содержание ребёнка. Шарлотта уедет в другой город, выйдет замуж, а я не буду видеться с ребёнком. Такой вариант меня устраивал.

— Я не пойму, почему она вообще пошла на всё это? Зачем прикрывала вас?

Том пожал плечами.

— Она говорила, что любит меня. Но я не мог ответить ей тем же. Я любил и люблю жену. Наши отношения с Шарлоттой начались случайно, в не самый хороший период моей жизни. Когда всё наладилось, я не знал, как закончить эти отношения.

Он замолчал, уставившись на свои ладони, а затем коротко закончил:

— Шарлотта никогда не была особо близка с родителями, они весьма холодные люди. Видимо, я был ей ближе в тот период времени.

— Ну а дальше?

— А что дальше? Она уехала после выпускного и больше не появлялась. Я платил Харрисонам четыре года, затем они стали просить больше или грозились обо всём рассказать Валери. Но вскоре она сама заметила расходы, и тогда пришлось обо всём ей рассказать.

— И она простила вас?

— Это тоже для расследования?

— Скорее личный интерес.

— Я на это надеюсь. Но разве можно простить такое?

— Не знаю, Том. Это ведь предательство. А женщины очень не любят, когда их предают. Скажите спасибо, что она не пыталась вас пристрелить.

— Мы всё ещё говорим о моей жене?

— Да, — коротко ответил Марк. — И чем всё закончилось?

— Я сказал Харрисонам, что больше платить не буду, так как даже не знаю, куда идут мои деньги. Ни одного фото ребёнка, ни одного звонка от Шарлотты. Как я могу быть уверен, куда идут эти деньги? Они снова принялись угрожать, а когда узнали, что Валери всё знает, отстали.

— Просто отстали?

— Да. Я сказал, что заплачу после разговора с Шарлоттой, но никто не звонил.

— Вы действительно верите в то, что Шарлотта живёт в Новом Орлеане и воспитывает вашего ребёнка?

Том долго не сводил глаз с Марка.

— Почему нет?

— Разве она не хотела бы связаться с вами хотя бы раз?

Он снова пожал плечами.

— Не знаю. Мне казалось, я был убедительным. Я не собирался жить на две семьи или бросать жену. Готов был помогать ребёнку, но не мог стать отцом во всех смыслах этого слова. Зачем ей снова связываться со мной? Ворошить старые раны.

Марк хлопнул себя по коленям, после чего поднялся со стула и направился к выходу.

— Что вы расследуете? — спросил Том.

— Шарлотта Харрисон никогда не проживала в Новом Орлеане. Она не поступала в институт. Она исчезла после выпускного напрочь.

— Но... погодите, куда я четыре года отдавал деньги?

— Серьёзно? — Марк вскинул брови от удивления. — Вас волнует только это? А где может быть ваш ребёнок? А где мать вашего ребёнка?

— Мать моего ребёнка сейчас на работе, а мой ребёнок в школе. Шарлотта Харрисон — интрижка, не более. А ребёнка, которым она была беременна, я в глаза не видел. Я даже не могу быть уверен, что он мой. Не судите, да не судимы будете.

Марк ухмыльнулся.

— Думаете, он... — его указательный палец устремился вверх, — разделяет ваши взгляды?

А затем Марк покинул церковь.

Глава 28

Решение выехать ночью оказалось единственно верным. Времени было не так много, чтобы позволить себе ждать утра. За окнами машины тянулась густая темнота, изредка разбавляемая тусклым светом редких фонарей.

Аманда молча вела пикап, внимательно смотрела на дорогу, погрязнув в собственных мыслях.

«ЭТО ФИАСКО! ТЫ НАСТОЯЩАЯ ТУПИЦА».

Каждое слово громко било по вискам. Она зажмурила глаза и тут же распахнула их.

— Могу поспорить, ты сейчас материшь себя на чем свет стоит?

Режущий баритон разнесся в правом ухе.

Аманда закусила губу. Она всё-таки на это согласилась.

«СКАЗОЧНАЯ ДУРА».

Она проигнорировала комментарии Марка и продолжила вести машину.

Мужчина ухмыльнулся. Он знал Аманду как никто другой, но в данный момент совершенно не понимал, как с ней говорить. Насколько она взбешена? Что чувствует по отношению к нему?

— Симпатичный городок, кстати. Я успел объехать его, пока искал твой дом, — проговорил он, и его комментарий остался висеть в воздухе. — Напомнил мне Сицилию. Помнишь, мы были там лет пять назад?

Аманда помнила. Она провела такую же аналогию, как только въехала в Пендолтон.

— Дело с итальянским мафиози, — бросила она.

— Именно. И его причудливой жёнушкой. Помнишь, как она взяла тебя на мушку? Первая женщина, которая сумела это сделать.

Аманда сжала челюсти. Она не любила вспоминать свои поражения.

— Но я вовремя подоспел и отстрелил блондинке голову.

Он говорил это обычным тоном, без капли ехидства и превосходства.

— О да, браво. Если бы не ты, меня бы прикончили.

Язвила Диас.

— А ты помнишь, когда тебе чуть не выпустили кишки те китайские головорезы? Прости, они всё-таки выпустили, но я успела ровно до того, как это ещё можно было заштопать.

Она игриво подмигнула ему.

Марк весело хлопнул себя по коленям.

— Чёрт, было же время. Это было весело. Я скучал по тем временам.

— Да что ты говоришь? Неужели роль босса тебя не устроила?

Улыбка медленно сошла с его лица. Он закусил губу и сделал радио погромче, а затем снова убавил звук и сказал:

— Если бы ты дала мне объясниться хоть раз, ты бы знала всю правду.

— Самое время. У нас много часов впереди.

Марк бросил взгляд на Аманду, обдумывая, как начать. Она лишь сильнее вдавила ногу в газ.

Тишина продолжалась не больше пяти минут, хотя казалось, что прошёл час. Аманда забросила затею ждать — она не собиралась выпрашивать у него правду. Если не хочет говорить, ей это тем более не нужно. Но в глубине души она ждала. Неужели есть какая-то иная правда? А нужна ли она ей? Год она ненавидела Марка, и это было хорошо. А теперь он хочет рассказать о чём-то. Чтобы что? Чтобы она простила его? Чтобы они снова сошлись?

— Лукас ещё не успел сделать предложение?

Неожиданно сменил тему Марк, и это принесло одновременно облегчение и раздражение.

— Нет, — коротко ответила она, не желая развивать тему и уж тем более обсуждать друга.

— Странно. Тогда ему понадобилась всего неделя после того, как мы расстались, чтобы он уже стоял перед тобой на одном колене. А тут три года — и ни одной попытки?

— А тебя, я смотрю, это всё ещё беспокоит?

— Ещё бы. Я-то думал, он мой друг, а он всё это время подбивал к тебе клинья.

— Он и мой друг. И знаешь, меня тоже не обрадовало его предложение.

— Ну признай, ты ведь задумалась на секунду? Что будет, если согласишься…

— Нет.

— Врёшь.

Это было так. Она соврала. И правда — на долю секунды она подумала. Она всё ещё злилась на Марка, хоть уже и не помнила за что именно, и в этом злости хватило, чтобы на мгновение допустить мысль: а вдруг это не худшая идея — попробовать быть с Лукасом? Но она отрезала её раньше, чем сомнение успело оформиться.

— Нет. Так что насчёт правды? Той, о которой я даже не догадываюсь.

Она намеренно сменила тему — ещё более опасную для Марка.

Мужчина замолчал, глядя на дорогу. Долгая пауза тянулась слишком долго.

— Мне дали выбор, — наконец сказал он.

Аманда затаила дыхание. Даже ресницы на мгновение будто застыли.

— Первый — стать руководителем нашего сектора. Пройти подготовку и взять на себя управление. Второй…

Марк замолчал, сглатывая.

Аманду это пугало. Он не из тех мужчин, которые сомневаются в решениях. Но сейчас ему физически было трудно говорить — и это было странно.

— Второй — отправиться в сектор «СС».

Аманда с трудом удержала реакцию. Челюсть будто свело, но она вовремя взяла себя в руки.

Сектор «СС» расшифровывался как список смертников. Обычно туда отправляли предателей. Данные наёмника передавались в закрытую структуру, после чего за ним начиналась охота — уже со стороны тех, кто выкупал такие контракты. Никому не нужны были бывшие высококлассные исполнители. И выжить после такого слива было почти невозможно. О нормальной жизни можно было забыть. Её бы просто не стало.

— Я мог бы попытаться скрыться, но ты знаешь, какие у возможности у наших конкурентов. К тому же, ты бы захотела уйти со мной — и это усложнило бы всё в сотни раз. Принять повышение было единственным разумным решением.

Аманда продолжала смотреть на дорогу, хотя взгляд уже заметно затуманился. То, что рассказал Марк, требовало времени, чтобы уложиться в голове, но ему не стоило этого видеть.

— Я понимаю, тебе нужно переварить это, — тихо сказал он.

— Это ничего не меняет, — вдруг отчеканила она.

Он посмотрел на неё с полным непониманием. Всё это время он мог только догадываться, как Саша справится, если правда всплывёт: сможет ли она простить, что он не дал ей шанса разобраться вместе с ним. Но он не ожидал, что она останется такой же холодной и непоколебимой.

— Ты оставил мне записку с двумя жалкими строчками. О том, что принял повышение и должен уехать на неопределённый срок. Ты бросил меня. Ни черта не объяснил. Не хотел, чтобы мы вместе придумали, что делать.

Её голос начал повышаться от накатывающей злости. Подбородок дрогнул. Она с трудом сдерживалась, чтобы не остановить машину и не впечатать его лицо в панель.

Но Марк был рад. Она злится — значит чувствует. А если чувствует, значит способна простить.

Рассвет пришёл незаметно. Серое небо постепенно светлело, растворяя густые тени, но не прогоняя тревогу. Холодный утренний свет ложился на дорогу, делая её ещё более пустой и безмолвной. Они ехали уже шестой час, и наконец в поле зрения появилась заправка. Аманда тут же свернула с дороги.

— Заправим бак, выпьем кофе и продолжим.

Аманда просматривала карту, Марк тем временем заказывал кофе. С точки зрения экономии времени он был прав — он ей нужен. Но если бы она знала, что они начнут обсуждать прошлое, то не согласилась бы на эту затею.

Мужчина вернулся с двумя стаканами кофе и пакетом выпечки.

— Кофе с корицей, — протянул он один из стаканов.

Аманда молча забрала его, едва взглянув на пакет с едой.

Марк раскрыл пакет.

— Здесь круассаны, кукурузные лепёшки и булочки с малиной.

Аманда тут же подняла голодный взгляд. Она безумно захотела эту булочку с малиной.

— Знал, что ты это захочешь, — весело проговорил он и протянул ей выпечку.

Следующие шесть часов прошли в словесной тишине. Лишь тихая музыка играла по радио. За рулём теперь был Марк. Аманда, не желая с ним разговаривать, предпочла отвернуться и проспать всё это время.

Затем они снова поменялись. На этот раз Аманда вела пикап, а Марк изучал её заметки.

— Симпатичная, хоть и пухлая, — коротко подметил он, а после убрал фото Саманты в папку. — Но дура.

Аманда хмыкнула.

— Я серьёзно. Явная дура.

— С чего такие выводы? Её мать говорила, что она смышлёная девочка.

— Неудивительно. Она пыталась такой казаться. Но под её фото — три ошибки в одном предложении. А этот маникюр стриптизёрши? Поверишь, что отличница налепит стразы на все десять пальцев? И вот.

Марк протянул телефон Аманде с открытой страницей кампуса. На фото компания друзей стояла с выпивкой в руках. На заднем плане три подруги весело хохотали. Одну из них Аманда узнала. Это была Саманта — в коротких шортах и майке с внушительным декольте.

— Ого. Неожиданно. Это страница их кампуса? Есть ещё что-то?

— Ничего интересного. Девчонка больше нигде не засветилась. А Микки выглядит так же, как и на своей странице.

— И что нам это говорит? — спросила Аманда.

— Что милая девочка вовсе не милая. Такая особа могла нарваться на кого угодно. Поймать неудачную попутку — и вот результат.

— Нет, Марк. Я уверена, Микки Маклауд причастен к её смерти.

— Из доказательств — несчастная фотка с кепкой?

— И кусок синей машины на фото. И удалённые фотографии Портленда, браслет, номер в мотеле.

Марк закатил глаза.

— Ты осознаёшь, что уцепилась за мелочь?

— Я, кажется, не просила совета. Расслабься, Марк, ты не на работе. Ты всего-навсего сменный водитель.

Он раздражённо хмыкнул.

— Это моё профессиональное мнение. Ты неразумно подошла к этому делу.

— У меня всегда была цель. От меня требовалось только найти способ убрать её. А тут пришлось разбираться во всём этом. Я не следопыт.

— Так в чём была проблема? Девчонка дала тебе цель. Убери её — и всё. Зачем полезла разбираться?

Аманда покачала головой.

— В этом наше отличие. Ты никогда не задавался вопросами, кого и за что убить. Бесчувственный ублюдок.

Она бросила эту фразу легко и небрежно. Он не обижался. Ведь это была правда. Марк Браун ещё подростком почти не проявлял чувств ни к кому. Аманда была первой и единственной, кого он любил. Хотя Аманда не раз ставила его любовь под сомнение, особенно после того, как он так спокойно оставил её.

— Чёрт! Ты всегда была такой же. Не нужно сейчас делать из меня бесчувственную скотину, — выдавил он.

— Ты бы видел глаза Алекс, когда она узнала, что отец на самом деле не убийца. А когда поняла, в чём обвиняла его... — Аманда замолчала, снова вспоминая взгляд девочки. — Нас в своё время сломали. Я бы многое отдала, чтобы тот нож так и остался в кармане халата. А ты? Ты бы хотел, чтобы тот вечер никогда не случился?

Марк посмотрел на Аманду, ничего не отвечая. Она точно знала — хотел. Хотел, чтобы 17 июня навсегда исчезло из его жизни.

Ему было почти шестнадцать, когда всё произошло. Отец всегда был слишком строгим, требовательным. Он никогда не пил, не курил. Был тем самым образцовым семьянином. Их семья жила на окраине города, поэтому никто не знал, как он любил поколачивать жену за каждую провинность. Марку тоже доставалось регулярно. 17 июня отец недосчитался сотни долларов в своём кошельке. Сперва избил Марка. Тот до последнего отрицал свою вину. Тогда мать, пытаясь спасти сына, сказала, что это она взяла деньги. Он избивал её долгие часы. Мама была не похожа на себя — вся в крови и побоях. Марк словно в тумане отправился в спальню родителей. Вытащил ружьё из-под кровати. Не задумываясь больше ни секунды, выстрелил в отца. Тот умер мгновенно. Вот только матери уже нельзя было помочь. В тот день он потерял обоих родителей, и для него изменилось всё.

— Она ещё совсем юная, — из воспоминаний вырвал голос Аманды. — Она может прожить такую жизнь... Учиться. Влюбиться. Выйти замуж.

Через некоторое время Браун снова продолжил изучать заметки.

— Если бы не алиби этого святого, я бы мог поспорить, что он грохнул свою любовницу. Неприятный тип.

— Он самый обычный человек.

— Чепуха. Из всего разговора единственное, что его беспокоило, — деньги.

— Как и всех нас. Каждого беспокоят деньги, это нормально.

— Только я не приписываю себя к служителям Господа. Я циничен, это правда, но Богом не прикрываюсь. Так что нет, Саша, он ублюдок. Может, и не убийца, но точно не хороший человек.

— Возможно, Шарлотта жива, и Том знает, где она, но ты его не дожал.

— Вот только не надо сомневаться в моих способностях. Зачем тогда родители скрывали всё это время, что она пропала? Зачем врут, что она живёт в Новом Орлеане, если это не так?

— Он заплатил им?

— Бред. Зачем? Нет, я видел его. Ему плевать и на девчонку, и на ребёнка. Ничего он не знает.

Он помолчал какое-то время, после чего добавил:

— Ты в это веришь?

— Нет. Ничего не клеится. Но у меня чуйка: что-то не так. С ней что-то случилось.

— Чуйка? Аргумент, — сказал он сквозь ухмылку.

— Раньше ты ей доверял.

Марк поджал губы. С этим нельзя было не согласиться. Александра обладала на редкость точным предчувствием и редко ошибалась.

Остаток пути прошёл в напряжении. Они изредка перекидывались парой фраз, сухо обсуждали погоду и местность. Периодически менялись местами. Пока один был за рулём, другой отсыпался. Пару раз останавливались купить еду и кофе.

До Габбса они добрались уже глубокой ночью. Погода оставляла желать лучшего.

Усилился ветер и начался дождь. Ухабистая дорога погрузилась в кромешную тьму и лишь слабо освещалась фонарями.

— Предлагаю остановиться где-нибудь на отшибе и поспать. Никто в здравом уме не пустит нас ночью в дом, — говорил Марк, управляя автомобилем.

— Согласна. Нужно было остановиться в соседнем городке. Как его там?

— Фаллон?

— Да. Чёрт, такое знакомое название. Мы никогда там не работали?

— Нет. Не припоминаю.

— Там, возможно, была гостиница. А здесь нет, сто процентов. Об этом городке даже в интернете почти никакой информации нет.

— Расслабься. Пикап огромный, разложим сиденья. Ты помнишь, как нам пришлось спать в том амбаре, где даже не развернуться?

— Помню. Только мы тогда были вместе, и проблемы спать друг на друге не было.

— А сейчас?

— А сейчас глуши мотор, — коротко заявила Аманда.

Разложив сиденья, Аманда отыскала плед в сумке и укрылась им.

— Не обессудь, Марк, но ты никогда не мёрзнешь, — сказала она через плечо, отвернувшись от него.

— Никаких проблем, дорогуша, — процедил он и попытался уснуть.

