Отряд "ГМО": Герои трех миров

Глава 1. Крайняя мера

Верховный главнокомандующий готов был ударить кулаком по столу от негодования, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Темный продолговатый силуэт во главе конференц-стола лишь слегка склонил голову в задумчивости. Напротив него мерцала проекция карты страны с несколькими бесформенными красными областями на ней, а вокруг генерала сидели другие темные фигуры и терпеливо ждали ответа. Сверкнули стекла очков, и главнокомандующий, наконец, произнес:

— Ситуация критическая. Задействуйте все ресурсы.

— Привлечь армию, сэр? — спросила ближайшая из фигур.

Едва слышно, сквозь зубы главнокомандующий выговорил мысль, от которой ему хотелось взорваться на месте, но сейчас он был вынужден признать ее справедливость:

— Армии здесь недостаточно, — и тут же он решительней добавил, — нам нужны ГМО.

— Участники проекта ГМО? Но разве мы не должны…

— Выполнять!

— Есть, cэр!

В зале зажегся свет. Кукуруза, несколько баклажанов и тыква встали из-за стола, отсалютовали кабачку и покинули кабинет.

Через пару минут один из баклажанов вернулся с докладом:

— Мы собрали необходимую информацию, cэр!

Проекция карты на экране сменилась изображением файла досье, в верхнем углу которого располагалось портретное фото огурца в бежевой шляпе-федоре и с зелеными завитыми усиками под носом. Баклажан в деловом костюме продолжал: «Огурец Бенедикт. Обладает незаурядными умственными способностями, превышающими уровень среднестатистического плодвоща в десятки раз. На данный момент уже девять лет работает частным сыщиком, и за ним не числится ни одного незавершенного расследования».

Слайды с изображением рослого огурца в бежевом тренчкоте вновь сменились текстом документа. На этот раз без фото.

«Маслина. Ее называют Неуловимая. Позывной: Пуля. Действующий международный спецагент Организации. Данные о ней засекречены на самом высшем уровне. Известно только одно: она способна перемещаться со скоростью, многократно превышающей скорость звука»

Сделав паузу, Баклажан добавил:

— Если необходимо, мы можем запросить дополнительную информацию о ней. Чрезвычайное положение дает вам такие полномочия…

— Отставить. Это лишнее. Мы и так знакомы.

Напряженно сглотнув, Баклажан покосился на кабачка в генеральских погонах и быстро пролистал слайды с нечеткими фотографиями некого темного объекта в движении. Наконец открылось последнее досье. Из верхнего угла файла на генерала смотрело широкое красное лицо, растянутое довольной улыбкой, глаза же были скрыты темными очками.

«Перец Чад. Также известен под именем "Суперперец". Днем работает портовым грузчиком, а по ночам гоняется за грабителями и мелкими разбойниками. Не блещет умом, но невероятно силен, а также способен к левитации и регенерации».

— Суперперец… — генерал скептически нахмурился и покачал головой. — Вы уверены на счет него?

— Абсолютно, cэр. Он полностью под нашим контролем. Благодаря ему полиция в прошлом году вышла на крупный пестицидокартель, а годом ранее было поймано несколько торговцев...

— Ясно, — прервал главнокомандующий. — Доставьте их в штаб.

Кабачок медленно поднялся из-за стола, поправил очки и добавил: «Судьба целого мира теперь на их плечах».

Глава 2. Нежданные гости

Устало вздохнув, Бенедикт закрыл картонную папку и перевел задумчивый взгляд в кабинетное окно — туда, где в нежно-персиковом свете уличных фонарей сновали блестящие автомобили и гуляли разодетые плодвощи, беззаботно коротая прохладный августовский вечер. Если бы не странные дымчатые облака, заволакивавшие звездное небо, этот вечер можно было бы назвать идеальным для прогулки, но сейчас возможность выбраться из дома совсем не привлекала Бенедикта — его мучило одно незавершенное дело.

Преступление произошло две недели назад. Свидетели опрошены. Мотивы определены. Преступник пойман. Но кто заказчик? Каждый раз думая об этом, Бенедикт снова и снова приходил к одному и тому же выводу, и это начинало его злить. Опять он. Уже пятое дело уводит следами к Тому-Кого-Нельзя-Называть.

Детектив усмехнулся. Нет уж, называть его никто ему не запретит. Бенедикт дал ему имя «Бекар» в честь знака на нотном стане. Подобным, но перевернутым символом были подписаны все конверты с деньгами и письмами, которые получали преступники. А последний конверт предназначался ему — детективу.

«Твой ход, Бенедикт. Решишься или снова струсишь?», — только эти слова в записке, и больше ничего.

Бекар играл с ним. Издевался. Бросал вызов. Он знал, что Бенедикту запрещено направлять расследование в его сторону. И он знал, что Бенедикт этого страстно желает.

Черный цельнометаллический фургон медленно проехал по улице и свернул к дому Бенедикта. Увидев его, детектив задернул занавеску, взял папку и погрузил ее вглубь сейфа, где была потайная стенка — особое место для запретного, но дорогого сердцу архива, отмеченного знаком бекара. Как только щелкнул замок сейфа, в дверь квартиры постучали. Четыре ритмичных удара, будто в такт шагам армейского строя во время муштры на плацу. Они всегда так стучат. У тех, кто с ними знаком, после этого стука сердце обычно начинает биться так же ритмично и гулко, но Бенедикт был спокоен.

Он подошел к двери и, не глядя в глазок, открыл защелку. Перед ним на пороге стояли двое: низенькая женщина-помидор и высокий тонкий мужчина-морковь. Оба в одинаковых строгих костюмах и с одинаково строгими лицами.

— Собирайтесь, мистер Бенедикт, — сказала помидор, пока морковь обследовал настороженными взглядом аскетичное и старомодное убранство квартиры за спиной детектива.

— Вот так, даже без приветствия? — ответил Бенедикт и отступил от двери, пропуская нежданных гостей внутрь. — Проходите. Расскажете, зачем пожаловали.

Помидор покачала головой так, что из этого жеста стало ясно: дело крайне серьезное. Впрочем, агенты Организации редко приходят по каким-то другим делам. И еще реже заявляются подобным образом, в открытую, припарковывая свои фургоны во дворе жилого дома, будто это обычная машина, а они — обычные плодвощи. Все это значило, что ситуация не просто тяжелая, а чрезвычайная.

— У нас мало времени, — прибавила помидор и без того уже очевидное для Бенедикта.

— Что ж, в таком случае, хотя бы скажите, куда мы едем? — спросил огурец, накидывая бежевый плащ и снимая с крючка шляпу.

— В штаб, — отрезал морковь.

Надев головной убор, Бенедикт шагнул в объятия прохладного летнего вечера за порогом. Но наслаждался он ими недолго.

В фургоне не было окон — лишь мягкие серые кресла по обоим бортам и пара встроенных мониторов над ними. И, так как мониторы транслировали только пыльную пустоту, единственным источником света оставался ряд холодных диодных ламп на потолке. В кресле напротив Бенедикта сидел морковь, и изучающим взглядом сканировал пассажира.

— Не волнуйтесь, мистер Бенедикт, вы не задержаны.

— Я знаю.

Морковь усмехнулся уверенному тону, с которым ответил собеседник. Он привык, что плодвощи чувствуют себя неуютно, когда оказываются в фургоне Организации, и ожидал той же реакции от детектива.

— А могли бы быть, — сообщил морковь, прищурившись — все-таки, ему было привычнее, когда пассажиры ощущают дискомфорт.

— Отчего же?

— Ваше последнее дело. Оно ведь снова связано с участником проекта ГМО, не так ли?

— Верно. Вы хорошо осведомлены о моих расследованиях.

— Поверьте, мы осведомлены гораздо лучше, чем вы можете представить. Нам известно, что вы предпринимали попытки добыть информацию об этом преступнике. И даже дали ему имя. Бекар, если не ошибаюсь. Весьма звучно.

— Допустим я этого и не скрывал. К чему вы клоните, агент? Разве я сделал что-то запрещенное?

— Пока нет. Но моя обязанность — предостеречь вас. И напомнить о соглашении, которое вы заключили. Организация не вмешивается в ваши дела, а вы…

— … не вмешиваюсь в дела Организации. Я помню, агент. Бекар… этот член ГМО вне моих расследований. Мне лишь нужен был дополнительный материал, чтобы закрыть дело. И я его получил, — заявил Бенедикт, всеми силами стараясь выглядеть перед агентом совершенно незаинтересованным в предмете разговора, и сразу поспешил сменить тему, — Так в чем же срочность этой поездки?

— Узнаете на месте, — буркнул морковь.

«Он и сам ничего не знает», — понял Бенедикт.

Фургон затрясся и загудел. Бенедикт почувствовал, как закружилась голова и заложило уши, но уже через несколько секунд все вернулось в норму.

Черный фургон, поднявшийся над пустынной загородной трассой, растворился в воздухе.

Глава 3. Две Пули

Маслина нажала на кнопку наручных часов, и десятиминутный таймер начал обратный отсчет. Вверх по лестнице на пятый этаж, прямо по коридору, мимо дверей кабинетов финансовых, гражданских, военных департаментов до второго поворота, затем налево, еще раз налево и прямо. Вот она уже у нужной двери. Из-за поворота доносится звук медленно приближающихся шагов.

Маслина снова взглянула на часы — электронное табло показывало 9:7:503. Она неторопливо вошла в кабинет. Это была комната с массивной лакированной мебелью в коричневых тонах и строгих линиях. Посередине стоял Т-образный стол с большим креслом с одной стороны и тремя креслами поменьше — напротив. Маслина подошла к столу и уселась в самое большое.

Перед ней лежала толстенная стопка документов, которую она принялась перебирать. Найдя, наконец, нужный листок, Пуля выложила его наверх. Часы на руке показывали 9:5:329. Маслина откинулась в кресле, повернулась чуть левее, потом чуть правее, встала, подошла к окну, приоткрыла жалюзи, вернулась в кресло, закинула ногу на ногу, подправила рамку с фотографией на углу стола. Замок на двери щелкнул.

Маслина направилась к шкафу в другом конце комнаты. В нем висели несколько смокингов и парадных мундиров на разные случаи. Она втиснулась между ними и закрыла за собой дверь. На часах 9:3:820.

В кабинет вошел корпулентный кабачок в генеральском кителе, а за ним еще пятеро. Два баклажана отсалютовали и сразу же покинули кабинет. Трое оставшихся внимательно смотрели на генерала.

— Присядьте, — сказал он.

Огурец в шляпе-федоре, перец в нелепой зеленой майке с плащом и маслина в черном облегающем комбинезоне заняли места за столом, и верховный главнокомандующий начал:

— Полагаю, друг другу вас уже представили. И вы наверняка поняли, что, раз оказались здесь, на то была веская причина. И эта причина — Бекар. Так он себя называет. Кто-то из вас уже с ним знаком, — генерал пристально посмотрел на опешившего Бенедикта, — Не так ли, детектив?

— Не довелось познакомиться лично.

— Теперь у вас будет такая возможность.

Взгляд Бенедикта стал подозрительным. Генерал хотел продолжить, но детектив заговорил раньше:

— И вы готовы нарушить условия нашего соглашения с Организацией?

Икрари поправил очки.

— А вы — нет?

Наступила пауза. Бенедикт и генерал пристально смотрели друг на друга, не отводя глаз. Маслина с перцем чувствовали себя явно лишними свидетелями этой зрительной дуэли, но им ничего не оставалось, кроме как наблюдать.

— Почему вы сказали, что Бекар так называет себя сам? — наконец произнес Бенедикт. — Насколько мне известно, никто в его окружении не использует это имя.

— Так точно. Это все ваша заслуга, детектив. Он знает, что так называете его вы. Бекар прислал нам письмо и подписал его так. Глава междунароной мафии явно к вам неравнодушен. Впрочем, теперь он — не просто глава мафии, а террорист, угрожающий национальной безопасности, — генерал, наконец, оторвал взгляд от Бенедикта и обвел глазами всех присутствующих, за исключением, конечно, Пули, сидящей в шкафу, — Он и его бандиты одновременно захватили десятки крупных химических фабрик по всей стране, а также два стратегически важных научно-исследовательских института. Рабочие, ученые и студенты находятся в заложниках. Ваша задача — освободить их и остановить Бекара.

Таймер показывал 5:11:215. За окном начинало светать.

— По имеющимся у нас данным, — продолжал генерал, — выбросы захваченных химических фабрик сопоставимы с извержениями нескольких вулканов. У нас нет информации, что там происходит, но с такими масштабами скоро дым скроет большую часть неба над страной, отрезав нас от солнечного света. Все мы знаем, что это значит.

— Угроза всему живому, — кивнул Бенедикт, вспомнив странную дымку в небе, которую видел накануне, — Какие его требования?

— Никаких.

Маслина недоверчиво нахмурилась и впервые вступила в разговор:

— Это какой-то абсурд. Пострадают миллионы... или даже миллиарды. Это же катастрофа для всей планеты. Должна быть веская причина, чтобы такое устроить.

— Разведка работает над выяснением причин. Ваша миссия состоит в другом. Действовать надо быстро. Первая цель: Кормвельский… — генерал замешкался. Рассветный луч солнца, скользнувший сквозь приоткрытые жалюзи, коснулся фотографии со стола. Зыбкий розовый блик отразился на темно-зеленом лице генерала.

Кабачок подвинул фото, бросив на него беглый взгляд. На изображении юная девушка-кабачок стояла со студенческим билетом в руках и улыбалась. За ее спиной был Грамварский институт. Генерал собирался договорить, но тут его взгляд упал на документы, где лежала другая полоска света из окна. Заглавие первого листа гласило: «Текущие разработки Грамварского института». Он пробежался взглядом по списку и едва заметно побледнел. Затем откашлялся и произнес:

— Итак, ваша цель: Грамварский институт.

Пуля, наблюдавшая за происходящим из шкафа, беззвучно выдохнула.

— Это первая операция такого рода, поэтому вам троим предстоит сработаться вместе. От этого зависит успех миссии. Все детали вам вышлют позже, — генерал потянулся к кнопке телефона внутренней связи у себя на столе. — А сейчас вам пора выдвигаться.

— Прежде чем вы нажмете на эту кнопку, — произнес Бенедикт, — и здесь появятся агенты, чтобы выпроводить нас, позвольте задать еще один вопрос, — детектив вновь пронзил оппонента взглядом, — Мы ведь все ГМО, не так ли?

— Да что такое этот "ГМО"? — не выдержал перец. — Целый день все болтают о нем, и никто не объясняет!

Уголок рта генерала слегка дернулся.

— Теперь вы не просто ГМО. Вы — «Отряд ГМО». Гибкость, многозадачность, оперативность — отныне это ваши главные принципы.

— А-а... — протянул неуверенно Чад.

Пуля знала, что эта расшифровка не имеет ничего общего с настоящей. Услышав ее, она закатила глаза и не увидела, как палец генерала опустился на кнопку.

Все цифры на таймере поочередно выстроились в нули и испарились вместе с обладательницей наручных часов, сидевшей в шкафу. Маслина вернулась назад в свое время.

Глава 4. Минимум шума

Фургон плавно плыл над землей прозрачным бесформенным пятном, похожим на облако горячего газа — камуфляжный режим работал на полную мощь. Далеко внизу виднелся город.

Маслина сидела за рулем и сосредоточенно изучала карту на дисплее приборной панели. Рядом, на пассажирском сидении, громко всхрапнул Чад.

— Эй, — Пуля толкнула его в плечо, — не спи, здоровяк!

— А? Уже приехали?

— Скоро будем на месте.

Кое-как разлепив глаза, перец зевнул и сладко потянулся, а затем стал рассеянно осматриваться.

— Мы что, в небе?

— А в чем дело? — бросила маслина с ехидным прищуром, — Боишься высоты?

Перец попытался изобразить на сонном лице серьезную гримасу, но получилось у него не очень.

— Запомни, крошка, — пробасил он, навалившись на подлокотник, и указал на себя большим пальцем, — Суперперец ничего не боится.

Невесть откуда взявшиеся в руках Чада темные очки через секунду уже были на нем. От неловкости Пуля вжалась в сидение.

— Классный фургон, кстати, — перец похлопал по подлокотнику, — Твой?

— Это фургон Организации.

— А, те ребята, на которых ты работаешь? Они знают толк в хороших машинах.

— Ничего не трогай, — сказала маслина Чаду, который уже потянулся к приборной панели.

Перец с досадой вздохнул.

— Долго еще?

— Прилетели, — объявила маслина, плавно остановив фургон. Она что-то нажала на дисплее, и карта навигатора сменилась изображением с камеры, прикрепленной к днищу.

Внизу виднелся большой комплекс зданий, огороженных широким каменным забором. По периметру мерцали сине-красные маячки полицейских машин — вся территория была оцеплена, но никто из служителей правопорядка не решался войти внутрь. Им приказали ждать.

— Тот самый институт, да? — спросил Чад, и маслина кивнула в ответ. — Ну, значит, понеслась!

Перец толкнул дверцу кабины, чтобы открыть, но та оказалась заблокирована. От силы толчка фургон покачнулся.

— Ты что вытворяешь?! — возмутилась Пуля.

— Как что? Выполняю задание.

Маслина закатила глаза и тяжело вздохнула.

— С такими напарниками мне еще работать не доводилось…

— Эй, крошка, не надо думать, будто я в этих делах новичок, ясно? Я знаю, как проходят такие операции. Спрыгнем им на головы и наведем там шороху! — Чад ударил кулаком по ладони, — Они и опомниться не успеют!

Перец хотел пальцем поправить очки, но в момент, когда он поднес руку к лицу, они внезапно исчезли. Не нащупав очков, Чад недоуменно уставился на кончик пальца.

— Что… что за дела? — перец обернулся к маслине и наткнулся на ее суровый взгляд. В руке она держала темные очки. — Отдай!

Лицо крутого парня в этот момент сменилось лицом обиженного ребенка.

— Слушай внимательно. Во-первых, я тебе не крошка. А во-вторых, на этом задании мы будем действовать тихо. Хочешь ты этого или нет, но тебе придется подстроится. Ты понял?

— А с чего это ты тут командуешь, а? — надулся перец, скрестив руки на груди. — «Действовать тихо», ага. Мы же крутые шпионы! Это что, «Миссия невыполнима»?

— Еще как выполнима, бугай, если ты прекратишь…

Спор маслины и перца прервал душераздирающий писк, раздавшийся в гарнитуре рации, которая была надета на них обоих.

— Прошу прощения, — послышался из наушников голос Бенедикта, который все это время сидел в кузове фургона и возился с аппаратурой связи и одним загадочным устройством, назначение которого так до сих пор и не понял, — должно быть, это было неприятно.

— Ты ведь специально это сделал, да? — спросила маслина.

— Нужно было как-то вас разнять, — признался Бенедикт. — Вы обсуждали план действий. Если не возражаете, я изложу свою версию.

— Валяй, — отозвался Чад.

— По правде говоря, стоило обсудить это с вами заранее, но я слишком увлекся той любопытной вещью, которую нам передали военные.

Дверь между кузовом и кабиной распахнулась, и в проеме появился Бенедикт. Из-под его шляпы выглядывала точно такая же миниатюрная черная гарнитура, какая была и у остальных. Он коснулся ее пальцем и снова заговорил, уже не через микрофон:

— Позвольте, для начала, напомню наше задание, — он вынул из кармана плаща кнопочный мобильный телефон и принялся листать текст с крохотного черно-белого экрана, — Главные цели две: освободить заложников и уничтожить данные о секретных разработках.

Маслина, скептически наблюдавшая за огурцом, не выдержала:

— Ты серьезно читаешь это с мобильного телефона? Генерал отправил тебе брифинг смской?

— Это специальный телефон для сообщений такого рода. Если ты переживаешь за безопасность, то поверь: все под контролем.

— Выглядит по-старперски, — заметил перец.

— Что поделать, — пожал плечами Бенедикт, — не люблю новые технологии. Но и совсем без них — никуда.

— А я думал, ты гений… Ну, разбираешься, там, во всяких штуках…

— Я быстро учусь, — улыбнулся Бенедикт, — Но иногда слишком привязываюсь к вещам.

— Кстати, о вещах, — сказала Пуля, — и о нашем задании. Что за прибор тебе передали люди генерала? Для чего он?

— Ты про это? — Бенедикт выудил из другого кармана плаща устройство, напоминающее на вид одновременно ручную лупу, электробритву и смартфон: к толстой рукоятке с несколькими светящимися кнопками был прилажен сверху круглый экран, с обратной стороны которого виднелось нечто вроде закрытых шторок диафрагмы фотоаппарата и много мелких отверстий по контуру.

— Это что у тебя, лупа такая модная? — удивился перец.

— Устройство называется ПУП. На первый взгляд его и правда легко перепутать с лупой, но у него явно иное предназначение. Какое именно — мне пока не удалось выяснить. Ничего подобного прежде я не видел, невероятно сложный аппарат. Похоже, что он взаимодействует с некими квантовыми аспектами материи…

— Стоп, стоп, — прервала детектива маслина, — Просто скажи, зачем он нам нужен? Без вот этих научных терминов.

— Чтобы спасти заложников. Так сказали военные, передавшие устройство. Первым делом, мы должны вызволить профессора Кислицкого, он настроит ПУП, и мы сможем перейти к следующему этапу: эвакуации остальных преподавателей и студентов. Параллельно с этим, нужно будет найти и отключить сервера с секретными данными, чтобы информация о разработках института не попала в руки Бекара.

— Ладно, — сказала выдра, — похоже у тебя есть план, как это сделать?

— Разумеется, — протиснувшись меж водительским и пассажирским креслом, капибара подошел к приборной панели и увеличил изображение на мониторе, который показывал вид сверху на комплекс Грамварского института, — мы опустим фургон сюда, на крышу дальнего корпуса. Это наименее важная для террористов область, ее охраняют меньше остальных. Далее ты, Пуля, проберешься сюда, — Бенедикт указал пальцем на корпус лабораторий. — Судя по чертежам, которые мне выдали в штабе, именно в этом корпусе находится серверная. И ее явно будут охранять. Тебе предстоит отыскать способ попасть внутрь. Чад, твоя задача: найти и вызволить профессора Кислицкого. Он поможет починить ПУП, и мы с ним вместе освободим остальных заложников. Вы с Пулей, тем временем, обесточите сервера. Когда поднимется тревога, я заберу вас на фургоне, и мы быстро уйдем отсюда.

— В целом, я думала о той же тактике, — кивнула выдра Бенедикту.

— Как-то все это слишком сложно, — сказал пес, почесывая в затылке, а затем вдруг недоверчиво посмотрел на Бенедикта. — Погоди-ка… значит, мы будем бегать с Пулей по институту, прятаться от бандюков, спасать заложников, а что ты будешь делать?

— Я буду здесь, в фургоне. Внизу его оставлять слишком опасно, могут обнаружить. Поэтому я буду наблюдать с высоты и направлять вас.

Перец хмыкнул.

— Ладно, ты у нас и правда — голова. Будь по-твоему. Ну что, ГМО, за дело!

Маслина раздраженно поджала губы.

— Поверить не могу, что Икрари назвал нас так. Какой же он все-таки…

— … не крутой, — подхватил Чад, — Да, согласен. Вся эта болтовня про гибкость и что-то там еще… Полная лажа. О, я знаю, — воодушевился вдруг перец, — У меня есть новый вариант! ГМО — это гиперскорость, мегамышцы и… очень большие мозги! Вот так-то! Теперь мы крутой отряд!

— Круче не придумаешь… — процедила маслина.

— Что ж, если возражений нет, приступим.

Глава 5. Простое задание

С гулом джет-приводов невидимый фургон оторвался от крыши библиотечного корпуса, на которой остались маслина с перцем.

— Ух, громкая махина, мне нравится! — сказал перец, провожая взглядом поднимающееся полупрозрачное облако. — Думаешь, они не заметили?

— По моим расчетам, — раздался голос Бенедикта в наушниках, — патрули охраны сейчас должны быть достаточно далеко отсюда, чтобы услышать или увидеть фургон. Но они непременно вернутся. Вам следует поспешить.

— Он прав, — сказала Пуля, — За дело.

— Да, покажем им…

Не успел Чад договорить, как маслина исчезла с крыши, взвив за собой пыльный вихор.

— Ну… ладно, — сказал перец сам себе, — Что ж, действуем скрытно, да? Детектив, а где мне искать этого нашего ученого?

— Видишь самое высокое четырехэтажное здание? Это главный учебный корпус. Там занимались студенты, когда бандиты ворвались сюда. Смею предположить, что ученый, как и все преподаватели, находится там.

Чад прикинул расстояние до цели — по прямой лететь было всего метров триста, но внизу, на мощеной площадке и улочках, отходящих от нее, сновала охрана. Пара капуст в черных бронежилетах и с автоматами в руках стояли у главного входа, настороженно озираясь по сторонам, а рядом, между соседними пристройками, курсировал точно так же экипированный нектарин. Скорее всего, поблизости были и другие. Проскочить над ними незамеченным было невозможно, особенно тому, кто похож на огромное красно-зеленое пятно в небе. Нужен был другой, обходной путь. И этот путь лежал через крыши четырех соседних зданий, которые отделяли друг от друга узкие улочки, усаженные деревьями с густыми кронами.

Чад, конечно, всего этого сразу не заметил. Первым делом он осторожно подполз к краю и притаился, высматривая, когда ближайший охранник повернется к нему спиной, но как только отворачивался один, из-за угла соседнего здания тут же показывался другой. Перец чертыхнулся.

— Чад, тебе нужна помощь? — спросил Бенедикт.

— Они никак не уходят, — прошептал перец.

— Взгляни направо. Видишь дерево? С другой стороны здания.

— Ну, вижу, — ответил Чад, не понимая, к чему ведет детектив.

Бенедикт изложил план, согласно которому перец по сигналу подлетит к дереву и осторожно, без лишнего шума укроется в листьях кроны. А потом, дождавшись следующего сигнала, так же осторожно перелетит дальше, на следующую крышу. Естественно, план пришелся перцу не по душе. Он вообще не очень-то любил действовать по плану, и уж тем более по чьим-то указаниям, но деваться было некуда: еще в фургоне команда ясно дала понять, что их задание требует особого подхода. В конце-концов, у бандитов заложники. Одной грубой силы недостаточно, чтобы их освободить — слишком уж велики риски.

“Вперед”, — скомандовал Бенедикт, и перец оттолкнулся от края крыши. Уже подлетая к дереву, Чад краем глаза заметил, как в его сторону поворачивает охранник. Услышав шорох листьев, нектарин остановился и поднял голову, пристально всматриваясь в покачивающейся на ветру тоненькие ветви. “Чертовы плодвобелки”, — процедил он сквозь зубы и пошел дальше. Чад, вжавшийся всем телом в ствол дерева с другой стороны, медленно, стараясь не дышать, заскользил вокруг него в сторону — так, чтобы и дальше оставаться незаметным для охранника. Когда тот отошел на несколько шагов, Бенедикт отдал следующую команду. Перец ринулся в сторону крыши, но почувствовал, как что-то позади хрустнуло и дернуло его назад, колыхнув вместе с ним всю крону. Оглянувшись, Чад понял, что зацепился плащом за ветку. Он все еще оставался вне поля зрения охранника, но тот уже раздраженно шагал обратно к дереву, чтобы раз и навсегда покончить с надоедливой плодвобелкой. Другой охранник, патрулировавший неподалеку, тоже заметил странное движение в лиственной кроне и остановился.

— Плохо дело, — сдавленно прошипел Чад.

— Без паники. Одну секунду, попробую их отвлечь.

Спустя какое-то время в дальнем конце улочки раздался звон, будто тонкий металлический прут упал с большой высоты и ударился о брусчатку, подпрыгнув несколько раз. Пара охранников тут же забыли о дереве и побежали на шум. Не упуская ни секунды, перец высвободил плащ из ветвистой хватки и стремительно перелетел на соседнюю постройку. Обернувшись на секунду, он увидел, как вниз по стволу бежит перепуганная плодвобелка: круглое рыжевато-серое существо, похожее на маленький очень пушистый персик, по всей видимости, было очень напугано и теперь, успешно переждав угрозу, удирало со стрекотом в более безопасное место.

— Что это было? — спросил перец Бенедикта, плавно скользя по воздуху над горячей рубероидной кровлей.

— Скажем так… лишняя деталь. Хотя теперь, вероятно, меня будет слышно несколько хуже.

Следующие три крыши Чад преодолел без особых препятствий. То ли повезло с охраной, то ли деревья там были гуще, то ли ветви не такие цепкие, но уже через четверть часа перец стоял перед центральным учебным корпусом — оставалось лишь взлететь на его крышу, чтобы через чердак попасть вовнутрь, как вдруг в наушнике послышался тревожный голос Бенедикта:

— Чад, наверху двое патрульных, будь внимательней.

— Двое — это хорошо, — ухмыльнулся перец, — Один — для левого кулака, второй — для правого!

— Нет, Чад, боюсь, мы не можем…

— Да, да, я понял. Драться нельзя…

Перец тяжко вздохнул и, взмыв на крышу, тут же спрятался за вентиляционной трубой. Выждав, когда оба патрульных разойдутся по разным сторонам, Чад бесшумно проскользил по воздуху прямо к чердачной двери и юркнул внутрь.

— Замеча…ая рабо…, — голос Бенедикта захлебывался в помехах.

Не сразу, но перец понял, что остался без навигации, ведь детектив предупреждал о проблемах со связью. Впрочем, Чад не боялся заблудиться, а вернее, вовсе об этом не думал. Спустившись с чердака, он оказался в узком темном коридоре, на другом конце которого брезжил свет из окон лестничной клетки. К нему он и направился.

— Чад, как слышно? — раздался в наушнике голос Пули, — Ты на месте?

— Суперперец в здании, кро… — он оборвал себя на полуслове. — В общем, я на месте.

— Нужна помощь. Я нашла вход в серверную, но здесь кругом камеры. Мне их не обойти. Бенедикт сказал, центральная электрощитовая в твоем корпусе. Нужно, чтобы ты отключил питание.

— Ох, да брось! — сказал перец, беззаботно шагая по коридору, — Камеры? Ты же шустрая, тебя они даже не заметят!

— Да неужели? — маслина хотела добавить что-то еще, но сдержалась, — Слушай, мой корпус очень тщательно охраняется. На камерах здесь датчики движения. Если я говорю, что мне их не обойти, значит, мне их не обойти. Ты поможешь или нет?

Перец пожал плечами и согласился — иного выбора у него и не было.

— Погоди, а у меня тут тоже есть камеры? — перец обвел глазами потолок.

— Есть, но не так много, и за ними вряд ли сейчас следят. Похоже, заложники их волнуют меньше, чем то, что происходит здесь.

— Так может, это… найдем сначала нашего кислого профессора, а потом уже все остальное? Вроде такой был план.

— План действовал до тех пор, пока я здесь не застряла, понятно? — маслина говорила тихо, но по ее голосу было слышно, что она выходит из себя. — Мне нельзя оставаться здесь долго, меня могут обнаружить в любой момент. Так что будь добр…

— Ладно, ладно, — протянул Чад.

