Владимир Фэйт

Отражение Судьбы

Пролог

Мир без света – это мир, которого не существует.

Два с половиной тысячелетия назад Аарон, истинный спаситель человечества, вступил на престол новорождённой Красной Империи. Первый из детей Изириса, первый из тритоморфов, первый из осквернённых. Безраздельная власть и разрушительная первозданная сила хаоса под рукой сотворили фигуру неприкасаемую, независимую и эгоистичную.

Неома, Диана, Трой и Люцей. Так звали младших детей Изириса, что в час нужды подвели, но после не лишились возложенных космических сил, заключённых в каменные сосуды.

Они обладали мощью первосуществ. Властвовали над пространством, временем, материей и порядком. Но не получили достойного признания общества. Люди отвергли четверых и возвысили одного до вершин, недоступных для птиц.

С презренной надменностью Аарон наблюдал, как родные братья и сёстры рвутся показать собственную значимость, занять высокое положение и доказать канувшему отцу, что способны на большее. Но потерпев постыдную неудачу, они поставили старшего брата перед тяжёлым выбором: разделить власть или столкнуться с последствиями.

Аарон уступать не собирался. Считал угрозы жалкой попыткой подорвать его влияние и доверие населения. И принял последствия, обернувшиеся тёмными временами для всего человеческого рода. Рассвет сменился закатом. Во тьме разгорелось пламя Великой войны, повлиявшее не только на прошлое, но и на далёкое будущее.

Двадцать поколений жили в страхе и вечной борьбе, прежде чем последний из тритоморфов погиб от рук человека.

– Герцог Донхаллес, они обвиняют вашу жену в предательстве. Если верить их словам, она нарушила кодекс Империи, – сказал Деннис Остер.

– Пойдём, я хочу лично это услышать.

Они прошли вглубь глухой лесной чащи. Оранжевые лучи заходящего солнца пробивались сквозь ветвистые кроны деревьев. Ноги скользили по сырой траве, словно по льду. Уильям держался пренебрежительно. Он ненавидел влажность и дождь, но принимал как неотъемлемую часть этого мира. Природа устанавливает законы, а человек не вправе их отвергать.

На холодной и влажной земле, проминая траву, на коленях сидели три человека с поникшими головами.

– Поднимите головы. Перед вами герцог, – приказал Деннис.

И они подчинились. Показались бледные растерянные лица со снежно-белыми зрачками, под дымкой которых едва различалась чёрные точки зрачков. Тусклые губы дрожали от холода.

– Что с их глазами? – спросил Уильям.

– Говорите, – обратился Деннис к людям.

Один из них подался вперёд.

– Меня зовут Сорат. Я охотник за головами. Сорок три закрытых контракта, – он безрадостно улыбнулся. – Но сорок четвёртый я никогда не закрою. Уже не смогу. Нам почти удалось поймать вашу жену. Но даже загнанная в ловушку, она не сдалась.

– Что же случилось? Позволь узнать.

– Лиет поступилась долгом хранителя. Отказалась от чести, совершила серьёзное преступление. Она использовала силу хаоса против нас. Ослепляющая вспышка лишила нас зрения.

– Предательство, боль, но не смерть, – равнодушно заключил Уильям. – А ребёнок? Что с ребёнком? Вы его видели?

– Да, – голос испуганно дрогнул.

– Продолжай. Не медли. Рассказывай, – грубо подталкивал Деннис Остер.

– Ваш сын – тритоморф. Простите, герцог Донхаллес, что сообщаю дурные вести, но иначе никак.

– Ничего. Ничего. Вы видели печать на коже? Мой сын осквернён? Вам точно не показалось?

– Показалось? – усмехнулся Сорат. – Я держал на руках это отродье. Выстрелил ему в голову. И ничего. Оно даже не проснулось.

– Что ты сделал? – яростно крикнул Уильям.

– Герцог, ваш ребёнок обречён на погибель. Вы ещё сомневаетесь? Если да, то вы глупее, чем кажетесь.

Уильям промолчал. Он жестом попросил Денниса Остера передать плазматический бластер. Прицелился и выполнил три точных выстрела. Три попадания. Три мёртвых тела.

Деннис поморщился и отвел в сторону осуждающих взгляд. Невыносимое зрелище, чудовищная расправа на теми, кто повинен лишь в преданности Империи.

– Это неправильно, – робко выдавил Деннис Остер, забирая оружие.

– Я знаю. Пусть ребёнок обречён, но у меня есть шанс спасти Лиет, вернуть свою жену домой, сохранить ей жизнь. Это будет тяжело, но возможно, если не останется свидетелей её преступлений.

– А как же я? Вы мне доверяете?

– Деннис, ты мой друг. Друг нашей семьи. Я не убью тебя. Остальное зависит лишь от тебя. Поступи правильно, – Уильям обнял его и похлопал по спине.

– Спасибо за доверие, Уильям. Я всегда буду на твоей стороне. Империя не значит для меня ничего, как и для большинства людей с нашего острова.

Уильям одобрительно кивнул и ушёл прочь из лесной чащи.

Люди потратили две тысячи лет, чтобы отобрать первозданные силы. Завладев космической мощью и сравняв шансы в борьбе, они начали массовое истребление тритоморфов. Пока не осталось ни одного. Но этого было недостаточно. Люди боялись повторения судьбы. Потому вновь рождённых и осквернённых детей лишили права на жизнь. От них избавлялись, как только они появлялись на свет. К сожалению, тритоморфы слишком сильно отличались от людей, чтобы стать частью нового общества.

Но рождение тритоморфа в семье – это случайность. Стечение обстоятельств. Результат древних кровосмешений. Неудачная лотерея, в которой победители получают разочарование и лишение. Никто не желал переживать подобное потрясение. Но выбора не было. Приходилось мириться с жестокостью, чтобы не погрязнуть в новой войне.

Смерть ребёнка – малая плата за свободу и спокойствие человечества. Но разве они убивали ради ложной свободы? Добивались спокойствия в хаосе? Нет. Они убивали из страха, что отравлял разум. Но, пытаясь избежать судьбы, ты рано или поздно сталкиваешься с ней.

Лиет Донхаллес отказалась принимать законы Красной Империи. Она родила тритоморфа, но не отвергла. Не дала отнять жизнь единственного родного ребёнка. Не могла поступиться материнской любовью. С любым другим человеком на её месте церемониться бы не стали. Но Лиет состояла в Совете Империи и была хранителем хаоса, мощь которого она направила против тех, кого призвана защищать.

Она обладала знанием, как изменить судьбу и спасти сына от неминуемой казни. Ей дали знак свыше. Чужой голос внутри разума показал истинный путь. Лиет без колебаний сделала выбор.

В палату зашёл доктор в белом халате. Выглядел он отчуждённо и виновато, словно собирался рассказать пациенту о неутешительном диагнозе.

– Где мой сын? – прохрипела Лиет.

– Ваш сын, – он задумался. – Всё не так просто.

– Что вы несёте? Покажите моего ребёнка! – она не просила, а настоятельно требовала.

– Я не могу вам помочь. Мне трудно такое сообщать, но ваш сын изолирован. Уверен, что не нужно ничего объяснять. Вы и без меня прекрасно понимаете, почему это произошло.

– Я не знаю, что вы себе придумали, но прошу последний раз. Покажите ребёнка. Иначе...

– Нет, – твёрдо заявил он. – Мы бессильны в этой ситуации.

– Как скажете, – Лиет откинула голову назад и расслабилась.

Доктор неуверенно потоптался на месте и покинул палату, оставив неудавшуюся мать наедине с тяжёлыми мыслями.

Но Лиет не думала, а мысленно сосредоточилась на дистанционном управлении дрона-доставщика. Она заранее знала о том, какой путь её ждёт. Потому вживила в мозг чип для передачи сигнала и возможности подключения к системам управления беспилотного летательного аппарата. Проделанная манипуляция ради получения средства освобождения – камня хаоса, без которого выхода из положения нет. Без борьбы никто не позволит вынести сына-тритоморфа за пределы поликлиники. Жертвы неизбежны, но Лиет не жалела тех, кто равнодушно отравляет детей на смерть.

Дрон врезался в окно. Стекло разбилось и рассыпалось на пол палаты. Хлопок бьющегося стекла не остался без внимания. В больничном коридоре послышались несколько пар стремительно приближающихся шагов. Лиет отчаянно бросилась к дрону. Острые осколки впивались в колени под гладкую нежную кожу, но режущая боль сейчас не значила ничего. Она приложила дрожащий большой палец к сканеру отпечатка пальцев, магнитные замки ослабили крепкую хватку. Дверца багажного отделения открылась.

Лиет держала в руках камень хаоса. И благодарила судьбу за жест доброй воли. Не успев повернуть голову, она услышала скрип входной двери. Толпа ворвалась внутрь. В руках солдата блестел плазматический бластер.

– Руки на затылок, – приказал солдат. – Без резких движений, иначе я открою огонь. Я имею полное право!

– Остыньте, не накаляйте и без того нервную обстановку, – начала Лиет, медленно разворачиваясь.

– Стоять! Мне плевать, что вы жена герцога. Двинетесь и потеряете жизнь.

– Ладно, ладно. Спокойно. Вы что, с ума посходили? Я после родов. Думаете, я могу что-то выкинуть? – она запрокинула правую руку на затылок. И небрежно хихикнула.

– Извините, но сейчас вы представляете угрозу для общества. Ваше состояние, ваши эмоции... Пожалуйста, не вынуждайте меня действовать радикально, – вежливо сказал солдат.

– Угроза? Серьёзно? – она улыбнулась, но никто не увидел.

Ей было противно разыгрывать спектакль, но иногда хитрость действеннее любого оружия.

– Я должен арестовать вас.

Он сделал несколько шагов.

– Постойте. Вы бы могли связаться с моим мужем?

– Думаю, что да, – он на мгновение перевёл взгляд на предплечье, куда вшивался компьютер.

И Лиет воспользовалась единственным шансом, предвидя подобное отвлечение внимания. Она резко повернулась к противнику. Глаза блеснули красным огнём. Камень объединился с рукой, слился с разумом и испустил яркую смертельную вспышку разрушительной энергии хаоса.

Глава 1. Проклятое дитя

Вдоль каменной стены, покрытой многолетним мхом, по узкой тропинке бежала девушка. Преодолев ещё двести метров, она остановилась. Её окружал мрак. Лишь слабый свет луны, словно миниатюрный прожектор, освещал незнакомку. Было слышно, как она тяжело дышит, борясь за каждый вдох, будто ей не хватает воздуха. Отдышавшись, девушка подняла трясущуюся правую руку и быстрым движением пальцев скинула капюшон с головы. Взгляд устремился вглубь лесной чащи. Два ярких огонька беспокойно изучали местность. Зелёные глаза наполняла тревога и первобытный страх. Страх смерти. Но не своей. Она беспокоилась вовсе не за себя. А за новорождённого мальчика, которого прятала под плащом. Осмотревшись вокруг и убедившись, что опасности нет, она убрала накидку с ребёнка, нежно посмотрела на него и прошептала:

– Ох, Лиет, что же ты делаешь! Это преступление! Непростительный поступок, – полушёпотом закончила она.

Но в голове прозвучал другой голос – голос матери: «Но этот мальчик, он мой сын. Я не могу отдать его на растерзание этим зверям лишь потому, что он не такой, как я или они. Проклятое клеймо!». Лиет до сих пор смутно осознавала, что её дитя осквернено печатью Изириса. Она аккуратно подняла крохотную ручку младенца с груди. Над сердцем на рёбрах кожу пропитывала чёрная шероховатая краска. Грубые и шершавые контуры создавали узор. Круг внутри перевёрнутого треугольника. Кожа покраснела от раздражения. Результат тщетных попыток избавиться от печати.

Неожиданно прозвучал громкий пронзительный свист. Это были охотники за головами. Они стремительно приближались к Лиет. Она бросила короткий взгляд в сторону приближающейся опасности и накрыла ребёнка плащом. Спешно вытащила из кармана гладкий пятиугольный камень и дрожащим голосом произнесла слова древних нечитаемых рун:

– Михи Виртетум!

Камень неумолимо запульсировал, вот-вот сейчас выпрыгнет. Кроваво-красная волна света выплеснулась за границы серых безжизненных граней. На гладкой поверхности камня проявились красные сияющие контуры древних божественных рун: закрученная спираль в треугольнике.

Лиет стиснула камень в руке и повернулась к стене. Подняла мерцающий артефакт на уровень плеча и направила на преграду.

– Апериа Локо! - напряжённо сказала она.

На поверхности, куда Лиет направляла магический камень, цветом синей волны засиял второй знак рун. Как в зеркале отражённый. Стена задребезжала, сверху посыпались мелкие камни. Лиет прикрыла голову локтем, а своим телом защищала сына. Справа в тридцати сантиметрах от места, где замерла испуганная мать, каменные кирпичи устремились вглубь. Образовался тёмный тесный проход.

Лиет робко подняла голову, одновременно пряча камень в глубокий карман каштанового плаща. Периферийным зрением девушка наблюдала за приближающимися охотниками. Они яростно что-то кричали, но ни единого слова было не разобрать среди гула множества голосов. Она прошла вдоль стены и нырнула в проход. Длинный коридор погружался во мрак беспокойной ночи. Лишь маленький синий огонёк в конце тёмного тоннеля горел маяком последней надежды. Ориентир для заблудших к спасению.

Лиет побежала к маленькой светящейся точке. Разум окутала жуткий туман неизвестности. Земля под озябшими ногами потеряла твёрдость. С каждым её шагом уверенность в собственных силах угасала, как и возможность отказаться от начатого. Это не просто тёмный и сырой тоннель, высеченный из камня, а настоящий мост между прошлым и будущим. Она понимала и принимала, что навсегда расстаётся со своей прошлой жизнью. И не сможет вернуться назад. И потому бежала она без оглядки. Мать обязана сделать всё, чтобы сохранить жизнь своему единственному ребёнку.

