Отсчёт. Топи

Пролог

После туманного и странного разговора с Яраем я начала остерегаться магистра. Хотелось вернуться в гильдейский дом, под крыло к Ио, но тревога за сестру не позволяла уйти. Как она вообще вышла за этого бездушного сухаря?.. Да и Шуген крутился поблизости, чувствуя моё настроение и пытаясь на него ненавязчиво повлиять. Мол, конечно же, можешь уходить, но кто тогда погладит такого прекрасного меня? Приходилось сидеть на лестнице, гладить и нервно поглядывать на дверь комнаты Ярая. К себе, в царивший там бардак, возвращаться резона не было – силы справиться с уборкой испарились вместе со злостью, – в гостиной же обосновался Кирино, который вряд ли обрадуется компании. Оставалась либо прихожая, либо кабинет сестры, но заходить в последний без разрешения я опасалась.

Весташи вернулся только на следующий день, с отличными, по его мнению, новостями – он узнал, что похожую на Ирнэ девушку видели в храме Хеффы. Таши проверил информацию, но решил поступить разумно, поэтому, пусть и проник внутрь, не бросился её спасать.

– Через тень не проведу, – мотнул головой он. – И… её пытали. Нужен хороший целитель.

Кирино на эти слова лишь хмыкнул.

Ещё неделю Весташи пробирался в храм и выведывал всё, что мог, пока мозаика не собралась воедино: Ирнэ собирались принести в жертву Хеффе. И день жертвоприношения близился, поэтому нужно было поторапливаться и что-то выдумывать поскорее. Ярай ходил мрачнее тучи, а меня так и подмывало почаще попадаться ему на глаза – раз уж я так неприятна, что не хочет замечать, то вот вам, пожалуйста. Остановил меня Таши. Как всегда проницательный и по-своему мудрый мэтр не дал навлечь на себя неприятности.

– Ты в курсе насчёт того… что у Кира с глазами?

Я закусила губу и неуверенно уставилась на Таши. Как назло, внимание привлекла серебряная серёжка, о которой всё никак не получалось поговорить с ним. Куда-то ведь делся осколок души Кирино? Не оставил ли Весташи его себе?

– И что у Ярая то же самое, – кивнула, предположив, о чём хотел поговорить он.

– Способ, благодаря которому Кир ещё может творить магию, нам показал Грассэ. Думаю, он вызнал его у Ярая. Я делился своей кровью. Это что-то вроде переливания воды из одного кувшина в другой… не знаю, как сейчас Кир справляется, но не в этом суть.

Нахмурилась, потому что то, к чему клонил Таши, от меня продолжало ускользать. И он это видел.

– Н-да, всё-таки брат лучше объясняет такое, – покачал головой мэтр. – Давай иначе? Отсутствие магии для таких людей чувствуется как нестерпимая жажда. У теней часто бывает обострённое обоняние, некоторые из нас могут выслеживать магов по запаху крови, которая несёт в себе энергетический след, но и маги иногда способны на подобное. Ирнэ, скорее всего, делилась с ним своей кровью, а поскольку ты её сестра и пахнешь похоже…

– Я – как вкусный кусок мяса для магистра Ярая? – наконец дошло до меня, и на радостях я ляпнула первое, что пришло в голову. – Он что-то вроде вампира из легенд?

– Думаю, легенды не на пустом месте возникают, – рассмеялся Таши.

После этого стало ещё неспокойнее. А вдруг ночью сожрут? Тут никакой Шуген не поможет, Ярай – его хозяин. Прикажет не мешаться, и что тогда?

Хотя, теперь я догадывалась, что случилось с тем несчастным, которого осушили до капли и оставили лежать на кухне. Но уж лучше бы я просто Яраю не нравилась, чем знать, что являюсь желанным блюдом с ватрушками. По крайней мере, сравнивать себя с выпечкой было приятнее, чем с куском мяса.

– Будешь приглядывать за Киром для меня? – Весташи незаметно очутился слишком близко.

– Думаешь, он мне позволит? – отведя взгляд в сторону, я попыталась скрыть смущение.

– Ты для него пока полезна. Я, судя по всему, своё уже отработал, вот и попал в немилость.

Шутка вышла неубедительной. И я плохо понимала, что в действительности хотел от меня Таши. Зачем приглядывать за тем, кто одним жестом вызывает демонов? Или мэтр имел в виду что-то другое?..

Разговор на этом сам собой свернулся. А дело по спасению Ирнэ, между тем, всё никак не разрешалось. Попытка заставить Кирино поделиться хоть какими-то соображениями не возымела должного эффекта, а Ярай, что странно, на это никак не реагировал. На мой взгляд, хмырь тянул время, как бы он ни пытался объяснить эту задержку должной подготовкой и планированием.

Кирино лишь поделился, что для его задумки нужно было разобраться с заклинанием остановки времени, «стазисом». Ярай с этими чарами никогда не работал, а вредный Шуген мяукал о том, как испугался – ему никто, разумеется, не верил, – и уже не помнил, что именно сделал. Когда же хмырь попытался припугнуть вредного кота, тот ответил, что «сейчас снова испугается и сотворит что-нибудь непонятное», после чего растворился в воздухе. Так что с заклинанием пришлось разбираться самостоятельно. По факту, конечно, занимались этим Кирино и Ярай – Таши мало что понимал в хитроумных записях чародеев, а я и подавно.

А через несколько дней я проснулась от страшного грохота. Шуген, спавший под боком, лениво махнул хвостом, приоткрыл глаз… и, как ни в чём не бывало, перевернулся на другой бок. Фамильяр, в отличие от меня, прекрасно чувствовал, что происходило в доме. Но помогать выяснить подробности случившегося он не собирался, поэтому пришлось вставать.

Я спустилась в прихожую, где у парадной Таши помогал Кирино подняться. Судя по всему, источником грохота был упавший хмырь – и сам по себе достаточно бледный, сейчас он выглядел донельзя болезненным и уставшим. На обоих красовались опалённые по краям подолов багряные накидки, запутавшиеся в ногах. Хм, а вот и причина падения?..

– Ирнэ с Яраем, – коротко доложил Весташи и перехватил попытавшегося отвертеться от помощи хмыря, не дав ему свалиться на ковёр. На пьяного вроде не похож… магическое истощение?.. – Она ещё не пришла в себя, но жизни ничего не угрожает. Кое-кто мог бы и не так сильно стараться.

Всё-таки сумев встать ровно, Кирино одарил побратима холодным взглядом. Мне, впрочем, достался не менее тёплый. Наверное, он колебался где-то в глубине своей раздробленной на осколки души – мне померещилось сомнение в по-прежнему ржавых глазах. Ему трудно было что-то сказать?..

– Она потеряла ребёнка. Мне не хватило сил.

Голос звучал пусто и отстранённо, будто Кирино говорил то, что ему посоветовали сказать. Уж не Таши ли устроил ему ту ещё головомойку?.. Пожалуй, для хмыря признание неудачи было своеобразной попыткой выказать сожаление или что-то вроде того.

А потом до меня дошло, что он сказал. Вряд ли я была способна понять хотя бы толику того, что должна почувствовать Ирнэ, когда очнётся. А Ярай?..

Проводив Кирино и Таши, я не смогла сдержаться и прокралась к комнате Ярая. По полосе света из-за приоткрытой двери поняла, что он – а значит, и Ирнэ – был там, поэтому захотела убедиться, что «оголодавший» за время отсутствия супруги магистр не сожрал её в один присест. Поколебавшись несколько мгновений, я заглянула внутрь.

Ирнэ полусидела, откинувшись на подушки – она казалась просто спящей, утомившейся после тяжёлого дня. На лице виднелась едва заметная паутинка мелких шрамов, лежавшие поверх одеяла руки были забинтованы до локтей, а некогда длинные волосы теперь едва прикрывали уши и завивались мелкими колечками, топорщась во все стороны. Мне очень хотелось думать, что столь бледной она казалась из-за светло-зелёной рубахи, которая неудачно оттеняла цвет кожи. Но я понимала – в плену с ней далеко не душевные разговоры вели.

– Не стой на пороге, – прохрипел Ярай, сидевший на краю кровати.

Два тускло-рыжих глаза – словно ржавчина в них была куда старее, чем у Кирино – смотрели прямо на меня. От внимания магистра стало не по себе, хоть в тайне я и надеялась, что когда-нибудь удостоюсь этой чести. И всё же не особо понимала, о чём с ним можно говорить. И нужно ли вообще.

– Я могу поделиться кровью… – начала и тут же прикусила язык.

Ярай покачал головой и грустно усмехнулся. Не знаю, что он подумал, но предлагала я не из жалости и не потому, что переживала за сестру. Мне хотелось как-то помочь – всё-таки не чужие же люди, – пусть даже столь странным способом.

– Я ей ничего не сделаю. Тебе – тоже.

Чувствуя неловкость, я подошла и встала у изножья.

– Иксарш тебе рассказал? Пожалуй, он всё же знает больше, чем кажется на первый взгляд.

– Иксарш?..

– Это его настоящее имя, – объяснил маг, касаясь щеки Ирнэ тыльной стороной ладони.

– Я знаю. Просто…

– Не понимаешь, откуда знаю я? – улыбнулся он. – Твой отец много мне о нём рассказывал. Как нашёл, как учил, как помогал…

Не успела даже сформулировать вопрос, лишь зацепилась мыслями за то, что Ярай уж точно знал отца куда лучше, чем те же Кирино, Таши или даже Росэр. Но спросить об этом мешало стеснение. Как вообще вышло, что отец попал в ученики именно к Яраю? Хмырь называл отца колдуном, значит, Грассэ владел демонологией… и чему тут может научить артефактор? Или Ярай тоже далеко не так прост?

– Грассэ – трус. – Ржавые глаза вновь уставились в глубины моей души. – Он бежал всю жизнь от судьбы, а её не обманешь и не проведёшь. То, что предначертано, обязательно сбудется. Рано или поздно, так или иначе…

– От чего он бежит?

– У меня связаны руки, Марисса. Расскажи я тебе всё – уже не смогу жить так, как живу. Я не имею права вмешиваться в происходящее. Уже одно то, что я остался жив, может обернуться большой бедой для всех вас.

– Поэтому вы не могли сами спасти Ирнэ?

Не верилось, что сумевший прожить больше века магистр, имея столь могущественного фамильяра, был не в состоянии сам отыскать жену, с которой, к тому же, имел магическую связь. И с какой стороны подступиться к этому клубку?..

Ярай отвернулся, что ответило на вопрос лучше, чем какие-либо объяснения.

– Как… как она стала вашей женой? – попыталась сменить тему и улыбнулась, но вышло что-то вымученное и усталое, искорёженное. Магистр моей гримасы не увидел.

– Нэ очень упрямая и... Она повторяла вновь и вновь, спрашивала, убеждала, была уверена, что если захотеть – получится всё, что угодно. Я не мог не сдаться при столь вероломной осаде. Мне не хватает её решительности.

Я замерла, не представляя, что здесь можно сказать. Да и нужно ли?

– Рождение через смерть, словно… кха… – эти слова, судя по всему, дались ему особенно тяжело – закашлявшись, Ярай не сразу смог прийти в себя.

Я склонилась к нему и с ужасом заметила кровь на руке, которой магистр прикрывал рот. Как же ему помочь?..

Возникший на прикроватном столике Шуген смотрел на Ярая… мне показалось, сочувствующе? Его глаза, шерсть, выпущенные когти – всё светилось синим, и не было никаких сомнений, что он окончательно оправился и пришёл в себя. Или притворялся до этого?.. Не важно. Главное – магия вновь была при нём. И если раньше фамильяр приложил все усилия, чтобы хозяин остался жив, то, возможно, он что-то сделает и сейчас?

– В огне рождённый, в огне погребённый, – нараспев произнёс Шуген. – Не сломленный, но – пустой. В конечном счёте, закончатся ноты, мелодия стихнет…

Голос Шугена звучал почти по-человечески, и от того – особенно жутко.

– Ты будешь съеден тьмой.

Час Пса

(1)

Рукоять серпа пульсировала под пальцами, словно оружие, сотканное из самой темноты, дрожало в нетерпении. Отчасти, так и было – проклятие Жатвы требовало взять своё, тем более «жертва» лежала передо мной, погружённая в глубокий сон. Но за прошедшее время я научилась справляться с этой жаждой.

– Посмотришь? – голос Весташи, звучавший глухо из-за алой маски на его лице, был абсолютно бесцветен.

К тому, как менялось его поведение, стоило ему войти в роль мэтра Шёпота, я до сих пор так и не привыкла, как и к светлому ёжику волос. Длинные шли Таши куда больше, особенно вспоминая ту роскошную косу. С наполовину рыжими, но достававшими почти до плеч, тоже можно было мириться. Так что когда Кирино ехидными фразочками дошутился, и Весташи всё-таки обрился налысо, я, наверное, печалилась даже больше мэтра. А причина, по которой хмырь относился к рыжим с пренебрежением, пока оставалась для меня покрытой мраком тайной.

Отозвав серп, подошла ближе и коснулась лба спавшего мужчины. Внешне он казался весьма приятным – ухоженное лицо, тонкий нос и высокие скулы, чувственный абрис губ… Проницательностью Таши я не обладала, и хорошо, что выслеживать цель взялся он. Если бы мне пришлось завести разговор с этим человеком, чья аура, вдобавок ко всему, скрывалась амулетами, то я ни за что не заподозрила бы в нём работорговца. Пожалуй, от подобной наивности стоило поскорее избавиться, дабы не влипнуть в неприятности без присмотра мэтра.

Не будь рядом Таши, я бы остереглась вести себя неосторожно и не стала бы подходить, но без прикосновения ничего не выйдет. Мужчина не очнулся, дыхание осталось ровным и глубоким, ресницы не дрожали. А вот дар отозвался не сразу. Видеть прошлое предметов было немного проще, чем вторгаться в чьи-то воспоминания, особенно когда знаешь, на что можно наткнуться…

– Не торопись. Время есть, – успокоил Таши.

Я коротко кивнула. И, когда удалось нащупать нить, достала из поясного мешочка маленький кусочек рубина. Чтобы никто не смог определить меня по моему камню, Ярай подготовил несколько разных, сделав из них записывающие воспоминания артефакты. И так было куда легче: не приходилось тратить силы и концентрацию, чтобы самой зачаровывать в процессе.

…девчонка визжит – надрывно, истошно. Руки добираются до тёплой кожи под рубахой, лезут вверх, сжимают грудь…

Тошнотворный ком поднялся по горлу, и лишь усилием воли получилось сдержаться. Семеро, как же мерзко рыться в чём-то подобном, но – надо. Надо, демоны раздери, и от этого никуда не деться.

– Нашла? – в вопросе Таши прозвучали обеспокоенные нотки. А сам говорил, что маска Лиги отреза́ла носителя от всяких эмоций!..

Дёрнула плечом, мол, не отвлекай. Услышала, как хмыкнул мэтр, а потом вновь нырнула. Уже – глубже.

…обсуждение сделки, как ни странно, ведётся посреди оживлённой улицы. Впрочем, разговор столь непринуждённый и завуалированный, что распознать работорговцев невозможно. Если не знать, о чём идёт речь. Женщина рядом выглядит не старше двадцати, но она – магесса, и в действительности ей может быть куда больше. Тонкий смех ввинчивается в уши…

– Этого будет мало, – вздохнула я и потянулась за новым камнем, на этот раз – аметистом. И криво усмехнулась, заметив, как мужчина начал хмуриться во сне. – Не переживайте, сеньор Игцэ, ещё немного.

Фраза получилась колкой, чрезмерно ехидной. Подражание Кирино помогало мне справиться с неприятными обязательствами.

…прибытие новой партии из Ньэнна. Красноглазые – тот ещё народец! Вроде и вступаются за людей перед Конклавом, даже на отмене человеческих жертвоприношений настояли, а всё ж основной их остров, куда пускают людей, каким-то образом стал центром работорговли. На подобное они почему-то спокойно закрывают глаза, во дела!..

На лбу Игцэ возникла болезненная испарина, с губ сорвался приглушённый стон. Ему было больно, но не физически – ментальные воздействия поднимали из глубин сознания кошмары, потаённые страхи. И теперь его сон – не из приятных.

…тяжёлый кошель приятно оттягивает пояс. Сделка прошла гладко, маги не стали ни торговаться, ни придирчиво осматривать товар, лишь мазнули взглядами, посмотрели что-то в аурах – и кивнули. Надо бы сказать этой Вирее, что по поводу таких заказов она может обращаться без лишних раздумий…

– Есть! – чересчур радостно воскликнула я, с удовольствием отмечая, как скривилось лицо Игцэ. Ну да, ментальное вмешательство от неумелой в этом вопросе меня могло быть той ещё пыткой…

Даже от моего возгласа мужчина не очнулся – он целиком и полностью был во власти кошмара. Но своеобразное наказание продлится недолго, на улице уже стояли гвардейцы Его Величества, ожидавшие только, когда мы выйдем и представим доказательства виновности сеньора Игцэ.

Обратный путь предстоял короткий: коридор и лестница, через небольшой зал к прихожей, где за дверью – оживлённая улица. Там нас ждал секретарь Кирино, сеньор Бривьер руи Зитра, и дюжина королевских гвардейцев. И как только я передам Бривьеру собранные «доказательства», замешанного в работорговле Игцэ арестуют. Чтобы разматывать клубок дальше, чтобы подобраться ближе к Цикаде…

Полгода назад Кирино решил, что пора бы мне заработать определённую репутацию, если уж хочу приносить пользу и хоть сколько-нибудь продвинуться в деле избавления от проклятия. И мне бы радоваться, что ехидный хмырь начал воспринимать меня как полезную… единицу. Вот только радостного в этом было мало. С личиной Мариссы лисс Ашэ, которая была представлена королю, я имела за плечами влиятельных родственников, и никаких проблем не существовало. Знай только посещай балы и званые вечера, заводи новые знакомства, делай невинное выражение лица да избегай неудобных расспросов о роде Авари и вечно пропадающем где-то отце.

После состоялся короткий разговор с дядей Рэйесом, ставшим моим опекуном после того, как Ярай и Ирнэ покинули Алитту. Дядя не был против моего вступления в Шёпот, а вся гильдия – кроме сделавшегося недовольным Азора, для которого новость, что я его двоюродная сестра, стала неприятностью – радостно восприняла это решение. Скрывать своё настоящее имя от них я перестала, потому что залогом доверия и хороших отношений являлось отсутствие тайн. Уподобляться отцу или Кирино желания не было, особенно, когда ребята лишь пожали плечами – ну Ашэ и Ашэ, ну наследие рода Авари, ну племянница Рэйеса, и что тут такого?

Тренировки не сильно отличались от тех, что были до этого, добавились только занятия с Таши… А потом от лица магистра Таэдо в Шёпот поступил заказ. Лично Кирино не явился, послав вместо себя секретаря, которого представитель Лиги направил уже к Весташи. Мэтр соблюдал все правила, несмотря на абсурдность этой необходимости – и маску носить стал чаще, и дистанцию держал должным образом, когда разговаривал с Бривьером как посредник. Нужно было создать видимость заказа для Лиги, показать заинтересованность во мне как в исполнительнице. И хотя я ещё проходила обучение, номинально можно было исполнять обязанности тени без Защиты Имени. Под присмотром, конечно же.

Тогда-то и началось основное веселье. Кирино, откуда-то вызнавший о моей способности видеть воспоминания вещей – а изредка и людей, – намеревался воспользоваться этим в расследовании, что поручил ему Росэр. Подозреваю, это был совместный план – его и Таши. Никому, кроме мэтра и Шугена, я не рассказывала о своей небольшой тайне, а зная о взаимной антипатии кота и Кирино, фамильяр точно не мог проболтаться.

И спустя полтора года после невольного появления в столице, я наконец-то стала подбираться к Цикаде и своей настоящей роли во всём этом действе. Не сомневалась, что в делах с распоясавшимися в последнее время работорговцами мог быть замешан только один септ. Каким образом это было связано с отцом, Кирино ещё выяснял, и раз в несколько дней мы договорились проводить что-то вроде собраний, где обсуждали всё новое: информацию, теории, идеи, планы. Такое пришлось мне по душе. Появилась возможность принимать участие и влиять непосредственно на происходящее.

Уже больше года я не то что не видела отца, но не получала от него даже весточки. Единственное письмо, которое пришло от него за всё это время, предназначалось Кирино, да и то… ничего, кроме очередных инструкций и распоряжений, там не оказалось. У хмыря были свои соображения на тему, что же нам делать, хотя пока он следовал планам отца – всеми силами тормозил конфликт между Коссэ и Нитиро, пытаясь предотвратить войну. И пускай меня это мало касалось, невольно я помогала Кирино и в этом. Наверное, в тайне надеялась, что отец даст о себе знать как-то ещё… и не желала думать, есть ли смысл в пустых надеждах, когда он даже о судьбе Ирнэ никак не поинтересовался.

А сестра, меж тем, только сейчас смогла окончательно встать на ноги и оправиться после случившихся с ней ужасов. Мне было жаль, что я ничем не могла помочь. И если бы не их с Яраем переезд в Нотту, то чувствовала бы себя совсем бесполезной – вроде находишься рядом, а сделать ничего не можешь.

Сегодня Кирино распорядился, чтобы кто-то из его магов-подчинённых сопроводил гвардейцев и наложить полог тишины или заклинание для отвода глаз, чтобы не привлекать излишнее внимание. Несмотря на глухую ночь, в разгар лета столица не спала, многие заведения закрывались глубоко за полночь, а часть и вовсе работала что при свете солнца, что при луне. И тайно перевезти «подозреваемого» в казематы никак бы не вышло. Без помощи магии, разумеется.

Первым вышел Таши, замерев на крыльце и уставившись на… магистра Тэриньо. Повезло, что я чуть отстала. Убедившись, что платок всё также скрывал половину лица, а капюшон натянут до бровей, плотнее укуталась в плащ, шагнула наружу и встала позади мэтра.

Увидеть здесь кого-то из советников Его Величества я не ожидала. Тут был Бривьер, и это вопросов не вызывало, всё-таки он секретарь Кирино и занимается этим делом. А вот Тэриньо…

– Никогда не видел, чтобы мэтры участвовали в делах гильдии, – усмехнувшись, советник короля мазнул взглядом по алой маске Таши и уставился на меня.

– Рысь ещё проходит обучение, – холодно произнёс мэтр и нарочито медленно, демонстративно поправляя манжеты, спустился с крыльца. – Я приглядываю за ней. А вы?..

Не отставая от него, я наспех огляделась по сторонам – полог тишины, ещё какое-то незнакомое заклинание… надо бы запомнить плетение и спросить потом… ага, вон и маг, судя по ауре и мундиру – недавно закончил обучение и поступил на службу, вероятно, надеясь в будущем занять хороший пост при дворе. Будь он куда более способным студентом или имей хоть сколько-нибудь полезные связи, для него нашлось бы престижное местечко. Или работать на Кирино – тоже престижно?.. Никак не получалось разобраться – то ли его недолюбливали во дворце, то ли боялись, то ли считали потенциальным предателем. Окунаться с головой в царившие на острове Бурь интриги мне не особо хотелось, и потому я не стала лишний раз забивать голову этим вопросом.

– Я интересуюсь некоторыми вещами, – натянуто улыбнулся Тэриньо. – Таэ… я же могу использовать имя заказчика?.. Так вот, Таэ любезно разрешил мне посмотреть, как проходит расследование. Если не ошибаюсь, услугами вашей гильдии он до этого пользоваться… остерегался.

– Возможно потому, что у нас не было теней, – спокойно ответил Таши, бросая взгляд на стоявшую неподалёку тюремную карету.

– Вы так спокойно разговариваете со мной, хоть я и не представился, – хохотнул советник и попытался подойти ближе, но мэтр остановил его жестом.

– Мы уже не первый раз работаем с сеньором Бривьером. Находясь на службе у магистра Таэдо, он вправе не подчиняться любому высокопоставленному лицу, кроме Его Величества, и потому, раз сеньор Бривьер не возражает против вашего присутствия, не вижу смысла говорить с вами иначе.

Я едва сумела сдержать смешок, когда лицо Тэриньо вытянулось в недоумении. Бравый советник и телохранитель короля провёл пятернёй по волосам и после недолгого замешательства всё-таки рассмеялся.

– Ваша правда. Могу ли я позволить себе наглость и узнать имя?..

– Нет. Будьте добры держать себя в рамках правил. Мы и без того идём навстречу, вступая в этот диалог. Я для вас – мэтр Шёпота, эта тень – Рысь.

– Судя по комплекции, ваша тень ещё подросток? – не унимался Тэриньо, однако подходить ближе всё-таки не стал. – А, впрочем, пусть останется загадкой… Мне лишь интересно, где сеньор Тамери раздобыл юное дарование, способное собирать доказательства таким… занятным способом.

– Магистр, – кашлянув, Бривьер заставил советника повернуться к нему, – если вы увидели всё, что хотели, я бы…

– О! Ты прав. Здесь действительно не самое лучшее место для беседы. Надеюсь ещё встретиться с вами… мэтр Шёпота. Рысь. Сеньор Зитра. Не буду вам мешать.

Шутливо отсалютовав двумя пальцами, Тэриньо отправился к карете – надо полагать, дальше он планировал донимать не менее странными расспросами несчастного Игцэ, которого вот-вот арестуют. Определённо, как только увижу Кирино, не отстану от него, пока не объяснит, с чего вдруг такое внимание к его делам. Он занимается расследованием по тайному поручению короля? Или что?

– Прошу прощения. – Бривьер виновато развёл руками. – Магистр Таэдо не советовал препятствовать… гостю.

– Логично предположить, – всё тем же бесцветным тоном произнёс Весташи, – что чужеземца на столь высоком посту время от времени будут контролировать.

Бривьер вскинул брови.

– Не думал, что Лига в курсе происходящего во дворце.

– Лига знает всё.

Жестом подозвав к себе, Таши взял из моих рук небольшой кошель с вложенными туда камнями – рубином и аметистом. Помедлил немного и передал Бривьеру.

Несмотря на косвенные доказательства, без улик или свидетелей арестовать аристократа не мог даже самый высокопоставленный советник короля. Кирино и сам был способен выудить всё необходимое из воспоминаний сеньора Игцэ, но такое вмешательство, пусть и по приказу Его Величества, повлияло бы на репутацию магистра Таэдо, в том числе – и в Конклаве. Наше участие подразумевалось как анонимный донос, по счастливой случайности произошедший в момент, когда гвардейцы всего-то и хотели, что осмотреть дом. А доказать, что сам же магистр Таэдо и нанял тень, никто не сможет, потому что ни Игцэ, ни городская стража не видели меня, Защита Имени не была задействована. Оснований подавать запрос в Лигу не существовало.

Но и без моего участия Кирино мог провернуть всё не менее изящным способом. Однако тень по имени Рысь иначе бы не заработала должную репутацию, да ещё так, чтобы Лига заметила как можно скорее. Подобное внимание зачастую сопровождалось заказами – не обычными, с которыми приходили конкретно к мэтрам гильдий, а от высокопоставленных Владеющих, работающих напрямую с Лигой. Не исключено, что из самого Конклава. Тут уж, конечно, как повезёт, но могло попасться что-то, связанное с Цикадой. Или теми, кто её покрывал.

– Магистр Таэдо и дальше собирается работать с вами, – Бривьер неловко улыбнулся, взвешивая кошель на руке. – Странно видеть, что он отдаёт предпочтение кому-то одному… Видимо, наконец найден тот, кто удовлетворяет все его запросы.

Таши молча кивнул в ответ, намекая, что на этом беседа окончена. Я старалась запоминать его манеру общения – несмотря на то, что от теней никто не ждал особой разговорчивости, нужно было понимать, каким образом держаться. Репутация гильдии и Лиги в целом зависела от этого, чего уж там до личной. О которой, впрочем, заботиться нужно было в первую очередь.

Но всё-таки короткие волосы Таши решительно не шли!..

***

Шаг, поворот… нога чуть было не соскользнула с парапета, но рука мэтра подхватила меня за талию. Таши прижал к себе, провернул и аккуратно спустил на мостовую. Лететь бы мне в воду… а так дело обошлось лёгким щелчком по носу и короткой усмешкой.

– Будешь ещё спорить, что танцы не помогают тренировать равновесие? – ехидно сощурившись, спросил Весташи.

Я пожала плечами. На мой вкус, обычные танцы – особенно когда в кавалеры доставался какой-нибудь мерзкий магистр, откровенно пялившийся в декольте или пытавшийся заговорить до смерти, перечисляя все свои заслуги и награды – не приносили никакой пользы. Но если действие переносилось на набережную, а учителем выступал Таши…

Узким парапет не назвать, однако именно благодаря этому упражнению я отучилась смотреть под ноги и стала лучше чувствовать тело. Правда, ещё оступалась временами, хотя успехи имелись. О которых благополучно умалчивала, потому что иначе у Весташи не было бы никакой причины возиться со мной.

– Ещё раз? – предложил он и протянул руку.

Со стороны мы мало чем отличались от загулявшей до предрассветных сумерек парочки. Я походила на служанку – в простой рубахе, юбке из грубой ткани и посеревшем от стирок переднике – из какого-нибудь портового заведения, а мэтр так и вовсе напоминал матроса. Этакие влюблённые, решившие провести время вместе, пока не настала пора прилива…

Это была любимая игра мэтра, несущая в себе очередной элемент обучения. Для убийцы навык именно убивать не самый важный, потому что, не сумев подобраться к жертве, ничего не сделаешь. Конечно, существовал простой и действенный способ – тень. И всё же умение ускользать в темноту не означало, что иному учиться не надо; заказы поступали не только на устранение, но и на воровство, добычу необходимой информации, а то и банальную слежку. Поэтому время от времени мы выходили в город и надевали «маски», придумывали роли и облачались в другую одежду. Я была удивлена, когда попала в комнату Лара – именно у него хранился весь многочисленный гардероб Таши. Как, впрочем, множество остальных нарядов, да и не только они. Парики, грим, всевозможные краски для волос… даже ньэннское изобретение, чтобы менять цвет глаз, называвшееся линзами – небольшие цветные кругляшочки из незнакомого материала, прозрачные в центре. Когда впервые услышала название, ещё не увидев, долго пыталась понять, как же линзу из очков можно вставить в глаз? Но похожими были только названия. Жаль, что ни мне, ни мэтру такое не подходило – у обоих были слишком тёмные глаза, чтобы перекрыть их другим цветом.

Прыжком взлетев обратно на парапет без помощи мэтра, я почувствовала лёгкое головокружение. Вида старалась не подавать – Таши в последние дни сделался до невозможности обеспокоенным и лишний раз одну меня не оставлял, а скажи ему кто о моём самочувствии…

Через четыре дня я должна была стать полноправной тенью Шёпота. Ритуал становления заключал в себе множество нюансов, часть которых Весташи откровенно высмеивал и не требовал выполнять. Вроде того же омовения водой с тринадцатью каплями лавандового масла каждую ночь в Час Крыс. А вот от чаши цикуты никуда не деться.

Яд накапливался постепенно. Именно поэтому пить его необходимо было за семь дней до посвящения, чтобы с последней чашей не умереть, а лишь побывать на грани смерти. Тело привыкало к отраве, начинало легче переносить её, но это сопровождалось слабостью и постоянным головокружением.

Мысленно передёрнула плечами, прячась за беззаботной улыбкой. Пока задумываться не хотелось, да и необходимости в этом нет – уж где-где, а здесь я целиком и полностью могла положиться на Таши и просто плыть по течению. Хотя бы одной головной болью меньше, потому что в остальном, где замешан Кирино, такая роскошь становилась непозволительной. Хмырь действовал по простой схеме: бросить в воду и смотреть с причала, выплывет или нет. Бесспорно, такой способ имел должный эффект, волей-неволей научишься, когда выбора не оставляют. Но хотелось каких-то инструкций или пусть даже подобия участия.

– Мы не опоздаем?

– Подождут? – заговорщически подмигнул мэтр.

Тяжело вздохнув, я с трудом справилась с желанием высказать всё, что думала о намерениях Весташи побесить кое-кого­. С одной стороны, ужасного в этом ничего не видела и сама с радостью бы присоединилась к процессу, а с другой – если раздраконить Кирино с утра пораньше, то к вечеру, когда я должна встретиться с ним уже на литературном вечере сеньоры Цио, он мог сделаться совсем невыносимым. Внешне, конечно же, советник короля в такие моменты был само очарование. Несмотря на то, какие мрачные слухи ходили по двору, на светских вечерах, вне общества Его Величества, Кирино разительно преображался из хмыря во вполне себе приятного мужчину, однако… однако терпеть ехидные замечания – невыносимо. Все они были по делу, и при должном самообладании я бы и вовсе не стала обращать внимания на ментальное вмешательство Кирино. Но вредный гад бил по самому больному, прекрасно зная уязвимые точки. Впрочем, тоже своего рода тренировка. Очередная.