Он вышел на лестничную площадку и вальяжно зашагал вниз, не имея ни малейшего представления о том, что его там ждет.

Глава 6. Свои планы

— Ниче не видно, босс, — сказал репа, стоя на четвереньках перед толстой железной дверью и пытаясь посветить под нее фонариком.

— Дай сюда! — рыкнул на него редис. Оттащив репу за шкирку в сторону, он выхватил из рук фонарь и сам приник к полу.

Репа растерянно поправил черную вязаную шапочку, которая на самом деле была балаклавой. Редис еще какое-то время всматривался в узкую щель под дверью, а потом повернулся и процедил сквозь зубы:

— Какой же ты болван!

Сказав это, редис, не вставая с пола, со всей силы лягнул репу в голенище. Тот тихонько завыл от боли и запрыгал на одной ноге. Его гулкое “У-у-у” разнеслось эхом по пустынному крылу химического факультета.

— Ни черта тебе доверить нельзя, — редис поднялся и поправил бронежилет, — Тебе надо было просто принести гребаный ключ, но ты даже с этим не справился!

— Ну, я принес… — обиженно прогудел репа, на что в ответ незамедлительно получил хлесткую затрещину от редиса, которому пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянуться до затылка.

— Принес, да? А что потом? А?!

— Ну, он упал…

— Нет, болван, он не упал. Это ты, криворукий бездарь, его уронил, потому что вертел на пальце. А потом еще и запнул под дверь! Как мы теперь ее откроем? Может, расскажешь?

Репа с виноватым видом утер нос и шмыгнул.

— Да ладно, босс, — развел он руками, как бы оправдываясь, — сейчас Хруст принесет че-нибудь…

— Конечно, принесет! А пока этот тихоня там шляется, ты будешь пробивать эту дверь своей тупой башкой! Может, мозги на место встанут.

Репа повернулся к двери, немного помялся и снова обратился к редису, который принялся нервно ходить взад-вперед по коридору. В пылу перепалки двое бандитов не слышали, как неподалеку от них Чад спустился с лестницы и открыл дверь в коридор на второй этаж. Чтобы добраться до нужного крыла, необходимо было перейти на другую лестницу и по ней спуститься вниз, а этот путь лежал как раз через шумную парочку. Приблизившись к ним, Чад притаился за углом — он приник к стене и замер.

— Слушай, босс, а на кой нам вообще открывать эту дверь? — почесал репа в затылке. — Может, там… ну… обычный склад?

Редис шумно втянул воздух ноздрями, пытаясь сдержать вспышку гнева.

— Обычные склады не запирают на такие замки, тупица. У каких складов ты видел такие толстые железные двери?

Ну… — репа замигал глазами и открыл рот, всерьез задумавшись о складах, — наверно, у тех, в которых хранится что-то дорогое. Деньги, там… или пушки.

Редис молча развел руками и посмотрел на репу торжествующе, а затем подошел и хлопнул его по плечу.

— Видишь это? — он указал на желтый треугольник с восклицательным знаком в центре двери. — Это значит, что внутри что-то очень ценное, на что нам нужно обратить внимание.

— Ага, — кивнул репа так, будто бы что-то понял.

— Так что, за дело! Давай, вынеси к чертям эту дверь!

Репа попятился назад, к противоположной стене, а затем разбежался и со всего маху врезался в дверь плечом. Массивный навесной замок на ней совершенно равнодушно покачнулся. Даже не думая сдаваться, репа стал готовиться к следующему удару, а редис отвернулся и закурил, стараясь найти успокоение в горьком дыме.

“Слабак”, — подумал Чад, глядя на репу, и скользнул мимо бандитов прямиком к лестнице, пока редис нервно вышагивал в противоположную от него сторону.

Спустившись на первый этаж, Чад вновь нырнул в лабиринты технических помещений, подобных тем, через которые он проходил на чердаке: узкие коридоры, тусклый дежурный свет от желтых настенных ламп и навязчивый запах известковой побелки. Пока перец добирался до сюда, на этаже ему встретилась всего пара патрулирующих охранников, которых он успешно обошел — похоже, большая их часть была рассредоточена снаружи, а оставшиеся внутри стерегли заложников. Перцу показалось, что он даже видел те самые аудитории, где их держат — возле них бандитов было больше всего, но они не покидали своих постов, и Чад решил, что лучше их не провоцировать, как бы ему ни хотелось прямо сейчас ворваться в их логово и намять всем негодяям бока. С большим трудом, но он себя сдерживал. Он помнил о главном: как только заложники окажутся на свободе, можно будет вдоволь повеселиться.

Углубившись в подсобные коридоры, Чад безбоязненно продвигался вперед.

— Один поворот, и ты на точке, — сообщила Пуля. Ей приходилось передавать слова Бенедикта, располагающего всеми чертежами корпусов, но не имеющего прямой связи с перцем.

— Отлично, вижу его прямо перед собой.

Перец повернул за угол, и тут случилось то, чего он по невнимательности не мог предвидеть. В крутом изгибе коридора он нос к носу столкнулся с капустой. У перепуганного до смерти бандита от толчка в грудь выпал из уха наушник в котором играла музыка. На секунду Чаду показалось, что бандит держит в руках автомат и намерен открыть огонь, но то была всего лишь болгарка, а капуста от ужаса при виде огромного мускулистого перца не мог пошевелиться. Чад ухмыльнулся и хрустнул костяшками кулаков.

***

Перец включил свет в небольшой комнате, наполненной мерно гудящими белыми металлическими шкафами. «Ну, вроде нашел, что надо», — сказал он в рацию и сгрузил с плеча на пол связанного шнуром от болгарки капусту. Ударившись головой о стену, тот тихонько замычал — во рту у него вместо кляпа был заткнут грубо оторванный кусок бронежилета, а остатки его болтались лохмотьями на груди.

Посадив капусту в угол, Чад тут же забыл про бедолагу и принялся по подсказкам искать нужный электрический шкаф, а когда нашел, без лишних церемоний выдрал дверцу и озадаченно уставился на содержимое: внутри были переплетенные между собой разноцветными проводами блоки с тумблерами. Много блоков. Десятки. Они располагались друг под другом стройными рядами и были совершенно одинаковыми на вид. От мысли о том, что предстоит найти среди них всего пару нужных, перцу даже стало на секунду не по себе.

— Тут какие-то штуки… э-эм… переключатели! — сказал Чад в

гарнитуру, — Надо их выключить, да?

— А ты у нас догадливый! — съязвила маслина, но тут внезапно заговорила шепотом, — Похоже, у меня проблемы. Отключай камеры. Бенедикт подскажет. До связи.

— Что?! Погоди! Вот же засада… Детектив, ты там?

В ответ послышался треск помех. Перец решил, что ждать некогда, и уже потянулся к тумблерам, но его вдруг остановил голос детектива, захлебывающийся в белом шуме:

— Чад… слы… ня? Щелкнешь не тот и срабо... У меня есть схе… Выклю… те, которые я тебе скаж…

— Дружище, тебя плохо слышно! — вздохнул перец, — Ничего не разобрать.

Бенедикт продолжал что-то говорить, но перец уже не слушал. Он ткнул пальцем в первый блок с тумблером и принялся считать: “Эники-беники ели удобреники, эники-беники…”, “Щелк!” — хотел закончить Чад, но тут за его спиной, со стороны связанного капусты раздался хриплый голос:

— Хруст! Какого черта ты там возишься? — звук доносился из рации на поясе капусты. Тот испуганно смотрел на Чада, явно раздраженного из-за прерванной процедуры, а голос, тем временем, не умолкал, — Тащи живей сюда свою кочерыжку! Этот балбес умудрился вывихнуть себе плечо, пока вышибал дверь, — перец медленно подошел к капусте, замычавшему от испуга, грозно над ним склонился и вынул рацию из чехла, — Клянусь, я взорву эту чертову дверь, но я ее отк…

Чад с хрустом сжал рацию в руке, а когда открыл ладонь, из нее посыпались мелкие осколки. Это действие произвело такое сильное впечатление на капусту, что тот немедленно лишился чувств. Перец, тем временем, вернулся к электрощиту.

Нельзя было терять больше ни секунды.

Не думая, перец щелкнул один переключатель — ничего не произошло, а Пуля по-прежнему не отвечала. Тогда Чад, на всякий случай щелкнул еще один. И еще… Примерно на пятнадцатом тумблере отключился свет в коридоре снаружи электрощитовой, но перец не успел этому удивиться, как откуда-то сверху раздался оглушительный грохот — такой, что с потолка посыпалась штукатурка, а следом — где-то в коридорах зазвенела сигнализация. В голове Чада медленно повернулась мысль, что дела идут скверно, и он поспешно начал перещелкивать тумблеры, пытаясь вернуть все как было. Перец совершенно не помнил, какие из них уже выключал и включал, ведь он действовал наугад. Откуда-то издалека отзвуками в слышался топот берцев — в корпусе происходила какая-то суматоха.

Когда у Чада над головой лопнула лампочка, он понял: пора уходить.

— Не знаю, что ты сделал, но ты меня только что спас, — сказала

Пуля в наушник, пока Чад осторожно двигался к выходу из подсобных помещений.

— Правда? — смешался перец. — Ну, то есть, конечно, я так и хотел!

— Займись заложниками, а я попытаюсь разведать, что здесь происходит.

Последовав указанию маслины, Чад направился туда, где прежде видел больше всего охраны. Сигнализация все еще оглушительно трезвонила во всем здании, а где-то на лестнице злобно перекрикивались бандиты — похоже, все они сбежались наверх, на второй этаж. Когда Чад незаметно, насколько это было возможно для здоровенного мускулистого перца, скользил мимо входа на лестничную клетку, он увидел, как по ступеням струится вода, убегая тонкими ручейками по коридору дальше, в сторону аудиторий. Как раз туда, куда направлялся Чад. Добравшись до места, он укрылся за углом и стал наблюдать. На удивление, бандиты оставили возле четырех соседних аудиторий с заложниками всего одного охранника — похоже, наверху произошло что-то серьезное, раз все, кто был в корпусе, ринулись туда, но Чад никак не мог понять или хотя бы представить, как именно он поднял такой переполох всего парой тумблеров в электрощитовой.

Пока перец думал, как ему обойти, отвлечь или просто поколотить и обезоружить одинокого охранника, водный ручей докатился до тех самых кабинетов. Чад не заметил, как охранник в балаклаве все это время напряженно переминался с ноги на ногу, прижимая к себе автомат. Теперь же, когда тихое журчание ручья заполнило коридор, охранник вовсе согнулся и скрестил ноги. Тут даже Суперперцу стало ясно, что к чему. Не прошло и минуты, как охранник не выдержал мучительного звука бегущей воды и сорвался с места в сторону уборной. Чад понял: это его шанс.

Стремительно подлетев к двери первой аудитории, перец распахнул ее и увидел небольшой лекционный зал, окна которого были забаррикадированны столами и стульями — видимо, чтобы никто не смог через них бесшумно выйти или войти. На полу плотно друг к другу сидели разные плодвощи — студенты и преподаватели. Увидев перца, они сперва с испугом, а потом с надеждой взглянули на него, узнав известного супергероя, который часто мелькает в новостях, но заговорить никто не решался.

— Профессор Кислицкий здесь? — спросил Чад, стоя в дверях.

Студенты переглянулись и молча помотали головами.

— Мы вас вытащим, — попытался перец приободрить заложников и закрыл дверь, направившись к другой аудитории. Времени на поиски было чрезвычайно мало — бандиты могли вернуться в любую минуту, и если с парой охранников Чад еще бы мог справиться бесшумно, то целая толпа, которая была здесь раньше, точно бы подняла панику на весь институт.

Вторая аудитория оказалась намного больше, но и в ней не знали, где профессор. Подлетая к третьему лекционному залу, Чад услышал шаги в коридоре позади, поэтому не стал задерживаться в проходе и нырнул внутрь, прикрыв за собой дверь.

Среди студентов волной пронесся шепот, когда они услышал фамилию профессора. Один из них — совсем еще зеленый киви с брекетами на зубах — сказал, что Кислицкого куда-то увели бандиты прямо перед тем, как наверху взорвался склад реагентов, а потом зазвенела пожарная тревога. Хотя некоторые из студентов утверждали, что тревога зазвучала еще до взрыва. Впрочем Чад не понял, о каком таком складе идет речь, но теперь ему хотя бы стала ясна причина суматохи среди преступников: наверху пожар.

Новая информация о профессоре заставляла снова изменить планам. По словам студентов, бандиты забирали преподавателей по одному и уводили в другой корпус — кому-то из заложников удалось подсмотреть за ними в окно.

В аудитории остался еще один преподаватель, которого должны были забрать, но похоже, взрыв отвлек бандитов, а значит, их можно было подкараулить здесь. Или… Чаду пришла на ум крайне рисковая идея. Он уже собирался ворваться в коридор и оглушить вернувшегося охранника, как вдруг за дверью послышались голоса:

— Эй, ты! Слышишь? — сказал кто-то хрипло. Этот тембр показался Чаду очень знакомым. — Дуй наверх, там тебя ждут.

— М-меня? — пролепетал охранник. — А зачем?

— Удобряники раздавать будут.

— Правда?

— Конечно нет, болван! Пожар тушить надо. Бегом, давай!

— Н-но мне тут сказали охранять этих…

— Мы сами поохраняем.

Чад продолжал прислушиваться к голосам, чтобы понять, сколько за дверью бандитов. Пока шаги одного удалялись, второй снова заговорил:

— Никому ни слова про это, понял? Проговоришься — язык оторву.

— Понял, босс, — пробасил третий бандит.

— Это все чертова сирена. Если б она не заорала на весь коридор, я бы не выронил гранату и все бы вышло аккуратно.

Только сейчас Чад понял, откуда ему знаком этот голос. Именно его он слышал в рации капусты, а до этого — в коридоре второго этажа. Тут же Чад вспомнил и второго бандита.

— Знаешь, босс, мне кажется, за той дверью все-таки не было ниче ценного…

— Заткнись. Это уже не важно.

Перцу стало ясно: за дверью только двое. И с ними он справится в два счета. Резко протаранив дверь плечом, Чад вылетел в коридор и сшиб с ног редиса. Тот кубарем откатился к противоположной стене. Репа с черным от копоти лицом ошеломленно глядел на перца. Вязаная шапочка выпала из рук и шлепнулась в лужу на полу, куда ее только что отжимали. Рука репы потянулась к автомату, висящему через плечо. Чад ухмыльнулся.

Глава 7. Шпионские игры

Когда в помещении, наконец, наступила тишина, маслина осторожно приоткрыла дверцу духовки и выглянула наружу. Вокруг никого не было. Только кастрюля с удобреничным супом все еще бурлила на плите — бандиты забыли выключить конфорку. Вернее, даже не подумали это сделать, когда выбегали из кухни, услышав сигнализацию и взрыв в соседнем здании.

Убедившись, что прятаться больше нет нужды, маслина выкатилась из духового шкафа. Все тело ужасно затекло, но ей все же удалось встать на ноги. Сколько она просидела внутри? Двадцать минут? Тридцать?

Сначала она ползла по вентиляционной трубе, но та оказалась слишком ветхой и провалилась прямо под Пулей — так самый надежный и скрытный способ перемещаться по корпусу чуть не привел ее в руки бандитов. Когда она рухнула на стол посреди кухни, противники рыскали в соседнем помещении столовой — искали, чем бы поживиться. Естественно, они побежали на шум. Маслине ничего не оставалось, кроме как скрыться в единственном доступном для этого месте: в духовке.

Какое-то время четверо бандитов осматривали поврежденную вентиляцию и саму кухню, но пришли к выводу, что это дряхлое старье разваливается само по себе. В конце концов, голод победил желание рассуждать, поэтому они принялись готовить еду. Прошмыгнуть мимо бандитов в тесном помещении кухни даже для Пули было непростой и слишком рискованной задачей. Однако через какое-то время она уже была готова рискнуть.

Только чудо спасло Пулю от того, чтобы быть обнаруженной. В тот самый момент, когда один из бандитов хотел воспользоваться духовкой, чтобы подогреть удобреничничный пирог, вдали послышался звон пожарной тревоги.

Перец ее спас. Такое развитие событий маслина не предвидела, когда думала об операции. Ей казалось, что это она, опытный агент Организации, будет вынуждена спасать самодовольного Суперперца из всевозможных передряг, но этот парень ее удивил.

Теперь маслина, наконец, могла покинуть злосчастную кухню. Оценив обстановку в коридоре, Пуля подметила, что на ближайшей камере под потолком больше не горит крохотный красный огонек. Путь чист. И хоть в корпусе явно происходила какая-то суматоха и беготня, теперь маслина чувствовала себя гораздо свободнее: она могла перемещаться, не боясь появиться на мониторах в комнате охраны.

Пуля метнулась вперед по изгибам коридоров, минуя пустые аудитории и преподавательские кабинеты. Она уже знала, что вход в серверную находится в библиотеке. И именно там ей ранее удалось заметить самое кучное скопление бандитов, что еще раз указывало на тактическую важность этой локации.

Кроме того, пока маслина сидела в духовке, Бенедикт сообщил еще кое-что важное из своих наблюдений сверху. Сквозь шорох помех Пуле удалось разобрать, что террористы зачем-то приводят ученых в ее корпус. И, судя по новым данным, ведут их именно в библиотеку. Но зачем? Это ей тоже предстояло выяснить, ведь среди этих ученых вполне мог быть профессор Кислицкий.

Преодолев опустевшее после сигнализации крыло учебного корпуса, Пуля беззвучно, словно тень, скользнула в библиотеку.

***

Бенедикт сидел в водительском кресле и, прокручивая ус, напряженно всматривался в монитор на приборной панели. Маленькие темные точки суетились внизу, перебегая от одного прямоугольника здания к другому. Большинство из них стремилось в сторону главного корпуса, который уже становился трудно различимым из-за черной дымки, сгустившейся над ним после взрыва. Бенедикт постарался увести фургон подальше от пожара — движение клубов дыма, завивающихся в потоках джет-приводов, могло выдать маскировку. При этом, детектив не терял надежду связаться с Чадом, который не отвечал ему последние десять минут, поэтому улетать слишком далеко от главного корпуса ему не хотелось.

Возможно, пожертвовать одной из антенн передатчика ради отвлечения охранников было слишком опрометчиво, но на тот момент, когда Чад застрял на дереве, это казалось единственным способом не провалить миссию в самом начале. Теперь же Бенедикту приходилось задействовать аналитические способности, чтобы разобраться в произошедшем там, внизу. Он складывал факты: Чад переключал тумблеры в электрощитовой, затем прозвучала пожарная сирена, а после — прогремел взрыв на втором этаже. Согласно схеме главного корпуса, взорвавшееся помещение было складом реагентов для опытов на факультете химии. Взорваться сами по себе они не могли: все должно храниться в строгом соответствии с техникой безопасности. Значит, что-то или кто-то этому поспособствовал. Перед взрывом, когда связь с Чадом прервалась окончательно, Бенедикт отчаянно пытался улучшить связь при помощи настроек оборудования и случайно в этот момент поймал сигнал с выделенного канала чей-то рации. Один из бандитов говорил о некой двери и угрожал ее взорвать.

Дверь, сигнализация, взрыв. Картина произошедшего постепенно начинала складываться в голове детектива, однако отсутствие связи с Чадом его все еще беспокоило. Бенедикт пытался снова поймать волну, на которой переговаривались те бандиты, но слышал только белый шум. Утешало лишь то, что маслине, наконец, удалось выбраться из западни. К счастью, в ее корпус сигнал проходил без препятствий, поэтому через Пулю Бенедикт все еще мог координировать действия отряда.

— Я в библиотеке, — послышался голос маслины в динамике.

— Прекрасно. Ученые там?

— Да, я проследила за ними. Всех ученых сначала по одному заводят в отдельный кабинет — видимо, к кому-то из главных, — а потом отправляют в компьютерный зал. Зачем — пока неизвестно.

— Любопытно. Полагаю, с Кислицким поступили точно так же?

— Кажется, да. Я слышала, как охрана его обсуждала. Есть план, как вызволить нашего профессора. Нужна твоя помощь.

— Я к твоим услу… — Бенедикт замолчал на полуслове, потому что увидел на мониторе нечто странное. Тревожное. Нечто такое, что могло прямо сейчас завершить миссию сокрушительным провалом. Проведя двумя пальцами по монитору, детектив приблизил картинку с камеры и прищурился. Глаза его не обманывали: внизу был Чад. Он вышел через парадную дверь главного корпуса и неторопливо направился в сторону библиотеки.

Рассредоточив на секунду взгляд, Бенедикт заметил в отражении монитора свое бледно-зеленое лицо. “Сейчас его увидят, и всему конец”, — пронеслось в голове детектива, но он тут же отмел эти мысли и постарался вернуть самообладание.

— У тебя там все в порядке? — спросила Пуля.

— Не вполне, — лишь коротко ответил детектив, все еще не готовый однозначно оценить происходящее.

Присмотревшись к изображению еще раз, Бенедикт понял, что на Чаде висит черный бронежилет, а огромную красную голову с сомнительным успехом скрывает треснувшая в нескольких местах по швам балаклава. Он выглядел так, будто пытался замаскироваться под одного из бандитов, но такая маскировка и ребенка навряд ли могла обмануть. Впрочем, о наблюдательности бандитов Бенедикт судить не спешил, учитывая все то, что произошло ранее.

— Чад, как слышишь меня? — сказал Бенедикт, поворачивая регулятор передатчика, чтобы найти лучшую частоту. Очевидно, снаружи здания сигнал должен был проходить без помех, но стоило подстраховаться.

— Вот теперь другое дело, детектив! — отозвался перец. — Слышу тебя так, будто ты идешь рядом со мной!

— Отлично. Но рядом с тобой и правда кто-то идет. — Бенедикт взял в фокус камеры грузного арбуза в синей рубашке, который шел перед перцем и, казалось, едва переставлял ноги от страха. — Позволь поинтересоваться: что у тебя происходит? Почему ты в таком виде и куда направляешься?

— Да не переживай, все путем. Со мной профессор-химик. И мы идем за Кислицким.

— Вы идете… прости, что? Я, кажется, ослышался.

— Говорю же, не напрягайся, у меня есть план.

Бенедикт вздохнул, снял шляпу и положил ее на соседнее сидение, отметив про себя, что планы по отклонению от главного плана становятся обыденностью. И к этому, судя по всему, придется привыкнуть в компании столь неординарных напарников.

— Внимательно слушаю.

Глава 8. Под землей

Двое вооруженных бандитов невозмутимо глядели на арбуза и перца сквозь прорези в балаклавах.

— Ну, чего встал? — сказал один из них арбузу и махнул дулом автомата в сторону двери компьютерного зала. — Шагай внутрь.

Арбуз, дрожа от страха, робко двинулся вперед. Второй охранник не сводил глаз с Чада.

— Мне нужен Кислицкий, — произнес перец, когда арбуз скрылся за дверью.

Второй охранник недоуменно переспросил.

— Кислицкий, — повторил Чад, — его сюда минут пять назад привели. Такой… — перец хотел описать профессора, но вдруг понял, что не имеет ни малейшего представления, как он выглядит, — … ученый, короче.

Охранники переглянулись.

— Тебе он на кой сдался? — произнес первый, покосившись на дверь в компьютерный кабинет, которая только что приоткрылась сама по себе, словно от сквозняка. Однако Чад, стоявший лицом к двери, успел заметить, что это был вовсе не сквозняк. Охранник толкнул дверь ногой обратно и та захлопнулась. Перец же воспользовался замешательством:

— Сказано отвести его обратно в корпус, там… с ним позже поговорят отдельно.

— Кто сказал? — во взгляде второго охранника сверкнуло недоверие.

— Ну… наш главный, — пожал плечами Чад.

— Да? — охранник вразвалку подошел к Чаду вплотную так, что оказался прямо на уровне его груди, и уставился вверх, пытаясь заглянуть перцу в глаза. — Что-то я тебя не помню, дылда.

Чад снова лишь беззаботно пожал плечами. Первый охранник у двери передернул затвор автомата, второй же — не унимался:

— А если я сейчас прошу у него сам, а? Как думаешь, услышу то же самое?

— Я думаю, что тебе лучше не лезть к нему сейчас с вопросами, — ухмыльнулся Чад, — Он очень сильно занят.

Перец знал, о чем говорил, ведь минуту назад он вместе с арбузом был в кабинете того самого “главного”. Слива в сером строгом костюме важно сидел за столом и вглядывался в монитор ноутбука, когда они вошли. Естественно, он не был готов к появлению очередного ученого, ведь он еще не посылал за арбузом, но Чад не дал сливе возможности выказать негодование. Теперь “главный” действительно был занят — тщетными попытками отвязать себя от кресла или хотя бы вынуть кляп изо рта. Ни о том, ни о другом бандиты, конечно, еще не догадывались, но по глазам первого из них было понятно, что фраза Чада заставила его занервничать.

— Не, ну, если хочешь, — Чад махнул рукой в сторону кабинета из которого недавно вывел арбуза, — можем вместе пойти и спросить.

— Ладно, — не выдержал второй охранник и отступил, а затем распорядился, чтобы второй вывел Кислицкого.

Вскоре из компьютерного зала вышел низенький зеленый крыжовник в белом халате лабораторного работника. Остановившись за порогом, он сквозь толстые линзы очков с любопытством оглядел перца с ног до головы. Профессор явно впервые видел плодвощ такой внушительной комплекции — Чад превосходил его по росту примерно в два с половиной раза.

Перец молча кивнул в сторону, указывая Кислицкому на выход из библиотеки, но ученый оказался не силен в языке жестов и лишь стал растерянно озираться.

— Вперед, — сказал охранник у двери и толкнул профессора к перцу. В этот момент за спиной охранника снова что-то промелькнуло, но теперь это заметил не только Чад. В коридоре рядом послышался скрип, словно резиновая подошва проскользнула по гладкому полу.

— Я проверю, — сказал охранник с автоматом второму и направился туда, откуда послышался звук.

Перец же повел профессора на выход.

***

— Чад, у тебя и вправду получилось, — сказал Бенедикт, наблюдая сверху за двумя точками, покидающими библиотечное крыло, — Признаюсь честно, я недооценивал твой план.

— Я же говорил, все схвачено. Заберешь профессора? Или я могу сам его к тебе поднять. Ты смотри, мне не трудно.

— Лучше без этого. Вас сразу заметят в воздухе, если ты взлетишь. Я опущусь к вам.

— Ну а твоя махина разве не поднимет шума, когда сядешь?

— Поднимет, ты прав, — Бенедикт легонько поворачивал штурвал, чтобы направить фургон к месту посадки на крыше главного корпуса, из которого уже почти не шел дым, — Но бандитам потребуется время, чтобы распознать источник этого шума. Вы с маслиной к этому моменту уже будете в серверной. Впрочем, ты и без того оставил немало следов. Скоро бандиты поднимут тревогу, когда обнаружат своих связанных и обезоруженных напарников, — Бенедикт плавно потянул рычаг рядом с коробкой передач, и фургон начал снижаться, — Так что нам всем надо поспешить.

— Ну, оно и понятно, — сказал Чад, приближаясь к главному корпусу, — Ладно, встретимся на крыше. Только не садись, пока я не разберусь с тамошней охраной.

Передав Кислицкого Бенедикту, Чад воспользовался тем, что бандиты переполошились из-за странного гула на крыше и незаметно облетел главный учебный корпус сзади, а затем направился обратно в библиотеку. Ему предстояло встретиться с Пулей.

***

Невысокая девушка в обтягивающем черном комбинезоне с капюшоном стояла у двери подземного лифта внутри библиотечного крыла. Из-за угла послышался шорох. Девушка обернулась, и из-под капюшона выбился черный локон, который она быстрым движением заправила обратно. На секунду насторожилась, прислушавшись, но тут же поняла, что опасности нет.

Она шепнула в сторону коридора:

— Чад, это ты?

Из-за угла показалась короткостриженная макушка блондина, за ней появились темные очки, а потом и сам их обладатель — крупный, в ярко-зеленом супергеройском костюме, больше напоминавшем спортивный, с маленьким плащом позади.

— Н-да, шпион из тебя вышел бы никудышный, — прошептала девушка, скептически окинув парня взглядом, — Как тебя только до сих пор не поймали?

Чад покосился на двух человек, лежащих на полу. Это были охранники.

— Ты что, их…

— Т-с-с, они без сознания. Пошли.

Пуля приложила карточку пропуска к считывателю, и металлическая дверь медленно отъехала в сторону. Блестящая кабина лифта внутри на первый взгляд не выделялась ничем примечательным: широкое зеркало на стене, на полу — шершавое темно-серое покрытие, а у входа — панель с кнопками. Всего четыре этажа: первый, второй, третий и нулевой, где обычно располагались библиотечные склады.

— И на какой нам этаж? — спросил супергерой, озадаченно глядя на панель.

— На минус пятый.

— Чего? Тут же нет такого…

Пуля наклонилась к панели, чтобы разглядеть ее поближе, затем набрала какую-то комбинацию из кнопок и подозвала Чада, чтобы тот помог зажать несколько одновременно. Двери закрылись и лифт медленно двинулся вниз.

Чад вопросительно посмотрел на напарницу.

— Это в шпионской школе таким штучкам учат?

— Нет, просто Бенедикт нашел зашифрованный код в документах, — усмехнулась девушка в черном.

Лифт двигался очень медленно, и супергерою показалось, что возникла неловкая пауза, которую он поспешил заполнить первым, что пришло в голову.

— А я тебя видел, кстати!

Шпионка покосилась на Чада, подняв бровь.

— Ну, там, возле компов, — пояснил Суперчел, — Ловко ты обошла этих двоих!

— Спасибо. Ты отвлек их очень вовремя, — Пуле приходилось переступать через себя, чтобы хвалить того, кто и без похвалы думает о себе слишком много, — И да, об этом: успела кое-что узнать у ученых. Мы перекинулись всего парой фраз с одним из тех, кто работал в компьютерном зале. Похоже, их там заставляли решать какие-то задачи, используя мощности серверов.

— Серверов? Это тех самых? Которые мы едем отключать?

Девушка кивнула и добавила:

— Надо спешить. Не знаю, что бандиты там вычисляют, но нельзя им позволить получить эту информацию.

Лифт остановился и звякнул электронным сигналом. На табло горела цифра “-5”. Выходя из кабины, Чад, как бы невзначай, бросил: “А еще нас скоро хватятся”.

Внизу царила мертвенная тишина, в которую шпионка тут же невольно попыталась вслушаться, но ничего не услышала, кроме тихого жужжания неисправной лампы на потолке вдалеке.

Двое человек осторожно двигались по нерационально широкому коридору со стерильно-белыми стенами, и чем дальше они шли, тем меньше им казалось, что они здесь встретят хоть кого-то. И в столь гнетущей обстановке было трудно определить, успокаивала ли эта мысль.

Наконец, в тупике за одним из поворотов показалась массивная механическая дверь. Ее вид явно говорил о том, что за ней находится серверная. Или нечто подобное.