Постепенно тусклый свет в конце нескончаемого тоннеля становился ярче. Осталось совсем немного. Лиет замедлялась. Спокойное дыхание сменялось тяжёлыми и прерывистыми всхлипами. Она оступилась и накренилась вперёд, пытаясь удержать равновесие. Но поняв неизбежность ситуации, крепко прижала сына к груди и перебросила вес туловища на другую ногу, чтобы ребёнок не коснулся холодной и жёсткой земли. Она неизбежно упала, но мгновенно небрежно поднялась, оперевшись на свободную руку. Колено пронзила острая боль. Прихрамывая и морщась, Лиет приблизилась к ослепляющему сиянию и оцепенела. Глаза широко распахнулись от удивления. По другую сторону неосязаемого барьера находился целый мир. Над раскинувшимися океанами высоко в голубом небе сияли две ярких звезды, чьё жаркое синее пламя озаряло пространство нового сокрытого мира. В воздухе над гладью воды без опоры парил хмурый каменный островок. Поверхность занимало рукотворное мраморное сооружение, будто отражённая пирамида в зеркальной воде. Оно казалось чужим этому месту.

Лиет глубоко вдохнула и посмотрела вниз. Под ногами мерцал прозрачный мост, переливающийся оттенками синей палитры. Она собралась шагнуть в неизвестность, но неожиданного прогремел выстрел. Из далека отчётливо слышались крики:

– Стой! Не уйдёшь, красная ведьма!

Она почувствовала жгучую боль в груди и упала на колени. Смерть на подходе. В голове промелькнула мысль: «И всё это зря… Я не спасла сына и погубила себя. Ни за что! Нет, я должна закончить. Меня уже не остановить». Лиет открыла глаза. Радужки глаз воспылали красным огнём. Опираясь о холодную плиту, она поднялась, но не могла полностью выпрямиться. Любое движение причиняло непостижимую боль. Она повернулась в сторону безвестного охотника и произнесла:

– Я Лиет Донхаллес – хранительница хаоса и полноправный член Совета Империи предлагаю тебе бросить оружие и отступить, вернуться к семье и сохранить свою жизнь.

Из далека послышался возмущённый возглас:

– Ни за что, ведьма! Я не боюсь магии твоих проклятых рун! Отдай мне ребёнка и прими свою смерть достойно.

Охотник перезарядил оружие и направил в сторону скрючившейся тени, держа палец на спусковом крючке. Его рука тверда и не дрожит, он готов выстрелить в любой момент. Охотник медленно приближался, зная, что цель ранена и не может бежать. Загнана и сломлена, как раненая антилопа, попавшая в лапы льва.

Лиет с трудом держалась на ногах, чувствуя зловоние приближающейся смерти. Выбора нет. Она резко вытащила камень рун из кармана и выстрелила красным лучом в самонадеянного противника. Охотник заметил трюк и успел нажать на спусковой крючок. Прогремел выстрел. Из дула ружья вырвался смертоносный снаряд, но преодолел лишь половину пути, пока не обратился в металлическую труху. Глаза стрелявшего наполнились ужасом, лицо побледнело, а ружьё выпало из рук. Дребезжащий звук пронесся эхом по длинному каменному тоннелю.

Девушка посмотрела на охотника и произнесла:

– Мне очень жаль! Твоя жизнь ничего не стоит для меня. Прощай, – скорбно закончила она, направляя на него магическое оружие, которое создавало и концентрировало энергию хаоса.

Испуганный охотник зажмурился в ожидании неизбежной погибели. По тоннелю пронеслась мистическая волна красной энергии. Но ничего не произошло. Пространство погрузилось в мёртвую тишину. Охотник перестал слышать голоса соратников, которые доносились с другой стороны тоннеля. Ничто не имело значения. Разум посетила всего одна мысль: «Вот и всё». Но через секунду настороженный охотник открыл глаза и посмотрел на красную ведьму.

– Не тяни, ведьма! Чего ты ждёшь? Убей меня! – раздражённо рявкнул он.

Он хотел выхватить нож из потайного кармана куртки и отчаянно броситься на обессиленную женщину. Последний шанс. Но не смог. Наступило полное оцепенение. Бросив тревожный взгляд на потолок, он увидел, как кирпичи над головой задрожали и замерцали. При этом стены стояли неподвижно и излучали надёжность. Посыпалась галька. И с каждой секундой по каменному потолку разрасталось множество глубоких трещин. Произошёл обвал. Охотник оказался погребён под грудой тяжёлых камней.

Лиет Донхаллес прошла незримую границу между мирами и направилась по мосту к островку. Тяжёлая рана не давала покоя. Жизненные силы были на исходе. Преодолев короткое расстояние, она оглянулась и созерцала изумительную картину. Тёмная дверь её дома висел над плескающимися синими волнами. Проход нарушал все законы мыслимого и научного. Пространство разрывалось как ткань. Женщина тоскливо вздохнула, скинула плащ с ребёнка и внимательно осмотрела его тёплым взглядом материнской любви. Он не плакал. Спал непробудным сном в сладком неведенье.

Хромая и шатаясь от боли, Лиет преодолела мост. Перед ней раскинулось каменной плато, ведущее к искажённой пирамиде в объятиях четырёх массивных колонн из белого мрамора, которые величественно тянулись к небесам.

Лиет добралась до здания и принялась острым заточенным глазом изучать древний храм. Она искала руны, которые откроют дверь внутрь. Но ничего не было! Возможно, знак спрятан от любопытного взора случайных зевак. Но растерянная Лиет понимала, что его нет, а если и есть, он ей ничем не поможет. У неё нет второго ключа. Стиснув зубы, тяжёлым взмахом руки она прибегла к грубой силе хаоса, точно лазером вырезала проход. Затем, используя красную магию, потянула тяжёлую плиту наружу и отбросила в сторону.

В глубинах царил непроницаемый мрак. Из тёмного прохода веяло холодом и безмятежностью. По воздуху разнеслась блестящая пыль извлечённой плиты. Лиет собралась с мыслями и зашла туда, где её ждало последнее и самое важное испытание. Пятно тусклого света направляло её в сердце таинственной комнаты. Медленными шоркающими шагами она двигалась до тех пор, пока не наткнулась на объект, отдалённо напоминающий стол. Опустила на корточки и осветила торцевую часть неровной поверхности каменной плиты. Поверхность исписана руническими знаками, переплетёнными связующими линиями. Лиет поднялась и провела тыльной стороной кисти по нанесённому бархатному слою песка на столешнице. Открылось выгравированное изображение бесконечности с закрученными спиралью ушами восьмёрки.

Послышались ритмичные постукивания металла о камень. Это были шаги. С каждой секундой раздражающий скрежет и хруст раскалывающихся камней под стальной подошвой массивных ботинок приближался. Глаза Лиет наполнились ужасом подобному тому, когда человек понимает, что времени почти не осталось. Последний миг, последний шанс сделать необходимое. Она сбросила с себя плащ. Под ним скрывался белоснежный наряд, покрытый золотыми узорами лиан, которые блестели в красном сиянии. Она аккуратно взяла ребёнка и опустила на плиту алтаря.

И хриплым, казалось безжизненным голосом, произнесла небольшой отрывок пророчества, написанный на обрывке, который держала в руке:

– И пришёл в мир ребёнок, что сотряс небеса. И страху не будет конца, пока сердце закрывает проклятие, что дарит силу и разум, но отвергается жизнью. И не будет счастья, лишь смерть и разруха, пока дитя в нашем мире живёт. Он должен уйти, – она сделала напряжённую паузу. – Помоги мне судьба! Разрази небеса светом синего пламени! Пусть польются волны огня и уничтожат бесследно клеймо скверны Изириса!

Казалось, что Лиет обезумила, потеряла контроль над собой. Она судорожно взялась ощупывать правое плечо и через мгновение вытащила изящный нож с кривым лезвием и чёрной рукоятью, поверх которой блестел рубин. Провела остриём поперёк ладони. Сжала руку в кулак и выдавила кровь на алтарь. И окрасила серый пустынный камень.

– Плачу кровью! Креа Алиум Мундум! – тревожно сказала она.

Ничего не произошло. Мир не сдвинулся с места. Праздничных фейерверков торжества не предвиделось. Лиет схватила кусок пергамента, сминая края хлипкой бумаги. В алых сумерках она перечитывала написанные слова снова и снова.

– Я что-то упустила, я что-то упустила, – шёпотом повторяла она, пока жёлтый обрывок пергамента пропитывался краской крови.

Металлический шум сменился тишиной. Лиет подняла голову и повернулась к импровизированному проходу. В синем свете предстал грозный силуэт, напоминающий средневекового рыцаря. На груди сиял аметистом камень рун пространства: буква «S», пересечённая горизонтальными линиями на изгибах. Застывшее выражение лица не излучало эмоций. Светящиеся фиолетовые глаза наполняла пустота и безразличие.

Мужчина шагнул навстречу. Электрический звук движущихся механизмов отразился эхом в пустом пространстве. Наконец-то неподвижные губы разомкнулись, и басистым монотонным голосом он вступил в диалог:

– Ты должна остановиться, пока не поздно.

В темноте раздался кашель, следом за которым Лиет сказала:

– Уже поздно. Я всё потеряла. Но жизнь моего сына никто не отнимет.

– Тогда я остановлю тебя, – сказал он.

Она зарыдала и сквозь слёзы почти шёпотом ответила:

– Он и твой ребёнок, Уильям. Как же ты можешь? Ты поступаешь неправильно.

Ответа не последовала. По его щеке прокатилась горькая слеза. Он закрыл глаза в попытке запереть свои чувства. Не поддаваться эмоциям. Сердце Уильяма билось в бешеном темпе, казалось оно выскочит из груди и разорвёт стальную броню.

Яркий луч фиолетовой энергии рванул на обессиленную женщину. Лиет среагировала на атаку и ответила собственной космической силой. Два неудержимых потока энергии, пространства и хаоса, столкнулись в борьбе. Магия Уильяма иссякала. Смертоносный хаос стремительно и нещадно поглощал пространственную энергию, питаясь и восполняя себя, пока последний луч света не утонул в реке красной магии. Уильям вытянул руки щитом. Металлические пластины плавились, механизмы замолкали и выходили из строя. Уильям чувствовал запах гари. Морщился от обжигающей боли, которая сковывала движения. Он обращался в мёртвую статую. Мысленно он смирился с собственной гибелью.

Неожиданно ослепляющий луч погас. Уильям не сумел двинуться с места. От расплавленного металла тянулся едкий дым и попадал мужчине в глаза, выдавливая солёные слёзы. И в узкий нос, вызывая приглушённый кашель. Он посмотрел туда, где должна быть Лиет, но всё сковывала непроглядная тьма. Энергия пространства запустила механический скелет, что позволило избавиться от брони. Под ней находился однотонный чёрный костюм. Из-за высокой температуры рукава ткани слиплись с плотью. Пронзительная боль издевательски щекотала нервы. Уильям старался заглушить и не слушать сигналы от боли, которые неустанно били тревогу. Он бросился на поиски Лиет.

Приблизившись к центру комнаты, Уильям нашёл бездыханное тело Лиет рядом с алтарём, на котором спал ребёнок. Мужчина упал на колени не в силах сдерживать слёзы утраты. Он поддерживал опалёнными руками нежное лицо девушки. Пальцами проводил по её угольным локонам. И душа разрывалась на части.

Глубоко под бесчувственной маской и жесткой натурой таилась пустота и отчаяние. Горе сломило мужчину и лишило рассудка. Уильям приподнял безжизненное тело Лиет и крепко сжал в объятиях, повторяя слова:

– Прости, прости, прости! Я не верю, вернись ко мне, прошу тебя.

Чувствуя, как тепло безвозвратно покидает тело, он понимал, что Лиет больше никогда не проснётся. Она ушла навсегда. Уильям отпустил её и поднялся на ноги. Каждая клеточка тела дрожала. Он скорбно взглянул на безмятежно спящего ребёнка, сделал осторожный шаг к алтарю и наклонился. По щеке спустилась слеза. Блестящая капелька влаги упала рядом с ребёнком и смешалась с засохшей кровью, оставив едва заметное пятно на серой плите.

Вдруг безликие стены произвольно разрисовались светящимися синими рунами. Они переплетены трассами, соединяющими каждый символ в непрерывную цепочку, подобно электрической схеме. Здание дрогнуло, с верхних выступов посыпался песок.

Синяя вспышка застала Уильяма врасплох и временно ослепила. Перед собой он видел лишь непроницаемую белую пелену. Постепенно мир обретал прежние черты. Белая стена света сменялась чёрной пустотой. Блики продолжали преследовать, но не мешали ориентироваться в пространстве. Глазам потребовалось время, чтобы зрение полностью восстановилось.

Уильям снова посмотрел на малыша. И осветил его ребра над сердцем, где должна быть проклятая печать. Он разинул рот в шоке. По крепкой мускулистой спине пробежал холодок. Лицо выражало полное недоумение. Мысленно он спрашивал себя: «Что это? Клевета, роковая ошибка или спасительное чудо? Здесь же ничего нет! Никаких потусторонних символов».

Мужчина внимательно осмотрел местность и достал из внутреннего кармана серебряный диск. Отбил по нему несколько ритмичных ударов пальцами и бросил в пустоту. Диск бешено вращался, приобретая объём и преображаясь в сферу-дрона, оборудованного камерой и осветительными приборами. Устройство с жужжанием облетело помещение, зафиксировав обстановку на видео. Искусственный интеллект составил документальный отчёт. После сфера вернулась к Уильяму. И обратно трансформировалась в сплющенный диск.

Уильям взял камень хаоса и спрятал в карман. Поднял каштановую накидку с пола. Основательно окутал сына, поднял и забрал с собой. Он больше не смотрел на Лиет. Её больше нет. Он мужественно принял её смерть, как жертву на благо. Перенял родительскую ответственность и пошёл в мир, где ждали нападки и подозрительность общества.

Глава 2. В начале времён

В начале времён была пустота. Бесконечная и незыблемая пропасть, спавшая вечным сном, пока не появились первые абстрактные существа. Аларис сотворил пространство, Фрагос – материю, Хронос – время. Это стало точкой рождения Вселенной. Вспыхивали яркие звёзды, формировались планеты. А поверхность космических тел заселяли разумные существа, которые не знали боли и страха. Жизнь родилась также мгновенно, как и погибла. На стыке времени и пространства среди круговорота неконтролируемого процесса расширения мира и материализации первовещества родился четвёртый абстракт – Изирис, первый принявший физическое воплощение. У него много разных имён. В самых древних и пыльных книгах говорится, что он – бог хаоса и судья всего сущего. В иных же историях его называют создателем и покровителем мира, который подарил человечеству шанс на происхождение и развитие. А для ярых противников он разрушитель идеальной Вселенной.

