Отрицательный персонаж

ПРОЛОГ

ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ПЕРСОНАЖ

Не все, кто странствуют, сбились с пути.

Дж. Р. Р. Толкиен

ПРОЛОГ

Знаешь, что мексиканцы говорят про Тихий океан? Говорят, что у него нет памяти.

Стивен Кинг

«Рита Хэйворт или Побег из Шоушенка»

Воды Тихого океана не были тихими. Спокойствие было чуждо им, они подхватывали свою добычу легко, безжалостно и вроде бы безразлично, но — с затаенным злорадством, с тем, чтобы утащить на глубину. Океану было безразлично, что прятать в своих величественных глубинах: обломки кораблей, тушки животных, мусор, брошенный с пирса, или человеческое тело, бывшее по сути сейчас таким же мусором.

В первую секунду было больно. Соленая вода вгрызалась во все ее раны, и особенно болела щека, где остался след от ожога. Боль сперва нарастала, заставляя ее раскрывать рот в крике и захлебываться водой, горько-соленой. Затем притупилась постепенно. Фей барахталась, пытаясь удержаться на поверхности, но сил оставалось все меньше. Ее руки и ноги ослабли, вода наполнила ее. Волны подхватывали и подбрасывали, как бесполезную щепку, поднимали на самый верх и обрушивали на глубину, где было темно и спокойно. И тогда злость и страх ушли, и на смену им пришло безразличие.

Все осталось позади. Жених, которого Фей никогда больше не увидит. Луиза, чье перекошенное, болезненно смеющееся лицо, казалось, врезалось в память навсегда, на деле же успело уже стереться, сгладиться, так что при мыслях о кузине перед глазами вставало совершенно другое: далекое лето, им лет по двенадцать, и у Луизы веснушки на носу, которые ужасно ее раздражают. Дольше другого в памяти задержались виноградники. Бесконечные акры и акры лоз, с которых свисают налитые гроздья: зинфандель, сира, кариньян, санджовезе, пино-гри, мускат... Солнце играет на ягодах, придавая черным оттенок красноватый, а белым придавая блеск и свечение драгоценных камней. Акры и акры. Перекличка рабочих. Далекий звук клаксонов. Смех. Тепло солнечного света на лице, сладость спелых ягод и синьор Бланко, гоняющий их прочь старой, фамильной метлой.

Акры и акры.

Потом был рывок, поднявший ее, выхвативший из воды. Тихий океан не желал с ней расставаться, и вода была плотной и горячей, точно одеяло. Все это сопровождалось страшным, механическим звуком лебедки и голосами, переговаривающимися на незнакомом чужом языке, однако Фей не могла больше бояться.

Когда ее уложили на палубу, у нее были еще силы открыть глаза и увидеть перед собою калейдоскоп лиц: смуглых, почти черных, обладающих оттенком слоновой кости; и темных внимательных глаз, опушенных необычайно густыми ресницами или же раскосых.

- Какой улов! - с едва уловимым акцентом сказал один из азиатов, склоняясь ниже. - Субараши1!

Фей еще подумала, что оказалась на корабле каких-то бандитов, пиратов или работорговцев, а потом потеряла сознание.

1Субараши (яп.) - замечательно, прекрасно

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НЕГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ

Лучшими людьми в моей жизни всегда оказывались те, про кого при первой встрече думаешь: „Господи, что это за псих?!“

Арета Франклин

1.

Со старого маяка, возвышающегося над пологим берегом, открывался прекрасный вид на лагуну: белый песок частного пляжа, аккуратные домики Ла Пьедада, стоящие почти у самой кромки воды, и множество океанических яхт на рейде. Большая их часть пришвартовывалась в прямой видимости Лос Анджелеса, некоторые — у Порт-сант-Луис, но десяток всегда можно было увидеть здесь. Ломпок не предлагал такую уж насыщенную ночную жизнь, зато сюда часто заезжали любители тишины, старины и хорошего вина.

- Держу пари, во-он на той яхте живет седой толстяк, - Луиза ткнула наугад, указывая на один из величественных стометровых кораблей. - У него опостылевшая жена где-то в Нью-Йорке, куча скандальных отпрысков, внуки, наверное, и он сбежал сюда на яхте с молоденькой любовницей, которая спит со стюардом. Даже с двумя.

Это была старая их игра. Фей улыбнулась через силу, потому что поддерживать этот разговор сейчас не было никаких сил, и перевела взгляд с моря на успокаивающий пейзаж: раскинувшиеся вдоль горного склона виноградники. Отсюда можно было также увидеть крышу их дома, Каса Феличита. Дом этот прадед Фей и Луизы купил у разорившегося испанца, незначительно перестроил и оставил при прежнем названии. Оно, вкупе с колониальной архитектурой, придавало винограднику особенное очарование.

Где вы живете, девочки?

В Каса Феличита.

Увы, сегодня дом и виноградник справлялись с расшатанными нервами Фей ничуть не лучше моря. Она должна была чувствовать себя счастливой, но вместо этого все больше и больше ощущала нарастающую панику. Дядюшка Бланко, старожил и человек, знавший виноградники, Брикнеллов и лично Фей лучше, чем они сами себя знали, сказал, что это совершенно нормально. Невесты, сказал он, всегда нервничают перед свадьбой. Это непреложный закон мироздания. Так все устроено, и так должно быть устроено.

Проблема была в том, что Фей нервничала постоянно, а поездка в Санта-Барбару позавчера подлила масла в огонь.

В Ломпоке по мнению Луизы не было ни одной приличной портнихи, поэтому платье они заказывали у Эдвины де Байес, весьма одиозной владелицы одиозного Салона в самом сердце Санта-Барбары. Луиза хотела, конечно, отправиться за нарядами для свадьбы прямиков в Лос Анджелес, но дядя Джо — ее отец — был всерьез обеспокоен растущей криминогенной обстановкой в этом городе, слишком большом и опасном по его мнению. Фей подозревала, что в неприязни дяди к Лос Анджелесу есть что-то личное, но за последние семь лет так привыкла его слушаться, что согласилась на Салон де Байес.

Там с нее сняли мерки, помогли с выбором фасона и ткани — хотя выбирала, конечно, главным образом Луиза, бойкая и уверенная в себе, и всегда лучше знающая, что подойдет кузине. За этим последовало не менее утомительное посещение салона красоты, где им обеим сделали «прически на пробу», слишком вычурный на вкус Фей, но от которых Луиза пришла в восторг. «Ах ты моя куколка! - приговаривала она, схватив Фей за руки. - Моя сахарная куколка». В самом деле — куколка, с кудряшками вокруг круглого щекастого личика, смотреть на которое в ярком макияже Фей было тошно. Особенно когда рядом возникло, прижавшись к ней щекою, восхитительное, идеальное лицо Луизы, ее точеные черты, ее ровный загар. Сахарная куколка — вот и все, что можно было сказать о Фей, тогда как Луиза была богиней.

Потом богиня столкнулась на улице с кем-то из своих приятельниц; в отличие от Фей у нее было море знакомых, Луиза была общительна, коммуникабельна, легко сходилась с людьми и все любили ее уже на второй минуте разговора. Извинившись в своей очаровательной манере, Луиза чмокнула кузину в щеку и убежала, пообещав через час забрать ее из кафе. И Фей, оставшись одна, отправилась бесцельно бродить по городу.

Санта-Барбара ей не нравилась. На самом деле Фей вообще не была уверена, что ей хотя бы одно место на земле нравится, хотя она и любила Каса Феличита. Но то была любовь ностальгическая, которая возникает, когда ты оборачиваешься и смотришь на дом своего детства. Места были прекрасны, и города прекрасны, но Фей себя в них чувствовала неуютно. Отчасти потому, что улицы и пляжи полны были подтянутых загорелых красавиц. Отчасти из-за странного ощущения собственной ненужности. Оглядываясь по сторонам, Фей пыталась придумать, к чему может приложить усилия.

Ей было уже двадцать четыре, за спиной были школа и колледж, где она изучала менеджмент, а впереди — свадьба и управление виноградником. Но, глядя в будущее, Фей ощущала нарастающую панику, потому что видела перед собой сосущую пустоту. Она сознавала, что совершенно бесполезна на винограднике и винокурне, где все устроено наилучшим образом. Тот случай, когда не стоит изобретать то, что и так уже прекрасно работает. Представляя себя хозяйкой дома, миссис Артур Эммерсон, Фей мысленно устраивала коктейльную вечеринку, натягивала на себя коктейльное платье, в котором превращалась в сардельку в оболочке, и настроение портилось окончательно.

Она везде была нехороша.

Исправить хоть как-то ситуацию могла пара пирожных, и после недолгих скитаний по городу Фей заглянула в оговоренную заранее кофейню, обставленную во французском стиле. Будь с ней Луиза, которая избегала сладкого и вообще ела как птичка, Фей, наверное, удержалась бы, но она была одна, и потому взяла себе на нервной почве различных птифуров, маленьких, но безусловно — калорийных. Когда она ела их, одно за другим, запивая едва подслащенным кофе с перцем, казалось, со всех сторон на нее смотрят с укоризной. Фей понимала прекрасно, что это полнейшая ерунда, комплексы, но ничего не могла с собой поделать. Она ощущала эти фантомные взгляды, нервничала и принималась заталкивать в себя эти несчастные пирожные одно за другим, едва успевая прожевывать. Чтобы взглядом не высматривать осуждающие лица, она отвернулась к окну, по счастью — зеркальному со внешней стороны. Уж с улицы ее позор было не видать.

Мимо окна, как ей тогда показалось, прошел Артур.

Его на самом деле сложно было с кем-либо перепутать: высокий, загорелый, с идеальными чертами лица и телом античной статуи. На нем были кремовые брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, полдюжины браслетов на руке, большие солнечные очки и замысловатого плетения панама, купленная в прошлом году в Эквадоре. А рядом шла в развевающемся платье с цветочным узором ослепительной красоты молодая женщина. И они смеялись.

- Тебе показалось, - отрезала рациональная, всегда мыслящая здраво Луиза. - Ну или не показалось, но ты себе чего-то лишнего надумала.

- Угу, - пробормотала Фей, снова переводя взгляд на море.

Она в таком платье с цветочным узором смотрелась бы, как ряженый поросенок.

- Это может быть клиентка, - примирительным тоном продолжила Луиза. - Арт — если это был он — шел ей показывать лодки. Ты же знаешь, насколько он серьезно относится к работе.

Девушка смеялась, придерживая рукой широкие поля соломенной шляпы.

- Так, прекрати это! - потребовала Луиза. - Пошли! Тебе нужно взбодриться. Как насчет хорошей разминки в тренажерном зале? Еще пара дней и ты точно влезешь в то платье. И в секси-белье, которое я тебе купила.

2

С Артуром они познакомились в старших классах. Он переехал с отцом из Чикаго и быстро привлек внимание. Дело было не только в броской внешности и достаточно заметной «инаковости». Артур обожал океан, вместе с отцом занимался строительством лодок и говорить о них мог часами. Постепенно он заражал этой любовью любого, кто оказывался рядом. Даже Фей, которая с детства побаивалась воды — после не самой удачной прогулки на лодке, которая едва не стоила ей и ее семье жизни. Однако рядом с Артуром страхи уходили, и она чувствовала себя удивительно свободной. Настолько свободной, что позволила поцеловать себя на выпускном, по-настоящему, по-взрослому, хотя до этого считала подобное довольно вульгарным.

Конечно, они были королем и королевой выпускного бала. Потому что Артур был великолепен, а Фей принадлежала к богатой и известной в городе семье Брикнелл. Ее родителей уже не было в живых, но она все еще жила в их сиянии.

Когда спустя несколько дней Артур предложил ей встречаться, Фей была на седьмом небе от счастья. Когда он позвал ее замуж в начале прошлого года... ей стало страшно.

К двадцати трем годам Фей очень ясно осознала свое место в этом мире. Она была богата. Эта короткая, но емкая фраза определяла все ее существо. Она не была умна, красива, привлекательна, талантлива или как-то интересна. Она была богата. В подростковые годы Фей не слишком прислушивалась к разговорам за спиной, ведь рядом всегда была Луиза, способная отбить любую словесную атаку собственным словом, метким и острым. Луиза до сих пор была рядом, но сейчас Фей куда лучше понимала себя и осознавала происходящее. Люди говорили, что Артур Эммерсон женится на ней из-за денег семьи Брикнелл, из-за дома, виноградника, винодельни. Из-за того влияния, что получил ее отец и поддерживал дядюшка Сэм. Те, кто посмелее — или понаглее — в открытую замечали, что такой яркий, роскошный мужчина, как Артур, уж конечно мог бы найти себе девушку поинтереснее. Тоже яркую. Тоже роскошную. А вместо этого он женится на денежном поросенке.

Сахарная куколка — так ее называла Луиза. Она была добра и всегда старалась превратить недостатки своей кузины в какие-то явно несуществующие достоинства.

Фей была невелика ростом, полновата — откровенная толстуха, если сравнивать ее со стройной кузиной — с круглым лицом, с этими ужасными хомячиными щеками, на которых постоянно проступал румянец. С веснушками на носу. Со светлыми волосами, которые выглядели нелепо, как ты их не укладывай. Она была не роскошной платиновой блондинкой, не обладала золотистыми кудрями богини — как Луиза. У нее были льняные волосы, на ярком калифорнийском солнце выгорающие до белизны, и отцего-то дурацкие темные брови, доставшиеся невесть от какой прабабки, густые, какие-то... мексиканские. Разве что на переносице не срастались, как у какой-то недоделанной Фриды Калло, но от этого было не легче. Из-за цвета этих бровей все считали, что Фей их красит, и насмехались. А волосы вдобавок начинали виться в сырую погоду, и вся она превращалась в уродливую фарфоровую куклу.

Стоя рядом с Артуром, Фей ощущала себя особенно скверно. Чувствовала, что занимает чье-то место. Быть может, Луизы?

- Так, я не знаю, о чем ты задумалась, но я знаю, что думаешь ты не туда! - кузина дернула ее за руку. - Пошли. Есть еще время до обеда. Выберем цветы для свадьбы.

Цветами, как и всем прочим, предназначенным для свадьбы, занималась Луиза, Фей же только соглашалась со всеми предложениями подряд, не слишком к ним прислушиваясь. У Луизы был безупречный вкус, и едва ли она могла ошибаться. Так во всяком случае все говорили, сколько Фей себя помнила.

Для свадьбы Луиза выбрала белые лилии и розы, цветы, возможно, слишком роскошные, но по ее словам — символизирующие чистоту и невинность невесты. Фей непросто было себя с этим проассоциировать, но она и тут соглашалась с кузиной, понимая, что той видней. Тут важен был пристальный взгляд со стороны.

Если платья заказывали в Санта-Барбаре, то цветы были местными. До оранжерей, которые держала миссис Дафна Уолбрук, было от виноградника рукой подать. В одном месте бесконечные, казалось, акры виноградных лоз плавно перетекали в цветочные поля без видимой границы, и в детстве Фей любила бродить здесь, наслаждаясь ароматами. Миссис Уолбрук не возражала, относясь к своим соседкам с материнской теплотой, хотя, конечно, строго ругала при малейшем намеке на испорченные растения.

Конечно, цветы, растущие свободно на склонах гор, для свадьбы не подходили, это были скромные и непритязательные растения, которыми можно украшать дом, из которых можно составлять букеты на самый заурядный случай. Для пышного торжества, которым обещала стать свадьба Фей, Луиза выбрала те цветы, что миссис Уолбрук выращивала в одной из своих оранжерей, расположенных чуть дальше по берегу. Хрустальные дворцы выстроились под ярким калифорнийским солнцем, и сквозь их сверкающие бока можно было разглядеть настоящее буйство красок и форм. Миссис Уолбрук, обладающая к цветоводству настоящим талантом, выращивала самые причудливые сорта и обожала растения не меньше, чем Артур — океан. Точно так же она могла говорить цветах часами и лично встречалась с самыми искушенными клиентами. К таким, несомненно, относилась и Луиза.

Ну и Фей, как бесплатное к ней дополнение.

3

Миссис Уолбрук встретила их возле лилейника: рослая, загорелая женщина с почти военной выправкой. Ее супруг много лет служил на военных базах, и следуя за ним, Дафна приобрела определенные привычки и манеры. Выйдя в отставку, мистер Уолбрук посвятил свою жизнь написанию каких-то скучных на взгляд лица постороннего книг по истории авиации, Дафна же полностью с головой ушла в выращивание цветов, и все время, что Фей себя помнила, содержала семью. У нее был особенный, строгий и внимательный взгляд сверху вниз и очаровательная улыбка, полностью преображающая резковатые черты лица. Именно эта улыбка засветилась, стоило миссис Уолбрук увидеть поднимающихся по холму кузин.

- Мисс Брикнелл и мисс Брикнелл! Идемте, идемте, мои дорогие. Взгляните, что я для вас приготовила.

В лилейной оранжерее было сыро и душно, и стоял тот особенный аромат, густой, тяжелый, что сопровождает эти цветы. На долю секунды Фей пришло на ум слово «кладбищенский», но она быстро отмела его. Лилии — просто роскошные цветы. Много веков, даже тысячелетий они символизируют чистоту и невинность. Это наилучший выбор для свадьбы наряду с розами.

- Вот это Аарон, - принялась перечислять хозяйка, ведя их вдоль бесконечного ряда цветов, усыпанных бутонами. - Это Апполо, они не такие крупные, но будут великолепно смотреться в правильно подобранном букете. Это Марлен. Не совсем то, что вы хотели, девочки мои, она бледно-розовая, но, поверьте, в декоре зала это будет смотреться просто волшебно. Здесь у нас Элайнер, очень изысканный сорт. А тут...

Она говорила и говорила, перечисляя сорта с эффектными названиями, а Фей видела перед собой только насыщенную зелень стеблей, и ничего более. Луиза кивала с умным, сосредоточенным видом, но наверняка точно так же не могла отличить Аарона от Аполлона. Хотя, конечно, прикидываться осведомленной у нее получалось значительно лучше.

- Может быть выпьем по бокалу лимонада? - предложила миссис Уолбрук, когда они дошли до конца оранжереи. - И я покажу вам варианты оформления зала.

Луиза пылко согласилась, а Фей как всегда пошла следом, хотя пить ей не хотелось. Тем более, что лимонад у миссис Уолбрук всегда был слишком кислым. Казалось, он разъедает язык и царапает горло — в этот раз туда еще и имбиря переложили — поэтому Фей просто сидела, вертя в руках запотевший холодный стакан, и разглядывая цветник. Обсуждение украшения зала она оставила Луизе и миссис Уолбрук.

Когда разговор умолк, она пропустила, погруженная в своего рода медитацию, спокойное состояние, в котором нет места переживаниям и мыслям. Фей здесь нравилось: тепло, уютно, тихо; и тишину эту нарушает только гудение пчел и шмелей над цветами. Очнулась она от прикосновения к плечу и обнаружила, что Луизы нет поблизости. Рядом сидит только Дафна Уолбрук и выглядит встревоженной.

- Дорогая, ты уверена?

Фей моргнула.

- В чем?

- В этой свадьбе, - хозяйка оранжереи сжала ее руку в своей. - Прости за эти слова, но ты не выглядишь, как счастливая невеста, нетерпеливо ожидающая, когда ее поведут к алтарю.

- Я... все в порядке, - Фей улыбнулась. - Я на самом деле очень счастлива.

Говорить о том, что она себя чувствует не в своей тарелке, самозванкой, которой не место на предстоящей свадьбе, она не стала. Это звучало глупо, одновременно болезненно и по детски. Все и так знали, что Фей чертовски неуверенна в себе, и она устала выслушивать чужие уверения, что все вовсе не так, как она себе думает. Что она замечательная, красивая, умная и талантливая.

Во всяком случае, она не хотела услышать это сейчас еще и от миссис Уолбрук.

- Мы не в 19 веке живем, но свадьба все равно очень важное решение, - заметила женщина, выпуская руку Фей и отодвигаясь. - Если ты не чувствуешь стопроцентной уверенности в том, что делаешь — лучше скажи нет сейчас. Потом сделать это станет гораздо сложнее.

- О чем речь? - жизнерадостно спросила подошедшая Луиза.

- О лилиях, - улыбнулась Дафна Уолбрук. - Мне показалось, что Фей эти цветы не слишком нравятся.

- Все нормально, - тихо ответила смущенная Фей и бросила короткий взгляд на кузину.

- Дядя уже дома, - та протянула руку и подняла ее со стула. - Нас ждут к ужину. Будет пара скучный деловых партнеров и Артур с Мейси. Так что мы бросим взрослых дядек обсуждать дела и пойдем играть на бильярде.

- Отличная идея, - привычно согласилась Фей.

Она ужасно играла на бильярде.

4

Сколько Фей себя помнила, на ужинах у них в семье всегда решались важные деловые вопросы. Всегда за столом присутствовали поставщики или заказчики, или и те и другие сразу. Никогда это не был ужин в семейном кругу, даже на рождества закатывалась большая пирушка, предназначенная прежде всего для того, чтобы налаживать связи. Так было заведено еще при жизни ее родителей, и дядя Сэм, после их смерти взявший на себя управление виноградником и винодельней, ничего менять не стал.

Иногда Фей кусок в горло не лез из-за того, как неуместно она себя чувствовала. Какой была глупой. Но она изо всех сил улыбалась и старалась поддерживать беседу, потому что именно это и делало винодельню «Каса Феличита» такой уникальной. Лучшей в округе.

В этот раз дядя пригласил гостей важных и для нее: Людвиг де Ронуа был владельцем сразу нескольких ресторанов и двух больших гостиничных комплексов на побережье, и именно он должен был отвечать за свадебный обед. Фей не слишком нравился этот сухонький носатый коротышка, было в нем что-то крысиное, но растораны де Ронуа пользовались заслуженной славой и были последовательными заказчиками к тому же. Вина «Каса Феличита» всегда были у них в карте и рекомендовались в первую очередь.

- Мои поздравления, - де Ронуа взял руку Фей в свои, горячие и потные, и поднес к губам.

Фей через силу улыбнулась, подавив дрожь, и поспешила занять свое место рядом с Артуром. Жених привычно пожал ее пальцы под столом и улыбнулся. Он давно уже стал для нее спасением на подобных ужинах: пихал ногой под столом, отвлекая внимание, рассказывал всякие забавные истории и подкармливал наиболее аппетитными с его точки зрения кусочками, раз за разом разрушая все надежды Фей на диету. Вот и сегодня, стоило ей занять свое место, принялся накладывать на тарелку различные закуски, комментируя при этом меню предстоящего свадебного банкета.

Тут было как с лилиями: слова звучали вроде бы знакомо, но в голове не возникало никакого образа. Поэтому Фей кивала, улыбалась механически и ела молча, стараясь не слишком увлекаться, а то в самом деле не влезет в платье.

К середине ужина она вошла в уже привычный транс, когда ты сидишь, улыбаешься, выполняешь знакомые действия, а в голове — блаженная пустота. Фей не о чем было думать. Иногда она начинала строить планы на будущее, но спотыкалась уже в самом начале. Ей никак не удавалось представить себя женой Артура. Да и вообще, чьей-либо женой. Еще страшнее становилось, если дядя бросал вскользь, что скоро начнет посвещать ее в дела винодельни. «Я ничего не смыслю в винограде, - металась в голове испуганная мысль. - И в вине. Я могу только отличить красное от белого!»

- Фей! Фе-эй!

Голос дяди пробился через плотную стену отчуждения. Да и Артур пнул хорошенько, от души, заставляя очнуться.

- Мисс Брикнелл вся в мечтах о будущем, - добродушно рассмеялся де Ронуа и подмигнул.

Фей прилепила на лицо милую улыбку и повернулась к дяде.

- Прости, задумалась.

- Милая моя, - торжественно, скрывая при этом смешинки в глазах, проговорил дядя, - сейчас тебе предстоит сделать самый главный выбор в своей жизни. Он даже важнее, чем когда ты выбрала себе в мужья Артура, поверь мне.

Фей удивленно приподняла брови, ожидая продолжение. Зная игривый характер дядюшки, оно могло быть совершенно любым. В эту минуту, после столь торжественного начала, он мог вдруг спросить «А в какой руке?» и протянуть ей одну из двух конфет.

- Гонсало, заноси!

Гонсало, совмещающий на винодельне обязанности maitre de chai, ремюэра и кависта1, и также большой любитель шуток, с той же торжественностью — весь в черном и в белых перчатках — вынес две запыленных винных бутылки, выглядевших так, словно они пролежали в погребе добрых полвека.

- Сеньорита...

Бутылки выглядели очень необычно, особенно их этикетки, выцветшие от времени и неуловимо похожине на знакомые — от «Каса Феличита», и все же отличные радикально. Их к тому же украшал замысловатый вензель из двух переплетенных между собою букв Б и К.

- Это старейшие вина нашей винодельни, - с прежней торжественностью сообщил дядя, ласковым жестом стряхивая пыль. - Красное — это Зинфандель урожая 1972 года. Белое — Фюмэ-блан2 1973. Сейчас ты должна выбрать, какое из них станет звездой на твоей свадьбе.

Фей протянула руку и осторожно коснулась одной из бутылок.

- Не знала, что у нас хранятся такие раритеты.

- Почти все было распродано, - хмыкнул дядя, отбросив театральный тон. - Или выпито. Но вот это мы с Бобби решили сохранить для ваших с Лу свадеб. И крестин внуков. Бутылок эдак по двадцать каждого сорта. Так что — выбирай. А тебе, моя дорогая, такой выбор еще предстоит, так что мотай на ус.

Луиза мученически вздохнула.

- Папа, ну ты же знаешь — Зинфандель.

- Никакой оригинальности, - покачал головой дядя Сэм. - Фей?

Это был сложный выбор.

- Никогда не видел такой этикетки, - Артур взял одну из бутылок. - Что за вензель?

- «Брикнелл и Кэндалл». Винодельня так называлась, прежде чем получила свое нынешнее название. У старика нашего был партрен, потом что-то не заладилось, и...

Фей поднесла руку к уху, пытаясь унять внезапно появившийся шум. Он возник словно из ниоткуда, тяжелый, насыщенный: рев китов под толщей воды, никак не меньше. Перекличка огромных величественных животных. Или портовых гудков. Нечто удивительно неуместное за обеденным столом.

Гул этот ширился, замещая собой голоса родных, как темнота, внезапно навалившаяся, закрыла их лица. Фей стало страшно, она открыла рот, чтобы позвать на помощь, но не смогла издать не звука. Ее качнуло, Фей почувствовала что падает вниз, как нечто мягкое проминается под ней. Вода.

Нет, вода не мягкая, вода тверже камня, и падая в море можно запросто переломать себе все кости. А волны, безжалостные тихоокеанские волны завершая начатое. Подхватят и утянут в глубину, где не будет уже место боли и страху.

И подумав об этом Фей наконец-то пришла в себя.

1Maitre de chai («смотритель погреба») - в Шампани так называют главного винодела; ремюэр — специалист, выполняющей вручную ремюаж — сведение сорфмировавшегося в винной бутылке осадка в носовую часть; кавист — специалист по подбору вина, как правило в винном бутике

2Фюмэ-блан — калифорнийское название сорта Савньон-блан

5.

- Снова среди живых, а, химэсама?

Фей попыталась сесть, но сил не было. Тело казалось далеким, неповоротливым, чужим. Обезболивающие, - догадалась она. Как в тот раз.

- Не дергайся, - проворчал ее спаситель, нажимая кнопку на пульте.

Изголовье постели приподнялось с тихим гудением.

- Как она, Ибрагим?

- Будет жить, - проворчал горбоносый, совмешающий обязанности капитана и доктора. - Если не станет прыгать в море в третий раз.

- Я... - из горла вырвался только сип.

Зрение постепенно наладилось, перед глазами перестали плясать мушки, и Фей узнала комнату, похожую на элитную больничную палату — со множеством дорогого оборудования и специализированной мебели. Единственным отличием было то, что вместо окна тут был круглый иллюминатор, потому что находилась она не на суше, а на яхте, почти у самой ватерлинии. Фей уже лежала на этой койке и знала, что если привстать, можно увидеть в иллюминатор воду.

Эдвард Шо снова ее спас. Она должна ему уже дважды.

- Я... - Фей все же смогла выдавить короткий звук, пытаясь отыскать собеседника взглядом.

Эдвард Шо присел на край постели и взял ее за руку.

- Добавила себе еще пару ожегов и сломала ногу, - жизнерадостно сообщил он. - И сократила волосы дюймов на шесть. В остальном ты отлично выглядишь.

Фей прекрасно знала, как она выглядит с прошлого раза. У нее огромный след от ожега на левой щеке и шрам на подбородке. И так не красавица, она вдобавок обзавелась великолепным уродством.

- Третьего раза действительно может не быть, - Шо похлопал ее по руке, и это прикосновение Фей ощутила едва-едва. - И тогда мы в самом деле закажем лилии на твои похороны. Имей в виду, химэсама — самые противные.

Этого человека — худощавого японца лет сорока пяти с хитрым прищуром и отвратительной привычкой никогда не быть серьезным — звали Эдвард Шо, и он спас ее из воды. У него была огромная яхта и, очевидно, много денег и свободного времени, чтобы спасать глупых девчонок от последтсвий их собственных дурных решений.

- Отдыхай, - Шо выпустил ее руку и поднялся. - Когда закончится действие седативных и обезболивающих, нажми на кнопку. Ибрагим тебе поможет.

«Насколько все действительно плохо?» - хотела спросить Фей, но побоялась услышать ответ. Она в целом знала, что у нее не самые светлые перспективы. И теперь они стали еще мрачнее. В глазах самых близких людей ее больше не существовало.

Прикрыв глаза, Фей начала вспоминать, укладывая детали одну к другой, чтобы ничего не упустить. Прошлая жизнь походила на рассыпанный пазл, в котором не хватает множества причудливо вырезанных фигурок, а оставшиеся на подходят друг к другу.

С чего все началось? С того ужина и пары бутылок вина?

Или с дня накануне свадьбы?

В первый раз Фей наивно думала, что все началось с Луизы.

6.

Две недели, остававшиеся до свадьбы, прошли для Фей, как в тумане. Было много холопот, от которых ее в основном освободили, но то и дело возникал какой-то вопрос, требующий непосредственно ее решения. Для Фэй все варианты: вино, закуски, украшения для подружек невесты и формы букетов — казались несущественными, одинаковыми, утомительно-безликими. У нее начался тот мандраж, что неизменно возникает в преддверии больших событий. И как это всегда бывает с людьми, серьезно неуверенными в себе, мандраж этот обрел у Фей форму паники.

В панике она просыпалась, в панике засыпала, и в промежутке между этими двумя моментами тоже было много паники. Наверное, будь жива ее мать, или будь у них в семье хотя бы одна женщина старшего возраста, и Фей нашла бы с кем поговорить. Однако, у нее была только Луиза, и та была слишком занята устройством свадьбы. За дело она взялась с таким энтузиазмом, с которым, наверное, не занималась бы собственной.

Впрочем, скорее всего, думая так Фей была неправа. Как и во многом другом.

В вечер накануне свадьбы Артру отправился на мальчишник, который решил устроить в большом лодочном сарае, принадлежащем его семье. Наверняка там должно было собраться немало людей из города, собирались также приехать его старые друзья из Чикаго, и это также добавляло беспокойства. Фей не слишком переживала, что на мальчишнике произойдет что-то нехорошее, ей всегда казалось, что в молодежных фильмах это преувеличивают. Но вот друзья Артура... ведь рано или поздно они начнут обсуждать невеста, такое обычно происходит после третьего-пятого бокала, когда языки у людей развязываются.

Фей боялась, что Артрур передумает, потому что друзья из большого города откроют ему глаза на его ошибку.

Она бы так и нервничала всю ночь, но около семи вечера пришло сообщение от Луизы. Сперва — симпатичная картинка с букетом белых лилий, а после, все в цветах и сердечках, приглашение к морю. «Девичник не обещаю, - написано было в конце, - но оторвемся по полной».

Тут Луиза не соврала, конечно. Оглядываясь назад, Фей дложна была признать, что Луиза вообще никогда не врала. Она лишь виртуозно выкручивала мысли, превращая их порой в полную противоположность. Ловкость рук, как говорят фокусники, и никакого мошенничества.

Встреча была назначена на пляже, где они любили отдыхать еще в дестстве. Это было приятное, хорошо знакомое место, довольно уютное благодаря кустам самшита, высаженным у самой кромки песка, а также беседке в испанском стиле, с полом, выложенным поливной керамикой. Здесь частенько устраивались пикники. Пляж не был частным, его не огораживали, и проход к нему не запрещали, но почти все в округе знали, что это — место семьи Брикнелл, так что посторонние тут почти не появлялись. Это позволило Луизе заранее подготовиться: дорога к пляжу была ярко освещена факелами, а беседка увита разноцветной гирляндой, мигающей мириадами огоньков. Еще одна дорожка — свечи в стеклянных стаканах — вела к воде, удивительно спокойной в это время. Играла какая-то музыка из приемника, и бутылки вина уже ждали на столе, а также сыр, виноград и еще какие—то легкие закуски.

- Дорогая, привет! - Луиза выскочила из темноты, обняла Фей порывисто и поцеловала в щеку, после чего протянула бокал. - За тебя! Девчонки задерживаются, без них просили не начинать, но пошли они к черту, сучки непунктуальные!

Фей рассеяно кивнула. Она даже не знала, кого могла пригласить Луиза, ведь ни школьных, ни институтских подруг у нее не было. Фей вообще тяжело сходилась с людьми.

- Пей, пей, - Луиза ударила ее кончиками пальцев по подбородку, и Фей послушно сделала глоток терпкого красного вина. - Сира. А девчонкам потом штрафную нальем.

В голове почти сразу зашумело, наверное, из-за того, что Фей сегодня почти ничего не ела на нервной почве. Отправив в рот пару кусочков сыра, она присела на кресло, лениво следя за тем, как суетится Луиза, обмениваясь с кем-то посланиями в телефоне. Она, наверное, должна была сейчас веселиться, наслаждаясь последним свободным вечером, но Фей, очевидно, не умела веселиться.

Когда она очнулась, пришла в себя — главным образом от боли — было уже поздно.

7.

Небольшая газовая горелка в руках Луизы смотрелась абсурдно. В первую секунду промелькнула мысль: она что, решила сделать крем-брюле? Но мысль эту сразу же смыло потоком боли, когда пламя коснулось щеки. Фей пыталась закричать, но рот ее заклеен был куском плотного скотча. Тогда она отшатнулась, споткнулась обо что-то и упала на влажный песок.

- Мне очень жаль.

Луиза присела на корточки, водя включенной горелкой перед лицом застывшей от ужаса кузины. В эту минуту она казалась воплощением всего дьявольского, а в глазах ее сверкали совершенно безумные огни.

- Я надеялась, ты сама все поймешь. Но ты... я даже не знаю, Фей, ты толстокожая или просто тупая?

Фей замычала и попыталась отодвинуться, но сделать это оказалось непросто из-за связанных рук.

- Ты должна была оставить Артура. Ты ему не пара, и должна была это понимать. Ты — тупая жирная корова. Сколько нужно было сделать тебе намеков, чтобы дошло? Ты жирная, ты смотришься как настоящая свинья в свадебном платье. Ты тупая, мерзкая сука!

Луиза говорила монотонно, и от этого становилось еще страшнее. Если бы она бесновалась, кричала, переходя на визг — так она делала порой в детстве — Фей воспринимала бы это как рядовую истерику. Но сейчас не оставалось сомнений: Луиза хочет убить ее. Осознание этого пришло как-то удивительно просто, естественно, и сковало все тело Фей, не позволяя ей шевельнуться. Она даже не вздрогнула, когда горелка вновь оказалась возле лица, так была ошарашена чудовищной мыслью. Луиза, любимая кузина, один из самых дорогих и близких людей, желала ее смерти.

Боль от осознания этого была хуже, чем боль от прикосновения огня к коже.

Поднявшись спустя некий совершенно неясный Фей промежуток времени — боль и страх не позволяли мыслить ясно — Фей выключила горелку и безразлично бросила:

- Разбиритесь с ней. И подчистите все. Вы знаете, что делать.

И начался Ад. На Фей со всех сторон обрушились удары: ногами, палками, чем угодно; по бокам, по животу, по спине, по ногам. Она сжалась в комок, пытаясь защитить от ударов хотя бы живот и голову, но не в силах была остановить издевательства. Или вытерпеть боль. И вскоре уже все потемнело у нее перед глазами, а боль стала странным отголоском, далеким эхом.

И снова вернулась, когда соленая океаническая вода вонзилась в ее раны иглами. Она была повсюду. И волны, волны были повсюду, подхватили ее, подбросили вверх и почти сразу потянули на дно. Фей забарахталась из последних сил, тело ее не желало умирать, хотя разуму, кажется, было уже все равно. Но океан был сильнее. Океан всегда сильнее.

А придя в себя в третий раз, Фей увидела Эдварда Шо. Это был первый раз, когда она попала к нему на яхту.

Она лежала на влажной палубе, а со всех сторон ее обступали причудливые лица среди которых, казалось, не было ни одного белого. И первой мыслью было, что она попала в руки торговцев людьми или пиратов. Мысль абсурдная, в тот момент, однако, не казалась ей таковой. Что еще она могла подумать, глядя глаза незнакомым арабам или азиатам? Затем ее подняли на руки и понесли, бережно, аккуратно, стараясь не причинить новой боли, и уложили на постель в карабельном лазарете, обставленном так, словно этоVIP-палата в дорогой клинике. Позднее уже Фей узнала, что у Эдварда Шо все по первому разряду, он может себе это позволить.

В четвертый раз она пришла в себя, когда закончилось действие лекарств.

Боль была сильной, но терпимой. Фей вообще привыкла терпеть, ей казалось глупым бежать к родным из-за каждой ранки, и со временем эта привычка укоренилась глубоко. Ведь Луиза тоже никогда не жаловалась, а Фей во всем старалась походить на кузину. Кузину, которая размахивала у ее лица газовой горелкой.

Вспомнив об этом, Фей подняла тяжелую безвольную руку и попыталась коснуться щеки, но почти сразу же запястье ее удержали тонкие бледные пальцы.

- Не надо.

Не было сил шевелиться, и все что сумела Фей, это немного повернуть голову — боль в щеке от этого усилилась — и скосить глаза. Мужчина — тоже азиат, один из тех, кто ее вытащил из воды — опустил ее руку на постель, накрыл одеялом и отодвинулся.

- Мистер Лелуш, ваша пациентка пришла в себя.

В поле зрения Фей появилось новое лицо, смуглое, с выразительным крупным носом и серьезными, даже мрачными темными глазами, и начался утомительный осмотр и опрос, словно в кино: сколько пальцев, помните ли вы свое имя, где болит, и все в том же духе. Отвечать у Фей почти не было сил, и, кажется, она бормотала какую-то невнятицу. Наконец, вколов новую порцию обезболивающих, ее оставили в покое, наедине с ее мыслями.

С воспоминаниями.

8.

Прошло несколько дней — не меньше четырех, но Фей не могла сказать точно, потому что все слилось в ее голове в сплошной неразделимый поток мучительных минут — когда Ибрагим Лелуш, мрачноватый доктор-алжирец разрешил ей встать и походить немного по палате. Тогда Фей впервые выглянула в иллюминатор и увидела знакомый берег с немного непривычного ракурса. Она находилась сейчас на яхте, одном из тех роскошных кораблей, что стояли в некотором отдалении, и которые она рассматривала несколько недель назад, стоя на маяке. Тогда они и подумать не могла, как все обернется.

В тот же день Фей впервые взглянула на себя в зеркало и не заплакала только потому, что сил на это не было. Горелка оставила у нее на щеке уродливый ожег, обработанный сейчас какими-то особенными маслянистыми средствами, мерзкими на вид, и покрытый тонким слоем марли. Доктор Лелуш, не склонный к мягкому обращению, безжалостно сообщил, что останется шрам. А вот синяки, оставленные палкой и мысками тяжелых ботинок по всему телу, скоро пройдут.

- Ничего не сломано, и это главное, - Лелуш похлопал ее по плечу, прежде чем покинуть комнату.

Фей опустилась на кровать. Ее трясло. Она никогда не была красавицей, но этот шрам... он перечеркивал всю ее жизнь, превращая ее из нелепой щекастой толстушки в настоящую уродину. Фей предпочла бы остаться без ноги или без руки, это было не так заметно и не служило поводом для столь уж долгих пересудов. Но лицо... Хуже было бы только если бы она потеряла глаза.

Впрочем, тогда бы она ничего не видела.

А если бы она потеряла разум, то еще и не помнила.

Воспоминания о произошедшем на пляже крутились в голове, мешая спать. Не раз, и не два, и даже не десять Фей порывалась спросить у мистера Шо, навещавшего ее по нескольку раз в день, о Луизе Брикнелл и о том, что говорят сейчас в городе, но страх останавливал. Страх и осознание того, что Луиза наверняка сейчас счастлива и, быть может, утешает Артура. А он почти наверняка поддается на ее чары, потому что Луиза — не нелепая толстушка Фей. Луиза — настоящая красавица.

Еще Фей мучила, сверля и сверля разум, мысль о том, почему кузина это сделала? Зависть? Была ли причина в том, что Фей была главной наследницей? Но ведь она предлагала поделить все по честному, отдать дяде и Луизе по трети всего имущества. Ей и самой не нравилось такое положение дел, казалось несправедливым. Дядя занимался всеми делами виноградника, а Луиза была просто неподражаема, когда дело доходило до рекламы. Она была красива, она была во всех смыслах привлекательна и в отличие от Фей прекрасно разбиралась в вине. Но дядя от своей трети отказался, и то же самое — как теперь понимала Фей, под давлением отца — сделала и кузина. Фей оставалась в Каса Феличита главной, даже если самой ей это не нравилось.

А может быть, дело было в Артуре? Но Фей и тут... да, уступила бы жениха кузине. Она никогда не ощущала внутренне, что все у них по-настоящему. Всегда чувствовала себя самозванкой и первая бы согласилась, что Луиза рядом с Артуром смотрится куда привлекательнее. Как настоящая жена. Фей отступила бы, даже не смотря на то, что ей было бы очень больно. Но почему... почему Луиза не заговорила с ней об этом? К чему подобная жестокость? Зачем было уродовать, бить, топить в океане ту, что считала Луизу самой близкой своей подругой?

Толстокожая и тупая, - проносилось в голове. Жирная. Тупая мерзкая сука. Этот голос в голове не умолкал, и Фей часами сидела на постели, подтянув колени к груди и сжав виски руками. Однажды такой ее нашел Эдвард Шо.

- У-у, так не пойдет. Ибрагим, Ибрагиим! - бесцеремонно сдернув Фей с постели, хозяин яхты потянул ее за собой, на ходу бросив выглянувшему из соседней каюты доктору: - Я выписываю твою пациентку.

- Ее показано солнце и усиленное питание, - проворчал Ибрагим и снова скрылся за дверью.

- Идем, - приобняв Фей за плечи, Шо повел ее к лестнице наверх.

После долгих дней, проведенных в комнате, Фей была ослеплена ярким солнечным светом. Стократ ярким оттого, что он отражался от переливистого моря и ото всех белых поверхностей, которых на яхте было великое множество.

- Фелиция, - отрекомендовал Шо, похлопав по полированной стене. - Лучшая яхта из всех возможных. Сто десять метров, развивает скорость до 18 узлов, способна бороздить океаны.

Фей кивнула, соглашаясь, что яхта выглядит великолепно, и вид с нее открывается фантастический. Они поднялись на одну из открытых палуб, где был устроен небольшой бассейн — довольно шокирующая на взгляд Фей роскошь, вода на воде. Он был обрамлен деревянным настилом, источающим приятный кедровый запах, и вокруг были расставлены с одного только взгляда удобные шезлонги.

- Посиди тут. Я прослежу, чтобы тебе подготовили удобную каюту. И нашли какую-нибудь другу одежду. Хватит тебе разгуливать в больничной пижаме.

Фей согласно кивнула. Она покорно плыла по течению, не зная, куда ей двигаться дальше и что ей делать. Самые очевидные решения: вернуться домой, сообщить в полицию — разбивались о страх. Фей боялась, что все дома заодно, и еще больше боялась рассказать дяде Сэму о том, что сделала Луиза. И в глаза кузине посмотреть боялась. И Артуру...

Страхи окутывали ее плотным коконом.

- Виноград, - на столике рядом с шезлонгом появилась небольшая тарелка с удивительной на вид виноградной гроздью. Ягоды были огромные и сверкали, напоминая какие-то драгоценные камни. - Ибрагим велел принести тебе витамины.

Фей, подняв голову, посмотрела на мужчину. Он был высоченный, длинноногий, и из-за того, что солнце было у него за спиной, и Фей его видела в контр-ажуре, казался лишь причудливым силуэтом. Фантазией. Но вот он шевельнулся, сел на соседний шезлонг, и Фей сумела рассмотреть его наконец. До этой минуты Сюй Цзимо, телохранителя мистера Шо, она видела только мельком.

Первое ее впечатление было почти правильным. На яхте за исключением двух горничных-латиноамериканок и одного матроса-немца все остальные были азиатами, арабами или чернокожими. Не американскими чернокожими, а африканцами — с кожей до того темной, что она, казалось, приобретала какое-то совершенно мистическое сияние. Хозяин был японец, а его телохранитель — китаец. Столь своеобразное собрание народов Фей немного озадачивало, и она задавалась вопросом, получилось ли это случайно, или же Эдвард Шо намерено подбирал себе команду и прислугу подобным образом.

- Так и будешь пялиться? - грубовато спросил Сюй Цзимо. - Ешь.

Фей отвела взгляд. В конце концов, она увидела уже все, что ей было нужно, и удовлетворила свое любопытство. До этой минуты она воспринимала долговязого охранника как странное бредовое видение, слишком необычное и привлекательное, чтобы быть правдой.

Однако, видение было весьма и весьма реалистично.

Он был высокий. Худощавый, сложенный почти безупречно — даже лучше Артура, которого до этой поры Фей считала настоящим Аполлоном. У него были довольно правильные черты лица, чуть длинноватый нос, красиво очерченные губы и очень темные миндалевидной формы глаза с приподнятыми уголками. И всю эту красоту портило выражение.

Фей отправила виноградину в рот. Сладко.

- К вечеру может начаться шторм, - безразличным тоном проговорил Сюй Цзимо, продолжая разглядывать горизонт. - Не ходи одна по палубе, это может быть опасно.

- Хорошо, - тихо отозвалась Фей.

Не говоря больше ни слова, он поднялся и пошел вниз. Фей проводила его взглядом, размышляя о том, насколько все вокруг ей кажутся странными.

9.

Каюта, в которую проводила ее спустя некоторое время Милагрос, одна из горничных, выглядела совершенно сногсшибательно, заставляя в секунды забыть о том, что Фей находится на воде. Здесь была широкая кровать, накрытая ультрамариново-синим покрывалом, небольшой удобный диванчик, журнальный столик возле него, и на нем — большая ваза с фруктами. Был туалетный столик со множеством хрустальных баночек и коробочек, сиротливо пустых, и платяной шкаф, скрытый в стене. За второй такой же дверью находился душ и туалет, также впечатляющий размерами и отделкой.

Одежда подкачала немного. Прежде всего в том смысле, что выбивалась из общей картины: штаны и майку Фей одолжила та же Милагрос. Другой женской одежды на борту не было.

- Я провожу вас в столовую, - сказала горничная с улыбкой. - Это на две палубы выше.

Всего их на яхте было четыре, и вообще, Фей она напоминала скорее круизный лайнер. Яхты в ее понимании были небольшими юркими судами с совсем небольшими по размеру помещениями. У яхт должны быть паруса, в конце концов!

- Запомнить очень просто, - ведя Фей наверх, Милагрос устроила заодно экскурсию. - На палубе ниже расположены служебные каюты, там живет команда. Еще ниже технические помещения, лазарет и камбуз, и самой ватерлинии. Выше — гостевая зона, там бассейн, кают-компания, небольшой кинозал. На самой верхней палубе рубка и что-то вроде конференц-зала, уж не знаю, зачем он мистеру Шо.

- Чем он занимается? - спросила Фей, пока они поднимались по лестнице, и вокруг не было никого из посторонних. Задать этот вопрос самому хозяину она стеснялась.

- Мистер Шо? - Милагрос хмыкнула. - А кто его знает? Путешествует. Большие деньги, что тут можно сказать. Но человек он очень щедрый. И честный. «Фелиция» - лучшая яхта их тех, на которых я ходила. И команда отличная. Не смотрите, мисс, на то, что Ибрагим такой ворчун. У него золотое сердце. Вот, столовая.

Комната была небольшой по размеру, но все равно смешала явно больше двух десятков людей. Сейчас за большим круглым столом сидели только Эдвард Шо и Сюй Цзимо. Третий прибор стоял как раз между ними, и сидеть Фей пришлось так, что ее изуродованная щека была обращена к секретарю. Тот, впрочем, смотрел только в свою тарелку.

- Итак, охимэсама, не пора ли нам наконец познакомиться? - Шо положил ей в тарелку дополнительную порцию салата. - И узнать, как вы оказались в воде.

Фей украдкой вытерла вспотевшие ладони о широкие мягкие штаны. Она и сама не знала, отчего так нервничает. Здесь для этого не было ни малейшего повода. Эти люди никак до сих пор не демонстрировали желание навредить ей, и уж тем более ей не могла навредить любая информация. И все же, называть свое имя ей было... стыдно?

- Фей Брикнелл, - выдавила она наконец.

- Прости, охимэсама? - уточнил Шо.

Пришлось повторить, громко и членораздельно:

- Фей Брикнелл.

- Эдвард Шо, - хозяин церемонно-насмешливо протянул руку, которую Фей вынуждена была пожать. - Это Сюй Цзимо, мой телохранитель и секретарь. Нам очень приятно.

Сюй Цзимо пробормотал что-то неразборчивое, и Фей предпочла услышать «очень приятно», хотя наверняка в этом бормотании не было ничего дружелюбного.

- Итак, Фей — можно же по имени? Меня можно называть просто «Шо», без дополнительных церемоний — Фей, как ты оказалась в воде?

- Это... - Фей запнулась. Обнаружилось, что рассказать о произошедшем ей и в самом деле очень сложно.

- Была избита, обожжена чем-то небольшим, но опасным — вроде бытовой газовой горелки, - тон Сюй Цзимо звучал совершенно безжалостно. - На руках были следы от веревки, а возле рта — скотча. Очевидно, у мисс Брикнелл есть враги.

Фей покосилась на соседа. Сюй Цзимо продолжал обед с прежним безразличием и невозмутимостью, отчего делалось не по себе.

- У него профдеформация, - Шо похлопал ее по руке. - Бывший полицейский. Но тем не менее он прав. У тебя есть враги, Фей? Не нужно ничего бояться. Я помогу, если это в моих силах.

Фей откинулась на спинку стула из гнутого ротанга и посмотрела в широкое панорамное окно. Отсюда хорошо было видно берег, виноградник и красные черепичные крыши Каса Феличита. Она была так близко от дома, и в то же время — так далеко.

Что бы Фей не сказала сейчас, едва ли Шо смог бы это против нее использовать. Ему не было от этих знаний никакого прока. Так что не страх сейчас удерживал Фей, а странный стыд. Словно что-то дурное есть в том, чтобы оказаться обманутой и почти убитой собственной кузиной.

- Это мой дом, - Фей указала в сторону берега. - Каса Феличита. Дом, виноградник, винодельня, все это принадлежит семье Брикнелл уже два поколения. Я унаследовала его. Всем там занимается дядя, брат отца, от меня немного толка. И Луиза, моя кузина. Это... она сделала.

- Ради виноградника? - вопрос прозвучал очень мягко.

Фей пожала плечами и поморщилась от боли в мышцах.

- Я не знаю. Может быть из-за виноградника, хотя я всегда хотела разделить его с дядей и кузиной. А может быть дело в Артуре, моем женихе. Кажется, он нравился Луизе... У нас должна была уже пройти свадьба... Она... позвола меня на пляж, а потом...

Фей поперхнулась словами, и Шо мягко, успокаивающе пожал ее руку, после чего спросил у своего секретаря:

- Об исчезновении мисс Брикнелл что-то писали в газетах?

- В уголовной ничего не было, - монотонно отозвался Сюй Цзимо, занятый обедом, - а светскую я не читаю.

- Ну так поищи!

Не выказывая никаких чувств, молодой человек вытащил свой смартфон. Фей снова стало страшно, она не была так уж уверена, что хочет услышать правду. Будь сейчас ее воля, и она осталась бы в этом моменте, сидела за большим круглым столом и ела салат с креветками, не думая о прошлом или о будущем.

- Переслал вам все, что нашел, - прежним монотонным голосом сказал Сюй Цзимо спустя несколько минут, положил телефон на стол и продолжил обед, более не обращая ни на что внимание.

Шо достал свой смартфон, пролистал несколько страниц и мрачно хмыкну.

- Вот как, значит.

Фей понимала, что так делать не следует, но, повинуясь безотчетному порыву, выхватила телефон у него из рук. Первый же броский заголовой заставил ее окаменеть: БОГАТАЯ НАСЛЕДНИЦА СБЕЖАЛА, БРОСИВ ЖЕНИХА У АЛТАРЯ.

10.

Новостная лента была полна сенсационных заметок, потому что в целом в Ломпоке не происходило ничего выдающегося. Сбежавшая со свадьбы невеста была, возможно, самым ярким событием за последний год с небольшим. Больше шума наделала бы только новость о том, что ее изуродованное тело выловили из океана.

Фей передернуло. Аппетит пропал окончательно, и она, отложив вилку и отодвинув почти нетронутую тарелку, углубилась в чтение.

Репортеры нескольких местных газеток, а также новостных каналов Санта-Барбары, ухватились за историю и рассказывали ее достаточно гнусным образом. В заметках этих Фей превращалась в избалованную наследницу, которая получала все, что пожелает, вопреки какому-либо здравому смыслу. Там говорилось, что, рано осиротев, она оказалась полностью на попечении своего самоотверженного дяди — что в целом было правдой — который жертвовал благополучием собственной дочери ради того, чтобы ее вырастить. Это отчасти тоже было правдой, но лишь отчасти. Дядя Сэм никогда и ничего не делал в ущерб Луизы, она росла в такой же роскоши, что и Фей, окруженная ровно таким же вниманием и заботой. У нее было все, хотя газеты и сочиняли истории о несчастливой юности. Наверняка сама Луиз и была источником этих историй.

О том, почему же Фэй сбежала от такой роскошной жизни, газеты строили самые разные предположения. В этом и немало помогла и она сама: Фэй никогда не была публичным человеком, ей не слишком нравилось появляться на людях, она стеснялась своей внешности, неуклюжести и неумения общаться, она краснела, смущалась и мямлила в окружении незнакомцев, и потому старалась показываться на публике пореже. Все заботы о продвижении их бренда взяла на себя Луиза, у которой общение с людьми выходило куда лучше. Фэй же была затворницей, и потому сейчас газеты вольны были фантазировать, как им только вздумается.

По одной версии она спуталась с дрянной компанией, и предпочла сбежать со свадьбы с любовником. Самый смелый из газетчиков даже предположил, что Фэй употребляет наркотики. По другой версии, чуть менее к ней безжалостной, ее обманул и увез альфонс, который должен был в скором времени потребовать свои деньги. По третьей она попросту испугалась и скрылась накануне свадьбы, не готовая еще к семейной жизни. Последнее даже было отчасти верно.

Кроме этого газеты немало говорили и об Артуре, брошенном женихе, оставленном без какого-либо понимания, что и почему произошло. На фотографиях он выглядел совершенно ошарашенным, и у Фей горло сжималось от страха, боли и сожаления.

- Хватит! - Шо отнял у нее смартфон и переложил подальше, после чего всунул в слабые, дрожащие пальцы вилку. - Ешь.

- Я... я должна увидеть Артура! Я должна с ним поговорить! Он должен знать, что со мной все в порядке!

- Тогда, - вздохнул Шо, - тебе надо поесть тем более. Ты своего Артура встречать в гробу собираешься?

- Я бы вообще поостерегся связываться с этим парнем, - заметил до той поры молчавший Сю Цзимо. - У него внешность бесстыжего афериста.

Фей резко, так что в шее что-то хрустуло, повернулась к нему и процедила:

- Не смейте рассуждать о том, чего не понимаете!

- Куда уж мне. Я всего-то полтора года ловил брачных аферистов, - мужчина поднялся из-за стола. - Если у вас нет распоряжений, мистер Шо...

- Можешь идти, - кивнул хозяин, и в голосе его прозвучало явное неодобрение.

На Сюй Цзимо оно, впрочем, никак не подействовало. Сухо кивнув, телохранитель вышел.

- Отчасти он все же прав, - вздохнул Шо и поднял руку, предупреждая все возражения. - Ты не знаешь, что в действительности сейчас происходит. Я согласен, что тебе нужно отправиться домой, заявить о происходящем в полицию, с этого надо начинать. А не с жениха, сколь бы он ни был безутешен. В прессе.

- Я не хочу заявлять в полицию... - пробормотала Фэй.

- Почему?

- Это семейное дело.

Шо в ответ на это хмыкнул как-то особенно невесело.

- Охимэсама, я знавал в своей довольно долгой жизни столько семейных дел. Поверь мне, в них следует вовремя вмешивать полицию. До того как у нее появится повод вмешаться в это дело самой.

- Я... я хочу сперва поговорить с Артуром, - покачала головой Фэй. - Мне нужно объясниться с ним. Он ведь думает, что я... А потом с дядей. Если дядя решит, что мы должны... он отец Луизы, я не могу причинить ему такую боль.

Шо, подперев щеку рукой и облокотившись на стол, рассматривал ее некоторое время, и под этим взглядом Фэй стало не по себе.

- Ты не можешь причинить ему такую боль... Давай мы вот как поступим. Я отправлю пару людей в город, пускай они порасспрашивают. Когда мы получим ответы, ты уже сможешь решать, как следует поступить.

Фэй неуверенно кивнула, после чего спросила:

- Мистер Шо, сколько прошло времени с тех пор как я... сюда попала?

Шо улыбнулся в ответ на ее осторожную формулировку.

- Почти две недели.

- Спасибо, сэр... - пробормотала Фей.

11.

В предложении Шо был смысл, огромный, несомненный смысл, но беда была в том, что Фэй не хватало терпения. Она не могла позволить себе оставаться на месте, ее мучили сомнения, страх, переживания из-за Артура, который сейчас, должно быть, считал ее предательницей.

А еще рядом с Артуром была Луиза. Она присуствовала почти на каждой фотографии и на тех видео, что Фей смогла найти, одолжив смартфон у Паломы, второй горничной, худенькой и немного ворчливой, но все равно отзывчивой. Артур, несомненно, страдал из-за пропажи Фэй и, наверное, верил лживым словам Луизы. А та его утешала. На видео она то и дело брала его за руку, гладила по спине, что-то тихо шептала ему на ухо. Она умела быть убедительной и прекрасно умела утешать, Фэй и сама хорошо это помнила.

Ее хватило еще на два дня. Шо, как и обещал, отправил своих людей на берег, но Фэй не хватало сил и терпения, чтобы дождаться их возвращения. Прошло уже две недели с того момента, как кузина сбросила ее в воду. Две недели со дня сорвавшейся свадьбы, и медлить было нельзя.

Шо Фэй оставила записку на большом листе, вырванном из блокнота с изящной эмбемой, напоминающей китайский фонарик. Большую часть послания составляли цветастые благодарности, и в самом конце Фэй написала, что ей нужно покинуть яхту и решить все вопросы самостоятельно. Затем она снова благодарила Шо, потому что по ее мнению «спасибо» никогда не бывало слишком много. Послание вышло длинным и весьма сумбурным, однако в целом Фэй им осталась довольна. Придавив его пустым хрустальным флакончиком с туалетного столика, Фэй отправилась на поиски Джека, одного из матросов.

Команда яхты, несмотря на ее внушительные размеры, была невелика: капитан, его помощник, механик, пара матросов, повар и пара горничных. Наверняка все это следовало называть как-то по-другому, но Фэй никогда не внимкала в морскую лексику, хотя и прожила возле океана всю свою жизнь. Что она знала точно, так это что Джек, француз сенегальского происхождения, отвечал в том числе и за лодки, и отличался немалой отзывчивостью. Впрочем, здесь все были дружелюбны, даже Ибрагим Лелуш, просто нужно было привыкнуть к его ворчливой манере говорить.

Джек был долговязый и худощавый, как многие попадавшиеся Фэй — в телевизоре главным образом — уроженцы Африки, обладал очень темной кожей, сверкающей белозубой улыбкой и своеобразным акцентом, в котором французские нотки смешивались с какими-то еще, ей незнакомыми. Еще его отличало дружелюбие, которое выглядело совершенно искренним: Джек был не из тех людей, кто держат фигу в кармане.

Выслушав просьбу Фэй, он задумался на пару минут, но все же кивнул. Должно быть, Шо велел всем своим людям оказывать гостье содействие. Стало немного неловко, потому что бегство Фэй выглядело теперь не лучшим образом, но она еще раз себе напомнила, что должна немедленно переговорить с Артуром. Пока дело не зашло слишком далеко. Нужно прояснить ситуацию и вместе решить, что делать с Луизой. Если Артур согласится, и если дядя не при чем, Фэй готова будет ее простить.

Небольшая моторная лодка, в которую Джек помог ей спуститься, легко шла по воде залива. У нее была невысокая осадка, и в результате она сумела пристать почти к самому берегу, до полоски песка оставалось два десятка шагов. Не слушая возражений Джек — ему воды тут было чуть меньше чем по пояс- легко подхватил Фэй на руки и перенес на сушу.

- Подождать мисс здесь?

Фэй покачала головой.

- Я не могу больше обременять мистера Шо.

Джек широко улыбнулся, качая головой.

- Не думаю, что мистер Шо так сам думает. Он очень хороший человек, ему нравится помогать людям. И к тому же, у него полно денег, огромная яхта, и без друзей на ней должно быть одиноко.

- Но я ведь не друг мистера Шо, - вздохнула Фэй. — Я просто случайная знакомая, и пользоваться его гостеприимством дальше неприлично. Передайте ему мою благодарность и... Я пришлю ему пару ящиков нашего марочного вина до его отплытия. Надеюсь, это будет достаточной компенсацией за все затраченные усилия.

Джей снова покачал головой, но спорить не стал, вернулся на лодку и завел мотор. Заложив крутой вираж, моторка быстро, расплескивая во все стороны соленые брызги, помчалась к белевшей на горизонте яхте. На фоне вечереющего неба она выглядела особенно эффектно, и Фэй на секунду накрыло сожалению, что она не может отправиться на таком прекрасном корабле в путешествие. Раньше яхты и лайнеры пугали ее, ее страшила мысль о огромной толще воды под ногами. О том, что в море ближайшая земля — внизу. Но две недели на яхте мистера Шо отучили от этого страха. Корабль был надежным и больше всего напоминал небольшую дорогую гостиницу, значит тут нечего было бояться.

Отвернувшись от воды и оставив все сожаления, Фэй направилась к лодочному сараю, принадлежавшему Артуру и его отцу. Вернее сказать, это была небольшая судоверфь, где изготавливались легкие скромных размеров лодки, которыми Артур торговал самостоятельно, с тех пор как его отец предпочел вернуться в Чикаго, заскучав по тамошнему суровому климату. Кроме выступающего глубоко в воду дока, в комплекс зданий входил также зал для показа готовых лодок и возможных моделей и двухэтажная контора. Там, на втором этаже уже зажегся свет. Артур любил проводить в конторе время, и если Фэй требовалось найти его во второй половине дня, она всегда знала, где это можно сделать.

В прежние времена она с легкой душой поднималась по лестнице, толкала дверь, белую в синюю полоску, и радостно приветствовала своего жениха. Как бы не смущалась она, какой бы не чувствовала себя неуместной, наедине с ним эта неловкость пропадала. Фэй все еще была нелепой толстушкой, но все же она чувствовала, что нравиться Артуру. Возможно, это не было неземной любовью, такой как рисуют в романах и фильмах, но это было надежное, крепкое чувство. Когда Артур целовал ее, когда любил, Фэй знала, что он не думает ни о ком другом, во всяком случае в эту самую минуту.

Но сегодня ей тяжело было подняться наверх, к сине-белой двери. Фэй верила, что Артур любит ее, но кто знает, что за слова использовала Луиза? Какие вещи рассказала она о «сбежавшей»? Что за ложь использовала, чтобы отвратить Артура от Фэй.

Так она и простояла на пляже до темноты, прислонившись к забору, укрытая густыми зарослями. Никого вокруг не было, место было совершенно пустынным. Обычно оживленная лодочная верфь оказалась закрыта, и должно быть, причиной тому была ее пропажа.

Мысль об этом в конце концов заставила Фэй действовать.

Она быстро, насколько позволяло ей нынешней состояние — до конца она все еще не оправилась — пересекла пляж, коснулась остывающих перил и начала подниматься. Ступени привычно поскрипывали под ногами. Возле двери Фэй замешкалась немного, собираясь с силами, и наконец толкнула ее. Сразу же за ней располагалась контора Артура, обставленная в весьма небрежной не уютной манере: несколько диванов, разномастные кресла, рабочий стол. Шкафы для документов и книги и стеллажи, на которых выстроились модели разнообразных лодок.

- Артур... - тихо и робко позвала Фэй, оглядываясь. Комната была пуста, но несомненно, в самой конторе кто-то был. На столе стоял недопитый стакан с виски, в пепельнице дымилась сигарета, и в воздухе висел привычный терпкий, очень знакомый запах одеколона.

- Артур! - позвала Фэй чуть громче.

Открылась неприметная дверь слева. За ней располагалась еще одна комната, в которой Фэй никогда прежде не бывала. Артур говорил, там нет ничего интересного, только бесконечное множество старых бумаг. Внутри сейчас было темно, и слабого света торшера в конторе хватало только на то, чтобы разглядеть замершего на пороге Артура — в белых штанах, в полурасстегнутой рубашке навыпуск, растрепанного и немного пьяного. Взгляд его скользнул по Фэй, как показалось, слегка удивленно.

- Малышка?

- Артур... - Фэй сглотнула подступающие слезы. Она не знала, какой ждет реакции, но надеялась, что их встреча будет не такой безжалостно-холодной. - Артур, я не сбегала! Ты мне веришь?

- Конечно. Конечно.

Он подошел, взял ее за подбородок и заставил запрокинуть голову. Взгляд его изучал лицо Фэй, и она прекрасно знала, что он сейчас видит. Уродство.

- Что произошло?

- Я... - Фэй обнаружила, что у нее не достает сил, чтобы все рассказать. Она не может снова вспоминать произошедшее, и не способна обвинить кузину вслух. Но что еще она могла сказать? Что это несчастный случай?

- Как ты выжила?

Слова, прозвучавшие холодно, точно свинцовая труба обрушились на Фэй. Она замерла. Затем попятилась, еще не понимая толком, что происходит, но Артур удержал ее — все еще за подбородок, больно сжав челюсть, надавив так, что только начавший заживать ожег на щеке пошел болезненными трещинами, а затем швырнул на ближайший диван. Фэй упала, раскинув руки, и Артур навалился сверху, коленом прижимая ее живот к дивану. Она попыталась оттолкнуть мужчину, но это оказалось почти невозможно. Он был такой большой, такой сильный, а Фэй всегда слишком слаба и беспомощна.

- Ты должна была умереть, - холодно, не повышая голоса произнес Артур, склоняясь ниже, так что его губы почти коснулись губ Фэй. Это напоминало приглашение к какому-то извращенному поцелую. - Ты заслужила смерть, Брикнэлл. Луиза ничего не умеет доводить до конца.

- Ты все знал? - глупо спросила Фэй, хотя и так было понятно, что знал.

Если подумать, Луиза была достаточно умна, но едва ли у нее были приятели, способные устроить избиение беспомощной жертвы и сбрасывание ее в океан. Тут нужны были более специфические знакомые.

- Придется все сделать самому, - вздохнул Артур с сожалением, и его рука легла на горло Фэй.

Ей всегда нравились его ладони, казались такими красивыми, широкими, мужскими. Очень широкими и мужскими, их как раз хватало, чтобы обхватить все ее горло, сдавить посильнее и...

Немного придушив ее, Артур отпустил. Отступил, подошел к двери и закрыл верхнюю задвижку, до которой Фэй не могла дотянуться при всем желании.

- Это было слишком легко и слишком быстро, - покачал он головой. - Это не искупит того, что вы сделали.

- Что мы сделали? - пробормотала Фэй, следя за ним с нарастающим ужасом.

- Ты хочешь знать? - Артур подошел к столу, наклонился и открыл расположенный под ним сейф. Вытащил плотный желтый конверт, из которого достал пачку фотографий. Сунул под нос одну, черно-белую, на которой снято было надгробие с полузатертой надписью «Босси Кэндалл, Покойся в Мире».

Бэ и Ка, вспомнила Фэй. Брикнелл и Кэндалл, кто бы это ни был такой.

12.

- Смотри! - схватив Фэй за волосы на затылке, Артур оттянул ее голову назад. - Смотри, что вы сделали!

Фэй попыталась хотя бы что-то сказать, спросить о чем речь, но широкая ладонь снова сжала ее горло, перекрывая доступ воздуха. Артуру это явно нравилось: придушивать ее немного, а потом отпускать, чтобы снова лишить кислорода. Это было куда страшнее, чем любая другая пытка, потому что в минуту, когда он душил ее, Фэй не знала, переживет ли пытку на этот раз. Каждый раз она длилась чуть-чуть дольше, буквально на доли секунды, но эти доли секунды приближали ее к смерти. Она была слаба, так слаба, что едва могла шевелиться, не то что говорить о сопротивлении. А Артур уже позабыл о своих претензиях, о фотографиях, которые рассыпались по дивану, и просто наслаждался мучениями жертвы.

Лучше бы, подумала Фэй отстраненно, погружаясь в темноту, я утонула в океане.

Отпустив ее в очередной раз, оставив полулежать на диване, обессиленную, с шумящей от недостатка кислорода головой, Артрур отошел в сторону, но вскоре вернулся. В руках у него были зажигалка и знакомый предмет — газовая горелка. Фэй сглотнула.

- Для симметрии, - сказал Артур с улыбкой, поднося огонь к ее лицу с правой стороны.

Это неожиданно придало Фэй сил. Она оттолкнула мужчину всем телом, всем, что у нее было: ужасом, яростью и желанием жить, скатилась с дивана и начала отползать. Артур наступал.

- Ты заслужила это, Брикнелл, - повторил он. - Ты заслужила, и нет смысла убегать. Просто прими. И не переживай, Луиза тоже свое получит. В свой черед. Я бы начал с нее, но, знаешь, ее куда приятнее трахать, чем жирную тупую суку!

Эти слова что-то переключили в голове Фэй, сработали как триггер, и она, вскочив на ноги в неконтролируемой ярости бросилась на Артура. Он опешил, на секунду утратил контроль над ситуацией и выронил горелку на пол. Вспыхнул синтетический ковер, затем диван, сложенные на полу бумаги — дурацкая артурова привычка. Прошло совсем немного времени, и занялась прочая мебель, сделанная из сухого дерева или легко воспламеняемых синтетических материалов. Дым заполнил комнату. Фэй, охваченная новым приступом ужаса — на этот раз из-за того, что произошло по ее собственной вине отшатнулась, упала на диван и непроизвольно стиснула рассыпанные по плюшу фотокарточки. В ее воспаленном мозгу мелькнула мысль, что они важны. Очень важны, раз Артур прячет из в сейф, и не должны ему достаться ни при каких обстоятельствах. Сжимая их горстями, Фэй принялась запихивать их в лифчик, не сводя глаз с мужчины, которого отделяла от нее стена огня.

- Сука!

Оглядевшись, посмотрев на то, как огонь пожирает все, что он так любил, его драгоценные модели кораблей и фотографии в компании белозубых любителей океана, Артур метнулся в сторону и вскоре пропал. Очевидно, из конторы был еще один выход. Фэй обессилено повалилась на тлеющий диван, теряя сознание. Последнее, что она услышала, был треск двери.

В себя она пришла в знакомом лазарете под присмотром мрачного Ибрагима Лелуша, со сломанной ногой и новыми ожогами. И с чувством стыда, потому что добавила алжирцу работы.

И с осознанием, что жизнь ее закончена.

Детальки легли одна к другой, и Фэй удивительно ясно увидела картину, полную лжи и предательства. Артура, который никогда не любил ее, Луизу, виноградник, переплетенные буквы Бэ и Ка. Что-то произошло в далеком прошлом, связавшее их, отравившее все связи, послужившее началом большой лжи. Фэй по словам Артура заслужила все произошедшее, хотя не малейшего не имела понятия, в чем же она виновата. И спросить ей было некого. И в эту минуту не слишком-то и хотелось, потому что осознание всей сказанной лжи обрушилось на нее, придавив к койке сильнее, чем седативные препараты или наложенный на ногу гипс. Артур никогда не любил ее, Луиза никогда о ней не беспокоилась, дядя... возможно тоже не испытывал к ней теплых чувств. Этого Фэй знать не хотела. Ей хватало имеющегося нагромождения лжи и ненависти.

«Лучше трахать ее, чем тупую жирную суку», - эти слова все еще звучали в ушах и заставили Фэй понять очень важную вещь. В своей собственной жизни она всегда была проходной, неглавной героиней, и ее исчезновение не могло ни на что повлиять.

И тогда, не обращая внимание на то, что соль разъедает подживающую кожу на щеке, она заплакала.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОТРИЦАТЕЛЬНЫЙ ПЕРСОНАЖ

Трое могут сохранить секрет, если двое из них мертвы.

Бенджамин Франклин

1.

Удивительное дело, но на стометровой четырехпалубной яхте со множеством кают и прочих помещений, в число которых входили спортзал и библиотека, совершенно некуда было спрятаться от ее владельца. Эдвард Шо имел обыкновение появляться внезапно, без предупреждения, и с назойливой улыбкой на лице. Словно у него круглые сутки было исключительно хорошее настроение.

Как Сюй Цзимо прекрасно знал, это было не так, и следовательно Эдвард Шо почти постоянно лгал.

- Как успехи?

Хотелось закатить глаза, поворчать, возможно даже прикинуться мертвым, сделать что угодно, лишь бы избежать назойливого внимания своего работодателя. Но проблема была в том, что Цзимо успели заинтриговать фотокарточки. Это был самый странный набор снимков из тех, что он видел в своей жизни.

Они все были достаточно старыми, по большей части черно-белыми, не считая пары поблекших полароидов. От огня и воды они пострадали незначительно, кроме трех самых старых и самых странных, но время к ним было безжалостно: изображение постепенно исчезало, а заломы и трещины множились.

- Фотография с какого-то концерта, снимок надгробия, четыре снимка сделаны явно полицейскими, это какой-то пейзаж, семейные фото и вот это... какой-то текст, - выложив карточки в ряд, Цзимо откинулся на спинку. - Успехов, как видите, никаких.

Заняв соседний стул, Шо уложил обе руки на стол и устроил на них подбородок, приняв какую-то удивительно детскую позу. Впрочем, он вообще крайне мало соответствовал тому образу, который должен создавать солидный богатый мужчина без малого пятидесяти лет, обладатель яхты и богатого прошлого. Цзимо подозревал, что Шо очень и очень нравится быть ребенком.

- Сам-то как? - спросил он, подвинув один из полароидных снимков кончиком пальца.

Цзимо поморщился и удержался от давно укоренившейся привычки растирать грудь.

- Нормально. В любом случае, девушка пострадала больше.

- Ну, девушку отговаривали, - пожал плечами Шо, распрямляясь.

Цзимо покосился на него, стараясь не слишком явно выказывать свое неодобрение. Все же, Эдвард Шо был его работодателем, платил очень неплохо, и требовал не слишком много. По бумагам это была работа телохранителя, но куда чаще Цзимо приходилось применять другие свои профессиональные навыки, он был скорее секретарем, и плаванье на яхте вполне можно было считать расширенным курсом реабилитации. От всего этого очень не хотелось отказываться.

- Говори уже! - проворчал хозяин.

- Вы ведь прекрасно знали, что она сойдет на берег, не дожидаясь новостей, и побежит к своему жениху.

Шо вздохнул.

- Знал. Ну и запретил бы я ей это делать, и что? Кто я, скажи на милость, такой? Вы, молодежь, крайне плохо воспринимаете что-либо помимо собственного болезненного опыта. Я не предусмотрел только, что этот подонок попытается ее убить. Со стороны он выглядел обыкновенным альфонсом. Что по моему делу?

Поднявшись, Цзимо вытащил из стопки распечаток несколько листов.

- Последние новости.

- Манила? - переспросил удивленно Шо, бегло пролистав распечатки.

- Яхту обнаружили неподалеку от берегов Куио-айленд, - пояснил Цзимо, уже успевший прочитать все новости несколько раз. - Ее сняли с мели и доставили в Манилу, затем связались с консульством Великобритании в Тагиге, подняли всю информацию и опубликовали сведения о розыске владельцев. Тел на борту не было.

Шо закрыл на мгновение глаза, но почти сразу же вернулся к изучению бумаг. Это короткое движение было единственным за долгие месяцы проявлением каких-либо чувств. Обычно все свои эмоции он успешно скрывал за усмешкой и бравадой.

- Официальная версия — жертвы пиратства?

- На данный момент, - кивнул Цзимо.

- Это лишено смысла, - покачал головой Шо. - Зачем бы пиратам бросать яхту, которая стоит немалых денег? На ее борту не было ничего столь уж ценного, а сами Андерсоны... Если бы их взяли в заложники, то уже потребовали бы выкуп!

- Это предварительная версия, - напомнил Цзимо. - К тому моменту, когда мы доберемся до Филиппин, она может несколько раз поменяться. Я буду следить за новостями.

- Выходит, в настоящий момент мы ничего не можем сделать? - Шо подвинул к себе планшет, в пару движений вывел карту и с некоторым недоумением изучил простор Тихого океана. - Были у берегов Калифорнии, затем вдруг затанули в море Сулу... Никакого смысла, совершенно. А, кстати, загляни в лазарет к принцессе.

- Зачем это? - нахмурился Цзимо и непроизвольно потер ожег, оставленный куском тлеющей диванной обвики.

- Она тебя раздражает, ты ее раздражаешь, - улыбнулся Шо. - Вы, молодые люди, таким образом очень благотворно влияете друг на друга.

Цзимо покачал головой. Он вообще сомневался, что на Фэй Брикнелл хотя бы что-то может повлиять положительно. Да хоть как-то. Для этого ей нужна была какая-то внятная личность, основа, на которую можно было повлиять. Фэй же напоминила ему медузу — такая же аморфная и, вслух бы этого Цзимо, конечно, в жизни не сказал — без мозгов. Девчонка не только доверяла слепо людям, у которых на лице огромными буквами было написано: «мерзавцы», не только слепо доверяла незнакомцам (у самого Цзимо Шо с первой встречи вызывал серьезные опасения), но и кидалась в пекло — буквально — не разбирая дороги. В тех же случаях, когда она не совершала глупости, Фэй Брикнелл оставалась безучастна ко всему.

Неправильно было говорить, что она его раздражала. Цзимо попросту предпочел бы ее не замечать.

2.

Когда обезболивающие прекращали действовать, и боль волной проходила по телу, Фэй молчала. Ей казалось, она сполна эту боль заслужила свой глупостью и доверчивостью. А еще, боль служила напоминанием о том, что она еще жива. Больше ничего не говорило об этом. У нее не было больше кузины, не было жениха. Не было дяди. Фэй продолжала надеяться, что дядя Сэм ничего не знал о происходящем, но в то же время ей было страшно. Надежды разбивались о наиболее вероятную реальность: Сэмюэль Брикнелл наверняка ненавидел ее точно так же, как Луиза. Точно так же считал, что она отняла его землю, забрала его место, присвоила его деньги. Все меньше и меньше Фэй верилось в обратное.

