Отряд D Байконур

Глава 1

Небольшой уютный костер тихо, по-домашнему, потрескивал сыроватыми палками, выстреливая в темное небо мелкие, но яркие искры. Умник молча сидел и пялился на зыбкое пламя. Рядом с ним кутался в мокрую куртку Плюшка, как обычно жующий неизвестно где добытую булку.

— Интересно, — пухлый знахарь дожевал еду и стряхнул с ладоней крошки. — Ходим тут уже неделю, а будто на месте стоим.

— Гребаная чернота, — согласно кивнув ему Умник. — Ты бы только знал, как она задолбала. Я ведь тут до тебя бродил, даже не скажу, сколько времени.

— А может, — робко предположил Плюшка. — Отсюда и выхода-то нет?

— Да брось ты, — шестиглазому уже порядком надоело нытье человека за время совместного путешествия. — Если есть вход — значит, есть и выход.

— Хорошо хоть, — знахарь подвинулся ближе к огню. — Что тут нет зараженных.

— Зато есть ты, — Умник повернулся к нему и недовольно поморщился. — Ноешь и ноешь. Тошно уже не от черноты, а от твоего нытья.

— Молчу, молчу, — испуганно ответил человек и отодвинулся подальше, так и не согревшись. — Не бей только.

Шестиглазый ухмыльнулся, местный боялся его несмотря на то, что был знаком с парнями — Шелестом, Опером и Свеном. Бард погиб, это Умник узнал в первый же день совместной прогулки по черноте.

Жаль. Очень жалко было потерять балагура Барда. Но вместе с известием о смерти товарища пришло и понимание, что это за место, и какие тут могут быть опасности. Правда, пока в видах зараженных, стабах и этих, как их там Плюшка обзывал? Мурах — флукарианец пока разобрался не до конца.

Неделя. Уже неделю они бродили по этому пустому и мрачному месту — и что? И ничего! Ни одной души, ни живых, ни мертвых, одни корявые деревья, кусты и километры отчаяния. Еще и этот ноет постоянно, как он вообще выжил в этом мире? Умник бы сам его давно прибил, да только вдвоем было хоть как-то надежнее.

— Булки закончились, — вдруг заговорил знахарь.

— Ты где их берешь? — поинтересовался шестиглазый. — Тут магазинов нет, и пшеница не растет.

— Запасы, — непонятно объяснил Плюшка и горестно вздохнул. — Кушать больше нечего, помрем мы тут.

Умник обреченно застонал и с силой провел обеими правыми руками по своей длинной морде. Чем-то он, похоже, нагрешил в прошлой жизни, раз теперь судьба наградила его таким унылым попутчиком.

А может правда, свернуть ему его жирную шейку и утопить в ближайшем водоеме? Сейчас, спустя неделю, такая идея уже не казалась совсем неприемлемой. Умник глубоко вдохнул, медленно выдохнул и постарался изгнать мысли об ужасном убиении невинной души из головы.

— Хватит ныть, — он пододвинулся ближе к дрожащему человеку. — Расскажи лучше еще что-нибудь про это место.

— Я же рассказывал, — Плюшка сунул руку в карман, пошарил там и вытащил наружу с грустным видом. — Булку бы, а нету…

— Ты не отвлекайся, — Умник ткнул человека верхней левой рукой. — Вещай, говорю!

— Стикс — это сборище кластеров, — монотонно забубнил знахарь. — Некоторые стабильные, их называем стабами.

— Ты мне зубы не заговаривай, — Умник широко улыбнулся, показывая те самые зубы. — Рассказывай, куда ушел Шелест с остальными. И про дары с жемчужинами тоже.

— Я ж говорил уже, — Плюшка опасливо покосился на зубастую улыбку спутника. — Не знаю я толком ничего. Куда-то на космодром они поперлись, с тобой связь наладить и с какими-то сестренками.

— Сестрами, — машинально поправил его шестиглазый. — Дальше что?

— Дальше? — задумался знахарь. — Дальше придумать способ доставить вас сюда, чтобы ты придумал, как вам вернуться домой.

— А это возможно? — заинтересовался флукарианец и придвинулся еще ближе. — Кто-то уже вернулся домой?

— Не знаю, — Плюшка смотрел на огонь сквозь круглые очечки. — Но находили книги, где автор описывал такую возможность. Кстати, никто этого автора никогда не видел — может, ему и удалось вернуться.

— Ладно, разберемся, — Умник поморщился и продолжил допрос. — Так, а что там с дарами?

— Дары, — знахарь заметно оживился, эта тема была ему хорошо знакома, и о дарах он мог говорить часами. — Это, по моему мнению, некая компенсация за то, что люди сюда попадают.

— Погоди, — перебил его шестиглазый. — Так людей сюда насильно что-то переносит?

— Копирует, — поправил Умника Плюшка. — Так вот. Помимо молодости и здоровья, у многих открываются некие способности, выходящие за рамки возможного в обычном мире. Например, Шелест твой может управлять огнем. Опер — я правильно имя говорю? — умеет быстро перемещаться.

— Как этот? — флукарианец наморщил высокий гладкий лоб. — Как его, который красный и быстро бегает? Я фильм смотрел.

— Флэш, — улыбнулся знахарь. — Нет, Опер как бы телепортируется. С развитием дара он сможет проходить даже сквозь стены, причем неважно, каменные они, металлические — преград для него не будет.

— Круто, — оценил способность Умник. — А Шелест чего? Кидается огнешарами?

— Нет, — хихикнул Плюшка. — Пока только подкуривать научился. Хотя, может уже и прокачался, они давно ушли.

Они еще долго сидели, человек рассказывал инопланетному монстру про Стикс, про общины. Прошелся и по мурам с внешниками, рассказал, кто это такие и почему их стоит опасаться.

Еще высказал теорию, что Чернота — это место вне пространства Стикса. Здесь не нужен живец, но дары и здоровье по-прежнему работают. Высказал опасение о неведомых тварях, что здесь могут водиться.

Постепенно разговор иссяк, и Плюшка и Умник начали клевать носами, убаюкиваемые тихим потрескиванием костра. Незаметно они уснули, свернувшись калачиками возле догорающего огня.

На их счастье, ночь прошла спокойно. Никто не вылез из темноты и не закусил такими вкусными и сочными пришельцами. Редкие звуки, доносящиеся изредка откуда-то издалека, не смогли пробудить усталых путников.

Утро настало резко, будто кто-то огромный смахнул тьму невидимой рукой. Небо посерело, мрак отступил, и темные тяжелые облака разразились мелким противным дождем.

Несколько холодных капель попали Умнику в нос, он чихнул и открыл глаза. Осмотрелся и начал расталкивать сладко сопевшего человека.

— Плюшка, вставай, — он тряс знахаря тремя руками, четвертой шурудя остывшие угли. — Вот мы идиоты, а если б нас ночью сожрали?

— Пожрать да, — сквозь сон пробормотал человек и причмокнул губами. — Есть булка?

— Вот обжора, — выругался шестиглазый, убедившись, что знахарь проснулся. — Разводи огонь, а я пока подумаю, где взять еду.

— Рядом водоем, — подсказал ему Плюшка и кряхтя поднялся на ноги. — Можно порыбачить.

— А удочку или сеть ты взял? — уставился на него Умник. — Или мы руками ловить рыбу будем?

— Можно сделать острогу, — предложил вариант Плюшка. — Деревья тут есть, срезать ветку и заточить.

Умник задумался. А ведь человек прав, это самый простой вариант. И как только он сам об этом не догадался? Так и совсем отупеть недолго. Шестиглазый мотнул головой и отправился искать подходящую ветку, оставив толстячка колдовать над потухшим костром.

Нужное дерево нашлось довольно быстро. Умник подошел поближе, осмотрел его, пару раз дернул за ветку и довольно улыбнулся. Он срезал три ветки своим ножом, сноровисто очистил от веточек поменьше и потащил добычу в их импровизированный лагерь.

Плюшка не терял времени, пока шестиглазый ходил за орудиями для рыбалки, и развел огонь. Мало того, он сбегал до реки, набрал воды и уже кипятил ее над костром. Помятый жестяной котелок слегка гудел, нагреваясь сам и нагревая темную речную воду.

Умник бросил палки возле костра и горделиво посмотрел на человека, мол, смотри, какой я молодец. Знахарь глянул на ветки, поднял глаза на флукарианца и затрясся в беззвучном хохоте.

— Чего ржешь? — шестиглазый почуял подвох, но пока не понимал, в чем, собственно, дело. — Что-то не так?

— Ты этими прутиками собрался мальков гонять? — Плюшка не выдержал и хрюкнул во весь голос. — Или акулам брюхо щекотать?

— Каких мальков? — не понял Умник и посмотрел на принесенные им ветки. — Ты ж сам сказал, заточить палки для рыбалки.

— Так палки же, — снова заржал знахарь. — А не вот это. Дай сюда нож, сам все сделаю.

Умник уязвленно замолчал и протянул человеку нож. Тот внимательно его осмотрел, проверил пальцем остроту и удовлетворенно кивнул.

— Следи за водой, — выдал он указание. — А я скоро вернусь.

Плюшки не было довольно долго. Умник уже успел вскипятить воду, попить импровизированного чая, вскипятить воду еще раз, а знахаря все не было. Вернулся он через добрый час и приволок довольно корявый ствол дерева.

Умник недоуменно уставился на толстую корягу, и его постепенно начал разбирать смех. Он сдерживался, сколько мог, но уже через минуту ржал, не в силах остановиться. Плюшка молча переводил взгляд с ржущего шестиглазого на корягу и обратно и не понимал, что так рассмешило его спутника.

— Чего ржешь? — спросил он спустя пару минут.

— Ты бы еще елку притащил целиком, — сквозь смех ответил Умник. — Или дуб какой выдрал бы.

— Да что опять не так? — знахарь надулся и присел на корягу. — Тебе не угодишь, вечно всем недовольный. А я уже голодный, кушать хочу.

— Кору поглодай, — посоветовал ему флукарианец и забрал нож. — Ты как из цельного ствола собрался выстругивать острогу?

— Ну… я… это… — Плюшка встал, посмотрел на дерево и снова сел на него. — Не знаю.

— Попей чайку, — Умник решительно направился в серое марево. — Я сам все сделаю.

В этот раз инопланетный ученый подошел к делу со всей серьезностью. Он тщательно выбирал подходящие ветки, просчитывал нужные параметры для сооружения орудия для рыбалки, затачивал концы до требуемой остроты, и вскоре у него уже были три вполне приемлемые для охоты на рыбу остроги.

Он притащил их к костру, сунул острые концы в костер и с превосходством посмотрел на человека. Мол, смотри, что может его могучий интеллект. Плюшка не оценил достижения, он просто хмыкнул и в очередной раз поинтересовался, когда они будут кушать.

— Да пошли уже, — Умник вынул палки из костра, осмотрел острие и махнул рукой, приглашая следовать за собой. — А то ты изноешься весь.

Они добрались до реки, делающей широкий поворот, и принялись искать подходящее место для рыбалки. Берег был неровным, местами обрывистым, в некоторых местах к реке было невозможно подобраться из-за зарослей колючего кустарника.

Наконец, Умник нашел неширокую чистую полосу почвы, позволяющую подойти к темным водам. Дно было пологим, усеянным острыми камешками, что, впрочем, не помешало голодным странникам забраться в реку почти по пояс.

— Ну, — Плюшка зябко дернул плечами. — Как тут рыбачить, если не видно ничего?

— А что тебе надо видеть? — спросил Умник, внимательно оглядывая мелкие волны.

— Как что? — опешил знахарь от такого вопроса. — Рыбу. Или ты вслепую собрался палкой тыкать?

— Ну почему же вслепую? — шестиглазый на секунду замер и вдруг с силой воткнул палку обеими правыми руками в темную воду. — Вот так это делается.

Вода взбурлила, острога задергалась, но Умник крепко держал ее тремя руками. Он вытащил палку из воды и с гордостью показал человеку свою добычу. На остроге извивалась довольно крупная, чуть больше ладони, черная лупоглазая рыбина.

— Как ты ее увидел? — Плюшка снял ее с остроги и сунул за пазуху. — Или повезло просто?

— Нет, — Умник улыбнулся. — Смотри на рябь на воде, еще могут быть пузырьки. Это значит, что под водой кто-то есть.

После краткого объяснения дела пошли на лад, и вскоре рыбаки уже могли похвастаться довольно приличным уловом. Куртка Плюшки оттопыривалась от рыбин, но он все долбил и долбил черную мутную воду в попытках поймать еще.

— Хватит, — Умник посмотрел на ставшего почти в два раза больше толстячка. — Все не съедим, а хранить сырую рыбу нам негде. Испортится же.

— Сейчас, — пропыхтел знахарь. — Еще одну поймаю и пойдем.

Он примерился к ряби и с силой засадил палку в воду. Он попал, острога вошла едва ли на двадцать сантиметров, и тут в десяти метрах от них из воды показался огромный хвост. Он с силой шлепнул по воде, подняв настоящую волну, а палка дернулась и резко ушла в сторону.

Плюшка не удержался на ногах и упал в воду, Умника тоже накрыло с головой. Вынырнув, они встретились лицами с мордой хищно скалящейся рыбины. Из ее спины, чуть дальше головы, торчала их острога, выглядевшая на фоне мощного тела какой-то зубочисткой.

— Бежим, — завизжал знахарь и попытался выскочить из воды, чтобы побежать по ней, аки посуху. Но он явно был грешен, поэтому повторить подвиг святого человека у него не вышло. — Она нас сожрет же!

— Ты прав, — заорал Умник и воткнул свою палку прямо в пялящийся на него глаз чудовища.

Глаз лопнул, окатив флукарианца вонючей тягучей жижей. Рыбина открыла зубастую пасть и заревела так, что гуманоиды едва не свалились с ног. Но они быстро оправились и применили тактику героического отступления перед превосходящими силами противника, а если точнее, то драпанули со всех ног в сторону берега, благо до него было всего несколько метров.

Но речному монстру такой маневр явно не понравился, он не собирался отпускать наглых мелких людишек, покусившихся на его власть в этом водоеме. Рыба оскалилась, рыкнула уже чуть тише и рванула в погоню, вспенивая мощным хвостом холодную черную воду.

— Нам капец, — выдал пророчество Плюшка, оглянувшись на стремительно приближающееся чудовище. — Сходили, блин, на рыбалку.

— Не дрейфь, — Умник тоже оглянулся, бросил взгляд на берег и вдруг остановился. — Беги, я его задержу.

Знахарь не стал выяснять детали этого самоубийственного заявления и ускоренным темпом побежал дальше к берегу. А Умник вытащил из-за спины вторую острогу и взял ее в левые руки.

Он казался таким мелким и беззащитным на фоне приближающего чудовища. Но он стоял, понимая, что шанс на выживания только один. И от решительности действий зависит его жизнь и жизнь толстенького человека.

Рыбина раззявила пасть, предвкушая сытный обед, и тут Умник быстро метнулся вперед и воткнул обе остроги прямо в широко раскрытый зубастый рот. Палки встали в распорки, не давая пасти закрыться, рыбина замотала огромной головой, пытаясь избавиться от причиняющих боль острог.

Умник же оставил рыбу разбираться с проблемами самостоятельно и пулей метнулся к спасительному берегу, где его ждал уже выбравшийся из воды и нетерпеливо подпрыгивающий Плюшка.

— Вот так, — пропыхтел шестиглазый, выбравшись на твердую почву и стряхивая капли воды с куртки. — Правда, остроги мы потеряли.

— Зато добыча при нас, — знахарь ободряюще хлопнул Умника по спине. — Пошли скорее, нужно приготовить покушать.

— Самого чуть не схарчили, — проворчал флукарианец. — А он только о еде и думает.

— А я как врач заявляю, — Плюшка и не думал сдаваться. — Что режим питания нарушать нельзя. Ты знаешь, чем это грозит в будущем?

— Не знаю, — Умник посмотрел на разошедшегося врача. — И знать не хочу. А будущее — если оно будет вообще…

Беззлобно переругиваясь, они добрались до своего импровизированного лагеря. Знахарь вывалил добычу на серую траву и принялся разводить огонь. Умник же достал нож и начал потрошить скользкую черную рыбу.

Вскоре костер запылал горячим огнем, рыбаки разделись и разложили одежду для просушки, а сами придвинулись ближе, пытаясь согреться. Постепенно дрова прогорали, пламя костра уменьшилось. Плюшка пощупал одежду и натянул штаны на ноги, жестом предлагаю Умнику сделать то же самое.

Выпотрошенную рыбу знахарь умело обмазал глиной и сунул в угли. Спустя пару десятков минут человек и флукарианец уже разламывали серые коконы, внутри которых было сочное дымящееся мясо рыбы.

Насытившись, спутники растянулись на траве, сыто отрыгивая. Набив животы, они уже с оптимизмом смотрели в будущее, да и схватка с речным монстром не казалась чем-то страшным или опасным.

Но все же напряжение последних дней давило на них незримым грузом. И Плюшка, и Умник молча лежали и пялились на небольшой бездымный костер, пока глаза их не закрылись, и они не забылись в тревожном сне.

Глава 2

Настя сидела в углу подвала, поджав колени к груди. Холодные каменные стены были покрыты каплями конденсата, а слабый свет проникал лишь через маленькое зарешеченное окно под потолком. Она была здесь уже пятый день, и время тянулось мучительно медленно. Лишь два раза в день приходил молчаливый мужчина и приносил ей еду, но он ни разу не заговорил.