На несколько миллиардов лет Вселенная погрузилась во тьму. Изирис нарушил сложившийся порядок вещей, разрушил устоявшиеся законы и создал новые. Огромные звёзды обрели мощное гравитационное поле и отправились в бесконечное путешествие. Планеты покинули родную орбиту и разлетелись по планетарным системам, сталкиваясь между собой. Глобальная перестройка Вселенной разрушила большинство космических тел. В процессе расширения границ мира образовалась огромная чёрная пустота, куда свет не проникал никогда. В условиях, в которых вещество беспрерывно двигалось и стремилось к разрушению, созданная жизнь прекратила существование.

Бесформенные и лишённые физической оболочки абстракты (Аларис, Фрагос и Хронос) – жители иного измерения, воздействовали на Изириса, но были не в силах прекратить его существование. На них лежал неизмеримый груз Вселенной. Она поддерживалась абстрактами и требовала колоссального объёма энергии. Они стали пленниками собственного творения, которое требовало беспрерывного питания, как прихотливый механизм. Абстракты не желали возвращаться к пустоте, зная, что на перезагрузку Вселенной у них не будет необходимых ресурсов.

Создатели рискнули и материализовались, чтобы столкнуться с проблемой лицом к лицу. Представить форму первых космических сил невозможно. Единственное, о чём можно утверждать, их размеры превышали размеры галактики. Время, пространство и материя столкнулись в безжалостной схватке с разрушительным хаосом. Они хотели избавиться от него, лишить власти над миром. Война затянулась на миллионы лет, но для них время не значило ничего. Изирис спокойно защищался и выжидал, пока беспрерывное расширение Вселенной истощит первородных абстрактов. Тогда они обретут уязвимость. И в тот самый момент Изирис мобилизовал накопленную мощь и погубил абстрактов (Алариса, Фрагоса и Хроноса) в разрушительном сиянии хаоса. В триумфальном взрыве первоэнергии родился пятый абстракт – Атомус.

Атомус – воплощение гармонии и порядка. Он способен создавать звёзды и планеты, формировать галактики и созвездия, вдыхать жизнь в собственные творения. Изирис предпринял попытку уничтожить новорождённого абстракта, но, ослабев духом от выплеска силы и тяжкой ноши поддерживать расширение границ Вселенной, не сумел совладать с Атомусом и не нашёл выхода лучше, чем скрыться за пределами этого мира.

Прошло пятьдесят миллионов лет. Изирис вернулся и предложил Атомусу забрать силы пространства, материи и времени. И не заметив хитрости, Атомус согласил и поглотил энергию первосуществ. Ощутил отягощающую потребность Вселенной в питании. И в миг слабости был предан гибельному хаосу. Переход Атомуса породил сверхмассивную чёрную дыру, которая в будущем станет центром галактики Млечный путь. Изирис стал единым воплощением пространства, материи, времени, хаоса и гармонии.

Изирис, наделённый силами пяти абстрактов, обладал возможностью уничтожить Вселенную, но с самого начала перед ним не стояло подобной задачи. Единственное, чего он хотел – это поддержание баланса сил и невмешательства абстрактов в работу механизма Вселенной. Он родился для того, чтобы обратить мир в хаос, а затем дать шанс построить себя заново. Мир, в котором жизнь станет свободной от воли богов. Она создаст себя сама в процессе миллиардов лет эволюции, независимая и сильная, способная приспосабливаться к самым суровым условиям.

Вселенная готова к следующему этапу. К ожиданию, пока в опустошённом и холодном мире зародится нечто чудесное и великое, идущее наперекор трудностям и невзгодам. Изирис избавился от погибающего физического тела и переместился в зеркальное измерение, где погрузился в безмятежный сон на следующие одиннадцать миллиардов лет.

Вселенная постепенно расширялась. Звёзды вспыхивали и погибали в огне термоядерной реакции, создавая и выплёскивая пыль химических элементов, которая служила строительным материалом. В процессе миллиардов лет эволюции атомы объединились в разумную жизнь. Форма, в которой вещество способно познать себя.

Тишина. В глубинах разума послышалось неразборчивое бормотание нескольких голосов. Их количество нарастало в геометрической прогрессии, звуки приобретали форму и смысл. Изирис пытался безрезультатно заглушить раздражающий шум. Но голоса становились громче и настойчивее, казалось, что сейчас ворвутся в сознание и разрушат само его существо. Разобрать смысл звуков не получалось. От них не избавиться. С ними не договориться. Изирис вынужденно пробудился, чтобы выяснить природу проблемы.

Межпространственный прыжок оставил гравитационный след, который затягивал любое вещество, попавшее в зону его действия. Изирис сосредоточился и отследил точные координаты невыносимых голосов: галактика Млечный Путь, галактический рукав Ориона, Солнечная система, планета Земля.

Homo sapiens – человек разумный.

Призматическим зрением сквозь время и пространство Изирис изучил историю Земли и процесс формирования жизни. Простейшие одноклеточные организмы прошли долгий путь от тех, кто приспосабливается к внешним условиям до тех, кто подстраивают среду обитания под себя. Люди построили собственную цивилизацию.

Результаты удовлетворили Изириса. Всё произошло точно по заранее задуманному плану. Но была единственная проблема. Люди на Земле верили, что где-то там на небосводе находится создатель их мира. И потому постоянно обращались с молитвами. Могли ли они предполагать, что были результатом миллионов лет эволюций, а не единовременного рождения из пустоты? Могли и предполагали! Люди обладали способностью мыслить шире собственных глаз. Им удалось разгадать множество загадок природы, разобрать господствующие законы и частично познать устройство великого механизма Вселенной. Они определили её возраст, построили множество гипотез по поводу её происхождения и поняли, что она беспрерывно расширяется. Самое удивительное, что когда-то они беззаботно прыгали по деревьям, охотились палками и бездумно размножались. Следовали основным животным инстинктам. Но каждый новый опыт открывал перед ними дверь, за которой следовала следующая дверь. И с каждым последующим открытием они расширяли рамки собственного разума, передавая знания из поколения в поколение.

Они мыслили, строили, разрушали. В глазах Изириса человечество не отличалось от абстрактов. Самой главной загадкой стали чувства, которые люди испытывают. Страх, любовь, радость, грусть. Он понимал принципы и функцию каждого из них, но не мог представить, что люди испытывают. Изирис желал познать тайное. И захотел воссоздать человека, наделить частичкой своего разума и отправить на Землю, чтобы пройти каждый из этапов становления человеком: рождение, детство, отрочество, взросление, старость и смерть. Но вмешательство абстракта могло нанести непоправимый урон сформировавшейся экосистеме, а также отразиться на дальнейшем развитии человека. Ведь сегодняшний результат – это всего лишь промежуточный пункт эволюции. Изирис взвесил риски и решил, что прийти в мир естественным путём без знаний о космосе и своей истинной сущности будет наиболее правильно и справедливо по отношению к людям.

Две с половиной тысячи лет назад от смерти Лиет Донхаллес Изирис пришёл в мир людей. Точная дата и личность не установлены. Он не отличался от других детей и никогда не выделялся чем-то экстраординарным. Из выбитых записей безымянного автора на древних камнях, которые покоились под бессмертным деревом Томалин, известно, что он родился в нищете. Мать была рабыней и трудилась на сельскохозяйственных плантациях. Господа относились к ней с пренебрежением, как и ко всем рабам тогда. Подневольных людей заставляли работать до изнеможения, пока они не падали в обморок от изнурительных перегрузок или вовсе не умирали. В таких условия родился Изирис. Мать любила своего ребёнка, но не могла дать больше. Она мечтала, что когда-то сын обретёт свободу выбирать собственный жизненный путь, найдёт любовь и исполнит свои мечты. Владельцы плантаций были людьми скверными, но не извергами. Они снизили нагрузку на женщину и позволили воспитать ребёнка. Единственным доступным источником знаний для него стали книги, которые мать тайно хранила под полом в личной комнате. С самого детства господа приучали Изириса к рабскому труду. Поначалу с ним обходились мягко, но по мере взросления методы ужесточались: от словесных унижений доходило до физических наказаний. Даже самые мелкие проступки и отклонения от плана, вроде коротких опозданий или поломки рабочего инструмента, не оставались без внимания и наказывались. Прочитав десятки книг, Изирис понял, что жизнь обошлась с ним несправедливо. Он задумал изменить сложившуюся систему и совершить переворот, чтобы добиться свободы для всех рабов. Но заговор раскрыли до того, как он начал действовать. Расплата не заставила долго ждать. Всех заговорщиков казнили, но не Изириса. С ним поступили изощрённо. Просто смерть – лёгкая плата. Его заставили смотреть, как заживо сгорает мать и вопит от терзающей боли. Затем выкололи ему глаз, отрубили правую стопу и бросили в морозный лес на растерзание голодным волкам-людоедам.

Истекающего кровью парня нашёл кузнец преклонного возраста. Он охотился за белым оленем в здешних местах. Чудесное и дорогое животное, денег с продажи которого хватило бы на собственный дом. Добродушный седовласый мужчина подобрал Изириса, несмотря на клеймо, что выдавало рабское происхождение. У кузнеца никогда не было ни детей, ни жены. Но он проникся состраданием и забрал Изириса, вылечил и со временем полюбил, как родного сына. Потерянную конечность заменили стальным протезом. Это облегчало повседневную жизнь и позволяло чувствовать себя полноценным. Но душевные раны терзали Изириса до конца его дней. Непомерная вина в случившемся не отпускала. Или он не хотел её отпускать. Мысли о самоубийстве постоянно преследовали его, но он не поддавался, продолжал жить и двигаться вперёд ради матери и людей, рискнувших жизнями ради идеи. Путь к свободе всегда лежит через потерю.

Через несколько лет юноша встретил прекрасную девушку. Они полюбили друг друга и вскоре образовали супружеский союз. У них родилось пятеро детей. И каждый был заклеймён печатью раба, от которой невозможно избавиться. Ни содрать, ни выжечь, ни вырезать, ни скрыть краской. Проклятие, магия, сверхъестественное, чудо, невероятное. Как только не называли частные лекари родимое пятно. Факт врождённо-приобретённого клейма скрывали от общественности. Если не делался акцент на неспособности избавиться от печати, то всех пятерых принимали за детей свободных рабов и не более. Многие знатные люди происходили от рабов, но никто не любил упоминать об этом лишний раз. Однако по закону за ними закреплялась обязанность клеймить своих детей после наступления одного года от рождения. Жизнь двигалась вперёд, дети подрастали. Абсолютно нормальные. Родители вздыхали с облегчением. Казалось, Изирис наконец-то обрёл счастье и внутреннее умиротворение, не считая снов о том кошмарном дне, когда он обрёл свободу, но так и не добился справедливости.

Но судьба не претерпит спокойствия. Она всегда бросает новые вызовы. И вот Земля оказалась на пути гигантского астероида, стремительно приближающегося к поверхности планеты. Яркая вспышка в небе ознаменовала рождение нового Солнца над горизонтом, погрузившего людей в тёмное болото страха и разочарования перед лицом неизбежной гибели. Хаос овладел миром. Цивилизация потерпела крах ещё до соприкосновения космических тел. Люди сошли с ума: убивали, грабили, насиловали и делали всё, что только вздумается. Законы и наказания остались забытыми на бумаге. Нет человека страшнее, которому нечего терять. Надежды на спасение не было. Приближение смерти открыло их истинную сущность. Изирис вместе с семьёй забаррикадировались в доме. Но ничто не способно остановить зверя, загнанного в угол. Группа местных пьяниц ворвались в жилище и избили Изириса до полусмерти, затем надругались над женой и убили её. Всё произошло на глазах детей, запуганных и загнанных под кровать. Изирис умолял остановиться, но люди не слышали, как и всегда.

А когда всё закончилось, один из них подошёл к лежащему Изирису и, доставая острый клинок из кармана на рукаве, сказал:

– Твои дети следующие, но ты этого уже не увидишь.

А затем быстрым движением лезвие скользнуло по шее Изириса. Они смеялись, пока тот умирал, захлёбываясь собственной кровью. Сердце остановилось, дыхание стихло. Всё померкло в безжалостной пустоте. Безнаказанные преступники склонились над кроватью, но их остановил шум ритмичных постукиваний по деревянному покрытию пола. Они недоумевающе переглянулись, затем посмотрели на остывающий труп Изириса. Пальцы отстранённо работали, как заведённые. Кто-то из них предположил, что нерв защемило. Ничего сверхъестественного в этом нет.

Неожиданно вещество Изириса разделилось и перестроилось в грозную фигуру, которая преградила путь к выходу. Каждая частичка тела вибрировала и изменялась. Перепуганные пьяницы заметались, но бежать было некуда. Разъярённые красные глаза Изириса вспыхнули аметистовым огнём. Посреди комнаты образовалась сингулярность. Магические путы сковали участников действия и затащили в тёмную космическую бездну по другую сторону ненасытной пасти.

Дети прятались под кроватью. В ужасе они ожидали незавидной участи, что постигла родителей. Изирис сосредоточился, принял нормальную человеческую форму и заглянул под кровать. Радужки сверкнули зелёным сиянием, что заставило пропасть из памяти детей последний час зверского убийства их матери. Изирис видоизменил её труп и сообщил детям, что мать скоропостижно скончалась от неизвестной болезни. Их мгновенно одолела жгучая боль утраты. Никто не сдерживал слёз. Каждый скорбел. Разум Изириса окутал туман чувств и горесть потери.

Одурманенный чувствами Изирис забыл о всех своих принципах. Вмешательство сейчас, когда мир на краю гибели, ни на что не повлияет. Они примут смерть, а он останется. Он хотел вернуть Викторию, вернуть мать детям. Пусть даже для того, чтобы попрощаться. Но ему не по силам возродить жену такой, какой она была. Изирис способен перестраивать атомы, но не может вернуть канувшее сознание.

Скоро планета неизбежно столкнётся с астероидом. И плодородная поверхность Земли превратится в бесплодную пустыню – кладбище человечества. Разум формировал идею и оценивал риски любого последующего поступка. Результаты огорчали. Теперь Изирис чувствовал и жалел об этом. Единственное правильное решение – дать людям исчезнуть. Противоречия, желания и эмоции сбивали ход логического мышления. Несмотря на все испытания и лишения, выпавшие на долю Изириса, он продолжал верить в людей. Дать им умереть – несправедливо.

