Отражение во тьме

Глава 1

Говорят, что нет ничего хуже, чем ждать и догонять. По-моему, это полная чушь. Хуже всего — это когда тебя будят помимо твоей воли. Особенно если ты уснул только пару часов назад, а до этого всю ночь мешал «Слезу кобольда» с «Эльфийской особой» и какими-то совсем термоядерными коктейлями, приготовленными по секретному рецепту бармена в третьесортной забегаловке. Попробуйте такой вариант пробуждения, и, я уверен, из вашего обихода раз и навсегда исчезнет эта глупая поговорка.

Жужжание чарофона ввинчивалось в мозг визгом раздолбанной бормашины, вырывая затуманенное сознание из мутных глубин алкогольного забытья. Открыв глаза, я несколько секунд лежал на спине, пытаясь совладать с болью, поселившейся у основания черепа, а заодно понять, где я нахожусь. Получалось с трудом.

Засиженные мухами обои, лампочка без плафона, свисающая с загаженного потолка на двужильном проводе, под боком — что-то мягкое и теплое. Осторожно повернув голову, я отстраненно осмотрел лежащее рядом тело. Крашеная блондинка, с успевшими отрасти корнями волос, слегка полноватая, с пухлыми губами и начавшей обвисать грудью, выбившейся из-под застиранной простыни, покрытой пятнами непонятного происхождения. Черт. А ведь вчера она мне казалась если не мисс Вселенной, то, как минимум, победительницей местечкового конкурса красоты. Алкоголь — мой враг, однозначно.

Воспоминания о вчерашнем вечере понемногу возвращались. Все началось с того, что мне захотелось пропустить пару пива в пабе за углом. Пары оказалось мало, пошел дождь, и я решил, что пить пиво в такую погоду — только жидкость через себя гонять. Однако, не успел я повторить вторую порцию «Слезы кобольда», как в баре завязалась потасовка, постепенно переходящая в масштабную драку. Звон бьющейся посулы, треск мебели и костей, рык, рев, мат… Поняв, что рано или поздно побоище затянет в себя всех посетителей, я оставил на столе пару купюр и поспешил ретироваться. На улице лило, как из ведра, и я не придумал ничего лучше, чем нырнуть в следующий бар, расположенный неподалеку.

Здесь обстановка была куда камернее. Немногочисленные посетители, тягучий блюз, льющийся из колонок, приглушенный свет… Уют и нега. Сев за дальний столик, я расслабился и сам не заметил, как к тому моменту, когда до меня дошло, что надо бы закусывать, делать это уже совсем не хотелось.

Примерно тогда она и появилась. В полумраке бара девушка казалась весьма эффектной: белые волосы собраны в тугой хвост, смелая юбка открывает длинные ноги, глубокое декольте дарит соблазнительный вид на крупную, высокую грудь… «Высокую», ага. Я покосился направо. Бюстгальтеры с эффектом «пуш-ап» придуманы самим дьяволом, не иначе… В общем, выглядела барышня, как минимум, хорошо, особенно учитывая количество выпитого, потому, когда она спросила разрешения присесть за мой столик, я не раздумывал ни секунды.

Кажется, она сказала, что ее зовут… Трэйси, да, точно. Трэйси оказалась веселой, с неплохим чувством юмора и заразительным смехом. Я пытался казаться остроумным, и вскоре на наш столик, уровень шума за которым периодически перекрывал запилы саксофона в динамиках, стали коситься завсегдатаи, и Трэйси предложила перебраться в местечко повеселее. Я согласился, мы вызвали такси, в ожидании которого опрокинули еще несколько порций за стойкой, прихватили бутылку с собой, и к тому моменту, когда раздолбанный седан привез нас к какому-то заведению на границе с трущобами, я был уже практически в драбадан. В машине Трэйси многообещающе прижималась ко мне бедром, губы ее были влажными и податливыми, а мои руки, вовсю путешествующие по ее телу, не встречали никаких препятствий. Жизнь казалась прекрасной, а ночь сулила приятное времяпровождение. Чего еще желать-то?

Заведение оказалось третьеразрядным ночным клубом. Внутри грохотала музыка, сверкали вспышки стробоскопов, а за диджейским пультом, сдвинув на лоб большие очки-консервы приплясывала полуголая гнома. Свободных столиков не оказалось, и Трэйси потащила меня к стойке. Тут с местами тоже не подфартило, но, кажется, девушку здесь знали. Здоровенный орк-вышибала что-то шепнул парочке, сидящей у края стойки, и через секунду мы уже забирались на высокие стулья.

Потом были коктейли за авторством местного бармена. Много коктейлей. Потом, кажется, Трэйси потащила меня танцевать. И по тому, что я согласился, можно сделать вывод, что я был не просто в драбадан — я был в состоянии, близком к отключке. Потому что танцор из меня, мягко говоря, не важный, и подобных развлечений я всегда стремился избегать. Впрочем, каких-то пируэтов и заковыристых па здесь никто и не ждал: толпа на танцполе приняла нас в свое теплое, влажное чрево, сдавила и прижала друг к другу, заставляя колыхаться в едином ритме. Я не возражал — прижиматься к Трэйси было приятно. Потанцевав, мы приняли еще несколько коктейлей и…

И все. Больше в моей памяти не сохранилось ровным счетом ничего. Но, судя по тому, что я оказался в одной кровати с Трэйси, продолжение таки последовало. Жаль только, что я его не помню. Или не жаль? Проклятье. Надо бы, на всякий случай, наведаться к врачу. Мало ли…

Чарофон продолжал жужжать назойливой мухой, я выругался и принялся шарить рукой под кроватью, разыскивая одежду. Какого хрена? За окном — темень, еще даже не рассветает. Кто мне может звонить в такое время?

Натянув штаны, я медленно сел в кровати. Тело тут же отозвалось на смену положения приступом тошноты. Дерьмо, ох и дрянь же я вчера пил! Пытаясь совладать с желудком и не вывернуть все выпитое прямо на пол, я аккуратно осмотрелся.

Я оказался в тесной комнатушке, совмещающей в себе спальню, гостиную и кухню. Кровать в углу, перед ней — журнальный столик со столешницей, покрытой ожогами от сигаретных окурков, напротив — кухонный гарнитур со встроенной печью и раковиной. У торцевой стены — два кресла. Вот и вся обстановка.

Сумев совладать с тугим комком в желудке, я сунул ноги в ботинки и потянулся за чарофоном. В этот момент дверь, ведущая в комнатушку, с треском распахнулась, и на пороге появился парень в черном.

— Какого… — попытался проговорить я, но из пересохшего горла вырвался только нечленораздельный хрип. Только сейчас я понял, как сильно мне хочется пить.

— Ах ты ублюдок! — взревел парень, подскочил к кровати, и одним ударом сбил меня на пол. — Мразь! Тварь!

Каждое ругательство сопровождалось пинком. От первого я сумел увернуться, а вот во второй раз тупоносый ботинок все же угодил мне по ребрам. Откатившись в сторону, я попытался подняться.

Вспыхнул свет, и я смог лучше рассмотреть неожиданного нападающего.

Невысокий, пониже меня, но крепкий, приземистый. Широкие плечи, пудовые кулаки… Здоровый, гад. Одет в потертые черные джинсы и рабочую куртку. Лоб низкий, нос — расплющенный. Такое впечатление, что ломали его не раз. Маленькие глазки неотрывно глядят на меня, ноздри гневно раздуваются, кулаки сжаты… Эдакий бычок.

— Трэйси! — гаркнул «бычок». — Трэйси, ты как, в порядке?

Девушка пошевелилась и с трудом поднялась на постели. Простынь съехала, обнажив грудь полностью, но внимания на это Трэйси не обратила.

— Моя голова… — она запустила пальцы в растрепанные волосы. — Болит… Как же болит, черт побери…

— Прикройся! — гаркнул «бычок», и Трэйси нехотя подтянула простыню. — Что тут, мать твою, происходит?

Трэйси обвела комнату мутным взглядом, с трудом сфокусировалась на мне, будто пытаясь сообразить, кто я такой и что здесь делаю. Взгляд прояснился, и она ткнула пальцем в мою сторону.

— Этот козел опоил меня и трахнул! Сволочь!

Чего-о-о??? Это теперь так называется?

— Подсел ко мне в баре, предложил выпить. Наверное, подсыпал что-то, когда я отвернулась. Ничего больше не помню. Тварь! Он меня изнасиловал, Гарри!

Ох-ре-неть.

— Ах ты сука! — бычок по имени Гарри прыгнул вперед, и снова приложился ботинком к моей несчастной тушке. — Урод! Ублюдок! Тварь! — со словарным запасом у него было явно так себе.

— Вызывай копов, Гарри! — проблеяла Трейси, натягивая простынь до самой шеи. — Мы должны написать заявление! Он должен заплатить за это!

— Слышал, урод? — Гарри шипел сквозь зубы, яростно буравя меня взглядом. — Конец тебе. Приедут копы, Трэйси напишет заявление — и привет! Знаешь, как в тюрьме относятся к насильникам?

В моей раскалывающейся голове наконец что-то щелкнуло, и до меня дошло. Заявление? Копы? Изнасиловал? Опоил? Понятно. Эх, какой же я идиот! Ладно. Сейчас проверим мою догадку.

