Отряд, в котором я почему-то нужна

Глава 1

Яркая утренняя заря ложилась тёплым одеялом на деревенский пейзаж. Среди обычных и скудных изб выделялась одна. Стены из светлого дерева твёрдо стояли на земле, а чистые резные окна словно говорили, что заботливая рука хозяина следит за порядком и чистотой дома. Крыша, укрытая тёмной глиняной черепицей, блестела под светом.

Внутри дома царила мирная атмосфера. Просторная гостиная, наполненная теплотой утреннего солнца, выделялась яркими цветами в вазах, а полы, выложенные деревянными досками, были хорошо подметены и вымыты. На стенах висели слегка выцветшие картины с различными пейзажами и натюрмортами. Спальня была украшена резным шкафом и тумбочкой с яркими цветами в вазе.

На кровати, убаюканная тишиной, безмятежно спала юная девушка по имени Кин. Волнистые пряди чёрных волос рассыпались по подушке. Солнце, проникая сквозь неплотно задёрнутые занавески, скользило по её лицу, заставляя слегка нахмуриться. С трудом разлепив глаза цвета безоблачного неба, она поднялась и устало опустила ноги на пол. Кин, встав и устало потянувшись, подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий утренний воздух, напоенный ароматами трав и полевых цветов.

Девушка направилась в умывальную комнату. Ледяная вода из кувшина окончательно пробудила Кин от остатков сна. Улыбнувшись, она накинула простое льняное платье и, прихватив деревянную расчёску, принялась медленно расчёсывать свои длинные шелковистые волосы.

Закончив приводить себя в порядок, Кин направилась на кухню. На массивном дубовом столе её ждала пшеничная лепёшка, испечённая накануне, глиняный горшочек с янтарным мёдом и любимая книга в коричневом переплёте с красной шёлковой закладкой, выглядывающей из глубин страниц.

– Приятного аппетита! – проговорила она себе, отламывая кусок лепёшки и щедро смазывая её мёдом и, оперевшись локтем о стол, погрузилась в чтение. Книга была старой, с пожелтевшими страницами и едва различимыми чернилами, но для Кин она была сокровищем и любимым способом провести свой досуг.

Вдруг прямо под стулом, на котором сидела Кин, разверзся трещащий фиолетовыми искрами портал. Успев только вскрикнуть от неожиданности, девушка провалилась в чёрную бездну сияющей дыры. Полёт длился лишь мгновение, и Кин оказалась в просторном зале без окон, освещённом лишь дрожащим светом догорающих свечей в люстре. Вслед за девушкой полетела знакомая книга, с глухим стуком ударив девушку по голове. Подобрав книгу и почесав ушибленное место, девушка с трудом встала на ноги.

– Где я?.. – прошептала Кин, оглядывая помещение. Деревянные белые стены и холодные полы, сложенные из грубого камня, да тусклый свет люстры – вот и всё, что бросилось ей в глаза. Обернувшись, она замерла от ужаса. За длинным столом сидели три фигуры, которые смотрели на неё, как звери на добычу. Это были герои, чьи имена и подвиги гремели на весь мир. Слева восседала Касера в ярком бело-синем наряде, как у шута. Короткие волосы, белые, как мрамор, обрамляли слегка голубоватое лицо, на котором угольно-чёрные глаза и улыбка, полная острых звериных зубов, искрились безумием. По правую руку от неё сидела Лют, вампирша. Её чёрные, словно вороново крыло, волосы обрамляли лицо с пронзительными алыми глазами, горящими самоуверенностью. Посредине восседал Онокош, демон, окутанный аурой невозмутимости. Его белые, как первый снег, волосы контрастировали с бледной, чуть голубоватой кожей. За вечно сомкнутыми веками скрывалась неизвестность.

Кин сглотнула пересохший ком в горле. Страх сковал её, не давая пошевелиться.

– Ч-что я здесь делаю?! – испуганно выкрикнула Кин. – Это казнь, суд или нечто ещё более ужасное?! Я ничего не сделала!

– Нет, не бойся, – ответил Онокош, его голос звучал добродушно и тепло.

– Тогда зачем я здесь?..

– Я хочу тебя поздравить, Кин. Теперь ты в нашей команде.

Кин недоверчиво уставилась на Онокоша, пытаясь понять, где здесь подвох. «В команде? С ними? Это какая-то чудовищная ошибка!» - пронеслось в её голове. Она знала истории о каждом из них, легенды, пропитанные кровью и страхом. Как она, обычная девушка, могла оказаться в одном ряду с этими чудовищами?

– Команда? – переспросила Кин, в её голосе слышалось отчаяние. – Но я ничего не умею! Я не воин, не маг, я просто человек.

Касера хищно улыбнулась, обнажая свои острые зубы.

– Не скромничай, куколка. У каждого есть свой талант. Мы умеем разглядеть его даже под слоем страха.

Лют грациозно склонила голову, её алые глаза изучающе скользили по Кин.

– Твоя сила велика, девочка.

Онокош улыбнулся и кивнул, подтверждая слова вампирши.

– Это какая-то ошибка! – отчаянно воскликнула Кин. – Я вообще ничего не умею! И… и почему всё так легко, а?

– Легко? – Голос Касеры вдруг стал ледяным, а безумная улыбка исчезла. – Ты думаешь, это легко, оказаться здесь? Думаешь, мы просто так хватаем кого попало с улицы? Ха-ха!

Кин почувствовала, как пол уходит из-под ног. Лёгкость, с которой они приняли её, пугала даже больше, чем сами чудовища.

– У меня нет никаких выдающихся способностей! – пролепетала Кин, отчаянно пытаясь убедить их. – Я не могу колдовать, не владею оружием, я даже не умею драться!

– Не волнуйся об этом, милочка, – пролепетала Лют, уголки её губ слегка приподнялись в улыбке.

– Как мне не волноваться?! Будто я не знаю, чем вы занимаетесь и что меня ждёт!

Кин судорожно оглядела троицу, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, за которую можно было бы ухватиться. В их взглядах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт и едва скрываемое любопытство. Она чувствовала себя мышью, попавшей в сети к хищникам, обречённой на неминуемую гибель. Касера захохотала, и этот смех, словно звон разбитого стекла, эхом отразился от каменных стен.

– Глупая, глупая! Ты сильная, поэтому ты здесь! Мы видим это, ну, мой брат видит! Как-то… ха-ха!

Кин вздрогнула от жуткого смеха Касеры, её надежда на спасение таяла, как дым. Она понимала, что попала в ловушку, и выбраться из неё будет крайне сложно, если вообще возможно. Эти трое видели в ней что-то, чего она сама в себе не замечала, и это пугало её больше всего. Неизвестность грядущей судьбы давила на неё, словно каменная плита.

– В общем, теперь ты с нами, – проговорил Онокош, словно подводя черту. – Ведь чем больше сильных личностей орудуют вместе, тем безопасней будет жизнь обычных горожан. Мы - защита этого мира, и ты - стала частью этой защиты. Это не обсуждается.

– В смысле, не обсуждается?! – отчаянно крикнула Кин, чувствуя, как гнев медленно, но верно вытесняет страх. – Вы взяли и похитили меня из моего дома, а теперь говорите, что я должна защищать мир бок о бок с вами?!

– Успокойся, деточка, и просто прими это как должное, – отрезала Лют, и, обращаясь к Онокошу, добавила: – Оно, что будем с ней делать?

– Дадим ей время. Пусть освоится, привыкнет к мысли, что теперь она - одна из нас. Лют, покажи её комнату.

– Какую ещё комнату?! – крикнула Кин, – вы уже и комнату подготовили?!

Вдруг чья-то рука коснулась ее плеча. Вздрогнув и обернувшись, Кин увидела перед собой ещё одну Лют. На её лице играла приветливая улыбка. Застывшая от неожиданности, Кин переводила взгляд то на ту Лют, что ехидно ухмылялась, сидя на столе, то на ту, что стояла рядом и протягивала ей руку с добродушной улыбкой.

– Ты чего это? – спросила Лют, сидящая за столом.

– Почему и тут Лют, и там тоже! – спросила Кин.

– Обычная иллюзия, разве ты никогда не слышала о моих способностях, хоть и знаешь моё имя? – насмешливо протянула Лют.

Лют, стоявшая рядом с Кин, чуть сильнее сжала её плечо, словно подталкивая к выходу. С неохотой Кин позволила увести себя.

Девушка шла за Лют по длинным сумрачным коридорам, ощущая себя марионеткой в чужой игре. Каменные стены давили своей монументальностью, а тусклый свет факелов отбрасывал причудливые тени, превращая и без того жуткое место в кошмарный лабиринт. Она силилась понять, что происходит, но разум отказывался воспринимать реальность.

Наконец, они дошли до резной дубовой двери. Комната оказалась на удивление уютной, совсем не похожей на темницу, которую Кин ожидала увидеть. Мягкий свет лился из окна, открывая вид на цветущий сад. Две больших кровати, застеленные шёлковыми покрывалами, казались невероятно манящими. На столике у окна стояла ваза с благоухающими цветами, а в углу виднелся небольшой камин. Лют лишь указала на кровать справа, после чего бесследно растворилась в воздухе, оставив едва ощутимое дуновение магии, от которого по коже Кин пробежали мурашки.

Окинув взглядом комнату, Кин вдруг поймала себя на мысли: «А кто мне мешает сбежать прямо сейчас?». Не теряя ни секунды, девушка выскользнула из комнаты и начала осторожно пробираться по лабиринту этого странного дома.

Кин кралась вдоль стен, стараясь запомнить дорогу. Каждый поворот, каждая арка казались одинаковыми, и страх заблудиться крепко сжимал её сердце. Она то и дело оглядывалась, ожидая, что кто-то возникнет из ниоткуда, преграждая ей путь. Но коридоры оставались пустынными, и лишь эхо её шагов нарушало тишину.

Достигнув развилки, Кин замерла в нерешительности. Налево или направо? Интуиция отчаянно шептала: «Налево!», но она боялась довериться своим чувствам в этом проклятом месте. Собрав всю волю в кулак, она сделала шаг в левый коридор.

И вот впереди забрезжил свет – долгожданный большой холл. Но, к её величайшему разочарованию, это был вовсе не выход. По всей комнате были разбросаны истерзанные тренировочные манекены. Изрезанные, обугленные, разорванные в клочья – свидетельства чьей-то яростной тренировки. Громкий смех разорвал тишину. Повернувшись, Кин увидела Касеру, с безумным энтузиазмом крушащую кукол своей огромной чёрной косой.

Медленно, стараясь не шуметь, Кин отступила назад, надеясь остаться незамеченной. Но тщетно. Касера обернулась, и в её глазах на мгновение вспыхнуло узнавание, сменившееся маниакальной ухмылкой.

– Кин! Привет, привет! Куда это мы так спешим? – промурлыкала она, играючи раскручивая косу. – Только явилась, а уже жаждешь тренировки! Ты начинаешь мне нравиться, очень!

– Д-да… наверно, – прошептала Кин, голос дрожал.

– Тогда давай устроим поединок! А то всё куклы да куклы! Так неинтересно! – расхохоталась Касера, готовясь к битве.

Кин похолодела. Поединок с этим безумным демоном? Она и секунды не продержится. В голове лихорадочно заметались мысли, нужно что-то придумать, хоть что-то, чтобы выиграть время.

– Что?! Н-нет, нет, нет, нет! – попыталась оправдаться Кин, отступая к стене.

– Глупости! – отмахнулась Касера. – Сила либо есть, либо её нет! А у тебя она определённо есть! Так что давай, покажи мне, на что ты способна! Не разочаровывай меня!

Касера бросилась в атаку, коса рассекла воздух, свистящим смерчем приближаясь к Кин. Инстинктивно пригнувшись, Кин увернулась от удара, и в ту же секунду кусок стены, находившийся за её спиной, разлетелся в пыль. С трудом поднявшись, Кин тут же попыталась убежать. Отчаянный рывок не принёс успеха. Касера с лёгкостью настигла её, преградив путь косой. Кин застыла, словно кролик перед удавом, ожидая неминуемой гибели.

– Что с тобой, Кин? – пропела демоница, в голосе сквозило притворное разочарование. – Ну что ты всё убегаешь? Где же веселье?

– Да я ничего не умею! У меня даже оружия нет!

– Хватит лгать! Ненавижу, когда сильные притворяются слабыми!

– Я не сильная!

– Глупости! – пропела Касера, вновь занося косу над головой, словно палач, готовящийся обрушить топор.

В отчаянии Кин зажмурилась, ожидая неминуемого удара, но вместо боли почувствовала лишь леденящий сквозняк, пронзивший её насквозь. Открыв глаза, она увидела лишь тающие фиолетовые искры. Касера, хохоча, стояла в другом конце комнаты, а её коса, словно воткнутый кинжал, торчала из пола, оставляя вокруг лишь груду обугленной трухи.

– Сестра, что я тебе говорил? – сердито произнес Онокош, появившийся в дверях. – Я просил не сражаться с ней, она совсем не освоилась.