Девочка думала о маме Ани, о Рыжике, о стабе. Ей было страшно, но она старалась не показывать слабость, вспоминая слова Анимешки: «Страх уходит, когда ты говоришь с тем, кого боишься». И она говорила, не получая ответа, но говорила раз за разом, и так было и вправду легче.

Размышляла она и о своем даре. Почему он проснулся именно сейчас? Могла ли она использовать его, чтобы понять, что хочет от нее похититель? Она пыталась уловить эмоции человека, который приносил еду, но пока безуспешно, он был монолитен, как глухая стена. В такие моменты девочка жалела, что она не нимфа, как тетя Оса, и что умеет слышать только зараженных.

В голове всплывали моменты из прошлого, как она впервые услышала Рыжика, как разговаривала с медляком. Эти мысли согревали ее, но и усиливали тоску по дому. Настя вздыхала и пыталась приободрить себя мыслями о том, как ее найдут, и все снова станет хорошо.

Временами девочка тихо шептала, пробуя разговаривать с окружающими предметами, как будто они могли ответить. Она представляла, что чувствует камень, или деревянную лавку, пытаясь расширить свое понимание мира, но ничего не выходило. Правда, пару раз ей показалось, что она слышит кого-то, но это был и не зараженный, и не человек.

Чтобы не сойти с ума от скуки, она играла в своем воображении, представляла, что Рыжик рядом, и они вместе охотятся за солнечными зайчиками. Иногда она рисовала пальцем на пыльном полу клетку, как у медляка, или лица друзей.

Девочка, помня наставления, запоминала каждую деталь, звуки шагов над головой, голоса, распорядок дня похитителя. Это давало ей иллюзию контроля.

А еще Настя анализировала слабые места подвала. Может, окно? Или дверь, если дождаться, когда человек забудет ее запереть? Но страх того, что она не знает даже где ее держат, останавливал девочку.

По ночам ей снились кошмары — черные тени, которые тянулись к ней, или голоса зараженных, зовущие ее. Но иногда она видела Анимешку, которая шептала: «Ты сильнее, чем думаешь».

И тогда она просыпалась и думала лишь одно — Мама Ани меня найдет… или я сама выберусь. Главное — не сдаваться. Девочка сжимала в кулаке камушек с дыркой, который всегда носила с собой, как талисман. И это напоминало ей, что даже в кромешной темноте есть свет. Девочка улыбнулась и села поудобнее.

Дверь скрипнула, и в подвал вошла знакомая высокая фигура. Человек, как всегда, молчал.

Настя тут же подняла голову, молча вглядываясь в силуэт на фоне двери.

Он был закутан в длинный, выцветший плащ с капюшоном, настолько глубоким, что даже при слабом свете лампы не было видно лица, только тень, густая и непроглядная. Руки в грубых кожаных перчатках. Походка у ее тюремщика была тяжелая, будто все тело человека было сковано цепями.

— Опять молчать будешь? — девочка не сдавалась, ее голос дрожал, но она заставила себя говорить. — Хотя бы скажи, зачем я здесь? Самому-то не надоело ходить таким букой?

Человек поставил на пол миску, что-то светлое, с достаточно приятным запахом. Но сегодня она решила не разглядывать сразу еду, а поговорить с мужчиной. Он молчал, лишь постоял пару минут, глядя на нее из-под капюшона. Ощущение было неприятным, но Настя уже привыкла. Она не сводила с него глаз, пытаясь уловить хоть что-то, дыхание, взгляд, эмоцию. Но он был словно пустота или тень.

— Я знаю, ты меня слышишь, — она сжала кулаки. — Почему ты ничего не говоришь? Не умеешь?

Мужчина ничего не ответил. Вместо этого он развернулся и направился к двери.

— Подожди! — Настя рванулась вперед, но цепь на ее ноге дернула ее назад. Она чуть не упала, успев схватиться за холодный каменный выступ на стене. — Хотя бы как зовут тебя, скажи! Неприлично не представится!

Но дверь уже захлопнулась. Ключ повернулся в замке с тихим скрежетом, и Настя осталась одна.

Она сжала зубы, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее, не страх, нет. Злость. Она так злилась на этого молчуна, что ей хотелось пнуть его по коленке.

— Ладно, — прошептала она, глядя на дверь. — Молчи, если хочешь. Но я все равно узнаю, кто ты.

И тогда, — подумалось ей. — может быть, она найдет способ заставить его заговорить и узнать, как отсюда сбежать.

Девочка недовольно нахмурила бровки и придвинула к себе миску, разглядывая содержимое. Сегодня это была простая, но хотя бы свежая еда — густая ячневая каша с кусочками тушеного мяса, какого, она не поняла, ломоть ржаного хлеба и даже половинка запеченного яблока. Неожиданно щедро для тюремного пайка. Впрочем, кормили ее тут неплохо, видимо, слишком сильно она им нужна.

Она наклонилась ближе, вдыхая запах. Еда пахла дымком и специями — кто-то готовил это с умением, не на скорую руку. Но что-то было… не так. А вот что, она никак не могла взять в толк. И дело было не в еде, это точно.

Девочка прикрыла глаза, сосредоточившись. Ее дар медленно пробуждался, как потревоженный зверь. Она мысленно протянула щупальца восприятия к остаткам тепла на миске, к следам прикосновений на миске. Потом все дальше и дальше, за каменные стены, туда на волю. На миг ей показалось, что она даже чувствует на лице легкий ветерок, который колышет прядки волос, запах луговых трав и цветов, и еще что-то.

И вдруг словно яркая вспышка озарила пространство перед глазами, заставив ее вскрикнуть. Это были не образы, не слова, а чистые эмоции, обжигающие, как кипяток, пролитый на руку.

Раздражение. Нетерпение. Злость, густая и тягучая, как смола. Такая сильная, что Настя дернулась, чуть не опрокинув миску. Это не было похоже ни на зараженного, ни на человека. Зараженные мыслили примитивно — голод, ярость, иногда любопытство. Люди — сложнее, но… узнаваемо.

А это… Как если бы сама тьма между камнями вдруг обрела сознание и возненавидела свет. Другого сравнения в голову ей не приходило. Этот кто-то явно был живым, но вот кем, если он и не тварь, и не человек? Животное? Но эмоции Рыжика тоже были другими.

Девочка медленно отодвинула еду, внезапно потеряв аппетит. Пальцы ее дрожали, когда она сжала камушек-талисман.

— Кто ты? — прошептала она в пустоту подвала, словно надеялась получить ответ. Но, конечно же, ей никто не ответил. А вот злость усилилась, а еще — еще была усталость, голод и что-то теплое, как будто этот кто-то, который там, вспоминает о ком-то хорошем, может быть о маме или бабушке.

Решив, что кто это такой, она станет выяснять позже, девочка принялась за еду, силы ей были нужны. Затем она решила почитать и развернула потрепанную книжку с пожелтевшими страницами, старую сказку, которую ей вчера бросил тюремщик. Видимо, чтобы скрасить досуг. Она провела пальцем по выцветшим буквам и начала читать вслух, чуть растягивая слова, как делала это раньше для Рыжика.

— А ты не боишься? — спросил Заяц у Ежика в темноте.

— Нет, — ответил Ежик. — Потому что страшно бывает только тому, кто один. А мы-то вместе.

Голос ее звучал хрипловато от долгого молчания, но постепенно становился увереннее. Где-то между строк мерещился мамин голос, той, настоящей мамы, читавший ей это же самое давным-давно, до Стикса, до войны, до всего…

Она перевернула страницу, дальше шла история про то, как звери искали потерянное солнце. Настя зевнула, устроившись поудобнее на самодельной подстилке из мешковины. Свет лампы мерцал, отбрасывая на стены танцующие тени.

— Подожди, — прошептал Медвежонок. — Разве ты не чувствуешь? Утро уже близко…

Книга выскользнула из ослабевших пальцев. Голова тяжело опустилась на сложенные руки.

Проснулась девочка от резкого скрипа двери. Она мгновенно вскочила, сердце колотилось где-то в горле — прошлой ночью ей снились кошмары, где тени из углов шептали ее имя.

В дверях стоял незнакомец. Высокий, подтянутый мужчина в облегающем черном комбинезоне из странного материала, который переливался при движении, словно кожа рептилии. На груди и плечах были жесткие вставки, с пластинами брони с едва заметными голубоватыми прожилками, будто внутри текла энергия.

Его лицо было самым обыкновенным — ни красивым, ни уродливым, таким, что через пять минут после встречи уже не вспомнишь. Карие глаза, коротко стриженные темные волосы с проседью, легкая небритость. Ни шрамов, ни особенностей. На запястьях были надеты странные браслеты, излучающие приглушенный свет.

— Ты проснулась, как я вижу, — произнес он. Голос звучал приглушенно и слишком чисто, без эмоциональных колебаний, как синтезированный компьютером. — Это хорошо.

Он сделал шаг вперед, и Настя увидела, как воздух вокруг его рук слегка дрожит — словно его окружало невидимое силовое поле.

— Я пришел тебе кое-что предложить. Мы дадим тебе то, чего не может дать твой стаб, — продолжил он. — Настоящую силу. Настоящее знание.

Его губы растянулись в улыбке, но глаза остались мертвыми.

— Если, конечно, ты будешь полезной.

Настя съежилась, но не отвела взгляда.

— Кто вы? — ее собственный голос звучал испуганно, но она не дрогнула.

— Тот, кто может тебя отпустить, — он склонил голову, изучая девочку. — Если ты поможешь нам.

Девочка почувствовала всем своим нутром, что он лжет или что-то не договаривает. Просто так ее никто не отпустит, а значит, значит или им нужно что-то, что она не станет делать даже ради свободы, или же даже если она сделает, ее не отпустят.

— Помочь? Чем? — Настя сжала кулаки, пряча дрожь. — Я всего лишь ребенок…

— Ты слышишь их, да? — он сделал шаг ближе. — Зараженных. Нам нужен кто-то, кто сможет… договориться. А ты, мы знаем точно, можешь ими руководить, или почти можешь.

Договориться… они хотят, чтобы для них она сделала что-то, что связано с тварями, а это точно опасно, для других. Нет, на такое она не пойдет.

— Вы хотите, чтобы я их контролировала? — Настя фыркнула, и в голосе ее прорезалась злость. — Я не умею! Я только понимаю, что они говорят, и то не всегда! Я не успела научиться большему, вы меня украли!

— Но попробуешь, — он ухмыльнулся, обнажив кривые зубы. — Иначе останешься здесь. Навсегда. Мы дадим тебе возможность учиться. И даже жемчуг…

Она почувствовала, как страх сжимает горло. Но вместе с ним — ярость.

— А если я не смогу? — прошипела она. — Вы убьете меня?

Человек рассмеялся.

— О нет. Мы найдем тебе другое применение. Или твоей маме…

Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. А Настя осталась сидеть, дрожа от ненависти и ужаса. Но с надеждой в душе, они думали, что она сломается. Они ошибались. Жемчуг даст возможность ей стать сильнее и заставить зараженного спасти ее, а не помочь им. План уже зрел в ее маленькой головке, теперь главное усыпить их бдительность.

Девочка закрыла глаза, плотно сжав веки, будто пытаясь отгородиться от этого мрачного подвала. Внутри нее бушевали эмоции, но она не позволяла им взять верх.

— Я не боюсь, — мысленно повторяла она, сжимая кулаки. — Я сильная. Как мама Ани. Как рейдеры. Они не сломались — и я не сломаюсь.

Она и не заметила, как снова задремала, теперь ей снился дом. Это был такой теплый сон, что она невольно улыбалась в нем.

Настя видела себя за партой, рядом крутился рыжий котенок, воровато подбирающий крошки с ее ладони. Тетя Катя у доски, строгая, но справедливая. Четверка по письму, пятерка по арифметике. Обычные, такие дорогие теперь моменты.

И столовая тоже снилась. Она чувствовала запах пирогов из печи бабы Маши. Горячий компот с изюмом. Мама Ани, усталая, но улыбающаяся, поправляющая ей растрепанные волосы. Ты молодец, Настя. Ты справишься.

Даже Рыжик, этот проказник, вдруг стал частью этой мысленной защиты. Его глупые прыжки за солнечными зайчиками, его мурлыканье по ночам, когда он забирался к ней под одеяло.

— Они ждут меня, — подумала Настя, и в груди что-то екнуло. — Они ищут. И я вернусь.

Она глубоко вдохнула, открыла глаза, села и выпрямила спину. Страх еще копошился где-то внутри, но теперь он был маленьким и жалким. А над ним высилась твердая, как камень, уверенность.

Я не одна. И я не сдамся…

Даже если этот мир пытается ее сломать. Даже если эти люди — или нелюди — думают, что она всего лишь испуганный ребенок.

Они ошибаются! И она докажет им это. Она будущий рейдер! Она житель Дикого! Она смелая и сильная!

Настя сидела на холодном полу, скрестив ноги, когда в очередной раз почувствовала его. Ту самую тень, что иногда мелькала на краю сознания.

Это существо было далеко, где-то за пределами подвала, за этими сырыми стенами. Но сегодня в его мыслях явно творилось что-то неладное.

— Опять злится… — подумала Настя, ловя обрывки эмоций незнакомца. — Он всегда злится, — то, что существо мужчина, девочка была точно уверена. — Почему он такой злой? Может быть, у него нет друзей?

Но потом поняла, кто-то его разозлил. Сильно. И теперь это существо пытается не убить того, кто его так сильно бесит, прямо как ее Верка, самая противная девочка Дикого.

Раньше она бы наверняка испугалась этой слепой ярости, но сейчас лишь вздохнула и мысленно потыкала в эту тьму, как в бок спящего кота надеясь, что ее услышат.

— Эй, а меня тут держат. Может, пока злишься — заскочишь, вытащишь? Тут тоже все тупые и противные, мне с ними скучно. Приходи, а?

Тьма на секунду замерла, эмоции сменялись, как в калейдоскопе. Потом Настя почувствовала легкое шевеление, будто кто-то прислушался. Девочка даже усмехнулась.

— Вот и договорились, — подумала она и откинулась на стену.

Ей даже показалось что она уловила оттенки согласия. И если она права, остается только ждать, а она подождет, у нее и дел-то никаких нет.

Настя прижала потрепанную книжку к груди и прислушалась. Тьма, в которой она улавливала эмоции за стенами подвала, все еще клубилась, но теперь в ней чувствовалось не только бешенство, но и… любопытство?

— Интересно, а он меня сейчас слушает? — подумала девочка и ухмыльнулась.

— Ладно, раз уж ты такой неразговорчивый, — громко сказала она, будто обращаясь к пустому углу, — я тебе почитаю. Только чур, не перебивать!

Она развернула книгу на странице с большой иллюстрацией — там был нарисован огромный дуб, под которым сидели звери.

— А ты не боишься? — спросил Заяц у Ежика в темноте, — начала Настя, нарочито четко выговаривая слова. — Нет, — ответил Ежик. — Потому что страшно бывает только тому, кто один. А мы-то вместе.

Она сделала паузу, будто ожидая реакции.

— Ну как, нравится? — спросила она, прищурившись. — Или тебе страшные сказки больше по душе?

Настя уже научилась чувствовать отклик — где-то в глубине сознания что-то шевельнулось, словно кто-то невольно придвинулся поближе.

— Ладно, продолжу, — девочка крякнула, усаживаясь поудобнее. — Но ночь такая длинная, — прошептал Заяц. — А вдруг утро никогда не наступит?

Она нарочно понизила голос, сделав его таинственным.

— Тогда мы его разбудим, — сказал Ежик и достал из-под колючек маленький фонарик…

Настя замолчала, прислушиваясь.

— Эй, — вдруг сказала она, — а у тебя есть фонарик?

В ответ лишь легкое колебание в воздухе, будто кто-то невольно улыбнулся.

— Ну ладно, — фыркнула она, — тогда слушай дальше.

И она продолжила читать, растягивая слова, добавляя смешные интонации, будто развлекала не невидимого монстра, а маленького ребенка.

Где-то между строк она вставляла свои комментарии.

— И тогда Медвежонок зарычал на Тьму! — Настя хмыкнула. — Ну, не самый умный поступок, да? Хотя… иногда, и я так делаю.

Она чувствовала, как существо за стенами стало… тише. Ярость поутихла, сменившись чем-то вроде задумчивости.

— А утром, — закончила она, — все звери проснулись и увидели, что солнце светит ярче, чем когда-либо.

Настя захлопнула книжку и удовлетворенно вздохнула.

— Вот и все. Концовка, конечно, дурацкая, — сказала она, — но мне нравится.

— Ну что, — девочка склонила голову набок, — теперь ты мне что-нибудь расскажешь? Или хотя бы покажешь, как выглядишь? А то я тут одна фантазирую, будто ты — огромный мохнатый паук с добрыми глазами.

Где-то вдали раздался глухой звук, то ли смешок, то ли ворчание.

Настя ухмыльнулась.

— О! Значит, ты все-таки живой!

И тогда, впервые за все дни заточения, она почувствовала ответ.

— Ладно, — Настя потянулась и зевнула. — Завтра почитаю тебе про дракона, который боялся темноты. Если, конечно, не передумаешь и не решишься наконец заговорить, это просто, тебе просто тоже нужно думать обо мне.

Глава 3

— Бегом! — седой спаситель подгонял опешивших людей. — Берите девку и тащите свои задницы в пролом. — Ты кто такой? — Шелест осмотрел бойню, убедился, что его бойцы заторможенно, но быстро двигаются в указанном направлении, и перевел взгляд на центр искореженного зала. — Как ты узнал, что мы здесь?

