Отшельница

Глава 1.

- Вот это, да! Ну, спасибо тебе, Васильев! Удружил! Ты бы мне ещё сарай продал!

- А, что, Васильев?! Сразу Васильев у неё виноват! Сама торопила меня, можно было не спеша повыбирать, поездить, поискать, а теперь, вот, наслаждайся! Ты же сказала, что всё устраивает! Я предлагал сначала посмотреть!

- Так, ты же мой друг! Я тебе доверилась! Чего же ты тогда нахваливал?!

- Я летом тут был, тепло, зеленое всё! И дом как-то повеселей выглядел, - Васильев начал оправдываться, - А, может, ничего, Анют? Весна, скоро всё зацветёт, вон смотри, сад яблоневый, представь, какая красота тут будет через месяц! Тебе всё равно не зимовать, а под дачу – нормально. Или как? Поедем расторгать договор?

- Нет, уж, приехали, так пойдём в дом! Посмотрим изнутри эти хоромы, - Анна, осторожно выбирая, куда ступить, направилась к крыльцу, по скользкой, недавно освободившейся от снега тропинке.

- Погоди, ключи-то у меня, - неловко скользя, обогнал её риелтор, - как ты в дом собралась попасть? – у крыльца притормозил и стал копаться в своей модной сумке, в поисках ключей. Ничего не найдя, недоумённо взглянул на Анну.

- Ну? В чём дело?! – нетерпеливо спросила она.

- Кажется, в машине остались, - развёл руками Васильев, - я быстро, - и кинулся обратно, неловко балансируя и скользя.

Машину они оставили в начале деревни. При въезде разлилась такая умопомрачительная лужа, неведомой глубины, что они решили не рисковать и идти дальше пешком. Вытаскивать машину, в случае чего, было бы некому.

… Анне не очень хотелось заходить в дом, она была разочарована покупкой, ругала себя за опрометчивость и торопливость, никто ведь, её не подгонял. Просто, всё произошло так быстро, на эмоциях… Конфликт на работе был последней каплей, которая упав на чашу весов, перевесила все преимущества её прежней жизни, лежавшие на другой чаше.

А там, не много, ни мало, диплом юриста, карьера в известной адвокатской фирме, солидная клиентура, наработанная несколькими годами упорного труда. Большая квартира в престижном районе, обставленная с профессиональным дизайнерским вкусом, новая дорогая машина, на зависть подружкам. И достойный жених, муж без пяти минут, который с недавнего времени перекочевал на другую чашу весов, туда, куда она складывала негатив последнего времени…

С жениха-предателя, собственно, вес на негативной чаше и начал прибывать, можно сказать, что до этого на ней ничего и не было весомого, так, мелочи всякие, чего на них глядеть, это у каждого случается в повседневной жизни. Работали они в одной фирме, там и познакомились. Бок о бок, каждый день на глазах. Когда он успевал изменять ей, сколько это длилось, и сколько ещё продолжалось бы, не узнай она правды?

Долго бы, наверное, при её невнимательности к житейским мелочам. Пока носом, как слепого котёнка, не натыкали, пока не позвонили «добрые люди», так бы и пребывала в счастливом неведении. Спросила в лоб, а он и не отрицал даже, не отпирался: «А что такого? Самодостаточный мужчина полигамен, зачем бороться с природой? Жениться-то не всем предлагаю, тебе только!» - вроде и человек интеллигентный, и не дурак, - даже не нашлась, чем возразить, просто вещички собрала и выставила его вон…

А, ведь, квартиру покупала и обустраивала для семейной жизни, с расчётом, на деток будущих, влезла в кредит, отказывала себе во всём. Люди отдыхают на курортах, путешествуют по миру, а она всё в дом, как муравей…

Ну и последний подарок судьбы наработала сама, конечно же. Клиент обратился за сопровождением в бракоразводном процессе. Анна, как могла, держалась, профессионалом надо оставаться в любой ситуации, но в этой, так хотелось наплевать ему в сытую наглую морду и кинуться защищать ответчицу, что, в конце концов, всё вылилось во взрыв. Понятно, что личные переживания похожего характера добавили перца в это блюдо, но как же профессионализм? Вместо того, чтобы принести извинения взбешённому клиенту, как того требовал начальник, она высказала всё и ему. Следующим логичным шагом было заявление об уходе…

А потом, оказалось, что у подружек своя жизнь, что мама в новом браке, в далёкой Италии очень счастлива и без её проблем, что квартира эта бесит своей надменной холодностью, и город этот чужой какой-то, со своим деловым безразличием. Искать новую работу не было сил, тем более, что репутацию в профессиональных кругах она себе подпортила…

Как-то очередной бессонной ночью вспомнилось лето, которое она провела в деревне. Подружка позвала к бабушке, чтобы не скучать там одной. Хорошо было, легко, здорово! Вот и решила домик купить недорого, в какой-нибудь глухомани, чем дальше от шума, тем лучше. Идею в жизнь воплотить хотелось, как можно быстрей. Нашла Сережку Васильева однокурсника, он ещё во время учёбы занимался недвижимостью, вот и помог. Конечно, он предупреждал, что дом – не фонтан, давно не жилой стоит. Да место уж больно хорошее: природа, речка, в округе ни души, только пара бывших колхозников живёт, а так, деревня брошена давно, и цена копеечная, лишь бы купили…

- Озябла? Я торопился, как мог, чуть в этом море не искупался, еле на ногах устоял, такая грязь скользкая, да ещё подтаяла к полудню. Хорошо, хоть, сапоги резиновые всегда в багажнике, а так вымазался бы до колен. А у тебя, наверное, и ноги-то промокли насквозь? – Васильев, торопливо скользя, семенил по тропинке к дому.

- Не совсем ещё, ну открывай уже, в доме отогреюсь…

- Интересно, кто тебе там натопил? В доме-то сто лет никого не было, - Сергей быстро взбежал на крыльцо и принялся за приржавевший замок. Чертыхаясь, он пытался провернуть ключ в скважине, но ничего не получалось, - стёкла что ли бить? Как туда попасть-то?!

- Да погоди ты, дай, я попробую, - Анна, отпихнула Васильева локтем, и сама взялась за дело. Странная штука, замок поддался без проблем, будто только её и ждал. Она вынула дужку из петель и толкнула дверь, та легко поддалась и, скрипнув, распахнула свои объятья…

Глава 2.

Анна ожидала, что на неё пахнёт затхлостью, плесенью и чем там ещё пахнет в старых брошенных домах, какой-нибудь гнилой сыростью. Она ошиблась, в неё ударил целый букет запахов: сушёного сена, полыни, ещё чего-то неуловимого, деревенского, она опять вспомнила то лето, в гостях у подружки, когда ей было хорошо. Девушка ступила в тёмные сени и стала искать на стене выключатель:

- А, здесь электричество-то хоть, есть?

- Есть! Хозяева электрика приглашали, чтобы подсоединил всё по новой, так, что проводка нормальная, не боись. Сама понимаешь, столько времени дом пустует. Достался им после каких-то дальних родственников, они здесь и не бывали. Я всё проверил, прежде чем, договор оформить, - Сергей с фонариком протиснулся мимо Анны в дверь, прошёл к щитку и, открыв его, нажал какие-то кнопки, потом даванул выключатель на стене, и прихожая осветилась лампочкой Ильича, висевшей под потолком...

Здесь оказалось довольно просторно и относительно чисто, никакого хлама. Весь интерьер состоял из крашенной деревянной лавки, нескольких алюминиевых ведер, вставленных друг в дружку пирамидкой, да странной вешалки под одежду на стене. Пряные запахи исходили от пучков травы, которые были развешаны повсюду на гвоздиках. Васильев, как профессиональный риелтор, повёл Анну на экскурсию, открывая перед ней двери в кладовку, на двор и в комнаты. Всё показал, ничего особенного, дом, как дом. Не кривой, не косой, крыша не течёт, стены крепкие. Печка большая русская, а вокруг неё три комнаты: передняя и кухня одновременно, зал и ещё комнатка, наверное, спальня. Конечно, ко многому требовалось приложить руки, но в целом, сносно…

- Ну, как? Не нравится? - тревожно заглядывал в глаза Сергей. За окном, меж тем, начинало темнеть. И чем темнее становилось, тем более охватывали Анну сомнения: Куда запёрлась? Что тут делать одной? Ночью можно с ума сойти!

- Давай хоть печку истопим, я ведь, не представляю, как это делается, - сказала она вслух.

- Не успеем, сейчас стемнеет, потом не выберемся. В следующий раз приедешь с утра, и тренируйся. Или расторгать будем договор?

Анна в глубоких раздумьях, молча прошла в маленькую комнатку за печкой, собираясь с мыслями и, как- то, вдруг, ощутила умиротворение, на душе стало спокойно и легко, страхи исчезли, как рукой сняло. – Странно, - подумала девушка, - всё по-простому: завалинка, пружинная кровать, допотопная полированная тумбочка да стул старый, в небольшое окошко, за выцветшей занавеской пробиваются остатки дневного света, в доме холодно, как на улице, а на душе тепло…

- Не будем расторгать, мне нравится здесь, - выдохнула и сама обрадовалась, - буду жить тут, поживать и добра наживать!

- Ага, - криво усмехнулся Васильев, - посмотрим, чего наживёшь. Если, что, через три дома какие-то люди живут, познакомишься, а то, одичаешь совсем. Летом, может, дачники приедут, всё повеселей будет.

- Я не хочу лета ждать, в ближайшее время переберусь.

- Дело твоё, но тут даже магазинов нет в округе, как-жить-то? Квартиру запрёшь, пока робинзонить будешь? Хочешь, сдам приличным людям? Да и тачка у тебя не подходит для этого бездорожья, сядешь в первой же яме, здесь вездеход нужен.

- Васильев! А помоги побыстрей машину поменять, и вправду, на грузовик какой-нибудь, барахло своё загружу, и сюда. И квартиру сдай, да подороже, деньги нужны. Я кое-что скопила, да и дом дешевле вышел, чем рассчитывала, но у меня ещё за квартиру кредит не погашен…

… Всё складывалось: покупатель на авто нашёлся быстро, дал хорошую цену, не торгуясь. Васильев помог купить внедорожник, не нового, но надёжного японца, так что деньги от продажи остались. И квартиру сдал выгодно, да ещё и плату за полгода квартиранты внесли. Удалось погасить большую часть кредита…

Анна была абсолютно свободна. С лёгким сердцем мчалась она на своей ласточке, гружёной под завязку личным имуществом, разными запасами и много ещё чем в новую неведомую жизнь...

Глава 3

… Когда съехала с шоссе, скорость пришлось поубавить, конечно, но всё равно, машина шла хорошо, ровно, и Анна уже влюбилась в неё, несмотря на полное отсутствие изящества, по сравнению с прежней красавицей. В новой жизни привычки надо было менять радикально. Да, вот ещё что, кроме массы всякого багажа, с Анной ехала Мурка, так она назвала свою новую компаньонку. Как и полагается, Анна решила запустить кошку в дом первой – хорошая традиция, и её надо придерживаться, к тому же, будет хоть не так одиноко. Девушка, вообще-то, кошек не жаловала, тем более терпеть вредительство в шикарной квартире с дорогим ремонтом, было просто поперёк души. Поэтому, хотела купить породистого котёнка по объявлению не раньше, чем в день отъезда и уже созвонилась с заводчицей, но выйдя из дома, прямо у подъезда наткнулась на жалкое, тощее существо с огромными пронзительными глазами и не смогла, просто не устояла перед этим взглядом. Так они обрели друг друга, Мурка согласилась, не раздумывая, с первого приглашения, и Анна не пожалела. А котёнок не пропадёт, найдутся для него хозяева…

… Дорога становилась всё уже и извилистей, Анна пару раз останавливалась в сомнениях, но нет, всё верно, так они и ехали с Васильевым две недели назад. Навигатор тоже подтверждал, что курс верный. Часа через четыре автомобиль выехал к той самой огромной луже, которая остановила машину Сергея в прошлый раз. Теперь, слава Богу, диаметр водоёма уменьшился, да и машина не в сравнение проходимей. Объехала без проблем и ещё через несколько минут уже остановилась у дома.

… Девушка выехала спозаранку, когда только начало светать, представляя, сколько предстоит всего сделать за этот день…

- Ну вот, Мура, мы и дома, пошли знакомиться, - кошка выскочила из коробки, в которой ехала на переднем сиденье и пошла за хозяйкой, как будто всегда только с ней и ходила. Терпеливо дождалась, пока Анна отопрет замок и откроет дверь. Пока хозяйка включала свет, щелкая разными тумблерами, Мурка уже вовсю исследовала прихожую. Потом прошла в комнаты. Анна стала переносить вещи из машины, а кошка бродила по своим хоромам, заглядывая во все уголки...

Не перетаскав ещё весь свой многочисленный скарб, Анна в порыве энтузиазма, принялась за уборку.

- Хозяева! Эй! Хозяева! – Анна от неожиданности выронила из рук веник, - есть тут кто?

- Здравствуйте, я хозяйка! – девушка выглянула на голос. И замерла от неожиданности, перед ней стояло нечто, вернее, некто: вроде, судя по голосу, женщина, но по виду! Всклокоченная седая голова с короткими волосами улыбалась беззубым ртом. Фигура непонятной комплекции была одета в драную стеганую фуфайку без пуговиц, снизу виднелся подол халата, неопределённой расцветки, тощие голые ноги торчали из огромных резиновых сапог, явно большого мужского размера.

- Я - Маруся, соседка, - прошамкал рот. Анне нелегко было оторваться от такого зрелища, прежде чем она сообразила, что это обращаются к ней.

- Аня, - наконец выдавила девушка.

- Надолго в наши края? – любопытствовала Маруся.

- Да как получится, - уклонилась Анна от прямого ответа, а сама подумала, -сбегу, а то вот так опуститься-то легко в глуши и даже не заметить. Да и чего ждать от таких соседей, неизвестно.

- Может, помочь чем? – участливо поинтересовалась соседка.

Анна попросила растопить печь, заодно решила научиться у соседки этой премудрости. Потом, Маруся принесла воды, помогла прибрать в доме, научила пользоваться керосиновой лампой, если вдруг, отключиться электричество, и придётся сидеть без света, и Анна постепенно к облику её попривыкла.

… Наконец, всё было сделано, вещи из машины перенесены, и Анна пригласила Марусю выпить чаю. Достала разных городских вкусностей, и они засиделись допоздна, ещё долго бы не расстались, да заявился Марусин супруг, тоже колоритный персонаж. В этой паре Анна нашла много сходства, разве что на нём были штаны, а так, всё примерно то же: лохматая седая голова разговаривала и улыбалась беззубым ртом, почти такая же фуфайка, как и у Маруси, наброшена была на растянутую майку-алкоголичку когда-то, наверное, белую. На ногах резиновые сапоги. Даже комплекция и рост у пары, были примерно одинаковы.

- Вот это теперь моя компания на лето, если не сбегу раньше, - промелькнуло в Анниной голове. Впрочем, Васятка, так звала Маруся своего мужа, оказался тоже таким же душевным человеком и даже обещал помочь с дровами, запас был маловат. И с огородом, а как же: селянка, и не садить огород – не правильно это.

… Когда Васятка, наконец, забрал словоохотливую жену домой, Анна осталась одна. Стало немного жутковато, хорошо хоть, благоразумная Мурка, сделав свои кошачьи дела, вернулась ночевать в дом. Кошка оказалась на редкость понятливой и сознательной, ела всё, что предлагали, мурлыкала свою кошачью песню во весь голос, как трактор, не давая хозяйке заскучать или испугаться. Спать тоже пристроилась с хозяйкой, в ногах…

Глава 4.

… Анна так умаялась за этот длинный, трудный день, что уснула почти сразу и спала крепко до утра, пока солнышко не запустило свой длинный горячий палец в дырку на занавеске и не стало щекотать им глаза. Проснулась в хорошем настроении и стала вспоминать сон, а может, и не сон это был вовсе? Будто бы идёт она по дорожке к дому, а на дорожке половик яркий цветной, и идти по нему легко-легко. А на крылечке человек какой-то стоит, и будто встречает её… Дальше, ничего вспомнить не смогла. Немного понежившись в постели, встала навстречу новому дню.

… Маруся уж была тут как тут, - Привет! – прошамкала она радостно, - Что сегодня делать будем? Анна позвала соседку разделить завтрак, та не отказалась. За едой девушка узнала, что других людей, кроме этой парочки в деревне нет. Все разъехались, кто куда, а им некуда, вот и остались. Сначала вели кое-какое хозяйство: куры, козы, огородик. Когда дачники приезжали, на молоко и яйца был спрос, удавалось подзаработать, чтобы купить самое необходимое: муку, консервы на зиму, керосин и прочую мелочь. Но со временем поток дачников иссяк, дома пришли в запустение и негодность, а многих хозяев, наверное, уже и в живых-то нет. Самая ближайшая деревня километрах в пяти, да и там доживают старики, в общем, тихо, тревожить некому…

… Да, вот ещё новость – сотовая связь здесь не берёт, разве что попробовать влезть на чердак, возможно там и пойдёт сигнал...