– Ну что ты начинаешь, Оно? – Касера закатила глаза, явно недовольная вмешательством брата. – Я же просто хотела немного развлечься. Она такая интересная!

– Ты ещё и весь зал разрушила… впрочем, как и всегда. Успокойся уже.

– Ладно… – фыркнула Касера, усаживаясь на побитый манекен. Наконец, хмурое выражение лица Онокоша сменилось на прежнее, добродушное. Он неспеша подошёл к перепуганной Кин и аккуратно поднял её.

– Ты как? – спросил Онокош.

– Да, вроде… – Кин ненадолго задумалась, после чего выкрикнула: – Не хорошо! Она меня чуть не убила! Этого достаточно, чтобы доказать, что я бесполезна?! Отпустите меня домой!

– Не говори глупостей. Разве бесполезных держат здесь? Пойди отдохни в своей комнате, мы что, зря её готовили? Пожалуй, перемещу нас, не дай бог тебе ещё настоящая Лют попадётся.

– А ч-что она может со мной сделать?!

– Заставить вязать свитера и печь пироги…

Кин вздрогнула. Звучало не так уж и страшно, но отчего-то ей стало ещё тревожнее. Вдруг под ними появился знакомый портал. Спустя мгновение они оказались в той самой комнате.

– Ах да, я искал тебя, ты кое-что забыла, – проговорил Онокош, шаря в складках своей белой длинной одежды, похожей на фелонь. Он протянул Кин её книгу. Та робко приняла её, словно боясь обжечься. Онокош, добродушно улыбнувшись, молча покинул комнату, закрыв за собой дверь.

С тяжёлым вздохом Кин опустилась на кровать, и книга, раскрытая на коленях, осталась нечитаемой. Минуты тянулись, словно вязкая патока, но ни одна из них не принесла ясности. Страх и недоумение терзали разум, сплетаясь в тугой узел. "Как я здесь оказалась? Сильная… Все твердят это, словно заклинание, но никто не удосужился объяснить, почему именно я, почему я в этой команде?" – эта мысль билась в голове, как птица в клетке. Отчаяние толкнуло Кин на простой и очевидный шаг: схватив подушку, она прижала её к лицу и издала приглушённый, полный бессилия крик.

Отняв усталое лицо от подушки, Кин заметила вторую кровать, что стояла у другой стены. Она была такой же, как и её, только взъерошенная, а подушка небрежно валялась на полу.

– Вторая кровать? – недоуменно прошептала Кин. – И кто же здесь спит, если даже не заправляет её?

Едва она успела договорить, как с громким грохотом в комнату ворвалась Касера.

– А вот и я! – воскликнула Касера, оглядывая комнату. – О, так ты уже обживаешься? Отлично! Будем соседками!

Кин оцепенела. Соседка? Эта безумная демоница – её соседка? Мир вокруг начал стремительно терять краски, превращаясь в серый, безрадостный кошмар. Она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, словно ком.

– Что такая тихая? – Касера подскочила к ней, заглядывая в глаза. – Не рада мне? Ну, ничего, привыкнешь! Будем вместе тренироваться, болтать… и разрушать всё вокруг! – последнее она произнесла с таким восторгом, что Кин невольно поёжилась. Кажется, впереди её ждёт совсем не та жизнь, о которой она мечтала.

Глава 2

Комната утопала в золотистых объятиях полуденного солнца, напоенная дурманящим благоуханием цветущего сада. Кин, сжавшись на краешке кровати, подобно улитке, спрятавшейся в свою раковину, жадно впивалась взглядом в страницы книги. Касера же, вальяжно раскинувшись на своей постели, с нарочитой ленью ковыряла острым кончиком косы в зубах.

– Слушай, Кин, – вдруг прорезал тишину её голос, словно лезвие, – я хотела тебя спросить…

– Драться с тобой не буду! – пробурчала Кин, не отрывая взгляда от текста, словно боялась, что мир за пределами книжных страниц рассыплется в прах, стоит ей хоть на мгновение отвлечься.

– Да это позже, что ты всё время читаешь? Тоска смертная, небось.

– Ну… это книга, обычный учебник истории.

– И ты это читаешь? Как ты ещё не зачахла от скуки? Одно нытьё про старых, унылых королей да их бестолковых отпрысков!

– Ну, тут про войны ещё есть, и…

– Войны? Ха! Это уже интереснее! – Касера приподнялась на локте, бросая на Кин насмешливый взгляд исподлобья. – Хотя, судя по твоему кислому лицу, и войны у тебя такие же унылые. Наверняка сплошные стратегии да дипломатические интриги? А где кровь, где кишки, где оглушительный рёв победы, а?

Кин устало вздохнула, с хлопком закрыла книгу и выпрямилась. – Там всё есть, просто… это не смакуется. Описываются причины, последствия, передвижения войск…

– Скука смертная, одним словом! Тоска зелёная! Пошли лучше опять в тренировочный зал, раз уж ты сама мне про драки напомнила! Ха-ха! Кровь кипит, адреналин зовёт!

– Нет уж! Во-первых, ты меня чуть на тот свет не отправила! Во-вторых, ты там всё в щепки разнесла, камня на камне не оставила!

– Да подумаешь, кусок стены да жалкий квадратик пола, сущие пустяки. Да и не убила бы, преувеличиваешь! Это всего лишь дружеский спарринг, небольшая разминка для костей!

– Ты мне чуть голову с плеч не смахнула, если бы не Онокош! Да и вообще, знаешь, как я перепугалась?! Сердце в пятки ушло!

– Да ладно тебе, ворчунья, вечно ты всё драматизируешь! Мы же вроде как подруги!

– Мы не подруги. Я тебя до костей боюсь, ты как ураган. Мы только сегодня познакомились лично.

– Разве это не прекрасно? – Касера раскатисто расхохоталась, запрокинув голову так, что в шее хрустнуло. Звонкий, беззаботный смех эхом прокатился по комнате, словно колокольчики на ветру, и Кин невольно вздрогнула. – Я именно так с Лют и сдружилась! Хотя она ведёт себя, как будто она моя мать! Бесит, ужас!

Кин поежилась, несмотря на тепло в комнате. Этот смех больше напоминал предупреждающий рык хищника, чем проявление дружелюбия. Сдружились с Лют, разнося всё вокруг? Перспектива не прельщала.

– Знаешь, Касера, мне, пожалуй, пора, – пробормотала Кин, инстинктивно пятясь к двери. – Дел невпроворот, да и… голова немного болит.

– Куда это ты? – с ноткой грусти спросила Касера – Только разговорились! Неужели тебе так неинтересно узнать меня получше? У нас ведь ещё столько общих тем не обсуждено! Например, кто самый сильный боец в Серебряном Городе? Или как эффектнее всего разнести тренировочный зал?

– Я не хочу больше сражаться с тобой! Оставь меня в покое!

– Ха-ха! Ты какая-то колючая стала! Когда ты только появилась, ты была как перепуганный зайчонок!

Кин ускорилась, почти выскочив в коридор. Касера, лениво потянувшись, проводила её взглядом.

– Ладно, ладно, беги, трусиха! Но знай, я тебя ещё достану! – крикнула она вслед, и её слова эхом прокатились по коридору.

Кин, чувствуя облегчение, прислонилась спиной к прохладной стене, вдыхая полной грудью. Её сердце всё ещё колотилось как бешеное, отбивая чечётку в рёбрах, а голова кипела от стремительной череды событий, обрушившихся на неё буквально за несколько часов. Вдруг впереди раздался нежный голос Лют, заставив Кин вздрогнуть от неожиданности:

– Ах, Кин! Я как раз хотела вас на обед позвать. Что ты тут стоишь одна?

– А? Я…. Просто немного задумалась, – пробормотала Кин, стараясь не смотреть в глаза Лют. – Касера очень… энергичная.

– Эта бестия? Ну ничего, привыкнешь, милая. Позови её на обед, и сама не опаздывай.

Лют, неспеша удаляясь, улыбнулась своей фирменной мягкой улыбкой, от которой Кин становилось немного не по себе. Она казалась такой спокойной и умиротворённой, словно излучала внутренний свет. Контраст между ней и Касерой был просто поразительным.

Кин послушно кивнула и, собравшись с духом, вернулась в комнату. Касера, как ни в чём не бывало, сидела на кровати и осматривала свою косу. Лезвие сверкало в лучах солнца, отбрасывая зловещие блики на стены.

– Лют зовёт нас обедать, – тихо сказала Кин, стараясь не смотреть на неё.

– О, как раз вовремя! – Касера отложила оружие и, грациозно спрыгнув с кровати, направилась к двери. – А то я уже проголодалась! Пошли, Кин, не отставай!

Кин последовала за Касерой, ощущая себя маленькой лодкой, плывущей в тени огромного, непотопляемого корабля. В столовой царила тишина, нарушаемая лишь приглушённым шёпотом приборов. Онокош, словно маяк, восседал во главе стола, окружённый аурой невозмутимости. Лют стояла рядом, окидывая добрым взглядом пришедших девушек. Неспешно они заняли свои места. Кин, выбрав самое отдалённое, устало опустила голову на стол.

Наконец, одна из иллюзий Лют подала угощение. Кин достался свежий пирог, источающий манящий аромат, а двум демонам – лишь его обугленные подобия, словно насмешка. При виде их тарелок Кин не смогла сдержать удивления:

– Вы… вы правда собираетесь это есть?..

– Дорогуша… – тихо усмехнулась Лют, отпивая из бокала с алой жидкостью. – Они и не такое едят. Однажды, когда они меня прогневили, я угостила их тарелкой камней. Проглотили, даже не поморщились.

Кин в небольшом шоке уставилась на демонов. Касера, как ни в чём не бывало, вцепилась в свой обугленный кусок и принялась с аппетитом его поглощать, изредка поглядывая на Кин своими хищными глазами. Онокош, сохраняя непроницаемое выражение лица, методично отламывал крошечные кусочки и отправлял их в рот. От одного вида происходящего аппетит Кин тут же улетучился, она вновь устало положила голову на стол и тихо пробормотала:

– А вы почему только вино пьёте?..

– Глупышка, будто ты сама не знаешь, что это не вино… – Лют одарила Кин лукавой улыбкой. – Ешь давай свой пирог, я что, зря старалась для такой прелестницы?

Кин, нехотя, подняла голову и взглянула на пирог. Аромат действительно был восхитительным, а золотистая корочка так и манила. Сглотнув слюну, она отрезала небольшой кусочек и поднесла ко рту. Вкус оказался выше всяких похвал – нежный, сладкий, с лёгкой кислинкой ягод. Кин не заметила, как съела почти половину пирога, позабыв о странном обеде и своих мрачных мыслях.

– Всё, наелась… – Кин тяжело выдохнула, с трудом переводя дух. – Спасибо вам.

– Ох, Кин! – Лют залилась счастливым смехом. – Какая же ты прелесть! Скромная, как лесная лань, и добрая, как утреннее солнце! Иди сюда, я тебя затискаю до смерти!

– Что?! Нет, нет, нет, только не это!

Кин вздрогнула, словно от удара током, и попыталась отшатнуться, но было поздно. Лют уже обвила её руками, прижимая к себе с неукротимой силой. От её прикосновений по телу Кин разливалось странное тепло, одновременно успокаивающее, как шёпот матери, и пугающее, как взгляд хищника. Кин зажмурилась, чувствуя, как щёки вспыхивают ярким румянцем.

– Лют, оставь её в покое, – прозвучал мягкий, как бархат, голос Онокоша. – У нас есть дела поважнее, чем тисканье новоприбывших.

Лют, неохотно разжав объятия, одарила Кин виноватой, но лукавой улыбкой.

– Прости, не смогла удержаться. Ты такая очаровательная, когда смущаешься, словно полевой цветок под дождём.

– Может, перестанем умиляться тому, как Лют душит очередного ребёнка в своих объятиях, и займёмся делом? – буркнула Касера – Например, убьём кого-нибудь или, хотя бы, помечтаем об убийстве?

– А что, тоже хочешь обнимашек? – усмехнулась Лют, вскинув бровь.

Касера одарила Лют взглядом, способным испепелить целую армию. Лют лишь рассмеялась в ответ, ничуть не смутившись. Онокош, вздохнув, поднялся из-за стола. Его движения были плавными и бесшумными.

– Может, развеемся в Серебряном городе? – предложил Онокош, в его голосе звучало предвкушение. – Послушаем пульс улиц, узнаем, что беспокоит народ.

– Ух… – простонала Лют, поморщившись. – Только не это! Терпеть не могу этот город… меня от одного названия в дрожь бросает.

– А мне бы хотелось… – тихо пролепетала Кин, и в глубине её души вспыхнул робкий огонёк надежды. Побег! Слабая, но манящая возможность вырваться из опостылевшей клетки. – Ведь это легендарное место! Шестьдесят лет алхимики и простые рудокопы, не щадя себя, выгрызали серебро из самой утробы земли, за что он и получил своё имя. Удивительный город, бьющееся сердце торговли, где почти не встретишь нищего! Благодаря их титаническому труду город расцвёл и по сей день остаётся одним из самых прославленных на наших землях! Я никогда там не была… и…

– Вау! – фыркнула Касера, закатив глаза. – Ну ты и зануда! Кто тебя спрашивал про его историю, ходячая энциклопедия? Ха-ха!