– Да и время ещё есть, а идти осталось всего ничего. На ходу не уснёшь? – улыбнулся Таши.

Качнула головой. Как назло зевота напала именно в этот самый момент, и побороть её при всём желании не вышло. Мэтр ничего говорить не стал, лишь хмыкнул и протянул руку – чтобы, если вновь соберусь падать в море, он успел поймать.

В конце набережной, плавно переходящей в портовые доки, стояли Кирино и Санри – их мы заметили раньше, чем они нас. Мужчины высматривали что-то за лесом мачт, но обсуждение нельзя было назвать горячим. Однако уже то, что хмырь, вопреки обычной манере, с кем-то вообще говорил, можно считать чудом. Из всего Шёпота он только с Чайкой находил общий язык, особенно когда рядом не наблюдалось Брика – от рыжего Кирино начинало передёргивать, а Сан молчаливо вставал на сторону товарища. Здесь Брика не было, и потому, наверное, обстановка казалась не столь накалённой.

– Выходит, просто появился?.. – донеслись обрывки вопроса Санри, когда мы подошли ближе.

– На внешнем рейде, – услужливо подсказал Кирино, лишь мельком оглянувшись на меня.

И Сан, и хмырь одеты были как наёмники, в длиннополые кожаные куртки, а довершали образ короткие мечи на поясах. Только на голове Кирино красовалась его излюбленная широкополая шляпа. Я заметила, что надевал он её обычно в те моменты, когда выходил в город по личным делам, не как советник короля.

На самом дальнем краю залива, точно на границе защитного купола острова Бурь стоял… наверное, правильно будет назвать это кораблём?.. Нечто ослепительно-белое, вытянутой формы, словно приплюснутая капля или вороний клюв, держалось на воде с помощью шести «ног», по три с каждого бока, окачивающихся лезвиями, как у коньков. Оценить размеры с такого расстояния было сложно, но если сопоставить их с прибрежными скалами, корабль поистине огромный, больше галеона точно. Месяц назад в алиттский порт как раз заходил один, мтисавский «Грозный», гружёный заморскими тканями и винами, и стоял вроде бы точно там же, где и непонятное диво дивное. Только благодаря этому мне и удалось понять, насколько он велик.

– Ньэннский? – зачем-то решила уточнить очевидное я.

– А чей же ещё? – беззлобно хохотнул Санри.

– Без предупреждения? – вопрос был адресован Кирино, но тот даже не повернулся к задавшему его Таши, продолжая сверлить взглядом неожиданно пришедший в движение ньэннский корабль. – Мимо тебя, вроде бы, такие сведения проходить не должны?

– Не должны, – всё ещё находясь в задумчивости, пробормотал хмырь. – Но они не вошли в сам порт.

– Может, случилось что, – предположил Чайка и, широко зевнув, потянулся с особенной кошачьей грацией, – вот и возникла необходимость срочно причалить. Их ведь корабли тоже… могут ломаться?

Корабль тем временем развернулся носом к порту, и в его центре возникло овальное чёрное пятно, постепенно разросшееся и изогнувшееся полумесяцем. Превратившийся в циклопа клюв будто заметил, что на него неотрывно смотрели, и решил «посмотреть» в ответ. Но по форме «окно» больше напоминало улыбающийся рот… Поди пойми, что это такое, есть ли какая-то угроза и нет ли необходимости срочно делать ноги.

– А почему они должны предупреждать? – спросила я.

– У ньэннцев белый – цвет императора. – Обязанность объяснить, как и всегда, взял на себя Весташи. – Так что это или сам император, или кто-то из его послов. О таких визитах Ньэнн, как правило, сообщает заранее.

– Только если это не частный визит. – Сбросив вуаль задумчивости, Кирино мрачно оглядел всех собравшихся.

– А зачем тогда выпячивать белый цвет? – присоединился к расспросам Санри.

– Потому что ньэннцы честные и прямые. Есть на борту император или посол – цвет будет белым. Даже если это не визит к Его Величеству. – Весташи растянул на губах лучезарную улыбку. – Хотя, это может быть и такой визит. Только частный.

– К делу, – хмырь поднял ладонь, останавливая бессмысленные, по его мнению, рассуждения.

– Шхуна называется «Улыбка Скиля», – Чайка ткнул пальцем в пришвартованный у дальних пирсов корабль. – Возят ткани, специи и древесину с Синтэрни…

(2)

Цио эффа Авари была из тех женщин, что стремились заслужить всеобщее одобрение и поддерживали хоть сколько-нибудь тёплые отношения даже с самыми далеко стоящими от трона семьями. Она считала просто: никогда не знаешь, кого приблизит к себе Его Величество в следующий миг. Её муж входил в магический Совет при дворе, и потому приходилось держать определённую марку и соответствовать статусу, однако время от времени она проводила небольшие вечера для «своих», где царила удивительно доброжелательная и спокойная атмосфера и не допускались сплетни. Попасть в этот круг жаждали многие, но сеньора Цио, обладавшая удивительной интуицией, не обращала внимания на лесть и на раз-два распознавала фальшь. О тех, кто будет на её литературных встречах, женщина заботилась особо усердно.

У меня оказалось несравненное преимущество, благодаря которому я без труда получила приглашение, будучи только представленной сеньоре Цио – женщина приходилась мне троюродной тётушкой. Насколько я знала, из рода Авари в столице проживала только Цио, и потому особенно не беспокоилась. От Рэйеса мне уже было известно о «тёплых» взаимоотношениях между родственниками со стороны моей матери, и от него же я получила совет, мол, лучше в этот клубок лишний раз не лезть. Впрочем, на любезную и доброжелательную тётушку это правило не распространялось. Напротив, дядя рекомендовал заручиться её поддержкой во что бы то ни стало.

За первым приглашением последовало второе, за ними – третье и четвёртое, и так я стала почти постоянным гостем знаменитых литературных вечеров сеньоры Цио. Ей нравился мой живой интерес к книгам, и приглашения на чашечку чая как-нибудь на неделе не заставили себя ждать. Дело, разумеется, было далеко не в чае и только им не ограничивалось, иной раз я даже оставалась у гостеприимной тётушки на два или три дня, болтая обо всём на свете. Найти подругу в женщине в два раза старше я ожидала меньше всего, но было в этом что-то особенное и трепетно-волнующее, потому что со сверстницами общение как-то не задалось.

Мужа Цио, магистра Даррена, я видела за всё это время от силы раза три или четыре, и по сравнению с яркой и эффектной тётушкой он казался серым и невзрачным, словно был её тенью. Благодаря дару он выглядел не старше двадцати, но обоих подобное нисколько не смущало. И, отдавая должное наследию рода супруги, Даррен взял её фамилию, что показалось мне особенно романтичным.

Сегодняшний вечер был посвящён новой скандально-нашумевшей истории Лэтиса Артуа. Других у барда и не водилось, что ни новая книга – так сразу недовольство со стороны жрецов Семерых. По такому случаю количество приглашённых разрослось, и вместо небольшого уютного читального зала было решено разместить гостей в оранжерее. По счастливому стечению обстоятельств место мне досталось на диванчике рядом с магистром Тэриньо, аккурат напротив Кирино. О том, что оба советника будут приглашены, тётушка как-то не предупреждала. Как и о том, что будет приглашён сам Лэтис.

Вышедший на импровизированную сцену рыжеволосый мужчина и был тем самым известным бардом – я смогла понять это благодаря стоявшему за его плечом Квилю, который заинтересовал меня куда сильнее, чем Лэтис. Ньэннец приветливо оскалился, когда наши взгляды встретились, и тут же отвернулся, предоставляя возможность самой решить, хочу ли показывать, что знакома с нелюдем. Видеть Квиля без шуршащего плаща, в типичном ньэннском халате, было необычно. Не исключено, что на такой одежде настоял его «хозяин», или это сделали по просьбе Цио, чтобы произвести должный эффект на гостей.

Лэтис оказался именно таким бардом, каким их обычно описывали в книгах – яркий, улыбчивый, обворожительный, утончённый, манерный. Рыжие волосы свободно спускались почти до талии, в них блестели бусины изумрудов и гранатов на тонких золотых нитях, из-под слегка растрёпанной длинной чёлки лучезарно сверкали глаза, цветом похожие на старую бирюзу – вроде бы голубые, а вроде и зелёные. А костюм!.. Цвета морской волны, расшитый золотом и всё теми же бусинами из изумрудов и гранатов, с тончайшим кружевом по манжетам. Алый шейный платок перекликался с покрытыми эмалью серебряными браслетами на запястьях Квиля. В руках у странствующего сказителя была девятнадцатиструнная лютня и та самая новая книга – продолжение не менее нашумевших «Семи Башен». Я не стала вглядываться в лицо, пытаясь следить за реакцией окружающих, как и учил Таши – всегда и везде наблюдать за обстановкой, не поддаваясь тому, что находится в центре внимания.

Теперь я радовалась столь удачно выпавшему месту. Лицо Кирино при виде барда скривилось – всего на миг, но этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовала некоторое превосходство. Не такой уж он непоколебимый, как хотел это показать, ха!

– Вы столь пристально изучаете магистра Таэдо, сеньорита.

Тэриньо, о котором я успела позабыть, наклонился к моему уху и тоже стал разглядывать хмыря. Кирино посчастливилось сидеть рядом с хозяйкой вечера, и пока Цио была занята представлением барда, хмырь остался один.

Отвлекаться от происходящего мне не хотелось… но и молчать нельзя, когда обращается советник Его Величества.

– Простите?

– Я обязан перед вами извиниться, – виновато улыбнулся Тэриньо. – Вам полагалось место рядом с ним, однако сеньора Авари оказала милость. Видите ли, у меня есть к вам вопросы…

– Не думаю, что я…

– Вы тень? – обезоруживающе прямо спросил он.

Я сжала губы и кинула быстрый взгляд в сторону Кирино. Может, он соизволит подсказать, как быть в этой ситуации? Ментальный маг всё-таки, и как-то не верилось, что он не подслушивал мои мысли и этот разговор сейчас. Пристальный интерес Тэриньо к моей персоне мы не учли, и что делать, я просто не знала. Для того чтобы каким-нибудь хитрым способом перевернуть ситуацию и случайно не сболтнуть лишнего, мне явно не хватало опыта.

– Хотя, пожалуй, вы правы, сеньорита, здесь совсем не подходящее место для таких разговоров. Но… вам не кажется, что я всё-таки лучше этого мрачного чудища?

Его задорная улыбка заставила пробежать не один табун мурашек по моей спине. Издав едва различимый смешок, я попыталась отстраниться, однако размеры диванчика никак не позволяли сделать это в полной мере. И почему Цио вообще посчитала хорошей идеей давать какому-то непонятному магистру садиться рядом с юной сеньоритой? Ах, точно ведь, магистр далеко не «какой-то», а советник и телохранитель короля, такому в столь малой просьбе ну никак нельзя отказать.

– Вам в этом году семнадцать? Вы не задумывались о помолвке?

– Я магесса, магистр Тэриньо, – отмалчиваться вечно не вышло, и потому пришлось подать голос. – Мне определённо рано думать о таком. Тем более получить благословение родителей я пока не могу.

– В таких вопросах достаточно благословения Его Величества, – хмыкнул советник. – Но я снова отклонился от первоначальной темы. Насколько мне известно, вы сейчас самостоятельно проживаете в доме вашего бывшего опекуна, магистра Рьютт? Сеньор Рэйес не был против?

– Дядя уверен, что особе моих лет стоит учиться жить самостоятельно, – смущённо опустила глаза. – К тому же, у меня есть служанки.

«Служанки» у меня и правда имелись, причём целых три – в доме продолжал хозяйничать Шуген, а на каких-то мероприятиях, где полагалась свита, или когда приезжали гости, эту роль брали на себя Ула и Лар. Нанимать кого-то со стороны было опасно, а подруге это казалось скорее чем-то увлекательным, тогда как для Лара ничего унизительного в том, чтобы переодеться в женское платье, с учётом рода его занятий, не было. Заодно я узнала, что и сам Весташи иной раз переодевался в женщину. Сначала меня прорвало на глупое хихиканье, но потом я прониклась уважением к ярой приверженности своему делу. Только немного жаль, что причин просить мэтра переоблачиться в платье и накраситься не подворачивалось.

– Его Величество хочет посетить вас с тайной аудиенцией, – понизив голос до едва различимого шёпота, Тэриньо наконец-то подобрался к истинной причине повышенного ко мне интереса. – Через неделю. Не планируйте ничего на вечер.

– Могу ли я узнать… повод?

Советник лишь повёл бровью и откинулся на спинку диванчика, наконец предоставив мне возможность послушать, что рассказывала тётушка Цио о барде и его истории. Видимо, на этом разговор считался завершённым.

И как теперь спокойно высидеть остаток вечера?..

***

Одним обсуждением истории дело не ограничилось, барда упросили выступить хотя бы разочек, но очень скоро представление растянулось. Цио распорядилась принести чай, и я, воспользовавшись случаем, поспешила оказаться подальше от Тэриньо. Пока тот вновь не пристал с расспросами про теней.

Нет, его логику можно было понять, все совпадения налицо – недавно появившаяся в столице девочка, имевшая прямое отношение к семье Авари, родственница сеньора Тамери, главы гильдии Шёпота, и юная тень, готовящаяся к посвящению в – ха! – том же Шёпоте. Но, несмотря на очевидность, подобная прямолинейность выглядела слишком… топорной? Меня проверяли, пытались спровоцировать на что-то? Ну невозможно поверить, что советник короля будет действовать настолько неаккуратно!

У накрытого стола маячил Квиль. С ловкостью паука ньэннец перебирал предложенные блюда всеми четырьмя руками, и на его манипуляции большая часть гостей и прислуги смотрели круглыми глазами, опасаясь подходить ближе и обходясь напитками, которые разносили мальчишки в серых ливреях. Недолго думая, я встала по правую сторону от Квиля, здраво рассудив, что из всех здесь собравшихся кто-то точно видел мой спокойный с ним разговор во время бала Весеннего Цветка, и шифроваться ни к чему. Даже если было это год назад, так просто такое не забывается.

– Видеть вас радостно моему сердцу, – тихо произнесла я и сложила ладони перед собой – поздороваться по правилам Ньэнна казалось правильным. Кланяться не стала, потому что в этом окружении мой статус был выше, чем у телохранителя.

– А! – радостно оскалился Квиль, пряча нижнюю пару рук в широких рукавах – таким образом ньэннцы показывали уважение, не выпячивая перед людьми своё превосходство. С его стороны поклон как раз таки последовал, причём довольно глубокий. – Сестра. Твоё внимание озарило этот вечер.

Я кожей почувствовала сгустившееся напряжённое внимание, словно окружение ловило каждое наше слово. Хотя, пожалуй, это было мало возможно, без использования магии точно – говорили мы тихо, а на магическом плане никаких волнений я не заметила.

– Ваше сердце ещё хранит бард по имени Лэтис Артуа? – на всякий случай уточнила я, прекрасно понимая, что за столько времени многое могло поменяться.

– Отдать долг не просто, – вновь оскалился ньэннец. – Даже при том, как он старается нажить врагов.

Невольно усмехнулась в ответ. Нет, всё-таки нервничать из-за того, что Квиль не человек и такое знакомство может как-то сказаться на моей репутации, только зря накручивать себя. Кирино видел, как я общалась с ним на балу, и ничего после по этому поводу не сказал, да и сейчас отмалчивался…

– Опять набиваешь желудок? – весёлый голос барда, раздавшийся со спины, заставил меня вздрогнуть.

Пообщаться напрямую с Лэтисом сегодня я не надеялась, рассчитывая передать книгу и попросить автограф через Цио… но как могло быть иначе, если я сама подошла к его телохранителю? Наверное, барда заинтересовала смелая особа, спокойно разговаривающая с ньэннцем.

За Лэтисом по пятам следовал аромат цветов, но не удушающий; скорее, этот запах напоминал о весеннем луге и свежести раннего утра. Стоило увидеть барда совсем близко, у меня на миг перехватило дыхание, потому что он был до невозможности красивым. Таких людей мне ещё не доводилось встречать – узкое лицо, чуть вздёрнутый длинный нос, аккуратно очерченные брови и очаровательная белозубая улыбка. Даже россыпь ярких веснушек, которые отчего-то в кругах аристократии считались уродством, скорее облагораживала. А от прямого бирюзового взгляда в груди поселилось странное щемящее чувство. Лютня, которую Лэтис держал одной рукой за гриф, была под стать придворному сказителю. Из тёмно-красного и нежно-розового дерева – кажется, это были падук и груша. А украшала её замысловатая резьба в розетке: ощерившийся чёрный дракон с распахнутыми ажурными крыльями и небольшими камешками бирюзы вместо глаз.

– Младшая дочь Ашэ? – Лэтис легко взял мою ладонь и едва уловимо коснулся губами – никакого сопротивления с моей стороны из-за шока, разумеется, не последовало. – Эти чёрные глаза я узнаю из тысячи! Вы весьма похожи на Грассэ.

Цепкие пальцы продолжали держать руку, и выдернуть её не получилось бы при всём желании – меня обезоружили приветливой улыбкой и тем фактом, что бард знал отца. Конечно, в действительности удивляться тут нечему…

– Сеньорита Ашэ, – подошедший вместе со странствующим сказителем Кирино обозначил поклон кивком. С учётом того, что мы поприветствовали друг друга ещё в холле поместья Цио, подобное было допустимо.

– Я совсем забыл о манерах, магистр! – Лэтис наконец выпустил мою ладонь и хлопнул себя по лбу, со смехом оглядываясь на хмыря. Лицо барда за мгновение сделалось серьёзным, он отвесил изящный поклон и взмахнул рукой, а другую, которой держал лютню, прижал к груди. – Странствующий сказитель и бард, маэстро при императорском дворе в Ньэнне, исследователь глубин истории и скромный писатель, Лэтис Артуа. К вашим услугам, сеньорита. Магистр Таэдо шепнул мне по секрету о вашем желании, чтобы я подписал книгу.

Да уж, «скромный» писатель.

– Марисса лисс Ашэ, – склонившись в реверансе, я сумела сбросить оцепенение и попыталась приветливо улыбнуться. – Не выразить словами, насколько мне приятно познакомиться с вами лично.

С чего вдруг Кирино решил проявить участие? С другой стороны, такое знакомство и впрямь не повредит. Лэтис знал отца, и в этом можно отыскать неоспоримую выгоду. Стоп, не поэтому ли?..

– С моим телохранителем вы уже знакомы?

Я неуверенно посмотрела почему-то на Кирино, словно в надежде, что вредный хмырь уж точно сумеет разрулить ситуацию лучшим образом. Но он, ожидаемо, молчал. И холодно смотрел на бокал гранатового вина, прокручивая витую хрустальную ножку пальцами.

– Она была на балу Весеннего Цветка, – вступил в разговор Квиль. – Сеньорите не понравился назойливый кавалер. Мне он тоже не понравился.

Оскал у ньэннца вышел особенно хищным. Может, это только на публике нелюди строили из себя вегетарианцев, а на самом деле их любимым деликатесом была… та же человечина? Не просто же так они закрывали глаза на рабство, при этом рьяно выступая за запрет жертвоприношений. Действительно, зачем столь ценный продукт переводить-то?

– Обычно ты не вмешиваешься, – рассмеялся бард и выхватил прямо из рук Квиля вазочку с ягодным сорбетом. Заманчивый аромат малинового и брусничного сиропа заставил меня сглотнуть набежавшую слюну, следом за которой последовала тошнота. – Похвально, похвально! Ещё немного – и станешь совсем человеком.

Справившись с неприятным чувством, я подхватила смех Лэтиса, в глубине души надеясь, что подобная шутка не задела ньэннца. Вдруг он путешествовал с бардом только из-за долга, и на самом деле чувствовал себя рядом с ним псом на привязи? Хотя, вряд ли Квиль станет терпеть подобное.

Спустя несколько мгновений нашему смеху вторил и Квиль. Кирино, вопреки ожиданиям, тоже поддержал общее веселье – пусть лишь тихим смешком и кривоватой улыбкой, а всё же это куда больше, чем обычно. Да, на всяческих светских приёмах он вполне себе шутил, и мимика у него становилась необычайно живой, вот только прозрачные голубые глаза оставались холодными. А сейчас, сейчас я увидела, где-то в глубине зрачков, словно что-то блеснуло под слоем толстого льда.

Впрочем, уже скоро его взгляд вновь сделался привычно-ледяным, а вот на лице неожиданно появилось обеспокоенное выражение. Мир неожиданно покачнулся, и устоять на ногах у меня получилось только благодаря концентрации внимания на бокале в руках Кирино. Гранатовая жидкость красиво переливалась в свете магических фонариков под крышей оранжереи, блики выплясывали замысловатые восьмёрки, двоились и троились в глазах…

– Вам нехорошо? – спросил он, когда я коснулась пальцами виска, и подал руку. – Обопритесь.

Деваться было некуда, тем более я и правда плохо стояла на ногах. Откровенно виснуть не стала, однако держаться в вертикальном положении стало куда проще, чем без опоры. От Кирино тягуче пахло лилиями и морем – этот аромат убаюкивал, укачивал на своих волнах и, вопреки ожиданиям, не провоцировал тошноты. Окажись рядом Весташи, он бы точно уложил меня в кровать с жёстким запретом подниматься, так что я даже обрадовалась его отсутствию… но и умалчивать о том, как яд начал действовать, нельзя. И если после бала мэтр не будет ждать меня дома, придётся наведаться в Шёпот. Кто его знает, что там важно, а что нет, в ритуале становления тенью.

– Здесь душновато, – скорчил сочувствующую мину Лэтис, взмахом подзывая слугу. – Я частый гость у Цио, она не станет возражать, если мы с вами выйдем в сад. – Тряхнув рыжей шевелюрой, бард лучезарно улыбнулся подбежавшему мальчишке и быстро протараторил: – Хороший мой, скажи хозяйке, что я ненадолго отлучусь и украду магистра Таэдо и сеньориту Ашэ. Чтобы сеньора не волновалась. Передашь?

Мальчишка коротко кивнул и тут же испарился. Пока бард мило беседовал с ним, Кирино успел прикончить свой бокал и оставить его на столе. Квиль же, напротив, насобирал на тарелку как минимум недельный запас различного рода яств и, вооружившись кувшином морса, с преданностью собаки, готовой следовать за хозяином хоть на край света, уставился на Лэтиса.

– Ты ещё скажи, что я тебя голодом морю, – фыркнул странствующий сказитель и закатил глаза, однако запрещать что-либо своему телохранителю не стал.

Не знаю уж, то ли бард обладал какой-то хитрой магией-без-магии, то ли на Квиля лишний раз никто старался не смотреть, то ли приложил свою руку Кирино, но за нами никто не последовал. Вне всяких сомнений, и рыжий Лэтис, и четырёхрукий ньэннец, и окутанный мрачной аурой советник Его Величества – все они должны были приковывать к себе внимание, и так просто видных гостей не отпустили бы. Ну, или хотя бы попробовали потянуться следом?..

В саду Цио я и сама бывала не раз, хотя Лэтис знал его, судя по всему, куда лучше моего. Чем дальше мы уходили от поместья, тем более старыми и заросшими выглядели дорожки, а кустарник – совсем неухоженным. Встреченные беседки словно сошли со страниц учебника по древнейшей архитектуре. Было в этом какое-то своё, совершенно особенное очарование. Приятная прохлада быстро прогнала тошноту. Кирино отчего-то решил проявить заботу и накинул мне на плечи камзол, оставшись в рубахе и жилете. Бард при этом как-то странно покосился на него.

– Магистр Таэдо поведал, что вам, сеньорита, очень нравятся истории моего пера, – оттеснив хмыря, Лэтис сам взял меня под руку. – У вас, должно быть, есть вопросы о новой книге? Во время моего представления вы молчали и даже не смотрели на меня.

Последние слова прозвучали упрёком. Кажется, бард не любил не находиться в центре внимания, и если кто-то отводил от него взор, предпочитал разобраться с этим лично. Хмыкнув про себя, придержала рукой попытавшийся свалиться камзол Кирино и виновато улыбнулась Лэтису. Пускай он был до безумия красив, а от одного его прикосновения у меня почему-то перехватывало дыхание, попадать под эти чары я не собиралась, хотя сопротивляться им было не то чтобы легко.

Причин подобного интереса к себе не понимала. По совету Кирино, я не доверяла вообще никому на всех этих балах, вечерах и прочих развлечениях высшего круга. Из-за этого ни подруг-сверстниц так до сих пор не нашла, ни поклонников-кавалеров близко не подпускала, стараясь держать дистанцию и в случае чего отнекиваться, мол, обучение в самом разгаре, магистр Ярай, уезжая, столько всего оставил, до его возвращения надо всё-всё изучить и сделать.

– Мне особенно интересно одно: образ демона Гэцара вы ведь писали с Квиля?

Лэтис в очередной раз рассмеялся.

– А вы и правда дочь своего отца, – подмигнул он и пояснил: – Грассэ первым же делом спросил ровно то же самое. Но, вынужден вас расстроить, прототипом этого персонажа послужил другой ньэннец. А вот верный скакун нашего доблестного героя!.. – начал было бард, но заметив, что Квиля куда больше разговора интересовала веточка мяты поверх взбитых сливок на пирожном, состроил расстроенную мину. – И этот образ тоже списан с другого ньэннца. Позвольте, я поведаю вам больше…

Подробный рассказ растянулся на добрую половину вечера, и к его окончанию у меня ощутимо ныли ноги – сад Цио мы исследовали вдоль и поперёк. Квиль, как только разобрался со всей едой, что была захвачена им в плен, присоединился к беседе, вмешиваясь там, где Лэтис начинал совсем уж откровенно привирать. Но и без ньэннца я вряд ли поверила бы в упрямые настаивания барда на своём родстве с древними драконами, которые населяли Ньэнн задолго до пришествия Семерых.

Кирино изображал из себя безмолвную тень, и о том, зачем же он свёл меня с Лэтисом, оставалось лишь догадываться.

(3)

– Ты знаешь любимый десерт Кирино? – играясь с монеткой, я пустила её катиться на ребре по столу и подняла вопрошающий взгляд на мэтра.

– Хочешь задобрить демона?

Мрачный смешок Таши мне совсем не понравился. Как не нравилось и то, что с самого утра он упорно избегал смотреть мне в глаза. И то ли дело было в том, что я без спроса стащила чёрный шёлковый халат, который слишком уж понравился, то ли в чём-то другом, что я пока не совсем понимала.

Стоило после вечера у Цио поделиться новостями о самочувствии, Весташи запретил всякие тренировки и отпускал куда-либо только в обществе себя или Лара. Изнывая от скуки – оказывается, за прошедший год привыкла всё время где-то быть и что-то делать, – я успела не только по сотому кругу обдумать то, как вёл себя хмырь перед бардом и зачем ему это нужно, но и не без помощи Лара приготовить с десяток различных десертов на любой вкус и угостить всех в Шёпоте. Рэйесу нравилось песочное печенье с малиновым джемом, Ио – лимонный пирог со сливками, Ула приходила в восторг от лакрицы, Чайка готов был продать душу за тирамису, как и Брик… а Таши оказался тем ещё сладкоежкой и с радостью соглашался на всё, нагло подлезая под руку в процессе готовки.

Сегодня наступил день моего становления тенью. Тело бросало из холода в жар, нестерпимо мутило, раскалывалась голова, и занимать любое положение, кроме как скрючившись у низкого столика на чердаке Таши, было невозможно. Мэтр мрачнел с каждой лучиной и, наконец, озвучил мысль, которую давно вынашивал:

– Ещё не поздно повернуть назад.

Удивлённо вскинула брови. То есть я день за днём принимала порции яда, терпела неприятные ощущения, мысленно готовилась к самому худшему… а теперь надо почему-то поворачивать назад? А как же проклятие? Сила, которую я получу?

– У Ярая оставался же какой-то запас кристаллов? Этого хватит, мы найдём или сделаем ещё, вытрясем из твоего отца, если потребуется…

– А яд? – не придумав ничего другого, спросила я.

– Кир за пару мгновений тебя вернёт в нормальное состояние.

– Спасибо, не надо.

Казалось, мэтр не подумал, что я уже давно взвесила всё и приняла решение. У меня был целый год, чтобы понять, необходимо ли становиться тенью, есть ли в этом хоть какой-то смысл. И я была искренне благодарная Яраю за предоставленную возможность обдумать это без нервов и паники – только с помощью осколков серебристых зеркал удавалось унять метку проклятия, не давая ей поглотить мою душу. Но полагаться на них и дальше опасно. Если мне суждено забирать чужие жизни, чтобы продолжать жить самой, уж лучше это будет по чьему-то приказу или для дела… по крайней мере, эти мысли успокаивали меня. Как будет на самом деле, я знать не могла.

– Ладно, твоя взяла, – Таши шумно выдохнул и поднял руки. – Но… будет больно. Я могу перенести эту боль на себя. Тебе не обязательно проходить через ритуал самостоятельно.

Чтобы стать тенью, многого не требовалось: всего лишь умереть. И всего лишь воскреснуть после. Эту деталь посвящения я узнала от Ио, потому что мэтр не посчитал нужным говорить. Видимо, чтобы не пугать.

Тогда зачем он пытается переубедить сейчас?..

– Нет, – серьёзно посмотрев на мэтра, произнесла я. – Так что могло бы понравиться Кирино?

Таши пожевал нижнюю губу, встряхнул головой и шумно выдохнул через нос, прекрасно понимая, что если сделает что-то без моего согласия – обидит до глубины души. Приятно осознавать, что мэтр дорожил моим доверием, но вместе с тем… тащить некоторые вещи из него приходилось клещами. И тут поди пойми, что вообще у него в голове творилось.

– Что-нибудь с горьким шоколадом, – Весташи протянул пиалу с ядом цикута, смешанным с чаем, чтобы было не так противно, – и апельсиновой цедрой. Может быть, кекс? Он… не особо привередлив в этом плане.

Стало чуточку легче, когда Таши поддержал смену темы. Мне не хотелось задумываться лишний раз о том, что предстояло, да и Кирино был прав – мэтр в некоторых вопросах хлопотал подобно наседке. Не будь его рядом, как бы я справлялась? Иметь поддержку, вне всяких сомнений, хорошо и приятно, однако... В памяти сразу всплывал лес из мачтовых сосен, тёмная пелена, чудившиеся отовсюду шаги преследователя. Без хмыря тогда ничего не смогла бы. А здесь… если Весташи прошёл через подобное без чьей-либо помощи, чем я хуже?

– С чего вдруг ты решила узнать о его предпочтениях? – хмыкнул Таши, глядя на то, как я короткими глотками опустошаю пиалу. – Тебе так неприятно моё предложение помощи, что ты решила отвлечь меня разговорами о Кире?

– А почему ты до сих пор не рассказал Кирино, где его потерянный осколок? – в тон ответила я, зная заранее, какая за этим вопросом последует реакция. Всё-таки задавала его не в первый и даже не во второй раз. – Ты не поговорил с ним?

– Нет так нет, – он качнул головой и усмехнулся. – Сама так сама.

– И со мной не поговоришь? – наигранно обиделась я.

– Давай сойдёмся на том, что это маленькая месть за то, что он со мной не разговаривал долгое время. Три года – это ведь достаточно долго?

Для приличия посверлила мэтра взглядом и только после этого согласно кивнула. На деле ему достаточно было сказать, что ко мне это не имело никакого отношения, и на этом я успокоилась бы… успокоилась, если бы не любопытство. Конечно, я могла рассказать всё Кирино, но такой поступок казался неправильным и в чём-то даже… подлым. Да и есть ли у меня право совать нос в чужие ссоры?

– Мне стоит подготовиться к чему-то особенному? – аккуратно поставив пиалу на середину стола, я так и не смогла поднять голову.

– Котёнок, к этому... нельзя подготовиться. Думаешь, мне нравится мучить неизвестностью? – мэтр тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей. – Я буду рядом. Потом тебя обязательно осмотрит Кир, чтобы… чтобы мы удостоверились, что с тобой точно всё в порядке. Кому-то после ритуала нужно время на восстановление. Кому-то достаточно нескольких часов, чтобы прийти в себя.

– А кто-то больше никогда не встаёт на ноги, да? – мрачно усмехнулась я.

– Откуда ты?.. Ах, да. Наставница. Что ж, врать не буду, бывает и такое. Именно для этого Кир и будет ждать внизу. Я не позволю случиться непоправимому. А он, – при этих словах Таши печально улыбнулся, – и подавно. Доверься нам.

– Хорошо. Что дальше?