Анна решила помыть окна, вчера было не до этого, да и Маруся сказала, что рано ещё открывать, холодно. Но солнце так весело светило, а в доме было тепло и уютно, да и занавески хотелось поменять, не на грязные же окна вешать. Анна предусмотрительно купила веселенького ситчика, и ещё в городе, пока тянулось дело с продажей машины, настрочила занавесок и скатёрок. До вечера почти с окнами и прозанималась. Маруся толклась рядом, иногда покидая ненадолго, накормить Васятку.

Под вечер, пока не стемнело, Анна решила обойти деревню, соседка с готовностью отозвалась. Показала девушке все брошенные дома и огороды, провела к своим хоромам. Вся деревня была в глубоком упадке - зрелище, удручающее. Вряд ли кому-то ещё взбредёт в голову купить лачугу в такой глуши. Марусино хозяйство тоже не блистало. Забор покосился и вот-вот упадет, дом стоял ещё ровно, но крыша на дворе уже начала проваливаться, всё было серым и облезлым. Около будки на цепи радостно бесновался небольшой пёсик, хвост колечком. Анна подошла с опаской, но он даже и не думал рычать или кусаться, кинулся лизать ей руки.

- Это Шарик, - гордо заявила Маруся, - единственная наша скотина.

- На что же вы живете? – поинтересовалась Анна.

- Слава Богу, пенсионеры уже, на пенсию и живём. Каждый месяц Васятка ездит в село, семь вёрст отсюда, там почта пока работает, дают за обоих. Летом хорошо, на велосипеде можно добраться, а вот зимой трудновато, только на лыжах, обратно ещё гружёный идёт. Так и живём.

… Не заметили, как добрались до другого края деревни, ещё немного, и лес, к тому времени уже стало темнеть, и Маруся пошла проводить соседку до дома. Обратно отправились вдоль речки, она разлилась и была довольно широкой. Но Маруся сказала, что к лету воды убудет вполовину, а то и больше. Махнула рукой куда-то вдаль, на тот берег и сообщила, что там живёт бабка Глафира. Старуха не простая, лучше с ней не встречаться. Живёт она там давно, как Маруся себя помнит, и всегда одна, а слава о ней дурная ходит…

- Марусь, а в моём доме кто жил?

- Хорошие люди жили Ерофеевы: муж, жена и сын. Сын военным был, погиб где-то при исполнении задания, так старики одни и доживали, быстро прибрались, друг за дружкой. А когда померли, дом кому-то из дальней родни отошёл. Новые хозяева и не приезжали, сразу выставили на продажу.

За разговорами добрели до Анниного дома и простились до завтра. Мурка уж поджидала на крыльце. Громко мяукнув, боднула хозяйку по колено и радостно шмыгнула в дверь вперед Анны. Девушка выложила кошке пакетик корма в миску, и вскоре отправилась спать…

… Утро было снова солнечным и ярким, а ночью Анне опять приснился незнакомец из вчерашнего сна…

Выйдя на крылечко, Анна заметила, как оживает природа от зимнего забытья. Небо стало высоким и ясным. На деревьях почки вот-вот прорвутся, и легкая мелкая зелень покроет ветки. Какие-то пташки, наподобие воробьёв попискивают в кустах. А одинокая сумасшедшая муха с бешеным жужжанием промчалась прямо перед носом, точно – весна пришла! Непонятно откуда в душу проникал оптимизм, обещая впереди счастье…

… Шли дни, поскольку Анна слабо представляла, что делать с огородом, Васятка и Маруся решили взять над ней шефство и помочь вскопать и засадить несколько грядок зеленью и картошкой, но пока ещё рановато об этом думать. Когда пришло время получать пенсии, Анна предложила свои услуги и повезла соседей на машине. Ради такого случая, и Маруся собралась, принарядилась, как могла, и поехали. В селе зашли в магазинчик, хлеба купить, других продуктов, да и посмотреть хотелось горожанке, что там ещё продают. Товары были самые простые и непритязательные. Магазин, как всегда в сельской местности сразу и продуктовый, и хозяйственный, и галантерея всякая, и одежда, в общем, универсам. Анна взяла с собой телефон и только, когда приехали в село, и установилась связь с миром, поняла насколько выпала из жизни. Пошли упущенные звонки, тревожные СМСки, сколько же, оказывается, народу, волновалось о ней, беспокоилось…

Поэтому пришлось задержаться, обзвонить всех, а до кого не дозвонилась, хоть отписаться, что жива и здорова. - Надо бы слазить на чердак, может, хоть там поймаю сигнал - решила девушка…

Глава 5.

… Откладывать не стала и в ближайшее время зажгла керосиновую лампу и отправилась наверх. Пыли там, конечно, было немеряно, паутина кругом, тьма кромешная, если бы не лампа, ноги бы переломала. Стала пробираться вглубь, а лампа, вдруг, возьми, да и потухни, вот досада! Но возвращаться вниз не хотелось, постояла, всматриваясь, и когда глаза привыкли к темноте, разглядела слабый свет из маленького оконца, прикрытого фанеркой. Пробралась к нему кое-как, отодвинула заслонку, и стало немного светлей.

Осмотрелась. Барахла всякого полно, сломанные стулья, какие-то ящики, разбитые корзины, в общем, хлам. Надо бы выкинуть отсюда всё, да провести электричество, ремонт тоже не помешает, в перспективе вообще можно второй этаж сделать и спальню перенести наверх. Девушка уже размечталась, какую красоту она здесь наведёт! А это что за штука? Взгляд упал на странную конструкцию из палок и крючков. Надо бы вытащить отсюда это чудо техники и разглядеть, как следует. Как-то это дело применялось в хозяйстве?

Анна с трудом, задевая за всё что можно, стащила странную штуковину вниз и вернулась на чердак. Решила проветрить и распахнула оконце, свежий ветерок, ворвавшись в новое пространство, заколыхал паутину, заиграл ею словно бриз парусами, взволнованный паук, цепляясь за паруса, энергично полез куда-то вверх, как матрос на мачту, Анна рассмеялась, захлопнула дверь и спустилась вниз, изучать странный предмет.

… Тут, как тут появилась Маруся:

- Анютка, я картошки сварила, пошли к нам, с огурчиками солеными, грибочками, знаешь, как вкусно! Ты себе не готовишь почти, так что не отпирайся. А это, что у тебя? – увидела находку, - Ой, да это станок! Точно – это ткацкий станок! У бабки моей был такой! Это для половиков, раньше во всех домах такие были! Мы уж сожгли давно этакую древность. А ты где его взяла?

- На чердаке.

- Ну, как? Проверила телефон? Ловит там наверху?

- Даже не вспомнила. Как увидела станок этот и забыла сразу. Марусь, а знаешь, как на нём ткать?

- Представляю маленько. Видела, как бабка это делала, сама, конечно, не занималась. Да тут просто всё, берешь длинную нитку, цепляешь за все крючки сверху вниз, чтобы ряды получились, а потом, меж ними пускаешь другие нитки, разного цвета, вот плетение и получится. Да не забывай уплотнять, вот и гребёнка для этого есть.

- Жаль, ниток у меня нет, хочу попробовать, - вздохнула Анна.

- А, тут нитка-то знаешь, какая? Тряпки старые ненужные режешь на ленты, скручиваешь не туго в жгуты, вот тебе и нитка. У меня бабка так и делала, все так делали. Я тебе нарежу, у меня тряпья полно! Пошли, пока картошка не остыла...

… За два месяца, что Анна переехала в деревню, она сблизилась со своими колоритными соседями, поняла их жизнь и даже полюбила Марусю и Васятку. И дня не проходило, чтобы соседи не наведывались к ней, хотя бы просто поздороваться да спросить, не надо ли чем помочь. Конечно, было дело, и попивали, особенно с пенсии, не без этого, но горькими пьяницами не были. А так, ещё вполне крепкие люди, могли бы жить полноценной жизнью. Анне хотелось, как-то поддержать соседей, помочь. И вот за обедом, она предложила:

- А, что если, нам коровку завести? Молочко бы было своё!

- Да, не-ет, - замотал головой Василий, корова денег стоит, а сколько сена надо на зиму запасти!

- Хорошо бы коровку-то, - мечтательно протянула Маруся.

- А, давайте, я корову куплю, Василий сено будет заготавливать, ты, Маруся, ухаживать и доить, а молоко вместе пить будем! – обрадовалась своей идее Анна.

- Значит, ты останешься? – с надеждой спросила Маруся, - осенью не уедешь от нас?

- Даже, если уеду, корову не увезу и вас не брошу.

- А, давай! – хлопнул ладонью по столу Василий так, что ложки подпрыгнули, - а что? Я сумею, сейчас начало мая, всё успеем и сено заготовить, и хлев зимний сделать! Куда за коровой-то поедем?

- А, куда за ними ездят? – азартно спросила Анюта.

- Так в село и поедем, там фермер есть, коров целое стадо держит, попросим продать одну, может, не откажет. Только, надо вместе ехать, а то купишь старушку по неопытности, - обеспокоилась Маруся.

… Весь оставшийся день только разговоров и было, что про корову. Даже когда ленты резали и пробовали ткать половик, всё планы строили, как они хорошо заживут, с коровой-то…

… Анне очень понравилось ткать! Стало получаться, даже удалось кое-какие узоры сделать в виде ромбов! Только к ночи, окончательно умаявшись, легла спать, и Мурка рядом колыбельную поёт, как всегда…

Глава 6.

… А ночью случился погром: раздался странный шум в соседней комнате, кошка тут же спрыгнула с кровати и завывала и шипела там, в зале, как тигрица. Когда Анна нащупала выключатель и, наконец, включила свет, ей предстала картина полной разрухи: станок валялся на боку, плетение разодрано и свисает жалкими клочьями. Мурка с ирокезом по всему позвоночнику и нервно машущим хвостом, расхаживала победительницей, среди всего этого безобразия…

- Подружка, чего же ты тут натворила! Ничего себе, кошка – монстр! Я старалась, старалась, а ты мои труды порушила! Чего тебе не понравилось-то? – выговаривала Анна. А Мурка отвечала ей на каждое слово своим - Мяу! – и никаких угрызений совести в её голосе не было. Наконец, угомонившись, обе уснули…

… А утром Маруся прилетела, уже на парах, собрались с Василием за коровой:

- Анютка! Хватит спать, надо ехать за кормилицей, или передумала?! – заподозрила неладное товарка, проходя в комнату, - Ой, а что это ты пораскидала тут? Изорвала! Весь вечер сидела, корпела и испортила всё!

- Да это не я, Мурка постаралась, - сонно потягиваясь, отозвалась Анна.

- Мурка?! Да тут тигр постарался, чтобы кошка такое учинила, не представляю! Ну, так, едем?

- Едем, конечно, я сейчас соберусь быстро!..

… Всё вышло хорошо. Фермера нашли почти сразу. Уговорили, сначала упирался, нет лишних голов. Но видно, Анна ему глянулась, а, может, цена, которую предложила, понравилась, только и коровку дал молодую, удойную, и даже сам привезти пообещал через два дня. Ударили по рукам, задаток внесли, остальное, когда корову привезет. Анна хотела сразу отдать всю сумму, но Маруся её притормозила: - Мало ли чего…

Назад ехали одухотворённые. Василий уж вовсю планировал, чего сделать надо. Корову поселить решено было у них. Маруся, хоть и жалела потраченных денег, но уже мечтала, что с молочком, творожком, и сметаной они теперь заживут припеваючи.

… Дома Анна прибралась, сняла с пялец ободранную работу и начала сначала. Навык пришёл, и получилось лучше ещё, чем накануне. Марусе тоже понравилось. Решила не рисковать, доделала небольшой половичок и с пялец сняла, свернула рулончиком-улиткой, чтобы Мурка не набедокурила…

… А в ночь опять то же самое: станок на боку, половик готовый в клочья, и кошка, как после битвы! Да что ж за дела-то такие?!

- Не Мурка это, я вчера ещё сомневалась, - утром уверенно заявила соседка, - домовой хулиганит, точно говорю!

- Домовой?! – у Анны по спине пробежал неприятный холодок, - у меня живёт домовой?! Откуда он взялся?

- Он и жил тут, до тебя. Старый дом, и без хозяина? А кто-добро-то стеречь будет?

- Я два месяца уже здесь, не было его.

- Почём ты знаешь? Не тревожила, вот и не показывался, а теперь видно, что-то не понравилось.

- А, что делать - то? Как избавиться от него?

- Как бы он от тебя не избавился. Пока только знаки даёт, не пугал ещё по- настоящему. Надо идти к Глафире, за реку, она поможет.

- К Глафире? Ты же сказала, что лучше подальше от неё держаться?

- В этом деле без неё никак. Возьми гостинец какой-нибудь и шуруй.

- Может, сходишь со мной? Я что-то опасаюсь одна.

- Что с тобой поделать, пойдём, - вздохнула Маруся…

- А, расскажи что-нибудь про эту Глафиру. А, Марусь? Что в ней такого ужасного? – теребила Анна. Тем временем, они перебирались на другой берег речки по бревну, которое служило мостом. Чтобы не соскользнуть, помогали шестами, упираясь ими в дно, речка уже достаточно обмелела, и можно было достать до дна.

- Я мало, что знаю, слухи всё, - пыхтя, отвечала соседка, но один случай мне Васятка рассказал, а он врать не будет, слушай:

Ещё, когда он пацанёнком был, перешли они с ребятами на тот берег и залезли к Глафире в палисадник, вишню воровать, хозяйки на тот момент не было. Всю ощипали, паразиты, а когда обратно возвращались, она навстречу им и попалась. Поздоровались с ней чин чином, а она в ответ доброго пути пожелала. И хочешь, верь, хочешь, нет, сколько они не шли, а всё к Глафириному дому дорога их приводила. Тут идти-то недалеко: речка, полянка, да овраг за ней, а там уж и изба её, так ведь они, как через овраг переберутся, а за ним следующий, а потом, ещё один, а после него – Глафира! Стоит и смеётся. Так и водила дурачков, пока не сообразили подойти да повиниться перед ней. После этого отпустила с миром, и дошли без приключений. Во как!

-Ого! Надеюсь, мы её не разозлим? А сколько же ей лет, если Василий маленьким был, а она уже взрослой?

- Так она тогда не старая была, а сейчас, может девяносто, а может и вся сотня. Кто ж её знает, не считали…

Глава 7.

… За разговорами дошли. Чем ближе, тем жутковатей становилось. Вот и дом Глафирин: ветхий домишка, крыша дранкой покрыта, кое-где вздыбилась уже - ни дать, ни взять избушка на курьих ножках! Как из сказки! Правда, при ближайшем рассмотрении – это скамейка оказалась жёлтая у стены, а не курьи ножки. Подошли, в дверь постучали - тишина, толкнули несильно, а она и открылась. Что делать? Переглянулись и пошли в дом с опаской…

… Хозяйки не было. В подслеповатое окошко с трудом пробивался свет. Всё тёмное, скамейка, стол, сундук под старым покрывалом, да печка, полный аскетизм. Маруся глянула в красный угол, икон нет! Потянула Анну назад к выходу, да опоздала, вошла хозяйка. Сгорбленная старушка в тёмном заплатанном одеянии, перевязанном старой шерстяной косынкой крест-накрест, в сером клетчатом платке, с крючковатым носом и плотно сомкнутыми тонкими губами. Вылитая Бабка Ёжка! Гостьи опешили.

- Почто, пришли? Кто такие? – проскрипела Глафира.

- Здравствуйте, бабушка, - выстучала зубами Анна, - мы соседки Ваши, из-за речки. Пришли помощи просить.

- Что же приключилось?

- Домовой расшалился, - отмерла Маруся.

- Ну, так, потревожили, вот и воспитывает вас, - усмехнулась старуха беззубым ртом, – Сами виноваты, самоуправствовать вздумали, надо уважать хозяина, а то жизни не даст.

Ладно, приду поговорить с ним, ждите к сумеркам, - снизошла старуха.

- Спасибо, - выдохнула Анна, - это Вам, гостинчик, пряники! – чуть не забыла от волнения.

- Сладкое люблю, - потеплела Бабка Ёжка, - главное, чтоб мяконько, жевать-то нечем…

… Ушли, не прощаясь, обратную дорогу, чуть ли не бегом бежали, молча. Стали ждать вечера.

- Марусь, а как она по бревну пойдёт? Старая же совсем, вдруг свалится?

- Не спрашивай, не знаю, раз сказала ждать, значит, как-то переберется. Может, у неё ступа есть или метла, - опасливо хихикнула соседка…

Глафира не обманула, пришла к назначенному времени. Мурка встретила незнакомку на удивление радушно, кинулась под ноги тереться, как к родной. Бабка взяла её на руки, и пристально глянув кошке прямо в глаза, сказала Анне:

- Хорошая подруга у тебя, защитница. Ты её береги, да наблюдай, к кому с любовью кошка пойдёт, тот хороший, а от кого шарахаться будет, недобрый человек. Доверяй Мурке, она в людях разбирается.