Кин съёжилась под насмешливым взглядом Касеры, чувствуя, как её щёки снова заливаются краской. Она опустила глаза, стараясь стать как можно незаметнее. Ей казалось, что её энтузиазм и любопытство обернулись против неё.

– Попридержи язык, хамка, – огрызнулась Лют. – Раз уж моя крошка Кин так рвётся в город, я, так и быть, составлю ей компанию…

Кин залилась краской, ощущая себя словно бабочка, приколотая булавкой к картону. Непостижимая привязанность Лют одновременно пугала и дарила смутную надежду. А вдруг это и правда шанс? Затеряться в лабиринте улиц, раствориться в толпе.

– Отлично! – улыбнулся Онокош, словно прочитав её мысли. – Сейчас открою портал прямо в центр.

Взмах руки, и в воздухе поплыла дрожащая дымка, обретая очертания овального портала. За его мерцающей гладью раскинулась мощёная серебристым камнем улица, полная жизни и движения. Гомон голосов, стук копыт, звон телег – симфония города. Аромат свежеиспечённого хлеба сплетался с терпким запахом благовоний, создавая причудливый, но манящий букет.

Лют, скривившись, первой шагнула в портал. Кин, стараясь не отстать, робко последовала за ней. Касера, бросив напоследок испепеляющий взгляд на пустую комнату, с явной неохотой переступила порог. Онокош, убедившись, что все в сборе, одним плавным движением закрыл портал, оставив комнату в прежней тишине.

Они оказались на площади, окруженной высокими домами с коваными балконами. Солнце, отражаясь от серебристого камня мостовой, слепило глаза. Кин ахнула от восторга, разглядывая причудливые вывески лавок и мастерских. Все вокруг казалось новым, волнующим, полным возможностей.

Лют, наоборот, демонстративно нахмурилась, словно пытаясь отгородиться от окружающей суеты. Она крепко сжала руку Кин, не давая ей возможности отдалиться.

– Держись рядом… – прошипела она сквозь зубы, и Кин почувствовала, как ее надежды начали таять.

– Эй! Отпусти мою руку! – смущенно пробормотала Кин. – Что прохожие подумают?!

– Они подумают, что у нашего знаменитого отряда героев появилось очаровательное пополнение, что, в общем-то, правда, дорогуша. У них челюсти отвалятся от изумления, когда они узнают, что такая милашка теперь с нами.

Лют нехотя разжала пальцы, но взгляд её остался настороженным, словно она выслеживала потенциальную опасность. Кин, освободившись, сделала несколько шагов вперед, увлеченно разглядывая витрину лавки алхимика, где в причудливых стеклянных колбах переливались разноцветные эликсиры. Она замерла, очарованная, представляя, какие тайны и возможности скрываются в этих мерцающих жидкостях.

– Ну что, подруга, впечатляет? – насмешливо протянула Касера, подойдя ближе и заглядывая Кин через плечо. – Готова рискнуть и выпить что-нибудь из этой бурды? Может, станешь невидимой или научишься летать? Ха-ха!

Кин лишь фыркнула и отвела взгляд от витрины.

– Ладно тебе! – усмехнулась Касера, переводя взгляд на Онокоша. – Слушайте, может, в какую-нибудь таверну или гильдию заглянем? Там всегда какие-то отбросы общества околачиваются, обожаю откусывать им головы!

– Отличная идея, – отозвался Онокош, потирая подбородок. – Таверна — это всегда хороший способ узнать, что у людей на уме.

Онокош повел их по площади, свернув в узкий переулок, где дома нависали друг над другом, отбрасывая густую тень. Ароматы благовоний здесь смешивались с запахом свежего пива и жареного мяса. Вскоре они вышли к таверне с вывеской "Серебряный кубок". Здание выглядело довольно обшарпанным, но изнутри доносился громкий смех и звуки лютни.

– "Серебряный кубок"? – скривилась Лют. – Везде этот противный металл, как я уже говорила, ужасный город для меня…

Онокош распахнул дверь, пропуская вперед своих спутниц. Внутри оказалось еще более шумно и людно, чем можно было предположить. За длинными деревянными столами сидели рудокопы, торговцы, наемники и просто случайные прохожие. Воздух был густым от табачного дыма и запаха эля. Когда компания наконец полностью переступила порог, взгляды, полные страха и удивления, устремились на них.

Он повел их к стойке, подальше от любопытных глаз. Лют, продолжая ворчать о прелестях серебра, брезгливо огляделась, словно опасаясь подхватить какую-нибудь заразу. Касера, наоборот, чувствовала себя как рыба в воде, ее глаза хищно поблескивали, выискивая подходящую жертву. Кин же, немного робея, прижалась к Лют, стараясь не привлекать лишнее внимание.

– Кин, что ты ко мне приклеилась? – спросила Лют, и в уголках ее губ мелькнула усмешка.

– Тут… страшно… – пробормотала Кин, вжимаясь в вампиршу. – И так много народу…

– Ах ты, милашка! – проворковала Лют, доставая из кармана кожаной жилетки конфету. – Держи, моя маленькая.

– У вас всегда с собой конфеты? – ответила Кин, принимая угощение.

– Дорогая, у старых вампиров, вроде меня, всегда найдется чем подсластить жизнь.

– Но разве вы старая? На вид вы едва ли старше меня. Сколько вам лет?

Лют звонко рассмеялась, запрокинув голову. Ее смех, несмотря на окружающий шум, прорезался, как хрустальный колокольчик.

– Дорогая, спрашивать у женщины о возрасте неприлично, но ладно, для тебя сделаю исключение. Представь себе дерево, которое росло задолго до того, как этот город был построен. Дерево, которое видело восход и заход бесчисленных солнц. Вот примерно столько мне лет.

– Другими словами, вам больше шестидесяти…

Лют на мгновение прищурилась, словно оценивая остроту ума своей юной спутницы.

Наконец они добрались до стойки, за которой стоял трактирщик добродушного вида. Лысая голова его лоснилась в тусклом свете сальных ламп, из-под густых усов сверкали темно-зеленые глаза, а пухлые руки неспешно полировали стеклянную кружку. Едва он их заметил, его словно пронзила невидимая дрожь, а лицо перекосила гримаса удивления.

– Здравствуйте! – ахнул трактирщик, откладывая кружку. – Не ждал увидеть столь доблестных героев в своей скромной обители. Какими ветрами вас занесло?

– У нас пополнение в отряде! – радостно воскликнула Лют, указывая на Кин, которую она шутливо подняла под мышки, словно куклу.

– Отпустите меня! – смущенно проговорила Кин, безуспешно пытаясь высвободиться из цепкой хватки.

– Ну надо же! Не думал, что у вас когда-нибудь появится кто-то достойный, кто примкнет к вам, – удивился трактирщик, оглядывая Кин с ног до головы. – Хотя выглядит она… не особо презентабельно…

Лют фыркнула, бросив на трактирщика испепеляющий взгляд. – Следи за языком, Борн! Эта «не особо презентабельная» девчонка стоит десятка твоих завсегдатаев, вместе взятых. И вообще, мы пришли выпить.

– Мы пришли узнать, есть ли что-то, что тревожит горожан, – поправил ее Онокош.

– Говори за себя, демонёнок, – усмехнулась Лют.

Борн поспешно закивал, стараясь сгладить неловкость. – Как скажете, Лют. Для вас – всё, что угодно. Что касается тревог… бандиты совсем распоясались! Бесчинствуют, грабят, обижают честной народ, даже ко мне в таверну захаживают, как к себе домой! А так… больше ничего не припомню. Вот ваше вино, госпожа…

Лют грациозно приняла бокал, не сводя глаз с Борна.

– Хорошо, – закончил разговор Онокош. – Дамы, пройдемте за стол, осмотримся, может, что и увидим. Спасибо, Борн.

Онокош повел их к одному из свободных столиков в углу, подальше от шума и любопытных взглядов. Касера последовала за ними, ее взгляд продолжал скользить по посетителям таверны, словно выискивая следующую цель. Лют, усадив Кин рядом с собой, сделала глоток вина и с интересом наблюдала за реакцией юной спутницы.

– Ну что, трусишка моя, как тебе вкус приключений? – поддразнила она Кин, заметив ее напряженное выражение лица.

– Ужасный, – пробормотала Кин. – Вы так и не объяснили толком, почему вы похитили меня из дома и приняли к себе!

Кин опустила взгляд на свои дрожащие руки, сжимая в пальцах яркую обертку конфеты. Вкус приключений, как его описала Лют, отдавал страхом, смятением и чем-то совершенно чуждым, но в то же время необъяснимо манящим. Она всегда мечтала о приключениях, читая пыльные книги в тихой комнате дома, но реальность оказалась совсем иной.

– Я же говорила, что ты сильная, Кин, – мягко произнесла Лют, словно читая ее мысли. – В тебе есть искра, которую не каждый способен разглядеть. И я уверена, что ты сможешь принести пользу нашему отряду.

– Какую пользу? – недоверчиво спросила Кин. – Я ничего не умею.

– Ну почему же, ты наверняка умнее нас всех, вместе взятых. То, что ты рассказала об этом противном городе… признаться, я и никогда не знала.

Лют откинулась на спинку стула, искорки плясали в ее глазах. Она сделала еще один глоток вина, не сводя взгляда с растерянной Кин. Онокош молча наблюдал за ними, его каменное лицо не выражало никаких эмоций. Касера же, примостившись рядом, продолжала сканировать таверну, словно дикий зверь, готовый в любой момент броситься в бой.

– Твои знания, Кин, – начала Лют, понизив голос, – это оружие, которое может быть сильнее любого меча. Ты знаешь историю, понимаешь мотивы, предвидишь последствия. Разве это не дар?

Кин нахмурилась, пытаясь осмыслить слова Лют. Она всегда считала свои знания чем-то бесполезным, непрактичным. В окружении этих странных личностей ее знания внезапно обрели ценность.

– А еще, – добавила Лют с лукавой улыбкой, – ты очень милая, когда смущаешься. Это тоже может быть полезно. Не стоит недооценивать силу обаяния, пташка. Особенно в нашем деле.

– Знания – скука смертная, – проворчала Касера, не отрывая взгляда от двери. – Что она будет делать перед врагом? Лекции читать, пока тот от тоски не помрет? Я-то думала сначала, что она какой-то великий воин или колдун!

– Не стоит судить так поспешно, Касера. У каждого своя роль, и Кин еще покажет себя. К тому же она легко одолеет тебя в шахматы.

Касера лишь презрительно фыркнула в ответ. В этот самый момент дверь таверны распахнулась с оглушительным треском, впуская вихрь ледяного ветра и раскатистый женский смех. Этот ветер, словно ураган, окутал всю таверну, окутывая ледяным морозом всех посетителей.

В дверях стояла девушка, закутанная в серебристый плащ, расшитый сложными узорами, от которых в тусклом свете таверны разлетались искры. Ее лицо, обрамленное волосами, белыми как первый снег, с синими нитями инея, сияло широкой, хищной улыбкой, а голубые глаза сверкали колким морозом. В ее руке красовался посох, увенчанный огромным пульсирующим сапфиром.

– Ну что, пьяные крысы! – рявкнула она, и ее голос зазвенел, словно разбивающееся стекло. – Если кто-то хочет увидеть рассвет, выкладывайте все свои денежки и драгоценности! Ха-ха!

Таверна замерла, словно схваченная ледяным заклинанием. Разговоры стихли, смех застрял в горле, а кружки пива застыли на полпути ко рту. Лишь потрескивали поленья в камине, да где-то в углу жалобно пискнула мышь, почувствовав неладное.

Лют медленно отставила бокал, ее взгляд стал острым и внимательным. Онокош остался таким же невозмутимым. Касера, напротив, расплылась в предвкушающей ухмылке, почуяв запах крови и приключений. Кин же, съежившись на стуле, судорожно сжала фантик конфеты, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

– Вот это интересно, – протянула Лют с хитрым блеском в глазах. – Кин, дорогуша, поставь эту нахалку на место.

– Что?! – прошептала Кин, бледнея. – Разве мы не говорили минуту назад, что я умею только книги читать?!

– Ну, я не прошу ей кости ломать. Хотя, если сможешь, я не буду возражать.

– В смысле, не ломать кости?! – возмутилась Касера, в ее глазах вспыхнул нетерпеливый огонь. – Кин, прикончи эту снежную бабу! – И с радостным воплем Касера с силой толкнула Кин в сторону ледяной девы. Кин, словно марионетка, подтолкнутая рукой судьбы, упала на колени прямо перед незваной гостьей.

Ледяная дева окинула Кин презрительным взглядом, словно та была грязным пятном на полу. В ее глазах плескалась насмешка, а на губах играла самодовольная ухмылка. Посох в ее руке засветился еще ярче, источая потоки морозного воздуха.

– Что это за ничтожество? – прошипела она, словно змея, – Уже молишь о пощаде, не успев толком взглянуть на меня?