— Все вопросы потом, — мужик зыркнул на Шелеста, прикрикнул на Опера, тащившего едва переставляющую ноги Куклу, и достал из подсумка какое-то устройство, топорщившееся во все стороны разноцветными проводами. — А теперь — валим отсюда, и советую двигаться шустрее.

Он набрал комбинацию на маленьком пульте, еще раз осмотрел уже пустой зал, широко размахнулся и запустил бомбу — а это явно было взрывное устройство — прямо в недовольно вздыхающую яму.

Шелест открыл было рот, но суровый воин схватил его за руку и практически потащил наружу. Остальные отрядовцы уже расселись по фырчащим моторами джипам, ждали только странного мужика. Двигатели взревели при виде появившихся из мрачного здания людей, водилы ударили по газам, едва оба командира запрыгнули в крайнюю машину.

— Ходу! Ходу! — заорал седой. — У нас двадцать секунд!

Шины с крупным протектором взлохматили серую мелкую пыль грунтовой дороги и понеслись прочь от храма сектантов. Едва они отдалились от него, как позади вырос огненный гриб. Грохот ударил по ушам, мимо полетели обломки кирпичей, куски арматуры и остатки от разноцветных окон.

Взрывная волна разметала джипы по дороге, так и норовя впечатать их в каменные стены домой, но водилы были опытные и хоть и с трудом, но выровняли транспорт и понеслись дальше.

Постепенно дома с темными провалами окон стали редеть, и вскоре беглецы выскочили из города в ровную серую степь. Джипы выстроили в колонну не снижая скорости и направились на восток.

Унылый ландшафт за окнами изредка прерывался островками бурой зелени, редкими пыльными кустами и невысокими корявыми деревьями. Джипы подпрыгивали на кочках, но в целом шли довольно плавно. Удивительно было и то, что несколько машин с большими внедорожными колесами не поднимали много пыли. Шлейф за ними довольно быстро рассеивался.

— Итак, — прервал молчание Шелест. — Не пора ли объясниться?

— Может и пора, — хмыкнул мужик. — А может и нет. Это вы с Суматохой за ручку ходили, а я вас первый раз вижу. И если бы за вас не поручились серьезные люди — валялись бы вы вместе с тем мусором, что мы оставили в их сарае.

— Суматоха? — глаза Шелеста полезли на лоб. — А как… Откуда…?

— Понял теперь? — седой слегка улыбнулся. — Побеседуем, но только на базе. У меня к вам тоже есть несколько вопросов.

— Но… — начал было десантник, но командир спасителей его перебил.

— Накормим, отдохнуть и помыться тоже будет где. А пока держи, — он протянул уставшему мужчине темно-зеленую алюминиевую фляжку. — Глотни живца, полегче станет.

Шелест машинально взял флягу и сделал из нее большой глоток. Поморщился, видать горох тут разбавляли чистым спиртом, и попытался собрать в кучу мысли. А мысли скакали в голове, как заправские блохи на бродячей собаке.

Кто это такие? Куда их везут? При чем тут Суматоха и как они узнали про отряд и так вовремя прибыли для их спасения? Вопросы нарастали, как снежный ком, а вот ответы не спешили появляться. Шелест глотнул еще живца и вернул флягу лыбящемуся мужику.

— А ты молодец, — вдруг произнес он, с одобрением глядя на Шелеста. — Держишься, как настоящий воин.

— Я не могу подвести своих людей, — хрипло ответил десантник и закашлялся. — Крепкий у вас живец.

— Зато сразу действует, — расхохотался седой. — Да и на вкус неплох, мне нравится.

— Седой, — голос водителя джипа заставил Шелеста криво улыбнуться, кличка суровому мужику шла. — Мы прибываем, три минуты.

— Ну вот и прибыли, — Седой облегченно выдохнул, что не совсем вязалось с образом крутого убийцы сектантов и странных тварей. — Снова дома и снова живые.

Чуть левее в серой мгле начали вырисовываться мощные металлические стены. При приближении к ним стало возможно рассмотреть темные кляксы взрывов, глубокие царапины, будто от гигантских когтей, кое-где в стене блестели рваным металлом глубокие вмятины.

Стена возвышалась на добрые десять метров. За ней, примерно каждые метров пятнадцать, торчали высокие сторожевые вышки, чуть повыше спиралей колючей проволоки. Оттуда, с вышек, на приближающуюся колонну внимательно смотрели сизые дула крупнокалиберных пулеметов.

А джипы не снижали скорости и неслись прямо к монументальным воротам. Мощные створки бугрились острыми шипами, на некоторых из них догнивали бесформенные куски темного мяса, а на одном, крайнем справа, белел костью вытянутый нечеловеческий череп.

— А чего дверь не помыли? — спросил Шелест, когда джипы затормозили около медленно открывающихся чудовищных створок. — Смердит же.

— Смердит, — согласился с ним Седой. — Но в целях устрашения действует довольно неплохо. А кто не понимает — тому пятидесятый калибр в харю.

— А что, — усмехнулся десантник. — Есть такие, кто при виде вашей крепости еще что-то не понимает?

— Есть и такие, — погрустнел стронг, а это точно был стронг, раз ручкался с Суматохой. — Зараженные особым умом не отличаются. Особенно свежие.

Ворота раскрылись, приглашая внутрь, и немногочисленная колонна машин втянулась туда, как червяк-переросток. Сзади загудели компрессоры, возвращая многотонные створки на место.

А джипы уже пылили в сторону длинных серых бараков, обруливая полуразобранные механизмы и шатающихся повсюду людей. Они остановились, не доехав до зданий метров двадцать, у крепкого квадратного строения с флагом над крыльцом.

Седой жестом приказал выходить и сам выпрыгнул в прохладную пыль. Шелест вылез за ним, следом на воздух показались и остальные отрядовцы. Кукла шаталась, но упрямо стояла на ногах, отказываясь от помощи. Другие выгляди пободрее, но все же чувствовалась в них внутренняя напряженность.

— Итак, — командир стронгов сделал пару шагов и остановился перед выстроившимися в ряд людьми. — Вам, салаги, крупно повезло. Мы не искали вас специально, мы просто поехали в рейд разобраться с этим фанатичным отребьем. И то, что за вас поручился сам Суматоха, не дает вам никаких поблажек и привилегий. Все ясно?

— Сэр, так точно, сэр! — на полном серьезе гаркнул Свен и козырнул.

— Далее, — подозрительно покосился на него Седой, но придраться было не к чему. — Я не знаю, куда и зачем вы идете, да и мне на это наплевать. Ночлег, жрачку и амуницию я вам дам, а что будет потом — не моя забота.

— Разрешите идти? — снова гаркнул Свен. Опер не выдержал и прыснул в кулак. Кукла не выдержала, и рассмеялась в голос.

Седой недоуменно посмотрел на них, набрал в грудь воздуха и вдруг добродушно улыбнулся. Лучики морщин разбежались от уголков глаз по обветренным щекам, придав лицу доброе домашнее выражение.

— А прав был Суматоха, — он шагнул вперед и крепко обнял Шелеста. — Вы, ребята, не ссыкло, да и цену себе знаете. Уважаю.

— А не хило вы тут окопались, — Опер огляделся и присвистнул. — Железная крепость прям.

— Это да, — Седой с гордостью махнул рукой, указывая на все внутреннее пространство. — Сколько времени, сил и ресурсов угрохали — ты бы только знал. Но зато теперь здесь безопасно. Даже элитники не рискуют совать свои гнусные рыла.

— А что, — Кукла демонстративно зевнула. — Элитники тут часто бывают?

— Не очень, — на автомате ответил стронг и тут же спохватился. — Так, все разговоры потом. Сейчас вас проводят в казарму, помоетесь, и потом жду вас на ужин, там и побалакаем. Клен, проводи гостей и размести!

К ним тут же подбежал молодой парнишка и вытянулся в струнку перед Седым. А тот махнул рукой и поднялся по низкому крыльцу в квадратный каменный штаб.

— Идем, — тонким голосом позвал парнишка отряд. — Казарма шесть-А, лучшая у нас.

— И чем же она лучшая? — кокетливо улыбнулась ему Кукла, чем вогнала молодого человека в краску.

— Ну там… Это… два душа, во, — выдавил из себя боец. — А еще там двухъярусные кровати.

— А в других? — не понял уровень комфорта Дед. — На полу спят?

— Нет, что вы? — пояснил молодой. — В других у нас трех- и четырехъярусные.

— Два душа, это хорошо, — Кукла взъерошила соломенную шевелюру паренька, чем заставила его раскраснеться еще сильнее. — Хотя с таким сладеньким пупсиком я бы и в один сходила.

— Придержи коней, — расхохоталась Ведьма. — А то он в обморок упадет, кто нас проводит тогда?

— Я, между прочим, — насупился молодой стронг. — Уже воин. На моем счету три джампера и пять медляков.

Он отбросил стеснительность, и теперь перед отрядом стоял действительно боец, воин. Глаза его засверкали, грудь взымалась в глубоком дыхании, а лоб прорезала упрямая морщинка.

— Ты мой герой, — выдохнула Кукла и прижалась всем телом к пареньку. — Какой ты милый.

— Да, я такой, — стронг невероятным усилием воли отодвинул от себя аппетитные округлости Куклы и тряхнул головой. — Следуйте за мной.

И он пошел, чеканя шаг и не оборачиваясь, гордо вздернув подбородок. Мужская часть отряда переглянулась, Шелест покачал головой, но не стал заострять внимания на шалостях девушки. Он, как и все, понимал, что напряжение последних дней нужно сбросить, пусть даже таким нехитрым способом.

Барак, гордо именуемый казармой, был длинным, низким и темным зданием. Ровные ряды коек убегали вглубь, теряясь в полумраке, едва разбавляемом редкими тусклыми лампами. Порядок был идеальным. Деревянный пол блестел так, что в нем виднелись отражения лампочек и потолка. Кровати были застелены с такой аккуратностью, что вздумай кто проверить с линейкой, расхождения едва ли бы превысили миллиметр.

Дежурный, что сидел за небольшим столом недалеко от входа и рассматривал цветной журнал, вскочил при виде людей и вытянулся по стойке смирно. Журнал упал на пол и предательски раскрылся на развороте, явив на свет обнаженные телеса ослепительных красоток.

— Капрал! — козырнул дежурный, пытаясь ногой задвинуть журнал под стол. — На вверенном мне…

— Отставить! — перебил его как-то повзрослевший и возмужавший в глазах отряда капрал. — Я вижу, какие у тебя происшествия тут. Разместить, выдать одежду. После помывки выдели бойца, пусть проводит их всех к Седому.

— Так точно! — дежурный слегка успокоился и обратился к прибывшим. — Следуйте за мной.

— И еще, Глаз, — паренек обернулся. — Три наряда на кухне вне очереди, ты сам знаешь, за что.

— Слушаюсь! — Глаз разом поскучнел. — Идем, покажу вам койки и душ.

Горячий душ творит чудеса, так что вскоре довольные и взбодренные рейдеры с удовольствием натягивали на себя простую, но чистую одежду. Вместе с чистотой пришел и голод, нарастающий с каждой минутой.

— Здравия желаю! — громко представился незаметно подкравшийся боец стронгов. — Меня зовут Хомут, я провожу вас в столовую. Седой уже ждет.

Путь не занял много времени, люди, следуя за Хомутом, обошли пару зданий и вошли в ярко освещенную дверь, над которой висела большая табличка «Бар Рубильник». Просторный зал встретил их обычным шумом, что является неотъемлемой частью таких заведений.

Народу было немного, так что Шелест сразу увидел сидящего за тремя сдвинутыми столами уже знакомого им седого воина. Стол ломился от еды, тут было и исходящее паром мясо, пузатые кастрюльки с супом, несколько салатов, рыба, и как завершение — несколько темных бутылок.

Седой поднял голову, всмотрелся в пришедших и приглашающе махнул рукой. Рейдеры не заставили себя долго упрашивать и расселись на табуретки. Тут же загремели тарелки, ложки и поварешки. Несколько следующих минут над столом раздавались только чавканье, мычание и хлюпанье.

— Ну что, — Седой подождал, пока первый голод будет утолен, и разлил по стаканам янтарную жидкость. — За вашу удачу!

— Отличный тост, — кивнул Шелест, стаканы с шумом сдвинулись, и он сделал пробный глоток. — Ого! Это же коньяк.

— Он самый, — улыбнулся стронг. — Причем, очень неплохой коньяк.

— И с чего нам такой прием? — Опер глотнул напитка и подозрительно зыркнул на Седого. — Мы, вроде как, не такие уж и важные персоны.

— Не знаю, — пожал плечами тот. — Как у вас принято — а мы всегда рады гостям. Сам понимаешь, мало кто сюда добирается. А так глядишь, чего полезного расскажете.

— Например? — нахмурился Шелест. — Что тебя интересует?

— Ходят слухи, — вкрадчиво начал стронг. — Что где-то не так далеко есть какая-то подземная база…

— Нет, — рубанул воздух рукой Шелест и поднялся из-за стола. — Ты даже не представляешь, куда хочешь сунуть свой любопытный нос. Мы едва унесли оттуда ноги, причем предотвратили что-то реально опасное и страшное. Возможно, даже гибель этого мира.

— Успокойся, — Седой тоже встал и положил руку на плечо десантнику. — Никто вас пытать не будет. Нет — так нет. Садись, давай выпьем, поговорим. Есть и другие темы.

— Про атомитов? — Шелест слегка успокоился и сел за стол. — Или про килдингов?

— Хоть те, хоть другие, — вздохнул стронг. — Отрыжки Стикса, мать их. Как опухоль, их бьешь, а они все растут. Атомиты хоть особо не лезут, сидят в своих реакторах и дохнут помаленьку. А эти фанатики — те совсем охренели.

— У нас такое же, — подхватил благодатную тему Мяу. — Муры оборзели. Мало мы им базу расхреначили, так эти ублюдки на стабы нападать начали. А почему? Это все вне…

Он заткнулся и недоуменно завертел головой, потирая ушибленную ногу.

— Муры, зараженные, атомиты, килдинги, — задумчиво проговорил Седой. — Все они одна зараза, только в разных обличьях.

— Не говори, — тихо сказала Ведьма. — Нас будто ежедневно, ежечасно проверяют на прочность. А кто? И для чего?

— Это есть тайна Стикса, — крякнул Дед и потянулся за бутылкой. — Хорош коньячок, я такой с развала СССР не пил.

— С развала чего? — не понял Опер и подставил свой стакан.

— Была страна такая, давно очень, — пояснил Дед, наполняя стаканы себе и Оперу. — Да и не здесь это было.

— Да ну вас, — надула губки Кукла. — Вы еще динозавров вспомните. Седой, а музыка у тебя тут есть?

— Обижаешь, — усмехнулся тот. — Вон там музыкальный автомат, полный фарш, на любой вкус.

Кукла шатающейся походкой упорхнула выбирать песню, а мужики во главе с Ведьмой наполнили стаканы и выпили. Постепенно пьянка набирала обороты, Кукла вернулась и полезла на стол. Мужская часть это поддержала, стол был мгновенно очищен от лишних предметов в виде посуды, но бутылки и стаканы оставили, аккуратно составив их в сторонке.

А дальше началась настоящая вакханалия. Коньяк лился рекой, люди расслабились, отпустив напряжение, и пустились во все тяжкие. Ведьма скинула куртку и тоже забралась на стол. Музыкальный автомат громыхал разудалую матерную песню, Дед громко подпевал, хлопая в ладоши от избытка чувств.

Опер и Свен пытались засунуть горошины в трусики Кукле, как знак безмерного восхищения грацией и красотой своей боевой подруги. Девушка глупо хихикала и уворачивалась от тянущихся к ней рук.

Шелест и Седой отсели чуть в сторонку, с улыбками наблюдая за разошедшейся молодежью, и попивали добытый где-то из совсем уж неприкосновенных запасов стронга виски.

Все веселье чуть не испортил Мяу. Он тоже решил отблагодарить уже полуголую Куклу, но не удержал равновесия и рухнул на стол. Ножки не выдержали богатырского тела, жалобно хрустнули и сломались, женщины рухнули вниз, прямо в кучу барахтающихся мужиков.

Дед весело прыгал вокруг и брызгал на них коньяком, приговаривая об его якобы лечебных свойствах. Мяу получил по морде от Свена, обиженно надулся и отсел в сторону, явно замышляя какую-то страшную месть. Кукла поймала молодого капрала, прижала его грудью в углу и страстно целовала.

Опер и Свен, десантура старой закалки, пошли инспектировать бар на предмет горячительных напитков. Правда, вели они себя прилично, поэтому бармен отделался всего лишь парой синяков и разбитым носом.

А Шелеста утащила Ведьма, возбужденно дыша ему на ухо и рассказывая, что молодая и красивая женщина может сделать с таким мужественным и желанным мужчиной, как командир отряда космодесанта.

Глава 4

Резкий порыв ледяного ветра заставил Тесака зажмуриться. Пес, стоящий рядом, лишь недовольно поморщился и поплотнее завернулся в плащ. Они стояли на полигоне, еще раз опрашивая бойцов насчет Насти. Но никто ничего нового не говорил.