- Спасибо, бабушка, - только и нашлась, что ответить девушка, переглянувшись с соседкой.

- А, сейчас идите на колодец, принесите воды.

- Так вон стоит ведро, целых два, - удивилась Маруся.

- Это - вчерашняя, свежей несите! – настаивала Глафира. Анна, послушно взяв ведро, пошла к выходу, - Обе идите, - приказала старуха, строго глянув, на затормозившую у порога Марусю.

Вышли товарки на улицу и поплелись к колодцу. Набрали свежей воды, и стояли там, не зная, возвращаться или приглашения ждать. Глафира позвала сама:

- Идите! Уже можно! – усмехнулась Баба Яга. Поведала, вот что, - домовой в большой обиде на тебя. Приехала, не поздоровалась, не представилась, не уважила хозяина, гостинчика не поднесла, а потом, ещё и разворошила все его богатства. У тебя на чердаке сквозняк гуляет, как ему там жить-то на семи ветрах! Что ткацкий станок взяла, он не против, сам бы отдал. Только рад, что делом занялась хорошим, зря берёг, что ли. Помогать тебе готов даже. Но окошко закрой и без спросу не лазь в его царство.

- А, как я спрошу у него? – не поняла Анна.

- Ты ему на столе оставь гостинчик на ночь и скажи, что хочешь сделать, если утром гостинчика нет, значит, принял и разрешает. Если всё на месте, то не доволен, и говорить не желает об этом. Ну, а ежели будешь своевольничать, он в ответ тебе хулиганить станет. Вот и вся премудрость, как договариваться с домовым…

Глава 8.

На том и пошла. Анна побежала догонять, насовала Глафире всяких вкусностей, бабке приятно, напоследок позвала девушку к себе:

- Книгу жизни своей приходи читать, коли интересно.

- Какую книгу? – оторопела девушка.

- Книгу, в которой всё известно наперёд, - буднично, как будто про телефонный справочник, сообщила бабка.

- А, может, не стоит? – испугалась Анна.

- Передумаешь, приходи, да образок хоть повесь, негоже в доме без икон, или не верующая? Крестик-то смотрю, носишь.

- Так и у Вас икон нет, - с порога вставила Маруся.

- Украли аспиды, все подчистую! Будь они не ладны!

- А, разве у вас можно украсть? – вспомнила Анна недавний рассказ.

- Украсть-то не трудно, а вот унести – это вряд ли, - подруги смотрели в полном недоумении на Глафиру, - побродят-побродят по лесу, да вернут, - не сомневаясь, пояснила старушка, - сейчас тепло, не замерзнут, пусть ещё немного погуляют, полезно им, может, и поумнеют…

- Вот уж чудеса, так чудеса! – только и обронила Маруся, глядя вслед удаляющейся в темноту Глафире. А Анна с керосинкой полезла на чердак, закрывать окошко…

Потом, перед сном, грехи замаливала, выложила на стол конфет разных, да баранок с маком, пусть выбирает. Попросила прощенья за самоуправство, обещала больше не тревожить и с замиранием сердца легла спать. Прислушивалась, прислушивалась – тишина. Так и уснула. И опять человек приснился, тот же, что встречал на крыльце. Будто чай с ним пили с баранками. Анне совершенно не запомнилось его лицо, но так хорошо с ним было, и осталось на душе приятное чувство после сна…

… Утром проснулась от требовательного стука в дверь:

- Хозяйка! Просыпайся! Коровку принимай! – это фермер приехал ни свет не заря.

- Накинула махровый халат на пижаму, на босу ногу галоши резиновые, и такая, как есть, лохматая спросонья, побежала показывать дорогу к Марусиному дому. А соседка уж навстречу спешит сама, и Василий за ней.

… Приняли коровку, назвали Зорькой, а как же, привезли на заре, значит, Зорька и есть. У Василия уж всё готово было, времени понапрасну не терял, дворец, а не хлев получился. Анна расплатилась за Зорьку полностью, но фермер перед отъездом напросился в гости, вроде как, корову проведать. Ну и прекрасно, пусть приезжает, веселей будет. Маруся, однако, решила, что фермер положил на горожанку глаз:

- А, почему бы и нет? Ты девка статная, молодая ещё, как раз в самом соку, да и лицом Господь не обидел.

Как Анна не отшучивалась, да и видок у неё, прямо сказать, не сильно презентабельный был с утра, соседка настаивала. Потом, занялись каждый своим делом.

У соседей теперь забота появилась, Василий пас корову сам, боялся из виду выпустить. А вечером Маруся уж молока парного принесла. Светится вся, банку держит обеими руками, боится разлить:

- Вот, Анютка, пробу снимай, тебе первой! Пей прямо из банки, ещё тёплое! Анна парного молока не пробовала никогда, а тут, как к банке прилепилась, так и не оторвать, залпом на одном дыхании выпила не меньше, чем пол литра. Только после этого передохнула.

- Ну, как? Понравилось?

- Конечно! Оно сладкое! Я даже и не знала, какое оно вкусное может быть! Маруся была на седьмом небе:

- Ты усы-то вытри и допивай! – и, смеясь, побежала к себе, - Васятку теперь напою!

Анна весь день облагораживала клумбу перед домом, а верная защитница Мурка рядом грелась на солнышке. Лишь, когда стало прохладней, пошли в дом. Только сейчас девушка глянула на стол: конфеты были на месте, а вот баранок не было. «Прекрасно, значит, ты баранки любишь. Учтём».

Глава 9.

… В дальнейшем всё было спокойно, домовой притих. Зато, во снах Анна почти каждую ночь встречалась со своим новым другом. Они гуляли в её цветущем саду под луной, слушали соловьиные трели и целовались-целовались, как сумасшедшие! Девушке таинственный гость из снов очень нравился. Сердце трепетало от его ласк в предвкушении чего-то большего и манящего, однако, лицо гостя оставалось будто в тумане, а наутро и вообще, не вспомнить. Но Анна каждую ночь ложилась спать в надежде, что-нынче-то обязательно его разглядит и запомнит. Утром - опять амнезия, но всё равно, радостно было потом у неё на душе целый день. Жаль, что это всего лишь только сны, вот бы наяву его встретить…

Соседи занимались коровой, так прошло несколько дней. Маруся уже потчевала Анну и простоквашей, и сметаной, и творогом. Коровка оказалась удойной, фермер не обманул.

- Хоть бы поселился кто на лето, молочко можно бы и продавать уже, - мечтала Маруся.

- А, давай, Глафире молока отнесём, она мне так помогла, больше не хулиганит никто. И половики у меня такие красивые стали получаться, я бы ей могла подарить.

- Давай! Только я уж не пойду, провожу тебя через речку, а дальше сама иди, ты ей понравилась…

Так и сделали. Снарядили трёхлитровую банку молока, да самый красивый половик выбрали. И Анна пошла в гости к Бабе Яге. Добралась без приключений, но Глафиру дома не застала. Как всегда, дверь не заперта, оставила банку с молоком на столе, да половик на сундук положила. Подождала немного, обратила внимание на горящую лампадку в углу под потолком и только сейчас увидела, что освещает она целый иконостас! - Нагулялись, аспиды, - подумалось Анне, - так им и надо. И пошла домой, когда Глафира вернётся, неизвестно, а кто приходил, поймёт…

… Спустя ещё несколько дней, в гости наведался Васильев, проехал на этот раз до самого дома:

- Ну, что, совсем в партизаны ушла? Не звонишь, не пишешь. Чем хоть занимаешься здесь? – завалил вопросами Сергей.

Анна была очень рада его видеть. Всё показала гостю, и сад, и огород. В дом провела, там красота, чистота, кругом весёлые половики лежат. Васильев заинтересовался. Попросил с собой один, показать знающим людям. Потом, повела его знакомить с соседями. Встретили радушно, благодарили за Анну. С его лёгкой руки она оказалась здесь. Кормили щами из печки, поили простоквашей. Разморенный сытый гость, прогуливаясь вдоль речки, любовался пейзажными красотами и дышал кислородом. Ночевать остался. А утром, перед отъездом, предложил Анне на полном серьёзе совместный бизнес: выкупить по дешёвке участки с остатками строений, и построить несколько гостевых домиков. Турпоток он берёт на себя, за Анной – вести контроль на месте.

- Да, у меня и денег-то нет, ещё за квартиру не весь кредит погасила.

- Ну и продай её, тебе же здесь нравится! – убеждал Сергей. Анна обещала подумать…

Гость уехал, оставив хозяйку в глубоких размышлениях. Мурка, кстати, Васильева игнорировала, как будто его и нет вовсе…

На следующий день заявилась Глафира с ответным визитом. Благодарила за гостинцы, жалела, что Анна не дождалась её. Посмотрела новые работы, всё одобрила. Потом, всё-таки спросила, что её тревожит. Анна не стала отнекиваться, рассказала про предложение Сергея, и что с этим предложением делать, не понятно.

- Приходи ко мне, надо в книгу жизни смотреть, так не отвечу, - скупо отозвалась Глафира, - не бойся, это не так уж страшно. Как хозяин поживает? Не шалит? – бабка круто поменяла тему.

- Это Вы, бабуля, про домового? – не сразу сообразила девушка.

- А, про кого же ещё…

- Не слыхать с того раза. Окошко закрыла. Ему баранки нравятся. Подкладываю периодически.

- Он у тебя парень славный, сговорчивый, - усмехнулась старуха.

- Почему парень? Может, он дед дремучий?

- Парень он, молодой, не ворчливый, не озлобленный. Особого почитания не требует. Ты ему имя-то дала?

- А, надо?

- Конечно! Вот, видишь! Другому бы не понравилось, а этому, всё нипочём!

- Ну, тогда, Кузя! Как ещё можно домового назвать?

- Вот и обращайся теперь по имени. Ему понравится. А мне пора, как надумаешь, приходи. Не провожай, - и ушла, так же неожиданно, как и появилась…

Глава 10.

Анна, посоветовавшись с Марусей, на следующий день собралась к Глафире. Соседка, только рада была бы, если Анна окончательно переедет к ним, да ещё и дома в их мёртвой деревне, поднимать будет. Люди вернуться, жизнь наладится. Но понимала, что дело серьёзное, решиться на такое, чистой воды авантюра. Выгорит ли затея, неизвестно…

… Бабка на сей раз была дома, поджидала Анну. Сразу перешла к делу. Вытащила из сундука древний фолиант, впрочем, не очень толстый, но довольно ветхий и велела Анне выкинуть из головы все мысли и открыть страницу наобум. Анна насколько смогла, постаралась ни о чём не думать и послушно открыла. Листы в книге шуршали, как опавшие осенние листья и были такими же жёлтыми, сухими, с разлохмаченными краями, видно, много, кто читал. Шрифт хотя и оказался крупным, но текст был не очень понятен, наверное, старославянский. Глафира повернула книгу к себе и стала читать. Вернее, толковать, что написано. И выходило по всему, что выгодное дело открылось, и надо соглашаться, и что всем от этого будет только добро…

Потом, старуха перешла к личному: рассказала, что было у Анны в недалёком прошлом, о женихе изменнике, и что жалеть о нём нечего, пустой человек. И что впереди, возможно семейное счастье, но не сразу, будет выбор, главное, не ошибиться, тогда всё сложится хорошо. Только надо сердце слушать, оно подскажет, кто её судьба. Вот, как-то так. С тем Анна и вернулась домой. Маруся, просто умирая от любопытства, встретила её у бревна. Расспросила всё, до подробностей. Радовалась, что Баба Яга практически благословила проект…

… Анна, перед сном, выложила на столе гостинцы и со всем уважением, на которое была способна, испросила у Кузьмы разрешения, наведаться завтра на чердак, по важному делу. Обещала ничего там не трогать и окно не открывать…

Всю ночь напролёт в своих снах гуляла Анна с таинственным другом под луной, целоваться с ним было такое удовольствие! Каждый поцелуй пронизывал девушку тысячами электрических токов, душа звенела, как натянутая струна на самой высокой ноте. Наяву ничего подобного с ней не случалось раньше, и она объясняла это так: видно, подсознание услужливо подсовывает ей хотя бы в снах, то о чём она мечтает в глубине души, а в реальности сама себе не признаётся и сформулировать не может. Эх, до чего же несовершенна человеческая жизнь!..

… Наутро, увидев, что стол опустел, Анна поняла, что вход на чердак свободен. Не откладывая в долгий ящик, поднялась, постучала ещё в дверь для приличия, прежде чем зайти, и уж потом только перешагнула порог. Включив телефон, увидела вожделенные две полоски на антенне и стала звонить Сергею. К сожалению, Васильев трубку не брал, и девушка отправила лаконичную СМСку «Я согласна!». Васильев поймет…

… Вечером там же на чердаке, получила ответ: «на днях заеду». Вот и всё! Теперь только ждать. Кстати, заезжал фермер, звали его Алексей. Привёз продукты из своего хозяйства: сыр и ряженку. Всё было отличного качества и очень вкусное. Маруся заинтересовалась сыром. Молоко оставалось, много ли им втроём надо, вот и хотелось освоить ещё один полезный рецепт. Фермер терпеливо всё продиктовал подтормаживающей слегка Марусе, что да как, но ему явно было вовсе не до рецептов, подруга была права, его интересовала Анна. Да только он её совсем не интересовал. Все мысли были о герое из снов. Алексей, к сожалению, ни капли на него не походил…

… Наконец, приехал Васильев, обсудили детали, решили, не поднимая шума, сначала скупить все участки, иначе остальные придётся выкупать уже дороже, хозяева тут же взвинтят цену, увидев, что пошло развитие, хотя сейчас и даром-то никому не нужно. Поиск собственников полностью ложился на Сергея. Продажу своей квартиры, Анна тоже возложила на него. Долго компаньон не засиживался, теперь дел много, и после обеда скоренько собрался и уехал. Связь решили и дальше держать через чердак…

… Всё шло быстро, расслабон закончился, Анну захватил целый круговорот разных дел. С Васильевым созванивались ежедневно пополудни. Сергей, сложа руки, не сидел, разыскал почти всех хозяев или наследников, и у него шли сделка за сделкой по покупке их участков, никто бешенных цен не заламывал и даже не интересовался, зачем молодому холёному горожанину сдались их руины в глухомани, наоборот, наследники радовались возможности избавиться от ненужного балласта, уж и не веря, что такое возможно. Сергей обещал вскорости приехать и захватить с собой гостя. Одним словом, про тихую жизнь в деревенской глуши забыли все. Готовились к приезду…

… Гость оказался импозантным мужчиной лет пятидесяти или около того, был дорого и со вкусом одет, деревенские боялись к нему и подойти, но в обращении он оказался прост, носа не задирал. Васятке сразу протянул руку для знакомства, представившись Геннадием Александровичем, тот вытер пятерню о рубаху и долго крепко и с чувством жал своей мозолистой клешнёй холёную ладошку гостя, солидно пробасив: - Василий Иванович, добавил, подумав, - Как Чапаев. Марусе и вовсе ручку поцеловал, она ясное дело, к такому обращению не привыкла, стушевалась вся и руки под фартук спрятала. Однако чувствовалось, что ей было приятно…

… Ухаживали за гостем как могли, по высшему разряду, потчевали разносолами. Маруся к тому времени уже освоила технологию сыроварения, так что и сыр на нём испытали тоже…

… Пока хозяйка обхаживала приезжего, компаньоны занимались делом. Васильев показал дома, которые уже были в их собственности, вернее, участки и то, что на них осталось. Сергей сомневался в том, что у них получится самостоятельно воплотить задуманное в жизнь, строения слишком обветшали, на их восстановление едва ли потребуется меньше средств, чем всё сломать подчистую и выстроить заново. Поэтому, он подыскивал инвестора и планировал пригласить его на экскурсию…

Никто из собственников забирать старое имущество не захотел, наведываться не собирался, можно было потихоньку начинать работу. Анне не очень нравилась идея привлекать в их дело посторонних, но она реально понимала, что её квартиры, Васильевских сбережений, да и кредита на весь проект не хватит. Хорошо хоть покупатель на квартиру нашёлся и даже не против, оставить квартирантов, пока не истечёт срок аренды…

Глава 11.

… Геннадий Александрович оказался каким-то специалистом по старинным народным ремёслам, которому Васильев отвёз в качестве образца Аннин половик, взял ещё несколько её работ и выплатил первый гонорар.