Кин, с трудом поднявшись на дрожащие ноги, встала перед ней, ее лицо было искажено страхом, а по телу пробегала дрожь, словно от ледяного ветра.

Кин, запинаясь, попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь слабый писк. В голове царил хаос, мысли метались, словно испуганные птицы. Она чувствовала, как холод проникает в самую душу, сковывая волю и разум. Единственное, чего она хотела сейчас – исчезнуть, провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе.

Ноги, словно прикованные к полу, отказывались двигаться. Она смотрела на ледяную деву, как кролик на удава, не в силах отвести взгляд от ее пронзительных глаз. Страх парализовал ее, лишив возможности сопротивляться.

– Что, застыла, как ледяная статуя? – усмехнулась снежная дева, ее голос сочился презрением, как яд.

– Я… просто упала… – пролепетала Кин дрожащим голосом, пятясь назад.

– Упала? – Ледяная дева расхохоталась, и этот смех был подобен звону разбитого вдребезги хрусталя. – Как удобно. Но это не освобождает тебя от долга. И запомни моё имя, девка, меня зовут Инея, а теперь, пожалуй, превращу тебя в милую ледяную безделушку. Прими позу покрасивее, – усмехнулась она, направляя посох на Кин.

Инея, самодовольная и уверенная в своей силе, не заметила перемены в настроении окружающих. Она была слишком занята тем, что пыталась унизить Кин, наслаждаясь своим превосходством. Но когда ее взгляд случайно скользнул по столу, где сидели ее противники, она почувствовала, как внутри все похолодело.

Лют небрежно помахивала бокалом, ее взгляд оставался прикованным к Инее. Онокош своей добродушной улыбкой сверлил её, а его вечно закрытые глаза, казалось, смотрели ей прямо в душу. Касера с затаенной тревогой наблюдала за развернувшейся сценой, чувствуя, как азарт сменяется предчувствием неминуемой беды.

Инея побледнела. Ледяной хохот застрял в горле, превратившись в жалкое подобие хрипа. Посох в её руке задрожал. Перед ней были не простые смертные, не жертвы, а хищники, куда более опасные, чем она могла себе представить. Она медленно опустила посох, стараясь скрыть дрожь. Прежняя уверенность испарилась, оставив лишь страх и осознание собственной глупости. Она хотела казаться всесильной, внушить страх, но вместо этого сама оказалась в ловушке, расставленной ею же.

– Ч-что в-вы здесь з-забыли?.. – пробормотала Инея дрожащим голосом, судорожно пятясь назад.

– Гуляем, – спокойно ответила Лют, в её голосе сквозила сталь. – А ты, похоже, ищешь приключений на свою прекрасную головку. Зачем нашу милую Кин обижаешь, нахалка?

– В-вашу?! – испуганно переспросила Инея. – Я… прошу прощения, пожалуй, пойду к себе…

– Ох, скука смертная! – фыркнула Касера с хищным блеском в глазах. – Можно я уже выпущу ей кишки? Раз Кин такая неженка.

Инея, осознав всю шаткость своего положения, попыталась сбежать. Она резко развернулась и бросилась к выходу, надеясь скрыться в ночной темноте. Но не тут-то было.

Онокош, до этого момента казавшийся неподвижным словно изваяние, вдруг оказался у двери, преграждая ей путь. Его улыбка ничуть не померкла, но в закрытых глазах чувствовалась некая угроза, от которой по коже побежали мурашки.

– Куда же вы так спешите, госпожа Инея? – промурлыкал он мягким голосом, от которого, тем не менее, веяло холодом. – Разве мы уже закончили наше знакомство? Боюсь, у нас накопилось к вам несколько вопросов.

Инея застыла, словно вкопанная, спиной чувствуя ледяное дыхание смерти. Она обернулась, её глаза метались от Онокоша к Лют, к Касере, словно загнанный в угол зверёк. Она поняла, что бежать бесполезно. Здесь ей не рады, и никто не позволит ей уйти просто так.

– К-какие вопросы? – пролепетала она, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожал. – Я… я просто хотела немного развлечься. Это была шутка. Ха-ха…

– Шутка? – Лют подняла бровь. – Весьма жестокая шутка, особенно учитывая, что у тебя в руках посох, способный превратить человека в ледышку.

– Я бы никогда… – начала Инея, но осеклась под пронзительным взглядом Касеры.

– Давай-ка без этих слащавых сказок, – перебила её Касера с нетерпеливым вздохом. – Давайте просто прикончим её? Это куда интереснее, чем слушать её жалкие оправдания.

Инею сковал парализующий страх, единственный путь к спасению был перекрыт непроходимой стеной в виде Онокоша. Мысли метались в её голове, словно ледяной ветер. Наконец, отчаянный план созрел. Медленно, с дрожью в ногах, она выпрямилась, бросая взгляды на окружающих её монстров. Несколько секунд она стояла неподвижно, а затем с силой ударила посохом о пол. Комнату мгновенно заполнила непроницаемая белая пелена снега, в которой невозможно было что-либо разглядеть.

Когда наконец снег рассеялся, Инеи уже не было на месте. Лишь тонкий слой снега, подобный савану, покрывал пол таверны, напоминая о её мимолётном присутствии. В таверне повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Лют недовольно поморщилась, словно раздосадованная сорвавшейся охотой. Касера разочарованно вздохнула, предвкушение кровавой расправы растворилось в воздухе вместе с остатками снежной бури. Онокош, как всегда, оставался невозмутимым, лишь уголки его губ чуть дрогнули в едва заметной усмешке.

– Оно, почему ты позволил ей уйти?! – с разочарованием в голосе воскликнула Касера. – Ты же стоял у двери!

Онокош лишь молча указал на разбитое окно, в которое теперь задувал холодный ночной ветер. Касера презрительно фыркнула и опустила голову на стол, разочарованная сорвавшимся представлением. Лют, допив свой бокал, нежно подозвала Кин к себе, словно утешая её после пережитого потрясения.

Лют мягко взяла Кин за плечи и притянула к себе. – Кин, дорогая, ты отлично справилась! Просто умница, я так тобой горжусь!

– Можно мне домой?.. – дрожащим голосом пробормотала Кин.

– Конечно, можно, – мягко сказала Лют, переводя взгляд на Онокоша, – Оно! Создай портал домой! Моя девочка устала!

Онокош безмолвно кивнул, и в воздухе перед ним закружились призрачные нити магии, формируя мерцающий портал. Лют бережно провела Кин сквозь него.

– И всё же, Онокош, – протянула Касера, устало направляясь к порталу, – как ты умудрился её упустить? Не думаю, что она настолько сильна.

– Госпожа Инея оказалась весьма ловкой, – уклончиво ответил Онокош, ступая за ней следом, – и, признаться, я немного зазевался.

– Может, попробуешь хоть раз открыть глаза? – усмехнулась Касера.

– Касера, мы обсуждаем это уже двадцать лет, и я никогда не открою глаза, даже под страхом смерти, – спокойно ответил Онокош, ступая следом за ней в портал.

– Ну хоть родной сестре покажешь свои зенки? И как ты вообще видишь с закрытыми веками?

Мерцающий портал схлопнулся, оставив таверну вновь погружённой в полумрак. Лишь приглушённый свет свечей отбрасывал дрожащие тени на стены, напоминая о недавних событиях. В воздухе ещё ощущался слабый запах магии и морозной свежести, оставляя посетителей таверны в немом оцепенении.

Глава 3

В сумрачном чреве просторной комнаты, где плясали отблески пламени в лампах, застыла звенящая тишина. За грубым, необструганным столом, увенчанным лишь хрупкой вазой с одиноким, алым тюльпаном, собралась причудливая компания.

Касера, словно взведенная пружина, нетерпеливо выбивала дробь пальцами по шершавой столешнице. В уголках ее губ плясал нервный тик – предвкушение, казалось, самой кромки хаоса. Напротив, Онокош, ее брат, являл собой недвижную статую безмятежности. Добродушная полуулыбка и вечно сомкнутые веки хранили непроницаемое спокойствие.

Кин, с лицом, изъеденным бессонницей и страхом, съежилась на стуле, словно загнанный зверек. Воронье крыло ее волос спуталось в дорожной пыли. В потухших глазах плескалась мутная смесь усталости и отчаяния, словно она в любой момент готова была сорваться с места и бежать, не разбирая дороги.

Завершала этот мрачный натюрморт Лют. Она тихо покачивалась на стуле, будто зачарованная языками пламени, пожирающими поленья в камине и неспешно вязала что-то из белой пряжи. Казалось, что ее и вовсе нет здесь, что она ускользнула в какой-то свой, недосягаемый для остальных мир.

Звенящую тишину прорезал звонкий голос Касеры:

– До чего же тошно! Сидим тут, словно мухи в паутине! Ждем неминуемой гибели от скуки! Да я бы лучше выслушала занудные лекции Кин! Хотя… вру, ни за что!

– Сестра, тише, – спокойно ответил Онокош, нарушив затянувшееся молчание. – Я думаю…

– О чем ты думаешь? О той ряженой снежной бабе, что повстречалась нам вчера? Да я могу сделать эту любительницу мороза ближе к своей стихии, превратив ее в труп!

– Верно – пробормотал Онокош, переводя взгляд с одного лица на другое – зачем она решила ограбить таверну? Она не выглядела как бандит. У неё, на вид, была довольно дорогая одежда и посох в руке

– Наверное, ей просто стало скучно, – усмехнулась Лют, не отрывая взгляда от вязания – Вот и зашла развлечься. Так ещё и хватило наглости мою милашку Кин оскорбить! Даже жаль, что Касера не дала волю своим желаниям.

Касера фыркнула, демонстративно закатив глаза. – Развлечься? Ограбить таверну? Да она просто дура! Или отчаявшаяся идиотка. Впрочем, какая разница? Всё равно она уже ходячий мертвец!

Наконец, Лют закончила вязание. В ее руках покоилась красивая, белоснежная шапка с замысловатым узором, словно сотканная из зимних грез.

– Кин, милая, – проворковала Лют, – я связала шапочку. Как раз для твоего прелестного личика.

– Что? – устало отозвалась Кин. – Зачем она мне? На дворе ведь середина лета.

– Неужели ты забыла эту наглую снежную колдунью? Замерзнешь до костей, простудишься и тогда беды не оберешься! Это будет просто кошмар!

Кин недоверчиво покосилась на шапку, словно та могла ее укусить. Но затем, уловив в мягком взгляде Лют искреннее беспокойство, сдалась. Она медленно приняла подарок, и прикосновение нежной шерсти к ее щеке вызвало неожиданный вздох облегчения. Шапка и впрямь оказалась на удивление приятной, согревающей не только тело, но и душу.

– Спасибо, Лют, – прошептала Кин, стараясь скрыть смущение. – Только… почему вы так ко мне привязалась? Это странно, учитывая, что мы только вчера лично увиделись.

– В каком смысле только вчера? – возмутилась Лют – Мы же виделись ещё раз, почти недавно, ты что, совсем не помнишь?

Лицо Лют омрачилось тенью непонимания, словно кто-то небрежно закрасил яркий мазок на ее жизнерадостном полотне. Она уставилась на Кин с таким изумлением, будто та произнесла нечто немыслимое, нарушающее законы мироздания. На мгновение даже пламя в камине затрепетало, словно разделяя ее смятение.

– О чем вы? – спросила Кин, в ее голосе сквозило искреннее замешательство. – До вчерашнего дня я никогда вас не видела. Когда же мы могли видеться еще?

– Двадцать два года назад! – выпалила Лют.

– Что? Это, по-вашему, недавно? Мне тогда и года не было. Как вы вообще могли меня встретить?

– Твоя мать сразу же показала мне тебя, ты чего, совсем не помнишь?

– Конечно, не помню! И откуда вы вообще знали мою маму?!

– Как я могу не знать собственную дочь? Что за нелепости ты говоришь? – в голосе Лют звучало искреннее недоумение.

В комнате повисла гробовая тишина. Кин отшатнулась, словно от удара. Слова Лют врезались в сознание подобно осколкам льда, вызывая острую боль и дезориентацию.

– В каком смысле? – прошептала Кин дрожащим голосом. – Как понимать эти слова? Вы хотите сказать… что вы моя… бабушка?!

– Разумеется, дорогая, – усмехнулась Лют. – А я-то думала, ты знаешь… Признаться, я немного обижена.

– Но я ведь даже не вампир! И слава богу, что я не такая!

– Дорогая, говоришь так, будто я всегда была такой, – мягко упрекнула Лют.

– Верно! — вырвалось у Касеры. – Помню, как однажды она явилась, глаза горят неистовым огнем, вся перепачканная кровью, огромный олень в зубах… и, представляешь, ни кусочком не поделилась!

Кин смотрела на Лют, пытаясь осознать, переварить обрушившуюся на неё правду. Ее бабушка – одна из героев, чья слава известна на всей земле? Это казалось бредом, кошмарным сном, сюжетом низкопробного романа, но никак не реальностью. Она знала свою мать, помнила ее тепло, заботу, безграничную любовь, но о бабушке никогда не было и речи. Мама всегда обходила эту тему стороной, словно боялась пробудить спящее зло. И вот теперь, спустя двадцать два года, правда вырвалась наружу, искаженная, пугающая, смертельно опасная.

