Отравленная корона

Глава 1.1. Смертельный пир

Здравствуйте! Меня зовут Нора, и это моя первая книга. История о лекаре, которая чувствует смерть раньше, чем та приходит, о короле, которому не верит собственная корона, и об отравителе, которого придется искать самой. Буду рада вашим комментариям и особенно догадкам. Кошка-соавтор передает привет.

***

Смерть.

Сладковатый и прелый, как тлеющая листва осенью, — этот запах настигает меня на входе в зал королевского замка.

Он едва уловим, и его не почувствовать, если не знать о нем. Кажется, никто из этих разодетых лордов и их леди ничего не замечает.

Но я помню его очень хорошо.

Трава моргейт.

Так пахнет смерть.

Левое запястье с меткой лекаря начинает пульсировать под рукавом платья. В голове только одна мысль: найти и спасти.

Лучше бы спасала себя. Но кто я против своего предназначения? Магию метки невозможно заглушить. По крайней мере, я не слышала, чтобы кто-то смог.

Запах травы моргейт ненадолго теряется среди пудры, розового масла и горящего воска. Чем дальше я иду, тем отчетливее его слышу — сладкий и тяжелый, он пробивается даже сквозь дым свечей и аромат женских духов. Смерть становится все ближе как тошнотворное напоминание о том, что я лекарь.

Меня здесь вообще не должно быть. Лекарям не место на королевских пирах. Моя госпожа Аэрис вытащила меня сюда. Еще несколько лет назад мы делились секретами друг с другом и были неразлучны. Сегодня же я — просто вещь, которую можно взять куда угодно ради каприза.

Метка обжигает, как монета только что из горна, вдавленная в кожу.

Значит, я близко.

Значит, времени почти не остается.

«Вы будете проживать агонию всех, кого не сможете спасти», — голос наставницы Ровены навсегда останется в моей памяти.

Яд здесь прямо сейчас. Но где?

По залу начинают сновать слуги с подносами. Мне приходится отойти в самый угол и спрятаться в тени гобеленов.

Вино подают только мужчинам. Женщине напиток на пиру не положен. Сегодня эта давняя традиция может сберечь наши жизни.

Зал наполняется шелестом шелка и парчи. Король Тейн Рогарис и его невеста Аэрис Тиллуэлл движутся к центру, гости расступаются перед ними. Позади стоят их семьи: старик с безумным взглядом, бывший король, его статная жена и мои хозяева Тиллуэллы. Я смотрю мимо, сквозь них. Я ищу яд.

Вино, — догадываюсь я.

Вот почему никто не чувствует этот запах. Винные пары прячут смерть.

Вино всегда пробуют до того, как разлить. Видимо, яд подмешали уже потом.

Я не останавливаюсь на этой мысли.

Сейчас мне не важно, когда моргейт попал в напиток.

Мне нужно найти, где он. Я осматриваю всех гостей со стороны Тиллуэллов. Метка реагирует только на них, а значит, в опасности кто-то из их дома.

И вдруг мои глаза ловят чашу, которую держит его величество.

Движение его руки кажется замедленным. Каждый дюйм пути кубка к его губам я вижу отдельной, четкой картинкой. Толпа вокруг расплывается, теряет свои очертания. Остается только король, кубок и расстояние между ними, которое уменьшается с каждым мгновением.

Появляется горечь во рту, но не от жажды, а от того, что я слишком долго стою и смотрю, не двигаясь. Дать ему умереть здесь соблазнительно. Сколько бы проблем это решило.

Кожа на запястье вспыхивает острее, почти нестерпимо. Яд рядом, и тело знает это прежде, чем разум.

Я даже не успеваю подумать, как срываюсь с места. Мир смазывается. Метка тащит в центр зала, словно веревкой, но не к своим, а к королю.

Это неправильно.

Магия привязки к дому никогда не ошибается.

Но я уже стою около короля и тянусь к его кубку. Он оказывается быстрее. В долю секунды его свободная рука железной хваткой сжимает мое запястье.

В глазах короля плещется ярость, но и что-то еще. Он удивлен, что кто-то посмел подойти так близко. Кулон, спрятанный под моим платьем, теплеет. Я хмурюсь и пытаюсь забрать кубок из рук короля, но он крепко держит и его, и мою руку.

Ладонь пронзает жгучая боль, как будто я дотронулась до раскаленного золота. Это почти заставляет меня отпустить чашу.

Музыка смолкает. В зале воцаряется давящая тишина. Все взгляды направлены на меня.

— Что ты себе позволяешь? — шипит Аэрис.

Я бы и сама хотела знать. Почему вместо того, чтобы спасать кого-то из своих, я хватаюсь за кубок короля? Звон металла о мрамор заставляет меня вздрогнуть. Позади кто-то падает, раздаются вздохи.

Эту жизнь я спасти не смогла.