И он решился на отчаянный шаг. Спасти планету. Проявил слабость и поступился принципом невмешательства. Но физическое тело Изириса рассыплется в прах при попытке противостоять космической угрозе. Попытка остановить астероид или создать барьер вокруг Земли обернётся выбросом энергии. Времени, чтобы построить другую физическую форму, совсем не было. Подобный процесс занимает тысячелетия.

Изирис принял самое радикальное и глупое решение из возможных. Передать мощь первосуществ в руки людей. Бог хаоса отколол пять камней от скалы Возрождения. Пять граней – пять космических сил. Заключил мощь каждого из абстрактов в отдельном сосуде. И передал камни рун детям. Так в мир пришли первые стражи, и каждый отвечал за своей аспект мироздания: Аарон – хаос, Неома – пространство, Люцей – порядок, Диана – время, Трой – материя.

И после клеймо не ассоциировалось с рабством. Оно стало признаком силы. Люди с печатью под сердцем обладали частичкой космической энергии. По их венам текла кровь всемогущего Изириса. Они обладали несвойственными людям способностями. Повышенная физическая сила, прочная кожа, телекинез, телепатия. Самый редкий дар позволял манипулировать реальностью.

Стражи объединили силы первосуществ и попытались создать вокруг планеты непробиваемый щит. Но их разум, молодой и слабый, не справился. Они не выдержали напряжения и сломились под гнётом неумолимой и бесконечной Вселенной. Тела парализовало. Они потеряли контроль над собой. И могли только ждать приближающийся конец. Но в последнюю секунду в момент, когда астероид соприкоснулся с поверхностью, отразившись мощнейшей ударной волной, Аарон, самый старший из стражей, вскочил, поднял камень над головой и с пронзающим криком выпустил столб энергии в небо, которая разрослась мерцающим красным куполом, охватившим огромную площадь.

Аарон спас человечество от полного вымирания. Катаклизм забрал девяносто восемь процентов от населения Земли. Уцелевшие территории назвали Красными землями. Аарона провозгласили императором. Это стало точкой отсчёта новой истории и зарождения единой Красной Империи, окружённой выжженной землей, за пределами которой господствовала истинная судьба человечества.

Перед переходом Изирис посадил первое и последнее бессмертное древо, медленно и беспрерывно растущее. Томалин. На верхушке извивались толстые ветви с алыми треугольными листьями, которые поглощали свет Солнца днём и отдавали ночью. Ни одним мечом или топором его нельзя срубить. При ударе белоснежный ствол становится крепким, словно металл, превращая острое орудие в тупой инструмент.

Люди верили, что трудное время объединит всех выживших. Конфликты и разногласия отойдут на второй план. У людей появилась возможность пересмотреть старые устои, измениться, стать лучше и сформировать новое идеальное общество, построенное на поддержке друг друга. Жизнь ради жизни.

Но они ошибались.

Глава 3. Правильный выбор

Наступило утро. Где-то за тёмными тучами пряталось Солнце. Шёл дождь. Водостоки наполнялись водой, которая быстро сбегала вниз на тротуары, стуча по металлическим стенкам холодных труб. По трассам носились автомобили, поддерживаемые силой электромагнитного поля. Они левитировали. Отсутствие трения позволяло сферообразным машинам развивать скорость до пятисот километров в час. Казалось, они двигаются беспорядочно, хаотично и не подчиняются никаким законам дорожного движения. Но это не так. В каждый автомобиль заложена программа, которая строит маршрут и управляет поездкой. «Комфорт и безопасность обеспечены», – гласил лозунг управляющей компании.

Город играл красками неоновых вывесок. Рекламные баннеры, электронные произведения искусства и свет уличных фонарей, провожающий прохожих вдоль по тротуару, а затем засыпающий в тишине. Периодично, словно из-под земли, возникали надоедливые голографические люди, рекламирующие очередную новинку в мире биоинженерии. Они тараторили без умолку: «Хочешь зрение орла? Оплати предзаказ и запишись на процедуру». Так заманчиво и убедительно. Кто не хочет острое зрение? Любой хочет. Но есть в этом нечто неестественное и отталкивающее.

Уильям насквозь промок и продрог. Мокрые волосы легли гладкой шапкой. Он скользил по освещённому переулку так быстро, как только мог, периодически отмахиваясь от голографических человечков. В конце переулка показалась прозрачная будка из синего стекла. Она напомнила ему таинственный мир, из которого он только что вернулся. Воспоминания снова нахлынули гигантскими волнами. Они затопили берег. Уильям всеми силами старался не захлебнуться в горькой воде.

Он остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. И хлюпающими шагами продолжил путь. Нырнул в будку и громко сказал:

– Говорит герцог Уильям Донхаллес. Соедините с Анной Делорес. Код доступа 1023.

Электрическое жужжание, за которым последовал чёткий ответ диктора:

– Соединяю.

Спустя несколько минут в чётырёх пустых стенах послышался сонный голос:

– Мой герцог, что-то случилось?

– Извините, что прервал ваш сон. У меня неотложное дело для вас, которое не может ждать. Моя супруга скончалась. Ребёнок остался на мне. Можете найти няню для него?

– Да, сейчас же займусь. Что насчёт похорон?

Несколько секунд раздумий, после чего последовал ответ:

– С похоронами разберёмся позже. Необходимо срочно организовать заседание совета в присутствии императора. Я должен доказать, что мой сын не представляет угрозы для человечества. Отправьте членам совета и императору сообщение о необходимости подготовиться к прибытию в штаб-квартиру Деона на срочное совещание в ближайшее время. Они знают о последних события, происходящих на острове, поэтому лишних вопросов задавать не будут.

– Сообщение принято и отправлено. Вы прибудете домой, герцог? Я уже нашла проверенную и надёжную няню. Ей можно доверить вашего ребёнка.

– Нет, я не буду терять время и отправлюсь в штаб-квартиру, чтобы подготовить пространственный мост к прыжку. Отследите координаты моего звонка и отправьте за мной машину вместе с няней.

– Машина будет на месте через 15 минут. Ожидайте.

– Спасибо, Анна. Завершаю звонок.

Уильям вышел наружу и вдохнул полной грудью. Воздух наполнился лёгким прохладным ароматом, переплетённым с пряным запахом трав, которые произрастали в специально отведённых зелёных каналах. Из-за туч прорвались первые утренние лучи июльского солнца. Дождик слегка моросил.

Чувство времени абсолютно покинуло Уильяма. Он думал обо всём произошедшем. Рождение, смерть, ответственность. Кто виноват во всём этом? Предки, развязавшие войну ради нескольких камней рун? Или Изирис? А может быть современное общество, живущее в страхе перед прошлым? Они боятся детей хаоса, боятся повторения жестокой войны и не хотят делать шаг в неизвестность. Любой иной человек со сверхспособностями отвергается обществом. И виной всему страх. Но в чём виноваты дети, чьи гены оказались модифицированы не по их собственной воле? Они – жертвы случайного выпадения отдалённых корней предков. Разве они не достойны жизни? Столько вопросов. И так мало ответов. Никто в здравом уме не будет испытывать судьбу и отстаивать право на жизнь искажённых. Такой человек мгновенно превратится в изменника и будет изгнан за пределы Красной Империи. И Уильям не хотел стать одним из них.

Тяжёлые раздумия прервались. Резкий поток холодного воздуха хлынул в лицо после остановки сферомобиля, будто появившегося из ниоткуда. Проворная машина даже на поворотах не сбрасывала скорость. Уильям называл их призраками. Белая дверь поднялась вверх. Внутри сидела милая черноволосая девушка лет двадцати пяти. Она настороженно поглядывала на Уильяма. Особое внимание привлекли обгоревшие руки, слипшиеся с раскалённым металлом.

Уильям кивком поприветствовал девушку и аккуратно забрался в машину. Устроился поудобнее и сказал:

– Призрак, проложи курс к штаб-квартире хранителей.

На белом пустом потолке появилась карта города Деона, на которой красной точкой обозначалось текущее местоположение. Они находились на окраине близь лесных массивов. По карте пробежала красная линия, она построила кротчайший маршрут до обозначенной цели. После чего роботизированный голос искусственного интеллекта объявил:

– Маршрут построен. Путь займёт 17 минут.

– Поехали, – ответил Уильям.

В салоне включилась расслабляющая музыка. Автомобиль задрожал и мгновенно набрал ошеломляющую скорость, двигаясь по построенному маршруту.

Девушка, что сидела напротив, обратилась к Уильяму:

– Здравствуйте, герцог Донхаллес. Меня зовут Лоана Делорес. Но все называют меня просто Ло. Я буду следить за вашим ребёнком, если позволите.

– Вы дочка Анны, верно?

– Да, так и есть, – неуверенно ответила Ло.

Уильям расслабил руки и протянул в сторону девушки скомканный плащ, укрывающий спящего ребёнка.

– Он ещё спит, но вскоре должен проснуться.

Ло бережно взяла плащ и развернула в поисках безмятежного личика.

– А имя у него есть? – спросила Ло, не отводя взгляд от малыша.

На секунду Уильям закрыл глаза, вспоминая, как они с Лиет обсуждали имя будущего первенца. Постоянно спорили о том, какое имя подойдёт лучше. Он был склонен к более классическим вариантам, а она хотела, чтобы сын носил значимое имя.

По щеке прокатилась слеза. Уильям сурово посмотрел на спутницу и ответил на поставленный вопрос:

– Аарон. В честь первого стража хаоса. Лиет хотела бы этого. Дать ребёнку имя с историей. И ввиду последних событий довольно подходящее, – он натянул безрадостную улыбку.

Ло скривилась и робко спросила:

– Это правда?

Уильям хотел разозлиться и закричать, но сдержался, забыл про глупые эмоции и ответил прямо:

– Нет, клейма нет, – с облегчением сказал герцог. – Под сердцем Аарона нет проклятия. Он человек. Никаких сомнений.

– Но тогда за что умерла Лиет? – резко бросила Ло и мгновенно пристыженно опустила глаза, жалея о заданном вопросе.

– За правду, – спокойно ответил Уильям и отвёл взгляд на окно, за которым пролетали улицы, дома и машины.

Остаток дороги спутники провели в тишине.

Сферомобиль остановился. Уильям и Ло потянулись к выходу, но дверь автоматически заблокировалась. Искусственный интеллект перестал отвечать на запросы. Через секунду салон окрасился в красный цвет, сигнализируя об аварийном состоянии.

Ло пыталась что-то нащупать в кармане брюк. Но не нашла желанного и недовольно буркнула:

– Чёрт побери! Телефон забыла.

Уильям тяжело вздохнул, упёрся руками в потолок и попытался выбить дверь ногой. Но ничего не выходило. Стальная пластина не поддавалась на физическое воздействие. На лбу герцога появились первые капли пота.

Он прекратил и злобно рявкнул:

– Открывайся, консервная банка! Пойдёшь у меня на переплавку. Ах, ты...

Ло перебила его возмущения:

– Вам не кажется, что в салоне поднялась температура.

– Вы правы, – согласился он и потянулся в карман за камнем, чтобы освободиться из западни.

Дышать было невозможно. Тяжёлый и сухой воздух душил. Уильям держал магический камень, готовясь вынести дверь. Внезапно машину протаранило нечто снаружи с такой силой, что она кувырками пролетела несколько десятков метров до ближайшего дерева. Ствол раскололся. И ветки с вершины коснулись промокшей травы на земле.

Дверь деформировалась. В салон хлынул свежий и приятный воздух. Поток бодрого возвращения в реальность. Пассажиры лежали неподвижно, сгруппировавшись в скрюченной позе. Ло и ребёнок серьёзно не пострадали. Обошлись небольшими ушибами и ссадинами. По виску Уильяма стекала кровь, капая на бархатное кресло сферомобиля, который замолк ввиду отсутствия контакта с электромагнитной трассой.

Уильям инстинктивно пополз к свету. Зрачки расширились, адреналин ударил в голову. Всё словно в тумане. В ушах до ужаса раздражающий звон. Кто-то оторвал исковерканную дверь и выбросил наружу. В салон потянулась крепкая мужская рука с множеством выпирающих вен. Пальцы обхватили голову и вытащили Уильяма. Перед глазами метались яркие вспышки солнца, мешающие рассмотреть лицо противника.

По сморщившемуся лицу герцога прилетело несколько плотных ударов кулаком. Третий удар отразился хрустом. Неизвестный сломал ему нос. Затем он отпустил голову Уильяма, но не дал упасть изможденному телу, удерживая его за плечо. Присел на корточки и начал говорить:

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно.

Грубый голос отразился эхом в сознании Уильяма. Такой знакомый. Но пронзительная головная боль мешала сосредоточиться. Он хотел потерять сознание, но не поддавался усыпляющим позывам. Нельзя оставить ребёнка на произвол судьбы. Если негодяй завладеет камнями рун, то начнётся война Деона и Красной Империи. Уильям прокашлялся и сквозь режущую боль распахнул глаза. Перед его взором предстал темноволосый мужчина с заострённым носом, умеренной щетиной на скулах и вечно безумным выражением лица.

– Здравствуй, Карл, – прохрипел Уильям.

– На что мне твои приветствия? Мне нужны камни.

– Брат, прекрати валять дурака. Хочешь развязать войну и обрести тысячи людей на смерть?

– Как же ты не понимаешь, Уильям. Деон – это сильнейшая опорная база, она способна не только на собственную защиту, но и на захват других территорий. С пространственным мостом нам открыт доступ в любую точку Красных земель. Мы захватим материк, а они и глазом моргнуть не успеют.

– Я прекрасно всё понимаю. Но ради чего? Тысячи людей погибнут в этом побоище. Думаешь, что никто не будет бороться? А хранители?

– К чёрту хранителей. Вы все кучка напыщенных дипломатов и неспособны никого защитить. Если случится очередной катаклизм, мы все передохнем.

– А ты защитишь?

– Я сделаю всё, но прежде объединю людей под собственным началом. Поделюсь энергией со всеми, а несогласных, – Карл выдержал паузу, – в топку.

Мания величия. Жажда тотального контроля над всем. Уильям довольно услышал. Не первый раз. И точно не последний. Попытка выиграть время сработала. Разговор отвлёк Карла, пока Уильям незаметно добрался до потайного кармана, чтобы достать камень. Остаётся дело за малым. Подгадать момент и ударить.