Скорчив как можно более жалобное лицо — впрочем, здесь и напрягаться сильно не надо было, — я пролепетал:

— Ребята, может, не надо копов? Может, как-то сами разберемся, а?

— Разберемся? Ты говоришь «разберемся»? — Гарри сделал шаг ко мне и замахнулся, но бить не стал. — Урод, ты изнасиловал мою невесту! Да я…

— Я могу заплатить! — поспешно проговорил я, закрываясь руками. — У меня есть деньги!

— Деньги? Ты хочешь заплатить за поруганную честь мой невесты?

Несмотря на то, что ситуация не располагала к веселью, после этих слов я едва не рассмеялся. «Поруганная честь», ты смотри! Какая честь? Не удивлюсь, если Трэйси эту самую честь еще в начальных классах на булочку поменяла!

— Деньги, да! — я аккуратно отодвинулся, и, делая вид, что массирую место удара, принялся застегивать ремень на штанах.

— Сколько у тебя денег? — глаза Гарри загорелись алчностью, а Трэйси попыталась скрыть торжествующую и слегка презрительную ухмылку. Ну, теперь-то точно все ясно. Боже, какой же я кретин! Попался на развод, старый, как весь этот мир! Меньше надо пить, Ланс, меньше!

— Не знаю… Надо посмотреть… Две сотни… Может, три…

— Три сотни? — взвизгнула Трэйси. — Три сотни за то, что ты сделал со мной?

«Да за тебя и пятерки много», — мелькнула в голове мысль. Вслух говорить этого, естественно, не стал. Сейчас, когда я смог рассмотреть свою «зазнобу» в ярком электрическом свете, стало понятно, что это одна из дешевых шлюх, в изобилии обитающих в трущобах. Хотя косметикой и огрехами освещения она пользоваться умела, не отнять. Я вспомнил, как целовал и лапал эту шваль, и меня снова затошнило. «Опоил», ты гляди. Что-то мне начинает казаться, что на самом деле опоили меня. Как я вообще мог повестись на это?

— Я… Я сейчас посмотрю, сколько у меня есть. Возможно, больше… Если что, я принесу еще. Только не надо вызывать копов, пожалуйста!

Чарофон на столе снова зажужжал, привлекая внимание Гарри. Глаза бычка блеснули.

— Твой?

— Мой, — кивнул я.

— Забираю. В счет оплаты, — Гарри сгреб артефакт со стола и сунул его в карман. — Гони бумажник!

— Да, сейчас… Сейчас… Только не бейте… И не надо копов, — решив, что перегибать палку не стоит, я закончил причитать, встал, согнувшись, прижимая руки к якобы отшибленному боку, и сделал шаг к Гарри.

— Стоять! — гаркнул крепыш. — Куда?

— Карман… В кармане бумажник… — пролепетал я, нагибаясь, чтобы поднять куртку. Гарри расслабился и на миг отвлекся, подмигивая Трэйси. И в этот миг я разогнулся, мощным апперкотом вбивая правый кулак в челюсть Гарри.

То ли крепыш успел что-то почувствовать и дернулся, то ли сказалось мое не самое лучшее состояние — удар вышел смазанным, и, вместо того, чтобы отрубиться, Гарри лишь покачнулся, и взмахнул правой рукой. В глазах сверкнуло, и я почувствовал, что оторвался от пола и куда-то лечу. Проклятье!

Полет длился недолго. Уже через секунду я приземлился среди обломков журнального столика, который развалил, рухнув на него спиной. Гарри ринулся в бой, и все, что я успел — двинуть его ногой в колено и откатиться в сторону.

Крепыш потерял равновесие, запнулся и упал. Я тут же вскочил, и опять ударил, целясь Гарри в живот носком ботинка, однако ублюдок оказался проворнее. Захватив мою ногу, он резко дернул, откатываясь в сторону, и я снова повалился на пол. Зарычав, Гарри набросился на меня сверху, и зажал шею удушающим приемом. Я принялся извиваться змеей, пытаясь сбросить его, но тщетно: несмотря на небольшой рост, весил противник изрядно. Чувствуя, как сознание медленно начинает ускользать, я зашарил рукой по полу в попытке найти хоть что-нибудь, способное послужить оружием, и неожиданно нашел. Пальцы сомкнулись вокруг ножки столика, я обхватил ее покрепче, и, из последних сил изогнувшись, наотмашь ударил назад, надеясь лишь на то, что не попаду по себе же.

Не попал. А вот Гарри пришлось несладко. Ножка с треском сломалась о его голову, и хватка ослабла. Жадно вдохнув, я извернулся, сбросил крепыша с себя, и, перекатившись, ударил локтем.

Локоть вошел во что-то мягкое, Гарри вскрикнул. Развивая успех, я ударил еще раз, оттолкнулся от пола и наконец-то развернулся лицом к противнику, встав на колени.

Гарри лежал на спине, пытаясь протолкнуть сквозь сжавшуюся диафрагму хотя бы глоток воздуха. Кажется, я попал ему в солнечное сплетение. Не дожидаясь, пока противник придет в себя, я размахнулся и с хрустом впечатал кулак ему в нос. Еще! Правая! Левая! Правая! Левая!

За спиной завизжала Трэйси, послышался какой-то шум, и я едва успел отпрянуть. Квадратная бутылка из-под виски со свистом рассекла воздух в том месте, где только что находилась моя голова. Вскочив на ноги, я перехватил шлюху за запястье, вывернул, заставив ее болезненно вскрикнуть, перехватил второй рукой локоть, и, развернувшись вокруг своей оси, придал телу Трэйси дополнительное ускорение, швырнув ее на кровать. Споткнувшись об обломки стола, она пролетела вперед и с воем впечаталась в стену. Я же, тяжело дыша и отдуваясь, отошел в сторону и окинул взглядом конуру, ставшую местом побоища.

Гарри лежал без сознания среди обломков столика. Лицо превратилось в кровавую маску. Нос — набок, губы разбиты, в приоткрытом рту не хватает пары зубов. Здорово я его. Трэйси, подвывая, кутается в простыню на кровати и пытается остановить кровь, бегущую из разбитого носа. Весь ее воинственный пыл куда-то успел испариться. Сука. Прекрасно развлекся, ничего не скажешь.

Подавляя приступы тошноты, я шагнул к кухонному гарнитуру, взял с него бутылку с водой, и, подозрительно принюхавшись, осушил ее. Сразу же стало легче. Еще таблетку бы от головной боли… Но просить ее у Трэйси я, пожалуй, не стану.

Отыскав свою одежду, я натянул футболку и свитер, зашнуровал ботинки и влез в куртку. Трэйси продолжала завывать на кровати, грозя мне всеми земными карами.

— Заткнись, — рыкнул я. Головная боль никуда не делась, а завывания шлюхи только усугубляли ее. К моему удивлению девушка послушалась.

— Давно работаете вместе? — спросил я, глядя на нее исподлобья.

— Н-нет… — пробормотала она. — Н-не очень, — тут же исправилась она под моим тяжелым взглядом.

Черт. Такой банальный развод, господи, как я мог на него купиться? К денежному чуваку в баре подсаживается привлекательная девушка, оказывает ему всяческие знаки внимания, внимательно следя, чтобы тот как следует накачался выпивкой, возможно даже что-то подсыпает в питье, предлагает переместиться в более приятное место для более близкого знакомства… А потом врывается ее дружок и начинается спектакль под названием «обвинение в изнасиловании». Перепуганный и ничего не понимающий чувак умоляет не вызывать копов и вываливает всю наличку. При хороших раскладах его просто отпускают — не побежит же он к копам. При плохих — начинают шантажировать и доят бедного идиота, пока он не отдаст все, что у него есть. Впрочем, эти на такое пойдут вряд ли, не того масштаба злодеи. Эти просто избивали, запугивали и забирали бабки. Не удивлюсь, кстати, если у меня ничего с этой шлюхой и не было — не в том состоянии я пребывал, чтобы в постели кувыркаться. Скорее всего, просто отрубился, она раздела меня и разделась сама — для достоверности картины. Вот сволочи, а!

— Камеры есть? — на всякий случай поинтересовался я, делая шаг к всхлипывающей шлюхе. Мало ли. Вдруг у меня все-таки второе дыхание открылось? Да и с бессознательным телом можно таких снимков наделать, что неприятности обеспечены.

— Нет, — замотала головой шлюха.

— Точно? — я сделал угрожающий жест.

— Точно, точно! — запричитала она, снова ударившись в слезы. Потерев отбитый кулак, я запустил руку в карман и продемонстрировал девице удостоверение, так, чтобы золотая звезда ярко блеснула в свете лампочки.

— Еще раз увижу вас в этом районе или хотя бы услышу о вас — отправитесь за решетку. Оба. Ясно?

Увидев значок, Трэйси резко побледнела. Кажется, только сейчас до нее дошло, в какую задницу они чуть не встряли.

— Ясно, — она закивала головой с такой силой, что я испугался, как бы она не оторвалась.

— Хорошо, что ясно, — буркнул я, наклонился и извлек из кармана Гарри снова принявшийся жужжать чарофон. — Слушаю!

— Ван дер Тоот! — характерное орочье гавканье нельзя было не спутать ни с чем. — Где тебя демоны носят? — судя по голосу, Поллак был не в настроении. — Ты мне нужен.