Замок с системой сканирования отпечатков пальцев негостеприимно помигивал красным.

Выдра вынула из кармашка на ремне небольшой черный футляр размером со спичечный коробок, погрузила в него большой палец, а затем поднесла лапу к сканеру. Панель замка замигала желтым — система сканировала отпечаток. Пес напряженно наблюдал за происходящим, не имея ни малейшего понятия, что пытается сделать Пуля. Для шпионки же этот момент длился вечно: “сработает или нет?”. Она не знала. Далеко позади, в глубине коридоров послышался тихий гул поднимающегося лифта — кто-то вызвал его наверху.

— Ну, давай же, — пробормотала выдра. Сейчас она в мыслях была как никогда близка к тому, чтобы воплотить план отступления, который она уже десятки раз за операцию прокручивала в голове на случай провала.

Через пару секунд из динамика на панели замка раздался короткий мелодичный звук, а желтый огонек, наконец, сменился зеленым. Бронированные створки двери почти беззвучно разъехались и перед выдрой и псом предстала полумрачная комната, в которой бесконечно вширь и вглубь стройными шеренгами стояли темные силуэты прямоугольных серверных шкафов.

— Как ты это сделала? — спросил Чад, и тут же догадался. — Опять детектив подсказал, да?

— Нет, — сказала выдра, оголив клык в легкой ухмылке, — шпионские штучки. Успела взять отпечатки у профессора в компьютерном зале, — пояснила она, но Чад уже потерял интерес к разговору — он озирался по сторонам.

— Как-то тихо тут, да? — сказал пес, ступая вглубь серверной, где на передвижной тумбе с колесиками стоял единственный в помещении ноутбук.

— Это странно, — сказала выдра почти про себя.

— Ну, нам же легче — никто не помешает, — пожал плечами Чад.

— Нет-нет, тут что-то явно не так, — сказала выдра, уже не скрывая тревоги, — Сервера отключены. Почему они отключены? Это ведь мы должны были…

В этот момент под потолком вспыхнул ослепительно яркий свет, который тут же сменился мигающим темно-красным. На дверь позади зверей с грохотом опустился бронированный защитный экран. Завыла сирена. По серверной прокатился эхом чей-то хохот.

«Вы думали, я не узнаю, что вы здесь? Сама наивность. И это герои? Надежда мира? Смешно».

Пуля и Чад встали спиной к спине, готовые отразить любую атаку, но из-за эха, сирены и мигающего света невозможно было понять, откуда ждать опасности.

«Ну что, герои… готовы героически принять свое поражение?»

— Кто ты? Покажись! — крикнула выдра.

— А ну, выходи сюда, я тебе усы-то понакручу! — подхватил Суперпес.

Экран ноутбука на тумбе посреди серверной загорелся, и на нем появилось лицо: черная ягода с зеленым зубчатым воротом из листьев, торчащих кверху. Она заливалась надменным смехом. Перец и маслина тут же узнали того, кто с ними говорил.

— Вы в ловушке, — произнес Бекар, — Бежать некуда. Как говорит наша доблестная полиция: "сопротивление бесполезно". Протокол безопасности уже запущен. А с ним и кое-какой сюрприз от меня.

— Я проверю двери, ты — обследуй стены и потолок, — скомандовала маслина.

Теперь она поняла. Лифт уехал наверх не для того, чтобы кто-то спустился, а для того, чтобы не поднялись они. Сети были расставлены с самого начала, но она не заметила. Как она могла позволить себе такую невнимательность? Винить себя не было времени. Нужно было искать выход.

Голос из ноутбука продолжал:

— Можете так не суетиться. Через минуту здесь не будет ни вас, ни техники, ни даже моего изображения. Тринитротолуол, знаете ли, эффективная вещь. И весьма эффектная. Жаль под землей этого фейерверка никто не увидит.

Поиск запасных выходов не принес результатов. Все кругом было заблокировано — даже вентиляция. Чад молотил кулаками по дверям, но броня не поддавалась ни на миллиметр.

— Не стоит расстраиваться. Ведь я, в сущности, сделал работу за вас. Вы же хотели отключить сервера, не так ли? Что ж, миссия выполнена, поздравляю! Они мне больше не нужны. Я получил, что хотел. Пусть эта мысль скрасит вашу безвестную гибель.

Изображение на экране сменилось тридцатисекундным таймером с обратным отсчетом, но голос никуда не исчез. Теперь он лишь повторял: «Тик-так, тик-так, тик-так…».

— Похоже, нам и правда отсюда не выбраться, — сказала Пуля.

Чад ударил последний раз и уперся головой в дверь.

Внезапно воздух возле них заискрился. Сначала появилась маленькая светящаяся точка, как бенгальский огонек, затем она начала вращаться, образуя круг все больше и больше. Наконец, кольцо раздулось в полный плодвощной рост и в нем показалась вытянутая фигура со шляпой-федорой на макушке.

— Ну, что-то вы тут совсем в унынии, — улыбнулся Бенедикт, выходя из портала. Перец и маслина таращились на него с изумлением.

— Прошу, — огурец жестом пригласил внутрь. Члены отряда поспешили нырнуть в кольцо, которое сомкнулось, едва последний перешагнул на другую сторону.

Запись 5.06.20ХХ

Привет.

Устала на вчерашней тренировке. Все болит. Когда встала с кровати утром, ноги подкосились, ударилась о дверь. Даже двигаться тяжело. Чуть не опоздала на пары.

Скоро все пройдет. Знаю, мне нельзя быть слабой. Я не подведу его.

Глава 9. Тайны института

Маслина озиралась в недоумении, все еще не в силах поверить, что стоит посреди фургона.

— Это… это что было? — обратилась она к огурцу, который что-то подкручивал в приборчике, похожем на высокотехнологичную лупу.

Бенедикт поднял взгляд и пожал плечами.

— Пришлось научиться кое-чему в ваше отсутствие. Профессор помог настроить ПУП и подтвердил мои догадки относительно названия.

Только сейчас маслина заметила, что кроме них с Чадом и Бенедиктом в фургоне находится еще один плодвощ. Крыжовник, скромно сидевший в дальнем углу кузова на лавочке, робко кивнул в знак приветствия.

— Портальное устройство портативное, — продолжал Бенедикт, снова сосредоточившись на лупе со светящимися кнопками, — Новейший прототип.

— Круто! — отозвался Чад, который, кажется, был слишком взволнован все это время, чтобы говорить. — Это как в том фильме, — как его, — Космические врата, во! Там тоже были порталы!

— Безумие, — тихо произнесла маслина, — Я догадывалась, что ведутся секретные разработки чего-то подобного, но чтобы они зашли так далеко…

— Получается, мы этого гада теперь достанем в два счета! — не унимался перец. — Мы же можем попасть, куда захотим, да?

— Не совсем, — покачал головой Бенедикт, все еще что-то подкручивая и переключая на рукоятке ПУПа, — Чтобы открыть портал, нужно ввести точные координаты. Перспектива отправиться в космос или на дно океана из-за ошибки в расчетах звучит крайне непрельстительно, не так ли?

Чад нахмурился и задумчиво кивнул, будто понял, о чем говорит огурец.

— Попасть в корпуса института помогли чертежи зданий. Координаты убежища, куда мы с профессором отправили заложников, передал штаб. Поэтому, даже если мы прямо сейчас узнаем, где прячется Бекар, нам понадобятся более точные данные, чтобы оказаться рядом с ним, — Бенедикт нажал большую синюю кнопку на рукоятке ПУПа, и в фургоне стало заметно тише. Только теперь все поняли, что пространство вокруг все это время наполнял негромкий электронный писк, — А еще у ПУПа кончился заряд. Но профессор знает способ его восполнить. Нам только понадобится время.

Кислицкий, услышав это, энергично закивал:

— Да-да, требуется небольшая модификация, всего лишь дополнительный аккумулятор. На работу уйдет день… может, меньше.

Энтузиазм, только что горевший на лице Чада, потихоньку угасал и сменялся злостью. Ему хотелось прямо сейчас взять реванш за унизительное поражение в недрах институтских лабораторий.

— Ясно, — лишь вздохнул он, пытаясь удержать себя в руках, — Ну и чего теперь делать будем?

Маслина уже знала ответ, потому что сама об этом думала.

— Свяжемся со штабом, доложим, что миссия выполнена. А дальше…

— Есть еще кое-что, — остановил ее огурец и на секунду замолк, будто собираясь с мыслями, — Помните… — он обвел взглядом маслину и перца, — помните, как генерал замешкался, когда озвучивал наше задание? Там, в штабе. Помните, как изменилось его лицо в этот момент?

Чад и Пуля переглянулись и лишь пожали плечами.

— Он что-то прочел в документе на столе, — произнес Бенедикт многозначительно, — В документе, которого там не должно было быть. Я сидел близко, и мне не составило труда прочесть, что было написано в заголовке. Это был список текущих разработок института.

Маслина скептически подняла бровь.

— И в этом списке явно содержались нечто намного более серьезное, чем портальное устройство, — наконец, подытожил Бенедикт.

— Даже представить боюсь, — усмехнулась Пуля, — Что там еще? Вечный двигатель? Машина времени?

В тоне маслины промелькнула ирония, но затем ее лицо вдруг стало серьезным и задумчивым, будто она что-то вспомнила.

— Не знаю, что это, но оно явно находится в Кормвельском институте. Генерал хотел отправить нас туда, а затем внезапно передумал. Пока не могу найти причин, почему он это сделал, — Бенедикт вновь остановился, задумавшись, — но, возможно, если мы попадем туда…

— Хочешь сказать, — произнесла Пуля тихо, опережая мысли Бенедикта, — мы должны сами прилететь в Кормвель? Без приказа?

Бенедикт нахмурился и вздохнул.

— Я лишь допускаю, что генерал мог принять решение, основанное не на логике, а на неких эмоциях. А они, в свою очередь, могут повлиять на нашу главную миссию: остановить Бекара.

Пуля беспокойно ходила взад-вперед по кузову фургона, обдумывая сказанное Бенедиктом. Чад же, утомленный сложной беседой, развалился в водительском кресле фургона.

Внезапно мониторы в кузове вспыхнули — на них появилось широкое зеленое лицо кабачка в квадратных очках.

— ГМО, — послышался голос из динамиков, — вас вызывает генерал Икрари. Доложите обстановку.

Бенедикт подошел к одному из мониторов, нажал на кнопку “принять вызов” и выдал генералу краткий отчет о частично выполненной миссии.

— Принято. Хорошая работа, ГМО. Кислицкий не пострадал… как и никто из заложников, а это главное. Теперь у вас новая миссия. Бекар хочет подорвать одну из химических фабрик. Похоже, они забрали все ресурсы, и она им стала не нужна. Однако этот объект стратегически значим для всей страны. Вам нужно предотвратить его уничтожение.

— А что насчет Кормвеля? — произнес спокойно Бенедикт, но в этом спокойствии чувствовалась твердость и решимость.

Для генерала эта фраза, казалось, прозвучала снайперским выстрелом. Тихим и точным. На его зеленом лице залегли глубокие тени, блеснули стекла его очков. А затем после короткой паузы он ответил. Осторожно, стараясь не выдать своих мыслей:

— Что вы имеете в виду, детектив?

— Кажется, изначально вы хотели отправить нас туда. Наша помощь там больше не нужна?

Тени с лица генерала стали отступать, но взгляд все еще оставался тяжелым и нарочито непроницаемым.

— Об этом не беспокойтесь. Мы держим ситуацию под контролем. Террористическую группировку там возглавляет правая рука Бекара. Большой опасности она не представляет. Наши военные уже работают на том направлении. Вам там быть ни к чему. Ваша цель — фабрика. Не теряйте время. Координаты вам пришлют, — по-военному лаконично подытожил генерал. От первоначально благожелательного расположения не осталось и следа, — И приведите Кислицкого, мне нужно с ним поговорить.

Вести никого никуда не пришлось — крыжовник сидел по левую руку от стоящего перед экраном Бенедикта. Услышав свою фамилию, он подскочил с сидения, и огурец вежливо уступил ему место.

Весь отряд оставался в стороне, пока Икрари беседовал с Кислицким, но в небольшом фургоне все равно был слышен их короткий разговор:

— Ты выполнил мой приказ?

— Да, сэр.

— Хорошо. Как только закончишь с устройством, немедленно возвращайся на базу. Здесь тебя ждут.

— Понял вас, сэр.

— ГМО, — снова обратился Икрари к отряду и Бенедикт вернулся на свое место. На этот раз маслина и перец подошли тоже, — Вы нужны на фабрике, — сказал генерал, окинув всех троих взглядом напоследок, словно убеждаясь, что его слова были услышаны, — Конец связи.

В фургоне снова воцарилось молчание.

— Что-ж, летим к фабрике, — заключил Бенедикт.

— Я не могу, — произнесла вдруг маслина. Ее взгляд был направлен в пустоту, а голос звучал тихо, но уверенно, — Я не могу поехать с вами на фабрику. Мне нужно в Кормвель.

— Старые счеты, а? — сказал Чад, подмигнув сквозь темные очки. — Правая рука Бекара — та самая. Понимаю.

К его удивлению, маслина не стала спорить или огрызаться. Она выглядела растерянной и необычайно серьезной, даже печальной. Чад не знал, о чем думает Пуля, и на секунду ему показалось, будто это его слова произвели такой эффект, но затем перец понял, что с ней происходит что-то неладное.

— Да… — ответила маслина и тут же замотала головой, — то есть, нет. Дело не только в… в ней. Я просто чувствую, что должна сейчас быть там. Иначе… иначе произойдет нечто страшное. Но я не знаю, что именно. Это… странное чувство, я не могу объяснить, раньше такого не было. Не хочу впутывать в это вас…

— Все в порядке, — сказал Бенедикт, — Ты можешь отправиться в Кормвель, если хочешь. Мы справимся на фабрике. Будь осторожна.

Перец подхватил:

— Если спросят, мы тебя прикроем!

Маслина лишь горько усмехнулась.

— Это не понадобится. Я же секретный агент.

Перец вновь запрыгнул в водительское кресло и повернул ключ зажигания. Фургон беззвучно завибрировал. Чад обернулся к маслине.

— Ну что, докуда тебя подкинуть?

Этот вопрос словно заставил маслину отряхнуть с себя наваждение.

— Подкинуть? Вообще-то это мой фургон. Ты как за рулем оказался? — она подошла и толкнула Чада в мускулистое плечо, — Вылезай сейчас же.

— Да ладно, тебе жалко что-ли? — сказал Чад, пытаясь изобразить невинность, но Пуля смотрела на него с ледяным скепсисом.

— Ты понятия не имеешь, как им управлять.

— Да что тут особенного? — Чад потянулся руками к кнопкам на панели, а ногами к педалям под ней, — Газ, тормоз…

— Не смей! — только и успела сказать Пуля прежде чем Чад с возгласом “Поехали!” дернул руль-штурвал на себя и фургон резко устремился вперед и вверх.

***

Черный фургон с тихим гулом плыл по вечернему небу, под самыми облаками. Еще недавно окрашенные в ярко-оранжевый, они теперь, когда солнце почти скрылось за горизонтом, стремительно тускнели и серели, словно остывая после раскаленного дня. Лишь полупрозрачная пленка дыма, висевшая ниже, над землей, оставалась неизменно темной.

Сидя в пассажирском кресле, Бенедикт задумчиво наблюдал эту картину, как вдруг его размышления прервал гулкий раскат храпа. Он обернулся назад, заглянув сквозь открытую дверь в кузов фургона. Там, кое-как пристроив свое исполинское тело на узкой скамейке, лежал перец и крепко спал. От его храпа, казалось, по всему фургону пробежала дрожь. А может, это была всего лишь воздушная яма, в которую они попали. Всхрапнув пару раз, Чад поежился и снова мирно засопел.

— Спит, как младенец, — усмехнулся Бенедикт.

— Да уж, — отозвалась маслина, сидевшая за штурвалом, — большой младенец, это точно. По пути на задание тоже спал.

Позади, в другом конце кузова что-то брякнуло: “Кислицкий уронил отвертку”, — по звуку понял детектив.

— Профессор, вам нужна помощь? — спросил он, глядя в зеркало заднего вида на крыжовника, склонившегося над маленьким откидным столиком, на котором были разложены детали ПУПа.

— Нет-нет, — поспешил ответить Кислицкий. — Все в порядке. Я все сделаю сам.

Бенедикт лишь кивнул. Какое-то время они летели молча, пока детектив, наконец, не задал маслине вопрос, на который за последние пару часов так и не смог найти ответ самостоятельно.

— Когда вы успели с ним познакомиться?

— Что?

— С Чадом. Вы ведь были знакомы раньше.

— Почему ты так решил? — в голосе маслины послышалась нотка недоверия.

— Когда вы только встретились в штабе, я видел, как ты на него посмотрела. Это было точно не первое впечатление.

— Вы слишком наблюдательны, детектив, — усмехнулась Пуля, глубоко внутри почувствовав укол уязвленного профессионального достоинства. — Неужели мое разочарование было так легко прочитать?

— Нелегко, но все же… Я бы даже не придал этому значения, но недавно Чад упомянул про правую руку Бекара. Его намек для тебя явно что-то значил.

— Да… Правая рука, — Пуля устало потерла висок, — На самом деле, мы с Чадом виделись всего раз до нашей встречи в штабе. Я была на задании. Не могу раскрывать детали, но… Впрочем, теперь это не так важно. Мы пытались остановить Бекара, подобрались к нему вплотную. Он должен был встретиться с главой крупного пестицидокартеля — там бы мы и схватили их обоих. Но Бекар нас обыграл. По какой-то причине кроме нашего отряда туда прибыла еще и полиция, а с ними был и этот супергерой в плаще — помогал им накрыть банду пестицидоторговцев. Полиции не должно было там быть. Не удивлюсь, если Бекар сам подстроил это, чтобы внести больше суматохи в нашу операцию. В итоге правоохранители сделали свое дело — главу пестицидокартеля схватили. А вот Бекар от нас ускользнул. Чад видел наш бой с… с Тини Мартой. Так ее зовут в кругах Бекара. В том бою я проиграла. Она использовала грязные приемы. Как всегда. После этого Чад хотел сам с ней сразиться, но не успел — Бекар выслал подкрепление из своих наемников. Было много стрельбы в ту ночь. Марта с Бекаром снова ускользнули, хотя Чад самонадеянно пытался их догнать, — маслина тяжело вздохнула и покачала головой. — Он не понимал, с каким сильным врагом имеет дело. Да и вряд ли понимает сейчас. Для него это все… как приключенческое кино.

— А ты в своей жизни видела слишком многое, не так ли? — сказал Бенедикт, пытаясь прочитать, что сейчас чувствует его напарница.

Маслина промолчала и лишь крепче сжала штурвал.

Глава 10. Опасная загадка

Фабрика выглядела безжизненной. Бенедикт проходил один цех за другим, но ни рабочих, ни бандитов нигде не было. У выхода из очередного цеха ждал Чад.

— Никого, — сказал он издалека, увидев Бенедикта, — Я облетел вокруг

— все будто заброшено.

— Похоже, они увели отсюда всех перед взрывом. Значит, здания уже заминированы.

— Знаешь, — заметил перец, — все это напоминает подвал Грамвара. Ловушка это, не иначе.

— Если так, мы идем правильным путем, — ответил Бенедикт, глядя на головной офис, возвышавшийся неподалеку.

Серое небо висело над фабрикой свинцовой тяжестью. Кажется, час от часу эта серость становилась все гуще. Плодвощи уже приближались к зданию, как вдруг из громкоговорителей по всей территории зазвучал знакомый голос.

— Так-так, — протянул Бекар, — А я уж думал, вы не придете. Но вижу, что в вас не ошибался — вы все так же пляшете под дудку своего любимого генерала. Похвально. Жаль, что вас осталось всего двое.

Огурец и перец молча вошли в здание и остановились в холле. Перед ними стояла белая доска с начерченной схемой фабрики.

— Я хочу сыграть в одну игру, — продолжал Бекар вещать из динамиков уже внутри, — Выиграете — спасете фабрику, проиграете — потеряете все. Перед вами четыре заминированных цеха. Каждый из них отмечен своим цветом. Вы можете их разминировать, но только если найдете правильную последовательность. Не волнуйтесь, сами бомбы искать не придется, но любая ошибка запустит цепную реакцию, и уничтожит всю фабрику. У вас пять минут — время пошло!

Неподалеку от входа что-то загудело, загорелся монитор компьютера.

— Ах, да. Это вам от меня подарочек.

Герои подошли к источнику шума и увидели, как за стойкой охраны из принтера выползает разноцветный лист бумаги.

— Взгляните на нее в последний раз. Больше вы никогда ее не увидите.

Бенедикт взял листок, на котором небрежно, словно детской рукой, была нарисована радуга.

— Может, его не взяли в художественную школу, поэтому он такой злой?

— предположил перец.

Огурец посмотрел на него вопросительно.

— Что? Просто подумалось…

— Лучше бы нам подумать, как разминировать бомбы, — Бенедикт взглянул на монитор.

В маленьком окошке была запущена всего одна программа: «Сапер». Только вместо стандартного поля, в ряд располагались четыре иконки бомбочек: красная, оранжевая, желтая и голубая.

— Может быть, дело в радуге? — сказал перец. — Ну, знаешь: «каждый овощ желает знать…», и все такое.

— Нет, это было бы слишком просто.

— По-моему, ты его переоцениваешь, — хмыкнул перец, — Еще, помню, в детском саду, а может быть даже в теплице, был такой ребус: надо было буквы превратить в цифры. Берешь букву, смотришь ее порядок в алфавите, и получается цифра. Правда у меня никогда не получалось решить эту задачку… Но может, тут так же, а? Первые буквы цвета…

Огурец, все это время погруженный в тяжелые раздумья, вдруг оживился.

— А ведь ты прав! — почти с восторгом сказал Бенедикт. Нашарив на столе карандаш, он начал что-то выводить на обратной стороне листа с рисунком из принтера.

— Э-э, что, правда?

— Фраунгоферовы линии!

— А? Нет, я вообще-то, про другое, — перец уже был готов изложить подробнее свою идею, но вовремя осекся, — А что это?

— Радуга на листе — вовсе не радуга, а световой спектр. С помощью него производят химический анализ, а мы на химическом заводе.

— Логично, — многозначительно произнес перец.

— Четыре цвета бомб — это четыре химических элемента. Зарядовое число атомного ядра каждого укажет нам верный порядок. Осталось только все сопоставить.

У Чада вырвался нервный смешок.

— Ну да, делов-то.

— Готово! — Бенедикт оторвался от только что начерченных графика и таблицы, и кинулся к клавиатуре. Перец проводил его ошарашенным взглядом.

Огурец осторожно навел курсор на голубую иконку бомбы. Клик. Количество бомб на счетчике уменьшилось на единицу. Оранжевая. Красная. Желтая. Счетчик бомб обнулился.

— Мы… сделали это? — спросил перец.

— Вы сделали это! — раздался вдруг голос из динамиков. — Мои поздравления! Вашими усилиями фабрика спасена. Бомбы обезврежены. Но не все. Одной просто не было на карте. Потому что она здесь.

Голос снова зашелся неистовым хохотом.

В этот момент Чад подскочил к Бенедикту, схватил его и полетел к выходу, вышибая двери. Они успели отлететь от крыльца на каких-то пять-шесть метров, как позади раздался взрыв. Потом еще, и еще. С чудовищным грохотом рушились несущие конструкции здания. Герои улетали все дальше, едва обгоняя волну густой пыли от падающей двадцатиэтажной постройки, но грохот только нарастал.

Чад и Бенедикт взмыли в воздух над фабрикой, посреди которой осталась дымиться груда серых обломков.

Глава 11. Двойники

Маслина с трудом приподняла веки — мерцающий свет резал глаза, все туманилось и плыло вокруг. “Где я?”, — тяжело провернулась первая мысль в голове. Маслина сосредоточила всю волю, чтобы пошевелиться, но обнаружила себя привязанной к… чему-то.

В памяти стали всплывать обрывистые картины: “Ночь… Дождь… Корпус института… Военные… Да, военные где-то вдалеке, она их опередила… Внутри охрана… Все шло как обычно, если бы не…”. — Маслина вздохнула и попыталась снова дернуться. Безрезультатно. С трудом сосредоточив взгляд и поборов головокружение, она поняла, что сидит на стуле, а над ней, судя по всему, едва светит люминесцентная лампа.

На секунду Пулю объяло чувство бессилия. «Как же глупо я попалась… но что это были за существа?», — Очередной обрывок воспоминания повис перед глазами: Серые… Огромные… Сморщенные и кособокие создания… Быстрые и сильные… Намного быстрее и сильнее, чем она… А может быть сумрак и дождь ослабили ее? Уже не важно… Она проиграла то сражение, и, похоже, грядет новое. «Только бы выбраться отсюда».

Глаза постепенно начинали привыкать к дрожащей полутьме вокруг. «Так, соберись, — сказала себе маслина, — просто очередная боевая задача, которую нужно решить». Пуля огляделась. Судя по всему, она сидела посреди небольшой аудитории. Три ряда. Грубые прямоугольные парты — она на предпоследней. Впереди — доска. И на ней…

Когда маслина начала вглядываться в надпись на доске, лампа над головой звякнул в последний раз и окончательно перегорела. Без мерцания глазам стало даже легче.

“К ДОСКЕ!”, — гласила надпись. Едва Пуля прочитала, ее объял ужас, от которого на секунду перехватило дыхание. Не из-за слов, нет. Вглядываясь в темноту, маслина увидела краем глаза на переднем боковом ряду чей-то силуэт. За партой кто-то сидел.

Маслина сглотнула и попыталась подавить панику.

— Эй! — крикнула она, но голос прозвучал глухо.

Никто не ответил.

— Эй, вы! Вы слышите?

Овальная фигура продолжала сидеть тихо и неподвижно, хотя в последнем маслина сомневалась, ведь темнота обманчиво искажала зрение и размывала контуры предметов.

Блеклый лунный свет едва пробивался в аудиторию сквозь узкие щели между толстых досок, которыми наглухо были заколочены окна.

“Ладно, сперва надо помочь себе и срезать веревки”, — подумала Пуля и стала рыскать взглядом по комнате в поисках подходящего средства, но в конце концов взгляд ее остановился на доске. А точнее, на остром металлическом уголке, где обычно лежит мел. Он бы вполне мог помочь Пуле освободиться.

“К доске, говоришь? Ну, давай посмотрим”.

Убедившись, что она может подпрыгивать вместе со стулом, маслина короткими рывками направилась в начало аудитории. Все это время Пуля поглядывала на загадочную фигуру, но та не подавала никаких признаков жизни, и от этого становилось еще больше не по себе.

Допрыгав до доски, маслина обнаружила, что стул слишком низкий — заветный острый угол был на уровне плеча, далеко от веревок.

Маслина уже начала обдумывать новый план, как вдруг заметила, что вместо мела на уголке лежит… канцелярский нож! Теперь, находясь к доске вплотную, она увидела, что на ней выцарапаны слова.

“Неудачница”

“Тупица”

“Бездарность”

Они были везде — покрывали всю доску. Повторялись снова и снова. От одной только мысли о том, как эти слова появились здесь, у маслины свело зубы. Внезапно вспомнилась школа. Смутные образы из прошлого всколыхнулись глубоко в подсознании, но тут же снова померкли.

“Нож, мне нужен этот нож”, — сказала себе маслина и качнулась к нему. Нужно было как-то его столкнуть с уголка. Чем-то поддеть. Но единственный способ это сделать был раскачаться так, чтобы сбить его оттуда головой.

Вправо, влево.

Вправо, влево.

Вправо…

На секунду стул завис под наклоном, стоя на двух ножках, и в эту секунду маслина успела лбом толкнуть нож, а уже в следующую с грохотом рухнула на пол.

Она лежала и смотрела снизу вверх на кусок пластика, который балансировал на самом краю.

“Ну, давай же!”.

Нож остался висеть наверху. В эту секунду Пуля поняла, что не может пошевелиться. Она была привязана руками и ногами к стулу и лежала на боку без малейшего шанса подняться обратно. Если она ничего не сделает сейчас, то так и останется лежать, пока за ней не придут или… Она посмотрела на темную замершую фигуру неподалеку и тут же постаралась отогнать дурные мысли.

Маслина дернулась что было сил и стул немного сдвинулся. Еще рывок — задние ножки приблизились к стене. Наконец Пуля со всей силы оттолкнулась плечом от пола так, что ей удалось ударить ножками стула о стену. Металлический каркас сидения гулко завибрировал от удара и… больше ничего. Пуля бессильно уронила голову на пол. И одновременно с этим прямо перед ее лицом на пол шлепнулся розовый кусок пластика. Нож.

“Нож!”

Резкими рывками Пуля подползла к нему, кое-как взяла в руки и через минуту была свободна. Она стояла у доски, крепко сжимая в руке розовый канцелярский нож, словно это был настоящий рыцарский меч. Ее взгляд буравил черный силуэт на первой парте.

“Кто же ты?”.

Не ослабляя хватки, маслина двинулась в сторону фигуры, но когда подошла, уверенность ее испарилась. Увиденное едва не заставило ее попятиться назад, но она удержала себя в руках. Перед ней, окутанный густой темнотой, все это время безмолвно сидел манекен, как две капли воды, похожий на нее. По крайней мере, так ей показалось сначала. Когда же самообладание вернулось к ней, стало ясно: это анатомический манекен маслины. Часть его тела была срезана, выставляя наружу внутренние органы — судя по всему, это был кабинет биологии.

Преодолев приступ тошноты, маслина заметила, что на лбу манекена приклеен желтый стикер. Она приблизилась и прочитала: “Зазнайка”. Глубоко внутри что-то кольнуло. Воспоминание.

Подвижный рот манекена почему-то был зашит леской, но Пуля не придала этому значения — она боролась со своей памятью.

“Нет, — остановила она себя, — не время, надо просто убраться отсюда как можно скорей”.

С этими мыслями она направилась к двери, но только сейчас маслина поняла, что вместо двери вход в кабинет перекрыт решеткой. Толкнув ее, Пуля поняла, что ни выбить, ни сломать замок не получится. Нужен ключ.

Когда маслина оказалась вплотную к решетке, она увидела, что на стене рядом что-то нацарапано. Она уже поняла, кто оставлял все эти надписи.

“Тебе не выбраться. Сделай это”.

Под словами был нарисован нож.

Пуля нервно сглотнула от посетившей ее мысли. Розовый канцелярский нож лежал в ее открытой ладони. Она медленно сомкнула на нем пальцы.

Она приняла решение.

Быстро подойдя к манекену, маслина срезала леску с его рта и челюсть открылась. Внутри что-то звякнуло. Пуля поднесла ко рту руку, на секунду замешкавшись, а потом резко сунула ее внутрь и вытащила… ключ!

“Спасибо за подсказку”, — сказала про себя маслина.