В тот же момент мои колени подкашиваются, и я падаю на пол. Ударяюсь ладонями, но это не самое больное. Запястье вспыхивает так, словно в него вгоняют иглу. Так метка предупреждает о расплате за мою ошибку.

Первым я чувствую вкус — горький и кислый из-за вина. Это ощущение еще только на губах, но горло сразу сжимается в агонии. Я пытаюсь вздохнуть, но воздух не проходит. Знаю, что дышу. Знаю, что это не мое тело умирает. Однако это не помогает.

Сердце сбивается, то пропускает удар, то колотится с такой силой, что едва не разбивает ребра. Пальцы немеют. Сначала на ногах, потом на руках. Все как по учебнику. Но одно дело читать, а переживать это — совсем другое. Никто не сказал, как больно умирать от моргейта.

До меня доносятся голоса, но я не различаю их.

Последнее, что он (или я?) чувствует, — удивление. Он просто хотел пить и не дождался тоста.

А после — ничего, кроме пустоты.

Он умер. А мне пришлось пережить это вместе с ним.

Прости меня. Прости, что не успела.

Глаза щиплет, скоро выступят слезы. За такой агонией всегда следует глубокая скорбь.

Я знаю, что все смотрят, но у меня только одна цель. Я подползаю к мертвому. Встать на ноги мне пока не хватает сил.

Нэвион Киринес — человек из свиты Аэрис. Еще совсем молодой, недавно поступил на службу. Я его почти не знала, мы не успели толком познакомиться. А теперь я прожила его самую сильную боль.

Он выпил раньше остальных и заплатил за это жизнью.

Я беру его за руку, хотя и знаю, что помочь не смогу. Холод его тела обжигает, я становлюсь такой же — ледяной, безжизненной, мертвой.

— Мне нужно провести над ним обряд упокоения, — тихо говорю я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что ты делаешь? — Аэрис дергает меня за плечо.

С трудом поднимаюсь, ноги не держат и подгибаются. Упасть мне не дают: чья-то рука перехватывает локоть. С удивлением обнаруживаю, что меня ловит сам король.

Мои пальцы все еще ледяные. Мрамор, воздух, собственное тело — холод везде. И только два горячих прикосновения: кулон на груди и его ладонь на моей руке. Они одни подсказывают, что я еще жива.

— Вино отравлено, — выдыхаю я из последних сил.

Следующая секунда тишины длится слишком долго.

— Стража. — Король Тейн Рогарис не отводит от меня взгляда. — Взять ее.

Глава 1.2. Смертельный пир

Стражники почти заносят меня в небольшую темную комнату. Один из них зажигает факел, и они оставляют меня одну. После пережитого я едва держусь на ногах.

Метка на руке полыхает. Неотступное напоминание о моем долге. Я должна провести обряд как можно скорее.

В каморку вносится Аэрис с незнакомым мне человеком. Голова сама склоняется в знак приветствия — выученная привычка. Но сейчас мне совсем не до этого.

— Мне нужно провести обряд, Аэрис.

Я забываю о приличиях и впервые за долгое время называю ее по имени.

— Ты все испортила.

Она хватает меня за подбородок, и мне приходится поднять голову. Все тело трясет, в ушах стоит звон.

— Пожалуйста… — я запинаюсь.

Я никогда ее ни о чем не просила. И сейчас прошу не для себя, а ради Нэвиона Киринеса. Он заслуживал жизни, но я не смогла его спасти.

Ее взгляд такой же, как в детстве, когда я брала ее любимую игрушку.

Безжалостный.

Она резко отпускает меня и отходит к двери.

Шея болит от ее грубого касания, но я молчу.

Ноги не слушаются, и я опускаюсь на скамью. Дерево подо мной твердое и холодное даже через ткань платья.

— Надеюсь, тебя казнят за это, Ли, — брезгливо бросает она перед выходом.

Что ж, мы обе знаем, что этого не будет.

Лекарей не казнят: нас и так мало. Да и зачем нас наказывать? Что может быть хуже, чем переживать смерть другого?

Аэрис уже вышла, но я замечаю в темноте комнаты ее спутника.

— Ты правда это сделала?

В его голосе я слышу… восхищение?

— Кто вы?

— Я брат того, кого ты хотела убить.

Сглатываю подступившую тошноту.Стена за спиной прохладная и неровная. Выступ на камне больно давит между лопаток, но я не отстраняюсь. Это ощущение удерживает меня здесь, в этой комнате, в моем теле.

— Я не хотела никого убивать, — я произношу каждое слово слишком отчетливо. — Я хотела только спасти.

— Ну, — тянет мужчина со смешком, — у тебя не особо получилось.

— Ваш король жив. Что-то да получилось.

— Ваш? — переспрашивает он с нажимом.

Он делает шаг вперед. Теперь я могу рассмотреть его в свете огня.