Я бросил взгляд на часы. Четыре. Твою мать.

— А до утра это никак не может подождать? — новый приступ головной боли заставил меня не проговорить эти слова, а выдавить.

— Ланс! — далее последовала длинная череда изощренных ругательств на языке Высших. — Если тебя не будет здесь через полчаса, я отправлю к тебе наряд, и они притащат тебя за задницу!

Я вздохнул.

— Ну, так бы сразу и сказал: дело срочное. Диктуй адрес, скоро буду.

Цыкнув на Трэйси, я еще раз пнул начавшего приходить в себя Гарри и быстро вышел из комнаты.

Глава 2

Оказавшись за дверью, я огляделся, пытаясь понять, где я нахожусь и в какой стороне искать выход. Ага, ну понятно. Меблированные комнаты, не настолько дешевые для того, чтобы сюда было стыдно привести потенциальную жертву, но достаточно — для того, чтобы на входе не спрашивали документы. Давно не мытый пол, загаженные стены и целая какофония звуков из-за обшарпанных дверей.

За одной — звуки дикого, безудержного секса: ритмичные шлепки и скрип кровати, приглушенные стоны женщины и рычание мужчины. Ритм ускоряется, спинка кровати колотится о стену, наконец до слуха доносится двойной вскрик-всхлип, и все стихает.

За другой — вялая перебранка. Некий Джон пытается выяснить у некоего Рэя, спал ли он с его женой. Язык Джона заплетается, у Рэя с дикцией не лучше, и, пока я прохожу мимо, оба замолкают, слышен звук льющейся жидкости, звон посуды… Не удивлюсь, если жена Джона присутствует там же.

Из-за третьей двери слышен раскатистый храп. Неизвестный храпит так самозабвенно, так восторженно, что я ему, кажется, сейчас даже завидую. Сейчас бы Алка-Зельцер, под одеяло и спать… А не вот это вот все.

Спустившись по протестующе скрипящей лестнице, я оказался на первом этаже. Портье за стойкой не видно: тоже дрыхнет, поди. Все, черт побери, спят, один я, как идиот, брожу.

Сунув руку в карман, я выругался: сигарет не было. Либо закончились до того, как рандеву с красоткой Трэйси перешло в горизонтальную плоскость, либо, что более вероятно, выпали во время потасовки. Черт. Ну да и хрен с ними. Не возвращаться же их искать?

Зло пнув дверь, я вышел на улицу. Замечательно. Кажется, ливень не прекращался с того момента, как я решил попить пивка в скучный вечер. С ненавистью посмотрев в серую мглу, я натянул капюшон куртки, сунул руки в карманы, и зашагал в сторону центра, стараясь обходить особенно большие лужи.

Такси я обнаружил только пройдя несколько кварталов, успев вымокнуть и разозлиться. Впрочем, прок от прогулки тоже был: ничто так не помогает от похмелья, как тугие, мутные струи, хлещущие с неба. Правда, хорошему настроению они совсем не способствуют. Подойдя к замершей под фонарем машине с шашечками, я ударил ногой по колесу.

В машине завозились, загорелся свет, и через несколько томительно долгих секунд в окне появилось заспанное лицо таксиста.

— Какого хрена надо? — недружелюбно буркнул таксист. Я бросил взгляд на его правую руку, которую водила держал под курткой, и поморщился. Выгляжу я сейчас явно не как состоятельный клиент. Хорошо хоть труженик баранки сразу не пальнул, решив, что я пытаюсь его ограбить.

— Восточные доки, — проговорил я. Водитель смерил меня взглядом, высунулся из окна, взглянул на небо, смачно плюнул в лужу и отрезал:

— Не поеду. Там дорог нет. Еще и в такую погоду… Мне ремонт ходовой дороже обойдется.

— Плачу вдвое, — плевать на расходы. Заплатил бы из своих, даже если бы поездку не компенсировало управление. Тащиться на своих двоих в другой конец города… Да к черту. К тому же далеко не факт, что в это время и под таким ливнем мне удастся найти более сговорчивого извозчика.

— Деньги покажи, — проворчал таксист. Тяжело вздохнув и борясь с желанием заехать водиле по роже, я достал бумажник, приоткрыл его и показал наличные.

— Ладно, садись. Только грязь отряхни! Тащат в машину дерьмо всякое…

Само радушие, черт побери.

Забравшись в машину, я откинулся на сидении и прикрыл глаза.

***

— Просыпайся, приехали! Дальше куда? — что еще за шутки, черт подери? Мы же даже с места тронуться не успели, он что, издевается? Открыв глаза, я собрался высказать водиле все, что я думаю о его чувстве юмора, как вдруг с удивлением обнаружил, что таксист не шутит. Надо же, у него что, с телепортом тачка? Однако, бросив взгляд на часы, я понял, что здесь сработало заклинание другого рода. «Похмельный сон». Страшная штука. Иногда хуже любого «Могильного тлена» будет.

— Куда дальше, ну? — что за люди эти таксисты? Даже по двойному тарифу не могут быть вежливыми и дружелюбными.

Я огляделся. Короткий сон только разморил сильнее, в глазах двоилось, и в целом состояние было такое, что хоть в петлю лезь. Тьфу, дерьмо какое… И какого хрена Поллаку не спится по ночам?

Проведя рукой по лицу, тщетно пытаясь хоть немного прийти в себя, я высунулся в окно и выругался. Слона-то я и не приметил, ага. В темноте Восточных доков рассмотреть что-либо достаточно проблематично, однако проблесковые маячки полицейских машин было видно даже сквозь мрак и пелену дождя.

— Здесь нормально будет, — буркнул я. До нужного места предстояло прилично пройти под дождем, но я предпочел не давать водиле пищу для размышлений. Чем меньше народа знает о моем сотрудничестве с копами — тем проще жить на Дне. Я и так уже жалел, что со злости ткнул значком в лицо проститутке. Не думаю, что Трэйси или ее напарник будут болтать о происшедшем, но можно было бы обойтись и без этого.

Сунув таксисту несколько смятых бумажек, я вышел из машины, и выругался, когда водила резко сорвал свой рыдван с места, окатив меня потоком мутной воды из лужи.

— Ур-р-род!

Натянув капюшон, я направился на свет проблесковых маячков.

— Стоять! — гном, затянутый в непромокаемый плащ до самых пяток, появился будто из ниоткуда. — Вали отсюда. Закрытая зона. Место преступления, работает полиция!

Я поморщился. Очень хотелось послать констебля, а то и двинуть ему в рожу, но делать этого явно не стоило. Сунув руку в карман, я достал бумажник, открыл его и сунул под нос гному.

— Консультант? — гном смерил меня сомневающимся взглядом, но аура артефакторного значка врать не могла. — Понабирают не пойми кого…

Чувствуй я себя чуть получше — с удовольствием поставил бы на место гнома, который сейчас явно брал на себя чересчур много, но ни настроение, ни самочувствие, ни погодные условия к этому не располагали, потому я просто что-то неразборчиво буркнул, спрятал бумажник и неспешно двинулся туда, где медленно и обстоятельно двигались несколько фигур в полицейской форме.

Переступив невидимую грань, я с облегчением выпрямился и сбросил промокший капюшон на спину: под куполом, поставленным копами на месте преступления, льющейся с небес воды можно было больше не бояться. Правда, здесь хватало других опасностей. И главной из них совершенно определенно сейчас был капитан Поллак. Во всяком случае — для меня.

— Ван дер Тоот! — пролаял орк, и я поежился. Судя по тону, капитан весьма зол. — Чего так долго, демон подери???

— Выехал, как только позвали, — пожал я плечами. — Сейчас, вообще-то пять утра…

— И жду я тебя здесь уже больше часа! — прорычал Поллак. — А дозвониться пытаюсь почти два!

— Простите, капитан, — спорить с Поллаком у меня не было ни малейшего желания. — Добрался, как только смог. Спешил изо всех сил.

— Я заметил, — орк фыркнул, и принюхался. — Ван дер Тоот, ты что, пьян?

— Никак нет, капитан. Официально это называется алкогольным абстинентным синдромом, — врать Поллаку тоже не было никакого смысла. А то по мне не видно, в каком состоянии я нахожусь…

— По-моему, официально это называется «Кто-то нажрался, как свинья», — пробурчал Поллак. — Ланс, с тех пор, как вы расстались с Рэйчел…

— Поллак, давай обойдемся без нотаций, а? — умоляюще проговорил я. — Я уже взрослый мальчик и вполне могу разобраться со своей личной жизнью без советов старших товарищей!

— Угу. Ты так с ней разбираешься, что, каждый раз, когда находят очередной труп в канаве, у меня сердце сжимается, пока его личность устанавливают, — пробурчал орк. — Ван дер Тоот, берись за ум, я серьезно.

— Уже… — я вспомнил свои приключения этой ночи, и хмыкнул. — Практически.

Орк лишь фыркнул, добавив какое-то ругательство на Высшей речи.

— Делай, как знаешь, — Поллак махнул рукой. — Пойдем, хочу тебе кое-что показать.

Я шагнул вперед, и меня качнуло. Пытаясь удержаться на ногах, я взмахнул руками, желудок от резкого движения возмущенно рыкнул, и я обдал Поллака целым облаком удушающего перегара. Орк скривил морду, отвернулся и пробормотал ругательство.