Порывы ветра с глухим стуком били по кузову. Марк то и дело просыпался, но сон никак не шёл. Последние три часа за рулём был он, однако усталости почти не чувствовал. Слишком большой опыт научил его одной простой вещи: именно в таких условиях люди чаще всего теряют бдительность.

Они остановились чёрт знает где — на опушке леса, вдали от жилья и дорог. И Марку совершенно не нравилось не понимать, к чему здесь стоит быть готовым.

Он в очередной раз закрыл глаза, когда вдруг услышал шум двигателя.

Мужчина приподнялся и нахмурился.

На противоположной стороне дороги, метрах в двухстах от них, стоял автомобиль. Свет фар бил прямо в сторону пикапа, поэтому рассмотреть марку или цвет было невозможно. Марк продолжал наблюдать. Разбудить Аманду? Пожалуй, нет. Пока что причин для тревоги не было. Машина простояла несколько минут, а затем медленно тронулась с места и исчезла за поворотом.

«Наверное, кто-то остановился справить нужду», — решил Марк и снова лёг.

Аманда проснулась с первыми лучами солнца. Дождь прекратился лишь под утро. Воздух был влажным, пропитанным запахом мокрой земли и хвои. Она выбралась из машины и оглянулась. Марк всё ещё спал. Глубоко вдохнув, женщина потянулась. Стоило поставить ногу на землю, как подошва тут же ушла в размокшую грязь.

— Замечательно, — пробормотала она.

Ночной ливень превратил обочину в настоящее болото. Аманда вернулась к машине за завтраком. В животе урчало. Она нашла большой круассан с шоколадом и съела его почти в два укуса. Телефон показывал отсутствие связи. Ничего удивительного. Она уже собиралась вернуться к машине, когда заметила нечто странное. След. Прямо возле окна. Аманда замерла. Рядом обнаружился второй. Потом третий. Она медленно обошла пикап по кругу. Это были не следы Марка — размер ноги слишком маленький. Женщина? Подросток? Или просто невысокий мужчина? Аманда поставила свою ногу рядом. Размер почти совпадал. Следы вели к дороге. Она двинулась по ним. На асфальте грязь была размазана так, словно кто-то тщательно вытер подошвы. Рядом отчётливо виднелись следы шин. По спине пробежал холодок. Кто-то стоял возле машины. Кто-то заглядывал в окна, пока они спали. И самое неприятное — ни она, ни Марк этого не заметили. Когда Аманда вернулась, Марк уже стоял возле пикапа и внимательно изучал землю.

— На дороге следы шин, — сказала она, подходя ближе. — И вокруг полно чужих следов. Кто-то крутился возле машины, пока мы спали.

— Я видел ночью автомобиль, — спокойно ответил Марк. — Услышал двигатель.

Аманда резко подняла на него взгляд.

— И что ты сделал?

— Ничего.

— Ничего?

Марк нахмурился.

— А что я должен был сделать? Машина постояла пару минут и уехала. Никто из неё не выходил.

— Тебе это не показалось странным?

— Мы ночевали посреди леса. Мало ли зачем человек остановился. Может, действительно вышел по нужде и поехал дальше.

— Тем не менее следы говорят об обратном.

— У тебя ведь бронированные стёкла?

— Разумеется.

Марк ещё раз осмотрел пикап.

— Есть мысли? Это наш парень или просто случайный любопытный?

— Склоняюсь к первому варианту. Судя по фотографиям, он невысокий и худощавый. Размер ноги должен быть небольшим.

Марк поставил ботинок рядом со следом.

— Сороковой, максимум.

— И следы неглубокие.

— Значит, вес небольшой.

Они одновременно посмотрели на отпечатки шин.

— Протектор простой, симметричный, — сказала Аманда. — Следы узкие. Похоже на старый седан.

Некоторое время оба молчали, мысленно складывая детали в единую картину.

— Ладно, — наконец произнёс Марк. — Поехали. Возле въезда в город я видел закусочную. Позавтракаем, а потом наведаемся к его тётке.

Глава 29

Пикап Диас уверенно двигался по ухабистой узкой дороге.

Марк в очередной раз просматривал материалы дела. Изучая один из листов, он вдруг заговорил:

— Помнишь, ты сказала, что название соседнего города показалось тебе знакомым?

— Да.

— В нём родился и жил Том Джонсон.

Он помахал листом бумаги перед Амандой.

Женщина бросила быстрый взгляд, стараясь не отвлекаться от дороги.

— Совпадение? — предположила она.

Марк пожал плечами.

— Чёрт его знает.

В задумчивом молчании они продолжили путь.

Дом, в котором вырос Микки Маклауд, стоял на окраине города. В стороне от других построек, среди заброшенного участка.

Старый покосившийся домик выглядел мрачно. Когда-то здесь явно ухаживали за садом, но теперь деревья и кустарники стояли сухими и запущенными. К дому вела длинная каменная дорожка. Участок окружала высокая сетка, а старые ворота были перекошены и приоткрыты. Гаража не было. Возле дома ржавел старый автомобиль, который, судя по виду, уже давно никуда не ездил. Погода по-прежнему оставалась пасмурной.

Марк первым выбрался из машины, ступая в размытую грязь. Осмотрелся.

Кругом стояла тишина.

— В дом я пойду одна, — сказала Аманда, запахивая пальто. — Не хочу, чтобы старушка испугалась.

Марк усмехнулся.

— Тогда, может, наоборот, идти мне? У тебя сейчас такой вид, будто ты собираешься кого-то убить.

— Иди-ка ты к чёрту.

— Уже лучше.

— Обойди участок. Может, парнишка сидит где-нибудь в сарае.

Аманда посмотрела в боковое зеркало. Марк был прав. Лицо у неё действительно выглядело слишком злым и напряжённым. Она попыталась расслабить плечи и даже улыбнуться. Получилось неубедительно. Старая калитка оказалась приоткрыта. Собаки во дворе не было. Вообще никаких звуков. Аманда осторожно вошла во двор и направилась к дому. Свет внутри не горел. Она постучала. Минуту никто не отвечал. Тогда постучала ещё раз.

— Извините. Мне нужно поговорить с вами. Это касается вашего племянника, Микки.

Снова тишина. Аманда нахмурилась. После ещё одной минуты ожидания она осторожно нажала на ручку. Дверь открылась. Не заперта. Это ей сразу не понравилось. Она переступила порог и прислушалась.

Тихо.

Слишком тихо.

Внутри было тепло. Пахло свежей выпечкой. Аманда замерла.

Странно.

Если дома никого нет, откуда этот запах? Она сделала несколько шагов вперёд. За углом открывалась кухня. На столе стояла буханка хлеба, от которой всё ещё поднимался пар. Аманда перевела взгляд на духовку. Лампочка внутри горела. Хлеб достали буквально несколько минут назад. Что-то было не так. Очень не так.

В следующую секунду она почувствовала холодный металлический ствол между лопаток.

— Руки вверх, дрянь.

Хриплый прокуренный голос прозвучал прямо за спиной.

Аманда медленно подняла руки. А затем резко развернулась. Схватила ствол ружья, дёрнула в сторону. Раздался оглушительный выстрел. Старуха держалась крепко, но силы были неравны. Диас ударила её ногой в живот. Не в полную силу, но этого хватило. Женщина потеряла равновесие, выпустила оружие и рухнула на пол. Аманда мгновенно переломила ружьё, вытащила патроны и швырнула оружие на диван. Патроны бросила на стол.

— Я вообще-то пришла поговорить, — раздражённо процедила она.

В этот момент входная дверь распахнулась. В дом ворвался Марк.

—— Ты вовремя, — бросила Аманда. — Помоги бабуле подняться.

Старуха попыталась встать сама, но руки дрожали и никак не могли найти опору.

Марк шагнул вперёд и протянул ей руку.

— Убери лапы.

Она сердито отмахнулась и, уцепившись за подлокотник кресла, с трудом поднялась на ноги. Несколько секунд все молчали. Старуха переводила взгляд с Марка на Аманду.

— Кто такие?

— Тимуровцы, — невозмутимо ответила Аманда. — Пришли помогать бедным пенсионерам.

Луиза фыркнула.

— Юмористка, значит?

— Она такая, — подтвердил Марк.

— Где твой племянник? — сразу перешла к делу Аманда.

— Какой ещё племянник?

Аманда закатила глаза от раздражения.

— Микки Маклауд.

Луиза прищурилась.

— А мне почём знать? Не видела его года три. Даже на похороны Агнесс не приехал.

Аманда переглянулась с Марком. Тот едва заметно качнул головой. Врёт. Причём не очень умело.

— Врёшь, — спокойно сказала Аманда.

— А ты кто такая? Легавая?

— Хуже.

— Ну так и что дальше? Будешь угрожать? Или этого лося попросишь мне пальцы ломать?

Она кивнула в сторону Марка. Тот усмехнулся.

— Не сегодня.

— Эти времена давно прошли, — сказала Аманда.

Она сунула руку в карман пальто и достала небольшую пачку купюр. Взгляд Луизы тут же изменился. Всего на секунду, но этого хватило. Аманда заметила всё. Жадность. Интерес. Надежду.

— За сколько готова продать племянника?

Луиза сглотнула.

Глаза старухи не отрывались от денег.

— Добавь ещё одну такую.

Аманда улыбнулась.

— Вот это уже деловой разговор.

Она положила пачку на стол.

— Вторая после рассказа.

Луиза несколько секунд смотрела на деньги, словно боялась, что они исчезнут.

Потом вздохнула.

— Ладно. Всё равно этот засранец никогда обо мне не вспоминал.

Марк прислонился к стене и молча слушал.

— Он и правда редко сюда приезжал. Последний раз был на похоронах Агнесс. А потом позавчера вечером заявился как снег на голову.

— Один?

— Один.

— И что сказал?

— Попросился пожить пару дней. Ну а мне что? Дом не мой, места хватает.

— Где он сейчас?

— Сегодня на рассвете уехал.

Аманда почувствовала, как внутри нарастает раздражение. Опоздали. Снова.

— Куда?

— Не докладывал.

— Совсем ничего не говорил?

— Нет.

Луиза пожала плечами.

— Только ночью куда-то укатил. Под утро вернулся, а через час собрал вещи и снова исчез.

Марк нахмурился.

— На чём ездил?

— На машине.

— Спасибо, это мы и сами догадались.

Старуха смерила его недовольным взглядом.

— Синяя легковушка. Больше ничего не знаю.

Аманда и Марк одновременно посмотрели друг на друга. Синяя машина. Слишком много совпадений.

— Какой он был? — спросила Аманда.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Нервничал? Боялся? Злился?

Луиза задумалась.

— Злой.

— Злой?

— Ага.

Старуха кивнула.

— Будто его кто-то крепко достал. Почти не спал. Всё курил возле дома.

Аманда почувствовала, как внутри начинает складываться картина.

— И всё-таки, какой он человек? — спросила она.

Луиза неожиданно рассмеялась.

Сухо.

Неприятно.

— Поздно вы этот вопрос задаёте.

— Почему?

— Потому что ответ вам не понравится.

В комнате повисла тишина.

— Он хороший мальчик, — сказала старуха. — Был.

Последнее слово прозвучало особенно тяжело.

— А потом что-то изменилось.

— Что именно?

— Не знаю.

Она покачала головой.

— После смерти Агнесс он стал другим. Замкнулся. Начал злиться. Словно всё время носил внутри какую-то обиду.

Марк внимательно наблюдал за ней. В этот раз Луиза не врала. Это было видно.

— Агнесс его очень любила?

Старуха фыркнула.

— Любила? Да она ради него весь мир бы сожгла.

Луиза тяжело опустилась в кресло.

— Всё для него делала. Всё до последней копейки ему отдала.

— Потому что он был её сыном?

Старуха замолчала.

Потом посмотрела сначала на Аманду. Потом на Марка. И неожиданно усмехнулась.

— А вот тут начинается самое интересное.

Глава 30

Луиза откинулась на спинку кресла и несколько секунд молчала, словно решала, стоит ли продолжать. Потом её взгляд остановился на второй пачке денег.

Решение было принято.

— Он не её сын.

В комнате стало тихо. Даже старые часы на стене будто начали тикать громче. Аманда ничего не сказала. Лишь чуть подалась вперёд.

— По документам — сын. А по факту — подкидыш.

— Приёмный? — уточнил Марк.

— Не совсем.

Луиза скривилась.

— Документы ему сделали такие, будто Агнесс сама родила. Связи у неё были. Родители — люди непростые, врачи. Знали нужных людей.

Аманда почувствовала, как внутри начинает нарастать напряжение.

— Почему она это сделала?

— Потому что детей иметь не могла.

Старуха устало потёрла лоб.

— В молодости забеременела. Родители быстро организовали аборт. Позор им был не нужен. После этого она больше так и не смогла родить.

Марк бросил быстрый взгляд на Аманду. Та внимательно слушала, не перебивая.

— Они тогда жили в Фаллоне, — продолжила Луиза. — С мужем. В соседнем доме жила молодая семья. Совсем молодые. Девчонка беременная была.

Аманда нахмурилась. Фаллон. Снова этот город.

— Агнесс наблюдала её беременность?

— Да.

Луиза кивнула.

— В тот вечер она пошла проведать будущую мамашу. А там уже роды начались.

— Муж женщины был дома?

— Нет. Работал в ночную смену.

Старуха тяжело вздохнула.

— Агнесс приняла роды. Мальчик родился здоровым. Но мать чувствовала себя плохо. Очень плохо.

— И что произошло дальше?

— Агнесс побежала домой за мужем. Нужно было срочно везти девчонку в больницу.

Старуха ненадолго замолчала.

— А потом начался пожар.

Аманда почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Какой пожар?

— Дом загорелся.

— Из-за чего?

— Никто не знает.

Марк нахмурился.

— Удобно.

Луиза бросила на него недовольный взгляд.

— Я рассказываю то, что знаю.

Он поднял руки.

— Продолжай.

— Когда Агнесс вернулась вместе с мужем, огонь уже охватил половину дома. Старуха говорила спокойно, но в её голосе всё равно чувствовалось напряжение. Будто она сама переживала эту историю заново.

— Теодор бросился внутрь.

— Муж Агнесс?

— Да.

— Зачем?

— За ребёнком.

Несколько секунд никто не говорил.

— Он успел вынести мальчика.

— А мать?

Луиза покачала головой.

— Уже была мертва.

Аманда медленно выдохнула. Картина становилась всё мрачнее.

— А отец ребёнка?

— Вернулся домой позже.

— И?

— Нашёл пепелище.

Старуха пожала плечами.

— После этого начал пить.

— Его не интересовало, что стало с сыном?

— Ему сказали, что ребёнок погиб вместе с матерью.

Аманда резко подняла голову.

— Что?

— Именно это ему и сказали.

— И он поверил?

— А почему нет?

Луиза развела руками.

— Дом сгорел. Жена погибла. Ребёнок новорождённый. Кто бы стал сомневаться?

Марк медленно выпрямился.

— Получается, Агнесс просто забрала ребёнка?

— Получается так.

— И никто ничего не выяснял?

— В маленьких городках тогда многое можно было замять.

Старуха постучала пальцем по столу.

— Особенно если у тебя есть связи.

Аманда смотрела в одну точку. Мысли неслись слишком быстро.

Фаллон.

Пожар.

Том Джонсон из Фаллона.

Микки, который не знал своих родителей.

Слишком много совпадений.

Слишком.

— Микки знал об этом? — тихо спросила она.

— Последние пару лет — да.

— Кто ему рассказал?

— Я.

Марк удивлённо поднял брови.

— Ты?

— Случайно.

Луиза недовольно поморщилась.

— Болтали как-то с Агнесс. Я спросила, не хочет ли она рассказать правду перед смертью. Думала, мальчишка на улице.

— А он услышал.

— Именно.

Аманда почувствовала, как внутри всё окончательно складывается.

— Как он отреагировал?

— Спокойно.

— Слишком спокойно?

— Очень.

Луиза кивнула.

— Ни криков. Ни истерик. Ни вопросов.

— Даже имя отца не спросил?

— Нет.

Теперь нахмурился уже Марк.

— Странно.

— Мне тоже так показалось.

Старуха посмотрела в окно.

— Будто он уже давно что-то подозревал.

В комнате снова повисла тишина. Аманда чувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Если Том Джонсон действительно отец Микки... Если Микки каким-то образом узнал об этом... Тогда всё приобретало новый смысл. Совсем новый. Она медленно подвинула вторую пачку денег и положила её рядом с первой.

Луиза тут же сгребла купюры к себе.

— Приятно иметь дело с честными людьми, — проворчала старуха.

— Не привыкай, — ответила Аманда.

Она поднялась из-за стола. Марк сразу последовал её примеру. Уже у двери Луиза окликнула их:

— Эй.

Они обернулись.

— Если найдёте парня...

— Что?

Старуха неожиданно отвела взгляд.

— Скажите ему, что старуха всё ещё злится.

Марк усмехнулся.

— Только это?

Луиза задумалась.

— И что я скучаю.

На этот раз улыбнулась даже Аманда.

А затем они вышли. У двери, Аманда вспомнила , что Луиза говорила, что парень беспрерывно курил у дома. Женщина осмотрелась. И действительно, заметила небольшую кучу окурков. А рядом заметный след от ботинок в грязи. Аманда приставила ногу. Размер следа точно такой же как и у её машины, этим утром. Она подняла голову, Марк просто наблюдал в стороне. Они переглянулись и направились к машине.

Глава 31

Едва съехав с ухабистой просёлочной дороги на ровную трассу, Марк вытащил блокнот Аманды из бардачка.

Диас бросила на него быстрый взгляд.

Наглость.

Но промолчала.

Марк зажал колпачок ручки зубами и принялся листать страницы. Найдя чистый лист, сделал несколько пометок.

— Итак. Родной отец этого парня — Том Джонсон. Священник, вокруг которого почему-то постоянно крутятся смерти. Ты всё ещё уверена, что он ни при чём?

— Да.

— Серьёзно?

— У него железное алиби, Марк. А ещё буквально всё указывает на его сына.

Марк постучал ручкой по блокноту.

— Допустим. Парень каким-то образом нашёл своего настоящего отца. Уже неплохо.

— Ничего сложного. Если он знал дату рождения и город, достаточно было поднять старые новости. Пожар. Погибшая женщина. Всё складывается.

— Хорошо. Нашёл отца. А дальше что?

Аманда нахмурилась.

— Не знаю.

— Вот именно.

Он сделал ещё одну пометку.

— И при чём тут Саманта?

— Возможно, они поссорились. Может, встречались.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не похоже на правду.

Аманда закатила глаза.

— И сейчас последует глубокий психологический анализ от Марка Брауна?

— Разумеется.

— Валяй.

— Судя по его страницам, парень вёл довольно весёлую жизнь. Вечеринки, девушки, алкоголь. Его окружали куда более яркие девчонки.

— Как предсказуемо.

— Что именно?

— То, что ты снова свёл всё к внешности.

— Потому что люди в большинстве своём примитивны.

— Не все.

— Все.

Аманда усмехнулась.

— Меня сложно было назвать красавицей, однако ты почему-то влюбился именно в меня.

Марк даже не задумался.

— Не прибедняйся.

— Спасибо.

— Я серьёзно. Ты всегда была красивой.

На несколько секунд повисла неловкая тишина. Марк первым отвёл взгляд.

— К тому же я никогда не был идиотом.

— Очень спорное заявление.

— А этот парень — самый обычный избалованный ребёнок. Не урод, не изгой. Девушки вокруг него были всегда. Так что история про тайную любовь к отличнице звучит сомнительно.

— А совместная фотография?

— Только на её странице.

— И?

— И я думаю, что Саманта влюбилась. А он позволил ей думать, что чувства взаимны.

Аманда несколько секунд молчала. Эта версия ей не нравилась. Потому что звучала слишком правдоподобно.

— Саманта внезапно сменила тему проекта на религиозную, — сказала она наконец. — Её мать утверждает, что раньше её это вообще не интересовало.

— Вот это уже интересно.

— Значит, не совпадение?

— Конечно нет.

Марк захлопнул блокнот.

— Но тогда возникает другой вопрос.

— Какой?

— Зачем ему понадобилась Саманта?

Аманда задумчиво постучала пальцами по рулю.

— Может, нужна была компания?

— Нет.

— Почему?

— Для компании он выбрал бы кого-нибудь попроще. И уж точно не девушку, которую родители контролируют почти на каждом шагу.

Несколько секунд они ехали молча. Потом Марк вдруг спросил:

— Машина.

— Что с ней?

— Что известно о машине семьи?

— Белый «Ниссан» зарегистрирован на мать.

— И всё?

— И всё.

— Родители живут вместе?

— Нет. В разводе.

— Дай папку.

Марк потянулся к заднему сиденью и достал материалы дела.

Листал их несколько минут. Затем недовольно хмыкнул.

— Что?

— У отца Саманты чёрный «Ауди».

Аманда повернула голову.

— Я же говорила. Серьёзно думал, что я это не проверила?

— Где она могла взять машину, о которой не знала мать?

— Друзей, одногруппников проверили, никто не владеет синим седаном. — ответила Аманда.

— Родители давно в разводе? — вдруг спросил Марк.

Не дожидаясь ответа, он пролистнул папку и наконец объявил.

— Двенадцать лет. Машина может принадлежать кому-то из родственников отца. Не удивительно, что мать о ней не знала. Если супруги расстались на плохой ноте, Саманта могла и не рассказать об этом.

— Напишу Лукасу.

Аманда быстро отправила сообщение и убрала телефон.

Несколько минут они ехали молча. Марк смотрел в окно.

Потом неожиданно спросил:

— Зачем он следил за тобой?

— Не знаю.

— Подумай.

— Может, я ему помешала.

— Нет.

— Нет?

— Ты начала копать.

Он повернулся к ней.

— Если это действительно он, то дело не в тебе лично. Он испугался.

Аманда крепче сжала руль. Возможно, Марк был прав.

Если Микки действительно виновен, то её появление могло разрушить всё, что он скрывал.

Дорога домой показалась значительно короче. Не успела Аманда оглянуться, как впереди уже появились знакомые указатели Пендолтона. Ещё пара часов — и они будут дома. Мысль о собственной кровати казалась почти роскошью. Сон в машине вымотал её сильнее, чем двое суток работы. В салоне снова воцарилась тишина. Радио негромко играло где-то на фоне, заполняя пустоту между ними. Но напряжение никуда не исчезло. Оно сидело рядом. Между водительским и пассажирским сиденьем. И ни один из них не знал, как от него избавиться.

Глава 32

Возвращаясь домой, Аманда почти не замечала дороги.

За окнами мелькали поля, редкие фермы и дорожные указатели. В салоне негромко играло радио, а двигатель размеренно гудел, убаюкивая своей монотонностью.

Она бросила короткий взгляд на пассажирское сиденье.

Марк сидел, откинувшись на спинку кресла. Тёмные очки скрывали глаза, а пальцы лениво отбивали ритм по бедру. Казалось, он полностью растворился в музыке.

«Ты всегда была красивой».

Эти слова снова всплыли в памяти. Аманда невольно усмехнулась. Красивой. Если бы кто-то сказал такое семнадцатилетней Саше, та бы рассмеялась ему в лицо.

Мысли сами собой унесли её назад. В то время, когда всё только начиналось. После того случая в коридоре они почти неделю не разговаривали. Даже не здоровались. Один раз пересеклись возле столовой. Марк прошёл мимо так, словно никогда не вытаскивал её из неприятностей. Саша ответила тем же. Она была слишком гордой, чтобы заговорить первой. А Марк был слишком упрямым, чтобы уступить.

На второй неделе стало сложнее. Большинство занятий проходило вместе. Она постоянно чувствовала его присутствие. Ловила на себе взгляды. Раздражалась и злилась.

Самым ужасным оказался пятничный тренинг. Инструктор распределял курсантов по парам. Саша стояла в конце строя и почти не слушала.

До тех пор, пока не прозвучало:

— Александра Воскресенская. Марк Браун.

Она решила, что ослышалась. Серьёзно? Из всех людей именно он? Саша почувствовала, как вспотели ладони.

Марк стоял в нескольких метрах и откровенно веселился.

— Чёрт, — прошептала она.

Его губы тут же дрогнули в усмешке. Они вышли в центр зала. Встали друг напротив друга.

Марк медленно окинул её взглядом.

— Ну, покажи, чему научилась за неделю.

Неделя была кошмарной. Саша почти не спала. Каждую ночь её преследовали воспоминания. Кошмары. Страх. Злость. Она ненавидела почти всех мужчин в этом лагере. И особенно одного конкретного. Глубоко вдохнув, девушка подняла кулаки. Приняла стойку. Марк даже не шелохнулся. Просто смотрел. Спокойно. Снисходительно. Это бесило ещё сильнее. Саша бросилась вперёд и ударила его в грудь. Он не стал уклоняться, не заблокировал удар, даже не пошатнулся. Будто её кулак вообще ничего не значил.

Она растерянно опустила руки.

— Серьёзно? Даже драться не будешь?

— А смысл?

— Это тренировка.

— И что?

— Ты должен хотя бы сделать вид, что мы тренируемся.

Марк пожал плечами.

— Зачем?

— Потому что это задание!

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты слишком слабая.

Слова ударили сильнее любого кулака.

— В твоём ударе нет силы.

— Спасибо за поддержку.

— Я говорю правду.

— Очень любезно с твоей стороны.

— Если я сейчас начну подыгрывать, через пару лет тебя просто убьют.

Она замерла.

Марк отвернулся.

— Это пустая трата времени.

И ушёл. Просто развернулся и ушёл. Саша ещё несколько секунд стояла посреди зала, не веря происходящему. Где-то послышался чей-то смешок. Она мгновенно решила, что смеются над ней.

Когда инструктор вышел из помещения, девушка первой выскользнула за дверь. Ей хотелось только одного. Исчезнуть. После душа она вернулась в комнату. И сразу остановилась. Что-то было не так. Запах. Чужой запах. Табак и бергамот. Она уже чувствовала его раньше. От Брауна. Саша нахмурилась. Огляделась. И заметила на кровати сложенный лист бумаги.

Всего четыре слова.

«В девять. Под лестницей».

Она фыркнула. Скомкала записку. И бросила её в мусорное ведро. Разумеется, она никуда не пойдёт. Абсолютно точно. Ни за что.

В восемь сорок пять она стояла перед шкафом и нервно перебирала одежду. Через пять минут вышла из комнаты.

А ещё через пять уже спускалась по лестнице.

— Идиотка, — пробормотала она себе под нос.

Под лестницей никого не оказалось. Саша нервно огляделась. В голове мгновенно появились самые неприятные варианты. Что это розыгрыш. Что сейчас откуда-нибудь выскочат местные придурки. Что начнут смеяться. Или хуже. Гораздо хуже. По спине пробежал холодок. Она уже собиралась уйти. И вдруг буквально врезалась в кого-то. Знакомый запах бергамота окутал её мгновенно. Марк стоял прямо перед ней.

Настолько близко, что она почувствовала тепло его тела.

— Ну вот скажи мне, — произнёс он, — тебя вообще жизнь ничему не учит?

— Это ещё почему?

— Потому что ты пришла на встречу неизвестно куда по записке неизвестно от кого.

— Я знала, от кого записка.

— Да?

— Конечно.

— Каким образом?

Саша пожала плечами.

— По запаху.

Марк удивлённо поднял бровь.

— По запаху?

— У тебя отвратительный гель для душа.

Он рассмеялся.

— Уже и запах мой выучила?

Неожиданно он сделал шаг вперёд. Слишком близко. Саша почувствовала, как сбилось дыхание. Марк осторожно коснулся её волос.

Поднёс прядь к лицу.

— Лаванда.

Его голос стал тише.

— Примерно так я и думал.

— Ты извращенец, что ли?

Он мгновенно отступил.

— Господи.

— Что?

— Ты умеешь испортить любой момент.

Впервые за долгое время Саша улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но улыбнулась. Улыбка исчезла с его лица почти сразу. Словно он вспомнил, зачем на самом деле позвал её сюда.

— Ладно. Хватит.

Саша вопросительно посмотрела на него.

— Тебе нужно тренироваться.

— Вот так романтично.

— Какая романтика?

— Не знаю. Ночная встреча под лестницей звучит подозрительно.

Марк закатил глаза.

— Господи.

— Что?

— Ты невозможна.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я решила иначе.

Несколько секунд он молчал, глядя на неё. А потом вдруг усмехнулся. Совсем чуть-чуть.

Будто впервые позволил себе расслабиться рядом с ней.

— Первый экзамен через два месяца.

— И?

— И ты его не сдашь.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Саши.

— Очень мотивирующе.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Ты слишком медленная.

— Спасибо ещё раз.

— Слабая.

— Продолжай.

— Невнимательная.

— Замечательно.

— И постоянно отвлекаешься.

Саша скрестила руки на груди.

— Закончил?

— Пока нет.

— Тогда продолжай. Мне уже даже интересно.

— Если ничего не изменится, тебя вернут обратно.

Он говорил спокойно. Без издёвки. Без привычного высокомерия. И именно поэтому его слова звучали страшнее.

— На скамью подсудимых.

Улыбка окончательно исчезла с её лица.

Марк шагнул ближе.

— А туда ты не хочешь возвращаться.

Нет. Не хотела. Совсем. Он был прав.

Как бы сильно она ни ненавидела это признавать.

— Поэтому с завтрашнего дня остаёшься после занятий.

— Что?

— Дополнительные тренировки.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И сколько?

— Пока не начнёшь нормально работать.

— Это не ответ.

— Тогда всю жизнь.

Саша издала тяжёлый вздох.

— Ты ужасный человек.

— Я знаю.

— Самовлюблённый.

— Возможно.

— Высокомерный.

— Тоже возможно.

— Невыносимый.

— Тут спорить не буду.

Он протянул ей руку.

— Завтра. В семь.

Саша посмотрела на ладонь. Потом на него. Потом снова на ладонь. И вдруг улыбнулась. Медленно. Очень нехорошо.

Марк сразу насторожился.

— Почему ты так смотришь?

— Просто думаю.

— О чём?

— Знаешь, зачем я пришла сегодня?

Он нахмурился.

— И зачем?

Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Марк замолчал. Его взгляд невольно опустился на её губы. Саша заметила это. И едва не рассмеялась. Ещё шаг. Теперь между ними оставалось меньше полуметра. Марк явно растерялся. Совсем немного. Но ей хватило. Одним движением она схватила его за плечи. А затем со всей силы ударила коленом между ног. Воздух мгновенно вылетел из его лёгких. Марк согнулся пополам. Не закричал. Не выругался. Но лицо сказало всё за него.

Саша наклонилась к его уху.

— А это за сегодняшний урок.

И прежде чем он успел выпрямиться, добавила кулаком в скулу. Удар вышел не самым сильным. Гораздо больнее оказалось её собственной руке. Но удовольствие того стоило. Марк медленно поднял голову. Под глазом уже начинал наливаться синяк.

— Воскресенская...

— До завтра, куратор.

Она развернулась и ушла. Оставив его одного под лестницей.

На следующий день половина лагеря обсуждала происхождение огромного фингала на лице Марка Брауна. Сам он хранил молчание. И Саша тоже. Но каждый раз, когда их взгляды пересекались, она видела в его глазах знакомую усмешку. Будто всё произошедшее почему-то только улучшило ему настроение.

С этого дня начались их тренировки. Сначала она ненавидела каждую из них. Потом ненавидела чуть меньше. Потом начала ждать. Сама того не замечая.

— О чём задумалась? — вырвал её из воспоминаний голос Марка.

Аманда повернула голову и увидела всё того же нахального Марка Брауна. Солнечный свет скользил по его лицу, а под глазом всё ещё виднелся небольшой шрам — память о её ударе.

— Да так. Вспомнила нашу встречу под лестницей.

Марк расплылся в улыбке и машинально коснулся шрама пальцами.

— Скажи честно, ты ведь пришла туда, чтобы увидеться со мной? А не навалять?

— А ты скажи честно, зачем позвал меня?

— Я первый спросил.

— Господи. Да, Марк, я пришла потому, что хотела прийти. А навалять пришлось за твой поганый рот.

— Я так и знал.

Он довольно усмехнулся.

— Но позвал я тебя действительно по делу.

Аманда толкнула его локтем.

— Врёшь!

Марк рассмеялся.

— Конечно вру. Ты понравилась мне ещё в тот день, когда переступила порог лагеря. Я просто хотел побыть с тобой хотя бы пару минут наедине. Но оказался полным придурком и наговорил ерунды.

Он ненадолго замолчал.

— Ты знала, что я сам вызвался тебя курировать?

— Нет. Ты никогда не говорил.

— Тебя хотели поставить в пару с Диланом, но я успел раньше. Боялся, что ты увидишь в нём что-нибудь хорошее и, не дай бог, влюбишься.

— В Дилана? Ну и чепуха!

— Ну, то, что вы с Лукасом начнёте встречаться, тоже казалось чепухой. Тем не менее это случилось.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Аманды.

— Всего неделя, Марк. И конечно же, ты всё равно это приплёл.

— А почему бы и нет? Ты постоянно напоминаешь мне о моём проступке, а у самой рыльце тоже в пушку.

— Да что ты говоришь?

Она крепче сжала руль.

— Напомни мне, почему я вообще сошлась с ним? Погоди-погоди... Кажется, вспоминаю.

Марк недовольно отвёл взгляд.

— Ты поимел свою цель. Тебе приказали её убить, а ты сначала переспал с ней.

— Я сделал это потому, что мы постоянно ссорились. Мы всё время были рядом. Я устал от тебя.

Аманда резко ударила по тормозам.

Пикап дёрнулся и остановился на обочине.

— Прости, Марк. Прости меня за то, что я тебе надоела!

Она выскочила из машины, тяжело дыша.

Марк вышел следом.

Аманда жадно хватала воздух ртом. Ей казалось, ещё немного — и она сорвётся окончательно.

Он осторожно подошёл сзади.

Его рука почти коснулась её плеча.

Но Аманда резко обернулась и со всей силы ударила его по щеке.

Звон пощёчины эхом разлетелся по пустой дороге.

— Вот так сильно я тебя ненавижу.

Слёзы одна за другой покатились по её щекам.

— А знаешь... Я рада, что не оставила ребёнка. Действительно рада.

Марк замер. Лицо побледнело. Взгляд стал абсолютно пустым. И только тогда Аманда поняла, что сказала.

Тайну, которую хранила шесть лет.

— Ребёнка?.. — переспросил он.

— Уже неважно.

— Нет.

Его голос прозвучал неожиданно жёстко.

— Нет, теперь не смей оставить всё вот так.

Она молчала. Марк смотрел на неё не моргая. Ждал. Требовал ответа.

Аманда сглотнула.

— Я была беременна. Шесть лет назад.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом сделал шаг назад. Покачал головой.

— Не верю.

— Это правда.

— Нет.

Он снова покачал головой. Будто пытался проснуться.

— У меня не было выбора. У меня был контракт.

— Всё можно было решить.

Марк нервно провёл рукой по волосам.

— Мы бы договорились с компанией. Я бы отработал за двоих.

— А потом тебя бы убили. И что дальше?

Он начал ходить кругами по обочине.

— Что-нибудь придумали бы.

— Ничего бы мы не придумали.

Аманда вытерла слёзы.

— Я приняла решение сама. Избавила тебя от необходимости выбирать.

Марк резко остановился.

— Нет, Саша.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты избавила не меня. Ты избавила себя.

Слова ударили больнее пощёчины.

— Потому что я бы боролся за этого ребёнка. И ты это знала. Ты боялась, что начнёшь сомневаться.