Он совсем не похож на короля. Тейн Рогарис за весь пир не проявил никаких эмоций, даже когда его пытались убить. Его брат же прямо сейчас открыто смотрит на меня, откидывает со лба светлые волосы и улыбается.

Что-то пугает меня в этом человеке. Он не выглядит расстроенным, а ведь его брат только что мог умереть.

До меня наконец доходит, что передо мной принц. Я опускаю голову в поклоне, сил встать у меня нет.

— Ваше высочество.

— О нет-нет, дорогая, — он снова ухмыляется, — я никакое не высочество.

Я вопросительно смотрю на него, пытаясь скрыть свои дрожащие руки.

— Я всего лишь младший брат по отцу, — поясняет он и пожимает плечами.

Киваю, но ничего не говорю. Я слишком устала.

И я не провела обряд над усопшим. Прошло уже много времени с его смерти, и метка начинает свербеть. Мне нужно срочно выбраться отсюда.

— Мне пора, — голос мужчины заставляет меня вздрогнуть.

Я почти забыла, что он здесь. Он доходит до двери и останавливается.

— Меня зовут Кайлар, — говорит он, не оборачиваясь. — Возможно, я твой единственный друг здесь, Лиария.

Не успеваю осознать смысл его слов, как он скрывается в темноте коридора. И откуда он знает мое имя?

Я дергаюсь от скрипа дверных петель. У меня выступает холодный пот, и платье прилипает к телу. Запястье начинает жечь так, что я даже морщусь от боли.

— Я поняла, поняла, — кричу своей метке. — Как будто я сама не хочу это сделать!

Мой дар заставляет мою спину выпрямиться, пальцы теплеют, дыхание выравнивается. Метка придает мне немного сил. Я почти перестаю чувствовать недавнюю чужую смерть.

Но все это ложь.

Магия не лечит меня, она лишь на время уводит боль смерти глубже, туда, где агония меня не достанет. И все это, пока я не выполню свой долг и не упокою мертвеца.

Бросаюсь к двери и стучу по ней как можно громче.

Кто-то должен услышать. Я надеюсь.

Стражник появляется на пороге и прикрывает за собой дверь. Он — мой единственный шанс не сойти с ума от метки.

— Мне нужно выйти. Мне нужно провести обряд. Я лекарь, понимаете?

Он отклоняется от меня, как будто я больна, а он не хочет заразиться.

Он меня не пропустит.

Знак лекаря понимает это раньше меня. Рука дергается так, будто кто-то тянет за нитку, вшитую под кожу, — туда, в зал, к мертвому.

— Пустите.

Я пытаюсь пройти мимо стражника. Он ловит меня за левую руку. В момент, когда его пальцы обхватывают мое запястье, внутри меня разливается магия.

Золотистая магия выплескивается из меня. Тонкие линии бегут из моей ладони по его пальцам к шее, к глазам. Я вижу, как расширяются его зрачки.

Нет.

Нет, нет, нет.

Вейра, что происходит? Почему я не могу это остановить?

Магия лекаря идет только к тому, кому нужна помощь. Так нас учили, так было всегда. А сейчас она уходит в здорового, который просто стоит у меня на пути. И я не знаю, что она с ним делает. Что я с ним делаю.

Каждая нить — это капля моей жизни. В глазах темнеет по краям. Колени опять становятся чужими.

— Отпусти, — шепчу я стражнику.

Или метке. Или себе.

Уже неважно.

Его хватка слабеет, но пальцы все еще на моем запястье, и золото до сих переливается. Громко хлопает дверь, но мы оба не двигаемся: мы одержимы силой, которая нас связывает.

— Что здесь происходит?

Голос низкий и совершенно спокойный. Нити рвутся и втягиваются под кожу так резко, что я вскрикиваю.

На щеке стражника остаются бледные полосы от моей магии, зрачки сужаются, и он отшатывается. Он смотрит на свою руку, потом на меня. В его глазах то, что я вижу во всех, когда кто-то понимает, кто я.

Он боится меня. И на этот раз я его понимаю.

Словно скала из тумана, за его спиной появляется король.

Тяжелый, густой и едкий запах, как дым от сырых веток ели, заполняет все пространство между нами. За ним следует холод: металл и ветер с северных равнин.

От меня несет медью и горечью. Магия оставила след не только на стражнике.

С трудом поднимаю взгляд. Метка под рукавом продолжает мерцать золотым, я прижимаю руку к груди, чтобы он не увидел.

Но поздно. Тонкие и колыхающиеся нити сами выходят из-под кожи.

Только теперь они тянутся не к стражнику.

Золотистые линии метки из моей ладони устремляются к королю.

Глава 2. Тейн

Мне придется отвечать за то, что в моем доме погиб один из людей Тиллуэллов. Это сильно осложняет союз с ними.