– Я не понимаю, – пробормотала Кин, чувствуя, как в груди нарастает паника. – Почему мама никогда не рассказывала?

– В смысле, она ничего не говорила обо мне?! – возмутилась Лют, и в ее голосе зазвучали нотки искренней обиды – Ах, вот ведь какая, теперь я действительно огорчена…

Дыхание Кин участилось, как загнанная птица в клетке, сердце заколотилось безумным барабаном. В паническом танце глаза метались по сторонам, а ледяная дрожь ужаса пронзила каждую клеточку тела. Внезапно, словно перерезали нить, она замерла, губы приоткрылись в беззвучном крике, и с глухим, обреченным стуком голова ударилась о столешницу. Сознание померкло, увлекая Кин в беспамятство.

– Ну, этого стоило ожидать, – хмыкнула Касера, растягиваясь в широкой, хищной улыбке.

Касера лениво потянулась, обнажив острые когти, и небрежно окинула взглядом неподвижное тело Кин. Лют же, напротив, казалась встревоженной. Она подошла к столу и бережно убрала прядь волос с лица внучки, рассматривая её бледное, безмятежное лицо.

– Ладно, – пробормотала Лют, опускаясь на свое место. В голосе ее слышалось облегчение. – С ней все будет хорошо. Пускай отдохнет. Может, пока поговорим о чем-нибудь другом?

Онокош, до этого момента сохранявший молчание, откашлялся, привлекая к себе внимание.

– Пожалуй, стоит вернуться к нашей морозной знакомой – предложил он, – Мы так и не выяснили, зачем ей понадобилось соваться в таверну, да еще и в таком виде. Может, у неё были веские причины?

Лют нахмурилась, поглаживая вязаную шапку.

– Веские причины, говоришь? Сомневаюсь. Просто очередная избалованная богатейка, которой приспичило развлечься. Но, если Оно настаивает, можно попробовать поискать хоть какой-то смысл в её глупых действиях.

Касера, с тихим, крадущимся хихиканьем, тыкала тупым концом косы в щеку дремлющей Кин и оставалась безучастной к оживленному диалогу, разгоревшемуся между ее товарищами.

– Кстати, – протянула Лют с задумчивой миной, – Её ведь Инеей звали, если память не изменяет? Имя, право, нелепее твоего, Оно. И Касера, прошу, оставь мою девочку в покое.

– Да ну тебя! – фыркнула Касера, продолжая тыкать уже остриём косы в щеку Кин. – И вообще, хватит зубоскалить об этой ледышке. Лучше давайте займемся хоть чем-нибудь поинтереснее!

– Послушай, если на нежной коже моей внучки появится хоть царапина, клянусь, я забуду о всякой учтивости.

Касера, с преувеличенным фырканьем и закатив глаза до самой макушки, наконец отстала от Кин и рухнула на спинку стула, как подкошенная.

В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь нервным постукиванием пальцев Касеры по шершавой поверхности стола.

– Итак, – подытожил Онокош, – мы пришли к общему мнению, что перед нами всего лишь капризная девица, решившая потешить свое самолюбие за счет простых смертных, верно?

– Полагаю, именно так, – эхом отозвалась Лют, в голосе которой сквозило ледяное презрение.

– Да хватит уже об этой выскочке! – взревела Касера – Бесит! Бесит до дрожи в костях! Давайте о чем угодно, кроме неё!

Онокош внимательно посмотрел на Касеру, приподняв бровь в немом вопросе. Его спокойствие разительно контрастировало с бушующей яростью демоницы.

– Хорошо, как скажешь сестра – мягко произнес Онокош – Давайте для начала разбудим Кин, а то она так весь день проспит

– Да пусть спит себе! – расхохоталась Касера. – В конце концов, я ей почти всю ночь спать не давала, травила всякие занимательные истории! Мне даже показалось, что она вот-вот запустит в меня своей пыльной книгой! Ха-ха!

Лют бросила на Касеру испепеляющий взгляд. "Занимательные истории", как она их назвала, наверняка были полны ужасающих подробностей о деяниях демонов и прочей нечисти. Она и без того была в шоке от свалившейся на нее правды, а Касера, как всегда, умудрялась все только усугубить. Лют медленно встала и приблизилась к спящей Кин.

– Просыпайся, милая, – прошептала Лют, ласково касаясь плеча Кин. Та, вымученно застонав, словно из глубин небытия, медленно приподнялась и обмякла на спинке стула, как изможденный путник, достигший долгожданного привала. Едва приоткрыв глаза и увидев лучащуюся добротой Лют, Кин вновь едва не лишилась чувств, а ледяной ужас, словно змея, начал медленно обвивать ее сердце.

– Чего ты так переполошилась, пташка? – проворковала Лют, вкладывая шапку в дрожащие ладони Кин. – Может, шепнешь, чего хочешь? В нашей власти исполнить любую твою прихоть.

– Я… домой хочу, – просипела Кин, и голос ее звучал как надтреснутый колокольчик.

– Почти любую… – тихо прошептала Лют – да и побудь с бабушкой, мы же столько лет не виделись, я так жалела, что не могла увидеть тебя и твою маму

– Я не понимаю… Почему ты не могла нас навещать? Ведь есть господин Онокош и его порталы, ты могла в любой миг переступить порог нашего дома. Конечно, если бы ты тогда явилась и провозгласила, как сейчас, что ты моя бабушка, я бы от страха дух вон из тела выпустила, – выпалила Кин на одном дыхании.

– Так ведь твоя мама и ты переехали, и ни словом не обмолвились! Я была безутешна, когда узнала, что София даже не оставила адреса! Ах, какая же она упрямая девочка!

– Но как тогда вы нашли меня и похитили? Да еще и портал открыли прямо под моими ногами…

– Я всего два дня назад расспросила феодала, владевшего деревней, где вы с матерью жили. Про Софию он мне ничего не рассказал, а вот про мою крошку Кин он рассказал всё что знал. Такой прелестный мальчик! Добрый, милый, пригожий, умница, ровесник тебе, выйдет прекрасный жених!

– К-какой ещё жених?!

– Да я шучу, милочка. Хотя… кто знает…

– Так вы меня похитили и, вот так просто, приняли в команду лишь из-за родственных связей? Это как-то… неправильно, вам не кажется? – после недолгого молчания, пробормотала Кин

– Не гневайся на старую женщину, Кин. Сердце радуется, что ты здесь, рядом. Да и в команде ты не только потому, что ты моя внучка, свет очей моих, хотя, не скрою, это тоже сыграло свою роль.

– Как я могу не гневаться?! Я не желаю каждый божий день ставить свою жизнь на кон!

– Глупости, милая. Перестань дрожать, как осиновый лист на ветру. Будто тебе что-то угрожает. Если что случится, мы втроем за тебя горой встанем.

Касера фыркнула, закатив глаза. – Вот уж точно, как за родную! Только и будем делать, что нянчиться с этой кисейной барышней. Хотя, если благодаря ей мне позволят хоть чуточку больше народу отправить к праотцам, я только за!

Онокош бросил на Касеру предостерегающий взгляд. Казалось, его вечно прикрытые веки источали нескрываемое раздражение. Он прекрасно понимал, что излишняя жестокость и пренебрежение могут оттолкнуть Кин.

Лют, словно не замечая напряженной атмосферы, продолжала мягко улыбаться Кин.

– Послушай, дорогая, я понимаю, тебе сейчас страшно и непонятно. Но поверь, все не так плохо, как кажется на первый взгляд. У нас здесь весело, интересно, и, что самое главное, безопасно. К тому же, разве тебе не любопытно узнать больше о своих корнях, о своей дорогой бабушке?

Кин молчала, опустив голову. Внутри нее бушевал ураган противоречивых чувств. Страх, гнев, непонимание – все смешалось в один клубок. Но среди этого хаоса пробивалась искорка любопытства. Ей действительно было интересно узнать, кем была ее бабушка, чем она занималась, и почему так долго скрывала свое существование.

– Хорошо, – тихо прошептала Кин, поднимая уставшие глаза.

– Ах, какая прелесть! Чудесно! Кин, кровиночка моя, иди же ко мне, я зацелую тебя до смерти!

Лют с радостным возгласом заключила внучку в крепкие объятия, осыпая поцелуями ее щеки и лоб. Кин невольно вздрогнула от неожиданной ласки и попыталась выбраться из цепких рук вампирши, но все её попытки были безуспешны. Касера презрительно хмыкнула, отворачиваясь. Онокош лишь молча наблюдал за происходящим, в его закрытых глазах читалось некое подобие облегчения, а его добродушная улыбка никак не угасла.

– Повторяю, – фыркнула Касера, – мы могли бы заняться чем-нибудь более занимательным, чем наблюдать эту сцену, которую мы видели вчера, и, боюсь, будем видеть каждый божий день.

– Даже не знаю – тихо сказал Онокош – Пока что всё спокойно, мне не сообщали, о какой-либо проблеме. Есть варианты как провести досуг?

– Как насчет охоты? Давно не пробовала свежей крови! Или, может, немного развлечемся с парочкой бандитов? Устроим им небольшой кошмар, погоняем по лесу, а потом…

В этот момент Лют отпустила Кин из объятий, и та, немного задыхаясь, встала со стула отошла в сторону, пытаясь отдышаться. Лют лучезарно улыбнулась Онокошу и Касере.

– Чудно! – радостно воскликнула Лют. – Помимо охоты, полюбуемся красотой леса! Разве это не восхитительно? Но только после завтрака, а то моя Кин совсем зачахнет от голода, пока мы будем восхищаться пейзажами.

Иллюзии Лют проворно захлопотали, накрывая на стол. Касера закатила глаза, но не стала спорить. Онокош лишь улыбнулся своей фирменной добродушной улыбкой. Кин, все еще смущенная проявлением чувств бабушки, молча села за стол, рассматривая накрытые яства. Ароматы свежей выпечки, фруктов и трав наполняли комнату, разжигая аппетит.

Завтрак проходил в непривычной тишине, нарушаемой лишь приглушенным чавканьем и мелодичным звоном серебряных приборов. Кин постепенно расслаблялась, ощущая себя немного увереннее в этом странном окружении, хотя ледяной осколок страха все еще покалывал где-то в глубине души.

Наконец, трапеза подошла к концу. Сытые и довольные, они поднялись из-за стола. Кин робко стояла около Лют, опустив взгляд в пол. Лют, с лукавой улыбкой, положила руку на бедро и смотрела на Онокоша, изредка бросая ласковые взгляды на внучку. Касера нетерпеливо барабанила туфлей по полу, отбивая нервный ритм. Онокош, убедившись, что все готовы к приключениям, обернулся и взмахом руки сотворил портал, мерцающий завораживающими фиолетовыми искрами.

Перед ними открылась дивная панорама: белоствольные берёзы, искрящиеся под лучами ласкового летнего солнца, словно усыпанные бриллиантовой пылью; сосны, выстроившиеся в ровные шеренги, как стражи векового леса; кряжистые дубы-патриархи, хранящие в каждой морщинке коры отпечаток времени, и тропа, манящая в зеленую, прохладную глубь.

– Ну что, готовы к исследованию этого живописного уголка? – весело спросила Лют, подталкивая Кин к порталу. – Боюсь, наша Касера заскучает без острых ощущений, так что постараемся найти что-нибудь подходящее.

Касера, оскалив острые зубы, последовала за остальными в портал. Онокош, как всегда, замыкал шествие, внимательно осматривая окрестности. Едва они вышли из портала, как Кин замерла, пораженная открывшимся видом. Лес был полон жизни: щебетали птицы, жужжали насекомые, а легкий ветерок доносил ароматы хвои и влажной земли. Она почувствовала, как страх отступает, сменяясь любопытством и восхищением.

– Ну что, дорогуша, как тебе здешние пейзажи? – с лукавой искоркой в глазах спросила Лют.

– Здесь… невероятно красиво, – прошептала Кин, словно боясь нарушить хрупкую гармонию момента. – Я никогда не видела ничего подобного. Вроде бы обычный лес, но… в нем есть что-то интересное.

– Лес как лес! – презрительно фыркнула Касера. – Главное, что у него в брюхе!

С этими словами, сорвавшись с места с ребяческим смехом, Касера юркнула в чащу, растворяясь в изумрудных сумерках под пологом леса.

Ну, она, как всегда, – проворчал Онокош. – Что ж, дамы, не будем отставать. За нее можно не беспокоиться. Даже косу свою дома забыла, растяпа.

Лют лишь пожала плечами и, словно лесная нимфа, грациозно заскользила по мягкой лесной подстилке. Кин, все еще околдованная внезапно открывшейся красотой, нерешительно последовала за ней. Онокош, бросив последний взгляд на мерцающую завесу портала, легким взмахом руки закрыл проход и, словно тень, растворился в зелени, догоняя своих спутниц.