За дверью оказался длинный мрачный коридор, в конце которого горела всего одна лампа. Пуля устремилась к свету, предполагая, что моментально достигнет его, но ближайший источник гас, зажигались другие, все дальше и дальше уходя в темную глубь лабиринтов с той же неимоверной скоростью, с которой маслина пыталась их настигнуть. Она уже поняла, что ее куда-то ведут, но останавливаться не было смысла. Внезапно свет перестал убегать — впереди была открытая дверь.

Пуля ворвалась в помещение просторной аудитории, совсем не похожей на ту, из которой только что выбралась. Здесь был высокий потолок, парты располагались амфитеатром, поднимаясь ступенями вверх, а в центре было что-то вроде сцены.

На самом верхнем ряду темного зала кто-то встал со скамьи.

— Вижу, ты уже пришла в себя, — произнес голос, который маслина могла узнать из тысячи. Оливка медленно спускалась по ступеням.

Маслина усмехнулась и незаметно убрала канцелярский нож за пояс:

— Перевыполнила задание своего босса? Поймала врага. Наверно, теперь ждешь похвалы от него?

Оливка не дошла донизу пару ступеней и остановилась.

— Бекар не знает, что ты здесь, — сказала она.

Маслина не ожидала такого ответа, но постаралась это скрыть, спросив как можно равнодушнее:

— И почему же?

— Потому что это не касается никого, кроме меня и тебя, сестренка. Отсюда выйдет только одна из нас.

Оливка соскочила со ступеней. Прыжок, и время будто замедлилось — одно ее движение стало для маслины сигналом к обороне. Она ринулась ей навстречу, чтобы подкатиться в ноги.

Оливка моментально заметила этот маневр, и, едва коснувшись пола, оттолкнулась еще раз, разбежалась по стене, и прыгнула снова — она набирала скорость. Маслина решилась действовать зеркально.

Обе они двигались с такой невероятной скоростью, что для стороннего наблюдателя их поединок выглядел бы как два шальных выстрела, гуляющих рикошетом в тесной комнате.

Оливка отскакивала от одной стены к другой, от потолка к полу — маслина же едва успевала уворачиваться. С каждой атакой, предугадать движение противника становилось все труднее и труднее — маслине явно не хватало скорости. В самом начале она упустила всего лишь несколько мгновений, чтобы разогнаться, и сейчас они стали решающими.

Удар, и от скорости падения под маслиной проломилась парта.

— Что такое, сестренка? — послышался голос оливки. — Уже не такая прыткая? А ведь когда-то ты была во всем лучше меня.

За стенами здания что-то громыхнуло, и с потолка посыпалось штукатурка. Маслина пыталась подняться из обломков парты, в то время как оливка медленно удалялась от нее между рядами, продолжая свою речь:

— Теплица, школа, секции — ты была занозой везде, где появлялась. Все только и говорили: «Лина это, Лина то, Лина, Лина, Лина..!

— Я не виновата в твоих неудачах, Оливия, — сказала спокойно Лина, перебив сестру.

— Еще как виновата! — оливка развернулась к маслине, ее глаза пылали яростью. — Военная академия, куда мы поступали вдвоем… ты заняла мое место!

Маслина уже поднялась на ноги, и Оливия бросилась к ней. На этот раз маслина не стала соревноваться в скорости. Подпустив оливку почти вплотную, она поднырнула под удар, схватила ее сзади, и отшвырнула в сторону. Оливка ловко сгруппировалась и вскочила на ноги.

— И поэтому ты пошла к Бекару? — сказала маслина, выигрывая немного времени.

— Бекар открыл мне истину. А ты, — Оливия усмехнулась, — ты все еще думаешь, что мы родились такими случайно?

— Наши способности просто генетическая мутация. Такое бывает.

— Ты всегда была наивной дурочкой. И отняла у меня все, — насмешка в голосе Оливии резко исчезла. — Ты растоптала все, что мне было дорого!

За стенами здания снова послышался оглушительный грохот, который проник внутрь ударной волной. Окна лопнули, осыпав стеклами пол. И маслина, и оливка ринулись в атаку, но у одной из них было преимущество.

Небольшое, но очень значительное в этот момент. И этим преимуществом была невозмутимость. Оливия бежала вперед, охваченная яростным желанием уничтожить маслину, не заметив при этом, как мелкие осколки стекла легли прямо на ее пути. Маслина заметила это, и остановилась.

Оливка была готова нанести последний удар, в который вложила всю скорость и силу, как вдруг на миг потеряла контроль — нога скользнула по мелким гранулам стеклянных осколков. Маслине лишь оставалось чуть сдвинуться в сторону, чтобы удар пришелся мимо. На огромной скорости оливка влетела в кирпичную стену, и тут же обессиленно осела на пол.

Послышался всхлип:

— Тебя все любили! — дрожащим голосом проговорила Оливия. — А я была всем только должна!

— Это не правда, — сказала Лина и сделала осторожный шаг ближе. — Я любила тебя.

Снова раздался грохот. На этот раз в коридоре что-то обрушилось, по стенам поползли трещины. Маслина заметила как над головой разломился потолок, часть перекрытия откололась. Еще секунда, и она обвалится вниз.

Время для маслины снова будто замедлилось. Она подскочила к Оливии, схватила ее под неповрежденную руку и потащила прочь из-под падающей конструкции. Они повалились на землю, и следом, буквально в метре от них пол проломил кусок бетонной плиты.

Оливия оказалась в объятиях Лины. Они ошарашенно глядели друг на друга. Вдруг из коридора послышался голос:

— Эй, есть тут кто?

Маслина подскочила и увидела блуждающий свет фонарика, вслед за которым из коридора появились двое.

— О, нашлась! — весело сказал перец. — Там военные вовсю штурмуют институт, а против них какие-то чудища. Ты видела? Жуткие твари, — поделившись захватывающими новостями, Чад, наконец, обратил внимание на внешний вид Пули. — Кстати, а чем ты здесь занимаешься?

Маслина оглянулась, но никого больше в помещении не было, кроме их троих.

— Я искала… искала машину времени, а потом оказалась здесь.

— Машину… чего? Ты серьезно? — перец недоверчиво посмотрел сначала на маслину, потом — на Бенедикта. — Она серьезно?

Детектив, кажется, был не менее удивлен ответом Пули, но его волновало другое. А именно, звуки стрельбы и взрывов, доносившиеся снаружи.

Пожалуй, нам пора выбираться отсюда, — сказал он. — Позже обсудим детали.

— Ну, вот и прекрасно, — пожал плечами Чад. — Поджигай фейерверк!

Детектив вынул из кармана портальное устройство, что-то в нем покрутил, и в центре механизма загорелся рыжий огонек. Бенедикт вытянул руку с устройством вперед и нажал на боковую кнопку на рукоятке, похожую на спусковой крючок. Часть ПУПа, напоминающая линзу лупы, оказалась диафрагмой, как у фотоаппарата, которая от нажатия крючка раскрылась, и оранжевое сияние заполнило все пространство внутри. Большим пальцем Бенедикт нажал другую кнопку, и из открытой диафрагмы вырвался яркий конус света, вонзившийся острием в воздух примерно в паре метров от Бенедикта, отчего из той точки в пространстве стали сыпаться искры, раскручиваясь вихрем в растущее кольцо.

— Так вот, как это делается, — протянула маслина.

Через пару секунд портал раскрылся в полный рост, однако на той стороне их встретило то, что они никак не ожидали увидеть. Через разрыв в пространстве на них глядели странные существа, не похожие ни на фрукты, ни на овощи, ни даже на ягоды. Они вообще не имели ничего общего с известными на Земле существами. Странные, неказистые, с телами неестественных форм и пропорций.

Их было трое, как и плодвощей. По их виду можно было догадаться, что для них эта встреча тоже была неожиданной. Вдруг, неподалеку открылся еще один портал. За ним также стояли существа, которые выглядели еще более странно, даже пугающе — маслина чуть было не вскрикнула.

— Что происходит? — сказали в один голос все девятеро.

Запись 9.06.20ХХ

Привет.

Вернулась к тренировкам. Сегодня он говорил со мной про “Райское яблоко”. Делаю успехи. Но я все еще недостаточно хороша. Почему я так медленно всему учусь?

Нужно больше стараться. Иначе меня заменят. Он никогда так не говорил, но… иногда мне кажется, что он меня презирает. Я такая бездарность.

Скоро важный боевой тест. Я должна победить. Любой ценой.

Наверное, мне нельзя писать про такое. Но я не могу больше молчать, иначе сойду с ума.

Глава 12. Три мира

Крыжовник расхаживал по кузову фургона взад-вперед, задумчиво покусывая дужку своих очков, а рядом на скамейках сидели маслина, огурец и перец. На лицах первых двоих отражалась глубокая озабоченность и волнение, перец же просто разглядывал свои кроссовки.

— Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд, — произнес Бенедикт, — а потом порталы закрылись. Эти… существа, они были явно не из нашего мира. Маленькие лица на самой верхушке тел, словно отдельно от них самих. Одни были покрыты густым ворсом, у других его почти не было…

— И все же… — продолжила Пуля мысль умолкшего на время Бенедикта, — они были чем-то похожа нас. Нас, троих.

— Ага, — кивнул перец, все еще глядя на ноги, — и там, и там был чудак в таких же кроссовках, как у меня. Точь-в-точь!

Преподаватель остановился, еще несколько секунд помялся в нерешительности, и, наконец, сказал:

— Я не уверен, но… есть одна гипотеза.

Все трое подняли взгляды на Кислицкого.

— Похоже, вы столкнулись с феноменом пересекающихся миров. Те существа, которых вы видели, — это… как бы сказать… это и были вы, только из других вселенных.

— Э-э...Что еще за вселенные? — удивился перец.

Профессор вынул ручку с блокнотом из кармана халата и прочертил на листе прямую горизонтальную линию.

— Если представить пространство-время в виде луча, — продолжил он, демонстрируя всем листок, — который тянется только вперед, то их лучи будут идти параллельно нашему, — профессор добавил еще по линии сверху и снизу. — Причем, судя по всему, настолько близко, что три наши вселенные можно назвать смежными. Это значит, что события в них развиваются очень похожим образом, хоть и сами миры могут отличаться в корне.

— Это вот такому в институтах учат? — обратился Чад не столько к профессору, сколько к напарникам. — Лучи, вселенные какие-то… я знаю только одну вселенную! Вроде как…

— То, о чем вы говорите, профессор, — произнес Бенедикт, серьезно глядя на крыжовника, — это действительно всего лишь гипотеза? Или у вас есть более достоверные данные о концепции мультивселенной?

Крыжовник заметно побледнел. Кажется, только сейчас он понял, что сказал слишком много. Обратного же пути не было: детектив явно все понял.

— Данные… — дрожащим голосом сказал крыжовник, — это секретная информация, я не могу с вами поделиться.

— Профессор, вы разрабатывали устройство для перемещения в пространстве. Не мне вам объяснять, что пространство и время представляют собой неразрывный континуум.

Кислицкий отер лоб и тихо сел на скамейку напротив, не глядя на Бенедикта, который извлек из кармана брюк ПУП.

— Если у института есть секретная разработка, подобная этой, — огурец взвесил ПУП на ладони, а затем взглянул на маслину, лицо которой к этому моменту сделалось мрачнее тучи, — то должна быть и разработка, связанная с временными перемещениями. Скажите мне, профессор, я прав?

Кислицкий ничего не мог ответить, он лишь мигал, глядя в никуда, и безмолвно открывал рот, силясь подобрать слова.

— Я… я вам ничего не говорил… Послушайте. Это совершенно секретно, я не имею права разглашать…

— Я видела ее, — сказала, наконец, Пуля то, что мучило ее все это время. С самого начала их миссии. — Машину времени.

Бенедикт был единственным, кто остался невозмутим после этого признания — он ожидал его. Остальные же ошеломленно глядели на маслину.

— Я видела ее, — повторила она, — но не здесь. В другом… в другом времени. Я изменила прошлое.

Взор маслины, как тогда, после звонка генерала, был направлен в пустоту.

— Там, у порталов, когда я встретилась взглядом с другими версиями себя, я вспомнила то, … чего никогда не происходило. В том прошлом была я. И вы. Но все было совсем иначе, — маслина закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Бекар завладел и портальным устройством, и машиной времени. Мы опоздали. Когда мы до него добрались, машина уже была готова к запуску. Вы все… — маслина осеклась. — Никого не осталось. Только я одна. Кое-как я проникла к машине. Один из ученых помог мне с настройками. У меня было всего десять минут, чтобы изменить прошлое. Последнее, что я помню: как бандиты вламываются в лабораторию, а я запрыгиваю в охваченную синим сиянием кабину машины времени.

— Невероятно! — воскликнул профессор, дослушав рассказ Пули. — Вы действительно сделали это! Теперь, — профессор надел очки, которые все это время держал в руках, и его глаза стали в два раза больше, — теперь все становится очевидно!

Кислицкий вдруг замер и опасливо покосился на Бенедикта.

— Продолжайте, профессор, — кивнул детектив, — вы должны нам все рассказать. Мы все выполняем крайне важную миссию. Не менее секретную, чем этот проект.

Крыжовник выдохнул.

— Вы должны понимать, что я не владею всей информацией и могу строить лишь предположения, исходя из тех данных, которые у меня есть…

— Пожалуйста, ближе к делу.

Кислицкий снова взялся за блокнот.

— Итак, вы и ваши версии из других двух вселенных изменили прошлое таким образом, что события в них стали не просто похожими, но идентичными. С этой точки, — он поставил три отметки на лучах друг под другом, — линии пространства-времени перестали быть параллельными и начали сближаться. Это и стало причиной аномалии. Если цель вашего перемещения в прошлое — не дать Бекару совершить задуманное, — крыжовник поставил точку перед линиями, где в конечном итоге они должны были сойтись, — значит, когда вы его остановите, события снова пойдут своим чередом, и слияние прекратится, — он дочертил, как линии снова расходятся, не доходя до конечной точки, — но вам надо поторопиться. Процесс уже запущен, и счет идет даже не на дни, раз происходит то, что вам довелось увидеть.

Наступила пауза — всем нужно было обдумать услышанное.

— Ты сказала, — обратился Бенедикт к маслине, — что машина времени должна была быть в Кормвельском институте, верно?

— Да. Только когда я оказалась там, я поняла, почему меня так сильно туда тянуло. Я знала, что должна искать машину времени, но еще не осознавала, почему. И… я ее не нашла. Ее не было там, где она находилась в прошлый раз.

— Значит ли это, что Бекар все же нас опередил и похитил ее?

Вновь наступило молчание.

— Профессор, — продолжил детектив, — что произойдет, если мы не успеем помешать планам Бекара?

— Это… это точно не подтверждено, но вероятно… если линии продолжат сближаться, то рано или поздно три вселенные сольются в одну. Точнее, две из них перестанут существовать, а третья сильно изменится. Трудно предсказать, как именно, однако почти наверняка… все живое исчезнет. Либо! — профессор поднялся с места и снова начал ходить по фургону, — Бекар найдет способ воспользоваться машиной, и тогда последствия будут непредсказуемы! Но это маловероятно, — казалось, с каждым шагом крыжовника все сильнее увлекал водоворот собственных рассуждений и он уже совсем перестал замечать собеседников. — Во-первых, установка — лишь прототип, и в нашей хронологии она, вероятно, еще ни разу не запускалась на полную мощь. Во-вторых, из-за физических параметров и свойств пространства-времени машину возможно запустить лишь в нескольких местах на планете. А это установка, с вашего позволения, размером с баскетбольное поле! Переместить и спрятать ее будет нелегко. Ну и третье, самое важное, машина времени — крайне сложное устройство. Без точных расчетов и большой группы ученых запустить ее невозможно, — закончил, наконец, Кислицкий и, словно придя в себя, остановился и оглядел слушателей огромными глазами за толстыми линзами.

— И именно поэтому, — сказал Бенедикт, — Бекар первым делом захватил институты с учеными и украл данные о разработках с серверов.

Возбуждение и даже воодушевление на лице крыжовника сменилось растерянностью.

— Однако, — продолжил детектив, — остается неясно, для чего ему химические фабрики и все эти искусственные выбросы. Либо Бекар действует хаотично, по наитию, либо мы до сих пор до конца не понимаем его замыслов.

В наступившей тишине послышалось короткое жужжание и Бенедикт извлек из кармана кнопочный телефон. Маленький бледно-зеленый экран засветился.

— Новый брифинг из штаба. Генерал думает, что мы только что освободились с фабрики. И похоже, он слишком занят, чтобы связаться с нами лично.

— Оно и к лучшему, — сказала маслина.

— Может, напишем ему СМС, что у нас есть дела поважнее? — предложил перец. — Конец света, там, и все такое.

— Разумно. Предупредить штаб стоит, — согласился детектив и обратился к Кислицкому, — Вам пора отправляться к генералу — портальное устройство прекрасно работает с новым аккумулятором. Благодарю вас за это, профессор. И за предоставленную информацию. Передайте генералу все то же, что рассказали нам.

Крыжовник неуверенно кивнул.

— Погоди, — сказал перец, — я не про то…

— Я понимаю, о чем ты. Нам сейчас нужен Бекар, и чем скорее мы на него выйдем, тем лучше. Но наводки из штаба ничуть не мешают нам в этом. Кроме них, у нас нет других зацепок, где искать Бекара или машину времени. А значит, нам стоит отправиться туда, куда сказано в брифинге.

— И куда же на этот раз? — поинтересовалась Пуля, скептически выгнув бровь.

Бенедикт серьезно посмотрел на напарников.

Глава 13. Чудовища

Оливка вошла в полумрачный кабинет, освещаемый лишь экранами нескольких ноутбуков на столе, которые загораживало офисное кресло с высокой спинкой.

Остановившись позади кресла, оливка произнесла низким голосом, негромко, но отчетливо:

— Бойцы готовы, ждут отмашки.

— Прекрасно, — послышался голос того, кто сидел в кресле. — Просто замечательно. Еще немного, и они будут у нас в руках.

Оливка какое-то время молча смотрела на один из экранов, где черно-белые перец, огурец и маслина продвигались по широкому полумрачному помещению.

— У нас в руках уже могла бы быть дочь Икрари, — сказала, наконец, оливка.

— Что, прости? — кресло легонько скрипнуло.

— Она была у нас под носом, в этом паршивом Грамваре, а мы позволили ей просто так уйти!

— Не забывайся, дорогая, — кресло медленно развернулось к оливке, и на нее уставилась пара прищуренных глаз. Перед ней сидел черная ягода в черных же брюках и рубашке с высоким зеленым воротником из листьев. Его пальцы были сложены домиком. — Я, конечно, ценю твое рвение, но порой ты… мыслишь слишком мелко, — ягода смерил оливку взглядом. — Эта девочка ничего не стоит. Генералу на нее плевать.

Оливка не выдержала испытующего взгляда и отвела глаза, но в тоне ее продолжало нарастать возмущение.

— Если так, то почему ГМО отправились именно в Грамвар, а не куда-нибудь еще? Не в Кормвель, например? Генерал их отправил за своей дочерью.

— Не будь такой наивной, — бархатным голосом произнес ягода и снова повернулся к мониторам, — Икрари нужен был только ПУП и его драгоценный профессор.

— Но мы и их упустили! Густав, почему ты позволил ГМО их забрать?

Кисть, лежащая на подлокотнике кресла, сжалась в кулак. Ягода медленно произнес:

— Я же просил больше не называть меня так, — бархатистость в его голосе сменилась сталью. — Ты задаешь глупые вопросы. Все это не важно. ПУП — просто игрушка, забава ученых. Та информация, которую мы извлекли из серверов — вот, что поистине ценно! Химия, наука, подарившая мне армию новых совершенных плодвощей, которые не нуждаются в солнечном свете — вот, что сделает “Империю тени” великой!

— Империю? Какую еще империю? О чем ты?

Теперь оливка сама попыталась заглянуть в глаза ягоде, но кресло оставалось неподвижным, а голос, доносившийся из-за непреодолимо-высокой спинки, становился все холоднее.

— Я построю новый мир, дорогая, в котором будут властвовать такие, как мы. А генерал и все ему подобные, будут пресмыкаться.

Несколько секунд оливка пыталась осмыслить услышанное — она не могла поверить, что собеседник говорит это всерьез.

— Подожди… какой в этом смысл? Ты говорил, что мы просто отомстим генералу за то, что он с нами сделал. Причем тут весь мир?

— Я же говорю: порой ты мыслишь слишком мелко. Месть… месть — это удел слабых. В моей империи будет властвовать сила.

Оливка, шокированная внезапным откровением, отшагнула назад. В этот момент черно-белые фигуры на мониторе одного из ноутбуков перешли в новое помещение и настороженно замерли.

— Тебе пора, дорогая, — произнесло кресло. — Скоро наш выход.

***

— Цеха обесточены, — послышался женский голос в рации.

— Замечательно, — ответил мягкий мужской голос. — Продолжай наблюдать.

— Поняла.

***

Перец, огурец и маслина продвигались по темному цеху вдоль окон, откуда едва пробивался тусклый свет. Ливень снаружи пускал ручейки по стеклам, покрытым изнутри слоем производственной пыли. Что-то скользнуло во тьме. Перец, шедший впереди, жестом показал, чтобы остальные остановились, и сказал вполголоса, чуть помедлив:

— А мы точно туда идем?

— Т-с-с, — оборвала его маслина. Она сделала шаг в темноту, а через мгновение вынырнула из нее с другой стороны от группы.

Чад обернулся и уставился на нее с подозрением.

— Ты чего это?

— Показалось, — ответила Пуля. — Идем дальше.

— Нам нужно найти и вывести всех рабочих, прежде чем фабрика перейдет на резервное питание, — сказал Бенедикт. — У нас не больше двадцати минут.

***

— Они выводят последних рабочих, — сообщил женский голос по рации.

— Пора действовать!

— Еще рано.

— Скоро на фабрике совсем никого не останется. Сейчас самое время!

— Я что, неясно выразился?

— Прости…

***

Морковь и томат вели под руки измученный каштан — все трое были одеты в промасленные синие робы рабочих. Плодвощи с другой стороны портала помогли им перебраться к себе. Бенедикт посмотрел вслед последним рабочим фабрики, кивнул и закрыл пространственный разрыв.

***

Мужской голос в рации просмаковал единственное слово, произнести которое ему не терпелось уже очень давно:

— Запускай.

***

Под высоким цеховым потолком тускло-желтым светом лампа за лампой стали разгораться огни; загудели вентиляционные трубы. Маслина, перец и огурец стояли спиной к спине посреди цеха, между станками и другим производственным оборудованием и озирались по сторонам.

Скрипучие ворота по четырем сторонам цеха начали медленно раскрываться и через них вовнутрь один за другим стали просачиваться, пробираться, проламываться десятки существ: одинаково серые, кривые и сморщенные, словно высушенные на солнце, с острыми когтями на непропорционально длинных руках. Они двигались вприпрыжку, прихрамывая и переваливаясь с боку на бок, но это не выглядело неуклюже — напротив, существа казались крайне проворными. Из-за цвета и формы тел они были словно неживые, но под дряблыми складками кожуры проступал рельеф тугих мышц, обтянутых пульсирующими прожилками.

— Ну и рожи, — сказал перец. Он приподнялся над землей и сжал кулаки, приготовившись драться.

У маслины же при виде существ на секунду подкосились ноги. Она узнала их. Именно такие существа одолели ее на подходе к Кормвелю, а ведь тогда их было в разы меньше, чем сейчас.

Существа обступили отряд плотным кольцом. Вдруг в дальнем конце цеха с гулом и грохотом пришел в движение какой-то механизм. Это была кран-балка под потолком. Она медленно приближалась, неся на толстых цепях огромную белую цистерну, а наверху, в самом центре кран-балки возвышались две фигуры: зеленая и черная. Вспышки искр от движения тяжелого механизма по рельсам бросали на них зловещие отсветы.

“Оливия”, — острым взглядом подметила Пуля.

— Бекар, — прорычал Чад.

Но стоило ему лишь дернуться, чтобы полететь в его сторону, как одно из существ гигантским прыжком сбило его в воздухе и прижало к полу, навалившись всем телом. Следом набросились еще несколько. Маслину, пытавшуюся помочь Чаду, тоже быстро схватили и обездвижили.

Лишь Бенедикт спокойно стоял, держа руки в карманах плаща.

Когда кран-балка остановилась в десятке метров от поверженного отряда, цистерна покачнулась и из открытого люка сверху плеснула прозрачная жидкость. Брызги, упавшие на станок внизу зашипели и запенились, расплавляя под собой металлические детали.

— Наконец-то! — крикнул Бекар, и его голос разнесся эхом по цеху. — Бенедикт, собственной персоной! Рад познакомиться.

— Взаимно, — ответил Бенедикт.

Он продолжал стоять неподвижно, из-за чего монстры вокруг не трогали его, но готовы были наброситься в любую секунду.

— Прекрасно! Чувствую, мы найдем общий язык. Но сперва, чтобы беседа сложилась удачно, мне нужна одна вещь. Та, что лежит в твоем левом кармане. Марта — Бекар щелкнул пальцами, — будь так любезна.

Оливка со скоростью, едва уловимой глазом, спустилась с кран-балки по металлической лестнице сбоку и через миг уже была в паре метров от Бенедикта. Монстры перед ней расступились.

Холодно глядя на огурца, оливка протянула руку, но тот медлил.

— Не глупи, — сказал Бекар, — мы оба знаем, что так будет лучше для всех.

— Лучше не дергайся, — добавила оливка.

Бенедикт медленно вытащил из кармана ПУП.

— Ты не обязана… — успела выкрикнуть маслина, прежде чем монстры зажали ей рот.

Чад, придавленный массивными существами, предпринял попытку вырваться, но тщетно.

Оливка взяла ПУП, развернулась и неторопливо зашагала обратно.

— Чудесно, — снова заговорил Бекар. Он слегка качнул головой и от толпы чудовищ отделились двое, последовав за оливкой, — И все-таки, как долго мы не могли встретиться лицом к лицу, Бенедикт! А все из-за чего? Из-за сущего пустяка, нелепой формальности, которую эти недоумки из Организации называют “договором о невмешательстве”.

— Полагаю, это не твое дело, Бекар.

— “Бекар”! Как поэтично! Признаюсь, я был впечатлен, когда впервые услышал это имя. Моя подпись была лишь банальным сочетанием двух зеркальных рун, но ты увидел в этом иной смысл, Бенедикт, даже более глубокий, чем закладывал я. Бекар отменяет ранее назначенный бемоль или диез в нотной записи. Так же и я отменю все старые правила, на которых держится нынешний уродливый миропорядок.

— Что ты задумал?

— Не уверен, что это твое дело, Бенедикт, — Бекар развел руками, — но позволь мне дать намек. Твой фиктивный контракт с организацией — кому он был нужен? В чем его смысл? Признайся, ты думал об этом. Но хватило ли тебе смелости найти ответ?

Слушая слова Бекара, оливка, которая поднималась по ступеням, все сильнее замедляла шаг.

— Никто не должен знать о проекте ГМО, — ответил Бенедикт, не поднимая глаз на Бекара. — Даже сами ГМО. Это обеспечит безопасность для всех сторон.

— Безопасность! — Бекар зашелся хохотом, — Ты все понял, Бенедикт. Ты понял самую суть! Они пекутся о своей безопасности, потому что боятся меня и тебя, и твоих дружков. Для них мы чудовища, которых они сами же создали!

— О чем это он? — прохрипел Чад и почувствовал, как его руку сильнее заломили за спину.

Бенедикт промолчал.

— Знаешь, почему вы здесь? — продолжал Бекар. — Можешь не отвечать. Я скажу: потому что вас сюда послал генерал. Думаешь, он просто хотел, чтобы вы освободили рабочих с какого-то завода? О, нет. Он знал, что это ловушка. Он специально отправил вас туда, откуда вы не вернетесь. Вы узнали слишком много и действовали слишком своевольно, а эта миссия лишь стала тому подтверждением. Мы — оружие. Бракованные универсальные солдаты. Они хотели, чтобы мы подчинялись, но совершили роковую ошибку. Ты знаешь, о чем я говорю, Бенедикт. Знаешь, зачем был создан проект ГМО, и кто за ним стоит. Разница между нами с тобой лишь в том, что тебе рассказали об этом так, как удобно им, а я сам узнал всю правду! И именно поэтому они запретили тебе приближаться ко мне. Они боялись, что и ты узнаешь.

— И в чем же твоя правда? — сказал, Бенедикт.

Оливка, поднявшись по лестнице, медленно приближалась к Бекару, зажав в руке ПУП. Сопровождавшие ее монстры тяжело шагали позади.

— Правда в том, Бенедикт, — сказал Бекар, — что мы — чудовища Франкенштейна. И наша судьба — отомстить своему создателю за то, что он с нами сделал. Присоединяйся ко мне и моей армии совершенных урюк-хай-теков, — он обвел рукой монстров внизу, — вместе мы заставим генерала поплатиться за все! Или… у вас есть другой выбор — сгинуть без следа в этой бочке с кислотой. Решать вам.

Оливка остановилась рядом с Бекаром. Он протянул к ней руку.

— Отдай мне эту игрушку.

Оливка не шелохнулась. Повернувшись к ней, Бекар смерил ее взглядом.

— Чего ты медлишь? Отдай мне ее.

Оливка, не отрываясь, смотрела Бекару в глаза.

— Я, что, неясно выразился?

— Ты… — наконец, произнесла оливка, — ты лжец!

Глава 14. Секунда за секундой

Время замедлилось. Время почти замерло.

Оливка в два прыжка оказалась перед Бекаром, а в третьем — размахнулась ногой целясь в голову, но удар прошел вскользь — кто-то одернул ее сзади вниз с такой силой, что она впечаталась в железную поверхность кран-балки. Бекар, оглушенный неточным, но сильным ударом, пошатнулся в сторону перил.

Быстро поднявшись на ноги, оливка оглянулась: позади нее стоял монстр, прожилки на его теле вздулись — он был готов к новому скоростному рывку. В такие моменты чудовища могли превосходить оливку в быстроте. Но не в ловкости. Сделав обманный прыжок в сторону, она перемахнула через монстра ровно в тот момент, когда он бросился вперед, чтобы схватить ее. Однако прямо за первым монстром Оливия не заметила второго. Удар в бок. Сильный. Болезненный. Что-то хрустнуло внутри, а в глазах потемнело. Она знала, на что способны урюк-хай-теки, но драться с ними ей еще не доводилось. Оливка ждала, что последует еще один удар, и уже сгруппировалась, чтобы уйти от атаки. В тот момент, когда когти чудовища прорезали воздух над головой, оливка внезапно почувствовала укол в бедро. Она не успела понять, что это было, но не позволила себе отвлекаться на боль.

Оливка продолжала уворачиваться от атак двух монстров, однако силы стремительно ее покидали. Неловкий рывок в вправо. Потеря равновесия. Ошибка. И вот она уже зависла в воздухе по ту сторону перил, в тридцати метрах от пола внизу. Попытка протянуть руку к перилам. Схватиться. Хотя бы пальцами.

Только сейчас она совершенно случайно взглянула на свою ногу и увидела торчащий из нее дротик. Взгляд на Бекара. Он стоял у перил и ехидно скалился, отбрасывая в сторону пистолет-инъектор.