Карл на секунду потерял концентрацию, размышляя над озвученными мыслями. Герцог размахнулся и со всей силы ударил головой брата по лицу. Тот отступил на пару шагов назад. Тогда же его ослепила яркая фиолетовая вспышка плотной энергии, отбросившая на пару десятков метров. Тело ныло от множественных ожогов. Сильнее всего пострадали руки и лицо.

Двери штаб-квартиры распахнулись. Оттуда показались несколько вооружённых солдат в чёрной шероховатой броне с накладками в виде вороньего оперенья. Лицо скрывалось за непроницаемым стеклом каплеобразного шлема.

Один из них подбежал к потерявшему сознание Уильяму и проверил пульс. Затем бросил взгляд в салон потрёпанного сферомобиля и крикнул:

– Срочно вызывайте медицинскую бригаду. Есть пострадавшие.

Через несколько минут появились люди в белых халатах. Ло и Аарона извлекли из автомобиля. Над телом Уильяма работала группа из трёх врачей. Они суетливо перебирали лекарства и причудливые инструменты. Когда они наконец-то закончили, один из них заметил камни рун и крикнул:

– Тащите сюда кубы неприкосновения и человека, умеющего с ними работать. У нас тут два древних артефакта, контакт с которыми может дорого нам обойтись.

Подъехал чёрный чешуйчатый сферомобиль. В мгновение он откинул крышу и превратился в кабриолет. На тёмной платформе располагался человек в роботизированном костюме. На изгибах конечностей переплетались провода. Металлические складки изолировали каждый сантиметр тела. Лицо защищал стандартный солдатский шлем с усиленным бронестеклом. Источником питания служила электромагнитная трасса. Несмотря на громоздкую конструкцию, человек передвигался шустро. Единственным тормозящим элементом был толстый трёхжильный провод, который тянулся за ним от платформы. На спине кронштейнами крепились кубы неприкосновения – чёрные с двумя светящимися планетарными замками на гранях. Плавно и медленно бронированный человек взял куб в руки, разместил над камнем пространства и одновременно повернул оба замка. Артефакт исчез из поля зрения, спрятавшись за тёмными стенками. Такой же трюк он провернул с камнем хаоса. Закончив работу, он передал кубы солдатам из штаб-квартиры и кратко проинструктировал по правилам хранения. После чего спешно покинул место происшествия.

Ло, Аарона и Уильяма поместили в прозрачные капсулы. Один из врачей подбежал к бьющемуся в конвульсиях Карлу, над которым непринуждённо стояли солдаты, взгромоздив блестящие молочного оттенка бластеры на плечо. Они обратили внимания на человека в белом халате. Он тыкал пальцем в нагрудный бейдж, на котором написано: «Главный врач. Александр Валум».

– Я должен осмотреть его и оказать медицинскую помощь.

– Мы не можем позволить. Он преступник. Слишком опасно, – отозвался солдат на требования врача.

– Он уже явно не опасен. Если не поторопиться, то...

– Валяй. Помоги ему, но забрать мы его не позволим, – перебил солдат, отступив на шаг.

Александр молча раскрыл чемодан и достал шприц с обезболивающим. Перевернул Карла на живот и освободил правое плечо от плотной термостойкой ткани, обуглившейся снаружи. Несколько попыток вколоть обезболивающие провалились. Иглы раскалывались о жёсткую поверхность кожи. Генная модификация укрепила верхние слои эпидермиса. Раздражённый врач достал баночку с лазурной мазью и обратился к Карлу:

– Сейчас вы почувствуете жгучую боль в районе плеча. Это будет куда больнее, чем ваши ожоги, поэтому зажмите это между зубами, – закончил доктор и протянул белый продолговатый предмет к лицу Карла.

Он беспрекословно выполнил приказ. И через секунду почувствовал раздирающую боль, словно некто вонзил в плечо меч и провернул вокруг своей оси. Наконец-то игла проникла в плоть. Спасительное средство попало в пункт назначения. Дыхание выровнялось, бешеный пульс опустился до нормальных значений. Генная модификация кожи позволила пережить термическое воздействие. А защитный комбинезон защитил значительную площадь тела, однако оголённые руки и лицо были обезображены. Александр перемотал поражённые участки стерильными бинтами и покинул пострадавшего, оставив ему бутылку с водой.

Пять часов спустя Уильям открыл глаза в просторной медицинской палате, стерильной и белоснежной. К телу и голове присосками подключались провода, которые выводили данные о состоянии пациента на пикающий экран рядом с кроватью. Он чувствовал себя гораздо лучше, но голова продолжала раскалываться. Прозрачная капсула ограничивала движения.

– Врача! Позовите главного врача! – крикнул Уильям.

Дверь открылась. В палату зашёл Александр.

– Герцог, ваше состояние стабильно, но я крайне не рекомендую напрягаться. Вам нужен отдых.

– Знаю, знаю, – отмахнулся Уильям, – где мой сын?

– Мисс Ло и Аарон размещены в отдельной палате. С ними всё хорошо.

– Вы осмотрели ребёнка?

– Да, провёл полный осмотр и взял все необходимые анализы, – невозмутимо ответил Александр.

– И что же скажете, док?

– Если вы об...

– Да, именно о том, о чём вы подумали, – не дожидаясь ответа, добавил Уильям.

– Собственно говоря, я не заметил никаких признаков, указывающих на то, что он... – врач не смог выдавить последнее слово.

– Тритоморф, – холодно закончил герцог.

Наступило неловкое молчание.

– Герцог, я должен завести карточку с личным делом вашего сына. Вы полностью определись с выбором имени?

– Абсолютно. У вас есть какие-то возражения, Александр?

– Нет! И речи быть не может. Я лишь уточняю.

– Ладно. Мне пора, откройте капсулу, док. Меня ждут дела.

– Вам нужен отдых. Анна передала информацию о том, что заседание совета назначено на завтра во второй половине дня. Поэтому я оставляю за собой право не выписывать вас до утра. Вы должны восстановить силы.

– Хорошо, док. Спасибо вам. Не первый раз меня выручаете.

– Такая у меня работа, – улыбнулся Александр. – Мне уже пора, – врач двинулся к двери.

– Постойте! Ещё один вопрос. Карл выжил?

– Выжил, я оказал медицинскую помощь по возможности. Но истинным спасителем послужила генная модификация кожи.

– Занятно, на что он только не пойдёт ради... – Уильям задумался. – Ладно, док, не буду вас задерживать. До завтра.

Александр кивнул и покинул палату.

Уильям беспокоился. Если хранители сочтут его сына угрозой или же представленной информации будет недостаточно, то последствия будут необратимы. И он встанет перед серьёзным выбором: подчиниться или встать на сторону Аарона.

Если выбрать сына, начнётся война и затянется до тех пор, пока одна из сторон не погибнет. Полное безумие воевать против Красной Империи. Но это возможно. Несмотря на своё сумасшествие, Карл прав. Деон – это островное город-государство, окружённое морем. Подобраться незамеченными и высадиться на берег армией практически невозможно. Город будет держать осаду, пока работает пространственный мост, за счёт которого население будет снабжено всеми необходимыми ресурсами и провизией. Красная Империя активно работает над проектами по строительству боевых кораблей, однако это лишь на бумаге. А Деон сегодня обладает сильнейшим боевым флотом в мире, пока люди с материка довольствуются малогабаритными торговыми судами. Технологический прогресс остальных территорий в лучшем случае на несколько сотен лет позади. И всё благодаря основателю Марлиону Деону, который нашёл уникальный остров 800 лет назад. Под толщей поверхности заложен фундамент электрозаряженных пород упавшего осколка того самого астероида. Природный аккумулятор. По скромным расчётам энергии должно хватить на ближайшие двадцать тысяч лет. Марлион построил на острове поселение и изобрёл устройство, которое беспрерывно генерирует и преобразовывает энергию из недр земли по сей день. Это привело к стремительному техническому развитию Деона. Со временем город освоил и другие области науки: математику, физику, химию, геометрию, астрономию. В технологическом плане Деон возвышается над всей Империей. Качественная медицина, компьютеры, парящие автомобили, искусственный интеллект, продвинутое оружие и боевое снаряжение. Именно они изобрели пространственный мост, который позволяет перемещаться между двумя отдалёнными точками пространства. Огромное достижение. Ранее никому не под силу было открыть сингулярность. Современные технологии Деона позволили в полной мере раскрыть потенциал камня пространства.

Уильям не готов пойти на войну против всех. Не желал видеть жестокости и бессмысленных жертв. Но чтобы он не выбрал, ему придётся столкнуться с жертвами. Оставалось надеяться на благоразумие хранителей и императора. Они должны понимать, что ошибка обернется трагедией для всего человечества.

Поток безумных мыслей отпустил Уильяма. И ему удалось окунуться в сладкий сон.

На следующее утро он чувствовал себя разбитым. Голова гудела от нарастающей боли. В палате появился Александр.

– Доброе утро, герцог. Чувствуете себя неважно?

– Ещё бы, – скривился он.

– Неудивительно. У вас сотрясение мозга, перелом носа и термические ожоги рук. Мы ввели вам необходимые лекарства и провели несколько операций, но для полного восстановления необходимо пройти полный курс лечения, – закончил врач и протянул стакан с двумя растворёнными таблетками.

Прозрачные стенки капсулы отступили вниз.

– Что это, док?

– Лекарство. Поможет не развалиться сегодня.

– Спасибо, – он схватил стакан и залпом выпил содержимое. – Ну и редкостная гадость, – поморщился герцог.

– Ну а как вы хотели? Лекарство не бывает вкусным.

– Главное, чтобы сработало.

– Результат гарантирован, – оптимистично сказал врач. – А сейчас пойдёмте за мной.

Уильям сел на край кровати, упёрся в белую простыню и резко поднялся. Тело качнулось. В глазах потемнело. Подбежал Александр и попытался поддержать пациента. Но он отмахнулся. Постоял, выдохнул и выпрямился.

– Я в порядке, док. Можем идти.

Они вышли. Коридор пустовал. Белые стены тянулись вглубь здания. Они прошли до самого тупика.

– Мы поместили Ло и Аарона в секретную палату штаб-квартиры. Решили, что так будет более безопасно.

– Всё верно. Я знаю о слухах, которые ходят в городе. Любой может ворваться и попытаться навредить ребёнку.

Александр приложил руку к стене. Сияющая контурная линия очертила каждый палец и одобрительно мигнула зелёным светом. Проявились невидимые границы двери. Она опустилась вниз.

Этот коридор не отличался от предыдущей секции. Они подошли к палате 8А, постучали и после разрешения вошли. Няня сидела на стуле рядом с прозрачной капсулой, наблюдая сквозь стенки за Аароном, пока тот с любопытством рассматривал её широкими голубыми глазами.

При появлении посетителей Ло поднялась и склонила голову.

– Здравствуйте, герцог.

– Доброе утро, мисс Делорес.

Уильям подошёл к кровати и заботливым взглядом окинул сына. Затем перевёл внимание на Ло и продолжил:

– Сегодня в 16:00 состоится собрание. Вы с Аароном и доктором должны будете присутствовать там. Сегодня решится судьба моего сына.

– Но если вас не устроит исход, то что тогда?

Снова Ло задаёт неудобный вопрос. Напряжённые брови герцога опустились, глаза остекленели.

– Неопределённость порождает сомнения. Если они сделают неправильный выбор, придётся столкнуться с последствиями.

Девушку явно не устроил ответ. Она хотела возразить или поддержать, но на лице читалось недоумение. На что он пойдёт ради сына? И о каких последствиях идёт речь? Незаданные вопросы так и остались без ответа.

– Вам не о чем беспокоиться. Выполняйте свою работу и всё. Когда время подойдёт, Александр проводит вас в зал заседаний. Он находится несколькими этажами выше медицинского блока.

– Хорошо, – шёпотом сказала Ло.

– Тогда до встречи.

Главный врач покорно расположился слева от распахнутой двери. Герцог приблизился и похлопал по плечу.

– Док, мне необходим полный медицинский отчёт по состоянию Аарона. И доказательства отсутствия отклонений от человеческой нормы. Составьте сравнительную характеристику показателей моего сына и тритоморфа.

– Всё уже готово, герцог. Я принесу результаты с собой.

Уильям благодарно улыбнулся и выскользнул наружу.

Он добрался до лифта, нажал кнопку цокольного этажа и спустился вниз. Двери открылись. Просторное помещение формы эллипса. По изгибам стен пролегают электрические дорожки к центральному аппаратному управлению. Толстый кабель в чёрной изоляции пересекает комнату и подключается к V-образным контактам, вмонтированным в стальную арку на возвышенности. Арка представляет собой массивный обруч, который собран из пластин разной формы и толщины, а на их поверхности выбиты древние нечитаемые руны.

Уильям сделал пять размашистых шагов вперёд и остановился. Перед ним открылся люк. Из пустоты появился столбик высотой около метра с дисплеем и двумя планетарными замками на тёмных шероховатых гранях. Герцог положил ладонь на экран, развернул кисть на сто восемьдесят градусов и хлопнул себя по голове.

– Вот чёрт! Камня-то у меня нет, – раздражённо выразился он.

Несколько быстрых команд на компьютере позволили связаться с искусственным интеллектом штаб-квартиры. Уильям приказал отправить робота-курьера доставить кубы неприкосновения. Через пять минут посылка лежала перед ним.

Заблокировано. В доступе отказано.

Главная проблема и преимущество кубов заключались в том, что попавший внутрь предмет может извлечь только владелец ДНК-ключа. Даже если получится разрушить коробку, этого будет недостаточно. В основу разработки заложена пространственно-временная технология. Куб – отправная точка между нашим миром и карманным измерением. Ключ заложен в генетический код. Когда владельца предмета настигает смерть, достать содержимое куба сможет только прямой наследник – ребёнок.

Уильям схватил другую коробку и вытащил камень пространства. Поместил на дисплей и повернул замки. Артефакт провалился сквозь экран и пулей с оглушающим свистом унёсся по трубе глубоко под землю.

На экране появилась кнопка активации. Нажатие. По изгибам стен побежали фиолетовые ручейки света. Механический обруч разделился на сотни подвижных осколков. Они трансформировались и перемешались, перебирая различные комбинации. На компьютере отображался список доступных локаций для перемещения.