Оказалось, что ручным ткачеством очень интересуются иностранцы, и если эта партия уйдёт, и будет стабильный спрос, то заказы не заставят себя долго ждать. Это было неожиданным и неплохим подспорьем, потому что сбережения были на исходе. Солидную брешь в бюджете пробила Зорька, но девушка о покупке нисколько не жалела…

Бдительной Мурке новый человек не понравился совсем, изогнув спину, она с шипением отшатнулась от его протянутой руки, когда Геннадий Александрович всего лишь намеревался её погладить…

Когда проводили гостей, девушка без спешки рассказала односельчанам о глобальных планах и перспективах их деревни:

Рабочее название проекта было непритязательным, они с Васильевым так и назвали его «Деревенька». Планировали на освободившемся пространстве, после сноса старых руин, выстроить несколько гостевых домиков, что-то вроде туристической базы и приглашать горожан на отдых, со всеми вытекающими удовольствиями: сбор ягод и грибов, рыбалка, купание и прочие развлечения. Кормить решено было организованно, натуральная пища, приготовленная в русской печи прямо на глазах и с участием гостей из местных продуктов, к тому же, выращенных без всяких стимуляторов и ГМО на этой же земле. Хозяйство, конечно придётся увеличить, одной Зорьки мало, козочек, кур, кроликов развести. Огород тоже надо расширять. Скорее всего, понадобятся ещё рабочие руки, и придётся нанять помощников…

… От услышанных новостей у соседей кружились головы и горели глаза, о таком они не смели и мечтать. А на Анну смотрели, словно на богиню. Васильев хотел испытать реальность и эффект своей идеи на первопроходцах, обещал прислать на отдых несколько знакомых, чтоб узнать их мнение. Поэтому, пока решили выбрать домик покрепче, прибрать, подновить насколько возможно и заселить туда пробную группу…

… Васятка крутился, как волчок, столько дел навалилось. Анна предложила позвать кого-нибудь на подмогу, но сосед только замахал руками, всё хотелось сделать самому, да и денег лишних не было, а работникам наёмным надо было немало заплатить. Наш колхозник, вообще, последнее время здорово изменился, подтянулся весь, слегка схуднул, шутка ли, то траву косит, то сено ворошит, то столярничает. Женщины помогают, конечно, с сеном управляться, но мужскую работу, кто за него сделает? Опять же, двор нужно ремонтировать, утеплять, Зорька там зимовать будет. Мужичок, который чуть было совсем не опустился, вдруг, почувствовал свою значимость и важность.

Много ли надо простому человеку, чтобы воспрянуть духом? Всего лишь почувствовать, что он ещё кому-то нужен. Да и Маруся похорошела, стала приличней одеваться, а то гости зачастили, неловко неприбранной ходить, волосы отрастила подлиннее и теперь собирает их в хвостик на затылке. Анна предложила покрасить, чтобы седины не было, нет, запротестовала, пусть будет естественно. Вообще, появление Анны и всего, что с она с собой принесла, оказало на аборигенов положительное влияние, они будто очнулись от спячки, стали энергичными, глаза горят, смеются, будто даже помолодели…

А Анна вела двойную жизнь: одну днём, обыденную, другую – по ночам, необыкновенную. Странное дело, герой снов до сих пор оставался без лица, вернее, Анна не могла вспомнить его утром, но почему-то она была уверена, что он очень хорош собой! А какой он был сильный, какой ласковый и нежный. Их отношения развивались, что было тем более удивительно, это же сон! Они становились всё ближе и ближе друг к другу, теперь уж не обходились одними поцелуями их романтические свидания при луне. Анна по-прежнему была впечатлена чуткостью и нежностью своего таинственного любовника. Она явно была в него влюблена. И, судя по его отношению, он тоже был к девушке вовсе неравнодушен. Ну почему нельзя такого человека в жизни встретить? Почему счастливой можно быть лишь во сне?..

… Домовой больше не мешал, Анна про него уже и подзабыла, правда, в дверь всегда аккуратно стучала, поднимаясь на чердак, да иногда оставляла гостинчик на столе, скорее уж по привычке…

Глава 12.

… В один из погожих дней селяне занялись гостевым домиком. Женщины выносили ненужный хлам, мыли окна и полы, а Василий занимался крыльцом. Как раз Глафира решила в гости наведаться, она теперь заглядывала в деревню, в основном, к Анне, приходила, как бы невзначай, а сама, то совет даст какой, то просто выслушает, а бывало о себе, рассказывала. Девушку она теперь не пугала вовсе, а слушать её было интересно. Правда, Василий и Маруся всё же недолюбливали таинственную старуху.

- Что же это ты удумал работать нынче? Или не знаешь, что за день сегодня? - начала она выговаривать Васятке, как только увидела его с молотком в руках на крыльце.

- Понедельник, самый рабочий день! – пробубнил он себе под нос, сжимая губами гвоздь. Но Глафира всё услышала и разобрала:

- Духов день сегодня, работать нельзя!

Женщины, услыхав Глафирин голос, вышли на крыльцо и замерли в растерянности:

- Так вроде, на земле только нельзя, а так-то ничего? – попробовала возразить Маруся.

- Слушайте вы её больше, надо дело делать, сложа руки, некогда сидеть, - в сердцах топнул ногой Васятка и в тот же миг провалился в крыльцо, проломив гнилые доски.

Взвыл от боли, употребил кучу слов, многие из которых Анне были доселе неизвестны. Все подбежали, и держа под руки, стали вытаскивать, уговаривая незадачливого работника потерпеть. Нога, ясное дело, ободранная, в крови вся и занозах, штанину порвал, а сапог, вообще в дыре остался. Тут же, на крыльце стали осматривать ногу, Васятка стонал и матерился, как раненый вепрь, злобно косясь на Глафиру:

- Это, ты накаркала, старая карга!

- Вот ещё, очень ты мне нужен, сам дурак, - незлобиво усмехнулась бабка. А Маруся бегала и квохтала вокруг мужа, как курица, боялась, что перелом. Глафира её отодвинула:

- Ну-ка, наседка, не мешай! – приказала беспрекословно. - Нет тут перелома, рассадил сильно, но кость цела, - изрекла уверенно, повертев Васяткиной ногой во все стороны, - обработать надо, да забинтовать. Говорила тебе, дуралею старому, не надо сегодня работать, так нет же! Вот сиди теперь, сложа руки!

- Может, всё-таки в больницу? – засомневалась Анна.

- Незачем! – сказала, как отрезала Глафира.

Пока Маруся уговаривала и перевязывала несчастного супруга, Анна разламывала доски на злосчастном крыльце, чтобы вызволить сапог. Когда дыра стала достаточно широкой, принесла фонарик и стала светить в темноту. Наконец, разглядела сапог, спрыгнула за ним в образовавшуюся дыру и, тут внимание её привлёк интересный предмет. Выкинув наружу злосчастную обувку, потянула его, не тут-то было, штука оказалась тяжёлая, да ещё и наполовину в землю вросла. Девушка расшатала нечто, как могла, и тяжело дыша, с трудом вытащила наружу. Это был чугунок, накрытый сверху истлевшей тряпкой, под которой оказались монеты.

- Матерь Божья! – только и смогла вымолвить ошеломлённо Маруся. Стали разглядывать находку. Монеты были все одинаковые, жёлтого металла, царской чеканки.

- Золото это, - резюмировала Глафира, - если распорядитесь по уму, пользу принесет, если прогуляете, только навредите.

- Так-то клад по закону полагается сдать государству, а нам от него двадцать пять процентов деньгами вернут, - буднично сказала Анна и, согнувшись от тяжести, обхватив обеими руками перед собой, понесла чугунок к себе в дом, - позвоню Сергею, находка-то вроде общая…

… Васильев не заставил себя долго ждать, примчался, как только смог, крутился возле клада, как кот возле сметаны, о сдаче в полицию и слышать не хотел:

- Сама подумай! – страстно убеждал он компаньонку, - Разворуют половину, а то и больше, что ты не знаешь наши кристально честные и неподкупные органы, что ли?!

- А, что делать будем?

- Спрячь у себя пока, я возьму пару штук, покручусь среди опытных людей, ценность узнаю. Сами постепенно реализуем! Кому какое дело, может, тебе прабабка наследство оставила! Представь только! Мы тут такую деревню отгрохаем, безо всяких инвесторов! А что государство? Отмусолит тебе двадцать пять процентов за находку, а потом под эти же двадцать пять кредит даст с барского плеча! – Васильев, как всегда был прав.

- Давай, попробуем, по-твоему, - убеждённость Сергея взяла верх над Анниными сомнениями. Так и решили. А чугунок Анна отнесла на чердак Кузьме на хранение и велела никому не отдавать, кроме неё, надеялась, что домовой её услышал. Соседям велено было о находке помалкивать, да и кому они тут расскажут…

… Нога у Василия заживала, долго усидеть на месте он не мог, денек отлежался, да опять за дела. Вскорости гостевой домик был готов, много-то и не надо, не зима. Обиходили всё, печку побелили, ставенки подкрасили, крыльцо новое пришлось сколотить.

- Вот ведь, странная штука жизнь, - философствовал Васятка, занимаясь крыльцом, - люди жили плохонько, детей полон дом, друг за дружкой донашивали, досыта не ели, а на золоте сидели! И не знали, что им предки оставили! – вдруг, совершенно не меняя интонацию, изрёк меркантильную мысль, - Надо будет в других домах тоже поискать, может, ещё какой клад сыщется...

… Когда всё было готово, Васильев привёз первую пробную группу. Верней, они прибыли сами, целая машина народу. А Сергей впереди, дорогу показывал, да захватил, чего не доставало, для полного гостеприимства. Дождей не было давненько, и проехали без проблем по всем ухабам, однако, при плохой погоде, такая дорога могла испортить всё дело. Для начала, надо было избавиться от громадной ямы на въезде. Ну, это потом, а пока, компания молодёжи с шутками и смехом заселялась в гостевой дом! На неделю!..

Глава 13.

… Монеты Васильеву удалось реализовать, исторической ценности в них было не много, редкими их тоже не назовёшь, это и к лучшему, меньше внимания, но то, что они золотые, решало сразу множество проблем. Деньги с проданной квартиры и доля Сергея ушли на покупку земли, а находку они решили пустить на строительство, насколько уж хватит, но пару-тройку домиков точно осилить можно, а может и больше, там видно будет…

… Жизнь в деревне закипела, забурлила. Маруся только успевала стряпать.

Васятке тоже дел хватало, он гостей и на рыбалку сводил, и в лесок по грибы – ягоды, и даже мастер-класс провёл по плетению корзин. Вот, ещё какой полезный талант оказался у Василия. Анна показала своё уменье, девчата даже попробовали сами ткать на станке.

В компании оказались две пары и один парень по имени Артём. То ли от скуки и одиночества, то ли и вправду, Анна ему понравилась, он принялся за ней ухаживать, то цветочки полевые принесёт, то букет из земляники, прямо с ягодами, то гулять вечером позовёт. А тут решил освоить ткачество, лишь бы побыть наедине с хозяйкой. Ну, что ж ткать, так ткать, если гость хочет – уважим. Да и весело с ним было, легко. Почему бы и нет?

Артём оказался остроумным парнем, с юмором. Удивлялся, как хрупкая, неприспособленная к крестьянской жизни девушка, могла решиться оставить комфорт и забраться в такую глухомань. Больше болтали да смеялись, чем осваивали ремесло. Как-то так незаметно дело и до поцелуев дошло, да в самый неподходящий момент Мурка засобиралась на прогулку и с таким остервенением стала мяукать и царапать дверь, что игнорировать это было просто невозможно. Анна оставила гостя и пошла, открывать двери подруге, задержалась на обратном пути в сенях, лампочка погасла, то ли перегорела, то ли контакт отошёл.

Вдруг, ухажёр, как ошпаренный выскочил из комнаты, и, не прощаясь, потрусил восвояси, тем и закончился мастер-класс…

… Погода выдалась, как на заказ, дни стояли погожие, и компания отрывалась по полной программе, правда, Артём как-то странно поглядывал на Анну, а в гости и вовсе отказывался зайти. Ну не судьба, так не судьба, не, о чем и горевать, ни капельки не был он похож на героя её снов.

Уже перед самым отъездом, как бы невзначай парень спросил, как зовут её собаку. Девушка сначала не поняла, потом догадалась, что это он про Марусиного Шарика спрашивает. Но нет, парень настойчиво уверял, что имеет в виду, не этого весёлого пёсика, который у соседей сидит на цепи и живёт в будке, а огромного чёрного пса с жёлтыми глазами, живущего у Анны в доме, и неожиданно появившегося из спальни, когда она выпускала кошку. Вот тут уж нехорошо стало ей. Потом, позабылось как-то, может, почудилось парню в сумерках?..

Гостей проводили, можно и расслабиться. Туристы остались довольны, обещали рекомендовать их «Деревеньку» всем знакомым, да и заплатили очень приличную сумму. Похоже, Васильева чутьё не подвело…

Через некоторое время, он и сам приехал. Всё складывалось, как нельзя лучше и решено было отметить почин. Устроили праздник, Маруся расстаралась, как никогда, стол радушно ломился от деревенских угощений: вареники с картошкой и грибами, щедро приправленные густой домашней сметанкой от Зорьки, сырная голова, демонстрировавшая при разрезе кружево правильных дырочек, словно у заморского деликатеса. Пряными травами фаршированная щука, запечённая в печке целиком, ещё вчера плавала в реке, а сегодня выгоняла слюну своим видом и ароматом. Домашняя наливочка, опять же не подвела. В, общем, ресторан отдыхает. Если так принимать всех гостей, скоро к ним очереди выстроятся в «Деревеньку».

После посиделки, Сергей, слегка во хмелю ещё, на полном серьёзе неожиданно сделал Анне предложение руки и сердца. Девушка сочла, что Васильев то ли переел, то ли перепил, то ли, и то, и другое вместе:

- Серёга, ты в себе? Натур продукт вызвал у тебя гормональный всплеск? Или это отравление кислородом с непривычки? Что-то я у тебя не замечала раньше никаких чувств…

- Анюта, самые крепкие браки основываются на дружбе и доверии, а любовь приложится, - убеждал однокурсник, как всегда с присущей ему горячностью, - Тем более, мы с тобой теперь ещё и компаньоны.

- Васильев, Васильев, где ж ты был десять лет тому назад? – усмехнулась Анна.

- Там же, где и ты, учился на юрфаке, - не понял юмора Сергей и, конечно, полез с поцелуями.

- Тьфу, на тебя, не люблю целоваться с пьяными мужиками, давай спать!..

Глава 14.

… Утром Анна гостя будить не стала, пусть выспится, а сама на речку побежала, искупаться для бодрости, она теперь частенько начинала так своё утро. После этой бодрящей процедуры в организм вселялась неукротимая энергия, которой хватало на весь день, не оставляло чувство, что можно горы свернуть…

Обратно Анна не спешила, а когда вернулась, увидела Сергея у машины, уже домой собирался.

- Серёж, ты что, уезжаешь, так скоро? Я думала, погостишь пару деньков, погода хорошая, когда хоть ты отдыхаешь? Расслабься ненадолго – это полезно. Я тебя ещё на речку не сводила, искупался бы, в нашей речке течёт живая вода!..

Вместо ответа, Сергей хмуро спросил:

- Анюта, а что за кобель здоровущий живёт у тебя прямо в доме? Когда ты его завела? Если охранник нужен, посади его на цепь во дворе, как полагается. Разве это дело, такую псину в доме держать!

- Не поняла?

- Да, ладно! Не прикидывайся, откуда он взялся? Я проснулся, а эта тварь сидит возле кровати и смотрит на меня в упор, чуть с ума не сошёл!

- А, как он выглядел? И где сейчас? – насторожилась девушка.

- Огромный косматый пёс чёрной масти с жёлтыми глазами, жуть! До сих пор мурашки по спине. Я соскочил с кровати и выбежал на улицу, он там и сейчас должен быть. Да, ты меня разыгрываешь, будто не знаешь, о чём я! Пойдём-пойдём, посмотришь!

Пошли, осторожно, неизвестно, что на уме у зверя, но никого в доме не оказалось. Сергей объяснить этого не мог, потом, решил для себя, что алкоголь и переедание ему вредны, и на этом успокоился, однако, погостить у Анны больше не остался. Взял ещё несколько золотых монет, и запланировал найти бригаду для строительства первого домика…

А Анна засобиралась к Глафире. Не давал ей покоя этот чёрный пёс, не шёл из головы, сразу вспомнилось, что Артём тоже сбежал по этой причине...

Слава Богу, бабка была на месте. Обрадовалась Анне, даже усадила чай пить, тем более, девушка, как всегда пришла к ней не с пустыми руками. Слово за слово за чашкой травяного настоя, Анна поделилась с ней своими странными новостями. Глафиру удивить было невозможно. Рассеяв Аннины сомнения, она сразу заявила, что это шалит Кузьма, из ревности. Пугает женихов.

- Так, что ж теперь, одной оставаться, что ли? Как мне избавиться от этого Кузьмы?

- Домового выживать – дурной знак! Люди наоборот, когда дом новый строят, домового с собой приглашают, а потом уж рушат старый! Тебе-то он зла не делает? Чего ты на него ополчилась? Может, он тебя кому попало, отдавать не хочет? Может, бережёт от беды или ошибки? Видно, по его разумению, Васильев тебе не пара…

- Я и без помощников кому попало, не отдамся! Да и Серёгу давно знаю, вон мы с ним какое дело замутили, думаешь, если бы я ему не доверяла, связалась бы? И он не подвёл пока ни разу: и квартиру продал по-честному, себе ни копейки не взял, и монеты сбывает, так все деньги в дело вкладывает! Чего мне ждать-то ещё?..