Когда я вхожу в зал, мои советники уже там. Они затихают, как только видят меня. Казначей делает шаг вперед.

— Вы в порядке, ваше величество?

— Есть основания думать иначе?

— Но покушение…

— … было совершено на человека Тиллуэллов, — заканчиваю я за него. — Почему он умер, Дантар?

— Яд в вине, — коротко отвечает лекарь. — Нам повезло, что больше никто не успел выпить.

— Почему дегустатор не распознал яд?

— Вероятно, яд подмешали уже после. — Дантар только разводит руками.

— Какой яд?

Лекарь медлит с ответом.

— Пока не могу сказать точно, ваше величество. Мне нужно время.

Я не могу никому позволить думать, что отравить хотели меня. Хотя это и очевидно, все должны считать иначе. Король, которого травят в собственном доме, — не король.

— Это не выйдет за пределы комнаты. Яда не было, он умер сам.

Они не могут мне возразить, и они это знают. Я пристально осматриваю каждого, пока все они не согласятся с моими словами. Советники кивают.

— Но кто-то должен ответить! — восклицает канцлер Оринис Лайтмарк.

— Да? И кто же?

Канцлер мне никогда не нравился: слишком упрямый и тщеславный. Даже сейчас он смотрит на меня так, будто я ему что-то должен.

— Я не знаю, ваше величество, но…

— Никаких «но», советник. Вы хотите, чтобы кто-то ответил. Скажите, кто.

Оринис замолкает. Я так и знал.

— Ваше величество, — говорит он вкрадчиво, — стражник госпожи Аэрис не был важен, никто бы не захотел его смерти здесь.

— Продолжайте.

— Может, его отравил кто-то из Тиллуэллов.

— Из Тиллуэллов здесь были только Аэрис и ее семья, — тихо говорю я. — Кого допросим первым, Оринис?

Этого бы не было, если бы не эта свадьба. Если бы мой отец не заключил сделку с Тиллуэллом двадцать лет назад. Если бы Аэрис Тиллуэлл не приехала сюда и не притащила своих людей.

Рука сама тянется к мечу, но я останавливаю ее.

— Служанка Аэрис тоже была там, — возражает канцлер.

И вовремя почувствовала яд. Очень удобно, чтобы быть правдой.

— Ее уже допросили?

— Нет, ваше величество.

— Я займусь этим сам. А вы найдете того, кто принес яд.

Выхожу из зала, не дожидаясь ответа Ориниса. Иду по коридорам, словно за мной гонятся. Мне нужно оказаться подальше от советников и своих мыслей.

Сворачиваю за угол и почти налетаю на Кайлара.

— О, братец!

Он улыбается неестественно широко. Плечи напрягаются от одного его вида.

— Что ты здесь делаешь?

Мои пальцы подрагивают.

— Гуляю, — протягивает он, пожимая плечами. — Это запрещено?

— Коридор ведет только в одно место. Какого Варгула ты там забыл?

— Выражал сожаление, что она не смогла закончить начатое.

— Кайлар, — мой голос отражается от стен, — не забывайся.

— Ладно, ладно, братец, расслабься, — Он похлопывает меня по плечу. — У вас есть дела, ваше величество.

Он слегка кланяется и скрывается из вида. Разберусь с ним позже.

Около двери нет караульного. Что сегодня происходит в этом замке?

Делаю резкий вдох и с силой распахиваю дверь. Старое дерево с треском бьется о камни. Стражник стоит спиной ко мне и не реагирует на шум.

— Что здесь происходит?

Мужчина вздрагивает и отходит в сторону. За ним появляется девушка, которая смотрит на меня. Тепло распространяется по левой руке. Кольцо на пальце раскаляется.

Отлично. Проклятый символ власти не снимается со дня коронации. Теперь еще и обжигает меня дважды за вечер так, что хочется оторвать руку.

Почему именно сейчас? Почему рядом с ней?

Боль распространяется до локтя. Краем глаза замечаю свет. От левой ладони девушки ко мне бегут тонкие золотистые нити. Они достигают моего кольца, заставляя светиться и его.

— Что ты делаешь? — мой голос срывается.

Жар ползет от груди к горлу. Ее лицо бледное, даже в свете огня. Она пятится, упираясь в стену. Линии перестают направляться ко мне. Тепло уходит из моего тела, но палец все еще горит. Что-то внутри меня заставляет подойти ближе, но усилием воли я остаюсь на месте.

— Пожалуйста, позвольте мне… — ее голос дрожит.

Я с трудом ее слышу. Она еле стоит на ногах и опирается на стену.

Слишком слаба, чтобы отравить короля. Или чересчур умна, раз сбежала с пира, где будут искать отравителя.

Ее левый рукав чуть поднялся, открывая метку на запястье.

Она лекарь.

Аэрис знала, что ее лекаря схватили, но ничего не сказала. Почему?

Я понимаю, о чем она просит. И вспоминаю, что еще на пиру она говорила что-то про свой обряд для мертвеца.

— Принеси сюда тело.

Стражник уходит, и мы остаемся одни. В комнате тесно, и я ближе к незнакомке, чем нужно. Я отступаю.

— Как твое имя?

— Лиария, ваше величество.

Она пытается поклониться, но оступается. Я не делаю ни движения, чтобы помочь ей. Если это игра, я не собираюсь ей подыгрывать. В последний момент она успевает опереться рукой о стену и тяжело дышит, глядя в пол.

Стражник возвращается с телом, а с ним и Цирил, капитан моей стражи.

— Делай свое дело, лекарь Лиария.

Девушка кивает и склоняется над умершим.

Мне нет нужды быть здесь. Цирил за всем проследит.

Почему я смотрю на нее вместо того, чтобы уйти?

И все равно я остаюсь. Наблюдаю за обрядом упокоения, прислонившись к стене.

Должен признать, она неплохо справляется со своей работой.

Она вся дрожит, но руки над телом абсолютно спокойны. Я почти не вижу следов магии, но ощущаю ее.

Я подаюсь немного вперед. Ловлю каждое ее движение, как будто впервые вижу лекаря.

— Обряд совершен, — она обращается ко мне. — Спасибо.

— Цирил отправит его к семье. А ты — пойдешь со мной.

Я выхожу и слышу, как она следует за мной.

Вдруг к моему горлу подступает ком. Тяжесть в груди мешает дыханию.

Я чувствую… скорбь?

Я не горюю по этому человеку, я его даже не знал. Откуда эта тяжесть?

Я останавливаюсь и резко поворачиваюсь к девушке.

— Что ты делаешь?

— Что? Я не… Я не знаю.

Она вздрагивает и трет запястье с меткой.

— Когда я пришел, что ты делала со стражником?

Ее плечи опускаются, она медлит с ответом.

— Я просила выпустить меня. Я должна была провести обряд.

— Послушай. — Я делаю к ней шаг, она упирается спиной в стену. — Эти штучки оставь для Тиллуэллов. В моем замке ты будешь соблюдать правила. Больше не тяни ни к кому свою магию и не пытайся меня обмануть. Ты поняла?

Она не отвечает. Мне приходится взять ее за руку, чтобы она посмотрела на меня. Под пальцами бьется ее учащенный пульс. Еще один удар сердца — и она оседает передо мной.

На этот раз я успеваю поймать ее. Жар пронзает руку. Кольцо на пальце вспыхивает золотистым свечением.

Кольцо, магия которого не откликалась мне.

Которое умерло тысячи лет назад.

Но оно — не единственный источник загадочного света.

Из-под ее платья пробивается едва заметное мерцание.

Глава 3.1. Пробуждение

Где-то далеко звенят склянки. Яркий свет проникает через полуоткрытые веки. Во рту горько, и чувствуется вкус мяты.

Что-то не так, но я не понимаю, что именно.

Просыпаюсь я в незнакомой комнате. На мне чужая льняная рубаха.

Куда делась моя одежда?

Отголоски прошлого вечера накрывают меня неожиданно.

Пир, смерть, обряд. Я же его провела?

Метка не ноет, так что, видимо, да. А что потом?

Король.

Он был там.

И стражник! На которого метка направила свою магию.

Резко сажусь на кровати и тру запястье до красноты.

Что я сделала с тем стражником?

Подо мной поскрипывает дерево, звуки за ширмой справа прекращаются.

— Наконец-то ты очнулась!

Ко мне подходит мужчина. Его внимательные глаза спрятаны за очками в тонкой металлической оправе. В солнечных лучах линзы поблескивают и оттеняют его бледное лицо. Серебро в его волосах такое же, как у меня. Как и у всех лекарей, которые теряют слишком много магии. Но если у меня всего лишь несколько прядей, то у него окрашена почти вся голова. Сколько же жизненных сил он отдал?

— Я очень переживал за тебя.

— Вы лекарь.

Я не спрашиваю, а он усмехается.

— Ты наблюдательна, даже после такого. Это похвально. Меня зовут Дантар, я лекарь королевской семьи. Ты в моем кабинете, Лиария. — Он суетливо начинает ходить вокруг кровати. — Обычно я не принимаю здесь никого, но у тебя пока нет комнаты, поэтому он… поэтому тебя принесли сюда.

— Принесли? Что со мной случилось?

Дантар отвечает не сразу.

— Ты… Что ж, ты и сама лекарь, я могу говорить откровенно. — Он тяжело вздыхает. — Я думаю, ты использовала слишком много… магии.

— Думаете?

— Я не знаю: я не лечил лекарей раньше.

— Вы что-то мне дали? Мятный отвар?