Все произошло за считанные секунды; за доли секунд.

Оливке удалось в последний миг уцепиться за перекладину ограждения и, прежде чем пальцы соскользнули, перенаправить свое падение к кабине кран-балки, закрепленной снизу. Внутри ждал еще один монстр.

“Взять ее!”, — раздался вопль Бекара.

Вытащить дротик. Увернуться. Атаковать. Снова увернуться.

Оливка повалилась на пульт управления и кран дернулся в сторону. Подвешенная цистерна покачнулась, звякнув цепями, и выплеснула на пол кипучую жидкость.

Бой в кабине продолжался, а кран раскачивал груз все сильнее, пока одна из цепей не лопнула и огромная цистерна с грохотом и шипучим плеском обрушилась вниз.

Наступила паника. Волна кислоты хлынула по цеху, и чудовища, окружившие отряд, бросились в рассыпную. В воздух поднялся густой едкий пар, а кран-балка начала удаляться.

Воспользовавшись моментом неразберихи, перец мощным толчком освободился от захвата последнего не сбежавшего монстра и с возгласом “не уйдешь!” полетел к кран-балке. Ему показалось, что он уже почти настиг удаляющийся механизм, как вдруг из-за туманной завесы на него сверху набросился монстр, спрыгнувший прямо с крана. Чад хотел увернуться, но не успел — тот схватился за плащ и за ногу, и поволок своей массой вниз. Прямо в кислотную лужу.

Тем временем, маслина как могла отбивала Бенедикта от монстров. Вдруг со стороны кран-балки послышался голос оливки: “Лови!”. Пуля обернулась. Что-то блеснуло в тумане. Что-то маленькое очень быстро летело в их сторону. “ПУП!”, — догадалась маслина, и вместе с ней это понял монстр перед ней. Пуля ринулась первой к летящему предмету. Монстр на секунду отстал, раздувая прожилки, а затем рванул вперед, опережая маслину. Он подпрыгнул и потянулся когтистой лапой за устройством, но в этот момент его на огромной скорости сбил другой монстр.

Когда Пуля схватила ПУП, ее в полете подобрал Чад.

— Плащ мне порвал, представляешь? — успел пожаловаться маслине перец, прежде чем поставил ее на пол, и на них вновь не набросились чудовища.

В пылу сражения, передав Бенедикту ПУП, маслина краем глаза сквозь развеянный Чадом туман увидела, как монстры хватают обессиленную оливку и утаскивают куда-то вниз, к складским помещениям цеха.

Все то время, пока Бекар, ощущая свое полное превосходство, пытался склонить отряд на свою сторону, Бенедикт был занят лишь одной задачей: настроить ПУП, чтобы открыть портал там, где удастся застать Бекара врасплох. Держа руку в кармане плаща, детектив старался незаметно вслепую задать нужные координаты для перемещений.

Напряжение в походке оливки, неуверенность в ее взгляде, нервные движения Бекара — все это могло значить что угодно, но только не для Бенедикта. Наблюдая за происходящим, детектив понял, что план Бекара не может сбыться. А значит, он задействует запасной план: отступление. Сперва Бенедикт пытался представить, к каким воротам направится Бекар, но потом осознал, что отступать по земле для него было бы слишком рискованно. Ему нужно на крышу, лестница на которую скрывалась за будкой мастерской в дальнем углу цеха. Она находилась в зоне прямой видимости, так что задать для нее координаты не составило труда.

Маслина заметила спокойную сосредоточенность Бенедикта, поэтому продолжала выжидать его команды. Она знала, что у него есть план. И вот, для него настал подходящий момент.

В паре метров над головами урюк-хай-теков заискрился портал, и маслина ринулась к нему, успев лишь крикнуть Чаду: «Подсади!». Перец среагировал не сразу, потому как отбивался от чудовищ, но в последний миг заметил приближающуюся напарницу. Он сгруппировался так, что маслина смогла оттолкнуться от его спины и впрыгнуть в искрящееся кольцо. Оно тут же растворилось в воздухе.

Перец подхватил Бенедикта и попытался взлететь, однако монстры крепко вцепились лапами в детектива и от рывка ПУП выпал у Бенедикта из рук.

Увидев это, перец отпустил Бенедикта, набрал высоту и резко спикировал вниз, прямо в толпу монстров, которые уже тянулись к потерянному устройству. Чад ударил кулаком в пол так, что ударная волна сшибла с ног урюк-хай-теков, повалив их как домино.

Тем временем, в мастерской растерянная выдра пыталась сориентироваться в новом для нее окружении. Вернее, само окружение, выглядело обычно. Необычными были чудовища. До того, как она впрыгнула в портал, открытый Бенедиктом, выдра стояла посреди цеха, заполненного уродливыми свирепыми лысыми бульдогами. Теперь же все изменилось. Выпрыгнув из портала в мастерской, она увидела, как дверь запирают изнутри два гигантских… сухофрукта. Она замешкалась лишь на секунду. Всего секунда отделяла ее от угла мастерской до двери, в которую явно только что сбежал Бекар. Но этой упущенной секунды оказалось достаточно. Урюк-хай-теки заметили выдру и отбили ее первую атаку. А затем вторую. И третью. Они были слишком сильны, и вскоре выдра оказалась на полу. Перед глазами все плыло: две громадные сморщенные фигуры угрожающе надвигались на Пулю. Грохотали под стуком грузных шагов железные ступени лестниц, ведущих к мастерской — приближалось подкрепление. Выдра не смогла справиться с двоими, а на подходе было уже целое полчище монстров. Всего секунда, и она бы могла победить. Но теперь, похоже, пришел конец. Мускулистая рука сухофрукта схватила выдру за шкирку, и готова была с силой ударить о пол, как раздался звон разбитого стекла. Кто-то влетел во внутреннее окно мастерской из цеха. Пальцы разжались. Выдра успела подставить все четыре лапы, чтобы не упасть, а чудовище перед ней уже распласталось, впечатанное в стену.

Суперперец, весь исцарапанный осколками стекла, неистово колотил второго монстра в углу. К выдре подошел Бенедикт и начал быстро говорить:

— Сейчас я открою портал. Тебе нужно будет поторопиться, чтобы за тобой не успели монстры. Готова?

Выдра коротко кивнула.

— Насчет три, — сказал огурец.

«Раз». И две боковые двери мастерской хрустнули под напором взбежавшей по лестницам армии монстров.

«Два». И перец ринулся с кулаками в толпу, вломившуюся с одной стороны.

«Три». Выдра сорвалась с места прямиком в пустую стену напротив. За мгновение до того, как она должна была столкнуться с бетонным препятствием, в нем появился портал. В то же время другой портал возник в потолке. Как только выдра скрылась в первом, из второго на огромной скорости вылетела маслина и, отпружинив от пола, вскочила на ноги. Порталы схлопнулись.

Перец сдерживал толпу как мог, но в этом больше не было необходимости. Нужно было срочно догнать Бекара, пока он не ушел слишком далеко.

— Дверь! — крикнул Бенедикт, но Пуля уже и так все поняла.

Она открыла засов на центральной двустворчатой двери и вместе с Бенедиктом быстро занырнула внутрь, на лестничную площадку, как вдруг заметила, что Чада уже окружили чудовища. Они цепляли его своими когтистыми лапами со всех сторон, а он отмахивался огромными кулачищами, что было мочи. Казалось, они загнали его в ловушку и вот-вот разорвут на части.

Пуля хотела броситься к перцу на помощь, но тот неожиданно взмыл вверх и шлепнулся о потолок так, что вцепившиеся в него монстры осыпались на пол вместе с хлопьями штукатурки. А затем Чад проделал то, что меньше минуты назад спасло их с огурцом внизу. Со всего маху он рухнул на пол, ударив по нему кулаком. Неизвестно, предвидел ли перец то, что произошло вслед за этим, но пол будки мастерской не выдержал такого удара и с грохотом провалился на этаж вниз, увлекая за собой в пыльную бездну десятки урюк-хай-теков. Проводив их взглядом, висящий в воздухе перец обернулся к напарникам и, несмотря на исцарапанное лицо, бодро подмигнул сквозь разбитую линзу темных очков:

— Давно бы так! Вот это я понимаю — хорошая разминка.

— Ты прав, Чад, — ответил Бенедикт, — это только разминка. Главный бой еще впереди.

Перец снова отозвался бравадой, но ее прервал глухой скрежет откуда-то из-под мастерской. Монстры, цепляясь острыми когтями за стены, взбирались вверх.

— Надо идти, — сказал огурец. — Бекар наверняка поднялся на крышу.

— Ну, и чего мы ждем? — отозвался перец и полетел вверх по лестнице. — Вперед!

Бенедикт последовал за ним. Пуля же не сдвинулась с места.

— Я догоню вас, — коротко отрезала она.

Бенедикт обернулся и еще секунду молча смотрел на маслину.

— Оливка… ты хочешь ее освободить?

Пуля кивнула.

— Я найду ее. Она должна быть где-то здесь.

— Одной идти небезопасно, — сказал огурец.

— Идите вдвоем, — отозвался перец с лестницы, — а я — за Бекаром.

— Уверен? — спросил Бенедикт.

— За меня не волнуйтесь, задержу его маленько.

Времени спорить не было. С каждой упущенной секундой Бекар уходил все дальше, а монстры подбирались все ближе. Вот уже лапа первого из них вцепилась в край лестничной площадки, но маслина с огурцом уже бежали по ступеням вниз, на склады.

***

Мрачные подвальные помещения освещались тусклым желтым светом. Пахло влагой и машинным маслом. Узкий коридор с грубо побеленными стенами уходил вдаль — трудно было разглядеть, где он заканчивается. Лишь подсчитывая одинаковые массивные двери с по обеим сторонам, можно было отмерить расстояние.

Внезапно за одной из дверей послышался шорох. Маслина встрепенулась:

— Оливка? Это ты?

В ответ снова раздался шорох и слабый голос произнес:

— Кто это?

— Это я… Лина. Мы тебя вытащим, — сказала Пуля, прильнув к двери, и обратила внимание на тяжелый замок. Она обернулась к Бенедикту. — Ключ должен быть у охраны. А вся охрана, похоже, сбежалась наверх, защищать их босса.

— Не вся. Слышишь? Они спускаются сюда. Полагаю, даже если у них и есть ключ, нам с тобой его не отнять.

— И какой у тебя план? Ты сможешь сделать портал?

— Всего один. Боюсь, на большее заряда не хватит.

В темноте коридора, откуда только что прибежали Пуля с Бенедиктом, замаячили громоздкие силуэты. Гулкий топот десятков пар ног катился по коридору надвигающейся волной.

— Но больше и не нужно, — добавил Бенедикт.

Глава 15. Думай!

Что же пошло не так? В какой момент все изменилось? Давай, думай!

Предположим, мы упускаем Бекара. Предположим, ему удается уйти из цеха. Куда? На крышу! Конечно, на крышу — его там ждет вертолет. Тогда мы отбиваемся от чудовищ и поднимаемся по лестнице вслед за ним. Нет. Пуля остается. Она хочет освободить сестру. А одной ей идти опасно.

Значит, наверх поднимется только Чад. Он вышибет дверь и увидит, как вертолет завис неподалеку от здания — Бекар ждал его и теперь целится орудиями прямо в Чада. Тот попытается подлететь к вертолету, но не успеет: злодей выпустит в него пару самонаводящихся ракет. Чаду придется лавировать и петлять в воздухе, чтобы увернуться от них. Возможно, он сделает несколько обманных витков и пролетит между ракетами так, чтобы они столкнулись. Чада отбросит взрывом на крышу. Бекара непременно позабавит это зрелище, но на этом он не остановится. В ход пойдет другое орудие: крупнокалиберный шестиствольный пулемет.

Вертолет накренится вперед и полетит, высекая пулями искры из кровли, в сторону Чада, который еще не успел вскочить на ноги. В последний момент, когда пули засвистят слишком близко, Чад оклемается и отлетит в сторону, ударившись о трубу вентиляции. Вертолет пробороздит воздух над ним и круто развернется. Шесть стволов пулемета снова раскрутятся для залпа. Обессиленному Чаду будет некуда деться от выстрелов. Неужели это конец? Нет, не может быть. Должно быть что-то еще. Какое-то укрытие или… Да, укрытие! Когда мы подъезжали к заводу, я видел спутниковую тарелку на крыше.

Из последних сил Чад поднимется на ноги и, пригибаясь как можно ниже, чтобы в него было сложнее попасть, побежит в сторону огромной спутниковой тарелки. Она выше него в три раза. Чад прижмется к тарелке, укроется за ней, как за щитом. Пули со свистом начнут рикошетить от толстой выгнутой поверхности. Некоторые застрянут в ней. Некоторые пройдут насквозь. Одна из пуль ранит Чада в руку, но Бекар этого не увидит. Его разозлит, что противник прячется, и он решит облететь укрытие, чтобы зайти с другой стороны.

Заметив, что угол стрельбы меняется, Чад схватится за тарелку двумя руками снизу и оторвет ее от железного крепления, опрокинув конструкцию на себя, но она не упадет. Нет, она упрется в крышу длинным рефлектором — теперь ее можно будет перекатывать, прикрываясь от пуль с любой стороны. Однако тарелка не сможет выдержать продолжительного залпа. Но разве пулемет Бекара не должен к этому моменту перегреться? Непременно должен. Возможно, у него есть второй? Нельзя исключать, что к нему на вооружение попал вертолет с такой конструкцией — эту модель очень часто используют военные. А в последние дни у него с военными было немало столкновений. Допустим, у него есть два пулемета. Второй стреляет, когда перегревается или перезаряжается первый. Тогда Бекар продолжит стрелять, а тарелка, за которой прячется раненый Чад продолжит разрушаться. Чад должен что-то предпринять, пока укрытие еще хоть как-то защищает его. Но что он сделает? Поднимет тарелку и бросит ее в вертолет? Нет, слишком рискованно. Тогда он на несколько секунд останется без защиты, а это равносильно поражению в его ситуации. К тому же, есть риск, что вертолет успеет уклониться от такого броска. Возможно, он просто вылетит из-за тарелки и попытается избежать траектории выстрелов? Да, может быть, он попытается. Но он слишком слаб из-за ранений. Вряд ли он сможет лететь быстрее, чем Бекар будет наводить пулемет. Что же он сделает?

Точно! Чуть не упустил. К этому моменту уже должно прибыть подкрепление из чудовищ. Они вывалятся на крышу целой ордой и побегут атаковать Чада. Значит, у него останется один выход: подняться в воздух вместе с тарелкой. Да, медленно и грузно, но он взлетит. И пойдет на таран. Этот ход, конечно, покажется Бекару жалким и нелепым. Он легко уклонится от приближающегося Чада — тем более, что тот ничего не будет видеть из-за тарелки. Но, как только вертолет уйдет в бок и начнет разворачиваться, чтобы снова нацелить орудия, Чад воспользуется этим моментом. Он раскрутит тарелку и метнет ее в вертолет. Усталость возьмет свое: бросок выйдет недостаточно точным. Тарелка заденет лишь самый край хвоста, но и этого будет достаточно, чтобы дестабилизировать летающую машину.

Пока Бекар будет отчаянно пытаться выровнять вертолет и не рухнуть вместе с ним, Чад подлетит вплотную к кабине, вырвет дверь и заберется вовнутрь. Несмотря на бедственное положение, он схватит Бекара, выволочет его из сидения пилота и станет яростно трясти. Вертолет начнет заваливаться на бок.

Чад спросит его, где машина времени. А Бекар назовет его идиотом и скажет, что ему нужно вернуться за штурвал, иначе они оба разобьются. Чад ответит, что обязательно разобьются и замахнется для пощечины, но вдруг остановится. Он скажет, что теперь, понял, какие дела у Бекара были с главой пестицидокартеля. Пестициды нужны ему были не для торговли, а для создания армии уродов. Бекар рассмеется, но затем закричит, потому что вертолет заденет лопастью край крыши дома.

Машина неконтролируемо понесется вниз. Где же они окажутся? В какой координате будет Бекар? Думай!

Глава 16. На крючке

Пуля решила не ждать, когда урюк-хай-теки подойдут слишком близко. Она побежала навстречу к ним. Быстро, но не настолько, чтобы время вокруг нее замедлилось. Это не входило в план — Бенедикт должен видеть ее.

Чудовища хищно скалились при виде добычи, которая сама несется к ним в лапы. Маслина не сводила с противника глаз. Оставался всего десяток шагов.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Пуля в последний раз оттолкнулась от бетонного пола и провалилась вниз прямо перед мордой чудовища, которая в ту секунду резко сменила хищную гримасу на недоумение и даже испуг.

Портал открылся ровно в том месте, где должны были столкнуться маслина с монстром, возглавляющим колонну. Выход же портала возник на потолке склада, где была заточена оливка. Как только Пуля нырнула в пол и оказалась в кромешной темноте склада, она тут же прижалась к стене, потому что за ней с потолка один за другим посыпались чудовища. Они не ожидали подобной ловушки, а потому вся толпа из десятка бегущих по узкому коридору сухофруктов по инерции проваливалась в портал на их пути.

Когда поверх двух уже рухнувших на пол монстров свалился третий, маслина поняла, что пора действовать: другого шанса не будет.

На предельной скорости, которую только позволяло достичь изможденное боями тело, Пуля ринулась к двери, в самый темный угол склада, где виднелось неподвижное очертание овальной фигуры. Это была она — оливка. Взгляд ее полуприкрытых глаз был направлен на падающих из портала чудовищ. В нем читалась боль и безразличие. Зрачки ее были почти неподвижны — она не замечала сестру. Или просто не видела? Лина коснулась плеча Оливии, и ее взгляд стал медленно опускаться к месту прикосновения. «Вот же гады», — подумала маслина. По заторможенным движениям сестры она все поняла. Маслина слишком хорошо знала этот эффект, ведь испытывала его на себе ни один раз, когда проходила суровую подготовку в школе агентов. Оливку накачали пестицидами. А потом просто бросили в полной уверенности, что она теперь не опасна. Поэтому не было никаких наручников и цепей — лишь хлипкая веревка, стягивающая кисти. И поэтому же не было никакой охраны. Зная самоуверенность Бекара, можно предположить, что он и не приказывал ее охранять. Он будет жалеть об этой ошибке.

Не теряя драгоценного времени, Лина вынула из кармашка на поясе розовый канцелярский нож, срезала им веревки с рук Оливии, а затем, подхватив сестру на руки, перекинула ее через плечо и понесла к порталу.

К этому моменту девять из десяти урюк-хай-теков уже валялись неприглядной кучей, придавив друг друга массивными тушами.

Однако десятый не угодил в ловушку. Он стоял перед порталом и, ощерившись, смотрел на Бенедикта. В его взгляде читался триумф и жадное предвкушение победы: «жертве теперь не уйти. Вот она — на расстоянии двух прыжков. Ей некуда деться». Огурец же сохранял холодное спокойствие.

Монстр рванул вперед. Оттолкнувшись от пола на самой границе перед провалом в портал, он взметнулся в воздух, как вдруг нечто схватило его за ногу и резко дернуло вниз. От такой неожиданности монстр успел лишь вытянуть лапы в вперед и уцепиться когтями за край дыры в полу. В это же время из портала стремительно выскочила Лина с Оливией на плече. Массы их двоих в совокупности со скоростью маслины оказалось достаточно, чтобы утянуть монстра вниз. Рывок дал им такое ускорение, что они по инерции взлетели до самого потолка. Однако монстр все еще висел на краю портала, пытаясь выкарабкаться обратно. Зависнув на мгновение в высшей точке прыжка, маслина разглядела, как внизу в глубине темного провала чудовища копошатся, готовясь выбраться. Один из них вот-вот вцепится в десятого товарища, чтобы создать живую лестницу для остальных.

«Закрывай!», — крикнула Пуля, что было мочи. Лапы чудовища соскользнули в портал, искристое кольцо которого следом схлопнулось. Одновременно с тем, как маслина приземлилась, за стеной склада послышался грохот последнего свалившегося туда урюк-хай-тека.

Бенедикт подхватил Оливку, которую сестра уже не в силах была нести на плече, и они вместе двинулись к выходу со складов.

***

Я с трудом открыл глаза, но увидел только туман. «Или дым? Что-то горит рядом. И в ушах звенит. Лопасть. Это вертолетная лопасть лежит? Точно, был вертолет. И черная ягода. Бекар! Надо его найти. Но встать бы сначала».

С трудом перевалившись на бок, я уперся руками в землю и попытался подняться хотя бы на четвереньки. Голова кружилась. «Я вспомнил про пестицидокартель... Понял, зачем Бекар был там. А потом… Что было потом? Удар. Грохот. Тряска. Все завертелось. Я схватил его и вылетел из вертолета. Потом взрыв. И больше ничего. Где он теперь?».

Дым резал глаза — осматриваться было бессмысленно, сперва нужно было выбраться из из-под серого купола. Так я и решил поступить, однако вдруг услышал кашель неподалеку и поковылял на звук. Я попытался окрикнуть того, кто был впереди, но вместо голоса из глотки вырвался хрип.

Послышались звуки шаркающих удаляющихся шагов. «Жив, гаденыш!». Бекар был жив, и эта новость меня обрадовала, как никогда. Вскоре его овально-измятый силуэт проступил в постепенно рассеивающейся дымке. Однако нагнать его мне никак не удавалось. Я снова прохрипел в его сторону:

— Стой, негодяй! Ты… ты арестован!

— Черта с два! — отозвался Бекар сиплым голосом, все так же продолжая удирать, насколько это позволяла его хромота. — Сначала поймай!

Моя погоня за ним наверняка напоминала со стороны забег двух стариков, увидевших в супермаркете последний брикет удобрений по скидке.

— Лучше сам сдавайся, а то хуже будет!

— Это лучше тебе… сдаться, — у ягоды начало сбиваться дыхание, и я почти выровнялся с ним по скорости. — Вам всем… конец. Слышишь?

Сказав последнюю фразу, Бекар споткнулся об очередной обломок вертолета и покатился кубарем по земле. Чтобы нагнать его, мне потребовалось еще около полуминуты, но встать он так и не успел. Я навалился на него сверху, крепко схватив за ворот рубашки, и прорычал:

— Где машина? Говори, где она?

— Я почти сломал тебя, Чад. Как тебе удалось выстоять?

Я усмехнулся.

— Много ты о себе думаешь! У меня и похлеще драки бывали. Отвечай, куда ты спрятал машину?!

— Я спрятал? — Бекар хотел расхохотаться, но тут же закашлялся. — Какие же вы идиоты. До сих пор не поняли? Машина времени не у меня.

— И где же она?

— Где? Конечно же, у вашего главного врага. И по совместительству вашего обожаемого хозяина.

— Ты мне зубы не заговаривай, подлец! — Чад тряхнул Бекара за ворот. — О ком ты говоришь?

— Генерал Икрари. Он выкрал машину из Кормвельского института. Мы не смогли ее транспортировать, как ни пытались. А он смог. Хоть ему и понадобилась для этого половина армии.

— Что ты несешь? Если бы машина времени была у командующего, он бы давно нам об этом доложил.

Бекар разразился новым приступом кашля.

— Эй, — вдруг послышался голос откуда-то сзади, и нас с ягодой обдало ветром, — помощь нужна?

Я обернулся. Позади меня стояла Пуля. Почти такая же побитая, как и мы, но настрой у нее был явно пободрей нашего. Это заставило меня улыбнуться.

— Да вот, надо тут одной ягоде голову поставить на место, а то мелет всякую чепуху.

Бекар быстро понял, что его положение становится совсем незавидным и поспешил переключиться на маслину.

— О, кажется, у меня, наконец, появился более интеллектуальный собеседник, — прохрипел он, обращаясь к Пуле. — Надеюсь, у тебя хватит сообразительности сложить два и два.

Меня раздражала его манера говорить. Он явно пытался заболтать и маслину, поэтому я его перебил:

— Он говорит, будто машина времени у генерала Икрари. Но это же чушь! Стал бы генерал…

Еще какое-то время я высказывал свои соображения насчет генерала, слов Бекара, и насчет самого Бекара лично, однако только под конец заметил, что маслина не слушает. Она словно ушла в себя. С ней, конечно, такое часто случалось в последнее время. Но в этот раз от ее выражения лица даже мне стало не по себе. Ягода же опять противно ухмылялся.

— Напрасно вы отвергли мое предложение присоединиться ко мне. Но я вас прощаю и великодушно даю еще один шанс.

Тут я увидел, как за спиной у Пули от всех выходов цеха стремительно стягиваются толпы урюк-хай-теков. В тот же момент из-за здания показался знакомый фургон. Он летел на джет-приводах всего в паре метров над землей — видимо, чтобы не привлекать внимание. Фургон приближался гораздо быстрее, чем чудовища, и уже через четверть минуты был возле нас. Когда из автомобиля вышел Бенедикт, Бекар заявил:

— На вашем месте я бы отпустил меня, пока моя армия не добралась до сюда.

Маслина подошла ко мне и помогла подняться, а затем ответила все еще лежащему на земле Бекару:

— Ты бы лучше думал не о нашем месте, а о своем. Потому что на ближайшие пятьдесят лет твое место — за решеткой.

Бекар кое-как встал на ноги, которые неохотно держали его в вертикальном положении.

— Глупцы. Без меня вам не победить генерала Икрари! Вы даже не представляете, с чем на самом деле имеете дело.

— Вот об этом ты нам и расскажешь, — произнесла маслина, — по пути в тюрьму.

Со стороны фургона послышался взволнованный голос Бенедикта:

— Нам пора, коллеги. Заносите его.

Я шагнул к ягоде, и его лицо исказила гневная гримаса.

— Не так быстро… — сказал он, отступая назад. — Вы пожа…

Он не успел закончить фразу, потому что ноги вновь его подвели. Пятясь, он запнулся о камень, а потом… исчез. “Растворился в воздухе, что б его!” Только рыжие искры еще секунду метались на месте, где он стоял, но потом и они пропали. Мы с маслиной одновременно обернулись на Бенедикта. И он был растерян не меньше нашего.

— Это не я, — только развел руками огурец.

Запись 10.07.20ХХ

Я не смогла. Подвела всех. Подвела его.

Что со мной не так? Почему я не могу сделать все правильно?!

Слабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабаяслабая

Ненавижу себя

Я просто застыла на месте, как дура. Надо было стрелять. В итоге самой прилетел снаряд, пробил систему охлаждения. Теперь еще и ремонт из-за меня…

После того случая с Анной… что-то произошло. Иногда я просто не могу шевельнуться. Не могу нажать на спусковой крючок, когда надо. НЕНАВИЖУ

Адам видел, как я плакала. Сегодня он приходил ко мне в больницу. Мы впервые встретились вне полигона. Он просто молча оставил витаминные удобрения и ушел. Он не должен был меня видеть такой: в бинтах и слезах. Зачем он пришел?

Я так и не навестила Анну. Струсила. Наверно, она меня тоже теперь презирает. Как и все. Как и отец.

Я не виню его. Он просто хочет, чтобы я стала сильной. А я не могу… И за это он меня презирает. Теперь я понимаю, как он прав.

Мне нужно забыть обо всем. Забыть о боли и страхе. Забыть… об Адаме.

У меня есть миссия, все остальное не важно. Я должна стать сильной. Он увидит, что я способна.

Глава 17. Проект

Фургон мчался сквозь грозу почти под самым сводом черных туч. Джет-приводы работали в полную мощь — времени оставалось все меньше.

Машину качало и трясло в турбуленциях, по обшивке барабанили градины, а молнии то и дело норовили хлестнуть кабину электрическим кнутом. Огурец и перец сидели молча, угрюмо уставившись в лобовое стекло. Маслина же не отходила от сестры, которая лежала на откидной скамейке в кузовной части фургона. Оливке явно требовалось больше времени, чтобы прийти в себя и оправиться от пестицидов. Гораздо больше, чем было в запасе.

Каждый из членов отряда думал о своем, но всех так или иначе мучили одни и те же вопросы: куда делся Бекар и сказал ли он правду про генерала? На первый вопрос у Бенедикта не было ответа: Кислицкий сказал, что в целях безопасности в лаборатории хранится всегда только один прототип, последней версии, все остальные уничтожаются. Бекар просто не мог успеть создать новый, даже со всеми украденными с серверов данными.

Второй вопрос был чуть менее безнадежным, ведь прямо сейчас они летели на базу, где, по расчетам Бенедикта должна была находиться машина времени. Кислицкий сказал, что она может работать только в нескольких точках на планете. Имея эту информацию, детектив без труда выяснил параметры, которые накладывают это ограничение, а уже исходя из этого вычислил и сами точки. На всю страну их было две: в Кормвельском институте и в Каскадных горах, на Рейнире. Расположения военных баз строго засекречены, но по этой точке можно было понять примерные координаты, в которых нужно вести поиск.

Молчание в фургоне нарушил вопрос перца:

— Слушай, Бенедикт, а о чем это там в цехе говорил Бекар? Ну, про ГМО и какие-то там опыты. Ты был как будто в теме…

Эта фраза донеслась до маслины через открытую дверь между кабиной и кузовом, и Пуля прислушалась. Тема волновала ее не меньше, и если бы не переживания, связанные с оливкой, она бы и сама спросила то же самое.

Бенедикт закрыл глаза и тяжело вздохнул. Лишь спустя несколько секунд он все-таки заговорил:

— Мне стоило рассказать об этом раньше. Но наше задание все время уводило от этого разговора… Дело в том, что все мы, трое… — огурец помедлил. Обычно для него не составляло труда подбирать нужные слова, но сейчас это было действительно непростой задачей. — Все мы — результат генетического эксперимента, — он покрутил пальцами ус в задумчивости, пока остальные пытались осознать услышанное. — Говоря прямо, нас вырастили в лаборатории.

— Не может быть! — выпучил глаза перец, что было видно даже сквозь его темные очки.

— Это то, о чем говорила сестра, — покачала головой маслина, — но я… не хотела ей верить.

— ГМО, — продолжил Бенедикт, — расшифровывается как “гибридно-морфированные образцы”. Проект, нацеленный создать безупречных исполнителей военных приказов. В этом Бекар не солгал. Эксперимент был признан провальным, из всех образцов удачным был признан только один. Это ты, маслина…

Маслину, кажется, не удивили эти слова, и даже напротив, будто бы подтвердили ее давние догадки. Ее лицо потемнело.

— … но и такой результат их не удовлетворил, — закончил Бенедикт.

— Из-за Оливии, — покачала головой Пуля.

— Нет. Вернее, не только. Военные, которые стояли во главе эксперимента, сочли тебя слишком своевольной, хоть и исполнительной единицей. Ты прекрасно справлялась с задачами, но твой подход был неординарным и не всегда предсказуемым. Им это было не нужно. Они хотели сделать из нас оружие. Умное, разрушительное, но управляемое.

Пуля с Бенедиктом замолчали — казалось, они сразу поняли друг друга, чего нельзя было сказать о перце. Глядя на напарников, он усиленно пытался осмыслить, что сейчас происходит и о чем он вообще только что услышал.