- Любви, наверное, - философски изрекла Глафира, - вот сколько ты доводов привела за своего Сергея, а ни разу не обмолвилась ни то, что о чувствах, а хотя бы, что он тебе нравится!

- Ну, нравится, наверное, чисто по-человечески, я уж и не пойму, мы знакомы сто лет. Да и годы идут, одной тоже оставаться не хочется… А вот тебе, бабуля, ты уж прости меня за вопрос, хорошо ли одной?

- Плохо, вот видишь, к тебе прикипела. Только ведь и я, не о такой жизни мечтала. Была у меня семья, муж любимый, да всё порушилось, будто на мне проклятье какое-то, а ведь, так и было. И, рассказала Анне свою печальную историю.

С незапамятных времён, передавались кое-какие таинства в их семье по женской линии: знахарством занимались, травничеством, с некоторыми иными силами на контакт выйти могли, немного понимали язык животных, да была в их семье книга жизни на все времена, тоже передавалась по наследству из рук в руки. По ней, ещё в молодости, Глафирина бабка предсказала внучке одинокую судьбу. Но верить в это не хотелось, особенно будучи молодой и красивой, и вопреки предсказаниям, Глаша вышла замуж по большой любви. Были они с мужем счастливы, ждали ребёночка, а бабка сказала, чтоб не радовались…

Несмотря на все предсказания, мальчик родился чудесный, здоровенький, молодая мать и думать забыла про бабкины бредовые предостережения. Но когда младенцу минуло три месяца, он вдруг перестал брать грудь и беспрестанно заходился душераздирающим плачем. Глафирина мать сказала, что зубки режутся, однако, не как у всех младенцев по одному да с передышкой, а все сразу. Ребенок худел и умирал на глазах, поделать никто ничего не мог, даже опытная бабка, перебрав все заговоры и отвары, снадобья из масел трав, для смазывания дёсен, как ни старалась, ничего не добилась, чуда не произошло. Так Глафира потеряла первенца. Каков же был её ужас, когда у мёртвого уже ребёнка она увидела над посиневшими дёснами зубы! Они все прорезались, но поздно…

… Второй малыш дожил до трёх лет. Счастливая мать, в надежде обмануть судьбу на этот раз, тряслась над ним, как наседка. Но малыш оказался очень шустрым, выскочил как-то навстречу стаду, и был посажен на рога быком. Глафира не хотела жить, просто не находила в себе сил на это. Муж жалел её, страдал сам вместе с нею, они сделали ещё одну попытку выстоять против проклятия, но когда третий ребёнок родился мёртвым, мужчина отчаялся. И вскоре покинул несчастную жену.

Вот так судьба обрекла Глафиру на одиночество. Пережить горе помогли бабушка и мать, передавая ей тайные знания и навыки. Что-то в душе молодой женщины оборвалось, она перестала ждать счастья от судьбы и смирилась. Однако, не обозлилась и людей сторониться не стала. Увидев своё предназначение в помощи другим, помогала всем, кто бы ни обращался. Но её побаивались, просто, когда люди чего-то не понимают, то опасаются этого и осуждают, пока не припрёт самих, а потом бегут за помощью…

… В тяжёлых раздумьях возвращалась Анна от Глафиры, совсем в ином свете предстала эта старая женщина теперь перед ней. А главное, пугала жуткая предопределённость, которую совершенно нельзя ни обмануть, ни избежать…

Глава 15

… Вскоре началось совсем суматошное время, Васильев нанял бригаду строителей, поселили их в том самом гостевом домике, где Васятка проломил крыльцо, и нашли клад. Наконец-то завалили щебнем яму на дороге, привезли стройматериалы, работа закипела. Дни мелькали, как в калейдоскопе: фрагменты, обрывки событий, однако периодически, всё это безобразие выстраивалось в определённый узор, и становились видны и понятны очертания их с Васильевым плана, который медленно, но верно претворялся в жизнь. Очень много хотелось сделать до зимы, чтобы к следующему летнему сезону, начать принимать гостей. Маруся стряпала для строителей сама. Ещё в их хозяйстве появились курочки, так что теперь они и яйцами были обеспечены. Маруся светилась, как солнышко, ей вся эта движуха, определённо нравилась. Василий занимался своими делами, но придирчиво контролировал стройку, как будто дома возводили для него, такой хозяйственный мужик оказался! Монеты из чугунка утекали довольно быстро, хотя расходы были только на дело…

… Время шло, уже пришла поздняя осень, бригада работала ударно, и «Деревенька» начала обретать надлежащий вид. Все старые развалины были снесены, на их месте красовались новые разноцветные теремки, не везде всё было готово, где-то отделывали, где-то достраивали. Анна по-прежнему планировала зимовать в своём доме, хотя Васильев ещё пару раз звал её замуж или хотя бы, переехать к нему на зиму, а там может, и слюбится. Но девушка ответила уклончиво:

- Заскучаю – приеду…

Да какое там заскучать! Не проходило ни одной ночи, чтобы Аннин возлюбленный ни снился ей. Сергей конечно, хороший мужик, знает она его уже больше десяти лет, надо бы соглашаться и бежать замуж пока зовёт. Так бы раньше и сделала, а теперь, не могла. Теперь чуда хочется. Хочется сумасшедшей любви, как в сказках или вот, как во снах. Чтобы уносило под самые горизонты, как на американских горках, и чтобы вниз лететь стремительно, и не долетая совсем немного, с новой силой взмывать в самую высь. Чтобы сердце срывалось от этих взлётов на тахикардию, учащая удары, и не хватало воздуха от чувств, разрывавших грудь. Если бы не испытала этого сама, не поверила бы, что такое возможно. И брак с Васильевым сочла бы большой удачей. А, Глафире доказывала, что надо соглашаться, да за Сергея выходить, так это, скорее, себя убедить хотела, чем её. Однако, не убедила…

…Периодически наведывался с Васильевым Геннадий Александрович, забирал заказы, оставлял новые. Анна теперь могла позволить себе закупать красивые нитки для половиков, работы получались ещё лучше, и соответственно дороже. Чугунковый фонд практически был исчерпан, оставили несколько монеток на чёрный день, как неприкосновенный запас, и рассчитывать теперь можно было только на себя. Василий обеспечил Зорьку и сеном, и жильём на зиму, там же сделал и курятник. Жили селяне дружно…

… Зима могла бы показаться сонной и скучной, но не для Анны, ночной любовник не покидал её, иногда девушке казалось, будто и днём он тоже присутствует незримо рядом. Даже хотелось поговорить с ним, порой и ловила себя на слове, сказанном вслух для него…

В отличие от предыдущих зим нынешняя отличалась тем, что в большие снегопады, дорогу им расчищали, заслуга Анны, так что она по необходимости выезжала по делам и вывозила соседей. Но все ждали лета! К весне Глафире что-то занемоглось, и девушка старалась её проведывать почаще. А старушка, будто чувствуя свою скорую кончину, делилась с Анной своими знаниями и жизненным опытом…

… Природа встретила весну, как обычно, хмельным восторгом просторного синего неба, ароматом проклёвывающихся молодых тополиных листочков, нежной зелёной дымкой, ореолом покрывавшей березняк в роще. Деловитым гулом жужжащих шмелей и пчёл. И, конечно же, соловьиными серенадами ночи напролёт! Жизнь пела и звенела с такой радостью, будто весна пришла в первый раз за сто лет…

… «Деревенька» готовилась к приёму гостей. Это был, своего рода экзамен для всех участников проекта. Они волновались. Василий каждый день обходил своё хозяйство в поисках недочётов и каждый день находил их, его раздражали какие-то, одному ему ведомые мелочи, он ворчал, что-то исправлял, хотя женщинам всё нравилось и так. Маруся испытывала новые рецепты блюд, чтобы удивить туристов своей стряпнёй. Выпросила ещё козочку в хозяйство, а Анна не устояла, купила до кучи ей десяток гусят на сельскохозяйственной ярмарке в районе, слишком уж они были хороши: жёлтенькие, пушистенькие, словно мягкие игрушки. Маруся была в восторге!..

…Аннина ночная жизнь продолжалась своим чередом. Но однажды девушке приснился совсем уж странный сон: будто она проснулась ранним утром, когда ещё только начинал брезжить рассвет, и в серых смутных сумерках увидела мужскую фигуру у своей кровати. Мужчина присел на корточки, облокотившись на край возле её ног и смотрел, как она спит. Анна сначала очень испугалась, но потом узнала своего любимого. Девушка подумала, что он опять ей снится, и не удивилась, протянула руку, он подался вперёд, Анна ощущала так явственно его дыхание, горячее живое тело под своими пальцами, и всё было, как наяву в этот раз.

Это не было похоже ни на одну из предыдущих ночей с ним. Всё происходило по-настоящему, не во сне. Этот красивый мужчина не был бесплотным духом или игрой её услужливого подсознания и воображения, он был абсолютно реален. Тяжесть его тела, крепость объятий, мужской запах - всё было наяву. Впечатления тоже были реальными и несравнимо более богатыми, хотя и в прошлые их встречи, всё было чудесно. Но на таких качелях любви Анну не укачивал никто и никогда. Она хотела, чтобы ночь длилась вечно. Насколько подходили они друг другу, словно созданы единым целым изначально и разделены лишь только для того, чтобы найти друг друга вновь и никогда не потерять. Такая редкая гармония невозможна ни с кем другим. И, наверное, это всё-таки новое видение. Ну и ладно, проживу одна, как Глафира, лишь бы эти ночи были со мной всегда, - пронеслось в её разгорячённой голове. Но когда мужчина тяжело вздохнул и поднялся, она окончательно поверила, что это не сон и испугалась.

А человек исчез, как будто рассеялся в тумане. Но теперь-то хоть, она разглядела его как следует. Что он был высок ростом, широк в плечах и молод, Анна знала и раньше, а вот лицо разглядела впервые и, главное, запомнила. Её возлюбленный был рус и светлоглаз, с прямым носом и твёрдым мужским подбородком, всё в его облике было гармонично и прекрасно. Одним словом, он был хорош во всех смыслах. Анна лежала в постели, уже рассвело, а она всё перебирала в уме свой сон, или уж и не сон вовсе? Как понять?..

Глава 16

…Она в тот же день отправилась к Глафире, та себя совсем неважно чувствовала, но ещё держалась. Выслушав девушку, старушка призадумалась, а потом, глубоко вздохнув, сказала:

- Кузьма с тобой прощался.

- Как Кузьма? Кузьма – это домовой. Ночной гость, вообще, плод моего воображения, он снился мне почти каждую ночь, я его полюбила уже. А этот - своенравный хулиган – любитель баранок, не может быть! Это он пугал всех мужчин, появлявшихся в моём доме? А с чего, вдруг, он решил уйти? С Кузьмой я расстаться не против, а этого терять не хочу, я люблю его! Думаешь, я сошла с ума? Полюбила того, кого нет?

- Не знаю, что тебе и сказать. Во всём этом есть какая-то тайна. Будь поосторожней…

Как быть поосторожней? Чего опасаться? Анна не понимала. В голове у неё никак не укладывалось, что Кузьма и её любимый – это единое целое! Но Глафира на этом и не настаивала, лишь опасалась какой-то неведомой угрозы для Анны…

Тут, как раз, пожаловали первые гости, пока их размещали, приехал и Геннадий Александрович. Надолго засидевшись за изобильным Марусиным столом, искусствовед решил заночевать. Анна предоставила ему свои апартаменты, хотя Мурка была, как обычно, против…

… А ночью в Аннином доме случился пожар, начавшийся с чердака. Сбежался народ, и Маруся с Васяткой, и гости искали Анну, дом полыхал, попасть туда было уже невозможно, а Геннадий Александрович с чумазым от копоти лицом, испуганно рассказывал, что только сам успел ноги унести. Маруся, рыдая, удерживала мужа, который, несмотря на смертельную опасность, рвался в огонь спасать девушку. Остальные в оцепенении смотрели на горящий, словно факел дом, и понимали, что Анне – конец!..

Вдруг, из полыхающего проёма показался огромный чёрный пёс, которого до этих времён никто никогда не видел. Вцепившись зубами в руку Анны, и прилагая огромные усилия, ему удалось вытащить её на крыльцо. Тут уж подоспел народ, и девушку оттащили подальше. Анна была жива, но без сознания, скорее всего, отравилась угарным газом. В следующее мгновение обломилась какая-то балка и дом начал валиться. Пса в этой суматохе больше никто не видел. Некоторые говорили потом, что он сгорел в пожаре, но точно никто подтвердить не мог. Кошка, слава Богу, спаслась, так и ходила кругами возле хозяйки, пока её не отогнали. Наконец, Анна пришла в себя, её тошнило, в горле пересохло, и во рту стоял вкус горечи, почему-то горела от боли правая рука. Все, конечно, обрадовались, лезли обниматься и расспрашивали, отчего случился пожар, но хозяйка толком ничего объяснить не смогла…

Утром стали восстанавливать картину событий. Не сразу, но докопались до истины. Оказывается, хитрый искусствовед, комплиментами да лестью вытянул из Маруси, на какие средства молодёжь организовала стройку века и очень сожалел, что его не посветили в это дело, уж он-то точно смог бы помочь ребятам повыгоднее пристроить клад.

Когда Маруся вспомнила про это, любителя старины прижали к стенке, и он вынужден был признаться, что очень хотел сам поглядеть на монеты. Ещё днём, быстро пробежавшись по первому этажу, пока никого не было, и ничего не найдя, искатель кладов понял, что надо лезть на чердак. Ночью, когда Анна спала крепким сном, он с керосинкой пробрался наверх, а переступив порог чердака, оцепенел от ужаса, увидев там огромного чёрного пса, который наступал прямо на него, оскалив свои ужасные клыки. Искусствовед неловко попятился, и, запнувшись за порог, упал, выронив лампу, она разбилась, и начался пожар…

Глава 17

- Теперь я поняла, почему он прощался со мной, - рассказывала девушка Глафире, поглаживая Мурку перебинтованной рукой, если бы не отпечатки огромных клыков, оставшихся на ней, можно было бы считать, что пёс – это просто наваждение…

Да-да, Анна переехала к Бабе Яге. От дома осталось пепелище. Не уцелело ничего. Уже потом, когда были разобраны все головешки, Василий, всё-таки нашёл оставшиеся монеты, больше ничего ценного там не осталось. Любимый ткацкий станок тоже погиб в огне…

Глафире было совсем плохо, старушка явно отсчитывала последние дни на этом свете, и девушке ничего не оставалось, как быть сейчас с нею и поддержать хотя бы вниманием и добрым словом…

Старуха торопилась. Иных преемников у неё не было, и она насколько хватало сил, передавала Анне все свои премудрости. Та сначала упиралась, но потом взялась за ум. Кто-то же должен людям помогать, а с личным, ну что поделать, видно, такая уж судьба…

… Глафиры не стало через две недели, ушла она тихо, зная свой урочный час. Похоронили, отпели, всё честь по чести. Анне её очень не хватало, за время, проведённое со старушкой, девушка к ней сильно прикипела. А ещё не хватало ЕГО, мысль о том, что её морочил домовой - нечисть, самая натуральная, не давала покоя…

Оставаться в Глафириной избушке больше смысла не было. В «Деревеньке» работы непочатый край, Маруся с Васяткой зашиваются.

… Чёрное пепелище сравняли с землёй, чтобы не пугать туристов. Анна временно поселилась в одном из домиков, но на зиму надо было что-то решать. То ли строить новый дом, то ли утеплять теремок. В конце концов, посоветовавшись с Васильевым, решили строить. Денег лишних не было, пришлось потратить последние монеты, так этого на стройматериалы только и хватило. Но потом Сергей сообщил, что нашёлся кто-то бесплатно строить, за еду и ночлег. Странно, конечно, но факт…

… И вот в один из дней, Анна увидела высокого, плечистого человека в джинсовом комбинезоне, бродившего по остаткам фундамента, на месте сгоревшего дома. Откуда он взялся? Вот и машина его рядом стоит, а когда приехал, никто не видел. А Главное, Мурка трётся об его ноги, будто знает целую вечность.

- Здравствуйте, а Вы кто, и что здесь делаете? – поинтересовалась Анна.

- Я дом строить приехал, меня Ваш партнёр нанял, - улыбаясь, ответил человек.

Ах, какое знакомое лицо, этот прямой нос, твёрдый подбородок. Нет, не может быть, с наваждениями покончено.

- Почему Вы один? Где бригада? - продолжала она допрос.

- Один буду строить, если что, сосед Ваш поможет, - уверенно заявил человек и, взглянув на Аннино недоуменное лицо, продолжил, - не волнуйтесь, построю, как себе, лучше прежнего будет.

- Откуда Вы можете знать, каким прежний дом был? Скажите, хоть, как звать-то Вас?

- Обещайте, что смеяться не будете? - смущаясь, попросил мужчина.

- Не буду, неужели, как-то смешно?