— Чтобы восстановить силы, — поясняет он.

Он что-то скрывает. Мятный отвар не горчит, но я не говорю ему об этом. Пока нет.

Дантар отводит глаза и потирает шею левой рукой, и я вижу край его метки, выглядывающей из-под рукава. Она не похожа на мою: у меня на запястье спираль со звездой внутри, едва заметная на светлой коже. У королевского лекаря знак темный, и черные линии тянутся по всей кисти.

Он перехватывает мой взгляд и опускает руку.

— Тебе нужно отдыхать, а у меня много дел. — Дантар прочищает горло и откашливается. — Я отправлю кого-нибудь с едой.

Он поспешно скрывается за дверью.

Собираюсь встать, но взгляд опускается на полку около кровати.

Точнее, на то, что находится на ней.

Мой кулон.

Медный, круглый, потемневший от старости, с узором из переплетенных листьев по краю.

Еще совсем теплый, как будто только что был на мне. Когда я беру его, вспоминаю о матери. Она укачивает меня на руках, а с ее шеи спускается этот кулон.

Вряд ли это настоящее воспоминание. Я никогда не видела украшения на маме. Да и куда служанке его носить? Даже если ты — личная служанка леди Тиллуэлл.

«Береги его, Лиария», — сказала она перед моим отъездом в академию лекарей Атеней и отдала кулон. Мне было шестнадцать, метка только проявилась. Больше я не видела маму.

Одинокая слезинка скатывается по щеке, но я улыбаюсь, держа свою единственную реликвию в руках.

Я люблю тебя, мама. Я скучаю.

Возвращаю кулон на шею и прячу под рубахой, ближе к телу. Так я чувствую, что мама всегда со мной.

Как только медь касается кожи, я мысленно возвращаюсь на пир.

Кулон обжег меня.

Мне показалось, так ведь?

Кусочек металла не мог нагреться сам по себе.

Это все метка. Она тянула меня к королю, направила магию на здорового стражника. Что-то с ней не так, и мне нужно разобраться с этим как можно скорее.

Дантар тоже лекарь, возможно, он сможет помочь? Хотя он такой странный. Но все же зря не спросила, пока он был здесь.

Рядом на полке я нахожу небольшой букет пушистых нежно-розовых маргариток.

Хмыкаю: у королевского лекаря свои методы ухода за больными. Утыкаюсь носом в цветы, и беспокойство охватывает меня.

Я не чувствую запах.

Вот что было не так с самого моего пробуждения.

Всю жизнь я полагалась на нюх больше, чем на слух или зрение.

Наверное, это тоже последствие истощения. Или из-за горького мятного отвара?

Вейра, почему в этом замке одни неприятности? Надеюсь, запахи вернутся ко мне быстро, иначе я так и буду ощущать себя незащищенной, как если бы с меня сняли кожу.

В комнате раздаются тихие шаги, и появляется девушка с подносом в руках. Совсем молодая, рыжеволосая. Ее карие глаза переливаются в солнечном свете.

— Миледи, я принесла вам еду.

Она подходит ближе и ставит поднос на полку. Миска с похлебкой, от которой исходит еле заметный пар. От такого вида в животе урчит.

Начинаю есть, а девушка неотрывно смотрит на меня. Мне немного не по себе, но пустой желудок перевешивает. В комнате слышится только стук ложки о глиняную посуду.

Горячая еда придает мне сил. Я чувствую себя намного лучше.

— Спасибо, — говорю девушке.

Она продолжает меня рассматривать, как будто я диковинка. Я привыкла: люди или боятся меня из-за магии, или вот так пялятся из-за нее же.

— Меня зовут Лиария, — представляюсь я. — Я лекарь.

— Я Дорис, помощница здешней экономки.

Она приседает в неглубоком реверансе, но настолько неуклюже, что почти падает.

Сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку. Не хватало еще, чтобы меня считали грубой. Но Дорис, кажется, не расстроена своей неудачей.

— Вы были на пиру, когда умер стражник? — спрашивает она. — Все говорят, это вы его убили и хотели убить его величество.

— Я хотела его спасти.

Складки между ее бровями разглаживаются, она быстро кивает несколько раз.

— Я так и сказала Рилии. Не могла лекарь никого убить.

На ее лице появляется улыбка, я улыбаюсь в ответ. Как приятно видеть здесь хоть кого-то такого милого.

— Дорис, могу я попросить тебя принести мою одежду, пожалуйста?

— Конечно, я мигом.

Она уходит, забрав поднос с посудой.

Мое внимание привлекает шкаф в углу кабинета. Он почти полностью спрятан за ширмой, но с кровати я все равно могу его увидеть.

Конечно, королевскому лекарю полагается свой кабинет. Тиллуэллы дали мне лишь крошечную каморку. Зато я смогла обустроить ее как хотела.

Встаю и бреду к шкафу. Ноги не слушаются. Сколько же я здесь пролежала?

За перегородкой нахожу рабочий стол Дантара. Я не видела, как работают другие настоящие лекари.

Поэтому теперь я с жадностью разглядываю полки с различными снадобьями и развешенные травы для сушки. Запоминаю каждую мелочь, чтобы использовать ее потом для себя.

На столе остались неубранные стеклянные бутылочки. Кажется, лекарь был занят чем-то, пока я не проснулась. Справа лежат бумаги. Я не хочу подглядывать, но глаза сами устремляются туда.

Наклоняю голову набок и поджимаю губы, пытаясь прочесть записи. Язык мне незнаком.

Странно. Лекари должны вести свои записи так, чтобы другие лекари могли их понять.

Но пока я пытаюсь разгадать эту загадку, внимание захватывает другое.

В шкафу я вижу зеленый пузырек в форме колбы. Любопытно, обычно все наши склянки прозрачные.

Я беру бутылочку и открываю крышку, чтобы узнать, что внутри. Вдыхаю запах, но ничего не чувствую. На миг я забыла, что мой нюх пропал.

С сожалением я собираюсь вернуть бутылочку на место, как замечаю на ней надпись.

Буквы выцвели, их едва можно различить. Только первая видна отчетливо.

М…

А что дальше?

Дверь распахивается до того, как я успеваю вернуть пузырек на место.

Только что вошедшая Дорис переводит пристальный взгляд от моего лица к бутылочке и обратно.

Глава 3.2. Пробуждение

Дорис ничего не говорит, я нехотя ставлю пузырек обратно на полку.

Здесь может быть что угодно. Почему я вообще решила, что моргейт будет храниться у лекаря вот так просто в открытом шкафу, где любой может его увидеть?

Дорис протягивает мне платье.

— Нужна помощь?

— Нет, Дорис. Я всю жизнь одевалась сама. Но спасибо.

Я ухожу за ширму и переодеваюсь. Хоть я и рада скинуть эту рубаху, платье утешает меня не больше. Оно слишком нарядное. И мне не хватает моего пояса с кармашками.

Но выбора у меня особо нет.

Пока я заканчиваю со шнуровкой, дверь открывается. До меня доносится шепот. Пытаюсь прислушаться, но ничего не выходит, поэтому выглядываю из укрытия.

Рядом с Дорис стоит стражник, который наблюдал за обрядом над Нэвионом. Я сразу узнаю его светлую бороду и шрам, проходящий через обе губы.

— Ну Цирил! — шепотом давит на него Дорис.

— Не сейчас, Дорис, — так же тихо отвечает ей Цирил.

Он собирается сказать что-то еще, но замечает меня и замолкает. Мне немного стыдно, что я стала свидетелем чего-то личного.

— Его величество велел сопроводить вас, миледи.

— Просто Лиария, — рассеянно произношу я. Стражник поднимает бровь, но сразу же возвращает беспристрастное выражение. — Куда его величество просил сопроводить меня?

Он не отвечает.

Я нервно сглатываю, уже не такая уверенная, что с лекарем ничего не сделают.

— Я пойду с вами, — спохватывается Дорис.

Цирил только пожимает плечами в ответ. Когда он выходит, ловлю ладонь Дорис и сжимаю ее в знак благодарности. Она отвечает мне тем же.

Пока стражник ведет нас по просторным залам, Дорис успевает рассказать все слухи этого замка.

— Тебе готовят комнату, где ты будешь жить до свадьбы его величества. А еще знаешь что? На кухне шептались, что ты заколдовала того стражника, который охранял тебя.

— Неужели? — У меня выступает холодный пот.

— Да, но я сразу сказала, что ты не могла такого сделать.

Слова льются из нее без остановки. Я стараюсь ее слушать и запоминать дорогу, но сбиваюсь после очередного пройденного поворота.

Наконец Цирил останавливается перед огромной дверью.

— Я тебя позже найду, — обращается Дорис к стражнику. — Лекарь Лиария, не давай себя в обиду.

Она то ли шутит, то ли говорит серьезно, но я киваю и благодарю. Когда Дорис уходит, я еще долго слышу ее шаги. В конце концов они затихают.

— Она прекрасная девушка, — говорю я Цирилу.

— Да, миледи.

Он распахивает створки двери и жестом приглашает меня войти. Сам Цирил остается на пороге.

— Ваше величество, леди Лиария, — представляет он меня.

Некоторое время мы остаемся в тишине, и мне начинает казаться, что там никого нет.

— Спасибо, Цирил, — доносится из глубины комнаты.

Я прохожу внутрь, и сразу за мной двери мягко закрываются.

Здесь пусто, хотя я уверена, что слышала короля перед тем, как зашла.

Пустой кабинет самого опасного человека королевства. Я с хищным любопытством осматриваю все вокруг.