Уильям выбрал из списка пункт «Морской порт прибрежных территорий Красной Империи». Арку окружило бронированное стекло, исполосованное мелкими трещинами по краям. Единовременно на экране загорелось предупреждение: «Критическая перегрузка». И померкло. Раздался толчок, который сигнализировал о мощнейших выбросах энергии. Каждый конструктивный элемент кольца перемещался в поисках определённой позиции. Когда цепь последовательности образовала единое целое, пространство разрезала червоточина. Чёрная беззубая пасть излучала величественность и непоколебимость. Она не хотела подчиняться человеку. Яркие вспышки света, сумасшедшая пульсация и пробирающая до костей дрожь. Так природа отвечала на нарушение физических законов мироздания. Но межпространственная дыра находилась под контролем науки и магии древних рун.

На экране появилась надпись: «Сингулярность стабилизирована». Защитный купол опустился.

Уильям бросил в портал хромированный шарик размером не крупнее вишни, но судя по траектории полёта гораздо тяжелее. Он устремился в самое сердце бездны и пропал за пределами. После непродолжительного ожидания шарообразный разведчик вернулся, переливаясь зелёными оттенками. Появилась проекция с видеокамеры. Нечёткое изображение, которого достаточно, чтобы оценить обстановку по другую сторону и проверить безопасность прохода.

Всё работает. Никаких аномалий не наблюдается. Машина готова принять гостей. Уильям перевёл пространственный мост в режим ожидания. Червоточина схлопнулась. Он подхватил куб с камнем хаоса и отправился наверх, чтобы перекусить.

Типичная военная столовая. Длинные сосновые столы рядами прижимались к проёмам окон. К ним приставлены скамейки. С другой стороны стояли автоматы выдачи синтезированной еды. Безвкусная, но не отвратительная. Многие предпочитали приносить домашнюю пищу. Уильяма не волновал вкус. Главное – пополнить жизненные силы. Он взял порцию пасты, тефтели, крепкий чёрный кофе и отправился искать свободное место. Посетители (в основном солдаты) приветствовали герцога и отдавали честь. Это было единственное место, где солдаты отдыхали от защитных шлемов.

Он нашёл укромное место в отдалённом углу и принялся завтракать. Когда он приступил к кофе, к столу подошёл офицер и после разрешения сел напротив. О высоком звании говорила фиолетовый символ «S» с перечёркнутыми изгибами на груди. Каждый ранг помечался своим цветом.

– Прошу прощения за беспокойство, герцог. Я слышал, что сегодня намечается прибытие хранителей.

– Информация верная, командир Темор, – проглотив тёплый напиток, ответил Уильям.

– Стоит ли беспокоиться?

– Нужды нет. Но на всякий случай держите несколько отрядов наготове.

– Приказ принял. Разрешить задать ещё один вопрос.

– Конечно.

– Мы же не ввяжемся в войну? Слухи, сами понимаете.

Уильям отставил кружку с кофе и сложил руки домиком. Непринуждённый взгляд сменился привычной суровостью.

– Командир, перестаньте верить слухам и действуйте согласно протоколам. Любой вооружённый конфликт не выйдет за границы города. Если нам объявят войну, мы будем защищаться. Мы никогда не пойдём в наступление, – грубо ответил он и жестом указал на дверь.

Темор понурил голову, чтобы спрятать растерянность. Ответ не удовлетворил его, возможно, даже разозлил. Но спорить и добиваться подробностей о сложившейся ситуации он не посмел. Отдал честь и покинул столовую.

Обстановка напряжённая. Слухи о рождении тритоморфа в семье герцога быстро распространились. После появления первенца на свет, они с Лиет собирались официально объявить Аарона наследником камня хаоса. Мероприятие запланировали на определённый день, но всё сорвалось. Началась суета среди военных, жена и новорождённый сын пропали. Для населения объявили комендантский часа, а сам город изолировали от всего окружающего мира. Порты закрыли. Перемещения кораблей прекратились. Неопределённость и недосказанность пугала людей. А жёсткие ограничения вызывали возмущения. Многие строили глупые теории и пытался предугадать дальнейшие шаги власти.

Но сейчас ситуация обязана разрешиться. Вскоре люди получат официальное объяснение происходящему. И жизнь потечёт в привычном русле. Уильям надеялся на это. Но навязчивые мысли о войне витали в воздухе и заражали разум.

Время пришло. Хранители готовы прибыть в штаб-квартиру Деона. Уильям активировал пространственный мост. Первым на панели управления был Хронолис. Портал открылся. Из пучины появился гладко выбритый мужчина в чёрной мантии. Волосы аккуратно собраны в пучок. В руках он держал металлический посох, оформленный под дерево, между рогами которого сиял зеленоватым оттенком камень времени. Поверхность пятиугольного камня украшал древний рунический символ: перевёрнутые в горизонтальное положение песочные часы, рассечённые на стыке вертикальной линией. Глаза тоже светились. Он постоянно черпал магическую энергию для продления жизни. Ему не дашь больше сорока, однако на пост хранителя он заступил около пяти сотен лет тому назад. И до сих пор его кандидатура не подвергалась сомнениям. С накопленным опытом и мудростью этого человека считались все, поэтому его голос мог стать решающим.

Уильям широко улыбнулся и пожал протянутую руку.

– Приветствую, Константин Лорион. Как ваша жизнь?

– Всё такая же длинная, – медленно протянул Лорион. – Проясните ситуацию, из-за которой мы собираемся?

– На собрании всё расскажу. Не беспокойтесь. Думаю, что мы быстро решим поставленный вопрос.

– Время давно меня не беспокоит.

– Вот и отлично.

Следующей локацией был город Индаба. Из червоточины появился низкорослый мужчина полного телосложения с цилиндром на голове. Под носом росли длинные закрученные усы, которые он время от времени теребил, обвивая вокруг пальца. На груди строгого костюма золотистыми цветами переливалась звезда с вытянутыми лучами. Это Питер Кохе. Один из тех, кто тесно приближен к императору. Через него проходит информация об обстановке и настроениях в Красных землях. Встать на пути герцога Кохе – значит встать на пути императора. За преданность императорской короне ему досталось место среди хранителей после загадочной кончины предыдущего кандидата, отвечающего за первозданную силу материи.

Питер приблизился, поприветствовал коллег, а затем начал излагать с присущей ему надменностью:

– Император не будет присутствовать на собрании. Он не видит в этом необходимости и считает, что с таким пустяковым делом мы справимся сами.

– Нельзя ориентироваться на слухи. Ситуация куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд, – раздражённо ответил Уильям, но знал, что говорит в пустоту.

– Не стоит сомневаться в благоразумии императора, герцог Донхаллес. Мы решим вопрос.

– Не сомневаюсь.

Пальцы скользнули по экрану и остановились на Трастгоне. Сингулярность извергла человека в ярком белом одеянии с жёсткой защитной пластиной на груди под тканью. Позади развивался плащ. Нагрудную пластину украшал знак: круг с жирной точкой по центру внутри. Он отмахнул длинные светлые локоны и сложил руки перед собой. Джон Терлок отвечал за порядок.

Все обменялись любезностями и отправились в зал заседаний.

Они переместились в просторный зал с широким панорамным окном вместо стены. По периметру возвышались резные колонны. Они упирались в высокий сводчатый потолок. Посередине комнаты расположился полукруглый элегантный стол из красного дерева, обводящий трибуну для выступлений. Хранители заняли мягкие кресла с высокими спинками. Два места остались пустыми. Уильям обогнул стол и занял трибуну.

– Ещё раз приветствую вас, хранители. И благодарю. Начать я хочу с того, что ровно две недели назад моя уже покойная жена Лиет родила ребёнка. И в этот же день пропала, убив нескольких медицинских служащих частной клиники. Подробностей и точных причин произошедшего выяснить не удалось. Однако нам поступила информация о том, что ребёнок родился осквернённым. И каждый из тех, кто видел клеймо, погибли от рук Лиет. В короткие сроки город отрезали от внешнего мира. Единственный путь отхода – пространственный мост, который оставался недоступным. Она не могла покинуть остров, но умело скрывалась. Нам не хватало сил, чтобы охватить обширные территории. Поэтому я нанял охотников за головами и пообещал высокую плату за любую информацию о местонахождении моей супруги. Позавчера ночью охотникам удалось напасть на её след в районе южной оборонительной стены Деона. Информацию доложили лично мне. И я незамедлительно отправился на урегулирование конфликта, – он сделал паузу, достал из кармана металлический диск-дрон и лениво метнул перед собой. Запустилась видеозапись с камеры.

– Что это? – вежливо спросил Константин, пока на лицах остальных читалась озадаченность.

– Лиет открыла дверь в другой мир. И проникла туда. Это точно не наша планета. Небосвод озаряют две синих звезды. Точные пространственные координаты определить не удалось. Лишь бесконечный набор комбинаций.

– Но как это возможно? Пространственный мост – это единственный способ прыгать сквозь пространство. И при всё этом очень ограниченный. Насколько мне известно, устройство неспособно открывать сингулярности в другие отдалённые уголки космоса, не говоря об иных измерениях, – с недоверием сказал Питер Кохе.

– Вы правы на этот счёт. Это означает лишь одно. Мы ничтожно далеки от понимания размахов космических сил.

– Вы закрыли портал? – вступил Джон.

– Риск не оправдывал себя, поэтому вход запечатали, а участок стены обрушили. Я продолжу, если вы не против.

Одобрительные кивки.

– Я не понимал, чего хочет добиться Лиет. На пути мне попалась очередная жертва её магии, заваленная грудой тяжёлых камней. Покинув наш мир, я решил, что она хочет сбежать, спрятаться. Но там не было ничего. Только океан. И парящий остров, на котором воздымался некий ритуальный храм. Я ворвался туда, не зная, чего ожидать. Но Лиет уже обессилила и потеряла много крови. В ходе короткой схватки она упала замертво от ранее полученных ран после выстрела из огнестрельного оружия.

В глазах Уильяма потемнело, голова закружилась. Еда с завтрака просилась наружу. Он прикрыл рот, стараясь не поддаваться рвотным позывам. В этот же момент двери зала распахнулись. Пришли доктор Александр Валум, держащий в руках планшет, и няня Ло Делорес, не спускающая заботливого взгляда с Аарона. Внимание хранителей переключилось на гостей. Девушка покорно стояла у входа, а доктор подбежал к Уильяму, освободил плечо и вколол лекарство, которое предусмотрительно взял с собой.

Уильям подозвал жестом Ло и продолжил слегка охрипшим голосом:

– Извиняюсь. Буду максимально короток и откровенен. Ребёнок, мой сын Аарон – человек. Все обвинения и слухи ложные и необоснованные. Никакого клейма нет.

– Где доказательства, что оно не скрыто? – сказал Питер.

В разговор вмешался Александр:

– Я лично провёл полное медицинское обследование. Тритоморфы по своей генной структуре отличаются от нас. Аарон не похож на них. Обычный среднестатистический ребёнок. Вот подробный отчёт, – он передал планшет с данными Питеру. – Чтобы вы убедились наверняка, предлагаю провести небольшой опыт. Кожа тритоморфа удивительно прочная. Она способная выдержать невероятную для человека нагрузку. Например, огнестрельное оружие неспособно её повредить. Значит, если мы попытаемся ранить Аарона, мы увидим кровь, если он человек. А при ином раскладе сами понимаете.

Ошарашенная от слов доктора Ло отступила на шаг и крепко вцепилась в ребёнка, всем видом показывая, что это недопустимо. Уильям бросил озадаченный взгляд на доктора, но он лишь пожал плечами.

Питер отложил планшет в сторону и ухмыльнулся.

– Стало быть, доктор, вы предлагаете взять оружие и испробовать на ребёнке, как на живой мишени?

– Неудачная шутка, герцог Кохе, – осуждающе подметил Джон.

– К чему такие зверства? Достаточно взять тонкую иглу и проколоть пальчик. Ребёнок даже не почувствует боли, – уточнил врач. – И да, я уже брал кровь на анализ.

– Я согласен. Вы должны убедиться, чтобы не было никаких сомнений, – подхватил идею Уильям. – Всё должно быть справедливо.

Из-за стола поднялся Константин, приглушённо стукнув наконечником посоха по полу:

– Уильям, у нас нет причин вам не доверять. Мы уже много лет трудимся рука об руку. Вы достойный хранитель. Однако в вопросах скверны категоричность, требовательность и излишняя предосторожность никогда не бывают лишними. Наша главная задача со времён создания ячейки хранителей – не допустить повторения событий Великой войны. Я не видел войны, но знаю, как выглядят тлеющие угольки последствий. Разруха и смерть. Тогда я понял истину. Люди неспособны сосуществовать с подобными им. Всегда выживает сильнейший и более приспособленный вид. Тритоморфы обладали неоспоримым превосходством над нами. Им почти удалось вытеснить нас. Но они не учли самое важное. Это наш дом, наша земля. И мы будем бороться до последнего. Победа далась человечеству ценой множества жизней. Но бесчисленные жертвы позволили нам обрести свободу. И теперь, насколько бы аморальным не считали наш подход, заклейменные дети лишены права на жизнь. Давайте испытаем Аарона и убедимся, что беспокоится не о чем.

Ло посмотрела в застывшие во времени глаза Константина Лориона. Их наполняла мудрость и бесконечная горесть жизни, потерявшей начало и незнающей конца. До этого она никогда не встречала хранителей. Речь старейшего из них явно произвела на неё впечатление, что она невольно прильнула поближе.

Доктор Валум подготовил пакетик, сквозь прозрачную плёнку которого блестела тонкая стерильная игла. Извлёк её. Крепко сжал иглу между указательным и толстым пальцами, а затем приблизился к нежной коже младенца. Остриё с лёгкостью пронзило верхние слои эпидермиса. Ранка наполнилась кровью.

Уильям расслабился. С облегчением выдохнул и решил, что вопрос полностью исчерпан. Но через секунду он услышал раздражающий, наполненный официального тона, голос Питера Кохе:

– И что это доказывает? Да, все признаки говорят о том, что он человек. Но разве не подозрительно? Врачи Деона давно практикуют генную модификацию. Почему им не исправить вашего сына, Уильям? Может вы и вовсе нас дурите, а представленный ребёнок не ваш сын. Если он не тритоморф, объяснить поведение своей жены. Почему она скрывалась и убивала людей, по слухам видевших клеймо. Мы, конечно, обязаны опираться на факты, но исключать возможности не можем. Поймите, я не желаю зла вашей семье, но всё-таки ситуация неоднозначная.