- Кузьма…

Анна замерла от неожиданности, неужели он?!

- А, хотите чаю с конфетами?

- Да я баранки больше люблю, - с улыбкой отозвался мужчина, а сам внимательно смотрел прямо ей в глаза.

Тут подоспел Василий:

- Кузяха, парень ты мой родной, где ж тебя носило-то столько лет? Родители так и не дождались!

- Много, где носило, война, плен, долгий путь домой, но душой всегда здесь был.

- Я тебя ведь узнал сразу, хотя, конечно, возмужал ты сильно, нечего сказать, настоящий мужик! А вот дом-то сгорел, совсем недавно. Чуть-чуть ты не успел.

- Я успел вовремя, - ответил Кузьма, глядя на Анну. Она не знала, что и думать.

Прибежала Маруся, начала обнимать его тоже, как родного, обливаясь слезами радости.

А Анна потихоньку ушла в свой теремок, достала Глафирин манускрипт и, открыв его не задумываясь, на первой попавшейся странице, совершенно явственно прочитала:

ЭТО ОН!

Глава 18

…Анна наблюдала из окна, как Маруся звала Кузьму к себе, как по-матерински хотела парня непременно накормить и приголубить, Василий жаждал объяснений, где его так долго носило и, что он планирует делать дальше потому, что работы в «Деревеньке» непочатый край, своих людей нет, а чужим он не доверяет.

Анне очень хотелось подбежать к своему любимому, повиснуть на шее, прижавшись всем телом и целовать, целовать, почувствовать его горячую энергию хотя бы сквозь одежду и наполниться ею и умиротворением, от сознания, что не потеряла его. А ещё хотелось задать множество вопросов. Но девушка стояла, как вкопанная на крыльце своего временного жилища, а вся буря чувств бушевала у неё внутри. Похоже, что Кузьме тоже очень хотелось обниматься с Анной, а не с радостными стариками, по крайней мере, он не отрывал от девушки пристального взгляда, но в это время на нём висела Маруся, утопая в слезах радости, а Васятка всё жал руку да по-отечески хлопал парня по спине…

Так они, не выпуская Кузьму из рук, и утащили в свой дом, звали Анну, но она отказалась, сославшись на кучу дел. Хотя, какие дела она могла сейчас делать, всё валилось из рук, внутри от нервного напряжения появилась странная неукротимая дрожь, ей просто необходимо было остаться с мужчиной наедине, пытливый ум требовал ясности, тело близости, а душа – счастья! Она понимала, что не смогла бы сидеть за одним столом со своим любовником, пусть и из снов. И слушать светскую беседу о том, о сём, изображая перед колхозниками своё полное неведение. Лучше потерпеть ещё какое-то время, но потом, она уж точно, всё узнает. Только терпеть было очень трудно…

…Когда раздались на крыльце его шаги, а Анна была уверена, что это он, её терпение висело на последней тонкой нитке, которая тут же предательски оборвалась, только Кузьма открыл дверь, и Анна, не думая больше ни о чём, кинулась мужчине на грудь. А он будто, только и торопился за этим, поймал её в свои крепкие объятия и, оторвав от пола, принялся целовать истово и страстно, осыпая поцелуями лицо и шею,

- Анюта, прости, родная моя, не смог сразу от стариков вырваться, уважил их немного, и сразу к тебе. Сказал, что по проекту надо с хозяйкой вопросы уладить, да познакомиться, наконец-то! Так, что давай знакомиться хозяйка!

- Давай! – только и получилось у неё ответить, пока он нёс её до постели на руках…

Знакомились долго. Сначала бурно и торопливо, как изголодавшиеся звери, заполучившие вожделенную добычу в своё владение, а потом медленно и нежно, смакуя каждый нюанс любовной игры. Анну переполняло огромное счастье, переливаясь через края, смехом и слезами одновременно. Немыслимая мечта, чтобы мнимый любовник оказался реальным, невероятным образом сбывалась прямо здесь и сейчас. То, что это герой её снов, не оставалось никаких сомнений! Всё в нём было близким и хорошо узнаваемым: и манера целоваться, и, нашёптывать на ухо милые, уже знакомые нежности, как бы невзначай, слегка прикусывать мочку её уха, и выводить кончиком указательного пальца незримые узоры на её груди, от которых она пылала, словно палец был огненным. Все эти интимные нежности и так то, сводили Анну с ума каждую ночь их тайных свиданий, а в сочетании с радостью обретения предмета своей любви в реальной жизни, после трёх месяцев гнетущего осознания потери, вообще, вызывали взрывоподобный эффект.

Мужчина, похоже, был в плену не менее сильных чувств и ощущений. Казалось, в нём полыхает неиссякаемый огонь, толкающий его на подвиги во имя страсти и любви. Тонкая и нежная чувственность Анны, радостная готовность её тела, отвечать на его ласки, манили и соблазняли каждое мгновение, вовлекая в новую любовную авантюру…

…Сколько времени прошло, они не считали, хорошо хоть, никто не потревожил любовников, среди бела дня уединившихся от всего мира. Кузьма, лежал, широко раскинув руки по подушкам, и осоловевшими от счастья глазами разглядывал потолок. Анна, устроившись на его груди, задремала, не в силах бороться с организмом, уставшим от моральных и физических перегрузок, хотя они и носили положительный характер…

Маруся и Васятка сегодня справлялись без Анны, тактично оставив молодую пару наедине, то ли по наитию чувствуя, что мешать не надо, то ли Кузьма их о чём-то предупредил…

Наконец, Анна очнулась от дремоты и, повернувшись к нему, облокотилась на локоть, пытливо заглянув в глаза:

- Ну?

- Что, ну? – принял он правила игры.

- Время вопросов! Я хочу знать всё о тебе! Любая порядочная девушка должна познакомиться с мужчиной, прежде чем допустить его в свою постель!

- Похоже, мы немного спутали порядок! – хохотнул Кузьма.

- Небольшой сбой в программе не нарушит алгоритм дальнейших действий, - витиевато выразилась Анна.

- Значит, мне, как джентльмену, придётся, таки, жениться на порядочной девушке, - продолжал раззадоривать любовник.

- Для начала, джентльмен должен представиться, - Анна ему не уступала в словесной игре, не предполагая, что представление окажется не очень весёлым…

Глава 19

- Ну, что ж, слушай. Звать меня Кузьма, спасибо родителям, в честь деда нарекли, фамилия Ерофеев. Тридцати двух лет от роду. А родился я здесь, и от рождения жил в том самом доме, который сгорел. Теперь я его построю заново для тебя, ты же хозяйка.

- Мы не знали, что есть прямой наследник, дом выставили на продажу, сделка была чистой, - начала оправдываться Анна, вспомнив юридическое образование.

- Да, ведь, я тебя и не виню. По большому счёту то, что я здесь нахожусь сейчас, можно считать чудом, причём двойным.

- А, где же ты должен находиться?

- В могиле само собой, я там и был уже, - вздохнул мужчина.

- Расскажи мне, пожалуйста, я хочу о тебе всё знать.

- Ну, слушай. После срочной службы я остался в армии и подписал контракт. Родители, конечно, ждали, что я вернусь домой, но обратно в деревню, когда тебе всего лишь двадцать лет как-то не хочется. Тем более, зарплата была очень неплохой, я и на себя не жалел денег, и родителям помогал. Думал, послужу до пенсии, а в сорок пять либо вернусь домой, либо квартиру куплю в городе и родителей заберу к себе. Семьёй, конечно, планировал обзавестись. Как говорится, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах! Вот и мои планы полетели под откос.

Когда по службе предложили командировку в горячую точку на полгода, я согласился без сомнений, заработать хотелось побольше, да и к пенсии весомая прибавка. Но так уж получилось, что командировка оказалась не на курорт, хотя ребята из нашей части ездили и не по разу, всё спокойно обходилось, а нашей смене не повезло. В, общем, не буду грузить армейскими подробностями, скажу только, что при патрулировании одного кишлака наша группа оказался в окружении, завязался неравный бой, все ребята погибли, а меня раненого забрали в плен, пока без сознания был.

А дальше, яма, клетка, вечное рабство. И помереть не давали, и жить невмоготу. Пробовал бежать, вернули, и шанса больше не представилось. Я уж, времени счёт потерял, думал, с ума сойду.

А, однажды, то ли во сне, то ли в моём бреду появилась бабка Глафира, протянула мне руку и повела за собой. Перед ней отомкнулись все замки и открылись все двери, я очутился на свободе. Она сказала: запомни дорогу, так и выйдешь. Я пошёл за ней, и правда, оказался свободным, причём дома. А, там тебя встретил.

Что я запомнил, не знаю, но Глафира оказалась права, я стал свободен, покидая тело, и всё время оказывался в своём доме рядом с тобой. В конце концов, получилось так, что тюремщики приняли меня за покойника и похоронили. Делается это в тех краях довольно просто, кругом камни да горы, земли мало, тем более, чего с пленником церемониться, в пещеру кинули, где уже и до меня хоронили, да привалили вход камнями. В, общем, когда я вернулся в себя, то оказался в пещере среди трупов разной стадии разложения. Тут уж, выбирать не пришлось, либо я камни раскидаю и выберусь, либо сдохну.

Вылез, как видишь и до своих добрался. Слава Богу, меня вспомнили, и узнали. До нашей части доставили без проволочек. А там, сообщили, что за те два года, которые я гостил в плену, умерли родители. Вот, такой я молодец, угробил стариков своими руками. Был бы рядом, живы были бы до сих пор! Службу военную я на этом закончил, с меня хватит, решил вернуться домой, да некуда оказалось возвращаться, наследнички быстро нашлись, когда родителей не стало, и наследство моё пристроили. Тут объявление увидел в газете: требуется строитель, как раз в родные места, вот и согласился.

Всё, биография закончена, - вздохнул Кузьма, потянулся за сигаретой в карман комбинезона, брошенного рядом на пол, но, подумав, что в доме курить негоже, да ещё при девушке, натянул джинсу прямо на голое тело, закинув лямки на могучие плечи и, собираясь выйти на воздух.

Анна во время его рассказа не проронила ни слова, лишь в самые страшные моменты вцеплялась зубами в свой кулак, да затаивала дыхание. На глаза наворачивались слёзы, ладно хоть, знала заранее, что всё закончилось хорошо. А сейчас она любовалась, как грубая ткань цвета индиго, оттеняла смуглое мускулистое тело её героя, и не верилось, что этот человек ещё три месяца назад сидел в ужасном плену, примерно столько времени прошло с их последней встречи…

Кузьма вышел на крыльцо покурить, а Анна осталась разбираться в своих вопросах. Если с ночным гостем всё встало на свои места, хотя тоже странностей хватает, то с домовым и чёрным псом, вопрос оставался открытым. Единственным объяснением были Глафирины слова про то, что домовой мешал всем ухажёрам, потому, что берёг её для Кузьмы, а спас из огня, кто тогда?! Время покажет…

***

Лето в этом году выдалось на редкость жарким и в прямом, и в переносном смысле. Погода баловала отдыхающих, как никогда, а вот гостеприимным хозяевам «Деревеньки» было жарко от работы, которая на них свалилась. Группы туристов сменяли друг друга, словно кадры киноленты. Сначала Васильев, успешно проведя рекламную кампанию, поставлял гостей, а потом они уже начали приезжать, узнавая о новом проекте, друг по дружке.

Репутация у деревенской турбазы складывалась хорошая, за исключением одного инцидента в начале сезона, когда неожиданно и страшно сгорел хозяйский дом, а в пожаре чуть не погибла сама хозяйка. Мистическую историю про огромного чёрного пса передавали из уст в уста. Она обрастала всё новыми неправдоподобными фактами и будоражила умы гостей…

И даже сама хозяйка «Деревеньки» искала истину, но делиться своими соображениями не спешила ни с кем. У неё оставались вопросы, ответ на которые могла бы дать, наверное, только бабка Глафира, но её уж нет в живых, а больше некому.

Но в одном девушка была точно уверена: чёрный пёс – её спаситель не сгорел в огне, он жив и ещё, несомненно объявится в её жизни. Когда? Возможно, когда Анне будет грозить какая-нибудь опасность, но не теперь. Сейчас у неё есть Кузьма – любимый мужчина – её защита и опора, хотелось бы навсегда. Они вместе, с того самого дня, когда он приехал к ним в деревню строить для Анны новый дом.

Маруся с Васяткой - незаменимые для Анны две правые руки в их большом и динамичном хозяйстве, поначалу немного удивились столь быстрому сближению молодых. Но удивление сменилось радостью так, как и Анна, и Кузьма взрослые люди - хорошая пара, почему бы и не быть им вместе. К тому же, всё это ещё больше увеличивало шансы, что они останутся в деревне навсегда...

Глава 20.

Крайне удивился этому событию Васильев, приехав в «Деревеньку» с очередным визитом, когда ему предстала картина полной семейной идиллии, между его компаньонкой, без пяти минут супругой, как он считал, и наёмным строителем, которого он сам же и нанял для неё,

- Странный выбор, Анюта, не ожидал, - обиженно выговаривал он девушке, когда они прогуливались вдоль речки, обсуждая хозяйственные дела, - признаться, не ожидал…

- Да, ладно, Серёж, не обижайся, ты и сам-то не сильно страдаешь, от того, что я предпочла его, сердцу не прикажешь…

- Надеюсь, наши с тобой общие планы относительно проекта, это не меняет? – перешёл Васильев к тому вопросу, который волновал его куда больше.

- Нееет! Тут будь спокоен! – усмехнулась Анна, - сколько знаю тебя, Васильев, дело всегда на первом месте!

- На том стоим. Так и тебе ведь от этого только польза: пока моя голова болит о наших проблемах двадцать четыре часа в сутки, можешь позволить себе личное счастье со спокойной душой…

- А, что у нас есть проблемы? – намёк компаньона настораживал.

- Ну, проблема, не проблема, так, мелочь, но неприятная…

- Серёга, не тяни, рассказывай!

- Да, наш любимый искусствовед, как-то некрасиво себя ведёт последнее время, вернее с тех пор, как мы его выгнали из деревни, после пожара.

- Я о нём давно и думать забыла, - пожала плечами Анна.

- Ты забыла, а он-то не забыл, ночи дядя не спит, всё думает, как у нас бизнес отжать. Пока безрезультатно, но чувствую, товарищ он упёртый, на этом не остановится.

- На чём, на этом, ты уж, Васильев не говори со мной загадками, я всё-таки тоже юрист, ты же не забыл, наверное, я ещё не совсем тут отупела!

- Он упирает на то, что было нарушено преимущественное право покупки. Типа, соседей надо было известить сначала и им предлагать.

- А, мы-то тут причём? Это претензия к продавцу, а не к покупателю. Если уж, на то пошло, я – соседка, так, что нарушений никаких нет!

- Я его с этой идеей уже послал, куда подальше, теми же аргументами. Тогда, он золотишко припомнил, клад мол, незаконно присвоили.

- Не пойму, в чём его выгода нам палки в колёса вставлять? Что с собственниками, что с кладом?

- Долю он хочет в нашем деле, решил на готовеньком руки погреть, старый лис!

- Ну, не такой уж, он и старый, но и с кладом ничего не докажет, монет не видел, а что там ему Маруся наплела, так она уже и сама забыла…

- Да, гнилые у него аргументы, понимает, что не на тех напал, но всё-таки, будьте здесь поосторожней, мало ли, что ему ещё взбредёт в голову. Знаешь, Ань, я даже рад, что ты не одна, мне так спокойней будет. Подозреваю, он теперь здесь объявится, знает, что мы с тобой компаньоны на равных, а с меня его угрозы, как с гуся вода, не зашёл бы с твоей стороны…

- Спасибо, что предупредил, и больше так не делай, появятся какие-то проблемы, я тоже хочу о них знать…

- Прости, буду докладывать, и ты черкни СМС если, что, будем держать оборону вместе, дело-то общее…

- Серёга, вот что за люди! Нет бы, порадоваться, что деревню восстановили, народ потянулся, отдыхают красиво! Колхозников делом заняли, их же не узнать теперь. Всё так хорошо закрутилось, я уж планировала на следующий сезон пару-тройку человек нанять в помощь им, в округе работы нет, местные только рады будут! Так нет! Как обычно, нашёлся мерзавец, которого зависть-гадюка задушила. Полно вокруг мёртвых деревень, поезжай, поднимай, сделай лучше нашего, гордись и не завидуй!

- Тебя бы на броневик, подруга, массы бы повела за собой! Такие мерзавцы не переведутся на земле никогда, они делать сами ничего не умеют, их ремесло пиратство, хоть на море, хоть на суше, в любой форме, даже если ты не чувствуешь, как его нож холодит твоё горло, это совсем не значит, что он тебе его не приставил…

Васильев уехал, а Анна насторожилась, несколько дней прошли относительно спокойно, и девушка начала думать, что Геннадий Александрович исчерпал свои идеи, насчёт «Деревеньки», но ошиблась…

Вот и лето закончилось, сегодня последний августовский день, погода ещё балует селян солнышком и погожими денёчками, однако, знаки осени уже сигналят: лету конец! Вон и березняк подёрнулся желтизной, и небо не может похвастаться такой синей глубиной, как в начале лета или в июле, да и птицы собираются на юга, всякому сезону – свой черёд…

Для деревенских наступила пора поспокойней, основная масса туристов схлынула, детки в школу завтра побегут, да и летние отпуска закончились. Хотя сентябрь они ещё планировали принимать гостей, но чувствовалась усталость от напряжённого сезона.