Оса, обнявшая дрожащую и усталую Анимешку, лишь качала головой, подтверждая правдивость слов рейдеров. Анимешка выглядела ужасно. Она практически не спала с момента, когда стало известно о пропаже девочки. Темные круги под глазами говорили об этом лучше всего.

— Так ты говоришь, — устало допрашивал Пес командира группы рейдеров. — Что твои парни ничего не видели и не знают?

— Пес, — так же устало отвечал тот. — Я тебе третий раз говорю — никто ничего не знает.

— Довольно! — Оса оторвалась от качнувшейся Анимешки и шагнула вперед. — Мы тратим время. И так было понятно, что никто из наших к похищению непричастен.

— И что дальше? — Тесак смахнул набежавшую слезу и повернулся к ней. — Организовываем поиски?

— Я могу взять парней и прочесать окрестности, — предложил Пес. — Ясно же, что в стабе ее уже нет.

— Я с вами, — едва слышно прошептала снайперша. — Я не смогу сидеть и ждать.

— Ты, дорогуша, — Оса снова обняла дрожащую женщину. — Сейчас пойдешь домой и выспишься. Парни справятся с поисками лучше, в Диком от тебя больше пользы, чем в степях.

Анимешка покорно кивнула, сил спорить с ментатом у нее уже не оставалось. Пес переглянулся с Тесаком, тот махнул рукой, принимая план действий.

— Идем, — глава решительно развернулся в сторону своего кабинета. — Обсудим детали. А ты, Анимешка, идешь домой и ложишься спать. Мы тебя проводим.

Они двинулись по улице прочь от полигона, ветер ледяными волнами хлестал людей, но те, казалось, даже не замечали ярости природы, полностью погрузившись в свои мысли.

Пес что-то злобно цедил сквозь зубы, скорее всего, он описывал способы жестокой расправы над похитителями девочки. Тесак задумчиво смотрел себе под ноги, не понимая, как могли похитить Настеньку с таким ценным для стаба даром. И куда смотрела охрана?

— Пес, — вдруг сказал он. Тот перестал бормотать и вопросительно уставился на Тесака. — А где, мать твою, была охрана девочки?

— Охрана? — рейдер наморщил лоб, переключаясь на другие мысли. — Вот я идиот!

— Ты не допросил старшего? — в голосе Осы явно послышались стальные нотки. — У меня к тебе несколько вопросов.

— Соболь, Твист, — Пес схватился за рацию и начал выкрикивать команды. — Берите парней, найдите срочно Радиста и без шума доставьте его к Тесаку. Да мне наплевать, хоть из пасти рубера его выдерните! Выполнять!

— Пес, — тихо сказала Анимешка, повернувшись к рейдеру. — Ты точно не специально не допросил Радиста?

В глазах женщины зажегся безумный огонек. Она сжала маленькие кулачки и шагнула к мужчине. Пес, сперва опешивший от такого вопроса, быстро пришел в себя, оценил опасность и шустро спрятался за широкую спину главы Дикого.

— Успокойся! — завопил он оттуда тонким резким голосом. — Да я за Настеньку горло любому перегрызу, ты чего такое говоришь-то?

— Анимешка, — Оса твердой рукой взяла готовую убивать все и всех снайпершу за руку и повернула к себе. — Приди в себя. Да, Пес виноват — но лишь в том, что не там искал. И к похищению девочки никто из нас непричастен.

— Уведи ее, — тихим властным голосом приказал Тесак. — Она не в себе, ей нужно отдохнуть. А ты через десять минут чтобы была у меня в кабинете.

Оса кивнула и увлекла снайпершу в переулок, уводя ее домой. Мужчины проводили их долгим взглядом, Пес выбрался из-за надежной спины друга и встал рядом.

— Нет, ты видел, а? — рейдер вздрогнул. — Она ж меня порвала б, как рубер грелку.

— И правильно бы сделала, — Тесак хмыкнул и с неудовольствием посмотрел на бойца. — Ты совсем хватку потерял. Первым делом нужно было опросить охрану, а ты по рейдерам побежал.

— Виноват, — Пес склонил голову. — Но я рейдер, а не полицейская ищейка.

— Ладно, — глава Дикого устало вздохнул и махнул другу рукой. — Пошли, попьем кофе, а то погода мерзкая. Заодно и обсудим, что делать дальше. А там уже и Радиста должны будут доставить.

Они торопливо зашагали по улице, зябко ежась и поплотнее запахиваясь в длинные плащи. Небо над их головами наливалось чернотой, в воздухе уже ощутимо пахло приближающимся дождем.

Мужчины остановились у входа в здание. Ветер стих, сверху начали падать робкие холодные капли дождя, но под козырек они пока не залетали. Улица была пустынной, все попрятались по домам, не горя желанием находиться в такую погоду вне дома.

Дождь набирал силу, капли уже почти беспрерывно барабанили по металлу небольшого навеса. Стремительно темнело, да так, что дома напротив превращались в зыбкие серые силуэты.

— Ну и чего мокнем? — из серого мокрого дождя вынырнула Оса и встряхнулась, как кошка. — Идем, сделаешь кофе, а там и поговорим.

— Пошли, — Тесак повернулся было и сделал шаг, как резкий звук выстрела разорвал шум дождя.

— Что за… — начал было Пес, пытаясь разглядеть хоть что-то в мутной пелене. — Ты видела вспышку?

— Снайпер, — прохрипел Тесак и начал заваливаться на Пса. — Плечо пробито.

— Быстро, внутрь! — резко выкрикнула Оса, одной рукой выхватывая пистолет, а другой открывая скрипучие деревянные двери. — Не тормози!

— Да и так стараюсь, — пропыхтел Пес. — Тесак, знаешь ли, не ребенок. Центнер живого веса точно есть.

Тем не менее, он сноровисто затащил главу внутрь, быстро преодолел несколько ступенек лестницы и завалился в кабинет. Оса следовала по пятам, бдительно водя дулом пистолета по сторонам.

— Кого ты тут выискиваешь? — рейдер уложил шипевшего от боли Тесака на диван. — Иди лучше воды принеси. И бинты поищи, а я займусь стрелком.

Оса кивнула и скрылась в соседнем помещении. Вскоре оттуда раздался шум воды, бряканье склянок и шуршание бумаги.

— Сталкер! — заорал Пес в рацию, одновременно прикладывая к ране на плече Тесака сложенную вчетверо чистую тряпку. — Нападение на главу стаба, снайпер. Переверни тут все, но найди мне эту сволочь. Да какая разница, когда? Три минуты назад. Прям возле кабинета. Докладывать каждые полчаса.

— Странное нападение, — Оса вышла с небольшим тазиком в руках. Карманы ее оттопыривались от пузырьков. — Я никого не почувствовала. Будто и не было никого.

— Ну да, — прохрипел Тесак. — А я сам споткнулся и плечо себе прострелил.

— Ты лежи давай, — ментат поставила тазик рядом с диваном и с видом фокусника вытащила из кармана шприц. — Ща я тебе обезбол вколю.

— Нахрена? — резонно спросил мужчина. — Живца хлебну и затянется. Только вот кофе самим придется варить, я пока не в строю.

— Дай хоть гляну, — женщина потянулась к ране, но тут ожила рация Пса.

— Пес, пшшш… это … пшшшшш…

— Что значит не можем найти! — взревел рейдер, безошибочно расшифровав странные сигналы. — Это вам что, связка ключей, которая завалилась за подкладку? Это старший группы рейдеров, даю вам час. Найти и доставить.

Пес выключил рацию и свирепо уставился на вытирающую кровь женщину. Она уже разрезала ткань куртки и осматривала огромную дыру с подпаленными краями.

Тесак, к удивлению рейдера, отключился. Хотя, может это Оса вырубила главу, чтобы не мешал лечению. Кстати, пустой шприц на полу подтверждал эти догадки. Пес подошел ближе и глянул на плечо Тесака.

— Плохая рана, — тихо проговорила ментат, выжимая чистую тряпку. — Жить будет, но пару недель он не боец. Кость раздроблена, рукой шевелить начнет дней через десять.

— Я тут о другом думаю, — с тихой яростью ответил Пес. — Что происходит? Детей воруют средь бела дня. На главу устроили покушение. Радист пропал.

— Рано паникуешь, — Оса сноровисто вставила черную нитку в иголку и принялась зашивать рану. — Через час не найдут, тогда и паниковать станешь.

— Не нравится мне это все, — проворчал мужчина и отправился к плитке. — Давай кофе попьем, я, конечно, не Тесак, поэтому сварю, как получится.

Ментат кивнула, продолжая все неаппетитное занятие, а Пес принялся кухарить. Вскоре по кабинету поплыли ароматные волны запаха свежесваренного кофе. Рейдер выждал еще пару минут и разлил в кружки обжигающую коричневую жидкость.

Оса как раз закончила, когда Пес подал ей кружку. Она осторожно отхлебнула горячий напиток и с удовольствием зажмурилась.

— Неплохо, — кивнула женщина и сделала еще глоток. — Ты сильно принижаешь свои способности. Отличный кофе.

— Пес! — дверь с шумом открылась, и в кабинет ввалились двое запыхавшихся рейдера. — Как сквозь землю провалился. Мы все обыскали — ну нет его в стабе.

— Ворота? — сузил глаза Пес. — Что говорят?

— Не выходил, — глухо ответил второй рейдер, Твист. — Говорим же — как сквозь землю.

Пес задумался, беспокойно шагая по кабинету главы Дикого. Кружка болталась в руках, горячий кофе выплескивался на штаны бойца, на пол, но тот, казалось, даже не замечал этого.

— А остальные? — он остановился и пристально посмотрел на прибывших. — Почему оставили службу?

— Приказ Радиста, — ответил первый рейдер, Соболь. — Они еще удивились, но выполнили приказ.

— Что думаешь? — повернулся Пес к Осе, внимательно слушавшей рейдеров. — Он?

— Вполне возможно, — задумчиво проговорила женщина. — И Тесака еще подстрелили, как назло.

Рейдер сел в кресло и скрипнул зубами. События последних дней ему ой как не нравились. А учитывая ранение главы, возглавлять стаб придется ему. Недолго, дней пять, может неделю — но враг действует быстро, четко и жестко.

— Ты справишься, — будто подслушав его мысли, подбодрила Оса. — И ты не один, мы всегда рядом.

— Мы пойдем? — Соболь и Твист переглянулись, покосились на Тесака, все так же валяющего без сознания, и бочком попятились к выходу. — Если что, мы на связи.

Пес рассеянно кивнул, и два рейдера пулей метнулись на улицу, не забыв при этом аккуратно прикрыть дверь. Ментат только хмыкнула, быстрые ребята, когда дело принимает нежелательный оборот.

— Нашли, кто стрелял? — вдруг бодрым голосом спросил Тесак и попытался встать. — Черт, болит-то как.

Он поморщился от боли, но все же нашел в себе силы и сел на диване. Оса протянула фляжку с живцом. Тесак двумя могучими глотками осушил ее, удовлетворенно крякнул и вытер губы рукавом.

— Итак, — глава Дикого шумно выдохнул, закашлялся, но продолжил говорить. — Пес, ты отправляешься на поиски, как и планировали. Оса, найди мне этого гребаного стрелка, хочу с ним лично познакомиться.

— Пес, — вновь ожила рация рейдера. — Есть две новости.

— Давай с хорошей, — Пес улыбнулся и подмигнул Тесаку, мол, смотри, как парни оперативно сработали.

— А кто сказал, — прошипело в рации. — Что есть хорошая?

— Так, — улыбка мигом слетела с лица рейдера, он даже побледнел от злости. — Выкладывай, если не хочешь месяц на рудниках муров охранять!

— Мы нашли стрелка, — не стал провоцировать голос в рации.

— Так это же хорошая новость, — не врубился Пес. — Ты чего мне голову морочишь?

— Не перебивай, — недовольно проскрипело ему в ответ. — Ты дослушай сперва. Мы нашли стрелка, но он мертв.

— Что значит мертв? — рявкнул Тесак. — Вы не смогли его взять живым?

— Мертв — это значит неживой, — не дрогнул невидимый собеседник. — Когда мы пришли, он уже окоченел.

— А вторая новость? — Пес напряженно всматривался в рацию, будто хотел проникнуть взглядом в ее внутренности.

— Вторая, — вздохнула рация. — Это Радист.

Звенящая тишина наполнила кабинет главы Дикого. Двое мужчин и женщина тупо пялились друг на друга, пытаясь уложить в голове эту информацию. Стрелок — это Радист. Стало совершенно ясно, что это он причастен к похищению девочки. Но совершенно непонятно, зачем он стрелял в Тесака и почему оказался мертвым.

— Его убили? — отмер наконец Тесак и начал выяснять детали. — Или что там вообще произошло?

— Не похоже, что убили, — дверь кабинета в очередной раз скрипнула, широко распахиваясь, когда внутрь вошли несколько тащивших труп Радиста рейдеров. Слова принадлежали короткостриженному крепышу с ярко синими, как небо в ясный день, глазами. — По крайней мере, я не нашел на теле никаких внешних повреждений. Но нашел вот что.

С этими словами он положил на стол небольшую ампулу с острыми осколками стекла на месте отломанного горлышка. Пес и Тесак во все глаза уставились на нее, собираясь с мыслями.

— Скай, — Оса подошла к трупу и осмотрела его. — То есть получается так, что Радист выстрелил в Тесака, а потом взял и отравился?

— Получается так, — пожал могучими плечами Скай. — Мне приказали найти стрелка, я его нашел и доставил — а что и как, это не моя забота.

— Вы свободны, — отпустил рейдеров Пес и повернулся к Тесаку. — Ну что, досиделись? Эти твари уже в открытую орудуют в стабе, причем обнаглели настолько, что подстрелили тебя.

— Не ори, — поморщился глава Дикого. — У нас сейчас первоочередная задача — найти и вернуть Настеньку. А с этими мы разберемся.

— Поддерживаю, — подключилась Оса. — Пес, ты собирай людей и отправляйся на поиски, а я организую здесь расследование. И да, Тесак, закрой-ка ворота, чтобы ни одна муха не покинула периметр до его окончания.

Рейдер кивнул и направился к выходу, что-то злобно бормоча себе под нос.

— Распорядись, — крикнул ему в след Тесак. — Чтобы падаль эту отнесли к Панку, пусть вскроет его, может чего и найдет интересного.

Пес в ответ хлопнул дверью. Тесак переместился на свой рабочий стол, достал из нижнего ящика пузатую зеленую флягу и глотнул из нее. Посмотрел на ментата, на секунду задумался и протянул флягу ей. Та не стала отказываться и тоже приложилась к ней.

— Это что? — женщина закашлялась. — Я думала, живца предложил.

— Самогон, — невесело улыбнулся Тесак. — Сам рецепт придумал и сам сделал. Гадость еще та, но мозги прочищает неплохо.

Они посидели еще немного, дожидаясь бойцов. Вскоре прибыли четверо с носилками, сгрузили тело Радиста на них и унесли в медблок к Панку.

— Пойду я, — Оса легким движением поднялась с дивана. — Соберу людей и выдам инструкции. Не стоит тянуть с расследованием. — Давай, — Тесак тоже встал. — А я на полигон, посмотрю, чтобы Пес ничего не забыл, заодно проработаем маршрут.

Он пропустил ментата вперед, выключил свет и запер дверь на замок. Улица встретила их мокрой свежестью после дождя. Было не холодно, ветер стих. Мужчина и женщина постояли пару минут, вдыхая мокрые запахи, и разошлись в разные стороны — ментат к себе, а Тесак направился в сторону полигона.

— Берем по максимум провизии, — услышал он, едва переступив порог казармы. — Надеюсь, что столько времени не понадобится, но рассчитывайте на пару недель минимум…

— Пес, — остановил оратора глава. — Если ты закончил, пойдем, покажешь мне секторы поиска.

— Минуту, — Пес глянул на Тесака и повернулся к бойцам. — Оружие, амуниция, приборы — грузим в джипы. Выдвигаемся через два часа. Все ясно?

— Да все ясно, Пес, — отозвался ближайший боец. — Не первый раз же выезжаем.

— Задача высокой важности! — отчеканил тот и повернулся к Тесаку. — Пошли, покажу свои планы.

Они отошли в угол к широкому столу, где Пес разложил подробную карту окрестностей. На ней уже были отмечены точки, соединенные линиями. Тесак всмотрелся в обозначения и одобрительно хмыкнул.

— Да, грамотно распределил, — он похвалил Пса. — Людей хватит? Возьми еще человек десять хотя бы. — Хватит, — отмахнулся рейдер. — Идем тремя группами, вот сюда, сюда и сюда. Как раз пятнадцать человек, включая меня.

— А если… — начал Тесак, но Пес перебил главу.

— Никаких если, — он нахмурился. — Наша задача сейчас — найти девочку. А как ее отбить — будем решать по факту уже. Возможно, справимся и сами. А нет — так запрошу помощи.

— План одобряю, — глава Дикого помолчал и вдруг крепко обнял рейдера. — Береги себя, Пес, не лезь на рожон. Ты сейчас нужен мне и стабу, как никогда раньше.

— Не кисни, друг, — Пес улыбнулся. — Меня не так просто убить, да ты и сам это знаешь. Связь держим каждые четыре часа.

— Удачи, друг, — прошептал Тесак, провожая взглядом удаляющего рейдера. — На тебя сейчас вся надежда. От тебя зависит судьба стаба.

Глава 5

— Я устал! — заканючил снова Плюшка. — Я ноги натер, и у меня живец заканчивается! Ты его весь вылакал! — толстый, похожий на сосиску палец ткнулся в грудь резко остановившегося Умника.