Уильям яростно опрокинулся вперёд и мёртвой хваткой упёрся в край столешницы, склонившись над Питером.

– Смеешь обвинять меня и моих людей во лжи, Питер? Если бы я хотел что-то скрыть, то скрыл, а вы бы и глазом не повели. Хочешь убить моего сына и столкнуться с последствиями?

Лицо герцога Кохе озарилось ухмылкой, а радужки глаз блеснули жёлтым огнём.

– Довольно, Уильям. Меня не запугаешь громкими и грозными речами.

– Давайте не будем доводить до конфликта, а всё спокойно обсудим и проголосуем, отталкиваясь от полученных фактов, – вмешался в разговор Джон.

Константин поднял руку, согнув её в запястье и вытянув вперёд два длинных пальца.

– Я не вижу причин не доверять нашему другу-островитянину. Раз ребёнок не обладает сверхчеловеческими способностями, то решение едино и бесповоротно. Мы не можем претендовать на его жизнь.

Уильям выпрямился, поправил помятые плечи официального костюма, положил ладонь на грудь и кивком поблагодарил герцога Лориона.

– Извините меня, Питер. Я всё понимаю и готов предоставить любые доказательства, что...

– Что вы? Не стоит извиняться. Любовь порой лишает нас рассудка. Не будем об этом. Я готов пойти на компромисс, но с двумя условиями, – перебил Уильяма Питер.

– Какими?

– Камень хаоса будет передан на постоянное хранение в столицу. Никто не должен владеть такой силой. Слишком опасно.

– На это я готов пойти. А второе?

– Аарон не должен узнать, при каких обстоятельствах погибла его мать. Никакой конкретики. Только официальная причина. Тритоморфы в данном контексте и другие миры не затрагивать. Объявим Лиет военным преступником по 17 статье кодекса Красной Империи: «Убийство человека путём использования древнего магического артефакта без цели защиты собственной личности». Лишний шум нам не к чему. Если все согласны, давайте проголосуем.

Джон Терлок и Питер Кохе повторили жест герцога Лориона. Все поднялись, перекинулись парочкой фраз и пожали друг другу руки. Александр и мисс Делорес отстранённо обсуждали между собой режим питания Аарона, прививки и все возможные виды развивающих игрушек, пока Уильям не отвлёк их:

– Здесь, похоже, всё. Благодарю вас за помощь! Вас Александр более не могу задерживать.

– Поздравляю, не подведите! Вырастите достойного сына, а все вопросы здоровья Аарон я беру на себя, – он улыбнулся, похлопал герцога по плечу и поспешил откланяться.

– Ло, вас я попрошу найти нам машину. Отправляемся домой. Подождите меня в вестибюле. Я отправлю гостей по домам и мигом вернусь.

– Буду ждать, герцог Донхаллес! – нежно сказала она.

Глава 4. Аарон

В тусклом свете ночных фонарей и далёких сияющих городских вывесок неподвижно напротив стрельчатого окна стоял тёмный мужской силуэт. Он задумчиво наблюдал за медленно падающим снегом и взглядом провожал снежинки, которые подхватывали и уносили резкие порывы вьюги. Они закручивались вихрем, беспорядочно летали и опускались на землю, давно заваленную сугробами. Так могло продолжаться вечно, пока в комнату бесцеремонно не ворвался темноволосый мальчишка с широкими удивлёнными глазами и ярким красным носом от стужи. Комнату заполнил автоматически включившийся свет искусственных ламп, расставленных в шахматном порядке на потолке.

– Папа, папа, привет! – стуча зубами, крикнул мальчик.

– Аарон, ты снова забыл переобуться.

– Ой, извини, я не заметил, – растерянно произнёс он, виновато разглядывая мокрые следы от только что растаявшего снега.

– Не страшно. Ты хотел что-то мне рассказать?

– Сегодня нам на истории рассказывали о Великой войне.

– В самом деле?

– Ага. Мы только начали её изучать. Всякие даты там, события. Но я бы хотел узнать, почему тритоморфы так сильно отличаются от людей? Как они появились? В школьном учебнике я ничего не нашёл.

– В учебниках ты вряд ли что-то найдёшь. Спустя несколько тысяч лет люди совершенно забыли о том, что было до войны. Сейчас это большая тайна. Но хранители знают правду и берегут её от чужих ушей. Я готов поделиться историей с тобой. Но пообещай, что ты никому и ничего не расскажешь.

Аарон сгорал от любопытства и медленно продвигался к мягкому шершавому креслу для приёма гостей и коллег.

– Отец, я обещаю.

– Ладно, Аарон. Но не так быстро. Сначала ты спустишься вниз, переоденешься и поужинаешь. Мать ждёт нас в столовой.

Аарон опустил голову, развернулся и пошлёпал к выходу, шаркая жёсткой подошвой о мягкий ковролин. Он расстроился, что не удовлетворил своё любопытство. Ему не давала покоя всего одна мысль: «Почему у взрослых так много секретов?». Но вопрос отпал при опустившемся облаке сладкого предвкушения. Настроение поднялось. Он вышел за дверь и побежал по лестнице, проворно перепрыгивая через ступеньки.

Уильям тревожился. С каждым годом сын взрослел, вопросов появлялось всё больше. Его переполняла радость и гордость. Аарон был таким любознательным. И порой он слишком сильно напоминал Лиет. Интересовался всем на свете и стремился видеть в людях только хорошее. Для него не существовало безвыходных ситуаций. Лиет никогда не было рядом с ним, но, возможно, именно она спасла сына от страшной судьбы. Уильям никому не рассказывал о той ослепляющей синей вспышке. Иногда размышления о связи Аарона с совершенно потусторонним миром пугали его. Но больше всего он боялся разговора о смерти родной матери с сыном. Лишь однажды тема поднималась. Тогда ему удалось избежать серьёзного разговора. Он отмазался стандартной отговоркой. А какой именно? Отец и не помнил.

Лоана взяла материнскую ответственность на себя. Она заботилась о малыше и прикипела, как к собственному ребёнку, а он всегда называл её мамой, хотя они никогда не скрывали от него правду. Но для маленького Аарона Ло стала единственной и настоящей мамой. Уильям влюбился в девушку. И через два года после рождения Аарона они поженились.

Аарон скинул толстый зимний пуховик. Прыгнул в любимые тапочки и понесся по длинному коридору, минуя множество спален, бытовок, ванных, кабинетов и других комнат. Настоящий лабиринт. Но Аарон отлично ориентировался в родном замке. Первый поворот скрашивала космическая живописная картина «Лунный свет» в блестящей рамке из чистого золота. Вообще произведения искусств висели на каждом углу, но первое прилунение людей на футуристичном корабле восхищало мальчика сильнее всего. Он любил неизведанное, а художник-фантаст Эдвард Маули чудесно орудовал кисточками и переносил воображаемое на холст. Но самое лучшее в фантастических трудах, будоражащее умы, что когда-то картины превратятся в реальность. На пути встречались древние рыцарские доспехи, первые прототипы роботов, микросхемы на красных подушечках под стеклянным куполом, часы с круглым циферблатом и тремя стрелками разной толщины, удивительные телефоны с трубкой-рогами на проводе и странной крутилкой, как отец объяснял, дисковым номеронабирателем. Не дом, а настоящий музей! Но несмотря на отстранённость и холодную пустоту всех этих вещи, Аарон чувствовал себя среди них комфортно. Иногда он часами засматривался на какую-нибудь из причудливых штуковин и пытался разобраться в её предназначении.

По-настоящему неуютно было в столовой. Безрадостные каменные стены, газовые факелы и пугающе длинный обеденный стол, разрезающий огромное помещение надвое. Единственное место в городе, где на окнах сохранились стальные решётки, которые со временем проржавели. Но отцу нравилась безмятежность и отстранённость столовой от остального продвинутого мира. И на все уговоры жены модернизировать столовую или поклеить яркие современные обои он отвечал жёстким и беспрекословным отказом. Помимо Уильяма, единственным человеком, который восхищался подобным угнетающим местом, был Константин Лорион. Он изредка заглядывал в гости. Аарон в шутку называл герцога Лориона не менее ценным историческим экспонатом, чем все имеющиеся реликвии в музеях. Когда Константин услышал это, то громко рассмеялся и похвалил мальчишку за проницательность.

Все собрались в столовой. Уильям незадачливо читал новости на портативном компьютере и потягивал виски со льдом. Супруга сидела рядом, сложив руки под подбородком. Она задумчиво сверлила взглядом входную дверь, из-за которой появился Аарон. Он шустро прошмыгнул в дверной проём и неуклюже побежал, запнулся и врезался в стулья.

– Арни, пожалуйста, будь аккуратнее, – чутко сказала Ло.

– Я в порядке, мам, – запыхавшись, ответил он.

Он устроился на стуле и начал раскачиваться, то приближаясь, то отдаляясь от края белоснежной скатерти. Сиденье слишком жёсткое, поэтому обычно Аарон приносил с собой декоративную подушку-звезду, но в этот раз совсем о ней позабыл.

Уильям оторвался от чтения и электронным звонком вызвал прислугу. Дзынь. Звук раздался на другой стороне провода. Двери распахнулись. Друг за другом по цепочке двигались пять человек в заправленных белых рубашках и аметистовых жилетках на четырёх позолоченных пуговицах. Под воротником красовалась ярко-алая бабочка. В руках они несли сверкающие металлические подносы, наполненные разной едой: фруктами, овощами, салатами, рыбой, мясом, десертами, напитками и закусками. Они сделали несколько кругов, чтобы накрыть отдалённую часть стола, за которой расположилась семья.

Посреди трапезы Ло отвлеклась от еды и обратилась к мужу:

– Уилл, вы уже поймали тех контрабандистов?

– Нет, слишком скользкие, – раздражённо сказал он и обтёр губы салфеткой. – Выдержки не хватает. Партиями крадут плазматическое оружие и переправляют с острова на материк. Покупателей мы находим, но обычно они не слишком доброжелательны. И расставаться с купленным не желают. Хорошо, если удаётся договориться мирно и выкупить партию.

– И с многими удаётся?

– К сожалению, пока ни с кем, – раздосадованно ответил он.

– И как вы поступаете? – взволнованно спросила Ло.

– Устраняем. А какой у нас выбор? Ситуация довольно напряжённая. На меня давит император. Требует разрешить проблему.

– И много жертв?

– Достаточно, чтобы начать беспокоиться. Уже произошло пару крупных инцидентов. Покупатели захватывают мелкие поселения и устанавливают собственным режим власти. А отвоевывать территории приходится нам, жертвуя бойцами Деона, – мрачно закончил Уильям и схватился за стакан с виски.

Закончив с едой, Аарон отвлёкся от раздумий о насущных детских проблемах и задал вопрос:

– Пап, а кто такие контрабандисты?

– Преступники. Они занимаются незаконной перевозкой оружия, технологий или других товаров за пределы нашего города.

– То есть они проблема?

– Именно так, – подтвердил Уильям.

Аарон покачался на стуле с задумчивым видом, допил остатки апельсинового сока и спросил:

– Мама, я закончил. Можно отправиться в свою комнату? Папа обещал мне сегодня рассказать историю.

– Конечно, Арни, отправляйся наверх, – ласково ответила Ло, криво покосившись на Уильяма.

Спустя мгновения Аарон пропал из виду. Он более не хотел задерживаться в этом жутком месте. Если призраки существуют, они точно обитают здесь. Однако к сверхъестественному он относился довольно скептически.

Убедившись, что сын покинул столовую, Ло задала вопрос:

– Что за история?

– О начале времён, – беззаботно ответил он.

– А не слишком рано?

– Нет, Арни сам заинтересовался этой темой. Он готов.

– Хорошо, – неуверенно сказала Ло.

Уильям поднялся на верхний этаж и застыл перед дверью в комнату сына. Мысленно старался подобраться правильные слова, сортировал подробности и составлял небольшой план рассказа. История должна быть максимально объективной, чтобы у сына не сформировалось ошибочное представление о сторонах сил. Нельзя, чтобы Аарон стал пленником предрассудков и предубеждений. Ему необходимо самостоятельно поразмыслить над всем.

Он сжал руку в кулак, трижды постучал и зашёл внутрь. Аарон сидел за письменным столом рядом с окном и читал параграф школьной книжки по истории. Услышав скрип открывающейся двери, он отвлёкся и повернулся к отцу. Тот пересёк небольшой пространство, сел на край кровати и посмотрел в глазу сыну.

– А это очень длинная история? – обрадовано спросил он.

– Ты даже не представляешь насколько, – загадочно сказал Уильям.

– Ого! – воскликнул сын в восторге. – Я готов слушать до самого конца.

Двадцать минут Аарон заворожённо слушал историю, попутно засыпая отца вопросами. Уильям старался отвечать честно и без утайки, если знал ответ. Рассказ пробудил в Аароне бурю эмоций, мыслей и рассуждений. Его разрывало от желания обсудить с кем-то полученную информацию. Но он помнил об обещании отцу. И не собирался раскрывать секрет.

– Пап, а почему эту историю нельзя рассказывать всем?

– Арни, порой люди не хотят отвечать за собственные поступки. Они создают себе идолов и поклоняются им до конца своей жизни, переваливая часть ответственности на них, но при этом лишают себя самого важного – свободы мысли, – сказал отец.

– Но ведь тритоморфы и абстракты вымерли? Разве не так?

– Не совсем. Потомки Изириса рождаются в семьях до сих пор. Это довольно редкое явление. Шанс один на двести миллионов. Если люди узнают, точнее сказать, вспомнят, что тритоморфы тесно связаны с существами, создавшими Вселенную, мы будем обречены. Люди снова начнут поклоняться полубогам, а те в свою очередь питаться данной властью, размножаться и в конечном итоге вытеснят человеческую расу. На их стороне генетическое преимущество.

– Что случается с рождёнными тритоморфами? – обеспокоено спросил Аарон.

Уильям опустил голову. Он пытался найти ответ, но видел перед собой лишь пустоту. Абсолютное ничего. И всего одна, к глубокому сожалению, правдивая мысль билась о стенки барьера разума и пыталась вырваться наружу: «Убиваем без сожаления».

– Отец, ты в порядке? – взволновался Аарон.

– Ох, Арни, я не знаю. Мне так трудно говорить об этом. Когда-то ты сам станешь хранителем. И тогда тебе придётся взвалить это бремя на свои плечи и смириться с тем, – он сделал паузу и обхватил голову руками, – что тритоморфам нет места среди нас. Люди слишком жестоки.