Марусино хозяйство было в полном порядке, вся скотина ухожена, кормами тоже запаслись, Василий накосил сена и Зорьке и Милке – так козочку назвали, гусиное стадо гордо разгуливало по деревне, и плескалось в тихой заводи у речки, не потеряв ни одно бойца!

Анна видела, как много работы навалилось на односельчан, чем могла, помогала Марусе, но ей было ясно, что нужны ещё помощники. Если бы не Василий, уверявший, что за зиму ещё наскучит отдыхать, наняла бы их уже в этом сезоне. Появление Кузьмы решало часть проблемы рабочих рук, однако, строительство дома никто не отменял, поэтому, на сентябрь решили работать вполовину и бросить все силы на дом…

Из заявок на отдых приняли только одну, зато заезжали организованно сразу несколько человек. Знали бы кого привечают, отказали бы непременно, а то ждали-то грибников – рыбаков…

Глава 21.

А приехала банда хулиганов, в день прибытия напились и учинили погром, Васятка только за голову хватался, считая, сколько стёкол придётся заменить в доме, где они поселились. На следующий день пришлось заколоть гуся, в которого один из гостей кинул камнем и попал в шею, всё равно скотина бы погибла, чего ещё ждать от этих вандалов, никто не знал.

Кузьма, вместо строительства дома, только и успевал заниматься разборками с этой братией, на остальных они вообще внимания не обращали. Все были на нервах, после предотвращения пожара, когда один из компании бросил окурок в копну соломы, Анна не выдержала и написала Васильеву, чтобы приезжал на подмогу. Надо было полицию в первый же вечер вызывать, ещё, когда окна побили, но граждане обещали возместить весь ущерб, извинялись каждый день за новые подвиги и продолжали глумиться…

На пятый день сущего ада заявился Геннадий Александрович собственной персоной, и всё встало на свои места. До Анны дошло, что весь этот вандализм был артподготовкой к бою, так и вышло,

- Ну, что ж, я смотрю, мои мальчики времени тут у вас зря не теряли, насмешливо глядя Анне в глаза, заявил искусствовед, жеманно играя антикварной тростью, - то ли ещё будет, то ли ещё будет, ой, ой, ой! – пропел он под стать Пугачёвой.

- Что Вам надо, Геннадий Александрович в наших краях? Неужели опять клад искать приехали, так их здесь отродясь не бывало. Все дома перестроили ни одного не нашли, - девушка едва сдерживала гнев. Прав был Васильев, сия чаша не минула и их…

- Ну, что Вы, милочка, Ваша «Деревенька» и есть клад, чего ж его искать-то! Вот оно всё на глазах!

- А, с чего Вы взяли, что так легко сможете её заполучить? Думаете, на отморозков Ваших и на Вас управы не найдётся? Ошибаетесь, сейчас не девяностые!

- Это не важно, девяностые, двухтысячные, и меня Вы к отморозкам никак не пришьёте и преступную связь не докажете!

Этот неприятный разговор мог длиться сколько угодно, если бы не Маруся, летевшая на всех парах к Анниному дому,

- Анютка, скорее, скорее! Эти аспиды Милку нашу за рога повесили на забор, Васятка держит, но одному не снять, я за Кузьмой, ты хоть подсоби ему пока, а то не удержать одному!

Анна бросила искусствоведа и помчалась к Марусиному дому на выручку козы…

Бедняга блеяла дурным голосом, крепко зацепившись дугами рогов за верхнюю перекладину забора, Васятка тужился поднять козу, как можно выше, чтобы она освободилась, но отцепить её никак не удавалось. Немного поодаль пьяная компания с ржанием и нецензурной бранью комментировала тщетные попытки старика вызволить многострадальную козу.

- Бегу, Василий, бегу! - запыхавшись ещё издали прокричала Анна.

- Анютка, возьми топор в сарайке, руби забор, жердь эту руби, на которой коза висит, - тяжело дыша, скомандовал Васятка.

В это время к их дому уже бежал Кузьма, как раз с топором в руках, уж, что он им собирался делать, непонятно, однако, очень, кстати. Безо всяких указаний, со стороны Василия, он удачно захваченным инструментом, выдрал гвозди из обоих столбов, к которым крепилась жердь. В этот же момент, Васятка, от неожиданности вместе с козой и жердью повалился на землю, а вся поганая компания загоготала с новой силой. Кузьма вытянул жердь из рогов, и освобождённая коза помчалась в сарай, подоспевшая Маруся, вся в слезах, поднимала с земли своего супруга. А Кузьма, легко поигрывая топором в мускулистых руках, направился к обидчикам…

Глава 22.

- Вон отсюда, сейчас же! Собирайте своё барахло, и чтобы духу вашего в деревне не было! Иначе, скальпы поснимаю и на заборе развешу!

- Ты, чё, дядя, шуток не понимаешь?! У нас за десять дней уплачено, мы ещё и половины не отдохнули! Бабки тогда верни и депозит за страховку!

- Вы уж, тут наотдыхали на десяток страховок! – вставила Анна.

- Убирайтесь, я сказал, сию же минуту! – наступал Кузьма.

Похоже, никто из подонков под топор не спешил, хотя их было пятеро, может, и справились бы с одним мужиком, да уж, больно гневливый и воинственный вид был у Кузьмы, и они послушно отправились в дом собираться…

Анна кинулась в сарай, где Маруся безуспешно пыталась выманить перепуганную Милку из угла, ничего не помогало:

- Похоже, резать придётся нашу красавицу, - причитала бедная женщина.

- Почему, она же цела?

- Молоко, боюсь, пропадёт от стресса!..

- Ну, погоди, не волнуйся, что-нибудь придумаем. Меня Глафира научила кое-чему напоследок. Может, заговор, какой найдётся на этот случай, я поищу…

- Правда? - Маруся с удивлением глянула на девушку, - ты уж, найди, Анютка, на тебя вся надежда!

Анна пошла к себе, начисто позабыв про мерзкого Геннадия Ивановича. По пути ещё зашла посмотреть, как Кузьма помогает разрушителям собраться восвояси, они уже укладывали свои пожитки в багажник автомобиля, на котором приехали. Мужчина заставил поганцев убрать все следы пребывания и увезти с собой произведённый за пять дней мусор и бутылки. Напоследок, они осыпали Кузьму и всех остальных проклятиями и обещали вернуться…

Наконец, Анна дошла до дому, а в избе погром, вернее обыск прошёл! Всё добро, завещанное Анне Глафирой, хранилось в большом кованом сундуке и ждало своего часа, вернее, нового дома, чтобы занять в нём надлежащие места. А сейчас этот самый сундук был распахнут и в нём много, чего не хватало!

- Искусствовед! – сразу догадалась Анна, - больше некому!

Глава 23.

Глянула в сундук, ну, так и есть: пропало несколько икон, те, что поценнее выбрал, гад! И манускрипта нет! Книгу жизни тоже украл! Он, ведь, даже не знает, что это такое! Продаст, как старину, и всё!

- Ну, бабуся, помогай, - обратилась Анна вслух, надеясь, что Глафира её услышит с того света.

Достала из этого же сундука толстую тетрадь, что успела исписать под Глафирину диктовку, нашла нужный текст, потом отмотала с катушки длинную чёрную нить и принялась наматывать себе на указательный палец, а в это время читать нужный заговор. Проделав эту процедуру трижды, Анна, не шибко веря в свои способности, выложила на кухонном столе круги и восьмёрки этой нитью, а концы сомкнула. И оставила так лежать. А сама пошла прибирать следы разбоя, которые оставил искусствовед.

В это время пришёл Кузьма,

- Анюта! Что это у тебя за нитки тут по столу раскиданы?

- Не, трогай ничего! Пусть всё так и лежит! - успела крикнуть, пока он не прибрал.

- Ворожишь, не иначе?

- Немного, - стала она оправдываться, - пока мы с негодяями там воевали, у меня здесь главный негодяй обыск учинил.

- Украл, что-нибудь?

- Украл, конечно, и ни что-нибудь, а очень важные вещи, вот, хочу его воротить! Если Глафира правильно научила, весь путь, как по нитке пройдёт и вернётся…

- Ну, так снова убежит…

- Да, хоть сотню раз, пока возвращаться не надоест!

- Не стоит тебе, Анюта, такими делами заниматься, Глафиру никто не любил и боялись, зачем тебе такая слава?

- И ты бояться будешь?

- Я?! – удивился Кузьма, - я никого не боюсь!

- Это для меня главное! А, уж чем мне заниматься, а чем нет, я сама разберусь, не маленькая…

Потом Анна, покопавшись ещё в своих конспектах, похоже, при нынешних событиях, частенько придётся в них заглядывать, пошла к Марусе, отчитывать козу. Застала их обоих в том же сарае, в тех же позах. Прочитала заговор на яблоках – Милка до них сама не своя, и дала козе. И, о чудо! Животина успокоилась тут же и принялась за своё лакомство! Потом, спокойно позволила Марусе себя подоить!

- Аннушка, милая моя! Какая же ты молодчина, что переняла всё у Глафиры! Что бы мы сейчас делали-то?!

- Если бы всё, Марусь, если бы! – теперь Анна сожалела, что долго отказывалась от Глафириных знаний, да и слушала-то её в пол уха, не верила, что может, всё это пригодиться. А вот, пригодилось!..

За этой кутерьмой не заметили, как стемнело. Селяне, наконец-то, обсудив все страсти, свалившиеся за последний день на их головы, угомонились и разбрелись по домам…

Глава 24.

Анна, уже в ночной сорочке, расчёсывала волосы, собираясь в постель, Мурка призывно распевала свою песню, созывая хозяев на сон, но Кузьма раздеваться не торопился:

- Анютка, пойду-ка я, пройдусь по деревне ещё разок, что-то душа не на месте, не задумали бы эти поганцы вернуться, да наделать нам тут дел!

- Может, не стоит? – Анна хотела отговорить, но понимала, больше некому, - давай хоть пару собак заведём, что ли, покрупнее, да посвирепее. Надо бы сразу было, так, боялась, отдыхающих напугать, да и не хулиганил раньше никто, Мурки – заступницы хватало…

- Собак, говоришь, ладно, подумаем, - сказал и ушёл в ночь…

Девушке не спалось, всё ждала, когда Кузьма из обхода вернётся и свет не гасила, а он всё не шёл и не шёл. Уж, вроде стала задрёмывать, но тут раздались торопливые шаги, не Кузьмы, и в дверь заколотили. Анна вскочила и, накинув халат, выскочила в сени. Там на четвереньках стоял один из погромщиков и, трясясь, и долбясь лбом в пол, умалял:

- Хозяйка, прости, Христа ради! Отпусти, что хочешь проси, только отпусти!

- Так, я вроде, не держу! Откуда ты взялся, окаянный, на мою голову?

- Да, мы с пацанами вернулись, домик хотели поджечь вам напоследок, - и опять головой в пол, - Прости, больше никогда!

- Ну, и дальше?! – у Анны похолодело в душе от дурного предчувствия.

- Мы тихо подошли, машину оставили поодаль, чтобы не шуметь, уже и сеном вокруг обложили и бензином облили, оставалось спичку чиркнуть! – тут хулиган принялся рыдать и опять колоться об пол, да ещё и икота его пробрала не ко времени!

- Да, что, потом-то было? Подожгли?

- Не успели! Из темноты вышел на нас огромный чёрный пёс, глазищи жёлтые! Страшная зверюга! Валерка нож вытащил, да, что его перо против такого монстра! Мы побежали к машине, псина за нами. Валерка у нас отмороженный на всю башку, остановился и с собакой в схватку решил вступить…

У Анны упало сердце, она сразу поняла, что это за чёрный пёс, это тот самый спаситель, который вытащил её из огня, она уже стала сомневаться, выжил ли он тогда, слишком уж долго не объявлялся,

- Ну, долго я из тебя клещами-то тянуть буду?!

- Так, сцепились клубком, я хотел по собаке палкой заехать, но слишком уж, быстро они закрутились, боялся по Валерке попасть. Парни уехали без нас, я засмотрелся и не успел с ними, за машиной побежал, да куда там, не догнал!

Вот сюда и вернулся, вижу, свет в окне горит! – и опять лбом об пол, - простите, больше никогда в жизни!

- А, сейчас Валерка твой где? Собака где? – тормошила его Анна.

- Там и лежат: Валерка ранил собаку ножом, а тот ему горло перегрыз, кажется…

Анна, как была в тапках и халате на ночнушку, так и рванула в ночь, а парня этого икающего, схватив за шиворот, подняла с колен и поволокла за собой,

- Давай, дорогу показывай, поганец!..

Глава 25.

Добежали быстро, Валерка, действительно, валялся весь в крови, но был жив, а поодаль сидел Кузьма, зажимая кровоточащую рану на руке.

- А, собака где? – спросила Анна, озираясь по сторонам.

- Какая ещё собака? – глядя исподлобья, спросил Кузьма, - не было тут никакой собаки!

- Был кобел огромный, чёрный с жёлтыми глазами! - заспорил, тут же переставший икать пацан.

- Анюта, у парня шок, никого тут, кроме меня не было, - устало проворчал мужчина.

- Вы бы, дядя, не завирались! Псина тут была страшная, мистическая, собака Баскервиллей из преисподней, от Вас уж мы бы не побежали!

- Ага, герой! Может, тебе со страху ещё и баба Яга почудилась?! – усмехнулся Кузьма. Парень обиженно замолчал.

- Ладно, хватит пререкаться, надо второго героя спасать! – Анна всё уже поняла, дальше ей было не интересно, - давай вот теперь, тащи своего подельника ко мне в дом!

- Тяжело одному, - заканючил парень, поняв, что их тут не бросят…

- Выбирай, до дома потащишь или до города, - предложил Кузьма, - я тебе не помощник.

Тащили, конечно, вместе, от одной руки Кузьмы, пользы было гораздо больше, чем от недавнего героя…

Смертельных ран на Валерке не обнаружилось, и от нашатыря, подсунутого под нос, он пришёл в себя. Тут же начал причитать, как ему больно, густо пересыпая свои страдания отборным матом и упоминая походя, что страшнее монстра ему видеть не приходилось. Чёрный пёс, что и говорить, постарался, подрав доброго молодца на славу, но Анна все раны обработала, залила зелёнкой, да на всякий случай, дала пару таблеток: антибиотик и обезболивающее, но по-хорошему, его бы надо было везти в больницу и швы накладывать. Спать паразитов отправили в тот домик, где они жили накануне…

После этого, пришло время осмотреть любимого. Кузьма оторвал рукав рубашки, набухший от крови. Если бы не жгут из ремня, который он наложил выше раны, могла бы быть серьёзная кровопотеря, рана была широкой и раззевалась глубоко, словно красный рот, ровные края её подтверждали, что она явно была от ножа. Анна испугалась,

- Что делать?

- Надо бы зашить, - рассматривая всю эту красоту, предложил мужчина.

- Я не умею, попятилась она, замахав руками.

- Давай вместе, я видел, как это делается.

- Может, всё-таки в больницу? Заодно и уродов этих туда же подбросим?

- Ехать-то знаешь сколько, к утру как раз, явимся. Бери свечу, спички, иголку, нитку и водку, сейчас научишься на мне, мало ли ещё пригодится.

- Не приведи, Господи!

Однако, послушно собрала всё, что велел Кузьма, под его руководством иглу прокалила на огне, вымочила нить в водке и, вдев в иголку, принялась за шитьё! Именно: протыкала край кожи с одной стороны, потом с другой и делала стежок, стягивая оба края вместе. Ощущение было - то ещё! Руки дрожали! Особенно, когда прокалывала первый раз! Потом думала, что проколы будут рваться от стяжки, но ничего, человеческая кожа оказалась прочной и эластичной. На Кузьму в это время, Анна старалась не смотреть, понимая, как больно это терпеть на живую. А он не проронил, ни звука, понимая, наверное, что если пикнет, хоть раз, то она всё бросит, так и не доделав. Когда, основная работа была завершена, девушка наконец-то подняла глаза, Кузьма, весь в бисеринках пота, сидел сжав зубы.

- Прости, - только и нашлась, что ему ответить.

- Нормально, - выдохнул мужчина.

Потом, когда накладывала повязку, всё-таки не выдержала,

- Так, куда делся пёс?

- Что вы пристали ко мне со своим псом? Я его там не видел! – вспылил Кузьма.

- Может, всё-таки расскажешь правду? Мы, вроде, не чужие?

- Хватит меня допрашивать! Слушай больше недоумков всяких, мало ли, что им ещё в темноте примерещится! – рявкнул разгневанный мужчина.

