Отражения в тенях

Глава 1 Баба Нюра

Бревенчатую избу старухи всегда укрывала тень. Ни разу на памяти Дарьяны свет не касался замшелой крыши и почерневших от времени брёвен. Ни в полдень, когда солнце стояло в зените, ни вечером, когда его косые лучи окрашивали небо в багрянец.

Возможно, виной тому были могучие ели, таящие дом от света, или то, что фасад его выходил на север. Дарьяна находила множество разумных объяснений. Однако всякий раз, когда она проходила мимо, по спине пробегал холодок. Дом старухи пугал её. А ещё больше пугала его хозяйка — баба Нюра.

С виду обычная старуха, только вечно в чёрное рядится. Как сына схоронила, так траур и не снимет. И вроде пожалеть бы её — совсем одна на старости лет осталась, но не получалось. Дарьяна ощущала в бабе Нюре нечто неправильное, вызывающее смутную тревогу.

Так бывает, когда переходишь реку по первому льду, не зная, выдержит ли он твой вес. Но в отличие от маловодной Рыжухи старуха ощущалась гиблым тёмным омутом, способным навечно утянуть в свою мглу.

Возможно, виной всему были её глаза подернутые плёнкой, словно у мертвеца. Бывало, вперится своими бельмами и смотрит, смотрит… Словно в самую душу забраться пытается. Аж мороз по коже.

Даже теперь, спустя восемь лет, Дарьяна помнила, как баба Нюра появилась в Рудном. Это случилось в августе. Как раз перед тем, как Дарьяна пошла в первый класс.

В выходные они с мамой отправились в город, чтобы купить всё необходимое к школе. День прошёл замечательно. После рынка они сходили на аттракционы, прогулялись по парку и полакомились мороженым. Дарьяна вернулась домой в хорошем настроении. За её плечами висел нежно-фиолетовый рюкзак с Барби. В нём, аккуратно завёрнутые в шуршащую бумагу, лежали белая блузка с кружевным воротником и тёмно-синий сарафан.

А ещё мама купила торт и эклеры в кондитерской. Торт на первое сентября, а пирожные они собирались съесть прямо сегодня, дома, без всякого повода.

Лидия Львовна, мать Дарьяны, была женщиной строгой, не склонной к проявлению нежности. Она считала, что излишняя ласка может навредить ребёнку. Покупка эклеров и дорогого рюкзака стала исключением из правил. Подарком в честь того, что дочь идет в первый класс.

Вернувшись домой, Дарьяна переоделась в старые джинсы и теперь прыгала через скакалку у крыльца. Всё вокруг казалось ей прекрасным: их дом с белоснежной штукатуркой, яркие шапки георгин у калитки, солнечные блики в окнах. Наконец мать вынесла на улицу блюдо с пирожными. Они устроились за маленьким столиком в палисаднике и стали пить чай.

Тут рядом с домом напротив остановилась «Газель». Из кабины бодро вылезла старуха и, покрикивая на грузчиков, подошла к кузову. Дарьяна подумала, что новая соседка привезла мебель. Каково же было её изумление, когда мужики подняли на плечи гроб. Увидев Дарьяну с матерью, старуха кивнула и громко представилась:

— Доброго дня. Я Анна Ильинична, соседями будем. Сыночка вот привезла. Чтобы поближе лежал. Да вы подойдите познакомиться-то, уважьте старуху.

— Приятно познакомиться, Анна Ильинична. Меня зовут Лидия Львовна, а дочь Дарьяна. Сейчас мы подойдем, только посуду в дом отнесу, — ответила мать, складывая лежащую на коленях салфетку.

Дарьяна не хотела идти. Мысли о лежащем в гробу покойнике пугали. Да и сама старуха не понравилась. Она поделилась с матерью своими страхами и попыталась уйти домой. Однако Лидия Львовна недовольно нахмурила подкрашенные брови и сделала ей замечание:

— Прекращай. Ведешь себя как маленькая, а ведь осенью в школу. Умнеть пора, серьезнее становиться. И вообще, знаешь, как люди говорят: живых надо бояться, а не мертвых.

Мать разгладила несуществующие складки на юбке, а затем, достав пудреницу, начала поправлять волосы, глядя в зеркальце. Обычно Дарьяна наслаждалась этим зрелищем, сейчас же оно вызывало у неё только раздражение.