— Но откуда… — сказала Пуля. — Откуда ты все это знаешь?

— Они сами мне все рассказали, — ответил огурец. — Военные. Я, так же, как и ты с сестрой, рос в школе-интернате. Только моя школа была гражданской, для одаренных плодвощей. Когда я учился в выпускном классе, за мной пришли — забрали прямо среди урока. Я тогда ничего не понимал, был напуган, но в то же время предвкушал, что сейчас должно произойти нечто важное. И оно произошло. Военные привезли меня в лаборатории и рассказали все. По крайней мере, тогда я так думал. Они говорили о проекте. О других образцах… Я не был готов к этой правде, но меня и не спрашивали. Они заставили меня подписать контракт, что я никогда не буду приближаться к участникам проекта ГМО и как-либо взаимодействовать с ними. Взамен они пообещали свободную жизнь, в которой я смогу заниматься всем, чем захочу. Кроме того, что прописано в контракте, разумеется. Тогда они не сказали мне самого главного: почему они решили мне это сообщить. Этот вопрос не давал мне спокойно засыпать по ночам все эти годы. И только теперь я понял.

Бенедикт сделал паузу прежде чем продолжить, ему было нелегко рассказывать о своем прошлом. Впрочем, и маслина с перцем не ожидали такого откровения, а потому лишь слушали, затаив дыхание.

— В тот год из другой школы сбежал Бекар. Я слышал о побеге какого-то ученика из лицея, подобного нашему, но не знал подробностей, а если бы даже и знал, то вряд ли бы придал этому значение. Но теперь все встало на свои места. Бекар сбежал тогда, чтобы узнать правду о своем происхождении самостоятельно. Наверное, он о чем-то догадался, как начинал догадываться и я. А узнав, что от него скрывали создатели проекта, он возненавидел и их, и свою искусственную жизнь, которую вокруг всех нас сымитировали.

— Погоди, — вдруг тряхнул головой Чад. — ничего не понимаю. Лаборатории, школы-интернаты, военные… Может, конечно, у вас все это было, но я-то тут причем? Я вырос в обычной семье. Ни в какой не лаборатории. И ходил в простую школу. Как я могу быть каким-то там… генным образцом, или как ты сказал?

Чад выглядел крайне озадаченным, но у Бенедикта уже был ответ, который ему совсем не нравился.

— Ты — один из первых экспериментов, Чад. Самый... малоэффективный.

Перц сперва усмехнулся такому абсурдному заявлению, но после нахмурился. Опережая вопросы, которые читались по меняющемуся выражению его лица, Бенедикт продолжил:

— Исследователи долгое время держали тебя в лаборатории, наблюдали, как ты растешь, проводили всевозможные тесты, измеряли параметры. Но твое развитие происходило... медленнее, чем ожидалось. Особенно ученых беспокоило то, что сверхспособности, ради которых и был начат проект, никак не проявлялись. Тогда военные приняли решение, что пора переходить к опытам с другими образцами, а текущий признать неудавшимся. Ученые же настояли, что наблюдение за тобой все еще может быть полезным для проекта. Они убедили сменить условия твоего содержания и отдать в настоящую приемную семью, которая бы ничего не знала, ни об экспериментах, ни о лабораториях.

Чад больше не менялся в лице. За все это время Бенедикт видел перца бодрым, дерзким, злым, иногда растерянным, иногда сосредоточенным — каким угодно, но он ни разу не видел Чада таким опечаленным, как сейчас. Перец даже снял очки и положил на приборную панель.

— Говоришь, — низким голосом произнес Чад, глядя сквозь лобовое стекло, по которому мелкой дробью лупил град — они ничего не знали?

— Да. Твои родители — обычная семейная пара. А ты для них был обычным сиротой. Ученые хотели узнать, как образцы ведут себя в обществе. Но никто не ожидал, что у тебя все-таки проявятся способности.

— Способности… Да. Это точно, — перец задумчиво покачал головой. — Я и сам не ожидал.

Чад надолго замолчал, но Бенедикт видел, что тому хотелось сказать что-то еще, поэтому не стал прерывать паузу.

В младшей школе, — наконец сказал перец, — я был тем толстым парнем, над которым все смеются. Да, сейчас, может, по мне и не скажешь, но… Знаешь, я на них не обижался. Просто хотел подружиться с кем-нибудь. А потом... в тринадцать лет все стало меняться. У меня вдруг начали расти мышцы, да и сам я подрос. Девчонки стали меня замечать. Сам для себя я был все тем же, но почему-то перестал быть изгоем для других. Меня начали приглашать на вечеринки. А я только и рад был — у меня наконец-то появилась компания! Но друзей среди них я так и не нашел. А потом все снова пошло кувырком. Я вдруг понял, что становлюсь каким-то… слишком уж сильным. Я начал постоянно все ломать вокруг себя по неуклюжести. Надо мной уже не смеялись, как раньше, но и общаться больше никто не хотел. Это было даже хуже, чем в младших классах. После школы я думал пойти грузчиком в порт — надо же было куда-то девать всю эту дурь, — но я не успел. Ко мне вдруг пришли полицейские и предложили работать с ними — мол, моя сила им пригодится. Как они узнали об этом — я тогда даже не задумывался. Да и после того не задумывался. Просто был рад, что кому-то могу быть полезным, — Чад усмехнулся. Казалось, эти воспоминания пробуждали в нем теплые чувства, — Потом еще и летать научился. Мне сказали, что я теперь как супергерой. И я подумал: “а ведь и правда, как в кино!”. Погоди... — перец вдруг нахмурился, — так выходит, этих полицейских ко мне приставили военные?

— Боюсь, что да, — коротко ответил Бенедикт.

Убедившись, что ни перцу, ни огурцу больше нечего сказать, маслина решила подытожить все услышанное, ведь это наводило ее на другую мысль:

— Значит, мы — провальный эксперимент военных? Как и Бекар, верно?

Бенедикт кивнул.

— Но есть ли тогда в его словах смысл?

— Ты это о чем? — попытался уловить нить разговора перец, который все еще, казалось, мысленно витал между картинами прошлого.

— Бекар говорит, что хочет отомстить генералу за сломанную жизнь. За эксперименты и весь этот искусственный мир, который вокруг нас создали. Но сейчас Бекар сам искусственно вырастил целую армию мутантов. Не похоже, чтобы он заботился об их жизнях.

— Вероятно, — произнес огурец, — он солгал о своих целях. Это вполне в духе Бекара.

— Но значит ли это, что он солгал и о машине времени?

— Это мы скоро и узнаем, — ответил Бенедикт, и фургон стал медленно заваливаться на бок, чтобы совершить маневр перед снижением. — Когда прибудем на базу.

— А что если нас там уже ждет засада? — маслина прищурилась, глядя на изогнутый горный хребет, который показался за лобовым стеклом. — В фургоне было полно жучков. Конечно, это фургон Организации, а не военных. Но все же, вдруг генерал давно за нами следит?

— Даже если так, на этот раз я настроил ПУП заранее. Как только что-то пойдет не по плану, мы сможем быстро эвакуироваться. Быстрее, чем в прошлый раз.

— А я все равно не понимаю… — сказал перец, покосившись на оливку, которая лежала на лавке. Ее тело покачнулось, когда фургон вновь выровнялся, но ремни безопасности не дали ей скатиться с лежанки. — Зачем генералу на нас нападать? Если машина времени у него — это же хорошо! Разве нет? Это значит, что мы быстро все уладим. А может, ученые и так уже все уладили. Мы же отправили этого… профессора крыжовника.

Маслина опередила Бенедикт в ответе:

— Генерал с самого начала о чем-то недоговаривает. И вся эта история с проектом ГМО… Только вдумайтесь — он назвал нас ГМО! Как будто издевался над нами. Я не раз пересекалась с ним по работе. Приятным плодвощем его точно не назвать. К тому же… даже зная о проблемах с машиной времени, он все равно нас отправил к Бекару. Здесь точно что-то не так.

Перец задумался.

— И чего будем делать?

— Спросим у генерала, — сказал огурец, — для чего ему нужна машина времени. А далее нам остается надеяться только на его благоразумие. Вероятно, он должен отказаться от своих планов.

— А если он нас не послушает? — усмехнулся перец.

— Попросим менее вежливо, — отозвалась маслина из кузова.

— Ха! А вот это уже по мне. Хотя я привык драться только с плохими парнями, — Чад почесал в затылке. — Военные обычно на нашей стороне… Думаете, это правильно? Он же все-таки генерал...

— Боюсь, — ответил Бенедикт, — у нас не останется выбора. Помните, что сказал Кислицкий? Если вселенные сольются, миру наступит конец. И не только нашему.

Последняя мысль заставила всех троих замолчать, ведь она означала, что пути назад нет. Чем бы ни закончился этот полет, как бы их ни встретили на военной базе, они обязаны во что бы то ни стало завершить свою миссию.

Перец взял с приборной панели очки и снова надел их.

— Кстати, Чад, — спросила вдруг маслина, — откуда у тебя эти очки? Разве ты не разбил их на заводе?

Пуля не увидела довольную ухмылку перца, который откинулся на спинку кресла, вытянул ноги под приборной панелью и заложил руки за голову.

— Я всегда ношу с собой запасную пару, — произнес Чад так, будто ждал этого вопроса. — Как раз на такой случай. Знаешь, в нашем супергеройском деле вечно попадаешь во всякие передряги…

Маслина закатила глаза.

— Зачем тебе вообще нужны очки?

— Тебе не понять. Это супергеройская маскировка!

— Ты выглядишь в них глупо.

— Не глупо, а круто!

Пока маслина и перец препирались друг с другом, огурец постепенно снижал невидимый фургон над заснеженными горными склонами.

Неожиданно радар засек впереди сигнал.

Глава 18. Военная база

Сигнал радара мог означать только одно: впереди военная база. И если фургон засек ее, то и на базе уже давно засекли фургон. Все это время Бенедикт был готов, что в них полетят ракеты противовоздушной обороны или хотя бы по рации поступит предупреждение об опасном приближении к военному объекту, но ничего из этого не произошло.

Никто не обращал на них внимания. Но почему? Были слишком заняты чем-то другим? Или, напротив, их появления ждали? А может, специально подманивали ближе, чтобы усыпить бдительность и ударить наверняка? У отряда были разные догадки, однако сказать точно, что происходит на самом деле, не мог даже Бенедикт. Слишком много вариантов. Слишком туманны мотивы генерала.

Было решено посадить и спрятать фургон в лесу, на горном склоне неподалеку от базы, а дальше добраться по воздуху уже с помощью Чада. Маслина долго протестовала против такого плана, ведь это означало, что оливку придется оставить в фургоне одну, а этого Пуля хотела меньше всего — сестра, хоть и постепенно приходила в себя, все еще двигалась и разговаривала с большим трудом. С другой стороны, заявляться на базу всем вместе на фургоне было еще рискованнее. Перец предложил маслине остаться с сестрой, но от такого варианта отказалась сама оливка. Она не хотела, чтобы из-за нее у генерала было больше шансов победить в случае, если отряд действительно ждет ловушка. И это было резонно. Поначалу Бенедикту показалась сомнительной идея доверять фургон Тини Марте, которая еще несколько часов назад считалась самой верной приближенной Бекара, но маслина не позволила ему даже высказать эту мысль, ведь ее сестра спасла их всех. Спорить никто не осмелился.

Посадив фургон на землю, его перевели в режим максимальной скрытности: это значило, что он становился невидимым не только глазу, но и любым детекторам. Пользоваться электроникой в таких условиях, и тем более ПУПом, было нельзя, чтобы не выдать себя военным, которые наверняка попытаются отыскать транспорт, на котором прибыл отряд. Проехав столько, сколько было возможно по горной местности, отряд оставил фургон в скалистой нише между камнями и деревьями.

Бенедикт заблаговременно предупредил о плане отступления: как только они понимают, что оказались в западне, он мгновенно создает портал в фургон, и они эвакуируется. Сражаться с целой армией точно не будет разумным решением, хоть все и надеялись, что до этого не дойдет. Каждый хотел до последнего верить, что произошло какое-то чудовищное недопонимание; что они прибудут на базу, поговорят, и все разрешится. Но почему тогда генерал до сих пор не выходит на связь?

Первая часть плана прошла гладко. Даже подозрительно гладко. На подходе к контрольно-пропускному пункту базы им не угрожали патрульные, не пытались застрелить снайперы с вышек, а из ворот не высыпала рота вооруженных до зубов военных. Все было неестественно буднично и спокойно, словно это не сверхсекретный объект, а обычный лагерь для ректутов. Но может, это была лишь маскировка? На КПП отряд встретила пара усталых дежурных, и те открыли им ворота, уточнив лишь, кто они и с какой целью прибыли. Ответ “Отряд ГМО” произвел чудесный эффект — их даже не стали обыскивать. Впрочем, оружия у них при себе все равно не было. Перестрелки не входили в их план.

Занесенную снегом территорию базы тут и там чистили широкими лопатами капусты и авокадо в пушистых шапках из плодволисьего ворса и высоких черных сапогах. Казалось, служебные будни идут своим чередом. Но что-то в этой обыденности все-таки настораживало. Что-то было не так. Отряд никто не встречал. На них даже не обращали внимания, хотя не могли не заметить их прибытия. Ни один офицер не подошел к ним даже когда они пересекли больше половины базы, направляясь к главному штабу. И только внутри здания отряд, наконец, заметили. Дневальный выпрямился по стойке смирно и выдал форменное приветствие, а затем отчеканил, что главнокомандующий генерал армии Икрари ждет их у себя.

Их все-таки ждали. Но что это значило? На какое-то время всем троим показалось, что все идет так, будто они на базе — не опасные диверсанты, а такие же военные, успешно выполнившие свою боевую задачу и прибывшие отчитаться перед командиром. По крайней мере, такое впечатление производил весь этот будничный фасад.

Маслину, огурца и перца проводили в просторный зал для совещаний с колоннами, посреди которого располагался длинный лакированный конференц-стол со множеством стульев. У входа гостей ожидал, заложив руки за спину, кабачок в генеральском мундире.

Бенедикт шел первым, и, едва перешагнув порог, почувствовал что-то странное. Это был звук. Каблуки его туфель глухо стукнули по мраморной плитке, и в этот самый момент он понял, что с этим полом что-то не так. Он знал: мраморная плитка такой конфигурации должна издавать совсем иной звук при шаге по ней. Если только…

Когда за спиной перца захлопнулись створки дверей, Икрари сверкнул очками и размеренно заговорил:

— Поздравляю, ГМО Вы прекрасно справились со своей миссией. Вы — настоящие герои и спасители мира. Вы заслужили хороший отдых.

— Наша миссия не окончена, генерал, — возразил Бенедикт.

— О Бекаре не беспокойтесь. Он больше не угрожает безопасности. Самое главное вы сделали: стратегически важные объекты защищены, ученые и рабочие эвакуированы. Похвальная работа.

— Благодарю, — кивнул Бенедикт, бросив беглый взгляд на две колонны, между которых стоял Икрари. Точно такие же колонны располагались по всему периметру зала и две — позади них, по бокам от входной двери. — Вы правы, — продолжал детектив. — Однако в нашем задании кое-что не сходится.

Кабачок без всяких эмоций смотрел на Бенедикта сквозь прямоугольные линзы очков.

— Позвольте поинтересоваться, — вновь после паузы произнес огурец. — где в данный момент находится машина времени?

— В безопасности, — отрезал генерал. — Вам не стоит об этом беспокоиться. Она под полным контролем военных.

— Видите ли, именно это нас и беспокоит. А именно — слияние мировых линий.

Впервые с начала беседы лицо Икрари переменилось. Едва заметно — возможно, обычный плодвощ даже не обратил бы на это внимание, но от Бенедикта невозможно было скрыть напряжение, которое дрогнуло на скулах верховного главнокомандующего. И это было сигналом, что разговор движется в правильно направлении.

— Вам ведь известно о слиянии, генерал? — произнес Бенедикт настойчивее. — Вам должно быть об этом известно.

— Мне? Верно. Мне должно быть об этом известно. А вот вам — боюсь, нет.

Видя нарастающее напряжение, маслина и перец ловили каждое движение Бенедикта, ожидая условного сигнала в любой момент.

— И все же, генерал. Нам бы хотелось убедиться, что слияние остановлено, и миру больше ничего не угрожает.

Икрари вздохнул, опустив голову.

— Вижу, вы не сбавляете натиска, детектив. И отступать не собираетесь. Не так ли? — сказал генерал, вновь сверкнув линзами. На этот раз он смотрел Бенедикту прямо в глаза. — Что ж. Очень жаль.

Все, что произошло далее, случилось в один миг.

Заметив, как дрогнула рука за спиной кабачка, огурец, словно лихой шериф дикого запада, одним отточенным движением подцепил из кармана ПУП. Маслина и перец тут же ринулись вперед. Они смотрели лишь на Бенедикта, даже не обратив внимание на то, как четыре колонны, между которыми они стояли, в эту секунду соединялись друг с другом едва видимой ширмой из тонкой проволоки. Она выезжала сквозь миллиметровую вертикальную щель на одной колонне и тянулась к другой со скоростью выстрела — так быстро, что лишь маслина могла бы их опередить. Но она была сосредоточена на другом.

Портал. Он должен был появиться перед лицом огурца в следующий момент после того, как его палец коснется одной единственной кнопки; он должен был появиться и тут же исчезнуть, захлопнувшись следом за перцем, который уже бросился вперед, готовый подхватить Бенедикта. Таков был их план.

И он не сработал.

Вернее, не сработало устройство, так тонко и тщательно настроенное заранее, еще в фургоне. Не поверив в вероятность осечки, Бенедикт нажал кнопку еще раз, и… вновь ничего не произошло.

Проволочная сетка сомкнулась на колоннах вокруг — растерявшаяся маслина едва успела остановиться перед ней. По ту сторону всего в нескольких десятках сантиметров стоял генерал и невозмутимо взирал на провалившуюся попытку к бегству.

— У меня тоже был припрятан козырь в рукаве, — произнес Икрари и показал на ладони маленький пластиковый пульт, как от автомобильной сигнализации.

Бенедикт ожидал этого. Он понял, что попал в ловушку в тот самый момент, когда переступил порог. Глухой звук шагов означал, что плитка, выделанная под мрамор, на самом деле скрывает под собой металлический пол из толстого слоя стали. Вероятно таким же был и потолок с лепниной, и колонны — декорации служили лишь маскировкой для ловчей клетки. Он сразу понял, куда они пришли, но до последнего надеялся, что генерал хоть на секунду потеряет бдительность. А когда эта секунда настала…

Бенедикт почувствовал запах сгоревшей электроники и взглянул на ПУП — тот дымился в его руке.

— Вы же не думали, что сможете использовать мое же устройство против меня? — сказал Икрари. — Профессор Кислицкий славно потрудился над ПУПом при настройке. Если бы он не наговорил вам лишнего о машине и мировых линиях, я бы мог приставить его к награде за службу. Только все это уже совершенно не важно.

— Слышишь, ты, — рыкнул Чад и подошел вплотную к сетке, — чучело в погонах, а ну выпусти нас! А то пожалеешь!

Икрари остался равнодушен к этому выпаду и даже не взглянул на перца. На его лице не было никаких эмоций, но Бенедикт знал, что в эту секунду генерал наслаждается своим триумфом, наблюдая за дымящимся ПУПом в его руках. Огурец разжал пальцы, и бесполезное теперь устройство брякнуло о плитку.

— Не волнуйтесь, — вновь заговорил Икрари, — это всего лишь охранный контур. Система безопасности штаба. Если будете сидеть смирно, она вам не навредит.

— А если не будем, то что? — усмехнулся перец, но генерал продолжал его игнорировать. Он развернулся и зашагал к конференц-столу. — Эй, думаешь, вот эта тонюсенькая проволока мне помешает до тебя добраться?

Видя, как распаляется Чад, пуля попыталась его одернуть, но его уже захватил азарт.

— Да я ее зубами перегрызу! — заявил перец и схватился обеими руками за сетку.

Огурец с пулей успели только вскрикнуть в последней попытке остановить Чада, но было поздно. Сетка брызнула фейерверком искр, раздался электрический треск и ослепительно яркая вспышка озарила зал.

Маслина так быстро, как только смогла, подскочила к Чаду сзади и рванула за плащ. Перец обмякшим телом рухнул на пол. Его обуглившаяся местами одежда дымилась, а на шкурке к ранам с прошлой битвы добавились следы копоти. “Чад! Чад, очнись!”, — повторяла маслина, склонившись над ним в попытке оказать первую помощь. Через мгновение, оправившись от шока, к ней присоединился и огурец.

— Я же предупреждал, — послышался равнодушный голос Икрари. Он дошел до кресла во главе стола и уселся в нем, принявшись что-то печатать на электронном планшете.

— Бенедикт, что с ним? — сказала Пуля дрожащим голосом, стоя на коленях рядом с телом Чада. — Он… он, что… Я не понимаю…

Бенедикт, осмотрев тело, медленно молча встал.

— Пожалуйста, Чад, ты нам нужен! — взмолилась маслина, схватив перца за плечи. Лицо ее исказилось отчаянием. В тот момент, когда она почувствовала, что не сможет сдержать слез, маслина вдруг услышала… громогласный храп. Сперва она не поверила своему слуху, но все же это происходило на самом деле: перец лежал и храпел.

— С ним все в порядке, — сказал Бенедикт, — он просто уснул.

— Уснул? — оторопела маслина. — Как это “уснул”? Его только что ударило током! Как он мог уснуть? Это… летаргический сон или что-то вроде того?

— Нет, просто сон. Самый обычный, хоть и довольно крепкий, надо полагать. Таким способом он восстанавливает свой организм. Это его способность — ускоренная регенерация.

— Так вот почему он спал в фургоне во время каждого перелета! А я думала, ему просто скучно в дороге. Об этом ты тоже узнал, когда подписывал свой договор?

— Да, прости, стоило сказать раньше.

К этому моменту Икрари закончил печатать на планшете и откинулся в кресле.

— Поверьте, — сказал он, — бежать отсюда нет никакого смысла. Напротив, когда все начнется, вы окажетесь в первых рядах, в авангарде. Это большая удача.

— О чем вы говорите, генерал?

— О слиянии, конечно. Процесс уже запущен, и его не остановить. Даже с помощью машины времени.

Бенедикт нахмурился.

— Но машина все еще работает, не так ли? Иначе слияние бы прекратилось.

— Вы догадливы, детектив. Я в этом не сомневался. Машина работает, но в ином режиме. В квантовом, если не вдаваться в подробности. Теперь она служит одной цели: приблизить момент слияния. И никто больше не сможет отправиться в прошлое, чтобы изменить его.

— Для чего вы это делаете, генерал? Вы хотите погубить мир? Какой в этом смысл?

— Смысл… — Икрари вздохнул, — Вы бы не задавались таким вопросом, если бы видели то же, что видел я. Но я вас не виню. Все же не каждому выпадает подобная честь.

Генерал поднялся из-за стола и задумчиво отмерил несколько шагов по залу.

— Близится новая эра. Но совсем не та, о которой мечтает Бекар. Все эти планы об империи — пыль. Скоро сама наша реальность преобразится. Мы придем туда, куда нас вела череда открытий и изобретений на протяжении веков прогресса. И мы не имеем права препятствовать этому переходу к новой форме существования…

Нерасторопную речь кабачка внезапно оборвал возглас перца: “А-а! Отпустите!.. Не трогайте плащ!.. Проклятые плодвобелки…”, после чего Чад всхрапнул, перевернулся на бок и засопел.

— В иных обстоятельствах, — сказал Бенедикт, — я бы мог назвать вас философом, генерал. Но вы, похоже, просто безумец. Ничем не лучше Бекара.

Икрари грозно сверкнул очками и собирался что-то сказать, как вдруг из-за глухих стен зала послышались звуки выстрелов, которые быстро потонули в поднявшемся вое сирен.

Глава 19. Вторжение

С огромного экрана во всю стену конференц-зала вещало взволнованное лицо баклажана:

— Боевая тревога, сэр. На базу напали. Враг прорывается внутрь.

— Сосредоточить войска в точке прорыва. Активировать электроконтур ограждения базы.

— Боюсь, ограждение не поможет, сэр, — баклажан отодвинулся от камеры и стало видно, как позади него по улице бегают солдаты. — Противник… кхм, противник перешагнул его.

По ту сторону экрана раздался грохот, изображение подернулось рябью, а вскоре баклажан и вовсе исчез с экрана. Вместо него на мониторе отобразился черно-белый вид с камеры наблюдения, направленной на стену базы. Увиденное настолько поразило генерала, что он снял очки. Нечто двигалось от стены в сторону ангаров базы. Нечто огромное, просто гигантское — ростом в пять этажей. Существо на двух ногах представляло собой аморфную текучую серую массу с четырьмя мощными длинными руками, на которые время от времени оно опиралось при движении. Посередине тела зияла огромная зубастая пасть, а над ней виднелись два круглых красных глаза без зрачков. Чудовище покачивалось и ревело под выстрелами автоматов и орудий, неловко отмахиваясь от летящих ракет, но продолжало уверенно приближаться к военным постройкам.

Бенедикт, Чад и Пуля завороженно глядели из клетки на экран, который располагался напротив них, на противоположном конце зала. Кабачок взял со стола рацию и стал быстро раздавать приказы; десятки приказов, адресованных, судя по всему, разным военным подразделениям, но из-за обилия кодовых названий сложно было понять, о чем именно они были. Бенедикт лишь уловил странное слово «механоид». Он смутно догадывался, что оно может значить, и ассоциации были не из лучших.

«Свяжите меня с Синди», — прозвучал последний приказ Икрари.

Экран переключился на полупустую комнату с одним небольшим столом посередине, за которым сидела юная девушка-кабачок. По всей видимости, ее только что привели туда двое вооруженных авокадо, стоявших по сторонам от двери. Усталость на лице Синди сменилась легкой тревогой, когда она увидела перед собой генерала.

— Папа? Ты звонишь сам… Что-то случилось?

— Пришло время показать, чему ты научилась, Синди.

— С-сейчас?.. — ее голос задрожал, а на глаза навернулись слезы. — Мне что, нужно опять…

Один из авокадо в комнате подался в сторону Синди, когда она всхлипнула, однако сдержал себя в руках и остался на месте.

— Модуль «Ра-я-01» готов и ожидает пилота.

— Но в прошлый раз я… Не знаю, смогу ли…

— Сможешь, Синди. Ты справишься.

Девушка-кабачок сжалась всем телом. Увидев это, авокадо все же осмелился сделать шаг вперед, к экрану, и обратиться к генералу:

— Сэр, главнокомандующий Икрари, сэр, позвольте мне пилотировать модуль. Я…

— Отставить, сержант, — оборвал его кабачок. — Вы не подходите на роль пилота.

— Но я проходил обучение…

— Это не обсуждается. «Ра-я-01» — не просто боевой модуль, сержант. Это машина на биомеханической основе У.Х.Т. Вы не обладаете необходимыми параметрами для пилотирования, потому и не прошли отбор. А теперь покиньте помещение и займите внешний пост.

Авокадо бросил короткий взгляд через плечо — Синди смотрела на него с благодарностью и сожалением. Отсалютовав, солдат вышел за дверь. Второй авокадо, оставшийся в комнате, казался абсолютно безразличным к происходящему — его пустой взгляд был устремлен в потолок. Побледневшая Синди вздрогнула, когда вновь послышался голос генерала:

— Пришло время показать все, чему ты научилась, Синди. Тебя проводят в ангар и проинструктируют. Конец связи.

После этого на экране генерала сменилось еще несколько зеленых лиц разной степени встревоженности, которым он раздавал приказы. Из-за стен продолжали доноситься звуки выстрелов и грохот взрывов, однако все это было где-то далеко снаружи. Судя по всему, вокруг штаба генерала мобилизовались все силы базы.

Маслина озиралась по сторонам, пытаясь нащупать взглядом хоть какой-то намек на спасение из западни, однако никаких зацепок найти не удавалось. Четыре колонны вокруг были соединены горизонтальной сеткой из тонкой проволоки до самого потолка. Расстояние между отдельными струнами проволоки было около пятнадцати сантиметров. Если бы не высокое напряжение, звенящее в них, сквозь такую сетку легко можно было бы пролезть, но сейчас это ничуть не обнадеживало. Потолок, как и пол, был просто сплошной глухой плитой — ни вентиляций, ни каких-либо еще путей перехитрить это ловушку не было. В этот момент Пуля подумала, что напрасно они сюда пришли без оружия. Впрочем, у Икрари наверняка был предусмотрен план и на этот случай. Он все просчитал заранее.

Безрадостные размышления маслины прервал зычный зевок перца.

Увидев, как он потягивается, Пуля не сдержала улыбку — все же было облегчением видеть Чада снова бодрствующим:

— Эй, громила! — обратилась она к перцу, который кое-как принял сидячее положение на полу. — Подъем! Не время спать!

— Ага… — перец протер заспанные глаза. — Долго я спал? Который час?

— Последний, Чад. Если мы сейчас же не придумаем, как отсюда выбраться.

— Да ладно тебе, — отмахнулся перец, — Бенедикт нас вытащит, — последнее слово он сказал, зевая, потому получилось что-то вроде «выкахыт», — У него всегда есть план. Так ведь, Бэн? — подмигнул Чад огурцу. Однако тот не отреагировал.

По лицу Бенедикта можно было сказать, что он в глубоких раздумьях; тяжелых, безрадостных. Это не походило на обычную спокойную сосредоточенность детектива. Что-то в нем переменилось после слов генерала о переделанной машине времени. Маслина это сразу заметила.

Экран переключился на полутемное помещение ангара. Крохотные плодвощи сновали на фоне огромного округлого силуэта. Рация генерала проговорила: «Модуль стабилен и готов к запуску».

— Запускайте, — скомандовал Икрари.

На громадной темной фигуре вспыхнули два оранжевых глаза. Яркая тонкая полоса дневного света разделила темный силуэт пополам, а затем стала медленно расширяться — крыша ангара расходилась в стороны двумя створками. Оказалось, посреди помещения стоял робот. Вернее, существо, напоминающее робота в виде гигантского зеленого яблока, покрытого железными фиолетовыми бронепластинами. Генерал одобрительно покачал головой. Глядя на то, как боевой модуль поднимается на подвижной платформе вверх, к выходу из ангара, командующий произнес в рацию: «Передайте Синди… — он сделал паузу, как бы обдумывая еще раз свою мысль, — Передайте ей, чтобы берегла модуль от повреждений».

Изображение на экране снова сменилось. На этот раз камера была установлена на вертолете, который кружил над базой. Картинка сфокусировалась на ангаре.

“Ра-я-01” спрыгнула с крыши, и ее тут же заметил четырехрукий монстр. Только сейчас Бенедикту отчетливо стало видно, что он напоминает урюк-хай-тека: тот же цвет, тот же оскал, только больше не было когтей, однако новая пара рук компенсировала этот недостаток. Кроме того, его тело, в отличие от тел морщинистых урюк-хай-теков, состояло из некой подвижной массы. Он был словно слеплен из пластилина, и ничуть не уступал роботу-яблоку в размерах.