Впереди простирался колдовской полумрак леса, чья красота, казалось, была бездонной. Наконец, они вышли на небольшую поляну, центром которой служил поваленный древний дуб, густо поросший мхом и причудливыми грибами.

– Интересное место… – тихо проронила Кин, зачарованная атмосферой покоя и умиротворения.

– И вправду, – отозвался Онокош, оглядывая поляну. – Может, вспомним о нашей первоначальной цели, о той, что предложила Касера?

– Охота? – протянула Лют. – Отлично, я всегда не прочь раздобыть немного свежей дичи. Кин, милая, у тебя есть какие-нибудь соображения?

– Почему всегда я должна что-то придумывать? – с тихим возмущением пробормотала Кин.

– Ну же, мне так не терпится узнать, что умеет моя дорогая внучка, мы же столько не виделись. Покажи себя во всей красе.

Щеки Кин вспыхнули румянцем под испытывающим взглядом Лют. Обычно в этих мягких, ласковых глазах плескалось лишь тепло, но сейчас в них мерцало странное, настороженное ожидание. Кин чувствовала, как бабушка жаждет от неё чего-то большего, нежели простого восхищения лесной красотой. Но что она могла предложить взамен? И вдруг, словно угольки в пепле, в памяти вспыхнули отголоски прошлого. До вступления в команду она работала в библиотеке, утопая в море знаний, где каждая страница открывала новые, диковинные миры. И сейчас, словно спасательный круг, из глубин сознания всплыла книга, которую она когда-то считала бесполезной. Книга о первобытном выживании, о простых способах обуздать лес без магии и простых инструментов. Как разжечь огонь, имея лишь труху и сухие ветви, как очистить воду, дарованную ручьем, и как плести коварные сети для лесных зверьков.

– Я… я знаю, что надо делать… наверное – тихо отозвалась Кин

– Тогда чего ждешь, дорогуша? Действуй – мягко ответила Лют

Кин, немного приподняв голову, принялась изучать окрестности, выискивая взглядом подходящие материалы. Вскоре ее внимание привлекли гибкие лианы, что, словно изумрудные змеи, свисали со старого дуба, и податливые сосновые ветки, устилавшие землю ковром хвои. За этой суетливой сосредоточенностью со стороны наблюдали Онокош и Лют. Вторая, казалось, переполнена гордостью, и ее взгляд на внучку был полон довольного предвкушения.

– Оно, ты только посмотри, какая умница! – прошептала Лют, не в силах скрыть восторг.

– И вправду, она молодец – шепотом подметил Онокош

– Ты просто посмотри на неё! Умная, красивая, трудолюбивая, почти одного возраста с тобой, просто чудо!

– Чт… Лют, вы мне свою внучку сватаете?

Онокош опешил, покраснев даже сквозь свой голубоватый оттенок кожи. Он откашлялся, пытаясь скрыть смущение за показным равнодушием.

– Лют, оставьте. Не время для этих забав, мы вообще-то на охоте. И потом, я… я не ищу себе спутницу.

– Кто знает, Оно? Жизнь плетет такие кружева, каких и не ждешь. Разве не хочешь, чтобы рядом была такая помощница? Светлая голова в команде – клад бесценный. Особенно такая очаровательная, – Лют подмигнула, явно наслаждаясь замешательством спутника. – К тому же, я правнуков хочу дождаться, и счастья моей дорогой Кин.

– Полчаса назад вы ей феодала целой деревни предлагали…

– Я лишь намекнула, так, бросила зерно, Кин сама решит свою судьбу. А ты к тому же такой хороший мальчик, просто золотце!

Онокош отвернулся, притворившись, что изучает причудливый узор коры дерева, вызвав у Лют серебристый смех, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков.

– Странно слышать такое от вас, после стольких лет… – пробормотал он тихо.

Кин тем временем закончила работу. Ее творение оказалось довольно сложной ловушкой, в которой могли запутаться даже самые осторожные лесные обитатели. Она с гордостью оглядела свою работу, а затем повернулась к Лют и Онокошу, на её лице читалось небольшое смущение.

– Готово, наверное… Кто-то обязательно попадётся – заявила она, оглядывая своих спутников. Лют громко захлопала в ладоши, а Онокош, как ни в чем не бывало, лишь кивнул в знак одобрения.

– Умница! Я так горжусь! – радостно запела Лют – Где ты этому научилась?

– Ну… я работала в библиотеке и…

– Так ты работала в библиотеке?! Божественно! Это же просто восхитительно! Трудиться в таком волшебном месте! Иди же ко мне, я тебя зацелую, моя прелесть!

– Что?! Нет, прошу, не надо! Перестань меня мучить!

Лют, не обращая внимания на протесты, заключила девушку в медвежьи объятия, осыпая ее лицо воздушными поцелуями. Та, смущенно покраснев, отчаянно пыталась вырваться из цепких рук восторженной женщины. Онокош, с довольно улыбкой, продолжал молча наблюдать.

Тем временем, Касера неспешно пробиралась в глубь леса, лениво пожевывая сочную, сырую ногу кабана, а под другой рукой волокла за собой тушку незадачливого поросенка.

Касера опустилась на поваленное дерево, устраивая себе краткий привал. Солнечные лучи, словно золотые кисти, рисовали причудливые арабески света и тени на лесной подстилке. С наслаждением отрывая еще кусок мяса, она медленно его прожевала. Внезапно, ее чуткий слух уловил приглушенные женские голоса, доносившиеся издалека. Это были не Лют и не Кин. Тревога пронзила Касеру. Она отложила недоеденную добычу и бесшумно поднялась, словно призрак. Прищурившись, она вгляделась в густую, непроглядную чащу, откуда лились голоса.

Словно тень, Касера скользила сквозь лес, бесшумно пробираясь сквозь переплетение ветвей, колючие кусты и высокую, сухую траву. Каждый шаг был выверен, каждое движение – бесшумным. Голоса становились все отчетливее, два женских голоса, разных по тембру, но одинаково звонких. Один из них мгновенно отозвался в душе Касеры, и на ее лице расцвела кровожадная улыбка. Приблизившись, она окончательно убедилась: перед ней стояла Инея, изливавшая свою ярость на другую, незнакомую фигуру. Лицо её исказилось в гримасе недовольства.

– Как ты смеешь сомневаться во мне, Жаворонок?! – прошипела Инея, словно гадюка, в каждом слове сочилась ядовитая злоба. – Они всей этой гнусной толпой там расселись! Будь хоть на одного меньше, я бы превратила их в ледяные надгробия!

Жаворонок, высокая и статная, словно древняя статуя, с пепельными волосами, заплетенными в толстенную косу, лишь презрительно скривила тонкие губы. – Могла бы хотя бы искалечить кого-нибудь для приличия. Твоя магия лишь жалкая пародия, сосулька, ты используешь ее лишь для бессмысленного хаоса и разрушения, хотя в ней дремлет невероятный потенциал. А ты, глупая девчонка, ничего не видишь дальше собственного носа.

– Как ты меня назвала?! Сама-то что умеешь, старая перечница!

– Послушай, тебе бы льда приложить. И характером соответствовать своему ледяному колдовству.

– Заткнись! Вот бы вновь встретить всех четверых! Я бы…

– Погоди… четверых? Их же всего трое, кто четвертый?

– Какая-то девчонка, Кин вроде, сразу начала молить меня о пощаде, как только я зашла развлечься в таверну. Только я направила на неё посох, как остальные тут же пресекли мою забаву!

– Значит, у них новый в команде. Что ж, это плохо. Теперь они сравнялись с нами по численности. Раз она с ними, значит, чего-то да стоит.

Касера застыла, словно хищница, учуявшая добычу, внимая их беседе. Улыбка, до этого зловещая, теперь искривилась в кровожадном оскале. Насытившись ожиданием, она, с раскатом хохота, от которого леденела кровь, неспешно выступила из тени, вытирая багряные капли с губ. Инея и Жаворонок, словно под гипнозом, обратили к ней свои взгляды.

– Ах, вот как? Обсуждаете нас за спиной? – в голосе Касеры клокотало раздражение. – Неучтиво, знаете ли!

– Дьявол! – выдохнула Инея, вскидывая дрожащий посох в сторону Касеры. – Что тебе здесь нужно?!

– Нужно? – переспросила Касера, нарочито растягивая слова. – Я просто прогуливалась, наслаждаясь свежей добычей и… случайно услышала ваш милый разговор. И должна сказать, я разочарована. Я надеялась на более достойное представление, а вы… вы препираетесь как две сварливые торговки на рынке.

Жаворонок, не обращая внимания на нарастающее напряжение между Инеей и Касерой, медленно окинула взглядом незваную гостью. В её серых глазах читалась холодная оценка, а не страх или удивление. – Касера. Ты всегда была склонна к театральности. Но зачем ты здесь на самом деле?

Касера расхохоталась, запрокинув голову. – О, Жаворонок, какая проницательность! Что ж, раз уж вы так настаиваете… Я здесь, чтобы немного развлечься. Ваши головы превосходно подойдут для моей излюбленной игры в мяч! Мне глубоко безразличен ваш жалкий отряд, но сегодня в нём станет на две персоны меньше!

Глаза Касеры сверкнули недобрым огнем. Она сделала шаг вперед, и воздух вокруг нее словно загустел, наполнившись ощущением надвигающейся опасности. От нее веяло могильным холодом, проникавшим в самые кости.

– Развлечься, значит? – прошипела Инея, судорожно сжимая свой посох. – Глупая выскочка! Нас здесь двое, да и ты без своей нелепой косы! Просто жалкая дура!

Жаворонок, не теряя ни секунды, шагнула вперёд. Её глаза, казалось, пронзали Касеру насквозь, выискивая слабые места в её самодовольной броне. – Касера, ты всегда была известна своей жестокостью и любовью к бессмысленному насилию. Знай, сегодня твоя глупость погубит тебя

Касера вновь расхохоталась, её смех эхом разнёсся по окрестностям. – Ты? Остановить меня? Жаворонок, не смеши меня. Ты всего лишь слабая, слабая волшебница!

С этими словами Касера стремительно бросилась в атаку. Воздух вокруг неё задрожал, словно от удара невидимой силы. Жаворонок едва успела выставить перед собой защитный барьер, но мощь удара была такова, что её отбросило назад, к самому краю обрыва. Инея, воспользовавшись секундным замешательством Касеры, попыталась обрушить на неё ледяной шквал, но та, словно тень, уклонилась, схватила Инею за руку и с силой швырнула прочь.

Инея с глухим стоном рухнула на землю, чувствуя, как по телу разливается боль. Касера, торжествуя, надвигалась на Жаворонка, которая едва держалась на ногах. Внезапно, в неё прилетела большая сосулька, оставляя на её лбу ледяной порез.

Касера взвыла от неожиданности и боли, отшатнувшись назад. В глазах её мелькнула растерянность, сменившаяся яростью. Она окинула взглядом Инею, с трудом поднимавшуюся на ноги, и Жаворонка, стряхивавшую пыль с одежды.

– Ах ты, мерзкая тварь! – зарычала Касера, сквозь зубы. – Убью! Убью! Обеих убью, как скотин!

С диким рыком Касера бросилась на Инею, намереваясь прикончить её первой, но с глухим стуком врезалась в невидимую стену магического барьера. Отдача от удара отбросила её на несколько шагов назад.

Потирая пылающий лоб, Касера ощутила обжигающий холод. Подняв голову, она увидела надвигающуюся снежную бурю, и зловещая усмешка исказила её лицо.

Буря обрушилась на Касеру всей своей неумолимой мощью, сковывая движения и залепляя глаза колючим снегом. Она яростно отбивалась от ледяных зарядов, но их становилось все больше, и каждый удар причинял острую, пронизывающую боль. Из снежной пелены появилась Инея, её глаза горели решимостью, словно два осколка льда.

– Дура! Мы говорили тебе, что твоя жизнь оборвется здесь! – прокричала Инея, направляя посох на Касеру. Перед кончиком посоха рождались ледяные искры, становясь все гуще и зловещее, предвещая скорую расправу. Касера лишь тихо рассмеялась, и в этом смехе слышалось безумие и торжество.

– Попалась! – прошептала она, и эти слова прозвучали как приговор.

Резким, молниеносным рывком она схватила Инею за горло, и буря тут же развеялась, словно её и не было. Холод смерти коснулся шеи Инеи. Касера сжала горло девушки, перекрывая доступ к воздуху. В глазах Инеи плескался ужас, но она не сдавалась, отчаянно пытаясь вырваться из железной хватки. Жаворонок, осознавая смертельную опасность, ринулась на помощь подруге, вытянув руки вперед.

Но Касера, словно ожидая этого, молниеносно отшвырнула Инею в сторону и встретила Жаворонка сокрушительным ударом. Жаворонок отлетела назад, ударившись спиной о камень, заставив издать тихий, болезненный стон.

Касера, словно дикий зверь, прыгнула на Жаворонка, но вновь с силой ударилась о невидимую стену. Ярость Касеры достигла апогея. Она обрушила град ударов на магический барьер, но тот лишь едва заметно дрожал, не поддаваясь ее натиску.