— Слушай, ты! — флукарианец уже не скрывал раздражения, ему все чаще хотелось свернуть эту жирную шейку. — Сам сказал, что без этой дряни, — он встряхнул фляжку с остатками живца. — Нам не выжить, так что я, по-твоему, помирать должен?

— Так ты ж его хлещешь, как чай! — возмутился знахарь.

— А ты как, полоскать им горло собрался?! — Умник злобно щелкнул зубами, все шесть глаз тут же сузились в тонкие злобные щелочки. — Или думаешь, если будешь ныть, как старая бабка на базаре, живец сам во флягу нальется? Так это вряд ли!

Плюшка фыркнул, отпрянул и начал тереть покрасневшую шею, будто уже чувствовал на ней мерзкие тонкие пальцы флукарианца. Он почему-то представил их еще и потными, липкими, словно у жабы. Бедного знахаря даже передернуло от отвращения.

— Может, хватит сраться, а? Нам как-то выбираться нужно, а ты только ноешь и ноешь, и ноешь, и ноешь, у меня от тебя уже голова болит без передышки! — прошипел он, но тут же дернулся, услышав странный звук.

Тишину разрезал тонкий, дрожащий шепот — будто ветер пронес сквозь черные деревья обрывки чьих-то слов.

«…не бойся… не одна…»

Умник резко замолчал. Его верхние глаза дернулись в разные стороны, словно пытались увидеть невидимого болтуна. Но вокруг никого не было. Да и звук, как понял флукарианец, шел не снаружи, он был внутри его черепушки.

— Ты… это слышал? — гуманоид побледнел, сжавшись в комок.

— Что? Ты кого-то услышал?! Где он? Это люди? Они нас спасут? — затараторил Плюшка.

— Заткнись, — прошипел шестиглазый, прислушиваясь.

Но вместо ответа в голове у него вспыхнуло чужое чувство, острый, детский страх, обжигающий, как раскаленный гвоздь. Умник аж подпрыгнул, схватившись за голову.

— Что за гребаный… Бурдарианская вошь тебя раздери, ты, кажется, свел меня с ума… точно-точно, это из-за тебя. Я там, — тонкий длинный палец ткнулся в небо. — Справочник читал, по болезням. У меня эта, как ее, шифозрения, во!

— Ты чего? — Плюшка отполз на безопасное расстояние. — И она называется шизофрения, ты чего, того, чокнулся?

— Чувствую… — Умник выпрямился, озираясь. — Как будто кто-то орет прямо в мозг. Это точно ты виноват! — флукарианец двинулся прямо на знахаря, растопырив руки, и с твердым намерением удавить того прямо на месте.

— Может, это Чернота? — знахарь заерзал. — Говорили же, тут твари всякие… А ты сразу шизик, шизик…

— Не тварь, — флукарианец провел ладонью по морде. — Это… Ребенок, ему страшно.

— Какой ещё ребенок?!

— Которому страшно! — Умник рявкнул и вдруг замер. — Он один, боится. Нет, раздери меня вошь, я это чего, дар получил ваш, что ли, или чего? Чего я ее чую-то? И где она?

Детей любил весь десант, они знали, дети — это их будущее, а значит, что? Правильно, значит нужно выручать бедного малыша. Еще бы правда узнать, где этот малыш находится. Это-то он и озвучил.

— Может, в стабе каком? — Плюшка задумчиво почесал живот. — Или в Диком? Хотя нет, в Диком детей не теряют, — буркнул он тут же, наблюдая, как Умник, нервно постукивая когтями по стволу ближайшего дерева, кривит свою почти собачью морду. — Там за каждого ребенка всем стабом в морду дают.

— Лучше б тебе за что в морду дали, — недовольно проворчал гуманоид.

— Слушай, может, ее украли? — знахарь хлопнул себя по лбу. — Вон, помнишь, я рассказывал в прошлом году, Пес говорил, что какие-то уроды детей воровали…

— Да ты много чего болтал, думаешь, я все слушаю?! — флукарианец злобно фыркнул. — Да и кому нужен ребенок, ладно бы кто-то с сильным даром, а ребенок, что он может?!

Плюшка обиженно надулся, но тут же дернулся, так как внезапно замерший Умник крепко припечатал его по затылку.

— Эй, ты чего!!!?

— Кричит он опять, помогите, просит, чую нутром, не голосом, нет, как эмоции, что ли… — Умник скривился, будто от зубной боли. — Ладно, — прошипел он. — Раз уж ты такой умный, где искать-то?

— А… — знахарь замер, потом вдруг оживился. — А давай спросим у нее!

— У кого? — опешил десантник.

— Ну, у девочки! — Плюшка ткнул пальцем ему прямо в висок. — Она же в твоей башке сидит, да?

Шестиглазый замер и покрутил пальцем у виска.

— Нет, это у тебя шизорфения, надо же такое придумать, в голове у меня кто-то сидит, совсем дебил! Хуже моих орков…

— А ты попробуй о нем подумать, вдруг получится, и тебе ответят. Только громко думай.

Умник снова скривился, потом медленно, с явным недоверием, прикрыл глаза.

«Эй, — подумал он как можно громче и тут же сам сморщился, ну как можно думать громко, чушь собачья. — Ты. Мелкий. Где ты?»

— Ну и? — спросил Плюшка, осторожно заглядывая в лицо флукарианца. — Чего там?

— Молчит, — буркнул Умник. — Сижу тут, как дурак, блин!

— Может, не так спросил? — знахарь склонил голову. — Дети же любят, когда с ними по-доброму. А ты вон какой злой всегда.

Флукарианец закатил глаза, цокнул языком выражая недовольство, но попробовал снова.

— Слушай, малыш… э-э… куколка. Ты где? Мы бы с радостью хотели тебе помочь, но…

В ответ пришло только смутное ощущение холода и темноты.

— Ничего, — развел руками Умник. — Твои дурацкие методы не работают.

— Ладно, — Плюшка вздохнул. — Тогда… может, она не одна? Может, ее кто-то держит?

— И что, идти на крик, как в сказке? — язвительно процедил шестиглазый. — Пойди, сокол, туда, не знаю куда!

— А у тебя есть варианты? — знахарь упер руки в бока. — И это царевич ходил, а не сокол.

Умник задумался. Потом вдруг резко поднял голову.

— Какая, блин, разница, кто ходил, — сказал он. И тут его осенило. — Слушай!!! Ты же говорил, дары можно усилить!

— Чего?

— Жемчужины, болван! — флукарианец ткнул его в грудь. — Ты же сам говорил — они усиливают дары. Если у меня дар, и она его использует… чтобы я слышал…

— То ее можно найти, если твой дар будет сильнее! — Плюшка хлопнул в ладоши. — Ты гений!

— Я знаю, — буркнул Умник, довольно краснея. — Мне мама всегда говорила, что я самый умный. Только вот где взять жемчужину?

Знахарь замер, потом медленно полез в карман.

— …Ты шутишь.

— Ну, одна завалялась, — Плюшка виновато ухмыльнулся, доставая маленький переливающийся камешек красного цвета. — На черный день.

— Ты… ты… — Умник схватился за голову. — Ты ее носишь с собой ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ?!

— А вдруг пригодится! — оправдывался знахарь. — Я же не знаю, куда я могу попасть, когда провожу научные изыскания.

Флукарианец глубоко вдохнул, медленно выдохнул, потом резко выхватил жемчужину из его рук.

— Ладно. Как это работает? Мне ее чего надо? Сжать, бросить?

— Нужно съесть ее, целиком, — Плюшка заерзал. — Ну, типа… раз ее, и в рот.

— Гениально, — Умник язвительно скривился. — А как, бурдарианская вошь тебя раздери, я должен это сделать?! Прямо грязную в рот положить?

— Ну… — знахарь задумался. — Может, просто подержи ее во рту, потом проглоти и подумай о ребенке? Сразу, конечно, она не подействует, но ты попробуй.

Флукарианец закатил глаза, но сжал жемчужину в ладони, а затем одним движением закинул ее в рот.

«Ну, малыш… если ты меня слышишь…»

И тут же — резкий, пронзительный ВИЗГ в голове, будто кто-то вогнал ему в череп раскаленный гвоздь.

— ААААА! — Умник рухнул на колени, жемчужина выскользнула из губ и покатилась по песку.

— Что?! Что случилось?! — Плюшка засуетился вокруг.

— Там…она… — шестиглазый с трудом поднял голову. — Она не просто кричит.

— А?

— Она зовёт НАС. Твою вошь, где эта чертова жемчужина, потерял ее, пока эта кричала, это точно девчонка! Ищи давай, что встал, как будто ты жирный слизень с Сатурна!!!

Плюшка заковылял по песку, шаря руками в темноте. Его пухлые пальцы, наконец, наткнулись на переливающийся камешек.

— Нашел! — торжествующе воскликнул он, но тут же вскрикнул — жемчужина обожгла ему ладонь, словно раскалившись докрасна. — Ай! Чертова штука!

Умник выхватил камень, не обращая внимания на дующего на пальцы знахаря, он же чувствовал лишь легкое тепло от этого красного кругляша.

— Она красивая, — прошептал он, разглядывая пульсирующий красным светом артефакт. — Девочка использует мой дар… на полную.

— И что теперь? — Плюшка дул на обожженные пальцы.

— Теперь… — флукарианец резко вскинул голову, его шесть глаз расширились. — Теперь пора обедать! И идти за девочкой, мне кажется, я знаю, где она!

— Где? — знахарь заерзал, озираясь по сторонам.

— Не здесь, идиот! — Умник ткнул пальцем себе в висок. — В голове! Темное помещение… каменные стены… и эта мелкая — она в углу сидит, вся перемазанная. Странно, но я словно вижу ее глазами. — он наконец закинул жемчужину в рот и проглотил.

Плюшка замер, переваривая информацию.

— Подвал? — предположил он. — Может, в руинах старого комплекса? Я помню такие и, если я верно понимаю, где мы… то она, она…

— Ближе, чем мы думаем?! — внезапно воскликнул Умник. — Поэтому она и слышит нас?! Верно?

В его сознании мелькнул образ — девочка резко подняла голову, ее грязное личико осветилось надеждой.

«А ты всегда злой, всегда всегда…» — пронеслось эхом в его черепушке.

— Да! — рявкнул Умник вслух, заставляя Плюшку подпрыгнуть. — Я всегда злой, и что дальше?

Флукарианец внезапно замер, его морда скривилась в странной гримасе. В животе разлилось приятное тепло, будто он выпил стакан хорошего пойла, но без привычного жжения в горле.

— О… — он потрогал свой живот, удивленно моргая всеми шестью глазами. — Это что, должно так быть?

Плюшка опасливо придвинулся ближе, разглядывая флукарианца, будто того вот-вот разорвет на части.

— Ну… — он задумался. — В теории, жемчужина должна давать прилив сил, но… — его взгляд скользнул по слегка округлившемуся животу Умника. — Ты… ты случайно не беременный?

— ЧТО?! — Умник взвыл так, что с ближайшего дерева посыпались листья. — Да я тебя щас самого рожать заставлю, мешок с костями! Ты мне что скормил, выкормыш таурианской тли?!

— Шучу, шучу! — знахарь замахал руками. — Просто… э-э-э… выглядит это странно.

Тепло между тем разливалось по всему телу флукарианца, приятное, почти уютное. Он даже расслабился на мгновение, пока в голове снова не раздался тонкий голосок:

«Вы… вы придете?»

— Да, черт побери! — рявкнул Умник, хватаясь за голову. — Прекрати орать у меня в черепушке!

Плюшка вздрогнул.

— Она опять?

— Она! — флукарианец скривился. — И теперь еще и живот этот… — он потрогал свой округлившийся живот. — Ладно, хватит болтать. Где мы, и куда идти?

Плюшка задумался, почесав подбородок.

— Если судить по мху на деревьях и положению звезд… — он торжественно поднял палец вверх, затем неуверенно опустил. — …а хрен его знает.

— ГЕНИЙ! — Умник схватился за голову. — Это знаю и я, но ожидал, что ты скажешь что-то более дельное!

— Но! — знахарь поспешно продолжил. — Если девочка в подвале, а подвалы обычно в зданиях… — он огляделся. — Ближайшие руины могут быть вон там. — он показал на горизонт слева от них.

Умник прищурился.

— А раньше ты не мог включить свою тупую башку и вывести нас отсюда?!

— Э… возможно и мог, но я устал и…

— «Возможно», — передразнил его флукарианец. — Ладно, хоть какое-то направление у нас есть, все, нечего стоять столбом, пошли уже вперед.

Он сделал шаг вперед и вдруг замер. Живот странно дрогнул.

— Опа… — он осторожно потрогал его. — Она… она что, шевелится?

Плюшка побледнел.

— Ты точно не беременный? Вдруг у вас там, — он ткнул своей сосиской в небо. — От жемчуга беременеют.

— ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС САМОГО ТУТ БЕРЕМЕННЫМ СДЕЛАЮ ОТ БЛИЖАЙШЕГО ЭЛИТНИКА! — взревел Умник, хватая знахаря за шиворот.

В этот момент в животе у него что-то сильно толкнулось изнутри. Оба замерли.

— Отпусти меня… — Плюшка широко раскрыл глаза и пискнул. — Это, наверное, потому, что ты не человек, вот тебя и раздуло!

— ЧТО ЗНАЧИТ РАЗДУЛО? — Умник тряс знахаря, как грушу. — Как мне теперь обратно сдуться?!

— Ну… жемчужина усилила твой дар… и теперь… — Плюшка замялся. — Ты типа… Крутой? Или беременный…

Флукарианец выпустил его, с ужасом глядя на свой живот.

— Я… я теперь… инкубатор?!

— Ну… — знахарь почесал затылок. — Временно?

В животе снова что-то шевельнулось, и Умник почувствовал легкий толчок, затем все стихло, тепло тоже пропало, и живот начал опадать.

— О… — он нахмурился. — Она… она успокоилась?

Плюшка оживился.

— Значит, правильно угадал! Вперед! Нас ждут великие дела! А у тебя и дар скоро будет сильный! Вот какой я молодец, — он бодро засеменил вперед.

Умник мрачно посмотрел на него, затем на свой живот.

— Ладно… — он тяжко вздохнул. — Но, если из меня сейчас что-то вылезет, я тебя первым скормлю этому! Усек?

Они шли уже несколько часов, споря и ругаясь, как вдруг флукарианец резко остановился. Его шесть глаз расширились от удивления.

— Ты… ты видишь это? — он ткнул пальцем вперед.

Плюшка, шедший следом, врезался в него носом.

— Что видеть-то? — проворчал он, потирая переносицу. — Опять твои глюки?

Но когда знахарь поднял голову, его рот самопроизвольно открылся. Впереди, сквозь редкие деревья, пробивался солнечный свет. Настоящий, теплый, золотистый, не то, что тусклое мерцание там, на Черноте.

— Это же… — Плюшка заморгал. — Лес? Настоящий лес?

Они осторожно сделали последние шаги, и вдруг серые, безжизненные деревья Черноты сменились обычными соснами и березами. Воздух пах смолой и прелыми листьями, а под ногами хрустела настоящая земля, а не тот странный черный песок, к которому они уже даже привыкли.

— Мы вышли… — Умник недоверчиво потрогал ближайшую сосну. — Даже не верится, теперь нужно отыскать пару тварей и пополнить запасы живца. И спиртное найти нужно… — он замялся. — Для живца.

Плюшка вдруг захихикал.

— Может, это твой живот нас вывел? Как компас!

Флукарианец злобно сверкнул глазами, но даже отвечать не стал на эту чушь. Вместо этого он прислушался к своим ощущениям. Той странной связи с девочкой больше не было, да и жемчужина, видимо, окончательно растворилась и больше его не тревожила.

— Ладно, — он хлопнул Плюшку по плечу. — Раз мы на свободе, теперь нужно найти эту девчонку, чтобы она прекратила орать в моих мозгах. Ты же знаешь, куда нам идти?

Знахарь оживился.

— Конечно! Если мы там, где я думаю… — он огляделся. — То вон за тем холмом должна быть старая дорога. Она ведет прямо к научному комплексу. Там небольшой стабильный кластер. Ее могут держать там. Если она, конечно, рядом с нами, а не на другом конце Стикса.

— А ты думаешь и такое возможно? — нахмурился Умник. — И че это за комплекс?

— Ну да, там раньше какие-то опыты ставили. Пес рассказывал… — Плюшка вдруг замолчал. — Хотя, может, нам туда и не надо?

— Ты только что сказал, что знаешь, где искать девочку! — флукарианец оскалился. — Или опять врешь?

— Нет-нет! — знахарь замахал руками. — Я просто думаю, что она может быть там, но не уверен.

Но Умник уже шел вперед, не обращая внимания на его бормотание. Плюшка вздохнул и поплелся следом, подглядывая на натруженные ноги.

Солнце светило ярко, птицы щебетали в ветвях, после вечной темноты Черноты все это казалось почти нереальным. Но чем дальше они шли, тем чаще Умник ловил себя на мысли, что скучает по тому странному теплу в брюхе. Оно хоть и было странным, но… уютным.

— Эй, — вдруг сказал он, прерывая свои мысли. — А что мы будем делать, когда найдем девочку?

Знахарь пожал плечами.

— Отведем в стаб. Что еще?

— Ну… — флукарианец замялся. — А если она не захочет? Или если у нее нет стаба?

Плюшка рассмеялся.

