"Отпетая волшебница"

Пролог. Подвиг — это легко!

«Волшебство — это вера в себя. И когда тебе это удается, то удается и все остальное» К.Терехова

- И нам давно бы следовало осмотреть эти чертовы развалины!

Серый сумеречный свет еле сочился сквозь маленькое окошко. В главном библиотечном хранилище Академии Магии царил полумрак. Нарушаемый лишь желтоватым светом лампы, прикрепленной к книжному стеллажу. Высокий седой мужчина в белой мантии достал с полки толстый географический атлас и с видимым усилием опустил его на стол.

- Подумать только! Всего в двух милях от Роттервика, мирного, провинциального городка, такое подозрительное место.

Волшебник напряженно вглядывался в карту на открытой странице.

- А, может, все не настолько серьезно? Лично меня больше беспокоит другое. Город остался без мага-хранителя. Мало ли что может произойти…

Собеседник седого мужчины стоял возле соседнего стеллажа. Густая тень скрывала его лицо, а голос был молодой и звучный.

- Тут одно неотделимо от другого!

Старый волшебник выпрямился и устало потер лоб.

- Месяц назад я был в Роттервике. Лично беседовал с господином бургомистром и получил доступ к городским архивам. То, что я там обнаружил, не порадовало меня.

Он замолчал на мгновение, а затем продолжил.

- Какая-то зловещая периодичность. Примерно каждые триста лет, накануне осеннего карнавала, из города бесследно исчезает его маг-хранитель.

- И что происходит потом?

В голосе молодого мужчины прозвучали нотки тревоги.

- Ничего хорошего. Это может быть удар стихии. Или внезапная эпидемия. Или еще кое-что похуже…

Старый волшебник шагнул к собеседнику, и голос его понизился до самого тихого шепота.

- Вы считаете, что тайна кроется в тех развалинах? – после некоторой паузы спросил молодой маг.

- Я считаю, что тайн там развелось слишком много. Пора бы разобраться с ними.

- Так-так.

Скрипнули половицы. Молодой человек прошелся между стеллажами.

- А я ведь тоже бывал в Роттервике, – неожиданно сказал он. - Красивый, уютный городок, словно вырезанный из какой-нибудь старинной книги с цветными картинками. Улицы идут, куда и как хотят сами, дома не любят держаться в ряд, повсюду выступы, какие-то башенки, завитушки, из-под сводов выглядывают статуи, а с высоты диковинных крыш сбегают на улицы водосточные желоба в виде драконов или собак с длинными туловищами. И населяют Роттервик добрые, работящие люди. Мы ведь не бросим их в беде, магистр?

- Конечно, нет, - улыбнулся седой мужчина. - Ковен верховных магов уже выбрал того, кто справится с нелегким заданием.

- И я даже догадываюсь, о ком речь!

Теперь в голосе молодого волшебника прозвучала усмешка.

- Признайтесь честно, магистр, в выборе героя сыграли роль не столько мои магические способности, сколько, скажем так, любимые увлечения ? В свободное от занятий магией время.

- И еще твоя способность к перевоплощению, дорогой ученик, - хмыкнул магистр. – Причем я не имею в виду дар трансформации или создание иллюзий.

- Я понимаю. Теперь собеседник старого мага говорил серьезно.

– Действительно, кто-то должен остановить череду несчастий, терзающих город каждые триста лет.

- Только береги себя, ученик! – торопливо произнес магистр. – Черт возьми, надеюсь, этот подвиг будет тебе по силам.

Молодой волшебник безмятежно рассмеялся.

- Не беспокойтесь обо мне, учитель. Подвиг – это легко! Подвиг — это просто совершить что-то необычное для себя, но обязательно хорошее. Потому что кому нужны плохие подвиги, правильно? Например, если вы хмурый одиночка - согласитесь на давнишние приглашения друзей посидеть в таверне; поверьте — вы не пожалеете! Если вы бережно относитесь к деньгам — в этот день самое правильное для вас будет кидать мелочь во все протянутые руки, от старушек возле храма до уличных музыкантов. Вообще, для кого-то подвигом будет подать руку выходящей из дилижанса улыбчивой девушке с дорожным саквояжем. А для кого-то — оторваться от привычной суеты и взглянуть на пронзительно синее осеннее небо... И знаете, что? Для подвига день совершенно не важен, можно совершать их хоть по пять раз на дню — вреда это точно не принесёт!

- Ты, дорогой ученик, такие подвиги совершал по сто раз на дню, - вздохнул старый маг. – А на этот раз речь идет о реальной опасности.

- Ну, пока что я никакой опасности не вижу, – спокойно отозвался его собеседник, - Отправлюсь утром в Роттервик, подыщу там себе подходящее жилье, заведу знакомства среди местного населения. И буду потихоньку собирать нужные сведения. В конце концов, до осеннего карнавала еще далеко. Прощайте, магистр.

- До встречи, ученик! – отозвался седой мужчина.

Быстрые шаги простучали по дощатому полу. Где-то в глубине библиотечного коридора скрипнула дверь. Старый маг оперся о стол, снова взглянул на открытую книгу и подавил тяжелый вздох.

Глава 1.Никогда не думай, что ты иная

Пестрая базарная площадь была до краев заполнена народом. Прохладный ветерок весело трепал кроны лип и ясеней. В густой зеленой листве уже кое-где вспыхивали золотисто-желтые и огненно-алые пятна. Но все же начало осени в маленьком городке выдалось на редкость солнечным и ясным, под стать щедрому благодатному лету. Теплые июльские дожди подарили фермерам богатый урожай. И теперь резные деревянные прилавки на базаре буквально ломились от «даров полей и огородов».

- Помидоры спелые, помидоры сочные! Слаще лакомства любого восточного! – весело кричала хорошенькая, румяная блондинка в кружевном чепце, протягивая покупателям свой товар.

- Огур-рчики соленые, созревшие, зеленые! – вторил ей долговязый фермер в полосатом жилете, - Рассол огуречный – мужику лекарь вечный!

Густой, пряный дух укропа, тмина и тертого хрена витал над огромными деревянными бочками. Многие покупатели-мужчины, проходя мимо, мечтательно зажмуривались и начинали поглядывать в сторону ближайшего трактира. Хозяин время от времени нырял в бочку почти с головой и, достав очередной буро-зеленый огурец, начинал смачно хрустеть им, как бы предлагая прохожим присоединиться к этому неслыханному удовольствию.

- Тыква – кормилица наша! Покупайте тыкву для пирога и каши!

Рыжеволосая торговка, чьи внушительные формы и пышные юбки могли посоперничать в объемах с продаваемым товаром, без труда ворочала крепкими веснушчатыми руками большие оранжевые шары, то перекладывая их на прилавке с места на место, то с легкостью циркового атлета поднимая над головой, чтобы покупателям было лучше видно.

В других базарных рядах тоже кипела жизнь. Степенный мастер-гончар, поглаживая седеющую бороду, торговался с пожилой фермершей. А его сын, мальчишка лет восьми в измазанных глиной штанах, весело наигрывал незатейливую мелодию, стуча деревянной палочкой по круглым звонким бокам горшков и кувшинов и этим показывая покупателям, насколько прочен их товар.

Веселые ткачи, плутовато улыбаясь, раскатывали по прилавкам ворохи пестрого ситца. Громкое мычание, оглушительное ржание и тоненький поросячий визг доносились от того края базара, где продавали домашнюю скотину.

Народ спешил на площадь со всех улиц Роттервика. Вдоль маленьких, крытых черепицей домиков из белого и желтого кирпича не спеша шествовали почтенные матери семейств вместе со служанками, несущими большие корзины. Лавочники в круглых шляпах и бархатных жилетах придирчиво рассматривали разложенный на прилавках товар. Молоденькие горожанки, хихикая, любезничали с сыновьями фермеров.

И вереницы покупателей, ручейками стекаясь к торговцам, почему-то, словно сговорившись, старательно обходили стороной высокий лиловый шатер, разрисованный звездами, полумесяцами и непонятными знаками.

Над входом в шатер красовалась огромная надпись: «Ромуальдо Пилчер – потомственный колдун, целитель и предсказатель. Знаток черной, белой и желто-зеленой магии. Начистим третий глаз! Отмоем карму! СНИМЕМ ВСЕ!!!»

Ниже, буквами чуть помельче, шло перечисление магических способностей означенного колдуна: «Снятие предсказания кукушки. Правка изгибов судьбы. Гадание по дыркам в зубах. Изгнание тараканов из башки и жилища. Поиск вещей, заговор от прыщей и клещей, исцеление мощей»

Я, запрокинув голову, стояла напротив входа и в сотый раз перечитывала размалеванную вывеску. Да-а, от скромности старикашка Пилч явно не помрет. Интересно, какой остряк ему эту хвалебную оду сочинил? Вывеска-то расписная у моего «магического» работодателя еще до меня была…

- Эй, Джилл, чего прохлаждаемся?!

Из складок лиловой ткани высунулась лысая голова, на которую ее обладатель спешно натягивал седой лохматый парик, а поверх него – длинный остроконечный колпак, увенчанный звездочкой. Рост у Пилча – метр со шляпой в прыжке. И «потомственный колдун» ошибочно полагает, что колпак в сочетании с волочащейся по земле черной мантией придает ему более величественный вид. Впрочем, мне-то какая разница? Если хозяин желает походить на балаганного карлика, стибрившего одежку у своего рослого приятеля-актера, - это его проблема.

Тем временем, Пилч, справившись, наконец, с головным убором, подался вперед и с шумом, как борзая на охоте, втянул в себя воздух.

- Чую запах наживы! - пробормотал он. – Не пройдет и часа, как все эти простачки, - он обвел рукой базарную площадь, - потянутся к нам за помощью. И мы поможем им, непременно поможем… сделать кошельки полегче.

Он гнусно захихикал, потирая руки.

- Как там пели вчера актеришки в балагане? «Пока живут на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки».

Я хмыкнула и пожала плечами. Пилч нахмурился.

- Сказал же – хватит прохлаждаться! Иди в шатер, Джилл. Скоро мне понадобится твоя помощь, так что нечего торчать здесь при полном параде.

Я поправила раззолоченную полумаску и расправила складки красно-лилового, украшенного бантиками и оранжевой бахромой балахона. Вкуса у моего работодателя ровно столько же, сколько и совести. То есть – полное отсутствие всякого присутствия. Хотя раньше я эти дурацкие тряпки не носила. Но в одном селении к «потомственному колдуну», воинственно помахивая скалками, пожаловали местные тетки. И потребовали ответа: почему их благоверные зачастили не в деревенский трактир, а в его шатер? Не иначе, «ассистентка» уважаемого «мага» честных фермеров с пути сбивает! И перепуганный Пилч приказал мне с головы до ног закутаться в шелка, словно любимой жене восточного владыки. Плевать, что эти идиотские цвета с моими красно-рыжими, как мех лисы-огневки, волосами совершенно не сочетаются! Главное - успокоить женскую часть клиентуры. Ну, а полумаска с черной кисеей теперь полностью закрывает мое лицо. А то раньше подвыпившие школяры и не в меру романтичные бродячие музыканты частенько подкатывались ко мне с игривыми вопросиками:

- Девушка, а, девушка, а у вас эльфы в роду были?

Это, наверно, из-за моей светлой кожи и чуть миндалевидных зеленых глаз.

Эльфы… Ну, да, как же, как же! Гоблины, может, и были. По папенькиной линии! Честно говоря, даже не знаю, в кого я такая выросла. Говорили, что в прабабушку. Ее вся родня считала ведьмой. Уж не знаю, правда, это или нет, а только во мне магических способностей – ни грамма. Как, впрочем, и в моем жуликоватом хозяине. Я натянула на голову капюшон, чтобы уж совсем замаскироваться и не привлекать ни капли мужского внимания, и скользнула внутрь шатра. Пилч уже вовсю суетился там, бренча амулетами, двигая колбы с подозрительными жидкостями и зажигая свечи.

Я присела за столик, стерла пыль с «магического кристалла». Интересно, сколько этот жулик отвалил за такую большую стекляшку? Или он его где-то стибрил, по своему обыкновению?

Я вздохнула. Работать «ассистенткой» отпетого «волшебника»…. Вряд ли покойная матушка мечтала о такой доле для меня. Впрочем, я ведь судьбу не выбирала. Просто так сложились невеселые жизненные обстоятельства. Ладно, не будем вспоминать о грустном. Забавно, что мой хозяин, считающий себя великим хитрецом и умником, на самом деле не умеет толком ни читать, ни писать. И мне приходится исполнять обязанности не только ассистентки, но и секретарши, казначея, а иногда и поварихи. Или, как сейчас, просто молча сидеть в шатре, тупо пялясь в стеклянный шар. Если к нам заглядывают посетители, Пилч тут же важно провозглашает:

- Моя ассистентка ушла в астрал!

О! Стук шагов снаружи. Кажется, прохиндейский работодатель не ошибся, и сегодня у нас будут клиенты.

Ткань, закрывающая вход, дернулась, и в шатер просочился длинный чернявый тип с бегающими глазками. Пилч тут же принял пафосную позу и громко поинтересовался:

- Что привело тебя, смертный, в обитель великого волшебника?

- Ква-ква-квалификацию боюсь потерять, господин маг, - угодливо кланяясь и заикаясь от подобострастия, промямлил клиент. – Я, изволите ли, здешним сборщиком податей работаю. Так что монетку-то медную от серебряной отличить – моя прямая обязанность. А вчера, каюсь, эля в трактире перепил. Утром встаю – пелена перед глазами. Как же я народ обирать, то есть денежки собирать буду? Короче, мне бы зрение проверить, а, господин волшебник?

- Гм! Зрение проверить? Это можно. Читать умеешь? Ассистентка, подать мне магическую табличку. Взгляни на сие писание, смертный!

Пилч сунул под нос сборщику податей расписанную большими буквами деревянную дощечку. Тот чуть не ткнулся в нее носом, пытаясь разобрать слова. А потом отскочил назад и гневно завопил:

- Да вы опупели, господин маг?! Пятьсот золотых монет за лечение!

- Ну вот, а ты жаловался на плохое зрение, смертный! - рявкнул в ответ «потомственный колдун».

- Видишь, как прояснился твой взор? Это моя магия сработала! Плати денежку, несчастный! Или снова хочешь блуждать в тумане?!

Трясясь от страха и шепотом ругаясь, на чем свет стоит, сборщик податей бросил на пол мешочек с монетами и стрелой вылетел из шатра.

- Лиха беда – начало! – самодовольно усмехнулся Пилч, поднимая мзду.

И это, в самом деле, было только начало! В шатер «великого мага» толпами потянулись страждущие. Одни хотели заполучить амулет, приманивающий богатство, другим требовался заговор от зубной боли, третьим – предсказание счастливого будущего.

Я уже забегалась, подавая хозяину то карты, то склянки с эликсирами, то пучки загадочных корешков. Но к полудню поток посетителей внезапно схлынул.

- Пойду в трактир, промочу горлышко, - разнеженно протянул Пилч. – Великий маг очень устал, общаясь с жалкими смертными.

И, путаясь в полах длинной мантии, мой работодатель выполз из шатра.

Я снова присела за столик с кристаллом, размышляя, а не пообедать ли мне тоже?

Какие-то лепешки с сыром нам вчера всучила благодарная фермерша в награду за заговор, избавляющий мужа от храпа. А за той занавесочкой у меня припрятана фляжка с ягодной настойкой. Пожалуй, ассистентке колдуна тоже стоит немного расслабиться. Но не успела я сделать и шага к заветным припасам, как занавеска у входа снова дернулась.

- Доченька, ты здесь волшебница, что ли?

Передо мной стояла маленькая сгорбленная старушка в белом чепце и вязаной шали на плечах. Она часто дышала, словно прошла долгий путь, и тяжело опиралась на деревянную клюку.

- Ну, вроде как – да, - растерянно ответила я.

Потом решительно подхватила посетительницу под локоть и повлекла ее к своему столику.

- Да вы присаживайтесь, бабушка! Отдохните.

- Спасибо, доченька, - вздохнула старушка, опускаясь на стул.

- А что у вас за беда? – осторожно поинтересовалась я, видя, как бабуля достает платок и промакивает слезящиеся глаза.

- Сынок пропал! – всхлипнула она. Слезы побежали сильнее.

- Год назад уехал на заработки в столицу, и с тех пор – ни слуха, ни весточки. Под Рождество пару монет с бродячим монахом прислал. И все! Дальше – тишина. Весна пришла, я на дорогу сыночка встречать выходила. Лето пролетело, уж осень на дворе. Где ж ты, мой Джонни, мальчик мой светлый? Не надо мне денег, вернулся бы живой да здоровый.

Старушка снова вытерла глаза платочком. Я молчала, закусив губу. Деревенский парень ушел в большой город, полный соблазнов, и бесследно исчез. Обычная, в общем-то, история. То ли удачно устроился подмастерьем и живет не тужит, позабыв и дом, и родную матушку. То ли, наоборот, связался с дурной компанией и сгинул где-то в городских трущобах. А мне-то чем теперь старушку утешить?

- Ты бы погадала мне, добрая волшебница! – умоляюще протянула ко мне руки бабуля. – Вдруг в своей стеклянной штуке моего сыночка увидишь? А денежку я тебе заплачу, не сомневайся.

Старушка начала развязывать какой-то узелок.

- Что вы, что вы, бабуленька, не надо! – воскликнула я. – Вам я погадаю совершенно бесплатно!

Я шлепнулась на стул, зажгла свечу и стала делать вид, что напряженно вглядываюсь в тускло блестящую поверхность «магического шара».

ГЛАВА 2. У вас закончились живые пауки? Тогда купите тараканов!

- Вижу! – радостно воскликнула я. - Вижу вашего сына! Он работает подмастерьем у знаменитого на всю столицу портного. Работы очень много, и поэтому у вашего Джонни нет даже минутки свободной, чтоб написать матери письмо. Но он помнит о вас и очень скучает. А еще я вижу, что как только выпадет первый снег, ваш сын вернется домой! Живой и здоровый! С мешком денег в придачу. Так что утрите слезы, матушка. Надейтесь и ждите!

Улыбаясь изо всех сил, я молола эту спасительную чушь, стараясь не смотреть на убитую горем мать. Ну, хоть на время успокою бедную женщину!

- Джонни вернется по первому снегу… Это правда? – прошептала старушка.

- Чистейшая правда! – подтвердила я.

- Да благословят тебя Небеса, добрая волшебница!

Старушка вскочила со стула, помолодев сразу на несколько лет. Слезы ее высохли сами, даже согбенная спина немного распрямилась.

- Вот счастье-то! Вот радость! Вернется скоро сыночек мой, жизнь моя, - бессвязно говорила и говорила она, - Джонни мой – он же самый лучший! И мастер на все руки, и поет звонко, что твой соловей. Крыша-то нашего домика совсем прохудилась, и плетень давно обвалился. А сыночек все починит. А там, глядишь, и невесту себе в деревне найдет. Будет у меня отрада на старости лет – внучат нянчить. Волшебница… Доченька, спасибо тебе за гадание! Век не забуду твоей доброты! Пойду теперь сыночка ждать…

Стуча клюкой, бабуля вышла из шатра. Я грустно посмотрела ей вслед и сама стерла непрошеную слезу. Честное слово, в такие минуты я очень жалею, что не владею магией. Уж я бы тогда обратилась птицей, рванула в столицу, нашла этого Джонни и долбанула бы его клювом, как следует. Чтобы знал, как забывать матушку!

- Ты почему с бабки ни монеты не взяла?!

Полный злобного шипения голос Пилча раздался у меня за спиной. И его костлявый кулак ощутимо проехался по моим ребрам. Я резко развернулась, схватила этого урода за шиворот и встряхнула с такой силой, что его тощие ноги едва не оторвались от земли. Медленно и раздельно произнесла, глядя в перекошенное от бешенства лицо:

- Еще раз поднимешь на меня руку – останешься без рук!

И оттолкнула мерзавца. Пилч пролетел через весь шатер, едва не сбив стойку с амулетами.

- Да ты что, Джилли? – тут же заюлил он. – Да я же о нас забочусь. Будет прибыль, будет и горячий ужин, и ночевка в богатой таверне, и обновки тебе любые… Ну, не сердись, Джилли, пожалуйста!

- Для тебя я - Джилрэйт. Так и зови!– отрезала я. – И заруби себе на носу, Пилч! Я согласна помогать тебе обманывать лавочников-толстосумов. Дурить глупых фермеров или сыночков богатеев, не знающих, куда девать папенькины деньги. Но я никогда не посягну на последний медный грош бедной матери, вдовы или сироты! Запомни это хорошенько, Пилч! Или ты хочешь, чтобы я вспомнила несколько очень интересных случаев из твоей бурной жизни? И поведала их городской страже?!

«Потомственный колдун» отчаянно затряс лысой головой, с которой успели свалиться и колпак, и парик. Но ничего не сказал в ответ, потому что занавеска у входа в очередной раз задергалась. И в шатер вошло, вернее, важно вплыло весьма колоритное семейство. Отец, мать и великовозрастный сыночек. Судя по цвету лица и одежде – типичные фермеры. На плечах отца семейства красовалась потертая коричневая куртка, а на ногах – теплые полосатые гетры и деревянные башмаки. Мамаша была одета с претензией на «городской шик», то есть платье в цветочек, но шелковое, а не ситцевое. И на голове вместо традиционного чепца – огромная соломенная шляпа, украшенная вишенками, яблоками, грушами и прочими «дарами осени». Что же касается сынка, то ярко-голубая блуза и малиновый бант, завязанный под подбородком, придавали его круглому безбровому лицу удивительно нелепый вид.

- Зачем потревожили меня, смертные?! – привычно завыл «потомственный колдун», стараясь как можно незаметнее нахлобучить обратно головной убор. – Что привело вас сюда?

Папаша и мамаша переглянулись и одновременно бухнулись на колени перед Пилчем, умоляюще простирая к нему руки.

- Смилуйтесь, господин маг! Спасите сыночка нашего единственного!

«Маг» покосился на единственного сыночка. Вид у того был вполне цветущий и к спасению не взывающий.

- Ясней выражайтесь, смертные! – буркнул Пилч. – Что не так с сыном-то вашим? Не вразумел пока мой светлый разум!

Папенька и маменька снова переглянулись и встали с колен. Затем отец семейства тяжело вздохнул и произнес жалобным голосом:

- Беда у нас, господин маг. Вот всем хорош сыночек. Тихий, послушный, не пьет, не курит, за девками не бегает. А только… дурак он, господин маг! Вот как есть – круглый дурак!

- Вы уж помогите ребеночку! – подхватила, всхлипывая, фермерша. - Прибавьте Даффи нашему хоть капельку ума! А мы вам за это лошадку подарим. Или овечку, или коровку – чего хотите.

- Гм-гм!

Пилч нахмурил брови и с преувеличенно задумчивым видом задрал нос к потолку.

- Для начала я должен обследовать умственные способности вашего отпрыска. Дабы убедиться, что они действительно невелики.

«Потомственый маг» повернулся к Даффи.

- Итак, ответствуй мне, юноша бледный со взором, интеллектом не затуманенным, сколько будет дважды два?

- Пять! – радостно ответил «юноша».

Мать и отец тихо застонали. Пилч нахмурился еще больше.