— Гаэрлинд! — повысив голос, рявкнул Поллак. — Иди-ка сюда!

От кучки копов, собравшихся вокруг чего-то в нескольких метрах от нас, отделилась стройная, гибкая фигура эльфийки и направилась к нам. Блин, Поллак, какого черта?

Я хорошо знал целительницу из шестнадцатого участка, несколько месяцев назад мы с ней даже чуть не переспали. Было, это, правда, результатом того, что Гаэрлинд порядком набралась у меня дома, а алкоголь на эльфов действовал, как афродизиак, но это к делу не относилось. Можно сказать, что Гаэрлинд была одной из моих друзей, если с Высшими вообще можно дружить, а, кроме этого, еще и весьма привлекательной особой противоположного пола, и от того, что эльфийка сейчас увидит меня в таком состоянии, я вдруг ощутил жгучий стыд. Кажется, это не укрылось от Поллака, и орк состроил гримасу, которая у него обозначала улыбку.

— Что, стыдно, Ланс? Это хорошо. Значит, еще не совсем опустился.

Орка захотелось послать, но делать я этого не стал. При всей своей бурчливости, Поллак, как и Гаэрлинд, был моим другом, не раз выручал из разных неприятных ситуаций, а некоторое время назад я даже спас его от того, что было много хуже, чем смерть. Опосредованно, конечно, но, тем не менее, к его спасению руку я приложил. Поехавший микробиолог создал вирус, превращающий Высших в безумных, плотоядных животных, вирус попал в руки не менее поехавших контрабандистов и все едва не закончилось настоящим апокалипсисом. Мне удалось его предотвратить, но в процессе я наворотил таких дел, что меня едва не развоплотили. К счастью, меня оправдали, хоть и лишили лицензии детектива и права на ношение оружия, а Поллак в благодарность пристроил меня консультантом отдела по особым расследованиям. Если бы не он — моя жизнь была бы намного сложнее. Впрочем, я сам замечательно умел ее усложнять, и мое теперешнее состояние было прекрасной тому иллюстрацией.

— Привет, Ланс! — эльфийка улыбнулась, потом окинула меня взглядом и нахмурилась. Воспитана она была получше, чем орк, и потому, когда ощутила мое амбре, лишь едва заметно наморщила носик и покачала головой.

— Помоги ему, Гаэрлинд, — попросил-распорядился Поллак. — Мне тут нужен консультант по особым расследованиям Ланс ван дер Тоот, а не ходячий похмельный синдром.

Эльфийка кивнула, подошла ко мне ближе и вдруг обхватила мое лицо ладонями. Приятная прохлада, едва уловимый цветочный запах… Да уж, я на фоне эльфийки действительно опустившимся бродягой выгляжу… Гаэрлинд прикрыла глаза, и я вдруг почувствовал, как мне резко становится лучше. Сначала перестали ныть места ударов, потом ушла свинцовая тяжесть из головы, исчезла тошнота, тяжесть в желудке… Несколько секунд — и эльфийка отстранилась, а я почувствовал себя, если и не свежим, как огурчик, то очень близко к этому определению. Нет, Высшие определенно опасны для нашей цивилизации. Вот сделай они легкодоступный препарат, который снимает похмельный синдром так же легко, как это сейчас сделала Гаэрлинд — и все. Сопьется человечество.

Тряхнув головой, я отбросил неуместные мысли и посмотрел на эльфийку.

— Спасибо, Гаэрлинд.

— Не стоит благодарности, Ланс, — проговорила целительница. — Надеюсь, мне приходится делать это в последний раз.

— Я тоже, — кивнул я, стараясь не показать смущения. — Очень надеюсь, что такое дерьмовое пойло я пил последний раз в жизни.

— Ты неисправим, — покачала головой эльфийка, и, кивнув Поллаку, пошла назад.

— Все? — орк посмотрел на меня пристальным, немигающим взглядом. — Думать в состоянии?

— Да, спасибо, — кивнул я.

— Хорошо. Пойдем.

Орк повернулся и зашагал туда, где буквально на коленях ползали копы. Я поспешил за ним, безуспешно пытаясь подстроиться под широкий шаг капитана.

— Что там? Что такого ужасного могло выдернуть из кровати целого начальника участка? — попытался прозондировать почву я. — Или ты сегодня в патруле?

— Не в патруле, — покачал головой орк. — Сейчас сам увидишь.

Я лишь пожал плечами. Не хочет говорить — и ладно. Правда ведь увижу сейчас.

— Что тут, Зиргре? — обратился Поллак к коренастому гному, исследующему площадку между грузовыми контейнерами при помощи какого-то магического гаджета, надвинутого на глаза на манер больших, технологичных очков. — Нашел что-нибудь?

— Пусто, — пожал плечами гном. — Совсем ничего.

— Ясно, — Поллак вздохнул. — Ладно. Разойдитесь. Покурите в сторонке. Дайте мы с Лансом посмотрим.

Копы молча рассосались по сторонам. Кто-то и правда чиркнул зажигалкой, и мои ноздри жадно расширились, когда я унюхал запах табака. Неудержимо захотелось курить. Я с надеждой посмотрел в сторону, откуда донесся запах, намереваясь стрельнуть сигаретку, но орк раздраженно хлопнул меня по плечу.

— Соберись, Ланс! Смотри!

Я вздохнул, перевел взгляд и вздрогнул.

На небольшой площадке между контейнерами лежала девушка. Девочка даже. Причем выглядела она так, будто прилегла на минутку и вдруг заснула. Лицо спокойное, даже безмятежное, руки сложены на груди… Вот только вряд ли она уже проснется.

Нащупав в кармане фонарик, я включил его и нагнулся над телом. Ух ты ж черт побери, это что вообще?

Видимых повреждений на теле не было, да и вообще выглядела девочка на редкость… Счастливой? Широкая улыбка так и застыла на ее лице, будто перед смертью она увидела что-то прекрасное. Но в остальном… Я помотал головой. Поллак издевается, что ли? Это же манекен! Люди не выглядят так… Искусственно?

Я непроизвольно вытянул руку, намереваясь коснуться девушки, и орк тут же меня по этой руке хлопнул.

— Не лезь. Криминалисты еще не закончили.

— Не закончили с чем? С манекеном?

Поллак невесело усмехнулся.

— Заметил, да? Вот только это не манекен. Это человек, ван дер Тоот. Мертвый человек.

Выругавшись под нос, я присел и всмотрелся внимательнее.

Девочка выглядела так, будто из нее… Не знаю, даже, как сказать. Высосали жизненные силы? Вынули душу? Подыскать выражение сложно, но смотрелось это так, словно тело лишили чего-то очень важного, чего-то, что делает человека живым. И я сейчас не о крови или чем-то подобном.

— Ее будто… Иссушили, — нашел я, наконец, подходящее слово. Поллак задумчиво кивнул.

— Да. Именно так. Ты очень точно выразился.

— Но… Это какое-то заклинание? Ее убили магией? — я поднял глаза на орка.

— Нет. Это не заклинание. Зиргре не нашел никаких следов использования магии. Ни стихийной, ни артефакторной.

— Но… Не понимаю. Как ее убили? Ее убили же, да?

— На естественную смерть это явно не похоже.

— Это кто-то из ваших? — я пристально посмотрел в глаза орку. Тот сжал толстые губы так, что они превратились в узкую нить, а из-под верхней высунулись клыки.

— Я хочу, чтобы ты выяснил, кто это, Ланс, — сменил тему Поллак.

— В смысле? Вы не установили личность убитой? — я удивленно вскинул брови.

— Нет, не установили. Слепка ауры нет в нашей базе, документов при погибшей не обнаружено.

— А ищейка? — я на дух не переносил мерзкие квазиживые гаджеты Высших, но не мог не признавать их эффективность. Ищейки брали любой след, работая не столько по запаху, сколько по ауре человека, по следу его астральной проекции. По крайней мере, так мне объясняли когда-то. Из объяснения я понял не больше десяти процентов, но сам принцип, кажется, уловил.

— Ничего. Ищейка не берет след. Слепок ауры сделать невозможно. У этой девочки нет ауры, — мрачно проговорил Поллак. Что? В смысле «нет ауры»? У каждого живого существа она есть! И даже у мертвого… Хоть и развеивается со временем.

— Как так? — сказать, что я выглядел удивленным, значит ничего не сказать.

— Ну, как-то так, — пожал плечами орк. М-да. Содержательная беседа, ничего не скажешь.

— Я хочу, чтобы ты узнал, кто она, откуда, и почему оказалась здесь, в доках, среди ночи, — снова повторил Поллак. — Знакомые, круг общения, привычки, образ жизни… Стандартная полицейская работа. Думаю, не нужно тебе объяснять все нюансы, — орк сунул руки в карманы и выжидающе посмотрел на меня.

— Угу, — я кивнул. — Дай-ка я еще посмотрю…

Снова включив фонарь, я принялся рассматривать девочку с новым интересом. Потасканные джинсы, выцветшая черная футболка с ухмыляющимся Чеширским котом, стоптанные кроссовки… Видавшая виды черная куртка, местами облезшая и потрескавшаяся… Волосы… Не то, чтоб неухоженные, но мыла их девчонка явно не сегодня и не вчера. Хм. А ведь грязнулей не выглядит, аккуратная вроде… М-да. Боюсь, будет непросто.