Высокие окна без рам в голых каменных стенах. Местами тонкие трещины ползут к сводам. Где-то скрипит дверь. Потом слышатся приглушенные, неразборчивые голоса, как будто говорят издалека.

Прямо в центре комнаты внушительный стол, заваленный пергаментами. Вокруг стоят книжные шкафы. У меня вызывает интерес одна из полок, где я вижу книги по истории Ксании. Я беру наугад один из томов и жадно читаю.

— Интересуешься историей? — голос за моей спиной раздается так близко, что я едва не роняю книгу.

Немного повернув голову, я понимаю, что король стоит слишком близко и заглядывает через мое плечо. И кажется, отходить он не собирается.

Мне приходится сделать шаг вперед, чтобы между нами стало больше воздуха, а затем я поворачиваюсь.

— Да, ваше величество. — Он молча смотрит на меня, и я зачем-то продолжаю: — В детстве я мечтала стать писарем, но потом проявилась метка, и…

Я замолкаю, поняв, что и так сказала лишнего.

Король склоняет голову чуть вправо, в его глазах я вижу выражение, которое не могу понять.

— Извините, ваше величество. — Я слегка опускаю глаза.

В моих руках все еще увесистый том, и я хочу вернуть его на место. Но тогда мне придется подойти ближе к мужчине.

Он замечает мое замешательство по лицу. Король усмехается и отходит к своему столу. Я облегченно вздыхаю и ставлю книгу обратно в шкаф.

Когда я поворачиваюсь к королю, он откидывается на спинку кресла. Его глаза цвета тумана следят за каждым моим движением.

— Зачем я здесь?

— Тебя должны допросить.

Он уже зарывается в свои бумаги и не поднимает головы. Я нерешительно переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что еще сказать.

Вдруг комната наполняется людьми. Большинство мне незнакомо, но Цирил и Дантар здесь.

— Итак, — говорит невысокий человек рядом со мной. — Приступим?

Король бросает на меня быстрый взгляд и кивает.

— Да, Оринис, начинайте, — говорит он.

Этот человек, которого, видимо, зовут Оринис, выходит вперед.

— Как вы оказались на пиру? — спрашивает он меня.

— Я… Моя госпожа Аэрис приказала мне быть там.

— Знаете ли вы, что лекарям запрещено появляться на официальных пирах?

— Да.

— Как вы узнали, что вино отравлено?

— Ну, — я колеблюсь. — Я почувствовала.

— Почувствовала, — снисходительно повторяет король.

— Да, в академии нас учили различать яды.

Король смотрит куда-то за меня.

— Подтверждаю, ваше величество, — тут же откликается Дантар. — Некоторые лекари действительно могут… гм… различать некоторые яды. Но это требует большего опыта.

— Который невозможно получить за два года, — заключает король. — Что с меткой?

— Подлинная, ваше величество, — отвечает королевский лекарь.

Он осматривал меня, пока я спала? Волна возмущения поднимается во мне. Но я не решаюсь высказать его, не при всех.

— Если бы меня не было на том пиру, вы были бы мертвы, ваше величество.

Я вкладываю в эти слова всю ярость, на которую сейчас способна.

— И, скорее всего, она права, ваше величество, — соглашается со мной Дантар. — Как бы она ни распознала яд, ей это удалось, и мы обошлись меньшими потерями.

Я разворачиваюсь к лекарю, не в силах такое терпеть.

— Меньшими потерями? — упрекаю я его. — Человек умер! Для вас это ничего не значит?

Он задерживает взгляд на моих серебристых прядях немного дольше, чем было бы прилично.

— Для меня это значит многое. Но еще для меня много значит мой дом, лекарь, — холодно цедит он. — И я обязан заботиться о своем короле.

Я удивлена и даже разочарована его циничными словами. Любая жизнь ценна, и неважно, какому дому человек принадлежит.

— Почему ваша метка не сработала на человека Тиллуэллов? — Оринис вновь подает голос. — Почему вместо него вы бросились к королю?

Отличный вопрос.

И я бы хотела это знать.

В комнате повисает молчание, которое нарушает король, пряча левую руку под стол.

— Как бы то ни было, лекарь спасла больше жизней, чем потеряла. Думаю, мы все можем согласиться, что она невиновна? — с нажимом спрашивает он.

Мужчины вокруг по очереди кивают, пока король обводит их своим ледяным взглядом.

— Можете идти. — Король снова утыкается в бумаги.

Комната понемногу пустеет. Когда выходит последний человек, я направляюсь за ним.

— Не ты, лекарь, — останавливает меня грозный голос. — Ты должна для меня кое-что сделать.

***

Арты персонажей и больше об устройстве мира вы сожете найти в моем сообществе ВК norataeva. Ссылка в профиле. Буду всем рада!