Аманда почувствовала, как внутри что-то ломается.

Окончательно.

— Ты не знаешь, чего мне это стоило.

Голос сорвался.

— Ты не знаешь, как больно мне до сих пор. Каждый раз, когда я думаю, сколько лет было бы нашему ребёнку сейчас.

Она уже не пыталась остановить слёзы.

— Ты не знаешь, как я ненавидела себя после того, как ты ушёл.

Марк застыл.

— Я думала... если бы ребёнок был, ты бы остался.

Она всхлипнула.

— А потом думала, что даже если бы не остался... у меня всё равно была бы семья.

Свой человек.

Кто-то, ради кого можно жить.

К кому можно возвращаться домой.

Она закрыла лицо руками.

— Я ненавижу себя за то, что сделала. Ненавижу.

И впервые за долгие годы Аманда перестала бороться.

Просто стояла посреди пустой дороги и плакала.

Глава 33

Они вернулись домой поздно вечером. Аманда лежала на заднем сиденье, отвернувшись, пока Марк вёл машину. Она тихо вытирала слёзы. Он позволил им пропитать ворот свитера.

Марк много размышлял. Как бы всё сложилось, если бы у них появился ребёнок? Он хотел злиться на жену за её эгоистичный выбор, но также понимал, что выбор был совсем не простым. И, возможно, она страдала больше, чем он.

Он не знал о ребёнке, не собирался становиться родителем, в отличие от неё. Ему не пришлось делать выбор за них двоих, в отличие от неё. Но и простить всё вот так просто он не мог.

Ему предстояли долгие часы размышлений, взвешивания всех «за» и «против», но сейчас он просто хотел уснуть. И забыться хотя бы на мгновение.

Сумерки уже наступили. Полная луна подсвечивала улицу. Пикап пришлось оставить у дома, так как в гараже стоял «Форд» Марка. По дороге домой они заскочили в итальянский ресторанчик и купили еду навынос.

Переступив порог дома, Аманда вдохнула полной грудью. В доме пахло по-прежнему: книгами, тишиной и пустотой. Никакого постороннего запаха.

Она проверила замки на дверях и окнах — всё казалось нетронутым. Марк обошёл все комнаты, но не обнаружил ничего подозрительного.

Аманда тут же отправилась в душ, позволяя Марку разложить еду. Вернувшись на кухню, она застала мужчину за тем, как он наливал виски в стакан.

— Ты будешь? — спросил он.

— Нет, — отрезала Аманда.

Она села за стол, завернувшись в полотенце, и мгновенно принялась за спагетти.

Марк ещё долго покачивал виски в стакане, не сводя глаз с Аманды.

Она выглядела измождённой, слабой — едва ли не впервые.

Там, на дороге, в слезах и дрожи, он увидел её разбитой. Даже тогда, в семнадцать лет, когда она влепила ему пощёчину, она оставалась сильной и непробиваемой. Но за столько лет это был первый и единственный акт отчаяния, который позволила себе его жена.

Он не знал, что говорить. Возвращаться к их последнему разговору не было желания. Да и обсуждать было нечего.

— Ты очень красивая. Особенно после душа, — проговорил он просто так. О чём подумал, то и сказал.

Аманда медленно пережёвывала еду. Её взгляд невольно возвращался к алкоголю. Она поглощала жирную пасту, чтобы хоть как-то отвлечь рецепторы. Слова Марка прошли сквозь неё. В эту секунду она думала лишь о виски.

Марк заметил, как она смотрела на его бокал. И понял, что сейчас она борется. С собственным «я». Со своей слабостью.

Это было нечестно по отношению к ней.

Без слов мужчина убрал бутылку со стола, а остатки виски выплеснул в раковину. Откровенно говоря, он пил без особого удовольствия, так что продолжать не имело смысла.

После этого принялся за паэлью.

Они молча ужинали, периодически бросая друг на друга взгляды.

— Я так понимаю, могу лечь на диване? — наконец нарушил молчание Марк.

— Можешь попробовать в своей машине.

Аманда положила вилку, опустошив коробку, и взглянула на него с едва уловимым вызовом.

— За эти два дня я отоспался в машине на десять лет вперёд, — он выдержал её взгляд. — Я могу остаться у тебя?

— Оставайся. Но завтра ты уедешь.

— Мы не обсудили дело. Твою часть сделки, помнишь?

— Можешь начать сейчас.

— Это серьёзный разговор...

— Я вся внимание.

Раздался звук сообщения.

Аманда взяла телефон с края стола и коротко произнесла:

— Лукас.

Марк молча ждал продолжения.

— Ну давай, скажи, что был прав насчёт родственника со стороны отца.

— Подожду, пока это скажешь ты, — ухмыльнулся он, доедая последнюю мидию.

— Синий «Фольксваген» 1977 года. Машина деда Саманты со стороны отца. Он уже умер.

Аманда закусила губу, размышляя.

— Почему она нигде не зарегистрирована?

— После смерти владельца регистрация аннулируется. А на учёт её, видимо, так и не поставили.

— Чёрт. И как я это упустила?

— Не расстраивайся. Я всегда отличался сообразительностью.

— Пойди возьми с полки сахарок, — язвительно ответила Аманда.

В этот момент раздался стук в дверь.

Они переглянулись.

— Не выходи. Если это Том, он узнает тебя, — шепнула Аманда и направилась к двери.

— А если это его маленький маньяк? Где твой пистолет?

Аманда взглянула на пустую вешалку. Затем взяла кухонный нож, но растерянно осмотрела себя. Спрятать его было некуда.

Она положила нож обратно.

— Чёрт, Марк. Я сумею себя защитить.

Она открыла дверь. Вопреки ожиданиям увидеть на пороге Тома или Микки, это оказался Фрэнк.

Его взгляд быстро скользнул по полотенцу, в которое была завернута женщина.

— Привет, — сухо произнёс он.

— Привет.

Аманда выжидающе посмотрела на него.

— Аманда, мы можем поговорить?

— О чём?

— Это касается той истории, о которой ты у меня... спрашивала, если это можно так назвать.

— Я думала, ты всё рассказал.

— Есть ещё кое-что. Это важно.

— Фрэнк, мне сейчас неудобно. Я приеду к тебе утром.

— Нет. В дом я тебя больше не пущу. Почему мы не можем поговорить сейчас? Ты не одна?

Его взгляд остановился на паре мужской обуви у входа.

Аманда прикусила губу. По большей части ей было плевать, что подумает Фрэнк, но она не хотела, чтобы кто-то узнал о Марке. Особенно после его разговора с Томом.

— Да.

Мужчина поджал губы.

— Хорошо. Тогда завтра, в парке?

— В девять. На главной аллее.

— Договорились.

Он уже собирался уходить, когда за спиной Аманды появился Марк. В руках он держал коробку с едой.

— Остывает, милая.

Аманда посмотрела на него через плечо, сжимая челюсть.

— Добрый вечер, — улыбнулся Марк своей самой обаятельной улыбкой.

— Добрый, — процедил Фрэнк. — Извините за беспокойство. До завтра.

Он быстро вернулся в машину и уехал.

Аманда захлопнула дверь и яростно посмотрела на Марка.

— Что ты творишь?

— Что я творю? — невинно переспросил он.

— «Милая»? Ты меня в жизни так не называл!

— Просто вежливость.

Он развернулся и направился к столу.

Аманда пошла следом.

— Значит, этот парень... Кто он тебе?

Марк неспешно собирал коробки в мусорный пакет.

— Сосед.

— Сосед? Ну, кажется, твой сосед не был в восторге от моего присутствия.

— Господи, расслабься. Ему плевать на тебя и на меня. Я немного грубовато добыла у него информацию, думаю, он всё ещё злится. Так что нет, он не приревновал тебя.

— Да ну. У него это на лице было написано.

— Это было отвращение. Я смотрю на тебя точно так же.

Марк усмехнулся.

— Ты так отчаянно отрицаешь очевидное. Занятно.

Он сел обратно за стол.

— И что же именно я отрицаю?

— Что тебе не всё равно на меня.

Аманда несколько секунд держалась, а потом расхохоталась.

— Марк! Мне действительно не всё равно на тебя. Меня от тебя тошнит. Я сижу здесь, жую эту пасту и борюсь с чувством тошноты. Понимаешь?

— То есть вот этот парень в очках и со стрижкой из семидесятых тебе нравится больше?

— Нет. Ты меня не слышишь.

Она схватилась за голову.

— Какая разница, кто мне нравится? Важно то, что мне не нравишься ты.

— Я не верю. Чёрт возьми, мы с семнадцати лет рядом. Сейчас нам за сорок. Двадцать пять лет — это шутка для тебя?

— Когда ты с человеком двадцать пять лет, а он бросает тебя сообщением — да, оказывается, это существенно!

— Да. Или когда человек скрывает от тебя беременность. Тоже, знаешь ли, мало приятного.

— И что? — она поднялась со стула. — Я должна перечеркнуть все годы, которые ненавидела тебя, заливалась слезами вперемешку с виски? Из-за одного несчастного объяснения?

Он не нашёл, что ответить. Аманда резко обошла его и направилась к лестнице. Она устала. Физически. Морально. Она больше не могла спорить. Не могла снова пережёвывать прошлое, словно старую жвачку. Каждый их разговор неизменно возвращался к одному и тому же месту — к боли. И сил на неё уже не оставалось. Она сделала всего несколько шагов, когда почувствовала, как его пальцы сомкнулись на её запястье. Не грубо. Осторожно. Будто он и сам не был уверен, имеет ли право её останавливать. Аманда замерла. Несколько секунд они стояли молча.

Потом она медленно повернула голову.

— Что ещё?

Голос прозвучал устало. Марк смотрел на неё непривычно серьёзно. Без ухмылок. Без колкостей. Без своей вечной самоуверенности.

— Не уходи так.

Она горько усмехнулась.

— А как мне уходить?

— Не знаю.

Он отпустил её руку.

— Просто... не уходи сейчас.

Аманда закрыла глаза. Господи. Как же она устала.

Шесть лет назад она бы отдала всё на свете, чтобы услышать подобные слова.

А сейчас они только причиняли боль.

— Марк.

Он поднял взгляд.

— Что?

— Ты опоздал.

Эти два слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Но ударили сильнее любого крика. Марк застыл. Аманда отвернулась.

— Три года назад ты мог сказать всё это.

Она смотрела куда-то в темноту лестничного пролёта.

— Два года назад мог.

Сделала вдох.

— Год назад.

Пожала плечами.

— Да хоть месяц назад.

Марк опустил глаза. Потому что она была права. Абсолютно права.

— А сейчас я просто устала.

Он провёл рукой по лицу.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь.

Она покачала головой.

— Ты не знаешь, что такое каждый вечер возвращаться в пустой дом.

Он молчал.

— Не знаешь, что такое просыпаться среди ночи и первые несколько секунд думать, что всё по-прежнему.

Голос начал дрожать.

— Не знаешь, что такое тянуться рукой на соседнюю половину кровати и понимать, что там никого нет.

Марк отвёл взгляд.

— Саша...

— Нет.

Она резко подняла ладонь.

— Не перебивай.

Он послушно замолчал.

— Ты не знаешь, что такое сидеть на кухне одной и смотреть на две чашки.

Она невесело усмехнулась.

— Я ещё долго покупала кофе на двоих.

Марк зажмурился. Аманда продолжала говорить. Словно всё это время носила слова внутри и теперь уже не могла остановиться.

— Долго оставляла тебе место на диване.

— Саша...

— Даже когда понимала, что ты не придёшь.

Тишина. Марк смотрел в пол. Ему нечего было сказать. Никаких оправданий. Никаких объяснений. Никаких правильных слов. Потому что некоторые вещи исправить невозможно. Можно только жить дальше.

Аманда тяжело выдохнула.

— Я не ненавижу тебя.

Он поднял голову.

— Уже нет.

Это признание удивило даже её саму. Она произнесла его и вдруг поняла, что говорит правду. Ненависть действительно ушла. Осталась только усталость. И огромная, выжженная пустота внутри. Марк смотрел на неё несколько секунд.

Потом медленно кивнул.

— Спасибо.

Она удивлённо нахмурилась.

— За что?

— За то, что хотя бы не ненавидишь.

Несмотря ни на что. Несмотря на всё, что между ними произошло. Аманда покачала головой.

— Не обольщайся.

Уголок его губ дрогнул.

— Поздно.

— Самоуверенный придурок.

— Ты всегда это говорила.

— Потому что это правда.

Он тихо рассмеялся. Впервые за весь вечер. И неожиданно Аманда поймала себя на мысли, что скучала по этому смеху. От этого открытия стало не по себе. Она быстро отвернулась.

— Спокойной ночи, Марк.

— Спокойной ночи, Саша.

На этот раз он её не остановил. Аманда поднялась по лестнице. Шаг за шагом. Не оборачиваясь. Она вошла в спальню и закрыла дверь. Только тогда позволила себе прислониться к ней спиной. Внизу было тихо. Марк не включал телевизор. Не ходил по дому. Не гремел посудой. Просто сидел. Она почему-то знала это. Знала так же хорошо, как знала его самого. Аманда медленно подошла к кровати и села на край. За окном светила луна. В комнате царила привычная тишина. Но впервые за долгие месяцы эта тишина ощущалась иначе. Словно в доме снова появился кто-то живой. И именно это пугало её больше всего.

Глава 34

Солнце застенчиво заглядывало в окно. Его тёплые лучи играли на коже. Аманда поморщилась, а затем потянулась. Часы показывали восьмой час. Дом по-прежнему наполняла тишина. Но осознание того, что внизу всё ещё находится бывший муж, делало эту тишину иной. Не такой пустой.

Аманда, не спускаясь вниз, направилась в ванную. Она хотела как можно скорее покинуть дом, желательно не встречаясь с Марком. Вчера между ними проскользнула какая-то искра. Она едва не поддалась соблазну, но вовремя осеклась. Последнее, что сейчас нужно, — это ворошить прошлое и давать друг другу ложные надежды.

После душа она быстро натянула вязаное платье и собрала волосы в хвост. На носочках спустилась на первый этаж. Краем глаза заметила, что Марк спит, отвернувшись лицом к спинке дивана. Она бесшумно обошла его, взяла ключи от пикапа и покинула дом.

Уже по привычке бросила взгляд на соседский дом. Машины Джонсов не было. Аманде предстоял ещё один серьёзный разговор с Томом, касающийся его сына, и она даже не представляла, как ошарашит его этими новостями.

Они с Фрэнком договорились встретиться в девять. До встречи оставалось около получаса, поэтому она заехала на автомойку и привела «Шевроле» в надлежащий вид — после поездки в Неваду его изрядно потрепало. Купив кофе, она наконец приехала в парк.

Воздух казался тяжелее обычного. Всю ночь шёл дождь, а теперь выглянуло солнце, и земля начала испарять накопившуюся влагу.

Выйдя на аллею, она с облегчением обнаружила Фрэнка на первой же лавочке. Ей катастрофически не хотелось его ждать, и она была рада, что он уже на месте. Аманда села на другом конце лавки и сухо поздоровалась.

Фрэнк молча ждал, когда собеседница наконец посмотрит на него.

— Итак, зачем я здесь? — спросила она.

Ей больше не было необходимости играть роль доброжелательной соседки. Сейчас она стремилась как можно быстрее покончить с этим делом.

— Так вот какая ты на самом деле, — почти шёпотом произнёс Фрэнк. — Мне с первой встречи не давало покоя твоё поведение. Было видно, как ты через силу вытаскивала из себя улыбку.

Аманда быстро поняла: он видел в ней Шарлотту. Травма выпускного вечера до сих пор преследовала его. И несмотря на то, что перед ней был уже не подросток, а взрослый мужчина, в душе он по-прежнему оставался обиженным мальчиком. Она даже не была уверена, с ней ли он сейчас разговаривает или со своей школьной обидчицей.

— Чепуха. Я была искренней. Впрочем, я здесь не за этим. Что ты хотел рассказать?

— А тот амбал? Кто он? Твой парень или любовник? — намеренно проигнорировал её вопрос Фрэнк.

«А Марк для него — это тот самый Макс Фолл?» — подумала она.

— Я тебя поняла. Я приехала сюда, чтобы насладиться осенним солнцем? Очень заботливо с твоей стороны.

Аманда молча сложила руки на груди и запрокинула голову. Она начинала злиться. Глупая потеря времени.

Фрэнк долго и пристально смотрел на неё.

— Так ты детектив? Или журналистка?

— Тебе стоит начать говорить. Я жду ещё пять минут и уезжаю, — заметила она.

Фрэнк тяжело вздохнул. Все его попытки узнать хоть что-то о таинственном мужчине в доме Диас или о ней самой не увенчались успехом. Он сделал несколько больших глотков кофе из бумажного стакана.

— Я хотел поговорить о Мари.

Он снова замолчал, уставившись вдаль. Эти театральные паузы уже порядком надоели.

Аманда махнула рукой, словно говоря: «Продолжай».

— В тот день, после выпускного, я отправился на пляж и…

_________________________________________________

Он продолжал смотреть на воду. Вокруг всё ещё было темно. Где-то вдали виднелась тонкая полоска рассвета, медленно поднимавшаяся над горизонтом.

И вдруг из воды кто-то появился.

Тёмный силуэт.

Постепенно к берегу вышла девушка. Лишь когда она подошла совсем близко, он узнал её.

Мари Джонсон.

Она была на два года младше и жила по соседству с Шарлоттой. Очень красивая девушка. В ней не было того особого очарования, которым обладала Шарлотта, но красотой она ей не уступала. Более высокая, с плавными женственными изгибами и длинными светлыми волосами.

Мари вышла из воды в тонком льняном платье. Улыбнулась и присела рядом.

— Привет, Фрэнк.

— Привет.

— Встречаешь рассвет?

— Можно и так сказать. А ты?

— Люблю плавать по утрам. Когда никого нет.