- Ладно, не хочешь, не говори! Всё равно, всё тайное станет когда-нибудь явным! А сейчас, я хочу спать!

Легли, и она надувшись, словно мышь на крупу, повернулась к любимому спиной, чего ни разу не делала, потому, что это была их первая размолвка...

Глава 26.

Он поворочался, посопел и пошёл курить на улицу, а она, перевернувшись на спину, уставилась в потолок, в голове был полный сумбур: с кем я всё-таки живу? Врёт ведь, мне! Не прощу! Если бы не он, подонки бы сожгли на хрен всю деревню! Жалко его очень, рана вон какая страшная, а он терпел молча, даже не охнул ни разочку! Мой герой! Люблю его до невозможности! Куда же подевался Серёга?! - так и заснула, под Муркину колыбельную, не найдя ответов на свои вопросы…

Утром следующего дня, наконец-то, приехал Васильев, выслушал все новости, ничуть не удивляясь коварству Геннадия Александровича, и забрал его горе-боевиков в город в травмпункт, предварительно взяв клятву, что в «Деревеньку» они больше ни ногой, и чтоб никому не жаловались, сами виноваты!..

Только его проводили, искусствовед нарисовался, лёгок на помине! Машину где-то бросил с пустым бензобаком и, исколесив все окрестности, притащился обратно к Анне. Видок у дяди был впечатляющий! Куда вся спесь подевалась! Дорогой льняной пиджак имел жалкий вид, брюки до самых колен в зелёной ряске, видно угодил в болотину где-то, да и дырка на одной брючине, светлые замшевые ботинки все заляпаны грязью, только и остаётся, что выбросить на свалку, антикварной трости в руках больше не наблюдалось. Но и ничего другого из украденного, при нём тоже не было!

- Аннушка, - взмолился Геннадий Александрович и бухнулся на колени перед девушкой, как вчера парень из его команды, - прости, дурака! Бес попутал! Выведи к людям, клянусь, больше не потревожу никогда!

- Выведу, только верни мне всё, что взял! Не тобой положено, не тебе и брать!

- Матушка! В целости всё верну! В машине оставил, всё там! – причитал искусствовед.

- А, машина-то где? – не удержался Кузьма, наблюдавший весь этот спектакль, впрочем, как и Маруся с Васяткой, которые были крайне удивлены его появлением. Потому что накануне он улизнул с добром из Анниного дома так скоро, что они его и не видели. А все дальнейшие события напрочь стёрли из Анниной памяти визит искусствоведа, которого она же сама и отправила блудить и набираться ума, поэтому сегодня он свалился всем, как снег на голову.

- Не знаю, - развёл руками Геннадий Иванович, - но на дороге, точно…

- Ну, тогда найдём, - Кузьма сгрёб неудачливого дельца за воротник и потащил к своему вездеходу.

- Дядь Вась, - повернулся он к Васятке, возьми у меня в сарайке канистру с бензином, Анюта покажет где. А я ещё подумаю, заправить ему машину или спалить её вместе с хозяином! – у Геннадия Александровича от таких угроз подкосились колени, но сильный Кузьма дотащил-таки его до своего вездехода…

Глава 27.

Всё награбленное вернулось к Анне назад. Селяне, наконец-то, зажили спокойной жизнью. Васятка занимался своим хозяйством, да помогал Кузьме на строительстве. Маруся крутилась, поглощённая домашними заботами: соленья, закрутки, заготовки – всё лежало на ней. Милка, слава Богу, не пострадала, доилась, как и прежде, только стала пугливее, но посторонних в этом сезоне больше не ожидалось, а своих она знала всех. В целом, проект «Деревенька» финансовые вложения почти окупил и на следующий год сулил неплохую прибыль, а его участники уже продумывали планы на новый сезон. Васильев в очередной визит привёз Анне новый ткацкий станок, почти такой же, какой у неё и был. И поведал о том, что это расстарался Геннадий Александрович. Он, оказывается, явился к нему с повинной. Где достал станок, неизвестно, но просил не поминать лихом, и отправился в паломничество на Соловки.

- Анюта, что вы с ним тут сделали? Образумился дядька, не узнать!

- Да, сам он как-то поумнел, погулял немного по лесу и в ум вошёл, - усмехнулась Анна.

- Вот ведь, как целебен свежий воздух, вся дурь выветрилась, - поддержал Сергей. – А я, смотрю, твой Кузьма большой молодец! Дом-то уж под крышу подводит! Так скоро и новоселье справите! Меня-то хоть позовёте?

- Позовём или позову, - хмуро отозвалась компаньонка.

- А, что это, в единственном-то числе?

- В ссоре мы, - нехотя ответила Анна.

- Ну, мало ли ссора, сегодня в ссоре, а завтра в мире и согласии. Всё течёт, всё изменяется. Так не забудьте на новоселье позвать, - и уехал…

Анна осталась размышлять по поводу ссоры, почему у Кузьмы до сих пор от неё тайны? Если бы всерьёз любил, замуж бы позвал и душу открыл, - думала девушка, а если темнит, значит, и с ней всё не взаправду.

Она уже успела историю про чёрного пса обсудить и Марусей, не ту, что случилась нынче в сентябре, а когда он из пожара её спас. На, что соседка припомнила,

- У Ерофеевых всегда водилась чёрная собака в доме. Как раз, такая большая и лохматая. Но тогда в деревне много домов жилых было, все собак держали, правда такой крупной ни у кого не было.

- А, ничего странного с этой собакой не происходило? – допытывалась Анна.

- Да, вроде нет, не помню я, - отмахнулась соседка…

Ещё пара недель, и дом был готов. Уже наступил октябрь, на улице заметно похолодало. Маруся с Васяткой звали Анну пожить у себя, но она твёрдо решила дождаться окончания стройки, и переехать сразу в новый дом. И заодно помириться с Кузьмой. Всё это время, они находились не то чтобы в открытом конфликте, однако, холодность между молодыми людьми была заметна невооружённым взглядом. Соседи с расспросами не лезли, но душой болели за молодых. А между ними, как чёрная кошка пробежала, а точнее сказать, чёрная собака. Анну угнетали сомнения, а Кузьма молчал. И в один прекрасный день, вообще, перебрался в другой домик, благо туристов нет, занимай любой…

Дни шли, отчуждение росло, у Анны изболелась вся душа, да и Кузьма ходил чернее тучи, однако, мира на горизонте не наблюдалось. Маруся с Васяткой сделали несколько попыток выяснить в чём дело, но вразумительного ответа так и не получили, и помирить не смогли…

Анна решила всё-таки, пойти на примирение первой. Собралась вечером и пошла к Кузьме в гости. Они, само собой, пересекались по сто раз на дню и на строительстве дома, и у Маруси на обеде и ужине, но эти встречи не в счёт, нужна подходящая обстановка. Анна выбрала самый соблазнительный комплект нижнего белья, надушилась дорогими духами, оставшимися ещё от прежней светской жизни, принарядилась и пошла на свидание…

… Он её, конечно, не ждал. Наработавшись за целый день, уснул почти не раздеваясь, разве что куртку да ботинки скинул в прихожей. В домике было зябко. У Анны хотя бы электрический обогреватель гонял тёплый воздух круглые сутки, а здесь – совсем ледник. Какое уж нижнее бельё демонстрировать, тулупу была бы рада. Анне стало стыдно, что любимый из-за неё замерзает в этом скворечнике, и она стала его будить,

- Кузя, Кузя, вставай, пошли домой, хватит мёрзнуть в этом склепе!

Он проснулся не сразу, сначала сел на кровати, бессмысленно моргая, и пытался понять, чего она от него хочет, потом разобрался и, не жеманясь, собрался и пошёл с Анной…

Оказавшись в одной постели, они больше ничего не выясняли, задвинув все недосказанности на задний план. Что значат слова, потоки слов, когда тело говорит и без них, искренне и честно, не прячась за маску словоблудия. Конечно, они истосковались по взаимным ласкам, по прикосновениям, поцелуям и теплу друг друга. Что уж, скрывать, ночь примирения была бурной и страстной, такой же пылкой, как тогда, когда Кузьма предстал воочию перед Анной. Они наслаждались друг другом, как уставшие путники наслаждаются чистой водой, встретив среди пустыни оазис с родником. Заметил ли Кузьма красивое бельё, уловил ли запах дорогих духов, неизвестно, но то, что он сходил по Анне с ума, было очевидно и не требовало доказательств. Его страсть и нежность не угасли, и девушка поняла, что не может его потерять, другого такого мужчины для неё не существует…

Глава 28.

После того, как буря страсти утихла, Кузьму самого потянуло на откровения, и Анна, наконец-то, ничего не спрашивая, всё узнала:

- Ты хотела знать, куда подевалась собака? – спросил он хрипло.

- Хотела, и сейчас хочу! – ответила она, замявшись от неожиданности.

- Я это, Анютка, и пёс – я, и домовой, тоже я! Хочешь люби, хочешь прочь гони!

- Это невозможно! – Вроде уж, сама до всего дошла, а услышать такую правду оказалась не готова…

- Возможно! Больше таить ничего не буду, никто не знал, кроме родителей и Глафиры. Я родился в грозу, а она роды принимала. По правилам в районный роддом надо было ехать, да из-за ужасной жары, стоявшей в то лето, роды начались раньше, чем мать рассчитывала, это я от неё знаю. Вот и позвали повитухой бабку Глафиру из-за речки. Жара стояла немыслимая, окна все на распашку. За окном грохочет, а тут я рождаюсь!

В тот момент, как я на Божий свет выбрался в окно влетел светящийся шар, все замерли, а он покрутился надо мной и завис, а потом вылетел обратно в окно. А через мгновение, ударил в старый дуб во дворе, раскроив его пополам до основания и, ушёл в землю. Глафира матери сказала, чтобы была повнимательней ко мне. Грозовой ребёнок родился, жди беды.

Пока я младенцем был, ничего не происходило странного, а потом и забыли Глафирино предупреждение. Так бы и не вспоминали больше, но в подростковом возрасте начались странности: я начал гулять сам по себе. То есть, тело стал покидать. Тело будто спит, а я перемещаюсь, как тот огненный шар, что висел надо мной при рождении. Мать неоднократно пугалась, найдя меня бездыханным, но я успевал вернуться вовремя и как бы просыпался, так, что она понемногу привыкла. На моём здоровье это никак не отражалось, но родители всё же рассказали Глафире.

Когда она застала такой момент, что моё тело осталось бесхозным, то сразу поняла в чём дело, напомнив про грозовой шар. Пока всё это можно было сохранить в тайне, ничего делать не стала. Но через какое-то время, простых прогулок мне стало недоставать. Сама знаешь, какие мальчишки хулиганы в подростковом возрасте. Вот и я стал хулиганить да народ пугать: кому горшки с печки уроню, кому волком завою под окнами, кому половицами в избе всю ночь скриплю... А, народ у нас тёмный, нечисти боится, слава по деревне дурная пошла, что лихо завелось.

А ещё со временем, я научился из бесплотного сгустка энергии превращаться в пса. Почему в пса спросишь? Картинку в журнале «Юный натуралист» увидел, там фото такой собаки было опубликовано, мне понравилось, страшная псина, вот этот образ и выбрал, раз и навсегда…

Но, сколько верёвочке не виться, а конец будет, шалостями я всех в округе достал, на нашу семью люди косится стали, прознал кто-то. Тут как раз, армия подоспела. В общем, я на службу сбежал вовремя, и возвращаться не спешил. А перед самым призывам Глафира заклятье наложила, чтобы все свои способности забыл. Дальше, я стал обычным человеком, хотя очень скучал по своим прогулкам, на службе бы им применение нашлось, и не из баловства…

Я, уж и отвык за десять с лишним лет от этого всего. Но Глафира во сне пришла ко мне, когда невмоготу стало и заклятье своё сняла…

Мы с ней последний раз разговаривали, когда она к тебе в дом заходила, домового успокоить. Сразу догадалась, что это я домой вернулся. Честно говоря, бесила ты меня очень: мало того, что в дом мой заселилась, так ещё и порядки свои стала устанавливать! Вот я и пошутил немного. А потом, влюбился незаметно, но Глафира велела и думать не сметь. Я бы не послушал её, конечно, но она предложила договор: если судьба, то ты меня по имени назовёшь, а ты и назвала!

- А, как я ещё могла назвать домового? Это чистая случайность! – изумилась Анна. Вообще, весь этот странный рассказ, казался ей сущим бредом. И как его воспринимать, она не знала, хотя и отрицать не могла, всему было подтверждение…

- Думаешь, я псих? – спросил Кузьма, не выдержав Анниного молчания.

- Почему ты мне раньше не рассказал?

- Анюта! Я же не слепой и не глухой! Если ты меня не видела, это не значит, что я тебя не видел и не слышал! Зачем тебе нечисть нужна в доме, ты же сама Глафире об этом говорила и Марусе тоже! Вот и молчал, чем тут хвастаться-то!

Анна находилась в полном смятении: одно дело, предполагать, что с твоим мужчиной что-то нечисто, а другое - услышать всё это от него самого! Она же мечтала о нормальной жизни, о детях! А здесь, что народится?! Да и, вообще, дальше-то, что с ним будет? А, ведь, Маруся, что-то знала, только рассказать не захотела…

- Ладно, пойду я, вижу, что неприятен тебе! – так и не дождавшись ответа, сказал Кузьма.

Даже, когда за ним захлопнулась дверь, Анна всё ещё находилась в полной растерянности, от этих новостей…

Глава 29.

Промучившись без сна почти всю ночь, девушка под утро, наконец-то заснула. В результате, встала поздно и с больной головой. Кузьмы не было. Наверное, вернулся в свой ледяной склеп. Умывшись, Анна собралась к нему наведаться. Утро вечера мудренее, и, переспав ночь со всеми этими бедами, при светлом дне ей подумалось, что не такая уж, это и беда, а, скорее, мелкая неприятность. В конце концов, если у Глафиры было это заклятье для Кузьмы, то и она его непременно отыщет! Не могла старушка так бросить их на произвол судьбы, зная, что они вместе!..

Анна дошла до его дома, постучалась и зашла внутрь, Кузьмы не было. Ну, конечно! Он, наверняка, что-то доделывает на стройке. Их новый дом уже совсем готов, бери да въезжай, но любимый всё недоволен, выискивает какие-то мелкие недочёты и исправляет. Пошла на стройку, но там застала только Васятку на крыльце, он, издавая неприятный щкрябающий звук, тонким наждаком полировал перила. Увидел Анну и прервался:

- Вот хозяйка, принимай работу! Перила, хоть языком лижи, не занозишься!

- Василий! А, где Кузьма?

- Дак, он тебе разве не сказал? Он на службу решил вернуться, в часть свою. Утром, на рассвете собрался, сказал, что в военкомат сначала, а там в часть.

- Но, ведь он уволился из армии? – недоумевала Анна.

- Он собирался уволиться, а его отпускать не хотели. Дали длительный отпуск на восстановление и время подумать, прежде, чем окончательный выбор сделать…

- Вот он, похоже, и сделал, - сказала Анна вполголоса сама себе…

- А, чего ему здесь сидеть-то, - не слыша её слов, продолжал Васятка, снова ловко орудуя наждаком, - дом он тебе построил, туристический сезон закончен. И так хорошо помог!

Каждым этим словом, Василий будто ножом резал Анну прямо по душе…

… Наступил очередной одинокий скучный осенний вечер. Анна, не зная, чем себя занять, опять увлеклась ткацким делом, но удовлетворения оно больше не приносило. Понятливая подруга Мурка сидела рядом, создавая компанию.

- Ну, вот Мурёна, опять мы с тобой остались одни! Не то, чтобы мужа не нажили или хотя бы жениха, нет! Мы даже домового профукать умудрились!

Эх, Кузя, Кузя, что же ты с плеча-то так отрубил, даже меня не выслушал? Да, будь ты кем угодно, хотя бы и домовым! Ты мне любой нужен, я тебе баранки каждую ночь буду оставлять, сколько захочешь! Только, возвращайся!

Вдруг, в прихожей раздались шаги, у Анны остановилось сердце… Дверь открылась, и как ни в чём не бывало, зашёл Кузьма.

- Ты?! Какими судьбами? – Анна не могла поверить своим глазам.

- Так, я увольняться ездил. В части побывал, это ж одним днём-то не делается. В армии спешить некуда, волокита ещё та. Потом в военкомате промариновали несколько дней, не мотаться же туда-сюда каждый день! А тебе дядя Вася разве не сказал ничего?

Анна отрицательно помотала головой, всё ещё не веря своему счастью,

- Он сказал, что на службу возвращаешься…

- Вот, старый перец! А, я тебя будить не захотел, всё с ним передал, видел, что ты только под утро заснула…

- Опять домовым был?! – она снова начинала закипать.

- Да, неет! - хохотнул Кузьма, - у тебя ночник горел, мне же видно, дома-то напротив!

- А, я уж думала, ты насовсем уехал, бросил меня тут одну…

- Куда ж я от тебя денусь? Глупенькая, я, ведь, твой домовой!..

30