С этого момента я наблюдала за происходящим словно со стороны. Мэтр отодвинул столик к стене. Туда же переместились раскиданные по полу подушки, а вот жаровня с медным чайником на ней осталась на месте. По просьбе Таши я собрала волосы в высокий пучок и ослабила пояс халата, чтобы было видно солнечное сплетение – момент, когда надо было остаться без одежды совсем, мэтр оттягивал как мог. Окунув кисточку во флакончик с сурьмой, Весташи нарисовал мне руну Khsarysh между ключиц и протянул вновь наполненную до краёв пиалу.

Сознание сделалось совсем туманным и спутанным, я будто превратилась в послушную куклу – что бы Таши ни сказал, выполняла это беспрекословно и без сомнений. Не осталось ничего, кроме его голоса и мутных пятен, в которые превратилась комната.

– Постарайся вспомнить что-то хорошее. Это станет твоим спасением.

Что-то хорошее? Пожалуй, таковым можно было считать детство. До того, как я узнала об истинной сущности отца, до того, как очутилась в лапах Цикады...

Двор нашего дома; не яркое, но тёплое весеннее солнце. Я сижу на крыльце, разглядываю картинки в книжке, ещё не умея читать – всевозможные драконы и чудища, бесстрашные рыцари и волшебники, сражающие их. Рядом мама, и она заплетает мне косы цветными лентами, а нянюшка развешивает простыни и причитает, причитает, причитает… Я не расстроена, потому что о моей выходке мама обещает не говорить отцу, она не считает, что произошло что-то ужасное. Но Берта продолжает ворчать, потому что «где это видано, чтобы шестилетняя пигалица сбегала на речку вместе с соседскими мальчишками». В то, что их подговорила я, она отчего-то не верит. Я подставляю лицо ласковым солнечным лучам и улыбаюсь. Меня грозятся лишить яблочной пастилы к обеду, но это не страшно, совсем-совсем не страшно. Потому что наказывать и запирать в комнате не будут…

Удушающие благовония ударили в нос, из горла поднялась неприятная горечь, но усилием воли удалось сдержать кашель. Таши протянул пиалу – в ней вновь плескался чай, в котором за терпким ароматом и тягучим вкусом пряталась цикута.

Перед глазами возникли бескрайние зелёные холмы, словно я только-только вырвалась из сожжённого Кирино лагеря Цикады, но теперь дорога была бесконечной, в её конце меня не ждали ни лес, ни домик лесника Элоя, ни даже Раджети с Микель. Я была обнажена; промозглый ветер пробирал до костей, дрожь никак не получалось унять. В голове билась только одна мысль…

«Беги».

– Не спи, – голос Весташи окутал теплом, – не смей засыпать!

Я и не… о чём он?..

– Пей!

–…Лига не поддержит твоё решение…

–…чёрные глаза, совсем как у…

Тошнота накатила совсем как… когда я только очутилась в доме Шёпота? И марево вокруг было таким же. Тогда я… чуть не умерла? Или дело в другом?

– Магия места искривлена пространственным сдвигом, возможно, навсегда…

Почему я вдруг вспомнила об этом сейчас? Тогда с Таши кто-то?.. И это был не Кирино…

Мысли совсем спутались. Мэтр просил вспомнить что-то хорошее, но в голове крутились только последние два года – лес, Кирино, Цикада, отец, Кипенный, Алитта, комната наставницы, Таши, Шёпот, поиски ответов, Ярай, Шуген, бал во дворце, Росэр, снова Кирино, спасение сестры, тренировки, учебники, ещё больше тренировок…

Боль ударила неожиданно. Укол под солнечное сплетение, на миг перехватило дыхание, а потом… потом всё тело скрутило судорогами, и я не смогла сделать вдох. В глазах потемнело, не было ни цветного марева, ни пологих холмов, ни крыльца с матушкой – ни-че-го. Голову словно сдавил раскалённый обруч с шипами, кости рвались наружу, выворачивая мышцы, разрывая кожу, и я билась выброшенной на берег рыбой… но билась? Значит, есть ещё надежда, шанс…

Кучерявая девчушка лет пяти держит в руках засохший цветок. Она сосредоточенно сопит, тонкие брови сдвинуты к переносице, на лбу выступают капельки пота… ещё одно усилие, и пожухлые лепестки начинают оживать, расправляются и светлеют, наполняются силой. Юная магесса улыбается. С трудом узнаю в ней… Ирнэ?..

Мальчик с прозрачными льдисто-голубыми глазами, скособоченный подобно перекошенной марионетке. Из-за мешковатой рубахи не сразу понятно, что у него горб, и одно плечо выше другого. Выпирающие ключицы, впалые щёки, засохшая кровь под ногтями и вокруг них, шрам от скулы к подбородку – глубокий и рваный, словно его и не пытались лечить по-человечески, желая, чтобы остался след, тёмные круги под глазами… Он смотрит на меч у своих ног. Напротив него дракон – древнее чудовище пригвождено к каменному полу, не в силах подняться. По взгляду видно – он устал от своего заточения, устал от… жизни?.. Мальчик берёт в руки меч и с трудом поднимает над головой. Это… Кирино?..

В руках у черноволосой девушки лук. Тетива, натянутая до уха, и не думает дрожать – пальцы стрелка натренированы и опытны. Наконечник, покрытый тёмной краской, не блестит от солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву раскидистого дуба, в кроне которого скрывается охотница. Засада подготовлена с умом. Зелёные глаза высматривают цель…

Похожий на нескладного птенца-слётка юноша делает последнее усилие и взбирается на огромный валун. Перед его глазами укрытая снегом горная долина. Он одет совсем легко – рубаха, цветастый жилет из лоскутов, кожаные штаны и мягкие полусапожки, – но здесь, близ святилища Хозяйки Горы, всегда царит весна…

Лица, места, мысли, чувства – всё сменяет друг друга. Мужчины и женщины, дети, старики. Задыхаясь, я бегу сквозь этот поток, пытаюсь найти что-то или… кого-то?.. Кого именно? Кого?!

Ещё не мужчина, но уже и не мальчик. Он стоит на коленях, взгляд опущен. Серебро седых волос ниспадает на плечи, тусклая бирюза едва-едва светится в глубине глаз. Бледные руки все в шрамах от порезов, будто бы он хотел… но зачем?.. Где-то далеко разносится колокольный звон. Юноша понимает – пора.

Женщина замирает у зеркала, вглядывается в отражение, но комната погружена в полумрак, и различить удаётся лишь печальную улыбку да отблеск в зрачках. Терять уже нечего, завтра – коронация, и если это её судьба… если ничего больше не остаётся…

В лёгкие с трудом протискивается воздух. Я едва слышу голос Таши. Я почти!..

Девочка. Рыжая… нет, её волосы подобны цвету крови – алые, яркие, огненные. Девочка замирает у пруда. Она смотрит в мутную воду, пытается выхватить отражение. Что она хочет разглядеть в нём? Огромный синяк на подбородке, ссадину на лбу или заплаканные бирюзовые глаза? Впрочем, слёз в них уже нет. Миловидное личико, изуродованное кем-то, окончательно портит мстительная ухмылка. Девочка никогда не простит обидчика. Она не будет смиренно ждать своей участи, как сёстры. Она не будет…

– Марисса.

Я сделала глоток ночной прохлады – Таши открыл окно?.. – и смогла наконец-то закричать. Боль прогрызала путь наружу нарочито медленно, смакуя каждый шаг, чувствуя торжество и безнаказанность.

– …ещё… пожалуйста… держись…

Разобрать слова совсем не получалось, и горечь обиды стала душить изнутри. Или это от судорог… или что-то давило, рвалось наружу…

Когда же это… закончится?..

– Пей!

Чай, показавшийся раскалённым оловом, в несколько длинных глотков проник внутрь, а вместе с ним – яд. Тело мелко задрожало, жар поднялся от живота к горлу, не выпуская наружу крик, и я словно оказалась заперта вместе с ним.

Шаги… скрипящие половицы чердачной лестницы… кто-то ушёл… или пришёл?.. Кирино?..

Не смогла даже открыть глаза, не то что двинуться или что-то сделать. Я плыла в тёплом и тягучем, в уши забилась липкая каша. Только боль и я – один на один.

– Когда придёт закат, я отдам своё сердце, – далёкий голос пел на незнакомом языке, но я понимала каждое слово, и чудилось, словно это был Лэтис, – отдам своё сердце – гостье, что приходит издалека. Она спросит воды, прежде чем взять его, спросит воды…

Кажется, я вцепилась пальцами в халат Таши и дёрнула его к себе – что-то тёплое придавило сверху. Неужели у меня такая огромная сила?

– …но чашу эту до дна не испить ей, не испить… а значит, я ещё поживу…

Каким-то образом песня помогла отгородиться от боли, и крик растаял, так и не сорвавшись с губ. Таши отстранился и подсунул под нос пиалу. Откуда-то я знала, что яда в ней больше нет – всего лишь вода, и это значит… всё почти закончилось?

– Когда придёт рассвет, я умру и воскресну, умру и воскресну, вернусь в царство жизни с солнечным светом…

Надо дождаться рассвета?..

– Чашу до дна не испить Незваной и сердце моё не забрать, не забрать. Я стою на перепутье – вернуть ли чашу мне? Дать ли исполнить то, зачем пришла Она?..

Я сделала судорожный вздох. Казалось, стало легче, боль отступила, ещё немного – и приду в себя, смогу открыть глаза, увижу немного печальную и виноватую улыбку Таши, а потом, потом…

– Зачем пришла Она?..

Боль навалилась с новой силой – словно из раздробленных, рвущихся из тела костей, полился раскалённый металл. Я знала: если позволить себе закричать, голодная глазастая тьма уже не пощадит и рванётся к ослабевшему пыткой-ритуалом телу.

Это была лишь прелюдия. До рассвета оставалась целая ночь.

***

Я опустила тарелку на край стола. Кирино, посмотрев поверх бумаг, вопросительно изогнул бровь. Из-за моего плохого самочувствия и беспокойства Таши, хмырь соизволил работать у меня – домик Ярая совсем недавно перешёл ко мне официально, и теперь я стала гордой столичной домовладелицей, – но рад этому, конечно же, не был. Ещё бы, вырваться из дворца только для того, чтобы сидеть с мелкой пигалицей и смотреть, как бы она в обморок не упала!

Пусть за прошедший год Кирино и без того оставался здесь несколько раз, но не из-за моего здоровья, а просто из-за удобного расположения дома и ночных собраний «заговорщиков», как их окрестил Санри. Занимал хмырь, как правило, бывшую комнату Ярая, совмещённую с кабинетом, которую Шуген теперь, шипя и морщась, обходил по широкой дуге, из-за чего внутри царил жуткий беспорядок. И всё же, что одна комната по сравнению с целым домом! Не знаю, как я обходилась бы без фамильяра, который мановением пушистого хвоста убирал пыль и грязь. Шуген не перешёл ко мне в полной мере, он всё ещё был связан с Яраем, и помогал скорее по приказу – охранять и заботиться. Однако такие удобства волей-неволей заставляли задуматься о том, чтобы выпытать у магистра способ призывать собственного фамильяра, желательно такого же сообразительного и пушистого.

– Мне кажется, тебе должно понравиться, – кисло улыбнулась я, чувствуя лёгкую слабость.

Утром в отражение зеркала смотреться совсем не хотелось, как не хотелось и прихорашиваться, искать какие-то особенные платья… как это подобало юной магессе. Пожалуй, сейчас, при виде взъерошенной меня, Ярай бы неодобрительно покачал головой и даже, возможно, цокнул языком. Но мне было всё равно и на мятое домашнее платье, и на тёмные круги под глазами, и на то, что думал об этом Кирино – потому что ни Ула, ни Лар, сегодня тоже оставшиеся у меня, ничего так и не сказали. А Шуген и вовсе предпочитал любоваться исключительно сливками или сметаной, но никак не людьми.

После ритуала я отошла довольно быстро. Как бы ни противно было об этом думать, основную помощь оказал Кирино – его целительские способности невозможно ставить под сомнения. Благодаря ему удалось в два счёта справиться не только с болью на каждое движение, но и с магическим истощением. Хотя я всё ещё выглядела призраком бледной моли, а о прежней грации движений оставалось только мечтать. Кирино говорил, что нарушена связь между мозгом и телом, из-за чего пострадала мелкая моторика – из его слов я поняла, дайте боги, едва ли половину. Только то, что тренировки нужно начинать с самого начала.

О том, что всего через несколько дней предстояла встреча с Росэром, я старалась не думать. Уж к ней-то мне крайне необходимо выглядеть хоть сколько-нибудь прилично, исключая иллюзии и обилие косметики. Даже если Тэриньо уверен, что я – та самая Рысь, даже если он убедит в этом короля, нужно играть роль юной сеньориты, привыкающей к самостоятельной жизни в столице и нисколько не думающей связываться с Лигой.

Осторожно поправила завитушку из горького шоколада поверх кекса и подвинула тарелку ближе. На творение, которому я посвятила половину ночи, хмырь посмотрел со странной смесью брезгливости и мрачного ехидства. Эмоциям, которые он рисовал на лице, я уже давно не верила и фыркнула в ответ.

– Пытаешься задобрить?

Пожала плечами и поймала попытавшуюся сползти от этого жеста шаль. Другого и не ожидала, а всё же… Делаешь тут, стараешься, мучаешь несчастного Лара, чтобы помог, а в ответ – такое. Неужели нельзя было засунуть гордость и желчь куда подальше, принять подарок и поблагодарить? Нет, обязательно надо съехидничать, поддеть, зацепить, воткнуть парочку раскалённых игл в открытую рану, насыпать сверху соли… какие там ещё ухищрения он мог придумать? В чём проблема вести себя так же, как на балу? Я видела своими глазами, каким милым он становился иногда!

Кирино задрал вторую бровь. Конечно, для него я вся как на ладони.

– Мы начали общение не с самой приятной ноты, – сквозь зубы процедила я, взяв себя в руки. – Я подумала, что так мы символически начнём сначала.

Снова извиняться за своё поведение при нашем знакомстве я не думала – хватило и одного раза. И всё же, находиться в постоянном напряжении рядом с Кирино не хотелось. Я отчаянно пыталась найти в нём что-то хорошее, из-за чего могла бы с ним… не знаю, возможно, подружиться? С первого взгляда видно, что ему это не так уж и нужно, однако надежда, как известно, умирает последней. Жалеть он себя не позволил, в прошлый раз пригрозил отдать Цикаде… и всё же, всё же…

– Да. Не с самой, – спокойно продолжил смотреть он. – Ты меня сожгла.

И не поспоришь.

Что ж, если хмырю не хочется есть этот кекс, может, угостить Лара? В конце концов, он столько усилий приложил, чтобы помочь, а я в ответ только на словах поблагодарила. Да и вообще!..

Нет. Нет, так не выйдет. Я обещала Таши присмотреть за Кирино. И только ради мэтра я была согласна терпеть этого гада поблизости… ради мэтра и – информации. Об отце, Цикаде, Жатве, надвигающейся опасности, которую отец пытался остановить. Так что, пускай делает что пожелает, я не отвяжусь так просто.

Взяв тарелку, я шумно опустила её прямо на бумаги. Не хочет по-хорошему – не мои проблемы!

– Давай проясним с тобой один момент, – нарочито тяжело вздохнул Кирино. – Мне не нравятся женщины в принципе, не только ты.

Я упёрла руку в бок и вопросительно уставилась на хмыря. Что это он себе там навоображал? Неужели подумал, что я… влюбилась?! Ну и самомнение у него, оказывается!

– И мужчины тоже, – добавил он, странно хмыкнув. – Мне вообще никто не нравится. То, что я играю на людях, и то, какой я есть – разные личности. Я не буду твоим сказочным принцем. Не фантазируй себе ничего лишнего.

Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не выпалить что-нибудь не то в порыве ярости. Иначе Кирино точно будет уверен, что девчонка влюбилась. А эта мерзость мне нужна, как прошлогодний снег или собаке пятая нога. Или… или он меня специально провоцирует? И знает же, на что давить, гад этакий!

– Я себе ничего не фантазирую, – и скрестила руки на груди, – это ты у нас по этому делу мастер.

– Тогда это – что? – Кирино ткнул ньэннским пером в тарелку. – Попытка отравить?

– Это – кекс. Просто кекс, которым я просто захотела тебя угостить, – насколько было возможно, невозмутимо произнесла я и пожала плечами. – А пришла я, чтобы узнать о том корабле. Он стоит на одном месте уже несколько дней, город переполнен слухами…

– А это, – в тон ответил хмырь, – слишком тонкое политическое дело, чтобы кое-кто так вероломно совал в него свой нос.

Несколько долгих мгновений мы с ним играли в гляделки. Несмотря на то, что за последние дни он потратил порядочное количество магии, радужка глаз оставалась кристально-чистой, без единого ржавого пятнышка. Таши говорил, что раньше хмырь восстанавливался с помощью его крови… значит, существовал какой-то иной способ?

– Мне надо знать. Встреча, которую назначил Росэр, может быть связана с этим.

Кирино криво усмехнулся и покачал головой. Наверное, он успел уже не один раз пожалеть, что учил меня держаться в разговорах, спорить с кем-то не на повышенных тонах, а спокойно и аргументированно. Делалось это, конечно, с помощью ехидных подколок, тычков по больному и всяческих попыток выбесить, но нельзя не отметить получившийся результат. По сравнению с Кирино, некоторые мелкие сеньоры, считавшие юную магессу очередной глупенькой барышней, с которой и поговорить-то не о чем, казались недельными котятами рядом с взрослым тигром. Пожалуй, именно благодаря умению ставить на место таких наглецов самым вежливым образом, я и привлекала к себе ещё больше внимания при дворе. Увы, с магистрами и другими высокородными по-прежнему терялась и не находила, что сказать. Одно дело магессе поставить на место кого-то без дара, и совершенно иное – перечить тому же магистру Тэриньо.

– Ньэнн не против работорговли на своих островах, но чужие законы чтит.

Кирино убрал тарелку обратно на край стола и вернулся к своим бумагам. Ньэннское перо порхало над листами, помечая некоторые слова или предложения, что-то зачёркивая, а где-то ставило подпись – и рядом тут же, по велению взгляда, возникала магическая печать рода Таэдо в виде сидевшего на ветке клёна ястреба. Подделывать такие я уже умела, но у Кирино оказалось всё куда хитрее, чем у других магистров, с замысловатыми плетениями – и не разберёшь с первого взгляда.

– Для Ньэнна неприемлема разросшаяся сеть торговли жизнями, – не поднимая головы, продолжил он. – Не думаю, что Росэр станет говорить с тобой о том, что тебя не касается. Будь ты тенью… впрочем, именно поэтому он и мог настаивать на тайной аудиенции.

– Поэтому? – Встряхнула головой, переходя с магического зрения на обычное – проще уж потом стащить какой-нибудь документ и разглядеть печать как следует. Не то чтобы я собиралась подделывать бумаги Кирино…

– Если Тэриньо поделился с ним подозрениями, тебя попытаются вывести на чистую воду. И переманить на свою сторону. Так что, – хмырь внимательно посмотрел на меня, сцепив руки в замок и положив на них подбородок, поняв, что отмалчиваться не выйдет, – не теряй возможности и подберись ко двору с другой стороны. В том, что король или его телохранитель будут знать о твоей принадлежности к гильдии Шёпота, не вижу ничего плохого.

– Не ты ли хотел, чтобы всё шло своим чередом, и дворец нанимал Рысь, когда та будет иметь определённую известность?

Он откинулся на спинку кресла и задумчиво потёр сложенными указательным и средним пальцами висок.

– Хотел. Но, если тебя спросят прямо, будь умницей и прояви лояльность короне и королю лично. Номинально ты служишь Лиге, а та сама выбирает, чьи заказы исполнять. Так что подчиняться Росэру ты должна только как Марисса лисс Ашэ. Однако если ты встанешь на его сторону как тень… к тому же, нет ничего странного, что на провокации Тэриньо ты не поддалась, а вот королю рассказала всё лично, без утайки – мало ли, вдруг советник предатель или шпион?

В словах Кирино, как, впрочем, и всегда, был резон. С учётом репутации отца, Росэр вполне мог хотеть пригласить меня на службу, а Тэриньо, как верный советник, тут же начал вынюхивать любыми доступными способами, что же я за тёмная лошадка такая.

Особенно разговорчивым хмырь становился, когда дело касалось вещей, имеющих прямое отношение к его планам. И такой Кирино мне нравился куда больше – исчезала всякая надменность и мрачность, ехидство и грубость. Только дело, только по существу, никаких подколок и попыток задеть.

– Начни разговор сама, пропустив обычную светскую болтовню, которую, я уверен, разведёт Росэр. – Кирино постучал пером по столу, задумчиво глядя куда-то вдаль. – Начни с «правды». Ты – тень, но не хотела говорить об этом, пока не пройдёшь посвящение. Теперь оно пройдено, и ты готова служить, как и твой отец. В том, что ты знаешь о принадлежности отца к Псам Короны, нет ничего удивительного. Сама Раджети становиться не хочешь, но в разумных пределах готова выполнять любую работу как тень, причём заказы согласна брать напрямую, без посредничества Лиги.

– Стоит ли так форсировать события? – я нахмурилась и покачала головой.

– Ты осторожная, но так дело не пойдёт. Росэр должен видеть в тебе юную девушку, воспитанную патриотом – каким и является Грассэ, – с горящими глазами и верой в свою страну, готовую положить жизнь на служение Коссэ.

– И мне так просто будут доверять?

– Тебе – нет. Но у Грассэ хорошая репутация и доверительные отношения с Росэром.

Кирино выжидающе уставился на меня. Он хотел, чтобы дальше я поняла всё сама?..

– Ты имеешь в виду, настолько хорошие, что тебе, чужаку без роду и племени, пожаловали южные провинции, граничащие с Топями, сделав не только герцогом, но и доверенным советником?

– Даже самого способного демонолога не приблизят к себе настолько, если он иноземец, – хмырь тихо фыркнул и вернулся к бумагам.

– Ты расправился с убийцей сестры короля и спас его племянницу, – возразила я.

– Да хоть десяток племянниц. Для Росэра важнее то, что мне доверяет не только Грассэ, но и Талиссия. Король обладает удивительной проницательностью и мудростью, и всё же у него есть существенная слабость – вера в божественную поддержку всего рода Коссэль, якобы берущего своё начало от самой Кетры. И дети особенно любимы ею.

– То есть, раз Талиссия не видит в тебе ничего плохого, так и есть? – я не выдержала и рассмеялась. Но он будто бы этого не услышал.

– Не думай, что из-за своих слабостей Росэр стал менее опасным. К тому же, пока для Талиссии я и правда не представляю никакой угрозы.

В этих словах будто бы прозвучал намёк, и стало не до смеха. Ко всему прочему, Кирино явно не намеревался продолжать этот разговор – наставления он дал, разжевав их до невозможности, и потому до завтрашнего утра от него можно не ждать особой болтливости. Со вздохом я всё-таки решила оставить злополучный кекс на столе и пойти заняться каким-нибудь очень важным делом. Жаль, таковых на сегодняшний день не наблюдалось. В Шёпот меня не отпустят, Лар и так уже настрадался от моей скуки порядочно…

– Если у тебя нет второго кекса, то дверь – там, – услужливо подсказал хмырь, не поднимая головы.

Что ж, видимо, это означало, что мне стоило оставить его наедине с бумагами.

(4)

Под ногами мелькала река уличных огней. Далёкие голоса были едва различимы сквозь пуховое одеяло темноты… да и какая разница, о чём говорили люди, когда здесь и сейчас не существовало ничего, кроме бесконечного движения? Я перелетала с крыши на крышу в два шага, оставаясь невидимкой, будучи бестелесной тенью – без этой силы, без покачивающегося в такт сердцебиению маятника... там, по ту сторону, я всё ещё была немощной девчонкой, оправляющейся от посвящения. А здесь, здесь!..

Таши схватил за руку и, дёрнув, прижал к себе. Чуть было не вскрикнув от возмущения, я вовремя вспомнила, что говорить в тенях опасно, и испуганно уставилась на мэтра. Эйфория мигом сошла на нет, и теперь я понимала – не окажись его рядом, усвистала бы за черту города, к предместьям, а обратной дороги и не нашла бы. За год едва успела изучить Алитту, куда уж до её окрестностей… Ко всему прочему, вынырнуть из темноты обратно в реальный мир без помощи Весташи у меня пока не получалось, а долгое нахождение здесь грозило встречей с чем-то зубастым и безумно голодным. Сейчас, взяв себя в руки, я чувствовала взгляд, который следовал, по словам Таши, за каждой тенью. Может, это обманутая Смерть?

Мы спустились вниз, скрылись в подворотне… Только моргнула, и мир приобрёл утраченные доселе краски, сделался шумным, чрезмерно объёмным – каждый раз, возвращаясь из теней, я чувствовала, словно моё место там. Словно только в серости и тишине всё было на своих местах.

Мэтр предложил руку, и я не стала отказываться – хотелось сосредоточиться на громко стучавшем сердце и том чувстве, что удалось сохранить внутри. В крови бурлило что-то такое, тягучее и приятное, не дававшее слабому телу вспомнить о том, что оно слабое.

– Не поддавайся этому чувству, – Таши, напротив, выглядел не особо радостным, – оно обманчиво.

– У тебя… тоже так?

Всё внимание мэтра было сосредоточено на улице и прохожих, он будто избегал смотреть на меня. Неужели я что-то сделала не так? Нет, всё как Весташи просил – без сопровождения дом не покидала, тренировки строго под наблюдением и по той программе, что для меня составлена, занятия по магии только теоретические и исключительно с Кирино… или как раз поэтому? Чего стоило Таши уговорить побратима носиться со мной подобным образом? В доброту хмыря на ровном месте как-то не верилось. Они опять поругались из-за меня? Впрочем, нет. Лестно, конечно, но вряд ли настоящая причина крылась во мне, скорее уж, я – удобный повод. Нечего тут фантазировать.

– Тебе может сейчас казаться, что всё по плечу. Но это далеко не так…

Ио говорила, что столь натянутыми взаимоотношения между побратимами были не всегда. Но с чего-то Кирино просто исчез без предупреждения три года назад, полностью сосредоточившись на том, что поручил ему мой отец. Талиссия и придворные игры в один момент стали важнее побратима? В подобное поверил бы только слабый умом человек. И если предположить, что в глубине у Кирино было что-то вроде сердца и привязанности, то… он пытался от чего-то защитить единственного дорогого человека? По крайней мере, в такого Кирино мне хотелось верить, как бы Таши ни пытался убедить меня, что для хмыря он – разменная монета.

– Ты опять со мной не поделился чем-то важным? – попыталась отшутиться я.

Но и лезть во всё это как-то не хотелось. Для себя я уже давно решила во что бы то ни стало оставаться на стороне Весташи. По крайней мере, для него близкие люди никак не станут разменными монетами.

– Мы опять возвращаемся к этому разговору, – Таши устало потёр переносицу, – а здесь не самое подходящее место. К этому нельзя подготовиться в полной мере, и дело не только в посвящении… так или иначе, тебе придётся встретиться с кем-то из них, и там я уже никак не смогу тебе помочь.

Я медленно моргнула, запоздало расшифровывая то, что имел в виду мэтр.

Стоило разобраться с одной проблемой – на горизонте возникла ещё одна. И крылась она, по мнению Таши, не в тайной аудиенции с Росэром, а в том, что Лига рано или поздно проявит интерес к новоявленной тени. И ладно Лига, в ней ничего страшного нет – Таши был уверен, что разговор с любым из мэтров я выдержу достойно. Но когда со мной захочет встретиться кто-то из Авари…

– Дедушка настолько страшный человек? – фыркнула я… и чуть было не врезалась в спину какого-то мужчины. Таши успел остановить меня за миг до столкновения, ловко перехватив.

Посреди улицы возникло самое настоящее столпотворение, а причина его крылась где-то за тесным полукругом людей. Я отпустила руку мэтра, подпрыгнула раз, второй… и если бы Таши не помог мне вновь, схватив за подмышки и подняв над землёй, ни за что не удалось бы разглядеть сидевшего прямо на мостовой ньэннца. Очень знакомого, в характерной безрукавке и шароварах, с алыми тканевыми туфлями на ногах.

Квиль ловко жонглировал тремя руками, а на коленях у него покоилась драгоценная лютня Лэтиса. Самого барда нигде не наблюдалось, но, вне всяких сомнений, он был где-то поблизости – вряд ли Квиль, будучи телохранителем, позволил бы ему шататься где ни попадя.

Ох, а как вообще вышло, что прославленный сказитель, выступающий при дворах королей и числившийся придворным бардом у самого императора Ньэнна, так просто давал представление на улочке не особо зажиточного района Алитты? Или это добрый порыв, или?..

– Хочешь посмотреть? – предложил Весташи.

Сомнение закралось в мысли лишь на долю мгновения. В конце концов, сегодня у меня впервые за долгое время была просто прогулка по городу, для которой Таши сумел выкроить немного времени… а мэтры, как оказалось, очень занятые люди!.. так почему бы и нет?

Протиснувшись к первым рядам, я потеряла из виду Таши – вроде и цеплялась за его ладонь, а какая-то сварливая тётка всё-таки разъединила нас, вклинившись между. Но ведь не потеряемся? Слабо верилось в то, что от мэтра Лиги можно куда-то деться незамеченной…

– Сеньорита! – радостный возглас заставил нервно сглотнуть и заозираться.

Лэтис действительно был поблизости. Пока Квиль старательно завлекал прохожих – пожалуй, для этого ему вовсе не обязательно было что-то делать, будучи четырёхруким выходцем из Ньэнна, – бард деловито обходил зевак с широкополой шляпой в руках. Судя по тому, что заполнена она была наполовину, то ли представление имело небывалый успех, то ли времени они здесь провели уже прилично.

– Рад вас здесь встретить, – улыбка озарила лицо Лэтиса, и в бирюзовых глазах засветились озорные искры.

При первой встрече Лэтис показался и не человеком вовсе, столь сильно заворожили меня и его необычный наряд, и спрятанные в волосах бусины из драгоценных камней на золотых нитях, и аура, и манера разговора. Но сейчас, в приталенном потёртом жилете поверх простой, с деревянными пуговицами и совсем без вышивки рубахе, он выглядел будто бы не собой; рыжая коса явно плелась наспех – из неё торчали пряди, а бант на конце словно завязывали в темноте. И всё же, стоило мне встретиться с ним взглядом, я почувствовала странную пустоту в груди, от которой перехватывало дыхание – вне всяких сомнений, он был до невозможности прекрасен даже в столь потрёпанном виде. А ещё он знал о том, что не одежда его красила, а он – одежду. И нагло этим пользовался. Как и лучезарной улыбкой, от которой почему-то возникало желание быстро-быстро моргать и самой улыбаться, подобно дурочке.

– У вас недавно случилось посвящение?

При этих словах внутри меня всё похолодело. Как он?..

– Не составите компанию на пару бокалов чудеснейшего вина? – прежде чем я успела хоть что-то ответить, Лэтис взял беседу в свои руки. – Никуда не уходите, всего лишь пара мгновений!

Только и смогла, что кивнуть, нервно оглянувшись через плечо. Таши рядом не было, но сейчас это оказалось на руку – поди угадай, какие слухи распустит болтливый бард, если заметит юную сеньориту в обществе какого-то мужчины. Уж лучше пускай подумает, что приключений на свою голову решила найти. Тем более одежда весьма подходящая: бриджи, туника с длинным рукавом и любимая мышиная накидка. Среди горожанок как раз стало модно не носить юбок и платьев, и сильно я не выделялась…

– Дамы и господа! – Лэтис ловко перевернул шляпу и водрузил её на голову, прямо со звенящей там мелочью. – Увы и ах, наше выступление подошло к концу! Однако не спешите расстраиваться. Ближайшие несколько дней вам может повезти встретить наш замечательный дуэт! И если уж вам повезёт, порадуйте честных артистов звонкой монеткой, ведь мы заслуживаем этого как никто другой!

Раздались тихие хлопки в ладоши, кто-то высказывал недовольство, другие просили продолжения. Общая реакция показалась сухой – и верно, Лэтис и его слова никого не интересовали. А стоило Квилю встать, толпа медленно начала редеть. Я тщетно пыталась высмотреть Таши, однако быстро поняла – подобным только выдам тот факт, что пришла сюда не одна. Пришлось глубоко вдохнуть и понадеяться, что мэтр не бросил меня одну.