Вдруг поднялся ослепительный снежный вихрь, обжигающий Касеру своим нестерпимым холодом. Прикрыв глаза руками и обнажив в яростной гримасе зубы, она старалась вытерпеть натиск ледяного торнадо. Наконец, когда вихрь рассеялся, Инеи и Жаворонка уже не было. Лишь зимний лес, скованный колдовством снежной девы, хранил тайну их исчезновения.

Касера выплюнула снег и с ненавистью огляделась вокруг. Лес молчал, укрытый саваном белизны. Только ветер насмешливо завывал в верхушках сосен, вторя ее ярости. Она чувствовала, как магия соперниц ускользает, растворяясь в морозном воздухе, но не собиралась сдаваться. Глубоко вдохнув, она попыталась уловить последние следы их присутствия, отыскать ниточку, ведущую к беглянкам.

Ее взгляд остановился на едва заметной полоске следов, ведущей вглубь леса. Ухмыльнувшись, Касера бросилась по следу, словно гончая, учуявшая добычу.

– Во второй раз не выйдет! Глупая! Глупая! – прошипела она, и ее голос эхом разнесся по заснеженному лесу. Ярость давала ей силы, гнала вперед, невзирая на усталость и холод. Она знала, что должна найти их, уничтожить, чтобы доказать свое превосходство. Но вновь, она врезалась в невидимую стену. Ярость ослепила её, и она, с рыком, обрушила на преграду всю свою силу, разбив барьер одним сокрушительным ударом, от которого на её кулаке выступила кровь. Презрительно усмехнувшись, она вновь двинулась вперед.

Впереди простиралась темная чаща, где ветви деревьев сплетались в мрачные арки, скрывая солнечный свет. Касера, не сбавляя скорости, углубилась в лес, чуя запах страха, витавший в морозном воздухе. Она чувствовала, как слабеет магия соперниц, и это лишь подстегивало ее азарт охотника.

Внезапно тишину разорвал оглушительный треск. Касера резко остановилась, оглядываясь по сторонам. Сверху, с заснеженных ветвей, обрушился град ледяных осколков и снежной пыли. Одной рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошкары, она отразила атаку.

Выругавшись сквозь зубы, Касера вскинула голову. На высокой сосне, словно ледяная королева на троне, стояла Инея. В ее руках, словно продолжение зимы, сверкал посох, направленный прямо на Касеру.

Едва встретившись взглядом с демоницей, Инея скорчила гримасу, полную животного ужаса, и, создав ледяную дорожку, словно испуганный зверек, скользнула по ней прочь. Оскалившись, Касера устремилась за ней, но вновь издевательский барьер преградил ей путь. Яростным криком, разогнавшим перепуганных птиц, она обрушила всю свою ярость на невидимую стену, превращая ее в мерцающую магическую пыль.

Она понимала, что Инея оттягивает время, давая Жаворонке возможность подготовить ловушку, но ее это не волновало. Касера наслаждалась охотой, предвкушала момент, когда ее когти вопьются в трепещущую плоть беглянок. С каждой разрушенной преградой ее ярость лишь усиливалась, превращаясь в ледяной вихрь, сметающий все на своем пути.

Продираясь сквозь колючие заросли, Касера вдруг ощутила, как под ногами исчезает твердая почва. Провалившись в глубокую яму, она с утробным рыком взлетела обратно, цепляясь когтями за обледенелые корни. Земля под ее ногами задрожала, и из-под снега, словно гигантские змеи, вырвались ледяные шипы, намереваясь пронзить ее насквозь. С легкостью уклонившись от смертоносной атаки, Касера с презрением огляделась. Досадная задержка позволила Инее и Жаворонку окончательно скрыться в лесной глуши.

Зарычав от бессильной злобы, Касера обвела взглядом заснеженную поляну, испещренную следами ледяных шипов. Ярость клокотала в ее груди, требуя выхода, но в этот раз она сдержалась. Она медленно пошла в другу сторону густого леса.

Медленно, она проходила по лесу, выплескивая ярость на промежуточных деревьях, оставляя на них глубокие следы от когтей. Наконец, спустя полчаса блужданий, она вновь услышала голоса, но в этот раз, они принадлежали её товарищам.

Выйдя на небольшую поляну, Касера увидела своих товарищей, расположившихся на поваленном дубе. Лют, с нежностью в голосе, осыпала комплиментами свою внучку, держа за уши мертвого зайца. Онокош, с невозмутимым спокойствием, поддерживал разговор, а Кин, сидящая между ними, крепко прижимала к себе целую добычу – четыре бездыханные тушки.

Касера застыла на границе поляны, словно зачарованная, вбирая в себя идиллическую картину, словно глоток живительной влаги. Тепло мягкой волной окатило сердце, на мгновение приглушив бушующее пламя ярости. Лют, Онокош и Кин – ее команда. Ради них она бросилась бы в жерло вулкана, не задумываясь. Особенно ради Онокоша, брата, чья поддержка с самого детства была незыблемой скалой, чья похвала, редкая и ценная, согревала душу даже за самые скромные достижения. Она искренне уважала его, хотя эта любовь и тонула в омуте безумия и жажды крови. Собрав волю в крепкий кулак, Касера ступила на изумрудный бархат поляны. Товарищи обернулись, приветствуя ее возвращение короткими, понимающими взглядами.

– Касера, милая! – приветливо отозвалась Лют. – Наконец-то ты вернулась, мы уже волноваться начали!

– Что случилось, сестра? – обеспокоенно спросил Онокош, заметив следы битвы на ее израненном теле.

Касера опустила взгляд на свои руки, покрытые коркой запекшейся крови и земли. Следы недавней ярости, словно клейма поражения. Она нахмурилась, пытаясь сдержать рвущееся наружу раздражение.

– Эта ледяная гадина снова ускользнула! – яростно выплюнула Касера, словно проклятие. – И с ней была еще какая-то… дура! Бесят! Только и умеют, что бегать! Была бы у меня моя Коса… Им просто повезло! Бесят! Бесят!

– Подожди, подожди, успокойся, – мягко упрекнула Лют. – Ты встретила Инею и еще кого-то?

– Да! Какая-то вертихвостка по имени Жаворонок! Да они ещё не одни! Как минимум, по их словам, там еще двое! Всех убью! Убью!

– Ещё одна дева с глупым именем… И они говорили, что их там целая банда? Вот это уже интересно.

Онокош задумчиво почесал подбородок, его взгляд скользнул по лицу Касеры. – Четверо, говоришь? И все противники? Это меняет дело. Мы рассчитывали на Инею, но похоже, у нее появились союзники.

Лют обняла Касеру за плечи, стараясь утешить. – Не стоит терзать себя, милая. Главное, ты вернулась к нам. Мы распутаем этот клубок, не впервой. Расскажи все по порядку. Что за Жаворонок? На что они способны? Любая мелочь может оказаться ключом. Кстати, погляди, какого красавца Кин изловила! Просто загляденье!

Она демонстративно подняла зайца за уши. Он был и вправду огромен и мясист. Не успела Лют поднять его на уровень глаз, как Касера выхватила добычу и проглотила целиком, словно легкую виноградину.

Онокош присвистнул, а Кин удивленно вскинула брови. Лют лишь пожал плечами, привыкший к экстравагантным выходкам подруги. Касера перевела дух, и ярость немного отступила.

– Эта тварь постоянно ставила дурацкие невидимые барьеры прямо перед моим носом! Я чуть все мозги себе не вышибла! Ещё раз увижу её, разорву! Разорву на мелкие лоскутки, и никакие барьеры ей не помогут! Мерзкая скотина!

– Барьеры? Занятно… – поразмыслила Лют. – Хорошо, больше ничего примечательного?

– В них и сначала не было ничего интересного! Две дуры и всё! Бесят!

– Ладно, я поняла, ты умница. – нежно заметила Лют, отпуская плечи Касеры. Вампирша неспешно подошла к Онокошу. – Оно, открой нам путь домой, наши девочки совсем измотались.

Онокош безмолвно кивнул, и его ладонь плавно описала круг в воздухе. Мгновение спустя, пространство перед ними задрожало, расступаясь, и в образовавшемся разломе вспыхнул портал, мерцающий фиолетовыми искрами, в котором смутно угадывались очертания родного дома. Лют улыбнулась, подталкивая Касеру в спину. – Вперед, отважная воительница. Дома тебя ждет горячий источник и безмятежный сон. Кин, не отставай.

Кин, все еще слегка ошеломленная внезапным исчезновением зайца, молча кивнула и последовала за товарищами в мерцающую бездну портала. Когда последняя из них скрылась, портал медленно рассеялся, словно сон, оставляя после себя лишь слабые фиолетовые искорки, танцующие в воздухе.

Глава 4

Кровь просачивалась сквозь серебристый плащ Инеи, словно багряный рассвет, окрашивая её и землю под ногами в зловещие тона. Посох, обычно символ власти, теперь служил жалкой опорой, удерживая её от падения в бездну слабости. Каждый шаг отзывался огненной пульсацией в боку, но Инея, сцепив зубы, гнала себя вперед, словно загнанный зверь. Позади, словно тень, плелась Жаворонок, тяжело дыша и спотыкаясь на каждом шагу. Пыль и запекшаяся кровь превратили её лицо в маску страдания, а левая рука, бережно поддерживаемая другой, не могла скрыть адской боли.

– Кажется… оторвались… – прохрипела Жаворонок, бросив взгляд через плечо. Ветер доносил лишь зловещую тишину.

– Надеюсь… – прошептала Инея, разминая сведенное судорогой горло. Голос звучал чужим и слабым. – Признаюсь, было… довольно жутко.

– Мне… надо присесть… – простонала Жаворонок. – Я… больше не могу…

Инея окинула взглядом окрестности. Густой лес, словно сговорившись, не предложил ни одного поваленного дерева в качестве места для отдыха. Наконец, преодолев еще несколько мучительных метров, они наткнулись на старый, поросший мхом и трутовиками пень, словно древний алтарь, забытый богами в сердце чащи. Жаворонок медленно и аккуратно опустилась на поверхность трухлявого пня. Инея опустилась рядом, привалившись спиной к шершавой коре векового дерева. Боль в боку пульсировала, напоминая о себе с каждой секундой. Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пробиравшую до костей, и злоба, копившаяся во время яростной схватки, вырвалась наружу сдавленным рыком.

– Чёрт! Эта тварь застала нас врасплох! Сражалась бы она честно…

– Она с хохотом возникла прямо перед нами и затеяла разговор, – поправила её Жаворонок, потирая ушибленную спину. – Ух… я знатно приложилась о камень.

– Конечно! Ты только и делала, что ставила свои жалкие барьеры! И еще меня упрекаешь, что я ничего не знаю! Ты могла бы просто сдуть её своим ураганом!

– Глупая истеричка, если бы не я, она бы просто прикончила нас. Да и Касеру не так-то просто снести потоком ветра.

– Тоже мне, защитница! Касера – это просто дурацкая шутиха, возомнившая себя всемогущей! У неё ни капли мозгов, лишь грубая сила!

– Она швыряла нас голыми руками… и ты даже не представляешь себе природу моих стен, пустоголовая. Это не просто «жалкие барьеры», а миллиарды молекул, сжатых до такой степени, что они образуют невидимую броню, которую даже этой выскочке нелегко пробить.

– И на кой ляд мне сейчас эта лекция?

– Да чтоб в твою твердолобую голову хоть немного проникла мысль о том, как оригинально можно использовать свои способности! Хватит уже швыряться одним льдом, который может лишь оцарапать. Задействуй хоть раз извилины, подумай о других гранях своего колдовства, бестолочь!

– Зачем что-то выдумывать, если и так работает?! Просто замолчи и дай перевести дух! Отдохнём немного и побредём обратно на базу, к этим двум олухам, – пробурчала Инея, устраиваясь поудобнее. – И вообще, почему ты даже не попыталась атаковать?

Жаворонок тяжело вздохнула, скрестив руки на груди. – Потому что я не настолько безрассудна, в отличие от некоторых. Касера только этого и ждала. Любой моей атаки. А из-за твоего упрямого идиотизма я бросилась спасать твою шкуру, ослабив защиту, за что и поплатилась.

– Это я идиотка?! Не забывай, кто оставил на ней хоть какие-то следы!

– Да ты! Ведёшь себя как глупый ребёнок!

– Я тебе покажу, кто здесь глупый!!!

Инея вскочила на ноги, позабыв о ноющей ране, и вперила в Жаворонка взгляд, полный ярости. Глаза метали молнии, готовые обрушить ледяной шторм на обидчицу. Жаворонок, в свою очередь, не собиралась уступать. В её взгляде читалась усталость и раздражение, но и твердость, готовая дать отпор.

– Будешь знать! – выплюнула Инея, вскинув руку для удара. В ладони начала формироваться сосулька, готовая вонзиться в цель.

Но вместо атаки Инея вдруг осела обратно на пень, схватившись за бок. Боль пронзила всё тело, заставляя скривиться от муки, вызвав у Жаворонка смешок.

– Ну, что и требовалось доказать, отдохни, перестань вести себя как бешеная псина, и мы пойдём.