– Я всё понимаю, пап. Можешь больше не объяснять.

– Ладно, прости. У меня есть отличная идея. Давай на этой неделе вместе с мамой отправимся к Томалину и разобьём там небольшой лагерь. Как тебе план? – ободряюще сказал Уильям.

– В самом деле? Я наконец-то увижу своими глазами бессмертное дерево? – радостно воскликнул Аарон и бросился в объятия к отцу.

– Конечно. Я отложу несколько дел. У нас будет целый свободный день.

– Я согласен, – шёпотом сказал он, засыпая на руках отца.

– Вот и хорошо. А теперь ложись спать, Аарон. Добрых снов.

Оказавшись под тёплым одеялом, он мгновенно уснул. Свет лампы потух. Комнату заполнила лужа холодного лунного света. Уильям поцеловал сына в лоб и бесшумно на цыпочках вышел за дверь, которая предательски издала пронзительный скрип. Но Аарона смотрел сновидения и ничего не услышал.

Прошло несколько дней. Семья активно собиралась на отдых. Уильям составлял список необходимых вещей: три робота-снегоочистителя на гусеничном ходу, палатка из термостойкой ткани с электроподогревом, силовой барьер (прототип 2.0), дроны-разведчики, пара сигнальных пистолетов, дымовые шашки, отслеживающее устройство «Маяк», бинокль, снегоступы, запасная тёплая одежда, измеритель высоты, спички, газовые зажигалки, жидкость для розжига и провиант. Он подготовился к любой непредвиденной ситуации. Предосторожность никогда не бывает лишней. Особенно зимой, когда температура днём не поднимается выше минус пятнадцати градусов. Томалин находится в пятнадцати километрах от ближайшего одноимённого населённого пункта. Это портовый городок на берегу Солёного моря, полностью контролируемый Деоном.

Уильям передал сообщение помощнику, чтобы он незамедлительно собрал набор и направил в штаб-квартиру хранителей. В ожидании ответа о готовности он откинулся в кресле, закрыл глаза и расслабился. В дверь постучали. На пороге появилась Ло с заспанным видом и растрёпанными волосами. Она зашла в кабинет.

– Уилл, это точно безопасно? – беспокоилась она.

– Абсолютно. Не нужно волноваться. Нас будет сопровождать вооружённый отряд из сорока человек. И в случае чего...

– Они нас защитят, – закончила Ло.

– Именно. Как Аарон себя чувствует? – поинтересовался Уильям.

– Прекрасно. Ему уже не терпится!

– Вот и отлично. Тогда через сорок минут собираемся и отправляемся. Распорядись, чтобы нам подготовили машину.

– Хорошо, – ответила она и удалилась из кабинета.

Через час они прибыли в штаб-квартиру. Спустились на лифте и начали подготовку к перемещению, дожидаясь военный отряд, который медленно прибывал партиями на лифте. Аарон раньше бывал здесь и несколько раз проходил сквозь сингулярность. Но каждый раз он не переставал восхищаться гениальному изобретению человечества, объединившему технологии и нечто сакральное. Существование пространственного моста казалось невозможным и даже запретным, словно это чья-то фантазия, которая будоражила разум и воображение маленького Арни. Отец пытался объяснить устройство и принцип действия, но всегда сдавался, так как сам до конца не понимал всех тонкостей изящной работы учёных, над которой они трудились около пяти лет.

Руны забегали в поиске комбинаций, несколько мощных подземных толчков и пространство скривилось в жуткой улыбке. Дрон разведал обстановку. Проход безопасен. Первыми на другую сторону выехали роботы-снегоочистители, проворно разгребающие поляну от рыхлого снега. Затем выдвинулись на разведку военные, которые занимали позиции по периметру. На предплечье Уильяма загорелся экран, на котором появилось короткое сообщение: «Территория безопасна».

Они нырнули в портал. Взгляд Аарона упёрся в толстый ствол цвета слоновой кости. Чтобы полностью обхватить дерево по окружности, понадобится не меньше двадцати взрослых человек. Он поднял голову вверх. От увиденного закружилась голова, будто он стоял на краю самого высокого здания в мире с единственной разницей, что здесь нет никакой опасности. Только иллюзия падающего Томалина. Аарон пытался рассмотреть толстые извивающиеся ветви на самой вершине, среди которых отчётливо виднелись красные размытые точки.

– Пап, а разве зимой листья не опадают с деревьев?

– Только не здесь, – восторженно сказал Уильям и показал сыну изображение красных мерцающих листьев с камеры дрона.

– Невероятно! – воскликнул Аарон, рассматривая свисающие красные треугольники. Зрелище напоминало осенний пейзаж, а листья вот-вот опадут и застелят поляну шелестящим одеялом.

– Это лишь начало. Сегодня мы планируем измерить высоту дерева, а вечером будет наблюдать за люминесценцией.

– За свечением листьев?

– Всё верно, Арни. Если нам повезёт, мы сможем увидеть более редкое явление. По рассказам оно выглядит, словно ствол Томалина охватило зелёное пламя. Это называют вечно зелёным сиянием.

– Вот это да. Надеюсь нам повезёт! – радостно ответил Аарон.

Лагерь разбили на расчищенной от снега поляне. Вдоль границ натянутых шарообразных палаток оттаяла пожухшая трава, пролежавшая под снегом несколько месяцев. Рядом напряжённо жужжали электромоторы снегоочистителей, которые явно были не готовы к разгребанию высоких сугробов, но единственные подходили под размеры пространственного моста. Визжащий электрический звук нарастал. Двигатели захлёбывались от чрезмерной нагрузки. Звук стих. И максимум, на что остались способны разряженные роботы, судорожно дрожать в попытках сдвинуться с места.

Командир отряда, высокий мускулистый мужчина с зигзагообразным шрамом на лбу, отдал честь герцогу и доложил об обстановке вокруг. Он показал на голографической карте расположение постов и график караула. Уильям прищурился и кивнул, не имея желания обсуждать военные дела. Сегодня выходной! И всё своё время он хочет всецело посвятить сыну.

Разобрав свои вещи, Уильям достал из рюкзака несколько дискообразных приспособлений, напоминавших выпуклые пуговицы, и протянул Аарону. Мальчик настороженно рассматривал их на своей ладони и тыкал пальцами в попытках нащупать кнопку.

– Пап, что это?

– Измеритель высоты. Сейчас мы пойдём и узнаем рост дерева.

Они вместе с отцом подошли в упор к древу. Аарон не удержался и робко потянулся к белоснежному стволу, ожидая столкнуться с твёрдой и холодной корой. Когда контакт произошёл, от мягких подушечек пальцев и по всему телу пробежал слабый электрический заряд. Он почувствовал жизненное тепло и внутреннюю пульсацию каждой клеточки Томалина. Прежде Аарон не ощущал ничего подобного. Лишь одно лёгкое прикосновение заставило кожу покрыться пупырышками, пока разум заполнялся лёгкость, безмятежность и свобода. Или скорее отрешение от всех накопившихся проблем. Казалось, он мог беспрепятственно переместиться в любую точку Вселенной.

Уильям закончил установку первого измерительного маячка на ствол дерева, по которому молниеносно промелькнул лазерная сетка до самой вершины. Таким образом устройство определяет наивысшую точку.

– Невероятно, правда? – спросил отец, увидев, как Аарон наслаждается прикосновением к Томалину.

– Не то слово, – расслабленно ответил Аарон.

– Мы называем это эффектом Алариса. Ты не потерял измерители, которые я тебе передал.?

– Нет, вот они, – он разжал и показал ладонь.

– Тогда у меня для тебя задание. Отбеги на шестьдесят метров от дерева, вон видишь тот камень.

– Ага.

– Установи маленький диск на землю, а другой более крупный брось вверх. Всё запомнил, Арни.

Но ответа Уильям не дождался, потому что Аарон уже убегал прочь, что-то бормоча себе под нос и пытаясь не выронить доверенный ему реквизит. Через несколько минуты на предплечье забегали данные, которые с каждой секундой корректировались: «13, 20, 45, 77, 114, 117 метров». Так продолжалось, пока на счётчике не застыло конечное число.

– 323 метра и 58 сантиметров! – громко крикнул Уильям, наблюдая за вторым спринтерским забегом сына.

Аарон одёрнул руку отца и уставился на вшитый экран. Он любопытно разглядывал анимированную модель измерения. На фоне с таким гигантом люди казались незначительными.

– Ого, какое же оно огромное! Пап, а сколько ему лет? – спросил он.

– По различным оценкам от двух до трёх тысяч лет. И оно продолжает расти. В некоторых пророчествах говорится, что падение Томалина ознаменует закат Вселенной.

– Это правда?

– Не знаю, – он пожал плечами.

Они вернулись в палатку. Внутри было достаточно тепло, чтобы избавиться от зимней куртки и шапки. Воздух наполнял аромат чайных трав и жареного бекона. Лоана времени зря не теряла. Она уютно обустроила место на период их пребывания. До захода Солнца оставалось несколько часов, которые семья провела за обедом, прогулками вокруг Томалина и весёлой игрой в снежки.

Когда последний луч солнца скрылся за горизонтом, верхушка дерева расцвела в ярко-оранжевых пламенных красках. Среди далёких звёзд, озарявших ночное небо, втиснулась тучка маленьких красных лампочек, которые тянулись по извилистым веткам Томалина. Семейство Донхаллес с изумлением наблюдало за явлением, природа которого абсолютно понятна с научной точки зрения и одновременно загадочна, если постараться разобраться в истории происхождения. Однако Аарон был убеждён, что внутри живёт могучий и непобедимый дух Изириса: всевидящий, всеслышащий и дремлющий. Но для разума смертного человека его существо непостижимо.

Внезапно тишину нарушил оглушительный свист плазматических винтовок и грохот классического огнестрельного оружия.

Уильям схватился за левое ухо и закричал в приёмник:

– Какого дьявола у вас там происходит?

Шуршание. Помехи. Никто не отвечал. Звуки борьбы стремительно приближались. Ясно одно. Войска Деона терпят потери. Противник вынуждает их отступать.

В эфире раздался изнеможённый голос командира:

– Прорыв северо-западного поста. Мы потеряли несколько бойцов. Неизвестный... Твою же мать, – над головой просвистел рой стальных жал. – У них пулемёт! Прошу подкрепление, срочно. Долго мы не протянем.

Уильям оглянулся в сторону сингулярности. До неё не меньше 200 метров. Если поторопиться, проблем получится избежать. Все трое переглянулись. Они поняли друг друга без слов и рванули по тонкому снежному ковру, который припорошил поляну. До этого момента никто из них и подумать не мог, что такой до смешного короткий отрезок пути будет тянуться мучительно долго, словно они плыли вне времени, беспомощно барахтаясь в невесомости.

Оставалось совсем немного. Прыжок и торжественный оркестр схлопывающегося пространства позволит передохнуть, пока некто на другой стороне перебивает весь их отряд.

Но такой исход не устраивал Вселенную. Путь преградил крепкого телосложения мужчина и без труда оттолкнул семейство на снег, будто они не из плоти и крови, а из соломы. Неестественно крупные и накаченные руки, подобно двум молотам, обхватили шлем, по стеклу которого разрослась паутинка из трещин, и освободили изуродованное ожогами лицо.

– Привет, Уильям, – с насмешкой сказал он и выдохнул клубы тёплого пара.

– Карл? Какого хрена ты опять вытворяешь? – в гневе спросил герцог, поднимаясь на ноги.

– Я? Посмотри на моё лицо!

– Ты сам виноват в произошедшем. Мы уже ни раз обсуждали это. И не надо строить из себя невинную овечку. Ты давно мог избавиться от уродства, если бы захотел.

– Знаю, – Карл оскалил зубы.

– Дак чего же ты хочешь?

– Забрать своё. Всё до единого камня, но для этого мне нужно избавиться от тебя. Но начать я бы хотел с твоего щенка, – резко закончил он.

По-ковбойски в руке появился плазматический бластер и разразился единичным воющим выстрелом. Раскалённый сгусток газа угодил точно в цель, прорвавшись сквозь тёплую курточку мальчика. Тело повалилось назад.

– Не-е-е-т-т! – истошно закричали Уильям и Ло, бросившись к сыну.

Безжизненные зрачки Аарона вспыхнули синим пламенем. Наружу сквозь плоть вырвалась мощная волна призрачной энергии, которая отбросила в сторону всех окружавших его людей.

Уильям исполнил восхитительный пируэт в воздухе и удачно приземлился в нескольких метрах от Аарона. Мальчик изгибался, как марионеточная кукла на верёвочках, пока вокруг него загорались и беспорядочно танцевали нечитаемые древние руны: перевёрнутые буквы, кресты, палки, точки, волны, искажённые цифры, фигуры, звери, птицы, деревья. Множество комбинаций.

Действие завершилось. Аарон рухнул на землю без сознания. Или всё-таки умер? Времени разбираться не было. Уильям схватил жену за руку, другой подхватил сына и скрылся с вечеринки, прикрыв за собой дверь.

– Что это было? Что это было? – безудержно повторяла Ло.

Уильям разглядывал румяное лицо Аарона. Медицинский раздел голографического компьютера на руке мальчика показывал, что все показатели в норме. Как будто в него никто и не стрелял только что, а он просто прилёг отдохнуть на минуточку. Или же они стали жертвой массовой галлюцинации. Но под одеждой присутствовало неоспоримое доказательство, опровергающее подобные суждения. На груди появился чудовищный шрам, место которого должна занимать сквозная дыра.

– Он тритоморф? – неуверенно задалась Ло.

– Нечто иное. По крайней мере я так думаю.

– Все узнают об этом. И нам придётся попрощаться с сыном.

– Никто и ничего не узнает!

– Но как же Карл и его люди. Они всё расскажут.

– Карл? – усмехнулся Уильям. – Никто не поверит его бредням, если он не предоставит доказательств, а их у него нет.

– Но всё-таки, – попыталась возразить Ло.

– Довольно! Мы сохраним это в тайне, но если Аарон причинит кому-то вред, я сам разберусь.

Мальчик пошевелился и поднял прищуренные глаза на отца:

– Пап, что случилось? Я ничего не помню, – полусонным голосом спросил Аарон.

– На нас напали. Ты потерял сознание, Аарон. Но всё уже позади, всё уже позади, – успокаивал его отец.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге