Отреченный: По нашу сторону

Пролог. Жди меня, Морн.

Братья. Как много в этом слове. Я ненавижу его. Вершители — круг братьев, что никогда не были вместе. Я ведь ввязался в это. Я знал, чем это закончится с самого начала, а теперь уже слишком поздно. Крупнейший союз сильнейших людей распался, а мир, разрушенный древней войной и полный мародёров, потерял последние надежды на порядок. И теперь я стою на руинах очередного города. Люди ужасны. Я всегда буду чем угодно, но не человеком.

Обломки в пяти метрах от меня сдвинулись — тяжёлые, обожжённые, — а после разлетелись по сторонам. Фигура в разорванной одежде возвысилась во весь рост. Герберт, один из тех, кто составлял Вершителей. Мой кровный брат. Высокий, гордый. Именно ему прямо сейчас предстояло умереть. Наша битва смогла перенести нас на достойное расстояние от остатков цивилизации, что стояли дороже наших разборок. Никто из нас больше не сдерживается.

Зачем я всё это делаю? Потому что никто, кроме меня, не сделает этого. Все мы сильны, и оставлять в живых нас нельзя. Только не моих братьев. Только не меня.

— Скольких из нас ещё убьёшь?

— Всех.

— Самонадеянно, Кир, очень.

— Мне плевать. — Я уже готовился добить его.

— Ты ведь не попадёшь на Святые земли. Даже если ты заберёшь силу каждого из нас. Мы отрезаны от них. Люди изгнаны, этого не изменить.

— Я себя к людям больше не отношу.

— По ту сторону всем на это плевать. Думай что хочешь, но ты лишь жалкий человек. Куда тебе до эльфов? До орков? Драконорождённых? Все они на голову выше всех нас. Всех.

Герберт поднял свой меч из обломков. Лезвие треснуло, и сила, заточённая в нём, излучала тонкие лучи света сквозь паутину трещин.

— Это тебе уже не поможет. — Я вытянул руку с раскрытой ладонью и сжал её в кулак. Чёрно-красные молнии окутали руку. Сила Фирамира — ещё одного брата, павшего от моей руки. Она текла в моих венах, и вскоре к ней присоединилась магия Герберта.

— Значит, ты и Фирамира прикончил? Я не удивлён. Вы ведь давно не ладили.

— Это здесь ни при чём.

— Не строй из себя идиота. Ты делаешь это не ради справедливости или силы. Ты сводишь счёты. Иначе почему ты всё ещё стоишь, а не нанёс удар? Зачем слушаешь меня? Ты ведь наслаждаешься.

— Ты мой брат. Думаешь, я мечтаю убить тебя?

— Само собой. Взгляни на себя, посмотри на своё лицо!

Моя рука стремительно пронзила грудь Герберта, окутав тело молниями. Брат превратился в испещрённый ожогами труп в мгновение ока. С другими так просто не будет, мне не стоит привыкать. Я достал руку из тела, забрав то, в чём нуждался — сердце Герберта. Сжав его в кулаке, сила стала переходить ко мне. Мгновение назад еще тёплый и живой орган превратился в сморщенный комок мяса на моих глазах. Где-то за спиной с громким треском лопнуло лезвие меча, почуявшее смерть хозяина. Меч больше не сможет служить никому.

По телу прошёл приятный холодок. Я вновь стал сильнее. Осталось ещё тринадцать. Тринадцать человек, и я взойду на вершину. Тринадцать… Несчастливое число.

В голове невыносимым звоном отдалось движение левой рукой. Плечо, почти пробитое насквозь, источало из раны то молнии, то мягкий свет. Моя сила стремилась покинуть тело через рану. По крайней мере, так это выглядело со стороны, я думаю. Нужно скорее уходить, пока сюда не нагрянули падальщики и прочая клановая требуха. Не хватало ещё вступать в бой против толпы с ранением.

Я воспарил в воздухе. С рождения мне досталась самая банальная сила. Пришлось компенсировать навыками боя и тактики. Благо теперь мне есть что противопоставить кроме этого. Смахивает на комплекс неполноценности? Вполне.

Руины зданий и остатки былых боёв проплывали подо мной. Серые, безликие, пустые. Разворованные донельзя и осквернённые всевозможными культами и мародёрами. Ни одного святого места. Впрочем, теперь это и неудивительно. Мы ведь низшие. Живём за этим чёртовым барьером и доедаем свой же труп.

Теперь уже не имеет значения ни нация, ни страна, где ты родился, ни статус. Теперь видно лишь то, что мы люди. И для нас это приговор. Само собой, были и те, кто остался на Святых землях в момент разделения. Всех не изгнать. Но им пришлось ещё хуже. Кого-то находили — в лучшем случае пытали, а затем отправляли к нам. В худшем же те немногие «счастливчики» отправлялись в рабство. Жили как животные и умирали как животные, а то и хуже. Эльфы не руководствуются гуманизмом, по крайней мере не по отношению к нам. Что уж говорить об орках.

Потому, если я хочу пробить себе путь в нормальную жизнь на Святых землях, я должен стать сильнее. Сильнее, чем армия. Чем раса. Переступая границу, я перейду в место, где у меня нет прав. Есть только шанс.

Снизу раздался оглушительный рёв моторов. Мародёры. Толпа придурков на квадроциклах или, по крайней мере, на чём-то, что на них походило. Меня проглядели, да и вряд ли стали бы палить, тратя патроны. Хотя здесь уверенным быть нельзя ни в чём.

Кроме одного. Крепость Брезд. Место, куда я держал путь прямо сейчас. Брезд — последний оплот человечества и человечности. И она стоит, потому что выгодна. Выгодна торговцам, мародёрам, наёмникам, прочим людям. Это осколок того нормального мира, о коем я могу знать только из рассказов, переданных из уст в уста. И это место, где я могу обратиться за помощью. За тридцать лет жизни я всё же не только стал братоубийцей. У меня есть те, кто ждут меня. Во многом мне их даже жалко. Ждать того, кто идёт против дюжины сильнейших людей на данный момент. Так принято считать. Вскоре я исправлю это, и говорить будут лишь обо мне.

На горизонте замерцал свет. Прожекторы стен Бреста. Брест, пожалуй, последнее место с электричеством. И они используют его по максимуму. Я вышел на медленное снижение, будто самолёт. Я не только слышал, но и видел самолёты. Не пассажирские, военные. Истребители. Но из уст тех, чьи родители или другие родственники застали времена спокойствия, были и пассажирские. Величественные, громкие.

Свет прожектора ударил по глазам, дезориентировал меня на несколько секунд. Этого хватило, чтобы я потерял концентрацию и неосознанно ускорился. Чем ближе я подлетал, тем нескончаемее казалась стена. Она уходила куда-то вдаль и всё не хотела заканчиваться, отчего казалась нереальной. Великое место. Истинный город.

Мои ноги коснулись земли. Я стоял прямо у огромных ворот Бреста. Не каждый сможет ступить за его стены, но я не отношусь к «не каждым». Ровным шагом я направился к небольшой двери, предназначенной для подъёма на стены. Грозный и бородатый мужик с автоматом напрягся, но, завидев моё лицо, опустил оружие.

— Кир? Снова ты? Кто тебя так?

— Да там так, по мелочи.

Стражник оглядел мою рану и молча пропустил меня. За дверью находилась винтовая лестница до самого верха стены. Там находились отделённые от всех помещения для стражи и высокопоставленных лиц. Или тех, кого там ждут. Там же был и лазарет для узкого круга лиц. Заходя внутрь, взглядом я пересёкся с одной из тех, кто меня ждал. Мира. Человек, что задолжал мне настолько, что теперь до конца своих дней залечивает мои раны, в надежде отплатить за то, чем я рисковал и что я сделал. До сих пор мне не приходилось напоминать.

— Ты снова?

— Как обычно.

— Я уже говорила, что тебе нужно остановиться! В один прекрасный момент тебя убьют!

— Плевать я хотел. Залатай мою рану, женщина, и я не буду мозолить глаза.

— Ты и не мозолишь, Кир. Ты рискуешь. Сильно. Мы все беспокоимся.

— Меня это мало интересует. Я ещё раз говорю, ты можешь меня залатать?

Мира выдержала паузу, но всё же ответила.

— Да. Садись.

Далее меня ожидала длительная и изнурительная операция, сопровождаемая нескончаемыми нотациями, что, честно говоря, мне не всрались. Приходится её терпеть, мне нужен врач, даже такой. Слишком полезные связи. Пусть думает, что мы друзья или вроде того, меня это уже мало волнует. Время было, и тратил я его не на споры, а на план.

Далее мне предстояло отыскать Морна — ещё одного брата. Именно его я искал больше всех — наделённый даром регенерации, почти не нуждающийся в еде, практически бессмертный… Стоит мне забрать его сердце, и я сброшу с себя груз из подобных Мире людей. Я смогу сосредоточиться лишь на цели. Возможно, я веду себя не по-людски, но… Я уже отрёкся от людей.

— Готово. — Мира отошла в сторону, огни магии в её руках погасли.

— Спасибо. На этом всё. — Я вышел. Компания Миры не доставляла мне удовольствия. Нет. Она меня откровенно раздражала. Эта её навязчивость. Мерзость.

Охранник на входе проводил меня кивком, на что получил мой ответ.

Возвращаясь к Морну — я не имел понятия, где искать его. Ноль зацепок, кроме, пожалуй, слухов про север земель мародёров. Там уже лет пять ходит говор, что лидер нового клана «бессмертен и беловлас, словно бог». Слишком похоже на моего «клиента». Это я и собирался проверить.

Герберта я искал почти год, и это непозволительно долго. Такими темпами я потрачу около двенадцати лет на убийство всех, а это уже за гранью. Я воспарил вновь. Жди меня, Морн.