Он уловил лёгкий запах перегара, резко контрастировавший с запахами воды и мокрого песка.

— Кажется, ты пьяна.

— Всего пара бутылок пива, — усмехнулась она.

— Был повод?

— Слышал, Макс уезжает?

В груди болезненно кольнуло.

Парень, который всю старшую школу издевался над ним. А теперь, когда Шарлотта расскажет всем о вчерашнем, его и вовсе поднимут на смех.

— Фолл? — выдохнул Фрэнк.

— Он самый.

— А тебе-то что?

Она посмотрела ему в глаза и грустно улыбнулась.

— А ты как думаешь?

Фрэнк едва не ахнул от удивления.

— Мари, не говори, что ты тоже влюблена в этого придурка.

— Тоже? Ты про Шарлотту?

— С чего ты взяла?

— Ну, несложно догадаться. Думаешь, никто не знает, что ты по уши в неё влюблён?

«Уже нет», — подумал Фрэнк, хотя сам себе не верил.

Разве можно любить человека столько лет, а потом разлюбить из-за одного поступка? Пусть даже такого болезненного.

— Это так заметно?

— Извини, — бросила Мари. — Но я тебя понимаю. Мы оба лузеры, которые решили, что у нас может что-то получиться с такими людьми, как они. Какая глупость.

Фрэнк медленно повернулся к девушке. Кажется, в её глазах стояли слёзы.

— Почему глупость?

Он спрашивал совершенно искренне, даже не предполагая, каким может быть ответ.

— Потому что Макс уедет в колледж, а я останусь здесь. Зачем я ему нужна?

— Нет, я не о тебе. Почему я не могу претендовать на Шарлотту?

Несколько секунд Мари сдерживалась, а потом громко рассмеялась.

— Иногда мне кажется, что ты нормальный. Но потом ты очень быстро возвращаешь меня в реальность.

Она щёлкнула пальцами перед его лицом.

— Очнись, Фрэнк! Ты вообще себя видел? Ты похож на бубуина. Сидишь в своей мастерской, лохматый, с молотком в руках. Когда ты последний раз мылся? И вообще, что ты можешь предложить Шарлотте Харрисон? Деревяшку?

Она бросила взгляд на розу, лежавшую рядом с ним.

Фрэнк молчал. Дышал тяжело, но не произнёс ни слова. В горле стоял ком.

— Так что не обижайся, Фрэнк, но ты ничтожен. Хотя я недалеко от тебя ушла.

Она поднялась с песка и отряхнула платье.

— Ладно, пойду ещё раз окунусь, а потом домой. Подожди меня, пойдём вместе.

Мари ушла в воду.

Фрэнк словно во сне наблюдал за ней. В голове снова и снова звучали её слова.

«Что ты можешь предложить Шарлотте? Деревяшку? Деревяшку? Деревяшку? Ты лохматый бубуин. Бубуин. Деревяшку?»

Он трудился над этой розой двое суток. И для них это всего лишь деревяшка? Он не бубуин. Он мастер. Талант. Отец всегда восхищался им. Погружённый в свои мысли, Фрэнк не заметил, сколько времени прошло. Как давно Мари ушла под воду? Почему её до сих пор нет?

Он вскочил и бросился к воде.

— Мари!

Ответом была лишь оглушительная тишина. Тогда он нырнул. В темноте почти ничего не было видно. Он вынырнул, сделал глубокий вдох и снова осмотрелся.

Вода оставалась спокойной и гладкой.

— Мари? — уже тише позвал он.

Ничего. И тогда он направился к берегу. Что он вообще делает? Эта девчонка только что его унизила. Если она полезла в воду пьяной — это её выбор. Он не обязан её спасать. Убедив себя, что поступает правильно, Фрэнк вышел на пляж. Почти час пролежал на остывающем песке, не сводя глаз с воды. Мари так и не появилась. А когда солнце окончательно взошло, он ушёл.

Аманда слушала, не перебивая, хотя внутри всё сжималось от подступающих эмоций.

— К вечеру её нашли. Она утонула, — закончил Фрэнк.

— И почему ты решил рассказать это именно сейчас?

— Я винил себя долгие годы за то, что не продолжил поиски. Не мог смотреть Тому и Валери в глаза. Думал, что я ужасный человек…

— Думал? То есть сейчас уже так не считаешь?

— А ты считаешь, я виноват? — спросил он.

— Что ты хочешь от меня, Фрэнк?

Она проигнорировала вопрос.

Если он решил исповедаться, её это не интересовало.

— Мне казалось, я научился с этим жить, — продолжил он. — Но когда ты начала расспрашивать про выпускной, я пережил всё заново. И с тех пор не могу спать. Изо дня в день её лицо стоит перед глазами.

— Бедный. И как же ты справляешься?

Фрэнк поднял глаза, на мгновение решив, что его поняли.

Но Аманда смотрела на него с откровенным презрением.

— Ты ведь не на это надеялся? — спросила она. — Изливаешь мне душу в надежде, что тебе станет легче? Всё, что ты сейчас чувствуешь, ты заслужил. И даже этого мало.

— Я хочу во всём признаться Тому и Валери.

— Могу тебя расстроить. Это не поможет. Тебя никто не пожалеет.

Они уже оплакали дочь. Научились жить без неё.

И сейчас последнее, что им нужно узнать, — что у неё был шанс выжить.

Они замолчали.

Фрэнк поставил стаканчик с кофе на край лавки.

— Скажи мне вот что. Ангел — это способ загладить вину?

— По-твоему, деревянная статуя способна загладить вину?

Аманда пожала плечами.

— Откуда мне знать, что творится у тебя в голове?

— Этот ангел был единственным способом отвлечься от бесконечных мыслей о ней. А когда я закончил работу, мне показалось эгоистичным оставить его у себя в саду.

Несколько минут они сидели молча.

Затем Фрэнк поднялся.

— Тебе стало легче после того, как ты всё рассказал? — неожиданно спросила Аманда, вставая следом.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Ты смотришь на меня как на скот. Мне должно стать легче?

Аманда усмехнулась.

Злобно.

Едко.

— Ты ошибаешься, Фрэнк, — сказала она, отряхивая пальто. — На скот я смотрю с куда большей любовью.

Она развернулась и пошла прочь. Аманда не была уверена, что именно чувствует к этому человеку.

Ненависть?

Нет.

Жалость?

Тоже нет.

Скорее всего, Фрэнк просто не вызывал у неё никаких чувств.

Вернувшись домой, Аманда застала Марка за столом. Он пил чай с лимоном, ел яичницу и что-то внимательно изучал в телефоне.

Подняв голову, он слегка улыбнулся и вернулся к завтраку.

— Твоя половина в сковороде.

— Я не голодна. Позавтракала в кафе.

Ответила она, вешая пальто на вешалку.

— С тем парнем-соседом? — ехидно спросил он.

— Нет.

— Одна?

— Да.

— Но уже после встречи с очаровательным соседом?

После всего услышанного слово «очаровательный» звучало крайне неуместно, хотя Аманда понимала, что это шутка.

— Да.

— Ну и как прошло?

— Он излил мне душу, а потом я вкусно поела. Пожалуй, всё.

Аманда сбросила сапоги, прошла в гостиную и опустилась на диван.

— И что, даже без прощального поцелуя? — продолжал язвить Марк.

Аманда усмехнулась.

— Я пыталась, но он мне отказал.

— Негодяй.

— А ты? У тебя там, судя по всему, оживлённая переписка. Девушка заждалась?

— Жена. Просит привезти детям игрушки из командировки.

Аманда не смогла сдержать смех. Марк тут же рассмеялся вслед за ней.

— А если серьёзно, у тебя были отношения после меня? — неожиданно спросил он.

— Я была занята запоем, депрессией и круглосуточным приготовлением тортов. Было не до отношений.

Марк обошёл диван и сел напротив неё в кресло.

Он ничего не ответил. Просто не знал, что можно сказать, кроме жалкого «прости».

— А ты? — резко спросила Аманда.

— Нет. Работы было чертовски много.

На некоторое время воцарилась тишина.

— Он рассказал, что был там в ночь гибели старшей дочери Джонсонов. Она пьяная пошла купаться и пропала из виду. А он настолько обиделся на весь мир, что просто перестал её искать и вернулся на пляж.

— Да там с первого взгляда было понятно, что он псих.

— Да? А я не заметила.

— Тебя отвлекло то, что он мужчина.

Аманда закатила глаза.

— Я серьёзно. У меня так с женщинами бывает. Постоянно теряю бдительность.

— Вот как…

— Ты ему веришь? — быстро сменил тему Марк, явно не желая продолжать этот разговор.

Аманда задумалась на пару секунд.

— Да. Экспертиза подтвердила, что смерть была ненасильственной. Он урод, но не убийца.

В этот момент зазвонил телефон.

Звонил Лукас.

Аманда вышла на задний двор, оставив Марка в доме.

— Привет.

— Я отправил тебе фрагмент записи. Синий «Фольксваген» въехал в Пендолтон вчера в двенадцать дня. Парнишка, видимо, не слишком умён, раз не догадался сменить машину.

— Лукас, ему двадцать. Скажи спасибо, что он хотя бы догадался заляпать номера грязью.

— И за это спасибо. В сухую погоду это отличный опознавательный знак. Я просмотрел камеры по всему городу, но тут плохие новости — большинство из них не работает. Те, что работают, его не зафиксировали. Он петляет по жилым кварталам, стараясь не светиться в центре.

— Что-нибудь ещё узнал?

— Конечно. По поводу счетов Харрисонов. С 2005 по 2009 год им регулярно поступали небольшие суммы — от ста до трёхсот долларов. Всё с одного и того же счёта и с одинаковой пометкой: «loan».

— Счёт Джонсона?

— Нет. Но это не так важно. Счёт можно открыть и на чужое имя. А теперь самое интересное. Ещё в 2000 году Харрисоны открыли накопительный счёт с пометкой «на учёбу». Если учитывать возраст Шарлотты, в 2005 году эти деньги должны были пойти на колледж. Но вместо этого счёт оставался нетронутым до 2018 года. Только тогда они сняли все средства и закрыли его.

— Может быть, деньги пошли на жильё для Шарлотты и её ребёнка? Хотя всё равно странно. Двенадцать лет прошло с рождения ребёнка, а понадобились они только сейчас.

— А ты не думала, что эти деньги вообще не достались Шарлотте? Двое пенсионеров за последний год исколесили почти всю страну. Постоянные путешествия, круизы — всё это стоит немалых денег.

— Тогда где их дочь? — спросила Аманда скорее саму себя.

Лукас молчал.

— Думаешь, её уже нет в живых? — наконец произнёс он.

— Пока всё указывает именно на это. Нужно ещё подумать. Спасибо.

Она уже собиралась закончить разговор, но Лукас окликнул её:

— Аманда, а что насчёт Марка? Он тебе звонил? У него какое-то срочное дело.

— Он здесь. Приехал несколько дней назад.

— Ого. И сразу нашёл тебя?

— Да.

— Честно говоря, я не давал ему твой адрес.

— Знаю, Лукас. К сожалению, Марк способен найти меня и без твоей помощи.

— И как обстановка? Он всё ещё жив?

— Представляешь?

— С трудом. Ты промахнулась или пожалела?

— Промахнулась.

— Не верю.

Аманда рассмеялась.

— Всё нормально. Скоро он вернётся в своё кресло босса.

После этого она повесила трубку.

Ужин при свечах был прерван настойчивым стуком в дверь. Причиной неожиданной романтики стало внезапное отключение электричества во всём районе. С трудом отыскав среди коробок старые свечи, они были вынуждены ужинать при их дрожащем свете.

Аманда уже не в первый раз напомнила Марку, что ему пора уезжать. Но он упрямо стоял на своём и уверял, что вернётся домой только после того, как они найдут этого парня.

Стук повторился.

Аманда переглянулась с Марком.

— Снова твой сосед? — поднял бровь он.

Она пожала плечами и поднялась из-за стола.

— Давай открою я, — предложил Марк.

— Нет. Лучше уйди куда-нибудь, чтобы тебя не увидели.

Аманда подошла к двери и открыла её.

На пороге стоял Том.

Выглядел он ужасно.

— Аманда, добрый вечер, — произнёс он напряжённым голосом. Казалось, ещё немного — и тот сорвётся. — Простите за беспокойство. Алекс случайно не у вас?

Аманда мгновенно напряглась.

— Нет. Что случилось?

— После школы её должен был подвезти Эван. Но он сказал, что они поссорились и она ушла одна. Дома её нет. Телефон отключён.

— Том, может, она у подруги?

— Она никогда не уходит без разрешения. Она… — мужчина тяжело сглотнул. — Она всегда берёт трубку.

Собравшись с силами, он продолжил:

— Валери сейчас обзванивает одноклассниц. Но Алекс нигде нет.

На глазах Том становился всё бледнее. Аманда нервно сглотнула.

Страшная догадка возникла мгновенно.

— Вам лучше войти.

Глава 35

Аманда несколько секунд колебалась, решая, как поступить. Она не была уверена, что Тому стоит знать о её предположениях. Пугать человека раньше времени не хотелось. Но и оставлять его в неведении было нельзя.

— Зачем? — спросил он, слегка пошатываясь.

— Нужно поговорить. Серьёзно поговорить, — ответила Аманда, сделав акцент на последних словах.

— Это не может подождать? Мне нужно искать дочь.

— Возможно, это связано с её исчезновением.

Том замер.

Несколько секунд он смотрел на неё, пытаясь понять, не ослышался ли. Затем молча вошёл в дом.

— Марк, — позвала Аманда.

Мужчина неохотно вышел из кухни.

Глаза Тома округлились.

— Что происходит?

Марк вопросительно посмотрел на Аманду. Они ведь договорились не раскрывать его личность.

— Если коротко, я частный детектив, а это мой коллега, — спокойно сказала Аманда. — Мы расследуем смерть Саманты О'Нил и исчезновение Шарлотты Харрисон.

Это была ложь. Но настоящую причину объяснить она не могла.

Том медленно кивнул.

— Теперь многое становится понятнее. Я чувствовал, что что-то происходит. Но при чём здесь моя семья?

Его взгляд остановился на Марке.

— Рабочие моменты, — невозмутимо ответил тот.

— Вы копались в моём прошлом, называете это рабочими моментами?

— Том, сейчас это неважно, — вмешалась Аманда.

Мужчина перевёл взгляд на неё.

Она глубоко вдохнула.

— Саманта приехала в этот город не одна.

Лицо Тома дрогнуло. Не от удивления. От страха.

Марк внимательно наблюдал за ним.

— Похоже, вы и так это знаете.

Том ничего не ответил.

— С ней приехал молодой человек, — продолжила Аманда. — И, насколько мы понимаем, именно ради встречи с вами.

Священник прикрыл глаза.

— Он привёз её сюда, — тихо произнёс он.

— Зачем?

Том отвернулся. Несколько секунд в комнате стояла тишина.

— Не теряйте время, ваша дочь пропала, — резко сказал Марк. — Если вам есть что рассказать, рассказывайте.

Том бросил на него тяжёлый взгляд.

Казалось, он ещё борется с собой.

— Девочка должна была писать совершенно другой доклад, — наконец произнёс он. — Но её одногруппник попросил сменить тему. Очень настойчиво попросил.

Он нервно сцепил пальцы.

— Он хотел, чтобы Саманта познакомила нас. Чтобы подготовила меня к встрече.

Том замолчал. Слово давалось ему тяжело.

— К встрече с сыном.

В комнате повисла тишина.

— Вы знали, что он родился? — прямо спросил Марк.

Том поднял глаза. И тут же отвёл их.

— Вы знали? — переспросила Аманда.

— Да.

Ответ прозвучал почти шёпотом.

— Агнесс приходила ко мне. Тогда я пил сутками напролёт. Почти ничего не соображал. Потом оказался в больнице. Она пришла снова.

Он провёл ладонью по лицу.

— Я был под препаратами. Едва понимал происходящее. И тогда она сказала, что мальчик жив.

Голос дрогнул.

— После того как я уже оплакал его смерть. После того как похоронил жену. После того как сам перестал жить.

Он сделал паузу.

— Я не мог воспитывать ребёнка. Не хотел сломать ему жизнь так же, как сломал свою. Она оставила адрес. Сказала, что я смогу найти их, когда приду в себя.

Том горько усмехнулся.

— Только вот в себя я не пришёл.

Он замолчал.

— Через полгода меня выписали. Я поехал по тому адресу. Доехал до дома. Посидел в машине. И уехал.

Аманда молчала.

— Больше я никогда не появлялся в его жизни. Он не должен был знать обо мне. Но каким-то образом узнал.

Священник тяжело вздохнул.

— В машине, по дороге на вокзал Саманта рассказала, зачем приехала. Сказала, что он хочет познакомиться со мной.

— И что вы ответили?

— Что это ошибка.

Том опустил голову.

— Что у меня нет сына.

Тишина стала почти осязаемой.

— Она не отставала. Говорила, что я должен хотя бы поговорить с ним. Пыталась сунуть мне номер телефона.

Мы едва не врезались в грузовик ехавший на встречу.

«Это могло объяснить найденный страз в его машине». — подумала Аманда.

Он сжал пальцы.

— Только это? — спросила Аманда.

Том нахмурился.

А затем его лицо побледнело ещё сильнее.

— Нет…

Он поднял взгляд.

— Я сказал, что у меня есть только один ребёнок. Моя дочь.

Марк медленно поджал губы.

— Если Саманта повторила ему это дословно, он мог воспринять это как отказ.

Аманда кивнула.

— И как предательство.

Никто не спорил. Несколько секунд все молчали. Затем Аманда резко сняла телефон с зарядки и бросила его Марку.

— Звони Лукасу. Пусть пробьёт телефон Алексис. Если он уже отключён — нужен последний зафиксированный сигнал. И пусть проверит все камеры от школы до дома.

— Сделаю.

Марк сразу набрал номер.

Показал рукой:

«Пять минут».

Аманда нервно расхаживала по гостиной. Микки был нестабилен. Загнан в угол. И если её догадки верны, сейчас рядом с ним находилась Алексис. От этой мысли внутри всё холодело. Том сидел на диване, ссутулившись и сцепив руки в замок. Казалось, он смотрит в одну точку, но ничего не видит.

— Это неправильно, — пробормотал он. — Я должен искать дочь, а вместо этого сижу здесь.

— Том, мы сейчас именно этим и занимаемся, — мягко ответила Аманда. — Или вы собираетесь просто ездить по улицам без малейшего плана?

— Я должен хоть что-то делать…

— Дайте нам пять минут.

На самом деле Аманда прекрасно понимала цену этих пяти минут. Если Алексис действительно похитили, каждая из них могла оказаться решающей. Время тянулось мучительно медленно.

Наконец Марк вернулся из кухни с телефоном в руках.

— Ты на громкой связи.

Не тратя времени на приветствия, Лукас заговорил:

— Алексис вышла из школы в четырнадцать пятнадцать. Камера у главного входа это зафиксировала. Она направилась к автобусной остановке, но не дошла до неё и свернула на пешеходную аллею.

Аманда остановилась и внимательно слушала.

— В четырнадцать двадцать её зафиксировала камера на светофоре у пересечения Робинсон-авеню и Корт-стрит. После этого она перешла дорогу и направилась к кофейне «Кэткидс».

— Они часто заходили туда за смузи, — тихо сказал Том.

— В четырнадцать двадцать две она вошла в кофейню. Через восемь минут вышла.

Лукас сделал короткую паузу.

— А вот дальше начинается странное.

Аманда почувствовала, как напряглись мышцы шеи.

— Уже отойдя от двери, она вдруг остановилась и обернулась. Несколько секунд смотрела куда-то вдаль. Потом пошла дальше.

— Дальше? — нетерпеливо спросил Марк.

— В четырнадцать тридцать камера ювелирного магазина на углу Корт-стрит и Пендолтон-стрит снова её поймала. Она стоит у витрины, но опять смотрит не на украшения. Куда-то через дорогу в отражение.

Что-то неприятно кольнуло Аманду под рёбрами.

Кого она увидела?

Или что?

— Затем Алексис идёт вдоль Пендолтон-стрит. В четырнадцать тридцать пять сворачивает на Милл-стрит — ту, что ведёт к старому городскому парку. После этого её больше не фиксирует ни одна камера.

Том побледнел ещё сильнее.

— Я проверил боковые улицы и переулки, — продолжал Лукас. — В четырнадцать сорок камера возле аптеки на пересечении Милл-стрит и Орегон-авеню зафиксировала размытый силуэт. Очень похоже на Алексис, но утверждать не буду.

— Это всё? — спросила Аманда.

— Нет.

Голос Лукаса стал серьёзнее.

— Последнее сообщение она отправила подруге в четырнадцать двадцать две. Написала, что зашла в кофейню. В четырнадцать двадцать четыре прочитала ответ. После этого телефон больше не использовался.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Получается, она кого-то заметила, — сказал Марк. — И вскоре после этого исчезла.

— Почему тогда не села на автобус? — задумчиво произнесла Аманда. — Если её что-то насторожило, логичнее было бы уйти в людное место.

— Она не такая, — тихо сказал Том.

Все посмотрели на него.

— Если Алексис что-то решила, её невозможно остановить. Она не боится трудностей. Иногда мне кажется, что она унаследовала весь упрямый характер нашей семьи.

Марк обменялся с Амандой тревожным взглядом. Похоже, они подумали об одном и том же. Если девушка поняла, что за ней следят, она вполне могла сама попытаться выяснить, кто это. Именно это делало ситуацию ещё опаснее.

Том резко поднялся на ноги.

— Я больше не могу сидеть здесь. Поеду искать её.

Его голос дрожал.

— Значит, это не случайность. Он похитил её? Что он может с ней сделать?

— Я тоже еду, — сразу сказала Аманда. — На двух машинах мы охватим больше территории. Для начала заеду в кофейню и поговорю с персоналом.

Том кивнул и почти бегом направился к выходу. Аманда последовала за ним. У самой двери она обернулась к Марку.

— Позвони Лукасу ещё раз. Пусть проверит записи на наличие синего седана в этом временном промежутке.

— Хорошо.

— И сам не сиди без дела. Если найдёте что-нибудь — сразу звони.

— Понял.

Они разъехались в разные стороны. Следующие несколько часов превратились в сплошную гонку. Ситуацию осложняло внезапное отключение электричества. Сначала свет пропал в районе, затем выяснилось, что авария затронула практически весь город. Через электростанцию прошёл ураган, и теперь ремонтные службы пытались устранить серьёзные повреждения.

Аманда несколько раз созванивалась с Томом. Безрезультатно. Алексис нигде не было. В кофейню она успела буквально перед закрытием. Бариста сразу узнал девушку. Но ничего полезного рассказать не смог. Алексис зашла, купила напиток и ушла. Ничего необычного. Никаких подозрительных разговоров. Никаких конфликтов. Никаких знакомств.

Часы показывали уже начало десятого вечера. Марк так и не перезвонил. Это начинало настораживать. Сначала Аманда решила, что он просто занят, но после нескольких безуспешных попыток дозвониться почувствовала нарастающее беспокойство. Телефон Марка был выключен. Возможно, сел аккумулятор. А возможно… Она оборвала эту мысль.

И сразу набрала Лукаса.

— Лу, что с камерами?

— Я всё отправил Марку. Он тебе ничего не передал?

— Нет. Телефон отключён.

— Тогда слушай внимательно.

По голосу Лукаса Аманда сразу поняла: новости плохие.

Очень плохие.

— Я пересмотрел записи ещё раз. И наконец понял, куда всё время смотрела Алексис.

Аманда крепче сжала руль.

— На парковку.

— Что?

— Сначала я ничего не заметил. Но потом проверил камеры с парковки возле кофейни. Там стояла всего одна подозрительная машина.

У Аманды похолодело внутри.

— Синий седан?

— Синий седан с заляпанными номерами.

Несколько секунд она молчала.

— Продолжай.

— Машина покинула парковку в четырнадцать тридцать три.

— Почти сразу после того, как Алексис исчезла.

— Именно.

Лукас шумно выдохнул.

— Тогда я вернулся к записи со школьной камеры. В четырнадцать пятнадцать от школы тоже отъезжал синий автомобиль. Угол обзора не позволил разглядеть модель или номера. Но совпадение выглядит слишком подозрительным.

Аманда почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Дальше.

— В четырнадцать тридцать три машина выехала из города по Саут-Мейн-стрит и направилась к мосту через Интерстейт-84.

— Он мог подобрать Алекс по дороге.

— Мог.

Голос Лукаса стал ещё мрачнее.

— Но это не всё.

Аманда уже знала, что сейчас услышит нечто ещё хуже.

— Камеры на въезде в соседний город его не зафиксировали.

— То есть?

— Он так туда и не доехал.

Тишина.

— Между городом и трассой холмы, лесополоса и несколько заброшенных карьеров. Камер почти нет. Машина исчезает примерно на два часа.

По спине Аманды пробежал холодок.

— А потом?

— В шестнадцать сорок седан снова появляется.

— Где?

— На въезде в Пендолтон.

Аманда резко выпрямилась.

— Что?

— Со стороны старой лесовозной дороги.

Теперь уже сердце ухнуло куда-то вниз.

— Последняя фиксация — шестнадцать пятьдесят семь. Камера возле парка Пионеров.

— И снова исчез?

— Да.

Несколько секунд Аманда молчала. Затем тихо выругалась. Она уже знала, где нужно искать Алексис. И Микки Майера.

Резко развернувшись, Аманда уже набирала номер Тома. Пальцы предательски дрожали, и ей пришлось дважды коснуться экрана, прежде чем пошёл вызов.

Том ответил почти сразу.

— Вы нашли её? — выпалил он.

Его голос, полный надежды, прозвучал так резко, что у Аманда на мгновение сжалось сердце.

— Том, слушайте внимательно.

Перед глазами всплыли строчки из полицейских отчётов, которые, она изучала нескольких долгих часов. Схема местности. Красный кружок на карте, отмечающий место, где нашли Саманту. Серия фотографий опознавательных знаков.

— Сейчас выезжайте по шоссе в сторону Милтона-Фриуотера. Примерно через двенадцать миль после выезда из Пендлтона будет старый деревянный указатель на заброшенную лесовозную дорогу. Сверните туда. Дальше по грунтовке около полутора километров, пока не увидите сломанный деревянный шлагбаум. Оставьте машину и идите по тропе вправо. Через минут десять будет небольшая поляна. Именно там нашли Саманту.

На другом конце линии повисла тяжёлая тишина.

— Вы думаете, она там? — наконец тихо спросил Том.

— Боюсь, что да. Он не мог увести её слишком далеко вглубь леса. Почти уверена, что держит Алекс там же, где когда-то держал Саманту. Простите, Том... я не могу сейчас приехать.

Том шумно выдохнул.

— Аманда... мне звонит Эван. Я перезвоню.

Связь оборвалась.

Через секунду Том принял второй вызов.

— Эван?

— Мистер Джонсон! — голос Эвана дрожал от волнения. — Только что сработала геолокация!

— Что?

— Метка Алекс появилась! GPS-трекер сработал.

Том резко поднялся на ноги.

— Где она?

— В лесу. Недалеко от старой лесовозной дороги... Я уже отправил координаты себе в навигатор.

Том замер. Слова Аманды эхом прозвучали в голове.

— Я сейчас выезжаю, — сказал он.

— Нет, я еду с вами.

— Эван...

— Даже не спорьте. Это моя вина.

Том крепче сжал телефон.

— Хорошо. Поехали за Алекс.

Глава 36

Каждый вдох отдавался острой болью в груди и рёбрах.

Перед глазами всё расплывалось. Алекс попыталась пошевелиться — раз, другой, — но тело не слушалось. Верёвки впивались в запястья, лодыжки и шею, обжигая кожу.

Постепенно зрение прояснилось, однако голова оставалась тяжёлой, словно налитой свинцом.

Последнее, что она помнила, — как парень схватил её за волосы и с силой ударил головой о дерево. От одного воспоминания боль вспыхнула с новой силой. Наверное, там рана. Но проверить она не могла. Алекс осторожно осмотрелась. Лес. Тишина. Серое небо без единого просвета. Холодный ветер бил в лицо порывами. Где-то совсем рядом уже чувствовался запах приближающегося дождя. Она с трудом сдерживала слёзы.

Как меня найдут?

Они ведь ничего не знают...

Даже голову повернуть не получалось. Паника медленно поднималась к горлу. Алекс снова дёрнулась. Верёвки тут же впились глубже. Она зашипела от боли. И вдруг тишину прорезал вой. Долгий. Протяжный. Далёкий. Волки.

Тело мгновенно сковал ледяной ужас. Зубы застучали, дыхание сбилось. Слёзы покатились по щекам сами собой.

— Эван... — едва слышно прошептала она. — Ненавижу тебя... Идиот...

Они поссорились из-за дурацкого брелока. Он подарил его как милый сувенир, а потом выяснилось, что внутри спрятан GPS-маячок. Ревнивый придурок решил следить за ней. И вдруг мысль ударила её, словно разряд тока.

Брелок.

Он всё ещё лежит в заднем кармане джинсов. Она ведь собиралась выбросить его. Но так и не выбросила. Эван уверял, что сигнал тревоги включается только при нажатии кнопки. Даже показывал, как это работает. Алекс судорожно втянула воздух. Нужно нажать. Любое движение отдавалось болью. Но другого выхода не было. Она замерла, собираясь с силами. Затем медленно потянула правую руку назад.

Первая попытка.

Мимо.

Вторая.

Тоже.

На третьей кончики пальцев наконец коснулись ткани кармана.

Ещё немного.

Ну же...

Пальцы нащупали металлическое кольцо.

Есть.

Она осторожно зацепила его и вытянула брелок наружу. Руки дрожали так сильно, что она боялась выронить его в мокрую траву. Только не сейчас. Только не сейчас.

Она перекинула кольцо на палец, крепче сжала брелок и нащупала кнопку. Щёлк. На секунду Алекс замерла. А потом не выдержала и тихо всхлипнула. Теперь оставалось только ждать.

Пожалуйста...

Пусть он увидит.

Время тянулось бесконечно долго. Сколько прошло — она не знала. Может, час. Может, всего несколько минут. Становилось темнее, холод усиливался. Начался мелкий дождь, быстро перешедший в морось. Алекс не сводила взгляда с деревьев. Казалось, ещё немного — и из темноты выйдет Эван. Но никто не появлялся.

А если он не увидел сигнал?

Если телефон разрядился?

Если он всё ещё злится?

Если...

Она резко зажмурилась.

Не думать.

Не думать.

Не думать.

Шорох.

Совсем рядом.

Алекс вскинула взгляд.

— Эван! — попыталась крикнуть она.

Получился только хрип.

Снова шорох.

Уже ближе.

— Эван... Я здесь...

Из темноты на неё смотрела пара глаз. Сердце пропустило удар. Волк. Он двигался медленно и почти бесшумно. Жёлтые глаза поблёскивали в сгущающихся сумерках. Зверь остановился. Принюхался. Сделал ещё шаг..Алекс зажмурилась.

Выстрел.

Грохот ударил по ушам.

Волк дёрнулся и исчез между деревьями. Алекс вздрогнула и ещё несколько секунд не решалась открыть глаза.

— Детка! Мы нашли тебя!

Голос отца. Она распахнула глаза. И разрыдалась. Перед ней стояли двое. Том уже бежал к ней с охотничьим ножом в руках. Чуть позади застыл Эван. С ружьём. Он смотрел на неё так, словно не мог поверить, что она действительно жива. Том лихорадочно резал верёвки. Одна. Вторая. Третья. Алекс чувствовала, как ослабевают узлы, как возвращается кровь в онемевшие руки и ноги..Тело начало дрожать ещё сильнее. От холода. От боли. От облегчения.

Эван так и не сдвинулся с места. В полумраке невозможно было разглядеть выражение его лица, но плечи заметно подрагивали. Он крепко сжимал ружьё. Слишком крепко. До побелевших пальцев. Мысль о том, что он мог опоздать всего на несколько минут, вызывала тошноту. Он ненавидел себя. За ссору. За свою глупую ревность. За то, что позволил ей уйти одной. Больше никогда. Даже если Алекс больше не захочет его видеть. Даже если прогонит. Он всё равно останется рядом. Пока человек, сделавший это, не будет найден.

Глава 37

Аманда остановила пикап в нескольких домах от своего. Интуиция подсказывала: так будет безопаснее. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял гул.

Кругом царили темнота и пустота. Она бесшумно двигалась к своему участку, мысленно благодаря судьбу за то, что здесь нет собак — лишний шум привлёк бы слишком много внимания.

Решение, как действовать дальше, пришло не сразу. Подойдя к дому, Аманда решила не заходить через главный вход. Сначала она подкралась к гаражу и осторожно заглянула внутрь через окно. Машина Марка была на месте.

По спине пробежали мурашки. Пока она действовала верно. Оставалось надеяться, что остальные её опасения не оправдаются.

Вернувшись к забору, Аманда на секунду замерла, собираясь с мыслями, а затем ловко взобралась наверх и бесшумно перелезла через него — ни единого скрипа. Прижавшись к стене дома, она осторожно продвигалась к чёрному входу. Затаив дыхание, взялась за ручку и дёрнула. Дверь открылась. В абсолютной тишине щелчок замка прозвучал оглушительно громко. Аманда замерла, напряжённо прислушиваясь. Затем медленно вошла внутрь.

Она едва касалась пола, стремительно продвигаясь по коридору. В доме витал странный, но уже знакомый стальной запах — он ей не нравился. Глаза постепенно привыкли к темноте, и она начала различать очертания мебели.

Внезапно справа она почувствовала лёгкое дуновение ветерка. Волосы на затылке встали дыбом.

«О, это плохо», — тут же подумала она.

Это означало, что в доме кто-то есть. Но предчувствие подсказывало: это не Марк. Она не ощущала привычного аромата его духов.

Аманда замерла. Кто бы это ни был, он скоро ошибётся.

Наконец послышался короткий тонкий скрип — так противно скрипела одна-единственная половица на шестой ступеньке. Не раздумывая, Аманда бросилась к лестнице. За два прыжка она преодолела пять ступеней и оказалась в паре сантиметров от противника. Она уловила его запах — отчётливый, ни на что не похожий: хвоя и грязь, резкий запах леса.

Без колебаний она нанесла сильный удар ногой в живот. Ощутила лёгкую вибрацию, но удержалась на ногах. Послышался стон. Аманда нанесла ещё один удар — снова стон. Затем раздался звук падения: противник свалился с ног. Она схватила его за голову обеими руками и ударила о колено. Он почти завизжал. А затем она пихнула его ногой с лестницы — тело кубарем покатилось вниз.

Быстро спустившись, Аманда огляделась. Слабый свет луны, вышедшей из-за туч, освещал комнату. Она смогла рассмотреть тело на полу — оно лежало без движения. Аманда надеялась, что не убила его: у неё ещё было много вопросов.

— Марк, — произнесла она, замирая.

В ответ — тишина.

Аманда сглотнула.

— Марк, — повторила она, не отрывая взгляда от тела.

Это был явно не он: ниже и худее. Но где же Марк? И почему он не появился на этот оглушительный шум?

Вдруг донёсся едва слышный стон — из кухни. Аманда бросилась туда. У плиты, опершись спиной о холодный металл, сидел Марк. Он дышал с трудом. Аманда подсветила телефоном — футболка была пропитана кровью. Именно этот запах она уловила, войдя в дом. Голова закружилась. Наконец до неё донёсся тихий голос Марка:

— Мелкий засранец вырубил меня шокером, — прошипел он, морщась от боли.

— Чёрт! — Аманда бросила телефон и стянула со стола белую скатерть. На пол что-то свалилось — возможно, солонка. Она прижала ткань к ране.

— Кровь? — спросила она.

— Всадил нож, пока я был в отключке.

— Нужно в больницу, — сказала Аманда, продолжая давить на рану.

— Девчонку нашли? — спросил Марк.

— Нет. Том уехал за город, но, боюсь, он не просто высадил её погулять по лесу.

— Ублюдок мог избить её, как и ту девчонку.

— Возможно, нам понадобится много времени, чтобы её найти. Я отвезу тебя в больницу и поеду искать.

— Аманда, я не поднимусь. Нужна скорая.

Аманда кивнула и начала шарить по полу в поисках телефона. Но в этот момент она ощутила жгучий удар в шею…

Аманда очнулась от яркого света, который слепил даже сквозь закрытые веки. Когда зрение наконец прояснилось, она поняла, что привязана к стулу. Повсюду горел свет. Шея горела. Она нервно обернулась: Микки не было видно, но, что ещё хуже, Марка тоже не было на месте. Там, где он сидел, остался длинный кровавый след. Голова снова закружилась — от волнения и чего-то ещё.

Аманда прислушалась, затем осмотрелась. Вокруг были мокрые лужи. По резкому запаху она поняла: это бензин.

«Маленький ублюдок решил устроить фаер-шоу», — мелькнула мысль.

Собравшись с силами, Аманда попыталась пошевелить руками и ногами. Верёвки были стянуты слабо и неумело. Она начала крутить запястья, чтобы ослабить узлы. Но не успела закончить — сзади раздался шум.

— Тяжёлый бычара, — тяжело дыша, перед ней появился Микки Майер.

Он оказался ещё мельче, чем она себе представляла: невысокий, худощавый и неопрятный. На фото он выглядел мачо, но реальность оказалась иной. Возможно, сказался образ жизни, который он вёл последнюю неделю: недосып, похищения, убийства.

— Оу, ты очнулась? — вырвал её из размышлений высокий мерзкий голос.

Аманда наконец смогла рассмотреть его лицо. Ей совершенно не понравилось увиденное. Взгляд Микки был пустым. Он бросал ехидные фразы, зло усмехался, но глаза выдавали абсолютную отстранённость. Опыт подсказывал: переговоры не помогут. Единственное, что сработает, — тянуть время, чтобы выбраться и обезвредить его.

— Где он? — начала Аманда, стараясь унять дрожь в голосе.

— Он? — Микки указал большим пальцем за спину, туда, где раньше сидел Марк. — На заднем дворе, — спокойно ответил он и расплылся в довольной улыбке.

— Никогда не думал, что смогу завалить такого. Конечно, мы ходили на охоту, но таких лосей я не встречал.

— Ты напал, как трусливый мальчишка, из-за спины. Серьёзно, этим гордишься? — Аманда пыталась спровоцировать его. Он должен разозлиться, выйти из себя. Наверняка захочет ударить её, показать свою силу. И тогда она окажется сильнее. Она не верила, что он просто застрелит её — он связал её, чтобы похвастаться. Но она пошатнёт его уверенность и заставит сорваться.

Ухмылка Микки дрогнула, скулы заходили.

— Всё равно неплохо. За то, что я вытянул его тушу на улицу, мне уже можно поаплодировать.

— Развяжи меня, я так и сделаю, — предложила Аманда.

— Обязательно, — отозвался он.

— Ну конечно. Боишься, что взрослая тётя надерёт тебе задницу? Хотя погоди, уже надрала, — она с усмешкой взглянула на разбитую губу парня.

— Ох, сейчас полосну тебе морду от уха до уха, будешь смеяться до конца своих дней, сучка, — бросил он сквозь зубы.

— Да, я помню, ты любишь бить женщин. А что дальше, Микки? Какой план?

— План чертовски простой. Сейчас сожгу дотла этот сраный домишко — с тобой и этим бугаём. — Он опёрся о косяк стены, скрестив руки на груди. — После этого — соседний дом вместе с жёнушкой моего папули. Даже интересно, как он это переживёт? Смерть жены, ребёнка… Хотя ему не привыкать.

— Ребёнка? Где Алекс, Микки? Что ты с ней сделал?

— Я? Ничего. Всё сделают медведи, волки и койоты.

Аманда едва не вздохнула с облегчением. Значит, у Алекс есть шанс. Микки достаточно глуп — скорее всего, он повёз её именно на ту поляну, где нашли Саманту. А значит, Том наверняка сможет её найти.

— Я даже не ожидал, что всё так сложится. Эти койоты были так кстати.

— Ты сейчас про Саманту?

— Толстушка Сэм, если точнее.

— Влюбилась в тебя, да?

— Да. Ох, знала бы ты, чего мне стоило обхаживать её, чтобы она согласилась на эту чёртову поездку.

— Чего, Микки? Тебе пришлось спать с ней?

Аманда снова начала крутить запястья. Верёвка медленно ослабевала.

— К счастью, до этого не дошло.

— Зачем она была нужна тебе?

Микки склонил голову, изучая лицо Аманды. Она замерла, стараясь не выдать себя.

— Сэм отговаривала меня от знакомства с отцом, но я убедил её, что мне необходимо с ним познакомиться, чтобы двигаться вперёд. Чтобы я сам смог обзавестись семьёй. — Он подмигнул. — Улавливаешь? Она думала, что я говорил о ней.

Аманда ничего не ответила, ожидая продолжения.

— У Сэм — единственной в группе — была тачка, пришлось делать вид, что я влюблён.

Он усмехнулся.

— По мне плачет киноиндустрия. Как я играл! — Сделав небольшую паузу, он продолжил: — В общем, она всё твердила: если за столько лет он не нашёл меня, значит, не хочет искать.

— Считаешь, она была не права? — подначила Аманда.

Микки сжал кулаки.

— О, я сумел её переубедить, — оскалился он, обнажая зубы.

Аманда поняла: он говорит о том, как избивал Саманту. Ярость так затуманила его разум, что он не испытывал ни грамма стыда за содеянное.

— Но она оказалась права, да? Ему было плевать на тебя, — спокойно произнесла Аманда, выдерживая его взгляд.

Глаза Микки застыли. Он смотрел перед собой, словно не видя никого вокруг, а затем снова заговорил:

— Я отправился к нему в церковь. А он…

— Не узнал тебя? — Аманда усмехнулась. — И что, это тебя сломало?

Ещё чуть-чуть — и он сорвётся.

— Это смешно? — Микки сделал резкий шаг в её сторону.

Аманда замерла, но парень остановился.

— Да, смешно. Такой взрослый — и такой глупый! На кой чёрт ты ему сдался? Ты ему ребёнком был не нужен, а взрослым уже и подавно, — бросила она.

Микки стиснул зубы. Аманда сглотнула, ожидая вспышки агрессии. Но он держался.

— Я хотел быть рядом. Это смешно, по-твоему? Хотеть отцовской любви? Я даже надумывал купить эту развалину. Но тут объявилась ты. А когда начала шариться по соседям, я понял: ты ищешь Саманту. Соседи уже пустили слух, что ты детектив. Я решил вернуться домой, думал, что всё обошлось. Но ты поехала за мной, — его голос дрогнул от злости.

Аманда усмехнулась:

— Микки, какой же ты идиот.

— Ты собиралась меня задержать, да? И что теперь? Безотцовщина и деревенский болван оказался умнее всех вас? — его лицо исказилось от ярости.

— Умнее? Придурок, я не детектив! Я не задерживаю людей, — отрезала Аманда.

Парень резко подскочил к ней и схватил за горло.

— А что же ты делаешь? — прошипел он.

— Я истребляю, — прошипела она в ответ и со всей силы ударила его головой в лицо.

Микки отшатнулся с хрипом, схватившись за нос. Аманда резко дёрнула руками — верёвки уже почти поддались. Времени развязывать ноги не было. Она схватила чашку со стола, швырнула её в стеклянную столешницу — та рассыпалась на осколки. Быстрым движением Аманда подхватила один из них и перерезала остатки верёвок.

Подняв глаза, она с ужасом увидела, что шторы на окне пылают. Микки успел бросить зажигалку. Она лишь успела заметить его силуэт, метнувшийся к дверному проёму.

Перед ней встал выбор: броситься за ним или спасти Марка? В доме её больше ничего не держало. Спасать было нечего — кроме собственной жизни и жизни Марка. Тушить пожар было бесполезно: огонь слишком быстро распространялся — перекинулся на диван, ковёр, лестницу. Закрыв нос воротником пальто, Аманда бросилась на задний двор.

Марк лежал на земле. Первые секунды, пока она нащупывала пульс, её начинало качать. Голова кружилась, воздуха не хватало. Но затем она наконец услышала слабый ритм. Аманда трясла его изо всех сил.

— Марк, пожалуйста, очнись! Ты мне нужен. Очень сильно, — её голос дрожал.

Мужчина не реагировал. Аманда осознавала, что не вытянет его до дороги. Из окон валил густой дым. Затем что-то с грохотом рухнуло внутри дома — возможно, балка.

Она вскочила на ноги. Её машина слишком далеко, машина Марка в гараже, но ключи неизвестно где. И тут она вспомнила: в гараже стоит ещё одна машина — с полным бензобаком. В любой момент она может взорваться.

Качаясь от паники, Аманда всё же добралась до забора. Из последних сил перелезла через него. Ватными ногами она побрела к своему пикапу. Вдалеке послышался вой сирен — он вернул её в реальность. Она посмотрела на свои ноги, которые едва шли, и побежала. В руках крепко сжимала ключи.

Через минуту она уже сидела за рулём. Руки перестали дрожать. Теперь только цель. Никакой слабости. Она преодолела расстояние за считанные секунды. Не раздумывая, протаранила деревянный забор и остановила машину ровно у ног Марка.

— Сукин сын! Браун! — кричала она во всё горло.

Балкон затрещал над её головой. Аманда обернулась: огонь заполнил весь дом. Времени оставалось всё меньше.

Она упала на колени рядом с Марком и сильно ударила его по лицу.

— Помоги мне! — снова пощёчина. — Очнись! — ещё одна.

Его ресницы дрогнули. Он открыл глаза.

— Подъём! — рявкнула Аманда.

Тело Марка непроизвольно дёрнулось. Он сумел подняться, полностью опираясь на неё.

— И правда лось! — хрипло выдохнула она.

Усадив его в машину, Аманда запрыгнула на водительское сиденье. Ровно в тот момент, как она сдала назад, на место, где только что стоял пикап, рухнул кусок крыши.

Развернувшись, она вдавила педаль газа. И в этот миг увидела знакомый силуэт: Микки Майер стоял поодаль от дома. Он не сбежал — наблюдал.

— Не сейчас, — прошептала Аманда, проезжая мимо.

Он вышел на дорогу, глядя вслед удаляющейся машине. Она бросила на него последний взгляд в зеркало заднего вида.

— Сейчас, — вдруг произнесла она.

Резко вывернув руль, она дала задний ход. Микки не успел ничего понять. Она переехала его за долю секунды — без единого колебания. Сглотнув ком в горле, Аманда посмотрела, как он распластался на дороге. И снова вдавила педаль газа — чтобы наверняка.

Вдалеке показались машины скорой помощи, пожарной службы и полиции. Она промчалась мимо, игнорируя всех. На соседнем сиденье умирал её муж.

Теперь она могла думать только об этом.

Глава 38

С нескрываемым облегчением Аманда захлопнула дверь пикапа и бросила взгляд на сумку с вещами.

Ей повезло — после возвращения из Невады она так и не успела её разобрать. Мысль о том, что пришлось бы искать свои ножи среди обугленных обломков, вызывала раздражение.

Теперь дом Харрисонов больше напоминал груду почерневшего мусора, чем уютное жилище пожилой пары.

Аманда редко испытывала угрызения совести. Но сейчас ей казалось, что сгорел не просто дом.

Здесь прошла чья-то жизнь.

Когда-то в этих стенах рос ребёнок, звучал смех, сменялись годы. А теперь остался только пепел.

Да, она не поджигала дом. Но и предотвратить пожар не смогла.

Бросив на развалины короткий, почти виноватый взгляд, Аманда направилась к соседнему дому.

Семья Джонсов предложила ей пожить у них несколько дней — в благодарность за спасение Алексис. Уехать она пока не могла: Марк всё ещё находился в больнице, и оставлять его Аманда не собиралась, пока не убедится, что он выкарабкается.

Поэтому она согласилась. Хотя прекрасно понимала — это ненадолго.

Утром Том и Валери уехали за Алекс — сегодня её должны были выписать.

К Марку по-прежнему никого не пускали. Уже второй день врачи называли его состояние критическим, и никакие просьбы ничего не меняли.

Аманда сидела на диване.

Чай давно остыл.

Аппетит исчез.

Она бездумно смотрела в окно.

Ждала.

Час назад у неё состоялся неприятный разговор с Патриком. По его голосу было ясно: он в ярости.

Страха это не вызывало.

Этот слащавый риелтор её не пугал.

Но она устала.

За последние сутки произошло слишком многое: пожар, полиция, мысли о Марке, переживания за Алекс… А теперь ещё и загадка с Шарлоттой Харрисон.

Наконец возле дома остановилась маленькая чёрная машина.

Патрик Коллинз выскочил наружу — всё такой же безупречно одетый и самоуверенный. Но, увидев обгоревшие останки дома, он застыл. Лицо исказилось от ужаса.

— Боже мой… — выдохнул он. — Это… это катастрофа!

Аманда вышла ему навстречу, скрестив руки на груди.

— Как вы это допустили?! — почти выкрикнул он, торопливо подходя к ней. — Господи… мои деньги…

Он сорвал галстук, словно тот душил его, и заметался среди обугленных стен.

— Хорошо, что вы сами начали этот разговор, — спокойно произнесла Аманда.

Он резко повернулся.

— Дом не был застрахован! Вы понимаете? Я всё потерял!

— Вы? — Аманда вопросительно приподняла бровь.

Патрик тяжело опустился на уцелевшие ступени.

— Я подам в суд. Клянусь, подам. Вы всё мне возместите.

— Вам? — переспросила Аманда. — Странно. Мне казалось, договор я заключала с супругами Харрисон.

Он замялся. Его руки заметно дрожали.

— Какая разница? Дом всё равно сгорел!

— Я нашла документы, — продолжила Аманда. — Дом принадлежит вам, Патрик.

Он стиснул зубы.

— И что? Покупать дома теперь запрещено?

— Нет. А вот выдавать себя за посредника между покупателем и «старыми владельцами» — уже интереснее.

Патрик раздражённо выдохнул.

— Это было временно. Пока вы не купили бы дом.

— Зачем?

Он отвёл взгляд.

— Старики продавали его слишком дёшево. Подозрительно дёшево. Я выкупил дом заранее, но если бы кто-то узнал, начались бы расспросы, торги… А так — милые старики, семейная история. Люди охотнее покупают такие дома.

Он нервно усмехнулся.

— К моменту сделки все документы были бы оформлены как положено.

Аманда молча смотрела на него.

— Почему они вообще решили продать дом?

— Понятия не имею. Сказали, что переезжают к дочери в Новый Орлеан.

— Их дочь там не живёт.

Патрик пожал плечами.

— И что? Мне-то какая разница? Может, собирались переехать позже. Или причина была другой.

— Например?

— Возможно, дело в перестройке.

— Перестройке?

— Город собирается менять водопровод. Труба проходит прямо под их беседкой. Её пришлось бы снести. Может, старики не захотели с этим связываться. У хозяина, кстати, тяжёлый артрит.

Аманда задумалась.

— Рабочих всегда можно нанять.

— Они привыкли экономить на всём, кроме своих путешествий.— пожал плечами Патрик.

Внезапно он нахмурился.

— Подожди… какого чёрта я вообще перед тобой оправдываюсь? Ты мне дом сожгла!

— Во-первых, не я. Во-вторых, это не моя вина, что ты решил сэкономить на страховке.

— Она должна была вступить в силу послезавтра!

Аманда лишь вздохнула.

— Тогда думай, как теперь выкручиваться. Возможно, у тебя есть знакомые в страховой…

Мягко намекнула она.

Патрик медленно поднялся.

— Да… это ещё можно исправить…

Он уже направился к машине.

— Нужно встретиться с Сарой.

Возле двери он остановился и обернулся.

— Собирай вещи, если что-то уцелело , а завтра я всё снесу.

Он сел в машину и уехал. Аманда невольно усмехнулась. Ещё минуту назад он был на грани истерики, а теперь снова превратился в уверенного делового человека. Она ещё раз, неспешно, обошла участок. Ничего.

И вдруг остановилась.

Там, где раньше стояла скамья, из бетонной плиты торчали массивные металлические опоры.

Слишком основательные. Слишком необычные. Для простой лавки.

Аманда замерла.

Памятник.

— Господи…

Мысль вспыхнула мгновенно. Шарлотта любила сидеть здесь. Читать. Смотреть на иву.

А если…

Если всё это время она была здесь?

Под беседкой.

Аманда резко достала телефон.

— Только не говори, что ты ещё что-то сожгла, — раздражённо ответил Патрик.

— Нет. Я хочу присутствовать при сносе беседки.

— Если это попытка загладить вину…

— У меня личный интерес.

Повисла короткая пауза.

— Да делай что хочешь.

На следующий день рабочие уже разбирали беседку. К вечеру на участок приехала полиция. Подозрения подтвердились. Под слоем земли нашли человеческие останки. Шарлотта Харрисон всё это время находилась здесь. Тем же вечером супругов Харрисон задержали — их сняли с круизного лайнера. Они не сопротивлялись. И почти сразу во всём признались. К ночи терпкий запах пепла разнёсся по всей Пятой улице.

Ирония была почти жестокой. В этом году дом Харрисонов станет главным украшением Хэллоуина. Сгоревший дом. Убитая беременная девушка. Родители-убийцы. Дети будут в восторге. Кто-нибудь обязательно скажет, что видел её призрак. А спустя годы здесь родится легенда. Простая. И неправдоподобно жуткая.