Я выпрямился, выключил фонарик и посмотрел на орка.

— Нужно проверить всю информацию о пропавших подростках за… — я на миг задумался. С неделю назад неожиданно потеплело. Через пару дней опять похолодало, и, учитывая, что одета девчонка не по погоде, дом она покинула дней семь-шесть назад. Если позже — оделась бы теплее. — За последнюю неделю. Пропавшие, сбежавшие из дома…

Поллак криво усмехнулся. Ну, да. Из благополучных семей не бегут, а неблагополучные на Дне такие, что до сих пор могут не знать, что любимое чадушко пропало. — Также нужна информация о всех семьях с девочками ее возраста в прилегающих кварталах. Даже если девочка не попадалась вам на глаза, не факт, что родители не на карандаше. В первую очередь — неблагополучные, пьющие семьи. Возможно — неполные, без отца.

— Почему без отца? — вскинул брови Поллак.

— Потому что вот этого, — я указал на едва видимый и уже зарубцевавшийся ожог на предплечье девушки, оставленный определенно сигаретой, — родной отец с большой вероятностью делать не будет. А вот какой-нибудь новый мамин друг — вполне. Уроды, конечно, разные встречаются, но мне хочется верить в человечество.

Поллак задумчиво кивнул. В его глазах проскользнуло что-то похожее на надежду. Ну, еще бы. Я только что сильно сузил ему область поиска. Неблагополучных семей тут — тысячи, если не десятки тысяч, а неполные и с дочерью четырнадцати-пятнадцати лет уже сильно меньше. Вполне возможно, что я себе все это придумал и сигаретный ожог возник вследствие спора «на слабо» со сверстниками, но отработать этот момент стоит. Ну и застарелые синяки на запястьях тоже частично говорят в пользу моей версии. Хотя ну бы их на хрен, версии такие.

— Больше смогу сказать завтра, когда ты пришлешь мне результаты осмотра и вскрытия. Меня интересует, жила ли девочка половой жизнью, если да — когда был последний контакт и какой он имел характер.

Поллак посмотрел на меня слегка удивленным взглядом, потом перевел глаза на тело и кивнул.

— Сам заедешь, — пробурчал капитан. — Я не могу пересылать такую информацию внештатным сотрудникам. Почему ты думаешь, что она пропала — или убежала — недавно? Она вполне могла бродяжничать и несколько месяцев, прежде чем попасть… Попасть сюда, — скомкал свою мысль Поллак.

— Потому что она не выглядит бродяжкой со стажем, — ответил я. — Под ногтями нет грязи, сами ногти — ухоженные. Не в салоне маникюр делали, сама, или кто-то из подружек, но занималась определенно. Волосы — то же самое. Нет секущихся концов, челку недавно ровняли. Не мыла она волосы всего несколько дней. Белье, думаю, тоже достаточно чистое. Ты видел беспризорников на Дне, Поллак. Похожа она на них?

— Нет, — покачал головой вынужденный со мной согласиться орк. — Не похожа.

— То-то же. В общем, к утру мне нужна полная информация, — я бросил взгляд на часы. — Хотя, скорее, к середине дня.

— Ван дер Тоот… — недобро посмотрел на меня Поллак.

— Что «ван дер Тоот»? — посмотрел на него я. — Поллак, это потенциальный висяк. Часом позже, часом раньше — роли не сыграет. Если бы вы могли раскрыть дело по горячим следам, мне бы не звонили. Так что дай, мне, пожалуйста, выспаться и привести себя в порядок. Да и ваши эксперты, думаю, не круглосуточно работают. Я подъеду к полудню, плюс-минус. Не забывай, что мне еще завтра топтуна отыгрывать, возможно — до полуночи. Или твои сотрудники мне смогут помочь с обходом?

Поллак недовольно фыркнул. Ну, да. Помоги оно делу — орк без проблем направил бы по списку нескольких патрульных. Вот только никто ничего не скажет Высшим. В лучшем случае — вежливо промолчат. В худшем — просто не откроют дверь. Не любят их здесь, даже несмотря на то, что за последние месяцы, с тех пор, как Поллак стал начальником шестнадцатого, отношение к людям в зоне ответственности участка сильно изменилось. В лучшую сторону. Поллак — хороший орк, как бы странно это ни звучало, и в людях он видел не низшую расу, не бесправных животных, а, скорее, младших, не очень разумных братьев, защищать которых, в том числе, от самих себя — его долг.

— Поллак, — позвал я задумавшегося капитана. Тот поднял на меня усталый взгляд, и мне на миг стало стыдно. Кажется, орк тоже довольно давно не спал, и, зная его, явно не потому, что пьянствовал и кувыркался со шлюхами из трущоб. Впрочем, я всегда славился умением договориться с собственной совестью, и чувство вины сейчас погасил в зародыше.

— Скажи, что ты тут делаешь? Почему это дело заинтересовало отдел по особым расследованиям? Что заставило целого капитана выбраться из сухого, теплого и уютного участка и отправиться в доки этой мерзкой ночью?

Поллак извлек из нагрудного кармана мятую сигару, сунул ее в рот, пожевал в задумчивости, не зажигая, и покачал головой.

— Позже, Ланс. Возможно — позже. Я вполне могу ошибаться. Так что давай раздобудем пока больше информации.

— Это кто-то из ваших, Поллак? — я пристально посмотрел орку в глаза. Тот отвел взгляд, достал зажигалку, и, звякнув крышкой, прикурил сигару.

— До завтра, ван дер Тоот. Постарайся не опаздывать, — буркнул орк, и я только вздохнул. Ну, понятно. Можно ничего и не отвечать.

Я бросил взгляд за границы защитного купола, туда, где продолжала бесноваться непогода и поморщился.

— Не опоздаю. Если кто-нибудь из твоих ребят подкинет меня до дома. Сомневаюсь, что в такое время смогу найти здесь такси.

Орк скривился так, будто за содержание полицейских гравилетов платил из собственного кармана, и, наконец, кивнул.

— Подбросят. До завтра, ван дер Тоот. Не опаздывай, — снова повторил он.

— До завтра, Поллак, — кивнул я, бросил последний взгляд на тело девочки и направился к полицейским гравилетам.

Интересно, удастся мне стрельнуть сигарету у копов?

Глава 3

Все-таки гравилет — это удобно. Не нужно петлять по узким улочкам, трястись по ухабам и переваливаться по залитым дождевой водой лужам, стоять на бесполезных в ночи, но все равно работающих светофорах, да и в целом, ломать голову, как лучше поехать, чтоб быстрее добраться до дома. Просто взмываешь вверх, и по кратчайшей траектории направляешься к пункту назначения, чтобы через несколько минут уж заходить на посадку в нужной точке. Ну, по крайней мере — на Дне, где гравики имелись только у спецслужб и небо было свободным во всех направлениях. На Верхних ярусах все сложнее. Летающих машин там больше, для них выделены специальные трассы, эшелоны и траектории движения, и так бодро, как внизу, уже не полихачишь. Не то, чтоб я хотел себе подобную машину — ни денег у меня на нее не хватит, ни выделяться особого желания не имеется, но не оценить такое удобство и скорость передвижения я не мог.

Полицейский гравик я, по въевшейся привычке, попросил посадить в паре кварталов от дома. Зачем лишний раз будить любопытство соседей? После тепла и уюта салона снова шлепать по лужам под проливным дождем удовольствия не доставляло, но и высохнуть я, как следует, все равно не успел, и идти тут, все же, не так уж и далеко… Переживу как-нибудь. Стрельнув у копов несколько сигарет, я засунул их поглубже, чтоб не намочить, поблагодарил и выбрался в осеннюю предрассветную хмарь.

До недавних пор я жил почти в центре, и, должен сказать, что та моя квартира была расположена значительно удобнее. И фонари горели, не по одному на пять разбитых, и на дорогах ям поменьше было, да и вероятность нарваться на уличных грабителей была значительно ниже. Однако, после того, как я закусился одновремено с ирландцами и Сопротивлением, оттуда пришлось съехать. Во избежание, так сказать. Конечно, если бы я сильно понадобился мисс Дэвис или О’Фланнагану, предводителю ирландев, они бы меня отыскали, хоть на Верхних ярусах, хоть у черта на рогах, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, как говорится. Кроме того, деньги, оставленные Трэндориэлем Валтазаром, подошли к концу, а на то, что платили мне Высшие, привлекая, как консультанта, особенно не разгонишься. Поллак предлагал выделить мне служебную квартиру в центре, со всеми удобствами и недалеко от участка, но я отказался. Чем меньше людей знает, что я связан с Высшими, тем лучше. Несмотря на то, что в последнее время наблюдается значительное потепление в отношении Высших к людям, народ их продолжает по традиции ненавидеть. Совсем не обращая внимания на то, что и нижний город постепенно облагораживать начали, и на улицах безопаснее стало, да и в целом Высшие стали несколько лояльнее. Раньше с тебя могли хоть кожу снимать рядом с полицейским гравилетом, и копы даже не шевельнулись бы, сейчас же такое представить было сложно. И, далеко не в последнюю очередь это являлось заслугой Поллака.