—Тогда будет.

Умник остановился и повернулся к нему. Все шесть его глаз сверкнули решимостью.

— Тогда найдем ее и поскорее. — он ткнул пальцем в грудь Плюшки. — А ты будешь нянькой. В наказание за всю эту историю с жемчужиной.

Глава 6

Дверь подвала с грохотом распахнулась, и в проеме возникли двое охранников в темных масках. Их черные комбинезоны сливались с полумраком, только металлические пластины на плечах тускло поблескивали.

— Подъем, крыска, — хрипло бросил первый, хватая Настю за руку и больно сжимая ее.

Девочка вскрикнула, когда холодные пальцы в перчатках впились в ее запястье.

— Куда? Куда вы меня тащите?!

— Учиться будешь, — второй охранник грубо толкнул ее в спину. — Шевелись, пока зубы не выбили за непослушание. Ну, чего встала, как вкопанная! Иди, кому сказано!

Лестница вверх показалась бесконечной. Каменные ступени были скользкими от сырости, а тусклые лампочки мигали, словно предупреждая об опасности. Настя спотыкалась, но крепкая хватка не давала упасть.

Коридор, куда ее вывели, был длинным, с облупившейся краской на стенах. Где-то впереди послышался рык — низкий, грудной, не человеческий.

— Вы что, совсем… — начала Настя, но охранник резко дернул ее за руку.

— Заткнись. С тобой никто не станет цацкаться, сказано идти молча, вот и иди! Поняла? — девочка всхлипнула, но кивнула.

Дверь в конце коридора была массивной, металлической, с маленьким окошком на уровне глаз. Охранник достал ключ, щелкнул замком — и Настя вдруг почувствовала запах.

Кровь. Пот. Что-то кислое, как гниющее мясо.

— Ну, заходи, — усмехнулся второй, пихнув ее внутрь. — Тебе, я думаю, тут очень понравится, а если нет, наплевать! — противно заржал он над своей, в общем-то несмешной, шуткой.

Комната, куда ее втолкнули, была просторная, с простыми, серыми бетонными стенами. В центре нее стояла клетка. Большая, железная, с толстыми прутьями.

А внутри… Сидел Он. Его плечи были шире, чем у обычного человека, словно кости под кожей перестроились, чтобы выдержать достаточно большую массу. Глаза большие, немигающие, желтые, с вертикальными зрачками, но в них не было слепой ярости. Он смотрел вполне осознанно.

— Ну что, дорогая, познакомься со своим новым другом, — раздался голос за спиной.

Настя обернулась.

В комнату вошел тот самый мужчина — высокий, в черном комбинезоне, с мертвыми глазами. В руках он держал маленький бархатный мешочек.

— Жемчужина, — он бросил его Насте. — Съешь. Начнем урок.

Девочка поймала мешочек. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— А если… я не смогу? Что, если и ваш жемчуг мне не поможет?!

Мужчина улыбнулся.

— Тогда он тебя съест. А мы посмотрим. Я знаю, что ты уже многое умеешь, зачем доводить до плохого.

Охранники заржали.

Настя развязала шнурок. Внутри лежала жемчужина — белая, с перламутровым отливом, теплая на ощупь.

«Если я откажусь — они сделают что-то с мамой Ани… Если они смогли украсть меня, значит могут многое, у их скорее всего есть такие, кто им помогает изнутри» — со вздохом подумала девочка.

Она закрыла глаза и проглотила жемчужину. Впрочем, она не собиралась слишком уж сопротивляться, насчет зараженного у нее уже был свой план.

— Подойди к прутьям, — приказал мужчина. — Хочу увидеть, что ты уже умеешь.

Настя глубоко вдохнула.

— Подойди… — ее голос дрожал, но мысленно она приказала твари не двигаться.

Зараженный и не двинулся. То ли она правда могла приказывать, то ли наоборот из-за ее команды — пойди разбери. Только прищурился, будто изучая ее.

— Ну же, я знаю, ты что-то умеешь! — мужчина ударил кулаком по клетке. — Давай! Ну!!! Я хочу это видеть! — мужчина злобно брызгал слюной.

Настя сжала кулаки. Он же не зверь… Он понимает… Она шагнула ближе, опустилась на колени перед клеткой и шепотом сказала.

— Пожалуйста… Встань

Зараженный наклонил голову. И вдруг… Он шагнул вперед. Мужчина замер.

— Хорошо, — прошептал он. — Очень хорошо… Значит мне не соврали… так, осталось тебя усилить… и тогда… — он не договорил.

Но Настя видела то, чего не видели они. В глазах зараженного не было подчинения. Только любопытство. Он подошел к ней не из-за приказа, ему просто стало интересно, кто это тут у нас такой смелый, вот и все. Но это было Насте только на руку.

— Завтра продолжим, — бросил мужчина, когда охранники повели Настю обратно. — Научишься управлять ими — выживешь. А пока пей настой гороха!

Вскоре дверь за ее спиной снова захлопнулась. В темноте подвала Настя улыбнулась.

Они думают, что учат меня… Но это я учусь. А завтра…

Она решила, что попробует поговорить с ним по-настоящему.

Тусклая лампочка под потолком мерцала, будто из последних сил сопротивляясь тьме подвала. Настя сидела, скрестив ноги, на своей подстилке из мешковины, медленно пережевывая вечернюю порцию каши. Вязкая масса липла к небу, но она заставляла себя глотать — силы были нужны. Внезапно пальцы сами сжали ложку до побеления костяшек.

Опять ОНО. В висках застучало, в груди стало тесно от чужой ярости — будто кто-то в бешенстве метался в клетке, рвал на себе кожу когтями. Настя прикрыла глаза, вдыхая через нос, как учила мама Ани в моменты паники.

— Ну вот, опять ты за свое, — прошептала она, будто ругая шаловливого котенка. Где-то в ответ ярость дрогнула, замешкалась, будто удивившись обращению.

Девочка потянулась к потрепанной книжке, пальцы сами нашли нужную страницу. Переплет скрипнул, когда она раскрыла его на сказке про лесных зверей. Пожелтевшие страницы пахли пылью и чем-то еще — может быть, домом, может быть, счастьем.

— Слушай сюда, мой сердитый невидимка, сейчас я тебе почитаю сказку, тебе же нравятся сказки, правда? — Настя кашлянула, очищая горло для чтения. Голос сначала дрожал, но постепенно набирал силу.

— В самой чаще Темного леса, где ветви сплетались так плотно, что…

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проеме, заполняя его собой, стоял Сторож. Его промасленный плащ пах железом и потом, а лицо, как всегда, было скрыто глубоким капюшоном. Настя замерла, застигнутая на месте преступления — будто школьница, пойманная за чтением под партой.

— С кем. Говоришь. — его голос напоминал скрип ржавых петель. Казалось, что слова даются ему с огромным трудом.

Сердце Насти бешено колотилось, но она подняла подбородок.

— С книгой. Вслух интереснее. Хотите — можете послушать? А я думала, вы вообще не умеете разговаривать, присаживайтесь ближе, — она подвинулась, но мужчина не стал садиться.

Она ожидала, что он вырвет книгу, ударит, может быть, даже пнет ее. Но сторож замер, его тяжелое дыхание стало чуть тише. Капюшон слегка наклонился — первый признак любопытства за все дни заточения.

— Вот видите, — Настя поспешила воспользоваться моментом, — тут как раз про темный лес, совсем как у нас. Только там звери не боятся, потому что вместе.

Она повернула книгу, показывая иллюстрацию — большой дуб, под ним — Ежик с фонариком, дрожащий Заяц и важная Сова. Пальцы ее не дрожали, когда она продолжила читать, специально растягивая слова, делая голос то шепотом, то громче для выразительности.

— Ежик посмотрел на дрожащего Зайца и сказал: 'Если боишься — держи мой фонарик. Но знай…'

Настя прервалась, заметив странную вещь — огромные руки Сторожа, обычно сжатые в кулаки, слегка расслабились. Он не ушел, стоял как вкопанный, лишь капюшон теперь явно клонился к книге.

— Хотите сесть? — рискнула она предложить снова. — Если не хотите рядом со мной, то можно вот там, на ящике. Так удобнее будет.

Ответом было лишь хриплое дыхание. Но когда она продолжила чтение, сторож… нет, не сел, но прислонился к косяку, скрестив руки. А где-то за толстыми стенами подвала, то самое существо тоже будто притихло, прислушиваясь.

И в этот момент Настя поняла — она только что приручила двух монстров сразу. Одного — сказкой. Другого — тем, что осмелилась его пригласить. А тут еще и сторож, которого, как оказалось, звали Крысой, предложил чая, отказываться она, конечно же, не стала.

Дымящийся чай пах смородиновым листом и медом. Настя обхватила жестяную кружку ладонями, чувствуя, как тепло проникает в озябшие пальцы.

— Осторожно, горячо, — пробормотал сторож, снова усаживаясь на ящик напротив. Его массивная фигура выделялась на фоне небольшой комнатки.

Он снял перчатки. Руки оказались неожиданно… обычными. Шрамы, мозоли, но никаких когтей или чешуи, а она уже себе напридумывала всякого. Просто человеческие руки, совсем как у их кузнеца, такие же большие.

— Мне в детстве, — он кашлянул. — Бабушка тоже всякие сказки читала.

— А ваша бабушка… она где жила, в деревне или в городе? — Настя сделала маленький глоток. Чай обжег язык, и она немного поморщилась.

Капюшон качнулся.

— Да. За рекой. Там… яблони цвели.

Он говорил медленно, будто каждое слово вытаскивал из глубины памяти клещами.

— По утрам… в печи трещали дрова. Она стряпала…, а я дрова колол. Я рано этому научился. И блины пекла. Вкусные, с вареньями.

Настя представила: рассвет, розовый отблеск на снегу, запах горящей березы.

— А блины… с чем они были вкуснее всего?

Грубые пальцы сторожа сжали кружку.

— С малиной. Или… с творогом и сметаной. Она… — голос дрогнул, — поджаривала до хруста. А потом мазала маслом. Топленым. И мелом тоже.

В углу подвала что-то шуршало. Может, мышь. А может кто-то еще.

— Вы скучаете по ней, — тихо сказала Настя.

Он не ответил. Только достал из-за пазухи потрепанный платок — вышитый, с неровными стежками.

— Это ее?

— Да. Под… подушкой хранил. Все, что осталось. Оттуда, — мужчина протянул платок ей, показать.

Девочка осторожно провела пальцем по вышитым цветам.

— Она учила вас сказкам?

Тяжелый вздох.

— У печки. Зимой. Мороз за окном… На стеклах узоры рисовал…, а она…

Голос сорвался. Вдруг он начал рассказывать.

— Жила в лесу старуха-травница. Зналась с духами. Раз… принесли к ней солдата. Весь в крови. 'Не жилец', — говорят. А она…

Он сделал паузу, будто пересиливая себя.

— А она взяла… паутину, мед да теплую смолу. Залепила раны. И спела. Так… тихо-тихо.

Настя не дышала.

— И?

— Выжил. Потом… всю жизнь ей дрова рубил. В благодарность.

Лужа пролитого чая на полу отражала тусклый свет.

— Это правда? — прошептала девочка.

— Бабушка так говорила. Наверное, правда. Не знаю.

Он вдруг встал, ящик под ним жалобно скрипнул.

— Спать. Пора спать. Завтра… будет тяжело.

У двери обернулся.

— Если кто… ударит — кричи. Я услышу. Нельзя ребятенков бить. Не по душе то. Не хочу.

Она протянула ему платок обратно, но он не взял. Просо вышел. Его шаги затихли в коридоре. А Настя спрятала платок под рубашку, к сердцу.

Той ночью ей снились яблони в цвету. Блины. И старуха травница, что лечит всех, кто к ней приходит.

Утро началось с удара кулаком по двери.

— Подъем, экспериментальный образец! — охранник выволок Настю за руку, даже не дав умыться.

В лаборатории пахло озоном и чем-то металлическим. Тот же зал, та же клетка. Но сегодня зараженный внутри был другим — более массивным, с кожей, покрытой роговыми пластинами. Его желтые глаза следили за каждым движением.

Мужчина в черном комбинезоне протянул Насте бутылку с настоем гороха, пришлось выпить, да и силы были очень нужны. Она делала большие ставки на эти уроки.

— Сегодня ты заставишь его подчиниться. Полностью.

Настя проглотила настой и поморщилась. Во рту остался привкус железа. Пора было приниматься за поставленную задачу.

— Подойди… к прутьям, — вслух приказала она, но мысленно добавила. — Не двигайся.

Зараженный зевнул, обнажив ряды игловидных зубов.

— Сосредоточься! — мужчина ударил ладонью по столу. — Он должен видеть в тебе альфу! Ну же!!!

Вот уже третий час она боролась с тварью, пока с весьма переменным успехом. Девочка уже вся покрылась испариной и очень устала.

— Возьми… мяч, — она показала на резиновый шар в углу клетки.

«Не трогай его!»

Зараженный взял мяч… и разорвал когтями с довольным хрипом.

— Прогресс, — усмехнулся мужчина.

Двенадцатая попытка далась сложнее всего, голова раскалывалась от боли и напряжения, пот стекал ручьями, приходилось то и дело хлебать противный живец.

— Поклонись!

«Плюнь ему в лицо!» — команды сменяли одна другую, и, казалось, им не будет конца.

Существо выгнуло спину, брызнув слюной прямо в глазницу охранника.

— Сука! — тот вытер лицо. — Это ты так командуешь?!

Настя затряслась, но мужчина в комбинезоне вдруг рассмеялся

— Нет, ты же слышал, что она говорит, но сегодня уже гораздо лучше, ничего, скоро у нас будет то, что нам так нужно.

Он бросил ей еще одну флягу живца.

— Глотай. Продолжаем.

К вечеру Настя лежала на полу, сжимая виски. Сквозь туман в голове слышала.

— Завтра попробуем на группе. Если выживешь — усиливаем дозу и продолжаем.

Дверь захлопнулась. В темноте слышалось лишь ее сиплое дыхание.

«А ты… хитрая…”— вдруг послышалось ей.

Настя прижалась спиной к холодной стене подвала, закрыла глаза и вдруг почувствовала запах свежей выпечки. Ей сразу вспомнился новый дом.

«Солнечный зайчик прыгал по парте, выхватывая из пыльного воздуха крупинки мела.

— Настя! Повтори правило!

Тетя Катя стукнула указкой по доске, где криво висела карта достиксовой земли, географию они учили и старую, и новую.

— Глаголы исключения запоминаем как 'Брить, стелить, смотреть, видеть…' — Настя скривилась, пытаясь вспомнить.

Рядом Федька хихикнул и швырнул в нее бумажным шариком.

— И вертеть, и ненавидеть! — прошептал он, пока тетя Катя отвернулась.

Из-под парты донесся тихий мурлыкающий звук.

— Рыжик, тихо! — Настя сунула руку под крышку парты, нащупала теплую пушистую спину. Котенок тыкался мокрым носом в ладонь, требуя продолжения поглаживаний.

А потом была перемена, и они с подружками побежали в ночлежку на обед, как, впрочем, и многие взрослые. Столовая гудела, как улей. Баба Маша шлепала деревянной лопаткой по пирогам, выкладывая их на жестяные подносы.

— Кому с вишней? Кому с капустой? А тебе, моя золотая, снова творожный? Как мама?

Теплый пирог расползался в пальцах, сладкий творог прилипал к небу. Рыжик тут же материализовался под столом, выпрашивая корочку, он всегда так делал.

— Вот обжора! — Настя угощала его, оглядываясь, чтобы тетя Маша не заметила кота в столовой. Она его, конечно, любит, но санитарные нормы есть санитарные нормы, так говорила мама Ани.

А после уроков они с Рыжиком валялись в высокой траве за старым гаражом. Котенок гонялся за стрекозами, а Настя смеялась, когда он кувыркался, не рассчитав прыжок, и дула на созревшие одуванчики.

— Ты совсем бестолковый! — она чесала ему пузо, а он кусал ее за пальцы, беззлобно урча, как маленький моторчик.

Солнце припекало спину, трава пахла дождем и чем-то сладким. Где-то далеко кричали ребята, играя в войнушку, но здесь, в их маленьком убежище, было тихо и безопасно…»

Холодный камень под спиной. Запах плесени вместо пирогов.

Настя обхватила колени руками, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза.

— Вернусь… — прошептала она в темноту. — Я обязательно вернусь, Рыжик.

Девочка свернулась калачиком на мешковине, прижимая к груди потрепанную книжку. Внезапно раздался скрип дверных петель.

Сторож стоял на пороге, его массивный силуэт заполнял весь проем. В руке он держал что-то маленькое.

— Не спишь?

Настя быстро вытерла щеки — она не хотела, чтобы кто-то видел ее слезы.

— Нет… То есть да. То есть…

Мужчина неловко переступил с ноги на ногу, затем резко протянул руку.

— На вот…

В ладони лежала конфета в мятой засаленной обертке — «Красный мак».

— Это… откуда? — девочка осторожно взяла сладость.

— Была. Одна, — он мотнул головой на восток. — Держал. Для… особого случая.

Обертка зашуршала, когда Настя разворачивала конфету. Карамель пахла малиной и чем-то химическим, но для подвала это был запах рая.

— Спасибо, — она лизнула конфету, и сладость разлилась по ее языку.

Сторож стоял, будто не зная, что делать дальше. Его пальцы нервно перебирали пояс.