Конечно, я могла сослаться на занятость или банально сбежать от барда и его цепкого внимания, но тогда вряд ли получится понять, как он узнал про посвящение. А от любопытства так просто не отделаешься… да и, как назло, вспомнились слова Кирино, что я – послушная дочь своих родителей. Комплиментом это не являлось, ведь хмырь был уверен – именно поэтому я так цеплялась за кого-то и совсем не была способна на самостоятельные действия и решения. И для опекающего Таши становилась идеальной целью…

Что ж, видимо, мне очень хотелось утереть нос Кирино, и потому я окончательно откинула всякие мысли о том, чтобы найти предлог и слинять подобру-поздорову. В конце концов, что плохого может случиться? А Квиль мне даже нравился, вот с ним я точно поболтала бы с удовольствием о темноте… если бы не Лэтис… и если бы…

– Сестра, – коротко кивнул Квиль. Немного выждав, он достал из широких карманов шаровар яблоко, потёр его о жилет и вгрызся в красный бок острыми клыками.

Неужели мои представления о нём оказались ошибочными, и нелюдь проболтался о моей принадлежности к теням? А то и вовсе – специально рассказал барду.

– Можете не сверлить его взглядом, – Лэтис закинул на плечо ремень лютни и щёлкнул по краю своей шляпы, задорно подмигнув, – я догадался сам. Тут, в общем-то, и догадываться не о чем – достаточно знать, кем являлась ваша мать, сеньорита. Ко всему прочему, ваше состояние в тот вечер… вам же не из-за духоты сделалось дурно? Однако магистру Таэдо об этом говорить было совершенно необязательно, вот я и подумал, что стоило подыграть вам.

Я закусила губу. И зачем Кирино затеял эту игру, если всем вокруг и так очевидно? Может, мне вообще стоило своё появление при дворе начать с заявления о причастности к Лиге? Ах, да. Этикет и правила приличия. Упоминать о нелицеприятном деле, вроде убийств, в высшем свете считалось некрасивым, и прямо говорить о том, что по ночам из-за рода деятельности возникает необходимость перерезать кому-то глотку, сродни рисованию на своей спине мишени. Уж лучше шепотки за спиной и догадки, конечно же. Конечно же.

– Не ожидала встретить вас… так, – улыбнулась я, решив про себя, что если уж Кирино бард не собирался выдавать меня, то точно не стал бы это делать перед кем-то другим.

Каким бы легкомысленным Лэтис ни представлялся на первый взгляд, на деле он оказался куда хитрее. И как минимум из-за этого я не могла так просто уйти сейчас, раз уж волей самого Скиля столкнулась с ним. Кто его знает, чем обернётся мой отказ?.. Хотя, нет. Будем считать, что бог Удачи защищает меня до последнего, и ничего ужасного со мной точно не случится… во всяком случае, в обществе Лэтиса и Квиля. Квиль прямо предлагал помощь, а бард… кажется, бард тоже был на моей стороне, если я правильно расценила его поведение. Так почему бы не попытаться узнать что-то ещё?

– Не против опустить весь этот официоз? – Лэтис бесцеремонно залез в карман своего телохранителя и извлёк на свет небольшую серебряную фляжку. – В конце концов, мы с твоим отцом чуть ли не братья, так что можешь называть меня дядюшкой. Хотя, нет. Не стоит. Ужасно звучит! Лучше просто Ар. Или, в крайнем случае, Тис. Но ни в коем случае не Лэтти.

Чуть ли не братья?.. Ого, какие интересные подробности открываются! Понятно, почему он не стал упоминать об этом в обществе Кирино – всё-таки посторонний человек, никаким боком к подобным откровениям не относящийся. И всё же, непонятно, насколько этим словам можно было верить. Мой отец – не самый простой человек.

– Хорошо, Ар. Можешь звать меня Риссой.

В ответ он только подмигнул и опрокинул в себя добрую половину фляжки. Что бы там ни находилось, но после этого взгляд барда покрылся поволокой и сделался более весёлым, хотя, казалось, больше уже некуда. На всякий случай я стала держаться поближе к Квилю. В голову начали закрадываться подозрения, что поступок был несколько опрометчивым и необдуманным. Но сделанного не воротишь, и потому я с натянутой улыбкой позволила Лэтису повести меня туда, куда он хотел.

Бард с телохранителем остановились на небольшом постоялом дворе, аккурат в конце той же улицы, где давали представление. С трудом, не без помощи Квиля, удалось убедить Лэтиса, что угощать меня вином не нужно, чая вполне достаточно, и вообще – время позднее, а возвращаться домой как-нибудь потом всё-таки надо. А провожать? Ну зачем! Что со мной может случиться…

– Действительно, – согласно мотнул рыжей головой бард, придерживая шляпу вместе со звенящей под ней мелочью, и поджал губы. – Теперь-то уж точно ничего не случится.

Постоялый двор был довольно маленьким, всего на четыре комнаты. Свет горел только на первом этаже, да вдоль окружавшей веранду живой изгороди висели магические огни. Амулеты, служившие заменой свечам и факелам, в столице можно купить на каждом углу, и не удивительно, что даже в небогатых районах подобное встречалось довольно часто. Артефакторика вообще была одним из самых прибыльных направлений магического искусства, и я весьма удивилась, когда узнала об этом. Ярай никогда толком не рассказывал о своих богатствах – домик небольшой, убранство внутри самое обычное, в гардеробе всего ничего камзолов, пусть и из дорогих тканей. А на горе золота, подобно дракону, он не спал. И вот где тогда все его несметные сокровища, если даже от самого короля заказы то и дело поступали?..

Окружённая зарослями барбариса веранда, на мой вкус, была самым подходящим местом для укромной беседы. И то ли Лэтис с этим был согласен, то ли каким-то образом прочитал мои мысли, что внутрь заходить я не хочу, но устроиться он решил именно здесь.

– Прошу! – Лэтис услужливо отодвинул плетёное кресло и буквально свалился в соседнее, опрокидывая в себя последние капли из фляжки.

Да уж, подобной резкой смены характера я никак не ожидала. Хоть перед глазами постоянно маячил Кирино, играющий масками как тот же Квиль жонглировал, а всё же непривычно сталкиваться с таким где-то ещё.

– Алитта словно другой мир по сравнению со всем остальным материком, верно? – устроив лютню рядом со своим креслом, бард закинул ногу на ногу и посмотрел на меня. – Вся эта магия на каждом шагу, ньэннские технологии… разве что Нотта может потягаться в этом, да некоторые порты республики, но ни в Нитиро, ни в самом Коссэ ничего подобного больше нет. Келеро заметно отстаёт от Альяари, что уж говорить про Синтэрни или Ньэнн.

Я выжидающе уставилась на Лэтиса. С чего вдруг он поднял эту тему? Да и к чему упоминание других государств и материков?

– Мне интересно, где ты выросла, – таинственно улыбнулся он, щёлкая по краю шляпы. – Вряд ли Грассэ таскал тебя и Ларице за собой, а путешествовать он любит исключительно.

– Зачем это тебе? – не выдержала и спросила прямо.

Лэтис переключил внимание на так кстати подошедшую служанку. Судя по всему, он останавливался в этом месте не впервые и уже наизусть знал не только фирменные блюда, но и какие вина здесь подавались. И то, с какой лёгкостью бард переключался между развязным пьяницей и обворожительным мужчиной, заставляло проникнуться невольным уважением. Распознать игру на читательском вечере я не сумела, а значит, при должном мастерстве обмануть меня сможет любой желающий, и соваться в дворцовые интриги с такими навыками действительно рано.

– О! – Лэтис оборвал собственную тираду о прелестях багета, что выпекали здесь, и постучал пальцами по столу. – Как насчёт того напитка с розовой водой? Как думаете, моей подруге понравится?

Служанка закивала головой сродни ньэннскому болванчику и после очередной обворожительной улыбки барда со всех ног бросилась к кухне. Видимо, чтобы дорогому гостю не пришлось ждать ни одного лишнего мгновения.

– Так… зачем? – повторила свой вопрос и, стараясь держаться уверенно, откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и сцепила ладони в замок.

– Понимаешь, за последние несколько лет твой отец очень сильно изменился. Мне бы не хотелось, чтобы он попал в неприятности из-за своей неконтролируемой жажды справедливости и тех новых знакомств, которыми он успел обзавестись. Я знаю, что в свои планы он редко кого посвящает полностью, и потому предупреждаю: не становись пешкой в них.

Чуть приподняла подбородок и насмешливо фыркнула. Своего отношения к снисходительной манере общения скрывать не стала, а Лэтису понравилась такая прямота, если судить по довольной улыбке.

– То есть тебе известно, в какую игру он играет?

– Откуда бы, – развёл руками бард и коротко переглянулся с Квилем. – Пока моих сил хватает только на то, чтобы не дать втянуть себя в эти игрища.

– А с чего такое беспокойство обо мне? – попыталась, подражая Кирино, вопросительно изогнуть бровь. Да и вообще, держаться старалась так, как повёл бы себя хмырь – отчего-то казалось, что в этой ситуации такое поведение будет правильным.

– Я слышал о том, что случилось с Ирнэ. Да, она жива… но Ларице не переживёт, если и с тобой случится подобное.

Подобное?.. Нет уж, я никогда не позволю кому-то забрать мой дар. А уж с его-то помощью точно не дам себя в обиду.

– Кто тебе сказал? И мою мать ты, значит, тоже знаешь?

Лэтис, чуть сощурившись, посмотрел на меня. Хмыкнул, подбросил в воздух уже пустую фляжку, ловко поймал…

– Солнышко, я кручусь среди самых ярких небесных тел в Алитте. Ты в курсе, что твои родители что-то вроде двойной звезды? Куда одна, туда второй…

– Двойной… звезды?

– Не бери в голову, – он снова хмыкнул и полез во внутренний карман жилетки – извлекать добавку. – А насчёт того, кто сказал... Ярай и рассказал. Было бы странно, находись я в хороших отношениях с Грассэ, но ни сном ни духом не ведая о его славном наставнике, согласись?

Я с отвращением наблюдала за тем, как бард закинул ноги на стол и приложился к фляге, и тщетно крутила в мыслях возможные варианты ответа. Сложно поддерживать подобную беседу на равных, не зная ровным счётом ничего ни об отце, ни о Лэтисе, ни об их «дружбе». Увы и ах, но эту битву я проиграла. В моих рукавах не было козырей. Разве что пара-тройка историй из детства о том, каким отец представлялся мне. А уж о прошлом матушки я совсем ничего не знала, кроме того, что она была из рода Авари и телохранительницей королевы-матери. Как, впрочем, и многие Авари до этого – семья, в которой дар теней передавался по наследству, издревле нанималась королевской династией. Странно, что Росэр отступился от этой традиции и приблизил кого-то из придворных магов. Хотя, не мне судить – о способностях Тэриньо я не знала.

Эти пробелы в знаниях заставляли нервничать и злиться.

– Твоё посвящение прошло без проблем?

– А тебе какое дело? – машинально огрызнулась я, запоздало поняв, что ляпнула подобное очень и очень зря.

– Заказ, может быть, сделать хочу, – неприятно оскалился в ответ Лэтис, отчего по спине забегали мурашки. – Но смотри сама. Можешь не рассказывать, если не хочешь.

– Я слышала, – неожиданно вырвалось у меня. – Я слышала ваш голос. Во время ритуала. Песня о Гостье…

В бирюзовых глазах мне почудилось что-то давящее и могущественное, но – промелькнувшее лишь на миг. Может, то были пьяные искры, и мне всё это показалось?.. Да нет, точно показалось!

– Ты поверишь мне, – Лэтис чуть не свалился под стол, резко наклоняясь к моему уху, и жарко выдохнул слова, отчего к горлу подступил противный ком, – если я скажу… скажу, что я – древний дракон, запертый в человеческом обличье?

Я с сомнением покосилась на Квиля. Уж если он подтвердит подобное заявление, можно будет не сомневаться в правдивости.

– Верь, если тебе хочется, – поочерёдно моргнул всеми глазами ньэннец. – Не стоит опираться на меня.

Встряхнула головой и попыталась отстраниться от барда, но тот предусмотрительно закинул руку на моё плечо. Оставалось только терпеть подступающую тошноту и молиться Скилю, чтобы хватило терпения продолжить разговор и, вероятно, выведать что-то полезное.

– Наверное, не стоило мне…

– Ты зря не веришь, – поджал губы Лэтис, после чего попытался приложиться к фляге, но, обнимая меня, подобный манёвр был маловозможен. – Конечно, мой внешний вид довольно обманчив…

– Хватит. – Квиль быстрым движением перехватил спиртное из рук странствующего сказителя. – Я должен охранять, а не носить до кровати.

– Демон во плоти! – цыкнул бард и, оттолкнувшись от меня, устроился в своём кресле вместе с ногами. – Де-мон!

– Скорее нянька, – развёл всеми четырьмя руками ньэннец, будто бы извиняясь за поведение друга.

Лэтис на это только пожал плечами. Видимо, посчитал, что спорить бессмысленно – только глубже могилу самому себе копать. Да и трудно, наверное, противостоять кому-то, даже будучи мастером слова, когда в голове всё покрыто пьяным туманом. Довольный подобной покорностью Квиль блеснул клыками и, как мне показалось, сочувственно качнул головой.

– И всё же, возвращаясь к… – Ар бросил короткий взгляд на отнятую флягу. – Если потребуется помощь, можешь рассчитывать не только на нашего общего красноглазого знакомого. В конце концов, ты дочь Грассэ!

Я медленно вздохнула. Но сдержаться не получилось.

– К чему это? И почему я должна верить тебе? Где доказательства, что с отцом вы действительно как братья, и на твою помощь можно полагаться?

Он неожиданно рассмеялся и хлопнул ладонью по столу.

– Ты сомневаешься в собственном отце, дорогая моя, и будешь сомневаться в нём всю оставшуюся жизнь. Я не знаю, как он обманул тебя и сколько всего держал в тайне, но суть в том, что ты раскрыла его обман. А рано или поздно придётся кому-то довериться. Что-то выбрать. Не стоять же на месте до конца своих дней? И вот тогда…

Подошедшая служанка прервала его исключительно наигранную и не внушающую ровным счётом никакого доверия речь. Лэтис горячо поблагодарил девушку, проводил её взглядом и красивым жестом подал бокал, наполовину наполненный льдом, где плескалась розовая жидкость с пузырьками воздуха. Витая металлическая трубочка звонко стукнулась о край стекла.

– Просто помни, – мягко улыбнулся бард, – когда это случится, на твоей стороне будет как минимум двое… людей. И нам совсем не обязательно доверять, чтобы это было так – достаточно того, что я не сомневаюсь в тебе.

– К чему такое особое внимание к моей не самой исключительной персоне?

Улыбка неожиданно стёрлась с лица Лэтиса.

– У вас ведь далеко не братские отношения? – вдруг осенило меня. – Зачем тебе мой отец?

– Хорошо. Поступим иначе. Сделка?

Я невольно чокнулась бокалами с Лэтисом и выжидающе на него уставилась. Этот разговор принял странный оборот, но сам бард понимал не больше моего, у него были только профессиональное чутьё и всяческие догадки, а значит, во мне он нуждался куда больше, чем я в нём. Слишком уж активно он пытался распушить свой хвост, показывая, какой весь из себя особенный и неповторимый. Да, известность и связи никуда не делись, но…

– Не нужно быть пророком, солнышко моё, – подмигнул он, – чтобы видеть будущее. Твой отец замышляет что-то грандиозное, и я хочу наблюдать за этим своими глазами. Для чего, думаю, не трудно догадаться? А поскольку ты его дочь, если я стану держаться тебя – непременно окажусь в эпицентре увлекательнейших событий!

Вот только как бы мне в нём не оказаться?

Тяжело вздохнула и сделала глоток из бокала. Розовая вода на поверку оказалась грейпфрутовым соком с добавлением чего-то ещё, и искусанные в нервных размышлениях губы теперь неприятно щипало.

– Мы договорились? – обеспокоенно спросил Лэтис.

Возможно, союзник из него не такой уж и плохой, и в действительности мне стоило соглашаться без раздумий. Но что Кирино, что Таши, что сам Лэтис – все были правы. Я остерегалась доверять. И не собиралась переступать через себя и сейчас.

– Предлагаю сойтись на изначальном предложении, – качнула головой и встала, оставив полупустой бокал на столе. – Я буду помнить, что вы на моей стороне. Доброй ночи, сеньор Артуа.

– Доброй ночи, – расплылся в своей, наверное, самой любезной улыбке бард, – сеньорита Ашэ.

(5)

Утро выдалось на удивление тихим и спокойным, особенно учитывая тот факт, что большую часть ночи мне пришлось провести с Кирино. Он никак не хотел верить в меня и мои способности, откровенно высмеивая то, как я предполагала вести разговор с Росэром. Поначалу Кирино просто недовольно хмыкал, но поди разбери, что ему пришлось не по душе! А потом начались цепляния ко всему на свете – то платье неподходящее выбрала, то спину недостаточно ровно держу, то тон неправильный. Даже до чая, который я собиралась подать, докопался, хотя Таши, напротив, одобрил мой выбор.

Но, кажется, у Кирино просто было хорошее настроение, и таким образом он его проявлял. В слёзы мне бросаться не хотелось, и это могло означать, что я постепенно свыкалась с такой ехидно-неприятной манерой общения. Ко всему прочему, хмырь был таким далеко не всегда – лишь время от времени на него нападала исключительная придирчивость.

Наказав связаться с ним с помощью магического амулета, как только тайная аудиенция будет окончена, Кирино отправился по своим делам, а я, не видя смысла ложиться под утро и наивно полагая, что смогу отоспаться днём, взялась приводить дом в порядок. Порядок, впрочем, давно уже был наведён до меня, однако успокоить нервы и умотать тело до того, чтобы просто рухнуть в кровать, можно было лишь тяжёлым физическим трудом. И после уборки я планировала «добить» себя тренировкой.

Но, сколько бы я ни пыталась действовать скрытно, от случайного шума и громкого сопения проснулся Лар. Увидев меня с тряпкой наперевес и с закатанными до колен штанами, ползающую по прихожей на четвереньках, парень лишь недовольно покачал головой и направился искать собственноручно запрятанную швабру. Прятал он её как раз во избежание, чтобы я никак не могла напрячь себя делами по дому.

Ясно. Ночью можно всенепременно ждать очередную лекцию на тему бережного отношения к ослабевшему организму от Таши. Потому что Лар мне, конечно, ничего не скажет, но точно пожалуется мэтру на шило в задницах одних очень ретивых девиц.

Уборкой дело не ограничилось. Почувствовав небывалый прилив сил – или небывалую тревожность, от которой никак не получалось отделаться, – я уговорила Лара испечь имбирное печенье. Надо же что-то подавать к чаю вечером? Насколько я поняла, ужина из нескольких смен блюд при тайной аудиенции от меня никто не ждал, но хоть что-то сделать всё-таки необходимо.

– Ты нервничаешь, – очень тонко подметил Лар, отбирая миску с глазурью.

– А ты бы не нервничал? – потерянно пробормотала я и послушно опустилась на предложенный парнем табурет.

– Я не ты, – пожал он плечами и взялся украшать печенье вместо меня. – Да и разве этот мрачный тип не натаскал тебя как следует? Представь, что это экзамен или вроде того. Учись ты в школе при храме или в Академии, тебе бы пришлось сдавать точно такие же экзамены.

– Ага, экзамен, – нервно хихикнула я.

– Ты точно не будешь говорить что-то такое, за что тебя упекут в казематы? Не будешь. А как держаться и без того знаешь! Так что – не вешать нос.

Под этот самый нос, который мне наказали не вешать, Лар протянул ложку с глазурью. Мол, на-ка, оближи, чтобы потом мыть меньше пришлось, и продукты не так обидно было бы переводить. Я послушно сунула предложенный дар в рот и крепко задумалась о том, что, в общем и целом, в этих словах только сущая правда. Вот и что стоило Кирино сказать что-то такое, жизнеутверждающее, вместо того, чтобы попусту нервировать и накручивать и так напуганную девчонку?

– А тебе не страшно в платье перед очами Его Величества появляться? – решила поддразнить друга я, возвращая ответственно облизанную со всех сторон ложку.

– Считаешь, я плохо гримируюсь, и он меня раскусит?

– Считаю, что если Росэр будет подобно сеньору Фэарти бегать за мной с просьбой ближе познакомить со своей служанкой, мне придётся во всём сознаться.

– Ну уволишь Лору, наймёшь какую-нибудь… Лолу, не знаю. Мало у меня, что ли, париков? Был блондинкой, стану рыжей. Опять-таки, мрачного типа твоего позлить можно, если ему на глаза в таком виде попасться.

Я невольно рассмеялась, представляя себе, как вытянется лицо Кирино при виде Лара в рыжем парике. Хмырь вообще не одобрял подобных «переодеваний», отчего-то содрогаясь и кривясь, а уж при его нелюбви к медноволосым персонам!..

Нет, без Лара и его дружеского плеча – и шуток, конечно же! – я бы давно нажила себе парочку нервных расстройств и ходила бы как большинство придворных дам, готовая упасть в обморок от малейшего стресса. И как так вышло, что при первом знакомстве я приняла его за хмурого и необщительного парня? Хотя, быть приветливой и милой с непонятной девчонкой на его месте я бы тоже не стала.

За мелкими хлопотами незаметно прошла большая часть дня. Видя, что мне значительно лучше, Лар пообещал не жаловаться Таши и даже помог с тренировкой. С силой удара проблем уже не было, а вот координация оставляла желать лучшего, и вместо того, чтобы попадать в болевые точки, я попадала во «вражеские» захваты. А без кратковременных передышек голова начинала кружиться. Так что я кусала губы от собственного бессилия и терпеливо повторяла упражнения. Снова и снова. Одно за другим. Только так можно было вернуть телу былую ловкость.

К обеду заехал дядя Рэйес – справиться о моём самочувствии и передать Лару подробности о его новом задании. То, что они с сестрой числились у меня в служанках, не означало прекращение их основной деятельности. И через время мне тоже надо будет присоединиться к работе с заказами. О новой тени в Шёпоте слухи разошлись достаточно быстро, и Лига начала всячески способствовать, хотя раньше на проблемы небольшой гильдии закрывала глаза. До этого Шёпот существовал исключительно на деньги семьи Тамери и едва сводил концы с концами.

– Если что-то потребуется… – при прощании Рэйес замер у дверей и нервно поправил шейный платок. – Или вдруг…

– Всё хорошо, дядя, – улыбнулась я в ответ, почёсывая устроившегося на руках Шугена.

Вроде Рэйес и был посвящён в те планы, которые плёл Кирино – и про поиски работорговцев, и про непонятные интриги отца, и про вероятную войну и напряжённую остановку на границах, даже немного про Цикаду, – однако ж лишний раз тревожить его и впутывать в эти неприятности не хотелось. Чем меньше дядя знал подробностей, тем выше были шансы, что та же Цикада им не заинтересуется. По мнению Таши, головной боли с гильдией старшему Тамери хватало с лихвой.

Проводив дядю, я стала готовиться к приезду короля. Даже если это была встреча в неофициальной обстановке, требовалось хоть сколько-нибудь приличное платье и причёска. И хорошо, что всё это заранее обсудили с Кирино, который в тонкостях женских нарядов разбирался столь же хорошо, сколь и со своими документами. Выбор остановили на тёмно-синем платье с юбкой простого кроя и корсажем на несколько тонов светлее. Рукава три четверти, немного вышивки с тёмным жемчугом, обычная на вид, но дорогая, со скрытым матовым рисунком ткань – неброско, изящно и подчёркивает статус. Всё, как того требовала обстановка. А с волосами возиться так вообще не пришлось – причесать, немного уложить, вплести ленту и пару заколок в тон с тем же самым жемчугом.

У меня давно возникало желание отстричь то, что отросло за год. Хоть как-то в хвост собиралось – и ладно, а остальное уже лишнее. Но, увы и ах, сеньорита без длинных волос уже не сеньорита. Вернее, титула из-за этого не лишили бы, но проблем и слухов можно собрать немерено. А всё время мантильей или париками прикрываться не получится. Почему я вообще раньше так цеплялась за свою косу? Без неё же в разы удобнее!

Так, и что я забыла? В кабинете точно не мешало навести порядок, чтобы ни следа пребывания там Кирино не обнаружилось... Ох, а печенье и правда подойдёт? Или насыпать в вазочку рахат-лукум?.. Нет, любимую сладость Весташи жалко, а вот орехи в шоколаде – нет. Пусть они и будут…

– Гос-с-сть! – Шуген возник прямо под ногами, когда я несла злополучную вазочку с миндалём в кабинет. Спустя несколько мгновений раздался отрывистый стук в дверь.

Лар и Ула – оба в серых платьях с воротниками под горло, с накрахмаленными передниками и строгими лицами – мигом оказались в прихожей, вытянулись в струнку и замерли. Не глядя вручив орехи кому-то из них, я с внутренней дрожью взялась за дверную ручку и потянула её на себя. Открывать полагалось именно мне, потому что тайны тайнами, а статус оставался статусом. И если короля встретила бы простая служанка… Да и со стороны, если вдруг за домом кто-то следил – проклятая паранойя не давала покоя, – всё могло выглядеть так, словно мне не терпелось увидеть старого друга.

За дверью оказался только Росэр. Ни кареты, которую я почему-то ждала увидеть, ни Тэриньо или другого телохранителя, ни даже какого-нибудь гвардейца или просто спутника. Руническую вязь татуировок скрывала простенькая иллюзия, которая для несведущих могла показаться обычной косметической – мало ли какие несовершенства кожи встречаются? А ещё он был – я едва сумела проглотить рвущийся наружу смешок – рыжим. Что, впрочем, тоже оказалось иллюзией. Если бы ради тайной встречи со мной Росэр покрасил свои прекрасные белоснежные волосы, я бы всерьёз забеспокоилась о причинах такого поступка. А так – банальная конспирация.

– Привет, – без лишних расшаркиваний поздоровался король. Я только и смогла, что судорожно кивнуть в ответ и посторониться, чтобы он смог войти.

Уж чего-чего, а подобной лёгкости и непринуждённости никак не ожидала. Про себя я начала лихорадочно прокручивать все те советы, что дал Кирино. Он-то предполагал, что Росэр поведёт себя как близкий друг семьи или что-то вроде, а вот я почему-то готовилась к некоторой дистанции или ледяному безразличию.

– Прошу в кабинет. Чай уже подан, – глубоко вдохнув, я выдала максимально нейтральную фразу, так толком и не определившись, как себя вести.

– Рады видеть вас в нашем доме, сеньор, – весело прощебетала Ула, сделав книксен и опустив очи долу. Лар повторил за сестрой жест, но говорить ничего не стал.

Одного взгляда Росэра хватило, чтобы я поняла – им здесь не место. И как только мы с Кирино могли упустить этот момент? Но подобная «неопытность» в вопросах проведения тайных аудиенций была сейчас мне только на руку.

– Лора, держи, – взяв с тумбочки при входе кошель с мелочью, я быстро сунула его Лару. – На вечер вы с сестрой свободны, можете прогуляться по городу.

– Спасибо, госпожа, – парень улыбнулся самой светлой улыбкой, но во взгляде читалось беспокойство.

А вот я отнюдь не беспокоилась. Даже если они уйдут, в доме оставался Шуген. Помня, как он лихо расправился с Таши при первой встрече, я нисколько не переживала за свою безопасность – уж эта усатая зараза ни за что в обиду не даст!

Но когда с неловкой ситуацией было покончено, и мы остались с Росэром один на один в кабинете, я вновь почувствовала на себе всё давление происходящего.

Король непринуждённо разглядывал коллекцию книг Ярая, пока я разливала чай по всем правилам – немного сахара, молоко, сам чай, аккуратно перемешать, положить на блюдце печенье… Делала я всё настолько сосредоточенно, что не заметила, как Росэр стал рассматривать уже не книги. Подняв голову, я встретилась нос к носу с ним и вздрогнула от неожиданности. Это, конечно же, не утаилось от его внимания.

– Ты нервничаешь.

Почему-то от Лара слышать подобное было не так обидно и неприятно. И, что самое главное, не так тревожно. Но Кирино говорил – такая моя нервозность в порядке вещей, потому что в глазах Росэра я буду выглядеть обычной напуганной девчонкой. Что было сущей истиной.

– Я не надеялась на внимание от вас, Ваше Величество, – смущённо улыбнулась и протянула чай королю.

– Рос, – поправил он.

– Рос, – кивнула и зачем-то повторила я.

– Приятно видеть, что ты ничего не изменила в доме Ярая, – благодарно улыбнувшись, Росэр ещё раз обвёл взглядом стеллажи с книгами и присел на подлокотник кресла.

– Я не считаю, что вправе делать это. Даже будучи полноправной хозяйкой, мне не хотелось, чтобы сестра с мужем чувствовали себя неуютно здесь. В конце концов, этот дом принадлежал им столь долго…

Росэр понимающе покивал головой, сделал долгий глоток и о чём-то задумался, поглаживая большим пальцем край фарфоровой кружки. Наконец, он посмотрел на меня и произнёс:

– Я могу пожаловать тебе какое-нибудь поместье или землю в черте города. Или выделить покои во дворце.

Внутри возникло чувство, словно я мышь, загипнотизированная хищным взглядом змеи, пригвождённая им или замороженная, не в силах двинуться или хоть как-то иначе сбежать. Я понимала, от моего ответа вдруг стало зависеть очень многое, меня точно проверяли, пытались выяснить что-то…

– Не стоит, благодарю. Мне нравится здесь. К тому же, это подарок зятя, я не могу так просто от него отказаться.

– Верно, – всё ещё находясь в своих мыслях, протянул Росэр. – Но, надеюсь, ты согласишься на те покои, что я подготовил для тебя во дворце.

Недоумевающе вскинула брови и уставилась на него. С чего вдруг такая забота? Целый год ко мне приглядывались, держали на расстоянии и, наконец, что-то решили на мой счёт? Осталось понять, для чего, по мнению Росэра и его верного советника-телохранителя Тэриньо – потому что без него тут явно не обошлось, – я подходила.

– Вам нравится магистр Таэдо, сеньорита Ашэ? – вдруг перешёл на официальный тон Росэр и, поднявшись, навис надо мной. – Я имею в виду, не влюблены ли вы в него случайно?

– Не понимаю, о чём вы, – отвела взгляд и попыталась отойти на пару шагов, но врезалась во второе кресло.

– Или вы заинтересованы в нём, потому что это неплохая партия?

Я спрятала руку за спину и сжала её в кулак, впившись ногтями в кожу, чтобы привести себя в чувство. Подобного ни я, ни Кирино – никто из нас – не ожидали. А стоило бы, если учесть то, что говорил Тэриньо на вечере Цио…

– Виго, – при имени Тэриньо я невольно дёрнулась и обратила взгляд на Росэра, – поведал мне, что вы определённо увлечены им. Но, вот беда, я никак не могу понять истинных мотивов подобной увлечённости моим советником. Разве что…

Повисла долгая пауза, и я неожиданно почувствовала прилив сил и уверенности. Странно, но стоило исчезнуть необходимости говорить в рамках того, что вдолбил в меня Кирино, сделалось в разы легче. Я словно очутилась на веранде, окружённой барбарисом, и передо мной сидел странствующий сказитель, а не могущественный король Коссэ. При разговоре с Лэтисом у меня не было заученных фраз, но это не помешало мне – на мой вкус – играючи справиться с беседой и даже щёлкнуть заигравшегося барда по носу. Повторять трюк с Росэром было опасно, однако никто не мешал мне… вести себя чуточку ехидно, подобно тому же Кирино?

– Разве что? – вопросительно изогнула бровь, легонько улыбнулась и, обогнув короля, направилась к своей чашке, которая так и осталась на столике у двери.

– Разве что… пожалуй, вы приехали в Алитту по просьбе отца. И за магистром Таэдо следите тоже по просьбе отца.

Я прикусила кончик языка, чтобы не издать удивлённого возгласа. И только потом сообразила, что для Росэра я – та ещё тёмная лошадка. Он не знал, как меня растили в действительности, чему обучали, к чему готовили…

– Вы предполагаете, он не доверяет магистру Таэдо?

– Я в этом уверен, сеньорита, – чуть улыбнулся Росэр. В его взгляде появился живой интерес, стоило мне из смущённой мышки превратиться во что-то иное. А вот во что – ему ещё предстояло выяснить, и потому король не спускал с меня глаз.

Жаль, в глубине души я всё ещё оставалась мышью. Но что мешало сыграть другую роль? В конце концов, Росэр не знал меня настоящую. Неужели я могла позволить всем урокам Таши пропасть даром? Ни в коем случае!

– Тогда зачем вы назначили магистра Таэдо своим советником? Если даже мой отец ему не доверяет… – состроив удивлённое лицо, я покачала головой и, взяв печенье из вазочки, аккуратно разломила его на две части.

– Я хотел позлить вашего отца, – на лице короля возникла ироничная улыбка. – И мне это удалось. Поэтому вы и здесь, я прав?

Голубые глаза смотрели с прищуром, и от этого взгляда внутри меня всё переворачивалось. Но никак нельзя было позволить страху взять верх. Никак.

Росэр был уверен, что я приехала в столицу, чтобы помогать отцу. Как его правая или левая рука, как верная шпионка, глаза и уши – кому ещё доверять, как не собственной дочери. А раз я именно дочь, то и к «магистру Таэдо», по мнению короля, я должна была подбираться с помощью женских чар и методов. Что-то такое он и надумал, верно?.. Лишь бы не ошибиться.

– Отчасти, – я тяжело вздохнула, отложила разломанное печенье на блюдце и улыбнулась. – Можно сказать, я почти поймана на месте преступления, если считать интерес к магистру Таэдо преступлением. Жаль, что в столицу я приехала для посвящения, а не следить за кем-то… но иначе вы бы не стали говорить со мной, верно?

– Посвящения? – наигранно удивился Росэр. Кажется, ему пришлось по душе, что я больше не вела себя как испуганная девочка и позволяла себе капельку наглости. Главное – не переиграть.

– Я тень, Ваше Величество. И, будучи тенью, я бы хотела предложить вам свои услуги. А это сложно сделать на официальном приёме или балу. Конечно, была идея проникнуть в ваши покои ночью, заодно показав, на что я способна…

Он рассмеялся – громко и радостно, запрокинув голову назад. Вот только почему я продолжала ощущать себя перед каким-то хищником, который забавляется со своей добычей, прежде чем съесть? Мою шутку оценили, это приятно, но…

– Услуги?.. Лично мне или короне?.. Впрочем, не важно, – пожав плечами, Росэр снова устроился на подлокотнике приглянувшегося ему кресла. Принадлежность к Лиге, кажется, интересовала его меньше, чем моя личность и отношения с отцом. – Вы смогли обвести вокруг пальца моего советника, ввели в заблуждение меня… похвально, сеньорита Ашэ. Вы сами догадались разыграть этот интерес к магистру Таэдо или отец подсказал вам? Хотя, вижу, вы достаточно сообразительны и действовали явно не по его наводке, а исходя из того недоверия, что заметили. Да и Грассэ не стал бы упрощать жизнь даже родной дочери.

Я улыбнулась и польщённо склонила голову, изображая благодарность за похвалу разыгранному спектаклю. Приятно, что Росэр видел во мне куда более опытную и сообразительную интриганку, чем было в действительности, и что у меня вышло «обмануть» его и Тэриньо. А уж как полученный козырь использовать, всегда можно придумать и потом.

Но, как оказалось, даже Кирино не мог предвидеть и предугадать всё.

– Я думаю, моё предложение придётся вам по душе.

– Я вся внимание, Ваше Величество, – взяв, наконец, в руки чашку и сделав глоток, я с сожалением отметила, что сахара всё-таки добавила слишком много. Хотя, судя по тому, что чая у Росэра осталось только на донышке, ему по нраву сладкий. Надо запомнить на будущее.

– Так или иначе, вы всё же заинтересовались Таэдо. И, так или иначе, вам бы хотелось оказаться поближе, чтобы заодно помочь отцу, верно?

Сделала вид, что задумалась, и только спустя несколько мгновений кивнула.

– Вы вся в мать, сеньорита Ашэ. И мне остаётся только надеяться, что вы не повторите невольно её судьбу. На мой взгляд, всё идёт к этому.

А вот об этом мне нужно будет расспросить Кирино, Ирнэ или Рэйеса. Кто-то из них точно должен знать, о чём говорил сейчас Росэр.

– Мне приятно видеть ваше рвение и готовность служить короне, и потому я предлагаю вам должность личного секретаря Тайной канцелярии. У магистра Таэдо, конечно, есть уже один секретарь, но кто-то с магическими способностями не помешает.

Ого! А король неплохо оценивал мои гипотетические способности. Место королевского следователя или фамилию Раджети так просто не предлагают, но я предполагала, что мне светит должность королевского мага – одна из множества множеств. Согласись я на подобное, скорее всего пришлось бы отправиться в другой город или даже какую-нибудь отдалённую деревушку… Хотя, учитывая специфику дара, вряд ли эффективно было использовать тень в качестве городского или армейского мага. По сути, это то же самое, что забивать гвозди не молотком, а артефактом.

Насколько я помнила, помимо Тайной канцелярии, Военного комитета, Королевского сыска и магического Совета, существовало ещё множество других коллегий, кабинетов и прочих объединений, но все они подчинялись основной «четвёрке». И Кирино как раз занимал один из ключевых постов, возглавляя Тайную канцелярию. Интересно, каково ему будет узнать, что пост он занял только из-за желания Росэра позлить моего отца? Хотя, в любом случае, хмырь стал советником из-за него. Да и верить этим словам нельзя…

– Таким образом мы с вами убьём двух зайцев – вы удовлетворите своё любопытство, а я смогу чуть больше доверять своему советнику.

– Звучит заманчиво, – приняв из рук короля уже пустую чашку, я протянула ему вазочку с орехами, но Росэр покачал головой.

– И вместе с тем, мне бы хотелось нанять вас. Как тень, – тут же уточнил он, заметив лёгкое замешательство на моём лице. – Дело в том, что, несмотря на моё недоверие, магистр Таэдо добросовестно выполняет возложенные на него задачи. Только, вот беда, не все столь терпеливы и добры к нему, не все готовы дать шанс проявить себя и завоевать доверие…

– Вы хотите, чтобы я была его телохранителем? – догадалась я и сразу озвучила эту мысль.

– Именно, – с улыбкой кивнул Росэр. – И вы вольны согласиться на всё или же выбрать что-то одно, или не выбирать вовсе. Однако, учитывая, что вы сами предложили свои услуги… я рад видеть, что дочь моего самого верного следователя хочет идти по его стопам. Пусть и в своей манере.

Я улыбнулась в ответ и в задумчивости отвернулась к окну. Выбор, конечно же, был очевиден и прост, подобный шанс оказаться столь близко к придворной жизни вряд ли подвернётся ещё раз. И то, что Росэр всё-таки нанимал меня как тень, и я могла заслужить его доверие…

– И каков же будет ваш выбор, сеньорита?..

(6)

Нестихающее веселье Нижнего порта вызывало лишь головную боль. По крайней мере, именно сейчас, когда, после дня изматывающих тренировок и под давлением Кирино, пришлось отправиться сюда. Как и всегда, вредный хмырь был прав, иначе я бы, не раздумывая, отдала предпочтение тёплой постели, непременно пустив под бок Шугена…

– Не стой столбом, – Азор бесцеремонно пихнул в плечо и, лавируя между подвыпившими матросами, уличными торговцами, завсегдатаями питейных и портовыми девками, зашагал вниз по улице.

Немного придя в себя и остыв после не самого приятного разговора с Кирино, я понимала: хмырь воспользовался тем, что Таши не было рядом, и позорно взял меня на слабо. С учётом того, как я повелась и послушно отдала ему оставленные Яраем осколки, причём все, что у меня были… пришлось послушно догонять Азора, боясь потерять из виду. Какое-никакое, а всё-таки общество и вроде как поддержка… одна ни за что не осмелилась бы на столь рискованное дело. Необходимое, но всё-таки – рискованное и… как бы точнее выразиться?.. нелицеприятное.

Как ни странно, стоило пересказать хмырю детали встречи с королём, он даже похвалил. На свой манер, довольно скупо и не без привычных ехидных подколок, но всё-таки – похвалил. И я настолько обрадовалась этому «признанию», что не заметила, как искусно этот манипулятор в два счёта обвёл меня вокруг пальца.

– Раз уж ты настолько выросла, к чему тебе пользоваться и так скудными запасами осколков? – вопросительно изогнув бровь, начал прощупывать почву Кирино.

А я, окрылённая успехом, развесила уши и согласно кивала его словам.

С того дня, как я оказалась в Алитте, Жатва не беспокоила меня только благодаря Яраю, у которого так кстати были припасены осколки зеркальца, похожего на то, что разбила я давным-давно. Метка поглощала их, не давая проклятию брать верх, и только из-за этого серп ещё ни разу не забрал чью-то жизнь.

Но запас не был бесконечным, создать подобное Ярай не мог, а шанс поймать отца и упросить его помочь стремился к нулю. К тому же, по словам магистра, с каждым разом проклятие начнёт требовать всё больше и больше – я и сама стала замечать это, потому что изначально одного осколка хватало на месяц, потом на пару недель… а сейчас – от силы дней на пять.

– И теперь, когда ты стала тенью…

Будь рядом Таши, он бы наверняка пресёк гнусные манипуляции, сразу сообразив, к чему меня пытался склонить хмырь. Однако мэтр был занят, а я догадалась о двойном дне в предложении Кирино, только когда бархатный мешочек с осколками очутился у него в руках. И вместе с тем померещился металлический лязг капкана. Обратного пути уже не существовало – я вряд ли смогла бы заполучить то, что так легко отдала.

Нет, с его доводами нельзя было не согласиться. Рано или поздно мне придётся кого-то убить, причём собственными руками. В конце концов, именно для этого я тренировалась столько времени, именно для этого стала тенью, именно это позволило бы мне почувствовать настоящую силу, способность защитить себя. Надеяться остаться с чистыми руками, будучи замешанной во всём происходящем, – наивная детская мысль, от которой стоило избавиться как можно скорее. Я ведь уже убила однажды...

Нельзя было не согласиться. И всё же, Кирино наслаждался происходящим, а настоящей его целью было не помочь с осознанием или принятием стези, о нет. Его забавляла смесь страха, отчаяния и покорности, с которойя отправилась в гильдейский дом. С мыслью, что ни в жизнь не справлюсь одна. А там, как назло, был только Азор. Вредный парень согласился помочь, причём для этого даже не пришлось упрашивать, и мне было странно видеть промелькнувшее сочувствие в его глазах. Неужели я выглядела настолько потерянной и испуганной?..

Мы направились в Нижний порт. В самую гнусную, грязную и тёмную его часть, где я ещё ни разу за время пребывания в Алитте не была – ни с Таши, ни с кем-то из Шёпота, ни сама по себе. В ту часть города, которую сознательно избегала и не спрашивала о ней, как и об Аметистовом квартале, об истинном лице которого уже могла бы и догадаться благодаря слухам и вскользь мелькавшим обрывкам фраз.

Натягивая капюшон ниже, шарахаясь от выпивших мужчин и полураздетых женщин, накрашенных куда ярче, чем привыкла видеть при дворе и на званых вечерах, чувствуя тяжёлый густой воздух, пропитанный дымом и бражным перегаром, я быстро перебирала ногами и старалась не поднимать головы. Череда неудач продолжалась – в порт недавно зашли сразу три корабля, и соскучившиеся по суше матросы вовсю кутили, слоняясь от кабака к кабаку, таская за собой целую свору охочих до денег девиц и праздных гуляк, надеявшихся угоститься за компанию. Что пытался выискать здесь Азор? Я не знала, да и задумываться над этим не хотела – к горлу подступал склизкий ком тошноты, живот крутило от тревоги, и трудно было дышать свободно.

Сидя на чердаке с Таши, обсуждая с Кирино план по разоблачению Цикады и работорговцев, посещая балы и литературные вечера, просто гуляя по городу с кем-то из Шёпота, тренируясь во дворе гильдейского дома или в поместье Тамери... пожалуй, я не хотела признаваться себе, что мир вокруг бывал не только тёплым и светлым. Я сознательно отгородилась от ужасных воспоминаний, от того короткого эпизода в своей жизни, когда мне было страшно, больно, когда я могла умереть. Я позволила себе спрятаться за мэтра, воспользовалась его добротой, боялась столкнуться с чем-то подобным ещё раз. Да и вообще, много чего… боялась или не хотела замечать.

Стало тошно, но уже – от самой себя. Мне повезло очутиться в Шёпоте, мне повезло, что Таши решил сунуть нос в дела отца, и благодаря этому нашёл меня, мне повезло, что он оказался таким понимающим и в глубине души совестливым, что ему не всё равно, что со мной будет… А могло ведь и не повезти? Могло?..

Сглотнув противный комок, я глубоко вдохнула и лишь на миг прикрыла глаза. Но этого мига хватило, чтобы из-за моей невнимательности неловкий взмах руки пьяного матроса сбил капюшон на плечи. Пока не было видно лица, из-за роста, комплекции и мешковатой одежды, я вполне походила на спешащего по поручению слугу или посыльного. И не зря Азор советовал не снимать капюшон, ох не зря! Соскучившиеся по женщинам матросы – хуже изголодавшихся волков. И одних портовых девок им, конечно же, было мало. Особенно, когда под носом прошмыгнула невинная мышка.

– Ба, сестричка! Куда так спешишь? – дыхнув перегаром, светловолосый мужик со спутанной бородой схватил меня за руку, да так сильно, что вырваться не вышло. На мои неудачные потуги он только загоготал, и ему вторили дружки, обступая со всех сторон.

Я вспомнила рассказы Улы, которая ради веселья ходила гулять по Нижнему, строя из себя заблудившуюся недотрогу. Ей нравилось играть жертву, ловить насильников на живца, и когда она рассказывала о своих похождениях, да ещё задорно так и в красках, передразнивая вытянутые лица, было смешно. А сейчас отчего-то по спине заструился холодный пот.

Перед глазами замаячила уродливая чернобородая харя того самого, из зачарованного леса, от которого чудом спаслась. Но… но я больше не та испуганная беспомощная девчонка, верно?.. Верно?!

– Явно не с вами веселиться, – презрительно усмехнулась я, только потом сообразив, что, быть может, лучше решить дело как-нибудь мирно. Сказывалось общение с Кирино.

Жаль, что при использовании магии мои глаза не светились – так бы могла припугнуть их на раз-два. Создавать огонь или ещё какое заклинание творить – слишком рискованно, особенно, когда я так и не восстановилась до конца после ритуала. А если на эмоциях потеряю контроль, что тогда? И без того слишком много внимания к себе привлекла, так и не сделав то, зачем пришла.

– Ох, хля какая! Туур, Туур! – снова загоготав, мужик обернулся и стал кого-то звать. – Тут девчонка дерзкая! Прям как ты любишь!

– На язык остра, да нецелованная ищщё, зуб даю! – вторил кто-то из его дружков.

Вдохнула. Выдохнула. Свободной рукой нащупала спрятанный на поясе за спиной кинжал. В конце концов, чем я хуже Улы? Да и, хотелось верить, Азор не ушёл далеко… и ежели не справлюсь сама, он придёт на помощь.

Лишь спустя миг дошло, что слишком уж легко парень согласился помочь. Хотя раньше особой симпатии он не проявлял. Вот дура-то наивная!.. Вроде и паранойя вездесущая, вроде недоверчивая вся из себя такая, а подумать о том, что Азор мог специально завести сюда и бросить, – не подумала. Ну да, в Шёпоте мне никто зла не желает, большая дружная семья, ну ворчат немного, ну бывает же в любой семье так!..

Зря я поддалась эмоциям, зря так легко дала Кирино выбить себя из колеи. Какая, к демонам, разница, что мне надо кого-то убить? Не убью – сама умру, так? Так. А значит, чего тут раздумывать, чего тянуть несчастного кота за хвост, наслаждаться его криками? Уж лучше сразу прирезать, чтобы не мучилась несчастная животина. Сразу.

Вспомнила, как до этого злость отлично помогала справиться с трудностями. И пускай тогда злость была не совсем моя, пускай всё было из-за поселившегося в голове Кирино, пускай! К демонам! Чем моя собственная хуже? Разве я какая-нибудь слабачка? Разве я не доказала уже, что могу?..

Прежде чем бородач успел схватить за ворот плаща, я поднырнула под протянутую руку и прижалась вплотную, стараясь сдержать рвотные позывы из-за тошнотворного запаха перегара, которым разило от матроса. Со стороны послышались восторженное улюлюканье и возгласы, что девка-то не промах!.. Однако стоило всем заметить упирающийся в подбородок кинжал, повисла тишина.

– Чай не только язык остёр, да? – как ни в чём не бывало, поинтересовалась я.

– Нарываешься, цыпа, – усмехнулся он, и глазом не моргнув.

Затянувшееся молчание прервал весёлый хохот, стоило собравшимся понять, что никакой опасности и в помине не было. Действительно, разве может девчонка представлять угрозу? Ну вытащила кинжал, ну попыталась пугнуть, но разве ж будет она пускать его в ход? Вот уж вряд ли!

Лапища, всё ещё державшая мою руку в плену, сдавила с новой силой. Я не совладала с собой и коротко пискнула, но этой небольшой слабости оказалось достаточно, чтобы бородач почувствовал превосходство. Неужели он догадался, что я хотела только припугнуть? Чем же себя выдала? И теперь придётся использовать темноту или всё-таки создавать магическое пламя? Что же делать?..

– Достаточно, Ырга, – послышался со стороны холодный голос.

– Так я ж для тебя стараюсь, Туур! – загундосил схвативший меня мужик.

Я обернулась и тут же об этом пожалела, встретившись с колким взглядом худого черноволосого мужчины. На фоне широкоплечих и крепко сбитых матросов он выглядел тощей змеюкой, но без труда можно было угадать в нём главного – по тому, как расступились остальные, как стал отводить глаза тот, кого назвали Ыргой. И мне сделалось совсем не по себе, когда этот Туур облизнул губы и хищно оскалился.

– Пусти. – Вроде одно слово, а такой тон, что сразу ясно, не просьба – приказ. И если этому приказу не подчиниться, кто знает, что будет.

Ырга послушно разжал лапищу. Отступив на шаг, чуть погодя, я опустила кинжал. В любом случае, у меня всегда оставались способности тени, чтобы спокойно улизнуть из этой не самой приятной ситуации. Но, раз уж она сложилась, то почему бы не пощекотать себе нервы ещё немного? Несмотря на всю мою злость на него, Кирино опять прав. Опыта определённо не хватало, и, прячась за Таши, я никогда не научусь тому, что однажды может спасти жизнь не только мне. Вот растеряюсь из-за паники, и как потом быть? Хватит и того, что я позволила эмоциям взять верх и наделала ошибок.

Постепенно становилось ясно, почему Ула так любила гулять здесь. А ведь она тенью не была и не могла так просто сбежать. Теперь я по-новому взглянула на увлечение подруги и зауважала её куда больше.

– Могу ли я узнать имя очаровательной прелестницы?

Кажется, это вновь была не просьба.

– Нет, – стараясь держать злость и раздражение в узде, коротко ответила я.

– Жаль, жаль, – сокрушённо покачал головой Туур.

Я подбросила кинжал на ладони и убрала его в ножны. Угрожать больше не собиралась, потому что с этим типом такие топорные методы точно не сработают. Но и менять тактику, становиться послушной и улыбчивой, чтобы решить дело мирным путём, я не хотела. Казалось, сейчас я давала отпор не только пьянчугам, но и страху внутри себя, и потому идти на попятную было не только неприятно, но и невозможно.

– И с нами отдохнуть не хочешь?

Под колким взглядом, который словно раздевал меня, стало до того неуютно, что невольно передёрнула плечами, пытаясь скинуть его с себя. Чтобы хоть немного почувствовать уверенность, я скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Туура.

– Не хочу.

– Ай, краса-упрямица какая! – цокнул языком он и повторил мой жест, наклонившись вперёд и заулыбавшись так, словно моё согласие для него – лишь вопрос времени. – Ты прости парней моих, они подвыпившие не в себе совсем, пяток лучин только, как на сушу сошедши.

Кивнула, принимая извинения, и вопросительно подняла брови, мол, всё? Идти-то можно?

– Приглянулась ты мне, – сощурившись, Туур погрозил пальцем и рассмеялся. – Ты не думай, я не обижу. Вином угощу, сладость какую прикуплю… а там, глядишь, и растоплю сердечко, а? Не захочешь – неволить не стану.

Думалось мне, я его так интересовала, лишь пока строила из себя гордячку… и то, упрашивал он так только потому, что находились мы посреди улицы. Может, патрулей тут было куда меньше, чем в богатых кварталах, но кто знает, сегодня повезло – завтра нет. Одному Скилю известно, какой стороной повернулась в этот миг удача. Был бы Туур таким добрым, останься я с ним один на один? Что-то подсказывало, заламывать руки он умел похлеще своего Ырги. А девичью невинность мне определённо хотелось терять не так и не с таким человеком. Тем более, когда из-за этого и дара лишиться можно! Заветному заклинанию, которое вроде как первым изучали все девушки, я так и не обучилась.

Качнула головой, сделала пару шагов и замерла, ожидая, пока пьянчуги сами не расступятся либо не сделают это под приказом своего старшего. И, конечно, пока Туур не приказал, верные шавки и с места не сдвинулись. А когда я проходила мимо него, чья-то увесистая ладонь шлёпнула меня по заднице… и вполне вероятно, это был сам Туур.

Что ж, я пыталась держать себя в руках до последнего, и не моя вина, что придётся немного прижечь эту падаль!..

– Вот ты где! – выскочивший словно из-под земли Азор мёртвой хваткой вцепился в предплечье и потащил за собой, подальше от противно загоготавших матросов, которые едва не стали прекрасным кострищем. – Я тебя обыскался!

Мне показалось, или в его тоне промелькнуло разочарование? А взгляд-то какой недовольный! Неужели и правда намеревался завести подальше и бросить одну? Интересно, что его остановило – проснувшаяся совесть или напускное благородство? Ему-то уж точно известно, на что я теоретически способна.

– Идём быстрее.

Убедившись, что я больше не намерена отставать, Азор отпустил меня и повёл запутанным лабиринтом улочек и проулков, где жизнь Нижнего порта открывалась во всей красе. Где-то, подпирая друг друга, пьяные мужики брели, то и дело прикладываясь к бутылкам. Кого-то уже не держали ноги, и, стоя на коленях в помоях, они блевали прямо под себя. Мне становилось дурно, стоило издалека услышать протяжные стоны, и даже когда мы проходили мимо, зажимавшие девок мужики не останавливались; их, кажется, только сильнее распаляло наличие наблюдателей, и стоны переходили в крики и заливистый смех. Я старалась не вертеть лишний раз головой, но и под ноги было смотреть невозможно, особенно видя зловонные лужи и всевозможный мусор.

По сравнению с тем, где я гуляла обычно, просто небо и земля! И всё это – один и тот же город? Точно ли? Омнибусы, чистые тротуары со скамейками, степенно прогуливающиеся горожане, красивые витрины магазинчиков… и – вот это. А здесь не только кабаки, здесь же как-то живут простые люди!

– А, – без особой радости воскликнул Азор, останавливаясь у груды перевёрнутых и частично развороченных ящиков. – Повезло.

Я подошла ближе и присмотрелась к тому, на что он указывал. Откинувшись спиной на заляпанную дурно пахнущими пятнами стену, крепко сжимая в руке уже разбитую бутылку, сидел старик. Все его карманы кто-то вывернул, одежда оказалась порезана в нескольких местах, а покрытая проплешинами и сединой голова была вся в крови. Мне почудилось, что он и не дышал вовсе, но Азор уверенно поднёс к его носу кинжал, а потом продемонстрировал мне.

– Дышит.

Я так и не поняла, зачем было использовать для этого клинок, но тону парня поверила.

– Но недолго, – хмыкнул он. – Поторопись.

Недоумевая, уставилась на него. Азор только головой покачал.

– Дальше сама. Не маленькая уже.

От того, с каким хладнокровием он произнёс это, спина покрылась мурашками. Стоило мне сделать шаг ближе, руку с меткой пронзила острая боль – словно в запястье кто-то воткнул раскалённую спицу и протолкнул её под кожей, заставляя нестерпимый жар расползаться во все стороны. Ладонь свела судорога, в висках застучала кровь, и я почувствовала, что не могу дышать.

Ему никто не поможет. Он всё равно не жилец.

Но… я могу помочь. Если перевязать голову, упросить Кирино… он целитель! Ему такое – плёвое дело.

Или он, или ты. Решай. Не медли.

Что решать? Зачем решать? Нельзя как-то иначе? Почему?.. Почему?!

Страх надо победить.

Я услышала чьё-то чужое дыхание, не принадлежавшее Азору, но обернуться не смогла. Не смогла даже двинуться, потому что пронзившая руку боль пригвоздила, словно насаженную на булавку бабочку. Под пальцами стала сгущаться темнота, миг, ещё один – и возник серп. Готовый собрать Жатву.

– Как и просил, – хмыкнул Азор. – Бывай.

Послышался тихий перезвон монет в подкинутом в воздух туго набитом кошельке. Удаляющиеся шаги… и снова – тишина. И я, один на один, с Жатвой.

Убежишь сейчас – умрёшь.

Да как тут бежать, если даже пошевелиться нет возможности? Или… или что-то – кто-то – держало меня, чтобы не сорвалась с цепи раньше времени, подобно изголодавшейся гончей?

Режь.

Нет. Нет! Голос был прав, я умру. Если не сделаю это сейчас – не сделаю никогда. Я всегда буду помнить, как не смогла, не сумела, не заставила себя… и умру. Потому что Жатве нет разницы, чью жизнь забирать.

Я дёрнулась вперёд, схватила старика за волосы – пальцы погрузились в тёплую и липкую кашу, в которую они превратились, смешавшись с кровью, но противно почему-то не было; почудился слабый стон. Вспомнила, как изо всех сил сдерживала серп в ту ночь, когда Кирино спасал Ярая. Тогда со мной был странный голос, тогда она помогла мне, но сейчас я совсем одна.

Успокаивая себя, что этот старик и так умер бы, что я его совершенно не знаю, что лучше уж он, чем…

Лезвие разрезало плоть легко, не было никакого сопротивления. Или всё произошло настолько быстро, что я ничего не почувствовала. Я разжала руку, которой держала голову, и бездыханное уже тело свалилось на землю грудой костей и плоти. Мёртвой грудой.

Я вновь занесла серп. Знак полумесяца нестерпимо жёг кожу, под пальцами пульсировала рукоять, мне слышался тихий гул воронёного металла…

– Возьми себя в руки.

Голос Кирино прозвучал отрезвляюще. Теперь я смогла обернуться и увидела его, стоявшего всего в нескольких шагах, со светящимися льдистым огнём глазами. Что-то внутри кричало и вопило, что если его убить… если занести серп над ним… если… если…

– Слабачка, – криво усмехнулся хмырь, но это оскорбление неожиданно помогло справиться с собой.

Я закрыла глаза и опустила поднятую руку. По телу разлилось приятное чувство, грань между реальностью и темнотой сделалась до того тонкой и зыбкой, что я без труда могла нырнуть за неё. И там бы не было всех этих голодных зубастых взглядов, от которых каждый раз становилось не по себе. Я знала, что их там не будет.

– Уже лучше, – прошептал на ухо Кирино, аккуратно взяв за запястье руки, в которой всё ещё был зажат серп. – Делаешь успехи.

В его словах не звучала похвала – скорее, то было попытка подначить. Если бы я думала, что отлично справилась, если бы я не дала себе слово, что больше не буду вестись на его манипуляции… пожалуй, это подействовало бы.

– Это ты попросил Азора «помочь»? – едко полюбопытствовала я, открывая глаза и отзывая серп – тот, словно послушный ручной зверёк, исчез в завихрениях чёрного тумана.

Кирино изогнул бровь, так и не соизволив ничего ответить. Обидно, но мне с ним тягаться бессмысленно – ни поддеть, ни задеть, ни пройтись по больному. Банально потому, что его слабых мест я не знала.

– А зачем сам пришёл? – не унималась я. – Стало совестно, что бросил всю грязную работу на кого-то?

Нет, наверное, зря я так. Он всё-таки пришёл, не оставил одну. Попросил Азора помочь, постарался всё сделать так, чтобы мне было не страшно. Можно ли это назвать заботой?.. Он и до этого не бросал и по-своему оберегал…

– Не льсти себе. Я беспокоюсь лишь о том, чтобы в процессе закалки инструмент не сломался.

Мне стало больно. Несмотря на то, что я прекрасно знала о настоящем характере Кирино, о его намерениях… несмотря на всё – верила, надеялась, хотела думать… что в глубине души не злой, не ужасный, что где-то там сокрыта маленькая искорка света. Ведь Таши – другой. Он – не сломался, хоть и прошёл через то же самое. А значит, и Кирино… и он… значит…

– Отдам Цикаде, – тут же напомнил хмырь, бесцеремонно заглядывая в голову.

Сжав кулаки до того, что ногти впились в кожу, я резко развернулась на пятках и плюнула ему под ноги.

– Да подавись ты своей Цикадой! – в сердцах бросила я и отпихнула его с дороги.

Очень хотелось, чтобы рядом оказался Таши, чтобы можно было ткнуться в него носом и разреветься, чтобы мэтр со всем своим мастерством отчитал мерзавца, чтобы…

Хотелось. Но это значило признать свою слабость.

(7)

Несколько дней я старательно проводила в тренировках, не отлипая от Ио и Санри с Бриком. Да и Шёпот я не покидала, разве что ночевать возвращалась к себе. Наглый хмырь, видеть которого хотелось меньше всего, будто специально обосновался в кабинете Ярая. Выгнать мерзавца мне не хватало смелости, жаловаться Таши или кому-то из «взрослых» было слишком по-детски, и оставался единственный путь – позорное бегство.

Но, сколько ни бегай, взятые обязательства требовали внимания, и если уж я согласилась на оба предложения Росэра, нельзя было игнорировать письмо от короля, которое принёс постучавшийся среди ночи гвардеец. И поскольку мне предстояло стать секретарём магистра Таэдо, дальнейшие прятки от Кирино теряли смысл.

К причалу, откуда ходили паромы до острова Бурь, предписано было явиться к рассвету, и с учётом того, сколько времени я потратила на внезапные сборы и мандраж, поспать толком снова не удалось. Лар поделился догадками, что это очередная проверка короля или, вероятно, подлянка от Кирино, раз уж именно он должен стать моим начальником. Задумываться над тем, почему всё происходило так, а не иначе, сил не оставалось, и я просто кивала на его ворчания, мыслями находясь в тёплой и мягкой постели.

Составить компанию вызвался Шуген, хотя покидать дом он не любил. В качестве временного пристанища фамильяр использовал кулон из чёрного опала, который я надевала на бал Весеннего Цветка. За такую помощь была несказанно благодарна, соваться во дворец без должной защиты казалось опасным – сама я ещё не умела правильно скрывать ауру, что уж говорить про ментальные щиты. Попросить помочь даже не подумала, отчего-то решив, что кот точно откажется куда-то тащиться без прямого приказа Ярая или собственной выгоды. Впрочем, так и оказалось – Шугену было любопытно посмотреть на дворец снова.

Два бравых гвардейца встретили меня у пирса и сопроводили к небольшой однопарусной лодке. Действительно, чего ради одной девчонки гонять туда-сюда целый паром? Зато в ней сидел клюющий носом парень, который, судя по любопытному взгляду и новенькому мундиру, только-только окончил обучение в Академии и недавно поступил на службу. При мне он разом оживился, всем своим видом показывая состоятельность и успешность и нарочито красуясь, творя заклинания. Даже попытался завести беседу, но один из моих «стражей» так на него зыркнул, что чародей решил полностью сосредоточиться на магии.

Наверное, он посчитал меня невообразимо важной гостьей, знакомство с которой станет полезным. Не сказать, что он ошибался, всё же и семья не абы какая, и с королём вроде как ближе общаюсь, чем многие. Да и советник Его Величества чуть ли не каждый день в последнее время проводил в моём доме. Хотя, о последнем лучше вообще никому не знать…

До острова доставили с ветерком – в прямом смысле, потому что парень оказался магом-погодником. С бытовыми проявлениями магии я встречалась ещё не так часто, поэтому наступила моя очередь поглядывать с любопытством в сторону паренька и разглядывать ловкое энергетическое плетение, вслушиваясь в словесные формулы заклинания. За Шугеном, который делал большую часть обязанностей по дому, так не подсмотришь, колдовал он словно на каком-то другом пласте реальности. А кроме как вскипятить воду я ничего и не умела. Таши считал, что это не так уж и нужно, особенно когда существовал риск окончательно разлениться и в нужный момент, оставшись без магии, не суметь ничего сделать. Мне тогда невольно вспомнились слова отца, когда я его воспринимала как Раджети, о поисках воды в лесу – да, существовали и такие заклинания, но под рукой не всегда могут быть нужные ингредиенты. Поэтому куда проще запомнить несколько примет и правил, чем всюду таскать целый ворох различных трав и других атрибутов.

Но в этом парнишке явно таился потенциал – он вполне обходился заклинаниями и жестами, не нуждаясь в каком-то ещё подспорье. Даже если это и его специализация, сразу после Академии мало кто способен на такое.

Эх, вот бы взглянуть хоть одним глазком, как там проходит обучение. Дар теней, конечно, отличался, но некоторые вещи мы могли творить не хуже магов – хотя бы те же бытовые заклинания.