Поллак с самого начала видел в нас не полуразумных животных, как большинство Высших. А после того, как я помог ему распутать пару громких дел — с сектой Изначальных, пытавшихся угробить всех людей, и с одним спятившим Высшим, мечтавшим вернуть расе нагов главенствующее положение, истребив большую часть сородичей, Поллак решил, что и от нас бывает польза. И даже выбил мне должность консультанта при отделе особых расследований, когда меня лишили лицензии. Эти же дела, к слову, значительно продвинули орка по карьерной лестнице. В звании он так и остался капитаном, но по должности он теперь стал начальником участка. А учитывая, что полицейских участков на Дне не так много, во многом именно он определял отношение копов к местным.

Так вот. Несмотря на явные перемены, Высших продолжали ненавидеть. Надо же ненавидеть хоть кого-нибудь? Всегда проще обвинить во всех своих бедах пришельцев с рухнувшего некогда на Манхэттен Корабля, чем признать, что ты сам нихрена не сделал для улучшения своего положения. При таких раскладах на Дне безопаснее, если тебя будут подозревать в мужеложестве, чем в сотрудничестве с копами. Последствий меньше. Так что от предложенной орком квартиры я отказался, и живу неподалеку от Западных трущоб. Так себе местечко, конечно, но выбирать не приходится. По крайней мере, пока Высшие не вернут мне лицензию… Впрочем, и это само по себе золотых гор на меня не опрокинет. Нужно еще клиентов найти. Да и то… Последние дела, если вспомнить, ничего, кроме неприятностей мне не принесли.

Погрузившись в мысли, я сам не заметил, как добрался до своего дома. По въевшейся привычке окинул взглядом окрестности, не заметил ничего подозрительного и шагнул к двери. И именно в этот момент меня окликнули.

— Мистер! Эй, мистер!

От неожиданности я вздрогнул и резко повернулся на звук. От стены отделилась худенькая фигурка и медленно направилась в мою сторону. Мозг соотнес тонкий детский голос с небольшим силуэтом, и я несколько расслабился. Ребенок. Девочка. Но, проклятье, что ребенок делает на улице в этом районе в такое время? Детское время давно закончилось…

— Мистер… — фигурка замерла в нескольких шагах от меня, и я смог рассмотреть ее в тусклом свете уличного фонаря. Девочка, подросток, лет четырнадцать-пятнадцать. Стоптанные кеды, линялые джинсы, синее худи с выцветшей эмблемой «Филадельфия Филлис», черная джинсовая куртка с подкатанными рукавами поверх… Узкое, худое личико с резко очерченными скулами, большие, живые глаза, чуть вздернутый кверху носик и темные, прямые волосы, собранные в хвост. При взгляде на лицо девчушки что-то во мне екнуло моментом узнавания, но это ощущение рассеялось, прежде чем я сумел за него ухватиться. Какого дьявола?

— Вы же Ланс ван дер Тоот, да? — девчушка была мокрой до нитки, явно ждала меня здесь давно, но в голосе не было ни капли робости или заискивания. Скорее, наоборот, некий вызов. Будто это я к ней пришел, а не она ко мне. Что за дерьмо вообще? Откуда здесь ребенок и чего ему надо?

— Ну допустим, — я остановился, сунув руку в карман. Курить хотелось неимоверно, но зажигалку я посеял вместе с сигаретами, и вместо сигарет я нашарил в кармане ключи. Сильнее, чем курить, хотелось лишь попасть в квартиру, снять промокшую одежду, принять горячий душ и завалиться спать. Можно даже без душа, особенно учитывая, что горячей воды не было уже несколько дней. Навряд ли сегодня что-то поменялось. Скорее, согласно закону подлости, и холодную отключили…

— Я… Сзади! — глаза девочки расширились, за спиной послышался какой-то шорох, и я рефлекторно дернулся в сторону. Что, по всей видимости, мне жизнь и спасло.

В воздухе свистнул стальной прут, чтобы через секунду высечь искры из стены, где только что была моя голова. Я развернулся, и, моментально переключившись в боевой режим, выбросил вперед правую руку. Однако нападавший оказался резвым, и мой кулак лишь скользнул по его ребрам. А вот он по мне попал. Извернувшись, неизвестный взмахнул прутом и огрел им по ребрам уже меня. Бок взорвался болью, я зашипел и отшатнулся. уворачиваясь от нового удара. Вот же мразь шустрая!

Еще один удар выбил из меня дух, и я зарычал, чувствуя, как откуда-то из глубин сознания глуша боль, поднимается ярость. Перед глазами заплясали кровавые снежинки, и я, осклабившись, ринулся вперед. Ха, родные мои! Давно не виделись!

Прут снова свистнул в воздухе, и я принял его на правую руку, выставив блок. В обычном состоянии такой удар сломал бы мне кость, но сейчас… От локтя до кисти пробежал сноп разноцветных искр, прут согнулся, а в следующий момент мой левый кулак врезался в челюсть нападающему. Голова неизвестного мотнулась, а потом на глаза упала кровавая пелена, и я перестал воспринимать окружающую действительность…

— Все! Все, хватит! — в реальность меня вернул истошный крик на грани визга. — Да брось его, все уже! Прекрати! — кто-то дернул меня за капюшон, я наугад отмахнулся, и услышал девичий вскрик. Тьфу, дерьмо! Мотнув головой, я попытался прийти в себя. Уф. Серьезно накрыло. Давненько такого не было…

Сознание возвращалось медленно. Только через несколько секунд я осознал, что сижу на туловище нападающего. Опустив голову вниз, я сглотнул. Лицо нападающего превратилась в кровавое месиво, а руки мои по самые локти заляпаны кровью. Автоматическим жестом я прижал ладонь к шее… Трупа. Ну да. Труп, определенно. Никакого пульса. Кажется, я малость перестарался, мать его… Вот же дерьмо… Так, а что это сзади было? Я обернулся и поморщился, увидев девочку, прижавшую руки к животу и судорожно пытающуюся вдохнуть. М-да. Удачно отмахнулся… Бросив еще один взгляд на тело, я уперся рукой в землю и поднялся, поворачиваясь к девочке.

— Ты… Ты… — возможность дышать и разговаривать понемногу возвращалась к ней, девочка, все еще держась за живот, пыталась разогнуться.

— Тихо, тихо, — я успокаивающе выставил руки перед собой, зрачки девчонки испуганно расширились, и я, мысленно обругав себя последними словами, неуклюже спрятал окровавленные руки за спину. — Извини, я рефлекторно… — пробормотал я. — Не хотел.

— Ты… Ты убил его! Забил до смерти! — выпалила девчонка, пялясь мимо меня на бездыханное тело. Я лишь поморщился.

— А что, лучше бы он меня?

Девчонка умолкла.

— Подожди секунду, — буркнул я, и повернулся к трупу. Какого хрена вообще? Случайный грабитель? Вряд ли… Чего б он при девчонке на меня кидался? Такие обычно одиночек предпочитают… Странно это.

Присев рядом с телом, я принялся рыться по карманам трупа. Пачка сигарет… Зажигалка… Дерьмо, как же курить хочется… Ключи… Так, а это что такое?

Я вытащил из нагрудного кармана куртки какую-то тряпицу, расправил ее и выругался. Проклятье! Только этого мне не хватало.

У меня на ладони лежал шеврон с вышитым на нем мотоциклистом, позади которого расправились широкие красные крылья. «Красные Ангелы»! Ну вообще замечательно!

Скривившись, я сплюнул в лужу, сунул шеврон в карман и поднялся.

— Что ты хотела? — повернулся я к девчонке, все так же стоящей в паре шагов и во все глаза глядящей на мои манипуляции. Только сейчас до меня дошло, что девочка — свидетель того, как я только что хладнокровно забил до смерти человека. Ну, ладно, термин «хладнокровно» здесь совсем не подходит, но это уже нюансы. Проклятье, ван дер Тоот, ты, кажется, опять вляпался… Черт, ну сколько можно, а?

— Я… У меня… Меня послала…

— Ладно, подожди минуту, — буркнул я, повернулся к трупу, нагнулся, взвалил его на плечо, стараясь не перепачкаться, и медленно пошел к мусорным бакам. Тяжелый, зар-р-раза! Наверное, правильнее было бы вызвать Поллака, но… Да ну к дьяволу! Я спать хочу! А орк меня до утра промурыжит. Да и с девчонкой, как мне кажется, не все так просто… Ладно. Мало ли на дне придурков убивают? Его, поди, и не найдут… Мусорник полный, сгрузят в мусоровоз, на свалку вывезут, кто там копаться будет? Не, на хрен!

Морщась от вони, я разгреб пакеты, сбросил тело в контейнер и присыпал его мусором. Брезгливо отряхнул руки и пошел к подъезду. Теперь без душа точно не обойтись. Хоть бы вода была, что ли…

Я думал, что девчонка сбежит, воспользовавшись моим отсутствием, но нет. Тонкая фигурка озябшим воробушком так и торчала у подъезда. Ладно. Разберемся.

— Пошли, — буркнул я, доставая ключи. Думаю, если девочка торчала здесь несколько часов, дожидаясь меня, идти ей особо некуда. А свое любопытство я как-нибудь умерю до того момента, как мы окажемся в квартире.