— Завтра… будет хуже, — вдруг выдохнул он. — Группу приведут. Три… нет, четыре…

Девочка замерла с конфетой во рту.

— Почему вы мне это говорите?

Капюшон качнулся.

— Бабушка… она бы…

Он не закончил. Резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Глава 7

Тонкий золотистый солнечный лучик робко скакал по спящим людям, выхватывая из полумрака комнаты то ногу, то лоб, то голый живот — в переплетении тел было сложно понять, кто есть где. Наконец, он добрался до лица мужчины и радостно пощекотал ему нос.

Шелест — а это был он — пару раз негромко чихнул и открыл глаза. Ему хватило пары секунд, чтобы понять, где он и что тут делает. Он осторожно, чтобы не разбудить спящую с довольной улыбкой Ведьму, вытащил руку и бесшумно встал с кровати.

Одежда нашлась рядом, валяющаяся бесформенной кучей — вчера было не до порядка, бросали куда придется. Куртка и штаны были мятые, но целые и чистые. Шелест быстро оделся и ужом выскользнул из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Бар космодесантник нашел безошибочно, он не первый раз просыпался в незнакомых местах после бурных возлияний. Голова побаливала, но общее напряжение ушло. Вот что творит с мужчинами добрый старый виски и компания страстной женщины. Шелест усмехнулся. Он надеялся, что женщинам вчерашняя вечеринка также пошла на пользу.

Дверь скрипнула, впуская рейдера внутрь. Он пару раз моргнул, привыкая к полумраку после яркой солнечной улицы, и направился к сидевшим в углу Седому, Оперу и Свену.

— Я все понимаю, — недовольно высказывал стронг его парням. — Но зачем бармена-то бить?

— Мы не специально, — виновато опустил голову Опер. — Он сам первый нам нахамил.

— Да, — вскинулся Свен. — Не уметь готовить унданский коктейль с личинкой ваканской метины и соком данианской лозы — как он вообще собрался работать барменом? Это ж позорище, не знать основ!

— Угомонитесь, — Шелест присел на свободный стул. — Седой, приносим свои извинения, сам понимаешь — перенервничали все, вот и сорвались.

— Да все я понимаю, — расхохотался вдруг тот. — Девчушка ваша капрала моего в оборот взяла, Дед, или как его там, половину вечера объяснял, как пропатчить какую-то КДЕ под эту… матерок какой-то, бдсм что ли…

— Фри бэ эс дэ, — подсказал подошедший Дед и поставил несколько кружек с дымящимся ароматным кофе на стол. — Доброе утро, шеф.

— А Мяу? — Шелест сделал глоток и зажмурился от удовольствия. — Кто придумал кофе, тому лучшее место в раю приготовлено.

— Мяу? — Седой задумчиво почесал затылок. — Он, вроде как, умотал к техникам. Точно, — стронг оживился, вспомнив события вечера. — Вот тот ему в рыло дал, испортил весь вечер мальцу. А наши как раз вашу тачанку притащили, вот он и ушел смотреть, что с ней.

— Тачанка, это хорошо, — раздался позади Шелеста сонный женский голос. — А вы красавцы, бросили дам и сидите кофе пьете. Мужланы.

— Наоборот, — Шелест встал и обернулся с обворожительной улыбкой. — Я не хотел тебя будить.

— Ну-ну, — Ведьма подставила губы под поцелуй и уселась на свободный стул. — Кофе девушке предложит кто-нибудь, или мне самой за собой ухаживать?

— Все сами, — посетовала Кукла, незаметно появившаяся с еще двумя кружками. — Держи, подруга, а то от этих глотка воды не дождешься.

— Команда у вас, — снова расхохотался Седой. — Просто огонь. Палец в рот не клади.

— Пошли, — предложил Дед. — Посмотрим тачанку, заодно и Мяу прихватим, позавтракаем и выдвигаться нам надо.

— С языка снял, — Шелест поднялся и осмотрел команду. — Вы, два раздолбая, и ты, Дед — со мной. А вы, девчонки, займитесь провизией. Седой, ты обещал…

— Я не отказываюсь, — стронг пожал плечами. — Жрачку и патроны дам. Тачку вашу починим, но людей дать не смогу, даже молодого и талантливого капрала, — Седой игриво подмигнул залившейся краской Кукле. — Он перспективный, на него определенные планы есть.

— Договорились, — кивнул Шелест. — Нам людей и не надо, а за остальной спасибо. Все, хватит лясы точить, разошлись!

Они встали и разошлись, мужчины направились в ангар с техникой, а женщины пошли собирать провизию в дорогу.

— Зря вы бармена помяли, — вполголоса высказал парням Шелест. — Ну откуда он может знать про сок данианской лозы?

— Нормально, — усмехнулся Опер. — Мужик оказался понимающий, без обид. Он утром нас выспрашивал, где взять личинку метины.

— Да-да, — подхватил Свен. — Я ему рецепт сиреневой туманности дал, так что инцидент исчерпан.

— А он его сможет приготовить? — усомнился в таланте бармена Шелест. — Там же ингредиенты…

— Вот-вот, — кивнул Свен. — Проверим, настолько ли он хорош, как говорит.

Позади что-то сильно хлопнуло, окна бара брызнули прозрачными острыми осколками, дверь снесло с петель и расщепило о ближайшую стену. Клубы дыма сиреневого цвета вырвались из проемов и быстро унеслись вверх.

— Бежим, — первым среагировал Опер. — Дилетант, не в той пропорции бахнул спирт.

Он первым рванул в сторону ангара, показывая пример. Шелест со Свеном переглянулись и побежали следом, Дед замыкал бегство. А вслед им неслись весьма нелицеприятные эпитеты выскочившего на улицу фиолетового бармена.

К счастью для него самого, бармен не стал преследовать космонавтов, а ограничился лишь весьма красочным описанием действий насильственного сексуального характера с каждым из пришедших, их техникой, отдельных частей тел и всеми родственниками, включая домашних животных.

Опер и Свен лишь посмеивались над такими угрозами, тем более, раньше уже кто-то описывал подобное, но они никак не могли вспомнить, кому насолили в прошлом. Настроение у рейдеров поднялось настолько, что в ангар они вбежали с широкими улыбками на лицах.

— Наконец-то, — вместо приветствия крикнул им чумазый Мяу, тоже улыбающийся во все зубы. — Видали?

— Чего? — Опер подошел поближе и заглянул в открытую дверь. — Светится. Починил?

— Полностью на ходу, — кивнул водитель. — Я тут еще присобачил автоматическую турель. Забавно, но потенциал для кастомизации просто на высшем уровне. При желании сюда даже лазерную пушку можно воткнуть, если где-нибудь удастся найти такое вооружение.

Космонавты переглянулись, но ничего не ответили. Были у них и лазерные пушки, и силовые щиты и даже волновые резонаторы. Но… это все осталось там, в прошлой жизни, в прошлом доме…

— Грамотно сработал, — Дед залез в кабину, одни лишь ноги торчали наружу. — Двойной контур, возможность ручного управления, автономный источник питания и защита от перегрева… Растешь, малыш.

Мяу довольно сощурился, принимая заслуженную похвалу. За время похода он реально неплохо прокачался в навыках, да и Дед показывал ему несколько хитростей компьютерной грамотности, часами просиживая за его чудовищным ноутбуком.

Шелест удовлетворенно кивнул. Машина на ходу, боезапас пополнен, провизию девчонки соберут. Они живы и здоровы, а цель все ближе. Да, они чуть не погибли от рук фанатиков, но чуть-чуть не считается. В целом, причина для оптимизма была.

Снаружи раздался рев двигателя, скрип тормозов, в открытые створки ворот залетел клуб пыли, сквозь который в ангар вбежали три фигуры — две стройные, женские, и одна могучая, мужская. Девчонки в сопровождении кого? Верно, Седой их привез.

— Вам пора, мальчики и девочки, — стронга почти складывало пополам от смеха. — Ах-ха-ха-ха! Сиреневая туманность, вот это прикол! Давно я так не веселился. Кто это придумал?

— Мы не специально, — в очередной раз открестился от нападок Свен. — Ну, если только совсем чуток, но я думал, бармен у тебя профессионал.

— Профессионал? — Седой от смеха прислонился к металлической стене ангара. — Да он же простой пахарь. До Стикса в деревне жил, гнал самогон из картошки, вот его на разлив и поставили.

— Так в чем спешка-то? — Шелест недоуменно посмотрел на скалящегося стронга. — Мы думали после обеда выдвигаться.

— Спешка в том, — немного посерьезнел тот, но не выдержал и снова зашелся в лающем смехе. — Этот сиреневый чудак с компанией таких же фиолетовых идиотов идет сюда, жаждет набить вам морды — не оценили шутку. Да и в зале были несколько уважаемых человек. Представляете, такой удар по репутации, эта ваша хрень не смывается никак.

— А силенок-то хватит? — хмыкнул Опер. — Мы тоже не пальцем деланы, морды бить с детства приучены.

— Вот именно, — Седой прекратил веселиться и серьезно посмотрел на отряд. — А мне зачем эти волнения? Этих клоунов я сам успокою — а вам, ребята, действительно пора.

— Грузимся! — коротко скомандовал Шелест и открыл люк кузова. — Девчонки, вы первые.

Без спешки, но быстро и четко отряд загрузился в транспорт, Мяу завел тихо заурчавшие движки и приготовился выезжать. Шелест огляделся, крепко пожал руку Седому и залез в кабину, сдвинув Деда.

— Ты это, — Свен выскочил из кузова и протянул стронгу сложенный вдвое листок бумаги. — Не серчай. Передай своему селянину, тут правильный рецепт. Научится готовить — прогремит по всем стабам Стикса.

— Передам, — Седой убрал рецепт в карман и сжал плечо космонавта. — Спасибо, внесли позитива в серые будни. Удачи вам!

Мяу рыкнул движком и плавно пустил машину из ангара. Уже отъезжая, Шелест увидел фиолетовую толпу людей в сопровождении чистых товарищей. В руках некоторых он успел заметить бейсбольные биты, кое-кто был вооружен ребристой железной арматурой, у пары даже были топоры.

М-да, похоже, шутка не зашла, они были настроены решительно, и простым битьем морды могло бы не обойтись. Седой грамотно их спровадил, так сказать, погасил конфликт, не дав тому даже начаться. Мяу тоже заметил кучку мстителей и примирительно бибикнул.

Скорость нарастала, вот уже впереди показались открывающиеся ворота — Седой распорядился пропустить гостей без остановки для досмотра. Мелькнули толстые стены, и перед отрядом вновь раскинулась унылая серая степь. Шелест сверился с картой и махнул рукой, указывая направление. Мяу крутнул рулем и запылил в нужную сторону.

— Шеф, — вдруг прервал молчание Дед. — Расскажи о своем доме. Интересно, как оно там, в будущем.

— Да что рассказывать? — Шелест помолчал, собрался с мыслями и продолжил. — Наша Федерация контролирует почти треть галактики, но порядок только в центральной части. Периферия живет сама по себе, отсылают красивые отчеты, а по факту творят что хотят. Да и нет никому дела до проблем мелких секторов — налоги идут, и ладно.

— Что-то мне это напоминает, — усмехнулся Дед. — Человека не переделать.

— Согласен, — кивнул командир. — Ну а в целом, технологии шагнули вперед, летаем на космических кораблях, оружие все более и более смертоносное становится, единственно, не развиваем ИИ, совсем.

— Был печальный…? — начал было Мяу, но тут же выругался и остервенело крутнул рулем. — Боевая тревога!

Транспорт пошел юзом, поднимая настоящую тучу пыли, каким-то непостижимым образом обрулил темную скалообразную фигуру и остановился. Пыль медленно оседала, люди высыпали наружу, ощетинились стволами автоматов и замерли в ожидании. Фигура медленно повернулась к ним, негромко рыкнула, но нападать не спешила.

— Рубер, — сплюнул Опер. — И как бы не элита даже. Сильно здоровый.

— Один? — огляделась Ведьма. — Не похоже, обычно со свитой они ходят.

— Не нападает, — громко прошептал Мяу. — Может, ну его? Машина хорошая, попробуем уйти, тем более он один?

Предложение было здравым, Шелест уже было открыл рот, чтобы отдать команду тихо грузиться и бежать, как все испортила автоматическая турель, установленная Мяу у стронгов. Она зажужжала, крутанулась на станине и четко нацелилась на зараженного.

Секунда, загрохотали выстрелы, трассирующие пули тусклыми линиями понеслись к руберу. Первая вырвала кусок мяса из плеча твари, он оглушительно завыл и закрылся широкими наростами на руках. Пули выбивали искры из брони зараженного, он рычал все злее и злее, пока не собрался и не прыгнул на людей.

Взмах когтистой лапы смел захлебнувшуюся турель с крыши, вырвав кусок толстого металла. Машина жалобно скрипнула, но осталась стоять прямо. А рубер, приземлившись на все четыре лапы, мощными челюстями перекусил ствол турели, мотнул уродливой башкой и посмотрел на отряд.

— Сука, — ругнулся Опер. — Элитник.

Он переглянулся с Куклой, она понятливо кивнула, и они исчезли. Через секунду девушка появилась под ногами зараженного, схватилась за них, и рубер вдруг начал погружаться в землю. Опер материализовался, когда тварь уже погрузилась по пояс, и точными ударами вогнал два клинка в черные глаза.

Зараженный завизжал и замотал башкой, пытаясь избавиться от острых железяк. Дед крякнул, размахнулся и метнул две канистры в монстра. Ведьма заорала не хуже рубера и выпустила длинную огненную струю. Одновременно с ней Дед прикрыл отряд тусклым мерцающим куполом.

Рвануло знатно, взрыв оглушил людей. Рубера вырвало из земли и отбросило на добрых пару десятков метров. Шелест снова завистливо посмотрел на Ведьму, вспоминая свои жалкие потуги использования дара.

Купол погас, Дед устало опустился на землю. Отряд было выдохнул, но рев зараженного заставил их напрячься снова. Взрывом твари оторвало руку, из глаз вытекала темная густая жидкость, одна нога была вывернута под неестественным углом, но рубер помирать не собирался.

Он попытался встать, снова заорал и вдруг скакнул, как лягушка, приземлившись плашмя на пузо. Через секунду снова взмыл в воздух, ориентируясь по слуху. Люди бросились в рассыпную за секунду до того, как на место, где они стояли, рухнула тяжелая бронированная туша.

Выстрелы слились воедино, но пули не могли пробить плотную шкуру твари. А тот скакал, как заводной, не чувствуя ни усталости, ни боли, в попытках раздавить жалких букашек, посмевших причинить ему боль.

— Пули не берут, — крикнул Свен, перезаряжая автомат. — Гранаты есть?

— Не подгадаешь ты гранату, — выкрикнула в ответ Ведьма. — Шустро скачет, гаденыш. Шелест, есть идея. Иди сюда, а остальные отвлеките его.

Она отбежала за машину, жестом приглашая командира присоединиться. Шелест, чуть пригнувшись, бросился к ней. Мяу, вопреки совету женщины, скручивал несколько гранат в связку, не забывая посматривать вверх на прыгающего монстра.

— Опер, Кукла, — крикнул он, связав с десяток гранат в своеобразный венок. — Вторую ногу сможете заминировать ему?

— Кидай, — Опер мгновенно догадался, что требуется, и приготовился ловить смертельный круг. — Кукла, провернешь еще раз свой фокус?

— Отличная мысль, — Ведьма оценила задумку и залезла на покореженную крышу машины. — Шелест, подь сюды, бери меня за руку и готовься.

— Чего готовиться? — не врубился Шелест, но шустро выполнил приказ. — Я чем смогу помочь? Если только посветить.

— Вот и посветишь, — Ведьма усмехнулась и крепко взяла его за руку. — Опер, пошел!

Кукла прыжком переместилась к так удачно приземлившемуся руберу и погрузила того на полметра в землю. Опер, подскочивший полсекундой позднее, приладил гранаты к здоровой ноге монстра, дернул чеку, обнял девушку и отскочил вместе с ней к транспорту.

Потекли долги секунды ожидания, рубер с рычанием вырвался из земли, выдирая целые пласты серой почвы. Крутнулся на месте и снова взмыл в воздух. И тут-то сдетонировали гранаты, взрывом твари оторвало ногу чуть выше колена. Он потерял скорость и рухнул вниз, обиженно ревя.

— Давай! — дико заорала Ведьма и сильно сжала руку Шелеста. — Жги!

Она протянула руку вперед, мужчина машинально повторил ее движение. Закрыв глаза, он сосредоточился, попытавшись отринуть все отвлекающие факторы. Жжение зародилось где-то в груди, Шелест привычным усилием направил его в руку, но оно все нарастало и нарастало.

— Ого! — услышал командир, когда жгло уже так, что он еле сдерживался. — Да вы охренели!

Шелест открыл глаза и тут же закрыл их назад. Тряхнул головой и снова открыл. Из его руки и руки Ведьмы били две толстые струи огня, собирающиеся через полметра в настоящий ослепительно-белый поток огня. Который с легкостью прожег в груди рубера огромную дыру, но не ограничился этим и выжег воронку в земле позади него.

Ведьма вскрикнула и осела кулем в степную пыль, потеряв сознание. Огонь мигнул и погас. Шелеста тоже шатало от усталости, но на ногах он умудрялся держаться. По щеке потекло что-то горячее и липкое, он вытер лицо рукой — кровь. Из носа Ведьмы тоже текла тонкая струйка крови, она была неестественно бледной, будто утопленница.