Инея, презрительно фыркнув, вновь бессильно опустилась на пень. Скрючившись, она стиснула зубы, молча ожидая, когда боль отступит. Инее понадобилось несколько долгих минут, чтобы боль немного утихла. Медленно выпрямившись, она окинула Жаворонка злобным взглядом.

– И долго мы собираемся здесь сидеть? – прошипела она, стараясь говорить сквозь зубы.

Жаворонок пожала плечами, не отрывая взгляда от леса, словно высматривая опасность. – Пока ты не перестанешь изображать из себя раненую королеву и не сможешь нормально идти. Не хочу тащить тебя на себе до самого дома. Нам уже нечего опасаться, можем идти пешим шагом.

Инея поджала губы, неохотно признавая правоту Жаворонка. Поднявшись на ноги, она почувствовала, как в ране снова вспыхнула боль, но на этот раз она постаралась не показать этого.

– Ладно, пошли, – буркнула Инея, стараясь придать своему голосу уверенности. – Только не отставай.

Они двинулись в путь, медленно пробираясь сквозь густые заросли. Лес, казалось, затаил дыхание, наблюдая за ними из-под густых крон деревьев. Каждый шорох, каждый треск сучка под ногами казался подозрительным. Инея чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой, словно невидимая сеть опутывала её, готовясь сомкнуться.

Через какое-то время они вышли на узкую тропинку, петляющую между деревьями. Идти стало немного легче, но боль в боку по-прежнему давала о себе знать. Инея старалась не обращать на неё внимания.

Внезапно тишину леса разорвал пронзительный свист, заставив обеих девушек замереть на месте. Инея инстинктивно схватилась за свой посох, готовясь к новой атаке. Жаворонок, наоборот, пригнулась к земле, пытаясь определить источник опасности.

— Кто здесь?! — прорычала Инея, её голос, полный ярости, пронёсся сквозь деревья. — Покажись или пожалеешь!

Не успели они предпринять хоть что-нибудь, как из-за стволов выскочили две фигуры. Инея мгновенно узнала их – Кречет и Филин, их товарищи по несчастью. Кречет, могучий воин со шрамом, рассекающим щеку, словно молния небеса, сжимал в руках свой огромный двуручный меч, готовый обрушить сталь на врага. Филин, хрупкий и незаметный, словно ночная тень, держал в ладони светящийся шар, рассеивающий тьму вокруг.

– Инея! Жаворонок! С вами всё в порядке? – крикнул Кречет, подбегая к ним, и в его голосе звучало искреннее беспокойство. – Вы… немного помятые…

– Кречет! Филин! Слава богам, это вы, – выдохнула Жаворонок с облегчением, выпрямляясь. – А мы уж было подумали, что Касера решила прислать нам «комплимент» на дорожку.

– Касера? Что она забыла в этих лесах? – нахмурился Филин, беспокойно оглядываясь по сторонам.

– Понятия не имею. Видимо, ей не пришлись по вкусу наши разговоры за её спиной… Главное, ноги унесли. Что вы здесь делаете? Вам разве не нужно быть на базе?

– Я забеспокоился, когда вы долго не возвращались, – объяснил Кречет. – Уговорил Филина пойти со мной, проверить, всё ли в порядке. Вижу, не зря.

Инея, скривившись от боли, постаралась скрыть своё состояние за маской безразличия. – Всё в порядке. Просто небольшая стычка. Ничего серьёзного.

– Небольшая стычка? – переспросил Филин, внимательно осматривая кровь на плаще Инеи и ушибы Жаворонка. – Это больше похоже на серьёзное сражение.

– Ладно, ладно, признаю, было нелегко, – неохотно согласилась Инея. – Но сейчас всё позади. Давайте просто вернёмся на базу и забудем об этом инциденте.

Кречет кивнул, понимая, что Инея не хочет вдаваться в подробности. – Как скажешь. Пойдёмте, мы поможем вам добраться.

Они тронулись в путь, вчетвером чувствуя себя куда увереннее. Кречет, словно ледокол, прокладывал путь своим мечом сквозь колючие заросли. Филин, подобно ночному солнцу, рассеивал густую тьму, окружавшую их. Инея и Жаворонок шли позади, бросая украдкой тревожные взгляды то назад, то друг на друга. Наконец, после томительных часов пути они добрались до базы – небольшого заброшенного храма, притаившегося в сердце леса. Здесь они могли перевести дух, залечить раны и подготовиться к новым планам.

Переступив порог полумрачного храма, Инея почувствовала, как напряжение медленно отступает. Родные стены, несмотря на обветшалый вид, словно излучали покой. Здесь можно было позволить себе расслабиться и залечить раны – не только физические, но и душевные. Кречет попытался осторожно снять с Инеи окровавленный плащ, но та, взревев, оттолкнула его в сторону.

– Ты что творишь, олух?! – прорычала она. – Во-первых, я не позволяю прикасаться к моей мантии! Во-вторых, больно!

– Успокойся, Инея, – мягким голосом пробормотал Кречет. – У нас никто целительных заклинаний не знает, а лечебную мазь сквозь одежду не намажешь.

Филин, всегда отличавшийся дипломатичностью, поспешил вмешаться:

– Кречет прав, Инея. Вам двоим нужно прийти в себя. И желательно умыться.

Инея, немного успокоившись, всё же неохотно позволила снять с себя плащ. Под ним обнаружились глубокие царапины и ссадины, оставленные после серьезного удара о дерево. Кречет достал из сумки мазь и принялся осторожно наносить её на поврежденную кожу. Инея, стиснув зубы, терпела, стараясь не выдать ни звука.

Жаворонок тем временем осматривала свою поврежденную руку. Кость, к счастью, была цела, но сильный ушиб давал о себе знать. Ноющая боль в спине стала потихоньку стихать, но всё ещё давала о себе знать.

– Может, наложить бинты? – предложил Филин, с беспокойством глядя на её побледневшее лицо.

– Нет, благодарю, мне уже лучше, – вежливо отказалась Жаворонок. – К тому же, я куда крепче этой хрупкой девчонки, переживу.

– Как знаешь. В любом случае, умойтесь, а затем можем начать наше собрание.

Умывшись в ручье неподалеку от храма и немного придя в себя, они собрались в главном зале. Филин зажег несколько факелов, разгоняя полумрак и отбрасывая причудливые тени на древние стены. Кречет достал карту местности и разложил её на каменном столе.

– Итак, выкладывайте всё по порядку. Как вы умудрились столкнуться в лесной глуши с этой безумной цирковой бестией? – тихо спросил Филин, внимательно глядя на своих спутников.

Инея, нахмурившись, начала рассказ, стараясь скрыть раздражение от необходимости ворошить неприятные воспоминания. Она неохотно поведала о внезапном нападении Касеры, о её издевательских речах и о яростной, но короткой схватке. Жаворонок лишь изредка вставляла ремарки, уточняя детали и порой не соглашаясь с трактовкой событий Инеей.

Кречет и Филин внимательно слушали, не перебивая. На их лицах читалась серьёзность и озабоченность. Они знали, что Касера — опасный противник, обладающий огромной силой и непредсказуемым характером. Столкновение с ней предвещало большие неприятности.

Закончив рассказ, Инея скрестила руки на груди, ожидая реакции. Филин задумчиво потёр подбородок, глядя на карту, словно пытаясь найти на ней ответ. Кречет, напротив, буравил взглядом Инею, словно пытаясь прочитать её мысли.

– Что ж, – наконец произнёс Филин, отрывая взгляд от пёстрой поверхности, – значит, Касера сама вышла на вас. Это… любопытно. Есть ещё что-нибудь, о чём нам стоит знать?

– У них… пополнение, – выдохнула Инея, и этот факт прозвучал словно раскат далёкой грозы, предвещающий бурю.

Все взгляды обратились к Инее. В повисшей тишине было слышно лишь потрескивание факелов. Филин удивлённо вскинул брови, очевидно, эта новость стала сюрпризом и для него.

– Новый член? Кто? – нахмурился Филин.

– Какая-то девчонка. Кин… они её так называли, – фыркнула Инея, словно отплёвываясь от чего-то мерзкого. – На вид слабая, ничтожная, чуть ли не плакала, стоя передо мной на коленях. Как по мне, она ничего из себя не представляет.

– Кин… – повторил Филин, задумчиво глядя в потолок. – Имя мне ни о чём не говорит. Но если они взяли её к себе, значит, в ней что-то есть. Инея, ты уверена, что она не представляет опасности?

Инея пожала плечами. – Я сказала всё, что видела. Возможно, она просто слабачка, которую используют в своих целях. Скорее всего, так оно и есть.

– Где именно ты её встретила? И опиши её внешность.

– В таверне «Серебряный кубок», там они всей шайкой ошивались, – ответила Инея, немного помедлив. – Волосы чёрные, как вороново крыло, глаза большие, испуганные. Одета в какое-то несуразное платье, даже не запомнила какое. Видок жалкий.

Кречет хмыкнул, прервав молчание. – Не стоит недооценивать противника, Инея. Внешность обманчива. Порой за маской слабости скрывается стальная воля и коварный ум.

– Как по мне, за её маской скрываются лишь страх и отчаяние! Ну вот совсем невзрачная девица!

– Кречет прав, – поддержал Филина Жаворонок. – Даже если эта Кин и выглядит безобидно, не стоит сбрасывать её со счетов. Они не станут держать рядом с собой кого попало.

Филин кивнул, соглашаясь. – Ладно, в любом случае, наша задача усложняется. Эти так называемые герои будут и дальше путать нам карты. Инея, благодарю за информацию. Думаю, на этом можно прервать наше собрание, можете идти по домам.

Инея надменно вскинула подбородок, демонстрируя, что слова о недооценке её не задели. Она-то видела насквозь, кого стоит опасаться, а кого нет. Не споря, она вышла из храма, с грохотом хлопнув дверью. Жаворонок переглянулась с Филином и Кречетом, безмолвно выражая неодобрение манерам Инеи, и последовала за ней. В храме остались лишь Филин, погружённый в раздумья, и Кречет, бросавший встревоженные взгляды по сторонам.

По извилистым лесным тропам, утопающим в густой тени, Жаворонок и Инея шли в тягостной тишине. Жили в одном городе, почти соседки, но напряжение между ними можно было ощутить физически.

Жаворонок, наконец, не выдержала и нарушила молчание: – Инея, к чему всё это высокомерие? Начни уже вести себя нормально.

– Высокомерие? – Инея резко остановилась, развернувшись к Жаворонку. – Это констатация фактов. Я видела эту девчонку, она — ничто. Зачем раздувать из мухи слона?

– Осторожность никогда не помешает, – мягко возразила Жаворонок. – Особенно в нашем деле. И слова Кречета не лишены смысла. Внешность обманчива.

Инея фыркнула. – Пусть тешатся фантазиями! Я говорю то, что вижу. И видеть, что эта Кин — лишь испуганная девица, мне не мешает ничто.

Они продолжили путь в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Жаворонок чувствовала, что Инея зациклилась на своей правоте, и переубеждать её бесполезно. Но она надеялась, что Инея всё же примет к сведению слова Кречета и Филина. Слишком многое зависело от их бдительности и умения видеть дальше поверхности.

Спустя какое-то время уже Инея, устав от гнетущего молчания, бросила: – Слушай, Жаворонок. А почему у вас с Филином такие идиотские имена? Из птиц вы больше похожи на надоедливых дятлов.

Жаворонок на миг замерла, словно поражённая неожиданным выпадом. Она привыкла к язвительности Инеи, но вопрос об их именах прозвучал особенно грубо, словно удар под дых. В её голосе промелькнула обида, но она тут же взяла себя в руки, понимая, что сейчас не время для личных дрязг.

– Наши имена — это не случайность, – ответила Жаворонок, стараясь сохранить спокойствие в голосе. – Они отражают нашу суть, наши способности. Филин зрит в корень, видит то, что скрыто от других, подобно сове, парящей в ночной тишине. Я же несу весть, словно жаворонок, возвещающий о наступлении нового дня.

– Пафос, – отрезала Инея, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Она явно пожалела о своём необдуманном вопросе, но гордость не позволяла ей признать это.

– Кто бы говорил. Ледяная колдунья по имени Инея. Спорю, ты ещё и зимой родилась, я права?

– Как ты… Ах! Ладно! Замолчи и пойдём дальше!

Инея ускорила шаг, пытаясь скрыть смущение за маской ледяного безразличия. Жаворонок последовала за ней, чувствуя, как тонкая трещина пролегла на ледяной стене между ними. Пусть небольшая, но всё же… надежда.

Вскоре они достигли окраины леса и вышли на узкую тропу, ведущую к городу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, словно пролитое вино и расплавленное золото. Городские огни начинали мерцать вдали, словно россыпь драгоценных камней в бархатной шкатулке.

Они вошли в городские ворота плечом к плечу, но молча. Каждая оставалась в своём коконе мыслей. Наконец, они достигли развилки, где их пути расходились. Бросив друг другу недовольные взгляды, они расстались, не обменявшись даже прощальным словом.