Видимо, мои выводы оказались верными, потому что девчонка кивнула, вся как-то сдулась и быстро юркнуда в подъезд. Прежде чем последовать за ней, я бросил взгляд через плечо. Ливень так и не думал униматься, и косые, мощные струи уже практически растворили в себе кровавую лужу, оставшуюся на том месте, где еще недавно лежало тело. К утру от нее и следа не останется. Что ж, тем лучше. Глядишь, и проскочу… Хотя вряд ли. Красные Ангелы, твою ж мать! Откуда эти уроды только снова проклюнулись, а?

Консъержа в моей дешевой меблирашке не было — по статусу не полагался. И хорошо. Чем меньше глаз — тем лучше. И свидетели только что случившегося убийства мне не нужны, и малолетка, под утро поднимающаяся в квартиру взрослого дяденьки, не та картина, которую стоит чужим глазам показывать…

Поднявшись на второй этаж, мы прошли по коридору, я отпер дверь и вошел первым, привычно клацнув выключателем. Ну, хоть свет есть, и то хорошо.

— Заходи, — я пропустил девочку вперед, и отступил в сторону, снимая обувь и стараясь ничего не испачкать. Закрыв дверь, скинул куртку и понес в душевую. Надо бы застирать, пока кровь не въелась…

Бросив куртку в таз, я открыл воду, тщательно вымыл руки и умылся. Взгляд упал на отражение в зеркале, и я поморщился. Глаза впалые, шевелюра всклокоченная, зрачки мутные… Хорош внештатный сотрудник, нечего сказать… Неудивительно, что Поллак на меня так вызверился… Вытерев лицо, я разделся, бросил мокрую одежду прямо на пол, завернулся в халат и вернулся в комнату.

Девочка стояла, сложив руки на груди, и скептически оглядывая помещение. Я мысленно чертыхнулся. Ну, прости, милая, не ждал я гостей! Банки от пива, коробки от пиццы, несколько пепельниц, заполненных окурками, разбросанная одежда… Типичная берлога холостяка.

— М-да… Мило тут у тебя… — протянула девчонка, поразительно быстро пришедшая в себя после увиденного. Я лишь пожал плечами. Шагнув к холодильнику, я открыл дверцу, порылся внутри, нашел банку пива, и со звонким щелчком открыл ее. Гаэрлинд, конечно, умничка, но кое-какие остаточные явления еще присутствуют. Да и стресс снять не помешает… Найдя на полке початую пачку сигарет, я извлек одну, щелкнул лежащей здесь же зажигалкой и с удовольствием закурил. Ф-фу… Как же давно мне этого хотелось…

— Ну, рассказывай, — я отхлебнул из банки, глубоко затянулся, и, облокотившись о стол, повернулся к девочке. — Что у тебя стряслось такого, что ты меня до утра по дождем прождала?

— У тебя каждый день так? — вопросом на вопрос ответила девочка, недвусмысленно кивнув в сторону улицы. Уточнять, что именно она имела в виду, смысла не было. И так все ясно.

— Не каждый, но бывает, — пожал я плечами, и тут же одернул себя. Да какого черта я вообще перед ней оправдываюсь? Я даже кто она такая знать не знаю!

— М-да. Миленько, — девочка носком кеда пнула пустую банку, отодвинула коробку из-под пиццы и уселась на кровать.

— А мне можно? — девочка показала на банку в моих руках, и я едва не поперхнулся. Вот же нахалка!

— Давай-ка ты, милое дитя, для начала представишься, расскажешь, откуда знаешь мое имя, с какой целью ты ко мне пожаловала, а потом и поговорим, что тебе можно, а что нельзя. Договорились?

— Легко, — обиженно вздернула носик девочка. — Меня зовут Мария-Кристина ван дер Тоот, о тебе мне рассказала мама, и она же отправила меня к тебе, сказав, что ты не откажешь мне в маленькой просьбе. Не откажешь ведь, верно? А теперь, когда я ответила на твои вопросы, можно мне пива?

Глава 4

— Ты все еще не закончил? — дядя Корнелиус выглядит очень злым. Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь со скамейки. Только что я разгрузил полный фургон спиртного, перетаскал его в подсобку, и у меня обрываются руки. О спине и говорить нечего.

— Ты что, язык проглотил?

— Закончил, — бурчу я, стараясь не смотреть на дядю. Ни к чему ему видеть мой взгляд, полный ненависти.

— Где ж закончил? Полы в баре не вымыты, стойка не натерта…

— Но дядя! — забыв о злости, ошарашенно вскидываю голову я. Время близится к полуночи, колени дрожат от усталости, а все, что я сегодня ел — скудный завтрак из краюхи хлеба и двух стаканов молока.

— Что «дядя»? Ты думаешь, я тебя просто так содержать буду? Работать надо! Пахать! Может, тогда и вырастет из тебя человек…

— Надеюсь, что нет, — бурчу себе под нос. Тихо, так, чтобы не услышал дядя. Но он слышит.

— Что ты сказал?

— Если вырасти человеком — значит, стать таким, как ты, то надеюсь, что нет! — не выдержав, огрызаюсь я.

— Ах ты ж крысеныш… — к лицу дяди Корнелиуса приливает кровь. — Сегодня ночуешь в чулане! И никакого ужина, понял! А теперь — пшел вон!

Дядя разворачивается и уходит. А мне очень хочется поднять обломок кирпича, лежащий рядом с правым ботинком, и залепить им по коротко стриженому бычьему затылку. Вот ур-р-род!

Однако я этого не делаю. Дождавшись, пока дядя поднимется к себе на второй этаж, я угрюмо плетусь в чулан. Спать на голом полу, по которому бегают крысы? Это лучше, чем до утра драить полы и стойку. Вот только есть хочется…

В чулане мне очень хочется хлопнуть дверью, но я этого не делаю. Сегодня, после того, как я случайно разбил целый ящик виски при разгрузке, дядя на взводе и только ищет повода, чтоб пройтись по мне дубиной, которую хранит под стойкой для особо буйных посетителей. Так что я тихонько прикрываю дверь, достаю из тайника за стеллажом куцый, погрызенный крысами, матрас, разворачиваю и укладываюсь в углу. Есть хочется зверски, но красться на кухню… Нет, пожалуй не стану. После прошлой взбучки спина до сих пор болит… Скорей бы получить ай-ди и свалить из этой дыры… Меньше года осталось… Нужно вытерпеть.

Сон не идет. Желудок сводит, и я ворочаюсь не меньше часа, когда в коридоре слышатся легкие, крадущиеся шаги. Через несколько секунд дверь чулана легонько скрипит.

— Ланс! Ланс, ты спишь? — слышится шепот. Я, против воли, улыбаюсь. Крис.

Кристина — дочка дяди Корнелиуса, по совместительству — моя кузина. Прелестное создание, на два года младше меня, концентрированная доброта и сочувствие. У нас очень теплые отношения, но дядя не дает нам много общаться — считает, что моя компания дурно повлияет на воспитание девочки. Ну да, ну да… Это же я надираюсь до чертиков каждую пятницу и с трехэтажными ругательствами жену по комнате тумаками гоняю… Урод…

— Нет, Крис, не сплю.

Девочка ныряет в чулан и тихонько прикрывает за собой дверь, после чего присаживается на пол рядом со мной.

— Сильно тебе сегодня досталось? — голос кузины полон сочувствия.

— Не очень… Как обычно, — нехотя отвечаю я.

— Бедный… Я тебе поесть принесла.

Желудок, как назло, издает громкий, неприличный звук, и Крис тихонько прыскает в кулачок. Шуршит бумажный пакет, из него появляются несколько сэндвичей с ветчиной и бутылка молока. Моему умилению нет предела.

— Кристина, ты — чудо! — совершенно не преувеличивая, выдыхаю я.

— Я знаю, — довольно говорит девочка. — Все, мне надо бежать, не дай бог отец хватится…

— Спасибо, Крис. Беги, конечно. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ланс, — девочка подается вперед, неловко, будто клюет, чмокает меня в щеку, и, легко вскочив на ноги, выбегает из чулана. А я остаюсь. Наедине с темнотой, четырьмя сендвичами и непривычно теплым чувством в сердце…

***

Докуренная до фильтра сигарета обожгла пальцы, и я, выругавшись, вынырнул из воспоминаний. Затушил окурок в забитой пепельнице, отхлебнул пива и откинулся на спинку кресла.

Спустя несколько лет после того, как я свалил от дядюшки Корнелиуса, того хватил удар, а Крис вышла замуж и уехала в Филадельфию. Как-то, спустя несколько лет, они с мужем были в Большом Яблоке проездом, и Крис позвала меня на ужин, где и познакомила меня с мужем. Неплохой парень, работяга, автомеханик. Как его… Винсент, что ли? Точно, Винс. Парень неплохой, да, но мы с ним здорово поцапались. Ему очень не понравился мой род занятий, а я тогда как раз заливал горе после смерти Ланы, и на презрительное «частная ищейка» как-то очень резко отреагировал. С тех пор мы с кузиной практически не общались. Так, открытки на Рождество, не более… М-да. Грустно все это.

Мария-Кристина Ван дер Тоот, значит… Дочка Кристины. Неудивительно, что девочка показалась мне знакомой. Но какого дьявола она здесь делает?

— Так, — буркнул я. — Допустим. И как ты здесь оказалась?