Опер и Кукла выглядели чуть получше, но тоже опустились в пыль рядом с Дедом. Один Свен выглядел борячком, он достал нож и отправился потрошить труп, пока остальные приходили в себя.

— Это просто отвал башки, — Свен вернулся и чуть не подпрыгивал на месте. — Вы вдвоем просто супероружие. А еще смотрите, что я нашел.

Люди обернулись на его голос и замерли. На ладони Свена лежала жемчужина.

Глава 8

Густой черный дым заполнял все пространство. Энергетические лучи пронизали его, пытаясь разогнать, но делали лишь хуже. Чадили горевший пластик, остовы механизмов и куски брони. Гвардериканцы сбились в плотную кучку и яростно отстреливались от нападающих на них врагов.

Мэтью и Сириус, вооруженные легкими бластерами вели огонь прямо в дым, где яркими сполохами сверкали ответные выстрелы. Кувалда держал в руках казавшийся игрушечным крупнокалиберный шестиствольный пулемет и пытался разглядеть хотя бы силуэт врага.

— Кувалда, не тормози! — крикнул непрерывно стреляющий Сириус. — Давят, сволочи. Не выстоим.

— Не бойся, — Кувалда, наконец, нашел цель и выдал длинную очередь. — Сейчас папка их прижучит.

Пулемет загрохотал, выпуская куда-то в черноту несколько тысяч смертельных, тускло серых пуль. Оттуда раздался болезненный рев, будто браданийская ковешница сослепу напоролась в лесу на корягу. Кувалда удовлетворенно улыбнулся и с гордостью глянул на сестер — мол, смотрите, как могу.

И тут в группу синекожих гигантов прилетел небольшой серебристый цилиндр, мигающий с одного торца тревожным красным светом. Цилиндр упал на металлический пол, завертелся блестящим кругом и остановился. Через секунду все вокруг залил ослепительно-белый свет. Битва закончилась.

Яркий свет мигнул и потускнел, дым быстро рассеялся, горевшие куски металла, пластика и брони мигнули и растворились в воздухе, по стенам пробежала зеленоватая волна, убирая иллюзию. Гвардериканцы поморщились и пошли к выходу из тренировочного отсека, который помог разработать и настроить Шпуня.

— Сегодня получше, — белое летающее яйцо похвалило вышедших с импровизированного полигона сестер. — Но вы попадаетесь в одну и ту же ловушку. Причем, сложность и выставил на среднюю — а вас разматывают на пятой минуте.

— Сам бы попробовал, — огрызнулся Мэтью и попытался стереть грязь со своей потной морды. — Логики никакой, тактики тоже. Мы тупо отбиваемся от превосходящих сил, причем в этом гребаном дыму ничего не видно.

— Так в этом и смысл, — Шпуня выплыл из-за небольшой консоли и поучительно поднял манипулятор вверх. — Вам нужно научиться сражаться в непривычных и невыгодных условиях. Тогда из вас будет толк.

— И зачем? — поинтересовался Кувалда, взглядом обшаривая отсек в поисках железки потяжелее. — Мы тут сидим, как три оргалиска на фраловом поле, с кем сражаться-то?

— А внизу? — возмутился механоид. — Внизу вы будете, как юные балерины выплясывать? Мы же не знаем, кто там и что там. Поэтому, нужно тренироваться.

— Не знаем, — поник Сириус. — И шестиглазый пропал. И связи нет. Как там шеф? Живые они еще или уже червей кормят?

— Ты чего это говоришь? — Кувалда ткнул кулачищем в спину сестры. — Живые они, иначе и быть не может. И они обязательно прилетят за нами.

— А не пойти ли нам пожрать? — предложил Мэтью, явно не терзаемый такими далекими вопросами. — А то после таких тренировок живот прилипает к спине.

— Белковые, — презрительно пропищал Шпуня, но все же полетел за быстро удаляющимися гигантами. — Меня подождите, проглоты. Жратвы на вас не напасешься.

Проглоты ждать не стали, поэтому механоид добирался до кают-компании в гордом одиночестве. Он тихо пищал, описывая невероятные в своей изощренной жестокости планы по тренировочной нагрузке на «белковых сволочей, не ценящих великий интеллект единственного механоида в этой реальности».

Он так раздухарился, что решил выкрутить реалистичность симулятора на максимум. Особо это, конечно же, сестрам не навредит, но вот болевых ощущений прибавит. Мурлыкая под свой несуществующий нос разухабистую электронную песню, он влетел в отсек и уперся в широкую спину Кувалды.

— Не буду я готовить, — орал в углу Сириус, выставив перед собой блестящую поварешку. — И вообще, почему всегда варю я? Я что, поваром нанимался?

— Кувалда, не выпускай его, — Мэтью вооружился большой круглой крышкой от кастрюли и осторожно наступал на сестру. — А ты, шкет, не бузи, иди и вари супчик.

— Не буду, — Сириус метко запустил поварешку в Мэтью, а сам попытался прорваться мимо Кувалды. — Сам вари, орк!

Мэтью ловко прикрылся крышкой, поварешка звонко щелкнула металлом по металлу и отлетела в сторону. Шпуня поспешно взлетел к потолку, опасаясь, как бы его не поцарапали в жаркой схватке, а Кувалда хмыкнул и поймал за шиворот мелкого пройдоху.

Тот завизжал и начал отбиваться, но старшего родственника было не пронять, он снова хмыкнул и мощным движением руки отправил Сириуса назад в общество кухонной утвари. Мэтью заржал, Кувалда тихо хихикал, а Шпуня вообще не понимал, что здесь происходит.

— Вы чокнулись? — задал он риторический вопрос ржущим уже втроем гвардериканцам. — Какой еще супчик? У вас синтезатор пищи. Кстати, а что такое «варить»?

Последний вопрос он адресовал закатывающемуся от смеха Мэтью. Тот еще несколько раз хрюкнул, вытер выступившие слезы и посмотрел на летающее яйцо. Кувалда посерьезнел и тоже посмотрел на сестру.

— Кстати, да, — он задумчиво почесал лысый затылок. — Сколько раз слышал, но так и не понял.

— Вот вы придурки, — с превосходством улыбнулся Мэтью. — Варить — это значить варить. Все понятно?

— Ничего не понятно, — начал звереть Сириус. — Ты вообще это по телеку увидел, и теперь козыряешь.

— Я хоть что-то полезное смотрю, — рыкнул на того Мэтью. — А ты что смотришь? Нарисованных чудищ и говорящих животных.

— Так, — рявкнул Кувалда. — Мы жрать сегодня будем? А драконов и прочих гадов можно и в процессе питания обсудить.

— Садитесь, — Шпуня манипулятором переместил последнюю тарелку на широкий стол. — Вы так с голоду помрете, кого я тренировать тогда буду?

Трое гигантов с подозрением посмотрели на механоида, но ничего не сказали, а уселись за стол и принялись за еду. Некоторое время тишину разбавляло лишь довольное урчание и негромкое чавканье.

Шпуня с умилением смотрел на них, скрестив манипуляторы на «груди». Внезапно в электронном мозге возникла мысль, что он сильно привязался к этим белковым. И что, хоть он и ворчит, и ругается на них, но в случае чего — всегда готов прийти на помощь и защитить.

Механоид слегка качнул корпусом, отгоняя странные мысли и собрался. Втянул манипуляторы и мигнул россыпью огоньков на передней панели, привлекая внимание.

— Чего надо? — оторвался от своей тарелки Сириус. — У нас сейчас личное время.

— Да, — поддержал сестру Кувалда. — Поэтому лети-ка ты отсюда и не отсвечивай. А то, как бы не поцарапаться. Полировать я тебя больше бесплатно не стану.

— Жлобы толстокожие, — прошипел Шпуня и вылетел из кают-компании. Из коридора донесся его возмущенный писк. — Попросите меня еще о чем-нибудь, я вам устрою…

Сестры заржали, но обедать не прекратили. Как говорится, режим питания нарушать нельзя. Хоть и такой простой, но силы брать где-то нужно, тем более робот гонял их, будто готовил к небольшой войне.

С другой стороны, время пролетало быстро, всякие дурные мысли не лезли в головы, а навыки росли. Шпуня прав, никто из оставшихся не знал, что ждет их внизу, на этой неприветливой планете.

Командир больше на связь не выходил, а шестиглазый Умник и вовсе будто сквозь землю провалился. Все верили, хотели верить, что с ним все в порядке, и он хотя бы жив. Но лучше, чтобы при этом был еще и здоров.

— А знаете, — произнес Сириус, задумчиво облизывая блестящую ложку. — Шпуня хоть и гаденыш еще тот, но польза от его тренировок есть.

— Какая польза? — ощерился Кувалда. — Занимаемся ерундой какой-то…

— Зато, — перебил его Мэтью. — Не грыземся, как крысы. Да и толк есть, а то растолстели уже тут от безделья.

— Да-да, — подхватил Сириус. — Механоид прав, а вдруг там внизу монстры? А мы даже защититься не сможем.

— Мы сами монстры, — проворчал Кувалда, но все же сдался под напором сестер. — Ладно, ладно, не орите. Давайте лучше пару-тройку дронов соберем. И броню обновим — есть у меня пара идей.

— Отличная мысль! — Мэтью вскочил на ноги, бросил ложку в пустую тарелку и бросился из отсека. — Жду вас в мастерской.

— Стой, — заорал ему вслед Сириус в безуспешной попытке остановить. — Посуду мыть кто будет?

— Кто последний, — слабо донеслось из коридора. — Тот и моет.

— Какого… — с трудом соображающий Кувалда проводил взглядом шустрого Сириуса, выбегающего с победной улыбкой из кают-компании. И тут до него дошло, он взревел и швырнул жалобно звякнувшую тарелку в стену. — Ах вы, личинки гнединианского крокнува. Выкормыши дзенского туннельного краппера. Да чтоб вас бурдарианские вши вечно жрали по ночам…

Он долго кричал, но хитрые младшие не спешили назад, поэтому здоровяку ничего не оставалось, как подобрать тарелку с пола, собрать остальную посуду и пойти мыть ее под вялой водной струей.

— Погодите мне еще, — ворчал он под нос, яростно скребя остатки протеиновой жижи с пластика. — Я вам устрою. Вы у меня попляшете.

Правда, что именно он им устроит, гвардериканец не придумал. Да и как заставить плясать сестер — тоже. Постепенно журчание воды успокоило гиганта, он даже загудел под нос какую-то песенку, что в принципе было не свойственно суровому воину.

Покончив с помывкой, Кувалда вытер руки куском тряпки, которое считалось у них ручным полотенцем, и потопал в мастерскую. По дороге заглянул в свой спальный отсек и захватил свой широкий инженерный пояс с инструментом.

— … я ему и говорю, — гвардериканец застал конец истории, которую с эмоциями рассказывал Сириус сестре. — А ты сам-то за хвост его держал?

Он не выдержал и расхохотался, в избытке чувств молотя себя по коленям. Мэтью через пару секунд сообразил, о чем речь, и присоединился к веселью. Синекожие гиганты стонали от смеха и хрюкали. Кувалда недоуменно посмотрел на них и покрутил пальцем у виска. Совсем чокнулись уже.

— Заканчивайте, — прогудел он. — Берите инструменты в свои потные лапы и принимайтесь за работу. Я тут покумекал и кое-что придумал. Смотрите.

Кувалда широким взмахом могучей руки очистил верстак от хлама и разложил большой лист плотного картона. Вооружившись черным маркером, он быстро накидал предполагаемую схему механизма. Двое родственников прекратили ржать и с интересом уставились на чертеж.

Картон постепенно заполнялся черточками, условными знаками и стрелками. Поставив последнюю точку, Кувалда взял чертеж и с удовольствием посмотрел на него. А затем — и на сестер.

— Хм, — Сириус задумчиво потер подбородок. — Интересная мысль. Только вот тут ты не слишком перегрузил третий контур?

— Так вот же резервный предохранитель, — здоровяк ткнул пальцем в край схемы. — Так что все нормально.

— А тут зачем генератор? — Мэтью отобрал маркер и принялся вносить правки. — Это же лишний вес, а значит, что мобильность будет ниже. Да и не нужна здесь такая мощность.

— Что значит — не нужна, — начал кипятиться Кувалда. — А если силовое поле не выдержит, где взять защиту? Нужно продублировать…

— Не нужно, — Сириус взял синий маркер и поправил пару линий. — Смотри, если мы тут уберем генератор, а вот сюда поставим второй движок, плюс сделаем обтекаемый корпус — то дрон сможет блокировать урон броней. Скорость позволит.

— А вот сюда спаренные бластеры, — старший из сестер не собирался сдаваться. — И передний щит оставим.

— Оставим, — вздохнул Сириус. — За работу.

Работа закипела. Кувалда, как самый сильный, занялся корпусом. Он гнул прочные листы металла, плавил пластик и заливал в подготовленные формы, сверлил отверстия под болты и приваривал крепления под механизмы.

Сириус занялся электроникой, вооружившись паяльником быстро собирал платы и складывал их в сторонку, предварительно промаркировывая их, чтобы не запутаться, какая за что отвечает.

Ну а Мэтью подготавливал генераторы и движки. Один генератор вырабатывал энергию для двигателей и орудий, а второй питал переднее силовое поле щита. Спаренные бластеры были готовы, их Кувалда с Сириусом собрал прошлый раз в порыве какой-то невероятной работоспособности.

Наконец, все компоненты дрона были готовы, и сестры с энтузиастом принялись за его сборку. Кувалда сноровисто крепил детали, передаваемые ему родственниками, монтировал платы управления и прикручивал оружие.

— Красота, — Сириус смахнул пот с синего лба, сделал шаг назад и с удовольствием обозрел плоды их труда. — Выглядит солидно.

Дрон блестел серыми стальными боками, стоя на трех небольших ножках. Он был похож на слегка вытянутое яйцо, заостренное с одной стороны. Сзади немного выступал из корпуса основной движок, по бокам в нишах прятались грозные плазменные орудия.

— Конфетка, — кивнул ему Кувалда. — Я аж не ожидал, что получится так хорошо.

— Ну что, испытаем? — Мэтью чуть ли не подпрыгивал на месте от нетерпения. — Интересно же, как он в бою.

Все трое подхватили дрона и потащили его к шлюзовой камере. Там Сириус быстро настроил консоль на управление дроном, Кувалда закрыл внутренний шлюз, открыл внешний, и дрон неторопливо выплыл в открытый космос.

— Ну что, друзья, — с широкой улыбкой обратился Сириус к сестрам. — Вы присутствуете при историческом событии. Сейчас мы приступаем к испытанию опытного образца новейшего боевого дрона.

— Хватит болтать, — Мэтью подзатыльником отогнал его от консоли и забарабанил пальцами по сенсорному экрану. — Сейчас мы его погоняем.

Дрон за толстым стеклом дрогнул, двигатель в задней части засветился ярким голубым пламенем, и опытный образец рванул в сторону. Повинуясь командам гвардериканца, серое яйцо обогнуло пару каменных обломков, расстреляло висевший в космосе металлический мусор и вернулось на исходную точку.

— Вот это да, — счастливо выдохнул Кувалда. — Это мое первое работающее изобретение.

— Причем, — одобрительно кивнул ему младший. — Показатели весьма высоки. Эффективность дрона почти семьдесят процентов.

— Сколько? — не поверил Сириус и заглянул в экран консоли. — Действительно. Нужно продать чертежи, мы разбогатеем.

— Кому ты собрался продавать? — опустил его на землю Кувалда. — Тут кроме нас только какие-то чудики, да и те уже перестали прилетать. Нет здесь никого.

— Злой ты, — надулся Сириус. — Такой бизнес-план на корню зарубил. Дайте хоть порулить.

Мэтью отодвинулся от консоли, давая самому младшему возможность прикоснуться к прекрасному и гениальному изобретению. Тот бегло пробежался по пиктограммам и тыкнул пальцем в одну из них.

Дрон отреагировал немедленно. Пламя двигателя выросло в несколько раз, достигнув метров пятнадцати-двадцати, точнее определить было сложно. Он рывком скакнул вперед и на всем ходу врезался в огромную неподвижную каменюку, мирно висевшую в паре километров от станции.

Каменюка даже не шелохнулась, а вот дрон, результат огромного ручного и умственного труда гвардериканцев, расцвел в ослепительной вспышке атомного взрыва. Сестры переглянулись, Сириус, сообразив, что его сейчас будут бить, резко метнулся к выходу, но его перехватил Кувалда.

— Я тебе морду набью, гаденыш, — орал он, пытаясь ударить юркого противника. — Сперва только руки выпрямлю, чтобы ты больше технику не ломал.

— Руки сломать, — вторил ему Мэтью, выжидая момент поудачнее, чтобы присоединиться к избиению. — И палки вставить, все равно незаметно будет.

— Сами дураки, — Сириус ловко уклонялся от неуклюжих атак сестер. — Я только одну ма-а-а-аленькую кнопочку нажал, а оно вон как сразу. Я не виноват.

Внезапно свет переключился на тревожный багровый, взревела сирена. Гиганты по инерции еще несколько секунд пытались драться, но вскоре бросили это занятие и недоуменно стали оглядываться по сторонам.

— Парни, — дверь отсека резко открылась, впуская блестящий корпус Шпуни. — Нам конец. Я случайно активировал какой-то «Ковчег».

Трое «белковых» открыли было рты, чтобы высказать роботу все, что они думают, но свет мигнул пару раз и погас окончательно.