Стоило лодке причалить у острова, чародей выскочил первым и галантно подал руку. Я не стала его расстраивать и с благодарной улыбкой приняла помощь. На прощание парень попытался коснуться губами моей ладони, и если бы не очередной недовольный взгляд, брошенный одним из гвардейцев, ему бы удалось совершить задуманное – я была отвлечена тем, что разглядывала замершего невдалеке Бривьера. Конечно, кому как не правой руке магистра Таэдо сопровождать меня в первый рабочий день!

– Бривьер руи Зитра, к вашим услугам, – представился мужчина и подошёл почти вплотную.

Запоздало сообразив, что приветствовать его как старого знакомого лучше не стоит, я сделала книксен и стала внимательно разглядывать Бривьера, чтобы создалось впечатление, будто видела его впервые. Статный, но не сказать, что красивый – особенно, если рассматривать в сравнении с Лэтисом. Русые волосы были собраны атласной лентой в хвост, длинная чёлка прикрывала выделяющиеся скулы; камзол – самый обычный, без вычурных деталей, тёмно-серый с чуть более светлыми вставками. Аккуратность и педантичность сквозили во всём его внешнем виде, и чем-то он напоминал Кирино… разве что взгляд казался куда мягче и не таким ледяным.

– Марисса лисс Ашэ. Рада нашему знакомству, сеньор, и вверяю вам заботу о себе.

Сейчас, несмотря на то, что по статусу я была выше него – отчего Бривьер и представился первым, – мне не следовало изображать гордость и задирать нос. Его можно рассматривать как старшего товарища, более опытного и знающего, что к чему, и потому задаваться и выяснять, кто здесь главнее – не самая лучшая затея.

Оставив позади гвардейцев, мы отправились вглубь острова, обойдя знаменитую лестницу. Наивно полагать, что главным входом пользовались ежедневно, но как раз благодаря этому у меня появилась возможность получше рассмотреть дворец со стороны и прилегающие к нему территории.

Главное здание располагалось не в центре острова, а как бы чуть с краю, прямо напротив причала, и к нему вела та сама лестница из трёхсот пятидесяти восьми ступеней. Стояло оно на значительном возвышении, а вокруг, подобно клыкам, торчали четыре башни – строго по сторонам света. Названия они носили соответствующие, и когда король был во дворце, на их верхушках гордо реяли штандарты. Всевозможные галереи и переходы вели к другим строениям, вроде тех же казарм или флигелей с личными покоями придворных.

Мы уходили всё дальше и дальше от дворца. Холодная когтистая лапища неприятно сжала сердце, когда я увидела извивающуюся между зарослей лестницу из светлого камня – смутно знакомую, словно из сна… хотя, почему «словно»? Если повернуть голову, видно залив и порт… да, определённо, это весьма знакомое мне место, где я встретилась с Кирино. Поэтому, когда впереди нарисовалась беседка из мрамора, увитая плющом, и пруд с разноцветными карпами, то как-то даже и не впечатлилась. А при взгляде на изогнутый мост по спине пробежался холодок – слишком уж отчётливо вспомнилось падение с него, удар о воду и…

Нет, сейчас совсем не время вспоминать неприятные сны, выбивать себя из колеи и поддаваться эмоциям. Может, на что-то такое Кирино и рассчитывал, велев своему секретарю повести меня именно этой дорогой? А может, я надумала лишнего, и это лишь совпадение… В любом случае, давать хмырю повод для чувства превосходства хотелось меньше всего.

Тайная канцелярия занимала отдельную квадратную башню в глубине вечнозелёного сада, который только на первый взгляд выглядел диким и заросшим – тут и там то и дело мелькали садовники, наводившие порядок. Нижние этажи, включая два подвальных, занимал архив, а на самом верху, куда попасть можно было также снаружи, по отдельной лестнице, располагался кабинет магистра Таэдо, где впредь мне и предназначалось проводить большую часть времени. Последний месяц канцелярия занималась масштабной реформой, должной затронуть каждого жителя королевства, и поскольку помогать предстояло именно с ней – не без присмотра Бривьера и самого магистра Таэдо, разумеется, – то и быть мне надлежало под рукой.

Будущие обязанности я представляла смутно; Бривьер попытался отшутиться, что он и сам-то не всегда до конца осознавал свои. Шутка вышла так себе, и мужчина поспешил рассыпаться в извинениях, на что мне пришлось брать вину на себя. Подобные расшаркивания добавили натянутости разговору и разрядке обстановке никак не способствовали.

– Позволите вопрос? – решила я перейти в наступление, когда мы поднялись в кабинет, и секретарь собрался провести небольшую экскурсию.

Бривьер замер и со смесью интереса и непонимания уставился на меня. Его можно понять – юная чародейка, получившая назначение по протекции Его Величества, ни с того ни с сего вышла на тонкий лёд, балансируя между обычной светской беседой и сплетнями. Вряд ли он предполагал, что вопрос будет касаться его самого, однако я сумела удивить. И это не могло не порадовать.

– Вас назначили на этот пост? Или вы как-то иначе познакомились с магистром Кирэем, и он принял вас на службу сам?

Удивлённо вскинутые брови послужили приятной наградой. Но заставлять его находиться в неизвестности… как-то неправильно. Нам ведь предстояло довольно много времени проводить бок о бок, и даже если Бривьер по первому впечатлению казался приятным человеком, нельзя исключать того, что это лишь маска. Конечно, держать при себе кого-то мерзкого Кирино вряд ли станет…

– Не поймите меня неправильно, сеньор Зитра, – я быстро обшарила взглядом комнату, которая оказалась чем-то вроде прихожей, и направилась к следующим дверям, – я лишь хочу знать, с кем мне предстоит работать, понимаете? Надеюсь, вы не против отбросить все эти титулы и впредь придерживаться более дружеской атмосферы.

– Кажется, вы довольно умны, Марисса, – улыбнулся мужчина. – Не сочтите за дерзость.

– Я сочту это за комплимент, – улыбнулась и я. – Так… вы ответите на мой вопрос, Бривьер?

Бривьер услужливо распахнул передо мной двери, за которыми оказался сам кабинет. Просторная комната словно была поделена на две зоны – в одной явно рабочая обстановка, стеллажи с книгами, широкий стол с пресс-папье и стопками документов, какими-то печатями; в другой располагался камин, длинный диван, тахта с парой пуфиков рядом, кадка с разлапистой драценой и… арфа! Неужели на ней сам Кирино и играл?.. Хм, а за той ширмой, кажется, ещё одна дверь… Интересно, куда вела она?

– Я сам напросился к нему, достаточно безответственно бросив пост мэра в одном южном городке, однако найти мне замену взялся сам магистр Таэдо, – смущённо кашлянув, Бривьер отвёл взгляд. – Видите ли, моя жена…

Он затих, размышляя, насколько уместным будет рассказывать дальше – я прекрасно видела колебания и эмоции в ауре мужчины. Защитных амулетов он не носил, это было мне на руку, но вместе с тем чувствовала, будто изучать его как-то… неправильно? Впрочем, лишать себя зрения только потому, что собеседник слепой, по меньшей мере глупость.

– Десять лет назад её чуть не похитили, – наконец, приняв решение, продолжил Бривьер. – Я благодарен магу, который помог не только найти её, но и привести в чувство, поэтому… когда магистр Таэдо приехал в наш город, и я узнал, что он наш новый герцог, сумевший всего за несколько месяцев навести такой порядок на границе с Топями, что, пожалуй, каждый демон теперь имеет свой номер и занесён в архив… я подумал, что так смогу хоть как-то отплатить тому безымянному магу, что был провидением Семерых – не иначе.

– Вы не жалеете, что перестали быть мэром? Там вы что-то решали, а здесь – должны прислуживать?

– Это допрос? – рассмеялся он. – Если нет, говорить дальше я буду, только если смогу задавать вопросы и вам.

– Резонно. Задавайте.

– Я готов дать вам фору, так что отвечу на то, что вы уже спросили. Здесь я куда полезнее – мои действия и помощь магистру Кирэю имеют весомое значение. И без меня есть, кому управлять городом. А вот тех, кто способен отвечать за безопасность всего королевства… не так-то много.

Судя по ауре, Бривьер был предан Кирино как никто другой. В ней пылали такие эмоции, что всякие сомнения отметались разом.

– Вы в курсе, – без лишних расшаркиваний воспользовался он правом на вопрос, – что в обязанности магистра Кирэя входит… скажем так, расследование деятельности септа, к которому относится ваш отец?

Я невольно дёрнулась при упоминании отца. При дворе Грассэ лисс Ашэ был известен как магистр Певчей Цикады, и ничего общего с Ардо лисс Раджети не имел и подавно. Конечно же, о его службе короне и двойной личности Бривьеру вряд ли было известно, и потому его вопрос имел под собой оправданное беспокойство.

– Дела отца меня не касаются, – я равнодушно пожала плечами. – Думаю, вы наслышаны о его… своеобразном характере, и если я скажу, что не виделась с ним… где-то уже больше года, вас это не удивит, так?

Вот уж не думала, что равнодушие отца к моей судьбе будет так удобно. Наверное, где-то в глубине души у меня ещё теплилась надежда, что с недавних пор он игнорировал моё существование не просто так и на то имелись веские причины. Всё-таки приятнее думать, что любимый родитель избегает не в силу бездушности, а для защиты.

– А если окажется, что вам самолично придётся подписать приказ о его аресте? – сощурился Бривьер, на что я рассмеялась.

– Моя очередь, – качнула головой. – Не боитесь, что я займу ваше место, раз, как вы сказали, я довольно умна?

– При всём уважении к вам, Марисса, обойти меня вы вряд ли сможете. Однако, будучи магом, вы сможете взять на себя часть обязанностей его сиятельства, которые не под силу мне… И всё же, что вы будете делать, если?..

Ох, видимо, эту провокацию лучше пресечь на корню. Приятно, конечно, что свои опасения Бривьер высказывал прямо и без колебаний…

– Если к тому времени мне будет оказано подобное доверие в отношении столь важных документов, я без колебаний подпишу этот приказ.

– Его сиятельство благоволит вам, – неожиданно Бривьер сделался серьёзным; цепкий взгляд мужчины буквально заставил не отводить взора от него. – Для вас это назначение сродни снегу на голову посреди июля, однако я последние недели наблюдал за тем, как магистр Кирэй хлопотал за вас перед Его Величеством.

Ого! Выходит, Росэр заметил интерес магистра Таэдо по отношению к мелкой пигалице из рода Ашэ? А Кирино заранее подготовил почву? Да ещё и не сказал ни о чём, сделал вид, что предложение о тайной аудиенции от короля и для него сюрприз. Вот же… мерзкий тип! Которого я снова, надо это признать, недооценила. При этом уличать его во лжи из-за такой мелочи будет совсем по-детски – он мог предположить и этот разговор с Бривьером. Значит, если я пойду на поводу у эмоций и начну выкатывать обвинения, то лишний раз дам повод Кирино думать обо мне, как о взбалмошной дурочке.

Может, этот момент я и упустила из виду, но мне хватало ума, чтобы разглядеть хотя бы часть манипуляций и не идти на поводу. Да и в том, что заранее про эту аудиенцию не было известно, есть свои плюсы – не накрутила себя лишний раз и сумела в итоге произвести, надеюсь, должное впечатление на Росэра.

Но зачем этот спектакль с благоволением Кирино? Чего он добивается?

– Раз речь зашла про магистра Кирэя, не могу не спросить, – подойдя ближе, я посмотрела на Бривьера снизу вверх. – Мне известно, что он отвечает за южные провинции, границу с Топями, выстроенные там дозорные башни, гарнизоны… В общем-то, защита от демонов Топей лежит на его плечах, но – как герцога. А что входит в обязанности главы Тайной канцелярии?

Мужчина отошёл на шаг – ему было неуютно, когда я находилась слишком близко – и задумчиво потёр подбородок указательным пальцем.

– Если магистр Тэриньо меч и щит Коссэ, то его сиятельство – язык и яд. Дипломатические взаимоотношения, урегулирование конфликтов на границах, торговые соглашения, реформы, связанные со сводами законов… Этими вопросами занимается целый кабинет министров и советников, но во главе стоит магистр Таэдо. Тайная канцелярия – архив всевозможной документации и последняя инстанция в принятии ключевых решений, если дело касается соблюдения порядка в Коссэ с исполнительной и судебной стороны, а иногда – и законодательной. Проще говоря, Тайная канцелярия – связующее звено между Его Величеством и органами власти Коссэ.

– А как двор воспринял то, что эту высокопоставленную должность занял чужеземец?

– Беру свои слова назад, – рассмеялся Бривьер. – Мне не просто кажется, что вы умны. Я в этом уверен! Ко всему прочему, довольно предприимчивы…

– Так что же, Бривьер, – я пропустила мимо ушей очередной комплимент, – как двор воспринял это решение короля?

Не исключено, что подобная напористость и то, какие вопросы я задавала, могли натолкнуть секретаря на определённые размышления… но слишком уж соблазнительно узнать о Кирино и его маске королевского советника чуть больше. Может, мне повезёт найти что-то такое, за что удастся зацепиться, и потом использовать? Не только хмырю ехидничать и зубоскалить надо мной! И чего удивительного в том, что я хочу выведать немного о своём начальнике и его взаимоотношениях с другими придворными?

– У них не было выбора, – Бивьер пожал плечами и устроился на краю стола, сделав вид, что разглядывает оставленные там бумаги. Обстановка разом сделалась непринуждённой, словно мой интерес к Кирино, напротив, успокоил мужчину. – Волна возмущения, конечно, поднялась, однако утихла достаточно быстро, когда его сиятельство предложил свой титул, но напомнил, что к нему прилагаются кишащие демонами Топи. Демонологов, вы же сами понимаете, при дворе не так уж и много. То, что Его Величество не стал вмешиваться и защищать своего протеже, добавило авторитета. И по сей день находятся недовольные, но тут уже магистр Тэриньо довольно громко и напористо порекомендовал направлять таких в гарнизоны Топей.

Я запоздало вспомнила, что большую часть королевских советников представляли маги, будучи потомственными аристократами. А чародейская помощь на границах с Топями всегда к месту, против демонской напасти-то.

– Из десятка отправленных магов возвращаются в лучшем случае четверо, – поделился статистикой Бривьер. – Недовольные, если и остались, предпочитают помалкивать.

– А как же ваше почтение по отношению к магам? – не смогла не отметить я, видя… лёгкое пренебрежение. Слова всегда остаются словами, и верить тому, что для Бривьера помощь какого-то безымянного мага стала причиной уважать всех магов вообще, я не собиралась. Но важно услышать, что на это скажет он сам.

– Сеньорита, – протянул секретарь и покачал головой, – трусы и подлецы есть среди всех, уважать таких – не уважать себя. Есть маги, использующие свой дар во благо, а есть те, кто кичится даже куцыми способностями и считает себя центром мироздания. Своё место при дворе они сохраняют только благодаря имени семьи, не всегда являя собой что-то особенное.

Я едва сдержала желание захлопать в ладоши. Или меня столь виртуозно проверяли на вшивость, или выказывали доверие, а может, и то и другое разом, в попытке подстрелить двух зайцев. Или слова о том, как магистр Таэдо хлопотал обо мне перед королём, можно было понять… как-то иначе? Бривьер, без сомнения, был верен Кирино каждой своей частичкой и, видя подобный интерес своего господина к девушке, мог подумать… что? Что он мог подумать?

Вот я и столкнулась с тем, что доводить до конца «игру» так и не умела. Прав Кирино, совать нос в придворные интриги мне ещё слишком рано. Одно дело званые ужины, балы и встречи, где дальше светской беседы не заходит, если специально не искать таких разговоров. А в приватном общении… маски сменялись стремительно, предполагать приходилось слишком многое разом, и неожиданная перемена поведения выбивала меня из колеи.

– Вы мне нравитесь, – я не стала скрывать своего отношения. Я видела его ауру и в искренности не сомневалась – или он был честен со мной, или отлично владел собой, третьего не дано.

– Это взаимно, – подмигнул Бривьер и хохотнул. – Что же, хотите услышать подробнее о той реформе, что мы сейчас готовим?..

– Рад видеть, что вы уже нашли общий язык, – раздался голос Кирино с другой стороны комнаты. Тёплый… и даже какой-то весёлый, ему не свойственный.

Мы с Бривьером дружно вздрогнули и обернулись. Ширма у стены – совсем неслышно, надо же! – была отодвинута, и за приоткрытой дверью я увидела спальню. Учитывая, сколько у Кирино работы, неудивительно, что он обустроил себе место для сна прямо в кабинете.

Сам хмырь выглядел совсем непривычно. Обычно одетый с иголочки, опрятный до самых мелочей, сейчас он был весь какой-то помятый, без камзола – в серой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутом чёрном жилете. Взъерошенный, с лёгкой щетиной на щеках и подбородке… а вот тёмные круги под глазами не стали для меня чем-то новым.

– Прошу простить мой внешний вид, сеньорита Ашэ, – Кирино изящно убрал руку за спину и отвесил полушутливый поклон, намекая, что возвращаться к официозу нет необходимости. – Надеюсь, вы добрались без проблем.

А взгляд-то какой! И эта полуулыбка… Мне было не привыкать видеть иную сторону Кирино – галантную, учтивую, весьма приятную и вежливую. Но когда этот взгляд и эта улыбка предназначались именно мне, я невольно терялась. В памяти глубоко отпечатались его мерзкие выходки и ехидство.

– Ваше сиятельство, – Бривьер подскочил как ужаленный с края стола и вытянулся по струнке, – это вы меня простите. Если бы я знал, что вы сегодня…

– Довольно, – жестом остановил его Кирино, сделавшись серьёзным. Только в глазах продолжали плясать озорные искры, словно вся эта ситуация скорее забавляла его, чем сердила. – Я сам посвящу сеньориту Ашэ во все тонкости предстоящей работы. На тебе встреча с ювелирами – необходимо сделать предварительный выбор тех, с кем мы можем вести дела. После сообщишь мне имена кандидатов, которым надо будет назначить встречи.

– Сделаю! Магистр. Сеньорита. – Бривьер коротко поклонился сначала хмырю, потом мне – и вышел быстрым шагом.

– Что ж, – резко меняясь в лице, Кирино одарил меня ледяным взглядом, пятернёй зачесал волосы назад и вольготно устроился на пуфике рядом с арфой. – Добро пожаловать.

Я не нашлась, что ответить, и молча поджала губы, борясь с желанием подойти и уронить на мерзавца эту самую арфу. Останавливало только то, что несчастный музыкальный инструмент ни в чём не повинен.

(8)

– Как чувствуешь себя?

Беспокойство было дежурным, и я бросила все силы на то, чтобы не поддаться на провокацию и сдержать себя в руках. Уж лучше отступить и проиграть сражение, чем всю войну разом.

– Я в порядке, – подойдя ближе и опершись на спинку дивана, спокойно посмотрела на Кирино.

– Его звали Кизу, – не спуская с меня взгляда, произнёс он.

– А?

– Ки-зу. Того, что ты убила в ту ночь.

Спина покрылась липким потом. Я продолжала смотреть на хмыря, не в силах вымолвить хоть слово… несмотря на то, что мне хотелось, ой как хотелось высказать всё, что я о нём думала. Но губы предательски дрожали, и на лице хмыря расцветала ехидная ухмылка предвкушающего скорый ужин хищника.

– Работал на верфях. У него были чудесная жена и трое детей. Всех лет семь назад скосила чародейская хворь, а Кизу отдал последнее на лечение… и его обманули. Чародей, что взялся исцелить хворь, забрал деньги, но в назначенный день не явился. Несчастного плотника выгнали из собственного дома, не дали даже похоронить жену и детей. И с тех пор он скитался по порту и пил, пока какие-то мальчишки не посчитали его лёгкой добычей и не попытались ограбить. Жаль, взять у Кизу было уже нечего. Бедный, несчастный Кизу…

Я глубоко вдохнула, стараясь не терять самообладание, и коротко кивнула. Если Кирино считал, что мне важно это всё услышать – пускай. Сделанного не воротишь, да и жалеть о своём поступке как-то бессмысленно… Учитывая, что моя собственная жизнь зависела от этого.

– Жалостливую историю я выдумал, правда?

– Правда, – усмехнулась в ответ, не поддаваясь на провокацию. Хватит с него устраивать непонятные эмоциональные качели и упиваться моей беспомощностью. Я и так позволила этому продолжаться слишком долго!

– Как тебе Бривьер?

– Преданный, – я пожала плечами и выжидающе уставилась на Кирино. – Ну, что дальше?

Он медленно поднялся и подошёл так близко, чтобы мне было некомфортно смотреть на него снизу вверх. Неуловимый запах парфюма ассоциировался с морем и чем-то тяжёлым.

– Может быть, всё-таки поделишься своими планами без этих игр? Я знаю, что это ты способствовал интересу короля ко мне. Нужно напоминать о заверениях, что только ты меня использовать не будешь? Разве тебе не нужен союзник? Или я всё-таки безвольная марионетка?

– Забавно видеть, как тебе потребовался целый год, чтобы начать отстаивать свои интересы, – рассмеялся хмырь, однако взгляд остался пронзительно-ледяным. – Я уж было думал, ты продолжишь безвольно следовать тому, что тебе скажут…

Раздражённо дёрнула бровью, больше никак не выдав своих эмоций. Нужно вести себя так, чтобы никакого интереса цеплять не возникало.

В том, чтобы делать, что скажут, ничего плохого я не видела. Хотя бы потому, что за прошедшее время сумела неплохо научиться использовать свой дар, да и собранной информации теперь хватало, чтобы начать хоть что-то понимать. По существу, я не плыла по течению, а скорее затаилась, собиралась с силами и присматривалась к нынешнему окружению. И когда мне покажется, что сил уже достаточно, можно переходить в аккуратное наступление.

Правда, разговор с Бривьером показал – есть ещё, чему поучиться… но ведь без ошибок совсем не бывает?

– Ты говорил, отец хочет спасти мир. Уж не являешься ли ты его марионеткой? Или тебе всё-таки что-то известно? – я чуть повернулась и села на спинку дивана, скрестив руки на груди. Главное – невозмутимость. Хотя бы внешняя.

Кирино сделал шаг назад, больше не собираясь давить своим ростом, и скопировал позу. Признаться, с колким и холодным хмырём куда привычнее и спокойнее, чем когда он в образе королевского советника. При дворе всё равно ходили сплетни о его излишней мрачности, но никакие представления болтающих сеньор ни шли в сравнение с истинным лицом этого мерзавца. Знай они, каков магистр Таэдо на самом деле, вряд ли бы он пользовался такой популярностью у противоположного пола. И уж не знаю отчего, но этот факт неимоверно меня злил. Наверное, из-за того, что с ними он в любом случае был обходителен и вежлив, а со мной – целая лотерея, никогда не угадаешь, на какое из настроений попадёшь.

– Странно, что ты вспоминаешь об этом только сейчас, – он помахал рукой в воздухе и с усмешкой покачал головой. – Увы, но не во все свои планы колдун посвящает меня.

– Тебе известно больше моего. Делись.

– Переходишь в атаку? И откуда столько смелости?

Эти колкости, кажется, тоже были больше дежурными, нежели всерьёз. Чувствовалось, что хмырь и не надеялся меня задеть. Только приятного в том, что я прошла его проверку, ничего не было.

– За Жатвой кроется нечто большее, чем думает Лига. Таши удалось выведать, что это древний ритуал, якобы поддерживающий темницу Восьмого, этакая жертва, чтобы мир мог существовать, однако… Что, если на самом деле никакого Восьмого никогда и не существовало? Что, если вся Ночь Гнева – сказка жрецов, чтобы скрыть правду? К сожалению, ни я, ни жрецы, ни Лига – никто не знает истины. Кроме твоего отца. Для чего-то с помощью Жатвы и теней собирается колоссальное количество энергии… И он определённо с этим связан, не просто как наблюдатель.

– Почему ты в этом уверен? – не отводя взгляда, я переместилась ближе и опустилась на пуфик, где какое-то время назад сидел Кирино.

– Я уже говорил: кто-то могущественный даровал ему Слово. Такой чистоты крови нет ни у одного ныне живущего мага.

Мозаика сложилась сама собой. Доподлинно о чистоте его дара Кирино никак не мог знать, а будь хоть немного не уверен – не стал бы делиться. Но если вспомнить о том проклятье, что хмырь навлёк на себя, убив дракона, всё встало на свои места.

– Ты пробовал его кровь? И его сила, значит, не сравнима ни с кем другим? Как это связано с Жатвой и спасением мира?

– Все те жертвы, что возникают благодаря Жатве, только замена.

– Нужен… кто-то особенный?

В жертвоприношениях суть кроется не в душе, душа умирает лишь потому, что в теле заканчивается энергия…

Энергия является тем, что запускает механизм…

Покинувшая родное тело душа устремится к копии…

– И не один раз, да? – тут же поспешила дополнить свою догадку я.

– Согласись, приятнее думать, что все эти ужасы ради благородной цели, вроде спасения мира, чем в угоду чего-то иного. Кто-то дал силу колдуну, чтобы он нашёл эту самую жертву. Ещё вопросы?

Пока я погрузилась в неприятные мысли и думала, что же ещё такого каверзного спросить, Кирино достал припрятанную в одном из ящиков стола бутылку вина, взял стоявший на камине бокал… и всё это, конечно же, не ради меня. Но от пары глотков чего-нибудь крепкого я сейчас точно не отказалась бы.

– Бривьер упоминал про какую-то реформу…

– Ты будешь заниматься всё тем же, – отрезал хмырь. – «Улыбка Скиля», работорговцы, Цикада. Надо понять, что за исследования проводит септ – это напрямую связано с твоим отцом. Хочешь узнать, чем он занимается – работай в этом направлении. Правду он нам никогда не скажет.

Молча кивнула, с завистью наблюдая за тем, как Кирино опрокинул в себя полбокала вина.

Итак, что теперь известно? Всё происходящее как-то связано с Ночью Гнева; в темнице, которую по легенде создали Семеро, не факт, что Восьмой, а Жатва существует для того, чтобы поддерживать мир до тех пор, пока не будет найдена особенная жертва. Поисками которой и занимается отец – и для этого кто-то даровал ему Слово. Чтоб сподручней было. А чтобы глубже изучить сами жертвоприношения, он вступил в Певчую Цикаду. И Кирино его заинтересовал не просто так – все эти перерождения, смена тел… Как ни посмотри, отец с разных сторон пытался придумать что-то, чтобы жертва в процессе ритуала не умирала окончательно. Можно ли считать моё существование итогом его исследований? Но тогда странно, что на этом он не остановился, ведь успех налицо… Только если не возникло проблемы повторить всё это ещё раз.

Кирино говорил, что его «особенность» – удачное стечение обстоятельств, вопрос везения. И если считать, что и мне повезло, то шанс повторного успеха действительно крайне мал. А значит, отец вынужден начать всё с самого начала… Тогда поимка Цикады имела смысл. Для Кирино. А отцу это помешает с дальнейшими исследованиями.

Может, именно этого Кирино и добивался. В какую игру он играл?

– Ты на его стороне? Или ставишь палки в колёса?

На меня посмотрели с лёгким прищуром. Теперь я уверилась, что хмырь, пусть и был честен со мной, о чём-то попросту не говорил, предпочитая держать при себе. При всей неприязни к отцу, при всех попытках помешать – он продолжал оставаться на его стороне и следовать «приказам».

– Здесь все играют сами за себя. – Льдисто-голубые глаза полыхнули изнутри светом. – И никто не хочет проиграть.

– А можно без этих загадок? – натянуто улыбнулась я.

– Мне казалось, тебе они нравятся, – наиграно вскинул брови Кирино. – Колдун не оставил мне выбора и посадил на цепь, но это не значит, что я не могу время от времени кусать его за протянутую руку. Теперь, когда мы разобрались с моей позицией, предлагаю вернуться к «Улыбке Скиля»…

***

– Без трёх, – поджав губы, Санри кинул карты на стол и потянулся к карандашу, чтобы написать себе ещё очков в мачту.

– Зато не распасы, – зубоскалил Таши, довольный тем, что и его эта нелёгкая участь миновала. Но при взгляде на свою руку, я понимала – как раз таки для него проблем никаких не было.

– Не дождёшься! – со смешком пригрозил ему Чайка.

Лар со вздохом подгрёб все карты и принялся тасовать. К моему удивлению, он играл ничуть не хуже мэтра и за этим столом единственный мог потягаться с ним в «мастерстве счёта». Однако играл больше за компанию, чем ради приза – на кону стояло шесть бутылок дорогущего вина, которое Весташи притащил неведомо откуда. По сути, битва была лишь между ним и Санри. Мне так или иначе достался бы глоток-другой – на большее я не претендовала, – а Лар не особо любил алкоголь. Но куда интереснее было устроить состязание, чем просто дружеское распитие.

– Брысь, – по привычке буркнул Сан, неосознанно воспринимая разлёгшегося у ног Шугена как обычного кота. Осознав, что такое может повлечь за собой гнев фамильяра, он сконфуженно наклонился к нему и шёпотом произнёс: – Прошу прощения. Никак не привыкну.

– Разве в доме Гирэтти нет фамильяров? – явно на что-то намекая и пытаясь поддеть, рассмеялся Таши.

– Разве в доме Гирэтти… – писклявым голосом передразнил Чайка. – Доиграешься когда-нибудь.

Я машинально стала почёсывать ухо вскочившего мне на колени Шугена, пытаясь вспомнить, где уже слышала эту фамилию. Гирэтти… Гирэтти… явно кто-то из древних родов… кажется, на вечере у Цио тётушка познакомила меня с одной дамой…

– О-о, и что тогда?

– Сбей, – невозмутимо встрял Лар, протянув руку между ними.

– Верю, – мэтр стукнул двумя пальцами по протянутой стопке карт. – Так что тогда, Чаечка мой ненаглядный?

– Вспомню о том, что у меня есть проигранное тобой желание, заставлю пойти в дом моих родителей и сказать им, что ты – моя будущая жена.

– Разве это место не предназначено Брику?..

Кажется, та женщина была не так уж и проста… точно! Гирэтти – древний магический род, владеющий торговыми домами на всём побережье Коссэ. Они стояли у истоков погодной магии и первыми стали использовать её, отчего их корабли всегда возвращались из дальних плаваний. Некоторые заклинания до сих пор оставались семейной тайной, за которой охотились многие купеческие гильдии.

– Ты из тех самых Гирэтти! – громко воскликнула я, наконец вспомнив, что даже напугала Шугена, отчего несчастному пришлось цепляться когтями, чтобы не свалиться с нагретого местечка.

– Пойман с поличным, – поднял руки Чайка. – Мы можем продолжить игру?

– Погоди… но как тогда… что ты…

– Я не маг. Родители меня ненавидят. Я сбежал. Теперь мы вернёмся к игре?

Закусив губу, быстро кивнула, пока другие вопросы не посыпались из меня один за другим. В Шёпоте у всех были свои тайны и не самые приятные истории о прошлом, и лезть в них, особенно без приглашения, казалось неправильным. Но вот с треклятым любопытством что-то поделать иной раз ну очень сложно!

Положение спас Шуген.

– Гоу-с-сть, – мявкнул фамильяр и спрыгнул на пол, скачущей походкой направившись в прихожую. Кисточки на ушах подрагивали в такт прыжкам.

Спустя несколько мгновений в дверь и правда постучали.

Вознеся хвалу Скилю за очередную милость – потому что вернуться к спокойной игре после такой сцены вряд ли получится, точно начну ёрзать и лезть, куда не просят, – я отправилась открывать. Будь это Кирино – Шуген опознал бы его по ауре и спрятался, вместо того, чтобы заинтересованно устроиться на лестнице. Ула была на задании, а никто больше и не стал бы наведываться в столь поздний час…

– Здравствуй.

Я так и замерла, вцепившись в дверную ручку мёртвой хваткой.

Чёрный дорожный камзол, чью истинную цену можно разглядеть, лишь заметив матовый рисунок ткани; каштановое с рыжиной гнездо вместо волос, которого уже давно не касался гребень, и смеющиеся глаза с искрами-звёздами по кайме чёрной, похожей на ночное небо с вкраплениями туманностей, радужки. С нашей последней встречи – тогда, впрочем, о моём присутствии ему вряд ли было известно – он совсем не изменился. И я никак не ожидала, что однажды он вот так просто заявится на порог… казалось, ради хотя бы короткого разговора придётся побегать за ним, заставить вспомнить о родной дочери…

Хотя сомневаюсь, что про меня так уж взяли и забыли.

– Ириска?..

Я вздрогнула от обеспокоенного голоса Таши. Мэтр не мог не подсмотреть, кого принесло так поздно, а увидев Грассэ, решил показаться сам… как бы напоминая, что если что-то не так – он рядом, достаточно просто спрятаться за него, и всё будет в порядке.

– Ох, я надеялся застать Ярая… – растягивая на лице улыбку, запричитал отец.