Глава 39

Тот вечер стал для юной красавицы роковым.

Шарлотта Харрисон ворвалась в дом, как всегда — резко, с грохотом захлопнув входную дверь.

Спенсер Харрисон переглянулся с женой. Они сидели друг напротив друга на кухне, когда в прихожей раздался шум.

Через несколько секунд в дверях появилась Шарлотта. Волосы растрепались от ветра, лицо выглядело усталым. Она скинула туфли на высоких каблуках, тяжело опустилась на пуф и вытянула ноги.

— Это просто ужас… — простонала она. — У меня ноги сейчас отвалятся. Если это только начало, что же будет дальше?

Тереза осторожно посмотрела на дочь.

— Дальше будет только тяжелее, дорогая.

Шарлотта закатила глаза.

— Скоро тебе придётся забыть и про короткие юбки, и про открытые топы, — продолжила мать. — Тело сильно изменится.

— Тереза хочет сказать, что цена слишком высока, — вмешался Спенсер. — Это ещё можно понять, когда рядом есть муж, семья… Но растить ребёнка одной…

— Да-да, я уже всё это слышала, — раздражённо перебила Шарлотта. — Был бы муж — было бы проще. Но Фрэнк, как оказалось, оказался не таким идиотом.

— Шарлотта, тебе нужно принять решение, — мягче сказала Тереза. — Мы не сможем постоянно помогать. Мы с отцом уже не молоды, у нас своя жизнь…

— Конечно. Концерты, рестораны, музеи, — с усмешкой перебила девушка. — Нельзя же отменить пару ужинов, пока я ищу будущему ребёнку отца.

Спенсер поднял взгляд.

— Ты правда думаешь, что кто-то захочет жениться на девушке с ребёнком?

Шарлотта вспыхнула.

— Я красивая. Захочет.

— Ты слишком наивна, — холодно ответил отец. — Мужчины редко становятся в очередь за чужими детьми.

— Встанут.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — устало произнесла Тереза. — После беременности многое изменится. Не только жизнь.

— Не суди по себе, мама.

— Замолчи! — резко оборвал её Спенсер.

В доме повисла тяжёлая тишина.

Он посмотрел на дочь долгим холодным взглядом.

— Завтра ты сделаешь аборт. И на этом разговор закончится.

— Нет. Том против.

— Да плевать на Тома! — вспыхнула Тереза. — Это твоё тело. Тебе решать.

— А я уже решила.

Шарлотта поднялась.

— У меня раскалывается голова. Я хочу спать.

— Я всё равно запишу тебя к врачу, — сухо сказала мать.

Шарлотта остановилась на лестнице и медленно обернулась.

В её глазах стояли слёзы.

— Конечно. Ведь вы не переживёте такого позора — беременная несовершеннолетняя дочь. Что соседи скажут?

— Да, не переживём! — выкрикнула Тереза, вскакивая. — Мы уже один раз пожертвовали жизнью ради ребёнка! Теперь мы хотим пожить для себя!

Шарлотта горько усмехнулась.

— Ненавижу вас.

Она резко развернулась.

Нога соскользнула с края ступени.

Шарлотта не успела даже вскрикнуть.

Тело сорвалось вниз.

Глухой удар.

Тереза в ужасе зажмурилась.

Когда она открыла глаза, дочь неподвижно лежала у подножия лестницы.

— Спенсер… Господи… Спенсер…

Он выбежал из кухни.

Несколько секунд просто смотрел на неё, словно не понимая, что произошло. Потом медленно опустился рядом, приложил дрожащие пальцы к её шее.

Прошла секунда.

Другая.

Он поднял глаза на жену. И медленно покачал головой. Тереза зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

— Нет…

Она опустилась на пол.

— Боже… нет…

Решение скрыть случившееся пришло не сразу. Они долго сидели молча, не в силах ни говорить, ни действовать. Мысль вызвать скорую и полицию появлялась снова и снова. И каждый раз исчезала. Слишком много последствий. Следствие. Экспертиза. Беременность. Вопросы об отце ребёнка. Скандал. Позор. Спенсер работал в школе. Тереза преподавала музыку. Одно расследование могло разрушить всю их жизнь.

И тогда они приняли решение.

Ночью, убедившись, что соседи уехали, они выкопали яму за домом. И похоронили собственную дочь. На следующий день Спенсер предложил построить на этом месте беседку — на случай, если со временем земля просядет. Позже рядом появилась скамья. В память о Шарлотте. Для всех остальных она просто уехала. Навсегда. Годы шли. Тайна оставалась вместе с ними.

Но однажды супруги узнали, что город собирается менять водопровод. Труба проходила прямо под беседкой. Снести её незаметно и выкопать останки уже не представлялось возможным. Тогда они решили продать дом. Уехать. Раствориться где-нибудь в тихом городке. И спокойно дожить остаток жизни.

Но судьба распорядилась иначе.

Глава 40

К позднему вечеру вся семья Джонсов вместе с Амандой собралась за обеденным столом.

Сочные куриные бёдра с грибами и картофельное пюре медленно остывали, поднимая тонкие струйки пара. К еде никто так и не притронулся.

Ужин получился поздним — стрелки часов уже приближались к одиннадцати. Причиной стало затянувшееся присутствие полиции: раскопки на соседнем участке и страшная находка никого не оставили равнодушным.

Все молча сидели, глядя в стол.

Валери открыла бутылку вина, но Аманда отказалась. Она, Том и Алексис ограничились чаем.

Вскоре Алекс поднялась к себе. Следом, обменявшись с хозяевами парой дежурных фраз, ушла и Аманда — устроилась на диване в гостиной.

Через полчаса разошлись и Том с Валери.

Сон не приходил.

Аманда ворочалась на неудобном диване, задыхаясь от приторного запаха ванильного диффузора, стоявшего на журнальном столике.

И вдруг послышался тихий скрип лестницы.

Со второго этажа осторожно спустилась Алекс.

— Аманда, ты спишь? — прошептала она. Но голос всё равно прозвучал слишком громко в пустой гостиной.

— Нет, — коротко ответила Аманда, приподнимаясь на локте. — У твоей матери отвратительный вкус на ароматизаторы.

Алекс тихо рассмеялась, затем осторожно села на край дивана и поморщилась от боли. Аманда отвела взгляд. Внутри неприятно кольнуло.

Слишком многое выпало на долю этой девчонки: сначала подозрения в адрес собственного отца, потом похищение, избиение, попытка убийства.

Оставалось надеяться, что она справится.

— Как ты? — спросила Аманда, сама удивившись своему вопросу.

Обычно ей было всё равно. Но сейчас — нет.

— Честно? Даже неплохо, — пожала плечами Алекс. — Рёбра болят. Иногда в ушах до сих пор воют волки… Но в целом жить можно. Папа сказал, ты размазала того урода по асфальту.

— Это случайность. Я не рассчитала силу удара.

— И совсем не потому, что он чуть не убил твоего красавчика бывшего?

— Господи… — пробормотала Аманда, почувствовав себя школьницей, которую поймали с поличным. — Нет. Я не настолько импульсивна, чтобы давить людей из-за мужчины.

— Конечно-конечно.

Алекс посмотрела на неё с откровенным недоверием.

— Нет, Алекс. Я действительно не хотела его убивать. Я просто пыталась остановить Микки.

Имя далось тяжело.

Пока он оставался безликим «он», воспоминания казались размытыми. Но стоило назвать его по имени — и перед глазами возник живой человек. Аманда не могла сказать правду. О том, что не колебалась. Что сознательно нажала на педаль газа, прекрасно понимая, чем всё закончится. В тот момент Марк умирал. Всё остальное перестало иметь значение. Это был даже не выбор. Просто привычка. Решение, отточенное годами. Как у солдата. Устранить угрозу. Спасти своего. Алекс никогда не должна этого понять. Она должна верить, что убивать страшно. Что после этого мучает совесть. Хотя Аманда уже знала: завтра случившееся превратится лишь в ещё один эпизод её жизни. Очередную работу. И всё же где-то глубоко внутри неприятно саднило.

— Не вини себя, — неожиданно сказала Алекс. — Он был плохим человеком. Чуть не убил меня. Даже не разговаривал — просто затолкал в машину, связал… Я кричала. Потом сказала, что папа меня спасёт. И тогда он начал меня бить.

Она сжала губы, прогоняя воспоминания.

— Но когда я сказала, что за ним придёт самая крутая детективша вместе со своим Рэмбо…

Аманда невольно улыбнулась.

— Вот тогда он действительно испугался. Видела бы ты его лицо.

— И почему ты решила, что Марк — Рэмбо?

— У него это на лице написано. Серьёзный мужик. Мышцы больше моей головы.

Аманда тихо рассмеялась.

— Что с Эваном?

— Извиняется так усердно, что мне уже неловко. Но мама говорит, что он плохой парень и мне пора включить голову.

— Упрямство и гордость не всегда делают человека плохим, — задумчиво сказала Аманда. — Иногда это просто страх показаться слабым. Марк всегда был таким.

— О-о… Вот это уже интересно.

Алекс поудобнее устроилась на диване.

— В школе он казался холодным и высокомерным. Когда мы познакомились, я вообще решила, что он редкий хам. Но потом… после долгих часов вместе…

Алекс хитро прищурилась.

— Мы тренировались, Алекс, — сухо уточнила Аманда.

Девочка рассмеялась.

— И со временем он раскрылся. Да, он всё ещё жёсткий человек. Но я увидела другую его сторону. И она изменила всё.

— Но ты говорила, что он бросил тебя из-за работы.

— Это правда. И этого я ему не прощу. Но хорошего между нами было слишком много, чтобы перечеркнуть всё одной ошибкой. Да и я сама ошибалась.

— Ты намекаешь, что мне стоит простить Эвана?

— Нет. Решать только тебе. Просто подумай: может ли одна ошибка перечеркнуть всё хорошее, что было раньше?

Алекс задумчиво переплела пальцы.

— Мне нужно подумать.

Аманда кивнула.

— Вообще-то я пришла не за этим.

Алекс достала из кармана халата деньги и кулон.

— Ваша оплата, мисс Диас.

Аманда посмотрела на её ладонь.

— Убери. Это был подарок. В честь знакомства.

— Мне нужен новый ноутбук, — пожала плечами Алекс. — Так что спорить я не собираюсь.

— Отлично.

Они снова замолчали.

— Как отец? — тихо спросила Аманда.

После случившегося поговорить с Томом ей почти не удалось. За ужином он выглядел спокойным и собранным.

— Мы поговорили. По-настоящему. Наверное, впервые в жизни.

На лице Алекс появилась тёплая улыбка.

— Папа признался, что снова начал пить после того, как узнал об этом парне. Сорвался, когда пришло письмо по почте. Оказывается, Саманта написала ему ещё до приезда в Пендолтон. Папа проигнорировал, но не думать об этом не мог. А теперь он собирается лечь в клинику. Как тогда, двадцать пять лет назад.

— Это правильное решение.

Алекс кивнула.

— До сих пор тошно от мысли, что я подозревала его…

— Алекс.

Аманда посмотрела ей прямо в глаза.

— Забудь об этом. Правда. Живи обычной жизнью. Гуляй, влюбляйся, совершай глупости. Но не возвращайся к этой истории. Прошлого уже не изменить.

— Постараюсь… — тихо ответила девушка.

Она посидела ещё немного, затем осторожно поднялась и ушла наверх.

Аманда осталась лежать на спине, глядя в потолок, по которому скользили тени от уличных фонарей. Разговор словно поставил точку. Она приехала сюда ради Алекс. Они поговорили. Посмеялись. Попрощались. Значит, всё.

Пора двигаться дальше.

Глава 41

Капли дождя глухо барабанили по стеклу автомобиля. Радио тихо хрипело, временами заикаясь на неровностях дороги. Играла незнакомая песня — Аманде она понравилась, и женщина чуть прибавила громкость.

В приоткрытое окно тянуло свежестью и запахом мокрого асфальта. Пендолтон всё ещё спал — улицы оставались пустыми. Раннее утро, половина пятого.

После разговора с Алексис Аманда так и не сомкнула глаз. Она покинула дом Джонсов ещё затемно, оставив прощальное письмо и тёплый ягодный тарт татен, испечённый ночью.

Миновав мост, она быстро преодолела остаток пути и вскоре остановилась у ворот больницы Святого Антония. Её взгляд скользнул к пакету с фруктами на соседнем сиденье — купила почти машинально. Так ведь принято: к больным приходят с фруктами.

Стук каблуков её сапог гулко разносился по пустынной аллее. Внутри её встретила сонная медсестра, которая сразу встрепенулась, заметив Диас.

Она уже собиралась возмутиться — не время для посещений, — но Аманда была не в том состоянии, чтобы отступать. В первые два дня её не пустили из-за тяжёлого состояния пациента. На третий она не успела в часы посещений — раскопки у Харрисонов и разговоры с полицией затянулись.

Сегодня она приехала намеренно рано, рассчитывая на пустые коридоры..Если медсестра не возьмёт деньги — придётся действовать иначе. К счастью, до этого не дошло. Женщина молча приняла купюры и проводила её в палату.

Марк лежал на койке под раздражающий писк аппаратуры. Аманда невольно подумала, как странно, что он смог уснуть — у него всегда был слишком чуткий сон. Но стоило ей поставить пакет на тумбочку, как он повернул голову.

На мгновение его губы тронула улыбка — и тут же лицо исказилось от боли.

— Скажи, что там есть газировка и сэндвич.

— Прости. Апельсины и виноград.

— Чёрт… — тихо выдохнул он.

— Я думала, ты спишь.

Она бесшумно подошла, взяла стул из угла и поставила рядом с койкой.

— Какой там, — поморщился Марк. — Эти штуки пищат круглосуточно.

— Я передавала тебе беруши.

— Не могу в них спать. Когда вокруг тишина — начинаются кошмары.

Аманда внимательно посмотрела на него. Марк старался держаться, но лицо выдавало усталость: напряжённая челюсть, сжатые губы.

— Как ты?

— Сойдёт. Думаю, к обеду уже можно свалить.

— Даже не надейся. Проведёшь здесь пару недель — и только потом…

— Исключено. У нас нет столько времени.

— Куда ты так спешишь?

— Дело, Саша. Помнишь?

Она кивнула.

— Работа, о которой ты говорил?

— Да. Это важно.

— Я начну без тебя. Поправишься — присоединишься.

— Всё сложнее.

— Тогда расскажи.

Марк на секунду замолчал.

— Как там мелкий засранец?

— Попал под колёса, — коротко ответила Аманда.

Он несколько секунд смотрел ей в глаза, затем как ни в чём не бывало продолжил:

— Только не говори Лукасу, как я облажался.

Аманда усмехнулась.

— Представляешь, обычный парень чуть не убил двоих киллеров.

— До сих пор мутит от этой мысли.

— Марк. Работа.

Он тяжело вздохнул.

— Помнишь Рики?

— Припоминаю. Олтман, кажется.

Рики Олтман учился с ними в лагере. На пару лет младше — высокий, худощавый, из компании Дилана. Замкнутый, держался особняком, но был отлично подготовлен: несмотря на внешность, дрался уверенно и мастерски владел ножом. После выпуска Аманда о нём больше не слышала.

— Он мёртв.

— Не удивлена. Прелесть нашей профессии — долго не живём.

— Это не всё. Джош тоже.

Аманда нахмурилась.

— Дилан.

Она резко подняла взгляд.

— Рони.

— Я не понимаю.

Марк устало провёл рукой по лицу.

— Честно? Мне плевать на Рики, Джоша и Дилана. Даже на Рони, хотя он был неплохим. Но это не совпадение. Все они мертвы. Одинаково. Жестоко.

— Кто-то зачистил компанию Питта? Может, он сам?

— Питт жив. И это самое интересное. Я тоже сначала подумал на их компанию — их мало кто любил. Но дело не в этом.

Аманда молчала, ожидая продолжения.

— Он позвонил мне неделю назад. Его пытались убить. Используют усыпляющий газ: сначала отключают, потом связывают, затем пытают и добивают. Питт очнулся уже связанным. Всё было готово — кроме самого убийцы. Он сумел освободиться и сбежал, пока не начились пытки.

Марк перевёл дыхание.

— Перед уходом он нашёл сумку. На столе. Внутри ноутбук. Там — схема его квартиры, график, даже расчёты дозировки газа. По плану он должен был прийти в себя через час, но у него оказалась какая-то устойчивость.

Аманда подалась вперёд.

— И?

— В ноутбуке — данные на всех из нашего лагеря. Конкретно нашего года. Отдельная папка на каждого: адреса, планы квартир, расписания.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Уже четверо мертвы. Осталось шестеро. На нас объявили охоту.

В палате повисла тишина.

— Что дальше? — тихо спросила Аманда.

— Общий сбор. Все, кто остался. Решим, что делать. Связались шифрами. Завтра вечером нужно быть на месте. Если выедем сегодня — успеем.

— Марк, ты слишком слаб…

— Здесь я уязвим. Как только нас найдут — нам конец. По словам Питта, в твоём файле не было актуального адреса. Но это было неделю назад. Сейчас всё могло измениться. Времени почти нет.

Аманда медленно кивнула.

— Значит, нам нужны новые имена.

— Лукас уже всё подготовил. Документы в новой машине.

— В какой машине?

— На складе в Юматилле. Бокс сорок третий. Ключ…

Он снял с шеи шнурок и протянул ей ключ.

Аманда взяла его, на секунду задержав взгляд.

— Значит, я еду за машиной. А ты… постарайся хоть немного поспать.

Она подошла к окну, приоткрыла его, впуская свежий воздух, затем вернулась и аккуратно вложила пистолет ему в руку.

— И, Марк… не смей умирать до моего возвращения.

Он слабо усмехнулся.

— Постараюсь.