Монстр взревел и мгновенно бросился к Рае. Та лишь успела прикрыться стальными руками, но это не спасло ее мощного удара справа, который отбросил ее на ангарную пристройку. С грохотом взвилось облако пыли от разрушенного здания. Пластилиновый монстр двинулся к нему, однако, едва он приблизился, навстречу из пыльного облака тут же выскочила Рая. Она попыталась ударить, но монстр перехватил ее руку. Затем вторую. Нижними руками он поддел ее за торс и с неистовым ревом стал поднимать явно массивную ношу над собой.

Изображение внезапно переключилось. Теперь перед генералом стоял крыжовник — тот самый профессор Кислицкий, который предупредил о приближающейся вселенской катастрофе. Тот самый профессор Кислицкий, который по приказу генерала встроил в ПУП систему деактивации. Теперь ученый стоял посреди военной лаборатории, сплошь заполненной вооруженными авокадо. Он был явно напуган, и вид генерала только усугубил это состояние.

— Что случилось, профессор? Почему вторгаетесь в эфир?

— С-сэр… видите ли… насчет той проблемы… мы нашли подтверждение: слияние действительно замедлилось ровно на одну треть.

— Вот, значит, как. Что вам известно о причинах?

— Мы… мы пока точно не знаем, но есть гипотеза! Похоже, в какой-то момент процесс слияния стал неравномерным. Скорее всего, наша линия альфа и линия бета сблизились из-за использования портального устройства. После чего события в этих линиях синхронизировались друг с другом, а события в линии гамма… резко изменили сценарий.

— Что это значит для миссии, профессор?

— Боюсь, это значит, что мы потеряли связь с линией гамма, потому что она отсоединилась от нашего кластера мировых линий и присоединилась к другому. И из-за этого слияние замедлилось, теперь коллапсируют только две линии: альфа и бета. Н-но процесс продолжается, сэр, просто несколько медленнее — понадобится пару дополнительных суток. После чего коллапс двух мировых линий все так же неизменно приведет к уничтожению обеих…

— Слиянию, — перебил крыжовника Икрари. — Будьте точны в определениях, профессор. Вы же ученый.

— Прошу… прошу прощения, сэр.

— У нас нет этого времени. Слияние должно завершиться в течение трех часов.

— Трех часов? Это… это…

— Только не говорите, что это невозможно, профессор. Я сочту за саботаж.

Военные позади крыжовника подняли автоматы, отчего у профессора подкосились колени.

— Сэр, форсирование процесса приведет к непредсказуемым аномалиям.

— Считайте, что вы меня уведомили. А теперь — выполнять.

Новость Кислицкого явно омрачила и без того невеселое настроение генерала. Экран переключился. Камера с вертолета вновь показывала битву робота и гиганта, однако теперь место действия изменилось: монстр оттеснил Раю к самому центру базы, она отбивалась из последних сил. Военные держали их в кольце тяжелой техники и ожидали приказа, но генерал молча продолжал следить за действиями робота.

Рая блокировала мощные удары наступающего гиганта, которые сыпались один за другим. Наконец, ей удалось разорвать дистанцию. Она резко отскочила назад, увернувшись от очередного удара, и оказалась в выгодном для атаки положении. Но силы были на исходе — выпад оказался недостаточно прицельным. Гигант уклонился от стального кулака, ухватил четырьмя руками корпус робота и с силой швырнул через себя. Пролетев пару сотен метров, робот кубарем покатился по земле. Пол и стены штаба начали сотрясаться от нарастающей вибрации: Рая катилась прямо на здание! Из рации Икрари послышался тревожный голос, но он не успел произнести ничего внятного.

Треск и грохот ломающихся железобетонных конструкций заполнил конференц-зал, пол под ногами заходил ходуном, а в воздух взвились клубы пыли от падающих обломков стены. Свет на мгновение погас, но затем зажегся вновь.

Среди этого хаоса Бенедикт лишь успел заметить, как Икрари исчезает в потайном ходе, открывшемся прямо под экраном. Перец от такой встряски резко взбодрился и вскочил на ноги: теперь он выглядел гораздо лучше — почти все раны и ожоги затянулись, и сам он как будто даже ярче покраснел. Но той, кто могла бы это прокомментировать, не было рядом. Бенедикт с Чадом стояли запертые в лазерной клетке посреди рушащегося здания и встревоженно переглядывались. На их лицах отражался один общий вопрос: «Где маслина?».

Глава 20. Прошлое в прошлом

Грамварский институт был объят пламенем, густой дым наполнял коридоры, и маслина двигалась почти вслепую. Практически все заложники уже были эвакуированы — оставалось лишь проверить пару аудиторий на втором этаже: где-то внутри все еще находилась дочь генерала, Синди Икрари. Спасти ее — было персональной миссией Пули. И она бы сделала это гораздо раньше, если бы в здании не начался пожар. Прижав к лицу ткань, чтобы защититься от дыма, маслина бежала к аудитории, когда над головой с треском обрушился потолок, и откуда-то сверху обвалились горящие балки.

Она резко увернулась, но огонь уже перекрыл путь к следующей двери. Нащупав взглядом огнетушитель на стене, маслина схватила его, пробила завесу огня и проскользнула в открытую дверь. Внутри кабинета, в тени и дыму, у дальней стены виднелся силуэт девушки-кабачка. Она сидела на полу, поджав колени, а в руках крепко держала обгоревшую толстую тетрадь.

— Синди! — крикнула маслина, подбегая к ней. — Ты ведь Синди?

Кабачок, обессиленная и ошеломленная, едва успела кивнуть, когда маслина подхватила ее и, крепко прижимая, стала прорываться через бушующее пламя назад к выходу. Они почти достигли лестницы на первый этаж, когда дневник в руках Синди стал выскальзывать. Ловко подхватив его, маслина зажала книгу под мышкой, едва успевая прикрыть лицо, когда огонь снова обжег ее одежду. Времени оставалось немного: потолок на этом этаже мог рухнуть в любую секунду.

Внизу у входа дежурила бригада пожарных и военные, готовые принять пострадавших. Маслина осторожно передала Синди к ним в руки, но, прежде чем уйти, обратила внимание, что по пути из дневника выпало несколько страниц. Уже направляясь обратно в здание, чтобы проверить, не остался ли там еще кто-то, маслина заметила в коридоре несколько обожженных листов бумаги — они выпали по пути, когда она подхватила на лету дневник Синди. Маслина подобрала их, чтобы вернуть позже — ведь судя по тому, как студентка прижимала к себе обгоревшую тетрадь, в ней вряд ли был конспект лекций. В тетради было что-то дорогое; что-то личное, ради чего стоило спасать ее из огня.

Маслина вспомнила об этом позже, в фургоне, когда покидала Грамвар, чтобы отправиться обратно в Кормвель и присоединиться к Чаду и Бенедикту, с которыми она была вынуждена разделиться на время по личному приказу Икрари. Она вынула из кармана и развернула страницы, пробегая глазами по наспех написанным строкам. Это был дневник. Но совсем не такой, какой обычно ведут студентки — по обрывистым и беглым записям сложно было понять, о чем именно в них идет речь. Ясным становилось только одно: маслине об этом знать не стоило.

Разложив листы по порядку, Пуля принялась читать.

Запись 17.08.20ХХ

Привет.

Раю починили кое-как — временно заменили охлаждение на диоксидно-углеродное

Вчера была первая тренировка после долгого перерыва. Отец на нее не пришел. На полигоне сказали, что он вообще больше не интересуется проектом. Я решила, что окончательно разочаровала его. Проплакала из-за этого всю ночь. А сегодня утром случайно услышала разговор двух ученых. Я не должна была его услышать, но то, о чем они говорили… не знаю, как к этому относиться. Но может, это все объясняет?

Пока я лежала в больнице, они запускали Машину. Отец сам участвовал в эксперименте. Ученые сказали, что он сильно изменился после этого. Даже “помешался”. Говорят, он ни о чем больше не думает, кроме Машины. Забросил все. Вот почему он не вспоминает про “Райское яблоко”. Мои тренировки ему больше не важны. Ученые думают, что эксперимент как-то повлиял на его голову. Но он и слышать не хочет об обследованиях. Кажется, они говорили, что проект Машины становится опасен, и его нужно закрыть.

Неправильно, что ученые обсуждают у отца за спиной такие вещи. Стоит ли рассказать ему об этом?

С другой стороны… они ведь могут быть и правы.

Я не должна о таком писать, и так рассказываю здесь слишком много лишнего. Наверно, надо избавиться от дневника и сжечь, когда будет возможность…

***

ХХ.ХХ.ХХХХ

Прости прости прости

Глава 21. Сестра

Оливия медленно открыла глаза. Все вокруг расплывалось, но она узнала потолок фургона, в котором ее оставил отряд. Голова кружилась, и от каждого движения тело отзывалось болью, однако сознание постепенно прояснялось.

Подняв руку, она оперлась о край откидного сиденья и медленно села, едва удерживая равновесие. Ей все еще было сложно двигаться. Оливия взяла бутылку воды, стоявшую у сидения, и жадно выпила, чувствуя, как понемногу возвращаются силы. Она вспомнила, что уже приходила в сознание несколько раз, но сейчас чувствовала себя гораздо лучше, чем раньше.

Слабость медленно уходила, и оливка решилась подняться — ей хотелось выглянуть в окно и понять, где именно она находится. Сначала один шаг, затем другой, придерживаясь за стену кузова, пока не добралась до кабины фургона. Дыхание сбивалось, а яркий свет из лобового стекла резал глаза.

Оливия навалилась на спинку сиденья и посмотрела наружу: вид наполовину закрывали скалы, а с другой стороны виднелся лес и пологий склон вдалеке, после которого гора поднималась круто вверх, к серому от облаков небу. Несмотря на свою безжизненность, пейзаж показался оливке спокойным, даже умиротворяющим. Наверное от того, что не было видно солнца, из-за которого глаза бы болели еще сильнее. Она потерла их пальцами, а когда отвела руку, ее взгляд упал на приборную панель. На ней лежала записка. Слова были выведены от руки, знакомым почерком… Оливка осторожно взяла листок бумаги чуть дрожащей рукой и начала читать:

"Оливия,

Не знаю, будет ли у нас еще возможности поговорить, если мы провалим эту миссию. Поэтому хочу сказать тебе кое-что важное. Важное для меня. Хотя бы так.

Я понимаю: что бы я сейчас ни написала, это не исправит прошлого. И ты, и я пережили слишком многое. Но я хочу, чтобы ты знала…

Когда мы были маленькими, я думала, что у нас всегда будем только мы. Ты — моя семья, моя самая близкая, самый верный друг. Мне даже не нужно было говорить это тебе: ты всегда знала. Ты умела понять без слов, чувствовать, когда мне грустно или страшно. И ты умела находить слова — такие, которых мне всегда не хватало.

Мне казалось, что чем больше я старалась, чем лучше я становилась, тем сильнее защищала нас обеих. Я просто хотела доказать, что все было не зря, что все то, через что мы прошли в детстве, — это для чего-то важного. Я не заметила, как погналась за чужими оценками, чужими похвалами, как привыкла слышать, что я умная, сильная, справляюсь… Я привыкла к словам, которые так мне нравились, и потеряла из-за них то, что было по-настоящему важно. Я потеряла тебя.

Ты все это видела. Видела, как я отдаляюсь, как становлюсь холодной и жесткой. Но ты не сказала ни слова. Ты просто стала держаться отдельно, и я, глупая, решила, что так и должно быть. Но я знаю теперь, что не была той сестрой, которая тебе была нужна. Я просто ушла в свой мир, оставив тебя одну.

Теперь, когда я наконец смотрю на нас со стороны, мне остается только сожалеть о том, что уже нельзя исправить. Оливия, прости меня. Я никогда не хотела, чтобы между нами стала эта пропасть. Я не надеюсь, что все будет, как раньше. Это невозможно. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я все еще твоя сестра. И я тебя люблю.

Береги себя.

Твоя Лина".

Чернила на последних словах расплылись от упавшей на них капли. Оливия отерла глаза. Еще несколько секунд она так и стояла с листком в руке, думая обо всем написанном, как вдруг заметила, что вдалеке, со стороны склона кто-то приближается.

Глава 22. Низкие шансы

Большеглазый охранник-капуста в каске с искаженным от испуга лицом; разбегающиеся в панике военные-авокадо из кольцевого оцепления штаба; постовой-кролик у ворот аэродрома, что-то кричащий в рацию; ангары, самолеты, вертолеты…

Маслина мчалась сквозь почти замерший мир, чтобы как можно скорее выбраться с базы. А дальше — несколько миль вниз по горному склону, к скалистому обрыву возле леса. “Только бы добраться до фургона” — вертелось в ее голове.

Короткий миг между разрывом кабеля основного питания и включением резервного генератора дал Пуле шанс протиснуться между струнами тонкой проволоки и вырваться из электрической ловушки. А теперь ей предстояло найти способ вызволить перца и огурца. Искать рубильник генератора, как и пульт управления системой охраны в здании штаба, не было смысла — они могли находиться в любой точке базы. Поэтому сейчас перед маслиной стояла другая задача.

Приближаясь к месту, где должен был находиться фургон, выдра думала об оливке: как она там? Пришла ли в себя? Не стало ли ей хуже? А может, она и вовсе решила улететь на фургоне подальше отсюда? В ее случае, это был оправданный поступок, ведь она оказалась в горах не по своей воле.

И именно эта мысль первой прозвучала в голове, когда, добравшись до ниши в скале, маслина не обнаружила фургон. Но уже в следующий миг у нее перехватило дыхание от тревоги: там, где должна была стоять машина, лежали шесть обезоруженных и связанных авокадо в камуфляже. Опытный взгляд сразу же подметил, как именно связаны их руки и ноги. Маслина знала этот почерк.

Вдруг за спиной хрустнула ветка, а по земле пробежала легкая дрожь — “кто-то спрыгнул с дерева” — сообразила маслина уже после того, как машинально отскочила в сторону. Однако перед ней стоял вовсе не солдат.

— А, это ты, — сказала оливка и отбросила в сторону корягу, которой приготовилась отбиваться.

— Хорошая работа, — кивнула выдра в сторону связанных. Некоторые из них уже начинали приходить в себя и беспомощно ерзали на земле не в силах подняться.

— Да, — порешня отвела взгляд. — Хотели забраться в фургон, но не думали, что встретят меня. Идем, — она махнула рукой в сторону деревьев, — я отогнала фургон подальше, чтобы перепрятать. Похоже, они все-таки нас засекли, раз послали вояк.

— Ты смогла отогнать фургон? — спросила маслина, рысцой следуя за Оливией. — Значит, ты видела мои инструкции… на обратной стороне записки?

— По-твоему, я не могу разобраться без твоих инструкций? — буркнула оливка, не оборачиваясь.

— Я… Прости. Я подумала, ты захочешь улететь, когда придешь в себя, — сказала маслина, не зная, как еще подвести разговор к тому, о чем она сказала в записке — ей хотелось услышать от сестры хоть что-нибудь в ответ. Но Оливия промолчала.

Когда они подошли к фургону, Пуля поняла, что он теперь не просто в режиме невидимости, но и идеально замаскирован под лесной кустарник — Оливия неплохо постаралась.

— Что с остальными? — спросила оливка, забираясь в кабину на пассажирское место. — У вас там стрельба наверху.

Маслина запрыгнула на сиденье водителя и завела мотор.

— Да, на базу напал… монстр.

— Монстр?

— Не спрашивай. Бенедикт и Чад в ловушке, нам надо их вытащить.

Маслина щелкнула несколько тумблеров на панели, и в этот момент заметила лежащую рядом развернутую записку. Бумага внизу слегка исказилась от высохших капель влаги. Лина посмотрела на оливку, но неподвижный и напряженный взгляд той был устремлен за окно, где медленно опускались вниз деревья и горы. Было слышно, как по обшивке кузова скатываются маскировочные ветки.

— Думаешь, — сказала оливка, — такая машина выстоит против военной техники?

Маслина усмехнулась.

— У фургонов Организации есть свои секреты.

Она откинула пластиковую крышечку возле рычага переключения передач и нажала на большую красную кнопку. На лобовое стекло опустился бронированный экран.

***

Бенедикт мрачно смотрел на стену, которая совсем недавно была целой и, что более значимо, совершенно вертикальной. После того как «РаЯ-01» неловко поднялась из обломков здания штаба, крыша в нескольких местах провалилась, а стена, на которую пришелся основной удар, начала заваливаться внутрь, что явно не сулило ничего хорошего. Как назло, ряд колонн по периметру зала, а вместе с ними и электрический контур, оставался неповрежденным. Судя по всему, защитная конструкция была сделана особенно прочной, чтобы сдержать даже самый настойчивый натиск извне. Впрочем, это не мешало перцу самостоятельно испытывать постройку на прочность. Яростно и методично он бил кулаками по одной из колонн. На месте удара с нее полностью ссыпалось декоративое покрытие, обнажив металлическую сердцевину.

— Чад, прошу, постой минуту спокойно, мне необходимо сосредоточиться.

Перец выдохнул и безвольно свесил руки, по локоть покрытые белой пылью от разбитой гипсовой отделки.

— Да уж, задачка еще та. Маслина сбежала. Кабан сбежал. А мы здесь торчим, как…

— Погоди, что ты сказал?

— Что? О чем ты?

— Это слово, после «маслины». Это какой-то сленг?

— Я сказал, что маслина и кабачок сбежали. Вот и все, — Чад недоверчиво поглядел на огурца, но тот лишь покачал головой и снова погрузился в раздумья, прокручивая ус.

— Слушай, Бэн, ты же видел, как кабачок забрался в проход под экраном? А что, если тут есть и другие проходы?

Бенедикт согласился с такой вероятностью, но, к своему сожалению, не успел опередить неординарный ход мысли Чада. А мысль была следующая: если в штабе есть тайные ходы, то они обязательно идут под землей. Следовательно, ход может оказаться прямо под клеткой. Возможно даже совсем не глубоко; настолько, что до него можно попробовать добраться.

Естественно, Чад не стал утруждать себя произнесением всей логической цепочки, а ограничился лишь емким: «Значит, пробьемся!». После чего, суперпес подскочил и со всего маху ударил обоими кулаками в пол.

Плитка разлетелась на мелкие осколки, и, хоть пол под ней ничуть не пострадал, вибрация от удара передалась по колоннам потолку, сверху послышался хруст, посыпалась бетонная крошка. Это было совсем не то, чего ожидал перец, и ровно то, что предвидел Бенедикт. Вот только остановить Чада у него не было ни малейшего шанса, а теперь оставалось лишь наблюдать, как приближается конец.

Потолок конференц-зала падал. Вернее, падал огромный его обломок: сперва он завалился внутрь дальним от клетки концом, а затем стала рушиться часть ближе к колоннам. С грохотом и волной пыли бетонная глыба надвигалась, чтобы упасть ровно между двух колонн, где была растянута электрическая сетка-ловушка. При этом, сами колонны и потолок над ними продолжали неподвижно стоять монолитной конструкцией, не давая ни малейшей надежды на побег. Плита навалилась на струны сетки, и они со свистом и целым фейерверком искр стали лопаться одна за другой, продолжая извиваться стрекающими щупальцами. Чад лишь успел подтянуть огурца, завороженного зрелищем, к себе, повалил на пол и приготовился принять всю массу падающего бетонного блока на себя.

Бенедикт закрыл глаза.

Лишь через несколько секунд после того, как грохот умолк, огурец осмелился вновь оглядеться вокруг. Наверху, в проломе крыши виднелась знакомая черная матовая обшивка фургона, а точнее — фургонзорда. Машина в форме угловатого плодвоща — скорее всего, редьки — висела в воздухе, на фоне серого неба, подпирая падающую плиту. Горящие на ее спине и ногах синие огни реактивных двигателей вспыхнули длинными языками, обломок потолка отклонился в другую сторону, а затем с оглушительным грохотом рухнула на пол.

Пару минут спустя, каждый из членов отряда уже занимал свое место в фургонзорде, тело которого разделилось внутри на три одноместные кабины: маслина отвечала за ноги, перец — за руки, а огурец следил за состоянием систем и отмечал цели у каждого на мониторе. Оливка же осталась в пассажирском отсеке — для нее места в кабинах управления не нашлось.

— Ну и как тут рулить? — спросил Чад через коммуникатор.

— Просто пристегни к рукам манипуляторы, — отозвалась маслина, — и делай, что делаешь обычно.

Руки фургонзорда поднялись вверх, словно он красовался мышцами, а затем поправили на стальном лице несуществующие очки.

— Кажется, понял, — сказал перец.

Впереди, в нескольких сотнях метров от фургонзорда «РаЯ-01» вновь прокатилась кувырком по земле, сшибая по пути заборы и столбы, а за ней большими прыжками следовал монстр. Даже из фургонзорда оба они казались непомерно огромными.

— Эй, — воскликнул, перец, — мы должны помочь ей!

— Не сейчас, Чад, — ответил капибара, и на экране во всех кабинах появились пять красных кружков, указывающих на здания базы, — Все это время я пытался рассчитать, где может быть машина времени, и с большой вероятностью она под одним из этих пяти комплексов. Нам нужно прорваться через военных, проверить каждый из них, найти машину времени и уничтожить ее. Только так можно остановить слияние. Реальность искажается все сильнее. Мы вряд ли успеем проверить все здания. Максимум — два из них. Предлагаю начать с того, которое…

— Погоди, — перебила выдра, — Чад прав.

“Что?” — почти хором отозвались два голоса.

— Я вспомнила. Когда я увидела на экране Икрари гигантского робота, я вспомнила все, что видела другая маслина, которая вернулась в прошлое и изменила ход событий. Дневник… Это была Синди!

Мимо фургонзорда пролетел горящий военный джип, а затем взорвался где-то позади.

— Пуля, у нас нет времени…

— Синди знает, где машина! И она нам поможет, если мы поможем ей. Просто… просто поверьте мне, прошу. Это сложно объяснить, но я видела… Я знаю, что у нее на уме.

— Ладно, — наконец, произнес Бенедикт. — Шансы в любом случае ничтожно малы.

— Тогда в бой! — прокричал перец.

— В бой, — ответила маслина.

Каждый в своей кабине по команде Пули взялся за углубленный в стену рычаг, который был обнесен черно-желтой рамкой. Прежде чем дернуть за него, все трое хором произнесли: «Мега-фургонзорд, превращаемся!».

Угловатый матовый корпус машины пришел в движение и начал перестраиваться в боевой режим: на голову надвинулся шлем, из-за спины на плечи выехали пушки, а на груди открылся небольшой отсек, из которого мега-фургонзорд извлек стальной цилиндр размером с робо-ладонь. Взмах — и цилиндр разложился в длинное копье, по которому пробежали электрические искры.

«К бою готовы», снова произнесли все трое враз, и фургонзорд рванул в сторону битвы двух титанов.

— Это было круто! — сказал Чад.

— А что это вообще было? “Превращаемся”, “К бою готовы”, серьезно? Как это произошло? Мы кричали хором, как какие-то чирлидеры…

— Реальность искажается. Вот, что имели в виду ученые, когда предупреждали о непредсказуемых последствиях слияния. И, похоже, это только начало. Надо спешить.

Когда фургонзорд приблизился к гиганту, тот вколачивал в землю несчастного робота, внутри которого находилась Синди.

— Монстр на прицеле. Попробуем отвлечь ракетами.

— Заряд готов.

— Огонь!

Из пушек на плечах фургонзорда вырвались два снаряда и устремились в торс чудовища, оставляя за собой дымный шлейф. Однако, достигнув цели, они не взорвались. Серая масса, из которой состоял гигантский урюк-хай-тек, поглотила обе ракеты, словно вязкая кашица, и на ее поверхность выступили два пузыря, которые лопнули, гулко булькнув, и разлетелись брызгами. Пара ошметков этой жижи шлепнулась на корпус фургонзорда и залепила несколько камер. Маленькие дворники тут же принялись размазывать вязкую массу по стеклам.

В этот момент гигант обернулся. Те места, где только что лопнули пузыри, уже снова затянулись жижей — никаких видимых повреждений не осталось. Несмотря на это, монстр оторвался от робота и переключил внимание на фургонзорд. Существо, в пять раз превышающее размер противника, двинулось вперед. Оно махнуло рукой, пытаясь ухватить маленькую летающую машину, но та ловко увернулась.

— Двигатели на среднюю мощность.

— Аккуратно назад. Аккуратно!

— Уводим в сторону, к силовому контуру базы.

— Вот же гадость! Ничего не вижу из-за это жижи.

— В сторону!

Гигант резко прыгнул вперед, но пилоты не успели среагировать и фургонзорд оказался в лапах чудовища. Обшивка фургонзорда затрещала от напряжения, готовая вот-вот сдаться под давлением гигантских пальцев-когтей.

— Ракеты!

— Снаряды заклинило.

— Да хоть что-нибудь!

Фургонзорд шевельнул кистью, и электрическое копье, крепко зажатое в руке, коснулось пальцев монстра. Гигант еще сильнее стиснул кулак и взревел.

— Ладно, это была так себе идея…

— Приводы на максимум!

— Повреждены, Бенедикт. Не вырваться.

Гигант, тем временем, казалось, совсем озверел от ярости и замахнулся, чтобы расплющить фургонзорд о ближайшее здание казармы. Все члены экипажа понимали: такого удара машина не выдержит.

Внезапно то место на торсе гиганта, где находилась морда с красными глазами и пастью, полной острых зубов, вдруг начала меняться. Она резко надулась и словно засветилась изнутри. А затем последовала ослепительная вспышка. Взрыв отбросил фургонзорд на несколько сотен метров, и лишь перед самым падением он успел извернуться так, чтобы смягчить приземление и перекатиться на ноги. Но колени тут же подкосились: системы были повреждены. Однако противнику повезло гораздо меньше.

Возле здания казармы стоял гигант с дырой, размером в треть его тела. Он слегка покачивался, переминаясь на ногах, а за его спиной, в нескольких сотнях метров поблескивала обшарпанная зелено-фиолетовая обшивка Раи. Из-под ее ног в разные стороны разбегались военные, уезжала тяжелая техника, среди которой выделялся один гигантский комплекс, напоминающий те, что перевозят межконтинентальные баллистические ракеты. Но кузов его был пуст. А в руках робота, тем временем, появилось нечто напоминающее гранатомет, но на конце ствола вместо раструба располагалось подобие электрической катушки. “Энергетическое оружие” — догадался Бенедикт. Над другой стороной пушки вился густой серый дым.

Казалось, все было кончено. Хоть монстр, пошатываясь, упорно держался на ногах, с такой дырой в теле он вряд ли мог продолжать бой. Кое-как переставляя конечности, гигант, развернулся в сторону Раи и военных. То, что они увидели в следующую секунду заставило перезаряжать все орудия и готовиться к новому залпу.

Гигант затягивал рану.

Серая кашеобразная субстанция, из которой состояло тело монстра, начала стекать сверху вниз, постепенно заполняя огромную прореху посередине. Одновременно с этим, монстр двигался вперед. К Рае. Три шага — и на теле уже вновь проступили красные глаза, они словно вынырнули из серой массы на поверхность. Вслед за ними появился и зубастый рот. «РаЯ-01» стояла неподвижно, глядя на приближающееся чудовище. Ее пушка явно была не готова к следующему выстрелу — энергетический заряд такой мощи требовал больше времени на подготовку. Это было видно по все еще дымящемуся остывающему стволу. Бенедикт с первого взгляда на оружие догадался, что оно — лишь экспериментальный прототип, и не было готово для боевого применения. Именно поэтому робота выпустили сражаться голыми руками. Теперь же Рая была абсолютно беспомощна перед противником, раскрывшаяся неуязвимость которого наводила особенный страх.

Гигант надвигался медленно, но уверенно, как вдруг неожиданно скорчился, словно от резкой боли. Дыра в его теле, которая все еще не затянулась до конца, казалось теперь вовсе перестала затягиваться.

Монстр неистово взревел, и Бенедикт, все это время поспешно изучавший технические схемы фургонзорда, вновь на несколько секунд перевел взгляд к изображению с камер.

Из недр ремонтного отсека послышался приглушенный голос Чада:

— Ну, что там дальше, Бэн? Какой провод соединять?

— Солнце, — сказал огурец, завороженно глядя на гиганта.

— Солнце? Это типа как желтый?

— Да, все дело в солнце!

— Слушай, тут нет желтого провода, Бэн. Есть фиолетовый, зеленый…

Перец перечислял цвета проводов, но Бенедикт не слушал. Все его внимание занимала картина, развернувшаяся перед ним: гигант буквально таял на глазах, стоя в луче солнца, пробившегося сквозь маленький просвет в сплошной завесе облаков. Серая масса, из которой состоял гигант, стекала на землю, разбиваясь крупными каплями, словно воск со свечи.

— Синий! — крикнул огурец Чаду, и через какое-то время машина заполнилась мерным электрическим гулом.

— Есть! — послышался приглушенный голос из ремонтного отсека.

— Солдаты идут сюда, — сказала маслина. — Надо срочно взлетать!

— Мне надо еще пять минут, — отозвался Чад.

— Они будут здесь раньше…

— Я их отвлеку, — вдруг раздался голос Оливии, — не могу больше сидеть без дела.

— Ты уверена? — спросил Бенедикт. — их там не один десяток.

— Видела и побольше. Давай уже, открывай.

Люк фургонзорда откинулся вниз, из него выскочила оливка и помчалась в сторону приближающихся на джипах и танках военных. По камерам сложно было уследить за тем, что происходило далее: не хватало частоты кадров, чтобы передать быстрые перемещения оливки. Солдаты открыли огонь, но не могли как следует прицелиться, и один за другим выпадывали из кабин джипов. В этом хаосе лишь маслина успела разглядеть, как всего на секунду оливка замерла на месте. Она держалась рукой за плечо. По рукаву ее зеленой куртки под ладонью расплывалось темное пятно сока.

— Нет, Оливия…

В это мгновение раздался звук разгоняющихся турбин двигателей.

— Получилось! — сказал Чад. — Ну, все — все по местам!

Когда Пуля вновь взглянула туда, где видела сестру, ее уже не было, а военные отступали, чтобы перегруппироваться, ведь их цель — фургонзорд — вновь оторвалась от земли.

На взлете Бенедикт все еще разглядывал схему электрических цепей фургона — больше всего его занимал узел радиосвязи.

— Пуля, — сказал огурец, — рядом с твоим креслом центральный трансивер. Видишь его? Такая серая железная коробка.

— Вижу. Что делать?

Бенедикт продиктовал последовательность тумблеров и регуляторов, которые крутила и перещелкивала маслина до тех пор, пока голос детектива не стал совсем далеким и тихим.

Тем временем, Рая снова подняла орудие, чтобы прицелиться — короткой заминки на внезапную слабость монстра хватило, чтобы пушка перезарядилась. Но серый гигант уже не страдал — вместе с затянувшими солнце облаками затянулась и его рана. Он снова хищно смотрел на робота, как на желанную добычу. На него же в ответ смотрело дуло орудия.