«Ты это заслужила», - вот что сказал ей Артур. Она не знала, что он имеет в виду, но в глубине души уже поверила в свои преступления. Это была загадка, требующая разрешения, но Фэй боялась получить ответы на вопросы, и просто приняла все, как факт. Она виновата, она заслужила свое нынешнее положение, свое уродство, то, что она прикована к кровати.

Заняться в лазарете было нечем, и Фэй была предоставлена своим мрачным мыслям.

Скрипнула дверь.

Обезболивающие как раз недавно закончили свое действие, все тело ее ныло, хотя уже не так сильно, как пару дней назад, и Фэй смогла повернуть голову и посмотреть на вошедшего, надеясь, что это Эдвард Шо. Его жизнерадостность всегда поддерживала ее и заставляла на время забыть уныние.

В дверях стоял Сюй Цзимо, скрестив руки, плечом привалившись к косяку и разглядывая ее неодобрительно с высоты своего роста, сейчас казавшегося совсем огромным.

- Как самочувствие?

- Нормально, - тихо ответила Фэй.

Сюй Цзимо окинул ее задумчивым взглядом, отлепился от косяка и сел, закинув ногу на ногу, на стул для посетителей. Фэй нашарила кнопку, привела постель в движение и тоже приняла более-менее сидячее положение, испытывая неловкость. Она уже знала, что имено Сюй Цзимо вытащил ее из горящей конторы и сам пострадал при этом. У него до сих пор была перебинтована рука. И вид этого бинта заставлял Фэй себя чувствовать виноватой.

- Тебе что-нибудь нужно?

Фэй покачала головой.

- И новости ты знать не хочешь? - Сюй Цзимо склонил голову к плечу.

- Нет...

Фэй было с одной стороны безразлично, а с другой — страшно. Пресса наверняка была полна вранья.

- Я... только хотела попросить мистера Шо, чтобы он отвез меня куда-нибудь... кажется, кто-то из моих родственников по линии матери живет в Сиэтле...

Столь длинная фраза далась Фэй нелегко, вытянув из нее последние силы и вызвав неожиданный приступ боли, и она закусила губу, чтобы не застонать. Проявлять слабость при едва знакомом мужчине ей казалось неправильным, тем более и так она была ему обязана жизнью.

- Это будет затруднительно, - покачал головой Сюй Цзимо.

- Ладно...

- Мы примерно в трех тысячах километров от Сиэтла, - пояснил Сюй Цзимо с легкой улыбкой.

- Что?! - эта новость стала для Фэй полной неожиданностью. Она резко села, игнорируя нарастающую боль, и попыталась выглянуть в иллюминатор, но увидела одну только воду, плескавшуюся у самого края. Море было неспокойным. - Как?!

- Если тебе нужны ответы, то приходи в себя, вставай с постели и поднимайся наверх, - пожал плечами Сюй Цзимо и поморщился. - Сейчас мы плывем в Манилу, куда двинемся дальше, я не знаю. Поговори об этом с Шо. Возможно у тебя есть родственники в Австралии?

- Нет...

Фэй и сама тольком не знала, что хочет сказать этим «нет». Простая ли это констатация факта, что у нее нет родственников на другом континенте, или же нарастаюший ужас от того, как далеко забралась она от дома. Ее схватили и увезли против ее воли, и сейчас они находятся посреди океана, оторванные от суши. Фэй это всегда пугало, и мысль о кругосветном путешествии на лайнере враз перестала казаться сколько-нибудь привлекательной.

- Ответы наверху, - Сюй Цзимо поднялся. - И те фотографии, который ты забрала — тоже. Если хочешь получить их назад, вставай с постели.

Не говоря больше ни слова, он вышел, оставив Фэй сидеть, пытаясь что-то разглядеть в иллюминатор. В такой позе ее и застал Ибрагим Лелуш. Его сумрачный взгляд и ворчание вернули ее в реальность получше усмешек Эдварда Шо.

- Я... могу покинуть палату? - спросила Фэй.

Лелуш окинул ее мрачным взглядом, после чего кивнул.

- Можешь. Но ограничься одной палубой, со сломанной ногой по яхте не прыгай. Есть коляска, но ей не злоупотребляй. Море неспокойное.

- Мы... - Фэй запнулась. - Где мы?

Ибрагим Лелуш бросил взгляд в иллюминатор и неожиданно улыбнулся.

- В Тихом океане, девочка. Сейчас найду пару людей, которые доставят тебя наверх.

Все произошло, конечно, далеко не так быстро, но в конце концов спустя несколько часов, уже к вечеру она оказалась на жилой палубе в знакомой каюте. Здесь иллюминатор был большой, и круглый, кажется, исключительно для красоты, и можно было увидеть бесконечный водный простор, пугающий своими нечеловеческими масштабами. Только волны, волны, волны до самого горизонта.

- Одежды у нас немного, - Милагрос положила на стол аккуратно сложенные рубашки. - Тут вам мистер Шо одолжил кое-что. В Маниле можно будет купить одежду, я знаю там неплохой рынок. Правда...

Горничная окинула Фэй быстрым оценивающим взглядом и вздохнула.

- Не уверена, что там на вас найдется что-то подходящее. Филиппинки в сравнении с нами весьма субтильной комплекции, я там разве что малонг1 покупала. Давайте, я помогу вам переодеться...

Это предложение Фэй немного смутило, хотя именно горничные и помогали менять на ней мокрые от пота пижамы в последние дни, но сопротивляться сил не было, и она только молча согласилась.

1Малонг (в других странах — саронг) — полоса ткани, которую оборачивают вокруг тела и носят как юбку или накидку, традиционная одежда Юго-Восточной Азии и Океании

3.

После переезда из больничной палаты в каюту сил у нее больше не осталось, и вскоре Фэй просто уснула на постели. Кто-то пришел и укутал ее одеялом и покрывалом, а также плотно закрыл иллюминатор. Это она обнаружила наутро. Погода испортилась, но не настолько, чтобы начать паниковать. Просто солнца больше не было, его скрывали облака, и над водою гулял прохладный бриз. Заглянувшая в каюту Палома принесла чашку чая — кофе был Фэй, увы, противопоказан — а также большой вязаный кардиган. Для Паломы это был оверсайз, на Фэй он, по счастью, без труда застегивался.

- Завтрак накрыт в маленькой кают компании в конце коридора, - сказала с улыбкой горничная. - Мистер Шо спрашивает, присоединитесь ли вы? И не нужно ли вас проводить?

Фэй бросила взгляд на коляску, которую передал ей Ибрагим. Выглядела она весьма легкомысленно, ничем не напоминая инвалидную. Больше походила на дешевую детскую. Но тем легче было смириться с необходимостью ею какое-то время пользоваться.

- Я сейчас подойду, - сказала Фэй и поправилась. - Подъеду.

Стараясь не смотреть лишний раз на себя в зеркало — ее удручали и след от ожега, и обрезанные неровно волосы — Фэй причесалась, собрала остатки волос в косу и, неловко двигая колеса, покатила прочь от каюты в сторону кают-компании. Сюй Цзимо, перехватил ее на полдороги, выйдя из своей комнаты.

- Я помогу.

- Не надо... - пробормотала Фэй, но отстраняться или сбегать было некуда.

- Учись принимать помощь, - посоветовал мужчина, толкая коляску. - Как самочувствие?

- Нормально... - пробормотала Фэй.

Это было, пожалуй, точное определение. Нормально. Или скорее даже — никак. Она никак себя не ощущала. И аппетита особенного не было, но Фэй знала, что если откажется от завтрака, то вскоре это станет известно Ибрагиму, а уж он с ней церемонится не станет. Те дни, что Фэй провела в палате, он кормил ее едой и лекарствами практически насильно, то и дело читая пространные лекции о необходимости заботиться о своем здоровье. Тогда вокруг не было лишних глаз. Если Ибрагим что-то подобное сделает при свидетелях, Фэй сгорит со стыда.

Ибрагим, к слову, сидел за столом, обсуждая что-то вполголоса с мистером Шо. Сюй Цзимо подкатил кресло к столу, где было оставлено свободное место — стул отодвинут к стене — сел на некотором расстоянии, словно отгородившись ото всех невидимой стеной, и молча принялся за еду.

- И тебе доброе утро, - усмехнулся мистер Шо и обратил все свое внимание на Фэй. - Как ты себя чувствуешь?

- Я... нормально... - Фэй покосилась на Ибрагима Лелуша. - Я еще раз хотела принести извинения. Я доставила столько неприятностей...

- Как говаривала моя покойная жена: «А теперь перечисли, в чем ты была неправа», - рассмеялся мистер Шо. - Главное, Фэй, ты цела и сделала какие-то выводы. К тому же, это нам следует извиниться. Мы тебя похитили. Нельзя было больше медлить, у нас срочное дело в Маниле.

Фэй бросила короткий взгляд в сторону иллюминатора, но там по-прежнему не было ничего кроме моря, бесконечного и безбрежного.

- Кстати... Может быть ты видела у себя в городе этих двоих? - порывшись у себя в телефоне, Шо подался вперед и показал Фэй фотографию улыбающейся молодой пары. - Мои друзья, Андерсоны, Томас и Барбара. Они перестали выходить на связь несколько месяцев назад.

Фэй покачала головой. Андерсоны выглядели, как и многие гости, приезжавшие в Калифорнию: молодые, богатые и красивые, с ровным загаром, белыми зубами и отлично пошитой одеждой. Вполне вероятно, она с ними сталкивалась, но не запомнила в череде точно таких же туристов.

- А эту яхту ты не видела?

- Простите, мистер Шо, - Фэй сокрушенно покачала головой. - Я совсем их не различаю.

- Ну, - вздохнул Шо, - стоило хотя бы попытаться. Стоит нам увеличить скорость, Ибрагим?

Лелуш проворчал что-то неразборчивое в ответ, но, очевидно, хозяин остался удовлетворен таким ответом и только проводил вышедшего из-за стола алжирца взглядом и мягкой улыбкой, после чего переключил все свое внимание на оставшихся в кают-компании Фэй и Сюй Цзимо.

- Ладно, не будем беспокоиться пока о том, на что не можем повлиять. Для вас есть зарядка для ума, молодые люди.

Сюй Цзимо на это никак не отреагировал, Фэй же удивленно охнула.

- Фотографии, - пояснил Шо, - которые ты забрала из... что это было? Лодочный сарай.

- Контора, - пробормотала Фэй.

Верно, фотографии. Доказательство того, что она — дурной человек и заслуживает смерти. Они были важны для Артура, и потому Фэй их тогда схватила, но она не думала, что сумеет их как-то использовать. Оказалось, они уцелели и даже заинтересовали мистера Шо.

- Я не уверена... я не знаю... - пробормотала Фэй.

- Что не знаешь? - уточнил Шо. - Хочешь ли разобраться в произошедшем? Знаешь, в прошлый раз я посчитал, что малый Сюй был слишком резок, но теперь я полностью разделяю его методы. Взгляни.

Он снова протянул свой смартфон, открыв его на тематической подборке новостей. Там снова была сбежавшая наследница, и безутешный брошенный жених, которого усиленно утешала кузина Луиза. Теперь Фэй не желала обманываться их невинным внешним видом, и все ей казалось подозрительным. Один только дядюшка Сэм на фотографиях казался озадаченным, расстроенным и немного напуганным, но теперь Фэй уже и ему не верила.

И все же она пролепетала:

- Артур сказал, что я это заслужила.

- Чем?

Фэй пожала плечами.

Шо, откинувшись на спинку, окинул ее долгим задумчивым взглядом.

- У тебя есть два варианта, охимэсама. Я могу высадить тебя, где пожелаешь. Яхта достаточно велика, рассчитана на множество пассажиров, и я могу доставить тебя хоть в Австралию, хотя в Англию, хоть на Северный полюс. Только придется немного потерпеть, потому что сейчас у меня очень важное дело в Маниле. И там, где ты забьешься в нору, ты можешь сидеть и жалеть себя долгие годы.

- А второй вариант? - тихо спросила Фэй, в принципе, уже подозревая, что услышит.

- Ты можешь выяснить, в чем тебя обвинял твой, прости за эти ковычки, - Ши весьма выразительно изобразил их пальцами, - «жених». И решить, как поступить далее.

- Я... - Фэй хотелось выбрать первый вариант. Ей нравилась идея спрятаться. Она никогда не обладала уверенностью в себе, а сейчас, со сломанной ногой, с изуродованным лицом и растоптанной гордостью и верой в кого-либо, она мечтала найти безопасное место, образно говоря, укрыться одеялом, как в детстве — ото всех чудовищ. Но с ее губ сорвалось:

- Я не знаю, с чего начать.

- С фотографий, - улыбнулся Шо, который, кажется, не сомневался в ее ответе. - Рассмотрим их после завтрака.

4.

В ту ночь Фэй действовала безотчетно. Фотографии Артур хранил в сейфе под замком, там же, где держал самые ценные документы и наличные деньги, а значит они имели какое-то особенное значение. Фэй тогда схватила их, по сути не вникая в том, что на снимках, сколько их, и есть ли в них какой-то реальный смысл. По большому счету в те ужасные минуты она не планировала жить дальше и не надеялась на спасение.

Взгляд упал на перебинтованную руку Сюй Цзимо, и горло перехватило. Фэй в который раз испытала острое чувство стыда из-за того, что пострадал посторонний человек, никакого отношения не имеющий к ней и ее проблемам. Сюй Цзимо был телохранителем мистера Шо, и ни он, ни его работодатель не обязаны были приходить Фэй на помощь.

- До крайности странная подборка, - комментарий Шо вернул Фэй к реальности. Зависнув над столом, он следил за тем, как Сюй Цзимо раскладывает карточки двумя рядами. Всего их было двенадцать, но, насколько Фэй помнила, пачка фотографий первоначально была значительно толще.

- Какие-нибудь идеи?

Фэй покачала головой.

- Некоторые снимки из полицейского отчета, - спокойно ответил вместо нее Сюй Цзимо. - Этот, этот, вот эти. Эта карточка из личного дела. Все они довольно-таки старые. Я бы сказал... не позднее семидесятых.

Те фотокарточки, на которые указал мужчина, выглядели довольно своеобразно: очень контрастные, снятые так, чтобы видны были мельчайшие детали. На два Фэй предпочла не смотреть, они изображали мертвое тело, третье выглядело довольно сумбурно, но присмотревшись она и там смогла различить чью-то белую руку и пятна крови. Еще один снимок, судя по всему самый поздний, запечатлел полнейший беспорядок. На «карточке из личного дела» был молодой мужчина, чем-то неуловимо, совсем смутно знакомый. Фэй готова была поручиться, что его самого никогда не видела, но вполне могла быть знакома с его родственниками. Кто-то из родных Артура?

Более-менее узнаваемым был только снимок надгробия, который Артрур буквально сунул ей в лицо тогда в конторе. Во всяком случае, Фэй уже слышала имя «Кэндалл».

- Мой прадед начинал дело с кем-то по фамилии Кэндалл, - Фэй указала на карточку. - В погребе даже сохранились бутылки вина со старыми этикетками, там вензель «БК». Но я не знаю, куда Кэндаллы делись, я не слышала о них до недавнего времени.

- Босси... странное имя, - Шо повертел карточку в руках и отложил в сторону. - По крайней мере нам есть с чего начать. Едва ли в мире так уж много подобных надгробий. Еще эта эпитафия... Я, конечно, не слишком силен в английском, но разве пишут не «покойся с миром»?1 Лично я могу что-то сказать только об этой карточке. Вудсток, 1969 год.

Сюй Цзимо подвинул к себе снимок, на котором стояла, обнявшись, пара улыбчивых молодых людей. За ними была такая же веселая, счастливая толпа.

- Вудсток?

- Я большой фанат Джефферсон Эйрплейн, - усмехнулся Шо и подмигнул Фэй. - Надо будет поставить вам пару пластинок, детишки. А то расли вы черт знает на чем.

- Я рос на Пекинской опере... - пробормотал Сюй Цзимо, отодвигая снимок в сторону, после чего посмотрел на Фэй. - Узнаешь этих людей?

Фэй покачала головой. Потом под строгим, внимательным взглядом вынуждена была взять карточку в руки, поразглядывать ее некоторое время и в конце концов признать:

- Вроде бы это прадед. Я просто раньше не видела его ранних фото. А второго мужчину я не знаю. Похож на кого-то, разве что.

- Будем считать, что это и есть Кэндалл, - с довольным видом кивнул Шо. - Проблема в том, что большая часть снимков в весьма плачевном состоянии. Когда доберемся до Манилы, поднимем на борт сканер. Ты же умеешь обращаться со сложной техникой?

Вопрос преназначался Сюй Цзимо, и он его проигнорировал.

Фэй потерла лицо холодными пальцами, морщась от неприятного ощущения и слабой боли, когда рука ее касалась следа ожога.

- А что, если мой прадед в самом деле сделал что-то плохое, и я теперь узнаю об этом? - спросила она неуверенно. Фотографии, особенно те, где был запечатлен мертвец, вызывали у Фэй тревогу и даже страх. - Что я буду делать, если окажется, что Артур прав, и я все это действительно заслужила?

Жизнерадостность, как Фэй подозревала, напускная, тут же исчезла с лица Шо. Он помрачнел, а от внимательного взгляда темно-карих глаз сразу же стало не по себе, и захотелось как-то уменьшиться и спрятаться. Фэй пришло в голову, что если она по-настоящему рассердит этого человека, бежать ей на яхте будет некуда.

- Что заслужила? Смерть? За то, что сделал кто-то другой?

Повисло молчание, которое нарушил спокойный, монотонный даже голос Сюй Цзимо:

- Если я вам больше не нужен, я буду на верхней палубе.

Он вышел. Шо сделал глубокий вдох и вернул на лицо улыбку.

- Не позволяй людям две вещи: решать за тебя и обвинять тебя.

- Даже если я виновата? - осторожно уточнила Фэй.

- Даже если ты виновата, - кивнул Шо. - И уж точно не взваливай на себя чужие грехи. Если твой прадед в чем-то провинился, ты это узнаешь и решишь как быть дальше. Но едва ли его действия как-то могут влиять на тебя, верно?

Фэй неуверенно покачала головой. Ей подумалось, что она никогда не интересовалась ни историей своей семьи, ни историей виноградника — кроме того, что было о нем написано в туристическом буклете. Так что виновата она была по меньше мере в безразличном отношении к собственному прошлому. И теперь это прошлое вернулось, чтобы ей отомстить.

Шо, видя ее колебания, ободряюще улыбнулся.

- Знаешь, моя семья разбогатела потрясающе некрасивым образом. А я потом немало работал ради того, чтобы встать на ноги. Если бы я проявил излишнюю щепетильность, то сейчас жил бы впроголодь только потому, что мой уважаемый тесть поступил когда-то весьма и весьма аморально.

Фэй пришло в голову, что мистера Шо отличает весьма своеобразная, какая-то иезуитская логика, но спорить с ней вслух она не стала. В конце концов, если бы у него не было денег и этой яхты, она бы сейчас покоилась на дне морском. А как бы паршиво Фэй себя не чувствовала и какую бы не испытывала неуверенность, умирать она пока не торопилась.

1На надгробии написано Rest into the Peace. Правильная надпись: ResСюй Цзимо t in Peace

5.

Цзимо и сам не знал, в какой момент начал находить морские путешествия умиротворяющими. В первые дни все его раздражало. На борту яхты он себя чувствовал, как в клетке, словно запертый в металлическом ящике. Отсюда бежать было некуда. Заключение определенно было люксовым: с баром, спортивным залом, даже с личным врачом — Ибрагим никогда не отказывал возможным пациентам в помощи — но от этого ситуация не становилась лучше. Цзимо был заперт и оторван от суши, бежать было некуда.

А потом в какой-то момент, кажется когда они первый раз пересекали Тихий океан, он обнаружил, что бесконечное море больше не кажется ему страшным. Это была не пустота, а простор, бесконечная возможность что-то изменить — до самого горизонта. Когда он смотрел на море, яснее думалось, и его собственное будущее переставало казаться таким уж безрадостным. А ведь еще несколько месяцев назад Цзимо казалось, что жизнь его закончена.

Он с трудом представлял себе будущее без профессии, которую выбрал много лет назад. Уже несколько поколений мужчины семьи Сюй были полицейскими, и не видели для себя какого-либо иного дела. Цзимо после ранения оказался словно бы отрезан от них, отторжен, лишен какой-либо опоры. Восстановление шло очень долго и мучительно, принося еще больше боли, чем само ранение. Ему потребовалось больше полугода, чтобы снова себя почувствовать нормальным человеком. За это время Цзимо твердо понял одно — полицейским ему больше не быть. Тело не выдерживало те нагрузки, которые раньше были привычными. Он быстро уставал, и в груди начинало колоть, и справа, где у него было сердце, и слева — в том месте, куда попала пуля. Словно она все еще была внутри. А потом Второй дядя нашел для него хорошую работу, предполагавшую, что Цзимо на какое-то время покинет дом и прекратит сожалеть о том, чего больше получить не может, глядя на отца и братьев. Экцентричному миллионеру требовался телохранитель.

Эдвард Шо был японцем — это создавало определенную проблему, потому что (семейная история) Цзимо инстинктивно не доверял японцам. Но по сути своей он был человек мира, и в конце концов на первле место вышла его эксцентричность.

А потом ему потребовались полицейские навыки Цзимо, и в какой-то момент он обнаружил, что снова дышит полной грудью, пусть даже она все еще болит.

Океан успокаивал, загадки будоражили, новостная лента подкидывала все новые и новые задачи.

Заниматься проблемой Фэй Брикнелл Цзимо первоначально не собирался. Хватило уже того, что он полез в пекло, чтобы спасти безмозглую девчонку, которой следовало бы послушаться старших. Однако, в тот момент она здорово напоминала его самого: напуганная, отчаявшаяся, оторванная от привычной жизни. Проблема была в том, что Цзимо — если вычесть те дни, что он провел, сожалея об утраченной работе — был человеком энергичным, предприимчивым, и даже склонным к авантюрам, о чем едва ли кто-то мог подумать. Фэй Брикнелл же, похоже, всегда напоминала амёбу: квелая и неуверенная в себе девчонка, которая слишком много лет слушала, что льют ей в уши кузина и женишок, пара жадных убийц. Фотографии заинтриговали Цзимо, но включаться в игру он не собирался.

Новостная лента подбросила сообщение о помолвке Артура Эммерсона и Луизы Брикнелл и о свадьбе, которая должна была состояться примерно через год — молодые люди горазды были женихаться — одновременно с премьерой (что за термин!) нового винного купажа. Прошло всего несколько недель, а о «сбежавшей наследнице» уже позабыли.

- Какие-то соображения?

Обернувшись, Цзимо посмотрел на Шо. Японец стоял, облокотившись на борт, доходивший ему на этой палубе почти до груди — разумная мера предосторожности — и рассеяно изучал океан. Он казался легкомысленным, причудливым и раздражающим, и к тому же был невероятно, просто неприлично богат, ничего для этого не делая, но за истекшие месяцы Цзимо достаточно хорошо изучил характер своего работодателя. У него были существенные достоинства. Ему действительно нравилось помогать людям, и расследование по фотокартчокам он затеял вовсе не для того, чтобы поразвлечься.

- По вашему делу пока ничего. Есть новости для мисс Брикнелл.

Подойдя, Шо бросил короткий взгляд на новостную ленту, и ему хватило нескольких секунд, чтобы вникнуть в суть.

- Изящно, - оценил он. - Нагло, но изящно. О пропавшей хозяйке виноградника уже никто и не помнит, зато все говорят о предстоящей свадьбе века... интересно, а мисс Луиза тоже заслужила что-нибудь эдакое?

Цзимо отложил телефон. Признаваться не хотелось, но им уже владели любопытство, а главное — профессиональный азарт. От этого нелегко было избавиться.

- Я провел небольшое расследование, изучил новости последней пары недель. Нигде нет ни слова о том, что Артрур Эммерсон потерял свою верфь и лодочный сарай, хотя, казалось, он этим зарабатывал на жизнь. Везде его имя упоминается в связи с виноградником. Если где-то Эммерсон, то рядом будет Каса Феличита, и наоборот. Думаю копнуть поглубже, но... Этот парень совершенно точно заинтересован в винограднике. Рискну предположить, что и свадьба была затеяна только для того, чтобы до него добраться.

Шо достал собственный смартфон и отыскал нужную заметку. Увеличил фотографию улыбающихся и поднимающих бокалы молодых людей, красивых и фальшивых. Склонил голову к плечу.

- Он чем-то похож на того парня с фотокарточки, а?

- Я бы не стал делать поспешных выводов, - покачал головой Цзимо. - Но у нас определенно есть две зацепки: прошлое этого Эммерсона и история виноградника.

- Для начала нужно разговорить Фэй и выяснить все, что она знает, - Шо убрал телефон в карман. - Плыть нам до Манилы еще неделю, так что удачно, что вам будет о чем поболтать.

Цзимо досадливо поморщился.

- Но, мистер Шо...

Хозяин поднял руки в защитном жесте, улыбаясь при этом лукаво и насмешливо.

- Вам, молодым людям, проще поладить.

- Не был бы я в этом так уверен... - пробормотал Цзимо.

Шо похлопал его по плечу.

- К тому же, у тебя есть опыт реабилитации, а девочке нужно встать на ноги, - улыбнулся Шо. - А у меня буквально ноль полезных навыков. Но я пойду и узнаю у Ибрагима, не можем ли мы прибавить скорость. Возможно, мы доберемся до порта назначения чуть раньше.

6.

Нога в гипсе была отличным поводом не покидать лишний раз каюту. Фэй пряталась там, в четырех стенах, благо обстановка была весьма уютная, а из иллюминатора открывался умиротворяющий вид на безбрежный океан. Единственная проблема была в том, что, предоставленная сама себе, Фэй получила массу времени для размышления. Это было достаточно разрушительно.

Нет, кое-какие мысли, к которым она в конце концов пришла, были вполне позитивными. Она определенно не собиралась умирать. И ее все еще донимало любопытство, желание докопаться до самой истины и выяснить, что же кроется за той ненавистью, которую проявил вдруг Артур. Побудительные причины, толкнувшие на убийство Луизу, Фэй были вполне понятны, но Артур все еще оставался загадкой, как и Кэндаллы, о которых она слышала впервые.

Однако, на этом все позитивные моменты, собственно, и заканчивались. И приходил страх.

Фэй страшно было взглянуть в зеркало, откуда смотрело теперь изуродованное шрамом лицо. Она и без того была не красавица, а ожег превратил ее в самое настоящее чудовище, которому предстояло всю жизнь прятаться под шляпами и масками.

Фэй страшно было думать о будущем. Пока они плыли — а расстояние от Калифорнии до Филиппин было поистине впечатляющим — она находилась в приятно подвешенном состоянии, словно в некоем лимбо. Однако, когда яхта пристанет к берегу, ей придется принять какое-то решение. Она не могла пользоваться бездумно гостеприимством мистера Шо, значит ей следовало как-то спланировать свое будущее. И придумать, как отплатить ему — и Сюй Цзимо — за спасение и за помощь.

День или два спустя — плавание на яхте странным образом спрессовывало время, а может быть дело было в лекарствах, которые Ибрагим все еще присылал ей — Фэй обнаружила своего рода компьютерный класс. Во всяком случае небольшая комната с четырьмя современными комьютерами и кучей другого оборудования напомнила ей о школьных годах. И некстати — об Артруре.

Фэй почти не вспоминала его. Во всяком случае, не вспоминала те дни, когда была влюблена и собиралась за него замуж. Тут можно было прийти к выводу, что и влюбленности-то никакой не было. Или, правильнее сказать — влюбленность была, но не было любви. Фэй увлеклась Артрутом потому что он ей оказывал знаки внимания, и несмотря на всю неуверенность в себе в конце концов восприняла это достаточно естественно, как нечто само собой разумеющееся. В глубине души она понимала, что Артур предложил ей встречаться из-за влияния и денег семьи Брикнелл, но старалась не думать об этом слишком часто.

На самом деле, конечно, планы у него были значительно более зловещими, и при мысли о них становилось не по себе. Поэтому Фэй поспешила задвинуть все мысли об Артуре подальше. Сперва надо решить, как ей жить дальше, и потом уже начать думать о чем-то другом.

Спросив разрешения — и получив его — Фэй уселась к компьютеру и первым делом изучила пункт назначения. О Маниле, филиппинской столице, ей было известно немного, в прежние годы она не отличалась любознательностью, да и сейчас читала об этом городе с некоторой опаской и недоумением. Ее интересовала не сама Манила, а лишь то, стоит ли ей сойти тут на берег.

Не стоит, решила Фэй. Если мистер Шо будет так любезен, пусть он лучше ее доставит к берегам Австралии или какого-то европейского государства.

Затем Фэй отыскала последние новости. Какой-то черт дернул ее ввести в поисковик собственную фамилию, а проклятый интернет дотянул свои длинные кабельные — ну или спутниковые, что вернее — руки даже сюда, в центр Тихого океана.

Про Фэй Брикнелл новостей не было. Вернее, она все еще числилась пропавшей, но теперь даже дядя выступил с обращением к ней с просьбой вернуться, с увещеванием, с обещанием, что все проблемы будут решены, и что никто не станет на нее злиться. Все в городке считали ее беглянкой.

Зато были новости, касающиеся Луизы и Артура. Яркие новости, роскошные, сразу же бросающиеся в глаза. Только один портал, специализирующийся на дешевых скабрезных сплетнях, заметил весьма ядовито, что жених быстро утешился в объятиях сестры своей сбежавшей невесты. Все остальные, очевидно купленные Артуром или Луизой — или сразу обоими, это были того рода новостные листки и порталы, что не гнушались взять деньги и у нищего — радовались предстоящей помолвке. Свадьба правда была отложена на год и приурочена к выходу на рынок нового винного купажа.

Об этом Фэй слышала впервые. Она не слишком хорошо разбиралась в делах виноградника, но все же не была настолько глупой и безответственной, чтобы не заметить столь грандиозных приготовлений. Если бы Гонсало начал разработку нового вина, то непременно всех был поставил в известность и так или иначе подключил к этой задаче. Ходил бы за всеми в доме по пятам, предлагая различные сочетания винограда. Даже к Фэй бы прислушивался, спросив ее совета, хотя прекрасно видел огромную пропасть, лежащую между одаренным главным виноделом и глупенькой наследницей.

Значит, идея с купажом возникла только что, и оттого казалась Фэй странной и даже зловещей. А еще... пришла в голову неприятная мысль, на месте ли Гонсало? Хотелось думать, что старые работники виноградника не поверили бы в ее бегство и стали задавать вопросы, а после такого Луиза вполне могла от них избавиться. Она уже поднимала вопросы о том, что их вино не всегда соответствует современным запросам и надо попробовать что-то новое. Тогда дядя Сэм запретил ей даже заговаривать о том, чтобы уволить или просто подвинуть Гонсало со своего места. Но как знать, что с тех пор изменилось?

- Ты ни на что повлиять не можешь, - мрачно напомнила себе Фэй, закрывая новостную влкадку. - Ты — никто.

Мысль позвонить домой мелькнула и пропала так же быстро, как и мысль вернуться в Каса Феличита. Фэй больше не могла считать это место своим домом, уютным и безопасным.

Она уже покидала, неловко управляясь с креслом, комтютерную комнату, когда в голову ей пришла еще одна мысль. Нигде в новостях не было сказано ни слова о пожаре на артуровой верфи, да и сам он не выглядел на имеющихся фотографиях сколько-нибудь расстроенным. А ведь прежде казалось, что в лодках и океане заключена вся его жизнь. Значит это была неправда?

Сколько еще им было сказано лжи?

7.

Морские путешествия, как начал замечать в последнее время Цзимо, были хороши еще и тем, что рано или поздно приходилось сойти на берег. Огромная яхта мистера Шо была по сути плавучей гостиницей, весьма комфортабельной, и путешествие на ней ощущалось достаточно странно. Словно это был волшебный дом, открывающий свои двери в самые причудливые места. Прибытие в порт Манилы было прекрасным возвращением к реальности.

Это было весьма приземленное место. Обычное. Яркое и шумное, как и все морские порты, многолюдное, кое-где грязное, кое-где наоборот — весьма роскошное. Очень обкывновенное. Цзимо случалось работать в порту, когда выслеживали контрабандистов и торговцев людьми, и в подобном месте он ощущал себя вполне уверенно. Хотя, увы, к этому привычному чувству добавлялась и тоска. Больше ему никого выслеживать и арестовывать не суждено. Цзимо воспитан был с мыслью, что он должен приносить людям пользу, защищать их, и оттого сейчас он порой себя чувствовал неуютно.

Все разрешения были получены, яхта пришвартовалась в месте, предназначенном для таких как она больших океанических красавиц, слишком больших, чтобы занимать место в порту, и команда была отпущена на берег. Воспользовались возможностью не все: механик, Пабло Дивата, сам был родом с Филиппин, с одного из маленьких островков, и по его собственным словам терпеть не мог шумную столицу; Ибрагим был слишком занят просмотром погодных сводок и составлением различных списков, и, как подозревал Цзимо, на берег не сходил из каких-то своих особых соображений; судя по тому, что он никогда на него не сходил, он наверняка находился в каком-нибудь розыске, что, Цзимо, совершенно теперь не касалось; конечно же, осталась на борту и Фэй Брикнелл. Шо предложил ей прогуляться по городу, осмотреться, пройтись по магазинам, пока они с Цзимо решают дела. Его отличала залихватская щедрость, говорящая о том, что Шо даже примерно не представляет, сколько именно денег у него на счету. Фэй ожидаемо отказалась, забилась в свою каюту и даже замком щелкнула. Настаивать они не стали, сейчас было не до того.

Белла, яхта Андерсонов, стояла в сухом доке на некотором расстоянии от порта и охранялась полицией. Связываться с ней пришлось через английское консульство, и консул не проявил к этому вопросу должного рвения. Цзимо это не слишком удивило, потому что история сама по себе была мутная, речь шла о людях с достаточно своеобразной репутацией: Андерсоны увлекались кругосветными плаваньями, несколько раз попадали в неприятности и потеряли уже две яхты. А кроме того, разыскивал их подданный своершенно другого государства.

Вернее говоря, Цзимо полагал, что у Шо японское гражданство, но уверен в этом не был. Сам же Эдвард Шо вполне искренне считал себя гражданином мира.

И упорства ему было не занимать. В результате Шо сумел добиться своего, и возле дока их уже дожидался сотрудник консульства. Особого восторга на его круглом, красном от жары лице написано не было, но и спорить с Шо он не стал. Только окинул их мрачным неодобрительным взглядом и кивнул:

- Идемте.

Яхта выглядела потрепанной. В отличие от той, что принадлежала Шо, «Белла» была небольшой, довольно компактной, быстрой и маневреной. Она была предназначена для кругосветных регат и отлично соответствовала тому образу Андерсонов, что успел сложиться в голове у Цзимо. Он видел этих людей только на фотографиях и нескольких видео, но этого хватало, чтобы составить о них представление. Они были молоды, энергичны и относились к той породе людей, что не могут жить без приключений. Настоящие экстремальщики. В соцсетях они размещяли фотографии из своих путешествий и впечатления от покоренных гор и морей. У них было предостаточно денег, чтобы вести праздную и полную опасностей жизнь.

Такого рода люди Цзимо не нравились никогда. Они часто оказывались в уголовных сводках, и чаще всего — в качестве жертв. Богатые авантюристы, готовые пойти на все ради острых ощущений.

К людям этого же склада первоначально Цзимо причислял и Эдварда Шо, но вскоре признал, что несколько ошибся. Шо умел рисковать, но точно так же знал меру и сознавал пределы своих возможностей. Все его рискованные предприятия ограничивались фридайвингом (что Цзимо точно так же считал бессмысленно опасным занятием, но критиковать вслух не брался), а в путешествие он отправился с единственной целью, весьма благородной: отыскать пропавших друзей.

Сейчас Шо взобрался на борт, беседуя с сотрудником дока на причудливой смеси английского, испанского и к немалому изумлению Цзимо — тагальского и поманил телохранителя за собой. Пока Цзимо поднимался, пользуясь канатной лестницей, прихватило сердце. Он был пока еще не готов к подобным упражнениям, а события последних недель сказались на и без того расшатанном здоровье далеко не лучшим образом. Поднявшись на палубу, он некоторое время справлялся с одышкой, а Шо и его собеседник все это время терпеливо ждали.

- Яхта села на мель, - сказал Шо, решив, что теперь Цзимо способен его выслушать. - Киль поврежден и что-то там еще. Я не силен во всех этих терминах. На борту ни следа владельцев. Береговая охрана считает, что их подобрал проходивший мимо корабль.

- Полиция что говорит?

Шо покачал головой.

- Полиция не вмешивается. Судно по морскому праву принадлежит тем, кто его нашел — это компания местных рыбаков. У них хорошая репутация, их ни в чем не подозревают и... - Шо развел руками. - Яхту выставляют на аукцион через неделю, так что у нас всего один шанс хорошенько ее осмотреть.

Шо сказал еще несколько слов то ли на испанском, то ли на тагильском, вложил в руку работника дока несколько купюр, и филиппинца как ветром сдуло.

- Приступим?

Цзимо со вздохом кивнул. Он давно уже понял, что телохранитель Эдварду Шо без надобности. Он не ввязывался в неприятности и не имел врагов, во всяком случае за пределами родной Японии. Если у него и были какие-то проблемы на родине, то туда он и не стремился. Ему нужна была не защита, а полицейские навыки Цзимо, именно поэтому он нанял на работу человека, остро нуждающегося в реабилитации и смене обстановки.

Первое время Цзимо это раздражало, как лишнее упоминание о том, чего он навсегда лишился, а теперь даже начало нравиться.

8.

На беглый поверхностный взгляд яхта выглядела именно так, как должна — как попавшее в небольшой шторм и севшее на мель судно. Список повреждений был достаточно короткий, его переслали Ибрагиму, и тот моментально вынес свой вердикт: «звучит правдоподобно». Однако, при более пристальном осмотре стали бросаться в глаза неприятные мелочи.

В машинном отделении — яхта, хотя и могла идти под парусами, была снабжена достаточно мощным мотором — повреждения носили явно рукотворный характер. Шторма не пользуются гаечными ключами, чтобы скрутить некоторые важные элементы. Наверху, в хозяйской каюте были следы борьбы: белье в полном беспорядке, одежда на полу, осколки разбитого графина, рассыпанные по всему полу, и кое-где на них следы крови.

- Полиция нам скажет, что это последствия семейной ссоры, - мрачно заметил Шо, убирая мыльницу, на которую делал снимки последние полчаса. - Андерсоны отличаются немалым темпераментом, что подтвердят все их знакомые.

- Крови немного, - Цзимо опустился на одно колено, рассматривая пол. Приподнял ковер, чтобы убедиться, что под ним ничего нет. - Выглядит так, будто кто-то из ваших друзей просто порезался. Но чтобы причинить людям вред, вовсе не нужно проливать много крови. Но, да, местная полиция вам скажет, что ваши друзья поссорились, когда яхта села на мель, устроили тут беспорядок, а затем пересели на какое-то другое судно.

- И пропали, - мрачно добавил Шо. - Около трех месяцев назад их видели в Санта-Барбаре, затем их яхта стояла совсем рядом с Ломпоком, и вот — ее находят у берегов Филиппин, брошенную. Их скорость меньше, чем у «Фелиции», но все равно, им бы потребовалось не больше месяца, чтобы добраться сюда. У нас остается два месяца, во время которых ни их, ни яхты видно не было.

Цзимо продолжил осмотр каюты, и с каждой минутой ситуация нравилась ему все меньше и меньше.

- Нет никаких ценных вещей, что логично, если они вынуждены были покинуть борт судна. Не стали бы они бросать на яхте деньги, документы и драгоценности...

- Но? - нахмурился Шо, ожидая продолжения.

- Но сейф взломан, а не открыт с помощью кода. Взломан грубо, механически. У того, кто это сделал, не было при себе специального устройства, или же он не стал тратить время и осторожничать.

Нагнувшись, Шо заглянул внутрь сейфа, скрывающегося под небольшим рабочим столом, на котором в беспорядке лежали морские карты и цветные карандаши, при помощи которых хозяин яхты прокладывал маршрут.

- У Джекки были кое-какие драгоценности, которые она всегда возила с собой. Память о матери. Вещи не слишком дорогие, но приметные. И...

Он снова выпрямился,внимательно изучил содержимое стола и вдруг напрягся.

- Что?

Шо смахнул со стола карандаши и вытащил из стопки карт ту, что изображала нижнее полушарие.

- Яхту сюда привел не Томас.

Подойдя ближе, Цзимо посмотрел на карту, но ничего особенного там не увидел. Для него море было бесконечным пустым синим пространством, а тут речь шла и вовсе об океане, где даже островов не наблюдается. Пустота.

- Томас всегда строил маршруты очень тщательно, - пояснил Шо, разглаживая карту на столе, чтобы ее сфотографировать. - «Фелиция» очень капризна, когда речь заходит о парусах, очень зависит от топлива, значи маршрут следовало строить как можно тщательнее, соизмеряя расстояния от порта до порта. Он всегда использовал карандаши разного цвета — и Бог знает, что они там означали — и писал примерные даты прибытия в каждый порт. Вот, взгляни: здесь рассчитан путь из Триеста в Провиденс. Даты: полгода назад. Эта карта совершенно пустая, ни одной пометки. Томас не стал бы так рисковать, а кроме того, он — человек привычки.

- С ними что-то случилось в Калифорнии? - нахмурился Цзимо. - Выходит, мы зря приплыли сюда?

Шо покачал головой.

- Кто-то взял на себя труд отогнать сюда яхту, бросить ее у филиппинских берегов, посадив на мель, и инсценировать мелкое крушение. Выясни все, что можешь, о том, как эта яхта была обнаружена. И нам нужно поговорить с рыбаками, которые ее нашли.

Сунув мыльницу в карман, Шо, широко шагая, вышел на палубу и ловко спустился вниз. Цзимо, мучаясь от легкой одышки, последовал за ним, в который раз дав себе зарок приступить наконец к полноценным упражнениям. Пуля — хвала божьему промыслу и его анатомии — не задела никаких важных органов, но вот два месяца, проведенные в постели, дались ему очень дорого. Требовалось самое интенсивное восстановление.

- Разделимся, - сказал Шо, когда они вышли под жаркое солнце. - Я съезжу в Пасай, попробую что-то разузнать через японское посольство, если не получится, придется еще раз задействовать Английское. А ты разберись с местной полицией и рыбаками. С расходами можешь не считаться. Карточка у тебя?

- Да, мистер Шо, - вздохнул Цзимо. Карточка «на непредвиденные расходы» была ему выдана в самом начале, и там лежала такая сумма, словно что в эти самые расходы легко можно было записать покупку премиального автомобиля. Цзимо к ее содержимому не прикасался. Такого объема суммы его пугали.

- Если понадобится еще, - легкомысленно сказал Шо, - звони.

9.

Все, что сумели раздобыть сердобольные горничные — пара тренировочных костюмов из яркого плюша. Выглядели они довольно уродливо, Фэй в них смотрелась нелепо, но, следовало признать, ничто не могло сделать ее еще хуже. Во всяком случае, одежда эта была новой, и даже пахла еще фабричной упаковкой, а не была снята с чужого плеча. Несколько белых маек ей принесли из кладовой матросы.

Было ветрено, с моря дул сильный бриз, и куртка от ярко-лилового тренировочного костюма пришлась как нельзя кстати. Можно было стоять у ограды из туго натянутого тросса — леера, Фей начала потихоньку запоминать всякие словечки — и разглядывать бухту и город. С воды он выглядел экзотически, маняще, но сходить на берег желания не возникало.

Что Фэй там будет делать?

Что она будет делать в любом другом городе этого мира?

Фей никак не могла определиться с собственным будущим, хотя понимала, что ей придется рано или поздно покинуть яхту, ставшую на какое-то время безопасным убежищем. Она не могла прятаться здесь до конца своей жизни, пользуясь гостеприимством мистера Шо. Это во-первых было совершенно неприлично, а во-вторых, когда сошел первый шок, и вернулась способность соображать кое-как, Фэй пришла к выводу, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и рано или поздно за помощь мистера Шо придется расплачиваться. Чем именно — знать не хотелось совершенно.

- Манго. Будешь?

Застигнутая врасплох, Фэй едва не подскочила на месте, услышав за спиной голос Сюй Цзимо. Несмотря на свой внушительный рост и, следовало признать, некоторую внешнюю нескладность, которая присуща многим высоким людям — порой казалось, он зажимается и сутулится — двигался мужчина совершенно бешумно и ухитрялся появляться без предупреждения. Обернувшись, Фэй зыркнула на него, сообразила, что так делать не стоит, и выдавила улыбку.

- Я...

Она никогда не понимала этот фрукт, напоминающий какую-то экзотическую морковку, и к тому же он, как Фэй сейчас поняла, крепко ассоциировался с Луизой. Она обожала всевозможные фрукты, экзотические овощи и травы и различные суперфуды, которые, наверное, и помогали ей поддерживать свою сногсшибательную фигуру. Если бы Фэй питалась киноа, зеленой гречкой и салатом с манго, была бы она так же красива?

- Очень спелый, - прокомментировал Сюй Цзимо и сунул ей в руке миску с крупно нарезанными ярко-оранжевыми кубиками, источающими, следует признать, умопомрачительный аромат. - Ты не ходила в город?

Фэй потыкала в фрукты бамбуковой шпажкой. Затем наколола один кубик и отправила в рот. Манго был невероятно спелый, сладкий, и обладал в самом деле неповторимым вкусом. Наверное, какой-то особенный местный сорт.

- Что мне там делать?

Сюй Цзимо пожал плечами.

- Погулять.

Фэй покачала головой, отворачиваясь.

Она все время почти безотчетно пыталась спрятать лицо, уродливый шрам на щеке, который заживал еще, и его нельзя было пока закрыть волосами.

- Ты же не собираешься прятаться всю жизнь от людей, которые сейчас находятся на другом конце планеты? - с подозрением уточнил мужчина.

На это Фэй ответила весьма философски:

- Все мы от чего-то прячемся.

Устав стоять, опираясь на костыль, она огляделась, обнаружила кресло и опустилась в него, неприятно покряхтывая. Сюй Цзимо поддержал ее за локоть.

- Ты решила, что делать с фотографиями?

Фэй размышляла об этом всю неделю, что они сюда добирались, и так и не пришла к окончательному выводу. Часть ее хотела узнать, что произошло в прошлом, какую обиду затаил на нее и ее семью Артур. Другая часть боялась узнать правду, обнаружить себя отрицательным персонажем собственной истории. Хватало уже того, что она никогда не была главной героиней в собственной жизни.

- Некоторые фото достаточно легко изучить, - продолжил Сюй Цзимо, не замечающий ее сомнений и колебаний. - Я могу попробовать начать с самых поздних из полицейских досье, у меня еще остались кое-какие связи.

- Связи?

- Я был полицейским, - мужчина почти безотчетно потер грудь, словно у него заболело внезапно сердце. - Пока... кое-что не приозошло. Но у меня еще остались знакомые.

Фэй пожала плечами.

- Узнавайте. Если не затруднит.

Это прозвучало довольно грубо, но она обнаружила, что ей непросто строить какие-либо пристойные, вежливые предложения, когда речь заходит о фотографиях и скрывающихся за ними прошлом. Она хотела узнать правду, она не хотела узнать правду, и разрывалась между двумя этими противоположными полюсами.

- Тогда с них и начнем, - кивнул Сюй Цзимо. - Увидишь Шо, скажи ему, что я в библиотеке.

- Здесь есть библиотека? - удивилась Фэй.

- Ну, - пожал плечами Сюй Цзимо, - это же плавучее поместье.

И скрылся на лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Фэй отправила в рот еще один кусочек манго.

Фотографии.

Даже если учесть, что Фэй забрала не все, и они просто не могут видеть общей картины... Их подбор совершенно удивительный. Снимок из Вудстока, надгробие, профессиональные полицейские снимки, полароидные карточки. Артур собирал их явно долго, они рассказывали какую-то историю, и перед Фэй стоял выбор: хочет ли она эту историю услышать.

Хочет, решила Фэй. Даже если по итогу она и ее семья окажутся злодеями, она хочет знать, из-за чего Артрур Эммерсон обманул ее и пытался убить. Правда может оказаться ужасна, но ничего не может быть страшнее пустых фантазий, отпущенных на волю и живущих своей жизнью.

10.

Шо швырнул шляпу на стол, заваленный бумагами, и рухнул в кресло, вяло ругаясь на японском. Цзимо отвлекся на секунду от экрана компьютера, где составлял по старой, укоренившейся привычке отчет.

- Проблемы?

- Ни одно посольство не изволит почесаться, - проворчал Шо. Поднялся, плеснул себе лимонада из графина и снова вернулся в кресло. - У тебя есть новости?

- Яхту обнаружили севшей на мель около недели назад рыбаки, часто появляющиеся в тех водах. По их словам прежде этой яхты там не было и в местных водах ее никто не видел. Они посигналили, думая, что возможно люди все еще на борту, не получили ответа и высадились на лодку. Затем отбуксировали яхту в порт и подали все положенные документы. Ничего подозрительного по большому счету.

Шо покачал головой.

- Врут?

- По моему опыту сэр — нет. Яхта дорогая, согласно морским законам принадлежит теперь им, и они действительно могут много за нее получить на аукционе, но рисковать угоном корабля и убийством... едва ли. Обычные рыбаки, трудяги. Сейчас они радуются свалившимся на них деньгам, но уже завтра не будут знать, что с ними делать.

- К тому же, мы все еще не знаем, как лодка тут оказалась... Надо попросить Ибрагима, пусть попробует остледить ее маршрут по своим каналам, - Шо покрутил в руке стакан, наблюдая, как сталкиваются между собой льдинки. Каковы шансы попасть в неприятности в местных водах?

Цзимо отыскал на столе карту.

- Здесь есть несколько не вполне обитаемых островов, частные острова, затем — Терра-да-Паз1, тот еще тропический рай. Однако если бы что-то случилось с вашими друзьями на этом маршруте, проще бы было избавиться от яхты, сбыть ее на черном рынке или же укрыть на время в укромной бухте.

- Кто-то хотел, чтобы корабль обнаружили, - кивнул Шо. - И обнаружили здесь, в довольно... экзотическом уголке. Из чего мы можем сделать вывод, что то, что произошло с ребятами, случилось далеко отсюда. Что возвращает нас в Калифорнию... Возможно мы и правда зря оттуда уплыли.

- Собираетесь вернуться? -

Шо покачал головой.

- Нет, не сейчас. С равной долей вероятности может быть, что все это — отвлечение внимания от отвлечения внимания. Рекурсия. Матрешка. Посмотрим, что еще всплывет в сети, изучим маршрут яхты. Я уже распорядился, чтобы ее купили и изучили до последней щепки. И в Америке у меня есть пара своих людей, они присмотрятся. Что с фотографиями Фэй.

Цзимо сохранил и закрыл недописанный отчет, поняв всю бесполезность этой затеи.

Хотелось спросить, отчего Шо так настаивает на помощи девчонке, но он промолчал. Наверняка у хозяина была какая-то собственная причина, возможно — далеко неочевидная. Или же он просто был склонен к благотворительности, водился за ним такой грешок.

- Есть две самые очевидные зацепки: надгробие и та фотокопия уголовного дела. Проблема в том, что второй снимок размыт, и прочитать имя пока не удается.

- Сканер сможем получить в Сингапуре, - улыбнулся Шо.

- Тогда в настоящий момент нам остается покойный Босси Кэндалл, - вздохнул Цзимо и постучал ногтями по краю металлического стола. - Странное имя, странная эпитафия, но если она никому не бросилась в глаза и не попала в интернет, отыскать подробности об этой могиле будет не так-то просто.

- Хм-м-м... а если попробовать поискать что-то о самих Кэндаллах?

Цзимо прикинул, насколько велики их шансы разобраться в этом вопросе.

- Вариант также не самый удачный. Речь идет о шестидесятых, и это имя ничего не говорило Фэй Брикнелл, а это ведь ее семья когда-то вела дела с Кэндаллами. В те времена куда проще было затеряться.

- Или затерять, - мрачно добавил Шо. - У нас есть парень, который кидается обвинениями в адрес Фэй — эта кнопка и мухи не обидит. У нас есть канувшие в Лету компаньоны ныне процветающих виноделов. И у нас есть самый странный набор фотографий из всех, что мне попадались. Вывод?

- Что-то произошло, и Артур Эммерсон считает Брикнеллов виновными. И он зол настолько, что готов уничтожить девчонку, - Цзимо поморщился. - Начать следует с Артура, но... Брикнелл не будет об этом разговаривать.

- Почему ты так думаешь? - удивился Шо.

- У меня две младшие сестры, - хмыкнул Цзимо, - и их бросали бойфренды. Поверьте, мистер Шо, девчонка не станет о нем говорить.

- И все же, я попробую, - улыбнулся Шо и, отставив стакан, поднялся. - А ты пошерсти пока по верхам: что там пишет об этом Эммерсоне местная пресса.

1Терра-да-Паз — выдуманный архипелаг в Тихом океане, бывшая португальская колония

11.

- Манго.

Спрашивать «Вы что, сговорились?!» было не слишком-то вежливо, поэтому Фэй обернулась и с улыбкой — как она надеялась — продемонстрировала миску с нарезанным кусочками фруктом.

- О... - Шо опустился рядом на соседний шезлонг и принялся накалывать кусочки манго из своей тарелки на длинную бамбуковую шпажку. - Ты решила, что будешь делать? Мы выдвигаемся завтра или послезавтра, как только разберемся с запасами и что-то там поменяем в машинном отделении. Я не лезу, я — рукожоп.

Слышать это слово от столь элегантного и холеного мужчины, владельца целого плавучего поместья, было очень странно, и Фэй едва не подавилась смешком. Снова сдержалась, решив что это также не вежливо. С иностранцами порой трудно понять, шутят они или не понимают истинного значения слов.

- Мы двинемся в сторону Европы, - продолжил Шо. - Есть пара мест, где я хочу кое-что проверить... Тебя мы можем высадить, где ты пожелаешь, или...

- Я хочу разобраться, - тихо проговорила Фэй. - Но... мне неловко пользоваться вашим гостеприимством, мистер Шо.

Мужчина фыркнул.

- Стеснишь ты нас что ли? Девочка, ты пока еще не оценила масштабы яхты. Поверь мне, неловко тут только в прятки играть. Можно спустя полгода отыскать чью-нибудь заигравшуюся мумию. В остальном твое присутствие нам только в радость.

Фэй слегка покраснела.

- Если тебя волнуют какие-то вопросы приличия или безопасности, могу тебя удочерить. Будешь за мной присматривать на старости лет, от Кики я этого все равно не дождусь.

- Кики?

- Моя дочь, - Шо едва заметно поморщился. - Вообще-то она конечно Кимико. Кимико младшая, старшей была ее мать. Точная копия всего семейства Кавабара. От меня она унаследовала только сильнейшее стремление тупо плыть по течению. Но сейчас не о Кики речь. Если ты в самом деле решила выяснить за что на тебя взъелся твой женишок, то тут есть три нюанса. Во-первых, ты должна быть готова к неприятным открытиям. Во-вторых, к тому что поиски могут занести нас куда угодно. Тут А — не ной и Б — не пытайся, застеснявшись, начать отнекиваться и говорить, что все это не наше с малышом Сюем дело. Если я что-то начинаю, а довожу это до конца. И наконец третье: ты должна рассказать нам все, что знаешь.

Фэй покачала головой.

- Не думаю, что мне много известно.

- Ну уж про жениха-то ты должна нам рассказать, верно? - Шо хмыкнул. - Или ты собралась за парня, зная только одно его имя.

Фэй снова покачала головой, на этот раз чуть энергичнее.

- Нет, я конечно же знаю об Артуре... - она хотела сказать «все», но это в сложившихся обстоятельствах звучало нелепо. «Все» оказалось лишь крошечной песчинкой, незначительной деталькой, и Фэй едва ли могла себе представить, что из себя в действительности представлял человек, за которого она собиралась замуж. С неохотой она признала: - Пожалуй, достоверно я действительно знаю только имя.

- Идем, - Шо помог ей подняться. - Выпьем — тебе нельзя, но Ибрагим приготовил какую-то полезную до ужаса настойку, полную витаминов — и все обсудим.

- А... а ваше дело, мистер Шо, - осторожно спросила Фэй, опираясь на локоть мужчины и делая неловкий шаг. Ноги все еще слушались ее очень плохо, но худшие опасения доктора-капитана не оправдались. Перелома, кажется, не было, только трещины. Боли почти не было, и Фэй скорее боялась наступить на ногу, чем не могла это сделать.

- Мое дело не менее запутанное, - вздохнул Шо. - Все, что я могу делать, это ждать новых подсказок. Поэтому сейчас мы займемся твоим... как его там?

- Артуром Эммерсоном, - пробормотала Фэй.

- Вот-вот. Артуром Эммерсоном.

Поднявшись на палубу выше, они обнаружили в одном из салонов — Фэй прежде здесь не была, помещение напоминало небольшой конференц-зал с длинным столом, множеством различной аппаратуры и довольно странно тут смотрящимся столиком для вина и фркутов — Сюй Цзимо. Молодой человек сосредоточенно листал ленту в своем смартфоне, сухо поприветствовав вошедших коротким кивком.

- Садись, - Шо выдвинул стул, затем позвенел немного бутылками и после вызвал горничную (Фэй знала уже, что на яхте их следует называть стюардессами, но не могла перестроиться и отказаться от привычного слова) и попросил принести лечебную настойку.

На вкус напитки, присылаемые Ибрагимом Лелушем были просто отвратительны, но, очевидно, помогали, потому что Фэй все меньше чувствовала усталость и апатию. По крайней мере ту, что вызвана была травмами.

- Итак... - Шо позвенел льдинками в стакане. - Что ты знаешь об этом Эммерсоне? Рассказывай.

Фэй глотнула принесенного Паломой отвара и поморщилась. На вкус было все же отвратительно, словно распаренный веник.

- Артур родом из Чикаго, его отец сейчас живет там. Родители развелись, мать уехала куда-то на Аляску, а он с отцом перебрался к нам и занялся строительством небольших судов. Отцу это затем надоело и вскоре после того, как мы окончили школу, он вернулся назад, на север.

- Это все? - уточнил Сюй Цзимо, когда пауза затянулась.

Фэй кивнула.

Сюй Цзимо посмотрел на нее с недоумением.

- Ты собралась выходить за парня, о котором знаешь так мало?

- Мы учились вместе. Я прекрасно его знаю!

- Ну да, ну да... - Сюй Цзимо подвинул к себе ноутбук и застучал по клавишам. - Эммерсоны, Чикаго... Какие-то еще подробности? Фамилия не уникальная.

Фэй задумалась, но в конце концов покачала головой. Следовало признать, что она и в самом деле очень мало знает о человеке, за которого собиралась замуж. Она даже не может быть уверена в том, что правильно понимала его характер.

Определенно неправильно. Он пытался ее убить.

- А про Кэндаллов тебе известно что-нибудь? - сменил тему Шо.

Стало одновременно и сложнее, и проще. Имя это для Фэй ничего не значило, это была лишь буква в вензеле на этикетке старого вина. Но с другой стороны, Фэй про этих людей и не знала ничего.

- Нет.

- В семье о них не разговаривали?

Фэй неуверенно покачала головой.

- Может быть и разговаривали, но я тогда была совсем маленькой. Потом родителей не стало, и дядя... он точно о них не заговаривал, а в документах это имя не упоминалось ни разу. По всем записям — нашим семейным и городским — виноградник был создан Брикнеллами. Мой... прадед купил землю, привез первые лозы из Европы и занялся изготовлением вина. До того ужина, когда дядя показал нам старые бутылки, я даже и не думала, что у прадеда когда-то мог быть компаньон.

- Про прадеда что знаешь?

Фэй посмотрела на Сюй Цзимо. Тот глядел в ответ поверх ноутбука, и взгляд его скользил по лицу Фэй, буквально прожигая и без того опаленную кожу. Когда на нее смотрели, собственное уродство ощущалось как-то особенно сильно, и Фэй постаралась отвернуться таким образом, чтобы видна была только неповрежденная сторона лица.

- Ясно, ничего, - кивнул Сюй Цзимо. - Артура Эммерсона в Чикаго нет и никогда не было.

- Совсем? - вскинул брови Шо.

Фэй, позабыв о своем ожоге, повернулась и уставилась на молодого человека во все глаза.

- Не совсем, - покачал он головой. - Есть один младенец, пара подростков двенадцати и четырнадцати лет, сорокапятилетний бухгалтер Артур Николас Эммерсон и девяностолетний старец. Об Артуре Эммерсоне лет двадцати пяти ни слова.

- Как... как такое может быть? - пробормотала Фэй.

- Ты собиралась за человека, - безжалостно прокомментировал Сюй Цзимо, - даже имени которого не знаешь.

12.

- Этого не может быть! - сказала девчонка.

Она относилась к той особенной породе девиц, которые Цзимо особенно раздражали: предпочитала прятать голову в песок, не замечая очевидного. Такая вот Фэй могла часами слушать, пока по ушам ей красиво развешивают откровенную переваренную лапшу — в которую не поверит больше ни один разумный человек, и упираться, зубами держась за свою убежденность, когда ее тычут носом во все нестыковки, все красные флажки и огромные сигнальные знаки «ОПАСНОСТЬ». Такой была одна из школьных подруг Цзимо, которой он когда-то хотел помочь по доброте душевной: девушка спуталась с редкостным мерзавцем, и, кажется, единственная не замечала мерзкую его натуру. Цзимо пытался убедить ее оставить этого мужчину, но вскоре понял, что сбить с этого носа розовые очки совершенно невозможно. Она не желала видеть правду.

Последний раз они виделись в полицейском участке, когда Хуа-дзе забирала заявление о нападении. У нее был огромный синяк на половину лица и рука на перевязи.

- Тебе виднее, - сказал Цзимо другой такой же упрямо девушке и вернулся к поискам.

Его не волновало, что Фэй Брикнелл не желает видеть правду. Он хотел видеть ее сам.

- Может быть тогда нам стоит начать с Кэндалла? - примирительным тоном предложил Шо, который ненавидел споры и скандалы. - Полагаю, его связь с твоим Артуром вполне очевидна.

- Кэндаллов также великое множество, - откликнулся Цзимо, стараясь скрыть досаду в голосе.

В прежние времена, когда у него был доступ к полицейским базам и возможность получить направление в архив, дела решались куда проще. Поиск людей оставался тяжелым трудом, но по крайней мере Цзимо, занимаясь им, понимал, что получит нужный результат.

- Можно начать с надгробия.

- «Босси» не звучит как настоящее имя, - покачал головой Цзимо. Отодвинув ноутбук, он взял наконец бокал с мартини, давно уже поставленный перед ним Шо. Льдинки в напитке почти растаяли. Это было нарушением режима, но Цзимо решил давать себе время от времени маленькие послабления. В конце концов, работа в полиции ему никогда больше не светила, и можно было отнестись к собственному здоровью с некоторой небрежностью. - Я пытаюсь отыскать какие-то сведения в сети, но круг слишком широк. Могилы с надписью на латинице встретить можно где угодно, хоть в Антарктиде.

- Для Антарктиды слишком уж много травы, - хмыкнул Шо. Открыв свой смартфон, он выудил из галереи нужный снимок. Фотография сама по себе была скверной сохранности, а переснятая на телефон со всеми бликами она выглядела отвратительно. - Да и для Америки надгробие выглядит немного... непривычно.

Шо посмотрел на Фэй, единственную среди них американку. Девушка неуверенно и неловко пожала плечами.

- Если речь идет не о новоорлеанских кладбищах, то ощущение у меня от американских захоронений всегда было какое-то... казеное. Европа? Давай сузим круг поисков до Англии и... откуда твой прадед привез первые лозы?

Фэй задумалась. Удивительно было, как мало внимания эта девчонка, вдобавок еще и зацикленная на себе, обращала на собственное прошлое. Этого она не знала, о том не слышала, а вон тем, кажется, совсем не интересовалась.

- Из Италии, - сказала наконец девушка не самым уверенным тоном.

- Значит Италия. Ну и Францию прошерсти на всякий случай. Все-таки центр мирового виноделия, ну или они так считают.

Цзимо со вздохом открыл поисковик.

- Ну а мы... - Шо развернулся к девушке всем корпусом, что выглядело, надо сказать, достаточно угрожающи. Фэй сразу же напряглась и отодвинулась, по глупой привычке отвернув вдобавок голову. Как будто кого-то здесь должен был напугать след от ожега на ее личике. - Мы продолжим разговор. Ты знала Артура, наверное, много лет. Что он за человек? Как вы познакомились, как общались, почему решили пожениться. Как он тебе предложение делал? Любые подробности нам помогут.

Фэй обеими руками вцепилась в стакан с отваром. Выглядело это так, словно дурацкий этот стакан может защитить ее, или помочь думать, или найти ответы.

На мгновение — только на одно мгновение, пожалуй — Цзимо стало ее жаль. Все же, она была еще слишком юна, выросла в самых тепличных условиях и совершенно не понимала, как устроен мир в действительности. Не удивительно, пожалуй, что она доверяла своей кузине, даже по фотографиям понятно — высокомерной и самовлюбленной особе, которая держала Фэй при себе только потому, что на ее фоне выглядела особенно привлекательной. А также влюбилась в какого-то проходимца, о котором знала ничтожно мало.

Впрочем, мгновение закончилось, и Цзимо напомнил себе, что большинство людей к двадцати четырем годам уже понимают, как нужно жить эту жизнь. А если не понимают, то дальше исправлять что-то уже поздно.

- Мы в школе познакомились, - промямлила наконец Фэй. - Когда он с отцом приехал из Чикаго на побережье. Ну, так он нам сказал.

13.

В четыре часа начался самый настоящий шквал звонков. Начала этот парад непотребств конечно же драгоценная теща, любительница почитать нотации. Еще больше госпожа Кавабара любила шумные скандалы, но Шо много лет назад научился избегать ее провокаций.

Фэй еще рассказывала о своем женихе, Сюй Цзимо слушал ее с обычным своим унылым отрешенным видом, и потому Шо выскользнул из салона не прощаясь и подошел к леерному ограждению.

Дорогая теща звонила из-за ерунды, как это бывало обычно, и не потребовалось много сил, чтобы увильнуть от разговора и отключиться. А вот затем позвонил человек, которого Шо и не ожидал услышать.

С Терренсом Патаки они не так много общались, он был скорее приятелем Томаса и Барбары и, на взгляд Шо, не самым лучшим. Патаки был из числа авантюристов чистой воды, людей, что легко попадают в неприятности, а затем ожидают, что их влиятельные и богатые друзья все сделают, чтобы их вызволить. Однажды он не постеснялся просить денег у самого Шо, но быстро понял, что ничего не получит. С тех пор Шо не покидало ощущение, что Патаки его недолюбливает, и оттого звонок выглядел особенно странно.

- Эдди! Есть новости об Андерсонах?

- Нет, - лаконично ответил Шо.

- Тут видишь ли, какое дело.... - Патаки выдержал паузу, как делал это обычно, стараясь привлечь внимание к последующим словам. На Шо его театральщина не действовала, но прочие приятели частенько начинали уже на этом моменте выворачивать карманы. - Я сейчас в Кейпе, зависаю с одной девчонкой...

- Угу, - отозвался Шо, гадая, к чему Патаки ведет, и не пора ли бросить трубку.

- Салли ее зовут. Они тут с подруженькой развлекались в модном клубе и выиграли в карты кое-что необычное.

- Можно уже ближе к делу? - вздохнул Шо.

- Сейчас скину тебе фотки.

Переключив на громкую связь, Шо открыл мессенджер, гадая, что за ерунду затеял Патаки на этот раз. И едва не выронил телефон, когда фотографии наконец загрузились. На первой был чек на четыре тысячи долларов, подписанный знакомой, но все же неуловимо неправильной подписью Томаса Андерсона. А на второй были серьги с рубинами. Если к чему еще были какие-то вопросы, то серьги узнавались с первого взгляда. Шо сам подарил их Барбаре на день рождения в позапрошлом году. Тогда она увлеклась ненадолго астрологией и увлеченно перечисляла все драгоценные и полудрагоценные камни, что подходят львам. И когда Шо попались на глаза эти серьги в маленьком ювелирном магазинчике в Барселоне, он их купил не раздумывая. Они выглядели грубовато, немного по-дикарски, но Барбаре понравились, и она с тех пор всегда носила их вторникам в знак насмешки над собственным глупым увлечением.1

- И у кого эта Салли выиграла серьги? - спросил Шо напряженным голосом.

- У какого-то придурка средних лет по ее словам. Он все еще здесь, в Кейпе, и девчонки тоже.

- Я сейчас в Маниле. Буду... - Шо прикинул расстояние и ту скорость, что способна была развивать его яхта. За несколько лет он научился уже высчитывать маршруты в уме, чем в немалой степени гордился. - Буду не раньше, чем через месяц. Мне к тому же нужно будет сделать остановку в Сингапуре или на Шри Ланке. Сможешь задержать их?

- Девчонок? - Патаки хмыкнул. - Смогу. Мужика не обещаю.

Шо вздохнул.

- Сколько?

Оживившись, Патаки назвал цену не вполне разумную. Однако, торговаться Шо не стал, хотя и понимал, что большую часть этих денег Терренс присвоит себе, да в том, что он в самом деле удержит на месте того, вероятно, мифического мужчину никаких гарантий нет.

- Я переведу тебе нужную сумму, - ответил Шо, быстрым шагом направляясь в рубку, где проводил большую часть времени Ибрагим. - Сделай все, чтобы он оставался на месте.

Дальше звонили насчет аукциона, по каким-то еще делам, из местной полиции, но Шо по большей части слушал вполуха. История вырисовывалась неприятная, даже жуткая, и он не знал, что его пугает больше: севшая на мель брошенная яхта у филиппинских берегов или обнаруженные в Африке серьги. Исчезновение Андерсонов уже без каких-либо сомнений было результатом преступления.

- Ибрагим, Кейптаун, - сказал он с порога.

Капитан поднял голову от морских карт, посмотрел на своего судовладельца и хмыкнул. Он давно уже привык к подобным требованиям и, как подозревал Шо, даже находил их забавными.

- Как можно быстрее, - уточнил Шо.

Ибрагим сощурился, подсчиытвая.

- М-м-м... мы можем поднять скорость узлов до 12-15. Выиграем время но сожжем много горючего.

- Сделаем остановку по дороге, если потребуется, - отмахнулся Шо. - Время?

Ибрагим бросил взгляд на расстеленную перед ним на столе карту.

- При хорошей скорости и с учетом необходимых остановок... дней двадцать. Если выжмем из машины все, выиграем лишнюю неделю, но, возможно, придется застрять на пару дней, чтобы все проверить.

- Об этом будем думать уже в Кейптауне. Можем отплыть сегодня?

Ибрагим нахмурился.

- К чему такая спешка, босс?

Шо покачал головой.

- Ясно. Отплывем как только все поднимутся на борт и будут загружены припасы, - кивнул Ибрагим, более не тратя время на расспросы, и вернулся к своим картам.

1Вторник и рубин соответствуют планете Марс

14.

Отплыли в спешке тем же вечером, но о причинах Сюй Цзимо допытываться не стал. Он предпочитал не вникать слишком глубоко в дела своего работодателя, сохраняя необходимую дистанцию. Эдвард Шо и без того любил сокращать ее внезапно, без предупреждения и какого-либо объяснения. Скорость сразу взяли большую, и по прикидкам команды, до порта назначения яхта должна была добраться дня за три-четыре. Это время предоставленный себе Цзимо собирался провести с пользой.

Устроившись на работу к Шо, первое время он изнывал от скуки. В услугах телохранителя — а именно это значилось в контракте — хозяин яхты не нуждался, о поисках Андерсонов речь тогда еще не шла, и большую часть времени Цзимо посвещал восстановлению после ранения. В ведомственной клинике он прошел большой курс реабилитации, чувствовал себя сносно, но как оказалось, морской воздух и роскошный спортзал способствуют поправлению здоровья даже лучше пристального внимания отличных врачей. Тело его было загружено должны образом благодаря беговым дорожкам, разнообразным тренажерам и всевозможным устройствам и приборам. На яхте была даже барокамера — Шо увлекался время от времени глубоководными погружениями и был влюблен во фридайвинг. Но вот голова в отличие от тела была совершенно свободна, а к этому Цзимо не привык.

В полицейской академии его приучили внимательно смотреть по сторонам и все анализировать. Офицер полиции обязан был проявлять наблюдательность, внимательность и гибкость ума. Еще раньше к этому призывали родители. В школе Цзимо участвовал во всех интеллектуальных соревнованиях, олимпиадах и конкурсах, а в старших классах увлекся каллиграфией, также прекрасно организующей мозг. Он привык думать, и, оказавшись на больничном, обнаружил, что уму его тренировки не хватает больше, чем телу.

Кроссворды были глупыми, головоломки — скучными. Некоторое время он играл с приятелями в маджонг по сети, но когда яхта удалилась в иную часть света, стало очень трудно собраться в определенное время. Цзимо заскучал, потом начал просто изнывать от скуки и по собственным ощущениям тупеть. Это чувство было для него особенно неприятно, и со временем даже характер его начал портиться.

И вот наконец Шо подкинул ему хорошую загадку.

Даже две, но в истории с исчезновением четы Андерсонов было слишком мало информации и слишком много простора для пустых догадок, которые никогда и ни к чему хорошему не приводили. А вот фотографии Фэй Брикнелл — другое дело. Фотографии реальны, это — улики.

Несколько дней Цзимо сопротивлялся искушению, потому что в целом не хотел влезать в дела этой снулой закомплексованной девчонки и полагал: чем больше жизнь будет лупить ее, тем быстрее Фэй придет в себя. Но в конце концов он не выдержал. Ум требовал хороших упражнений.

Те фотографии, что требовали сканирования и восстановления перед внимательным их изучением, Цзимо пока отложил, в первую очередь сконцентрировав свое внимание на более привычных снимках. Четыре снимка из полицейских отчетов были в своем роде его стихией, и можно было многое о них сказать полагаясь на опыт.

Фото тела были сделаны на месте обнаружения и в морге. В первом случае мужчина был полностью одет, во втором обнажен, и хотя особых примет видно не было, да и вообще, снимки были не слишком четкими, можно было сделать кое-какие выводы.

Мужчина, лет примерно 35-50. Определить точнее не позволяло не только качество снимков, но и возраст фотографий. Сделаны они были по прикидкам Цзимо примерно в семидесятых — об этом говорили кое-какие детали одежды и попавшей в первый кадр обстановки. Определить навскидку возраст человека, тем более европейца или американца, жившего и умершего почти полвека назад, Цзимо бы не решился. Видимых повреждений на первом снимке не было, второй был скверного качества, но Цзимо показалось, что он может разглядеть след на шее. Повешенный? Жертва убийства или самоубийства? Так или иначе расследование проводилось, существовали материалы этого дела и снимок был изъят и хранился весьма аккуратно. Возможно это была копия, а значит оригинал хранился где-то там, где Артур Эммерсон мог его достать.

Требовалось отследить перемещения этого человека за последние несколько лет. Проще всего было, конечно, спросить Фэй, но Цзимо уже понял, что она не отличалась большой внимательностью. Наверняка все, на что она в отношениях с женихом была способна — заглядывать восторженно ему в рот. Чем он занят, когда выпадает из ее поля зрения, Фэй Брикнелл едва ли догадывалась и даже не пыталась узнать.

Цзимо готов был голову позакладывать, что в это самое время женишок спал с красоткой-кузиной, но к делу это не относилось.

На третьем снимке было весьма явное место преступления, причем — убийства. Он выглядел еще старше двух предыдущих, и Цзимо, пожалуй, даже рискнул бы отнести его годам к шестидесятым. Возможно, это был самый старый снимок из всех, слишком контрастный. Тело виделось на нем темной бесформенной массой, а чернота вокруг была, очевидно, следами крови.

Четвертая фотография запечатлела последствия то ли ограбления, то ли неаккуратного обыска. Она была самой поздней из четырех, цветной, с тем особенным колоритом, что ассоциируется намертво с восьмидесятыми. О времени создания говорила также и легкая размытость объектов. Обстановка выглядела довольно дорого, так что Цзимо, пожалуй, поставил бы на ограбление.

Убийство, убийство-самоубийство и ограбление, и все это с разбросом в пару десятилетий как минимум. У «Артура Эммерсона» за плечами очевидно было что-то весьма любопытное. Но вот какое отношение все это имело к Фэй Брикнелл, и что в этом прошлом было такого, что «Артур» посчитал ее жестокое убийство подходящим выходом?

15.

Вскоре после того, как яхта покинула порт Манилы, Фэй сполна оценила древнюю античную присказку: «мы не мертвы и не живы, мы в пути». Жизнь замерла, сделавшись неторопливой, как движение волн по морю. Предыдущую часть путешествия Фэй проделала в основном в каюте, но сейчас нога ее начала заживать, и сидеть в четырех стенах стало невыносимо. Она потихоньку исследовала корабль, стараясь избегать общения с его обитателями. Это было не так уж сложно. Яхта была рассчитана на огромное число пассажиров, а также на команду вдвое больше нынешней. Здесь легко было затеряться и остаться незамеченной, просто переходя с палубы на палубу.

Фэй нравилось одиночество, потому что так не нужно было прятать свою уродство и беспокоиться о чужих взглядах. А еще так ей куда лучше думалось, а тем для размышления хватало.

В первые секунды слова Сюй Цзимо она восприняла в штыки, но постепенно начала склоняться к тому, что он, к сожалению, прав. Она совершенно не знала Артура, и в сложившихся обстоятельствах едва ли должна была во всем полагаться на его слова. Все, что было ей известно, рассказал ей сам Артур, даже с отцом его Фэй почти не общалась, и тогда это было совершенно естественно. У застенчивой девушки-старшеклассницы было не слишком много тем для разговора со взрослым мужчиной. Но сейчас, оглядываясь назад, Фэй подмечала, что это Артур сделал все, чтобы свести подобное общение к нулю. Если так разобраться, Фэй видела старшего Эммерсона раза четыре, не больше.

Она даже не могла сказать, когда он покинул город и вернулся в Чикаго. Просто однажды Артуру задали вопрос в духе: «что-то давно твоего старика не видно», и он отмахнулся. Отцу надоело теплое побережье, и он вернулся туда, где сыро и снежно.

Фэй прикрыла глаза. Отца Артура звали Дэвидом, ему было лет 45-50, точно она никогда не узнавала. Он, как и Артур, увлекался строительством лодок, ради чего и перебрался в Калифорнию. Но вернулся назад на север, где работал... кем?

Облокотившись на ограду, Фэй посмотрела на оранжевый на закатном солнце горизонт. Ей не хотелось идти с просьбами к Сюй Цзимо, но в то же время отчаянно нужно было хотя бы какое-то подтверждение существования Артура и его отца. Нечто материальное, вроде фотографии водительского удостоверения. Потому что сейчас, когда она находилась посреди океана, бывший жених казался игрой ее болезненного воображения. Словно и не было ничего, а все произошедшие кошмары Фэй придумала.

Она колебалась еще какое-то время, но поняла, что понемногу сходит с ума. Ей нужен был этот ответ, чтобы сохранить рассудок.

Оставшийся до наступления полной темноты час, Фэй потратила, разыскивая Сюй Цзимо. Яхта в эти минуты показалась ей невероятно огромной, словно целый город, и совершенно пустой. Наконец она догадалась постучать в дверь его каюты, переборов неловкость.

- Открыто.

Фэй осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Чего ожидать, она не знала, но подозревала, что все равно была бы разочарована. Каюта выглядела совершенно обыкновенно. Такая же роскошная, как и все на этой яхте, и совершенно лишенная индивидуальности. Фэй даже назвала бы ее аскетичной, не будь обстановка такой дорогой.

- Сюй Цзимо, - тихо позвала Фэй, вглядываясь в полумрак.

Вспыхнул свет. Цзимо, расположившийся с удобством на диване, отложил планшет на столик и посмотрел на нее без тени интереса.

- Что-то случилось?

Фэй попереминалась с ноги на ногу, по уже укоренившейся привычке пытаясь повернуться боком.

- Я тут подумала... об Артуре... вернее... его отец... - как всегда, нервничая, Фэй начала мямлить, отчего сделалось особенно стыдно. Будто мало было ей позора.

- Хочешь попробовать отыскать Эммерсона-старшего? - уточнил Сюй Цзимо, разглядывая ее.

- Если возможно...

- Какие ж тут проблемы? - Цзимо сел, кивнул ей на диван рядом с собой и снова взялся за планшет. Фэй попереминалась еще немного на пороге и в конце концов опустилась осторожно на краешек. - Исходные данные?

- Дэвид Эммерсон. Ему где-то 45-50 лет. Мы общались немного, но у него был, мне кажется, вполне себе чикагский выговор.

Кивнув, Сюй Цзимо опустил взгляд в планшет и полностью сосредоточился на поисках. Фэй несколько секунд рассматривала комнату, а потом прикрыла глаза. Сюй Цзимо хмыкнул.

- Интересно. Знаком?

Открыв глаза, Фэй посмотрела на протянутый ей планшет и без колебаний узнала отца Артура. У него была достаточно примечательная внешность: привлекательный мужчина, рослый, светло-русый, с выразительными залысинами.

Не сразу Фэй сообразила, что смотрит на фото, сделанное полицией.

- Это... он...

- Дэвид Артур Эммерсон, сорок четыре года. Разыскивается полицией трех штатов за подделку чеков и финансовые махинации, а также за угон автомобилей и нелегальное владение оружием. Не женат, детей нет. Во всяком случае, ни один ребенок на него не записан, он не платит алименты, словом — ничего подобного.

Фэй потянула планшет на себя, разглядывая лицо мужчины, безмятежно глядящего в камеру. Должно быть, это было не первое в его жизни подобное фото — с таким-то послужным списком — и в выражении его лица даже чудилось что-то издевательское. И это определенно был отец Артура. Вернее, тот, кого Артур называл своим отцом. Или правильнее сказать — выдавал?

- О, и его снова разыскивают. На это раз в Вайоминге. За избиение проститутки в баре.

Фэй, с трудом переборов брезгливость, оттолкнула от себя планшет и принялась вытирать пальцы о майку.

Ложь Артура приобрела чудовищные масштабы. Он врал во всем, выдавал за своего отца уголовника и, вполне возможно, даже свой истинный возраст не называл. Фэй затошнило.

- В словах Артура была какая-то правда, непременно.

Фэй покосилась на Сюй Цзимо. Непохоже, чтобы он пытался ее утешить, но слова прозвучали если не обнадеживающе, то отчасти воодушевляюще. Тебе врали, милая, но не во всем. Взбодрись.

- Человек, создавая большую ложь, строит ее из уже знакомых кирпичей, - пояснил Сюй Цзимо. - Нужны хорошо знакомые ключевые детали, на которые потом можно навешать в качестве украшений любую ерунду. Так что в словах твоего «Артура» должна быть правда, на которую он опирался. И если мы найдем эту правду, то поймем, кто он такой. Думаю, мы не ошибемся, если скажем, что он имеет отношение к Брикнэллам, но в Чикаго нет никого с такой фамилией.

Фэй вздохнула.

Сюй Цзимо вдруг щелкнул ее по носу.

- Это могла быть фамилия его матери. Или он и вовсе прошел процедуру усыновления. Взбодрись. У нас есть уже кое-что. Можно начать с окружения Дэвида Эммерсона. В мире не так много мест, где молодой человек может столкнуться с уголовником. Они должны были как-то пересечься, и Эммерсон должен был участвовать во всей этой афере столько лет ради выгоды.

Фэй кивнула, сказать ей было в общем-то нечего.

- Запиши все, что ты знаешь об «Артуре» и его «отце», - велел Сюй Цзимо. - Любая мелочь может пригодиться. Будем искать в сору истину.

16.

- Клиент.

Вера поморщилась. Это короткое слово превращало ее в какую-то проститутку, а уж ею, хотелось надеяться, Вера точно не являлась. Мошенница — да, безулосвно. Потомственная. Подобным ремеслом много лет занималась ее мать, а до того, как подозревала Вера, и бабушка. Во всяком случае, дедушку Вера никогда не видела и откуда в доме берутся деньги даже не бралась догадаться. Но проститутка... нет, это уже было оскорблением.

И все же, фотографию она взяла.

- Эдвард Шо, - Патаки закурил и выдохнул дым практически в лицо Вере. Она отстранилась. - Вам с Салли нужно кое-что ему рассказать. Справитесь — получите хорошие деньги.

- Что именно? - нахмурилась Вера.

Терренс Патаки никогда ей не нравился, он был приятелем и, как Вера полагала, любовником Салли. Не на постоянной основе, потому что та быстро уставала от любого мужчины, особенно если он не проявлял достаточную щедрость. Вот это точно было не про Патаки, он был прижимист и деньги предпочитал тратить на себя любимого.

- Запоминай, - Патаки выложил на стол пару винтажного вида крупных серег с рубинами. - Вы это выиграли у мужика средних лет здесь, в Кейпе, в подпольном казино. Где — не говори, ты в это место боишься возвращаться и все такое. Мужика описывай, как тебе будет угодно. Скажи, что можешь его узнать, сочиняй любые небылицы. Отправь его куда подальше. Но главное помни: информация стоит денег, верно? Когда Шо заплатит, отдам тебе четверть.

- Треть, - покачала головой Вера.

- Четверть, детка. У меня своя доля и комиссионные.

Вера пожала плечами и отвернулась.

- Тогда разбирайтесь с Салли вдвоем.

Патаки вздохнул. Он прекрасно понимал, что выбора нет. Салли была хорошенькая куколка и прекрасно умела пользоваться своей внешностью, но вот ума ей недоставало. Она непременно что-нибудь ляпнула бы лишнее, выдав весь их с Терренсом план, а человек на фотографии не выглядел идиотом. Идиоты вообще крайне редко носят дорогущие булавки на галстуке. Патаки нужен был человек, способный убедительно заморочить этому Шо голову, и тут Вера подходила как нельзя лучше. Она умела быть убедительной, и за годы научилась верным образом действовать с мужчинами в возрасте. Вот с молоденьким мальчишкой она могла бы насовершать ошибок, но не тут. Она знала, какой взять тон, где побыть милой, а где — надавить. Ее ложь должна была прозвучать в ушах этого Шо с невероятной убедительностью.

Это стоило гораздо больше четверти той суммы, что собирался получить Терренс. Какой бы та сумма не была.

- Я хочу половину.

- Да что ты говоришь, детка?

- Мне нужно покинуть Кейп, поэтому я хочу половину, - кивнула Вера. - Если что-то не устраивает, ищите с Салли другую дурочку, которая согласится на вас работать за еду.

Патаки сделал шаг вперед, навис над ней, склонившись низко, и Вера ощутила неприятный запах сигаретного перегара, буквально пропитавший его кожу и одежду. Изо рта у Патаки откровенно воняло.

- Я знаю, что тебе нужно покинуть Кейп, детка, поэтому и даю тебе такой великолепный шанс. Ты же не хочешь его про****ть?

Вера отодвинулась.

- Нет, не хочу.

- Тогда ты сделаешь то, что я скажу, получишь свою четверть и свалишь куда пожелаешь. Или же...

В ход пошли угрозы. Вера отодвинулась еще немного, стараясь принимать не слишком жалкую защитную позу. Патаки на подобное реагировал, как хищник, почуявший слабую добычу.

У нее в самом деле были серьезные проблемы, и Патаки мог еще больше их усложнить. Люди, посчитавшие себя оскорбленными, были слишком серьезными противниками, и все могло для Веры закончиться очень плохо. Однажды она уже попадала в подобные неприятности, и тогда ее вызволила Дина, отличающаяся удивительно рациональным подходом. Ей удавалось заблотать любого и убедить в том, что нужно Дине. Если бы она встала на скользкую дорожку, то добилась бы невероятных успехов. Однако, Дина предпочла выйти замуж и осесть в итальянской глуши на старом винограднике. Следовало признать, что Вера ей немного завидовала, хотя и не понимала, как можно запросто выскочить замуж за мужчину, который тебе в отцы годится.

Особенно если это и в самом деле отец твоей лучшей подруги.

Дина с недавних пор была ее мачехой.

- Ну, ты согласна? - Патаки встряхнул ее за плечи, и Вера отбросила ненужные мысли. Следом непрменно появилось бы искушение обратиться к отцу и Дине за помощью, но Чезаре Росси все еще относился к ней с подозрением. Если он прознает, что Вера угодила в неприятности в Африке, это только убедит его в никчемности внезапно найденной дочери. И тогда, возможно, он решит ограничить из с Диной общение. А Вера все еще считала Дину своей лучшей, да и по факту единственной настоящей подругой.

- Согласна. Рассказывай об этом типе. Чем больше я знаю, тем меньше глупостей скажу.

Патаки отстранился, сел и прикурил новую сигарету.

- Эдвард Шо, миллионер-япошка, раскатывает на своей огромной дорогущей яхте по миру и балду пинает. Денег у него куры не клюют: женушка несколько лет назад склеила ласты и оставила ему нехилое такое наследство. Милый заботливый мужичок, подкий на помощь всяким сирым и убогим. Сережки эти он подарил одной нашей подружке. Думается мне, они хорошенько так наставили ее муженьку рога, а иначе с чего бы такой подарок? Сейчас та подруженька с мужем пропали, и он отчаянно их ищет. Скажешь, что сережки тебе проиграл мутный тип. Чем больше будешь сгущать краски, тем лучше.

- Откуда они взялись на самом деле? - Вера попыталась прикоснуться к рубинам, но Патаки ловко смахнул их со стола себе в карман.

- Не твое дело, детка. Твоя задача — получить с Шо хорошенькую сумму денег, и пусть все остальное тебя не е***т.

Вера в ответ на подобную грубость поморщилась, но промолчала.

17.

Причалили в Марина-Бэй, одном ихз двух крупных круизных терминалов Сингапура. На берег сошли всего несколько человек, которым было поручено пополнить припасы и забрать кое-какие заказы, большая же часть людей осталась на борту яхты. Всех ее обитателей охватывало состояние нервозного ожидания, которое затронуло не только Фэй, легко поддающуюся влиянию, но даже флегматичного Сюй Цзимо. Причину волнений Фэй не знала, а спрашивать немного робела, в такие минуты ощущая себя особенно лишней.

- Наша следующа остановка будет в Кейптауне.

Фэй, с кормы яхты наблюдающая снующие в порту маленькие лодочки и немного завороженная этим зрелищем, обернулась. Сюй Цзимо подошел, как за ним это водилось, неслышно, и облокотился на парапет, для чего ему пришлось сложиться практически пополам.

- Угу.

Сюй Цзимо покосился на нее со странной смесью раздражения и будто бы ожидания чего-то и вдруг спросил:

- Фэй Брикнелл, у тебя есть какие-то собственными мысли и желания, или ты так и поплывешь туда, куда тебя несет течением?

Вопрос это звучал неприятно, тем более, что Фэй и сама его себе задавала. И так и не смогла подобрать подходящий ответ. Скорее всего — нет. Она боялась высунуться, выбраться из той норки, в которую забилась, и продемонстрировать миру разрастующиеся уродства. Куда проще было уцепиться за веревочку и позволить огромному кораблю тащить ее за собой. Или Эдварду Шо, если на то пошло. Фэй подумалось, что решения этого человека в приницпе нелегко оспаривать, и если он говорит — Кейптаун, никто не задает глупых вопросов.

- Мне все равно. В любом случае, не в Сингапуре же мне сходить, - пробормотала она, глядя на мелкую рябь на в общем-то спокойной воде.

- Там доставили сканер, можно попробовать довести до ума фотографии. Или тебе тоже все равно? - немного ядовитым тоном уточнил Сюй Цзимо, отталкиваясь от парапета.

Услышав это, Фэй оживилась немного.

- Иду!

Возможно, она и казалась со стороны аморфной, беспомощной и лишенной собственной воли — и была такой отчасти, однако у нее были и устремления. И среди прочих она в самом деле хотела понять, за что Артур — или как его звали на самом деле — так ее ненавидит. У его чувства, ядовитого и явно очень глубокого, должна была сыскаться серьезная причина. В противном случае во всем проще было обвинить его безумие, а это был слишком простой ответ. Фэй не была большой любительницей детективов, но знала, что ей никогда не нравились истории, где за всем стоит безумный маньяк. Ей подобное казалось дешевым приемом, потому что мотивации маньяка можно было не объяснять.

Если Артур ненавидит ее просто потому, что ненавидит, то все произошедшее оборачивается фарсом.

Фэй, прихрамывая, нагнала Сюй Цзимо у лестницы и обнаружила, что он притормозил, дожидаясь ее. Окинул неодобрительным взглядом.

- Не торопись.

- Я в порядке, - пробормотала Фэй и в следующую секунду поскользнулась на влажной палубе и едва не упала, размахивая глупо руками и пытаясь сохранить равновесие.

Сюй Цзимо легко подхватил ее за талию, удерживая на месте, и почти сразу же отстранился. Тепло его рук Фэй даже ощутить не успела, но все равно ужасно смутилась и даже поблагодарить позабыла. Впрочем, Сюй Цзимо, явно не нуждаясь в ее благодарности, уже поднимался по лестнице.

Сканер — огромный футуристического вида ящик — был установлен в одной из кают-компанией, и Лула, исполняющий обязанности судового механика, а также технического специалиста, возился с проводами. Завидев Фэй, он весело подмигнул, пыхнул ей в лицо пахучей самокруткой, зажатой в ярко-белых, особенно на фоне лоснящегося темного лица, зубах и кивнул Сюй Цзимо.

- Готово, босс, можешь проверять.

Сюй Цзимо нажал несколько клавиш на клавиатуре, удовлетворенно кивнул и пожал протянутую руку.

- Будут проблемы, зовите, - усмехнулся Лула и исчез. Его нечасто можно было видеть вне машинного отделения, где он следил за моторами и постоянно улучшал что-то, отчего казался Фэй фигурой в определенном смысле мультипликационной или сказочной. Как, впрочем, и все на этом корабле.

Сюй Цзимо тем временем достал фотографии, загрузил их в сканер и принялся колдовать над изображениями, которые с удивительной скоростью появлялись на экране. Фэй, поколебавшись, присела рядом, стараясь держаться тихо и не мешать мужчине. И вскоре, увлеченная происходящим на экране, расслабилась, подперев щеку рукой.

Ей всегда нравилось наблюдать, как работают профессионалы. Эта привычка появилась еще в детстве, когда родители брали ее с собой на виноградники или во время инспекции прессов. Там работали люди, в совершенстве умеющие собирать виноград, не повреждая лозы, и давить из него вино, и Фэй происходящее казалось волшебством. Как, повинуясь их рукам, давящим виноград и поворачивающим бутылки, ягоды превращаются в терпикий напиток — это была настоящая магия.

Так и здесь. Сюй Цзимо стучал по клавишам, перебирал какие-то команды в программе, щелкал, кликал, обводил, вырезал, осветлял, улучшал контрастность, и на фотографиях проступали ранее невиденные детали, словно по мановению волшебной палочки.

- Эренесто Галь...

Сюй Цзимо увеличил снимок, с которым работал, на весь экран. На переднем плане четко видно было надгробие Босси Кэндалла, а за ним, там где прежде было только темное размытое пятно, проявилось еще одно: некий Эрнесто Галь, родившийся в 1800 году, а умерший в 1900.

- Необычно... - вырвалось у Фэй.

- Именно, - кивнул Сюй Цзимо, полностью поглощенный работой. - Вот такие-то вещи обычно и попадают в интернет. Человек прожил ровно сто лет, это получше самой заковыристой эпитафии. Погоди-ка...

Сюй Цзимо запустил поиск и откинулся на спинку кресла.

- Будем надеяться, что нам и в остальном повезет.

Компьютер мелодичным звоном сообщил об окончании поиска.

- Посмотрим... Эреносто Галь... это не то, снова не... О! Эренсто Галь, рожденный 5 мая 1800 года и умерший 6 мая 1900 года, вот он, наш человек. Жил в Кадисе и похоронен на местном кладбище... План которого у нас по счастью имеется и...

Сюй Цзимо застучал по клавишам и спустя минуту издал торжествующий возглас, которого Фэй от него не ожидала.

- ЕСТЬ! Вот она, могила твоего Босси Кэндалла. В Кадисе.

- Следующая остановка нашего путешествия, - Шо возник за их спинами и дружески похлопал обоих по плечам, заставив совершенно синхронно вздрогнуть. - Видите, звезды на нашей стороне.

18.

Для встречи Патаки выбрал один из худших баров Кейптауна, что усилило подозрения Шо. Этому человеку в принципе нельзя было доверять, и уж тем более — в таком месте. Однако, Сюй Цзимо он решил оставить на борту. Юноша был нанят как телохранитель чисто формально, Шо не считал, что остро нуждается в защите. К тому же, он все еще восстанавливался после ранения, и, возможно, от него не было бы особой пользы. Кроме того, он был полностью погружен в загадку, которую принесла с собой Фэй. Взвесив все это, Шо решил не брать его с собой, и на встречу отправился в одиночку. Правда, прихватив с собой оружие.

В чужой стране это вполне могло бы стать проблемой, но Шо полагался на свое умение не попадать в неприятности. Он старался выглядеть естественно и не привлекать внимание полицейских. Если его не остановят, то пистолет не найдут. Ну, а размахивать стволом на публике он в любом случае не собирался.

Бар располагался неподалеку от порта, в районе, где, сколь бы ни был город в целом хорош и ухожен, непременно собирается разный мусор. Пена, так сказать. На первый взгляд он выглядел довольно сносно, разве что вывеска покосилась немного, и половина неоновых трубок вышла из строя. После второго взгляда хотелось бежать.

Помещение промахло алкоголем, потом, табаком и травкой, к которой Шо всегда испытывал исключительную брезгливость. Все свою жизнь он старался сохранять трезвый рассудок. Публика обстановке соответствовала: в основном это были чернокожие, но попадались и мулаты, и белые, правда — в меньшем количестве. И все они с враждебностью смотрели на вошедшего. Кажется, Шо был тут единственным азиатом, и потому казался раздражающим, как песчинка, попавшая в ботинок.

Стараясь одновременно держаться уверенно и не нагло, чтобы никого не спровоцировать, Шо подошел к стойке.

- Я ищу человека по имени Терренс Патаки.

Бармен, очевидно предупрежденный — Патаки легко заводил знакомства в подобных сомнительных местах — кивнул в самый темный угол. Идти туда не слишком хотелось, столик был далеко от входной двери, а Шо неволько просчитывал пути к отступлению. Однако, из лиловой темноты уже показался сам Патаки и помахал рукой.

Вздохнув, Шо направился в дальнуюю часть бара, по привычки оглядываясь и подмечая мелочи. При случае, если придется бежать...

- Садись! - Патаки хлопнул его по спине.

- Патаки, - кивнул Шо, опускаясь на ближний диванчик.

Напротив сидели две девушки. Одна — цветная, с кожей цвета кофе с молоком — уткнулась в свой смартфон, розовенький, с которого свисал какой-то яркий брелок, и ни малейшего внимания не обратила на подошедшего. Вторая — загорелая, смуглая, но все же очевидно белокожая брюнетка окинула его заинтересованным взглядом и откинулась на спинку дивана, поигрывая бокалом с ярко-голубой жидкостью.

- Это Салли, - Патаки указал на темнокожую, - а это Вера. Они выиграли серьги Андерсонов.

- Могу я взглянуть на них? - Шо протянул руку.

С некоторой, как показалось, неохотой Патаки вытащил из кармана коробочку, в которую обычно запаковывают ювелирные украшения. Она была весьма заурядной на вид, в отличие от содержимого. Это в самом деле были те самые серьги, что купил когда-то Шо. Их сложно было с чем-то перепутать, они были уникальны, прежде всего благодаря своей диковатости, кустарности и даже грубоватости.

- Кто их проиграл?

Патаки перевел взгляд на девушек.

- Белый, - после паузы сказала Вера. - Говорил с...

Патаки остановил ее.

- Шо, ты ведь понимаешь, что за услугу сперва надо заплатить?

Шо приподнял брови.

- А я думал, мы тут общих друзей разыскиваем. Мы с тобой договорились, и я отдам тебе ту сумму, о которой шла речь. Но я хочу знать, у кого были эти серьги. Дело серьезное, Терренс. Яхту Андерсонов нашли севшей на мель в водах Филиппин. Не ближний свет, как ты понимаешь. А до той поры ее видели в Калифорнии, это еще дальше. Ребята могут быть в беде, и мне не хотелось бы тратить их время.

Патаки снова посмотрел на девушек и кивнул.

- Белый, - повторила Вера. - Говорил с британским акцентом. Жутко заносчивый. Проигрался в пух, поставил на кон сперва часы, потом билет на самолет до Лондона — кому он нахрен сдался? - и наконец вот эти серьги. Я выиграла.

Короткий взгляд на Патаки говорил только об одном: все это придумано и срежессировано им, и девушка скорее всего врет. Не обо всем, конечно, но верить ее словам не следует. Вполне возможно, откуда взялись эти серьги, знал только Патаки, но пытаться разговорить его было совершенно бесполезно. Вот подкупить — да.

Однако, Шо был не уверен, что у него найдется столько денег.

Для начала следовало забрать серьги у Патаки, который наверняка собирался их продать подороже.

- Если серьги выиграли девушки, почему они у тебя?

Патаки беззаботно пожал плечами.

- Салли показала, и я сразу узнал их. И взял, для сохранности, конечно.

Шо вытащил чековую книжку, написал несколько цифр и поставил размашистую подпись.

- Серьги.

Патаки протянул руку, но Шо быстро спрятал бумажку в рукав.

- Серьги, Терренс. Я не уйду с пустыми руками. Мне нужны серьги и... подробное описание того мужчины. Иначе, извини, но вся эта информация, что вы мне сейчас сказали, не стоит и йены.

С гримасой Патаки вернул серьги в коробочку и подтолкнул ее по столу к Шо.

- Парня может описать Вера. Салли его не рассмотрела.

«Очень удобно», - подумал Шо. Интересно, Салли глуповата, или просто врать не умеет? В то, что Патаки таким образом защищает свою подружку, верилось с трудом.

- Что ж, поговорим, мисс Вера. Но в другом месте, - сунув коробочку с серьгами в карман, Шо поднялся. - Чек я отдам, когда получу всю информацию. Не раньше.

Патаки поморщился, но все же кивнул. По счастью, он никогда не был готов применять силу.

19.

Японцы обычно представлялись Вере низенькими круглолицыми и кривоногими. Дина утверждала, что это не так, будучи большой поклонницей азиатского кино, но Вера до сего дня оставалась при своем мнении. Ровно до встречи с Эдвардом Шо, которому определенно не следовало переходить дорогу.

Он возвышался над ней почти на целую голову, даже больше — благодаря осанке и уверенности в себе, которую так и источал. Миллионер, победитель по жизни. Вера немало таких людей повидала на своем веку, пощипала их хорошенько, и со временем научилась безошибочно отличать настоящих «победителей» от тех, кто просто пускает пыль в глаза. Шо был самым настоящим. Уверенность его была не напускной, тем более что под ней ощущался весьма разумный страх. Мужчине в этом баре не нравилось, и он спешил его покинуть, унося с собой деньги.

Патаки стиснул запястье Веры.

- Принеси мне чек! И без глупостей, слышишь? Или я тебе устрою проблемы.

- Поняла я, поняла, - отмахнулась Вера и поспешила нагнать удаляющегося миллионера.

Он поджидал ее на улице возле такси. Было большой смелостью взять тут машину, но, очевидно было, мужчина в себе уверен.

- Садитесь, мисс...

- Блэк, - сказала Вера. Она предпочитала использовать фамилию матери, подозревая, что та — не вполне настоящая. Иногда в редких случаях появлялось ощущение назваться Росси, но отец, вероятно, не был бы рад такой весточке.

- Садитесь, - Шо придержал дверцу, и Вера забралась в машину.

Мужчина назвал адрес, демонстрируя прекрасное знание Кейптауна, и до пункта назначения — приличного бара в приличном, безопасном районе, они ехали молча. У Веры было время продумать свои дальнейшие действия.

Нужно произвести на Шо хорошее впечатление, чтобы он передал ей чек. А затем раствориться в ночном сумраке, сбежать и от обманутого миллионера, и от Патаки. Тот наверняка попытается ее обжулить, он не горит желанием расставаться даже с третью оговоренной суммы. Но и Вера не лыком шита. Она давно научилась выживать и убегать. Последнее у нее всегда получалось особенно хорошо.

Шо подвинул к ней бокал с безалкогольным коктейлем и откинулся на спинку кресла.

- Итак, мисс Блэк?

Говорил он почти без акцента. Вера, помотавшаяся по всем миру, давно научилась различать говоры с самых разных концов земли и имитировать их. Сама она знала немало языков, европейских по крайней мере, и могла при необходимости получить желаемое где угодно. Встретить подобные навыки еще у кого-то было довольно странно.

- Я слушаю. Что вы знаете о человеке, проигравшем серьги?

Показалось, что Эдвард Шо не слишком-то верит этим рассказням, но Вера натянула на лицо самую уверенную и обаятельную из своих улыбок и принялась врать. Она это делала с детства.

У нее была неплохая домашняя заготовка, к подобным вещам Вера всегда относилась очень серьезно. Она продумала описание внешности того загадочного и явно несуществующего человека, его привычки, акцент, и в то же время постаралась, чтобы слова ее звучали естественно. Никто не запоминает слишком много лишних подробностей, когда речь заходит о карточных партнерах. Для большего правдоподобия Вера ввернула несколько деталей, которые говорили: «я обратила на него внимание, потому что» вроде заячьей губы и забавного британского акцента.

Шо слушал, почти не перебивая, только изредка задавал уточняющие вопросы.

- Куда был его билет? - спросил он наконец, - тот что он пытался поставить на кон?

- Англия, - Вера пожала плечами. - Кажется, Хитроу. Точно не скажу, я только страну запомнила, потому что все за столом его подняли на смех. На кой тут людям сдалась Англия?

- А что вообще можно сделать с билетом на самолет? - несколько ядовитым тоном поинтересовался Шо.

Вера пожала плечами.

- Понятия не имею. Не я же его ставила. Возможно, он уже был пьян. Мы все неплохо так прикладывались к бутылке во время игры.

- Пить во время игры в покер? - японец изогнул брови. - Какое варварство. Держи.

Он протянул Вере подписанный чек, после чего достал из нагрудного кармана пижонскую серебряную визитницу и достал карточку.

- Это мои контакты. Если вспомнишь что-то — позвони. И... Еще пару дней я буду в Кейптауне, яхта называется «Фелиция». Если понадобится меня разыскать.

- Зачем? - удивилась Вера.

- Ну, на случай, если Патаки решит, что продешевил, - Шо поднялся. В качестве бонуса, девочка, совет: держись от этого парня подальше, если не хочешь попасть в настоящие неприятности.

Совет этот чудовищно запоздал, потому что Вера была в неприятностях по уши и безо всякого Патаки. Но она тем не менее улыбнулась, кивнула и поблагодарила Шо самым сладким тоном.

- Бывай, - кивнул мужчина и вышел, расплатившись за напитки купюрой, которой можно было купить пару бутылок и бросив небрежно «не надо сдачи».

Вера дождалась, пока он исчезнет за спинами посетителей, сунула чек в карман и быстро направилась к заднему выходу.

20.

Ночь была чудовищно темной. Это действовало на нервы, пока Вера пробиралась по пустым улицам прочь от центра Кейпа в сторону порта, где всегда можно было отыскать подходящий транспорт. Ей нужно было просто покинуть ЮАР, перебраться в любую другую страну, забраться чуть севернее, и оттуда уже направиться в Европу. И забыть об Африке на долгие годы.

В экзотических странах она всегда попадала в неприятности.

Чек жег ей нагрудный карман, и Вера отчасти сожалела, что не отдала его Патаки. Однако, чек этот был на предъявителя, и его можно было обналичить в любом отделении весьма почтенного французского банка, а здесь таких хватало.

Нужно просто покинуть страну.

Однако, свернув в проулок, Вера осознала всю безнадежность, изначальную провальность своей затеи. Из мрака выступил Жан-Пьер, человек, которого она, не подумав, обманула. С такими, как Жан-Пьер, следовало проявлять осторожность, но Вера была слишком беспечна. Рядом не было впервые за долгое время Дины, многолетней ее подруги, которая исправно служила рупором здравого смысла, и Вера оступилась. И это дорого ей стоило.

Жан-Пьер не прощал предательства. Даже если бы Вера сейчас отдала ему деньги — а указанная в чеке сумма с лихвой компенсировала его потери — это не купило бы ей жизнь и свободу. И жизнь в самом деле стояла на кону.

За спиной Жан-Пьера маячил Патаки, паскудно улыбаясь.

Это была вторая ее ошибка. Не то даже, что она попыталась обмануть его с этим чеком, а то, что вообще связалась с этим человеком.

Вера сделала шаг назад, затем развернулась и побежала в темноту боковых улиц. Над головой у нее пуля ударила в угол дома, послышался шум, но выглядывать на улицу жильцы не рискнули. Кейптаун был достаточно спокойным респектабельным городом, но тут, как и везде, хватало опасных мест, в которые старались лишний раз не соваться законники. Это было именно из таких. Жители кварталов неподалеку от порта прекрасно знали, когда следует вмешиваться, а когда лучше отсидеться под защитой надежный стен.

Еще одна пуля раскрошила кирпич, и мелкие осколки оцарапали Вере лицо. Жан-Пьер пока целил не в нее, ему просто нравилось так играть, забавляться, как хищнику, поймавшему какое-то мелкое беспомощное животное. Поговаривали, он особенно любил вывозить неугодных ему людей за город и там устраивать охоту. Настоящее сафари с мощными автомобилями, ружьями и напуганными дикими животными. Человек дичает в таких условиях за считанные секунды.

Вера попыталась свернуть на освещенные улицы, более безопасные, туда, где встречались ночные полицейские патрули, но быстро осознала свою ошибку. Там она становилась отличной мишенью, а Жан-Пьер был достаточно безумен, чтобы напасть в опасной близости от отделения полиции. Она снова нырнула в тень, уходя от выстрела, на этот раз уже целившего в нее, и побежала быстрее. И очень скоро поняла, что преследователи гонят ее к воде. Слева и справа слышался рев мотоциклов, ее зажимали в тиски и рано или поздно должны были привести туда, куда им нужно. В укромное место, где криков ее никто не стал бы слушать. И там Патаки получил бы свои деньги, а Жан-Пьер — ее тело. Мертвое, как в эту минуту даже хотелось надеяться. Вера совершила очень большую ошибку.

Впереди показались огни порта, задремавшего в ночном сумраке. В дальней его части еще была какая-то жизнь, разгружались недавно подошедшие контейнеровозы, сновали рабочие и была, конечно же, охрана, но здесь в основном на волнах покачивались частные лодки, а дальше на открытой воде возвышались яхты, слишком большие, чтобы подойти ближе к берегу.

«Фелиция». Эдвард Шо сказал, что его яхта называется - «Фелиция», что за чудесное имя! И она наверняка стоит там, большая и прекрасно белая.

Вера снова ускорилась, стараясь двигаться прямо к воде, туда, где были привязаны маленькие моторные катера. Конечно, чтобы завести такой, требовался ключ, но ей по счастью уже случалось угонять подобные лодки. У Веры вообще была масса умений, полезных для выживания. И редкий талант попадать в ситуации, где эти умения становятся вдруг полезны. Тут не на кого было пенять, кроме себя самой.

Слева мотор взревел особенно громко, говоря о том, что наездник направляется к ней. Вера перемахнула через низкое огражжение, выбежала на влажный от неспокойных волн пирс и запрыгнула на первую попавшуюся лодку. Она была маленькой и старой, но сейчас это только играло ей на руку. Угонять такие моторки проще, да и в маневренности она выигрывала. Вера не сомневалась, что Жан-Пьер бросится за ней в погоню, точно так же воспользовавшись стоящей тут на приколе лодкой. Едва ли он уважал чужую собственность больше Веры.

Мотор чихнул и заработал с третьей попытки, когда преследоватили подобрались уже слишком близко. Вера пригнулась, уходя от еще одной пули, пробившей деревянный борт и только чудом не угодившей в мотор, развернула лодку и направила ее в открытые воды, набирая скорость. Мотор был старенький, он чихал но пока справлялся.

Корабли возвышались на приличном расстоянии от берега. Некоторые спали, погруженные во тьму, некоторые сияли множестмов огней, и с их бортов доносилась музыка. Люди, которые могут себе позволить яхту в сто с лишним метров длиной, умеют развлекаться. Проплывая мимо, Вера вчитывалась в выведенные на бортах названия, но ни одно не подходило. Единственный плюс был в том, что Жан-Пьер и Патаки отстали, и крутились где-то в темноте, выжидая, пока Вера вернется ни с чем. Связываться с владельцами подобных яхт им не хотелось. Едва ли тем, кто тратит тысячи на покупку дорогой плавучей забавы, нужна полиция. Некоторые из владельцев таких яхт и сами с радостью пристрелят нарушителя спокойствия, не полагаясь на помощь телохранителей или уж тем более — законников.

Незваным гостям они тоже бывают не рады. Несколько недель назад была в газетах заметка об одной неблагоразумной девице, которая отправилась на такую вот белоснежную яхту и пропала. Позавчера тело ее было выловлено на приличном расстоянии от порта.

Вера упрямо продолжила двигаться вперед, полагаясь на свою удачу, и наконец в длинном ряду роскошных яхт обнаружила искомую. «Фелиция». Настоящая величественная красавица, многоэтажный плавучий дом. Никогда прежде Вере не доводилось подниматься на борт такого чуда.

Оставалось надеяться, что хозяин на месте — огней видно не было — и не откажет в приюте. Хорошего плана у Веры не было, но врать она умела с детства и полагалась на то, что придумает хорошую историю в процессе.

Пошарив по дну лодки, Вера отыскала ящик с различными инструментами, необходимыми на экстренный случай. Там была, конечно, и ракетница. Заправив ее, Вера направила дуло вверх и выстрелила, одновременно выкрикнув, срывая горло:

- Шо! Мистер Шо!

И первым на звук и яркий свет отреагировал Жан-Пьер: новый выстрел пробил борт ниже ватерлинии, и в лодку начала поступать вода. Вера выругалась и снова закричала, на этот раз еще громке:

- Мистер Шо! Вы здесь?!

Веревочная лестница упала вниз вдоль борта, едва не ударив ее по голове деревянными ступенями.

- Поднимайтесь, мисс Блэк, - любезно сказал хозяин. - Не тревожте округу.

21

Оттолкнувшись от стола, Цзимо отъехал немного на кресле на колесиках и потянулся до хруста. Он перегрелся. Компьютер тоже, и даже кондиционер с трудом справлялся с местной жарой, влажной из-за морского воздуха. Даже ночью не было от нее спасения. В Кейптауне было, конечно, не так тяжело, как в тропическом лесу, но все же Цзимо в очереденой раз пришел к выводу, что предпочитает более умеренный климат. И северное полушарие.

- Вы еще что-нибудь узнали? - робко спросила Фэй, заглядывая в комнату.

Последние несколько дней на энтузиазме, вызванном обнаружением могилы Босси Кэндалла, она пыталась записать все, что знает о своем женихе и вычислить возможную его связь с этим самым Кэндаллом — потомок, как предполагал Цзимо и сомневался, что тут где-то ошибается. Но знала Фэй ничтожно мало, и очень скоро это вогнало ее в привычное уныние. Около часа назад она поплелась спать, закончив недлинный — пять или шесть строк — список фактов. Но, очевидно, уснуть не смогла, и снова переминалась на пороге.

- Я смог вытянуть фото с запиской, - Цзимо кивнул на экран. - И почти довел до ума фото личного дела, во всяком случае уже можно прочитать имя. Фото на этом личном деле, увы, так и останется темным и мутным, оно изначально было плохого качества. Но это немного нам дает.

Фэй подошла, неуверенно двигаясь, придвинула к столу стул и села на самый краешек, вцепившись в сиденье обеими руками.

- И что там?

- Гм... Личное дело Боба Д. Акера. Знакомая фамилия?

Фэй покачала головой, не раздумывая.

- Возможно и к лучшему, - кивнул Цзимо. - Разбойные нападения, вооруженный грабеж, попытка изнасилования. Не самое приятное знакомство. Документ датирован 1984 годом. В том году этому Акеру было двадцать шесть лет. Что касается предсмертной записки, то она дает еще меньше ценной информации. «Ронни, прости маму и живи хорошо. В моей смерти никто не виноват, я просто устала. Мама». И все.

Фэй нахмурилась.

- Босси Кэндалл. Боб Д. Акер. Ронни. Из всех этих имен я только Кэндалла знаю, и то только потому, что дядя вытащил ту бутылку из погреба. Кто эти люди, и какое отношение они имеют к... к Артуру?

- Хм. Рабочая гипотеза: твой жених — потомок Кэндалла. Когда-то Брикнеллы и Кэндаллы разошлись, и теперь твой «Артур» хочет отомстить за... Ну, возможно за разрушенную жизнь его семьи, в которой считает Брикнеллов виновными.

- Но при чем тут я? - Фэй вскинула руку, коснулась обожженной щеки и быстро зачесала на эту сторону волосы.

Шрам выглядел на самом деле далеко не так страшно, как рисовало совершенно явно ее воображение, и Цзимо даже пытался сказать ей об этом, но быстро отказался от этой затеи. Фэй просто не желала слушать никаких здравых высказываний, упорно держась за свои страхи, комплексы и сомнения.

Иногда Цзимо жаль было эту девушку. В те минуты, когда она его не раздражала.

- Некоторым людям нужно найти себе врага, виновного в несчастьях. Им не нравится винить абстрактные обстоятельства, какие-то иные проблемы. Нужен кто-то материальный. Кто-то, кого можно ударить.Взгляни на свою кузину. Не верю, что она не получила бы свою долю в бизнесе, если бы попросила ее.

- Получила, - кивнула Фэй. - Я в любом случае собиралась отдать ей большу часть полномочий. Луиза обаятельная и красивая, она прекрасно умеет продавать что бы то ни было, а я... это я.

- Ну а вместо этого твоя кузина предпочла пойти по пути насилия, - покачал головой Цзимо. - Потому что это наиболее простой и в чем-то приятный путь. Когда на нем оступаешься, виноват кто угодно, кроме тебя.

- Что с остальными фото? - сменила тему Фэй.

- Еще разбираюсь, - Цзимо снова потянулся, с наслаждением разминая уставшие от догого сидения мышцы, и выключил компьютер. - В некоторых случаях требуется много времени. Больше всего меня озадачивают фото с места убийства...

Фэй явственно передернуло, и Цзимо придержал все возможные подробности, пощадив нервы девушки, и вместо этого уточнил:

- Когда был основан ваш виноградник?

Фэй задумалась на мгновение.

- Официальная дата — 1964, но на самом деле он был заложен чуть раньше, в шестьдесят первом или даже в шестидесятом. Шестдесят четвертый — дата выпуска первого удачного вина.

- Хм. Убийство произошло в пятидесятые, это достаточно хорошо можно определить по обстановке и попавшим в кадр вещам. Ничего из эпохи шестидесятых.

- Может быть просто дом такой, консервативно обставленный? - предположила Фэй.

- Возможно, но тут я больше полагаюсь на свои ощущения, - покачал головой Цзимо. - Что-то произошло еще до того, как Брикнеллы и Кэндаллы основали свой виноградник. Пока у нас слишком мало данных, я отыщу Боба Акера, малосимпатичного рецидивиста. На это больше надежд. А сейчас пошли спать, время уже позднее.

Как оказалось, не настолько уж и позднее. Во всяком случае, кто-то счел его подходящим для криков:

- Мистер Шо! Мистер Шо!

Почти одновременно с этим раздались выстрелы. Пистолетные, этот звук Цзимо ни с чем бы не спутал.

- Иди к себе в каюту и не высовывайся, - приказал он, и сам направился на нижнюю палубу.

22.

Облокотившись на леерное ограждение, Шо наблюдал за тем, как Вера Блэк взбирается по веревочной лестнице. Ловко, как мартышка. Ее преследователи — а таковые несомненно имелись и были неплохо вооружены судя по звуку — скрылись в темноте, накрывшей гавань. Ибрагим где-то наверху управлялся с прожектором, и круг света скользил по воде, но Шо не сомневался, что это совершенно бесполезно. Ибрагим это, конечно, тоже понимал, но иногда его накрывала паранойя.

Прожектор погас, прозвучал сигнал отбоя, и вся немногочисленная команда разошлась по своим местам. Слышно было, как они топают на ближайших палубах и лестницах.

Шо протянул руку и помог Вере Блэк взобраться на борт.

- Добро пожаловать на Фелицию, мисс Блэк.

Вера взмахнула ресницами, быстро оглядываясь. Шо тем временем разглядывал ее саму. Молодая женщина выглядела растрепанной, на лбу выступили капельки пота, макияж потек, но при этом она держалась с уверенностью и достоинством, и — немного настороженно. Выжидала и, очевидно, выбирала тактику.

Шо был богатым вдовцом уже несколько лет, и изучил огромное число подобных женщин. Они были умны, что всегда ему импонировало, и как правило оказывались великолепными любовницами. И они были изобретательны в своем желании заработать на одиноком и очень состоятельном мужчине. У каждой была своя история, и все были уникальны. Если бы Шо вздумалось что-то коллекционировать, он определенно начал бы собирать те байки, что сочиняли молодые мошенницы, желающие привлечь его внимание и добраться до его кошелька.

- Я... - Вера Блэк запнулась, что выглядело очаровательно естественно. Правда глаза, продолжающие стрелять по сторонам, выдавали ее с головой. - Простите, я не хотела тревожить вас в такой час. У... у меня... небольшие проблемы.

Она делала столь многозначительные паузы между словами, что Шо не сумел сдержать улыбку. Это и в самом деле выглядело забавно.

- Проблемы, мисс Блэй, - галантно он предложил молодой женщине локоть. - Идетме, поговорим в кают-компании. Ветер поднимается.

Был полный штиль, но спорить Вера не стала. Оперевшись на его руку, она конечно же споткнулась, и пришлось поддержать ее за талию. Дешевый трюк. Шо бросил взгляд на ноги женщины, ее модные туфли на каблучках-рюмочках и хмыкнул. Некоторые знакомые ему никушокуджоши1 носили туфли на каблуках исключительно ради того, чтобы вовремя спотыкаться. Следя за реакцией Веры, Шо скользнул ладонью ей на бедро. Женщина отстранилась немного.

- Все в порядке. Я просто первый раз на таком большом корабле, и мне немного непривычно.

- Идемте, - повторил Шо и направился к лестнице.

В кают-компании он предложил гостье кресло и стакан вина, который Вера приняла с благодарным кивком, после чего налил себе виски и сел напротив. И продолжил разглядывать женщину выжидательно. Она говорить не спешила, очевидно, прикидывая, что именно следует рассказывать. Хорошей заготовки у нее при себе явно не было, а значит на борт его яхты привела ее нужда.

Возникал вопрос, как много она знает о серьгах Андерсонов, и сколько полезной информации можно выторговать.

- Вас кто-то преследовал?

Вера кивнула.

- Патаки. И еще пара местных гангстеров.

- Почему же? - удивился Шо.

- Патаки считает, что я его обманула.

- А вы, конечно, этого не делали, - улыбнулся Шо.

Вера вернула ему улыбку.

- А я конечно это сделала. Патаки этих денег не заслуживает. И он первым нарушил договор.

- О? И что это был за договор?

Вера сделала поспешный глоток. Облизнула пунцовые губы, в уголках рта помада была размазана. Потянувшись, Шо вытащил из коробки несколько салфеток и протянул женщине.

- Вам нужно поправить макияж.

- Да мне и нервы надо поправить, - ничуть не смутилась Вера и сделала еще один глоток, после чего резкими движениями стерла помаду с губ совсем. - Я выиграла эти серьги, но не знала, что с ними делать. Я такое не ношу, да и... эта вещь выглядит довольно приметно, а тип, который их проиграл, не показался мне... скажем так, благонадежным. Я сдуру поделилась соображениями с Салли, она привела своего дружка, и тот узнал серьги и сказал, что на них можно неплохо заработать. Я согласилась. Но я не считаю, что деньги, что вы заплатили, нам нужно делить на троих.

- Мужчина, который вам их проиграл, действительно собирался в Англию? - спросил Шо.

Вера кивнула.

- Вы это определили по билету? - Шо поднял брови, демонстрируя картинное недоверие.

Женщина рассмеялась.

- Конечно же нет! Кто вообще ставит на кон авиабилеты? Он сам болтал об этом. Вообще, он мне показался типом неприятным, даже опасным, но довольно легкомысленным. Светил в баре деньгами, естественно проигрался в прах, потому что местные шулера не прощают подобного. Рассказывал, что собирается вернуться на родину как можно скорее, потому что ему осточертела Африка. И что впредь будет кататься только по Европе.

- И что, - иронично поинтересовался Шо, - он даже сказал, откуда родом?

Вера пожала плечами.

- Нет. Но он много говорил о Лондоне.

- А о том, откуда серьги, он говорил?

- Подрезал у кого-то. Ничего больше не знаю. Послушайте, - допив вино, женщина поставила бокал на стол и подалась вперед, давая при этом рассмотреть в подробностях довольно глубокий вырез на блузке. - Эта информация стоит того, чтобы оставить меня на борту?

Шо также подался вперед, сокращая расстояние. Вера даже не вздрогнула.

- А вы так хотите остаться на борту?

- Я так хочу покинуть Африку, - мрачно ответила женщина. - Не меньше, чем тот парень. Она мне точно так же осточертела. Вы ведь сейчас поплывете в Европу? Высадите меня где-нибудь в итальянском или испанском порту.

Шо снова откинулся на спинку кресла и позвенел льдинками в бокале, рассматривая его содержимое.

- Сейчас мы плывем в Кадис.

- Меня вполне устроит Кадис, - кивнула Вера.

- А по дороге вы еще что-то вспомните? - иронично поинтересовался Шо.

- Возможно, - согласилась женщина.

Некоторое время он ее рассматривал с немалым любопытством. Вера Блэк совершенно очевидно лгала. Во всем. У Шо не было доказательств, только ощущения, но уверенность, что вся рассказанная ею история выдумка от начала и до конца крепла с каждой секундой. И одновременно росла уверенность в том, что Патаки каким-то образом сам получил эти серьги, но отчего-то не хотел говорить об этом. Он определенно обладал ценной информацией, которой поделился бы только за очень большие деньги. Прижать его к стенке было возможно, но Шо предпочел бы сделать это в более привычном месте, там, где он мог заручиться поддержкой друзей. Европа тут подходила как нельзя лучше. В Европе у него сейчас друзей было больше, чем в Азии.

Что касалось Веры Блэк, то не врала она по крайней мере об одном: ее преследовали. И она была в настолько серьезной опасности, что рванула на жалкой моторной лодке через залив, ища его помощи. Шо просто не мог ее сейчас высадить.

- Хорошо, мисс Блэк, - сказал он. - Яхта большая, места всем хватит. Идемте, покажу вам каюту.

1肉食女子 (nikushokujoshi) – буквально «плотоядная девушка», так в Японии называют активных женщин-хищниц, раскрепощенных в том числе секусально

23.

В ночной переполох Фэй предпочла не вмешиваться: послушалась Сюй Цзимо и отправилась к себе в каюту, где закрыла дверь на задвижку, закуталась в одеяла и постаралась уснуть. Вскоре наступила тишина, но спала Фэй все равно плохо. Впрочем, кошмары ее мучили с самой первой минуты, как жизнь ее пошла под откос. Утром, казалось, все вернулось в прежнее русло, и все же Фэй выждала некоторое время, прежде чем отправилась на верхнуюю палубу на завтрак.

Корабль был погружен в безмятежную тишину. Он был, впрочем, слишком велик размерами для своей маленькой команды, и потому тишина стояла тут почти постоянно. В том, какими шумными бывают компании на яхтах, Фэй успела убедиться накануне вечером: на одном из кораблей, стоящих по соседству, закатили большую вечеринку. Было много музыки, света, целая тысяча, казалось, гостей, и шум долгое время висел над водой и стих незадолго до того, как начался памятный переполох.

Осторожно Фэй заглянула в кают-компанию, служившую им столовой, и обнаружила за круглым столом незнакомку.

Девушка была из тех, кто рожден исключительно для того, чтобы Фэй испытывала острое чувство собственного несовершенства. Она была рослой, загорелой — того цвета, что приобретает на солнце и без того красивая смуглая кожа. Ее каштановые, с золотым отливом, волосы были забраны в весьма небрежный пучок, и несколько прядей обрамляли лицо с точеными чертами какой-то ренессансной Мадонны. Прическа выглядела небрежно — с той нарочитой небрежностью, добиться которой требует немало усилий. Девушка была очень красива, и прекрасно об этом знала.

Услышав шаги, она подняла голову от своего смартфона и смерила вошедшую Фэй немного удивленным взглядом. Недоумевала, должно быть, что такой нескладный уродец делает на роскошной яхте миллионера. Под удивленным взглядом незнакомки Фэй как-то особенно ясно прочувствовала и то самое несовершенство, и то, как плохо она одета, и давно немытую голову вспомнила.

Девушка улыбнулась и поприветствовала по-английски с легким акцентом:

- Доброе утро. Меня зовут Вера Блэк. Мистер Шо любезно согласился отвезти меня в Европу.

Прозвучало это так, словно речь шла о короткой поездке на машине.

Фэй медленно села за стол, избегая слишком явно рассматривать новую пассажирку, и пробормотала свое имя. Не факт, что Вера Блэк его услышала, а услышав — запомнила. Впрочем, ее внимание почти сразу переключилось на мужчин.

- Вы уже тут? - с обычной своей жизнерадостностью спросил Шо и потрепал Фэй по волосам, точно ребенка. - Познакомились? Фэй — мой добрый друг, а это Сюй Цзимо, мой... помощник.

Цзимо едва заметно поморщился, бросил на Веру Блэк недоверчивый вгзгляд и сел рядом с Фэй, хотя обычно избегал это делать. Но сейчас она, должно быть, была привычным раздражителем, а гостья — новым и непонятным. Кажется, ему не одна только Фэй не нравилась, а все женщины скопом, не важно — уродливые они или красивые.

Горничные принесли завтрак, шепнули что-то хозяину и исчезли на палубе.

- Отплыть сегодня не получится, - вздохнул Шо. - Береговая охрана ищет кого-то.

Вера Блэк слегка побледнела.

- Вам дурно? - ироничным тоном поинтересовался Шо.

- Просто хотелось бы знать, не меня ли ищут...

- У вас вроде бы были проблемы с Патаки? - Шо склонил голову к плечу, рассматривая гостью, а затем перевел разговор на какую-то ерунду впроде погоды и местных новостей, которые никому из присутвующих интересны не были.

Фэй уткнулась в свою тарелку, чувствуя себя особенно неуютно. Она прекрасно понимала, что никто на нее не смотрит, и все же, ей казалось, что этот проклятый шрам на щеке буквально притягивает к себе внимание.

- Лишний день позволит нам точнее определиться с маршрутом, - Сюй Цзимо подлил себе еще кофе и откинулся на спинку стула. - Ибрагим просил быть конкретнее и не менять планы внезапно.

- Ибрагим, - хмыкнул Шо, - очень любит поворчать. А еще ему неуютно в Африке. Уж не знаю, что он здесь натворил. Полагаю, у нас планы не меняются. Кадис?

Он посмотрел на Фэй, та пожала плечами и опустила взгляд в тарелку. Шо вздохнул и оставил ее в покое.

- Плыть туда с нормальной скоростью чуть больше двух неделю, быть может — три. По дороге, возможно, придется сделать остановку в Дакаре или на Тенерифе. Дальнейший маршрут мы будем строить уже на месте. Кадис вас устроит, мисс Блэк?

Вера, погруженная в свои мысли, вздрогнула. Подняла взгляд. Казалось, она прилагала огромные усилия к тому, чтобы не прислушиваться, и делала вид, что ее все это не касается. Она была весьма случайной пассажиркой. При этом у Фэй было ощущение, что Шо чего-то от этой девушки ждет. Какого-то... подвоха. Ощущение было странное, и Фэй быстро выкинула его из головы.

- Меня устроит любой европейский порт.

-Чудесно! - Шо отодвинул опустевшую тарелку и поднялся. - Тогда займемся каждый своим делом, если не возражаете. Пойду, выясню что там у береговой охраны за дела. Цзимо?

- Закончу с фотографиями, - Сюй Цзимо налил себе третью чашку кофе и щедро сбавил его сахаром. - Мне нужно еще пару дней, чтобы довести все до ума.

- В таком случае, - Шо сжал плечо Фэй, - не покажешь тут все нашей гостье, дорогая?

Фэй покосилась на хозяина яхты, записавшего ее в короткое время в «дорогие друзья» и, должно быть, некие старожилы. Фэй как всегда захотелось спрятаться.

- Поболтаете о своем, девчачьем, - продолжил Шо, после чего склонился к уху Фэй и шепнул: - Пригляди за ней, девица мутная.

Теперь у Фэй просто не было возможности отказаться, и она пробормотала:

- Хорошо, мистер Шо.

Напоследок взлохматив ей волосы, Шо удалился, печатая шаг. Почти сразу за ним ушел и Сюй Цзимо, прихватив с собой кофейник и бросив, что будет в компьютерной. Фэй осталась с «мутной девицей» наедине.

Поднять взгляд она не решалась, но буквально физически ощущала, что Вера Блэк ее рассматривает и, должно быть, гадает, что за отношения связывают этого вот мелкого уродливого гоблина с красавцем-миллионером. Фэй не сомневалась, сама Вера с ее внешностью и явной уверенностью в себе с миллионерами была на короткой ноге.

- Мистер Шо, - сказала Вера задумчиво, - презанятный мужчина.

24.

Обычно с береговой охраной разбирался Ибрагим, но сейчас он предпочел укрыться в своей каюте, делая вид, что его просто не существует. Шо никогда не интересовался подноготной своего капитана, достаточно было хороших рекомендаций от людей, которым он доверял. Однако, несомненно Ибрагим Лелуш не горел желанием вернуться в радную Африку, и тут не важно было — о родном ему Алжире идет речь, Марокко или той же ЮАР. Шо, ценивший капитана за профессиональные качестве, не вмешивался.

Оставалось только надеяться, что местные стражи правопорядка не заявятся с каким-нибудь ордером на обыск. Ему не нужны были проблемы.

Спустившись на нижнюю палубу, Ше облокотился на леерное ограждение, разглядывая с довольно близкого расстояния снующие по воде катера. Больших яхт с ночи стало больше, и они роняли на залив глубокие тени. Катера то и дело выскакивали из этих теней на свет, подмигивали сигнальными огнями, снова ныряли в темноту. Разыскивали кого-то.

Один из катеров подплыл почти вплотную и подал сигнал, прося дать разрешение подняться на борт. Инспектор, взобравшийся по сброшенной ему лестнице, оказался рослым и худощавым, с примечательным шрамом на щеке и с хитрыми внимательными глазами, которые немедленно обшарили всю палубу. Впрочем, давить и демонстрировать власть он не спешил. Вежливо представился, показал свои документы и с жаром пожал протянутую Шо руку.

- Могу я задать пару вопросов? - спросил он по-английски с довольно сильным акцентом.

- Конечно, - кивнул Шо. - Идемте.

Предложив гостю одно из кресел возле бассейна, Шо вызвал стюардессу и попросил принести напитки. Палома, можно было не сомневаться, заодно предупредит всех тех, кто не горит желанием встречаться с властями.

- Могу я спросить сначала, что за переполох?

- Вы ночью слышали выстрелы? - уточнил инспектор.

- Да, - кивнул Шо. - И предпочел не выяснять, что происходит.

- Разумное решение.

- У меня на борту друзья, - улыбнулся Шо. - Две молодые девушки, которых мне не хотелось бы пугать.

- Они?...

- Хотите с ними также побеседовать? - спросил Шо, продолжая улыбаться.

Инспектор правильно оценил этот оскал и покачал головой.

- В этом нет никакой необходимости. Достаточно ваших показаний, мистер Шо. Итак, вы слышали выстрелы. Что-то еще?

- Какие-то маленькие лодки там сновали, - пожал плечами Шо. - Я не присматривался. Честно говоря, мы все легли спать, как только закончилась шумная вечеринка у наших соседей.

- И на вашу яхту не поднимался никто посторонний? - уточнил инспектор.

Шо решил, что врать следует умерено, и покачал головой.

- Только моя подруга, мисс Блэк.

- Подруга?

- Что-то не так? - нахмурился Шо.

Инспектор покачал головой.

- Нет-нет, просто проверяю. Могу я узнать, какие отношения вас связывают с этой... подругой?

- Дружеские, - сухо ответил Шо, надеясь, что тон покажет инспектору, что эту тему дальше развивать не стоит. - Мисс Блэк собралась назад в Европу, к родителям, и я вызвался ее отвезти. Мы все равно держим путь в Испанию.

- И больше вы ничего не видели и не слышали? - не унимался инспектор.

Речь судя по всему шла не просто о переполохе и перестрелке. Произошло что-то значительно более серьезное, требующее тщательного расследования.

- Могу я все же узнать, что произошло? - спросил Шо. - Возможно, я и стал чему-то свидетелем, но не придал этому значения. Знаете же, как это бывает.

Инспектор, прежде чем ответить, помолчал немного. Наконец он закрыл свой болкнот и поднялся.

- Сегодня утром на воде было обнаружено тело молодой женщины. Еще требуется формальное опознание, но по предварительным данным это Салли Эткинс, шведка двадцати четырех лет. Насколько нам сейчас известно, в страну она въехала около двух месяцев тому назад вместе со своим... сожителем, Терренсом Патаки. Из Австралии.

- Давненько я не был в Австралии, - пробормотал Шо. - И к сожалению я действительно не могу вам помочь, с мисс Эткинс я не знаком.

Зато он был знаком с Терренсом Патаки, о чем говорить не собирался. Салли Эткинс — должно быть та самая Салли, подруга Веры Блэк. Девушка, которую он видел вчера. По коже пробежал холодок.

- Извините, что от меня так мало пользы, - улыбнулся Шо.

- Ничего, - инспектор пожал на прощание протянутую руку.

- У нас ведь нет запрета на отбытие? - уточнил Шо. - Нас ждут в Кадисе, не хотелось бы вносить изменения в свои планы.

- Нет-нет, мистер Шо, - заверил его инспектор. - Вы можете покинуть порт, когда посчитаете нужным.

«Как можно скорее», - подумал Шо про себя. Если Патаки угодил в неприятности, то лучше было не оказываться поблизости. Он был из тех людей, что люябт втягивать в свои проблемы других.

25

Вере всякие богачи попадались на пути. Список был, конечно, короче чем у матушки, но исключительно потому, что Вера всегда была осторожна и благоразумна. Однако, на такого размера яхте она оказалась впервые. Ее можно было с лайнером спутать без малейших проблем: столько палуб, кают, обставленных как вип-номера; роскошные кают компании с кинотеатром, библиотекой, новейшей техникой. Бар. Бассейн. Если бы Вера выбирала, где ей укрыться на пару недель от проблем, определенно, выбрала бы Фелицию. Экипаж при этом был невелик и почти не попадался на глаза, лишь пару раз они столкнулись со стюардессами, которые вели себя вежливо, а с юной провожатой Веры даже почтительно.

Девушка была презанятная, и оставалось только гадать, что за отношения связывают ее с хозяином яхты. На любовников они были не похожи. Такие девушки как Фэй Брикнелл, застенчивые и угрюмые, просто не становились любовницами миллионеров. Женами — возможно, но тогда либо за их спиной стоял большой капитал, либо крылась тут какая-то история.

Впрочем, за Фэй Брикнелл определенно крылась, но Вера не решалась спросить в лоб. Девушка держалась отстраненно, все время отворачивалась и пыталася спрятать под неровно отросшими волосами шрам. Совсем недавно кто-то нанес ей травму, и Фэй явно стеснялась этого. Шрам на самом деле выглядел далеко не так плохо, и прежде всего грозил бедной девушке искривлением шеи и косоглазием.

- Просто роскошно! - экскурсия закончилась у бассейна. Вера упала на шезлонг, втянув ноги, и сощурилась, разглядывая снующие по воде катера береговой охраны. Там был какой-то переполох и весьма серьезный, и Вера радовалась, что находится сейчас на приличном расстоянии и от местных властей, и от Патаки, и ото всех своих проблем. - Давно ты знаешь мистера Шо?

Фэй пробормотала что-то неразборчивое, что можно было принять и за да, и за нет. Вера предприняла вторую попытку завязать непринужденную беседу.

- Мне он показался весьма галантным человеком. Так любезно предложил подвезти меня в Европу.

- Да, - тихо согласилась Фэй. - Шо очень галантен.

- Ты американка?

Фэй зыркнула с еще большим подозрением, чем до этого. Сидела она при этом так, чтобы собеседнице не видна была щека со шрамом, и снова косила. Угробит она себя, угробит.

- С чего ты взяла?

- Акцент, - улыбнулась Вера. - Я всякого наслушалась, путешествуя по миру, и мало по малу научилась различать выговоры. И ты говоришь, как американка.

- Я из Калифорнии, - неохотно ответила девушка.

- А я — человек мира! - жизнерадостно сообщила Вера. - Маменька называла за мою жизнь не меньше дюжины мест, где я родилась.

Шум на воде усилился. Что-то происходило там, что-то нехорошее, тревожное. Послышалась полицейская сирена. Потом в недрах яхты вдруг что-то дрогнуло, и корабль медленно двинулся с места, оставляя гавань позади. Вскочив, Вера подбежала к леерному ограждению и посмотрела вниз, на то, как пенится у борта вода.

- Что-то случилось? - встревожено спросила Фэй. - У нас планы поменялись?

- Кораблям велено покинуть рейд, - спокойно ответил подошедший Эдвард Шо.

Вера обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал ее с явным любопытством. И что-то было в его взгляде, заставившее Веру в эту минуту пожалеть о принятом решении. Она вдруг очень остро ощутила всю опасность ситуации. Она на борту корабля, который в любую минуту может отправиться через океан, и когда суша окажется на достаточном расстоянии, произойти может что угодно.

К Шо спустя мгновение присоединился его помощник-азиат, и он также выглядел не слишком довольным.

- Нам дано разрешение покинуть порт, - сказал он. - И страну. Опять вы воспользовались связями?

Шо обернулся через плечо и посмотрел на молодого человека с явной иронией.

- А что плохого в связях? Ты хотел застрять в ЮАР?

- Нет. Но если вы слишком часто будете задействовать различные посольства, в критический момент они могут сказать вам «нет», - проворчал молодой человек.

Вера бросила короткий и нервный взгляд на удаляющийся берег.

- Что там произошло?

- Убийство, - спокойно, даже буднично ответил Шо.

Вера нахмурилась.

- Во вчерашней перестрелке кто-то погиб?

Шо кивнул.

- Скорее всего. По крайней мере сейчас пришло сообщение о двух телах с огнестрелом. А еще раньше из воды вытащили тело вашей подруги, Салли, кажется?

Ноги едва не подкосились, и пришлось вцепиться в леер обеими руками.

- Вы в порядке, мисс Блэк? - спросил заботливым тоном Шо.

Вера кивнула, выпрямилась и постаралась сделать вид, что во всем виновата качка. Салли. Страшно было даже подумать о том, что Салли погибла из-за нее, но это был наиболее вероятный исход. Жан-Пьер не прощал ошибок, и прибегнув к его помощи Патаки серьезно рисковал. Веру они упустили, а значит, поплатиться за это должен был кто-то еще.

Вера облизнула губы.

- Все... хорошо. Я просто немного не привыкла к качке.

- Которой нет, - пробормотала Фэй Брикнелл едва слышно.

- Это хорошо, что вы в порядке, мисс Блэк, - Шо подошел и взял ее за локоть. Мягко, но настойчиво. Так, что сразу же становилось понятно, что вырваться не удастся. - Думаю сейчас настало время поговорить о том, где вы в действительности раздобыли серьги. И от чего вы так настойчиво убегаете.

26.

Вера всегда очень благоразумно подходила к выбору объектов, и потому прежде не оказывалась в столь неудобном положении. На нее смотрели три пары глаз, очень серьезных и даже враждебных, и наверняка еще больше зрителей пряталось сейчас где-то на верхних палубах. Ситуация была патовая: Вера была одна против толпы и почти посреди моря. У нее еще была возможность прыгнуть за борт и добраться до берега, но перспектива была, мягко говоря, паршивая. Все, что ждало ее на берегу — смерть.

Впервые Вера оказалась в такой ситуации, и теперь не знала, что ей делать.

- Я...

- Облегчу вашу участь, мисс Блэк, - Шо потянул ее за собой к лестнице. - Вы ничего не выигрывали, и серьги первый раз увидели у Патаки. Что вам известно?

Бежать было некуда, и Вера покорно шла за хозяином сперва по лестнице, затем по палубе, и путь их закончился в одной из обширных кают, по обстановке напоминающих дорогую клубную гостиную. Шо толкнул ее в глубокое мягкое кресло, сел напротив и кивнул шагнувшему следом высокому азиату, своему помощнику.

- Не стойте с Фэй столбом. Это просто дружеская беседа.

Дружескую беседу, в которой принимал участие человек почти двухметрового роста, Вера находила несколько... напряженной. Помощник сел, но особого облегчения это не принесло. Вдвоем с хозяином они занимали все пространство и, казалось, вытянули из комнаты весь воздух. Немного разрядило обстановку появление стюардессы, которая принесла напитки и нарезанные фрукты.

- Ибрагим сказал, что мы покинем порт в течении часа, нам дали разрешение.

- Пусть сам планирует следующую остановку, - кивнул Шо. - Конечный пункт ему известен, все остальное на его усмотрение.

Стюардесса кивнула и вышла, а Шо снова перевел все свое внимание на Веру.

- Итак, мисс Блэк?

Вера вздохнула. Врать дальше смысла не было. Если тебя поймали на лжи, и тем более если человек в принципе догадывается об истинном положении дел, любые попытки врать дальше оборачиваются серьезными проблемами. Вранье копится, приобретая все более причудлиые формы, пока не становится поистине убийственным.

- Вы правы. Эти серьги где-то раздобыл Патаки. Он не посвещал меня в детали, сказал только, что из моих уст вся история будет выглядеть правдоподобнее.

Шо иронично изогнул брови.

Да, молча согласилась Вера. В ее исполнении история в итоге прозвучала поистине тупо.в оправдание свое она могла только сказать, что план в основном принадлежал Терренсу. И большая часть косяков также была его.

- Все, что мне известно: серьги эти он нашел где-то до того, как приехал в Кейп, а прибыл он в этот раз откуда-то с востока. Последний раз Милли мне писала, когда они были в Австралии, кажется. Или в Новой Зеландии.

Милли. Бедная, глупая, мертвая Милли, связавшаяся не с тем парнем. Вера на секунду прикрыла глаза, а потом нацепила на лицо самую безразличную из своих улыбок.

- Думаю, Патаки не хотел, чтобы истинные обстоятельства стали известны.

- Будем надеяться, он не вытащил их из ушей нашей общей подруги, - мрачно ответил Шо. - Я отвезу вас в Европу, мисс Блэк, но вам придется заплатить за проезд.

Вера кивнула.

- Я готова...

- Только не говорите «я готова сделать что угодно», умоляю, - хмыкнул Шо. - Пошло звучит, и кроме того не соответствует истине никогда. Никто не готов сделатьчто угодно. Но выманить Патаки вы вполне способны. Уверен, он жаждет получить деньги, но еще больше он жаждет мести. Довольно жалкое, надо сказать, он создание. В конце концов каждый получит, что он заслуживает.

Вера невольно поежилась. Слова эти прозвучали достаточно зловеще, кроме того в глубине души она полагала, что сама не заслуживает ничего хорошего. Ее редко мучила совесть, и она не считала свои проступки такими уж серьезными, но при этом прекрасно осознавала, что дело рано или поздно плохо закончится.

- Располагайтесь, как вам будет удобно, мисс Блэк. Уверен, через пару дней Патаки очухается и выйдет с вами на связь. Держите меня в курсе. Я в рубку, а вы развлекайтесь, молодежь.

Поднявшись, он вышел, прихватив с собой виноградную гроздь. Проводив его взглядом, Вера покосилась на оставшихся в комнате помощников то ли гостей миллионера. Суть отношений его с Фэй Брикнелл, к примеру, она так и не поняла. Весь разговор девушка просидела неподвижно, стараясь скрыть от взглядов находящихся в комнате свою израненную щеку. Казалось, ее чрезвычайно занимает небо, видное через окно: огромное, синее, усыпанное кипенно-белыми облаками. Помощник же что-то искал все это время в своем смартфоне и также, кажется, не прислушивался к разговору.

- Хотя бы одно из помеченных мест Патаки называл? - спросил он вдруг, протягивая Вере телефон.

Она посмотрела на снимок карты, расчеренной то ли карандашом, то ли очень бледной ручкой. Кое-где были проставлены крестики, надо полагать, отмечающие остановки корабля.

- Ему нравятся эти места, - кивнула Вера. - Филиппины, Тайланд, Австралия, Терра-да-Паз. Патаки не раз называл их «пиратской вольницей», что, конечно, не совсем верно, но... Вероятно, серьги он раздобыл где-то там.

Мужчина отключил экран и убрал телефон в карман.

- Мне нужно закончить с фотографиями. Загляни вечером, Фэй.

Не говоря больше ни слова, он вышел, оставив Веру наедине с молчаливой Фэй Брикнелл. Та бросила косой взгляд, однако уходить следом за прочими обитателями яхты не стала. Вместо этого спросила тихо и как-то осторожно:

- Почему вы соврали?

Вера хмыкнула. Вопрос был обманчиво-простой, и она никогда не знала на него ответ.

- Это не праздное любопытство, - пояснила вдруг девушка. - Я сейчас пытаюсь понять, зачем люди врут.

- Гм. Для удобства? Хотя на самом деле, когда врешь, очень много деталей приходится держать в голове. Иногда люди врут для выгоды, иногда — по привычке.

- Так почему вы врете? - уточнила Фэй.

- Потому что правда, - усмехнулась Вера, - очень и очень заурядная штука. И потому что, сказав тогда мистеру Шо правду, я бы угодила в большие неприятности.

- Вы и так в них угодили, - заметила Фэй. Сказано это было монотонно, без малейших эмоций, но Вера готова была поспорить, что это был сарказм.

- Туше.

27.

Все на «Фелиции» работало как хорошо отлаженный механизм, и Шо в который раз похвалил себя за умение подбирать персонал. Следовало признать это чуть ли не единственным его стоящим талантом. Яхта продвигалась вперед, все шло своим чередом, и можно было сосредоточить свое внимание на вещах действительно важных.

Откуда Патаки взял серьги?

Шо очень не хотелось представлять себе, как он снимает украшения с ушей своей погибшей подруги или отнимает их силой у еще живой, но... Патаки был вполне на это способен. У него отсутствовали какие-либо моральные качества, и все чего он желал — деньги.

За спиной послышались шаги.

- Можем мы как-то отследить перемещения Патаки? - спросил Шо, не оборачиваясь.

Сюй Цзимо с усталым вздохом облокотился на леерное ограждение рядом и проворчал на родном языке: «У вас глаза что ли на затылке?». Шо никак не стал это комментировать, только улыбнулся.

- Можно. Теоретически. Но у меня нет таких возможностей и ресурсов, господин Шо. Но я ведь не единственный знакомый вам полицейский?

Шо постучал ногтями по канату.

- Есть парочка имен... Как обстоят дела с фотографиями?

- Странная вырисовывается картина, - покачал головой Сюй Цзимо. - Между снимками большой разброс по времени, так что предполагаю — мы имеем дело только с частью головоломки. Можно начать разбираться в хронологическом порядке, можно — с самого простого и очевидного — Босси Кэндалла. В первом случае будут трудности, потому что... не уверен, что мы сможем вычислить, что за преступление изображено на самом раннем фото, полагаясь только на примерные годы. Даже страна непонятна, мы можем только предполагать, что это Европа, Америка или Австралия.

- Америка. Зачем все так усложнять?

- Да действительно... Я пробил по базам американских Кэндаллов, и их довольно много. Некоторые семьи до сих пор существуют, некоторые исчезли со временем. Как минимум шесть прекратили свое существование между концом шестидесятых и началом девяностых. Я сейчас стараюсь собрать о них информацию.

- Есть у нас рабочая версия?

Сюй Цзимо вытащил смартфон и открыл вкладку заметок.

- Голые предположения, не более. Первое — «Артур Эммерсон» имеет какое-то отношение к Кэндаллам. Второе — он считает, что семья Брикнелл каким-то образом в чем-то виновата. Третье — он мстить этой семье, Фэй, прежде всего, хотя, полагаю, ее кузина также не в безопасности.

- Гм, - Шо нахмурился. - Действительно, предположения...

Сюй Цзимо пожал плечами.

- Ну, еще есть версия, что за всем этим стоит Луиза Брикнелл, пожелавшая избавиться от богатой наследницы и единолично унаследовать виноградник. Но, я изучил ее соцсети и... как бы помягче выразиться... Луиза Брикнелл не производит впечатление особы, способной на сложное долгосрочное планирование. Иными словами — дурочка. В чисто житейском смысле. У нее ограниченные и вполне ожидаемые интересы: вечеринки, косметика, брендовые вещи. Ее действительно интересует семейный бизнес, она хороша в рекламе, но совершенно не производит впечатление женщины, способной кем-то манипулировать. Ну, кроме Фэй. Но Фэй — девушка, очевидно, доверчивая.

Шо бросил взгляд вниз, на маленькую понурую фигурку у бассейна. Фэй сидела на шезлонге и, кажется, смотрела на воду, совершенно неподвижная, по своему обыкновению стараясь занимать как можно меньше места и привлекать как можно меньше внимания.

- С этим надо что-то делать.

Сюй Цзимо также глянул вниз и поморщился.

- С чем, простите?

- С ее заниженной самооценкой. Когда сделаем остановку, сходи с ней куда-нибудь прогуляться.

Сюй Цзимо не просто отшатнулся — буквально отскочил, едва не выронив телефон, и скрестил руки перед собой.

- Нет! Я определенно неподходящая для мисс Брикнелл компания. Простите, но от продолжительного с ней общения у меня изжога начинается.

Шо, проходя мимо, похлопал его по плечу.

- Девушка с заниженной самооценкой и парень без капли воспитания, прибавить бутылку хорошего вина, и получится отличный результат.

- Знаете... - Сюй Цзимо сунул телефон в карман и пошел следом за Шо к лестнице, - я не всегда понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

- Потому что я всегда совмещаю две эти опции, - рассмеялся Шо. Посерьезнел. - Найди информацию о нашей новой гостье. Продолжай копать дело Кэндалла. И хорошенько подумай над моим предложением. Свидание в тропиках с симпатичной девчонкой; о-ла-ла, чего еще желать?

28.

Вопрос смысла человеческой лжи занимал Фэй чрезвычайно. Возможно, даже больше чего-либо еще, любой вещи, о которой она задумывалась в своей жизни. Зачем люди лгут? Почему Луиза прикидывалась любящей кузиной, а Артур...

Нет.

Следовало бы думать совсем о другом. Почему Фэй столько лет была так глупа и ненаблюдательна? Почему она не раскусила дешевую, пошлую игру? Почему не почувствовала зависть, которую в действительности испытывала все эти годы Луиза? Почему не знала о ненависти Артура?

Дура потому что.

Фэй шмыгнула носом. Посмотрела на ровную водную гладь — бассейн казался сейчас неподвижным зеркалом; яхта шла ровным плавным ходом, и ветра не было. Это спокойствие удручало и раздражало отчего-то. Наверное, потому что тоже было обманчивым.

- Моя матушка полагает, что ложь — это искусство. А папенька любит цитировать... кажется это Ницше? Кто-то из мудрых философов, в общем. Что поверхностные люди лгут, потому что им не хватает содержания. Свое мнение конечно есть у моей дорогой мачехи Дины, оно наверняка на русском и непечатное...

Вера Блэк устроилась на соседнем шезлонге, вытянув ноги, и отсалютовала бокалом с коктейлем, который ухитрилась раздобыть где-то по дороге. Она казалась расслабленной и довольной жизнью, и очевидно также лгала. Фэй повернулась к ней целой половиной лице, и теперь вместо ровной гладе воды смотрела на то, как ветер, проносящийся на приличной высоте над палубой, треплет сигнальные флажки.

- Оно выглядит совсем не так плохо, как ты думаешь, - мягко сказала Вера и уточнила: - Твое лицо.

Фэй закатила глаза. Ей это уже говорили. Горничные были очень милы и напоминали ей пару раз в день, что она очень хорошенькая. Ибрагим в своей ворчливой манере сообщил на днях, что все отлично заживает, и скоро Фэй будет как новенькая. Шо каждый раз встречал ее добродушной улыбкой и делал вид, что ничего не замечает. Фэй была хорошенькая, здоровенькая, и скоро и вовсе будет как новенькая. Это была ложь другого толка, особенно глупая.

Она скосила глаза на Веру, которая, раскинувшись в шезлонге, потягивала коктейль через соломинку и также разглядывала сигнальные флажки. Медленно она вытащила вишенку, положила ее в рот, затем вернула тонкий красный черенок в опустевший бокал. Всем своим видом она демонстрировала спокойствие, безмятежность и удовольствие.

- Люди лгут ради получения выгоды или по-привычке.

- Как вы? - уточнила Фэй.

Вера хмыкнула. Слова эти ее, кажется, не задели ничуть.

- О нет, нет! Я вру, чтобы не растерять сноровку. В конце концов это — мой хлеб. Когда аферист начинает врать по привычке, это для него плохо заканчивается.

Фэй моргнула.

- Вы так спокойно в этом признаетесь, мисс Блэк? Что вы — аферистка?

- А чего мне скрывать? - удивилась Вера. - Во-первых тут все и так понимают, что я за фрукт. Во-вторых моя откровенность позволяет требовать того же от других.

Фэй покачала головой.

- Ладно, не позволяет, - хмыкнула Вера, соглашаясь, - во всяком случае не требовать, это слишком уж категорично. Просить? Ну вот к примеру... Как вы тут оказались, мисс Брикнэлл? Вы, уж простите мне откровенность, не слишком... подходите? Неудачное слово... Соответствуете месту.

- Страшненькая? - мрачно уточнила Фэй. Обнаружила к своему неудовольствию, что слова Веры, пусть и были совершенно справедливыми, здорово задели.

Вера замотала головой.

- Нет-нет! Не в вас вообще дело! В месте. В мистере Шо. Обычно на таких яхтах путешествуют длинноногие девицы, выглядящие на миллион. Некоторым это и дороже обходится.

Фэй все же повернулась и посмотрела на Веру прямо. Она этому описанию соотстветствовала полностью: высокая, стройная, с отличной фигурой, ухоженным лицом и тщательно наложенным макияжем.

- Мистер Шо выловил меня из воды, - сказала она наконец. Ей врать смысла не было, скрывать нечего, и Фэй обнаружила, что в целом говорить о прошлом она может легко.

Тем, кто постоянно врет, должно быть, туго приходится.

- В смысле? - Вера изогнула брови. - Как рыбу?

- Буквально, - кивнула Фэй. - Сетью.

Вера окинула ее задумчивым оценивающим взглядом, задержавшись на обожженной щеке, и Фэй поспешила отвернуться.

- Кузина и жених пытались убить меня.

- О... - только и сказала Вера.

- А до этого они лгали, и я сейчас пытаюсь... ладно, тут нечего обсуждать.

- Ну не сидеть же в неловкой тишине! - Вера приняла еще более расслабленную позу и принялась рассказывать какую-то путанную, совершенно анекдотическую историю о мошеннице и миллионере, которую, кажется, выдумывала на ходу.

За смену темы Фэй была ей некоторым образом благодарна.

29.

В мире было не так-то много вещей, по-настоящему занимающих Веру. Деньги были лишь средством достижения своей цели, и с детства она привыкла, что добыть их на самом деле не так уж сложно; была бы голова на плечах, а деньги отыщутся. Список вериных удовольствий также был не очень велик. Ей нравилось вкусно поесть, выпить хорошего вина и поваляться на пляже, нежась на солнышке. Она любила спокойные деньки, выпадающие на долю профессиональной потомственной мошенницы не так уж часто. С недавних пор она полюбила сидеть под деревьями, разглядывать раскинувшиеся у ног ряды виноградных лоз и попивать лимонад с базиликом, но старалась не злоупотреблять родительским гостеприимством.

Оставались тайны.

Тайны Вера любила, хотя и старалась избегать наиболее опасные из них.

Сейчас загадок было предостаточно, а времени на их изучение — и того больше. До Испании им добираться было немало дней, и Вера собиралась скоротать это время, изучая своих новых товарищей. Занимало ее все: выловленная из воды Фэй Брикнелл, долговязый угрюмый китаец и конечно же — владелец яхты. Как собралась в одном месте настолько колоритная компания? Это было загадкой само по себе. Как к этому подступиться, Вера пока не знала, и потому собиралась начать с осторожных расспросов, как только усыпит немного бдительность настороженной Фэй. Та расслабилась немного, и сейчас сидела и судя по всему обдумывала детали их странноватого разговора о лжи.

Кто же обманул эту девочку, да еще так, что она до сих пор пыталась понять смысл происходящего?

Взгляд Веры метнулся к лицу Фэй. Та сидела по явно устоявшейся привычке вполоборота, разглядывала воду в бассейне и была полностью погружена в свои мысли. Разглядеть таким образом рану на щеке было невозможно, но Вера в принципе успела убедиться, что ожег выглядит совсем свежим, ему не больше пары месяцев. Вкупе с разговором о лжи, это наводило на любопытные размышления.

Достав телефон, Вера без особой надежды вбила в поисковик «Фэй Брикнелл», нажала вкладку «НОВОСТИ», но просмотреть ленту не успела. С лестницы спустился мрачного вида мужчина с такими темными глазами и выдающимся чуть крючковатым носом, что хоть сейчас играть ему черного магрибского колдуна.

- Мисс Блэк, - сказал он с легким акцентом, - вам звонят. Можете подняться в переговорную.

- Это возле рубки, - пояснила Фэй, очнувшись. - Сотовая связь не всегда проходит, а там можно говорить хоть посреди океана.

Поднявшись, Вера последовала за магрибский колдуном — он представился Ибрагимом, капитаном судна, и подумалось что многовато чести для нее, получать подобные послания от самого капитана. Впрочем, тот, направив ее в нужную сторону, продолжил спускаться вниз. Просто передал слова, не более. Вера взбежала по лестнице, отыскала «переговорную» и замерла возле трубки старомодного телефона. Пластик молочно-белого цвета выглядел так невинно.

- Алло?

Конечно же, это был Патаки.

- Думала убежать с моими деньгами?! Ты крепко меня подставила, сука! Теперь будешь пожинать последствия!

- Не уверена, что можно «пожинать последствия», Терренс, - вздохнула Вера. - И если речь идет о проблемах, то ты их сам нажил, связавшись не с тем человеком. Мог бы и не повторять моих ошибок.

- Деньги, Вера. Ты заплатишь мне, - Патаки взял самый зловещий и угрожающий тон изо всех возможных.

На ум пришло шутливое «что ты мне сделаешь, я в другом городе», но Вера благоразумно промолчала. У Патаки были возможности до нее добраться. Он слишком много о ней знал. В последнее время Вера непростительно расслабилась, и некоторые вещи стала разбалтывать посторонним. Патаки знал не только о ее матери, но и об отце. И хотя Вера не сомневалась, что Чезаре Росси может о себе позаботиться... также она не сомневалась, что, угодив в неприятности, пусть и самые незначительные, по ее вине, Росси незамедлительно разорвет все отношения. А он был ее надежным запасным аэродромом, к которому Вера прибегала, когда дела были совсем плохи.

Кроме этого, Эдвард Шо хотел узнать, откуда взялись серьги. Получив эту информацию, Вера смогла бы поторговаться.

Поэтому она взяла самый мягкий тон, когда заговорила снова.

- Я сбежала с деньгами, Терренс, но ведь и ты продал меня с потрохами, не дожидаясь, пока я вернусь. Мы квиты. Мне очень жаль Салли, но... На ее месте могла бы быть и я, знаешь ли. Мне нужно было покинуть Африку, для этого нужны деньги. Ничего личного, в общем.

Патаки оглушительно фыркнул.

- Не пытайся давить на жалость, Вера. У тебя есть масса возможностей выкрутиться, ты просто жадная сука. Ты могла попросить о помощи отца, или дядю. Я ведь знаю о твоем дяде.

- Которого я ни разу не видела, - хмыкнула Вера. - Терренс, мы квиты. Ты продал меня, я ушла с деньгами. По-моему все по честному. К тому же, тебе в отличие от меня еще есть чем торговать.

Патаки ничего не ответил.

- Думаю за рассказ о том, где ты взял эти серьги, Шо заплатит больше, чем за них самих, - осторожно забросила шар Вера.

Патаки продолжил молчать. Это становилось все более подозрительным. Единственное объяснение выглядело удивительно неприятно: обстоятельства, при котором нашлись эти серьги, Шо бы очень не понравились. Вера уже не сомневалась, что Патаки боится японца. У того были деньги, ресурсы, мобильность. Наверняка кроме яхты у него и личный самолет был. И уж точно при желании он достал бы Патаки из-под земли.

- Терренс, - осторожно спросила Вера, - ты же не снял их с мертвого тела, а?

- Нет, - буркнул Патаки. Затем проговорил громче. - У тебя неделя. Доберись до ближайшего банка и переведи мне втрое больше оговоренной суммы, если не хочешь, чтобы виноградник твоего папаши запылал.

- Угрозы, Теренс, - поморщилась Вера, - это некрасиво. И, знаешь, если ты что-то сделаешь с виноградником, то от семьи Росси даже в Антарктиде не скроешься.

- Я? - Патаки хмыкнул. - Я тут буду вообще не при чем. Вера, детка, ну мало ли у тебя и у твоего папаши врагов? Неделя.

Он бросил трубку. Вера медленно опустила свою на рычаг, оперлась обеими руками на стол и перевела дух.

Два вывода:

Первый: Патаки достал эти серьги при таких обстоятельствах, о которых Шо точно знать не следует. Возможно, он не вытаскивал их из ушей мертвой женщины, но он точно знал какие-то недобрые подробности. И собирался придержать это при себе, чтобы поторговаться.

Второе: Его угрозу следует принимать всерьез.

Было еще третье. Не вывод, обстоятельство. У Веры попросту не было тех денег, которые Патаки требовал. Оставалось понять, удастся ли ей продать свои соображения Эдварду Шо, и как хорошо он за них заплатит. В конце концов соображения — это не факты.

- Мисс Блэк? - послышалось за спиной, и Вера обреченно поняла, что ей в общем-то нечем торговаться. Эдвард Шо слышал их разговор и уже сделал собственные выводы.

Обернувшись, она нацепила очаровательную улыбку.

- Мистер Шо. Подслушивали?

30.

Разглядывание воды в бассейне и крайне бессодержательная болтовня с Верой Блэк как не странно принесли свои результаты. Фэй обнаружила, что устала бояться правды и трястись в ожидании плохих новостей. Следовало признать уже раз и навсегда, что близкие ее предали и двигаться дальше. Фэй не просто хотела знать правду. Она готова была ее узнать.

Если в прошлом семьи Брикнелл таится нечто темное и зловещее, стоящее того, чтобы пытаться ее убить, это знать совершенно необходимо. Чтобы потом уже действовать по обстоятельствам.

И все же, поднявшись на верхнюю палубу, Фэй немного замешкалась. Ей было вссе еще страшно. А еще странным образом стыдно, возможно, впервые в жизни. Фэй никогда не интересовалась прошлым своей семьи, все принимая как данное, и теперь раз за разом, натыкаясь на мрачный взгляд Сюй Цзимо, ужасно смущалась. Ну да, все что она по сути знает, это имена своих бабушек и дедушек, и то, что они однажды взяли и построили винокурню и посадили виноград на прибрежных склонах. За этим должна была крыться какая-то романтическая история, но Фэй было попросту не до нее.

Она — глупая пустышка, вот кто она такая.

- Ты заходить будешь? - поинтересовался Сюй Цзимо, у которого был непростительно острый слух и, кажется, глаза на затылке.

Фэй заглянула в копьютерную комнату. Сюй Цзимо, удобно устроившись в крутящемся кресле, читал какую-то книгу, судя по всему на китайском. Комьютер перед ним попискивал, выполняя то ли поиск, то ли обработку данных. Фэй зашла осторожно, села на краешек стула и сложила руки на коленях.

- Есть какие-то новости?

Отложив книгу, Сюй Цзимо вытащил из принтера пачку фотографий.

- Вот, все что мог. Так, эти не смотри... - отложив сразу несколько (краем глаза Фэй уловила, что на них заснято нечто неприятное и определенно криминальное), мужчина протянул оставшиеся. - Самая странная на самом деле вот эта.

На плохого качества снимке видно было какие-то заросли, старое каменное строение и очертания то ли горы, то ли какой-то крупной постройки на горизонте. Снимок был до того заурядный, что Фэй его изначально даже не запомнила.

- Я нашел надпись на обороте, - открыв ящик, Сюй Цзимо вытащил оригиналы фото и отыскал нужный. - Видно не очень. Погоди...

Он включил лампу, и спустя мгновение они уже склонились над снимком, едва не столкнувшись головами «Видно не очень» было очень мягкой, тактичной характеристикой. Надпись была сделана карандашом и сильно пострадала от жара и морской воды. К тому же ее должно было быть плохо видно изначально, ведь сделана она была на старой, пожелтевшей от времени и покрытой пятнами фотобумаге.

- И что тут написано? - поинтересовалась Фэй спустя какое-то время, сдавшись. Она смогла различить только несколько букв, разве что почерк показался ей смутно знакомым.

- Момент.

Сюй Цзимо щелкнул мышью и отыскал нужный файл. «Мог бы и сразу так показать», - ворчливо подумала про себя Фэй.

- «Тут все началось»... - прочитала она, ощущая странное чувство тревоги и страха. Она узнала почерк. - Это писал Артур. Где все началось?

Сюй Цзимо пожал плечами.

- Отыскать это место куда сложнее могилы Босси Кэндалла. Зацепиться на за что. Тут помочь может только счастливый случай.

- И что нам тогда делать?

- Начать, как и предполагали раньше, с Кадиса.

Фэй облокотилась на стол, рассматривая снимок, заурядный и безмятежный. Потом поднесла его к глазам.

- Погоди-ка... - она потянулась за мышью, едва не налетев при этом на Сюй Цзимо. Их руки соприкоснулись, Фэй вздрогнула — давно она никого не касалась — но в конце концов это выкинула из головы. - Дай взглянуть на скан!

Аккуратно убрав ее руку с мыши, Сюй Цзимо нашел нужный снимок и подвинулся немного. Фэй подалась вперед, к экрану, снова едва не налетев на мужчину. Но все это ее уже не волновало, сейчас занимал ее только снимок.

- Это виноградник!

- Ты уверена?

- Ну уж не настолько я бесполезная дура! - фыркнула Фэй. - Это совершенно точно виноградник!

- Это сужает круг поисков, - иронично согласился Сюй Цзимо.

Фэй и сама уже поняла, что поводов для восторга не так уж много. Виноградник — это хорошо. Что она это смогла узнать — тоже, в самом деле не такая уж она пропащая и бестолковая. Но вот как узнать конкретное место? По сооружению среди зарослей? Едва ли эти каменные руины входят в число каких-нибудь памятников архитектуры. По горе — вроде бы — на заднем плане? Так добрая половина виноградников устроена на горных склонах.

- Поищем в этом направлении, - Сюй Цзимо вдруг потрепал ее по голове. - И у нас есть еще одно направление, которое мы пока не изучали: твоя семья. Нам стоит покопаться в ее истории.

31.

- А вы — занятная особа, мисс Блэк, - Шо взял Веру за локоть и повлек за собой прочь от переговорной. На палубе было довольно ветрено, но его подобная погода не слишком тревожила, а если сбивала собеседницу с толка, то это только к лучшему. - Как ваши переговоры с Патаки?

Вера хмыкнула.

- Вы ведь слышали.

- Подслушивал, - уточнил Шо. - А в таком случае слышишь половину, понимаешь треть, а впрок идет четверть.

Молодая женщина изогнула идеально выщипанные брови и изобразила несколько искуственную улыбку.

- Это какая-то японская пословица?

- Нет. Но надо бы ее перевести, - в ответ улыбнулся Шо. - Так что с Патаки?

Вера пожала плечами.

- Ничего нового. Он хочет денег, втрое больше чем требовал ранее, и угрожает мне. Словом, занимается тем же, чем и обычно. Но... - женщина подергала леерный канат. - Он скрывает что-то. Не хочет говорить, где взял серьги. Скорее всего потому что...

Она осеклась.

- Это втянет его в большие неприятности, - мрачно кивнул Шо.

Он боялся этого вывода. Боялся того, что Патаки в действительности знает, что произошло с Андерсонами и хочет по своему обыкновению нажиться напоследок. И означать это может только одно: Андерсоны мертвы. Едва ли Патаки приложил к этому руку, он — существо жалкое и трусливое, у него духу бы не хватило на такое. Убийство — все же поступок, пусть и отвратительный. Но он знает, что произошло с их общими друзьями, и боится, что его свяжут с исчезновением.

Если Патаки был на яхте, это прекрасно объясняет, куда пропали деньги и драгоценности.

Шо вытащил мобильный телефон. Рука дрожала, и ему потребовалось некоторое время, чтобы справиться с нервами.

Он был почти готов к тому, что друзья его погибли, но... готовность на словах ничего не строила на самом деле. Да и нельзя быть по-настоящему к такому готовым. С этим нельзя смириться заранее.

Подавив наконец нервную дрожь, Шо отыскал нужный номер и быстро заговорил по-японски:

- Мори, я пришлю тебе фотографии. Отследи, не появятся ли эти вещи в продаже.

Секретарь семьи Кавабара ответил «принято» и отключился, не уточняя задачу и не задавая лишних вопросов. В этом смысле он был совершенно незаменим. Молчаливый, холодный и, кажется, совсем лишенный эмоций и личных предпочтений, он служил отличной связью между Шо и его родственниками. Спокойно, холодно и методично он передавал сообщения, столь же холодные и лишенные чувств.

Еще он был надежен, профессионален, и всегда отдавался работе на сто процентов. Незаменимый человек.

Шо отыскал в памяти телефона нужную папку, переслал ее Мори, радуясь, что запросил все данные в страховой компании заранее, и снова повернулся к Вере.

- Пойдемте вниз. Тут легко простудиться.

- Мне нравится вид, - покачала головой молодая женщина.

Шо не стал настаивать. Ему и самому нравился этот вид, хотя большинство его друзей и знакомых находили бескрайний океан, простирающийся до самого горизонта и там переходищий в столь же бескрайнее небо — удручающим. Часто он слышал, что глядя на водную гладь и размышляя о глубинах, начинаешь себя ощущать крошечным, беспомощным и особенно смертным. Шо с этим соглашался, но ему даже нравилось подобное ощущение.

Облокотившись на леерное ограждение, он остановил свой взгляд на далекой точке на горизонте, гадая, что это — птица, или быть может, другой корабль.

- Вы не будете задавать мне других вопросов? - уточнила Вера Блэк.

- Ваши проблемы — не мое дело.

Женщина невесело усмехнулась.

- Воистину. Но у меня нет таких денег. А вам, как мне думается, нужна информация о сережках.

- И что я услышу от Патаки кроме лжи? - покачал головой Шо. - Кроме этого, у вас наверняка есть покровители. И отец, как я слышал.

- У нас не те отношения. Кроме этого, зная отца... - Вера поморщилась. - У него просто нет таких денег. Если они вдруг появились, то уже пошли в дело. Совершенно не представляю, как он выживал — в финансовом плане — до того как женился.

- У нас есть неделя, мисс Блэк, - уныбнулся Шо. - На то, чтобы все это обдумать.

Вера склонила голову к плечу.

- То есть, вы хотите, чтобы я начала вас уговаривать, верно?

Женщина шагнула ближе, и ее пальцы пробежались по лацкану пиджака в удивительно интимном жесте. Она была почти на голову ниже, миниатюрная и очень красивая. И больше всего напоминала Шо лису. Тамамономаэ, освободившаяся из своего камня1. Положив руку ей на талию, Шо притянул девушку к себе и вдохнул аромат ее духов, неожиданно холодный и горький. Даже попав в передрягу, она не забыла «навести красоту», что отчасти даже вызывало восхищение.

- Мисс Блэк, - сказал Шо, разглядывая лицо с идеально нанесенным макияжем, - должен сказать, что подобные чары на меня не действуют.

Женщина уперлась ему ладонью в грудь, оттолкнула и, сделав шаг назад, поправила одежду. Фыркнула.

- Мистер Шо, должна вам сказать, что подобные мужчины меня не интересуют.

Шо приподнял брови:

- Подобные мужчины — это какие?

- Подобные чары — это какие? - в тон ему спросила Вера. Повела плечами. - Здесь действительно очень холодно. Я пойду, пожалуй, вниз.

Она начала спускаться, цепляясь за перила лестницы, и Шо проводил ее задумчивым и заинтересованным взглядом. Следовало признать, если бы не пропажа — и наиболее вероятная гибель — близких друзей, он получал бы от этого путешествия огромное удовольсьвие. Редко когда ему удавалось собрать у себя на яхте столько любопытнейших экземпляров. Один другого краше.

1Тамамономаэ — кицунэ, персонаж японских легенд. По преданию была возлюбленной императора Коноэ (правил с 1142 по 1155 гг.). Когда император сильно заболел, выяснилось, что причиной этому были наведенные Тамамономаэ чары. Превратившись в лису, она бежала из дворца и укрылась на равнине Насу, где в итоге была убита и обратилась в проклятый камень. Каждый, кто к этому камню прикасался, падал замертво. 5 марта 2022 года камень раскололся надвое, что породило волну шуток о том, что Тамамономаэ теперь снова свободна.

32.

В том, как мало Фэй знает о своих родных, признаваться было попросту стыдно. Впрочем, едва ли Сюй Цзимо был сейчас о ней сколько-нибудь хорошего мнения. Его взгляд говорил о многом. В школе она составляла по заданию учителя родословное древо и писала доклад, но все было до того скучно, что она практически ничего не запомнила с тех времен. Кроме одного.

Никто из ее родных — а родители тогда еще были живы, равно как и бабушка — не хотел разговаривать о прошлом.

Сейчас это начало казаться подозрительным.

- Брикнеллы из штата Мэн, из Огасты, кажется. Когда я была маленькой, слышала разговоры, что все перебрались на юг, чтобы погреться. Это было что-то вроде дежурной шутки.

- Когда это было? - уточнил Сюй Цзимо, застучав по клавишам.

- Хм. Еще при моем прадеде, наверное. В пятидесятых, может даже раньше. Во всяком случае, уже после войны. Бабушка совершенно точно рассказывала, что наша семья увековечена на каком-то из мэнских воинских мемориалов. Прадед служил в авиации.

Сюй Цзимо мученически вздохнул.

- А можно было с этого начать?

- А что?

Подперев щеку рукой, мужчина рассматривал ее некоторое время, прежде чем вздохнуть еще тяжелее. Весь вид его говорил: «Ну зачем я вожусь с этой непроходимой тупицей»?

- Искать людей по воинским записям в разы проще. Тем более, если имя этого человека упомянуто на мемориале. Если у него награды имеются — еще лучше. Как его звали?

Фэй нахмурилась, ощущая всю глубину своего падения. О прадеде в семье почти не говорили. Он был, насколько можно судить по обрывочным рассказам бабушки, человеком властным. Она своего свекра, кажется, недолюбливала, а возможно и побаивалась. Совершенно очевидно, в Калифорнию семья перебралась без него, хотя в те годы он был, кажется, еще жив.

- Эм...

- Фэй Брикнелл, я могу назвать своих предков вплоть до времен империи Цин1, а ты не знаешь даже имени своего прадеда?

- Может у вас, китайцев, так принято, - проворчала Фэй. - Август! Его звали Август Брикнелл! Доволен?!

- Более чем, - кивнул Сюй Цзимо и снова повернулся к копьютеру.

- На самом деле мне стыдно, знаешь, - сказала Фэй после некоторой паузы. - Не то, чтобы я такая безразличная. Просто... У нас в семье не слишком-то любили вспоминать о прошлом. Сейчас я думаю, может быть они просто от чего-то сбежали? От чего-то... ну, знаешь...

- Стоящего убийства? - не глядя Сюй Цзимо протянул руку и похлопал ее по плечу. - Не бери эти глупости в голову. Если твои предки от чего и бежали, то скорее всего от Августа Брикнелла.

- Ты его нашел?! Так быстро?! - Фэй подалась вперед, едва не налетев на Сюй Цзимо. Он удержал ее, поймав за локоть и наградил мрачным взглядом.

- Давай я просто уступлю тебе кресло, а?

- Я... - Фэй смутилась. Она сидела так близко, что сколько не отворачивайся, хоть ты шею сверни, в глаза Сюй Цзимо все равно должно было попадаться ее изуродованое лицо. Наверняка, это было неприятное зрелище. Фэй резко отшатнулась, села прямо на своем стуле и сложила руки на коленях. - Я тут посижу.

Сюй Цзимо мученическ вздохнул и повернул к ней экран со множеством сканов документов. Все они выглядели очень старыми: посеревшая либо пожелтевшая бумага, выцветшие чернила. Некоторые, кажется, и вовсе были заполнены карандашом.

- Лейтенант Август Брикнелл, - сжалился над ней Цзимо. - Был уволен из армии в 1946, вернулся в родную Огасту и с того самого 1946 по 1959 год не менее сорока раз попадал в полицейские сводки. И шесть раз в газеты.

- И что за повод? - нахмурилась Фэй.

- Домашнее насилие, склоки с соседями, разное.

Фэй сощурилась, пытаясь разобрать то, что написано в сканах мэнских газет. Очевидно, их сочли нужным сканировать, но не посчитали настолько важными, чтобы распознать и откорректировать текст. Это было что-то, сохраненное для истории, но не для использования. С точки зрения той самой истории в них не содержалось ничего настолько уж важного, лишь мелкие происшествия, имевшие значения в сороковых-пятидесятых для людей, которых уже на свете не было.

- В общем, исключительно приятный человек, - хмыкнул Сюй Цзимо. - Думаю, твой дед попросту сбежал от проблем.

- А про Кэндаллов там ничего нет? - спросила Фэй с надеждой.

Сюй Цзимо покачал головой.

- Нет. Либо они никак в городе не наследили, либо, что вероятнее, познакомились с твоими родными позже.

Взгляд его скользил по экрану, пока палец энергично скроллил мышью. Череда сканов газетных статей проносилась вверх с почти сумасшедшей скоростью, и это вызывало у Фэй небольшой приступ зависти. Хотела бы она так же быстро читать на чужом для себя языке. Да хотя бы и на своем. Потом Сюй Цзимо вдруг остановился, замер. Взгляд его потемнел, лоб нахмурился.

- Что? - Фэй тронула его за локоть, заставляя очнуться.

Какая из заметок — коротких, снабженных темными фотографиями, привлекла его столь пристальное внимание, она догадаться не могла.

- «Убийство местной учительницы», - Сюй Цзимо ткнул в экран, указав на одну из статей, снабженную сразу несколькими фотоснимками. - У нас есть фотографии с этого места преступления.

1Империя Цин — просуществовала с 1644 по 1912 год, это последняя китайская империя, владевшая всем китаем.

33.

«Миссис Тереза Камински (35) и ее муж Оливер Камински (44) были найдены задушенными в своем доме вечером в эту среду. Тела обнаружила соседка, мисс Б.Боуман (64), заглянувшая к миссис Камински по делу. Миссис Тереза Камински работала в местной школе, пользовалась заслуженной репутацией и увжением сообщества. В настоящий момент полиция проводит расследование...»

Цзимо проскроллил еще несколько страниц, но ничего существенного нового не узнал. Газетные заметки мало чем отличались друг от друга. Убийство молодой учительницы и ее супруга — очевидно, куда менее известного и уважаемого сообществом, ведь его имя не попало в заголовки — было новостью не более двух недель. Ни сообщений об арестах, ни суда, ни каких-либо выводов. Не было даже мало-мальски подробной статьи, из которой можно было бы узнать что-то полезное.

Факты выглядели удивительно скудно: двое людей обнаружены вечером в своем доме соседкой, оба задушены, дверь не взломана, окна не разбиты. Единственный вывод, который делали газетчики: учительница знала своих убийц. Произошло это в 1959 году, а следовательно шанс найти живых свидетелей — по крайней мере тех, кто в твердой памяти — ничтожно мал.

Цзимо попытался увязать все что он уже знает логически: убийство четы Камински, фотографии с места преступления, отъезд деда Фэй на юг. Выходило так, что к убийству учительницы мог быть причастен дедуля-Брикнелл, и бежал он вовсе не от жестокости своего отца, а от уголовного преследования.

Эдвин Брикнелл — зная место рождения и длительного проживания искать информацию стало значительно легче — родился в 1940 году, значит в указанное время ему было 19. К моменту убийства Камински он был женат уже полгода — довольно скоропалительный брак, если задуматься, и ранний, на своей однокласснице Бесс Белл. Об этом была также запись в газете. Точной даты отъзда Брикнелла Цзимо конечно не знал (а Фэй об этом спрашивать было бесполезно), но все вместе выглядело исключительно неприятно.

Девятнадцатилетний юноша должен был знать Камински. Она была учительницей, довольно заметной фигурой и, судя по фотографии в газете — настоящей красавицей.

Цзимо потер виски.

- Проблемы, молодой человек?

Цзимо молча протянул распечатки. Устроившись в кресле, Шо быстро прочитал заметки и покачал головой.

- Гм. Все чудесатее и чудесатее, как было в той книге... Сможешь отыскать что-то на этих Камински?

- У нас новая рабочая гипотеза? - мрачно уточнил Цзимо, оглянулся на дверь — палуба была пуста — и понизил голос: - «Артур Эммерсон» имеет отношение к Камински, а Брикнелл — к ее убийству? Фэй от такого вообще сорвет крышу!

- Поэтому, - рассудительно заметил Шо, - эту рабочую гипотезу мы ей пока не будет озвучивать. Так найти информацию о Камински можно?

Цзимо поморщился.

- Теоретически? Дело такой давности, к тому же, вероятнее всего, не раскрытое, даже не было оцифровано. Шансов найти преступника нет, привлечь его к ответственности нельзя тем более. Дело все еще должно существовать в архиве штата Мэн, конечно, но... У вас нет каких-нибудь знакомых друзей знакомых, которые смогли бы получить его и взглянуть одним глазком?

- Кхм... - Шо оторвал виноградину от грозди и принялся катать ее по ладони, размышляя. Затем отправил ягоду в рот и кивнул. - Есть один вариант. Дело подобной давности ведь может получить журналист?

- Вероятно.

- Дай мне пару дней. А для тебя у меня есть сейчас другое дело.

Цзимо приподнял брови.

- Нам нужно выбить из Патаки правду о том, где он взял серьги.

- Выбить? - поморщился Цзимо.

- Любой ценой, - кивнул Шо. - С ним можно не церемониться. Это мерзкий тип и мелкий уголовник. Вера Блэк его выманит. Твоя же задача — придумать, как получить его признание.

- Я бывший полицейский, мистер Шо, - напомнил Цзимо. - Мне не нравится сама идея выбить из кого-то признание незаконным путем.

- Так придумай более-менее законный! - фыркнул Шо. - У тебя есть куча времени, пока мы плывем к Канарским островам!

34.

Патаки перезвонил тем же вечером, вскоре после того, как закончился ужин, показавшийся Вере довольно странным сочетанием уютных домашних посиделок и пафосного роскошного приема. Хрусталь, фарфор и дорогое вино, белоснежные скатерти и столовая на четыре стола причудливо сочетались с беспечной и бестолковой болтовней Шо обо всем на свете. Вера расслабилась, позабыла ненадолго обо всех своих несчастьях, тем более что на столе помимо прочего были так любимые ею крабы, и оттого звонок Патаки был отчасти как гром среди ясного неба, хотя она его и ожидала.

Он поменял свои требования.

- Когда у вас ближайшая остановка, детка?

- Понятия не имею, – пожала плечами Вера. – Где-нибудь на Канарах, наверное.

- Отлично. Тенерифе вполне подойдет, – в голосе Патаки звучало предвкушение. Он совершенно точно затеял какую-то пакость, и Верапоняла, что ей Тенерифе определенно не подходит. - Ты снимешь деньги и передашь их мне на Тенерифе. О месте договоримся отдельно, когда ты доберешься до Канар. И, возможно, если я останусь доволен сделкой, то ты сможешь продать Шо кое-какую информацию.

- Я думала, вы — друзья.

Патаки заливисто расхохотался. Очень легко было представить себе его неприятное лицо, в котором всегда было что-то крысиное. Мерзкий хохочущий грызун.

- Друзья? Детка, у Шо нет друзей. Он слишком богат для этого. Он покупает себе приятелей, любовниц. Наивные зверушки вроде Андерсонов могли считать, что дружат с Шо, но на деле были лишь его дрессированными обезьянками. Учти это, запомни на будущее. Высадись на Тенерифе и жди моего звонка. Телефон, надеюсь, при тебе? Хотя... знаешь, детка, я забронирую для тебя номер в подходящей гостинице.

- Но...

- Соглашайтесь, - Шо, очевидно, уже некоторое время подслушивающий разговор, забрал у Веры трубку и положил ее на рычаг. - Нас все устраивает.

- Вас, - кивнула Вера. - Не меня. Патаки — мерзкая крыса, он наверняка что-то задумал, и я попаду в неприятности, если его послушаюсь.

- Конечно задумал, - усмехнулся Шо. - Если я хоть сколько-нибудь знаю Патаки, он кроме денег еще жаждет мести. Вы задели его самолюбие, так что мести он хочет даже больше, чем денег.

Вера поежилась.

- Тогда тем более встречаться с ним неразумно.

Шо покачал головой и ободряюще улыбнулся, но поверить ему не удавалось.

- Вам ничто не будет угрожать. Вы пойдете на встречу с Патаки, я даже снабжу вас необходимой суммой для правдоподобия, а мы с господином Сюем сопроводим вас.

Вспомнился помощник Шо, вполне подходящий также и на роль телохранителя: высокий парень, хорошо сложенный, двигающийся правда как-то достаточно неловко и словно бы осторожно. Как будто он боялся повредить что-то. Вере попадалось уже подобное: так двигаются люди, перенесшие серьезное ранение. Ничего уже вроде бы не болит, но память о боли и мучениях еще слишком сильна.

Сложно сказать, был ли он достаточно надежным сопровождением и смог бы обеспечить ее безопасность. Да и пожелал бы. Слова Патаки о Шо не выходили из головы. Терренс был мерзким человеком, но ему нельзя было отказать в наблюдательности. Он хорошо разбирался в людях.

- Мисс Блэк... Вера... - Шо коснулся ее запястья. - Обещаю, с вами ничего не случится. Сюй Цзимо — бывший полицейский.

- А у вас черный пояс по каратэ? - хмыкнула Вера.

- Нет, - Шо ухмыльнулся в ответ. - Я в школьные годы занимался кэндо. А еще у меня на всякий случай есть револьвер. Не бойтесь, Вера. Вам нужно будет просто выманить Патаки в подходящее место. Мы будем сопровождать вас всю дорогу. И можете оставить себе деньги.

Вера не смогла сдержать улыбку. Мужчины пытались ее купить, иногда достаточно элегантно, иногда — весьма беззастенчивым способом, но, кажется, никто еще не пытался это сделать настолько буднично и как-то... пошло.

- Мне нужно подумать, мистер Шо.

Тот с готовностью кивнул, явно уверенный в своей способности убедить кого угодно и в чем угодно. Вера в целом была с этим согласна, ее можно было убедить. Но пока не прозвучало ни одного достойного аргумента, почему она должна рисковать неизвестно ради чего своей шеей.

А еще, подумала Вера, нужно предупредить Дину и отца насчет виноградника. Пока Патаки не претворил в жизнь свои угрозы.

35.

В Америке проживало огромное число поляков, после войны их количество увеличилось, и многие из них носили фамилию «Камински», поэтому задача была сродни поиску иголки в стоге сена. Даже сузив круг до города Огаста, штат Мэн, Сюй Цзимо обнаружил огромное число имен. Терезы были четыре, Оливеров — пять, и никто не оставил сколько-нибудь значительного следа. Это были люди, живущие спокойной мирной жизнью, и единственный раз попавшие в газетные заголовки по столь мрачной и печальной причине. То же в целом можно было сказать и о деде Фэй. Ее прадед, очевидно, был дебоширом, настолько заметным, что газетчики в итоге вынесли сор из дома на всеобщее обозрение. Насколько мог судить Цзимо, в прежние времена проблемы с домашним насилием и даже с соседями решались тихо, без привлечения внимания прессы. То, что про него написали в газете, говорило об исключительных скандалах. Но все это давало мало информации и не могло подсказать, имеют ли Брикнэллы какое-то отношение к убийству четы Камински. И какое отношение к этому имеют Кэндаллы либо же «Артур Эммерсон».

Одна вероятная цепочка выстраивалась следующим образом: кто-то из родственников Камински вынужден был сменить фамилию на Кэндалл, а затем стать Эммерсоном. Это работало в том случае, если Брикнэлл был причастен к смерти учительницы. Второй вариант предполагал, что Кэндаллы в этой истории не при чем, у них своя какая-та роль, Брикнелл по-прежнему оставался вероятным убийцей — больно поспешно он покинул родной город, не имея при этом явной цели вроде работы или учебы — а «Эммерсон» потомком Камински. Была еще одна версия, по которой все это вообще не имело смысла, но Сюй Цзимо ее отбросил. Если у них нет зацепок, то к чему вообще копать дальше?

Отыскав в сети фотографию «Эммерсона» - газетный снимок из статьи об исчезновении Фэй, где он стоял под руку с Луизой Брикнэлл и на взгляд Цзимо не слишком успешно изображал горе — Цзимо прикинул. Похож этот парень на поляка? Не то, чтобы для него все европейцы были на одно лицо, но иногда слишком сложно было уловить разницу. Он еще отличил бы какого-нибудь шведа, или смуглого южанина, но поляки... Эммерсон походил на среднего американца, которых вокруг пруд пруди.

- Шо сказал, что вы не завтракали, просил принести...

Цзимо, сем не вполне понимая, зачем это делает, быстро закрыл вкладки и обернулся. Фэй стояла в дверях с подносом в руках и на экран компьютера не смотрела вовсе. Она опустила взгляд по своей дурной привычке и повернулась так, чтобы волосы упали на обожженную щеку.

Иногда Цзимо становилось ее жаль.

- Здесь сэндвичи и кофе, - Фэй поставила поднос на стол. - Еще Шо просил напомнить, что вам что-то нужно сделать с Патаки. Что бы это не значило.

Цзимо поморщился.

- Наш хозяин хочет, чтобы я нарушил закон и «прессанул» его приятеля.

- И вам эта идея не нравится?

Цзимо фыркнул.

- Фэй! Я был полицейским. Мне в принципе не нравится идея нарушать закон.

- Даже если по-другому не получается?

Цзимо развернулся в кресле, сложил руки на груди и оглядел девушку, с интересом следя за ее реакцией.

- А ты теперь на стороне народных мстителей? Таких, как твой «Артур»?

Фэй вздрогнула — слова были жестокими, и Цзимо почти сразу же о них пожалел — но в итоге не отшатнулась. Осталась стоять неподвижно, глядя на него искоса. Затем к немалому удивлению Цзимо на ее губах появилась улыбка, сделавшая круглое лицо девушки довольно привлекательным. Впрочем, улыбка почти сразу же погасла.

- Это разные вещи. Я не знаю, что движет Артуром. Возможно семья моя сделала что-то дурное в прошлом, и он в своем праве. А может быть он просто безумец. А может быть это все вообще задумано, чтобы добраться до виноградника и моих денег. У меня нет никаких дополнительных данных. Здесь же... насколько я поняла, Патаки — весьма дурной человек, преступник. Он вымогает деньги у мисс Блэк. И может иметь отношение к исчезновению друзей мистера Шо.

- И ради всего этого я должен нарушить закон? - холодно уточнил Цзимо. - И принципы?

Фэй покачала головой.

- Нет. Но проявить гибкость вполне возможно.

Цзимо хмыкнул.

- Шо тебя подговорил?

- Нет! - быстро ответила Фэй, однако глаза ее выдали. Она быстро отвела их, полные паники.

Цзимо взял с тарелки сэндвич.

- Можешь передать ему, что я обо всем этом хорошенько подумаю.

36.

Погода установилась чудесная: над волнами скользил легкий бриз, и яхта без малейшего труда разрезала почти ровную водную гладь вплоть до самых Канарских островов. Вера, последние несколько дней нежившаяся в шезлонге возле бассейна, пришла к выводу, что могла бы привыкнуть к подобной жизни. С утра встаешь, проводишь полчаса в тренажерном зале или бегаешь по палубе, затем пьешь кофе с видом на море, а после лежишь, любуясь бесконечным голубым морем и небом. Ни забот тебе, ни хлопот.

Она прилагала огромные усилия, чтобы не думать о Патаки.

На четвертый или пятый день он позвонил снова, разрушив сонную безмятежность, в которую погружена была Вера.

- Гостиница «Пальмовый уголок» в северной части Тенерифе, - сказал он. - Я буду ждать тебя, и даже не пытайся меня обдурить, Вера. Ты должна понимать последствия. И если ты притащишь с собой Шо или его головорезов, пеняй на себя.

Вера в который раз пожалела, что спуталась с Патаки. Прекрасно ведь понимала его гнусную натуру, но отчего-то думала, что в этот раз пронесет. Каждый раз так думала. Умение наживать себе неприятности Вера, очевидно, унаследовала от матери.

- «Пальмовый уголок», - Шо положил ей на колени включенный планшет. - Маленькая гостиница, полдюжины бунгало на пляже. Место довольно глухое. Патаки рассчитывает на то, что при случае бежать вам будет некуда.

Вера бросила короткий взгляд на экран. Бунгало как бунгало. Белый песочек, буро-бежевые пальмовые листья на крышах, яркие флажки и фонарики. Мило. Если не думать о том, что в этом же песочке тебя и закопают. Впрочем, скорее всего Патаки не станет утруждать себя и попросту сбросит ее тело в море.

- Есть у вас головорезы, мистер Шо?

Шо с комфортом устроился на соседнем шезлонге, поставив себе на живот целую миску картофельных чипсов, смотрящуюся несколько странно и даже неуместно. Куда лучше подошел бы бокал мартини и тарелочка изящных «дизайнерских» канапе. Впрочем, Шо хрустел этими чипсами до того азартно, что Вера не удержалась и утащила парочку.

- Патаки не настолько умен, - улыбнулся Шо. - Он полагает, что сможет всех переиграть, но мозгов ему не хватит. Он, конечно же, будет не один. Однако едва ли станет посвящать подельников как в детали плана, так и в прочие подробности. И делиться с ними он также не захочет. Так что это будут обычные наемники из числа местной мелкой шушеры. С ними мы разберемся за пару минут. Ваша, Вера, задача: увезти его прочь от гостиницы, на нашу территорию.

- На яхту он не сунется, - покачала головой Вера. - Он все же не такой дурак.

Шо кивнул.

- Конечно не сунется. Тут неподалеку есть лодочная станция, мы все подготовим заранее, и вам нужно будет только привести его в нужное место. А там уже наша забота.

Вера нахмурилась, изучая карту.

- И как я это сделаю?

Шо улыбнулся.

- Плыть нам еще пару дней, так что есть время подумать.

Вера, поморщась, вернула ему планшет, откинулась обратно на спинку шезлонга и закрыла глаза. Хотелось сбежать. Это было вполне привычное чувство, потому что именно так она обычно и поступала, когда попадала в неприятности. Но сейчас бежать было некуда. Патаки так или иначе воплотит в жизнь свои угрозы. Конечно, сил у него не так много, да и влияния никакого по сути нет, однако ему неплохо знакомо огромное количество отморозков, которые вполне могут испортить жизнь отцу и Дине. Этого Вера позволить не могла.

- Терренс — подозрительная дрянь, - Вера снова села прямо. - Его нужно отвлечь и выманить, верно? Согласится мисс Брикнелл помочь нам?

- Фэй? - Шо хмыкнул. - Нет, конечно. Но можно попробовать уговорить ее.

- Вы ведь обещали обеспечить мою — а значит и ее — безопасность, - напомнила Вера, которая уже не так была в себе уверена. Как знать, не бросит ли ее Шо, получив, что желал. Станет ли вытаскивать ее из опасной ситуации? Фэй Брикнелл вполне могла послужить гарантией. О ней Эдвард Шо весьма явно беспокоился.

- Безопасность тут почти не при чем, - покачал головой Шо. - Фэй попросту боится покинуть яхту, и это ничего не имеет общего с реальной угрозой. В каком-то смысле, ей даже полезно будет немного встряхнуться. Сумеете ее уговорить — вперед. Я прослежу, чтобы с вами двумя ничего не случилось.

Вера залпом допила свой коктейль и поднялась.

- Хорошо, попытаемся!

37.

- Нет! Нет! - одна мысль о том, чтобы сойти на берег и почувствовать в подобной авантюре, приводила Фэй в ужас.

Причем, она не знала, что пугает ее больше: столкновение с самым настоящим преступником, или же необходимость для этого покинуть уютный кокон, который она вокруг себя свила. На яхте она научилась чувствовать себя уверенно и безопасно. Здесь к ней относились мягко, уважительно — за вычетом Сюй Цзимо, конечно. Но стоило сойти на берег, и она оказалась бы в реальном мире, в который совсем не хотелось возвращаться.

Пока она оставалась на яхте, все — даже разгадка фотографий и причин ненависти к ней Артура — было лишь игрой. Первый же шаг на берег стал бы признанием реальности всего, что с ней происходило. На суше Фэй стала бы тем, кем она по сути и являлась: жалкой, почти уничтоженной и никому из близких ненужной, сломанной куклой, которую Эдвард Шо подобрал и кое-как подлатал по своей доброте. Оставаясь на борту яхты, Фэй была как в той древней поговорке - «не мертва и не жива».

- Нет, - сказала она, и в этот раз голос не дрогнул.

Вера вытащила из коктейля вишенку, отправила ее в рот — красиво, даже сексуально, как все что Вера делала — и улыбнулась. Мягко. И в этой улыбке было все: жалость, снисхождение, скрываемый смех и... страх? Сложно было представить, что такая женщина, как Вера Блэк, чего-то по-настоящему боится. Она была сильной, взрослой, опытной.

Впрочем, вполне вероятно от опыта этот страх и происходил.

- Я не справлюсь одна, - сказала Вера после того, как залпом допила свой коктейль. - Поймите меня правильно, мисс Брикнэлл. Я доверяю Шо, Сюй Цзимо да и любому другому человеку на яхте. Они придут на помощь, как только это потребуется. Но также я знаю Патаки. Он — подозрительная мразь. Чтобы план Шо сработал, нужно усыпить эту подозрительность.

- И как именно? - Фэй поежилась. Нет, пожалуй сейчас столкновение с преступником, настоящим преступником пугало ее чуточку больше. И вот у нее как раз веры Веры (чудный каламбур!) в Шо и его людей не было. Нет, они несомненно готовы были прийти на выручку, но столько всего могло произойти до их появления, столько всего могло помешать им. Слишком много деталей плана находилось вне контроля.

Вера улыбнулась.

- Есть у Патаки одна занятная особенность. Он считает всех без исключения женщин беспомощными курицами, которые по определению не способы причинить какой-либо вред. Женщины слишком слабы и слишком глупы по сравнению с великим, - Вера ухмыльнулась особенно саркастически, - Терренсом Патаки. Он расслабляется. Если я буду одна, он еще может включить подозрительность, но вы... Вас Патаки в принципе не сможет принимать всерьез.

Фэй непроизвольно вскинула руку и коснулась шрама. Он почти не болел, и иногда даже удавалось забыть о нем. Минуты на полторы.

- Вы очень юно выглядите, мисс Брикнелл, - пояснила Вера с улыбкой. - Невинно. Как человек, не замышляющий ничего дурного.

- Ну, я и не замышляю, - кивнула Фэй.

- Поверьте, мисс Брикнелл, я отчаянно нуждаюсь в вашей помощи.

При этих словах, сказанных проникновенным тоном, Вера взяла ее руки в свои. Фэй хватило ума, чтобы понять, как бесстыже ею манипулируют. Это осознание всколыхнуло злость и самую малость — азарт. Фэй вырвала свои руки и сделала шаг назад.

- Мне нужно подумать.

Следовало, конечно, сказать «нет», но у Фэй никогда не получалось давать твердые отказы. К тому же, она уже пыталась сказать это и не получила никакого результата. Отдалившись от продолжающий улыбаться обаятельно Веры Блэк на достаточное расстояние и завернув за угол, Фэй привалилась к переборке и перевела дух.

Закрыться в каюте? Хорошая идея. Не станет же Вера вытаскивать ее силой, ломая двери! В принципе, Фэй прекрасно понимала, что Вере Блэк ничем не обязана, и потому спокойно может отвечать отказом на все ее предложения и просьбы. Колебаться имеет смысл только если о чем-либо станет просить Шо, однако... Фэй сомневалась, что он это сделает. Можно было просто сказать «Нет» и на том закончить, но ее подтачивала вечная ее неуверенность. Это «нет» до того ужасно звучало, словно бы Фэй что-то делала не так. Словно бы она должна была на самом деле согласиться на безумное предложение Веры.

Нужны были, прежде всего для самоуспокоения, хорошие аргументы. Проблема была в том, что Фэй всегда и со всем соглашалась, а если требовалось принять решение, обращалась за помощью к Луизе или к дяде. Она не умела подбирать и придумывать аргументы, или по крайней мере, ей не приходилось этого делать.

В голову пришел всего один человек, желающий во всем этом участвовать не более ее самой. Фэй не сомневалась, что у Сюй Цзимо найдется целая россыпь подходящих аргументов. Вопрос был лишь в том, согласится ли он поделиться своими на этот счет мыслями.

38.

Сюй Цзимо признал бы, что Шо обладает волшебной силой убеждения, однако... силу эту следовало бы назвать «силой давления». Ему почти невозможно было сопротивляться. К тому же, Шо крайне редко напоминал своей команде и пассажирам, что он тут хозяин, но если уж делал это, то так, что дальнейшие возражения и споры становились совершенно бессмысленными. Цзимо еще долго продержался, но в конечном итоге сдался, и теперь сидел над картами берега, пытаясь спланировать наиболее толковую, эффективную, а главное — безопасную операцию.

Полагаться было практически не на кого. Ибрагим на берег никогда не сходил, у матросов, несмотря на то, что некоторые выглядели настоящими головорезами, совершенно не было ни опыта, ни навыков. У Шо был пистолет, но это превращалось скорее в проблему, чем в спасение. Сюй Цзимо никогда не доверял непрофессионалам с оружием. Случались в прошлом прецеденты, этому научившие.

Место для встречи Патаки выбрал достаточно безлюдное. Не совсем глухое, но все же расположенное вдалеке от крупных гостиниц и привычных туристических троп. На карте обозначены были только несколько бунгало и наполовину заброшенный лодочный сарай, который Шо намеревался использовать. Он уже связался с владельцем и арендовал эту развалюху за сумму, после которой только круглый дурак стал бы спрашивать, для чего понадобилась эта груда досок на пляже. Еще чуть дальше располагался общественный пляж, в поднявшись по берегу, можно было добраться до небольшой деревушки, живущей в основном за счет рыбной ловли и редких «диких» туристов. Там же располагался причал, куда могла пристать небольшая моторная лодка.

На бумаге план выглядел достаточно стройно: Вера Блэк встречалась с Патаки в условленном месте, в одном из бунгало, уводила его в лодочный сарай, после чего под прикрытием одного из матросов добиралась до причала и садилась на заранее пришвартованную лодку. Ее увозили назад на яхту, и дальше уже Патаки становился заботой Шо и Сюй Цзимо. Однако, основная проблема любых планов: они всегда выглядят стройно на бумаге. В итоге в процессе возникало такое количество непридвиденных сложностей, что план в итоге разваливался по дороге на части.

На глазах у Сюй Цзимо развалился не один десяток хороших, продуманных, почти идеальных планов, и в итоге приходилось каждый раз импровизировать, действуя по обстоятельствам. Но прежде он знал, что может положиться на своих товарищей, нынешняя же ситуация заставляла его нервничать. Настолько, что вопрос морали отошел в конце концов на второй план. Что бы не произошло, Терренс Патаки это заслужил.

- Ты все-таки согласился?..

Обернувшись, Сюй Цзимо посмотрел на стоящую в дверях Фэй. Свет бил у нее из-за спины, и поэтому практически невозможно было разглядеть выражение лица, но по тону показалось, что она... разочарована? Это было занятно, ведь совсем недавно Шо подсылал ее с весьма неуклюжими уговорами.

- Наш щедрый хозяин умеет надавить, - пожал плечами Цзимо. - И я на него работаю. Кроме того, Патаки может знать, что произошло с друзьями мистера Шо. Наш долг — помогать попавшим в беду людям.

С тяжелым вздохом Фэй опустилась в ближайшее кресло.

- Да, - согласился Цзимо, - перегнул я с пафосом. Не беспокойся, это не займет много времени, и скоро мы уже поплывем в Кадис искать твоего Босси Кэндалла.

Фэй покачала головой.

- Не в том дело. Мисс Блэк попросила меня о помощи.

- И? О какой?

Девушку явственно передернуло.

- Помочь ей выманить этого Патаки. Потому что одна мисс Блэк может вызвать у него подозрения, а мисс Блэк с довеском в моем лице...

Сюй Цзимо нахмурился.

- И ты согласилась?

- Нет. Я просто не смогла отказаться. Я... не умею.

- И что тут сложного? - Цзимо пожал плечами. - «Нет, я не хочу». «Нет, я не буду этого делать». «Нет, это не моя забота».

- Ты-то в конце концов согласился, - напомнила Фэй, кивнул на разложенные на столе карты.

- Я — другое дело. Я работаю на мистера Шо, и он может мне запросто приказать. Я срезал путь. Ты же ничем этой Вере Блэк не обязана.

- Я...

Цзимо сощурился.

- Ты боишься Патаки с его головорезами, или ты боишься сойти на берег?

Фэй отвела взгляд, весьма красноречиво показав, что он попал в самую точку. Он не ощущал страха, казалось, Фэй испытывала лишь два чувства: неуверенность в себе и желание спрятаться. И каждый раз столкнувшись с этими чувствами, что окутывали девушку точно густой туман или темное облако, Цзимо ощущал приступ раздражения. Казалось, эта неуверенность с минуты на минуту начнет распространяться по яхте, заражая все на своем пути, покрывая белоснежные стены и палубы пятнами гнили и ржавчины.

- Знаешь, а возможно тебе стоит сойти на берег, встряхнуться. Помочь Вере.

Фэй свела забавно брови к переносице.

- Я пришла к тебе за аргументами против.

Сюй Цзимо пожал плечами.

- У меня их нет. Слушай, я не могу обещать, что вам вообще ничего на берегу не угрожает, но по-возможности мы с мистером Шо все будем держать под контролем. Мисс Блэк, насколько я могу судить, палец в рот не клади. И кое в чем она права: ты выглядишь безобидно. Патаки не станет воспринимать тебя всерьез, а если ты сумеешь его отвлечь...

Фэй издала ломкий смешок.

- Как, скажи на милость?

- Для этого тебе достаточно быть собой. Поверь, ты умеешь быть до ужаса... - Сюй Цзимо запнулся, подбирая слова. «Раздражающей», пожалуй, произносить не стоило. - Отвлекающей.

39

Фэй не могла сказать, почему в конце-концов согласилась. Были ли тому причиной слова Сюй Цзимо, или взгляды Веры. Или же решение это созрело само, и Фэй была к нему внутренне готова. Глупо сидеть на корабле, спрятавшись, словно рак-отшельник в свою раковину. Проблем это не решит. К тому же... проблемы, реальные проблемы Фэй остались там, на другом конце земли, в Америке. Едва ли она столкнется с кем-то из своих обидчиков — Фэй не готова была пока говорить «врагов» - здесь, в Старом Свете. Ну и наконец, она никогда не бывала в Европе.

Если подумать, Фэй никогда не отдалялась от родного дома на достаточное расстояние, и нынешнее путешествие оставляло по себе странное, почти сюрреалистическое ощущение. Словно бы Фэй угодила в кино или в книгу. Так к чему ей бояться сходить на берег.

Все эти размышления ни на йоту ей не прибавили уверенности, но все же помогли принять решение, и Фэй согласилась помочь Вере и Шо в их безумной авантюре. В конце концов, Шо с Сюй Цзимо обещали, что на берегу ей ничто угрожать не будет.

«Фелиция» встала на приколе на рейде на большом расстоянии от берега, и добираться до него пришлось на нескольких моторных катерах в сопровождении матросов. На борту остались только Ибрагим, кажется, никогда вообще не покидающий яхту, да горничные. Фэй понемногу училась звать их как положено — стюардессами.

С нею снова поделились одеждой, и теперь на Фэй были широкие парусиновые штаны, завязывающиеся шнурком на талии, пестрая майка и рубашка из гардероба Шо в зелено-розовую полоску. Прежде чем отдать ее, Шо разглядывал рубашку несколько мгновений с явным недоумением на лице.

- Купил на Яве в состоянии аффекта. Зачем? - тряхнув головой, Шо сунул рубашку Фэй в руки. - Носи, тебе больше подходит.

С этим согласиться было почти невозможно. Рубашка, майка, весь костюм были слишком бросикими и привлекали внимание, но, кажется, в том и была сейчас задача. У полосок, цветных пятен и мятой парусины, впрочем, были и свои достоинства: все вместе это отвлекало внимание от обезображенного лица Фэй, уже привычно скрытого за волосами. За пестрым платьем проще спрятаться. Да и на фоне Веры Блэк, броской красотки, Фэй также терялась и отходила на второй план. Пока они добирались до берега, та сидела почти на самом носу катера, придерживая рукой широкополую шляпу, и ветер трепал ее густые, длинные каштановые волосы. Это был словно кадр из рекламы духов или косметики.

Спустя несколько минут катер носом ткнулся в небольшой причал. Вторая лодка давно уже сменила курс, двинулась влево и скрылась за голубоватым маревом, висящим над водой. Фэй и Вера остались один на одни со всеми проблемами.

Фэй покрутила на руке простенький браслет. Его надел ей перед самым отплытием Сюй Цзимо, буркнув: «Маячок и сигнал. Если возникнут проблемы, нажмешь здесь». Брасле напоминал дешевый ремешок от часов, покрытый весьма сомнительными украшениями в виде клепок и бусин, среди которых скрывалась тревожная кнопка. Фэй провела по ней пальцем осторожно, невесомо, чтобы не нажать ненароком. Нельзя сказать, чтобы эта вещица придавала такую уж уверенность, но с ней было уже не так страшно.

Опираясь на руку Генри, матроса доставившего их на берег, Фэй выбралась на белесый от ветра, морской соли и времени дощатый настил.

- Заберу вас тут как условились, - громко пообещал Генри на случай, если где-то поблизости скрываются люди, нанятые Патаки, завел мотор и умчался, подпрыгивая, по спокойной водной глади.

Вера проводила его взглядом.

- Идем. Тут неподалеку должен быть прокат автомобилей. Шо обещал все устроить.

И Шо, конечно же, держал свое слово. Прокат в самом деле располагался в нескольких метрах от пляжа и предлагал дешевые, подержаные автомобили. Изучив придирчиво те, что выстроились на небольшой открытой стоянке, Вера поджала губы:

- Вот за что не люблю Испанию: невозможно найти тут автомат. Ладно, ехать нам недалеко. Возьмем вон ту, голубенькую,. Мило и неброско.

Владелец проката явно посмеялся над их весьма анегдотичным подходом, передавая ключи и тоном очень снисходительным давая необходимые обяснения и советы на английском. Вера кивала, улыбалась сладко, а на прощание помахала ему рукой, садясь за руль. Тронувшись с места, она бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида и фыркнула:

- Эль Бобо! Придурок. Не дергайся, сестренка, все идет по плану.

Фэй, сидевшая на соседнем кресле, стиснув кулаки, неуверенно пробормотала:

- И сколько ваших планов идут обычно псу под хвост?

- Хм... Каждый второй, - Вера широко улыбнулась. - Но посколько провалился мой предыдущий, будем считать что этот считается за каждый первый. К тому же, я действительно доверяю Эдварду Шо. Я тут кое-что о нем отыскала.

- М-м-м, - промычала Фэй, старательно делая вид, что разговор ее не слишком интересует.

Конечно, фигурой мистера Шо она была заинтригована. Однако, расспрашивать его самого было неловко, а Сюй Цзимо на ее вопросы едва ли стал бы отвечать.

- Ты знала, что Шо — это его личное имя?

Фэй покачала головой.

- Его настоящее имя — Кавабара Шо, и его семейство владеет огромным бизнесом в Японии. Продукты питания, сладости, супермаркеты. Вдовец, дочь является основной наследницей бизнеса — Кавабара это семейка его жены. Был еще сын, но он, кажется, погиб. В японской прессе иногда сложно поймать нюансы. Так или иначе, любопытный персонаж, а?

Фэй кивнула. Да уж, не хуже меня.

- Про вас, мисс Брикнелл, я тоже кое-что почитала. Вы в курсе, что объявлены умершей вопреки всем законам?

Фэй поежилась.

- Года еще не прошло, а суд уже выдал вам симпатичное свидетельство о смерти.

- Что я могу сказать... - пробормотала Фэй.

- Я могу сказать, что семья Брикнелл, судя по всему, весьма богата, - улыбнулась Вера, - раз может проворачивать такое. Но не беспокойся, со всей этой нынешней наукой, ДНК и прочим у тебя не возникнет труда воскреснуть. В юридическом смысле.

«Если мне этого захочется», - мрачно подумала Фэй.

Вера, почувствовав ее нежелание развивать дальше эту тему, заговорила о какой-то ерунде вроде местных, никому не интересных сплетен. Она, должно быть, точно так же как и Фэй нервничала, просто куда лучше держала себя в руках.

40.

Гостиница, выбранная местом встречи, стояла уединенно. С дороги группу разбросанных по пляжу бунгало было почти не видно, а гладь воды была пуста до самого горизонта. Едва взглянув на это место, Фэй ощутила страх, которого до той поры не было. Сейчас незнакомый мерзавец пугал ее гораздо сильнее внешнего мира, на который можно было просто не обращать внимания. Вера тоже боялась, вне всякого сомнения, но продолжала сохранять на лице прежнюю легкомысленную мину: шутила, посмеивалась, отпускала колкие комментарии. Припарковалась немного недоезжая до песчаного пляжа, выбралась из машины и постояла немного, оглядываясь и щурясь на солнце. Потом кивнула Фэй.

- Идем.

Они быстро дошли до условленного бунгало, и неподалеку от двери Вера снова замерла, оглядываясь теперь уже беспокойно. Шепнула, склонившись почти к самому уху Фэй:

- За нами следят трое. По виду шпана, старайся держаться либо тихо, либо нагло.

Фэй предпочла первый вариант. Ей вообще легко было замкнуться в себе, спрятаться за спину Вере и прикинуться незамысловатым страшненьким аксессуаром, невесть зачем прихваченным по дороге. Как пакет из супермаркета.

Вера, не стуча, распахнула дверь и, ловко подхватив Фэй под локоть, шагнула в просторное, очень просто обставленное бунгало, залитое ярким солнечным светом.

- Привет, Терренс.

Терренс Патаки к некоторому удивлению Фэй выглядел совсем не страшно. Обыкновенно. Даже неказисто. Воображение невольно рисовало кинематографических масштабов чудовище, но Терренс Патаки оказался вполне заурядным, в чем-то даже симпатичным мужчиной. Разве что вкус в одежде у него был скверный; во всяком случай Фэй сложно было оценить положительно гавайскую рубашку цвета фуксии, затканную крупными цветами. Потом она поймала взгляд мужчины и поежилась. Мерзкий.

- Вера, детка, кто это с тобой?

- Подруга, - Вера обняла Фэй за талию. - Ты же не думал, Терренс, что я приду одна. И кстати, если я не вернусь, Шо расстроится и пошлет за мной своих ребят.

Патаки покачал головой.

- У меня нет намерения сердить нашего общего друга Шо, детка. Не нужно нам его вмешивать. Я получу свои деньги и разойдемся по-хорошему. Где они, кстати?

- Терренс, Терренс, - Вера покачала головой. - Ты думаешь, я такая дура? Уберисвоих головорезиков, и тогда поговорим.

Патаки ухмыльнулся, демонстрируя прокуренные желтые зубы, и мелькнула глупая мысль, что у него должно быть отвратительно пахнет изо рта.

- Ты же притащила с собой подружку.

Вера расхохоталась.

- Ты сейчас равняешь мою подружку и кучу местных отморозков? Ты где их нашел? В каком притоне? А сколько пообещал заплатить? Кстати, они в курсе, что ты никогда никому не платишь?

Глаза Патаки сузились, и Фэй показалось, что Вера всерьез перегнула палку. Впрочем, она наверняка знала, что делает и как можно вести себя с этим человеком. В конце концов он не стал выходить из себя, кивнул и достал телефон.

- Ретрета1. А теперь, милая Вера, поговорим о деньгах. Где они?

- В надежном месте. Сядем, Фэй? - взяв Фэй за руку, Вера дотащила ее до небольшого плетеного диванчика, села и закинула одну длинную ногу на другую. Патаки на секунду отвлекся, из-за чего на губах у Веры появилась мимолетная ядовитая усмешка. - Деньги в надежном месте, и я отведу тебя туда когда удостоверюсь, что мне ничто не угрожает.

Патаки отвел взгляд от голых коленок молодой женщины.

- Откуда мне знать, детка, что это не ловушка.

- А с кем мне ее для тебя устраивать, - Вера пожала плечами. - С Шо? Слушай, Терренс, я по-твоему кто? Идиотка? Я достаточно узнала об этом человеке, чтобы понимать, что нам с тобой он не по зубам. Он настолько богат, что это даже пугает. Если он пожелает, то в порошок меня сотрет щелчком пальцев. Я и без того уже воспользовалась им, чтобы сбежать из Кейпа. Хотя, да, не спорю: на тебя у него зуб. Но я не собираюсь вставать между вами. Это не мое дело. И мне нужны гарантии, Терренс, что ты больше не будешь угрожать моему отцу.

- Какая ты хорошая дочурка, - ухмыльнулся Патаки. - Не беспокойся, детка, как только я получу, что мне причитается, то забуду его адрес и номер телефона навсегда. Где деньги?

- Отзови своих щенят насовсем и пошли, - Вера поднялась, продолжая стискивать похолодевшую, влажную руку Фэй. - Пошли. Дадим Терри то, что он хочет, и свалим отсюда.

- Вы куда-то торопитесь?

Патаки вдруг оказался так близко, что Фэй ощутила запах сигарного перегара. И страх. А еще очень явственно — присутствие поблизости и других таких же отвратительных людей. Шо и Сюй Цзимо говорили не воспринимать их всерьез, но Фэй не могла не бояться. Возможно, по отдельности это и была шпана, безобидные мелкие сошки, но сейчас они сбились в стаю и легко могли... Фэй даже думать не хотела о том, что может с нею и Верой произойти, если Шо опоздает.

- В аэропорт, Терри, - Вера отбила его руку и поморщилась. - Никогда не любила Тенерифе. У нас с подругой дела в Милане, и ты нас задерживаешь. Отзови. Своих. Щенков.

Несколько секунд Патаки их рассматривал, сузив глаза, а затем снова крикнул:

- Ретрета!

За стенами бунгало послышался шелест песка и топот ног, а затем напряжение, висящее в воздухе несколько спало.

- Другое дело. - улыбнулась Вера. - Идем, отдам тебе деньги. Надеюсь, наличные в евро тебя устроят?

1Retreta (исп.) - отбой

41

Как это бывало почти всегда, страх и тревогу Вера смогла обуздать только в момент, когда увидела Патаки. Только потому, что теперь бесполезно было чего-либо бояться: что сделано, то сделано. Справившись с дрожью, она включила годами отточенную наглость и нацепила на лицо лучшую из своих улыбок. В кармане у нее лежал включенный диктофон, который записывал каждое слово, каждый звук, на случай, если Патаки вздумается поболтать.

Вера сжала влажную от пота ладонь Фэй Брикнелл и пошла вперед, увязая в песке почти по щиколотку. Патаки, ворча себе под нос, быстро нагнал их, и Вера уловила запах... ей сложно было подобрать этому запаху определение, но так пахло оружие, которое у Патаки при себе несомненно было. Заряженное оружие, готовое к выстрелу. Его люди — как верно угадал Шо, местная шпана — следовали за ними, держась на определенном расстоянии.

- Хотелось бы знать, какие я получу гарантии, - спустя пять минут молчаливой прогулки сказала Вера, бросив взгляд через плечо. Кусты слева зашевелились. - Что помешает тебе, Терренс, получив деньги снова угрожать мне или шантажировать моего отца?

Патаки засмеялся.

- Брось, Вера, милая. Я порылся в финансовых делах твоего папаши и, признаться, глубоко разочарован. Я-то думал, он богат. Ты ведь столько сил потратила, чтобы его отыскать. А твоя мамаша когда-то трахнула недоумка, чьи деньги постоянно вылетают в трубу.

Вера пожала плечами.

- Виноградник — дело затратное.

- Я не буду с ним связываться, - отмахнулся Патаки. - Мне не интересны дела, которые приносят одни убытки. Тут можешь быть спокойна, я просто хочу получить то, что мне причитается.

- Ты мог бы рассказать Шо, откуда взял серьги, - заметила Вера, отворачиваясь и крепче сжимая руку Фэй. - Он наверняка хорошо заплатит за эту информацию. Если только... ты не скажешь что-то, чего он не хочет услышать.

- Это не твое дело, детка. Если хочешь знать мое мнение...

- Не хочу, - покачала головой Вера, но Патаки ее слова проигнорировал.

- Если хочешь знать мое мнение, то Андерсоны — тупая пара авантюристов, у которых слишком много денег и слишком мало мозгов. Они получили то, что заслужили.

При мысли о том, что Патаки явно уверен, что их общих с Шо друзей уже нет в живых, по коже пробежал холодок. Вере обычно бывали безразличны чужие проблемы, она старалась держаться от людей в стороне и не лезть в их дела, но сейчас как-то особенно сильно захотелось, чтобы Шо и его долговязый помощник выбили из Терренса правду. Заслужил. Она не знала Андерсонов, ей была по большому счеты безразлична судьба этих людей. Но Андерсоны были всего лишь одним эпизодом в бесконечной череде жертв, мимо которых Патаки проходил, сорвав что-нибудь ценное мимоходом. И Вера вполне могла оказаться в их числе.

- Куда мы идем? - Патаки нагнал ее. Кусты зашуршали в разы активнее. - Не пытайся меня обмануть.

- Уже недалеко, - впереди и в самом деле показалась серо-зеленая шиферная крыша лодочного сарая. - Я припрятала деньги в надежном месте. Без меня ты их не найдешь, так что даже не пытайся ничего сделать.

Патаки все же вытащил пистолет и ткнул дулом в плечо Фэй Брикнелл. Та пискнула, широко распахнув от ужаса глаза. Вера ободряюще стиснула ее руку.

- Можешь попытаться. Пока Шо только подозревает тебя, но стоит одному волосу упасть с головы мисс Брикнелл, и он разорвет тебя на части.

Патаки смерил ее, а затем и Фэй задумчивым взглядом.

- Значит, ты взяла эту милашку в качестве гарантии... интересно, а она в курсе? Ты в курсе, маленькая?

- Я тебе больше скажу, - Вера широко улыбнулась и еще раз пожала повлажневшую потную ладонь Фэй. - Шо знает, что мы гуляем по берегу. Я сказала, что пройдусь с мисс Брикнелл по магазинам, а он подхватит нас вечером. И если нас не будет на месте в условленный срок... как ты думаешь, много ему потребуется времени и сил, чтобы перевернуть Тенерифе?

- Ты его переоцениваешь, - бросил Патаки, однако в голосе его прозвучало некоторое сомнение.

Вера хмыкнула.

- Слышал, что произошло в Осаке пару лет назад? Местного авторитета нашли в мусорном баке без головы, ладоней и стоп. И причиндалов. Отрезанное потом отыскалось на могиле сына мистера Шо, ну, кроме причиндалов.

- Чушь какая! - фыркнул Патаки, впрочем, без особой уверенности.

Вера пожала плечами.

- Не знаю. По моим наблюдениям японцы — все бешеные. И успокойся уже, мы почти пришли. Вон моя машина.

42.

Патаки сидел сзади, и Фэй ощущала его присутствие как-то по-особому. Несмотря на свои весьма скромные габариты, он казался ей огромным, заполняя все пространство небольшой, заранее приготовленной машины. Отъехав на некоторое расстояние, Вера кивнула Фэй, та открыла бардачок и дрожащими руками вытащила пачку денег, перетянутую тремя резинками.

- Доволен?

Патаки вырвал деньги из рук Фэй и принялся пересчитывать их. В зеркале видно было, как блестят его глаза, когда мужчина, послюнив палец, быстро перебирает купюры. Постепенно блеск угас, и глаза сузились опасно. Холодная рука сжала плечо Фэй. Очевидно, Патаки решил, что выгоднее угрожать ей. Быть может и вправду поверил, что Фэй что-то значит для мистера Шо.

- Здесь не вся сумма!

У Фэй душа ушла в пятки. Вера же только ухмыльнулась.

- Конечно не вся. Терренс, ты меня за дуру держишь? Здесь ровно две трети оговоренного. Сейчас ты мне даешь гарантии, что ты прекратишь докучать мне и моей семье. Затем мы с мисс Брикнелл уезжаем, и я присылаю тебе координаты места, где лежит оставшаяся сумма.

Послышался неприятный металлический щелчок, и в шею Веры уткнулось дуло пистолета. Женщина на долю секунды дала слабину, прикрыв глаза и закусив нижнюю губу.

-А еще я могу довольствоваться этим, а в качестве компенсации моральной ушатать вас, сучек.

Фэй сглотнула. Браслет, снабженный кнопкой сигнала бедствия, стал вдруг тяжелым, точно был сделан из целого прута стали. Успеет Фэй вызвать подмогу, или нет.

- Можешь, конечно, - Вера улыбнулась. На нижней губе выступила кровь, однако она ухитрялась как-то выглядеть невозмутимой и уверенной в себе. - Но видишь ли какое дело...

Медленно, стараясь лишний раз не провоцировать Патаки, она сунула руку в карман и достала небольшой пластмассовый прибочик, по виду — обычную флэшку. От привычных накопителей его отличал только мигающий с одного конца ярко-желтый огонек.

- Наша беседа записана и через спутник передана на компьютер на яхте. Если со мной или с мисс Брикнелл что-то случиться, то мистер Шо будет знать и как это произошло, и где. Местная полиция будет знать это на пару секунд позднее. Выбирай, мелкая месть или спокойное, цивилизованное расставание.

Патаки молчал какое-то время.

- Какие ты хочешь гарантии?

- Ну, под честное слово я тебе, конечно, не поверю, - ухмыльнулась Вера. - Мы все еще в эфире, Терренс. Скажи четко, внятно: Я, Терренс Патаки, более не буду преследовать синьорину Веру Блэк, а также ее отца Чезаре Росси, и отказываюсь ото всех дальнейших претензий. Ваш выход, мистер Патаки.

Патаки помолчал немного, но в конце концов с большой неохотой буквально выдавил из себя желаемое. Вера осталась его словами и интонацией недовольна и заставила произнести заготовленную фразу еще трижды. Наконец кивнула.

- Сойдет. Выходи, Терри. Через пять минут я пришлю тебе адрес.

Патаки повиновался, что Фэй не понравилось. Она не была такой уж большой поклонницей детективов и боевиков, но одно уяснила точно: когда злодей, тем более приступник, слушается главных героев истории, следует ждать беды. Вера тронулась с места, и Фэй, обернувшись, уставилась на стоящего посреди дороги Патаки. Несколько минут спустя он скрылся за поворотом, за густыми зарослями каких-то пронзительно зеленых растений. Вера притормозила немного, достала телефон и нажала несколько кнопок.

- Он будет нас преследовать, - Фэй прислушалась, и ей почудился позади рев моторов.

- Конечно будет, - кивнула Вера. - Он ведь не может быть уверен, что я не блефую.

- А ты... - Фэй бросила взгляд на прибор, который с каждой секундой все сильнее и сильнее походил на флэшку.

- Не в этот раз, - покачала головой Вера. - Если эта тварь доставит неприятности моему отцу, я — покойница. Наш разговор записан от первого до последнего слова. Ладно, действуем по плану: оставляем Патаки мистеру Шо и возвращаемся на яхту.

- Нас преследуют, - сказала Фэй спустя некоторое время.

Рев моторов стал отчетливее, и на дороге показалось несколько мотоциклов. Они выглядели куда солиднее той машины, что заготовил для них Шо. И водители их не боялись, похоже, рисковать жизнью: виляли, норовя подрезать Веру, которая стиснула руль так, что побелели пальцы. Коротко и экспрессивно высказавшись на итальянском, Вера дала по газам, выжимая из старенького автомобиля все, что только было возможно. Мельком Вера пожалела, что вторая машина, взятая напрокат, осталась на пляже.

- Вроде оторвались, - пробормотала Вера спустя некоторое время. На дороге, виляющей точно горный серпантин, они были одни. С одной стороны — густые заросли, над которыми кое-где видны яркие крыши, с другой — море за полоской белого песка. Вера затормозила, припарковалась у обочины и открыла Фэй дверь. - Нам лучше разделиться. Вон там причал, дуй, привлекай внимание. Нас уже должны ждать. А я проеду еще немного, пошумлю и уведу их отсюда.

Фэй коснулась ручки двери. Вере Блэк очень хотелось верить, однако... Она очевидно была профессиональной мошенницей. Верить мошеннице на слово — плохая идея. Только что она лгала Патаки, да так, что ни один мускул на лице не дрогнул. Ее дыхание было естественным и, можно поспорить, пульс ровным. Фэй не сомневалась, если бы Веру Блэк подключили к детектору лжи, прибор не нашел бы, к чему придраться. Она была лгуньей, а верить лгунье — себе дороже.

- Живо! - Вера толкнула ее в плечо нетерпеливо. - Не тяни время. Чем раньше ты отсюда уберешься, тем для тебя лучше.

Фэй все еще колебалась, и в итоге Вера попросту выпихнула ее наружу, захлопнула дверь и, надавив на газ, умчалась прочь по извилистой дороге. Фэй осталась одна на тонкой полоске земли между асфальтом и белым песком. Позади уже ревели моторы мотоциклов. До условленного причала было не меньше сотни метров, и он скрывался за густыми зарослями. Море шумело, набрасываясь на берег, и было к беде Фэй совершенно безразлично.

- Вот же ***! - выругалась она впервые в своей жизни.

43.

Дин, один из матросов, худощавый и юркий парень с весьма явными азиатскими чертами, привстал и быстро подал сигнал. Шо потянулся, выглядя при этом как дикий кот, предвкушающий добычу. Или хулиган в ожидании хорошей драки. Драться, впрочем, предстояло явно не ему.

Цзимо подавил невольную дрожь. Мысль о том, что им предстоит, его все еще нервировала. Он согласился нарушить закон прежде всего из-за личность Патаки, существа мелкого и мерзкого. Однако, этот ничуть не упрощало дело. Патаки все еще оставался человеческим существом, и пусть он вне всяких сомнений был преступником, но в этот самый момент не совершал ничего предосудительного. Был шантаж, безусловно, но... Со стороны это выглядело как попытка двух мошенников обмануть друг друга. Даже трех, и самым главным мошенником несомненно был Эдвард Шо.

- Минутная готовность.

Послышался рев мотоцикла, и все затаили дыхание. Сцена была обставлена наилучшим образом, на что пришлось потратить немало времени. Лодочный сарай со стороны выглядел совершенно невинно, как обычная полуразвалившаяся пляжная постройка. Он ею и был по сути, однако матросы «Фелиции» наскоро укрепили двери и ворота. Окошки были совсем крошечные, и в них не сумел бы протиснуться и ребенок, не говоря уже о взрослом мужчине. Кричать было бесполезно: вокруг на многие мили ни души. Некоторую проблему создавали подручные Патаки, но как и предполагали Цзимо и Шо, это была местная шпана, спугнуть которую не представлялось столь уж сложным.

Мотоциклы — не менее четырех судя по звуку — остановились. Дверь открылась, медленно, осторожно, и Патаки заглянул внутрь.его встретили тишина и захламленное, но очевидно пустое помещение: Шо, Цзимо и двое матросов спрятались за фальш-стеной, также сооруженной на скорую руку из того, что валялось поблизости. Убедившись, что внутри никого нет, Патаки шагнул в сарай и прикрыл за собой дверь. Своим шестеркам он, очевидно, не доверял. Едва ли эти люди представляли, о какой сумме в действительности идет речь. Впрочем, могло быть и другое объяснение: они планировали обобрать Патаки, когда он заберет деньги. Чудесный замкнутый круг насилия и взаимного недоверия.

Сверившись со своим смартфоном, Патаки прошел немного вперед, присел возле небольшой перевернутой весельной лодки и принялся шарить под ней. Цзимо, стараясь двигаться бесшумно, выскользнул из-за фальш-стены и направился к мужчине. Дин встал возле двери, другую должен был перекрыть еще один матрос — Энди. Снаружи с шестерками Патаки разбирались оставшиеся члены команды. Цзимо не слишком удивило то, что они были неплохо обучены: в конце концов, все до единого, начиная с капитана-медика Ибрагима выглядели и вели себя, как беглые преступники. Иногда, не сдержавшись, Цзимо — про себя, конечно — называл Шо «графом Монте-Кристо».

Патаки нащупал наконец искомый сверток и не сдержал ликующего смешка. Цзимо едва не рассмеялся в ответ. До чего же жалкий, карикатурный персонаж! Сложно было себе представить, что их с Шо связывало хоть какое-то подобие приятельства, о дружбе и говорить нечего. Патаки поднялся и сделал шаг назад, желая при свете, льющемся из небольших окошек почти под самой крышей, изучить содержимое свертка. И в следующую секунду взревел от ярости: в свертке была лишь резаная бумага.

Сперва Шо хотел положить туда настоящие деньги, но в конце концов решил по его словам «не отказывать себе в удовольствии».

Взревев, Патаки принялся ругаться на нескольких языках одновременно, демонстрируя весьма впечатляющий словарный запас. Затем обернулся.

- Добрый день, - любезно поприветствовал его Цзимо, улыбнувшись.

Он знал, что производит впечатление, прежде всего благодаря росту. Он был высокий, худощавый — большинство европейцев описывали его как «тонкого» или «хрупкого». Цзимо в самом деле был весьма легким, но в первую очередь все решал рост, особенно когда он стоял напротив столь же худощавого, но низкорослого человека. Патаки был ниже чуть ли не на две головы, Цзимо достаточно было сделать шаг вперед и нависнуть угрожающе, чтобы тот в панике отступил. И наткнулся на Шо. Патаки запаниковал, осознав, что он один, а противников слишком много, потерял ориентацию, и не потребовалось особых усилий, чтобы связать ему руки пластиковыми стяжками.

Эта идея Цзимо не нравилась, но веревки были не надежды, а наручников у них не было. Вернее... Цзимо при обсуждении плана едва не пошутил, что Шо мог бы что-то вынуть из своих запасов — кожаное, а быть может обтянутое розовым мехом, но сдержался. И сейчас, посмотрев в лицо Шо, понял, что правильно сдержался. Глаза японца были совершенно ледяными, и больше всего он походил на безумного персонажа какого-то безумного японского фильма. Или на маску воина из театра: со злым взглядом и искаженным гримасой ртом.

Двигаясь спокойно, не делая ни одного лишнего движения, Шо прицепил руки Патаки на крюк и сделал короткий знак. Повинуясь ему, один из матросов подтянул лебедку, и вращал ее до тех пор, пока ноги Патаки не оторвались от земли на достаточное по мнению Шо расстояние.

Этого в плане также не было.

- Шеф... - осторожно начал Цзимо, наткнулся на ледяной взгляд Шо и предпочел замолкнуть. Сейчас было не время оспаривать авторитет начальства. Хотя мелькнула мысль, что после этого ему придется уволиться, оставив тепленькое местечко и вернувшись домой.

Шо протянул руку, требовательно пошевелил пальцами, и Дин вложил ему в ладонь длинный тонкий электростимулятор. Весьма иронично розовый. Шо с задумчивым видом нажал на кнопку и прислушался к зловещему треску.

- Поговорим?

44.

Первым возникшим чувством была, что закономерно, паника. Подавляющая, всеконтролирующая, она захватила Фэй с головой, мешая рационально мыслить и даже просто дышать. Никакие попытки успокоиться, предпринятые неуклюже, не помогали. Фэй побежала, увязая по щиколотку в мелком белом песке, даже не выбрав направление. Просто побежала, надеясь выбраться из передряги, в которую угодила. В голове билась тревожным сигналом одна-единственная бесполезная мысль: я так и думала! Я так и думала! Толку от нее было...

Несколько раз Фэй оборачивалась через плечо, но густые прибрежные заросли скрывали от нее дорогу, а значит — преследователей. Рассуждая разумно — на этой у Фэй, конечно, не было сил — ее не стали бы преследовать на мотоциклах, они едва ли приспособлены для езды по такому песку. Но тут, пожалуй, все равно не стоило радоваться раньше времени: Фэй преследовали мужчины, и они должны были бегать куда лучше, чем она. Спорт сроду не был ее сильной стороной.

В очередной раз споткнувшись о притаившийся под песком камень, Фэй дала себе бесполезный зарок прийти в форму. Если выберется из передряги.

Вторым столь же ожидаемым чувством была злость. На себя — за доверчивость, но прежде всего — на Веру. Конечно же, мошенница и мелкая преступница бросила ее как толко подвернулась такая возможность, и глупо было рассчитывать на что-то иное, однако злость от этого не проходила. Она бодрила немного и придавала сил двигаться дальше.

Впереди над деревьями промелькнули провода и крыши, и даже, кажется, флюгер — так или иначе, следы человеческого жилья. Это на мгновение придало Фэй сил, она сделала резкий рывок и окончательно выдохлась. И в этот самый момент позади, совсем близко послышались грубые голоса.

Живя всю жизнь в Калифорнии, она, конечно, немного знала испанский, и пусть местный выговор отличался от привычного ей, но смысл Фэй поняла и запаниковала еще больше. Преследователи твердо были намерены ее отловить и... дальше возможны были варианты. И ни один из этих вариантов Фэй не нравился.

Она споткнулась в очередной раз, ударив ногу то ли о камень, то и о корягу, притаившуюся в песке, и, потеряв равновесие, растянулась на песке. Обернувшись, упав на спину, Фэй могла лишь беспомощно наблюдать, как неумолимо, хотя и достаточно медленно — куда им теперь спешить? - к ней приближается полдюжины рослых загорелых парней.

Они были в штанах и майках, несколько демонстративно подчеркивающих крепкие мускулы и яркие татуировки. У одного рисунок был даже на лице и на блестящей на солнце лысине: имитация черепа и обвивающая его голову змея. Вооружены они были достаточно просто, дубинками и электрошокерами, но едва ли, пусти они в дело ножи или пистолеты, дело бы обернулось хуже. Оно уже было — труба.

А Фэй могла только отползать, уставившись на своих преследователей огромными испуганными глазами. Их изрядно веселил внешний вид «малявки», которая все больше каменела. Паника разрасталась, билась внутри черепной коробки, и в утешение в голову звучало только лишь саркастическое: ну, дважды ты уже практически умерла.

На третий раз наверняка получится умереть совсем. После того как...

- Бежим!

Горячая рука стиснула запястье Фэй, и под кожу вонзились длинные ногти. Повернув голову с каким-то странным пугающим щелчком, Фэй к своему изумлению увидела рядом Веру. Та выглядела бледной и растрепаной, запыхавшейся и не менее испуганной. И в то же время — куда более уверенной в себе. В руке у нее был небольшой пистолет, а второй она продолжала сжимать запястье Фэй, заставляя ту подняться.

- К дороге!

Фэй кое-как неуклюже поднялась-таки на ноги и побежала за Верой, задыхаясь и кашляя. Паника прогнала все мысли, и лишь вялое недоумение гуляло по голове, рикошетя в пустоте точно мячик для пинг-понга. Что она тут делает? А что она тут делает? А почему она вернулась? Странно...

Дорога в самом деле была недалеко, и небольшая фора — и то, что по глупости преследователи не сразу перешли на бодрую рысь, дав своим жервам оторваться на некоторое расстояние — позволили им добраться до припаркованного автомобиля. Вера завела мотор, машина сорвалась с места, но спустя совсем недолгое время преследователи, снова оседлавшие свои мотоциклы, пристроились им в хвост.

Вера бросила нервный взгляд на приборную панель. Фэй проследила за ним и икнула.

Топливо было на нуле.

- Дио кане! - весьма очевидно выругалась Вера. - Кеста е уна паницьоне дивина пер ме, овьяменте!

45.

Преследователи ее быстро отстали, и Вера, выдохнув, сбавила немного скорость. Машина — как и та, что они взяли в прокате чуть ранее (смысл наличия в плане Шо двух машин от Веры ускользал) была старой. Ее нельзя было, конечно, назвать развалюхой или ведром с гайками, но было близко к тому. Рессоры едва справляли со своей работой на неровной прибрежной дороге, и машина то и дело пугающе подпрыгивала и всхлипывала натужно. Этот звук заставлял Веру вздрагивать и сбавлять скорость, пока она не остановилась совсем, прижавшись к обочине.

Проблема была решена. Патаки доставлен по назначению, деньги же... Вера никогда не могла похвастаться стабильным доходом, и чаще всего оказывалась в таком вот положении: на мели, в съемной, а иногда и... позаимствованной машине и без монеты любой валюты в кармане. И с неприятностями на хвосте. Она умела выкручиваться.

Сегодня, впрочем, было как-то... гадко что ли? Вера не ощущала угрызений совести, уколов сожаления или позывов спешить оставленной позади Фэй Брикнелл на помощь, однако... однако, было не слишком хорошо. Вера частенько бросала своих напарников, если не сказать — подельников, но то были люди готовые к подобному обращению. Они и сами не раздумывая кидали любого, и потому подобное к ним отношение не вызывало ровным счетом никаких чувств, ни хороших, ни плохих. Как правило, это были люди, такое заслужившие. Чего никак нельзя было сказать о Фэй Брикнелл.

Вере она напоминала Дину. Разница была, конечно, существенная. Дина всегда была крутой, самостоятельной, умела за себя постоять и из неприятностей выкручивалась получше самой Веры. Но, как и Фэй Брикнелл, Дина в эти неприятности попадала не по своей воле, не благодаря своим сомнительным усилиям, не наживала их и не напрашивалась. Дина, и в том была ее единственная вина, просто дружила с Верой Бланкой Блэк.

Итог у этой дружбы был, конечно, более чем интересный, и теперь Дина носила фамилию Росси и по документам приходилась Вере мачехой, но — тем не менее. Подобный итог не отменял того, что по сути своей Дина всегда была безвинна. Как и Фэй.

Вера, отчасти из обычного разумного желания понять с кем имеет дело и по укоренившейся привычке, а отчасти из любопытства прошерстила калифорнийскую прессу в поисках публикаций о Фэй Брикнелл. Об исчезнувшей наследнице милионного состояния, виноградников, винодельческого хозяйства и элегантной усадьбы писали разное. Суть зависила от того, на чем специализируется очередной газетный либо сетевой сплетник, но общая линия просматривалась. Фэй Брикнелл была беглянкой, бросившей своего жениха и семью ради авантюры, любовника или — тут издания выдумывали самые разные версии. Пара публикаций была к девушке чуть добрее и писала о внезапно проснувшейся дромомании, но по большей части все они сходились в одном: богатая девчонка если и попала в какие-то неприятности, то исключительно по доброй воле и собственной вине.

Шрамы и ожеги на теле и лице Фэй Брикнелл говорили об обратном, однако она не могла сейчас защитить свою честь. Да и едва ли когда-то просто попыталась бы это сделать.

Выругавшись — по итальянски, английски и немецки для большей экспрессивности — Вера повернула назад.

Она была плохим человеком и никогда не пыталась это оспаривать. Но она не была настолько плохим человеком, чтобы бросить беспомощную искалеченную девочку на произвол судьбы.

Голос совести со знакомыми интонациями Дины Вайц Росси похвалил ее за это решение.

46.

Электростимулятор с неприятным треском почти коснулся кожи Патаки, и тот отпрянул и принялся раскачиваться на цепи, отчаянно вереща. Цзимо попытался перехватить руку Шо, но тот вывернулся и шагнул вперед. Сейчас, по счастью, наверное, лица его не было видно, но даже спина, разворот плеч выдавали безумие и холодную ярость. Треск, вопль, переходящий в стоны. Патаки даже пытать бы не потребовалось, он оказался существом исключительно слабым и жалким.

- Господин Сюй, - ледяным тоном приказал Шо, передавая электростимулятор матросу, - объясните нашему другу правила.

Это в планах было. Цзимо, пользуясь ростом, навыками и полицейским опытом, должен был хорошенько запугать Патаки, да только этого, кажется, уже не требовалось. Шо и без того был достаточно страшным. Однако, приходилось подыгрывать нанимателю, уже практически бывшему, следуя плану, который не так уж дурно выглядел на бумаге. С планами такое случается сплошь и рядом.

Цзимо подошел ближе. Даже несмотря на то, что подвешенный за руки к потолку Патаки едва касался пола мысками ног, Цзимо все равно был выше, и мог запугать этого жалкого человечка пользуясь одним только ростом. И все же, следуя первоначальному плану, Цзимо ударил его под дых. Не сильно и почти не испытывая угрызений совести. Патаки был из числа тех тварей, что угрожают женщинам, а следовательно трепку заслужил. Цзимо только боялся, что ситуация выйдет у него из-под контроля и плохо закончится.

Патаки, хотя удар был точно рассчитанным и далеко не таким сильным, заверещал.

Шо склонился над небольшой сумкой, и Цзимо ожидал уже увидеть клещи или молоток, но японец вернулся со штативом и камерой, которую принялся настраивать с пугающей методичностью. На лице его теперь застыло холодное безразличие, которое пугало куда сильнее ярости.

- Тебе лучше ответить на мои вопросы, Терренс, если, конечно, ты не хочешь, чтобы господин Сюй продолжил. Расклад такой, - Шо выпрямился и замер, положив руку на пока выключенную камеру. - Я задаю вопросы, и ты отвечаешь, после чего мы расходимся добрыми друзьями. Даже можешь оставить себе деньги, компенсируешь моральный ущерб. Или же ты упираешься и молчишь, и тогда господин Сюй учит тебя уму-разуму. И если ты продолжишь упираться, а господин Сюй устанет, тогда... нет, не думаю, что тебе хочется знать заранее, что будет тогда.

Патаки снова качнулся. Глаза его, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Это жалкое существо полностью поглотила паника, лишив, кажется, последних мозгов.

- Повторите, господин Сюй, - приказал Шо. - А потом приведите этот огрызок в чувство.

Второй удар уже не казался таким обязательным, но Цзимо послушался. Патаки всхлипнул, потом еще раз, когда в лицо ему ударила холодная вода, выплеснутая из ведра. Теперь, мокрый, бледный, висящий на цепях, он выглядел особенно жалко. На Шо, впрочем, это не произвело ни малейшего впечатления. Не спеша он включил камеру, поднял штатив повыше, и некоторое время возился с настройками записи. Затем сел на ящик, сделав своим людям знак отойти. Цзимо также сделал шаг назад, стараясь сохранять самообладание. Происходящее ему не нравилось, но он не решался оспаривать авторитет нанимателя в такую минуту.

В конце концов, Патаки наверняка было что сказать, и он должен был заговорить.

- Начнем с простого. Ты знаешь, где Андерсоны и что с ними?

Ответа не последовало.

- Господин Сюй, наш гость, кажется, не понял правила...

От тона, которым это было сказано, у Цзимо холодок пробежал по коже. И все же он, ненавидя себя за это, ударил еще раз, вполсилы, но и этого хватило, чтобы Патаки всхлипнул, затем дернулся в цепях и застонал протяжно. Ноги его, точно в каком-то извращенном танце, перебирали по полу, пытаясь найти опору.

- Сми, - коротко приказал Шо, ничего не уточняя.

Матрос подставил небольшой ящик, на котором Патаки мог теперь стоять, цепляясь за цепи руками. Опора придала ему сил и вернула немного наглости: сперва он попытался достать Шо ногой, затем выругался долго и грязно.

- Сюй. Ящик.

Цзимо выбил опору у Патаки из-под ног, и тот снова повис, скуля и всхлипывая.

- Ситуация понятна? - все тем же холодным, мертвым тоном уточнил Шо. - Ты отвечаешь на вопросы, и мы обеспечиваем тебе приемлемые условия. Ты запираешься, и тогда получаешь все, что заслуживаешь. Выбирай, Терренс, у тебя еще есть пара минут, пока я не потерял терпение окончательно.

Пауза вышла короткой.

- Нет! Я не знаю, где Андерсоны! Черт, черт! Понятия не имею!

- Откуда же взял серьги?

- Н-на яхте. На их чертовой бл****й яхте!

На бесстрастном лице Шо появилась улыбка и, боже, лучше бы он оставался бесстрастным!

- Ты не знаешь где Андерсоны и что с ними, однако ты был на их яхте? Ты меня за дурака держишь, Терренс? Сюй...

Цзимо сделать ничего не успел: Патаки задергался, и слова полились сплошным потоком.

- Я ничего не знаю! Я не видел! Я просто нашел яхту! Я поднялся на борт, там никого не было! Была ночь, я не знаю, кто привел ее туда! А утром яхты уже не было! я...

- Где была яхта?

- Кейп. Яхта была у берегов Кейпа!

- И людей на ней не было? А что было?

- К-кровь, - выдавил Патаки после новой паузы. - Там была к-кровь.

Шо медленно провел пальцами по лицу, прикрыв глаза.

- Ты поднялся на борт яхты своих друзей, нашел там кровь, затем обчистил их и свалил? Молодец, Терренс. Взял очередную высоту.

- Что бы не произошло, Андерсоны сами напросились! - огрызнулся Патаки. - У них были деньги и не было мозгов!

Сейчас он больше всего напоминал крысу, загнанную в угол и готовую броситься на любого. Впрочем, запал его быстро прошел, и Патаки начал отвечать на вопросы сдержано, проявляя приятное благоразумие.

- Запиши все, - Шо протянул Сми лист с вопросами. - Будет отмалчиваться, оторви ему яйца.

Потеряв к Патаки всяческий интерес, Шо вышел из сарая, и Цзимо последовал за ним. И почти у самых дверей наткнулся на своего нанимателя. Тот лежал на песке в позе имбриона, прижав колени к груди и зажмурившись.

- Шеф, - осторожно позвал Цзимо.

Шо разогнулся и упал на спину.

- Как я и предполагал, эта крыса ничего толком не знает.

Ощущение безумия развеялось, и сейчас Шо выглядел усталым, выжатым досуха. Цзимо, разглядывая его, присел на песок и перехватил насмешливый взгляд своего нанимателя.

- Что, не прошел даром школьный театральный кружок?

- Вы действительно порезали на куски похитителя сына?

Шо хмыкнул.

- Цзимо, Цзимо. У меня никогда не было сына. Но, вероятно, случись что-то подобное — порезал бы. Расслабься, пара ударов этой твари едва ли навредили.

Шо выдохнул, вытянул ноги и наконец в самом деле расслабился.

- Кое-что мы все-таки узнали, - сказал Шо после паузы. - Яхта была в Кейптауне, затем ее отвели туда, где ее нашли, и бросили. Андерсоны пропали между Америкой и Африкой.

- Большое расстояние, - заметил Цзимо и осторожно добавил: - Тела в воду — и конец. Простите.

Шо покачал головой.

- Я не питаю иллюзий. Андеросны мертвы. Но эта история весьма абсурдна, в ней нужно разобраться. Попробую узнать, что они делали в Калифорнии и с кем встречались. А ты займись делами Химэсама. Кстати, как у девчонок дела?

47.

Машина заглохла в тот самый момент, когда они оказались на практически равном удалении ото всех обжитых мест. Бунгало и обустроенный туристический пляж давно скрылись позади, а над деревьями впереди так и не появились крыши домов. Возможно, их скрывали густо разросшиеся купы, но Фэй не питала на этот счет особых иллюзий. Только не с ее везением. Вера еще раз выругалась, попыталась завести машину — безуспешно, ведь топлива у них не было совсем — и снова выругалась. Вытащила телефон.

- Место встречи не так далеко, - сказала она, застыв напряженно. Казалось, ей приходится прилагать огромные усилия, чтобы не начать нервно оглядываться назад в ожидании преследователей. - Если побежим.

Фэй посмотрела на свои ноги. На левой уже начали проявляться синяки, правая выглядела чуть получше, но болела не меньше. Она устала. Она очень хорошо осознавала свои возможности и не питала никаких иллюзий. Фэй всегда скверно бегала. Определенно, физкультура не была ее любимым предметом в школе.

- Без шансов.

- И что ты предлагаешь? - буркнула Вера, сопроводив этот короткий злой вопрос новой порцией ругательств.

Проблема как раз была в том, что Фэй нечего было предложить.

- Останемся в машине, и они без труда расковыряют эту консерву, - Вера открыла дверцу пассажирского сиденья и бесцеремонно вытолкнула Фэй наружу. - Быстрее, бежим. Пока по дороге, это проще, чем по песку. А потом постараемся оторваться в зарослях.

Оказавшись снаружи, Фэй замерла на секунду, напуганная сразу всем, а потом побежала со всех ног. Вера была права, так у них было чуть больше шансов.

- Береги дыхание, - Вера вскоре нагнала ее, двигаясь легко и уверенно. - Ты вообще умеешь бегать?

Фэй мотнула головой.

- Ага. Делай как я, - приказала Вера.

Фэй попыталась повторять за своей подругой по несчастью, держа ритм, темп и дыхание, но получалось у нее скверно. Она была толстой, особенно в сравнении с подтянутой спортивной Верой, и неуклюжей. Безнадежной. Уже спустя пять минут она начала задыхаться, страдать от одышки, и казалось — грудь кто-то дерет изнутри наждаком. Вера в свою очередь даже не запыхалась. Только сосредоточенное выражение лица говорило о том, что она хотя бы что-то испытывает в этот момент. Выглядела же Вера так, словно просто выбралась на легкую утреннюю пробежку.

Оторваться им, конечно, не удалось. В самом скором времени позади послышался рев моторов, и из-за поворота на дорогу один за другим выскочили мотоциклы. Девушки метнулись в густые придорожные заросли, но было уже поздно — их заметили. И к тому же, продираться через переплетение кустарника было еще сложнее, чем бежать по асфальтированной дороге. Первой схватили Фэй: один поймал ее за талию, а второй заломил за спину руку, заставив вскрикнуть. Секундой спустя слева послышался вскрик Веры и хохот.

Потащили их не на дорогу, как можно было ожидать, а вперед, через все те же заросли, пока они не закончились небольшой поляной. Ее пересекали две протоптанные дорожки, скрываясь в густом кустарнике в почти противоположных направлениях. Из-за кустов и деревьев, растущих с почти тропической теснотой, сюда не долетали никакие звуки. Отсюда — тоже.

Фэй обмякла в руках бандитов, парализованная страхом и ожиданием худшего. Вера пыталась сопротивляться, но от этого не было особого прока: мужчин было больше, и все до единого они были выше, крупнее и гораздо сильнее чем она. И все же, ей залепили две или три пощечины прежде, чем Вера прекратила брыкаться и затихла.

Связав им обеими ремнями руки, девушек швырнули на землю. Один из бандитов закурил, и в нос Фэй ударил горький, ядовито-резкий запах дешевых сигарет. От самокрутки второго пахло чем-то еще смутно знакомым и очевидно — совершенно запрещенным. Уверенные в себе бандиты — их было шестеро — никуда не торопились, обсуждая дальнейшие действия. Сейчас Фэй понимала их еще хуже, то ли из-за страха, сковавшего тело и разум, то ли из-за того, что мужчины перешли на экзотический местный жаргон. Однако, общий смысл был более-менее понятен.

Патаки их кинул на деньги, и теперь не брал трубку. Хотелось надеяться, связано это с тем, что их дурацкий план удался, и страдала Фэй не зря. С другой стороны, судя по тому, что Фэй слышала, Патаки мог заблокировать своих подельников и скрыться именно для того, чтобы не делиться добычей. Ему явно чужда была солидарность.

Так или иначе, бандиты были злы и намеревались отыграться на по сути случайно подвернувшихся женщинах.

В эту минуту Фэй пожалела, что хоть как-то понимает испанский.

48.

Ремень крепко стягивал запястья, так что нарушилась циркуляция крови, и руки начали неметь. И в голове было неприятно пусто, нахлынувшая в какой-то момент паника вымыла все мысли подчистую. Впрочем, даже будь Вера способна соображать ясно, едва ли она смогла бы найти выход из сложившейся ситуации. Не нужно было, черт побери, искать сюда вход!

Бандиты — малолетки, идиоты, не способные на по-настоящему серьезное дело, зато прекрасно умеющие воевать с женщинами — некоторое время обсуждали, что делать. Планы, нарисованные ими, представляли участь на удивление незавидную, все планы, какой ни возьми. И сперва они взвалили пленниц на плечи — в нос ударил омерзительный букет запахов, пот, дешевый одеколон, бензин и выпивка — и потащили через заросли. Ветки хлестали по голове, по лицу и по телу, но едва ли бандитов волновало состояние жертв. Пока им впрочем старались сохранять, как выразился один из мужчин, «товарный вид».

Эта часть острова была, очевидно, не слишком обитаемой. И это была одна из причин, по которой Патаки выбрал россыпь дешевых бунгало как место встречи. Тут почти не было жителей, туристы-дикари старались не вмешиваться в чужие дела, если вообще были достаточно трезвы, чтобы что-то сделать, а про полицию и говорить было нечего. Одно из тех мест, куда власти предпочитают не соваться, пока тут не пропадет какой-нибудь неосторожный богатей-иностранец, возжаждавший острых ощущений.

У Веры был один знакомый богатей-иностранец, но она сомневалась, что он него можно дождаться помощи. Впрочем... Фэй. Он ведь придет за Фэй, правда?

Некоторое время их тащили сквозь густой кустарник, потом впереди показались несколько строений, весьма непрезентабельных, даже неприятных на вид. Это были то ли заброшенные склады, то ли чей-то исключительно уродливый дом, обитый вертикальными досками, перекрытый листами металла и когда-то покрашенный в яркие цвета. Сейчас бирюза и желтый выгорели до почти одного и того же болезненного зеленоватого тона.

- Туда их, - один из бандитов, державшийся увереннее и наглее остальных, махнул рукой на самое большое из строений. - Я свяжусь с Чико.

Про Чико они говорили, пока шли сюда: сутенер и торговец людьми из Сан Кристобаля, готовый выложить хорошие деньги за «свежее мясо». Эх, как только Веру за ее жизнь не называли, наверное, свежим мясом — тоже, но все больше за глаза. Вот так, чтобы она слышала — впервые.

Главный ушел в меньшее по размеру здание, а их затащили в большое почти пустое помещение и бросили на пыльный пол. В нос ударил новый букет запахов, в котором доминировали автомобильная смазка и бензин. Вера отползла немного, прислонилась к груде ящиков и огляделась, воспользовавшись тем, что бандиты временно потеряли к ней интерес. Помещение показалось ей огромным и одновременно — пустым и захламленным. Судя по разложенным и разбросанными повсюду металлическим деталям, каким-то непонятным кускам, зеркалам, фарам и прочему, в основном неприятная компания помышляла угоном и разбором автомобилей. И, наверное, самогоноварением. Во всяком случае, от принесенной одним из них бутылки отвратительно несло сивухой, раздражающей чуткий нос Веры.

Он же бросил на пол две пачки презервативов, заставив Фэй, до той поры замершую, точно жертва змеи, коротко всрикнуть и отползти подальше.

- С чего начнем?

- Дождемся Чико?

- Да в жопу Чико!

- Он не любит порченный товар!

«Значит все-таки и людьми приторговывают», - как-то удивительно остраненно подумала Вера, прикидывая шансы на спасение. По всему выходило, что шансы эти нулевые.

- Один раз было! И то потому что та сучка брыкалась, как сумасшедшая! Ну порезали чуток, сбавили цену! Эта вроде смирная. Тащи камеру, и Чико в накладе не будет.

Всякое было в жизни Веры, в ее глупой насыщенной жизни, и где только не побывали глупая ее голова и падкая на приключения задница. Но вот в лив-порно она точно еще ни разу не снималась, и не хотелось бы начинать. Взгляд метнулся по комнате, ища какие-то подсказки, пути к отступлению, но голову уже начал затапливать туман. От нарисованных воображением вариантов развития событий к горлу подкатывала тошнота, и мысли путались еще сильнее.

Что же делать, что же делать?!

- Чико в Гуимаре, будет завтра, - главарь вернулся, замер в двери, попыхивая сигарой, как какой-то карикатурный мафиозный босс. Росточку сам маленького, но видно — самый злобный из всех.

Какая чушь, однако, в голову лезет!

- Чико сказал, в прошлый раз прислали какую-то хрень, велел показать сперва товар лицом. Малыш, тащи реквезит, и камеры не забудьте. Нормальные, а не как в тот раз на мыльницу снимали. И это уберите.

И глварь пнул в бедро Фэй Брикнелл.

49.

Мысли вяло ворочались в голове. Что лучше? Быть изнасилованной и проданной, или же убитой? Чья участь страшнее? Красивой вещи, или уродливой, которую сметают с дороги мыском ноги? И как она вообще докатилась до этого?

Фэй словно снова погружалась в холодный, безразличный океан, барахталась в нем, а волны закручивались и тянули ее на дно. Одновременно с этим погружением на темную глубину, какая-то рациональная, разумная ее часть предавалась иной, рациональной и разумной панике. Их убьют. И никто не узнает, куда в действительности подевалась молоденькая, глупенькая наследница Фэй Брикнелл. Ее тело закопают где-нибудь тут, неподалеку, на импровизированном кладбище, а может на свалку выкинут, или в море. Ее не опознают, если наткнуться, и она навсегда останется безымянными костями.

Третья часть ее раздробленного сознания, разумная и безумная одновременно, просто тупо фиксировала происходящее, точно в дневник записывала. Вот ее поднимают за шиворот, волокут куда-то и закидывают в узкое, темное помещение, заваленное пыльным хламом. Переговариваются между собой, посмеиваются, обсуждают предстоящее. Обсуждают Веру Блэк, то как будет доволен неведомый Чико, и как сами они будут довольны, а может и девушка тоже. Кто их, этих куколок, разберет. Вера — объект омерзительных желаний, а Фэй — просто кусок мяса. Свиная туша, подвешенная на крюк.

Самым безумным было то, что в глубине души ее это задело. Должно быть, переживания последних недель наконец-то свели ее с ума.

В комнатушке было темно и тихо, снаружи почти не долетало никаких звуков. Так, неясная возьня, и воображать можно было что угодно. Первые несколько минут Фэй этим и занималась: воображала всякие невозможные ужасы, и странным образом ей это помогло успокоиться. Ужасы происходили не с ней. А потом разозлило. Для всего мира она была чертовски нехороша, даже для кучки бандитов с островов. Сердце то ускоряло свой ход, то замедлялось, и все сильнее стучала кровь в ушах, но прошло какое-то время, и Фэй задышала ровнее и сосредоточилась на тех вещах, с которыми могла хоть что-то поделать.

Например - затекшими руками, стянутыми нешироким, гибким кожаным ремнем, от которого несло кожей, потом и табаком. Некоторое время Фэй шевелила руками, растягивая и ослабляя путы, и вскоре у нее это почти получилось. Освободиться было все еще нельзя, но по крайней мере ремень не сдавливал больше запястья, перекрывая кровоток, и это также помогло успокоиться. Подсунув под ремень пальцы, Фэ принялась растирать запястья,стараясь уменьшить боль, и наткнулась на тонкий ремешок с клепками и подвесками, источник этой самой боли.

Тревожная кнопка.

У Фэй, должно быть, совсем память отшибло и разум заодно. Путь к спасению всегда был при ней, но Фэй и думать об этом забыла.

- Дура! - прошептала она и принялась ощупывать браслет, стараясь повернуть его нужны образом, чему мешали ремни. Пришлось их еще немного ослабить. Ремень был сделан из хорошей натуральной кожи, и в конец концов резкими движениями, приложением силы ей удалось достаточно ослабить его давление и повернуть браслет.

Фэй нажала тревожную кнопку, как учил ее Цзимо. Тут требовалась определенная последовательность действий, защита от случайных нажатий, и Фэй надеялась, что все запомнила правильно. Он сказал, что получит сигнал, сразу же определит ее местоположение и придет на помощь. Тенерифе — не самый большой остров в мире, Цзимо и Шо неподалеку, и есть надежда, что они успеют.

Дверь распахнулась, и на грязный деревянный пол легла полоска света. Звуки ворвались в комнатушку: хохот, грохот какой-то «музыки», уродливая какофония звуков, звон стекла.

- Почти готово! Все снимай! Пошлем Чико фотки.

Двое встали в дверях, разглядывая Фэй без малейшего интереса. Она все еще была куском бесполезного гнилого мяса.

- С этой что делать? - спросил тот, что повыше.

Второй, щуплый коротышка с оспинами на щеках — сейчас почему-то лезли и легко запоминались всякие ненужные детали — окинул Фэй взглядом, отдельно задержавшись на ее лице.

- Фигурка ничего... Но Чико не возьмет. Страшненькая. Шрамы эти еще... Нравится?

- Да нахрен, - отмахнулся высокий.

- Тогда потом разберемся.

Дверь снова закрылась.

Страшненькая. Фэй истерично хихикнула.

50а.

В кармане завибрировал телефон, так резко, что по позвоночнику прошла волна неприятной дрожи. Дурное предчувствие. Цзимо не верил в подобное, да и к так называемой «интуиции», чутью у него были определенные вопросы, но сейчас чувство было совершенно несомненным. Тревога, даже страх. Он вытащил телефон и включил экран. В верхнем левом углу пульсировал виджет, соединенный с тревожной кнопкой в браслете, который Цзимо дал Фэй Брикнелл.

Девчонка угодила в неприятности.

- Что случилось? - встревожился Шо.

- Сработала тревожная кнопка, - Цзимо открыл карту. - Фэй неподалеку.

Шо вытащил свой телефон.

- Машина на трассе в двух с половиной километрах отсюда, стоит неподвижно, - он нажал несколько раз и нахмурился еще больше. - Судя по всему, уже какое-то время.

- Вы поставили маячок на машину?

Шо пожал плечами.

- Я не могу доверять Вере Блэк. Она, насколько я могу судить, аферистка идейная. Быть может и не патологическая лгунья, но близко к тому. Насколько далеко от машины маячок Фэй?

Они сверили данные и теперь уже оба нахмурились. Неприятное предчувствие усилилось, и его нельзя было списать на все произошедшее в последнее время, вроде возбуждения после допроса Патаки или в целом мрачного настроения Цзимо. Машина стояла на дороге, а огонек с браслета Фэй помаргивал там, где судя по карте был сплошной лес. В этой части острова в основном располагались природные заповедники, и жилье было редкой аномалией.

- Возьму несколько человек, - Шо вскочил с песка и сунул телефон в карман, а затем протянул Цзимо пистолет. - Даже не спорь.

Цзимо коснулся холодной рукояти кончиками пальцев.

- Я...

- … решу все проблемы, которые могут возникнуть, - отрезал Шо. - Мы подвергли Фэй опасности, нам и отвечать. К машине, живо.

Казалось, ту пару километров проще было преодолеть пешком. Машина, взятая тут напрокат, была старой, и покряхтывала, стучала чем-то, и в целом нужна была Шо, чтобы не привлекать лишнее внимание, а не для того, чтобы быстро добраться куда-то. Он нервничал, Цзимо нервничал, и вдвоем они заводили себя еще больше.

Патаки был оставлен на попечение одного из матросов и по словам Шо наговаривал все, что от него потребуется, на камеру «как миленький». Добрая половина этого наверняка была откровенным враньем, которое не проверишь, но Шо нужно было сейчас хотя бы направление поисков. К тому же, как подозревал Цзимо, сам вид нервничающего и бубнящего что-то Патаки доставлял ему удовольствие. Остальных матросов они взяли с собой, не зная, с чем предстоит столкнуться. И все, включая также и самого Шо, были вооружены. Цзимо старался не думать, что произойдет, если они с этим оружием, не факт, что зарегистрированным должным образом, попадуться на глаза испанской полиции. Хотелось думать, что тут у Шо все схвачено, хотя законопослушной части Цзимо эта мысль откровенно претила.

В очень скором времени они добрались до машины, оставленной женщинами. Она стояла почти у самой обочины, все четыре двери были распахнуты, а внутри выворочено все, что только возможно: приборы, магнитола, содержимое бардачка. В кустарнике неподалеку нашлись несколько аккуратно спрятанных мотоциклов.

- Нам туда, - Цзимо указал на плотные густые и на первый взгляд непроходимые заросли.

На второй взгляд в них обнаружилось несколько проломов. На одной из колючих веток нашлись клочья одежды и небольшая прядь длинных каштановых волос, принадлежащая, кажется, Фэй.

- Поторопимся, - решил Шо.

Впрочем, пришлось пойти на некоторый компромисс: передвигаться достаточно быстро, но при этом без лишнего шума, чтобы не привлечь раньше времени внимание. Вскоре впереди показались несколько зданий, которые плотно обступали деревья и кустарники. Выглядели эти здания весьма неказисто и едва ли были нанесены на карту.

- Фэй должна быть там, - шепнул Цзимо, указав на здание побольше, напоминающее своей формой то ли самолетный ангар, то ли небольшой склад. Прислушавшись, можно было уловить доносящиеся оттуда голоса.

- Окружить, - коротко приказал Шо. - Контролировать входы и выходы. Без моего приказа не действовать.

Матросы отреагировали быстро и четко, почти по военному, рассыпавшись в разные стороны и начав совершенно бесшумно подходить к зданию. На Цзимо это произвело впечатление.

- Они все сделают, - Шо проследил за его взглядом и криво улыбнулся. - А мы зайдем с парадного входа.

50б.

Количество оружия немного нервировало Цзимо. Опыт подсказывал, что оно в неумелых руках приносит куда больше вреда, чем пользы, а он подсознательно не мог думать о матросах роскошной яхты, как о профессионалах. Впрочем, опыт последних дней, а также свежий спектакль, разыгранный перед Патаки, вполне ясно показал: Шо и его люди знают, что делают.

- Полагаюсь на тебя, - шепнул Шо. -Действуй по обстоятельствам.

Цзимо постарался запихнуть на задний план мысли о том, насколько все происходящее незаконно. В конце концов, он уже поучаствовал в избиении, практически — пытке человека. То, что Патаки все это заслужил, ничуть не уменьшало давления на совесть.

- Я пойду первым.

Шо кивнул и посторонился. Цзимо все больше сомневался в том, что этому человеку вообще нужен телохранитель, однако, факт оставался: Сюй Цзимо занимал именно эту должность и потому должен был защищать своего работодателя от физической опасности. Убедившись, что Шо стоит позади, он коснулся ручки двери. Из дома доносились слабые звуки, смех, все говорило о том, что находящиеся там люди не ожидают нападения. Дверь открывалась наружу, что создавало некоторые трудности. Куда эффективнее было бы выбить ее, тут же был небольшой шанс, что местные успеют отреагировать и собраться прежде, чем Цзимо и Шо возьмут ситуацию под контроль.

«Иногда ты слишком много думаешь, Сяо Сюй, - говорил ему начальник. - Действуй».

Цзимо рванул дверь на себя — ее и не подумали запирать — и крикнул «Ни бэйбу ляо!1». Находящиеся внутри, конечно, ни слова не поняли, но эффект внезапности сработал. На долю секунды бандиты — хватило взгляда понять, что все это мелкая шпана не старше двадцати пяти лет — растерялись, замерли и упустили момент дать отпор.

Их было, как сперва думал Цзимо, шестеро, но затем он разглядел седьмого, забравшегося повыше на груду ящиков с камерой в руках. Двое были полураздеты, еще двое сдирали остатки одежды с Веры Блэк, и прекратили это не сразу. Когда они сообразили, что в комнате посторонние, то разжали руки, и женщина сумела вырваться и откочить, прикрывая руками грудь. Вид у нее был, как успел заметить Цзимо, скорее разозленный, чем испуганный.

Фэй видно не было.

- Oye, podemos hacerlo por lo bueno o por lo malo2,- неприятно любезным тоном сказал Шо.

Из всех слов Цзимо знал только «буэно» - хороший, но сам по себе тон предполагал, что именно это «буэно» и следует выбрать.

- En vano, tío3, - угрожающе процедил один из парней. Из-за того, что ростом и комплекцией он не вышел, выглядело это достаточно комично.

- En vano, - согласился Шо. - En vano, что по-хорошему. Сюй.

И Шо седал приглашающий жест.

Конечно, Цзимо не справился бы с семью молодыми парнями, который за единственным исключением отличались ростом и развитой мускулатурой. Во всяком случае, не сейчас, когда еще давало о себе знать ранение. Однако, его обрадовало то, что можно до поры не применять оружие. Стрельба все усложняла. К тому же, спустя короткое время в помещение ворвались выжидающие возле окон и задней двери матросы, и расклад вышел весьма и весьма честный.

Шо в драку не полез. Краем глаза Цзимо увидел, как он снимает пиджак и весьма галантно укрывает им Веру Блэк.

На стороне Цзимо были опыт и полицейская выучка, матросы же Шо, как он подозревал, в прежние времена состояли в бандах посерьезнее этой, поэтому не потребовалось много времени, чтобы скрутить бандитов и уложить их аккуратненько в ряд.

- Где Фэй? - спросил Цзимо, переведя дух. В груди кололо, в ушах шумело, и в какую-то секунду начало казаться, что он на грани обморока. Выброс адреналина дороговато ему стоил, и сейас даже мыслить было непросто, однако он не забывал о главной своей цели. На Веру Блэк ему было наплевать совершенно, она сама на себя навлекла неприятности. Фэй — иное дело.

- Не знаю, - процедила женщина и пнула одного из обидчиков в пах. - Их спросите.

- Dónde está la otra chica?4 -мгновенно спросил Шо.

Вера еще раз пнула мужчину, так что Цзимо даже не пришлось применять силу.

- Allí, detrás de la puerta5, - ответил щуплый, извернувшись ужом и указывая вперед, туда, где за грудой ящиков и частями машин — в основном эта компания судя по всему промышляла угоном и разбором авто — виднелась почти неприметная дверь.

Цзимо перепрыгнул ящики, распахнул дверь и опустился на колено перед сжавшейся в комок Фэй.

- Привет...

Девушка всхлипнула, качнулась и уткнулась лицом ему в плечо.

1你被捕了- nǐ bèibǔ liǎo (кит.) - Вы арестованы!

2Oye, podemos hacerlo por lo bueno o por lo malo (исп.) = Эй, мы можем сделать это по-хорошему или по плохому

3En vano, tío (исп.) - Напрасно, дядя. Зря ты так, дядя. Tio также можно перевести как «чувак», «чел»

4Dónde está la otra chica? (исп.) - Где другая девушка?

5Allí, detrás de la puerta (исп.) - Там, за дверью

51.

Казалось, воды всего мирового океана не способны смыть с вериной кожи грязь. Мерзкие, злобные мальчишки так и не успели к ней прикоснуться, слишком занятые подготовкой и пьянкой, но ощущение отвращения возникло и, кажется, обещало остаться с нею надолго. Вера ощущала себя испачканной, и первым делом, открыв иллюминатор, зашвырнула в море нижнее белье. К нему прикасались чужие руки. Затем она встала под душ, взяла с полки конжаковую губку и принялась с остервенением тереть ею кожу, пока та не покраснела.

Судьбой мелких канарских бандитов Вера не интересовалась, но в глубине души надеялась, что им придется несладко.

В дверь каюты постучали, и спустя некоторое время, поскольку ответа не последовало, послышался негромкий голос с легким, неуловимым акцентом:

- Мистер Шо прислал вам халат, мисс.

Стюардесса.

- Несите, - Вера выбралась из душа, поняв, что неприятное ощущение, память о произошедшем даже хлоркой не смоешь, завернулась в полотенце и открыла дверь.

Халат был большой, мягкий, небесно-голубого бархата, с широким шелковым поясом, и завернувшись в него Вера почувствовала себя немного лучше.

Все обошлось. И с проблемой Патаки она справилась. Дело осталось за малым: больше не попадать в подобные... неприятности.

- Я принес дезинфектант, - хозяин яхты сам заглянул в каюту, жестом отослав стюардессу, и продемонстрировал элегантную граненую бутылку, полную янтарной жидкости. - Подумал, мисс Блэк, вам не помешает.

Вера кивнула.

- Это?..

- Виски.

Вера легонько поморщилась, что вызвало у Шо ухмылку.

- Не делайте такое лицо, мисс Блэк. Никто не дезинфицирует душевные раны белым вином.

Виски так виски, - решила Вера и, взяв протянутый ей стакан, присела на стоящий под иллюминатором диван. Шо окинул каюту задумчивым взглядом и сел рядом.

- Рад, что вы вернулись, мисс Блэк.

Вера приподняла брови.

- Сюда?

- За Фэй.

Вера поймала взгляд мужчины и слегка вздрогнула. Да, сейчас она тоже этому радовалась, потому что... если бы она не вернулась, то, кажется, стала бы врагом Эдварда Шо на всю жизнь.

- Так было правильно, - осторожно ответила Вера.

- Да, - кивнул Шо. - Даже если вы сначала не собирались этого делать. Надеюсь, больше вы не станете рисковать, Вера.

- Что с Патаки?

Шо хмыкнул.

- Пока ничего. Как и с его неразумными юными друзьями. Я все еще думаю, что перспективнее: свести их вместе и оставить на полчасика наедине, или же сдать полиции. Второй вариант, мне кажется, чуть гуманнее.

Вера поежилась и уже не в первый раз подумала, что становиться врагом Шо по-настоящему опасно.

- Выяснили, что случилось с вашими друзьями?

На лицо Шо набежала тень и он поспешил скрыться за стаканом виски.

- Они мертвы, скорее всего.

- Мне жаль.

- Но таким образом у нас появились дела более насущные. Полагаю, оставаться на Канарских островах вы не захотите?

Вера кивнула.

- Да, с этим местом теперь связаны не лучшие воспоминания. Вы... можете доставить меня на континент?

- Наша следующая остановка будет в Кадисе. Устроит?

Вера кивнула снова.

- Вполне.

Шо поднялся.

- Отдыхайте, мисс Блэк.

Початую бутылку виски он оствил на столе. На вкус было — так себе. Вера отставила стакан, встала на колени и выглянула в иллюминатор. Да, ей не скоро снова захочется посетить Канарские острова. Пускай, все и обошлось, в крови все еще бурлил вызыванный страхом адреналин. Она была в одном волосе от реальной опасности, и дело могло закончиться совсем плохо. Пора завязать с глупостями и найти себе безопасное место хотя бы на пару лет. Быть может, пересидеть у отца на винограднике?

Вера мысленно прикинула, сколько у нее денег и немного расстроилась. Копить она никогда не умела, равно как и зарабатывать на жизнь скучным честным трудом. Во всяком случае, второго она никогда не пробовала. Если бы она не оставила Фэй Брикнелл там, на дороге, тем самым весьма очевидно разозлив Эдварда Шо, то набилась бы без труда к нему в попутчики.

У упущенных возможностей был неприятно горький привкус. Как у треклятого японского виски.

52.

Все обошлось. Фэй пыталась думать эту мысль, но в голове кружилась тысяча других, и все они были одинаково темными. То лезло на ум то, что она едва не погибла, то пережитый страх, а то — унижение. И то, насколько задевало ее это последнее, стало для Фэй настоящим открытием.

Она всегда лучше других знала свои собственные недостатки. Она была некрасивой, толстой и как следствие — робкой. Глуповатой. Глупой настолько — признаться, полной идиоткой — что поверила, что на ней захочет жениться такой красавец, как Артур Эммерсон. Стоя сейчас перед зеркалом, Фэй пыталась понять, как вообще могла верить во что-то подобное. Она, которая была недостаточно хороша даже для мелких бандитов с Канарских островов, верила в любовь Артура.

Фэй смахнула тыльной стороной руки слезы, набежавшие на глаза. Они выступили почти сразу же снова, и пришлось с усилием зажмуриться, чтобы они не потекли ручьем.

- Выпить хочешь?

Фэй хотела побыть одна. Нет, больше всего Фэй сейчас хотела оказаться на дне океана. Лучше бы ее не вытаскивали из воды, лучше бы она не узнавала и не переживала все то, что узнала и пережила в последнее время. На дне хорошо, тихо и безопасно. Туда не достигают солнечные лучи и людские взгляды.

- Эй! Эй! Фэй! - Сюц Цзимо заставил ее развернуться, и принялся стирать текущие все же по щекам слезы. - Ну что ты! Все кончилось! Ты в безопасности! Тебя никто не тронет больше, обещаю.

- Меня и так никто не тронет, - пробормотала Фэй.

Мысль об этом оказалась по-настоящему ядовитой. Умом Фэй понимала, что все обернулось наилучшим образом. Умом Фэй понимала, что избежала огромного количества проблем. И наконец, умом Фэй понимала, что эти глупые, вывернутые мысли лезут ей в голову только потому, что в действительности она напугана и не хочет думать о том, что могло бы с ней случиться. Но — вот беда — разум никогда не был ее сильной стороной.

- Не о чем беспокоиться, - Фэй отстраненно удивилась холодности и безжизненности своего тона. - Меня и так бы никто не тронул. Ну кто я такая? Уродина, на которую даже у мелких бандитов не встает. И я не хочу выпить. Я в порядке.

Она попыталась уйти, но Сюй Цзимо снова развернул ее к себе, взяв за плечи.

- Больше это похоже на истерику. Я попрошу у Ибрагима успокоительное для тебя.

Фэй вырвалась почти без труда: Цзимо сразу же разжал пальцы. Он точно так же, как и все остальные, не горел желанием к ней прикасаться. Фэй отвернула лицо, стараясь скрыть уже привычным жестом шрам, но едва ли от этого становилось лучше. Вся она была нехороша.

- Я в порядке. Можешь идти. Не нужно тратить на меня время.

Сюй Цзимо снова удержал ее и склонился ниже, разглядывая пристально.

- Чем помочь?

Фэй дернулась. Очередное «я в порядке» прозвучало бы фальшиво, поэтому она просто отмахнулась, подавив слезы. Отодвинулась. Стоя так близко к мужчине, она нервничала, как всегда нервничала рядом с привлекательными людьми, ощущая свое несовершенство. Лучше бы он ушел прямо сейчас, как можно скорее, и не бередил ее раны.

- Фэй!

Перебрав все варианты, Фэй остановилась на самом удачном. Никто не желает выслушивать подобное, попадая под град жалоб, самокопания и ненависти, и Фэй выплеснула все, о чем думала в последнее время, как ушат помоев, прямо в лицо Сюй Цзимо. После такого больше всего хочется сбежать и хорошенько вымыться, лишь бы избавиться от привкуса чужих сожалений, обид и ненависти к себе. Однако, оказалось, что подобное очень тяжело контролировать. Фэй лишь хотела оттолкнуть мужчину парой резких, грубых, непристойных слов, но рука дрогнула, она вскрыла собственные нарывы, и гной потек наружу. Она все говорила и говорила осипшим, скрывающимся голосом, перечисляя собственные несовершенства, все свои сожаления, все нереализованные фантазии и те, что к ее сожалению все же были реализованы. Говорила раз за разом, по кругу и без конца о том, как она плоха, уродлива, никем не любима и никому не нужна. Шо... Шо выловил ее из моря, как выбеленный соленой водой плавник причудливой, весьма уродливой формы, и поставил на полку забавы ради.

Не прошло и пары минут, как Фэй вымазалась в словесной грязи и гное от ушей до пят, ощущаяя себя все более грязной. Отвращение к себе нарастало, но Фэй уже не могла остановиться. Она была словно сказочная героиня, изо рта которой при каждом слове спрыгивала уродливая жаба, и слов этих становилось все больше и больше.

Она говорила о вещах мерзких, глупых и постыдных, вещах интимных настолько, что она и с Луизой бы не стала этим делиться. Сюй Цзимо давно должен был сбежать, но он продолжал стоять, не сводя с нее глаз.

А потом в какую-то особенно безумную секунду теплая рука накрыла ее рот, заставляя умолкнуть, подавившись словами, а губы сомкнулись на соске, и прямо через тонкую майку Фэй ощутила влажный язык и острое прикосновение зубов. Шок заставил ее замереть, а тело, измотанное долгим, мерзким монологом не меньше разума, обмякло, и пришлось вцепиться в плечи мужчины, что он, кажется, воспринял как приглашение. Вторая рука скользнула под майку, задирая ее, и губы проследовали вниз, оставляя огненные следы на коже, уродливой и белой со всеми ее растяжками и несовершенствами.

Ниже, еще ниже, туда, где...

Фэй куснула ладонь Цзимо, обеими руками вцеилась в его запястье, силясь оторвать руку от своих губ, но когда голова мужчины оказалась у нее между ног, окончательно утратила какое-либо подобие контроля над ситуацией. Цзимо закинул одну ее вялую, лишенную сил ногу себе на плечо, и чтобы не упасть, пришлось ухватиться за него и за стену, зажмурившись до искр перед глазами.

Никто и никогда не делал с ней ничего подобного.

Фэй только в фильмах видела это — нескольких исключительно стыдных фильмах, что они с Луизой отыскали как-то в коллекции дядюшки, им было тогда лет по семнадцать — и всегда считала... чрезмерным. Грязным. Уродливым. Подходящим для возбуждающего кино, но не для реальной жизни. Ее жизни.

Восхитительным, как она поняла. До дрожи в коленках. До шума в ушах и приглушенных горячей ладонью стонов.

Когда это внезапное безумие пришло к своему логичному финалу, Фэй почти потеряла сознание, обмякла, и Цзимо подхватил ее и осторожно усадил на диван. Голыми бедрами Фэй ощутила гладкую дорогую обивку, и это ощущение почему-то стало наиболее стыдным из всех, что она сегодня почувствовала.

- Я... - начал Цзимо, избегающий смотреть в ее сторону.

Фэй покачала головой. Цзимо кивнул чему-то своему и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Фэй медленно легла на бок, поджав колени к груди и обхватив их обеими руками, и лбом уткнулась в мягкий плюш диванной обивки. В ушах все еще шумела крови, и в теле гуляли непонятное томление пополам с дрожью.

Это было какое-то сумасшествие.

Как ей теперь выйти из комнаты?

Однако, была у всего и своя светлая сторона: Фэй позабыла начисто обо всем остальном, словно вскрытые нарывы и... случившееся потом очистили ее разум от всякого хлама. Прикрыв глаза, она попыталась сосредоточиться на этом ощущении, но на ум как назло приходили посторонние, опасные образы. Губы Сюй Цзимо, например. Мягкие, нежные... каковы они на вкус? Каково это — целоваться с ним. А... все остальное?

- Б****! - выругалась Фэй, обычно избегавшая крепких грубых слов.

Кажется, она открыла ящик с мыслями и фантазиями, которые теперь не удастся запихнуть обратно.

53.

Покинув каюту Фэй, Цзимо прислонился лбом к прохладной переборке, а потом ударил пару раз тем же лбом для верности. Что он, черт побери, только что сделал?!

На это ответа не было. Адреналин самым причудливым образом смешался с раздражением, которое всякий раз вызывало самоуничижительное нытье Фэй Брикнелл, и... ну, получилось то, что получилось.

Развернувшись, Цзимо прислонился к стене и потер ноющий лоб.

- Все в порядке?

Шо, конечно, не нашел лучшего момента, чтобы появиться в коридоре. Вид он имел как всегда цветущий, и никакие беспокойства его, похоже, в эту минуту не терзали. Он вообще был потрясающе беспечен для человека, чьи друзья скорее всего погибли.

Раздражал еще сильнее, чем Фэй.

- Все хорошо, - пробормотал Цзимо.

- Не у тебя, - покачал головой Шо. - С тобой и так все ясно. Что с Химэсама?

Цзимо бросил наверняка испуганный взгляд на дверь каюты Фэй, развернулся и пошел в сторону лестницы.

- Скоро придет в норму.

Шо нагнал его.

- Уверен?

Цзимо покосился на своего, очевидно, безумного работодателя.

- Почему вы так беспокоитесь об этой девчонке?

Шо пожал плечами.

- Ты делаешь вид, что ее судьба тебе безразлична, я в свою очередь о ней беспокоюсь. Закон сохранения... энергии, будем считать. Идем, надо поговорить.

Цзимо в эту минуту больше всего хотелось спрятаться и разобраться в себе, а еще — принять холодный душ. Очень холодный душ. Однако, спорить он не стал и покорно поплелся за своим нанимателем в одну из кают-компаний. Там стояло большое блюдо с фруктами, кувшин с холодной сангрией и, очевидно, у Шо все было заранее готово для обстоятельного разговора.

Шо упал на диван, закинув ноги на низкий пуфик, наполнил бокал вином и откинулся на плетеную спинку. Прикрыл глаза, наконец-то выдав накопившуюся усталость. Цзимо сел неподалеку, взял с тарелки гроздь муската и принялся ощипывать ее больше из-за того, что нужно было чем-то заняться.

- Планы остаются прежние, - проговорил наконец Шо. - Едем в Кадис. Поиски Андерсонов придется отложить на некоторое время, пока не появятся какие-то зацепки.

- А они появятся? - осторожно уточнил Цзимо.

- Я разослал запросы нашим общим друзьям, - Шо глотнул вина, поморщился и не глядя бросил в бокал несколько ягод. - Постараюсь проследить, чем они занимались и с кем встречались.

Цзимо покачал головой.

- Возможно, нам пора сообщить обо всем в полицию. Очевидно, в этом деле замешан криминал и...

Шо криво ухмыльнулся.

- В какую полицию? В интерпол? Ты всерьез полагаешь, что полиция будет искать людей, которые даже и не сказать сразу, в какой стране пропали?

- Ну... вообще-то она должна это сделать.

Улыбка Шо стала чуть мягче и при этом снисходительнее.

- Ты все-таки большой идеалист, Сюй Цзимо.

Цзимо, всю свою жизнь связанный с силами правопорядка и привыкший им доверять и проявлять максимальное уважение, пожал плечами. Спорить с Шо было совершенно бессмысленно. Как и уговаривать его все же обратиться в полицию, прекратив самостоятельное расследование. Впрочем, отчасти он был прав. Следы Андерсонов были слабыми, запутанными, и не факт, что интерпол либо местные полицейские силы смогли бы отыскать что-то более конкретное. Для начала, пожалуй, стоило выяснить, где именно они пропали. Следы их, насколько мог судить Цзимо, терялись где-то на американском берегу, но туда Шо возвращаться пока не спешил.

- В этом деле есть одна... проблема.

Тон, а также внезапность, с которой Шо заговорил, заставили Цзимо вздрогнуть. Он посмотрел на своего работодателя и обнаружил, что тот безразлично разглядывает видное в иллюминатор пронзительно-синее небо и не спешит продолжать.

- Какая именно?

Шо вздрогнул и моргнул, словно бы возвращаясь к реальности.

- Андерсоны уже пропадали. Пару лет назад. При достаточно схожих обстоятельствах.

- И? Я так понимаю, тогда все обошлось?

Шо кивнул.

- Нашлись, когда сумели выкрутиться из неприятностей. Если мы сейчас сообщим в полицию, то сразу же всплывет эта история, и власти вполне резонно могут предположить, что Андерсоны снова сбежали.

- И почему вы думаете, что на этот раз все обстоит не так? - уточнил Цзимо.

На это Шо ответил после паузы с немалой неохотой.

- Потому что в прошлый раз я помог им скрыться. И сделал бы это снова. Нет, на этот раз они угодили в по-настоящему серьезные неприятности и не успели попросить о помощи.

- И в какие неприятности Андерсоны попали в прошлый раз? - нахмурился Цзимо.

Он подозревал, что у этой пары были проблемы с законом и до сих пор не был уверен, что хочет услышать этому подтверждение. Помогая Шо, он и так уже зашел слишком далеко, преступив определенные границы. Это открыло дорогу самому настоящему безумию, и Цзимо предпочел бы не падать еще глубже в темную и опасную бездну.

- Столкнулись с людьми, опасность которых переоценили. Видишь ли... - Шо хмыкнул. - Томас и Барбара воображали себя кем-то вроде... они наверняка были уверены, что они славные ребята из Шервудского леса, но я бы их скорее назвал отокодатэ1. Они вмешивались в каждую неприятную историю, где только могли — по крайней мере думали, что могли — оказать помощь. В итоге, как ты понимаешь, дело часто заканчивалось плохо. Тип, которому они перешли дорогу, разыскивал их полтора года, пока не пошел на корм рыбам. Пал жертвой каких-то междуусобных разборок, а его наследникам до Андерсонов не было никакого дела, и они вернулись.

- Возможно им и сейчас кто-то помог скрыться? - предположил Цзимо.

Шо покачал головой.

- У них больше нет друзей, располагающих такими же, как у меня, ресурсами. Я их во всяком случае не знаю. И... Считай, что у меня плохое предчувствие, если хочешь.

С одной стороны, предчувствия были не самым точным доказательством, а с другой — Цзимо за годы службы привык доверять интуиции. Она складывалась из того опыта, о котором порой даже не догадываешься. Шо достаточно хорошо знал своих друзей, чтобы утверждать некоторые вещи. И насчет ресурсов он был совершенно прав. Цзимо сложно было вообразить еще одного человека одновременно столь же состоятельного, безрассудного и обладающего прорвой свободного времени. Он бы на месте Андерсонов, угодив в неприятности, сразу же бежал к Шо.

- Будем ждать ответов, - подытожил тот. - А пока сосредоточимся на делах химэсама.

Цзимо в эту минуту вспомнил о том, что совсем недавно произошло в каюте девушки, и предательски покраснел.

1Отокодатэ — в японской культуре эпохи Эдо выходцы из бедных самурайских сословий, соблюдающие кодекс бусидо и помогающие крестьянам, не требуя уплаты. Несмотря на этакий робингудовский флер, отокодатэ зарабатывают на жизнь азартными играми, грубы, невоздержаны, влюбчивы и безжалостны

54.

Приняв горячий душ и завернувшись в огромное мягкое банное полотенце нежно-мятного цвета, Фэй почувствовала себя лучше. Да и вообще, все... произошедшее (невозможно было подобрать подходящее слово, пусть будет это) имело странные последствия. Фэй стало лучше. Еще час назад она погружалась в бездны сожаления, самоуничижения и ненависти, тонула во всем этом гное, а теперь, когда нарыв был вскрыт, и гной вытек, чувствовала себя посвежевшей.

Даже соображать стала лучше.

Впрочем, первая же мысль была странной. Спустив полотенце с загоревших плеч, разглядывая себя в зеркале, Фэй покосилась на сложенные на диване вещи и вздохнула. Ей нечего надеть. Раньше она с подобной проблемой не сталкивалась. Во-первых, у нее был огромный гардероб, по большей части собранный Луизой и, оглядываясь назад, Фэй начала понимать, что на две трети он состоял из совершенно ей неодходящих, порой откровенно непривлекательных вещей. Она была той самой «некрасивой подругой», что оттеняла великолепие Луизы. Во-вторых и во многом, в главных, прежде ее не слишком волновал собственный облик. Фэй осознавала свою непривлекательность и, опять же, все явственнее видела сейчас, как много приложила к этому руку кузина. Луизе, очевидно, выгодно было держать подле себя неуверенную, пугливую и страшненькую Фэй Брикнелл, приученную к мысли, что никакая одежда не превратит ее в другого, более совершенного человека. Она была и остается все той же «некрасивой подругой», и не важно, одета она в майку с джинсами, или же в наряд от кутюр.

Фэй посмотрела на свое отражение в зеркале, встав так, чтобы не видно было следа на щеке, зато повыгоднее открывалось все остальное. Загар красивый, плечо округлое, а на нем — несколько веснушек. Луиза всегда эти веснушки ругала, и Фэй решила в этот момент любить и ценить все, что кузине не нравилось. Симпатичные веснушки. Но в полотенце ходить не будешь, а одежда с чужого плеча... что ж, это одежда с чужого плеча, и что тут добавить?

Вывод какой? Надо сойти на берег и купить себе что-то.

Второй вещью, которую Фэй обнаружила, было отсутствие прежнего страха перед сушей. Едва ли можно столкнуться с чем-то страшнее кучки канарских бандитов. Если, конечно, не лазать в трущобы и не совать свой нос куда не следует. Этого Фэй планировала всеми силами избегать.

Единственное, что продолжало ее смущать — необходимость просить денег на покупки у Шо. Но тут Фэй также нашла определенное успокоение. Она была такая смелая, такая решительная в эту секунду; собралась вернуться и побороться за свои деньги. Получить их, восстановить справедливость, и потом уже отплатить Шо за все, что он сделал.

В дверь постучали, и весь кураж мгновенно пропал, оставив прежнюю Фэй: напуганную и неуверенную в себе. Она поспешила подтянуть повыше полотенце, кутаясь в него от шеи до щиколоток. Подумалось почему-то, что это Сюй Цзимо вернулся, и щекам безо всякой причины стало горячо.

- Д-да? - пискнула Фэй.

Дверь приоткрылась, и в каюту заглянула — тут Фэй испытала неясное разочарование — Вера Блэк.

- Привет. Ты как?

Это, возможно, был самый глупый вопрос на свете и Вера, судя по слегка смущенной улыбке, пониимала это прекрасно.

- В полном порядке, - ответила Фэй, нацепив на лицо фальшивую улыбку.

Вышло у нее наверняка не слишком убедительно, во всяком случае, Вера явно этой улыбке не поверила и только покачала головой.

- Совет, конечно, непрошеный, но иногда стоит признать, что ты напугана, растеряна и не знаешь, что делать. И кстати — выпить. Шо принес мне японский виски, гадость наверняка жуткая, и по дороге я еще прихватила в баре пару бутылок вина, - Вера продемонстрировала корзину, где аккуратно уложены были бутылки, бокалы и кое-какая закуска. Судя по этой аккуратности, в баре, а он на яхте действительно был, Вера столкнулась с кем-то из горничных. Даже салфетки положили. - Ты в деле?

Фэй неуверенно покачала головой, вызвав у Веры мученический вздох.

- Ну, выпей со мной. Я так совершенно точно не в порядке, и мне нужно продезинфицировать душевные раны. И что бы не говорил наш щедрый хозяин, вино тут точно подходит. А пить одна я не хочу.

Фэй колебалась еще какое-то время, после чего все же кивнула. Напиваться она не хотела, пить не умела особенно, но сейчас, возможно, это был лучший выход. Увидев ее кивок, Вера широко улыбнулась, юркнула в каюту, прикрыв за собой дверь, и принялась расставлять бокалы и тарелки с закуской на кофейном столике.

Вино действительно отлично «дезинфицировало» душевные раны. После второго бокала и пяти кусочков слегка солоноватого сыра Фэй ощутила в теле дополнительную легкость. Ее больше не сдавливали боль и сожаления, с которыми Фэй жила годами, не заполнял изнутри омерзительный гной, выплуснутый на несчастного Сюй Цзимо. Теперь там булькало вино, и оно самым предательским образом развязало ей язык. Сама не поняв, в какую минуту это началось, Фэй выложила Вере Блэк все, что накопилось внутри, все мысли, включая и самые смущающие, от которых в другой раз она бы покраснела.

- Ты — ненормальная идиотка, - доверительным тоном сообщила Вера и отвлеклась на минуточку, чтобы прожевать кусочек какого-то приторно сладкого фрукта. - Некоторые девчонки годами мечтают, чтобы им сделали куни, а эта мне тут жалуется!

Фэй, не выдержав, запустила в Веру подушкой-думкой и не попала. Легко увернувшись, та откинулась на спинку дивана, ухмыляясь.

- Ну сама посуди, чего ты ноешь? Оставим сиюминутные удовольствия, поговрим о вещах более... глобальных. Твой женишок расчехлился? Ну так радуйся, что это произошло до того, как ты сказала «согласна» у алтаря. С мужьями, знаешь ли, куда больше проблем. Сестрица оказалась сукой? Ладно, это неприятно. Но ты ведь жива. Цветешь и пахнешь. На такой шикарной яхте. И, опять же, красивый высокий парень делает тебе приятное.

Фэй запустила в Веру второй подушкой и снова не попала. Только вызвала приступ смеха.

- Можем, кстати, померяться неприятностями. Моя лучшая подруга вышла за моего биологического отца. А моя мать... не помню, когда видела ее в последний раз, но сейчас она почти наверняка угодила в неприятности сама либо же втянула в них кого-то другого. Все, конечно, не так трагично, как у тебя, но... мелкие неприятности — тоже неприятности.

Фэй протянула руку и похлопала Веру по колену, пытаясь при этом удержать сползающее полотенце.

- Знаешь, что? - Вера окинула ее долгим взглядом. - Причалим в Кадисе и первым делом прошвырнемся по магазинам. В качестве извинения, я все-таки по свински поступила с тобой в этот раз. Подберем тебе идеальный шмот, чтобы всем крышу снесло. И твоему экс-женишку в том числе. И нашему красавчику Сюю тоже.

- Можно не упоминать о нем? - взмолилась Фэй.

Вера ухмыльнулась.

- Конечно же нет! Сарказм и скабрезности, моя дорогая, действуют как прививка. Принимай их малыми дозами, и вскоре почувствуешь терапевтический эффект. Ты переболеешь, и больше эта зараза тебя не затронет.

Фэй в этом была не уверена, но одно она знала точно: Вера Блэк от нее с теми самыми сарказмом и скабрезностями нескоро отстанет.

55.

До Кадиса они добрались через два с половиной дня, и яхта встала на якорь на большой воде на некотором расстоянии от портового мелководья. Отсюда открывался великолепный вид на город, красные крыши домов и величественную громаду собора. В Кадисе Вере прежде бывать не приходилось. Она вообще не слишком любила Испанию, главным образом из-за того, что здесь не удавалась ни одна ее авантюра. Должно быть, в воздухе витало что-то эдакое, делающее людей излишне подозрительными. Сеньор, которого она лет шесть назад пыталась привычной схемой облапошить, выдавая себя за его дочь, пришел в такую ярость, когда обман раскрылся, что едва не свернул ей шею. Еще один не стал даже разбираться, дочь Вера ему или нет, и сразу же потащил в постель. Против чего она яростно возражала, дело дошло до драки, и только по счастливой случайности все обошлось. Тот тип отделался синяками, Вера — испугом, и никто не стал доводить дело до полиции.

Негостиприимны к ней были испанские берега.

- О чем задумались, госпожа Блэк?

Вера бросила короткий взгляд через плечо на подошедшего Шо. Он встал на некотором отдалении, облокотился на леерное заграждение и принялся сонно разглядывать порт и корабли на воде, не спеша пока сходить на берег.

Вера думала о том, как бы ей еще задержаться на яхте и выбрать для схода на берег страну погостеприимнее, но вслух об этом говорить не стала.

- Усиленно думаю над своим поведением, господин Шо. И над тем, как заглядить вину перед Фэй.

Взгляд Шо ощущался физически и он был откровенно насмешливым.

- Похвально, мисс Блэк. Похвально.

На самом деле с Фэй Брикнелл они за эти два дня неожиданно неплохо поладили, после того как на двоих распили три бутылки белого вина. Шо был определенно не прав, оно отлично помогало при душевных ранах, и теперь Фэй на Веру зла не держала. Вера же... пожалуй, открыла эту девушку с несколько неожиданной стороны. При поверхностном взгляде она была жалкой, потерянной и беспомощной, рыхлой точно комок плохо удавшегося теста. Однако, при более близком знакомстве обнаружились и некоторые интересные черты. Фэй не была глупой, лишь неуверенной в себе, и из ее рассказов о прошлом складывалась вполне ясная картина. Фэй была такой потому, что ее такой хорошо потрудились сделать. Не один год ей лили в уши сладкий яд, и Фэй верила всем словам своей кузины и жениха. Верила настолько, что до сих пор скорее себя винила во всем с ней произошедшем, а не их.

Если это эту всю шелуху вытряхнуть, могло получиться неплохо.

- Фэй нужна новая одежда. По-правде сказать, любая одежда. И я обещала составить ей компанию, прежде чем... покину вас.

Шо придвинулся ближе, продолжая ее рассматривать, что Вера находила необыкновенно раздражающим. Глаза точно буравили ее, сверля до самой кости, отчего даже начало слегка потряхивать.

- Вы ведь не очень удачливая мошенница, мисс Блэк, верно?

Вера сделала невинное лицо, это у нее всегда получалось неплохо, и нацепила самую широкую и сладкую из своих улыбок. Выражение должно было означать «Понятия не имею, о чем вы» и оно не сработало.

- Я не очень люблю, когда люди ходят вокруг да около, так что давайте начистоту. Вы весьма очевидно не хотите оставаться в Испании. Или правильнее будет сказать, хотите остаться на моей яхте. Вам так тут понравилось?

Шо склонил голову к плечу. Вера подавила дрожь, вызванную его насмешливым взглядом, и широко улыбнулась в ответ.

- Кому может не понравиться путешествовать на роскошной яхте?

- Хм. Малыш Сюй, насколько я могу судить, не в восторге. Но он в принципе — большой зануда. Знаете, Вера... все можно устроить. За определенную плату.

Вера аккуратно отодвинулась, увеличивая между ними расстояние. Шо, заметив этот несколько неуклюжий маневр, рассмеялся.

- Я не об этой плате, мисс Блэк. Я об услуге. Вернее сказать, о множестве услуг. Билет на «Фелицию» еще заработать надо.

- И какого рода услуги? - поморщилась Вера.

- Почем мне знать? - пожал плечами Шо. - У меня сейчас две проблемы, и обе так плотно обросли загадками, что я и близко не могу подобраться к сути. Возможно, мне однажды потребуется ваше обаяние. Или связи. Или же все куда проще, и вы всего лишь составите компанию Химэсама, чтобы ей не было так одиноко. Ну или, возможно, вы просто останетесь с нами, и ничего вам не придется платить. Я люблю благотворительность.

Вера покачала головой.

- Это тот самый бесплатный сыр. Благодарю, что вы доставили меня в цивилизованный порт. Я прогуляюсь с мисс Брикнелл и отправлюсь дальше по своим делам.

Ей хотелось остаться на яхте и перебраться в более приятное место, однако следовало смотреть фактам в лицо. Играть с таким человеком, как Шо, было слишком опасно. Это могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Мысль остаться на яхте перестала казаться такой уж привлекательной.

- Как знаете, мисс Блэк, как знаете, - Шо продолжил улыбаться все той же жутковатой улыбкой, от которой мурашки бежали по коже. - Возьмите. На карманные расходы.

Он протянул карту, но Вера брать ее не спешила. Это тоже был опасный бесплатный сыр. Шо поймал ее за запястье, развернул и вложил карту в раскрытую ладонь.

- Если я узнаю, что из-за вас Фэй опять попала в неприятности, пеняйте на себя. Если же все пройдет спокойно и гладко, то можете считать это комиссионными.

Медленно, по одному он зажал пальцы Веры на карте и отошел, бросив напоследок:

- Мы с Сюем будем вас ждать на Старом кладбище Сан-Хосе во второй половине дня.

Прозвучало это зловеще.

56.

Кадис не то, чтобы разочаровал Фэй, скорее — не соответствовал ее ожиданиям. Название города казалось ей волшебным, в нем было что-то этакое, что разум невольно связывал с книгами о приключениях и путешествиях, которые Фэй читала в детстве. На поверку он оказался небольшим портовым городом, испанским, но и в этом не было новизны: нечто подобное Фэй встречала в Калифорнии повсеместно.

Необычным этот город делала только одна-единственная могила на старом кладбище.

Фэй сверилась с картой в смартфоне. Antiguo Cementerio San José, буквально — старое кладбище. Расположено в получасе пешком от порта, что, впрочем, не удивительно. Город казался Фэй очень маленьким, когда она смотрела на него с борта яхты, и карта лишь подтверждала эти подозрения. Возможно, как и большинство современных городов, он сросся с соседями, став частью чего-то большего, но факт остается фактом: до интересующего ее места было рукой подать.

- Шо проспонсировал поход за покупками!

От жизнерадостного окрика Фэй едва не подпрыгнула на месте и ухватилась за веревку ограждения, чтобы не упасть. Вера Блэк имела дурную привычку подкрадываться, наскакивать и производить много шума. Вернее, как все больше убеждалась Фэй, Вера Блэк старалась производить такое впечатление. Что там у нее в действительности творилось в голове, одному Богу известно. Или Дьяволу.

Сейчас Вера выглядела весьма довольной своим положением, была одета ярко и элегантно — она, впрочем, хорошо смотрелась и в мешке из-под картошки — и с лица ее не сходила широкая улыбка. Помахав в воздухе кредитной картой, Вера вальяжно облокотилась на ограждение.

- Шо и Сюй Цзимо будут нас ждать ближе к вечеру на кладбище. А мы идем по ма-га-зи-нам.

Фэй смутилась, сперва услышав имя Сюй Цзимо — оно сейчас на нее действовало странно, и хорошо, что размеры яхты позволяли не сталкиваться с обладателем этого имени лично; затем при мысли о том, что она пойдет по каким-то там магазинам тратить чужие деньги. Она уже продумала это заранее, сама собиралась просить Шо об одолжении, но в уме это звучало одним образом, произносить же все это вслух Фэй не решалась.

- Ты не можешь расхаживать дни напролет в тренировочном костюме, - Вера ткнула ее пальцем в лоб. - Не говоря уже о том, что женщине с твоими формами нужно нормальное белье.

При этих словах Фэй покраснела еще больше и утвердилась в трусливой мысли остаться. Однако, сладить с Верой было уже невозможно. Она была как камень, выпущенный из пращи: как только ей придавалось начальное ускорение, Вера упорно летела в цель. Фэй же была лишь ниточкой, прилипшей к этому камню. Поэтому она позволила утащить себя прочь с яхты в небольшую лодку, и только когда они приблизились к причалу, сообразила, что у них огромная проблема.

- У... у меня нет документов.

На это Вера только отмахнулась.

- Шо уже что-то провернул, не беспокойся. Нас никто и ни о чем не будет спрашивать. И нет, я не знаю, как он это сделал, может он волшебник.

Фей скорее бы подумала, что Шо либо преступник, либо шпион, но предпочла промолчать. Проблема решена, и ладно.

Они уже садились в лодку, когда их окликнул подошедший Сюй Цзимо. Фэй поздравила себя с тем, что не залилась краской при одном только его появлении, однако сил поднять голову и посмотреть мужчине в глаза не нашла. Вдвойне досадно было, что говорил он именно с ней, и этот разговор выглядел достаточно странно: Фэй смотрела в одну сторону, Цзимо в другую, и короткие рубленые фразы повисали то и дело в воздухе.

- Не забудь браслет с маячком. Активируй, если будут проблемы. Не попадай в проблемы.

- Хорошо, - отвечала Фэй всякий раз, разглядывая рябь на воде. Красивая такая рябь.

- Я его поправил, увеличил дальность. И чувствительность.

При слове «чувствительность» Фэй все же покраснела. А может, дело было в том, что Сюй Цзимо взял ее за руку и застегнул браслет на запястье. Он почти сразу же разжал пальцы и отступил, но Фэй долго еще ощущала теплое прикосновение.

У нее просто не было иммунитета против привлекательных мужчин, вот в чем проблема.

- Пошли, - Вера взяла Фэй за локоть и потянула в лодку, разбивая неловкую атмосферу.

Когда Фэй решилась наконец обернуться, на борту яхты никого уже не было видно.

- Вы выглядите как пара идиотов, - заметила Вера, к чести ее — почти скрыв смешок. - Хотя, казалось бы, взрослые люди.

«Ой, заткнись!» - мрачно подумала Фэй, но вслух это сказать так и не решилась.

Лодка в конце концов причалила, и в самом деле, все прошло без каких-либо проблем. Сопровождающий их матрос поговорил о чем-то с несколькими серьезными мужчинами в костюмах, то и дело оборачиваясь и показывая на «Фелицию», белеющую на горизонте, и их наконец пропустили в город, не задавая лишних вопросов. Вера сразу же взяла Фэй под руку и открыла карту в смартфоне, сверяясь с проложенными точками маршрутом. Он выглядел удивительно простым: идти по проспекту вдоль порта никуда не сворачивая. Только в одном месте повлялась развилка, но ее можно было проигнорировать, продолжая двигаться вдоль берега.

Солнце светило ярко, заставляя пожалеть об отсутствии шляпы и темных очков. Улица была заполнена праздно шатающимися людьми, и сперва Фэй стеснялась своего неопрятного внешнего вида и пыталась спрятать изуродованную щеку, но быстро поняла, что никто не обращает на нее внимания. В Кадисе, должно быть, туристов было великое множество, и местные просто перестали на них реагировать. У самих же туристов находились дела поинтереснее.

Фэй выдохнула и попыталась наслаждаться погожим днем, твердой землей под ногами и Испанией. Это как-никак был ее первый выезд за границу. Если не считать Канары, конечно. Но о них Фэй старалась не думать, чтобы не запускать длинную цепочку весьма постыдных воспоминаний.

Дорога до торгового центра и в самом деле заняла не более получаса. За это время Фэй успокоилась, освоилась и даже успела убедиться, что далеко не самая нелепо одетая девушка на улице. Ей попадались мужчины в шортах и растоптанных сандалиях, в красных носках с дыркой на пальцы. Женщины в огромных широкополых шляпах. Платья самой пестрой безвкусной расцветки. Майки-сеточки на дряблых незагорелых телах — это чуть ли не через одного. Фэй в своей растянутом тренировочном костюме с чужого плеча смотрелась почти прилично.

Наконец они добрались до торгового центра, бело-голубого, обсаженного по периметру пальмами и очень современного на вид, и Вера, схватив Фэй за руку, решительно потащила ее к автоматическим стеклянным дверям. Пришлось идти за ней, как на привязи, снова пугаясь толп народа, ярких витрин и ценников с кучей нолей. В не вполне знакомой валюте. Фэй в жизни не заботило, какой там у евро курс по отношению к доллару, но теперь, когда ей предстояло тратить чужие деньги, стало как-то не по себе.

- Ну, пошли! Скорее! - Вера вцепилась в локоть Фэй мертвой хваткой. - Сделаем из тебя конфетку!

57.

Старое кладбище Сан-Хосе было огорожено белой стеной, кое-где украшенной рисунками и граффити, и сложно было сказать, что именно эта стена укрывает: надгробия от взгляда живых людей, или же бескрайнее море — от мертвых. Тянущаяся слева полоска пляжа манила прилечь на золотистый песок, а бескрайняя водная гладь звала в дорогу. Месяцы, проведенные на яхте, приучили Цзимо ценить это прежде странное чувство, и ему даже немного непривычно было ощущать под ногами твердую землю.

- Открыто, - Шо бестрепетно шагнул в открытые ворота и огляделся.

Кладбище выглядело вполне ухоженным и достаточно пышным, со множеством сложных надгробий, склепов и статуй, но, как успел уже понять Цзимо, изучая этот вопрос: подобное вообще было свойственно испанцам с их исторической религиозностью и некоторой избыточностью. Надгробия в основном были белыми, трава — сочно-зеленой, небо безоблачно синим, и прогулка по кладбищу вышла почти увеселительной.

На то, чтобы отыскать нужную могилу, у них ушло примерно полчаса.

Надгробие Босси Кэндалла существенно отличалось ото всех соседних: простой прямоугольный блок песчаника с грубовато вырезанной надписью, уже знакомой по фотографии. Та была, очевидно, сделана достаточно давно, и с тех пор камень, оставленный без должного ухода, успел еще сильнее зарасти мхом и позеленеть у подножия. Сверху он шел некрасивыми буро-зелеными пятнами, и в целом было видно, что за могилой давно уже никто не следит.

Опустившись на одно колено, Шо вытащил пачку влажных салфеток и аккуратно счистил зелень, освобождая надпись.

- 1939-1978. Чуть-чуть не дотянул до сорокалетия...

- На год старше деда Фэй, - Цзимо присел рядом на корточки, разглядывая надгробие, которое, впрочем, не давало дополнительной информации. - Тот самый деловой партнер, о котором она говорила?

Шо пожал плечами.

- Фамилия не так, чтобы распространенная. Не Смит, уже хорошо. Если предположить, что все те снимки связаны между собой и в конечном итоге с Брикнеллами, то... примем за рабочую гипотезу, - Шо поднялся, отряхивая джинсы. - В любом случае, других версий у нас пока нет. Попробуем разузнать об этом парне, пока девочки не закончили свой шоппинг?

- Мы проходили мимо кладбищенской конторы, - Цзимо указал себе за спину. - Там должны быть кое-какие записи. Есть у вас связи в кладбищенском бизнесе?

- Дерзишь, - довольно улыбнулся Шо. - Идем, айбо1, попытаем счастья.

Связи у Шо несомненно были, ну или по крайней мере наглость и природное обаяние открывали перед ним любые двери, но особенно это не помогло. Записи о могиле были самые общие: оплачено родственниками усопшего, деньги вносились исправно в течении десяти лет, затем был большой пропуск, и могилу не перемещали только лишь потому, что до этой части кладбища никак руки не доходили. И наконец, четыре с половиной года назад нарисовались новые родственники покойного Кэндалла, которые оплатили захоронение на полвека вперед.

- Солидная сумма, - заметил Шо. - Puedo saber algo sobre el difunto?2

На это у местного клерка вразумительного ответа не было по вполне понятной причине. Могиле было много больше полувека, и едва ли лежащий в ней человек хоть чем-то прославился и оставил о себе в Кадисе долгую добрую память.

- Pregúntale al viejo José, - встрял в разговор проходящий мимо мужчина средних лет, остановившись и сдвинув на затылок соломенную шляпу. - Tiene muchas historias sobre este cementerio. Sabe de todos.3

- Dónde vamos a buscarlo?4 - уточнил Шо.

- Cerca, en la playa. En el campo de fútbol. Sentado allí todo el día.5

Цзимо вытащил телефон и сверился с картами. Поблизости, прямо на пляже, в самом деле обозначено было поле для американского футбола. Бросив взгляд на экран, Шо все так же по испански поблагодарил мужчину и подтолкнул Цзимо в плечо.

- Идем, подождем девчонок на воздухе. Потом уже будем серьезные разговоры говорить.

1Aibo (яп.) - дружок, дружище, приятель

2Puedo saber algo sobre el difunto? (исп.) - Могу я что-то узнать о покойном?

3Спросите старого Хосе. У него полно историй об этом кладбище. Про всех знает.

4Где нам его искать?

5Рядом, на пляже, у футбольного поля. Сидит там весь день

58.

Пока они делали покупки, Фэй ощущала себя маленькой лодочкой, привязанной к огромному мощному ледоколу. Вера шла вперед, магазин за магазином, опустошая полки с тем, чтобы половину оставить в примерочной с презрительным: «скверно, тебе не идет» или даже «фу, какое уродство». На ценники она даже не смотрела, Фэй же взглянуть было попросту страшно. Наверняка Вера уверенной рукой снимала с вешалок все самое дорогое.

Однако, следовало признать, вкус у нее был безупречный. Ничего общего с вещами, которые выбрала бы для Фэй Лаура. Те платья, юбки, брюки и блузы, что брала с полок Вера, меняли Фэй до неузнаваемости. Раз за разом на нее из зеркала смотрела совершенно иная девушка, и на третьем или четвертом магазине плечи ее расправились, подбородок вздернулся вверх и грудь поднялась.

Отменная, оказывается, грудь, если подобрать правильное белье.

Фэй все еще смущал, даже пугал ожег на щеке, но его можно было скрыть волосами или широкими полями соломенной шляпы.

Утомленные покупками, они присели за столик в кафе и заказали кувшин лимонада. Вера, подперев щеку рукой, несколько мгновений рассматривала Фэй, после чего спросила:

- Откуда такая застенчивость при всех этих внешних данных?

Фэй недоверчиво опустила взгляд вниз, но увидела только новенькую блузку в тонкую полоску пастельных тонов.

- Каких данных?

- Ты идиотка с роскошной фигурой, - хмыкнула Вера. - Которой кто-то рассказал, очевидно, что она толстая и некрасивая. У меня большие вопросы к твоим друзьям и женишку-предателю.

- Лаура, - вздохнула Фэй, вслух наконец признавая очевидное. - Все дело в Лауре.

- Ла?.. а-а, твоя кузина-убийца?

- Типа того. Она — красотка и умеет себя подать.

Вера кивнула понимающе.

- А ты, стало быть, ее некрасивая подружка. Знаешь, не осуждаю. Сама пользовалась, это в конце концов самый дешевый способ выглядеть роскошно. Однако, милая, не понимаю, как ты могла повестись на это.

Фэй пожала плечами.

- Меня никогда не убеждали в обратном.

Вера снова хмыкнула.

- На тебя мужчины заглядываются, знаешь ли.

- Сейчас, - кивнула Фэй. - Когда я так одета.

Снова вспомнились канарские бандиты. Следовало, конечно, радоваться, что на нее тогда не обратили никакого внимания, но душу как назло бередила странная досада.

- Не в одежде дело, - покачала головой Вера. - Дело в том, как ты себя подаешь. Если ты стараешься выглядеть жалкой, то все и считают тебя жалкой. Ладно, пошли. Продолжим вселять в тебя уверенность. Остались еще хорошие туфли.

Фэй хотелось бы отказаться, она устала, но с Верой спорить было совершенно бесполезно. И поэтому Фэй смирилась и продолжила путешествие по огромному торговому центру. Прошло еще часа два, прежде чем Вера удовлетворилась, запаковала все купленные вещи и отправила их с курьером на яхту. После чего вытащила смартфон и открыла карту.

- Еще минут двадцать и мы будем на месте.

Фэй облегченно выдохнула. Потом ей подумалось, что встреча на кладбище должна бы напугать, но она была слишком утомлена событиями сегодняшнего дня.

Идти и в самом деле оказалось недалеко: спустя полчаса или около того они добрались до противоположного берега. Кладбище — длинная белая стена украшенная рисунками — вытянулось вдоль пляжа и вопреки опасениям Фэй вид имело совершенно идиллический. И внутри тоже: белые надгробия, склепы и скульптуры, а между ними сочная зелень. Оно словно сошло с картинки, и сложно было представить, что это место может хранить некую зловещую тайну из ее прошлого.

Один из работников указал им направление, и вскоре удалось отыскать могилу загадочного Босси Кэндалла, возле которой скучали Шо и Сюй Цзимо.

- Шикарно выглядишь, химэсама! - Шо обошел ее по кругу, разглядывая, точно произведение искусства, после чего похлопал по плечу. - Впредь держи нос по ветру и хвост пистолетом.

- Учту... - Фэй попыталась поймать взгляд Сюй Цзимо, но он поспешно отвернулся, и невозможно было даже предположить, какое она произвела на него впечатление. Тогда она постаралась все это выкинуть из головы и заняться делом. - Узнали что-нибудь?

- Пока нет. Пойдемте, поговорим с Вьехо Хосе, который тут вроде бы должен знать все и обо всех, - Шо ухмыльнулся. - Будем надеяться, что не в его честь назвали это кладбище. А то как-то не по себе становится.

59.

Находясь рядом с Фэй Брикнелл, Цзимо теперь чувствовал неловкость. Он понимал умом, что надо как-то объясниться, прояснить причины произошедшего и, возможно, извиниться. Однако, всякий раз, сталкиваясь с девушкой — это по счастью происходило нечасто, на яхте, как выяснилось, не спрятаться было только от ее хозяина — Цзимо немел. И еще больше онемел он теперь, столкнувшись с обновленной Фэй Брикнелл.

Она была красивой девушкой.

Это мешала рассмотреть ее пугливая застенчивость и появившаяся привычка отворачиваться, пряча шрамы. Сейчас широкополая соломенная шляпа клала тень на лицо, Фэй, очевидно, чувствовала себя куда увереннее, и потому держала спину прямо, и в походке ее появилось что-то воздушное. Правду говорят, что женщину меняет новое платье, даже такую, со странностями.

Правда, походка ее сбилась, стоило им выйти на пляж, и модные босоножки на небольшом каблучке увязли в мелком белом песке. Шо и Вера Блэк ушли далеко вперед, едко перешучиваясь по поводу загадочного кладбищенского Хосэ, и Цзимо пришлось прийти Фэй на помощь самостоятельно. Подойдя ближе, он протянул руку.

- Обопрись. У тебя неподходящая обувь для такой прогулки.

Он не хотел, чтобы это так прозвучало, но... получилось как-то не слишком приятно.

Поколебавшись немного, Фэй ухватилась за предложенную руку и, балансируя то на одной, то на другой ноге, разулась и подхватила босоножки за тонкие белые ремешки. Когда она, разжав пальцы, выпустила его руку, Цзимо ощутил странный не вполне уместный холодок.

- Там, где я выросла, пляжи совсем другие, - пробормотала Фэй.

Дальнейший разговор заглох, потому что они добрались наконец до огражденной сеткой спортивной площадки, сейчас по жаре совершенно пустой. Только на лавочке неподалеку сидел, попыхивая вонючей тонкой папиросой, совершенно неопределимого возраста колоритный мужичок в мятой шляпе и темных очках в массивной оправе. Надо полагать, тот самый Старый Хосэ. На вид ему было лет шестьдесят, но держался он при этом с непосредственностью подростка, и когда к нему обратилась Вера Блэк на недурном испанском, только перебросил свою папиросу из угла в угол рта.

Испаснкий Цзимо понимал с определенным трудом, хотя за время, проведенное с Шо, исхитрился научиться кое-как понимать различные языки. Так что общий смысл беседы был ему вполне ясен. Фэй, как оказалось, языком владела, что было неудивительно — ведь родом она из Калифорнии. Однако, несмотря на новое платье и шляпу, она так и не избавилась от своей пугливой застенчивости, так что говорили во основном Вера и Шо, знавший, кажется, все на свете.

Босси Кэндалла после некоторых раздумий и перекидывания папиросы из угла в угол рта, Старый Хосэ вспомнил.

- Hombre malo. Bastardo. Cerdo1,- перечислил старик меланхолично, после чего перевел на английский: - Скотина.

Несмотря на скромный вид надгробия, Босси Кэндалл оставил о себе память, и она пережила многие десятилетия.

Он оказался преступником. И, по словам старика, не самым мелким, хотя деяния его и не были известны молодежи и, как старый Хосэ заметил с ухмылко, трукрайм про него на ютьюбе не выкладывали. Босси промышлял грабежами и шантажом, оставив по себе недобрую память и в небольшой рыбацкой деревушке неподалеку, где он жил, и в полицейских архивах.

Цзимо не удержался и легонько толкнул Фэй в бок и шепнул:

- Видишь? Твой женишок связан с темными людьми.

Фэй, вздрогнув, отодвинулась и лишь покосилась на него из-под провисших полей своей новой шляпы.

- Sabes quién paga el mantenimiento de la tumba2? - спросил Шо.

Старый Хосэ пожал плечами.

- Ni idea. Un chico. Solo estuvo aquí una vez, hace un par de años.3

Втроем они переглянулись, и Фэй ради этого даже приподняла поля шляпы и сощурилась, когда солнце коснулось ее лицаю. Шрам почти не был виден, и она выглядела особенно миловидной. На кончике носа обнаружилась пара веснушек, на которые Цзимо невольно засмотрелся.

- Найди-ка фото своего мерзавца, химэсама...

Фэй замешкалась, но все же вытащила телефон и принялась искать какие-либо фотографии экс-женишка. Цзимо подошел ближе и заглянул ей через плечо. «Артур Эммерсон» продолжал мелькать в новостях, и его самзливая загорелая физиономия наверняка уже многим набила оскомину. Он все еще продолжал то и дело разыгрывать из себя несчастного брошенного жениха, но явно утруждался все реже и реже. Рядом с ним появлялась почти постоянно Луиза Брикнелл, насквозь фальшивая красотка с такой же фальшивой улыбкой. При одном взгляде на нее становились понятны истоки всех глупых комплексов Фэй. Луиза Брикнелл славно постаралась, устраняя конкурентку, сея в ее голове дурные мысли о собственной никчемности и непривлекательности. И ей, увы, все удалось наилучшим образом.

- Вот это подойдет, - Цзимо вытащил из рук Фэй телефон и показал старому Хосэ фото улыбчивого мерзавца.

Старик пожал плечами.

- Tal vez él o tal vez no4. Será mejor que pregunte en Roche. El chico fue allí.5

Цзимо достаточно бесцеремонно открыл карту в смартфоне Фэй и вбил нужные координаты.

- Роча тут неподалеку, не больше часа на машине.

Старик кивнул и заговорил с такой скоростью, что Вере пришлось переводить его слова. Она испанским владела, очевидно, почти в совершенстве.

-Там еще в семидесятых поблизости была рыбацкая деревушка. Сейчас от нее ничего не осталось, жители перебрались в Роче , и там еще полно стариков, которые должны помнить этого Босси Кэндалла и его выкрутасы. Ну или полиция.

- И газеты, - кивнул Шо. - Разделимся? Нет смысла ходить по округе толпой. Молодежь смотается в Рочу, а мы с вами, мисс Блэк, прогуляемся по Кадису. Побудете моей переводчицей, заработаете себе на билет.

- Я, стало быть, уже не молодежь? - хмыкнула Вера Блэк. - Никаких возражений, мистер Шо, если вы меня еще и ужином накормите. Но, думаю, все это лучше бы отложить до завтра.

- Да заката еще долго, - отмахнулся Шо. - Разыщем для детей машину и отправимся пытать полицейских и газетчиков.

- Я... - робко промямлила Фэй, и Цзимо поймал ее за руку.

- Нашего мнения, мисс Брикнелл, тут никто не спрашивает. Я бы и один съездил, но моих знаний языка не хватит.

Фэй тяжело вздохнула и пробормотала что-то, что можно было с натяжкой принять за согласие.

1Hombre malo. Bastardo. Cerdo (исп.) - Дурной человек. Ублюдок. Свинья

2(исп.) Вы знаете, кто оплачивает содержание могилы?

3(исп.) Без понятия. Один юнец. Он здесь был всего один раз, пару лет назад.

4(исп.) Может быть он, а может и нет

5(исп.) Вам лучше поспрашивать в Роче. Парень туда поехал. // Роча — город в провинции Кадис на побережье

60.

Всякий раз, разговаривая с Шо, Фэй чувствовала себя маленькой девочкой, которой дают леденец за послушание и хорошее поведение. С Шо просто невозможно было оказаться непослушной, все в его тоне призывало соглашаться с любыми требованиями и доводами. И вот, сама того не желая, Фэй оказалась в небольшой прокатной машине наедине с последним человеком, которого хотела сейчас так близко видеть.

Сюй Цзимо смущал ее.

Стоило только бросить короткий косой взгляд, и вспоминалось... то происшествие. И что еще хуже, следом за этим вскач неслась безумная фантазия, подбрасывая яркие, волнующие картинки. Фэй была не прочь повторить тот опыт, хотя, конечно, не призналась бы в этом вслух. О таком и думать-то было неловко.

Судя по тяжелому, напряженному молчанию, повисшему в салоне, Сюй Цзимо испытывал примерно те же эмоции. Во всяком случае, по части смущения.

И все же, он первый нарушил молчание, откашлявшись.

- Я... должен принести извинения.

Прозвучало это довольно церемонно, и Фэй с удивлением посмотрела на молодого человека. Он сидел неподвижно, с идеально ровной спиной, держась за руль обеими руками и не сводя взгляда с дороги.

- За тот раз, - уточнил он, когда Фэй никак не отреагировала, продолжая с удивлением его рассматривать. - Это было... бестактно.

- Кхм.

Фэй облизнула губы. Она не знала, как должна на подобное извинение реагировать. Сказать - «Принято»? Просто кивнуть? Даже разозлилась на себя немного, потому что где-то глубоко в душе ее эти слова уязвили.

И еще, ей понравилось. На это Фэй злилась отдельно.

- Забудем, - пробормотала она в конце концов.

- Ага.

Они снова замолчали, и Фэй повернулась к окну, поколебалась немного и сняла в конце концов шляпу, слишком большую и неудобную для салона автомобиля. Положила ее на колени, и шляпа соскользнула вниз. После третьей попытки как-то ее примостить, Цзимо, не глядя, взял эту несчастную шляпу и бросил на заднее сиденье. Фэй вздрогнула от неожиданности и поспешно отвернулась.

Дорога тянулась вдоль пляжа с золотистым песком, затем плавно свернула, и справа потянулись странные ровные каналы, прокопанные в земле. Фэй прекрасно отвлеклась, гадая, что это такое. Что угодно, лишь бы не думать о вещах, смущающих и сбивающих с толку.

Машина переехала каменный мост, весьма старинный на вид, и странные изрезанные каналами поля сменились симпатичным городом со светлыми домами под красными и коричневыми крышами.

- Что ты будешь делать, если твой «Артур» в самом деле оплатил могилу этого уголовника Кэндалла? - спросил вдруг Сюй Цзимо, которому, судя по всему, надоела тишина.

- Не знаю, - честно ответила Фэй. - Сам по себе этот факт не о чем не говорит. Возможно, они родственники, и он решил позаботиться о захоронии деда или прадеда.

- Меня смущают остальные фотографии, - покачал головой Цзимо.

Они заговорили о деле, и обстановка ощутимо разрядилась. Фэй даже выдохнула с облегчением и повернулась к водителю, так, что теперь могла рассматривать профиль мужчины. Очень привлекательный профиль. То и дело цепляясь взглядом за четко очерченные губы.

В первые дни Сюй Цзимо раздражал ее, но сейчас она готова была признать, что он очень привлекателен.

Раздражающе привлекателен, пожалуй.

- Почти все фотографии, что ты прихватила, имеют какое-либо отношение к преступлениям. Даже надгробие, как выяснилось. Я перерыл все доступные в сети записи, но во времена убийства четы Камински в том городе где жил твой дед, ни разу не упоминался человек по фамилии Кэндалл. Это самая большая странность. Какое он вообще может иметь отношение к тем снимкам?

- Поменял имя? - предположила Фэй.

Это было достаточно логично, если этот человек был связан с убийством. Во всяком случае, тут, в Кадисе он слыл преступником. Мог он убить ту учительницу, Камински? Но как он тогда познакомился с дедом и стал его компаньоном? Или это были какие-то другие Кэндаллы? И какое отношение к этим людям вообще может иметь Артур?

Фэй тряхнула головой, пытаясь хотя бы так привести в порядок разбегающиеся мысли.

Город тем временем кончился, за окном снова потянулись поля, затем они повернули в сторону моря и въехали в еще один город. И наконец, спустя примерно двадцать минут — Сюй Цзимо педантично соблюдал скоростной режим — они добрались наконец до городка на побережье под названием Роча.

Городок выглядел идиллически: белые дома с почти плоскими черепичными крышами укрывались за белыми же заборами, густо заросшими лианами и цветами. Расстояние между строениями было большим, и все свободное пространство занимала зеленая растительность. В воздухе пахло цветами, кофе и морем.

Некоторое время они кружили по городку в поисках места, где припарковаться. Тем временем начало темнеть, и Фэй пришло в голову, что стоит либо повернуть назад, в Кадис, на яхту, либо же поискать заранее место для ночлега. Судя по карте, которую она открыла в смартфоне, в Роче хватало маленьких гостиниц, но городок выглядел до того курортным, что места в них наверняка уже были заняты.

- Предлагаю выпить кофе и поболтать с местными. Если никого не найдем в ресторанчиках, пойдем на пляж.

Фэй кивнула, соглашаясь, надела шляпу и снова сверилась с картой.

- Есть подходящий вариант: кафе прямо на пляже. Можем начать с него.

Потихоньку ею овладел азарт. Никогда прежде она не занималась расследованиями, да и не увлекалась чем-то подобным. Ей даже детективы не слишком нравились. А сейчас, оказавшись в самой гуще событий, Фэй вдруг ощутила выброс адреналина.

Впрочем, расспросы в ресторанчике не пляже никаких результатов не принесли. В основном тут собирались молодые люди, и им никакого не было дела до давно умершего преступника. Если в Роче и жили те, кто застал Босси Кэндалла, то их еще предстояло поискать.

Начало темнеть, и с моря подул сырой холодный ветер.

- Шо предлагает остаться тут на ночь, - Сюй Цзимо с кривоватой улыбкой отложил свой смартфон. - Кто бы сомневался. Они с мисс Блэк что-то раскопали, но делиться он не собирается. Велел выполнять задание. Мне. А тебе велено развлекаться.

Фэй надвинула шляпу пониже. С тех пор, как начало темнеть, к ней вернулись прежние чувства: неуверенность, страх, даже паника.

- Тут гостиница, - Цзимо протянул ей руку и помог подняться. - Судя по фотографиям — просто шикарная. Но поскольку все оплачивает безумный миллионер, предлагаю воспользоваться случаем.

- Угу, - пробормотала Фэй. То, что Шо оплачивал все, что ей может потребоваться, тоже ее смущало.

61.

Расследование они начали с небольшого бара, расположенного в самом центре города, на площади Мадрида совсем неподалеку от полицейского участка. Место было демократичным, интерьер весьма уютным, тортилитас с креветками1 хрустели как надо, а «Педро Хименес» был лишь самую малость слишком крепленым для хереса, который был Вере действительно понравился. Обстановка настраивала на мирную, даже смелую беседу, и потому Вера весьма легкомысленно заметила:

- Возникло ощущение, господин Шо, что вы сводничаете.

Шо улыбнулся.

- Самую малость. Людей иногда нужно чуть-чуть подтолкнуть.

- Нужно ли? Насколько я поняла, Фэй пережила... - Вера запнулась, подбирая слова. - Предательство.

Это было исключительно мягко сказано. Фэй Брикнелл пытался убить ее собственный жених, это куда хуже предательства.

- Отношения, мисс Блэк, как езда на велосипеде. Если вы упали, лучше поскорее снова сесть в седло. Иначе страх перед этим монстром останется у вас навсегда.

- Говорите с большим знанием дела, - хмыкнула Вера.

- Отнюдь, - покачал головой Шо. - Я, строго говоря, никогда не был в отношениях. Я был женат, до того у меня были мимолетные юношеские увлечения, после — исключительно договорные отношения. Но я великолепен в теории.

Сложно было понять, говорит ли Шо серьезно. Тон был совершенно убийственный, но в глазах плясали искры смеха, и губы едва заметно подрагивали.

- Я вообще хорош в теории, - продолжил Шо. - Какой-либо. Я определенно великолепно веду расследования. Хорошо вы знаете испанский?

- Моя мать — испанка, - кивнула Вера, - так что это первый мой язык.

- В таком случае, я сделаю пару звонков, мы допьем вино и займемся делом.

Шо поднялся из-за стола и отошел, по дороге весьма небрежно расплатившись с официанткой. Вера проводила его взглядом, потом облокотилась на стол, сев в полоборота, и принялась разглядывать через окно безмятежную сонную улицу. В Испании курортные города пробуждаются ближе к ночи.

Интуиция все еще нашептывала ей, что с таким человеком, как Шо, связываться не стоит, но Вера приказала ей заткнуться. Ничего не произойдет плохого, если она продолжит это путешествие на шикарной океанической яхте, тем более плата за билет ничтожная: послужить немного переводчиком. Если запахнет жареным, всегда можно будет сбежать.

Во всяком случае, Вера на это надеялась.

- Идемте, - вернувшийся Шо протянул ей руку, помогая подняться. - Лучше действовать быстро, пока чары не перестали действовать.

- Чары?

Вера поднялась, пожалуй, слишком резко, а херес был слишком крепкий, и в ушах шумела. Ей даже показалось, она неверно расслышала.

- Я поднял кое-какие связи, это влиятельные люди, но по сути местная полиция их слушать вовсе не обязана. Поторопимся, пока до них это не дошло.

Вера кивнула.

Неизвестно, что за связи использовал Шо, но в полиции их приняли если не с распростертыми объятиями, то весьма радушно. Хотя вопрос и удивил их: нечасто, должно быть, сбда приходили люди в поисках преступников, скончавшихся десятилетия назад. Однако, чары — по меткому выражению Шо — действовали, и им потребовалось выпить всего по чашке кофе, прежде чем появился престарелый седоусый комиссар Санчес с пухлой папкой, от которой явственно пахло пылью.

- Довольно неожиданный интерес, сеньор...

- Шо, - Шо крепко пожал протянутую руку, широко улыбаясь. - Это мой секретарь, сеньора Блэк. Можно ли ей взглянуть на бумаги? Сеньора Блэк в совершенство знает испанский.

- Все сроки давно прошли, - комиссар весьма безразлично протянул папку Вере, и та взяла ее и чихнула.

Должно быть, десятилетиями в нее никто не заглядывал.

- Изучите, госпожа Блэк. Мне понадобятся подробности.

- Так откуда интерес, сеньор Шо? - поинтересовался комиссар. - Нет, кофе не нужно. Чаю, парень.

Молодой полицейский, стоящий в стороне и следящий за начальником почти влюбленными глазами — должно быть, Санчес тут был местной легендой — опрометью бросился исполнять просьбу.

- Разыскиваю этого человека по просьбе своей близкой подруги, - весьма туманно выразился Шо.

- Какая, впрочем, разница. Мерзавца по счастью давно нет с нами, - отмахнулся комиссар.

- Он был настолько серьезным преступником?

Комиссар Санчес на какое-то время задумался, а после заговорил медленно, подбирая слова. То ли хотел скрыть что-то, а то ли просто донести важную с его точки зрения информацию до иностранца.

- Я тогда был совсем малец, мой отец вел дело Кэндалла. Он занимался рэкетом. Избивал тех, кто не желал платить. Убил несколько человек, но доказать ничего не удалось. Наводил ужас на соседей, так что они отказывались свидетельствовать. Он был... мерзкий тип. Возможно, не самый страшный преступник, но определенно совершенно мерзкий тип. В конце концов он перешел дорогу еще более мерзким людям, и его застрелили. Все дела давно закрыты и списаны в архив. Если желаете, мы сделаем для вас копии.

Вера с радостью отдала молодому полицейскому пухлую папку.

Уходя, они задержались возле информационного щита. Вера не сразу сообразила, что же привлекло внимание Шо, но он буквально замер, как вкопаный, переменившись в лице. Проследив его взгляд, Вера поняла, что смотрит мужчина на мутную, далеко не лучшего качества фотографию, на которой запечетлена была — дорожной камерой, очевидно — хорошо одетая молодая пара.

- Господин Шо, - Вера дернула застывшего мужчину за рукав. - Все в порядке.

Шо отмер, моргнул и кивнул неуверенно.

- Да, но... Это мои друзья. Андерсоны. И их разыскивают по обвинению в проникновении. Абсурд какой-то.

1Tortilitas de camarones — популярное испанское блюдо, хрустящие блинчики из нутовой муки с креветками и зеленью

62.

Фэй тронула Цзимо за рукав, заставив вздрогнуть. Из-за произошедшего в тот день он ощущал себя странно, как-то неправильно рядом с ней, и, наверное, нужно было обо всем поговорить, но...

- Что? - он обернулся и посмотрел на бледное лицо девушки, едва видное в резко наступившем сумраке.

- Насчет отеля... у нас одна проблема...

- У Шо денег больше, чем он может потратить, - отмахнулся Цзимо. - Не беспокойся об этом.

Фэй тряхнула головой.

- Не в том дело. У меня нет документов. Нас как-то пустили на берег, но... едва ли связи Шо распространяются так далеко. Если только у него нет тут друзей-отельеров.

Резонно. Цзимо вздохнул. Он упустил этот момент, привыкнув путешествовать и жить на яхте. Когда твое место работы и дом перемещаются по миру, а работодатель, он же арендодатель практически не интересуется твоим поведением и твоей подноготной, как-то забываешь о том, что в другом месте могут понадобиться документы.

- Гм... Надо что-то придумать... Не можем же мы ночевать в машине.

На мгновение на лице Фэй отразилась паника, но она довольно быстро взяла себя в руки и пробормотала:

- В принципе, я...

- Увлекалась в детстве кэмпингом? - уточнил Цзимо. - Спала когда-нибудь в палатке? В машине? Я спал, когда слежка выдавалась долгой, и скажу тебе — удовольствие ниже среднего.

- У нас нет особого выбора, - тихо отозвалась Фэй.

- Что-нибудь придумаем... - Цзимо вытащил телефон, поборол желание позвонить Шо. Нельзя, точно маленький мальчик, бежать с каждым вопросом к папочке. Быстро выкинув из головы мысли о помощи Шо, Цзимо отыскал карту города и забил небольшой запрос. - Нашел кое-что. Тут пара местных жителей сдают комнаты в сезон. Можем попробовать снять на ночь. Возможно, сможем ограничиться моим паспортом.

Фэй промолчала, только кивнула.

- У нас... добрый десяток вариантов... И знаешь что... тут есть пара весьма пожилых леди, которые, возможно, помнят некоего Босси Кэндалла.

Фэй все же подошла ближе и заглянула ему через плечо.

- Палома Диаз, - выбрала девушка. - У меня была знакомая Палома, приятная женщина.

Это был довольно странный способ выбирать, впрочем, ничуть не хуже других. Цзимо сверился с картой. Сеньора Палома Диаз жила на небольшой вилле у пляжа. Если когда-то она и была обитательницей рыбацкой деревушки, то с тех пор неплохо разбогатела. Впрочем, даже если сеньора и прожила всю жизнь в Роче в достатке и комфорте, она должна была что-то слышать о местном преступнике.

- Поговори с ней, - Цзимо протянул Фэй телефон, нажав кнопку набора номера. - Скажи, что мы хотим снять у нее комнату.

Фэй побледнела и отшатнулась, в очередной раз демонстрируя отвратительные социальные навыки. Определенно, богатых наследниц Цзимо себе представлял по другому. Скорее Вера Блэк на таковую походила.

- Я... я... давай лучше ты.

- Моих знаний испанского не хватит, - Цзимо насильно вложил ей в руку телефон. - Давай.

Фэй облизнула губы, а, когда произошло соединение, едва не выронила трубку на песок.

- Давай, - шепнул Цзимо одними губами.

Фэй попыталась сбежать, но в конце концов заговорила с собеседницей на том конце, и притом — весьма бойко. В какой-то момент Цзимо даже потерял нить разговора. Он был все же не так силен в испанском языке, и беглая местная речь создавала для него проблемы. Спустя минут пять Фэй вернула ему телефон.

- Сеньора Диаз ждет нас. Сказала, что хочет взглянуть, и тогда уже примет решение.

- Любезная дама, - хмыкнул Цзимо, убирая телефон. - Идем, тут должно быть недалеко.

Городок был маленький, и вскоре они уже стояли перед небольшим симпатичным на вид домом со светло-кремовыми стенами и красной черепичной крышей, утопающем в цветах. Совсем стемнело, и на окружающей дом стене зажглись круглые матовые лампы. Еще один фонарь, набранный из цветного стекла, висел над дверью.

Сеньора Диаз оказалась дамой весьма пожилой, Цзимо бы дал ей навскидку не меньше семидесяти лет, но весьма ухоженной. Она была под стать своему красивому, просторному немного старомодному дому и совсем не выглядела нуждающейся в деньгах. Очень скоро стало понятно, что жильцы ее интересуют прежде всего как собеседники. Осмотрев их придирчиво и уточнив, в каких молодые люди состоят отношения (Цзимо бросил короткий взгляд на крест на стене и соврал, что они с Фэй помолвлены), сеньора Диаз предложила им сангрию и пустилась в пространные разговоры о своей жизни, о прошлом и об окрестностях, которые привлекают в Рочу туристов. Она старалась говорить медленно, чтобы ее поняли туристы-иностранцы, но то и дело речь ее делалась эмоциональной и быстрой, особенно когда речь заходила о местных достопримечательностях. Видно было, что сеньора Диаз любит Рочу.

- Вы всегда жили тут, сеньора? - спросил Цзимо, когда представился случай. Надеяться на то, что на расспросы решится Фэй, он не стал.

- О, с самого детства, - улыбнулась пожилая женщина. - Как и мой Педро, упокой его Господь. И никогда не хотели эти места покинуть. Не то, что моя сестра.

Сеньора Диаз осеклась. Видно было, что она хотела бы продолжить эту тему, но в то же время смущается или стыдится чего-то.

- Сеньора... А не слышали ли вы прежде о человеке по имени Босси Кэндалл.

Пожилая дама смерила его мрачным взглядом, после которого стало понятно, что их сейчас выставят за дверь, и неожиданно грубо выругалась, разрушая образ очаровательной пожилой испанки-католички.

63.

Пришлось ждать в приемной на образцово жестком стуле, вспоминая свое вполне безрадостное детство. Вот точно так же Вера ждала когда-то маму, то в полицейских участках, куда ее приводили за мелкие правонарушения, то возле кабинета директора, в тех редких случаях, когда мама все же устраивала ее в какую-нибудь школу. Тогда стулья тоже были жесткие, воздух густел от холода, и Вера сидела, сжавшись в комок, и нервно грызла заусенец на пальце.

Она опустила взгляд на сложенные на коленях руки, изящные, с аккуратным маникюром. Нет, грызть она сейчас, конечно, ничего не будет.

Шо ушел обратно в кабинет полицейского начальника, и уже почти полчаса не возвращался. Совсем стемнело, и город ожил. С улицы доносился веселый гомон, музыка, даже пьяные выкрики, весьма неожиданные в опасной близости от полицейского участка. Вера посмотрела на часы. Время действительно позднее, и полиция, конечно, работает круглосутоно, но о чем там Шо может сейчас разговаривать?

Чтобы как-то убить время — а Вера потихоньку начинала нервничать — она достала папку ксерокопий. Дела были очень старые, чернила выцвели. Частично они были написаны от руки, не самым идеальным почерком, а частично отпечатаны на машинке, на которой следовало бы поменять ленту. Копировальный аппарат еще больше ухудшил дело, и вскоре Вера попросила у дежурного ручку и принялась делать пометки на полях в местах, где не вполне была уверена в правильности прочитанного.

В самых общих чертах выходило, что Босси Кэндалла звали Себастьяном, он значился как estadounidense1, а в двух текстах как canadiense2. Подобный разброс объяснялся тем, что Кандал судя по всему вообще много что о себе рассказывал и почти постоянно врал. Прилагалась к делу даже его характеристика, написанная особенно неразборчивым почерком. Удалось разобрать mentiroso patológico и psicópata3. Его жизнь, весьма веселая и насыщенная, была заполнена преступлениями, в основном вымогательством и рэкетом, однако подозревали его также в убийствах и похищениях, но доказать судя по всему ничего не удалось.

- Миляга... - пробормотала Вера.

-Нансенсу дэс4! - Шо появился наконец в приемной, и вид у него был взбудораженный. Едва заметив Веру, он кивнул и, широко шагая, направился к выходу.

Пришлось нагонять.

- Все в порядке?

- Нет. Какая-то несусветная ерунда! - Шо тряхнул головой. - Моих друзей подозревают в проникновении в частный дом, в попытке ограбления неких Лопезов!

Шо остановился, снова тряхнул головой, а потом в изрядном раздражении ударил по кованым перилам лестницы, которой им предстоялос спуститься. Та ответила жалобным стоном.

- Андерсоны не ангелы, безусловно. Но не воры. И не идиоты!

Вера осторожно дернула его за рукав.

- Что за Лопезы?

Шо пожал плечами.

- Местные. Не сказать, чтобы такие уж богатые, хотя состоятельные. Держат уже не одно десятилетие комиссионный магазин, торгуют всякой всячиной и еще больше держат у себя дома. По словам комиссара. У меня создалось впечатление, что они... сами не слишком законопослушны и местной полиции не нравятся. И вот, этих замечательных людей пытались обокрасть, в чем подозревают моих пропавших друзей.

- Возможно, стоит поговорить с ними? - предложила Вера.

Шо, успевший уже остыть и успокоиться — ценное качество, вспыльчивых мужчин Вера не любила и даже побаивалась — кивнул.

- Завтра. Однако, поездка в Кадис принесла куда больше, чем я расчитывал. Во что же вы вляпались... Тут полно гостиниц неподалеку, лучше переночевать там, чем тратить время на дорогу назад, в порт.

- Если вы платите, - пожала плечами Вера.

- Если от вас, сеньорина Блэк, будет польза, - ухмыльнулся совсем повеселевший Шо, - я вам еще и суточные назначу. Идемте.

И он весьма галантно предложил Вере локоть.

1Estadounidense (исп.) - американец

2Canadiense (исп.) - канадец

3Mentiroso patológico (исп.) - патологический лжец. Psicópata (исп.) - психопат

4Нансенсу дес (яп.) - Чушь, ерунда

64.

- Вы знаете этого человека? - осторожно спросил Сюй Цзимо.

Взгляд почтенной пожилой дамы вышел по-настоящему пугающим, когда она подняла его на гостей.

- No es un hombre, es un monstruo asqueroso! Monstruo!

- Это не человек, а чудовище, - перевела Фэй, поборов дрожь, которую вызвали даже не слова, а тон, которым они были сказаны.

- Я понял, - кивнул Цзимо.

- Зачем он вам?

Цзимо тронул Фэй за локоть.

- Лучше сказать правду. Это... - по испански он говорил медленно, старательно подбирая слова. - Это неприятная история. Человек, причинивший боль моей невесте, как-то связан с этим Кэндаллом. Поэтому мы приехали разузнать.

Сеньора Диаз перевела взгляд с Сюй Цзимо на Фэй.

- Этот ваш обидчик, он плохой человек?

- Очень, - ответил за Фэй Цзимо.

- Принесу еще сангрии, - пожилая женщина поднялась и вышла в дом, оставив своих гостей сидеть на террасе.

Ветер раскачивал лампу под потолком. Неподалеку шумело море. Все удивительно напоминало дом, детство, и Фэй даже стало не по себе.

- Пожилые дамы любят поболтать о прошлом, - сказал Сюй Цзимо, садясь ближе и осторожно касаясь ее руки. - Поделись с ней своей историей — кратко, без ненужных подробностей, и тогда у нас появится возможность задать вопросы. Не забывай только, что мы с тобой вроде как помолвлены.

Фэй, смутившись, вытащила руку и отодвинулась немного, и в результате едва не упала со стула. Цзимо едва успел поймать ее за талию и вернуть назад, почти прижав к себе. В эту самую минуту, как назло, вернулась сеньора Диаз. Увиденное явно вызвало у ее умиление, она, очевидно, принадлежала к тем пожилым женщинам, которые любят наблюдать чужие любовные истории.

Рука Цзимо переместилась Фэй на талию, удерживая рядом. Это одновременно пугало, раздражало и придавало сил. Взяв из рук хозяйки бокал сангрии, Фэй сжато, без лишних подробностей пересказала свою историю, умолчав, что несколько лет Артур был ее женихом. Отчасти признавая правоту Цзимо, эта подробность была сейчас не нужна. Отчасти из-за того, что о таком и вспоминать-то было противно.

- Какая нелепица, - покачала головой сеньора Диаз. - Обвинять человека в том, что он никак не мог сделать! Какое бы отношение не имел этот Артрур к Кэндаллу — не удивлюсь, дитя, если они родственники, я чувствую общее гнилое нутро — вы за дела предков не в ответе. Вот он, Босси Кэндалл. Ночной кошмар всей округи.

Она выложила на стол несколько старых фотографий и пару газетных вырезок. Снимки были сделаны во время какого-то праздника, но несмотря на красивую одежду и иллюминацию на заднем фоне, лица у людей были не слишком веселые. Кроме центральной фигуры: мужчина, уже знакомый Фэй по совместному фото из Вудстока, пусть здесь он и выглядел старше, и у него появились залысины, морщины и даже шрамы, широко ухмылялся. Ухмылялся он и с газетных вырезок, чрезвычайно чем-то довольный. Хотя, казалось бы, повода не было: заметки сообщали об аресте местного грабителя и рэкетира Себастьяна Кэндалла.

Себастьян. Босси. По крайней мере понятно, откуда взялось это странное прозвище.

- Он жил с нами в деревне, - сеньора Диаз тронула фотографии кончиками пальцев и почти сразу же отдернула руку. - Он, его жена... даже не помню, как ее звали. Она была такая тихая, бесцветная. Боялась его еще больше, чем мы. И двое его сыновей. Отвратительные создания, такие же как отец.

- Могу я спросить, откуда у вас его фотографии, сеньора? - осторожным тоном поинтересовался Сюй Цзимо. - Не похоже, что вы...

Пожилая женщина вздохнула.

- Это память. Не о Кэндалле. О моей сестре. Амада... они обменялись фотографиями. Моя бедная Амада верила, что Кэндалл любит ее, и что он оставит жену, чтобы на ней жениться. Все, что она получила — позор. Одиночество, позор и необходимость бежать из родного дома. Барселона, Париж... Амада всегда мечтала повидать мир, но, я боюсь, увидела его не с той стороны.

Поколебавшись еще немного, сеньора Диаз выставила на стол старую, затертую, помятую на углах жестяную коробку из—под печенья, на которой еще можно было различить слова Tentacionesи Bagley1.Внутри она оказалась полня писем, аккуратно увязанных стопками, фотографий и различных забавных мелочей вроде ленточек, кусочков кружев, сухих цветов и крышечек от бутылок.

- Это Амада, - сеньора Диаз протянула изрядно помятую, заломанную в нескольких местах цветную фотографию. - Она была старше меня на несколько лет. Такая взрослая.

И красивая. Той особенной южной красотой, которой Фэй всегда немного завидовала. Напоминала чем-то Луизу. Своей яркостью и уверенностью, скорее всего.

- Кэндалл заморочил ей голову, соблазнил, обесчестил... - Палома Диаз на мгновение прикрыла глаза. - А потом Амада сбежала из дома в новую жизнь. И больше не возвращалась. Это чудовище лишило меня сестры! А наших родителей покоя. Когда его застрелили, я ликовала. Но Амаду было уже не вернуть.

- А что стало с женой и детьми Кэндалла? - спросил Цзимо.

Сеньора Диаз безразлично пожала плечами.

- Они куда-то уехали и затерялись. Без него им стало лучше, я уверена. Но тут им всяко жизни не было. И они исчезли.

1Bagley Argentina S.A. - компания, основанная в 1864 году в Аргентине. Производит в том числе печенье. Tentaciones (исп.) - искушения

65.

- Подытожим...

Дверь закрылась, и они остались одни, и довольно просторная комната стала вдруг отчего-то тесновата. Фэй села на кровать, сложив руки на коленях, точно прилежная ученица и опустив голову так, что шрамы на лице опять скрылись в тени. Цзимо же принялся мерить комнату шагами, от двери к широкому окну, выходящему в заросший сад, и обратно.

- Себастьян Кэндалл, иммигрант из Америки, прибыл сюда в конце шестидесятых, начале семидесятых с женой, имя которой нам неизвестно, и двумя сыновьями, опять же нам неизвестными по именами. И быстро приобрел репутацию головореза. Рассказывал страшные истории о своем прошлом, издевался над местными, занимался рэкетом. Соблазнил девушку и вынудил ее уехать.

- Сделал ей ребенка, - тихо уточнила Фэй. - Это читалось между строк.

- Да... - Цзимо обернулся и посмотрел на нее. - И мы первые, кто о нем сеньору Диаз спрашивал. Непохоже, чтобы кто-то из местных ухаживал за его могилой... И у нас как всегда рабочая версия, что место оплатил твой Артур.

- Не мой, - пробормотала Фэй. - Больше никогда.

- Хорошо. Артур Эммерсон, - кивнул Цзимо. - Мы можем предположить, что один из сыновей Кэндалла — отец Артура. Настоящий отец, о котором нам ничего не известно. Все это совершенно не объясняет, в чем Артур обвиняет тебя и твою семью.

- В утрате виноградника? - предположила Фэй. - То старое вино, БиК. И фотография из Вудстока. Они, очевидно, дружили когда-то, мой дед и этот Босси.

- Винодел и уголовник? - Шо с сомнением покачал головой и сел рядом, почти касаясь Фэй плечом. До него донесся легкий аромат духов, очень непривычный. Что это? Сандал? - Стал бы твой дед связываться с уголовником?

Фэй покачала головой, потом неуверенно пожала плечами.

- Он мог не знать, что Кэндалл из себя представляет.

- Типичного психопата. К сожалению, они умеют выглядеть нормальными. Если, опять же допустим, твой дед узнал, с кем связался, что бы он сделал?

Фэй покачала головой.

- Я плохо знаю деда, но... думаю, разорвал бы отношения. Кэндаллы всегда гордились, что не имеют проблем с законом. Ну... до Луизы, по крайней мере, - мрачно уточнила она.

Цзимо кивнул. История понемногу вырисовывалась, хотя он все еще не мог уложить в голове, как обычная обида — причем не твоя собственная, а кого-то из твоих давно почивших предков, причем не самых, мягко сказать, законопослушных — может толкнуть кого-то на убийство.

Не иначе, кровь взыграла.

- Посмотрим, что удалось узнать Шо.

- Ему дадут документы из полицейских архивов? - усомнилась Фэй.

Цзимо хмыкнул.

- Шо-то? А кто его остановит? Мне иногда кажется, что он — шпион, агент интерпола или, что хуже всего, какой-то международный преступник. Меня немного пугают его связи, однако, тебе это сейчас только на руку.

Вслух признавать, что и сам Цзимо находит связи Шо очень удобными, было все еще неловко. Как и то, что, занятый расследованиями, оказавшийся в привычной для себя среде, он повеселел и позабыл обо всех своих прошлых бедах. Ранение и отставка давно стали казаться чем-то далеким и несущественным, и боли в груди почти не беспокоили.

- Отдохнем, - сказал он, поднимаясь с постели, - а завтра пройдемся по городу. Возможно, удастся что-то узнать о детях Кэндалла. Ну и про тво... про Артура расспросим.

Фэй огляделась немного нервно и отчего-то немного покраснела.

- Кровать... одна, - озвучила она очевидное. И покраснела еще сильнее.

В голову совершенно некстати пришли мысли, додумывать которые не стоило, а вместе с ними фантазии, которых там быть не должно. Цзимо прочистил пересохшее горло и кивнул на широкое плетеное кресло возле окна.

- Кровать твоя. Я и тут могу поспать.

Фэй неуверенно покачала головой, но, точно героиня дешевого романтического фильма, на кровать его звать не стала. Сняла кофту, туфли, и забралась под покрывало, стараясь держаться самого дальнего от окна края кровати. Цзимо погасил свет, осторожно в сумерках добрался до кресла и сел, закинув ноги на угол постели. Не самое удобное положение, но бывали в его жизни ночи и похуже.

- Тебе удобно? - спросила Фэй спустя некоторое время.

Интересно, подумал Цзимо, а что она сделает, если сказать «нет, это кресло просто чудовищное и к тому же колет поясницу»?

- Удобно, - ответил он. - Я как-то вел слежку в порту. Четырнадцать часов в крошечной дешевой машине на страшной жаре. После такого мне все удобно. Спи.

Фэй проворчала что-то неразборчивое, и наступила тишина. Цзимо попытался принять наиболее комфбортную, насколько это возможно в таком кресле, позу и повернулся к окну. Ему самому не давало уснуть множество мыслей, кусочков головоломки, которые никак не желали складываться между собой. Какое значение придавал этим фотографиям «Артур»? Правы ли они, считая его потомком Кэндалла, или просто выдумали подходящее объяснение, а суть у этой истории совсем иная? И куда двигаться дальше из Кадиса?

О конечной цели этого путешествия Цзимо старался не думать, просто потому что это было совершенно бессмысленно. Конец их путешествия терялся в тумане.

66.

Первым, что ощутила Фэй по пробуждении, был аромат блинчиков, такой аппетитный, что рот сразу наполнился слюной. Дома почти вся выпечка давно была под запретом, особенно по утрам: Луиза сама сидела на новомодных диетах, питаясь смузи и половинкой авокадо (Фэй люто ненавидела авокадо), а заставляла соблюдать их всех домочадцев. Обычно она объясняла это заботой о здоровье отца и внешнем виде своей любимой кузины, но теперь Фэй подозревала, что дело было лишь в том, что Луизе нравилось все контролировать. И лишать «любимую кузину» очередной толики счастья.

Фэй любила выпечку.

Поднявшись с постели и оглядевшись — в комнате она была одна — Фэй прошмыгнула в ванную и кое-как привела себя в порядок. По счастью, платье, которое она надела сразу после покупки, было пошито из немнущейся ткани. Вера справедливо заметила, что это весьма практично в путешествиях, особенно когда предполагаются долгие прогулки, и в итоге Фэй это платье купила даже несмотря на его смущающую цену. Конечно дома у нее были в гардеробе вещи и подороже, хотя не такие вызывающие, но те были куплены на ее деньги.

Однажды она все вернет Шо и отплатит ему за помощь и за все, что он сделал.

Как только определится, куда ей двигаться дальше.

Пока же Фэй ощущала непривычный азарт, и ей не терпелось дальше размотать клубок тайн и добраться до сути.

И съесть так аппетитно пахнущие блинчики, конечно.

Расчесав и кое-как убрав волосы, Фэй отправилась на поиски кухни, ориентируясь на запах, и нашла ее без особого труда. Комната была просторной, ярко освещенной солнцем и решенной в золотисто-коричневых и оливково-зеленых тонах, что делало ее особенно солнечной. Почти в самом центре стоял большой деревянный стол, а на нем был накрыт роскошный сытный завтрак. Сеньора Диаз явно была из тех, кто полагает, что с утра следует хорошенько подкрепиться.

- Утречко! - Сюй Цзимо салютовал ей стаканом апельсинового сока. - Наша хозяйка ушла за почтой, велела начинать без нее.

Фэй села к столу, разглядывая содержимое тарелок, и спустя мгновение перед нею появился точно такой же стакан, и ноздрей коснулся аромат свежевыжатого апельсина.

- Я порасспрашивал сеньору, насколько сумел. Про Босси ей вопросов никто не задавал, да и вообще она сто лет об этом человеке не слышала. Что касается чужаков, их в городе огромное количество, так что выяснить, побывал ли тут Артур, будет непросто. Зато, как она сказала, можно разузнать о прошлом и о семье Кэндалла у, цитирую, «старых сплетниц в кафе на пляже».

Фэй приподняла брови.

- Болтливые старухи, - прозвучало у нее за спиной весьма неодобрительным тоном. - Местные, городские. Не то что мы были, деревенские. На нас всегда смотрели с презрением.

Сеньора Диаз весьма небрежно бросила стопку писем на стол и опустилась в плетеное кресло. - Для них Кэндалл был не больше чем местное пугало, он боялся трогать таких богатых и влиятельных сеньоров, как Рохасы, к примеру. О нем, быть может, до сих пор легенды складывают. Богатые девчонки всегда обожали плохишей.

Если так подумать, Фэй и сама оказалась в подобном положении. Отчасти Артур ей приглянулся потому, что от него исходила некая сила. Он не вел себя, как плохиш в обычном понимании, каким его рисуют в подростковых романах, но аура была. Он вполне мог бы быть гангстером в иное время.

- Если вы хотите что-то узнать об этом чудовище, вы должны спрашивать у них, - подытожила сеньора Диаз. - Есть еще городской архив, но молодежь туда редко заглядывает.

- Vamos a ir al archivo, señora, - старательно выговаривая слова пообещал Сюй Цзимо. - Me encantan los archivos1. Да, я созванивался с Шо. У него появились какие-то дела в Кадисе, так что он сказал нам не спешить. И показалось, у него... злой голос.

- Что-то случилось? - встревожилась Фэй. Она зависела сейчас от Шо, но еще больше волновалась за человека, который ей был глубоко симпатичен.

- Он может быть зол по тысяче причин, - пожал плечами Сюй Цзимо. - К примеру, госпожа Блэк что-то снова выкинула. Как в тот раз, когда едва не бросила тебя на дороге.

- Она вернулась, - пробормотала Фэй.

- Симпатизиуруешь ей? - хмыкнул Цзимо. - Будь с ней поосторожнее. Ты едва ее знаешь.

Фэй могла бы сказать, что она и Сюй Цзимо едва знает — даже несмотря на то, что между ними произошло — и Шо тоже, но не стала разрушать рассказанную сеньоре Диаз легенду.

Распрощавшись с хозяйкой, они около получаса прогуливались по городку, стараясь познакомиться с ним поближе и сориентироваться, как выразился Сюй Цзимо, на местности, а затем отправились на пляж. И очень быстро поняли причину неприязни, которую сеньора Диаз испытывала к «болтливым старухам». Расположившихся на веранде пляжного кафе дам старухами, строго говоря, назвать было сложно. Они выглядели вполне ухожено, моложаво даже, и были хорошо, дорого одеты. Каждая — в элегантном костюме и широкополой шляпе, скрывающей лицо от солнца, и все поголовно — в огромных темных очках. Должно быть, местная мода. Они потягивали коктейли и сангрию, хотя на вкус Фэй было еще слишком рано, и сплетничали, сплетничали, сплетничали. Пока Фэй и Цзимо сидели неподалеку, думая, как подступиться к этим дамам, узнали о местных жителях куда больше, чем когда-либо вообще хотели. Женщины были настоящим кладезем информации, и в то же время, после пары минут простого нахождения рядом с ними начинала ужасно болеть голова.

- Нам нужна стратегия, - сказал наконец Сюй Цзимо, потирая висок и слегка морщась. - Задать им конкретные вопросы и каким-то образом получить на них конкретные ответы. И задавать эти вопросы придется тебе.

Фэй усилием подавила панику. Она уже покинула, как говорят, зону комфорта, и до ближайшей бежать очень и очень долго. И если она хотела знать правду, то ей волей-неволей нужно было задавать вопросы. Но — страшно было. Никогда ее навыки общения не были на высоте. Хотя... нужно признать, с пожилыми дамами дома она неплохо ладила. Ей, в отличие от Луизы, хватало терпения выслушать их жалобы и бесконечные, повторяющиеся истории о прошлом и о далеких родственниках. В каком-то смысле она была подготовлена к встрече с «болтливыми старухами» из Роче.

Сюй Цзимо вытащил телефон и открыл заметки.

- Во-первых, жена и сыновья Кэндалла. Во-вторых, сам Кэндалл. Ну и в третьих — Артур. Или по крайней мере, человек, который оплатил уход за старой могилой. Мы предполагаем, что это Артур, но это мог быть кто угодно.

Фэй кивнула, внутренне все еще содрогаясь от ужаса. Ей предстояло то, чего она боялась по сути больше всего: общение с настоящими, живыми людьми. Это всегда хорошо получалось у Луизы, но Фэй...

А почему, собственно, Фэй должна оставаться в тени Луизы? Та доказала собственными поступками, что является наихудшим примером для подрожания. Оглядываться на нее до бесконечности — себя не уважать!

Фэй вздернула подбородок.

- Хаогунян2!

Когда теплое дыхание коснулось ее кожи, Фэй вздрогнула.

1(исп.) Мы пойдем в архив, сеньора. Люблю архивы.

2hǎo gūniáng (好姑娘) кит. - Хорошая девочка, умница

67.

Андерсоны, вне всякого сомнения, не были святыми. Ни в коем разе. Однако, при всем авантюрном их характере, они совершенно точно не были ворами. Подозрение в том, что именно они обокрали комиссионный магазин, выглядело совершенно абсурдно. Ради чего? Ради безделушек и сотни евро из кассы?

Шо взял с постели подушку, покрутил ее в руках, а после запустил в стену.

Вся эта история была абсурдной. Перемещения Андерсонов, их исчезновение, их последнее письмо.

С него все началось. Шо даже распечатал это электронное послание и сейчас хранил в папке со всеми документами, словно бы материальность придавала ему больше смысла. Письмо было предельно кратким:

«Старина,

отправляемся к берегам Америки, навестить приятелей, а потом, возможно, двинем на юг. Хотели наконец-то побывать в Патагонии. Видел ее? Судя по снимкам — Марс. Напиши, если окажешься в той части света. И да, возможно одному парню понадобятся твои связи. Человек надежный, можем за него поручиться. Твои Т. и. Б.».

И все. Ни подписи, не пояснений, ни просьб о помощи. На связь они больше не выходили, и до них невозможно было дозвониться ни по каким телефонам. С родными Андерсоны также не связывались.

В Испании они совершенно точно были незадолго до того, как решили отправиться к берегам Америки, но это было совершенно заурядное путешествие, одно из многих. Барбара любила Испанию, обожала местную кухню и пляжи, и почти наверняка в Кадис они также заезжали. Не так-то много на побережье портовых городов, куда можно причалить на яхте. Однако, мысль что здесь Томас и Барбара решили влезть в комиссионный магазин, выглядела совершенно абусрдно.

И тем не менее, полиция разыскивала именно их, хотя и не знала точно имен. Все, что о них было известно — не местные, и, видя интерес Шо, его, конечно, допросили, чуть убавив дружелюбие. Шо предпочел выложить все как на духу, полагая, что полициейское вмешательство в этот раз может помочь с поисками. Конечно, полицейские Кадиса ничем не могли бы помочь в розысках Андерсонов, пропавших где-то на другом конце света, но по крайней мере теперь их имена были в системе. Пусть и в качестве разыскиваемых преступников. Преступников порой и пошустрее ищут.

В дверь постучали.

- Обслуживание номеров.

Шо выглянул в коридор и смерил Веру Блэк задумчивым взглядом.

- Голос у вас изменять получается не очень.

- Бутылка вина исправит мою ошибку? - поинтересовалась молодая женщина.

Шо посторонился, пропуская ее в номер.

- Мне казалось, вы не в таком уж восторге от моего общества, госпожа Блэк, - заметил он, садясь в кресло. Вере достался широкий диван. - Больше того, вы меня боитесь.

- Опасаюсь, - поправила его молодая женщина. - Я разумно опасаюсь мужчин, у которых много денег и власти, и которых при этом тяжело контролировать.

- А бывают другие? - уточнил Шо. - При деньгах и власти и...

- Абсолютно безвольные, - кивнула Вера. - Пруд пруди. Мой основной хлеб. И с тех пор, как я споткнулась о Чезаре Росси, у меня железное правило: не путаться с сильными и умными мужчинами. Так что, да, я вас разумно опасаюсь. Но не боюсь. И я согласна на ваше предложение. Если вы увезете меня в какое-то цивилизованное место, я окажу вам содействие, когда потребуется.

- Цивилизованное место?

- Франция, Италия, Греция — все подойдет, - кивнула Вера.

Шо поднес к лицу бокал и принюхался, ловя тонкие нотки отличного богатого букета. В меру сладкое, как ему нравится. Вера Блэк действительно хорошо разбиралась в людях и в том, что им нужно.

- Вас мучает любопытство, верно?

- После визита в полицию вы сам не свой.

Шо хмыкнул. Достаточно точное определение.

- Завтра нам нужно будет наведаться к этим Лопезам и выяснить, правда ли Андерсоны пытались их обокрасть и что собирались вынести.

- Вы сомневаетесь?

- Томас и Барбара таким не промышляют, - хмыкнул Шо. - Хотя в каком-то смысле у них есть криминальные наклонности, но их точно не интересует мелкая кража. В этом нужно разобраться.

- Вы так беспокоитесь о них... - показалось, в голосе Веры на мгновение прорезались нотки легкой зависти. - Вы такие близкие друзья?

Шо покачал головой.

- Не сказал бы. Но мы друзья, а их у меня не слишком много. В моей жизни не слишком-то много связей, я не могу позволить себе ими разбрасываться.

- Миллионеру со стометровой яхтой не сложно завести друзей, - хмыкнула Вера. - Я вот готова им стать.

Шо улыбнулся.

- Ну и зачем мне такие друзья, которых интересует только яхта и миллионы, госпожа Блэк? К тому же, разочарую, деньги в общем-то не мои. Эта яхта и содержание — отступные, чтобы я не лез в дела семьи Кавабара.

- А вы лезли?

- Боже упаси! - отмахнулся Шо. - По молодости у меня были амбиции, я хотел стать директором, да я даже женился ради этих амбиций. Но со временем... Деньги Кавабара вызывают у меня брезгливость, если хотите.

Вера приподняла брови.

- Даже так?

- Первые серьезные деньги они заработали не самым приятным на мой вкус способом, - кивнул Шо. - В двадцать меня это не слишком волновало, я был полон мечтами о богатстве и процветании. В сорок шесть некоторые вещи смотрятся по другому.

Вера нахмурилась.

- Что же они такое сделали? Убили кого-то ради денег?

Шо хмыкнул.

- Нет, но в каком-то смысле стали соучастниками преступления. Довольно безобидного, как сейчас любят рассуждать в интернете, но преступлений без жертв не бывает. Слышали о деле Глико-Моринага1?

Вера покачала головой.

- Долгая история, загуглите, - посоветовал Шо. - Кавабара тогда сыграли на бирже и здорово нажились на панике и репутационных потерях обеих компаний. Довольно иронично, и цинично тоже, учитывая, что все они трудились на одной почве — производство кондитерских изделий. Хорошо еще, им хватило ума и такта не рекламировать что-то вроде «В наших конфетах точно нет яда»! С тех самых пор, как это начало меня задевать, я предпочитаю держаться от семьи Кавабара на расстоянии, и они отвечают мне взаимностью. Так что, госпожа Блэк, я не могу разбрасываться своими друзьями. Особенно если они попали в беду. У меня комплекс спасителя, если хотите.

- Поэтому вы помогаете Фэй Брикнелл?

- И по этой же причине взял на работу Цзимо, - кивнул Шо. - Парню нужна встряска. И вас я на борт взял также из-за этого. Но все еще жду ответной любезности и от Шо, и от вас. И даже от Фэй.

Вера хмыкнула и поменяла тему на чуть менее личную:

- Вы же на собираетесь допрашивать владельцев ломбарда? Они не станут вам ничего говорить, и едва только зайдет речь об этих Андерсонах, выставят вон.

- Верно, - согласился Шо. - Поэтому мы с вами завтра отправимся туда за покупками, присмотреть милые суверниры из путешествия. И заболтаем их. У вас получится уболтать пару испанских пенсионеров, госпожа Блэк?

- Был такой опыт, - кивнула Вера с ухмылкой.

1Дело Глико-Моринага — знаменитое нераскрытое дело середины восьмидесятых годов. Помимо похищения президента компании «Эзаки Глико» с целью выкупа, неизвестные также шантажировали компании «Эзаки Глико» и «Моринага», утверждая, что разместят в магазинах поддельные конфеты этих фирм, начиненные ядом.

68.

«Болтливые старухи» говорили с такой скоростью, что Цзимо очень скоро перестал понимать их и, и пришлось положиться на Фэй. Девушка дрожала, как лист на ветру, и то и дело бросала на него испуганные, умоляющие взгляды. Цзимо полагал, что ей полезна встряска, и в то же время понимал: пока она в таком состоянии, особого результата они не добьются. У него самого был, конечно, немалый шанс разговорить местных сплетниц, случалось ему беседовать и с куда более сложными свидетелями, но недостаточное знание испанского не позволяло ему узнать нужные детали и задать уточняющие вопросы.

- Я тут, - шепнул он Фэй, ободряюще пожав девушке плечо. - Не бойся.

Кажется, ее это не слишком успокоило. Тем не менее, проявив над собой усилие, Фэй кое-как собралась и подошла к пожилым сплетницам, потягивающим свои коктейли.

Спустя полминуты ее уже взяли в оборот. Такие вот потерянные девочки с румяными щечками всегда пользовались у пожилых дам успехом и популярностью. Их, должно быть, хотелось пожалеть и напоить чаем с пирожными.

Чай им предложили, и, держась прежней легенды — о женихе с невестой — Цзимо и Фэй сели рядышком на скамейку.

- Поговори о всякой ерунде, - шепнул Цзимо, протягивая девушке пирожное. - Не переходи сразу к главному.

Фэй вздрогнула и промямлила что-то невразумительное о погоде. Начало разговора было не самое лучшее, и сперва о пошел весьма нескладно, спотыкаясь о камни. Фэй очевидно не хватало красноречия, а Цзимо боялся слишком часто ей подсказывать. Потребовалось немало времени, чтобы разговор зашел о прошлом городка и его обитателей. Тут сплетни потекли сплошным потоком, и быстро стало понятно, почему сеньора Диаз так нелестно отозвалась о «болтливых старухах». Для всех жителей Рочи у дам, быстро слившихся для Цзимо в одну сплошную Исидору Вальдес (эта дама была самой яркой и шумной) нашлась пара нелестных, крепких словечек. Про всех, буквально про всех и каждого они знали что-то постыдное, и с радостью этим делились, и вскоре стало заметно, что не привычную к такому Фэй начала охватывать паника. Пару раз Цзимо пытался подтолкнуть ее, но в конце концов понял, что это совершенно бесполезно и, собрав воедино весь свой словарный запас, со скрипом повернул разговор в нужное русло.

О прошлом дамы также оказались любительницами поболтать, но тут уже не было прежней язвительности и злобы, и Фэй заметно расслабилась и вскоре сама уже начала задавать нужные вопросы. Легенду новую, впрочем, пришлось сочинять на ходу вдвоем, мешая правду с выдумкой. И вот уже Фэй разыскивала старого друга своего деда, который в начале семидесятых уехал из Америки, и ахала весьма картинно, но в то же время натурально, слушая страшные истории о похождениях Босси Кэндалла. Тут сеньора Диаз снова оказалась права. Для «болтливых старух» история не была сколько-нибудь личной, они не пострадали, они даже не сталкивались с Кэндаллом в юности, лишь видели его со расстояния и воспринимали как причудливую страшилку.

Вырвавшись наконец на волю, сбежав на пляж, они смогли перевести дух. Голова гудела даже у привычного к такому Цзимо, на Фэй же и вовсе лица не было. Она, позабыв о сохранности платья, рухнула прямо на песок, вытянув ноги, и принялась растирать лицо руками. Шляпу сорвало ветром, Цзимо поймал ее и аккуратно вернул на место, на голову девушки.

- Это ужасно!

- Разговаривал я с людьми и похуже, - хмыкнул Цзимо. - Но да, эти дамы действительно исключительные.

- И мы толком ничего не узнали, - расстроенно заметила Фэй.

Цзимо покачал головой.

- Не совсем так. Мы знаем, что жена Кэндалла была замученной, тихой женщиной, которая почти не показывалась на глаза. Обычное дело с таким мужем. После его смерти они должна была уехать отсюда как можно дальше. Скорее всего, вырвавшись от мужа-преступника она предпочла сменить имя и скрыться как можно дальше от места его преступлений.

- То есть она может быть где угодно, - Фэй развела руками.

- Я бы поставил на англоязычную страну, - заметил Цзимо, садясь рядом. - После всего, что женщина пережила, она наверняка предпочла оказаться в более привычной среде. Так что скорее всего она с сыновьями переехала в Англию. И мы знаем, что сыновей зовут то ли Джим, то ли Джек и как-то на Э.

- Негусто, - вздохнула Фэй.

Цзимо похлопал ее по плечу.

- Но и не так уж мало. Мы приблизительно знаем их возраст и можем попытаться отследить перемещения. И у нас есть еще одна ниточка: человек, оплативший уход за могилой Кэндалла. Почти наверняка — родственник. Это может быть и Артур, и человек, связанный с Босси, который поможет нам понять, что происходит в голове Артура. Пошли, расспросим о нем. И попытаем удачу в архиве. Возможно, настолько старые документы удастся получить без особых проблем.

Начать решили с архива, и сразу же потерпели неудачу. Пусть документам и было уже полвека, выдавать их на руки случайным людям никто не собирался. Цзимо сделал в уме пометку, что следует попробовать добыть документы через Шо и его многочисленные связи.

Со вторым пунктом программы им неожиданно повезло.

Гуляя по городу и расспрашивая в магазинчиках о чужаках, интересующихся местными историями и могилой Босси Кэндалла, а также о его жизни, очень скоро они наткнулись на словоохотливую продавщицу. Ей было лет сорок, и она, очевидно, скучала за прилавком. Покупателей за исключением Цзимо и Фэй не было, и она настроена была поболтать. Речь ее была такой же быстрой и сумбурной, как и у «болтливых старух», и Цзимо пришлось слушать эту историю в переводе Фэй. У нее, судя по выражению лица, тоже были определенные трудности, и она вслушивалась в рассказ, склонив голову к плечу, точно внимательная собака.

Босси Кэндалла действительно разыскивал молодой мужчина, которого продавщица назвала «muy atractivo bronceado extranjero1», но на фотографии Артура не опознала. Хотя и сказала, что мужчине было примерно столько же, может быть на пару лет больше. Около тридцати, отметил про себя Цзимо, молодой мужчина, загорелый и привлекательный. Блондин, как спустя какое-то время дополнила продавщица. Он расспрашивал о доме Кэндалла и был разочарован узнав, что от старой рыбацкой деревушки ни следа уже не осталось. Тогда он решил отправиться на его могилу. Но среди местных, особенно молодых примелькался.

Молодых местных следовало по словам продавщицы искать на отдаленном пляже, Кала дель Фаро, где они пили пиво и изредка играли в волейбол.

- Ну что ж, поехали, - вздохнул Цзимо, сверившись с картой. - Еnvuélvanos esos bollos, por favor2.

1Muy atractivo bronceado extranjero (исп.) - весьма привлекательный загорелый иностранец

2Еnvuélvanos esos bollos, por favor (исп.) - заверните нам те булочки, пожалуйста

69

Комиссионные магазины всегда казались Вере довольно печальным местом, где хранятся далеко не самым бережным образом чужие воспоминания. Люди сдают туда вещи, когда они перестают иметь для них эмоциональную ценность, или когда у них нет денег, или если вещи эти по сути чужие и достались от скончавшихся родственников. Это своего рода кладбище. Кладбища Вера недолюбливла. Магазин Лопезов к тому же еще и выглядел очень старомодно, словно сошел с киноэкрана: захламленная витрина, где в беспорядке были сложены старые телефонные аппараты, фарфоровые вазы и массивные весьма уродливые часы; потертый видавший виды прилавок; обручальные кольца и часы под стеклом. По стенам висели часы и потемневшие от времени картины, а шкафы скрывали множество чашек, вазочек, шкатулок и старинных фарфоровых кукол. Даже большой гардероб тут имелся, он стоял в углу, и в приоткрытую дверь можно было разглядеть развешенные на плечиках пестрые платья. Это место пахло нафталином и старыми духами, по крайней мере в воображении Веры.

Еще по дороге сюда они с Шо решили, что не будут сразу же с наскока задавать вопросы, а сперва осмотрятся, прикинут, что да как, чтобы не разозлить хозяев. С момента, как их пытались обокрасть Андерсоны — во что Шо до сих пор, кажется, не верил — прошло уже довольно много времени, но как знать, не затаили ли Лопезы обиду.

Они были пожилой парой, из тех, что с возрастом срастаются и превращаются в один монолит. Они походили друг на друга, и точно так же напоминал их старый пес, лежащиу на коврике возле нижней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Они даже двигались почти синхронно и улыбались одинаково. Едва звякнул колокольчик на двери, они повернулись и нацепили совершенно идентичные радушные улыбки, говорящие о страстном желании что-нибудь гостям продать. Тут Вера взяла все в свои руки, подошла к прилавку и попросила показать ей наручные часы. Расспросы она оставила Шо, это, в конце концов, была его забота.

Перебирая часы, некоторые, к слову сказать, были недурного качества и стоили больше, чем запрашивали супруги Лопез, Вера оглядывалась, изучая обстановку в магазине, который с каждой минутой все больше напоминал ей склеп. Дорогой склеп с парой бронированных пуленепробиваемых витрин. В одной под прилавком выставлены были часы и ювелирные украшения, зато вторая невольно привлекала внимание абсурдностью содержания. Там стояли вещи, едва ли имевшие когда-либо большую ценность: несколько книг, пара фарфоровых кукол, неполный сервиз весьма дурного вкуса и китайская шкатулка с секретом из тех, что сейчас можно купить в интернете за пару евро. Заметив интерес Веры, хозяин подвинулся, закрывая витрину своей сухой, худой спиной, и пробормотал:

- Это не продается.

Вера всерьез сомневалась, что это кто-нибудь вообще пожелает купить.

- Recuerdos sentimentales1? - спросил Шо с мягкой улыбкой.

- В каком-то смысле, - кивнула сеньора Лопез, аккуратно отодвигая мужа в сторону. - Если вам в витрине что-то приглянулось, уверена, у нас найдутся аналогичные вещи ничуть не хуже.

- Кроме шкатулки, - Шо кивнул на витрину. - Больше ничего подобного я не вижу.

- Не продается! - отрезал хозяин грубовато.

Шо с улыбкой покачал головой.

- Не беспокойтесь, я не буду настаивать. Хотя вещица довольно любопытная... Девятнадцатый век?

- Восемнадцатый, - поправила хозяйка. - Это память о прошлом, так что цена не имеет значения. Мы можем предложить вам чудесный ларец, инкрустированный черепаховым панцирем.

- Похоже это то, что у них пытались украсть, - шепнул Шо, склонившись к уху Веры.

- Поняла и без вас, - кивнула Вера и указала на наручные часы на изящном, слегка потертом кожаном ремешке. - Я хочу это. Заплатите?

Шо с усмешкой вытащил бумажник и безропотно расплатился, после чего весьма галантно застегнул ремешок на запястье Веры. Изучил ее руку, поднеся к лицу.

- Недурно. Вам идет. Я останусь без подарка?

Вера склонилась над витриной.

- Как насчет этого перстня с печаткой?

- Я похож на масона?

- Вам не угодишь, - покачала головой Вера. - Пеньковая трубка?

- Не курю.

- Часы с кукушкой?

Шо обвел взглядом помещение магазина и в конце концов остановился на витрине, которую хозяева продолжали почти инстинктивно закрывать своими спинами.

- Я куплю историю.

- Вам лучше уйти, - хмуро сказал сеньор Лопез. - Здесь не место для шуток.

Шо покачал головой.

- Я в самом деле хочу купить историю. И ответы на вопросы. Вы ведь видели этих людей?

Едва бросил взгляд на экран смартфона, хозяин выругался и весьма грубо. Шо явно хватило знания языка, чтобы понять, о чем речь, и он поморщился.

- Эти люди действительно пытались вас обокрасть? Что-то из этой витрины.

- Los extranjeros simplemente no entienden la palabra «no»2!

- Я понимаю, - мягко возразил Шо. - И мне не нужны ваши вещи, мне только нужны некоторые ответы. Видите ли... я разыскиваю этих людей уже некоторое время. Это мои друзья и они, скорее всего, попали в серьезные неприятности. И, оказавшись здесь и узнав, что их обвиняют в попытке кражи, я был серьезно удивлен. Андерсоны, возможно, не самые законопослушные люди из числа моих знакомых, но ограбление комиссионного магазина... Поверьте, это на них не похоже.

Сеньора Лопез дернула мужа за локоть, вынудив склониться ниже, и некоторое время они говорили так тихо и так быстро, что Вера не могла разобрать ни слова. Наконец они приняли определенное решение, и хозяйка, пройдя через зал, закрыла дверь и перевернула табличку.

- Идемте в соседнюю комнату, - сухо велел хозяин. - Хулиана, принеси нам что-нибудь.

Соседняя комната была обставлена приготовленной на продажу мебелью, и сидеть на ней было странно, словно бы Вера вломилась то ли в музей, то ли в мебельный магазин. А «что-нибудь» оказалось бутылкой сладкого хереса и сухими бисквитами.

- Так Андерсоны действительно пытались вас обокрасть? - уточнил Шо, с благодарным кивком принимая из рук хозяйки рюмку.

- Сперва они пытались купить то, что мы не хотим продавать. А потом попали на камеру наблюдения, - Лопез ядовито ухмыльнулся. - Вы как думаете, сеньор?...

- Кавабара. Поймите меня правильно, сеньор Лопез. На моих друзей это действительно не похоже, и я всерьез озадачен. Что они хотели купить?

- Книги. И шкатулку, - за мужа ответила сеньора Лопез. - Им сказали, что эти вещи не продаются, они настаивали, и в итоге нам пришлось вывести их на улицу.

- И что в этих вещах такого особенного? - удивилась Вера. - Они не выглядят слишком дорогими и... они как-то связаны с Андерсонами?

- Не в коем случае! - резко отозвался Лопез. - Это вещи нашей подруги, и они никакого отношения не могут иметь к паре американских проходимцев.

- Шведских проходимцев, - поправил Шо в задумчивости. - Но это действительно очень странно... Что это за книги?

- Ничего особенного, сентиментальные воспоминания, как вы весьма точно отметили, - в отличие от мужа сеньора Лопез сохраняла приятный любезный тон, и даже улыбка у нее вышла совсем не фальшивой, хотя и видно было по тому, как дергается уголок ее рта, что она не особенно хотела продолжать разговор. Просто книги, которые мы читали в школе. А шкатулка — обычная забава.

- Может быть, в ней хранится что-то ценное?

Хозяйка пожала плечами.

- Не имею ни малейшего понятия. Скорее всего какие-то милые безделушки, украшения, или быть может письма. Этосентиментальная ценность, все, что осталось от подруги, которая давным давно нас покинула.

Шо нахмурился.

- И вас не удивило, что появляются незнакомые вам иностранцы и настойчиво хотят купить эти вещи?

- Иностранцы всегда настойчивы, - проворчал Лопез, - и начисто лишены такта.

То же самое можно было сказать и про него самого.

- И они не объяснили, почему хотят это купить? - продолжил допытывать Шо.

- Нет. А мы не спрашивали особенно. Едва ли они могли знать Амаду, - сеньора Лопез грустно улыбнулась. - Как бы не хотелось верить в обратное, наверняка она давно уже мертва. Если бы она не спуталась с той тварью...

- С какой тварью? - насторожился Шо.

- С этим еxtranjero bastardo3! С Кэндаллом!

- Субараши! Секаи да доре о до чисаи ка!4 - пробормотал Шо и залпом выпил свой херес.

1Recuerdos sentimentales (исп.) - сентиментальные воспоминания

2Los extranjeros simplemente no entienden la palabra “no”! (исп.) - Иностранцы просто не понимают слово «нет»!

3Extranjero bastardo (исп.) - ублюдочный иностранец

4Subarashii! Sekai ga do re ho do chiisai ka (яп.) - Потрясающе! Как тесен мир!

70.

Пляж Кала дель Фаро располагался в весьма живописном месте, к которому вела не менее живописная дорога. Чтобы добраться до самого пляжа, машину пришлось оставить на обочине и некоторое время идти через небольшой лес, затем по песку, чтобы наконец спуститься вниз по нагромождению камней. Пляж представлял собой весьма уютное, укромное место, окруженное камнями с трех сторон. Он выглядел диким и необжитым на первый взгляд, однако, люди тут были. Вероятно, это была та самая местная молодежь, о которой говорила продавщица в магазине.

Их было чуть больше дюжины, и такое количество молодых людей, парней в основном, пугало Фэй. Были тут и девушки, загорелые, в купальных костюмах весьма скромных размеров, словно сошедшие с обложек журналов. Один их вид вызывал у Фэй чувство собственной неполноценности и зависть.

Настроение испортилось.

- С ними ты точно общий язык не найдешь, - пробормотал Сюй Цзимо, разглядывая молодых людей на пляже. - Будем надеяться на язык международного общения.

- Брань? - пробормотала Фэй и подавилась нервным смешком.

Случалось с ней такое: иногда, напуганная, она начинала нести всякую чушь. Сюй Цзимо обернулся на этот смешок, окинул ее задумчивым взглядом и улыбнулся.

- Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Ловко спрыгнув на песок, Сюй Цзимо коротким окриком привлек внимание молодых людей. Фэй стало не по себе, ведь те обменялись несколькими не слишком приятными фразами на испанском, комментируя появление незваных гостей. Фразы были грубыми, откровенно расистскими — в адрес Цзимо, и просто непристойными, когда взгляды сконцентрировались на ней.

- Ты шикарно выглядишь, - шепнул Цзимо, ухмыляясь. - Видишь, даже ребята оценили.

Пожав Фэй руку и ненавязчиво, почти незаметно задвинув ее за спину, Цзимо подошел ближе и завел совершенно беспредметный разговор, весьма явно разыгрывая праздно шатающегося туриста. От пива он отказался, сославшись на стоящую на обочине машину, но с удовольствием угостился фруктами, предложенными тоненькой девицей в настолько крошечном бикини, что Фэй даже немного покраснела. Цзимо, судя по взгляду, «наряд» девицы оценил, но очень быстро отвел взгляд и переключил свое внимание на парней. Разговор, впрочем, продолжил гулять по кругу. Цзимо даже не пытался задавать нужные вопросы, болтая обо всякой ерунде и посмеиваясь над неуклюжими шутками. Испанцы продолжили при этом отпускать скабрезности, которые Сюй Цзимо явно прекрасно понимал, но игнорировал.

В конце концов Фэй поняла, что этот разговор вполне может продлиться еще не один час, и сама задала вопрос сперва тихим робким голосом, но затем, откашлявшись, чуть громче:

- Вы не подскажете? Мы тут ищем одного человека.

- Фэй, - процедил Цзимо, - помолчи лучше. Я сам.

Фэй подошла ближе и, поймав кожей неприятные взгляды молодых мужчин, взяла его за локоть.

- Надо ли тянуть резину?

- И кого же вы ищете, чика? - спросил один из парней, выцветше-рыжий, насмешливо.

Что-то раздражающее было в его светлой, рыжеватой растрепанной шевелюре и загорелом лице. Он напоминал самодовольных серферов из фильмов.

Цзимо тяжело вздохнул.

- Одного парня, американца или возможно англичанина. Молодой загорелый блондин. Он расспрашивал о некоем Босси Кэндалле.

Эти слова произвели поистине шокирующий эффект: рыжий отбросил сигарету и, оскалившись, ударил Цзимо по лицу. Тот увернулся, резко оттолкнул перепуганную Фэй себе за спину и принял стойку, точно в кино.

- Поговорим спокойно!

- Ustedes son los amigos de este gilipollas!1

- Нет!

- Лучше помолчи, - процедил Сюй Цзимо. - Отойди.

Фэй послушалась, но больше не из-за слов Цзимо, а потому что ее напугали шагнувшие вперед парни. Она отскочила в сторону, прижалась спиной к награмождению комней — некоторые острый больно вонзились ей в позвоночник — и зажмурилась. Приоткрыла глаза, когда поняла, что звуки, сопение и испанская брань пугают ее еще сильнее. Испанцы окружили Цзимо, он тяжело дышал, и по лицу с разбитого лба стекала тонкой струйкой кровь, и губа была также разбита. Кое-кто из нападавших, впрочем, выглядел не лучше. И хуже всего было то, что они не собирались останавливаться, а отошедшие к краю пляжа — еще с полдюжины парней и девиц — подбадривали собравшихся в центре на истоптанном песке. Зрелище напоминало сцену из какого-то фильма, и этим пугало еще сильнее.

- Прекратите! - сиплым голосом взмолилась Фэй. - Пожалуйста!

Ее послали словами еще более грубыми, чем прозвучавшее ранее gilipollas. Некоторых Фэй даже не знала, но приблизительно догадалась об их значении.

- Мы не друзья с этим парнем! - Фэй всхлипнула. - Пожалуйста! Выслушайте нас!

Драка продолжилась. Цзимо был явно опытнее — бывший полицейский все-таки — но численный перевес был на стороне его противников, к тому же он явно выдохся. Вспомнилось, что Фэй слышала, будто на яхте Цзимо оказался после отставки по ранению, и это заставило ее бездумно метнуться вперед. К собственному счастью попасть под кулаки она не сумела, впрочем, только потому, что ее перехватила за локоть и дернула назад одна из девиц.

- Аdónde vas, idiota?!2

- Остановите их! - Фэй вцепилась в руку девицы. - Остановите! Пожалуйста! Выслушайте нас! Мы не друзья того парня! Мы ищем его по своим причинам! Мы просто хотим задать вопросы!

Кто-то дернул ее за волосы, вынуждая отступить, и драка продолжилась.

- Qué está pasando aquí?3

Слова эти были сказаны ровным тоном, за которым крылось что-то необыкновенно твердое, даже жесткое: непререкаемый авторитет. И именно этот тон заставил испанцев расступиться, оставив полулежащего на песке Сюй Цзимо в покое. Фэй вырвала из руки удерживающей ее девицы свои волосы и одежду и метнулась вперед.

- Цзимо! Ты как?

Мужчина поднял на нее взгляд и ухмыльнулся.

- Чацян жэньи4

1Ustedes son los amigos de este gilipollas! (исп.) - Вы дружки этого м****! Gilipollas можно перевести как «глупый» или «придурок», но также оно имеет предельно вульгарное значение

2Аdónde vas, idiota?! (исп.) - куда ты лезешь, дура?!

3Qué está pasando aquí? (исп.) - Что здесь происходит?

4差强人意 / chāqiángrényì (кит.) - идиома, которую можно перевести как «Сносно», «Бывало и лучше»

71.

В груди кололо — верная примета того, что он вышел за все разумные границы. С разбитого лба на глаза стекала кровь, почти лишая обзора, и ресницы слиплись. Болело почти все тело, и в скором времени должны были появиться синяки. И в то же время, Сюй Цзимо ощущал себя великолепно. Давно он не дрался,последние месяцы проводя в мягко говоря щедящем режиме, и теперь чувствовал себя удивительно живым.

Крики перепуганной Фэй заставляли его действовать еще решительнее, хотя умом Цзимо прекрасно понимал, что противопоставить ему компании крепких молодых людей нечего.

- Separaos! Puede levantarse, Señor?1

Цзимо ухватился за предложенную руку, поднялся и кое-как рукавом оттер кровь с лица и сумел разглядеть мужчину. Ему было на вид за сорок, и он казался человеком весьма суровым и авторитетным: об этом говорили и жесткие складки у рта, и то, как перед ним расступилась задиристая молодежь. Все разом опустили взгляды в разрытый песок.

Заводила попытался сказать что-то, но под взглядом этого мужчины стушевался и в итоге промямлил что-то несуразное, а потом и вовсе шарахнулся в сторону, когда мимо него пробежала Фэй. Не раздумывая ни секунды она принялась ощупывать Цзимо и вертеть его из стороны в сторону, так, что боль сразу же усилилась. Хотя, следует признать, беспокойство ее было весьма приятно. И все же, Цзимо в конце концов зашипел от боли, и Фэй, испуганная, отскочила.

- Прости! Прости!

- Ayúdale2, - коротко приказал старший и повернулся к Фэй. - Идемте, мисс, тут недалеко. И приношу свои извинения.

Английский у него был достаточно уверенный, хотя в речи и звучал своеобразный весьма музыкальный акцент.

- Эти idiotas не причинят вам больше вреда.

Под тяжелым взглядом мужчины, столь явно авторитетного, вышеназыванные идиоты подхватили Цзимо под руки и повели вверх по склону, туда, где как оказалось скрывалась среди деревьев небольшая дощатая хижина. Судя по стене с узким горизонтальным окном и ряду табуреток перед ней, она была тут устроена для наблюдения за птицами. На столе лежали несколько биноклей и фотоаппарат с мощными линзами. Мужчина весьма небрежно отодвинул его в сторону и водрузил на его место большой ящик-аптечку.

- Здесь все необходимое. Я сейчас поговорю с ребятами и вернусь.

«Поговорю» было сказано таким тоном, что «ребята» слегка побледнели и попятились к двери. Мужчина жестом указал им на дальний угол.

Фэй открыла тем временем ящик и принялась нервно перебирать бинты, влажные салфетки и пузырьки с непонятным содержанием. Судя по этикеткам, все это тут хранилось не первый год.

- Просто сотри кровь, - попросил Цзимо, перехватив ее руку. - Об остальном позаботится Ибрагим.

- До него нужно еще добраться, - пробормотала Фэй.

- Бывал я в передрягах и похуже, - уверил ее Цзимо.

Вытащив со дна ящика пачку дезинфицирующих салфеток, даже сквозь пластиковую упаковку резко пахнущих спиртом, Фэй подошла и осторожно, боязливо коснулась его лица. Цзимо запрокинул голову. Ракурс был... интересный. Настолько, что даже боль поутихла немного.

- Готово, - Фэй отступила прежде, обнаружила его взгляд, а Цзимо сказал что-то лишнее.

Лоб саднил, но кровь течь перестала.

- Спасибо. Испугалась?

- Сама виновата... - покачала головой Фэй, с некоторым остервенением оттирая спиртовой салфеткой кровь с пальцев. - Нужно было тебя послушаться и держать язык за зубами.

- Это точно, - кивнул Цзимо. В шее что-то пугающе хрустнуло. - Зато мы теперь знаем, что этому парню тут не рады.

- Конечно не рады, - мужчина, узнать бы его имя, вернулся и сел на стул верхом. - Он едва не изнасиловал Майю и отправил ее парня, Хорхе, на больничную койку. Парень до сих пор едва ходит.

- Точно из Кэндаллов... - задумчиво проговорил Цзимо, затем протянул руку. - Сюй Цзимо. Это Фэй Брикнелл. И мы спрашивали об этом типе вовсе не потому, что мы друзья. Мы его знать не знаем и в глаза не видели.

- Рауль Касаль, - мужчина руку пожал, потом бросил взгляд через плечо, пригвоздив готовых сбежать ребят к месту. - Disculpe!3

В ответ послышался нестройный хор голосов, чье бормотание Цзимо предпочел счесть за требуемые извинения.

- Мы сами виноваты что не прояснили все сразу.

- Не следует поощрять идиотов, - покачал головой Рауль Касале. - Але, подойди сюда. Остальные свободны.

Загорелый заводила подошел ближе, бросив тоскливый взгляд на дверь, закрывшуюся за спинами сбежавших товарищей, и принялся переминаться с ноги на ногу.

- Зачем вы ищете этого типа и что хотите узнать?

Бросив взгляд на Фэй — та пожала плечами — Цзимо как можно короче обрисовал ситуацию. Множество мелких деталей никого здесь не касались, но объяснить свой интерес к могиле Кэндалла и всем, кто с ней связан, было необходимо. В результате рассказ вышел сжатый, но звучал достаточно правдоподобно.

- Да, он расспрашивал про этого Кэндалла, - подтвердил Але. - Мне про него бабка рассказывала, мерзкий тип. Как и этот.

- И как его звали? - уточнил Цзимо.

- Браун. Нил, что ли. Вялое какое-то имечко.

Цзимо повернулся к Фэй, чувствуя, как малейшее движение отдается болью во всем теле.

- Слышала когда-нибудь?

- Браунов в Калифорнии хватает, - Фэй неуверенно покачала головой. - Нет, в таком сочетании едва ли. Но имя и фамилия самые заурядные.

- Он много расспрашивал о прошлом, - добавил Але. Судя по взгляду Рауля Касале драка грозила ему серьезными неприятностями, и теперь он всеми силами старался исправить ситуацию. - У всяких стариков был, говорят даже искал кого-то из дружков этого Кэндалла.

- Которых наверняка давным давно посадили, - проворчал Касале. - Туда им всем и дорога. Я его видел мельком, мы не разговаривали, да и не присматривался я, туристов тут хватает. Хотя, в глаза он, конечно, бросается. Красавчик, из тех что нравятся девушкам. Ну просто с журнальной обложки! Весь пластмассовый, как кукла.

- Si le gusta tanto a las chicas, entonces iría a ellas. Рor qué fuiste a ver a Maya?4 - пробормотал Але.

- A algunos simplemente les gusta la violencia5, - пожал плечами Рауль Касале. - Я кое-что вспомнил. Он собирался поговорить со стариком Мауро, он был когда-то деревенским старостой и хорошо этого Кэндалла запомнил. Подозреваю, тот немало из старика крови попил. Идемте, я вас познакомлю.

1Separaos! Puede levantarse, Señor? (исп. ) Разойдитесь! Вы можете встать, сеньор?

2Ayúdale (исп.) - Помогите ему

3Disculpe! (исп.) - Извинитесь

4Si le gusta tanto a las chicas, entonces iría a ellas. ¿por qué fuiste a ver a Maya? (исп.) - Если он так нравится девушкам, то и шел бы к ним. Зачем полез к Майе?

5A algunos simplemente les gusta la violencia (исп.) - Некоторым просто нравится насилие

72.

Возвратившись на яхту, Фэй первым делом разобрала доставленные туда ранее пакеты с покупками. Это должно было помочь освежить голову, которая распухла от обилия противоречивой информации, которую они узнали в Роче. Но, следует признать, не так уж помогало. Фэй повесила одежду в шкаф, приняла душ, переоделась наконец-то в нечто чистое, удобное и ладно сидящее по фигуре, и должна была почувствовать себя лучше. Но в висках стучало, и лоб ныл, как при простуде.

Слишком много информации. Требовалось обсудить ее с кем-нибудь.

На ум первым почему-то пришел Сюй Цзимо.

Сперва они друг другу явно не понравились, но сейчас уже Фэй и не могла восстановить — почему. Если бы она не была так занята своими страданиями и мыслями о предательстве Артура, то наверняка бы запала на мужчину при первой же встрече.

Теперь же, вот, запала. А он пострадал по ее вине.

Фэй попереступала с ноги на ногу возле двери, решая, как поступить, потом решительно ее открыла и отправилась на мостик.

- Цзимо ко мне не приходил, - покачал головой Ибрагим весьма неодобрительно. И добавил: - Никогда не приходит.

- Почему?

Капитан и по совместительству штатный медик пожал плечами.

- Потому что дурак, очевидно. И потому что боится врачей и больниц, как это часто бывает с такими высокими, сильными и тренированными мальчишками. Жизненное наблюдение. Можешь взять аптечку в лазарете, если так переживаешь. Наборы первой помощи лежат в правом шкафу, там все необходимое.

- А вы?...

- А я, - хмыкнул Ибрагим, - не стану этому дураку навязываться.

И он вернулся к разложенным на столе картам.

Поколебавшись немного и пройдя пару раз из конца в конец короткий коридор, Фэй в итоге так и сделала. По дороге в каюту Цзимо, она изучила содержимое пакета с набором первой помощи, и он выглядел куда лучше чем то, что лежало в ящике в той хижине. Здесь было и кровеостанавливающее, и кроветворное, и мазь от синяков — особенно нужная сейчас, и богатый выбор обезболивающих средств. Тут, как впрочем и везде, Шо не скупился.

Дойдя до каюты Цзимо Фэй снова остановилась в нерешительности. Следовало признать, что это нормальное ее состояние: мямлить и топтаться на месте.

Фэй постучала. Из каюты донеслось невнятное ворчание. Фэй постучала снова.

- Это Фэй. Можно войти?

Ответом снова было то же самое ворчание, и тут следовало бы развернуться и уйти. Возможно, Сюй Цзимо не хочет ее видеть — после всего, что было, ведь в конце концов по вине Фэй его побили. Возможно он там не одет.

Фэй толкнула дверь, которая оказалась не заперта. Если видеть ее не хотел... что ж, тут он сам виноват. Пора уже начать хоть в чем-то проявлять решительность. Хотя, подумалось Фэй, решительность надо было начать проявлять значительно раньше и в несколько иных местах.

Так или иначе, она шагнула в каюту Цзимо и огляделась в поисках хозяина. Он обнаружился в ванной — двери были раскрыты настежь, так что тут тоже его вина — возле большого зеркала. Вертелся перед ним, напомнив до смешного собаку, ловящую собственный хвост, и пытался разглядеть плечо. Обнаженный по пояс. Привлекательное было зрелище, если не считать синяков и ссадин.

Фэй кашлянула, отчасти привлекая к себе внимание, отчасти, чтобы саму себя привести в чувство. Она тут не для того, чтобы на мужские торсы заглядываться. Да и сроду не водилось за ней интереса к подобному!

- Кхм. Давай я.

Цзимо замер, обернулся, и Фэй продемонстрировала — выставив перед собой и отчасти защищаясь — упаковку с лекарствами. У нее есть законное право тут находиться. Во всяком случае, объяснение, что она тут делает.

- Почему ты не зашел к Ибрагиму?

- Не люблю больницы, даже такие маленькие, - Цзимо протянул руку. - Давай сюда.

- У тебя, гм, глаза на затылке? - Фэй прижала пакет с лекартсвами к груди. - Сядь.

К ее удивлению, Цзимо послушался и, выйдя из ванной, опустился на край широкой кровати. Опасливо Фэй приблизилась, положила пакет на тумбочку и принялась изучать его содержимое. Вот мазь от ушибов, средство от синяков, заживляющая мазь... Она бросила искоса взгляд на Цзимо. Тот наблюдал за ней с явным любопытством, ожидая, что она дальше будет делать. Сидел совершенно неподвижно, сложив руки на коленях.

Фэй вытерла невесть с чего вспотевшие ладони о рубашку, взяла тюбик с лекарством и подошла ближе.

- Прости. Я виновата в... этом.

Цзимо покачал головой.

- Это была непредсказуемая реакция. Ты не могла знать, что они полезут в драку.

Едва Фэй коснулась синяка на плече, он дернулся и зашипел.

- Прости!

- Брикнелл! Я не маленький мальчик и бывал в ситуациях много хуже! Давай уже, заканчивай! - проворчал Цзимо, опустив взгляд.

Фэй сделала еще один шажок ближе, чтобы достать до синяков и длинной ссадины, оставленной на спине, должно быть, камнями на пляже. Коленями коснулась ноги Цзимо и вздрогнула. И еще раз вздрогнула, когда на талию ей легла, удерживая, горячая рука.

Нужно еще достать жаропонижающее.

- Тебе когда-нибудь говорили, какая у тебя шикарная грудь?

Фэй посмотрела вниз и обнаружила, что их поза... ее даже нельзя было назвать двусмысленной, черт побери! Она почти навалилась на мужчину, пытаясь смазать лекарственной мазью ссадину у него на спине, а его лицо... Фэй в эту минуту наверняка густо покраснела. И еще раз, когда перехватила взгляд Цзимо, немного сонный, но весьма красноречивый.

Артур так на нее не смотрел. Оглядываясь назад, Фэй понимала, что он вообще никак на нее не смотрел, ему было безразлично. Она была частью какого-то безумного плана, с которой Артур вынужден был мириться. И сейчас Фэй, забывшись на долю мгновения, купалась в этом взгляде. И когда Цзимо, положив ей руку на затылок, заставил склониться ниже, Фэй ответила на поцелуй не раздумывая.

Надо дать ему жаропонижающее. И самой принять.

73

Вера потрясла шкатулку с секретом, которую никак не удавалось открыть, но не различила никаких особенных звуков. Судя по весу, у нее было какое-то содержимое, но угадать его было совершенно невозможно. С равной долей вероятности и драгоценный алмаз, и горсть песка с ближайшего пляжа. Положив шкатулку на стол, Вера подперла щеку рукой и взглядом поискала Шо. Он на нешироком хорошо защищенном от ветра экранами балконе - за по левому борту кают-компании жарил что-то на небольшом переносном гриле, одновременно ведя по телефону разговор. Тот шел на японском, так что Вера не могла разобрать ни слова.

Взгляд ее снова вернулся к шкатулке.

Впору было пожурить себя. Она уже ввязывалась в детективную историю, и не пострадала только чудом, даже приобрела кое-что в итоге, однако история та должна была научить хотя бы чем-то. К примеру, осторожности и благоразумию, но их как прежде не было, так и сейчас не обнаружилось. Вера все еще остро реагировала всякий раз, когда какому-то происшествию удавалось затронуть главную ее слабость: любопытство. Сейчас все смешалось в кучу: попытки убить совершенно безобидную Фэй Брикнелл, давно скончавшийся преступник и пара богатых авантюристов — пропавших затем — которые зачем-то интересовались вещами человека, которого наверняка уже нет в живых. Дела времен давно минувших. Загадки прошлого. Все, что Вере всегда так нравилось.

- Негима, - Шо поставил на стол перед ней тарелку с небольшими шашлычками на шпажках, и ноздри принялся дразнить пленительный аромат. - Куриное бедро с луком пореем. Печень и хрящи будут готовы через пару минут.

- Не думаю, что готова настолько близко знакомиться с чужими кулинарными традициями, - пробормотала Вера. В случае любого мяса она всегда предпочитала старомодный, какой-то обыденный филей. Или грудку. Разного рода печень и прочие «потрошка», о которых некоторые говорили с восторженными придыханием, порой вызывали чувство брезгливости.

- А с бутылочкой хорошего испанского вина? - поинтересовался Шо игривым тоном.

- У вас поднялось настроение...

- Нет, - мужчина улыбнулся. - Просто я перестал загоняться, это вредно для здоровья. А вот и дети! Вы как раз вовремя.

«Дети», осторожно шагнувшие в кают-компанию, выглядели так, словно только что совершили нечто противозаконное и теперь боятся попасться взрослым. Друг на друга они при этом старались не смотреть и сели в разных концах стола. Сюй Цзимо при этом еще и поморщился и застонал негромко, что было неудивительно: лоб и скулу его украшали отменного вида ссадины.

- Что случилось? - нахмурился Шо.

- В свое оправдание могу сказать, что их было не меньше полусотни, - пробормотал Сюй Цзимо. - Ничего серьезного, немного повздорили с местными.

- Это я виновата... - едва слышно добавила Фэй, опустив взгляд в пол.

- Глупостей не надо, - покачал головой Сюй Цзимо. - Нам просто не повезло, задавали вопросы не о том парне.

- Нашли следы Артура Эммерса? Минутку... - Шо выскочил на балкон и притащил оставшиеся шашлычки вместе с жаровней. - Ну так что у вас за результаты?

- Артура никто в Роче не видел, - покачала головой Фэй. - Я показывала его фотографию, и близко не узнали.

- А парень он приметный, - кивнула Вера. - Я бы такого не забыла.

- Уход за могилой Кэндалла оплатил некто Нил Браун, - Сюй Цзимо утащил прямо с жаровни один из шашлычков, выглядевший на взгляд Веры крайне неаппетитно. - И это прелюбопытный персонаж. Взбудоражил стариков в городке расспросами о давно убитом уголовнике, попытался изнасиловать местную девушку и здорово избил ее парня. Соственно из-за него я в таком виде. Местные не стали разбираться, а сразу полезли в драку, едва мы начали задавать вопросы. Вообще, Кэндалла в Роче помнят многие, и теплых воспоминаний он не оставил. Его жена и сыновья, один то ли Джим, то и Джек, а второй «как-то на Э» уехали вскоре после смерти Кэндалла, и пока следы их потерялись.

- Негусто, - заметил Шо.

Сюй Цзимо поднял руку.

- Минуточку, это только начало. Лаоба, я все-таки не один год был полицейским, я умею добывать информацию. Один крайне мутный тип, некто сеньор Рауль Касале, нечто среднее между любителем птиц, боссом мафии и полицейским под прикрытием, познакомил нас с деревенским старостой, и у старика Мауро оказалась удивительно цепкая память. Во-первых он прекрасно запомнил этого Нила Брауна и даже запомнил, откуда парень приехал. Австралия, Северный Квинсленд1. Браун был весьма настойчив в своих вопросах, и Мауро показалось, что у него к Кэндаллу «очень личный интерес».

- Сын одного из сыновей? - предположил Шо.

- Их, кстати, звали Джон и Энтони, и по словам Мауро они были — точные копии отца. Несмотря на весьма нежный возраст, а Энтони тогда было лет 10, Джон немного постарше, они постоянно впутывались в неприятности. Были даже пойманы с огнестрельным оружием. По словам сеньора Мауро, Джон уже состоял в какой-то банде и обещал быть преступником еще худшим, чем его отец. Словом, когда Кэндалл погиб, а его семья уехала, никто не плакал. Возвращаясь к этому Нилу Брауну. Он много расспрашивал о Кэндалле и, как показалось сеньору Мауро, не соглашался с местной точкой зрения. Даже в какой-то момент разозлился, но со стариком в драку не полез.

Шо в задумчивости нарисовал шпажкой от шашлыка несколько причудливых знаков на столе.

- Гм. Вероятно, дома ему рассказывали о Кэндалле другую историю, что весьма логично, если он — внук. И если предположить, что Артур Эммерсон также принадлежит к числу потомков, это может объяснить, почему он так зол на тебя Фэй, и на твою семью.

- Почему? - наивно и не без надежды спросила девушка.

Шо улыбнулся.

- Потому что в истории которую ему рассказывали, главный злодей — твой дед. И если ты хочешь поставить его на место, а не просто привлечь к ответственности за попытку убийства, то нам нужна полная картина, - Шо умолк на некоторое время, поморщился. - Мне нужна полная картина. Андерсоны замешаны в это дело по самую маковку. Они пытались украсть вот это.

Шо выдвинул шкатулку в центр стола.

- Каким-то образом она связана с Босси Кэндаллом. Ее хозяйка пропала много десятилетий тому назад.

1Квинсленд — штат на северо-востоке Австралии, столица — Брисбен. Помимо прочего известен благодаря Большому Барьерному рифу

74.

Шкатулка была довольно тяжелой, и вес ее отвлекал немного. И все же, Сюй Цзимо то и дело пытался посмотреть назад, туда, где шла, отставая на несколько шагов, Фэй. После поцелуя в его каюте, неприлично долгого, надо сказать, и исключительно приятного, они практически не разговаривали и не смотрели друг на друга. Фэй, вероятно, от смущения, Цзимо же... он обнаружил, что ему сложно сдерживаться. Хотелось прижать девушку к себе и продолжить поцелуи. А ведь совсем недавно она не то, что ему не нравилась — раздражала!

Чертов сводник Эдвард Шо! Добился-таки своего! В чай он что ли подсыпает что-то?

Цзимо все же оглянулся через плечо. Фэй быстро отвернулась и сделала вид, что разглядывает горизонт и кружащих над водой чаек.

Из-за работы, занятости и необходимости блюсти определенную репутацию, он редко заводил отношения, и не одни не продержались достаточно долго. Родители неоднократно пытались с кем-то его познакомить, но ни одно подобное свидание не принесло результата, а краткосрочные отношения с бывшей одноклассницей закончились тем, что она вышла замуж за кого-то побогаче и распологающего большим количеством свободного времени. Так или иначе, у него не сложилось определенного типажа, который Цзимо находил привлекательным, но Фэй бы точно в симпатичный ему типаж не попала. Странная.

И, черт побери, Цзимо постоянно возвращался к ней взглядом. Фэй наконец-то ответила ему, глянув исподлобья, и пробормотала:

- Наверное, нам надо поговорить...

Скверное начало. Обычно подобные разговоры ничем хорошим не заканчиваются. И все же, Цзимо кивнул.

- Пошли. Уберу это, - он взмахнул шкатулкой, - и поговорим.

Стоило, наверное, этот разговор провести в одной из кают-компаний, но в конце концов они снова оказались в его каюте. Цзимо положил шкатулку на стол, сунул руки в карманы и прислонился к стене. Фэй, поколебавшись немного, прикрыла дверь и привалилась к ней.

- По поводу... в общем... о том, что произошло...

Несмотря на неловкость и абсурдность ситуации, Цзимо едва не рассмеялся, хотя это было и неуместно.

- Я слушаю, - кивнул он.

- Я имею в виду, поцелуй, - выдавила Фэй с немалым усилием. - В общем... мы взрослые люди... Давай просто забудем, ладно? Чтобы больше не испытывать неловкость, и все такое...

Цзимо склонил голову к плечу, разглядывая девушку.

- Лично я никакой неловкости не испытываю. Возбуждение, да, но никак не неловкость.

Фэй насупилась.

- Ты нарочно?

- Ага, - кивнул Цзимо. - Послушай, если тебе неприятно, если тебе это не нравится, то мы конечно все забудем. Но если речь идет о какой-то там неловкости, то я знаю способ получше.

Фэй взмахнула пушистыми ресницами.

- Ка-какой?

- Выработать привычку.

Цзимо сделал один шаг — каюта его не отличалась такими уж размерами — прижал девушку к себе и поцеловал. Разница в росте создавала определенные проблемы, и в конце концов он подхватил Фэй и усадил на стол. Она замерла, то ли испуганная, то ли удивленная, выдержала паузу, а потом ответила. Отлично, - мимоходом подумал Цзимо. Все дело в какой-то там неловкости.

Когда они оторвались наконец друг от друга, чтобы глотнуть немного воздуха, Фэй, почти пунцовая от смущения, спрятала поспешно лицо у него на плече.

- Смажешь мои синяки? - шепнул Цзимо, почти касаясь уха девушки губами. - Если честно, вот ЭТО действительно неловко. Не могу позволить девушке, с которой не встречаюсь, смотреть на мои травмы.

- Мы НЕ встречаемся, - пробормотала Фэй. - Мы просто целовались.

- Это легко исправить. Мисс Брикнелл, не окажете ли вы мне честь?

Фэй отстранилась и одарила его мрачным взглядом, эффект которого несколько сгладилася, потому что она надолго задержалась на его губах и облизнулась.

- Я тебе даже не нравлюсь.

- С чего такие выводы? - удивился Цзимо.

- Ты явно это показал в начале нашего знакомства, - пробурчала Фэй.

Тут крыть было нечем. Цзимо вздохнул.

- Я был неправ, ладно? А ты была больше похожа на плюшевую игрушку, чем на человека. Мокрую плюшевую игрушку, из которой синтепон лезет.

Фэй отстранилась. Взгляд ее стал еще мрачнее.

- Умеешь ты комплименты делать, Сюй Цзимо.

- Тут я снова не прав. Так что с синяками?

Фэй вздохнула.

- Снимай рубашку.

И, поняв как это звучит, покраснела еще сильнее. Цзимо улыбнулся и, быстро поцеловав девушку, взялся за пуговицы. Фэй отвернулась, приняв вид самый независимый, но то и дело бросала на него короткие взгляды. Потом подошла ближе и осторожно коснулась шрама на груди, медленно бледнеющего, но пока не готового исчезнуть. Перехватило привычно дыхание, и Цзимо поморщился. Фэй испуганно отдернула руку.

- Больно?

Цзимо покачал головой, поймал ее ладонь и осторожно прижал к своей груди.

- Воспоминания.

- Как это произошло?

- Пуля. Ловил одного парня, у него был пистолет, а у меня — нет. И мне повезло, что сердце мое практически справа. В противном случае, я был бы мертв.

Фэй вновь провела по шраму, отдернула наконец руку и потянулась за тюбиком с мазью.

- Мы... Я рада, что ты цел. Правда. И еще раз, прости за... за все это...

Цзимо положил ей руки на талию, пододвигая ближе, так что практически уткнулся лицом в пышную грудь. Ощутил легкий цветочный аромат мыла и ее собственной кожи. И едва не зашел дальше, чем вообще планировал. Нет! Лучше получать удовольствие от процесса, продвигаясь медленно, никуда не торопясь. В конце концов, сейчас они находятся на яхте, в бесконечном фантасмагорическом путешествии.

Приподнявшись, он снова поцеловал ее в губы и отстранился, пока Фэй не начала протестовать или, хуже того, тыкать его в ноющие и без того синяки.

- Не будем больше об этом, ладно? Ты так и не ответила на мой вопрос.

- На какой? - пробормотала Фэй.

- Мисс Брикнелл, окажете ли вы мне честь, - повторил Цзимо церемонно. - М-м-м?

Фэй чуть отстранилась, и некоторое время рассматривала его, прежде чем с большой неохотой сказать:

- Можем попробовать.

И Цзимо опять поцеловал ее.

75.

- Ты действительно можешь открыть ее? - спросила Фэй в третий или четвертый раз.

Сюй Цзимо бросил на нее косой, насмешливый взгляд, но промолчал. Фэй невольно тронула губы, также в третий или в четвертый (может даже в пятый) раз и подвинулась ближе. Еще пару минут назад они целовались, причем так страстно... Фэй такое только в кино видела и уж точно не думала, что выйдет испытать что-то подобное. Артур, следует признать, не отличался ни страстью, ни особой нежностью, и оглядываясь назад Фэй понимала, что только глупость и неопытность не позволили ей разглядеть за его фальшивыми слюнявыми поцелуями безразличие и ненависть.

- Это головоломка, - отодвинув шкатулку, Цзимо откинулся на спинку стула и потер переносицу. - Строго говоря, это... что-то вроде пятнашек, где в правильной последовательности сдвинутые детали откроют замок. А неправильно, соответственно, заблокируют.

- И как узнать эту последовательность? - спросила Фэй и снова придвинулась ближе. В пятнашки она всегда играла из рук вон плохо, а шкатулка к тому же мало их напоминала. Она была средних размеров, деревянная, покрытая геометрическим узором из ромбов и треугольников светло и темно коричневого цвета.

- В нашем случае — угадать, - Цзимо размял пальцы. - Подобные механизмы достаточно примитивны, и, запомнив последовательность собственных действий, можно «откатить» все назад в случае неудачи. Я надеюсь.

- А если это как средневековый... - Фэй нахмурилась, припоминая. О чем-то подобном читала в свое время Луиза, а то что интересовало Луизу рано или поздно становилось интересно всем окружающим помимо их воли. - Криптекс? Неправильно что-то сделаешь, и содержимое уничтожит кислота или что-то подобное?

Цзимо иронично хмыкнул.

- И что же такого хранила в этой шкатулке девушка из маленькой испанской деревушки? Какие секреты?

- Ты прав, - вздохнула Фэй. - Что-то я заигралась.

- Возможность не нулевая, конечно, но я бы не стал надеяться на подобное, - улыбнулся Цзимо, вздохнул и взял шкатулку в руки.

Пока он нажимал, сдвигал и вытягивал ее детали, раз-за разом меняя последовательность действий, Фэй молчала, чтобы не сбить мужчину. В кислоту она в самом деле не верила, но вот в то, что неверные действия могут сломать механизм — вполне. И тогда шкатулку пришлось бы ломать, а Шо настоятельно просил этого не делать.

«Она дороговато мне обошлась. Теперь мне придется отыскать для ее владельцев правду о произошедшем, и никак иначе. И шкатулку желательно вернуть».

Фэй поинтересовалась осторожно, не знают ли владельцы-антиквары, как эта вещица открывается. Нет, ответил Шо. Не знают и в чужие дела не лезут. Это были какие-то потрясающе нелюбопытные для антикваров люди. С таким Фэй, пожалуй, сталкивалась впервые.

- Бу цуо! - восклицание Сюй Цзимо отвлекло ее от размышлений. - Открыл. Тут... письма.

Цзимо аккуратно вытащил пачку потрепаных конвертов, по большей части выгоревшего розоватого цвета, и в нос Фэй ударил запах старых, давно испортивнихся духов, словно из бабушкиного комода. Затем он аккуратно перевернул шкатулку и высыпал на стол сухие цветочные лепестки, что-то вроде стрекозиных крыльев и тому подобный мусор, вероятно, когда-то имевший для хозяйки шкатулки сентиментальную ценность.

- На испанском, - поколебавшись пару мгновений, Цзимо протянул письма Фэй. - Ты прочтешь куда быстрее.

Ее сразу же охватило чувство неловкости, потому что читать чужую корреспонденцию было попросту неправильно. Даже если отправитель и получатель скончались много десятилетий назад, переписка все равно оставалась тайной. С другой стороны, в письмах могли содержаться вещи, проливающие свет на ее собственные секреты, и это заставило Фэй взять первое и аккуратно вытащить из конверта.

- Почерк ужасный... - повертев листок в рукав, сощурившись так и эдак, Фэй вынуждена была в конце концов признать: - Я это не прочитаю. Чернила почти совсем выгорели. Сможешь их исправить, как сделал с фотографиями?

Цзимо пожал плечами.

- Без проблем. Завтра. Уже поздно, и нам пора спать.

У Фэй в это мгновение загорелись кончики ушей, и жар прилил к щекам, также, наверняка, ставшим пунцовыми. Воображение, которое в прежние времена подобных «фортелей» не устраивало, вдруг подбросило ей картинку до того яркую и привлекательную, что аж голова закружилась.

- Пошли, я провожу.

Картинка разбилась вдребезги.

- Куда? - глупо переспросила Фэй, глядя на протянутую руку.

- В каюту. Или ты тут спать собираешься?

Фэй вскочила и, поднырнув под локтем Цзимо, поспешила к двери.

- Нет-нет. Конечно нет!

Молодому человеку не потребовалось много времени, чтобы нагнать ее, обнять за талию и прижать к себе. Устроив подбородок у нее на макушке — рост позволял — он негромко рассмеялся.

- Я не против, но некоторые вещи лучше делать в свой черед. Идем, - и он мягко вытолкнул ее из каюты.

И в самом деле проводил до комнаты Фэй. Идти было недалеко, если, конечно, не выбираться на галерею, идущую по внешнему краю жилой палубы с одной стороны. Тут они постояли немного, любуясь закатом над морем, затем снова спустились в коридор и дошли наконец до каюты Фэй, где еще пару минут потратили на поцелуи, пока их не спугнули шаги на лестнице. Запаниковав без малейшей причины, Фэй высвободилась и юркнула за дверь.

- Я зайду за тобой утром, перед завтраком, - пообещал Цзимо со смехом.

Фэй прижалась к закрытой двери спиной и едва не сползла по ней на пол. Прислушалась. Шаги Цзимо, лёгкие и уверенные, удалились. Затем по коридору процокали каблучки, должно быть — Вера. И наступила тишина. Кое-как отлепившись от двери, Фэй дошла до кровати, села и потерла лицо руками, наткнувшись пальцами на шрам. Сегодня она совсем позабыла об этом досадном уродстве, которое еще недавно казалось ей невероятно огромным, заметным и значительным. Все так быстро переменилось, что теперь Фэй воспринимала его скорее как досадную неприятность. Поднявшись, она подошла к зеркалу и изучила свое отражение, пунцовые щеки, белесые извивы шрама, на которые падала тень от волос, припухшие губы.

- Ох, - сказала Фэй и снова коснулась их пальцами. - Ох-ох...

76.

Последние дни были насыщены событиями, особенно на фоне прежней жизни Фэй, однообразного сонного бытия, и потому несмотря на все внезапные перемены, она уснула, едва голова ее коснулась подушки. И проспала. Когда она наконец проснулась — в комнате царил полумрак, поскольку иллюминатор закрывали плотные жалюзи — часы показывали далеко за полдень. Время завтрака давно прошло. Нельзя сказать, что на Фелиции существовало какое-то конкретное время для завтрака, обеда или ужина, казалось, главным правилом, установленным тут Шо, было «ни в чем себе не отказывай», но однако же Фэй неловко было беспокоить кухню и горничных — она потихоньку училась называть их стюардессами — в неурочное время. Сегодня ей из-за этого грозило остаться голодной.

Приведя себя в порядок, Фэй открыла шкаф, куда горничные — стюардессы, конечно — повесили новую одежду, и стояла какое-то время в недоумении. Давно у нее не было столько вещей. Столько красивых, сидящих по фигуре вещей, делающих ее привлекательной. Вера знала толк в подобных вещах, и ее советы помогли отыскать в огромном торговом центре настоящие жемчужины. И сейчас, стоя перед всем этим богатством, Фэй никак не могла выбрать.

Очень хотелось почувствовать себя красивой. Произвести впечатление. Неожиданно хотелось понравиться Сюй Цзимо (хотя она и так ему, кажется, нравилась), и это ощущение было совершенно новым.

Фэй никак не могла отыскать в памяти момент, когда же «запала» на мужчину. Возможно, с самого начала, в конце концов он вытащил ее из воды, причем дважды. Он не отличался особым дружелюбием, его даже можно было назвать угрюмым, и тут ничего удивительного не было, если вспомнить относительно свежий шрам на груди. Но он был чертовски хорош собой, высокий, с привлекательными чертами лица и выразительным голосом. Словно киноактер. Девушки легко влюбляются в таких. Фэй не была исключением.

Изучив свое отражение в зеркале, она загнала в дальний угол вновь поднявшуюся панику. Нужно воспринимать все, происходящее сейчас, как волшебное приключение. Оказавшись в новом для себя месте, выбравшись на каникулы, люди частенько заводят романы, приятные, краткосрочные и безобидные. Бывают романы курортные, а у Фэй будет яхтовый, кругосветный. Шикарно, если подумать. Полный поцелуев, Цзимо шикарно целуется, и возможно...

Фэй покраснела и загнала еще глубже яркие, сочные и такие стыдные воспоминания. Сунула ноги в туфли, открыла дверь и наткнулась на предмет своих фантазий. Он стоял возле ее каюты, плечом прислонившись к стене, и держал в руках ярко-синий термостакан, разрисованный какими-то оранжевыми, зелеными и красными фруктами, невероятно наглый на вид.

- Кофе. В штабе сэндвичи, какие-то местные оладьи и потрясающие сладости.

- В... штабе? - глупо переспросила Фэй.

Цзимо без каких-либо предисловий наклонился, чтобы поцеловать ее, и Фэй ощутила горьковатый привкус кофе на его губах.

- Письма почти отсканированы, и среди них я еще нашел фотоснимок.

Фэй облизнула губы. Цзимо проследил за этим ее движением, кашлянул и обнял ее за плечи.

- Идем.

Вера и Шо уже были в «штабе», где привычно шумел копьютер, гудел сканер, а на экране один за другим появлялись изображения, все еще бледноватые, нуждающиеся в улучшении. Вера уплетала сэндвичи и изучала старые, давно знакомые Фэй фотоснимки, Шо же, кажется, вводил ее в курс дела. Стоило появиться на пороге, и они разом повернули головы, так что захотелось сбросить со своих плеч руку Цзимо.

«Стоп, - подумала Фэй. - Чего это я?»

Они оба — взрослые, самостоятельные люди и не нуждаются ни в чужом одобрении, ни в разрешении. Вздернул подбородок, Фэй прошла через комнату и села в кресло поближе к компьютеру. Показалось, Шо одобрительно хмыкнул. Во всяком случае, он улыбнулся и радостно ее поприветствовал.

- Итак, содержимое шкатулки... достаточно неожиданное, чтобы пытаться его купить или украсть, - заметил он, разом беря деловой тон.

- Возможно ваши друзья думали, что там что-то ценное? - предположила Вера.

Шо покачал головой.

- Участие в этом Андерсонов — самая безумная вещь во всей этой истории, честно говоря. Они любили антиквариат, но шкатулка не настолько старая. И вероятность того, что в вещи, принадлежащей деревенской простушке, хранится что-то особенное, ничтожно мала. Нет, единственное, что я могу предположить: кто-то попросил их раздобыть эту шкатулку. Сперва ею интересовался светловолосый загорелый парень.

- Наш Нил Браун? - уточнила Фэй. - Не многовато ли совпадений во всем этом?

Шо пожал плечами.

- В любом случае, шкатулка принадлежала девушке по имени Амада, с чьей сестрой, сеньорой Диаз, вы познакомились в Роче. Лопез, владелец комиссионки, был влюблен в нее когда-то, но Амада предпочла яркого, нахрапистого бандита. И в конце концов исчезла.

Фэй кивнула.

- Сеньора Диаз сказала, Кэндалл сманил ее в яркую жизнь, куда-нибудь в Барселону, где Амада скорее всего попала в неприятности.

Шо поморщился.

- Боюсь, реальность может оказаться еще хуже, и Амада попала в неприятности еще здесь, недалеко от дома. Во всяком случае, у Лопеза нет надежд, что она еще жива. Или была жива последние полвека. Все, что от нее осталось, это несколько вещиц, в том числе эта шкатулку. И если она была нужна тому парню, предположим, что это был Нил Браун, и что он является родственником Босси Кэндалла, то, возможно, в письмах найдется что-то полезное.

- Готово, - Цзимо выложил на стол стопку распечаток. - Качество не самое лучшее, но прочитать возможно. Фотография в наихудшем состоянии, ее, кажется, много раз комкали, с ней придется повозиться. Она с документов, во всяком случае, очень маленькая по размеру. Дайте мне время.

- Не вопрос, - кивнул Шо и с небывалой щедростью подвинул листы к Фэй и Вере. - Химэсама, ваш выход. Мы с малышом Цзимо далеко не так бегло читаем по испански.

- Вот знала я, что все к этому идет, - вздохнула Вера. - Вы меня оставили на корабле, потому что вам нужен переводчик, да?

- В том числе и поэтому, - улыбнулся Шо. - Госпожа Блэк, вы сколько языков знаете?

- Пять или шесть, - любезно-ядовитым тоном ответила Вера. - Господин Сюй, дайте мне пожалуйста еще бумагу и карандаш, выпишу отдельно, если найдется что-то важное.

Фэй хотела точно так же сразу же приступить к письмам, но потом бросила взгляд на сэндвичи и подумала: какого черта? И с немалым энтузиазмом взялась за завтрак.

77.

В шкатулке были в основном любовные письма, причем самого скверного толка. Получи подобное Вера, и постаралась бы держаться от их автора как можно дальше. От всех этих сладких фразочек за милю несло фальшью. Переслащенный липкий сироп. Каждое письмо начиналось, точно по какому-то выведенному в учебнике примеру: «Mi preciosa Аmada», и заканчивалось: «Tu fiel Jefe»1. Только одно было подписано уже знакомым именем Босси Кэндалла.

- Сефе? - Фэй отложила в сторону свою половину писем и поморщилась. - Оригинальная игра слов.

- Для тех, кто не так хорош в испанском, можно пояснить? - Сюй Цзимо на секунду отвлекся от компьютера, где колдовал над мятой фотографией.

- Босс, - перевела Вера. - Думаю, теперь мы знаем, откуда у него такое имя. Не потому что он был Себастьяном, а по весьма пошлой причине. Держу пари, в постели его подружки выкрикивали громкие комплименты.

Фэй покраснела, вызвав у Веры улыбку.

- Я понимаю, почему все эти письма хранила та девушка, Амада, - переменила тему Вера, решив больше Фэй не смущать, та и сама с этим прекрасно справлялась. - Сентиментальная чушь, и судья по тем письмам, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно убедил ее, что влюблен по уши, иж не знаю, зачем. Но вот почему эту шкатулку пытались украсть?

Шо взял одно из писем и изучил внимательно его содержание. Вера голову готова была заложить, он далеко не так плохо читал по испански, как изволил прикидываться, просто не хотел влезать в чужую скучную переписку.

- Возможно, тот человек не знал, что в шкатулке «сентиментальная чушь» и надеялся отыскать что-то более существенное. Или в этих письмах все же содержится что-то ценное, просто мы не можем этого понять.

Вера поморщилась.

- В любом случае, картина неприглядная. Ответных писем нет, даты тоже почти нигде не проставлены, но судя по контексту тех, что я прочитала, Кэндалл вполне успешно задурил этой девице голову и уговорил сбежать. Обычная для женатого мерзавца риторика: жена — стерва, дети — придурки и только с тобой, моя драгоценная Амада, я чувствую себя счастливым. Убежим на край света и заживем припеваючи.

- И она согласилась, - напомнила Фэй с мрачным видом. - Возможно, я бы тоже согласилась. Эти письма... звучат достаточно убедительно.

- Для наивной деревенской простушки — быть может.

- Что ж, - пожала плечами Фэй, старательно, но безуспешно скрывая, до чего ей обидно это слушать. - Вот такая я деревенская простушка.

- Фэньсан2! - Сюй Цзимо крутанулся на стуле. - Смысл судить человека, жившего полвека назад. В письмах действительно нет ничего полезного?

Вера пожала плечами.

- Я переведу их, а вы уж сами решайте.

Компьютер в эту минуту разрадился весьма мелодичными звуками и разрядил тем самым обстановку. Сюй Цзимо вновь повернулся к нему, нажал несколько кнопок и вытащил из принтера пару отпечатанных на фотобумаге снимков. Что и говорить, на технике Шо не экономил.

- Все, что получилось, - Сюй Цзимо выложил фотографии в центр стола. - Похоже на фото из школьного альбома или что-то подобное.

Пареньку на снимке было лет восемнадцать, но он отчаяно хотел казаться старше, а еще — отэявленным бунтарем. У него были набриолиненные волосы, расстегнутый ворот рубашки и дерзкий взгляд. Судя по снимку, сделан он был достаточно давно, быть может даже в самом начале шестидесятых, а то и раньше, и тогда наверняка этот тип выглядел настоящим плохим парнем и героем в глазах таких же глупеньких деревенских простушек, как пропавшая Амада.

Вере стало жаль ее.

- Снимок совсем старый, - заметил Шо.

- И сильно измятый, я бы даже сказал — измочаленный. Похоже его носили с собой, доставали и пересматривали, - добавил Сюй Цзимо.

Вера хмыкнула.

- И целовали украдкой. Кто это может быть?

Шо пожал плечами.

- Исходя из логики — наш верный Сефе. Девушка, которую можно подкупить такой дешевой сладкой лестью, наверняка нашла способ украсть снимок возлюбленного, где он предстает в наиболее лестном виде. Судя по всему, в семидесятые можно было разве что магшот3 его получить.

Сюй Цзимо опять вернулся к компьтеру.

- Если нам очень повезло, и кто-то додумался оцифровать и выложить в сеть старые альбомы, то возможно мы сумеем выяснить что-то об этом типе и узнать, связан ли он действительно с твоей семьей, Фэй. Хотя это займет время. Если что, Себастьяна Кэндалла я уже искал, и кроме местных газет и нам уже известной информации в интернете нет ничего подходящего.

- И ничего, касающегося наших виноградников? - нахмурилась Фэй.

Сюй Цзимо покачал головой.

- В калифорнийскую прессу он не попал. Или попал, но сейчас эти газеты никому не интересны и пылятся где-то в архивах. Если что, я на сайтах посвященных Вудстоку и в публикациях искал, но там было полмиллиона человек, не меньше. Ни твой дед, ни Кэндалл никак не проявили себя, на сцену не лезли и за курением травки пойманы не были.

Вера поморщилась. Никогда ей не нравилось оказываться в ситуации, когда подробности какого-то разговора понятны всем, кроме нее. Историю Фэй она знала лишь в самых общих чертах, понятия не имела, при чем тут Вудсток, и потому вопрос ее прозвучал, должно быть, немного капризно.

- А нельзя ли объяснить людям посторонним, о чем идет речь?

Сюй Цзимо молча протянул ей стопку фотографий весьма причудливого содержания. Собирал их, казалось, человек совершенно безумный. Все тут смешалось в кучу, и снимки из личного дела, и фотографии с места преступления, и довольно милый снимок из Вудстока, на котором улыбался (как показалось Вере весьма паскудно) молодой и довольно симпатичный Босси Кэндалл. На фото в полицейском деле рожа у него была та еще, и сложно было представить, что же так привлекло дурочку Амаду. Ну, кроме сахара в его пиьсмах.

Предпоследняя фотография едва не выскользнула у нее из рук.

- Я... знаю это место.

Шо выхватил фотографию, изучил ее, нахмурясь, и выложил в центр стола.

- Уверена?

- Я знаю эту башню, - Вера ткнула в левую часть снимка, где среди зарослей видна была приметная каменная кладка.

- Уверена? Это башня, таких наверняка хватает.

Вера наградила Шо мрачным взглядом.

- Не под каждой из них я находила труп. Ну то есть, технически это был скелет, - поправилась она. - Но после такого я место в жизни не забуду. Эта старая водонапорная башня на территории виноградника моего отца. Это недалеко от Неаполя.

Шо быстро поднялся.

- Что ж, до Неаполя тут рукой подать. Пойду, скажу Ибрагиму о новом пункте назначения. Вас не затруднит, синьорина Блэк, связаться с отцом и назначить нам встречу.

Вера про себя выругалась.

1Mi preciosa Аmada (исп.) - Моя драгоценная Амада. Tu fiel Jefe (исп.) - Твой верный Босс

2Фэньсан! (кит.) здесь — Разойдитесь!

3Mug Shot, устаревший «бертильоновский снимок» - фотография преступника в профиль и анфас, как правило на фоне шкалы, позволяющей определить рост, делающаяся сразу после ареста

78.

Вера вытащила телефон, положила его на стол и так посмотрела, словно это был ядовитый скорпион, а не весьма изящная, последней модели вещица.

- Проблемы? - поинтересовался Цзимо.

Вера фыркнула.

- Никаких. Просто... отец сейчас на винограднике, до него все равно не дозвониться. Я это сделаю в обед.

- Как будет угодно, как будет угодно, - Цзимо повернулся к экрану, где как раз в этот момент появилась целая россыпь ссылок, требующих тщательного изучения. - Фэй, нужна твоя помощь.

Девушка подошла осторожно и присела на краешек стула, проявляя знакомую уже нелепую пугливость и застенчивость. Лицо она опять повернула так, чтобы не видно было шрамов на щеке, но больше по привычки. Кажется, сейчас они уже не так ее задевали. Вздохнув, Цзимо взял стул за спинку и ближе подвинул к себе, так что Фэй ойкнула и заозиралась почти в панике.

- Чего ты боишься, Баобэй? - поинтересовался Цзимо, стараясь, чтобы тон его звучал не слишком насмешливо.

- Я... - Фэй снова огляделась, но Веры Блэк к этому моменту в кают-компании уже не было. Они остались одни.

- Мы взрослые люди, - напомнил Цзимо и быстро поцеловал девушку в уголок рта. - Хотя, если тебе нравятся подобные ролевые игры...

Фэй насупилась.

- Я просто не привыкла еще.

- Ладно, ладно, Баобэй. Привыкай себе, - Цзимо снова поцеловал ее, теперь уже поцелуем долгим и обстоятельным, так что сам немного увлекся.

В Фэй не было на первый взгляд ничего особенного, но возникшее притяжение исчезать уже не желало. Ему нравилось держать девушку в своих объятьях, нравилось целовать ее и... Цзимо с удовольствием и превеликим зашел бы дальше, но вот только Фэй наверняка сбежала бы в панике, стоило ему только попытаться это сделать.

Пока можно ограничиться и поцелуями.

- Как ты меня назвал? - Фэй забавно свела брови на переносице.

- Баобэй. Сокровище, - перевел Цзимо и усмехнулся, глядя на то, как она покраснела. - Твоя половина ссылок, Баобэй.

Они сидели рядом, ощущая тепло друг друга, и то и дело рука Цзимо соскальзывала с мышки и касалась мелко дрожащих пальцев Фэй. Пожалуй, в той секретности, на которой она настаивала, что-то было. Занятная игра, придающая зарождающимся отношениям определенную пикантность.

Впрочем, вскоре обоих заняла задача. Снимков в сети было очень много, поисковик работал по одному ему понятным правилам, и иногда «похожее» означало лишь то, что на снимках будет изображен человек, не более. Сужение поиска до фото из школьных альбомов пятидесятых-шестидесятых годов ничего не дало. Оказалось, что движимые ностальгией, люди слили в сеть этих альбомов великое множество. Рассматривать лица давно ушедших молодых людей было довольно занятно — тем более, что они отличались от снимков, хранящихся в семейном архиве Сюй — но особой пользы не приносило.

- Кажется, я нашла... - Фэй дернула Цзимо за рукав, привлекая внимание.

Цзимо подвинулся еще ближе, обняв девушку за плечи, против чего она, занятая изображенным на экране, не возражала.

- Фотоальбомы старшей школы города Огаста. 1958 год...

- Это не выпускной, ежегодник, - Фэй указала на верхнюю строчку. - У нас тоже такие печатали. Классы, отличившиеся ученики, спортивные достижения и все такое. Вот, взгляни. Это мой дед, класс мисс Олив Робертсон. А это — Босси Кэндалл. Только зовут его...

- Роберт Шварц... - Цзимо приблизил фотографию. Несомненно та самая. Сохранилась лучше, нет следов изломов и потертостей, но снимок узнается без труда совершенно. - Класс миссис Терезы Камински. Какова вероятность, что в городе Огаста в конце пятидесятых годов проживали две Терезы Камински, обе работали в школе, и одну из них при этом жестоко убили?

- Нулевой? - предположила Фэй.

- Нулевых шансов не бывает. Оставим один процент на всякие невероятные совпадения, однако, что-то мне подсказывает, что это та самая Тереза Камински. Итак, что мы имеем?

Цзимо откинулся на спинку кресла.

- Твой дед учится в одной школе с неким Робертом Шварцом. В разных классах, но тем не менее. Учительницу этого Шварца, Терезу Камински, убивают. Твой дед и, вероятно, этот самый Шварц покидают Огасту и встречаются снова, на это у них есть целых десять лет. Причем, Шварца к этому моменту зовут уже совсем по-другому. Вместе они создают виноградник, начинают выпускать вино — инициалы обоих на этикетке — затем что-то происходит, виноградник полностью переходит к твоему деду, а Шварц-Кэндалл оказывается в Кадисе, где занимается откровенно преступной деятельностью, погибает и его хоронят на местном кладбище. Итак, у нас три вопроса.

Цзимо замолк, предоставляя Фэй самой их озвучить. Помявшись немного, она все же переборола глупую неуверенность и промямлила:

- Имеет ли Шварц отношение к убийству учительницы, почему он разорвал отношения с дедом и как оказался в Испании?

- Именно! - Цзимо поцеловал ее. - Фотографии начинают рассказывать историю, но самое интересное, что, похоже, у нас и у Артура истории будут разные. Ну или он убивается по преступнику, и тогда с ним точно что-то не так.

Фэй кивнула.

- У нас дома не часто рассказывали о дедушке, но всегда он был фигурой героической. Создал с ноля бизнес, вырастил виноградники. Вино даже в Белом доме подают на торжественные обеды. Все такое. Если он что-то сделал дурное, дядя в жизни об этом не говорил. Если, скажем, Артур внук этого Шварца-Кэндалла, то он может не знать о преступлениях.

- Только не начни его оправдывать, - Цзимо потрепал девушку по волосам. Та отстранилась.

- Нет уж. Он пытался меня убить. Не совсем уж я идиотка.

Цзимо обнял ее за талию, пересаживая к себе на колени, и Фэй посопротивлялась больше по привычке, потом расслабилась, устроила голову у него на плече и позволяла весма вольно поглаживать себя по плечу, по шее, по ноге, кажется, даже не замечая, что пальцы Цзимо то и дело проскальзывают под тонкое летнее платье. Или замечала, но находила это вполне уместным.

- Понять бы, в чем он все-таки нас обвиняет.

- Самая очевидная потеря — виноградник. Твой дед поменял название, а вино засунул, похоже, в самый дальний угол погреба.

- Никогда его не видела раньше, - согласилась Фэй. - Это действительно подозрительно. И что, Артрур нас обвиняет в том, что мой дед прогнал его деда?

- Стал бы он это делать без причины?

- Нет, - покачала головой Фэй. - Никогда. Я плохо помню и его, и родителей, и... Лаура пример того, что не все у нас в семье так уж хорошо, но без причины, просто из-за денег, скажем, дед бы точно от партнера избавляться не стал. К тому же... Виноделие — бизнес очень сложный, затратный и в плане денег, и в плане сил. Наверняка в одиночку ему справляться было куда труднее.

- Вот ровно такими же словами мой отец сделал предложение моей лучшей подруге.

Заслышав голос Веры Блэк, Фэй в панике дернулась и едва не свалилась на пол. Цзимо обнял ее, прижав к себе, и бросил на Веру укоризненный взгляд. Та пожала плечами.

- Я до него дозвонилась. Через четыре дня отец встретится с нами в Неаполе, он будет там по делам.

Судя по выражению лица Веры, ее предстоящая встреча с родителем не слишком воодушевляла.

79.

Отплыли они тем же вечером, как только позволила погода, или отлив — Фэй не разбиралась в этом совершенно, и Шо с Цзимо, наверняка, тоже, но успешно делали вид, что кое-что смыслят в кораблях. За ужином Шо даже прочитал небольшую лекцию о мореходстве и новом маршруте, на который «при условии скорости узлов в 15» уйдет не больше трех дней.

Ибрагим ужинал вместе с ними в большой кают-компании — редкий случай — и кривовато ухмылялся, из чего Фэй заключила, что Шо несет полную чушь. Впрочем, она не слишком прислушивалась, немного отвлекала рука Цзимо, под столом поглаживающая ее запястье.

Что бы он не говорил и какой бы не делал вид, ему самому нравилось это скрытное ухаживание, хотя со стороны они наверняка выглядели как пара глупых школьников. Но за Фэй никогда прежде не ухаживали, отношения с Артуром не в счет, они с самого начала были дисфункциональными, и потому она черпала удовольствие полной ложкой.

- А про ваших друзей Андерсонов узнали что-нибудь новое? - сменила тему Вера. Фэй прислушалась, с недавних пор ее также интересовала судьба загадочной пары, столь тесно переплетенная с ее собственными загадками.

Шо, увы, покачал головой.

- Ничего нового. Закинул удочки, поспрашивал общих знакомых, но ничего полезного так и не узнал. Во всяком случае, о своем путешествии в Испанию или о каких-то новых приятелях они никому не рассказывали. С другой стороны, они всегда умели секретничать. Им это нравилось. Они даже могли влезть в неприятности, прекрасно сознавая, что это именно неприятности. Так или иначе, наша единственная зацепка сейчас — Нил Браун из Австралии, а она, эта Австралия, ну очень большая.

- И судьбу детей Кэндалла проследить не удается, - добавил Цзимо с немалой досадой в голосе. - В те годы сменить имя и потеряться было куда проще, чем сейчас.Мы не можем пойти дальше предположений, что Браун и Эммерсон — потомки Кэндалла. Учитывая, что мы точно знаем, что Артура Эммерсона зовут как-то по-другому, где гарантия, что Нил Браун из Австралии не какой-нибудь Джон Смит из Бирмингема?

Вера покачала головой.

- Зачем ему врать посторонним людям? С Эммерсоном все предельно ясно, он сочинил себе личность, чтобы обмануть семью Брикнелл и лично Фэй, Браун же отправился туда, где его никто не знает, и где фигурировать он может только как турист из Австралии. Если бы не паскудный характер, его бы и не запомнил никто. Поверьте моему опыту, врать следует как можно меньше, если вы хотите сохранить правдоподобие лжи. Чем больше вранья приходится запоминать, тем больше последствий. Я всегда использовала фамилию Блэк, лишь при крайней необходимости переводя ее с языка на язык, но вот знавала я одного парня, прожженного афериста, который для каждой новой работы сочинял себе новую личность и имя. Творчески подходил к процессу, и в итоге спалился, забыв очередное погоняло. Хотя... - Вера хмыкнула. - Я бы тоже спалилась, приди мне в голову назваться Амбруазом Готье.

Шо подавился смешком.

- Серьезно? А что-то попроще?

Вера покачала головой.

- Что-то попроще претило его артистической душе.

- А как его на самом деле звали? - поинтересовалась Фэй.

Вера пожала плечами.

- Понятия не имею, честно говоря. У него личностей было больше, чем слоев у лука. Я успела познакомиться с добрым десятком, и все были вот такие же: Амбруазы, Бенедикты, все в таком духе. Подозреваю, при рождении его назвали Джоном, Томом или Полом. Что-то простое, понятное и недостаточно шикарное. Но так или иначе, урок я усвоила. И потому полагаю, что нам следует поискать в Австралии следы этого Нила Брауна.

- Уже думал об этом, - кивнул Цзимо. - Полагаю, не ошибемся, если начнем с местной криминальной хроники. Если человек в за рубежом так легко натворил дел, едва ли он дома — паинька.

- А мы неплохо продвинулись вперед, - улыбнулся Шо, поднимая бокал. - За успех предприятия.

Розыски Нила Брауна Цзимо без малейших колебаний отложил на завтра, сославшись на позднее время, усталость и качку, которая одолевала его всякий раз, когда яхта отплывала из нового порта. В океане, как успела заметить Фэй, качка его ничуть не беспокоила. Да и на верхней палубе он чувствовал себя более чем комфортно.

Темнело. Поднявшийся ветер гнал от горизонта темные тучи. Порт и Кадис сверкали огнями, маня сойти на берег и окунуться в местные развлечения, но Фэй покидала это место без малейших сожалений. Она обнаружила, что на яхте чувствует себя куда увереннее, чем на суше, и в большей безопасности. Хотя, казалось бы, кругом вода, и под тобой вода, и до ближайшей земли ой, как далеко.

Теплые губы прижались к ее виску, а руки обняли за талию. Фэй в первую секунду напряглась, почти испугалась, потом расслабилась и откинулась Цзимо на грудь. Разница в росте у них была такая, что Фэй как-то забывала о том, что она страшная толстуха и начинала себя ощущать крошечной феей.

- Я так и не спросил, что ты будешь делать, если все же выяснишь всю правду?

Фэй неуверенно пожала плечами.

- Честно? Понятия не имею. Во-первых, что это вообще будет за правда? Будем мы, Брикнеллы, героями или злодеями в этой истории? Чего хочет добиться Артур? Многое от деталей зависит.

- Два момента, - хмыкнул Цзимо. - Босси Кэндалл на героя не тянет, как и Нил Браун, и твой дорогой женишок Артур. Один — бандит, второй напал минимум на одну девушку, третий тебя убить пытался. Героизм — так себе. Так что вопрос в том, что именно ты собираешься делать.

- Эм... Привлечь Артура к ответственности? - неуверенно предположила Фэй. - Вернуть то, что мне принадлежит? Не знаю. Пока я плыву по течению, а в океане они длинные.

80.

Пройдя Гибралтар, они вступили в безмятежное, лазоревое Средиземное море. Фэй увлеченно отслеживала пройденный маршрут по навигатору, отмечая незнакомые для себя названия: море Альборан, Балеарское, Тирренское. До этой минуты Средиземное море казалось ей неделимым, далеким и загадочным. Местом, о котором рассказывают гиды, школьные учебники и греческие мифы. За спиной перешептывались, что погода благоволит, и обычно путешествие не бывает таким гладким, и время от времени Фэй становилось не по себе. Заметив, вероятно, это ее беспокойство, Вера в конце концов прояснила ситуацию:

- Зимой тут действительно бывает жопа и волны по семь метров. Сейчас - райский рай.Моя мама до сих пор обожает эти места, наверняка окопалась на каком-нибудь курорте и оббирает наивных миллионеров.

- Мне в ваших словах слышится гордость за семейный бизнес, госпожа Блэк.

Вера бросила короткий взгляд на подошедшего Шо и пожала плечами.

- Стыдиться было бы лицемерно. Отчасти вы правы, я иногда восхищаюсь маминым умением приземляться на все четыре лапы. Но дело... - она тяжело вздохнула. - Дело мы будем иметь с моим отцом.

Разговор с ним Вера весьма явно откладывала. Плыли они уже почти четверо суток, впереди почти показался Неаполь, конечная точка их маршрута, а она все так и не решилась набрать номер отца. При этом во всех красках расписала его виноградник, расположенный на побережье неподалеку от города, великолепные виды, Везувий на горизонте и разного рода исторические достопримечательности, до которых рукой подать. Словом, говорила обо всем, лишь бы только не касаться главной темы. У Фэй создалось впечатление, что разговора с отцом Вера откровенно боится, и она решила тактично об этом не заговаривать. Хватало и того, что Шо на правах хозяина поднимал эту тему регулярно.

В конце концов оттягивать неизбежное стало уже попросту невозможно, и наутро пятого дня путешествия, когда яхта бросила якорь на глубоководье на некотором расстоянии от гавани, Вера на заплетающихся ногах пошла в рубку.

- Каковы шансы, что мы тут что-то узнаем? - спросила Фэй, проводив ее взглядом.

Само по себе совпадение, что Вера Блэк, их случайная попутчица, узнала руины на одной из фотографий, казалось совершенно невероятным.

Цзимо погладил ее по голове.

- Пятьдесят на пятьдесят.

- Да или нет? - уточнила Фэй мрачно.

Цзимо улыбнулся.

- Так или иначе, лозы на вашем винограднике итальянские, если верно то, что я прочитал на сайте. Значит мы по любому прибыли по адресу.

Уже не раз Фэй сожалела, что ничего не знает о прошлом своего дома. Она проявляла исключительную глупость и беспечность, пропуская мимо ушей рассказы старших и не задавая вопросы, пока это было возможно. Даже в детстве не проявляла ни малейшего любопытства, словно бы ее семейная история не касалась. Если так рассматривать всю ситуацию, то она была весьма закономерно и даже справедливо наказана. Впрочем, легче от этого не становилось.

Фэй облокотилась на полированное дерево перегородки, разглядывая впечатляющий пейзаж. Сперва город, россыпь красных крыш, имеющая известное сходство с Кадисом, а над ними возвышается странная, смутно нервирующая двуглавая гора. Которая, как читала Фэй, может извергнуться в любой, самый неподходящий момент.

Потом Фэй решила, что у нее достаточно проблем, комплексов и иных «загонов» и решила о вулкане в таком ключе не думать. Если просто смотреть на него с расстояния, было красиво и величественно. А еще, вулканическая почва исключительно плодородна, и оттого на склонах Везувия отлично растет виноград.

- Отец сейчас в Неаполе по делам, - Вера подошла неслышно, да и вообще, вся вдруг сделалась какой-то маленькой и незаметной. - У него завтра с утра будет полчаса свободного времени на разговор.

- Деловой человек, - усмехнулся Шо, и в голосе его весьма явно прозвучала издевка.

Вера поморщилась.

- Он попросту не хочет разговаривать со мной и моими друзьями, но отказать повода не видит. Ну или видит, но за спиной у него в тот момент стояла Дина. Так или иначе, полчаса на разговор нам хватит и, поверьте, общаться с Чезаре Росси дольше вы не захотите.

И с видом «закрыли тему», Вера развернулась на каблуках и направилась вверх по лестнице в кают-компанию, где проводила последние четыре дня, листая старые журналы. Там же ее нашла Фэй и в этот раз. Вера сидела с ногами в широком мягком кресле, потягивала какой-то коктейль и бездумно перелистывала «Космополитен» за август позапрошлого года. Заметив появление Фэй, она молча кивнула на соседнее кресло. Фэй села.

Она и сама не знала, зачем пошла сюда следом за Верой. Возможно, виной тому были недавние слова Цзимо. Он заметил - в перерыве между объятиями и поцелуями - что Фэй стоит начать налаживать какие-то отношения с окружающими людьми, пока она не превратилась в затворницу. «Я не против запереть тебя в каюте и никому не показывать, - рассмеялся он, - но как-то это не слишком нормально. Я начинаю сомневаться уже в собственной адекватности.» Надо полагать, в ее адекватности он не сомневался. Он знал, что с Фэй что-то - многое - не так.

- Обойдемся без душеспасительных бесед, ладно? - предложила Вера после паузы.

- Я не... - Фэй осеклась. Она и сама не знала толком, о чем собирается говорить, да и собирается ли вообще.

Впрочем, Вера очень быстро забыла, что ни о чем говорить не хочет.

- Мой отец... по-своему замечательный человек. В том смысле, что его трудно бывает не заметить, - она хмыкнула. - Лицемер и любитель двойных стандартов. Знаешь, из тех, кто полагает, что мужчина может вести вольную жизнь, трахая все что движется, женщине же надлежит блюсти целомудрие. Когда я появилась у него на пороге и заявила, что вот она я, его дочь, он ни секунды не усомнился. Только начал высчитывать, кто же мать. Представляешь, сколько у него за плечами случайных романов? Но стоит только зайти речи о моем образе жизни, и поднимается такой вой, словно он - шестнадцатилетняя монашенка!

Вера скрипнула зубами. Видно было, что все это ее по-настоящему задевает. Впрочем, истинная причина обиды открылась незамедлительно.

- Он пользуется буквально любым поводом, чтобы лишить меня содержания!

Фэй весьма успешно подавила смешок, но, однако, все же издала како-то подозрительный звук, заставивший Веру поджать губы.

- Вам, богатым неследницам, не понять, как важно для одинокой девушки без отца и матери денежное содержание.

- Куда уж нам, - пробормотала Фэй.

- Да что тут говорить, - отмахнулась Вера. - Завтра сама все увидишь.

81

Одним из главных плюсов путешествия на яхте в компании команды и друзей была возможность наблюдать за человеческой природой во всем ее многообразии. Это помогало отвлечься от невеселых мыслей об Андерсонах, судьба которых была совершенно несомненно трагической, и немало забавляло Шо. Фэй и Цзимо то ли делали вид, то ли в самом деле верили, что никто не знает, что они обжимаются в укромных уголках точно школьники. Со стороны они выглядели забавно, чего греха таить - мило и... Шо сложно было подобрать правильное определение, но в конце концов он решил: точно герои школьной дорамы. Неловкие. Смешные. Вера же Блэк была участницей иного драматического фильма. Она до того картинно не желала встречаться с отцом, что Шо то и дело разбирал смех.

Вера Блэк была в его понимании уже очень взрослой девочкой, а ее отец соответственно - вполне зрелым мужчиной, должно быть, старше самого Шо. И знакомство их произошло не так давно, когда они опять же были взрослыми и даже зрелыми (не в случае Веры, конечно. Зрелость - это, как полагал Шо, в принципе не про нее). Поглядывая украдкой на молодую женщину, он в конце концов пришел к выводу, что это тоже своего рода игра и, возможно, она точно так же доставляет участникам удовольствие.

С другой стороны, вспоминая собственную дочь, Шо приходил к иному выводу: отношения двух взрослых, отчужденных людей никогда не бывают простыми.

Чезаре Росси начал его интриговать.

На следующий день около одиннадцати они спустили на воду небольшой катер, вмещающий примерно полдюжины пассажиров. Вместе с ними на берег отправилась пара матросов, чтобы совершить необходимые покупки и пополнить запасы. Все формальности еще накануне были улажены по телефону, и Фэй ждали на берегу новые документы, сделанные с высочайшим качеством. Цзимо подделку документов не одобрял, Фэй их побаивалась, и только Вера к ситуации отнеслась с пониманием.

- Если ты не хочешь на весь свет сейчас прокричать, что Фэй Брикнелл жива и здорова, - заметила Вера, - лучше не высовывайся. Попытаешься восстановить документы через посольство, потребуется подтвердить твою личность. И тогда твой женишок и кузина первые узнают радостную новость. Ты к этому готова?

Фэй замотала головой.

- Ну вот и все дела, - ухмыльнулась Вера и снова погрузилась в мрачные размышления.

Документы на имя Фэй Холлинвуд, проживающей в Осаке, им передали прямо на пирсе в пластиковом конверте, и качество их удалось проверить сразу же на работниках таможенной службы. Фэй трясло, Цзимо поджимал губы, но молчал, Шо же ожидал вердикта чиновников. Документы, как и ожидалось, прошли проверку, и они двинулись дальше, на жаркие улочки города.

Шо уже доводилось бывать в Неаполе, и ему нравилась атмосфера этого города, его в чем-то даже преувеличенная «итальянскость», наверняка рассчитанная во многом на туристов, и занятный местный диалект. На неаполитанском здесь до сих пор говорили многие, особенно старшее поколение, и часто это создавало трудности в понимании. Шо обычно полагался на широкую улыбку и деньги.

- Нам нужен бар, тут неподалеку, - Вера, сохраняющая все тот же мрачный настрой, сверилась с навигатором в телефоне и свернула влево. Все, за исключением, конечно, матросов, последовали за ней.

Украдкой, пока они шли залитыми солнцем улочками, Шо поглядывал на Фэй Брикнелл, идущую на полшага позади под руку с Сюй Цзимо. Девушка надела купленную в Кадисе широкополую шляпу и огромные солнечные очки, делавшие ее похожей на голливудскую кинозвезду прошлых лет. Тень от шляпы и волосы все еще тщательно скрывали шрам, куда менее заметный, чем казалось девушке, но держалась она куда увереннее. Шо улыбнулся и переключил свое внимание на Веру Блэк.

- Пришли, - буркнула молодая женщина, остановившись, как вкопанная. - Нам туда.

Они прошли через крутящиеся двери бара цвета мокко, через светлое, изящно обставленное помещение, мимо барной стойки - на небольшую террасу. Она была почти пуста, только за самым дальним столиком сидел спиной к ним мужчина и говорил по телефону. Судя по седине в густых, вьющихся темных волосах, он был уже не очень молод, а судя по активному жестикулированию свободной рукой с зажатой в ней вилкой - он был итальянцем. И говорил на таком быстром и причудливом варианте неаполитанского наречья, что Шо и сотой доли слов не понял, лишь сумел различить - «вина».

- Джениторе, - позвала Вера, очевидно нарочно выбрав наиболее формальное, даже обезличенное слово.

Мужчина обернулся, окинул их задумчивым и, кажется, неодобрительным взглядом и кивнул на стол.

- Прего.

82.

Вера Блэк совершенно не походила на своего отца. К такому выводу Фэй пришла спустя минуту после знакомства. Чезаре Росси обладал простыми манерами, не пытался произвести на них какое-либо впечатление, даже грязь из-под ногтей не потрудился выходя из дома вычистить. А еще он совершенно не скрывал недоверия и неодобрения, разглядывая их.

- Итак, - спросил он на английском с певучим акцентом, предварительно уточнив, на каком языке столь разношерстной компании удобнее будет разговаривать, - в чем проблема? Ты звонила дважды, но сути я так и не понял.

Шо и Цзимо одновременно толкнули Фэй локтями, призывая ее начать разговор. Это все было, кажется, частью какого-то их особенно извращенного плана, согласно которому они пытались вытащить ее из уютного теплого кокона, который Фэй свила вокруг своего израненного тела, путешествуя на яхте. Она согласна была чуть-чуть высунуть нос, к примеру, ради поцелуев с Цзимо, но вот говорить с незнакомцами... Это у нее и в лучшие-то годы выходило скверно.

- Я... Синьор Росси... - промямлила Фэй.

Вера закатила глаза.

- Мы хотим узнать, приезжали ли когда-нибудь предки Фэй на наш, ваш, - поправилась она, запнувшись, - виноградник.

Росси приподнял брови.

- А конкретнее? На виноградники ежегодно с той или иной целью приезжают сотни людей вот уже почти век. Как-то вот вы с Диной нагрянули.

В словах мужчины чудился какой-то намек, но Вера его проигнорировала и пнула Фэй легонько по ноге. Теперь уже говорить ее вынуждали сразу трое.

- Я... - Фэй откашлялась и с удивлением уставилась на стакан лимонада, который подвинул к ней Росси. - Спасибо.

Сделав глоток, она перевела наконец дух и собралась с мыслями.

- Моя фамилия - Брикнелл, у моей семьи в Каллифорнии виноградник и винодельня Каса Фелиция, заложенный в шестидесятых. Есть предположение, что, возможно, мой дед и его деловой партнер приезжали сюда за лозами, или быть может за консультацией. Или еще зачем-то... В общем, если они здесь были и тогда что-то произошло, то мне очень нужно знать подробности.

Росси ухмыльнулся.

- Я тогда еще не родился. С чего вы вообще взяли, что они сюда приезжали и что-то произошло?

Фэй тяжело вздохнула. Тут требовалось снова рассказать ее невеселую историю, и с каждым разом она все больше убеждалась, что звучит та весьма скверно, выставляя ее конченной идиоткой, поверившей человеку, который явно того не заслуживал. От необходимости, впрочем, что-либо сейчас говорить ее спас Цзимо, выложивший на стол фотографию.

- У нас есть определенные причины, которые сейчас нет смысла озвучивать. А сюда нас привело это фото. Вера утверждает, что узнала место.

Росси взял фото, рассматривал его пару секунд, держа на вытянутой руке, а затем достал из внутреннего кармана пиджака очки в пижонской тонкой оправе, совершенно не вязавшиеся с общим обликом простецкого деревенского парня.

- Это похоже на старую водонапорную башню, - признал он наконец.

- Это она и есть, - отрезала Вера. - Я там труп нашла.

- Это какой-то квест? - уточнил Росси с насмешкой, сдвигая очки на кончик носа. - Допустим, помочь вам можно. Наверняка, если ваш дед приезжал, синьорина Брикнелл, то его запомнила Нонна. Я поговорю с ней, но это будет вам стоить.

- Чего именно? - уточнил Шо, которому наверняка предстояло за все платить.

Росси окинул его острым взглядом, точно прикидывал платежеспособность, и отчеканил.

- Два ящика Фалангина, ящик красного Везувио, ящик розового и двадцать шесть бутылок белого игристого. И... Да нет, пожалуй все.

- И что это значит? - поинтересовался Шо осторожно.

Росси любезно улыбнулся.

- Это ваш заказ нашей винодельне, синьор. Надеюсь, вы останетесь им довольны.

83.

- Ваш отец... любопытный человек, - заметил Шо, проводив Чезаре Росси взглядом.

Мужчина удалялся легкой, пружинящей походкой, напоминая скорее беспечного прожигателя жизни, чем делового человека, только что променявшего крупицы информации на несколько десятков тысяч евро.

- Справедливости ради, это вы еще дядю моего не видели, - хмыкнула Вера. С уходом отца она приободрилась, заказала себе стакан ледяного, как пьют в неаполи, спуманте, и теперь сидела, вальяжно развалившись в кресле, закинув ногу на ногу и помахивая ногой в наполовиной слетевшей босоножке.

Шо снова повернулся в ту сторону, куда ушел Чезаре Росси. Более, чем любопытный. Тон его делался враждебным всякий раз, когда взгляд хотя бы мимоходом падал на Шо, и причина подобной неприязни была совершенно непонятна. На Фэй Брикнелл он смотрел без особого интереса, хотя и выслушал ее сбивчивый рассказ. Цзимо, кажется, вообще не заметил, да и дочери не уделил особого внимания, но вот Шо...

- Ваш отец что-то имеет против японцев? - уточнил он наконец. - В таком случае, честное слово, чудо, что он отличает нас от китайцев.

За годы путешествия по миру Шо обнаружил, что для большинства европейцев и американцев «узкоглазые все на одно лицо» и успел побывать и китайцем, и вьетнамцем и бог знает кем еще. Его это не задевало, скорее забавляло, тем более что все работало и в обратную сторону: японцы также не слишком различали европейцев между собой. Но все же, следует признать, он не часто сталкивался с настолько откровенной враждебностью

Вера криво улыбнулась.

- Он просто неправильно оценивает ситуацию. Я стояла слишком близко к вам, и потому мой отец сделал свои весьма странные выводы. Он враждебен по отношению к любому мужчине рядом со мной. И считает мой образ жизни аморальным, что довольно иронично, учитывая, сколько у него было женщин до того, как Чезаре решил вдруг остепениться.

Шо хмыкнул, и этот звук заставил Веру нахмуриться.

- Вы тем же двойным стандартам привержены, господин Шо? Считаете, что мужчине позволительно гулять, а женщина должна блюсти целомудрие?

Шо покачал головой.

- Я всегда считал, что этой стороне жизни уделяется неоправдано много внимания. Но при таком отношении прямо хочется за вами приударить, госпожа Блэк.

Вера фыркнула.

- Шутки в сторону, - Шо жестом подозвал официанта, чтобы оплатить счет. - Наша молодежь отправилась гулять по городу, вы, безусловно, вольны делать что пожелаете, лодка будет ждать на пристани с пяти часов. Но если хотите, можете составить мне компанию.

- И какие у вас планы? - нахмурилась Вера.

- Здесь живет одна наша общая с Андерсонами приятельница, - Шо постарался не кривиться слишком уж явно, хотя, очевидно, его отношение к Бланке отразилось на лице. - Хочу попробовать с ней поговорить.

- И ехать в одиночку вам не улыбается? - проницательно уточнила Вера.

- Есть такое. Увидите синьору Бланку, поймете, почему.

Вера пожала плечами.

- А почему бы и нет. У меня на этот день никаких планов. Дина на винограднике, туда я и к ночи не доберусь, так что могу составить вам компанию.

Шо облегченно выдохнул. Ему и в самом деле не хотелось встречаться с Бланкой Кьяри наедине. Это была очень своеобразная женщина. Она жила в старой башне, постройке века четырнадцатого, весьма живописной, заросшей плющом и девичьим виноградом, и на жизнь себе зарабатывала гаданием. Над дверью в темных зеленых зарослях притаилась вывеска с египетским глазом и разрисованной рукой, которая изрядно позабавила Веру, которая разглядывала рисунок несколько минут, прежде чем уточнить:

- Чем ваша подруга занимается?

- Гадает на картах таро и пишет вот такие картины, - Шо вздохнул. - И, выражаясь грубовато, разводит лохов на деньги. Вполне возможно, искренне верить в то, что говорит, но тому не может быть доказательств.

- Впечатляющая женщина...

- Это вы еще не познакомились, - заметил Шо.

Бланка Кьяри действительно была впечатляющей женщиной. Ее возраст определить было совершенно невозможно. Порой она выглядела совсем девчонкой, а иногда Шо казалось, что она гораздо старше его самого. У нее были бледно-розовые волосы (в прошлый раз, когда они виделись, то был цвет берлинской лазури), по четыре серьги в каждом ухе и множество браслетов и анклетов, которые звенели при каждом движении. И, следует признать, бездна обаяния. Распахнув дверь на стук, она смерила Шо и совершенно незнакомую ей девушку лучистым взглядом и раскрыла обьятья.

- Чао, мьеи кари!

- Чао, Бланка, - Шо привычно увернулся от объятьий, а вот Вера угодила и в крепкие руки Бланки, и в облако ее приторно сладких духов. - Угостишь лимонадом?

- Вино, - выпустив полузадушенную Веру из рук, Бланка воздела указательный палец с острым малиновым ногтем в синий горошек. - Только белое вино и сыр в это время. Идемте. Что это за милое дитя?

- Вера Блэк, - представилась Вера и уточнять ничего не стала.

Бланку, впрочем, никогда не интересовали подробности. Если ей нужны были сплетни, она их сама выдумывала без малейшего труда. Если реальность в голове Бланки не состыковывалась с внешними обстоятельствами, то в конечном итоге отбрасывалось последнее. Первое время Шо она казалась безумной, но со временем он привык и понял, что в действительности женщина совершенно нормально и ведет себя так сознательно. Образ причудливой ведьмы из старинной башни приносил ей отличный доход.

- Проходите, проходите скорее. Я, - Бланка приняла на мгновение преувеличенно загадочный вид, который, должно быть, работал на более доверчивую публику, Шо же только ухмыльнуться заставил, - отвечу на все ваши вопросы.

84

Цзимо неизменно забавляло, как Шо отпускает его небрежным «погуляйте, детишки». Он был на самом деле не настолько уж старше, чтобы позволять себе и подобные слова, и подобный тон, но ему определенно нравилось оказывать людям покровительство. Вкупе с то и дело звучащей историей о том, как плохо он ладит с богатыми свекрами и как не любит касаться их денег, все что делает Шо выглядело несколько... лицемерно.

- Не стоило нам брать у него деньги, да? - Фэй посмотрела на карточку, а затем - жалобно - на Цзимо.

- Воспринимай это как заем, - пожал плечами тот. - Вернешь, когда все это благополучно закончится.

- А ты это как воспринимаешь? - нахмурилась Фэй. - Как повод попасть к нему в вечное рабство? Шо вообще деньги не считает. Видел, как спокойно он согласился оплатить вино. Я, конечно, многое пропустила, но кое-как в ценах на вино разбираюсь, и чек выйдет немаленький.

- Я воспринимаю это как премию, - хмыкнул Цзимо, впрочем, изрядно погрешив против истины. Его в самом деле нервировали ситуации, когда Шо совал ему в руки карточку и велел тратить не глядя. - За то, какой я замечательный. Уверен, если мы сейчас будем сопротивляться, тебе велят все потратить на мороженое, а мне дадут прибавку за твою охрану.

Фэй задумалась ненадолго, и в конце концов кивнула.

- Мороженое я осилю.

Цели для прогулки у них в этот раз не было; все, что оставалось, это ждать. Поэтому можно было просто отправиться на свидание, чего Цзимо не делал... да, пожалуй, со студенческих времен. И подозревал, что у Фэй настоящего свидания вообще никогда не было. Но во всяком случае, она наслаждалась прогулкой, солнечной погодой, местным мороженным в бумажной креманке с ярким рисунком, и вскоре совсем позабыла о своей злосчастной щеке. На взгляд Цзимо шрам был уже практически незаметен. Ибрагим вмешался вовремя, и у него были действительно золотые руки, а на оборудовании и медикаментах Шо, как и на всем остальном на яхте, не экономил. Фэй не нужно было прятаться в тени, и даже больше - на нее, с ее фигурой, да с широкой улыбкой, начали засматриваться. Особенно на пышную грудь, подчеркнутую фасоном и рисунком платья. Даже появилось желание спрятать девушку от посторонних глаз, но Цзимо его усилием подавил. Еще не хватало ему стать деспотичным ревнивым бойфрендом!

- Расскажи о себе.

Они свернули на небольшую улочку, ведущую вдоль набережной, и вскоре устроились в приятной тени деревьев на мраморной лавочке. Отсюда, как впрочем и из почти любой точки в окрестностях, открывался прекрасный вид на величественный и немного пугающий Везувий. Фэй скомкала опустевший стаканчик из-под мороженого, бросила его в урну и села, вытянув ноги. Цзимо опустился рядом и положил руку сперва на спинку скамьи, а затем - на плечо девушки, коль скоро она не возражала.

- Обо мне?

- Ну, обо мне ты и так все знаешь, - Фэй поморщилась. - Собственно, ты знаешь куда больше, чем я хотела бы рассказать. А я... Дай бог пару фактов. Ты родом из Китая и был полицейским, а сейчас работаешь на Шо. И все.

Цзимо хмыкнул.

- Так больше и нечего рассказывать. Ты в принципе все обо мне знаешь.

- И все же. Это не может быть настолько просто и скучно, - Фэй слегка поморщилась. - Скучная у нас тут я, не забывай.

Цзимо притянул ее к себе.

- Глупости. Ладно... Я из семьи полицейских, и по семейным преданиям мы заняты охраной граждан чуть ли не с пятнадцатого века. Мы родом из Ханчжоу, так что семья моей матери в основном связана с чаем, дядя работает в музее, а моя двоюродная сестра - знаток всяких чайных церемоний. Успел поработать в патруле, в таможне, в уголовной полиции, пока не словил пулю, и меня не отправили на покой. Я в неплохой форме, но, увы, не для строгой полицейской медкомиссии, - Цзимо вздохнул. - Больше рассказывать нечего.

Фэй посмотрела на него искоса.

- Так уж и нечего? Друзья, бывшая девушка, интересы.

- Это уже какой-то форменный допрос, - рассмеялся Шо. - Есть один школьный друг, одна бывшая девушка - сейчас она замужем - пара приятелей-полицейских и небольшой список неудачных свиданий вслепую. Знаешь, этакое «тетя познакомит тебя с дочерью подруги ее подруги». Когда на середине обеда ты понимаешь, что вам стоит его уже заканчивать. Ничего особенного, ничего драматичного.

- Да уж, не то, что у меня... - пробормотала Фэй.

Цзимо поцеловал ее.

- Люблю хорошее кино, классическую музыку и традиционную пекинскую оперу, не очень люблю острое, но никогда не откажусь от блюд из свинины, какими бы они ни были. Почти не пью, не курю. Скучаю по серьезным спортивным нагрузкам, но нет - так нет. Хм-м-м... Вроде все.

Фэй хотела, судя по выражению лица, ответить на это какой-то ядовитой колкостью, но вдруг это самое выражение сменилось практически паникой, и она прижалась к груди Цзимо, закрываясь шляпой. Горячее прерывистое дыхание коснулось шеи, вызывая мурашки.

- Что случилось?

- Т-там. С-слева. Д-двое.

Цзимо посмотрел налево, но сперва ничего не обнаружил достойного внимания. Почти пустая улочка, вымытые до блеска витрины, редкие прохожие.

- Возле ювилирного магазина, - шепотом уточнила Фэй.

В эту минуту из магазина вышла молодая пара, показавшаяся Цзимо смутно знакомой. Он сощурился, приглядываясь, и даже прикрыл глаза от яркого солнца. Витрина искрилась, солнце отражалось в больших солнечных очках, надетых на парочке, и потребовалось некоторое время - по счастью двое эти задержались, разглядывая соседнюю витрину - чтобы Цзимо сообразил, что видит. И крепче прижал Фэй к себе.

- Артур?

- И Луиза, - шепнула девушка.

Прежде этих двух Цзимо видел только на фотографиях и некоторых видео. Вживую, да еще с расстояния, все выглядит немного по-другому, и все же спустя полминуты он уверился, что смотрит именно на «Артура Эммерсона» и Луизу Брикнелл. Скорбящий жених и несчастная кузина пропавшей Фэй Брикнелл выглядели вполне довольными жизнью, и даже больше того. Одежда и аксессуары этих двоих стоили небольшое состояние, а улыбки были и вовсе на миллион.

- Возвращайся на яхту, - велел Цзимо, поднимаясь. - И сиди тихо. Я прослежу за ними.

- Но... - попыталась возразить Фэй, схватив его руку. - Я с тобой...

Цзимо, склонившись, поцеловал ее в уголок рта.

- Будь умницей. Тебя узнают, и все пойдет насмарку. Доверься профессионалу. Возвращайся на яхту, если что-то обнаружу, обязательно позвоню. Иди.

Фэй с большой неохотой согласилась. Цзимо дождался, пока она, незамеченная парочкой на другой стороне улицы, уйдет, затем сунул руки в карманы и с непринужденным, безмятежным видом перешел дорогу.

85.

Дом Бланки напоминал площадку для киносъемок, все в нем было немного нарочито, что, впрочем, совсем не было удивительно при ее профессии. Она прекрасно понимала, что декорации продают ничуть не хуже сладких речей и броского костюма, и обставляла комнаты соответствующим образом. Некоторые вещи узнавались, оставляя странное чувство ностальгии и горечи. Деревянного слона тончайшей работы сам Шо привез ей из Индии, а грубовато вырезанного идола Андерсоны купили в Перу в каком-то довольно дешевом сувенирном магазине. Позолоченные карты Таро соседствовали с кристаллами и хрустальными шарами, бусами, «поющими чашами», курильницами для благовоний, ароматическими палочками и самой разнообразной белибердой, создавая антураж.

Тем причудливее были стаканы, в которых Бланка принесла ледяное вино с пряностями и фруктами: тяжеловесные, с крикливыми изображениями фруктов.

- Итак, - Бланка наколола кусочек сыра и виноградину на бамбуковую шпажку и откинулась на спинку плетеного кресла, - вопросы?

- До тебя доходили новости об Андерсонах?

Бланка изогнула нарисованные брови.

- Какого рода?

- Где они могут сейчас быть.

Шо не сомневался, что его друзья давно уже мертвы, и определенно они не должны были стать поводом для развлечений, но совершенно не мог удержаться. Хотелось услышать, что же будет сейчас говорить Бланка, какое развернет Шоу.

- Где угодно, - пожала плечами Бланка. - Это же Кен и Барби. Как всегда живут свою странную жизнь, как, впрочем, и все из нас.

Поймав мрачный взгляд Шо, она и сама изменилась в лице и, к чести ее, не стала устраивать обычное шоу.

- Постой. С ними что-то случилось?

- Они уже довольно давно не выходят на связь, яхта найдена брошенной, и есть основания полагать, что они мертвы. И я ищу сейчас людей, которым мог бы быть известен их маршрут.

- Мертвы? Томас и Барбара?! чушь какая! - Бланка экспрессивно взмахнула руками, едва не задев причудливую конструкцию из веток и лент. В последний момент она изменила немного жестикуляцию, дотянулась до столика и взяла колоду карт, которую перетасовала быстро и весьма профессионально. Не так, как тасуют обычно таро, это скорее был жест профессионального шулера. И такое, подозревал Шо, было в ее биографии. - Мне они ничего не говорили, хотя, слышала, были недавно у нас, но не в Неаполе, а в Милане.

Бланка достала из колоды несколько карты, выложила их на стол между тарелкой с сыром и кувшином вина, и поцокала языком.

- Повешенный. Жертва. Тройка мечей. Утрата. Пятерка кубков. Башня... Ты прав, мио каро, их постигло большое несчастье, и это как-то связано с водой. Поищи ответы у Патрика в Милане, чаще всего они общались в последнее время именно с ним.

Шо кривовато усмехнулся, рядом Вера подавилась смешком. Предсказание Бланки звучало нелепо, но она просто не могла по-другому. Сказать «Патрик Десанс в последнее время теснее всех общался с Андерсонами и может что-то знать», звучало слишком скучно, слишком обыденно. Кажется, Бланка просто не могла выдавить из себя такие заурядные простые слова.

- Я вот еще о чем подумала... возможно это мне привиделось, я не уверена на сто процентов, но... День-два назад я была в Неаполе и столкнулась на улице с молодой женщиной. И ее серьги... - Бланка покачала головой. - На ней были крупные, массивные серьги с амазонитом в грубой серебряной оправе, и я еще подумала, как они похожи на те, что носит Барбара. И теперь чем больше я об этом думаю... у Барбары всегда были уникальные украшения, и, вполне вероятно, те серьги принадлежали прежде ей. Она то и дело продает свои вещи, когда нуждается в деньгах, или если ей просто что-то надоело, так, возможно, это и в самом деле они?

- Возможно, - согласился Шо, - но это нам едва ли чем-то поможет.

Бланка улыбнулась.

- Поможет, и еще как. Я видела эту женщину в кофейне «Блоу-ап».

Шо, залпом допив вино, поднялся с места.

- Если нам повезет, на стене будет ее фото? Спасибо, Бланка. Идемте, мисс Блэк.

- Чао, дорогой, - Бланка отсалютовала им бокалом.

Вера, молчавшая все время, что они пили вино и вели в общем-то довольно бесполезную беседу, оказавшись за дверью удержала Шо за локоть.

- О чем речь? Куда вы так подорвались?

- Это кафе, «Фотоувеличение», место тусовки киноманов и фотографов, и там целая стена покрыта полароидными снимками в десяток слоев. Снимают буквально всех, кто туда приходит, особенно не спрашивая согласия, и женщина в серьгах с амазонитами вполне может там найтись. Кроме того, - напомнил Шо, - это уже не первый раз, когда украшения Барбары Андерсон всплывают ни с того, ни с сего.

- Тогда нам в который раз чудовищно повезет, - хмыкнула Вера.

- Чудовищно повезет нам, - ухмыльнулся Шо, - если эти самые сережки окажутся в ушах... ну, допустим, кузины нашей малышки Фэй. Все остальное - простая череда совпадений.

86.

Следуя на некотором расстоянии от пары, Цзимо испытывал полузабытый азарт, легкое приятное возбуждение. Слежка никогда особенно не нравилась ему, это была часть работы, которую он в молодые совсем годы считал монотонной, скучной и порою даже не вполне честной. Хотелось подвигов, а не сидения часами в машине и не ходьбы за подозрительным лицом по городу. Но сейчас чувства были иными. Это было как возвращение домой.

К тому же парочка была... не то, чтобы подозрительной, но как обнаружил Цзимо - неприятной. В первые минуты он это списывал на изначальное к ним отношение. Так или иначе, но эти двое были врагами Фэй Брикнелл, и волей-неволей Цзимо должен был их подозревать. Но чем дольше он за ними следовал, тем больше в глаза бросалось деталей.

Луиза была высокомерной и фальшиво-красивой. Той тип красоты, что никак нельзя заодно назвать еще и привлекательным. Все в ней было искусственным, от нарощенных ресниц и силиконовых ногтей до манер. Настоящим было только обожание, с которым Луиза Брикнелл смотрела на своего спутница. И ничего не получала взамен.

Это хорошо было заметно со стороны, хотя, скорее всего, сама она не понимала, как обстоят дела. Человек, называющий себя Артуром Эммерсоном, держался от нее ровно на таком расстоянии, чтобы они казались окружающим влюбленной парой. Обнимал за талию. Глядел ей в глаза пристально, и уделял внимание каждой мелочи, на которую Луиза указывала. И взгляд его потухал мгновенно, стоило только отвернуться. И когда Луиза на него не смотрела... в эти минуты Цзимо становилось не по себе.

Подобными делами он не занимался, но однажды присутствовал на допросе психопата, безжалостно убившего всю семью ради получения сиюминутной выгоды. Необходимости в ношении маски отпала, он мужчина, точно нажав у себя в голове какой-то тумблер, перестал демонстрировать хотя бы поверхностные сожаления. Ему было все равно, его не волновала судьба убитых, только выгода. Нечто подобное Цзимо наблюдал и в лице «Артура». Когда пропадала необходимость играть перед Луизой Брикнелл возлюбленного, он делался холодным, отстраненным и сосродоточенным на своих, кажется, очень темных мыслях.

Луиза Брикнелл находилась ровно в такой же опасности, как и Фэй.

Впрочем, ее было не жаль. В прежние времена сработали бы годами тренированные инстинкты, вбитое с детства в голову представление о справедливости и о защите граждан, но месяцы, проведенные в больнице, затем на реабилитации и наконец на яхте притупили что-то, а, быть может, на отношение к Луизе Брикнелл повлияло то, как поступила она преже с Фэй. Прямую угрозу Цзимо, конечно, устранил бы; спас девушку, если бы «Артруру Эммерсону» вздумалось что-то с ней сделать сейчас, у него на глазах. Но в целом судьба ее совершенно не беспокоила. Она сама копала собственную могилу.

И копала увлеченно.

Очень скоро Цзимо понял, что по городу парочка слоняется не просто так. Их целью были разнообразные ювелирные магазины, причем в первую очередь те, что подороже. В магазине они сразу же, не изучая прочие витрины, направлялись к той, где выставлены были обручальные кольца. Луиза явно была полна энтузиазма, причем искреннего, не напускного, когда перебирала кольца, отбраковывая одно за другим. Цзимо не рисковал подходить слишком близко, чтобы не привлечь к себе внимание, но почти не сомневался, в чем же проблема. Все они были недостаточно роскошными. Луиза Брикнелл, очевидно, очень точно представляла себе, чего хочет. «Артур» демонстрировал энтузиазм, когда того требовала его спутница, все остальное же время был погружен в себя, холоден и временами даже мрачен. То и дело создавалось впечатление, что Луиза ему почти противна.

Если они правы, и «Артрур Эммерсон» в действительности потомок Босси Кэндалла и за что-то обозлен на Брикнеллов, то так оно и есть.

Сделав приличный круг по городу, обойдя добрых два десятка ювелирных и так ничего и не обнаружив, парочка направилась к гостинице. Поселились они, естественно, в одной из самых роскошных, где их встречали с распростретыми обьятьями, широкими улыбками и радостным «синьор Эммерсон, синьорина Брикнелл», словно самых дорогих гостей. Впрочем, учитывая переборчивость Луизы в магазинах, наверняка так и было. Цзимо не сомневался, что парочка эта поселилась в самом дорогом ВИП-номере, о чем Луиза Брикнелл уже не приминула похвастаться.

Нужно было изучить ее социальные сети. Как-то упустили они этот момент. Фэй ничего про соцсети сестры не упоминала, но у нее самой-то наверняка сроду инстаграмма не было. А вот Луиза выглядела как человек, любящий выставлять изрядную часть своей жизни напоказ, чтобы все полюбовались. Да и «Артрур» наверняка вел соцсети в тех случаях, когда это ему приносило пользу.

Караулить возле гостиницы не было смысла. В таком месте праздно шатающийся человек мог только привлечь излишнее внимание, и поэтому Цзимо поспешно перешел на другую сторону улицы. Зазвонил телефон. Шо на той стороне был предельно лаконичен: адрес, название кафе и требование прибыть туда немедленно. Отключившись, Цзимо набрал номер Фэй.

- Где ты сейчас?

- В кафе недалеко от пристани, - ответила девушка. - Джу и Паоло еще не вернулись с покупками, так что я жду и пью кофе, чтобы убить время.

- Я скину тебе адрес, это где-то неподалеку судя по... - Цзимо сверился с навигатором, - да, судя по карте это минутах в двадцати от пристани. Жди нас там. Мне, кстати, есть что всем вам рассказать.

87.

До кафе Фэй добралась первой. Поскольку цели их встречи именно в этом месте она не знала, то даже не стала осматриваться, попросту заняла столик на веранде, на видном месте и, мобилизовав все свои знания итальянского (который при скромных ее знаниях испанского и французского оказался простым и понятным) и заказала себе лимонад с пирожным. Ждать пришлось не слишком долго. Сперва, примерно через полчаса, в кафе зашел Цзимо, а вскоре за ним и Шо с Верой.

Хотелось переменить место, поскольку столик был уж слишком на виду, и Фэй не нравилось становиться объектом чьего-либо внимания, но Цзимо заставил ее подвинуться ближе к стене, перекрыв пути к бегству. Не залезать же было под стол!

- Занятное место, - заметила Вера, оглядевшись.

Фэй следом за ней первый раз присмотрелась к интерьеру кафе. На стенах висели черно-белые виды города, особенно выделялся двуголовый вулкан и руины Помпей. Несколько раз попадались портреты, но весьма своеобразные, снятые в контражуре, так что лицо людей тонуло во мраке, превращая их в немного зловещие тени. Одна из стен рядом с блестящей, начищенной медной стойкой была сплошь, кажется в несколько слоев, покрыта как чешуей полародиными снимками.

- Это они? - уточнила Вера.

Шо кивнул.

- О чем речь? - спросил Цзимо, оглянувшись через плечо. - Мы здесь из-за этих снимков?

- Во всей этой истории слишком много фотографий, - проворчала Фэй, и Цзимо пожал под столом ободряюще ее колено.

Шо откинулся на спинку, вертя в руках стакан с холодным вином. Взгляд его блуждал по зале, то и дело возвращаясь к стене с фотографиями. Фей от них, напоминающих змеиную чешую, отчего-то становилось не по себе.

- Моя приятельница вспомнила, что видела здесь девушку в серьгах Барбары Андерсон. Похожих на ее серьги, - поправился Шо, - однако, украшения Барбары все броские, узнаваемые, и их как правило трудно перепутать и не менее трудно им найти аналоги. Так что почти наверняка из небытия всплыли еще одни украденные у нее серьги. В этом кафе практически всех посетителей фотографируют, так что фото той девушки вполне может оказаться на стене.

Услышав про фотографирование, Фэй попыталась вжать голову в плечи и стать как можно незаметнее. Едва не потянулась за шляпой, которую, придя, сняла и положила на небольшую полочку. Цзимо не позволил ей этого, обняв за талию и прижав к себе. Шепнул:

- Угомонись.

Ему легко было говорить, с его-то внешностью! Привлекательные люди совершенно не задумываются о том, как живется всем остальным. Особенно... особенно таким, как Фэй.

- Серьезно, угомонись, - горячее дыхание коснулось шеи. Фэй в панике подняла взгляд, но Шо и Вера уже отошли, а всем прочим посетителям не было до нее никакого дела. - Ты опять себе что-то надумываешь, Фэйфэй. Не нужно.

Фэй отстранилась.

- Фэйфэй? Серьезно?

Цзимо хмыкнул, вытащил из кармана ручку и нарисовал на салфетке чудного вида иероглиф, напоминающий подпрыгивающего и размахивающего трещетками человечка.

- Это фэй, - скнова склонившись к ее уху, он шепнул так, словно перечислял нечто волнительное: - Изящный, прекрасный, грациозный, элегантный.

Фэй икнула.

- Есть и другие иероглифы, - Цзимо отстранился, продолжая ухмыляться, - но мне нравится этот. Серьезно, не гугли прочие варианты. Что у вас там, шеф?

И он накрыл руку Фэй, уже потянувшуюся за телефоном, чтобы проверить, что же он имеет в виду.

- Мы нашли фотографию, - Шо выложил полароидную карточку на стол. - И это действительно серьги Барбары Андерсон.

Фэй высвободила руку, отодвинула телефон, решив, что отыщет проклятые иероглифы, когда Цзимо не будет поблизости, и схватила фотографию. И почти сразу же выронила ее.

Серьги и в самом деле бросались в глаза. Крупные, грубоватые на вид, но в то же время притягивающие взгляд своей какой-то дикарской красотой. Но главным было не это.

- Луиза Брикнелл? - спросил Цзимо. - Твоя кузина? Кстати, боюсь, она сейчас в нешуточной опасности.

Шо одарил их внимательным взглядом.

- Я был прав, да? Это Луиза? Она в Неаполе?

- У них ВИП номер в Палаццо Декумани, - кивнул Цзимо. - Я проследил за этой парочкой, и все время они слонялись по городу и выбирали обручальные кольца. Луиза Брикнелл выбирала, а «Артрур» просто ходил, как преклеенный, и играл на публику любящего жениха.

- И в чем опасность? - мрачно спросила Фэй.

- В том, Фэйфэй, что твой бывший жених - психопат, который, боюсь, придавить твою кузину при первой же возможности. Непохоже, чтобы его интересовала предстоящая свадьба и кольца, у него в Неаполе какая-то другая цель, которую вся предсвадебная суета прикрывает. Мисс Блэк, возможно, вашего отца стоит предупредить, что «Эммерсон» может его разыскивать.

Вера кивнула.

- Наверное, это не лишнее. Но что ему вообще может быть нужно?

- Я забрала далеко не все фотографии, - напомнила тихо Фэй. - Мы не знаем полной картины, не знаем его версии. Однако, виноградные лозы совершенно точно покупались в Неаполе и, возможно, Артур тут именно за этим, а мы себе надумываем.

Сказала это, и сама не поверила. Нападение, пожар и соленые океанические воды смыли все воспоминания о школьных годах и глупой, робкой влюбленности, и остался только страх, который теперь внушал ей человек, назвавшийся Артуром Эммерсоном. «Ничего ты не надумываешь, - шептал гаденький голосок в голове. - Он - зло во плоти». Фэй по собственной инициативе прижалась к Цзимо, почти неосознанно ища защиты, и успокоилась, когда его рука легла ей на бедро. Тепло. Спокойно.

- Итак, - мрачно подытожил Шо, - вот оно, чудовищное везение. Вера, звоните отцу. Так, на всякий случай. И нам стоит вернуться на яхту. А к «Артуру Эммерсону» мы сейчас кого-нибудь приставим.

- Босс, у вас и штатные шпионы есть? - усмехнулся Цзимо. - Впрочем, чему я тут удивляюсь?

88.

Отцу Вера звонила с большой неохотой. Любой их разговор оканчивался одним и тем же: отец предъявлял претензии, на которые права по сути не имел. Он не растил ее, не вкладывал силы и средства в ее воспитание, Вера целиком и полностью была дочерью своей пусть не идеальной, пусть немного безумной, но все равно любящей матери. Да, она выросла профессиональной мошенницей и обладала удивительно гибкой совестью, но едва ли это давало Росси право читать ей мораль. Сам он был далеко не идеал.

И все же, Вера беспокоилась.

Открыв браузер, она отыскала в новостной ленте Артура Эммерсона. Красивый молодой человек. Такой по-американски красивый, с ровными белыми зубами от лучшего в городе дантиста. На снимках он то широко улыбался, то - если в новости речь шла о пропаже Фэй Брикнелл - картинно страдал. И на всякой фотографии выглядел совершенно безупречно. Не было никаких сомнений в причинах, по которым Фэй захотела за него замуж. Он умел быть обаятельным.

Вера знала таких людей.

Чтобы подтвердить догадку, она посмотрела несколько видеороликов и углядела в безупречном лице молодого мужчины знакомые черты. Он манипулировал. Играл. Создавал нужное ему впечатление, хорошо работающий образ, за которым скрывалось нечто по-настоящему жуткое. Артур Эммерсон улыбался, но в глазах у него была даже не пустота, а что-то гораздо более страшное.

Он напомнил Вере Босси Кэндалла, хотя, возможно, тут всему было виной ее уже подготовленное событиями последних дней воображение.

Вера набрала номер.

- Отец.

Она редко называла так его, предпочитая более формальное - Росси, или по крайней мере - Чезаре. Должно быть, это слово, или что-то в голосе Веры заставило его насторожиться.

- Что-то случилось?

Вера замялась.

- Тебя... никто больше не разыскивал? По поводу виноградника...

Отец также выдержал паузу.

- Например?

- Молодой американец, называющий себя Артуром Эммерсоном.

- Называющий себя? Вера, во что ты на этот раз впуталась?

Прозвучало это довольно обидно, но в то же время, Вера осознавала, что по сути Росси совершенно прав. Она действительно «впуталась» в историю, никакого к ней не имеющую отношения, и какой-то дурной азарт не позволял ей выйти из дела.

- Позволь уточнить, с кем сбежала маленькая американская наследница? - в голосе отца звучала теперь насмешка. - С японцем или с китайцем? Не с тобою, надеюсь?

Вера скрипнула зубами. Конечно же, Росси не стал довольствоваться тем, что ему рассказали, и сам разузнал все нужные ему подробности.

- Ни с кем! Чезаре, ответь пожалуйста, свзывался ли с тобой этот парень?

- Допустим, - уклонился от ответа отец. - И в чем проблема?

Проблема была прежде всего в том, что по телефону бить людей было попросту невозможно, а Вере очень хотелось сейчас кого-нибудь стукнуть.

- Чего он хотел?

Последовала новая пауза, всерьез испытывающая верино терпение.

- То же, что и вы. Узнать о визите столетней давности. Я ответил, что ничего об этом не слышал. Нонна ждет вас на обед послезавтра.

И Росси повесил трубку.

Вера едва не запустила телефоном в стену, но затем шумно выдохнула с облегчением. Отец, конечно, не дурак. В людях он разбирается получше Веры, и наверняка с первой секунды посчитал Эммерсона подозрительным типом и легко отшил. Оставалось надеяться, что тот поверил.

- Что-то случилось? - на плечо легла горячая рука, заставив Веру вздрогнуть.

Обернувшись, она с укором посмотрела на Шо.

- Зачем так пугать?

- Зачем так нервничать? - парировал мужчина. - Держи. Так что случилось.

В протянутом ей стакане было холодное, разбавленное соком вино с фруктом и пряностями, отличный напиток для душного вечера. Вера с шумом втянула его через соломинку и откинулась на спинку кресла.

- Гроза будет... Этот ваш Эммерсон связывался с отцом и также спрашивал о приезде Брикнелла и Кэндалла. Что такого в этом визите?

Шо опустился в соседний шезлонг, вытянулся, сложив руки на животе, и прикрыл глаза.

- Возможно - ничего особенного. Думается мне, Артур точно так же по кусочкам собирает неизвестную ему историю. Знать бы, каким боком тут Томас и Барбара, и как ее украшения оказались у мисс Брикнелл... Мои друзья почти наверняка... мертвы, и у нас есть в истории человек, предпринимавший уже попытку жестокого убийства. Такая себе статистика, да?

Протянув руку, Вера похлопала его по плечу ободряюще.

- Бабуля Росси ждет нас на обед послезавтра. Возможно, она что-то знает. Несмотря на возраст Нонна в удивительно трезвом уме и твердой памяти.

Шо проворчал что-то неразборчивое, прежде чем спросить:

- Что такого необычного есть на винограднике твоего отца, что сюда надо ехать через полмира?

- Какие-нибудь редкие лозы? - Вера пожала плечами. - Я в виноделии не разбираюсь.

- Редкие лозы... деловые партнеры... странные фотографии... Кажется, у нас нету и половины мозаики, а мы пытаемся сложить тут «Сад земных наслаждений». Надо проветрить голову.

Шо поднялся и замер с протянутой рукой.

- Видел на набережной неподалеку бар. Составите мне компанию, сеньорита Блэк?

89.

Фэй обнаружила весьма непростую дилемму, разрешить которую никак не удавалось. После рассказа Цзимо, она начала беспокоиться о Луизе. Сложно было выкинуть из головы мысли о том, что кузине угрожает серьезная опасность. Расписывая свои впечатление, Цзимо не пожалел красок, и теперь Фэй отчетливо видела перед собой законченного психопата.

Чего она реньше его не разглядела - вот вопрос.

И вот, с одной стороны Фэй переживала за жизнь и благополучие кузины, к которой привыкла относиться с теплотой. С другой же, та совсем недавно пыталась ее убить. Нельзя было, конечно, сказать, что она заслужила неприятности и несчастья, но она определенно не заслужила того, чтобы Фэй переживала.

Эта дилемма с ума ее сводила.

Чтобы проветрить голову, Фэй вышла на палубу, но легче не стало. Воздух был тяжелый, влажный, и пах морской солью и, как мерещилось, пеплом. Громада вулкана особенно зловеще выглядела на фоне темнеющего неба, и впечатление это никак не могли перебить веселые городские огни. Потом налетел ветер.

До этой поры Фэй ни разу еще не попадала на яхте в непогоду. Им везло, и почти всюду, где они шли, море было спокойным достаточно, чтобы его волнение не ощущали пассажиры огромного, массивного корабля. Кажется, впервые сейчас она ощутила качку и вспомнила о том, что до земли... глубоко. Пальцы вцепились в леерное ограждение.

- Спокойно, - сказала себе Фэй. - Это просто волны. И мы рядом с берегом.

И никто не паникует. Один из матросов, проходя мимо, рассмеялся «вот это погодка будет» и посоветовал Фэй вернуться в каюту, чтобы не намокнуть.

Хотелось спросить «мы ведь не утонем?», но она промолчала, понимая, насколько это наивный и глупый вопрос. Но в каюту все же вернулась, потому что качка усилилась и начался дождь.

В кино корабль раскачивает из стороны в сторону, так что срывается на пол все, что не закрепили. Волны перехлестывают через борта. Ломаются мачты... У этой яхты нет мачты, она дизельная, или на чем там подобные корабли плавают?

Фэй села на кровать и стиснула пальцами колени до боли.

Ей никогда не нравились грозы. Она их не боялась, не так во всяком случае, как это обычно рисуют в фильмах. Не так, как боялась Сэди Бернетт, ее одноклассница, которую раскаты грома загоняли под кровать. Но в грозу Фэй всегда было не по себе. Разлитое в воздухе напряжение заставляло чувствовать себя странно. И запахи. И конечно, громовые раскаты заставляли ее вздрагивать от неожиданности. И сейчас все это усугублялось шатким во всех смыслах положением, заставляя вспомнить, что она маленькая, беспомощная песчинка в огромном океане.

Фэй поднялась.

Качка была не настолько сильной, но все же, выйдя в коридор, пришлось на мгновение ухватиться за стену, чтобы поймать равновесие, а путь до каюты Цзимо занял в два раза больше времени. Зато стучала Фэй не раздумывая, больше не желая оставаться в одиночестве.

Цзимо открыл дверь почти сразу и глянул удивленно сверху вниз. На нем были свободные светлые шорты, белая майка, влажная у ворота и на плечах, а с волос капала вода, которую Цзимо пытался кое-как собрать небольшим махровым полотенцем.

- Все в порядке?

У Фэй на это не было ответа. Ее отвлекали грозовые раскаты и капли воды на длинной шее молодого мужчины.

Нужно было признаться честно хотя бы себе, что гроза - это предлог. Фэй просто хотелось побыть рядом с Цзимо подольше.

- Гроза.

- Ты грома боишься? - иронично уточнил Цзимо.

- Нет, - покачала головой Фэй.

Цзимо посторонился, и она вошла. За иллюминатором была темнота, а небольшая лампа на прикроватном столике едва разгоняла густой вечерний сумрак. Цзимо щелкнул выключателем, зажигая вторую лампу, и принялся энергично вытирать волосы. Фэй с ногами забралась на кровать, не зная, что делать дальше.

Она допустила двусмысленную ситуацию.

Фэй хотелось поцелуев, но в то же время она понимала, что ночью, в полумраке, в грозу эти поцелуи легко превратятся во что-то иное, к чему она пока не вполне готова.

Или готова, но хочет переложить на Цзимо всякую ответственность?

С Артуром все происходило по его инициативе. Фэй сейчас не могла уже вспомнить, хотела ли близости со своим женихом. Тогда это казалось правильным, ведь они встречаются. Обязательный элемент романтических отношений, которых на самом деле не было. Но, хотела Фэй того или нет, ей не приходилось особо выбирать, все решалось за нее. Так было проще. Сейчас же Цзимо держался в стороне, кажется, полностью занятый своими волосами, а в комнате между тем росло напряжение.

Фэй пришла, потому что одной ей не по-себе. Вот так.

- Проводить тебя в твою каюту? - спросил Цзимо участливо, и Фэй обнаружила, что нервно грызет ноготь.

- Я лучше тут посижу, - она с досадой посмотрела на образовавшийся заусенец, ковырнула его другим ногтем. - Я...

Приняв решение, она взобралась на мягко спружинившую кровать. Так проще было дотянуться до губ Цзимо. Мужчина обхватил ее талию обеими руками, скользнув раскрытой ладонью по спине к шее, корабль качнулся, и они упали на матрас. Поцелуи стали глубже, откровеннее, заставляя забыть о грозе, буре, Артуре, Луизе и обо всем на свете. Фэй запустила руки Цзимо под майку, нащупала несколько старых шрамов, провела по ним. Мужчина вздрогнул и отстранился.

- Не отвлекайся, - пропросила Фэй.

- Жу ни со уань, - пробормотал Цзимо, снова ее целуя.

90.

Поцелуями дело и ограничилось. В какой-то момент, испугавшись или очнувшись, Фэй отстранилась, упираясь обеими руками в грудь Цзимо, и тот отпустил ее и отодвинулся на край постели. Оба тяжело дышали. Вокруг бушевала буря. Внутри - тоже, но Цзимо хватало самоконтроля, чтобы успокоиться, сесть, привести в порядок перекрученную майку и даже дойти до графина с водой.

- Я... прости... - промямлила Фэй.

- За что? - Цзимо с удивлением посмотрел на нее.

Выглядела Фэй одновременно привлекательно и жалко. Пора уже было перестать удивляться тому, как в одной девушке сочетаются совершенно между собой не связанные, порой даже противоположные вещи. А еще, хотелось врезать тому, кто сделал ее такой: слабой, напуганной и неуверенной в себе.

Цзимо сел на край постели и потрепал Фэй по и без того растрепанной голове.

- Забудь. Будем двигаться в разумном темпе, окей?

Фэй шмыгнула носом.

- Я... я не знаю... я некрасивая... и вообще...

Цзимо обнял ее, устраивая голову на плече. Фэй была теплой, мягкой, пахла манговым шампунем и морской солью, и очень хотелось на все наплевать и продолжить.

- Скажу маме, что все ее фильмы - лажа полная.

- М-м-м? - Фэй приподняла голову и посмотрела на него. Теперь Цзимо открывался прекрасный вид на ее пухлые влажные губы и на ложбинку между пышных грудей.

Так, надо либо продолжать, либо с этим завязывать! Цзимо отвернулся и стал смотреть в иллюминатор, за которым то и дело сверкали росчерки молний.

- Мама любит все эти мелодрамы, где простушку переодевают, и она осознает, какая на самом деле красавица. Жизненный пример нам показывает, что ничего она не осознает, только сидит тут и глупости ноет.

- Я - красавица? - уточнила Фэй. - Или все-таки простушка?

- Это зависит от точки зрения. Ты - Фэй Брикнелл, девушка, которая мне по какой-то неведомой причине очень нравится. И у которой ужас сколько мусора в голове.

Фэй снова насупилась и пробормотала что-то неразборчивое, но отодвигаться не стала, и даже обняла его за талию.

- Давай просто полежим, - предложил Цзимо, аккуратно укладывая ее на постель и устраиваясь рядом. - Не будем пороть горячку. И пестовать твои комплексы тоже не будем.

Фэй повернулась на бок, положив под щеку сложенные ладони, точно ребенок. Пленительный вид на ее грудь никуда не делся, и приходилось прилагать некоторые усилия, чтобы смотреть на лицо. Сейчас, без завесы волос ясно виден был шрам на щеке - ничего особенного, он даже возможно совсем исчезнет со временем. Цзимо провел кончиками пальцев по ее лицу, отчего щеки, а затем и уши Фэй вспыхнули.

Она была невероятно забавной. Привлекательной, забавной, желанной, и Цзимо подумалось, при личной встрече он с удовольствием пересчитает Эммерсону зубы, подправит его белую голливудскую улыбку, а может и вовсе челюсть сломает.

- Я не нарочно так веду себя, - сказала Фэй после небольшой паузы. - Не думай, я не пытаюсь играть, ничего такого, просто...

Раскат грома заглушил все слова, что она пыталась сказать, Фэй взвизгнула и спрятала лицо у Цзимо на плече. Горячее дыхание коснулось кожи.

- Точно грозы не боишься? - с усмешкой уточнил он, проведя по спине девушки успокаивающе ладонью.

- Нет! Просто первый раз ее переживаю на корабле! Под нами вода, знаешь ли, до дна глубоко, а я так себе плаваю.

Цзимо поцеловал ее в кончик носа и напомнил.

- Ты сумела выплыть, попав в Тихий океан, что тебе какой-то залив.

- Вы меня вытащили, - напомнила Фэй. Поерзав, она устроилась поудобнее, после чего задала неожиданный вопрос: - Я должна предупредить Луизу?

- О чем? О парне-психопате? - Цзимо коснулся кончиком пальце шрама на щеке девушки. - Насколько я помню, это - ее рук дело.

- Она моя сестра, - напомнила Фэй. - Мы выросли вместе.

Цзимо вздохнул.

- Она - причина, корень и суть всех твоих проблем. Если бы не твоя дорогая Луиза, мы бы сейчас любовью занимались, а не болтали обо всякой ерунде!

Краска затопила лицо девушки и, признаться, до этого Цзимо думал, что это лишь фигура речи. Но нет, Фэй буквально покраснела, как помидор, или скорее как спелая вишня, и поспешно отвела взгляд. Повинуясь спонтанной идее, Цзимо придвинулся ближе и зашептал, касаясь губами уха девушки. И, кажется, впервые в жизни он кому-то говорил настолько пикантные и волнующие непристойности. Фэй задышала чаще.

- Ты... ты...

Надо же, одно лишь простое перечисление того, что Цзимо с удовольствием с ней бы сейчас сделал, вогнало девушку в краску и заставило кусать губы.

- Знаешь ли!..

В памяти всплыло, как он стоял перед ней на коленях, закинув белую ногу с аппетитной округлой коленкой на плечо, и Цзимо с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Эта игра самому ему выходила боком.

Да, это бы он тоже повторил, с превеликим удовольствием.

Новый раскат грома раздался где-то прямо над ними. Яхту качнуло, и рука его сама по себе наткнулась на мягкую грудь под майкой. Цзимо поддел пальцем напрягшийся сосок и шепнул:

- Можем повторить хотя бы это.

Фэй издала невнятный звук, который Цзимо предпочел принять за согласие.

91.

Дождь обрушился внезапно и сразу же встал стеной, скрыв и город, и гавань за плотной завесой, сквозь которую проступали только отдельные самые яркие огни. Шо отсалютовал непогоде бокалом вина и отвернулся от окна. Они с Верой вполне удобно устроились в небольшом баре неподалеку от порта, уже выпили по паре бокалов и собирались уходить, когда гроза нарушила все их планы.

Впрочем, иногда хорошо где-то переждать бурю. Во всех смыслах.

Шо откинулся на спинку плетеного кресла, пытаясь расслабиться и разложить все в голове по полочкам. Мысли путались немного, то ли из-за выпитого вина - хотя итальянское он всегда находил слишком легкомысленным, оно вообще не способно было его опьянить - то ли из-за общего сумбура происходящего. Вещи оказались причудливым образом связаны, и от одной только этой череды совпадений могла закружиться голова.

- О чем таком невеселом думаете? - спросила Вера.

- О совпадениях. И об украшениях Барбары. Если Луиза Брикнелл и в самом деле их носит, то кто-то, похоже, методично распродал всю шкатулку.

- Они дорогие? - уточнила Вера. - Украшения вашей подруги дорогие? Те серьги выглядели весьма интересно, но...

- Но вы предпочитаете ювелирные украшения, да, синьорина Блэк? - ухмыльнулся Шо. - Брильянты, рубины, платина.

- Что я предпочитаю, - поморщилась Вера, - к делу не относится. Я знаю их стоимость, вот и все. Брильянты, рубины и платина дороги объективно, даже без работы ювелира. Драгоценности вашей подруги... скажем так, необычны, поэтому я и спрашиваю, дорого ли они стоят?

- Не настолько, чтобы из-за них убивать. Но достаточно, чтобы продать их и получить, так сказать, бонус. У Андерсонов всегда были при себе наличные деньги, а Барбара возила с собой любимые украшения. И вот тут возникает вопрос, как ее серьги попали в уши Луизы Брикнелл? Купила по случаю, потому что приглянулись, или же получила от убийцы?

- Мы теперь подозреваем женишка Фэй?

Шо развел руками.

- А что нам остается? Они уже связаны, потому что Андерсоны зачем-то пытались украсть шкатулку, связанную с Босси Кэндаллом, связанным с Артуром Эммерсоном. Кругом сплошные связи. Исключительно бестолковые.

- Я могла бы взглянуть на эти серьги, - предложила Вера. - Сфотографировать их поближе, чтобы вы точно убедились, принадлежат ли они вашей подруге, и мы закрыли по крайней мере один вопрос. Мне не составит труда завести с этой Луизой знакомство.

Шо покосился на бутылку вина, опустошенную уже наполовину. В таких условиях вести подобные разговоры - скверная идея. Можно много чего лишнего придумать, о чем впоследствии пожалеешь.

- К Артуру лезть не буду, - пообещала Вера. - Просто поболтаю с Луизой о своем, о девичьем. Может быть и еще что-то проясню.

- Второй бокал был лишним, - хмыкнул Шо. - Вас потянуло на приключения.

- На приключения меня тянет после второй бутылки, - возразила Вера. - Покамест это исключительно рациональное решение. Меня эти двое не знают, и я легко сойду за местную. Ни вы, ни Цзимо с такими людьми не подружатся, а я - запросто. Я, если хотите, профессиональная подружка. И к тому же, надо же нам как-то занять завтрашний день. Нонна нас только послезавтра ждет на обед. Мы рискуем умереть со скуки. И от неизвестности. Ненавижу неизвестность! Ну давайте же, Шо! Все равно в такую погоду возвращаться на яхту неразумно, нас смоет за борт! Идемте! Заселимся в тот же отель, и я попытаю счастья.

Шо снова посмотрел на бутылку. Страшно подумать, что за мысли приходят Вере в голову после второй. И в то же время, в ее предложении было определенное рациональное зерно. Имело смысл познакомиться с Луизой Брикнелл и ее спутником поближе и составить собственное мнение. Пока все, что им было известно об этой парочке, это мнение Фэй и Цзимо - предвзятое в обоих случаях, а также фото и видео в прессе. Подозрения Шо в причастности Артура к исчезновению Андерсонов росло, и требовалось присмотреться к ним поближе.

- Хорошо, - вздохнул он, - ваша взяла. Но вы будете осторожны. Лишнего не болтайте.

- Я буду само благоразумие! - уверила его Вера. - Просто взгляну на сережки, поболтаю о своем, о девичьем, узнаю, зачем они приехали.

- Это уже лишнее, - покачал головой Шо. - Не задавайте ненужных вопросов.

- Это очень даже нужные вопросы, - возразила Вера. - Обычный девчачий треп: мужчины, наряды, путешествия, цель визита в Неаполь. Не Милан, заметьте, столица моды, не романтичная Венеция, а - Неаполь. На мой вкус вполне логично спросить, а что они тут забыли.

- Хорошо, хорошо, - со вздохом согласился Шо. - Но не перегибайте палку. Сameriere, chiamaci un taxi!

92.

Американцы поселились в просто роскошной гостинице. Именно такую выбрала бы Вера, если бы ей потребовалось изобразить богатую иностранку и пустить людям пыль в глаза. Целый этаж тут был отведен под VIP-номера, выходящие во внутренний двор, на опоясывающую его лоджию, оттуда можно было спуститься к особому, только для випов, бассейну и мини-бару. А еще подняться на крышу, откуда открывался неплохой вид как на Неаполь, так и на пугающе-величественно-прекрасный Везувий.

- Ты тут останавливалась, - хмыкнул Шо, прерывая поток Вериного красноречия.

- Типа того, - кивнула Вера. - Вообще, я тут работала. Был такой, знаешь ли, странный период в моей жизни, когда мне пришлось побыть гостиничной горничной. Если предложат 24 номер, откажись, он просто ужасный.

Пока Шо заказывал им апартаменты, Вера, устроившись в глубоком кресла, пила коктейль и оглядывалась по сторонам. Ей доводилось работать в самых разных отелях, иногда - ради слежки за тем или иным мужчиной, иногда просто и банально, ради денег, а потом уже жить в них, и она давно убедилась, что одно и то же место с разных перспектив выглядит очень по разному. Горничной этот отель казался слишком большим, сумбурным и, местами, довольно ветхим. Кое-где он хранил следы старых землетрясений и жил в вечном ожидании новых. Эта земля была непредсказуема.

Для гостей он был попросту роскошен.

- Два номера рядом, - Шо протянул ей карточку. - Через номер от нас поселилась пара американцев, и ragazza manca. Если все еще хочешь разговорить ее, найдешь в баре или на галерее. Но, пожалуйста, будь осторожнее.

Вера вытащила карточку из пальцев мужчины и подмигнула.

- Я всегда осторожна, босс. Иначе бы не дожила до своих лет.

- Примерно как в Кейпе? - мрачно уточнил Шо.

- Это была случайность, - поморщилась Вера.

Она не любила, когда ей напоминали о неудачах и откровенных косяках.

- Такое больше не повторится.

- Надеюсь, - вздохнул Шо. - Так или иначе, я пригляжу за тобой со стороны.

Первым делом Вера приняла душ. Ей всегда нравились роскошные ванные в дорогих отелях, где душевая занимает целую комнату, на полках стоят маленькие бутылочки с гелями и маслами, а мягкий халат благоухает вербеной или лавандой. И тапочки еще, тоже мягкие, а в данном случае еще и с помпончиками. Как всегда Вера почувствовала себя коронованной особой, очень важной персоной. И - обманщицей. В таких гостиницах, в роскошных номерах она всегда оказывалась либо с тележкой, полной тряпок и резиновых перчаток, либо с подложными документами. И подспудно ее сопровождал страх разоблачения, покусывающий, треплющий нервы, возбуждающий. Вере нравилось это чувство опасности, или по крайней мере, она убедила себя, что ей это нравится.

Запахнув халат поплотнее, она выскользнула на галерею, перегнулась через резной мраморный парапет и глянула вниз. В баре было почти пусто: над внутренним двором так и не возвели крышу, хотя это планировалось еще в год, когда Вера тут работала, и дождь лупил по воде бассейна, по обрамляющему его мрамору, по терракотовым плиткам пола, и бар защищал только легкий навес. Дождь добивал почти до барной стойки, нашлась лишь пара укромных мест, и одно из таких занимала одинокая фигурка Лауры Брикнэлл. Когда молодая невеста пьет в одиночестве в чужой стране, это плохой знак. Для невесты.

Вера спустилась, радуясь тому, что лестница ведет прямо к барной стойке, минуя открытое пространство, заказала себе коктейль и решила воспользоваться непогодой. Льет как из ведра, почти все столики под ударом, а эта американочка так уютно расположилась. Выбрав самую роскошную и развязную из своих походок, Вера подошла и, бросив «puedo sentarme?», не дожидаясь ответа рухнула в кресло. Вытянула ноги.

- Si, - весьма запоздало ответила Лаура.

Некоторое время они сидели молча, занятые каждая своим коктейлем, и Веру такое категорически не устраивало. Она не собиралась потратить на бесполезное молчание целую ночь. Взяв все тот же развязный тон, она уточнила:

- Inglesa? Americana? - можно было добавить какую-нибудь «немку», но, честное слово, только американки бывают такими образцово загорелыми куклами с белыми зубами. Лаура Брикнелл походила на игрушку в витрине.

Луиза после некоторых колебаний призналась, что она - американа, и после двух коктейлей и сумбурного трепа на смеси английского с испанским, Вера узнала-таки немало интересного.

Лаура скучала и была обижена на своего жениха, который привез ее зачем-то в это «Богом забытое место». Вера подумала, что стоит, пожалуй, на такое обидеться, потому что Неаполь был просто великолепен, но для сохранения легенды, конечно, промолчала. Соглашаться не стала, чтобы Лауре не пришло в голову спросить, а что тогда испанка Вера тут забыла. Так или иначе, самой Лауре Неаполь не нравился, и когда речь зашла об Италии, ей представлялись Рим, Милан, романтическая Венеция с ее гондолами (отвратительное, как всегда считала Вера, сырое больное место, но тут уж каждому свое). Так или иначе, жених обещал Лауре романтическое путешествие, а сам бросил ее в каком-то занюханом итальянском городишке, а сам исчез. Один только раз прошелся с Лаурой по ювелирным в поисках подходящего обручального кольца, подарил пару безделушек и занялся своими делами. Безделушками Лаура похвасталась, дала их повертеть в руках - украшения выглядели в самом деле необычно, самобытно и как-то диковато, совсем не вписываясь в кукольный образ американки. Вера повосхищалась, сфотографировала их украдкой и отослала Шо с лаконичными знаками вопроса. Ответил Шо столь же лаконично - восклицательными знаками и эмодзи с поднятым вверх пальцем.

- Где ваш жених достал такую прелесть? - спросила Вера, вертя в пальцах крупный перстень с куском вулканической породы.

Лаура пожала плечами.

- Понятия не имею. У него полно всяких таких штук и настоящее чутье. Находит всякие прикольные мелочи в маленьких магазинчиках, и потом продает их втридорога в интернете. Люди попросту сами не знают, чем владеют.

- Надо же... - Вера покачала головой, стараясь выглядеть заинтересованной и даже завистливой. Хотя, следует признать, перстень ей и в самом деле понравился. - А адреса этих магазинчиков не подскажете? Я бы тоже заглянула.

Лаура отмахнулась. Она была уже достаточно пьяна и потому едва не уронила стоящие на краю столика бокалы.

- Почем знать, он туда без меня ходит. На кой мне этот мусор?

Это Вера взяла на заметку и на всякий случай поторопилась сменить тему.

93.

То, как легко Вера нашла общий язык с Лаурой Брикнелл, показалось Шо весьма впечатляющим. Секунду назад они вовсе не были знакомы, и вот уже болтают как лучшие подружки на странной смеси английского и испанского языков. С галереи, опоясывающей патио, Шо было хорошо видно их и даже неплохо слышно, особенно если склониться ниже и абстрагироваться от назойливого шума дождя, который лупил по плиткам пола и воде в бассейне и шелестел в густой листве комнатных растений. Часть сказанного все же ускользала, и это заставляло Шо немного нервничать. Не сказала бы Вера лишнего. Не насторожилась бы Луиза. Она не выглядела опасной, обыкновенная калифорнийская куколка, но это не означало совершенно автоматически, что она была глупа и ненаблюдательна. Интерес случайной знакомой к некоторым темам мог бы показаться ей настораживающим.

Впрочем, уж кому, а Вере Блэк ума было точно не занимать, и вскоре Шо успокоился и полностью расслабился. Проблем возникнуть не должно. Отвлекшись, он начал разглядывать Луизу Брикнелл не без любопытства, сравнивая ее с кузиной.

Если говорить только о внешности, Фэй на фоне сестры казалась заурядной дурнушкой. И дело было не только в том, что она не вписывалась в какие-то нелепые стандарты красоты. Проблема была в другом: Луиза верила, что хороша собой, Фэй же во всем сомневалась. Но если глянуть глубже... внутри ничего не было. Луиза оставалась самолюбивой пустышкой, которую волновали лишь внешность, деньги и внимание жениха, которого сейчас недоставало. Едва ли, оказавшись в том же положении, что и Фэй, она бы хоть на секунду задумалась о мотивах жениха. Она и раскапывать бы ничего не стала, а попросту устроила истерику.

Она и сейчас ее устраивала: шмыгала носом и жаловалась случайной знакомой на невнимательность «Артура», будто бы это - самая важная вещь в мире.

И носила украшения пропавшей и наверняка погибшей женщины.

- Разобижена на весь белый свет, - Шо упустил момент, когда разговор закончился, и Вера поднялась к нему, и потому не смог скрыть дрожь и легкий испуг.

- Синьорина Блэк!

Вера рассмеялась.

- Подловила.

- Те два коктейля, что вы выпили, были явно лишними, - проворчал Шо.

- Ничуть, - мотнула головой Вера. - Я совершенно ясно соображаю и веду себя, заметьте, просто идеально. Если бы хоть один бокал был лишним, я бы сейчас... на вас вешалась.

И женщина хихикнула.

Шо невольно представил себе это, не нашел разумных поводов отказаться, и на всякий случай сделал шаг вперед. Только искушений подобных не хватало. Это лишнее.

- Это лишнее, - так и сказал он вслух.

Вера пожала плечами и сменила тему.

- Слышали, о чем мы там говорили?

- В общих чертах.

- Мисс Брикнелл скучать изволят, - фыркнула Вера. - Жених, видите ли, не полностью ей одной занят. Весьма эгоцентричная особа. Которой жених дарит необычные украшения. Находит в маленьких антикварных магазинах.

- Или на чужих яхтах.

- Или на чужих яхтах, - согласилась Вера. - Послушайте, а давайте кофе выпьем? Я, похоже, и правда хватанула лишнего.

Шо заказал кофе в номер, наверняка приведя итальянцев в священный ужас, после чего взял Веру за локоть и потянул за собой.

Окна его номера выходили на улицу, сейчас почти пустую из-за непогоды. Дождь - Шо сверился с прогнозом еще полчаса назад - должен был продолжиться и завтра, пусть уже и без грозы. Море был неспокойно, и возвращаться на яхту сейчас не очень хотелось. «Фелиция» легко сносила подобную качку, волнение вод почти не ощущалось на ее палубах, но сейчас так приятно было почувствовать твердь земную под ногами.

Коридорный принес кофе, получил свои чаевые и безмолвно удалился.

- Думаете, этот Артур Эммерсон связан с исчезновением ваших друзей?

Шо обернулся. Вера с ногами - невероятно длинными и красивыми - забралась в кресло, держа в одной руке чашку черного кофе, а в другой - блюдце. На щеках горел яркий румянец, лучше прочего говоривший о том, что она выпила лишнего.

- Я не нашел между ними никакой связи, - пожал плечами Шо, отводя взгляд и устраиваясь в кресле напротив. - Но Андерсоны были в Америке. Но что это тогда? Банальный грабеж? Зачем в таком случае отводить яхту на другой конец света?

- Мы договорились завтра пройтись по магазинам, - сообщила Вера.

Шо покачал головой.

- Не нужно, это слишком опасно.

- Бросьте, - отмахнулась Вера. - Мы просто две заскучавшие девчонки, оказавшиеся вдали от дома. Пройдемся по магазинам, благо больше ничего погода не позволяет. Поболтаем. Артрур завтра на весь день уезжает куда-то по делам, и синьорине Брикнелл ужасно скучно. Она будет болтать без умолку и все сама мне выложит.

- Она знает, куда едет жених? - насторожился Шо.

- Артур ей не докладывается. Но он очень заинтересован в местных виноградниках. Ничего необычного на самом деле, он же женится на хозяйке винодельческого хозяйства, вот только... - Вера прикусила губу. - По честному. Мне не нравится, что он так интересуется виноградником моего отца. Это далеко не самое известное место, отец не производит каких-то супер знаменитых вин. Словом, за опытом я бы поехала в Чертоза ди Сан-Мартино или на Виллу Матильда. То, что Эммерсон проявляет такой интерес именно к отцовскому винограднику мне кажется подозрительным. Я предупрежу его еще раз, чтобы был на стороже.

- Я пригляжу завтра за Артуром, если вы обещаете быть осмотрительнее.

- На том и порешим, - Вера залпом допила остывший кофе и вскочила с кресла. - Доброй ночи, Патрон. Мне завтра предстоит нелегкий день. Кста-ати... Не спонсируете ли наш завтрашний шоппинг?

Шо со вздохом открыл бумажник и вытащил карточку.

- Я знал, что рано или поздно этим закончится.

- Не буду тратить лишнего, - пообещала Вера и со смехом выскочила за дверь.

94

Проснулась Фэй в полной темноте. Слабо светящиеся часы на стене показывали три часа утра, за окном - вернее за иллюминатором - продолжала бушевать гроза. Яхта благодаря своим размерам оставалась неподвижной, но Фэй мерещилась качка, огромные волны захлестывающие борт и то, как она идет ко дну. Охваченная нелепым, почти беспричинным страхом она теснее прижалась к Цзимо. Потом вспомнила, что произошло совсем недавно и смущенно отстранилась.

Потом снова прижалась, потому что она взрослая женщина, и пора уже осознавать свои желания.

Мысль об этом пришла в голову внезапно. В ночной темноте вообще легко было думать о таком: я взрослая, я сложившаяся личность, я не тень своей кузины, не испуганная девчонка. У меня есть желания, а рядом лежит потрясающе красивый мужчина. Стократ красивее Артура, честно говоря.

Днем, да еще перед зеркалом, Фэй не рискнула бы о таком помыслить, но ночью, во мраке и под одеялом рука ее сама по себе скользнула по груди, провела по шрамам, двинулась ниже прежде, чем Фэй вообще сообразила, что делает.

Цзимо перехватил ее запястье.

- И что это тут происходит?

Ужасно смущенная, Фэй попыталась отдернуть руку, однако хватка Цзимо была хоть и мягкой, но стальной. Не убежать. Второй рукой он обнял ее за талию, привлекая к себе, а после скользнул под свободную майку. Под майкой, как с ужасом вспомнила Фэй, ничего не было. Пальцы дразняще пробежали по позвоночнику вверх, потом вниз, и остановились на... на пояснице. Даже про себя Фэй не готова была называть отдельные части своего тела.

- Хулиганишь? - шепнул Цзимо ей на ухо игривым тоном.

- Н-нет. Вообще н-не знаю, как так вышло. Она с-сама.

Цзимо хмыкнул.

- По-моему, был какой-то фильм на эту тему. Правда не помню, чтобы он был эротический.

Свободной рукой Фэй ударила его по груди и возмущенно спросила:

- Почему ты вообще полуголый?!

- Не помнишь?

Это Фэй помнила. Как дергала его за волосы, как содрала с него майку, как... Рука с поясницы переместилась ей на затылок, приподнимая голову. Так удобнее было целоваться. Освобожденные от захвата руки снова полезли туда, куда не следует. Или следует?

- Можно? - шепнул Цзимо, прихватив мочку ее уха.

Совсем рядом, прямо над яхтой, раздался раскат грома.

- Можно, - шепнула Фэй, жадно целуя его в ответ.

В результате, она проспала до обеда.

Уснули они уже под утро, и когда Фэй открыла наконец глаза, обнаружилось, что часы показывают четверть второго. Она села, прижимая к груди простынь, огляделась, но собственной одежды поблизости не обнаружила, хотя отчетливо помнила, что где-то тут она и должна валяться. Цзимо также нигде не было, и мысль о том, что уходя, он подобрал и унес куда-то ее майку и белье, смущала еще сильнее того, что случилось ночью.

Дверь приоткрылась, и в каюту проскользнул Цзимо с парой чашек кофе.

- Проснулась? Погода ужасная, Ибрагим пытается сообразить что-то из оставшихся продуктов, обещал шакшуку с горячими лепешками.

Фэй кивнула, стараясь не смотреть на мужчину. Отчасти из-за того, что в голове вспыхивали некоторые весьма яркие детали, отчасти из нелепого детского смущения. Впрочем, смущаться и рефлексировать ей Цзимо слишком долго не далю подойдя, он отдернул простыню, быстро поцеловал ее в губы и с усмешкой протянул чашку.

- Хватит кокетничать. Что тебе принести из одежды?

- Ты собираешься рыться в моем гардеробе? - нахмурилась Фэй.

- Ладно, перефразирую, - ухмыльнулся Цзимо. - Тебе принести что-нибудь из одежды, или ты в свою каюту вот так в простыне пойдешь?

- Просто дай мне халат, - быстро ответила Фэй, вскочила с постели, замотавшись в простыню, и метнулась в душ.

Когда она вышла, закутанная в пушистый белый халат не по размеру, на столе уже стоял завтрак. Цзимо передвигал тарелки, точно пытался добиться совершенства, мурлыча себе под нос какую-то мелодию. Замерев в дверях, Фэй им залюбовалась. Высокий, атлетически сложенный, красивый. Заинтересован в ней. Великолепный любовник. Что ей еще надо? Письменное подтверждение того, что она этого достойна? Поколебавшись немного, сразившись внутри своего беспокойного разума со множеством мелких демонов, которые делались все мельче и все комичнее, Фэй подошла и обняла мужчины за талию, прижавшись щекой к его спине.

- У меня такой бардак в голове. Потерпи, ладно?

- Согласен пойти на некоторые уступки, - пообещал Цзимо. - Если ты будешь ночевать в моей каюте.

- Чего захотел! - проворчала Фэй. При этом не найдя, что следует возразить на такое требование. Твердое «нет» сказать отчего-то не получалось.

- Две ночи из трех? Из четырех? Из пяти? Раз в неделю?

- Я подумаю, - пообещала Фэй.

Цзимо быстро поцеловал ее в висок и усадил в кресло.

- Завтрак. Шо с Верой все еще на берегу, нам в такую непогоду в лодку лучше не лезть, так что предлагаю разобраться с тем, что мы уже знаем. И я тут закинул удочки по старым каналам. Кажется, мне удалось отыскать следы нашего австралийского потомка.

Фэй, набросившаяся на шакшуку - она вдруг обнаружила, что голодна - закивала.

- Отличная идея. А если мы найдем этого австралийца, получится с ним поговорить?

- Это может быть затруднительно, - вздохнул Цзимо. - Если это тот, кого мы ищем, то он два дня назад угодил за решетку в Перте. Но я что-нибудь придумаю.

95

Дождь к утру так и не прекратился, более того, согласно прогнозу должен был еще идти целый день. Гроза по счастью утихла, и ветер, поэтому поход по магазинам с Луизой Брикнелл откладывать не пришлось. Вызвав такси, элитного класса, естественно, на другом Луиза ехать отказывалась, они отправились по местным бутикам и магазинчикам, впрочем, вызывающим у американки то и дело брезгливую усмешку. Она хотела в Милан, в Рим, туда, где по ее представлениям, сконцентрирована была вся итальянская мода. Неаполь казался ей неисправимо провинциальным, дикой глубинкой.

Уже спустя короткие полчаса у Веры полностью сложились впечатления об этой женщине. Она была глуповата, тщеславна и доверчива, и все это сочеталось с завистливостью, дурным характером и жестокостью к тем, кого Луиза Брикнелл почитала ниже себя. Не было ничего удивительного в том, что она решила убить свою кузину. В каком-то смысле это было ожидаемо. За то время, что они ехали в такси и ходили по первом магазинам, Луиза сорвала свой гнев на нескольких ни в чем не повинных прохожих и работниках. Как только ей начинало казаться, что человек не достоин, Луиза буквально менялась во внешности и поведении, превращаясь в настоящее чудовище.

Вера порадовалась мимоходом тому, что догадалась взять у Шо деньги. Ее собственных сбережений не хватило бы на то, чтобы соответствовать этой девице.

Проведя за покупками часа три - Вера воспользовалась случаем и купила себе пару резиновых ботильонов, потому что непогода и не думала прекращаться - устав изрядно, они устроились в небольшой кантине. Лаура заказала бутылку вина, хотя время для этого было еще слишком ранним, и Вере, чтобы сохранять образ богатой испанки-бездельницы, пришлось к ней присоединиться.

Пьянела Луиза для дочери управляющего винодельней удивительно быстро. Пару бокалов спустя она была уже навеселе, и Вера аккуратно задала несколько самых невинных, но между тем наводящих вопросов. Ей, как испанке, Америку видевшей только в кино, ужасно интересно было, как в действительности выглядит Калифорния, и как живут обыкновенные американцы. Едва ли семью Брикнелл следовало относить к «обыкновенным», они очевидно были весьма богаты, но Луиза удивительно легко купилась. Впрочем, Вера годы потратила на то, чтобы научиться быть убедительной. Она улыбалась, продолжала задавать наводящие вопросы, и вскоре уже Луизу было не заткнуть.

Согласно ее версии, дядя всегда притеснял ее отца, своего младшего брата, и в конце концов получил по заслугам, умерев достаточно молодым. Кузина была высокомерной, самодовольной, самовлюбленной и глупой, принимающей обожание, как должное. Сперва вскружила голову наивному Артуру, а затем бросила его ради более подходящего мужчины. И наверняка была обманута. По одному этому можно было понять, что вдобавок ко всему Луиза Брикнелл - патологическая лгунья. Она рассказывала о Фэй очевидные небылицы, и сама в это верила. Сравнивая эти рассказы с собственными впечатлениями от девушки, Вера только хмыкала украдкой. Высокомерная, самодовольная, самовлюбленная? Да это буквальная противоположность застенчивой, закомплексованной и испуганной Фэй!

А потом, после еще одного бокала, Луиза заговорила об Артуре, ее к этому и подталкивать не пришлось.

На своего жениха она смотрела сквозь розовые очки, вдобавок какие-то закопченные. Иногда казалось, Луиза прекрасно понимает, что имеет дело с опасным человеком, даже боится его, но потом в речах ее вновь начинал звучать влюбленный бред. Но одно впечатление у Веры сложилось ясно: Луиза Брикнелл знала, зачем «Артур» в действительности приехал в Калифорнию и связался с их семьей.

Откинувшись на спинку плетеного кресла, она подняла бокал к глазам. Изображать скучающую сплетницу было в этот раз удивительно легко. Луиза, занятая собой, предельно эгоистичная, даже не пыталась к ней присматриваться.

- Тебе следует быть осторожнее, моя дорогая, - капризным тоном сказала она по-испански. - Мне это напомнило одну семейную историю. За одной из моих теток с отцовской стороны ухаживал мужчина, красиво ухаживал, но в конце концов дед посчитал его слишком бедным. Знаешь, охотником за наследством, все такое. И по-быстрому выдал тетку замуж за какого-то богатого скучного немца, чтобы тот увез ее... В Мюнхен, что ли? А, неважно. Куда-то в Германию. А того неподходящего жениха подхватила другая моя тетка, ну как тетка - седьмая вода на киселе, бедная родственница, если сравнивать с основной ветвью семьи. Так этот жиголо чуть не убил ее из-за страховки!

Луиза быстро покачала головой.

- Артур со мной так не поступит!

По тону судя, так он вполне мог поступить с кем-то другим. Вера осушила бокал, набираясь смелости для дальнейших расспросов.

- Все равно, моя милая, тебе нужно быть осторожнее.

96

Вера с Лаурой Брикнелл уехали поутру, когда в дожде наметился небольшой просвет. Стоило вызванному ими такси скрыться за туманной дымкой, как в лобби отеля появился Артур. Отогнув край газеты, Шо проследил за ним взглядом. Пару минут молодой человек изучал что-то в своей смартфоне, затем совершил пару звонков, и наконец на ломаном итальянском попросил вызвать ему такси. Выждав пару секунд, Шо бросил газету на столик и последовал за американцем.

Фраза «Следуйте за тем такси» звучала ужасно по-киношному, да и собственное поведение виделось Шо немного глупым. И тем не менее, он все больше убеждался в том, что Артрур замешан в исчезновении Андерсонов. Это таким образом становилось личным делом Шо, а он привык разбираться со своими личными делами... лично.

Такси Артура попетляло немного по городу - таксист то ли выбирал наиболее удобную дорогу, то ли просто решил срубить с американского туриста побольше денег - а затем свернуло наконец на проселочную дорогу. Несмотря на непогоду, серое небо и вновь начавшийся дождь, окрестные пейзажи выглядели по-прежнему привлекательно. Краски немного потускнели, но не более того.

- Куда они едут? - спросил Шо у водителя спустя некоторое время.

- За город, - лаконично ответил таксист. Потом, сообразив, что эти слова мало что могут сказать пассажиру, пояснил: - Деревня, виноградники. Может быть на сыроварню. Американские туристы такое обожают.

- Американцам есть итальянские сыры, все равно что посещать гейш в Киото, - фыркнул Шо ядовито, чем заслужил уважительный взгляд таксиста. - Бесполезное занятие.

- Тут вы правы, синьор, ой как правы. Похоже... похоже, они направляются на старую винодельню Росси. Странный выбор.

Вера, кажется, не ошиблась, на фотографии в самом деле была изображена часть виноградника ее отца. Иной причины ехать туда сейчас Шо не видел. Визит Луизы еще можно было объяснить, ей теперь принадлежала винодельня Брикнеллов, но сам по себе Артур мог быть лишь белозубым рекламным лицом. Ничто в той биографии, что была сейчас доступна и наверняка придумана не говорило о его способности понимать вино и процесс его производства.

Вспомнилось беспокойство Веры. Шо также не нравился этот интерес.

- Что здесь странного? - спросил он, решив собрать побольше информации от незаинтересованных лиц.

- Росси никогда не привечали туристов. Вино у них хорошее, но развлекать гостей ни старий Росси, ни его мальчишки сроду не умели. Сейчас вроде бы старший остепенился, жену завел, она там гостиницу какую-то устроила. Я к ним даже гостей возил, но, сдается мне, хозяин от тех гостей не в восторге.

- Ну, может этот синьор - представитель американской винодельческой культуры, - хмыкнул Шо.

- Да какая у них культура! - отмахнулся таксист.

- Индустрии, - поправился Шо.

- Тогда не к сроку приехал: виноград уже собрали, молодое вино еще не открыли, - таксист покачал головой. - Обыкновенный турист. Вы-то за ним с какой целью, синьор, простите, гонитесь?

- Он ухлестывает за моей женой.

Таксист понимающе усмехнулся и надавил на газ. Вскоре впереди показался небольшой съезд, почти теряющийся в зарослях: узкая грунтовая дорога, на которой едва могли разъехаться две автомашины. Спустя несколько метров дорога эта упиралась в изящные кованые ворота между чуть позеленевшими от времени и мха краснокирпичными столбами. Ворота были заперты, машина заехала в тупик, и Артур был этим чрезвычайно раздражен. Он расхаживал туда-обратно, ругался с кем-то по телефону, несколько раз пнул кованую решетку.

Водитель Шо прижался к обочине, включил аварийные огни и откинулся на спинку кресла.

- Так мы не привлечем лишнее внимание, синьор.

Шо кивнул.

- Что делать будете?

- Понаблюдаю. Что за фрукт ухлестывает за моей супругой, - ответил Шо, следя за каждым движением американца.

Артур и без того был на взводе, и с каждой секундой все больше терял терпение. Теперь уже его пинки достались колесу автомобиля, на что водитель разразился возмущенной тирадой. Ответив ему, очевидно, весьма грубо, Артрур забрался в машину, и такси, с трудом развернувшись, двинулось в обратном направлении. Проделав прежний путь, Артрур вернулся в гостиницу, едва не вырвал у администратора ключи и зашагал к лифту, весьма явно раздраженный.

Больше он свой номер не покидал.

Его поведение даже странным назвать было сложно. Оно было откровенно ненормальным.