— У мамы с папой возникли… М-м-м… Некоторые проблемы, — чуть запнувшись, ответила девочка. — Мама сказала, что, пока они не решатся, мне нужно уехать из Филадельфии. Дала мне твой адрес, сказала, что ты не откажешь в такой малости. Ну и… Вот.

Я чуть не поперхнулся пивом. Малости? Малости, серьезно? Нет, не то, чтоб я отказался помочь Крис, которая все детство очень тепло ко мне относилась, но отправить ко мне подростка пожить и назвать это малостью? Сильно, сильно… И, тролль меня раздери, почему было не позвонить, не предупредить меня? Как-то это… Ну совсем не очень, если честно. Особенно — сейчас.

— Интересно… — протянул я. — И какого рода проблемы возникли проблемы у мамы с папой?

— Это… Семейное, — отведя взгляд, пробормотала девочка. — Мне бы не очень хотелось об этом говорить…

Замечательно! Прекрасно просто, я бы сказал…

— Допустим, — повторил я. — То есть она просто сказала, что тебе надо пожить у меня, посадила на Асела Экспресс — и привет дяде Лансу?

— Нет, — качнула головой девочка. — Я доехала на грузовике. Проголосовала на трассе.

Час от часу не легче! Это ж какие такие проблемы у Крис, если для нее сорок баксов стали проблемой, и девочке пришлось добираться автостопом? В голову приходил десяток разных вариантов — и ни один из них мне не нравился. М-да. Кажется, в ближайшем будущем мне придется совершить небольшое путешествие в Филли… Но чуть позже. Сначала нужно выспаться и помочь Поллаку.

— Как ты меня нашла? — посмотрел я на девочку.

Та молча протянула мне какую-то смятую бумажку. Я машинально взял ее, повертел в руках… Ну да. Рождественская открытка. И обратный адрес. Понятно. Но, дьявол, что мешало Кристине позвонить?

Ладно. Про проблемы семьи Крис я узнаю завтра. Сейчас девочку расспрашивать бессмысленно.

— А теперь можно мне пива? — прекрасное создание уставилось на меня самым невинным взглядом.

— Нет! — рыкнул я. Твою ж… Крис что, совсем воспитанием дочки не занималась? — Пива тебе нельзя. Есть хочешь?

— Хочу, — кивнула та.

— В холодильнике пицца, можешь разогреть. В душе, наверное, есть горячая вода. Мойся и ложись спать. Кровать — твоя. Сейчас дам чистое белье, — «если оно у меня есть», мелькнула мысль. — И постарайся потише. У меня был тяжелый день и мне надо выспаться.

— Да уж, — хмыкнула девочка. — У тебя, кажется, каждый день тяжелый… — она многозначительнои обвела взглядом комнату, заваленную банками из-под пива и бутылками из-под виски. Я мысленно закатил глаза.

— Поговори мне тут, — буркнул я, бросая на кровать постельное и вытаскивая из-за шкафа раскладушку. — Все. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дядя Ланс, — елейным голоском пропела девчонка, уже успев забраться в холодильник едва ли не полностью. Я бросил на раскладушку матрас, подушку и тяжело рухнул на свое новое ложе. Пружины протестующе скрипнули. Я накрылся покрывалом, и отключился практически сразу же, как только коснулся подушки. Последней мыслью, промелькнувшей в голове перед тем, как я отрубился, было то, что если Винс спился и втянул в какое-то дерьмо мою Кристину, я ему башку отшибу. И, возможно, даже с удовольствием.

***

Есть множество вещей, которые я не люблю. Теплое пиво, визиты посланников Красных Ангелов, маленьких девочек, из ниоткуда валящихся на мою многострадальную голову… Но больше всего я не люблю просыпаться от назойливого жужжания чарофона. Особенно — второй день подряд.

Застонав, я перевернулся на живот и накрыл голову подушкой, но это не помогло. Вибрация проклятого артефакта сверлом ввинчивалась прямо в мозг, и избавиться от нее можно было только одним способом — взять трубку. Прорычав ругательство, я швырнул подушку куда-то в сторону, потянулся к артефакту и ответил на вызов.

— Ван дер Тоот! — даже не знаю, что хуже: несмолкающий вызов чарофона или лай Поллака с утра пораньше. С утра? Дьявол, который час?

— И тебе доброе утро, Поллак, — просипел я.

— Утро? Ван дер Тоот, ты издеваешься надо мной? Полдень! — Поллак уже не лаял — грохотал раскатами грома. — Если ты не скажешь, что уже входишь в участок…

— Поллак, имей совесть, — простонал я. — Я, между прочим, именно из-за тебя ночь не спал…

— Ты не спал ночь исключительно из-за своего алкоголизма! — гаркнул капитан. — Поднимай задницу — и пулей в участок!

— Так точно, сэр! — буркнул я, и сбросил вызов. Дерьмо! Дадут мне когда-нибудь выспаться?

Я сел на раскладушке, заставив ее жалобно взвизгнуть, и потер лицо ладонью. Проклятье… Как же я ненавижу, когда меня будят!

— Доброе утро, дядя Ланс, — послышался мелодичный голосок. — Кофе?

Я издал нечто среднее между стоном и рыком, и открыл глаза.

— Я надеялся, что ты мне приснилась, — буркнул я, поднял с пола халат и, завернувшись в него, двинулся в душ. Открыв дверь, повернулся и, все же, ответил:

— Покрепче и без сахара. И никаких сливок!

Контрастный душ немного привел меня в чувство, и я почувствовал даже легкое раскаяние. У девочки дома черт-те что произошло, ее отправили к единственному близкому человеку, а он на нее рычит, как голодный, обезумевший огр… Впрочем, раскаяние снова сменилось раздражением, когда, протянув руку, я не нащупал на привычном месте полотенца.

— Кристина! — гаркнул я. — Куда, черт подери, делось мое полотенце?

— А это было полотенце? — послышался удивленный голос девочки. — Мне показалось, что это половая тряпка. Сейчас принесу тебе свежее. Где у тебя лежат полотенца?

— Нигде! — прорычал я, закатывая глаза. Ну за что мне это все, а? Теперь еще и в «Уоллмарт» заезжать придется. Только непредвиденных расходов мне не хватало… Ладно…

Вытершись халатом, я набросил его на себя и недовольно поморщился, почувствовал липкую ткань. Половая тряпка, нет, ну ты погляди только!

Вернувшись в комнату, я выудил из шкафа свежие джинсы, мятую, но чистую футболку, носки, и снова прошествовал в душевую. Одевшись, я почувствовал себя увереннее. Рухнув в кресло, я посмотрел на девочку.

— Что там с кофе?

— Вот, пожалуйста — на столике передо мной возникла парящая кружка. Я молча кивнул, огляделся в поисках сигарет и удивленно вскинул брови.

Только сейчас я заметил, что комната преобразилась. Никаких коробок из-под пиццы, бутылок, пивных банок, одежды, комками валяющейся по углам… Пепельница пуста, кровать заправлена, на кухонном столе — порядок. Даже, кажется, полы вымыты. Хм. Интересно.

— Я немного прибралась, пока ты спал, — спокойно сказала девочка, усаживаясь напротив меня с кружкой в руках. — А то здесь, как в свинарнике было… — Мария-Кристина смешно наморщила носик.

— Хм. Кажется, от тебя есть польза, — заметил я, отыскав, наконец, сигарету. Щелкнул зажигалкой, и выпустил густую струю дыма.

— Фу-у-у! — девочка вскочила и бросилась к окну.

— Не открывай! — я успел понять ее маневр, прежде чем она взялась за ручку. Та непонимающе уставилась на меня.

— Но здесь дышать нечем!

— Откроешь — станет еще хуже. Под окнами — вьетнамская забегаловка. Они с утра до вечера селедку жарят. Задохнемся к чертям.

Девочка покачала головой и вернулась на свое место.

— О квартире в более приличном месте не думал? — проворчала она, отпивая кофе из кружки.

— О том, чтоб не умничать, не думала? — вопросом на вопрос ответил я. Хм. А кофе хорош. Вылакав кружку буквально в три глотка, я затушил сигарету в пепельнице и поднялся.

— Сейчас мне надо уехать. Вернусь вечером. Тогда и подумаем, как быть дальше и как решать твои проблемы.

— Нет! — девочка вскрикнула и побледнела.

— Что «нет»? — удивился я, надевая рубашку.

— Не оставляй меня одну. Пожалуйста! — на лице девочки был написан неподдельный страх. Как интересно…

Времени на то, чтобы спорить, у меня не было. Поллак рвал и метал, и злить капитана еще больше у меня не было никакого желания. Дерьмо! Я вспомнил, как закончилась вчерашняя ночь, и выругался. Ангелы… Нет, оставлять девчонку по адресу, который знают гребаные байкеры, точно не стоит.

Ладно. Тролль с ней. Пусть едет со мной, заодно попытаюсь узнать, что там у них случилось… Я надел куртку, нащупал ключи от машины и сунул в карман чарофон.

— Ладно. Поедешь со мной. На сборы три минуты. Не ныть, не мешать, не задавать вопросов. Все ясно?

— Да! — девчонка просияла и вскочила. — Спасибо, дядя Ланс!

— Не за что, — пробурчал я. — Собирайся, жду за дверью.

Зашнуровав ботинки, я толкнул дверь и вышел из квартиры. М-да. Кажется, меня ждет интересный день.