– Хватит, – вырвалось у меня. – Не делай вид, что не знал, кто здесь теперь живёт. Чтобы поговорить со мной, вовсе не обязательно подстраивать случайную встречу.

Сейчас я была как никогда благодарна Кирино за нервотрёпки, что он устраивал со всеми этими ехидными подколками и издёвками. Если бы не это, я не знаю, как в этой ситуации повела бы себя. Одно понимала точно – без должного самообладания подобная встреча рисковала превратиться в попытку отцеубийства.

– Я схожу прогуляться. Объяснись за меня перед ребятами, – махнув мэтру, я проскользнула мимо отца на улицу и захлопнула за собой дверь.

Ходить с ним по людным местам показалось не самой лучшей идеей, и потому я быстрым шагом направилась в сторону диких пляжей, куда выводила набережная. Раджети – что-то мешало, находясь рядом, про себя называть его отцом – молча шёл следом, наслаждаясь внезапной прогулкой, тогда как внутри меня с каждым шагом всё туже и туже сворачивалась пружина.

– Слышал, ты работаешь под началом магистра Таэдо.

От попытки завязать разговор посредством светской беседы меня перекосило. Да так заметно, что от моего вида отец прыснул и чуть было не споткнулся на ровном месте.

– Чем обязана визиту? – кисло улыбнулась я.

– У тебя, должно быть, скопилось порядочно вопросов…

– Спасибо, мне уже помогли найти ответы на какую-то часть.

– Вот как.

Со вздохом кинула взгляд на море, на шелестящие о песок волны, на горящие огни дворца посреди вечнозелёного острова Бурь…

– Я тебя не ненавижу.

Наверное, сказала это больше для себя, чем чтобы успокоить отца. Но если считать – а мне очень хотелось – его не таким уж плохим человеком и предположить, что так долго он не объявлялся, потому что не знал, как со мной говорить, потому что ему тоже могло быть страшно… если не превращать его в бесчувственного манипулятора и просто поверить…

– С чего вдруг такие заявления? – издал короткий смешок Раджети.

– Подумала, что тебе важно это услышать, – я пожала плечами и уставилась на него.

Чародей развёл руки, предлагая обняться, но мой взгляд говорил сам за себя.

– Для этого ещё рано? Жаль. А я надеялся.

От его смеха меня перекорёжило настолько, что я совсем не удивилась, когда он аж отпрянул и замер с поднятыми руками. Но, несмотря на это, было что-то в таком детском поведении успокаивающее, помогающее справиться с растущим напряжением.

– Видишь? Больше не лезу.

Мне о многом хотелось его спросить, но разумом я понимала, что вряд ли услышу правду. Уж лучше продолжать рисовать у себя в голове образ человека, пытающегося спасти мир, чем копать этому образу могилу неудобными вопросами.

Я не совсем понимала, чего хочу, потому что от правды никакого толка для меня не существовало – спасение мира там или что-то иное, мне от этого ни жарко, ни холодно. Благородных порывов у меня не наблюдалось. А вот… разобраться с проклятием? Это, пожалуй, да, но – лишь отчасти. Кирино, в бесконечный уже раз, прав: я действительно цеплялась за Таши, за Шёпот, за него самого, в конце концов, потому что не видела своего собственного пути… а пока его не было, проще следовать за кем-то. Я не была способна защитить себя сама и рисковала стать пешкой в чьих-то руках – как грозился Кирино. И как-то так выходило, что, находясь рядом с ним, я чувствовала, как расту над собой.

– Существует ли способ снять проклятие?

– Пока – нет. Но нерешаемых уравнений не существует.

Хмыкнула в ответ, вспоминая матушкины уроки математики. Такие сложные вещи я тогда не изучала, но от неё слышала, что не все задачи имели решение, а потому слова отца показались мне сомнительными.

– Это не такое уравнение, поверь мне, – тихо рассмеялся он, подбирая камень с песка и отправляя его в полёт над волнами.

– Значит, мне ты помогаешь, а сестре… Ирнэ…

Едва сумела совладать с эмоциями и отвернулась, чтобы слёзы не вырвались наружу. О сестре всё ещё трудно было думать без них, учитывая, что она пережила… и как до сих пор не до конца пришла в себя.

– Я не всесилен. Тебя же, в конце концов, тоже выкрали.

Хорошо. Сделаем вид, что поверили, и об искусственно созданном теле ни сном ни духом. Можно же считать это чем-то вроде преимущества?

– Я пришёл просить о прощении... и понимании. Знаю, что вернуть утраченное доверие в один миг невозможно, и всё же, я надеюсь, ты хотя бы выслушаешь меня.

Так и не посмотрев на него, кивнула и стала молча ждать, пока отец то ли подбирал нужные слова, то ли задумался о своём.

– Пытаясь защитить семью, я допустил огромную ошибку. Расплатой за это может стать моя жизнь, но умирать, – он грустно усмехнулся, – мне не особо хочется. Отдавать кого-то из вас – тоже.

Отчего-то сделалось зябко. Я передёрнула плечами и обняла саму себя, пытаясь вместе с этим понять, что же сейчас чувствовала. Ни обиды, ни злости не оставалось… но и понимать его мотивы мне не хотелось.

– Лэтис когда-то говорил мне, что если дело касается собственной жизни, все мы превращаемся в эгоистов, какими бы светлыми идеалами ни обладали, и начинаем с отчаянной жаждой цепляться за неё. Тогда казалось, что я – исключение из правил. Но, наверное, это была юношеская бравада… за которую теперь расплачиваться не мне одному.

Да уж, не ему одному… и ведь даже если повезёт остаться в живых, где гарантии, что не потеряешь что-то дорогое, как… Ирнэ?.. Или Ярай. Или не окажешься втянутой во всю эту паутину, подобно Кирино и Таши. Да и жертвовать чем-то немного «приятнее», когда знаешь, ради чего…

– Я прошу тебя только об одном: держись Иксарша. С ним тяжело, но безопасно.

Удобно, наверное. Спасаешь жизнь мальчику и его побратиму, а они будут обязаны и в силу своих принципов им придётся расплачиваться за своеобразный долг. Возможно, предавая при этом какие-то другие свои взгляды… как тот же Таши, который, ещё не зная, кто я, хотел использовать, но всё равно – не смог.

Скольких ещё отец сломает в угоду своим целям? Не сломаюсь ли при этом и я сама?

– Цепной пёс будет всеми силами защищать меня… поэтому, да?

– Вот, значит, как он себя воспринимает?.. – в сторону пробормотал он и прищёлкнул пальцами. – Нет. Его голова просто лучше работает, чем у твоего отца. Всего лишь не хватает фактов… но если раскрыть их все, разве будет интересно?

Опять эти дурацкие игры? Когда же успокоится?..

Вскинула голову и посмотрела на него – мне было любопытно, какое у него сейчас выражение лица. Но кроме лёгкой улыбки и шутливых искр в глазах так ничего различить и не смогла.

– Перемирие? – предложил отец, протягивая руку. – По крайней мере, до тех пор, пока вашим жизням не будет ничего угрожать.

Скопировав его улыбку, я пожала ладонь – так крепко, насколько была способна. И вместе с тем…

Комната с низким потолком, мерцающая одинокая свеча на столе… старик с безумно уставшими глазами, в чёрных ньэннских одеждах… его волосы не седые – полностью белые, подобные свежевыпавшему снегу… Он пришёл просить, и, кажется, впервые просьба будет для него самого.

– Перемирие, – предлагает Химмел, протягивая дрожащую руку, другой опираясь на трость.

– Перемирие, – невольно повторила я, в тайне надеясь, что эта магическая манипуляция осталась для него тайной.

Понять бы ещё, чьё это имя… Химмел…

(9)

Получив должность при Кирино, я также получила право на собственные покои во дворце. И поскольку мотаться туда-сюда между островом и Алиттой казалось не лучшей идеей, было принято решение сразу же туда и переехать. Компанию мне составили Лар – в качестве служанки – и Шуген, для которого происходящее больше походило на увлекательную прогулку. И хотя я уже давно знала, что фамильяр себе на уме, а его логика находилась за гранью чьего-либо понимания, было безумно приятно видеть своеобразную заботу обо мне.

Каждый день теперь начинался одинаково: подъём затемно и тренировка с Ларом. Чтобы найти для этого укромный уголок, мы в первую же ночь во дворце облазали весь остров, благо, его размеры позволяли найти место, скрытое от посторонних взглядов. После, обязательно приведя себя в порядок и выбрав одно из строгих, но вместе с тем по-своему утончённых платьев, я спешила на завтрак в кругу приближённых Его Величества. И хотя номинально меня можно было считать левой рукой Кирино, место мне полагалось в середине стола.

Впрочем, рассчитывать на что-то большее, только вступив в придворную жизнь, я просто не имела права. И так уже от завистливых и недоумевающих взглядов никуда нельзя было деться, потому что сразу после трапезы – которая вряд ли бы занимала больше лучины, однако в высшем обществе подобное считалось неприемлемым, и всё действо со сменой блюд и разговорами растягивалось в лучшем случае на четыре – магистр Таэдо с приветливой улыбкой ожидал меня в коридоре, чтобы вместе отправиться в башню Тайной канцелярии.

В основном я помогала Бривьеру, взяв на себя его обязанности по бумажной работе. Иной раз приходилось сопровождать Кирино на различных встречах, в том числе – в городе. Реформа, которой они занимались, заключалась в том, чтобы у каждого жителя Коссэ появился амулет, этакий артефакт, в котором при помощи магии было записано всё необходимое: имя, родной город, ближайшие родственники. Подделать подобное куда тяжелее, чем бумаги, и потому королевскому совету эта идея пришлась особенно по душе.

Вопреки словам Кирино, заниматься делом «Улыбки Скиля», живя во дворце, у меня не было возможности. К тому же, ловить шхуну необходимо с партией живого товара, а поскольку шанс уже упущен, оставалось только ждать, когда корабль работорговцев вновь заявится в порт Алитты. Поэтому, как бы хмырю ни хотелось, меня всё же пришлось погружать в дела Тайной канцелярии и учить всему необходимому.

Очень скоро я привыкла к тому, как сменялись маски Кирино, и перестала видеть в этом что-то отталкивающее. Да и сама быстро втянулась в неоднозначную игру – изображать смущение, интерес, увлечённость и восхищение по отношению к магистру Таэдо, когда кто-то был рядом, и полностью отключать эмоции и заниматься работой, когда мы оставались наедине. Было бы странно, не поддайся юная магесса той ауре очарования, которая действовала на большую часть незамужних – а иной раз и глубоко замужних – девиц при дворе, и потому приходилось уподобляться этим особам.

Я надеялась встретиться ещё раз с Талиссией и думала, что мы с ней легко бы нашли общий язык и подружились, но она жила в поместье Кирино и во дворце практически не бывала. Сближаться с кем-то ещё мне казалось опасной затеей, и потому на балы, которые проводились два раза в неделю, ходить я не собиралась вовсе. Однако хмырь будто бы специально приглашал меня всякий раз, когда кто-то оказывался поблизости, и отказать при всём желании не было никакой возможности.

– К чему такой интерес ко мне? – прямо спросила я, когда Бривьер отлучился по делу и в кабинете остались мы вдвоём.

О магистре Таэдо отзывались как о человеке нелюдимом. Всевозможные празднества и балы он посещал, только когда Росэр подчёркивал необходимость его присутствия, и то, что за последний месяц советник Его Величества часто стал появляться в обществе юной сеньориты, порождало слухи. Они и натолкнули меня на определённые мысли.

– Надеюсь на взаимность? – колко отозвался Кирино, явно не собираясь делиться замыслом.

Который, впрочем, я уже давно раскусила.

– До меня дошли вести, что некоего мрачного герцога ожидает помолвка с некой чудесной графиней, – подойдя ближе, я наклонилась через плечо хмыря.

Он вопросительно изогнул бровь, никак иначе не реагируя на провокацию и продолжая глядеть в донесение откуда-то с южных границ Коссэ.

– Тебе не кажется, что в этом вопросе достаточно было просто попросить моей помощи? – сев на край стола, я скрестила руки на груди и с усмешкой покачала головой. – Или думаешь, что откажу?

За долгое время я наконец-то нашла хоть какую-то его уязвимость. Пожалуй, она была всё-таки довольно мелкой и незначительной, но сейчас я наконец-то чувствовала толику превосходства.

Не удивительно, что такого замечательного, деловитого, способного и красивого советника Росэр всенепременно собирался женить. Вопрос стоял лишь в том, кого же выбрать герцогу в супруги, потому что подобная разменная монета не каждый раз оказывалась под рукой – за возможность породниться с одним из приближённых короля некоторые могли отдать многое, очень многое. В этом вопросе любовь отходила на второй план… отходила бы, не будь у Кирино какой-нибудь идеи, одним из шагов которой было, судя по всему, убедить Его Величество во влюблённости в юную сеньориту Ашэ.

Не думаю, что у Кирино могли возникнуть проблемы с тем, чтобы играть роль при супруге, выбранной для него королём. Однако если подобной участи можно избежать, то почему бы и нет? И как нельзя кстати вспомнились его собственные слова, что ему вообще никто не нравился – ни женщины, ни мужчины. Будучи уверенной в собственной безопасности и не сомневаясь, что для хмыря вряд ли представляю реальный интерес, я решила заодно выторговать какую-нибудь выгоду для себя.

– Согласна играть роль влюблённой дурочки, если будешь соблюдать мои условия.

– Внимательно слушаю, – Кирино откинулся на спинку кресла и сцепил ладони на животе. Как обычно, разобрать хоть что-то в льдистых глазах было невозможно.

– Во-первых, ты перестанешь скрывать эмоции в своей ауре от меня, чтобы я могла полностью тебе доверять. Не отмажешься, я читала – такое возможно. Во-вторых, будешь обсуждать со мной всё, что меня заинтересует, и не будешь врать. Не захочется рассказывать о чём-то – так и говори, прямо и без увиливаний. В-третьих, будешь учить меня ментальной магии.

– Не думаешь, что продешевила? – рассмеялся он.

– Напротив, мне кажется, я получаю в своё распоряжение отличный рычаг давления на тебя.

– А как же «никаких поцелуев» и всякое такое? – оскалился хмырь, делая резкое движение вперёд, запуская руку под ворох моих юбок и хватая за коленку.

Наверное, я всё же вздрогнула и испугалась. Но – лишь на долю мгновения. Как бы страшно и противно мне ни было, терять самообладание я не собиралась. Уж если чему придворная жизнь и научила, так это тому, что помимо шкурного интереса и интриг балом здесь иной раз правила похоть. И если в ужасе дрожать от каждого взгляда в декольте или попытки облапать в танце, касания оголённого плеча или слишком горячего дыхания в ухо, не уметь давать этому отпор... А иногда меня пытались зажать в каком-нибудь укромном местечке, не всегда зная, кем я являюсь… и это, наверное, было самым забавным – видеть лица мелких аристократов, когда пропавшую спутницу приходил «спасать» сам магистр Таэдо.

Но в одном я уверена – хмырь был абсолютно честен, когда говорил о своих пристрастиях. Вернее, об их отсутствии.

– Я тебя совсем не интересую, можешь не пытаться напугать, – всё ещё внутренне дрожа, я с милой улыбкой убрала его руку.

Во взгляде Кирино промелькнуло уважение, и мне польстила такая реакция.

– Главное, чтобы я тебя не начал случайно интересовать, – мрачно усмехнулся он.

И после этого разговора наша с ним игра обрела новые грани. Когда мы оставались в кабинете, Бривьеру отчего-то становилось неловко, и он искал любой повод, чтобы дать нам возможность побыть наедине. Сначала такая реакция удивила меня, но после Кирино рассказал, что этот план у него родился задолго до моего назначения в Тайную канцелярию, и Бривьер был тем единственным, с кем магистр Таэдо делился «любовными переживаниями». Раньше, пожалуй, я бы обиделась на то, что меня не поставили в известность с самого начала, но сейчас… сейчас только и сделала, что хмыкнула. На случившееся уже никак не повлияешь.

Раз в какое-то время, предупредив обычно за день или два, ближе к ночи посредством тайного хода в мои покои наведывался Росэр. Предметом бесед с ним чаще всего становился Кирино, но когда и до его ушей дошли слухи о влюблённых, король стал беспокоиться обо мне…

– Похвально, что вы решили воспользоваться чувствами моего дражайшего советника, чтобы подобраться ближе к нему… Но вы уверены, что готовы пойти на такой ответственный шаг? Не возникнет ли у вас ответных чувств, затмевающих глас разума?

– Ваше Величество, – я покачала головой и позволила себе улыбку, – неужели вы сомневаетесь во мне? Вы просили охранять магистра Таэдо, и подобное показалось мне отличной возможностью быть как можно ближе и незаметнее для завистников вашего дражайшего советника.

После этого разговор плавно перетёк в светскую беседу, но на прощанье Росэр предостерёг меня:

– Не повторите судьбу матери.

На следующий день я прилипла к Кирино банным листом и намеревалась не отлипать, пока он не ответит на возникшие из-за разговора с королём вопросы. Но ожидаемого боя с героическим вырыванием истины из пасти чудовища не последовало.

– Ларице была тенью на королевской службе. Ей приказали следить за колдуном. Она влюбилась, он ответил ей взаимностью, они поженились. Конец истории.

Вид при этом у хмыря был максимально незаинтересованный, будто каждый день какая-нибудь тень, служившая короне, влюблялась в магистра из дальних земель, который нашёл приют в Коссэ. Но теперь, зная подробности, я начала понимать опасения Росэра.

– Тебе ничего это не напоминает? – как бы невзначай поинтересовалась я у Кирино.

– Влюбишься – взаимности не жди. Придушу собственными руками. Или Цикаде отдам, – холодно ответил он, так и не отрывая взгляд от бумаг.

– Ещё посмотрим, кто первый.

Попытка подколоть на этот счёт стала мелькать в разговорах всё чаще и чаще. Влюбляться никто из нас, разумеется, и не думал. Я, напротив, стала больше надеяться, что Кирино действительно такой, каким казался – мрачный, мерзкий и эгоистичный тип, не желающий подпускать к себе. Ведь иначе вся эта договорённость переставала быть такой уж безопасной и приятной для меня.

– Я в ближайшие дни нужна тебе? – удовлетворив любопытство, я перешла к делу. – Ирнэ с Яраем приезжают, мне бы хотелось провести с сестрой немного времени.

– Конечно. Только сначала разберись с тем, что оставил Бривьер.

Я обречённо вздохнула, бросая взгляд на стопки документов, которые необходимо было рассортировать ещё вчера. С той, кто хоть сколько-нибудь нравится, так бесчеловечно ни за что поступать не станут. Значит, бояться нечего.

***

– Смотри, не заиграйся, – Таши со смешком щёлкнул меня по лбу и вернулся к завязыванию правильного узла на поясе.

Я сощурилась в ответ, но ничего высказывать не стала. Впервые за долгое время появилась возможность приятно провести время, и слушать нотации по поводу моих взаимоотношений с Кирино не хотелось. В конце концов, мэтр сам просил последить за ним.

– Серьёзно, – нахмурился он, и я закатила глаза.

Весташи покачал головой и оправил рукава халата, вложив в эти жесты всё своё недовольство. Вместо демонстрации стыда или хоть какого-то раскаяния, которые он ожидал у меня вызвать, я невольно засмотрелась на него. С бронзовым загаром и россыпью сделавшихся яркими веснушек, в белом ньэннском наряде мэтр отчего-то смотрелся куда завораживающе, чем в привычном чёрном.

Когда я узнала, что белый – императорский цвет, стало ясно, почему этот халат, с нарисованными на нём ветвями цветущего абрикоса, Таши надевал только дома. Конечно, встретить в Алитте ньэннца шансов не так уж и много, но для своего спокойствия и чтобы не возникало неловких ситуаций, проще наряжаться в любимую одежду так, чтобы уж точно никто из Ньэнна не увидел.

Наука правильно заворачиваться во все эти халаты и завязывать узлы хитрыми способами всё ещё была для меня таинством, так что без помощи Весташи воплотить задумку не получилось бы. Отчасти – лишь отчасти – провести вечер в ньэннском стиле мне захотелось ещё и потому, что тогда можно было попросить мэтра об услуге. Повезло – у него как раз выдалось свободное время, и стало вдвойне приятно, что он согласился потратить его на меня.

Но я не предполагала, что у Таши могли быть и свои причины увидеться со мной – например, поговорить о Кирино и о всяческих слухах.

– Будешь убеждать, что это низко – изображать любовь? Что он на самом деле никакой не мерзавец, и внутри у него спрятано доброе сердце? Будто не понимаешь, что всё это – спектакль!

Возникло неприятное чувство, словно для него я до сих пор неразумная девчушка, за которой глаз да глаз нужен, иначе всенепременно натворит дел. Пришлось отвернуться и сосредоточиться на подготовке праздничного стола, хотя по сути это больше походило на перестановку тарелок – всё давно было на своих местах. Но не портить же настроение, когда сестра с Яраем вот-вот приедут? Или лучше прямо сказать, что я не настроена на подобные разговоры сейчас? Особенно сейчас.

– Я не хочу ругаться, – Таши мягко положил ладони на мои плечи, – и не хочу сказать, что ты ни на что не способна. Я за тебя волнуюсь.

Всё-таки нашла в себе силы подавить обиду и подняла взгляд. И зря я это сделала. Мэтр обладал уникальным навыком смотреть так, что всё его беспокойство видно было как на ладони. Стыдно становиться причиной этого беспокойства.

– Много чего происходит в последнее время, начиная с… появления Грассэ и его слов и заканчивая тем, что ты теперь с самим королём видишься чуть ли не каждый день. Ты хорошо держишься, ты многому научилась…

Кажется, помимо двух этих моментов ему хотелось поговорить и о чудесной прогулке по Нижнему порту, организованной Кирино.

– Но? – я вопросительно посмотрела на Таши.

– Не сломайся, Ириска. Думаешь, мне не знакомо чувство, когда отчаянно пытаешься доказать миру и всем вокруг, что ты на что-то способен? Чем дольше держишь всё в себе, тем больнее будет потом.

И как же больно, по такой логике, должно быть Кирино, раз уж хмырь так виртуозно никого к себе не подпускает? Или к нему это никоим образом не относилось? Он вполне мог сойти за ледышку, с его-то бесчувственностью.

– Опять думаешь о чём-то другом. Нет, чтобы серьёзно меня воспринять, – нахмурился Таши и тяжело вздохнул. – Разбитый чайник можно склеить обратно, но наливать в него горячую воду может быть опасно. Понимаешь?

Я пожала плечами.

– Мне кажется, сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Перед сестрой точно нельзя показывать, что что-то не так. И со мной действительно всё в порядке.

По недоверчивому прищуру поняла, что веры мне нет, однако продолжать совсем не было желания. Оставив Таши подготавливать чайную церемонию, я решила быстро наведаться в свою комнату и заодно умыться холодной водой. Но как-то забыла учесть тот факт, что своим хозяевам Шуген откроет дверь без вопросов, и потому застать в прихожей Ярая и Ирнэ никак не ожидала. А когда сестра буквально повисла на мне с объятиями, только и сумела, что замереть каменным истуканом.

– Рисса! Как ты выросла! Ой, что это на тебе? У нас кто-то из Ньэнна, поэтому ты так оделась? Яр, да поставь ты этот саквояж куда-нибудь, посмотри на нашу красавицу!

По сравнению с тем, какой запомнилась Ирнэ до отъезда – с потухшим взглядом, осунувшаяся и неразговорчивая, не узнававшая иной раз даже Ярая, – видеть её такой было настоящим чудом. Шрамы на лице, спустя столько времени и различных заклинаний, всё ещё оставались чуточку заметными, но никакими иллюзиями она и не думала пользоваться, считая неправильным, – я знала об этом из тех писем, которыми мы обменивались.

Отчего-то ожидала увидеть её в том же дорожном костюме, что и при нашей первой встрече, но, видимо, сказывалось присутствие Ярая – мне тоже запрещали появляться на его глазах не в юбке. Хотя ньэннский халат, кажется, не в счёт.

Сестра была одета в лёгкое платье охряного цвета, и, несмотря на коротко остриженные волосы, на голову она повязала широкую ленту, расшитую бисером и изумрудными бусинами. Кроме тонкого золотого браслета в форме обернувшегося вокруг запястья дракона – никаких украшений.

Ярай, ожидаемо, был в простом на первый взгляд камзоле, и мало чем отличался от привычного себя, разве что в волосах добавилось седины, и глаза… всё ещё оставались неприятного ржавого цвета. Видеть и его было радостно, тем более он словно сделался мягче – на лице появилась лёгкая улыбка, а во взгляде на Ирнэ читалась такая нежность, что любой бы позавидовал. Мне казалось странным, как он сдержанно и отстранённо вёл себя, когда сестру похитили, будто ему не было дела до её судьбы, однако сейчас и мысли подобной не возникало.

– Мы не праздновали день рождения Ирнэ, и я подумала, что можно устроить тематический вечер по этому случаю, – заметив проскользнувшее недоумение во взгляде Ярая, я с трудом, всё ещё стиснутая крепкими объятиями, смогла пояснить происходящее.

– Добрый вечер, магистр, сеньора Рьютт, – из гостиной, услышав голоса, вышел Таши.

Увидев новую жертву, сестра отлипла от меня и нацелилась на мэтра. С учётом разницы в их росте – выше сестры теперь была даже я, – происходящее выглядело презабавно.

– Мне так и не удалось должным образом отблагодарить вас, мэтр Весташи. – Таши достались не такие долгие и эмоциональные приветствия – Ирнэ отстранилась уже через несколько мгновений. – Никогда бы не подумала, что под личиной добродушного тэна Линоша будет скрываться мэтр Лиги. Вы умеете играть роль! Ярай рассказал мне о вашем участии в моём спасении, поэтому позвольте выразить искреннее восхищение вашими способностями.

– Можете не обращать на меня внимания, я здесь только для того, чтобы помочь с нарядами и приготовить чай, – сконфуженно улыбнулся Весташи.

Я вопросительно изогнула бровь, и этого оказалось достаточно, чтобы Таши понял причину моей озадаченности.

– При доме Моринит я известен как тэн Ши’Тас-йрш Линош из Инг-Ши и, будучи ищейкой, выполняю некоторые задачи для магистров септа.

– И ещё как выполняет! – подтвердила его слова Ирнэ. – Но поговорить про Моринит можно и потом. Что за наряды? А какой чай? Что ещё вы подготовили? Давайте же, не томите, мне любопытно!

Уговорить Ярая переодеться в ньэннский халат не получилось ни под каким предлогом, а вот Ирнэ эта идея пришлась по душе. Восторженные возгласы на подготовленные нами сюрпризы так и сыпались из неё, но в глазах мелькало что-то, вызывающее беспокойство, и я неосознанно стала переживать – может, подобный взгляд был и у меня, оттого Таши и беспокоился? А сестра будто специально веселилась так энергично, чтобы ни у кого не возникло повода волноваться за её состояние и спрашивать о самочувствии.

Когда мужчины увлеклись партией в падук, Ирнэ отвела меня в сторону и сделалась до невозможности серьёзной.

– Мы останемся в столице, чтобы помочь, – шёпотом произнесла она.

– А Ярай?..

– Он ещё не знает об этом. Ему кажется, что в Нотте безопаснее, но я не могу оставить тебя одну. Мы семья и должны держаться друг друга.

С сомнением покосилась в сторону магистра, предвкушая всё то, что Ярай непременно выскажет по поводу упрямства Ирнэ. И, так или иначе, меня в эти семейные разборки тоже втянут. Поэтому, может быть, лучше сразу попытаться вразумить?

– Я не одна. Со мной Таши и… Кирино. И Шёпот. Всё будет хорошо.

Ещё год назад, когда сестра только-только начала приходить в себя после случившегося, я решила, что не позволю ей вновь оказаться в опасности из-за меня. Ирнэ без колебаний рванула на помощь, узнав, что я попала в беду… Но теперь у неё не было магии, да и здоровье, после ужасных пыток, даже при лечении Кирино, оставляло желать лучшего. Она оказалась впутанной в интриги только из-за любви и чувства долга, хоть до этого никогда не видела меня и знала только по рассказам отца.

– Позволь спросить, – вздохнула Ирнэ и накрутила прядь у виска на палец. – Кто-нибудь из этих мужланов обучил тебя женскому заклинанию?

Я не заметила, как залилась краской, совсем позабыв, что сестра, с её-то характером, точно унаследовала прямолинейность матушки.

– Ясно. Не научили. Знаешь, почему? – выждав немного и не услышав ничего, она ответила сама: – Потому что никому из них и в голову не пришло, что это может стать серьёзной проблемой. А тебе, меж тем, не десять лет, и желания у тебя могут возникнуть совсем не детские.

– Может, они думали, что я его уже знаю? – справившись со смущением, я принялась для успокоения перебирать пальцами кисточку на конце пояса.

– Откуда бы, солнце моё? – тихо рассмеялась она. – Они-то в курсе твоей истории, а с магией ты только начала знакомиться. Ух, Ярай у меня получит! Опекун, да уж…

– А если и правда никакой серьёзной проблемы не случилось бы? – продолжая чувствовать неловкость, я всё-таки сумела посмотреть на сестру.

– Неужели нет никого, кто тебе нравится? Разве что это девушка, и тогда действительно…

От неожиданности я закашлялась, на этот раз покраснев до кончиков ушей. Прав был Ярай, когда говорил, что при желании Ирнэ хоть саму Хеффу до смерти заболтает. Как здесь вообще можно спорить? С другой стороны, спорить и не надо, но не встать на защиту Таши – а он был одним из тех самых «мужланов» – я просто не могла.

– Женские разговоры? – спросил подошедший Ярай, непонимающе изогнув бровь при виде смущённой меня.

– Ага, сплетничаем о всяком, – Ирнэ мигом очутилась рядом с ним и опёрлась на предложенный локоть.

Мимолётное движение – и вот её ладонь, которой она поправляла волосы, перехвачена. Магистр лёгким поцелуем коснулся пальцев и с радостным прищуром посмотрел на жену, будто перед ним драгоценное произведение искусства. У меня отчего-то перехватило дыхание.

– Ну как, кто победил? – как ни в чём не бывало поинтересовалась она.

Смотреть на Таши, вставшего рядом, мне стало в разы сложнее, особенно когда справиться с румянцем не получилось. Стыдно было потерять самообладание, я же чему-то да научилась, не должна так легко дать выбить себя из колеи. Или от сестры такого совсем не ожидала, и потому так отреагировала?

– Как насчёт ещё одной партии? – предложил Весташи. – Только, на этот раз, между прекрасными сеньорами.

– Ох, только если вы будете нам помогать, – рассмеялась Ирнэ. – Признаться честно, я ужасно помню правила!

Да уж, до мастерства сестры держать себя в руках мне как пешком до Ньэнна, через все бушующие моря. Во дворце рядом со мной крутились или Бривьер, или Кирино, и это давало о себе знать – при них чувствовала, что не смею ударить в грязь лицом, и разыгрывать роль колкой сеньориты, которую ничем не смутить, было проще. А в действительности… в действительности, наверное, следовало хотя бы раз наведаться в Аметистовый квартал – теперь-то я знала, что там господствовало во всех своих проявлениях, – просто чтобы уже никогда ничего не заставляло зардеться. Хотя бы поглядеть.

– Всё хорошо? – шёпотом спросил Таши, касаясь плеча.

– А? – от неожиданности я вздрогнула. – Д-да. Да. Думаю, мне потребуется твоя помощь.

– С радостью. С игрой или чем-то ещё?

Через пару мгновений я окончательно осознала происходящее и подумала о том, что зря вовремя не прикусила язык. Мэтр точно не тот человек, с которым я могла спокойно гулять по Аметистовому кварталу.

– С игрой, – кашлянув в кулак, я заняла место за столом с доской для падука. – Напомнишь правила?

– Есть чёрные и белые камни…

Сосредоточившись на объяснениях, я сумела окончательно выкинуть из головы ненужные сейчас мысли. В конце концов, мне хотелось просто приятно провести вечер. А об остальном можно подумать и после.

(10)

В повседневной рутине дни стали пролетать незаметно. Большую часть времени я всё также проводила в кабинете Кирино – за бумажной волокитой и решением тех ответственных поручений, что мне постепенно стали доверять. Бривьер был счастлив наконец-то выбраться из пыльных архивов и посвятить всего себя реформе, которую окончательно утвердили и одобрили, в том числе в магическом Совете. А мне возможность спрятаться подальше от всех казалась благословением Семерых.

На два дня в неделю меня освобождали от работы, и их я проводила чаще всего с сестрой. Ирнэ всё-таки сумела убедить Ярая остаться в Алитте, и теперь они жили в своём старом доме – раз уж я перебралась во дворец, проблемы не возникло, да и мою комнату оставили нетронутой, и там всегда можно было переночевать.