Дарьяна шла, уставившись на чёрные лакированные туфли матери. Ей было не по себе, будто перед визитом к стоматологу. Она хотела исчезнуть или превратиться в кота и убежать, залезть на самое высокое дерево – лишь бы не встречаться с чокнутой бабкой, возящей с собой гроб.

Наконец девочка осмелилась поднять голову и увидела, что старуха пристально смотрит на неё. Время словно остановилось. Весь мир замер вокруг них. Дарьяна застыла, не в силах отвести глаз от испещрённого глубокими морщинами лица.

Из-под чёрного платка выбивались седые космы. Сухая кожа, покрытая старческими пятнами, отдавала желтизной. Подернутые бельмами глаза напомнили Дарьяне мёртвую ворону, которую она однажды видела на обочине дороги.

Дарьяна ощутила пронизывающий страх. Её сердце бешено заколотилось. Вздрогнув, она спряталась за подол материнской юбки.

Гроб, обитый зеленым бархатом и украшенный черными атласными лентами, стоял на стульях рядом с крыльцом. Дарьяна до сих пор помнила, как её замутило от сладковатого запаха. На миг ей показалось, в гробу лежит что-то живое, вернее, притворяющееся живым. Лежит и ждет… По телу забегали мурашки.

Новая соседка подошла к ним с матерью поближе. Сначала бабка потрепала Дарьяну за щеку, а затем начала гладить по волосам, приговаривая:

— Ой, какая красавица. Хороша-то до чего. Черноволосая, большеглазая! Как цыганочка!

— Я не цыганка, — едва слышно пролепетала Дарьяна и поморщилась.

— Обиделась? Ну прости бабку. Я похвалить хотела. А на цыганку ты и впрямь не похожа, вон какая белокожая да зеленоглазая. Хотела бы и я иметь такую внученьку, а то совсем одна. — Старуха взяла её лицо в ладони.

Дарьяне хотелось отбросить руки старухи и вытереть щеки. Но она боялась реакции матери, та не поймет, станет стыдить. Девочка до боли сцепила руки, чтобы не сорваться… В ушах зашумело. Дышать стало тяжело, как в жаркой бане. На мгновение она словно выпала из реальности.

Когда Дарьяна пришла в себя, старуха стояла у гроба и обнимала его, навалившись всем туловищем.

— Нет у меня больше никого, только Витенька, сыночек, — причитала старуха, поглаживая зеленый бархат.

— Сочувствую, — сказала мама. — Вы заходите, если что. Мы с Дарой тоже одни.

— Вот, Витенька, видишь, с хорошими людьми буду свое доживать. Вы тоже подойдите, уважьте покойного.

Старуха оторвалась от гроба и посмотрела на мать. Взгляд её Дарьяне не понравился. Такой бывает у одичавших собак. Вроде хвостом виляет, а через секунду в рукав вцепилась.

— Подойдите сюда, поздоровайтесь с Витенькой. Пусть тоже на вас посмотрит, — не унималась старуха.

Мать смутилась, но приблизилась и провела рукой по гробу.

— Не беспокойтесь, Виктор, мы о вашей матушке позаботимся.

— А ты что же, деточка, не бойся, подойди, — старуха попыталась взять Дару за руку.

Увидев тянущуюся к ней ладонь с огрубевшими бурыми ногтями, Дарьяна отпрянула от бабки и замотала головой. Её тело охватила дрожь. Голова закружилась. Мир словно полинял, утратив яркость, а затем пошёл рябью.

— Ну-ну, неужто испугалась? — Старуха скрипуче рассмеялась и попыталась взять её за предплечье.

– Не трогайте меня. – Дарьяна рванулась к матери и спряталась за неё.

Лидия Львовна обернулась, и Дарьяна испуганно взглянула матери в глаза, ища там поддержку.

— Не нужно её заставлять, — с беспокойством в голосе сказала Лидия Львовна, преграждая старухе путь. — Дочь у меня слишком впечатлительная.

Уходя, Дарьяна оглянулась на старуху. Зрение ещё плыло от пережитого. На миг из-под черного рукава показалась иссушенная рука с длинными ведьминскими когтями. Дарьяна резко отвела взгляд и крепче сжала ладонь матери. После это видение и скрипучий старухин смех ещё долго преследовали её в кошмарах.