— Синди... — раздался голос через помехи. — Синди, ты слышишь меня?

— Кто это?

— Не стреляй, Синди, слышишь? Ты потратишь заряд впустую.

— Офицер? Это вы?

— Нет, это Бенедикт. Синди…

— Ваше звание, сэр. Я должна знать, с кем говорю.

— Я не военный. Я один из пилотов летающей черной машины.

— “Рая-01” — штабу, докладываю…

— Постой, Синди, мы хотим помочь.

Синди не успела договорить фразу, потому что гигант кинулся на Раю, но та вовремя отскочила вбок, и чудовище протаранило здание позади нее.

Фургонзорд уже летел в сторону битвы. Проходя над местом, где Рая прострелила гиганта насквозь, Бенедикт случайно взглянул вниз, и только теперь увидел: с монстра стекали вовсе не капли. Россыпь кажущихся крохотными с высоты урюк-хай-теков лежала на асфальте. Они вяло шевелились, пытаясь подняться, но были явно обессилены. Теперь, наконец, все складывалось в единую картину.

— Штаб на связи, прием, — послышалось на стороне Синди, но она не спешила с ответом.

Убрав пушку за спину, где ее подцепили магнитные захваты, Рая пятилась назад и уворачивалась от ударов монстра.

— Штаб… — произнесла кабачок, — отбой. Продолжаю выполнять миссию, — раздался щелчок переключеннного канала, — Мне не нужна помощь, я справлюсь сама.

Одной из лап монстр ухитрился подцепить ногу Раи, и та грузно повалилась на землю.

— Это из-за вас я не успела выстрелить!

Фургонзорд бросился к монстру, чтобы отвлечь его, но не успел: когда чудовище навалилось на раю всем телом, она смогла сгруппироваться, а теперь оттолкнула его обеими ногами так, что он отлетел назад и чуть не сбил маленькую черную машину в воздухе.

— Синди, пушка сейчас не поможет. Чудовище уязвимо только под прямым солнечным светом.

— Да? И где же его взять в такую погоду?

Рая вновь сцепилась с монстром в клинче. Фургонзорд же летал вокруг, пытаясь улучить момент, чтобы уязвить серого гиганта.

— Есть несколько способов… — задумался Бенедикт, — самый простой: использовать диоксид углерода. Но он вряд ли есть на базе…

Маслина, все это время слышавшая далекие отголоски разговора огурца и кабачка в рации, вмешалась:

— Диоксид углерода — он есть в этом роботе! Слышишь, Бенедикт?

— Синди, ты знаешь, где раздобыть диоксид углерода?

Фургонзорд ткнул монстра копьем под колено, и Рая сумела перебросить его через бедро.

— Что? Ну, он есть на складе. Но туда так просто не добраться.

— Может быть, есть другой способ? Его ведь используют в системах охлаждения, верно?

— Вы что, хотите, чтобы я слила хладагент из Раи? Вы в своем уме?

Рая отпрыгнула от монстра, который пополз на нее на всех шести конечностях.

— Нам нужно не так много. Хватило бы полного кузова грузовика.

— Вы издеваетесь, да?

— Мы отвлечем монстра, чтоб у тебя было время.

Гигант поднялся на ноги и уже собирался снова атаковать Раю, как вдруг вздрогнул и поморщился — электрическое копье фургонзорда болезненно ужалило его в бок. Монстр махнул обеими правыми руками, словно пытаясь отогнать от себя назойливого овода, однако черная машина легко ушла от удара, проскочив за спину. Научившись на прошлых ошибках, команда фургонзорда действовала по новой нехитрой схеме. Еще один укол — монстр отчаянно завыл, начал крутиться вокруг своей оси, беспорядочно размахивая всеми руками и шлепая себя по бокам, не в силах понять, что именно причиняет ему боль. Тактика фургонзорда заключалась лишь в том, чтобы подстраиваться под хаотичные движения гиганта, все время оставаясь вне поля его зрения. Еще один укол. И еще. Гиганта явно приводила в бешенство эта уловка. Внезапно, в тот момент, когда фургонзорд висел ровно у монстра за затылком, тот остановился. Серая масса на его спине пришла в движение и в следующую секунду из нее вынырнули два красных глаза, свирепо уставившихся прямо на машину.

Когда руки гиганта тоже стали выворачиваться в другую сторону, фургонзорд сделал резкий рывок вверх, и пламя из реактивных двигателей на его ногах ударило прямо в глаза монстра, заставив их нырнуть обратно в серую массу. Через секунду они выплыли снова, но эта секунда позволила фургонзорду не попасться в лапы чудовища, сомкнувшиеся у него над головой.

— Ладно, грузовик заполнен. Хладогент затвердел — так и должно быть?

— Да, Синди, ты молодец. Теперь передай грузовик нам. Летим в твою сторону. Но будь осторожна, за нами гигант.

Двадцатиметровая «РаЯ-01» стояла с зеленым военным самосвалом в руках, который казался детской игрушкой на ее фоне. Монстр приближался тяжелыми шагами. Он бежал, подпрыгивая и стараясь зацепить лапами мельтешащего перед ним назойливого фургонзорда. Казалось, он совсем не замечал стоящего на пути огромного робота. Рая выжидала момент. Когда между ней и монстром оставалось каких-то двести-триста метров, в рации послышался голос Бенедикта: «Бросай!».

Военный грузовик взмыл в воздух. В тот же момент Рая встретила гиганта на противоходе жестким ударом ноги в грудь, отчего тот крутанулся в воздухе и рухнул на землю плашмя, лицом вниз.

Фургонзорд, тем временем, подхватил тяжелую машину, нагруженную сухим льдом, и на предельной мощи двигателей рванул вверх.

План огурца заключался в том, чтобы подняться в слой облаков и распылить диоксид углерода. Из-за резкого охлаждения вода должна выпасть в осадок, это создаст временный просвет в небе над военной базой. При идеальных условиях, просвет откроется над всей площадью базы и продержится около двадцати минут. Этого будет более, чем достаточно, чтобы Рая сделала один точный выстрел в чудовище. Однако воздушные потоки всегда непредсказуемы: слишком сильный ветер или слишком высокая влажность могут загубить весь план на корню.

— Ракеты готовы?

— Нет, орудия починить не успели.

— Плохо. Значит, придется запускать вручную. Готов?

— А зачем нам вообще ракеты?

— Чтобы распылить сухой лед в грузовике, придется его взорвать.

— Ясно. Ну, что ж, вручную так вручную.

— Курс южнее на два градуса. Держим ровнее над базой.

— Есть.

— Да, настроил.

— И у меня порядок.

— Стоп. А кто это говорит? У меня все ваши голоса перепутались.

— Честно говоря, я тоже не знаю.

— А у меня уже давно почти все реплики без комментариев автора, так что я даже не слежу.

— Чего?

— О, нет…

— А-а-а! У меня лапы! И хвост!!! Что за… кто это вообще придумал?

— Так, нам всем необходимо успокоиться. Непредсказуемые аномалии, помните? Прямо сейчас ломается четвертая стена, это очень дурной знак.

— Что еще за «четвертая стена»? Что-то из физики?

— Не совсем, это… не важно. Сейчас это предвестник того, что мировые линии вот-вот сомкнутся.

— Что нам делать?

— Сосредоточиться на плане. Давайте, коллеги, мы должны собраться. Второго шанса спасти мир не будет.

Фургонзорд погружался в облака, пока внизу, за высоким забором полуразрушенной военной базы бились два исполинских существа. Они набрасывались друг на друга, били, падали, вставали и снова бросались в атаку. Военные продолжали обстреливать чудовище, но преимущество явно было не на их стороне — Рая билась из последних сил, а монстр, казалось, только сильнее входил в раж.

Когда фургонзорд достиг нужной высоты внутри густой обволакивающей дымки, он завис на месте.

— Бэн, я готов! Открывай!

Створка люка на груди фургонзорда отъехала в сторону, и оттуда вылетел Чад с ракетой в руках. Перец показал большой палец, это был сигнал.

Фургонзорд перехватил грузовик за кабину, раскрутил несколько раз вокруг себя, а затем подбросил так высоко, как только мог. Следом за грузовиком полетела ракета, она настигла его на обратном пути, когда тот стал падать.

Взрыв Чад уже не увидел, потому что стекла его очков покрылись коркой льда. Впрочем, и сам он успел обрасти сосульками, прежде чем вернулся в кабину.

Фургонзорд медленно снижался, но облака не заканчивались — они превратились в снежные хлопья, которые теперь опускались вместе с машиной.

— У нас… получилось?

— Пока рано утверждать. Облако еще не распалось.

— Эй, вы там, слышите? Прием. У меня перегрев, Рая не справляется без хладагента. Зачем я вообще вас послушала?

— Синди! Скоро появится просвет. Нужно подождать, пока осядет снег. Еще десять минут. Продержишься?

— Да. Я… смогу.

Когда фургонзорд вылетел из зоны снегопада, вновь открылся вид на базу, но теперь с монстром бился не робот, а гигантская печь, объятая клубами дыма.

— Она не справится. Надо что-то сделать.

— Синди, мы задержим монстра, а ты пока разгрузи системы. Примани гиганта к водонапорной башне. Пусть он снесет ее.

— Вас поняла.

После этих слов «Рая-01» стала отступать назад, к дальнему краю базы, где возвышалась серебристая вертикальная постройка, похожая на космическую ракету. Синди уже изучила поведение врага и смирилась с его неуязвимостью, а потому для нее не составило труда спровоцировать гиганта на очередную атаку, а затем аккуратно уйти с траектории. Монстр неуклюже протаранил башню и шлепнулся в громадную лужу воды, выплеснувшуюся из резервуара.

Точный расчет: скорость, расстояние, направление ветра, сила броска — и вот электрокопье уже летит в сторону базы. Прямо к водонапорной башне. Пока гигант барахтается в грязи, поскальзывается, пытаясь встать, копье преодолевает расстояние больше чем в километр, чтобы нырнуть в лужу и разрядить всю свою энергию в одном импульсе.

Едва гиганту удалось уверенно встать на ноги, как вокруг него засверкали электрические дуги, поражая серую массу, обездвиженную током. Этот момент длился всего несколько секунд, но этой короткой паузы хватило, чтобы спасти системы Раи от полного выхода из строя. Это позволило ей продержаться еще несколько минут. Те самые, драгоценные несколько минут до момента, когда воздух наполнился миллиардом золотистых искр, плавно кружащихся в солнечных лучах на фоне небесной синевы. Облака расступились.

Монстр, шагая, стал прилипать тающими конечностями к земле. Рая достала пушку из-за спины и прицелилась.

Взрыв.

Ослепительная вспышка и ударная волна, отбросившая на этот раз и саму Раю, и фургонзорд, уже приближавшийся к полю боя — экспериментальный прототип выдал непропорционально мощный заряд. Взрывная волна оказалась настолько сильной, что обратила в руины все близстоящие здания, а у дальних сорвало настилы крыш. Все, что уцелело в эпицентре, было охвачено пожаром.

Кое-как подняв Раю из-под груды обломков и бетонного крошева, Синди увидела перед собой глубокий кратер. Вокруг него вся земля была усеяна серыми каплями, оставшимися от чудовища. Капли шевелились. Некоторые из них даже пытались ползти, однако Синди не обращала на них внимания. Куда больше ее привлекало то, что находилось в глубине кратера. Нечто маленькое. Черное, словно гагатовая бусина. Стоя на краю воронки, Синди пристально вглядывалась в этот крохотный сгусток тьмы, пытаясь понять, что же это такое. И тьма взглянула на нее в ответ. Бусина открыла глаза и закашлялась, а затем едва слышно прохрипела: «Это… не… конец…», — после этих слов Бекар потерял сознание.

В кабине Синди раздался отчетливый голос генерала:

— Ты справилась, Синди, это похвально. Но праздновать победу еще рано. Угроза не устранена.

— Но… монстр уничтожен, сэр.

— Не только он угрожает миссии. Оружие на изготовку, Синди.

Рая растерянно обернулась и увидела, как в другом конце базы над руинами поднимается мерцающий огонек реактивных двигателей фургонзорда.

— Что я должна сделать?

— Ты знаешь, Синди. Уничтожь робота.

— Но… они помогли победить монстра…

— Это не важно. Они наши враги. Выполняй приказ.

Рая неуверенно навела орудие на фургонзорд.

— Сделай это, Синди. Чтобы я мог гордится своей дочерью.

— Синди! — послышался голос Бенедикта. — Остановись! Не слушай его. Если ты выстрелишь, миру придет конец. Только ты можешь его спасти.

— Что? Какое еще спасение мира? О чем вы?

— Они хотят воспользоваться твоим доверием, дочь. Но я знаю, ты меня не подведешь. Ты сильнее, и не поддашься на манипуляции противника.

— Скоро две мировые линии сольются, и тогда все, что мы знаем, исчезнет. Остановить это можно, только если уничтожить машину времени. Ты ведь знаешь, где она, Синди?

— Машина… времени? Так вот, зачем вы помогали! Вам все это время нужна была только машина. И почему я должна вам верить? У меня другой приказ.

Рая повернула рычажок на орудии, и в глубине его раструба начал скапливаться светящийся заряд.

— Умница, дочь. Видишь, ничего сложного. Им не уйти.

— Синди, — вдруг послышался голос маслины, — я понимаю, что ты чувствуешь. Ты хочешь стать лучше в его глазах. Я тоже когда-то гналась за чужим одобрением. Но в этой бессмысленной погоне можно упустить то, что действительно важно для тебя самой. То, что дорого твоему сердцу. Ты знаешь, какое решение верное.

Ярко-оранжевый энергетический заряд вылетел из раструба с низким электрическим гулом. Никто не успел среагировать — одно мгновение, и он уже преодолел половину пути до своей цели. Еще через мгновение раздался взрыв. Столь же мощный и ослепительный, как и предыдущий. Столь же разрушительный. Но на этот раз разрушилась не только материя, но и само пространство: оно поплыло волнами, зарябило, расходясь кругами от места взрыва на земле, словно поверхность пруда, безмятежность которой нарушил брошенный камень. Рая закачалась на мягких волнах. Все окружение исчезло, растворилось в переливающемся голубым и розовым свете. Больше не было ни фургонзорда, ни Бекара, ни базы, ни гор, ни облаков. «Верх» и «низ» потеряли значение. Все слова и понятия утратили смыслы для Синди, плывущей в розово-голубой бесконечности, словно икринка крохотной рыбки в мировом океане.

— А что такое рыбка?

Рыбы — это создания, живущие в воде.

— Как морские огурцы?

Нет, рыбы не похожи на огурцы. У них есть блестящая чешуя, треугольный хвост и плавники. А еще жабры, чтобы дышать под водой.

— Жабры… какое забавное слово! Вот бы увидеть рыб.

За спиной Раи проплыла огромная рыба размером с нее саму, но Синди ее не заметила.

— Ну вот… а я так хотела посмотреть!

Вслед за рыбой проплыл уже не такой большой утконос в кимоно айкидо-ги с черным поясом.

— Ох, как все это странно…

Пространство вокруг снова начало меняться, изгибаясь цветными волнами света.

— А почему оно меняется?

Потому что мировые линии альфа и бета разъединяются обратно, возвращаются на свои места. Пространство-время постепенно приходит в норму.

— В норму?..

— Она приходит в норму! Синди, ты нас слышишь?

Чад, Бенедикт и Пуля стояли на корпусе поверженной Раи рядом с открытой кабиной, в которой лежала Синди. Еще минуту назад она была без сознания, но теперь смотрела на всю троицу затуманенным взглядом.

— Что… где я?

— Мы все там же, Синди, — отозвался Бенедикт, — на военной базе.

— Но что…

Синди попыталась встать, однако ее тут же повело назад. Она бы упала на спину, если бы Пуля не успела ее подхватить.

— Представляю, сколько у тебя вопросов, — сказала маслина, ставя девушку-кабачок на ноги. — Но сперва тебе надо отдохнуть. Как и всем нам.

Глава 23. Чужие миры

Мутное зеленое пятно плавало в ярком белом свете. Оно перемещалось то вниз, то вверх, издавая тихий шорох. Синди вспомнила рыбу, которая плавала в таком же пространстве тепла и света. Но нет, сейчас пространство было другим. Оно было мягким, но все-таки осязаемым, пахло лекарствами, звучало шагами и едва различимым металлическим лязгом.

— Как вы себя чувствуете? — заговорило зеленое пятно. Оно постепенно начинало обретать очертания.

— Я?.. — растерялась Синди. Теперь она отчетливо видела, что рядом с ней хлопочет артишок в белом халате. Он что-то перебирает в железном подносе тележки на колесиках, возвращается к койке, а потом снова что-то берет с тележки. Синди почувствовала прикосновение холодной ватки к руке.

— Боли? Головокружение? Тошнота? — уточнил артишок.

Синди отрицательно покачала головой.

— Вы… вы доктор? Где я?

— Вы в больнице. И да, я врач. Скоро вы сами все вспомните, как только пройдет действие наркоза.

— Меня что, оперировали?

— Да. Вы поступили с тяжелыми травмами. Пришлось неотложно…

Перед глазами Синди замелькали воспоминания. Серый гигант. Маленький робот. Снаряд. Выстрел. Выстрел… Врач продолжал говорить, но Синди не слушала. Она пыталась вспомнить. Нечто важное пряталось от нее в глубине подсознания. Нечто такое, на фоне чего мерк и этот артишок, и больница и все остальное. Выстрел…

— Синди, вы меня слышите? — спросил доктор, обеспокоенно заглядывая в глаза пациентке.

— Как… как я сюда попала? Что произошло?

Доктор открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент в палату заглянула медсестра-малина.

— Посетители. Можно? — обратилась она к артишоку.

— Это те, которые тут с утра?

Медсестра коротко кивнула.

— Пусть заходят, — ответил врач медсестре и обернулся к Синди. — Они лучше меня ответят на все ваши вопросы.

В палату один за другим вошли маслина, перец и огурец. У каждого на плечи были накинуты белые халаты, а на ногах шуршали бахилы. Все трое обменялись приветствиями с доктором, и тот вышел из палаты, что-то сказав напоследок, но Синди не расслышала. Голова ее наполнилась звоном и пугающими мыслями. На секунду она вдруг снова перенеслась назад, в тот момент, когда сидела в кабине Раи, а перед ней в воздухе висела черная машина. Выстрел. У Синди перехватило дыхание. Она стреляла в них? Не попала? Почему они здесь? Ведь отец приказал… Неужели она подвела…

Девушка-кабачок испуганно вцепилась в койку, бешено уставившись на гостей.

— Эй, все хорошо, — поспешил успокоить ее перец.

Он хотел подойти ближе, но Бенедикт не позволил, так как Синди, судя по виду, уже была готова спасаться бегством в меру своих сил и возможностей. Дрожащим и приглушенным от страха голосом она выдавила:

— Зачем вы пришли? Добить меня?!

— Послушай, Синди, — сказала маслина, как можно более мягко, — ты сейчас многого не помнишь. И мы здесь как раз для того, чтобы помочь тебе вернуть воспоминания о том дне.

Во взгляде Синди промелькнула враждебность.

— В тот день, — сказал она, — я должна была выстрелить в вас. Я помню. Это был приказ отца.

— Ты выстрелила, Синди, — ответила Пуля, — но не в нас. В последний момент ты перевела прицел на один из ангаров. И…

— И видимо уничтожила машину времени, — закончил фразу Бенедикт.

Девушка-кабачок заметно побледнела.

— Что?! О, нет… — сказал Синди, закрыв лицо ладонями. Она вся буквально сжалась на кровати. — Отец будет в ярости.

— Не бойся, — отозвалась маслина, — отец тебе больше не навредит. Он находится под строгим надзором и ждет военного суда.

— Так он теперь в тюрьме?..

Пуля кивнула, опустив глаза. На несколько секунд в палате воцарилось гнетущее молчание, которое прервал Чад:

— Но ты сможешь посещать его. Если захочешь.

Эта фраза ничуть не улучшила положение. И даже наоборот. Синди не могла произнести ни слова и лишь смотрела в стену напротив опустошенным, безжизненным взглядом. Так продолжалось еще несколько секунд, пока она тихонько не прошептала:

— Что я наделала?..

— Ты спасла мир, Синди, — произнес детектив. — Остановила слияние двух мировых линий. Мы не знали, где спрятана машина времени. Но ты знала. До слияния оставались считанные минуты. Мы бы не успели изменить ход событий. Но ты сделала правильный выбор.

Синди слушала Бенедикта, все так же равнодушно глядя в пустоту. Казалось, для нее весь мир только что перестал существовать.

— И что теперь? — спросила она без малейшего интереса.

— Ты сможешь вернуться в институт, продолжить учебу. Правда, разработку машины времени и портального устройства возьмет под свой контроль Организация Плодвощных Наций. Эти технологии больше никогда не должны угрожать судьбе мира.

Губы Синди безмолвно двигались, но по ним можно было прочитать, что она повторяет лишь одно слово: «Почему?». Почему она ослушалась приказания? Почему выстрелила в машину времени? Ради мира? Справедливости? Сострадания? Может, просто из страха?

Пока Синди пыталась распутать клубок мыслей, чтобы найти выход из лабиринта собственных суждений, а троица о чем-то советовалась, в палату вошла медсестра со словами:

— К вам еще один посетитель.

Синди равнодушно перевела взгляд на дверь, как вдруг переменилась в лице. На пороге стоял он. Ответ.

— Привет, Синди! — сказал авокадо, тепло улыбнувшись.

«Вот он — недостающий пятый элемент головоломки», — думала Синди. Только теперь она вспомнила. Вспомнила все, что было в тот день; что было до и после. Прибытие на горную базу, вторжение гиганта, звонок отца, поддержку Адама, тяжелую битву, черную ягоду на дне воронки. Выстрел. Это слово больше не пугало ее, потому что теперь она знала: именно к такому выбору она шла все это время. И он не мог быть другим.

Девушка-кабачок и парень-авокадо глядели друг на друга, не отрывая глаз. Синди — блаженно, Адам — немного смущенно.

— Не будем вам мешать, — произнес Бенедикт. — Спасибо тебе, Синди.

— Стойте… — вдруг спохватилась пациентка. — А кто был… этот монстр? И черная ягода внутри него… вы что-то об этом знаете?

— Ягода — это Бекар, — ответил Бенедикт, — опасный преступник, а монстр — его создание. У него были счеты с твоим отцом, и он подготовил целую армию, чтобы с ним поквитаться. А заодно и захватить власть. Но генерал Икрари предвидел это. Именно поэтому и создал Раю — чтобы себя защитить.

Синди нахмурилась и покачала головой.

— Я должна была раньше понять, что отец меня использует только ради своих целей. Слишком сильно я хотела добиться его внимания…

— Теперь все позади, Синди.

Попрощавшись, все трое вышли из палаты, оставив Синди с Адамом наедине.

Горячий августовский воздух, пропитанный солнцем и запахом раскаленного асфальта, колыхался над двором армейской больницы. Выйдя за ворота высокого железного забора, троица побрела по тротуару зеленой аллеи маленького военного городка у подножия гор. Голубое безоблачное небо занавешивала полупрозрачная вуаль черной дымки — хоть экологи и обещали устранить последствия катастрофы, которую чуть было не устроил Бекар, у них явно оставалось еще много работы. Утешало лишь то, что заводы по производству пестицидов для создания урюк-хай-теков не успели нанести непоправимый ущерб. Природа медленно возвращалась в норму.

— Ну, у кого какие планы? — заговорил перец. — Я, например, собираюсь как следует отдохнуть. Съездить к океану, поваляться на пляже. А может, вместе съездим, а?

— Спасибо за приглашение, Чад, — сказал Бенедикт. — Но, боюсь, такой отдых не по мне. Особенно когда в городе ждут новые расследования.

— Да ладно тебе, Бэн. Не убегут твои расследования! Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?

Детектив в ответ лишь усмехнулся.

— Ну, а ты что скажешь, маслина? Тоже, небось, вся в делах?

— Не без этого, — пожала плечами Пуля, — Последние события сильно встряхнули Организацию. Не могу раскрывать подробностей, но… похоже, меня ждет повышение в должности.

— Ого! Поздравляю! — воскликнул перец. Заложив руки за голову, он задумчиво смотрел на горизонт — Что ж, видимо, пляжного эпизода не будет.

Пуля вопросительно покосилась на Чада, но ничего не сказал.

— Есть новости про Оливию? — поинтересовался огурец. — Слышал, на базе не нашли никаких следов.

Маслина тяжело вздохнула.

— Больше всего я боялась, что она погибла тогда, когда выскочила навстречу военным. Так что это была радостная весть, когда на базе ничего не нашли. А вчера я… — маслина усмехнулась, — Мне пришло письмо. От нее.

Пуля отвернулась, устремив взгляд на дымчато-голубой горный пейзаж вдали.

— Она просила ее не искать. Думаю, у нее все в порядке. Ее ждет новая жизнь.

— Надеюсь на это, — понимающе кивнул детектив.

Трое не торопясь шли по солнечной аллее под легкий шорох листвы на деревьях. Немного помолчав, маслина спросила:

— Послушай, Бенедикт, а что все-таки произошло с Бекаром?

— Имеешь в виду, как ему удалось тогда от нас уйти, а потом вторгнуться на базу? Не знаю. На допросе от него не удалось добиться ничего существенного: «упал в портал, очнулся внутри завода и тут же начал воплощать свой план по объединению армии урюк-хай-теков в одного гиганта», — вот и весь его ответ.

— То есть, ситуация с порталом не показалась ему чем-то странным? Звучит подозрительно.

— На самом деле, не очень. Просто Бекар решил, будто портал для него открыла другая версия его же из будущего.

Чад молча слушал диалог детектива и Пули, изо всех сил стараясь уловить нить логики.

— А это возможно? — спросила маслина.

— В теории — да. Но не в нашей ситуации. Помните, схему, которую рисовал профессор Кислицкий? Будущее нашей мировой линии было в слиянии с двумя другими. Никто не смог бы вернуться оттуда, если бы это случилось.

— Но ведь мы остановили слияние, — не унималась маслина в своем любопытстве.

— Да. И это стало возможным только из-за того, что гигант вторгся на базу и спутал планы генерала.

— То есть, мы победили благодаря Бекару?

— В каком-то смысле. Его нападение сыграло нам на руку. И об этом явно позаботился тот, кто открыл для Бекара портал, не позволив нам его схватить.

— Значит, — продолжала мысль маслина, — этот кто-то знал, что без Бекара нам не победить генерала. Но кто это мог быть?

Бенедикт вздохнул и принялся накручивать на палец ус. Какое-то время он обдумывал слова, а затем произнес их вслух:

— Я думаю, что портал открыл кто-то из другой мировой линии. Из той линии, где события пошли по иному сценарию. Возможно, именно там он поняли, что Бекар должен сбежать для нашей победы над генералом. С технической точки зрения, это должно быть не так сложно. Особенно если принять во внимание слова Икрари о том, что его ученые переделали машину времени под трансляцию квантовых импульсов в мировые линии бета и гамма. Достаточно отправить через машину импульс с нужными параметрами, чтобы в другой мировой линии открылись два портала в любой точке пространства. Для этого надо знать точные координаты, но линии альфа, бета и гамма — смежные, а значит, и вычислить координаты вполне возможно. Ведь события в них развиваются максимально похожим образом. По крайней мере, развивались. До какого-то момента. Возможно, до того, когда Лина и странное существо из портала поменялись местами во время боя с Бекаром. Должно быть, это как-то повлияло на остальные события в третьей линии, которая не была вовлечена в этот обмен.

Перец с отвисшей челюстью почесал в затылке. На его лице отражался тяжелый и явно болезненный мыслительный процесс.

— Что-то я совсем запутался, — сказал он, — Так кто и из какой линии открыл портал для Бекара? Профессор крыжовник? Или кто?

— Кислицкий явно был к этому причастен, потому как только он имел прямой доступ к машине времени. Но из какой линии — неизвестно. Да и вряд ли он мог сделать это один. Ему точно кто-то помог. По правде говоря, — Бенедикт с сожалением покачал головой, — ученые даже не знают, удалось ли спасти две другие мировые линии, так как в последние минуты перед слиянием им поступали очень противоречивые сигналы.

— Ух, — выдохнул перец, убедившись, что не он один тут ничего не понимает, — сложно все это. Но, думаю, главное, что наш мир все еще есть, правда же?

— Да, — ответил детектив, — ты прав. На все остальное повлиять не в наших силах.

Трое остановились в конце аллеи, которая упиралась в широкую, но пустынную улицу.

— Спасибо, что одолжила фургон, Лина, — сказал Бенедикт.

— Пожалуйста. В новой должности я могу распоряжаться такими вещами.

— Ну, кого-нибудь подвезти?

— Я — своим ходом, — ухмыльнулся перец.

— А меня должны забрать.

— Что ж, — сказал огурец, — значит, здесь наши пути расходятся.

— Не насовсем же, — пожал плечами Чад. — Мы ж ГМО!

— Точно, — улыбнулась маслина, — гиперскорость, мега-мышцы и… как там было?

— Не-е, не, — перец выпятил грудь, подпер руками бока и пристально уставился вдаль, — теперь мы — «Герои Мирового Обезопашивания»!

— Это ужасно, — маслина прикрыла лицо рукой.

— Ладно, тогда «Герои Мирового Объединения»!

Бенедикт задумался.

— Но мы, скорее, остановили объединение миров, — сказал он.

— Опять облом, — вздохнул Чад. — О! Это вам точно понравится. «Герои Мирового Освобождения». А? Что-то в этом есть, да?

Пуля с Бенедиктом в ответ только посмеялись.

***

Сев в кресло фургона, огурец еще несколько минут неподвижно смотрел сквозь лобовое стекло на густой лес, который простирался за вертолетной площадкой. Он думал обо всем пережитом за последние дни и пытался связать воедино то, что никак не хотело связываться. Что-то ускользало от него. Он сунул руку в карман плаща и достал телефон, чтобы перечитать предыдущие записи, но стоило разблокировать экран, как он увидел мигающий значок входящего сообщения. От самого себя. Не веря глазам, он открыл его. Дата: день битвы. В содержании — лишь цифры. Двоичный код, в котором Бенедикт без труда сумел расшифровать короткую фразу: “привет и прощай от человеческой линии гамма. берегите свои миры”.

Блик солнца скользнул по матовому кузову фургона. Он плавно поднялся в воздух и устремился туда, где снежные горные вершины подпирали небесный свод.

КОНЕЦ

Благодарности от автора

Хочу сказать спасибо другу Ярославу Бойко и моей жене Елизавете Клабуковой за то, что были чуткими и поддерживающими бета-ридерами. Я закончил эту книгу в немалой степени благодаря вам.

Также выражаю благодарность подписчикам моего авторского блога, которые оставались рядом и наблюдали за этапами появления на свет моего первого романа.

Ну и, конечно, спасибо тебе, читатель, который добрался до этих строк. Если заинтересовало мое творчество, буду рад видеть тебя в телеграм-канале: "Черновичное варенье | Писатель Сергей Шабалин" (t.me/draftberryjam)