К счастью, разразившийся скандал, когда Ярай узнал о твёрдом намерении Ирнэ остаться в столице или поехать за мной хоть на край света, обошёл меня стороной. Но победителем из него магистр, ожидаемо, не вышел. Против убийственного аргумента, что если ему так здесь не нравится, пускай возвращается в Нотту без жены, я бы и сама вряд ли что-то смогла придумать.

Несмотря на повторяющиеся дни, нельзя было сказать, что я совсем расслабилась. Каждодневные тренировки оставались обязательными в распорядке, а те невинные встречи, на которые магистр Таэдо приглашал сеньору Ашэ – вроде поездок в ландо, прогулок по паркам столицы, набережной или берегу моря, – превратились в обещанные хмырём уроки ментальной магии. Да и визиты в Шёпот, где без обучения тоже никак не обходилось, никто не отменял.

За пролетевший месяц «Улыбка Скиля» несколько раз останавливалась в алиттском порту, но что-либо делать с этим Кирино пока не намеревался.

– Разве мы не собираемся ловить работорговцев? – прямо спросила я у него, как только осознала, что дело с мёртвой точки двигаться и не думало.

– Не только. – Поняв, что я так просто не отстану, хмырь соизволил пояснить: – Поймаем этих – Цикада найдёт кого-то ещё. Куда важнее перехватить то, что они так ревностно оберегают и пока не торопятся привозить с Синтэрни.

Оказалось, подобной ценностью обладала рабыня, ничем не уступающая в своей исключительности ни мне, ни самому Кирино. Вот только наложить на неё свои лапы и упрятать подальше от Цикады отец не сумел, и сейчас её нужно было попытаться выкрасть. В случае неудачи – убить. Почему-то такой исход событий не казался мне ужасным, а уж после всех слухов об экспериментах, проводимых магистрами Певчей Цикады, смерть выглядела жестом милосердия.

– Плохо, что Конклав всячески покрывает Цикаду, – поделился своими мыслями Весташи на одном из собраний, где мы обсуждали дальнейшие шаги. – Цикада связана с храмами Хеффы, а у них – огромное влияние на Лигу. Даже если выйдет поймать их на работорговле и человеческих жертвоприношениях, вряд ли это что-то даст. Извернутся.

– А как же те свидетели, которых удалось схватить? – нахмурившись, с трудом вспомнила имя: – Тот же Игцэ! Или как там его…

– Мёртв, – пожал плечами Кирино. – Через пару дней после заключения под стражу нашли отравленным.

Готовая метать взглядом молнии – причём совсем не образно выражаясь, – я выжидающе уставилась на хмыря. Мог бы столь важной информацией сразу поделиться!

– Другого мы и не ожидали, – со смешком попытался разрядить обстановку Таши. – Так просто подловить тех, кто, возможно, найдёт секрет магии без Слова, Конклав точно не даст.

– Значит, верить нельзя никому, – подытожила Ио.

Так вышло, что, сколько бы ни пытался мэтр как можно меньше втягивать в происходящее Шёпот, у гильдии было иное мнение на этот счёт. Бросать Таши в беде не собирался никто. Даже Азор вместо того, чтобы изображать холодность и дальше задирать нос, проявлял активное участие, что уж говорить об остальных. Наставница и вовсе отчитала Весташи, что он мог бы и попросить о помощи, а не тащить всё в одиночку. Вероятно, это послужило решающим аргументом, из-за чего мэтр не только стал больше обсуждать происходящее с гильдией, но и перекладывал часть заданий, связанных с расследованиями, на плечи Санри и Брика.

Казалось, Кирино – а вместе с ним и все мы – очутился в тупике, но, как у всякого предусмотрительного человека, его план учитывал подобные нюансы и имел несколько обходных путей. На одной «Улыбке Скиля» свет клином не сошёлся.

Оставаться в курсе планов Цикады необходимо было не только ради собственной защиты. Чтобы больше разузнать о тайных изысканиях септа, отец стал магистром этого септа, но за несколько лет ему толком не удалось приблизиться к искомому или хотя бы чуть больше узнать о том, кто скрывался за всей этой паутиной. Как и о том, откуда она вообще тянулась. По крайней мере, так думал Кирино. Иначе бы Грассэ давным-давно обезопасил себя и родных или нашёл бы иной путь.

Пока удалось выяснить только то, что как бы Конклав ни осуждал публично предмет изучения Певчей Цикады, втайне они поддерживали эти исследования. Владеющие были готовы отдать многое за тайну магии без Слова, даже если ценой станет жизнь близкого. Что уж говорить о принесении в жертву кого-то совсем незначительного, вроде раба? И в этих поисках магов поддерживали жрецы Хеффы, а вместе с ними – и Лига. Из-за чего клубок выходил запутанным донельзя.

А все ниточки вели к секрету, что таила в себе Жатва.

Для себя я, наконец, сумела решить, что же меня держало в столице – этим оказалась метка полумесяца. И помогать Кирино я собиралась ровно до того момента, пока не пойму, как избавиться от проклятия, а там… весь мир был передо мной, а других причин оставаться пешкой в чужих играх не существовало. Какой смысл задерживаться в Коссэ, когда Келеро не такой уж и маленький? Добраться до Нитиро или даже республики не составило бы труда, только выбрать подходящий корабль, заплатить за каюту, и вперёд. Или, чем Скиль не шутит, отправиться до Ньэнна и посмотреть на него своими глазами, как мечталось когда-то давно?

Но пока я намертво привязана к Кирино и Алитте.

***

Впервые я была гостьей в кабинете Росэра. Комната, по сравнению с тем, что я себе напридумывала, оказалась вполне обычной и даже несколько тесноватой. Из-за идеальной чистоты и порядка создавалось впечатление декораций, в отличие от того места, где работал Кирино – хоть там и не было совсем уж жуткого бардака, а обжитость чувствовалась. Наверное, благодаря тому, что какие-то документы всегда лежали на столе, а рядом обязательно ньэннское перо и незакрытая чернильница, из-за чего Бривьер вечно ворчал, мол, высохнет же. Здесь же пресс-папье, часы и небольшая лампа словно выставлены по линейке, как и книги на стеллажах. Было немного боязно случайно подвинуть кресло, на которое мне жестом указали – так ровно оно стояло.

На этот раз встреча считалась официальной – Его Величество решил самолично проверить, чему же за прошедшее время научилась новая помощница магистра Таэдо. Поначалу беседа действительно шла о делах Тайной канцелярии и моих обязанностях, однако дольше лучины она не продлилась. Со скучающим видом задав несколько вопросов о законах Коссэ и том, чем сейчас занимались Кирино и Бривьер, Росэр перешёл к истинной причине, по которой меня и вызвали.

– Готовы ли вы оказать ещё одну услугу, сеньорита Ашэ? – вместе с этими словами мужчина поднялся со своего места и отошёл к окну.

– Всё, что в моих силах, Рос.

Называть короля по имени я ещё не привыкла, пусть он настойчиво напоминал о подобной привилегии каждый раз. Приходилось ссылаться на забывчивость. Но стоило Росэру как-то между строк пошутить, что скоро он начнёт расценивать это как оскорбление, я мигом «исправилась». При посторонних, впрочем, сохранялась необходимость соблюдать этикет, иначе из-за такой фамильярности по дворцу поползли бы не самые приятные слухи. У меня создавалось ощущение, будто короля тяготили титул и дистанция, которая возникала вместе с ним, и он по-своему с этим справлялся. Или Росэр хотел, чтобы о нём так думали?..

В его присутствии я до сих пор не чувствовала себя хоть сколько-нибудь спокойно. Внешняя холодность короля и его отстранённость иной раз слишком быстро разрушались мимолётными светлыми улыбками, а понять причину резкого перехода с официального тона на «ты» было чем-то за гранью моих возможностей. Казалось, за этими ухищрениями таилась целая череда бесконечных проверок, но, как бы у меня ни кружилась от этого голова, короля я могла понять.

Был ли вообще хоть кто-то в его окружении, кому он верил безоговорочно? Сомнительно.

– Только вам это и будет по силам, – обернувшись через плечо, Росэр дёрнул уголком губ. – Необходимо устранить человека по имени Кимейц.

Удивлённо вздрогнула. Только вчера Кирино напомнил о том, что пусть метка проклятия и стихла, однако это не навсегда и следовало подумать, как же быть дальше. А тут такая удача… не приложил ли к этому руку хмырь?

– Вы с ним знакомы? Или… вам неприятна такая просьба?

– Нет! – чересчур резко ответила я. Запоздало взяв себя в руки, легонько куснула внутреннюю сторону щеки и продолжила спокойнее: – Я не знакома с ним. Ваша просьба… лишь показалась мне несколько неожиданной. Могу ли узнать, почему именно я? Разве не надёжнее было бы обратиться к Лиге, чем напрямую к… не самой опытной тени?

– Достаточно помнить, чья кровь течёт в вас, чтобы не возникало сомнений в вашем даре, – слова прозвучали скорее как констатация факта, чем комплимент. Или это был намёк на то, что разочаровывать короля мне нельзя ни в коем случае? – Что же до того, почему…

Росэр отвёл взгляд, выдерживая длительную паузу. Когда же он вновь посмотрел на меня, в глазах промелькнул холод, словно мой вопрос… был ему неприятен? Или это было сомнение?

– Дело в том, что Кимейц – один из алхимиков, к которым обращается Лига. Несколько месяцев назад он весьма хитроумно, руками теней, убил остальных алхимиков, выступая заказчиком под разными именами, и сейчас в Алитте он единственный. Что, несомненно, повышает его ценность для Лиги в разы.

Кажется, король иносказательно выразился, что обратись он напрямую к Лиге – подобный заказ попросту не примут. Так ещё и, вероятнее всего, внесут в какой-нибудь список тех, кому услуги больше не будут предоставляться ни за какие деньги. О таком как-то упоминал Таши…

Стыдно признавать, но о делах Шёпота я до сих пор знала не так уж и много. Что дела у гильдии шли не самым лучшим образом, понимала – прямых заказов не было совсем, а Лига перенаправляла не так уж и много. Пусть я и стала тенью, работала всё равно только с тем, что поручал Шёпоту Кирино, и с повседневной рутиной наёмных убийц не познакомилась. Правда, понимала и замечала, что Весташи, который как мэтр только и должен был, что следить за делами гильдии, слишком уж часто отлучался по каким-то своим делам.

Может, зря я позволила себе утонуть во всей этой придворной рутине? Создавалось ощущение, словно снова просто плыла по течению, и это раздражало. Ни к чему хорошему такой подход ещё не приводил. Раньше думала: если делать то, что скажут, страшный сон поскорее закончится, я очнусь и забуду всё случившееся, вернувшись к привычной жизни. Но какой была эта привычная жизнь? Имело ли смысл возвращаться к той иллюзии? Да и вряд ли бы получилось после того, как я познакомилась с истинной сущностью отца и по уши завязла в его интригах. Отделаться бы поскорее от проблем, что меня окружали, и придумать, куда податься в первую очередь после. Подальше отсюда – это точно, но всё-таки в Ньэнн или Мтисаву?

А может, выписать все имеющиеся вопросы к Кирино и Таши, а потом задать их разом и не дать уйти от ответов? Угу, и заодно составить схожее письмо дражайшему отцу, а то что-то подвернувшейся возможностью я блестяще не воспользовалась, поддавшись эмоциям. Нет, мне определённо не хватало решительности! Захотела бы – настояла. И не сидела бы сейчас здесь.

– Я возьмусь за это, – поняв, что отмалчиваться и дальше будет неправильно, я кивнула Росэру.

Задавать много вопросов королю – неосторожный шаг.

Тем же вечером, под предлогом прогулки по саду, я вытащила Кирино из-за заваленного бумагами стола и принялась расспрашивать о планах Росэра. Кимейц был связан с Цикадой и работорговцами – эта моя догадка подтвердилась. Но с большей вероятностью подобное задание могло быть проверкой, ценила ли я служение королю выше, чем верность Лиге.

Выходило, если человек связан с Лигой, то высока вероятность впутаться в дела Цикады – случайно или намеренно, не суть важно. Выбирать, кому же верить и кого приглашать на свою сторону, стоило впредь с особой осторожностью. А ещё нельзя забывать про храмы Хеффы…

И всё это – ради поисков так называемой «идеальной жертвы». Интересно, по каким критериям вообще выбирали подходящего человека? Почему подходила я, но та же Ирнэ не вызвала подобного интереса, а её ребёнок – да? Или всё зависело от способа, которым совершалось жертвоприношение? В случае с Кирино – его дар перерождения. А у сестры – древняя кровь, которая из-за смешения наследия Авари и отцовского дара, доставшегося напрямую от кого-то из Семерых, имела важное значение. Хотя, особенной была не сама она, а дитя, так что роль Ярая в этом далеко не последняя. Надо бы разузнать про род Рьютт.

На следующие несколько дней, под предлогом заботы о заболевшей сестре и помощи магистру Яраю, я освободилась от всякой работы. Других вариантов вырваться с острова Бурь я придумать не сумела, но сестра с лёгкостью согласилась поучаствовать в этом спектакле. Даже отказалась от нескольких приглашений друзей на званые вечера, чтобы действительно казалось, что она плохо себя чувствовала.

Первым делом я спросила совета у Ио. Наставница подробно рассказала порядок действий, которому необходимо следовать, особенно в случае, если придётся прибегать к Защите Имени. Она же сходила со мной на прогулку по району, где жил Кимейц и помогла сориентироваться в окружении дома алхимика.

Постепенно я свыклась с мыслью, что в этот раз никакой подстраховки в лице Таши не будет – в конце концов, посвящение пройдено! Но мэтр возник как из-под земли, когда я сидела в гильдейской гостиной и корпела над рисунками защитных заклинаний. Дом Кимейца был увешан ими будто улицы Кипенного во время фестиваля – яркими гирляндами из флажков.

– Одну не пущу, – подмигнул Таши.

Вместо облегчения, что не придётся вылезать из-под чьего-то крыла, я почувствовала раздражение. И в какой это момент опека стала меня душить? Даже опека Весташи. Но, чем Скиль не шутит, почему бы не попробовать надавить? Неизвестно, станут ли меня вообще во что-то посвящать, если я не буду задавать вопросы и стоять на своём.

– Только если после ты обязательно расскажешь, что это за серёжка и почему ты скрываешь от Кирино тот осколок, что извлёк из меня.

Лицо мэтра переменилось. Загнанным в угол Таши выглядеть не стал, скорее – пришибленным и просто уставшим. Опустившись на диван, он наклонился вперёд, поставил локти на колени и уткнулся подбородком в сцепленные замком пальцы. Конечно, куда проще иметь дело с девочкой, которая послушно делает то, что ей скажут, восторженно скачет рядом и ни о чём не спрашивает… но неужели Весташи именно такой меня и воспринимал? Обидно, если так.

– И кем был тот человек, который помог тебе… хм, вроде бы изгнать демонов, когда ты выкрал меня из защитного кокона, который создал отец.

– Ты… всё помнишь? – настороженно спросил он.

– Обрывочно, но что-то помню. И очень жажду разобраться. Не сочти за недоверие, но мне важно, чтобы наш уговор насчёт честности работал.

– Не сочту, – Таши хлопнул по коленям и, резко поднявшись, подошёл ко мне. Его взгляд мазнул по каракулям на бумаге, а потом вцепился в меня, словно пытаясь узреть, что же творилось внутри.

Я и сама толком не понимала, чего пыталась добиться. Моё доверие к Таши из-за всех этих недосказанностей не пошатнулось, нет. Я не сомневалась в том, что вся его забота и переживания, поддержка и беспокойство – не фальшь; они были настоящими, и до сих пор ничего из того, что сделал Весташи, не несло вреда. Он действительно продолжал помогать и оберегать, как и обещал. Был по возможности рядом, учил и не отпускал, как когда-то грозился – мол, стоит стать тенью, стоит начать ступать со смертью в унисон… Да и мне не хотелось чего-то другого, потому что рядом чувствовала себя в безопасности. Но чудилось, будто меня берегли как хрустальную вазу, сдували пылинки и не собирались выставлять на стол, храня в шкафу за стеклом. А подобное, учитывая обстоятельства, казалось неправильным, чрезмерным.

И вот тут я перестала чувствовать отвращение к Кирино, который так нагло и вероломно попрал мой уютный мирок напоминанием, что проклятью требовались чужие смерти. Для него-то я драгоценной хрустальной вазой за стеклом точно не была.

– Загадочность, может, и притягательна, но послевкусие у неё не самое приятное. Со временем начинаешь ценить открытость.

– Вся в мать, – страдальчески закатив глаза, Весташи с молящим выражением протянул ко мне руки.

– Чего это ты?

– Смени гнев на милость хотя бы сейчас, не будь извергом. Когда тебе плохо, ты прячешься. Когда плохо мне, я лезу обниматься.

– Только если поможешь мне разобраться с этим заклинанием, – изобразила строгость я. – Не могу понять, где начало плетения и как лучше всего его нейтрализовать…

Выслушивать ответы на свои вопросы и забивать голову различными теориями не хотелось – нужно сосредоточиться на деле. Поэтому-то я и не стала настаивать, чтобы мне выложили всё, как есть, прямо сейчас… хотя, наверное, стоило бы, учитывая способности кое-кого отвлекать внимание.

Воспользовавшись ситуацией, Таши обнял со спины, положил голову мне на плечо и стал внимательно изучать нарисованную мной схему. Я знала, что существовали куда более изящные и простые способы зарисовывать чужие чары, однако во всех этих обозначениях путалась ещё как, и проще было рисовать один в один. На плане уместить такое огромное количество защитных заклинаний не получилось бы при всём желании, поэтому я ставила численные обозначения и раскладывала вокруг дополнительные листы. Зато не пришлось изображать ювелира и портить зрение, чтобы на небольшом рисунке разглядеть самые мелкие детали.

– О, понятно, почему концов не видно – они спрятаны в темноте, и расплетать вот это заклинание и это нужно будет из тени. Но проблема ещё в том, что если убрать эти чары, разорвётся связь и можно угодить в ловушку с магическим барьером, потому что смотри, куда ведёт эта линия…

– А тебе ничего не будет за то, что ты помогаешь убить человека, столь полезного для Лиги? – не смогла сдержать любопытство я.

– Если бы Лига знала обо всём, что я делаю не так, как положено, меня бы самого уже давно убили, – хмыкнул прямо в ухо Таши. – А Кимейц мне никогда особо и не нравился, чтобы вставать на его сторону.

– Ты хорошо знал мою маму? – колебавшись всего миг, я заставила себя спросить то, что давно собиралась.

Те фразы, которые обрывочно бросали о ней Кирино и Таши, позволили понять, что и она отнюдь не так проста, какой казалось. И вряд ли легко позволила отцу втянуть себя во все эти проблемы, скорее – остаётся с ним и в горе, и в радости, и поддерживает по мере сил и возможностей, потому что действительно любит. Что-то о ней я слышала от Рэйеса, но это был скорее пересказ того, что рассказывала ему жена о своей сестре. Лиайр и Ларице оказались близняшками, обе воспитывались в строгости, обе унаследовали дар теней, обе верой и правдой служили роду Авари и преумножали его славу, пока… не влюбились. Айрэ – как ласково называл её дядя – в ничем не примечательного сеньора, пусть из знатного рода, но – не мага, что повлекло за собой волну осуждения и недовольства. Рице – в видного магистра, однако почти сразу она отошла от дел семьи и вообще уехала из Алитты, из-за чего Лиайр выслушивала нотации отца за двоих. Но, даже зная, куда направилась сестра, не стала её выдавать.

Я не вникала в подробности о том, как умерла тётя. Наверное, как бы бездушно это ни звучало, меня не волновала её судьба, но все эти рассказы Рэйеса позволили лучше понять, как же устроена родня по маминой линии и чего стоило ждать от встречи с ними.

В моей памяти мама была доброй, нежной, смешливой и светлой. Этот образ никак не вязался с тем, что рисовали обрывки чужих историй. Но я продолжала собирать все эти крупицы, словно пытаясь понять, почему же она до сих пор не нашла меня, почему влюбилась в отца и насколько вообще поддерживала его.

– Не очень. Кир – лучше. Сеньора Ларице какое-то время учила его, пока у Грассэ не было на это времени. Вроде бы это продлилось год или даже два... Я приезжал туда несколько раз, но гостил не очень долго – с головой был в своём обучении.

– Как… как давно это было?

– Знаешь, – Таши отстранился и устроился рядом на корточках, заглядывая в лицо снизу вверх, – а теперь я припоминаю, что Кир иной раз мрачно кружил над колыбелью и щипал какого-то ребёнка за щёки, чтобы вызвать слёзы. На что тут же прилетала охающая нянюшка, а иной раз и сама сеньора Ларице. Если подумать, то это была ты?

Я чуть не задохнулась от негодования. То есть… то есть всё это время Кирино молчал о том, что… гостил в доме моих родителей и, по сути, знаком со мной с самого детства?! Нет, ну попадётся он мне теперь, точно вцеплюсь коршуном и заставлю рассказать всю историю жизни. Может ещё окажется, что он меня учил ходить или разговаривать!..

– Наверное, он ревновал сеньору из-за того, что тебе уделяли куда больше внимания, чем ему, – захихикал Весташи, но, стоило мне насупиться, мигом прекратил. – Или у него просто мерзкий характер.

– Определённо второе, – мрачно изрекла я, выкидывая из головы не важные сейчас детали из прошлого и возвращаясь к вызывающим вопросы каракулям.

Наверное, мне стоило куда раньше придать значение этим недомолвкам. Зато теперь у меня была ещё одна тема для разговора с Кирино, которую он точно не ожидал.

Считать ли это маленькой победой?..

Приложение. Глоссарий

Магический бестиарий

Ачйжи – низшие демонические сущности, охотящиеся за магической энергией. Могут иметь материальное воплощение, если поглотят достаточное количество энергии, всплески которой и привлекают ачйжи. У них чернильно-чёрного цвета шерсть, восемь лап с длинными когтями и гладкий хвост с шипом. Морда имеет вид перекрученной спирали. Нет ни рта, ни глаз, ни ушей – за ненадобностью. Зато обострено магическое чутьё.

Ашщр – демон средней силы, ящероподобное существо, имеющее кожистые крылья и покрытую перьями спину. На морде расположено три пары глаз – каждая видит мир в разном спектре: магическом, физическом и тепловом. Мозг спрятан под надхвостовой пластиной, поэтому отсечение головы его не убьёт, надёжнее бить в сердца. Первое расположено в центре груди, второе – под желудком.

Итшуу – низшие демонические сущности, внешне ничем не отличимые от коней. Обитают вдоль рек или небольших озёр, заманивают людей безвинным обликом. Ими часто пугают непослушных детей, однако из-за редкости всё больше магов начинают считать их не более, чем фольклором.

Куцтари – высший демон, способный управлять сознанием своих жертв и создавать иллюзии, пользуясь воспоминаниями людей. Как правило, прячется в болотах под водой или корнями деревьев. По последним исследованиям Конклава, не имеет собственного сознания и по своей природе напоминает грибную колонию.

Ороши – редкий вид высшего демона, обитающий преимущественно в горах Ньэнна. Описание часто схоже со сказочными драконами – длинное змеиное тело различного цвета, узкая щучья морда, витые рога. Информация о наличии или отсутствии крыльев разнится.

Хиттэ – паукообразные низшие демоны, чаще всего встречающиеся в Топях. Само туловище у них не больше лошадиного, однако длинные лапы позволяют поднимать тело на достаточно высокое расстояние от земли. Питаются кровью, преимущественно животных, но не прочь полакомиться и магами. Впрочем, целенаправленно охоту на Владеющих не ведут. Обожают холод, вопреки поверьям, паутину не плетут.

Ыйс – низшие демоны, часто являющиеся предвестниками эпидемий чародейской хвори. Мелкие, юркие, по виду похожи на трёхглазых обезьянок с собачьей пастью. Одиночки – присутствия других демонов не выносят, и поскольку там, где обычно живут маги, бывает, появляются и ачйжи, общества Владеющих ыйс стараются избегать. Падки на магию, заключённую в артефакты и другие магические атрибуты.

Глоссарий

Аркара – карточная игра на трёх или четырёх человек, весьма популярная по всему Келеро. По сути, тот же преферанс, но в портовых городах «гору» обычно именуют «мачтой».

Бано – обращение к вышестоящему по статусу мужчине в княжестве Мтисава, расположенном на северном побережье Альяари. Жители Мтисавы чтят традиции, культуру и этикет, к которым относятся достаточно щепетильно. Банола – обращение к женщине.

Владеющий – тот, кто владеет Словом – некой тайной, полученной от Семерых. Как правило, называться так могут далеко не все маги, а только прошедшие специальное обучение. Простой люд в тонкости титулования не вдаётся и именует так всех магов.

Восьмой – бог-творец, отрёкшийся от своего могущества, дабы найти иной источник силы, нежели Слово. Он же Забытый или Неназываемый.

Егеря – специально обученные солдаты в южных провинциях. Входят в состав патрулей, сражающихся с демонами. Нередко, помимо подходящего для схваток с чудищами оружия, имеют арсенал магических амулетов, хотя сами чаще всего магами не являются.

Защита Имени – небольшой значок в форме восьмиконечной звезды с тёмным камнем в центре. Каждая Защита соответствует определённому Имени Лиги и имеет специальное магическое плетение, накладываемое Конклавом. По поверьям, чёрный камень в значке – частичка одного из Семерых.

Ледяной сезон – примерно два месяца, когда северо-восточное побережье Келеро скованно льдом, затрудняя судоходство. Обычно длится с декабря по февраль.

Лига – объединение гильдий убийц, занимающееся защитой их прав. По правилам Келеро, в заказных убийствах виноват заказчик, поэтому если представитель Лиги будет пойман на месте преступления, имея при себе значок Защиты Имени, суд над ним не состоится. Вместо этого направляется запрос в Лигу, а наказание получает заказчик.

Лучина – единица времени, соизмеримая тому, сколько горит одна лучина. Примерно тридцать минут.

Менгир – мегалит из грубо обработанного дикого камня или каменной глыбы, вертикальные размеры которого заметно превышают горизонтальные. Чаще всего установлены группами. По поверьям, в них заключены высшие демоны или же слуги Восьмого, поэтому менгиры часто покрывают рисунками рун и в день Ночи приглашают жрецов Хеффы для освящения. Одиночные в основном встречаются вдоль дорог, группы из нескольких – около деревень и городов.

Наблюдатель – представитель Лиги, закреплённый за конкретной гильдией убийц. Следит за её деятельностью, ведёт учёт всех заказов, выдаёт значки Защиты Имени, занимается обучением теней. Наблюдатели, чаще всего, являются тенями.

Рандори – тренировочные поединки, практикуемые в Лиге во время обучения.

Семеро – боги-творцы, вдохнувшие в мир жизнь и подарившие людям Слово. Бог-отец, хозяин Солнца и Небесного Грома – Ярон. Бог-кузнец, покровитель Охоты и Скотоводства – Роктэ. Хозяин Ветров и Дождей, покровитель Дорог и Удачи – Скиль. Бог-смерть, покровитель Ночи, Перерождения и Начала – Ксарши. Богиня-смерть, покровительница Целительства и Тайных Искусств – Хеффа. Хозяйка Морей и Рек, покровительница Торговли и Рыболовства – Уна. Хозяйка Леса, богиня плодородия и семейного очага – Кетра.

Септ – группировка магов, объединившаяся для изучения и совершенствования определённого мастерства. Каждый септ должен быть зарегистрирован Конклавом, а все его члены – раз в три года проходить аттестацию. Несколько септов, работающих в разных направлениях, но носящие единое название, традиционно именуются домом.

Тени – элитные убийцы, входящие в Лигу. Специально обучены для убийства магов.

Тэн – обращение к титулованным жителям республики Инг-Ши. Титул, как правило, не наследуется и даруется решением парламента за особые заслуги. Тэнья – обращение к женщине.

Приложение. Магические Часы

Основная единица времени в обиходе у простых жителей Коссэ – лучина. Привычное понятие часа используется, как правило, горожанами; минуты отсутствуют как таковые (пользуются половинками и осьмушками лучин), а секунды считаются ударами сердца.

Однако просто час и магический Час – абсолютно разные понятия. Многие ритуалы завязаны на определённое время суток, считается важным, в какой Час срезано растение, когда лучше всего молиться, чтобы быть услышанным богами, а когда – ни за что не стоит принимать решения, особенно важные.

В нынешнее время большая часть вещей, связанная с Часами, считается молодым поколением магов суеверием – на практике некоторые ритуалы и заклинания отлично работают и в «непредназначенное» для этого время суток. Однако всё ещё значимо, в какой Час рождён ребёнок. По поверьям, это определяет судьбу человека и покровительство того или иного бога. И, конечно же, некоторые ингредиенты для заклинаний лучше всего собирать в определённое время (особенно, если это травы).

Подглядевшие у людей многие вещи ньэннцы считают такое деление суток наиболее удобным, и теперь исключительно так время и обозначают: «встреча назначена в половину Часа Кобылы, у фонтана» или «необходимо доставить груз до начала Часа Пса» и прочие изощрения.

23:00-01:00 – Час Крысы, полночь, время нового начала, разворота.

01:00-03:00 – Час Зубра, время принятия важных решений.

03:00-05:00 – Час Петуха, рассвет, время зарождения жизни.

05:00-07:00 – Час Лани, восход.

07:00-09:00 – Час Дракона, время взывать к высшим силам.

09:00-11:00 – Час Змеи, время отправляться в дорогу.

11:00-13:00 – Час Кобылы, полдень.

13:00-15:00 – Час Ибекса, время исцеления.

15:00-17:00 – Час Журавля, вечерние сумерки, время бессмертных.

17:00-19:00 – Час Луня, закат, время вестей.

19:00-21:00 – Час Пса, время выполнять обязанности сторожу дома.

21:00-23:00 – Час Рыси, время ночной охоты.

Приложение. Магические руны

Перечень некоторых рун, используемых магами в заклинаниях. Алфавитный порядок идёт по транскрипции, для более удобного поиска.

Отдельно выделены противодемонические руны, с которых начинают обучение маги.

Azarey [aзрэй] – Сумерки/Скрытый.

Ayraei [aйраэ] – Перо/Воздух/Дочь.

Amai [aмай] – Вода/Исток/Божество.

Antareyohl [анарэйе] – Судьба/Предрешённое.

Arodey [ардэй] – Закат.

Assei [ассэй] – Дракон/Опасность.

Athae [атай] – Приказ. И есть то самое Слово, что даровали Семеро людям. Без дара услышать это Слово невозможно.

Baesatha [бэсат] – Лёд.

Whaes [ваэс] – Удар/Сломанный.

Groth [гро] – Суть.

Dzhatey [джатэй] – Дом/Защитник.

Deyga [дэга] – Спасение/Ограда.

Yanfth [ианф] – Зло/Тьма.

Uve [ив] – Оковы/Свобода (в зависимости от расположения).

Yise [ийс] – Круг/Цикл.

Il'e [ильэ] – Пустыня/Засуха.

Irue [ируэ] – Поиск/Скитание/Дорога.

Ysmuer [исмэр] – Бесцельный/Неоконченный.

Kaelth [кель] – Ветер/Очищение.

Kethar [кетар] – Лес.

Kyurei [кирэй] – Блуждающий, Скитающийся.

Khsarysh [ксариш] – Начало/Конец (в зависимости от расположения).

Larhyu [ларуи] – Зима.

Leey [лиий] – Танец/Движение.

Maaury [маари] – Жертва/Дар.

Nisharu [нишар] – День/Сила.

Noer [ноэ] – Свет.

Nreyi [нрэий] – Охотник.

Orey [орэй] – Путь/Цель.

Passaturer [пэсату] – Близкий (в контексте расстояния).

Ranthry [рантри] – Знак/Древо.

Raurei [раэри] – Слуга/Верный.

Reye [рейэ] – Поток.

Riyssae [риссай] – Кровь/Жизнь.

Rohanhte [роах] – Звук/Голос.

Rassay [рэсса] – Камень/Несокрушимый.

Safay [сафэй] – Ночь/Небесный.

Silwey [сильвэ] – Море/Океан.

Skyrou [скайро] – Гроза/Дар.

Thay [тай] – Пламя.

Tayishy [тайши] – Крыло/Птица.

Teahtara [таара] – Прекращение.

Tyer [тэйар] – Молот/Искра.

Ylyray [улрэ] – След.

Uney [унэй] – Лёгкий/Море.

Hefay [хефаэ] – Тайна/Цена.

Thseiry [цэйр] – Утро/Цветок.

Efay [эфа] – Смерть/Итог.

Ayudar [эйдэр] – Степь/Бескрайний.

Utari [ютари] – Друг/Помощь.

Yara [яра] – Отец/Вера.

Yauthejl [яатэли] – Величие.