- Так-так! А теперь ответствуй мне, отчего лошади не летают?

- А они не летают? – очень удивился Даффи. – Папенька, а зачем же вы тому дяденьке на ярмарке сказали, что конь его стрелой полетит?

- Какому еще дяденьке? – буркнул отец.

- Ну, тому, которому вы старого, больного мерина за молодого жеребца продали. А сами перед этим мерину зубы порошком начистили и две пинты виски в него влили. Чтоб гарцевал веселее, вы сказали еще. И мерин скакал, что твой жених на свадьбе!

- Да не было этого! – завопил не на шутку взволнованный папаша. – Господин маг, не слушайте моего дурака!

- Как же не было, папенька? Вы ж еще велели цыгану седого мерина в черный цвет выкрасить, чтоб он еще моложе казался.

- Какому еще цыгану?! – в бешенстве заорал отец.

Мамаша испуганно пискнула. А Пилча, похоже, ситуация начала развлекать.

- Как это – какому? Тому, который для вас коней у наших соседей ворует. Гы-гы! Смешно-то как, господин маг! Даффи заржал не хуже того мерина.

- Сведет, значит, цыган соседского коня, а папенька его перекрасит и тому же соседу на ярмарке продаст! Гы-ы!

- Молчи! Молчи, дурак, а то убью! – фермер кинулся на сына с кулаками, но тот ловко увернулся.

- И чего вы злитесь, папенька, не понимаю? Это не я дурак, а сосед! Своего ж коня купивший. А денежки вы в ларчик суете и под половицу в доме прячете.

- Та-ак! – мамаша вдруг перестала всхлипывать и грозно подбоченилась.

- Это что еще за ларчик под половицей?! А ты мне, врун старый, плел, что денег в доме не осталось!

- Осталось, маменька, осталось! – восторженно подтвердил Даффи.

– У папеньки в ларчике монеток мно-ого! Он еще соседской вдовушке их показывал и вопил при этом…

- Что вопил? – зловеще ласково поинтересовалась фермерша.

И крепче сжала кулаки.

- Ты вспомни, сыночек, вспомни, как следует.

- Счас, вспомню… Ага! Вопил папенька: когда ж я мою залежалую тыкву на тебя, красотка, сменю? Ну, я не понял, причем тут тыква с грядки? А потом папенька начал…

- А-а-а! Господин маг, пусть он заткнется!

В ужасе заорал муж семейства, уворачиваясь от кулаков супруги.

- Эликсир немоты – мне! – рявкнул Пилч. – Где волшебный кувшин?

Я тут же подскочила с указанным сосудом.

- Пей! – «господин маг» сунул кувшин под нос Даффи.

Тот растерянно моргнул, сделал глоток. И замер с разинутым ртом. Еще бы! В эту настойку «потомственный колдун» вбухал три сорта жгучего перца.

- Уф-ф! – Фермер потер заплывающий глаз. - Долли, дорогая, ты что, поверила нашему дурачку? Я только тебя люблю, курочка моя!

- Вернемся домой – проверю все половицы! – непримиримо отрезала супруга. – И если ты, мул заезженный, мне соврал – пеняй на себя!

- Гы-гы! Мул заезженный! А вот соседа маменька так не называет.

Даффи внезапно обрел голос. Правда взгляд его стал еще более мутным, и пошатывался фермерский сынок, как огородное пугало на ветру.

- К-какого еще соседа? – икнул от неожиданности отец.

- А такого! Который к маменьке в гости ходит, когда вы, папенька, по делам отбыть изволите!

- Да врет он! Не слушай его, Вилли! – в голос завопила фермерша.

- Нет, отчего же, послушаю. Очень интересно! – нехорошо улыбнувшись, возразил супруг. - Говори, сыночек! Расскажи папеньке все!

- Ага, вру… Я, завсегда, только правду говорю! А вы, маменька, как сосед приходит, так сразу мне говорите, мол, иди во двор, сыночек, погуляй. А мне скучно два часа гулять. Я раз подошел к окошку, глянул, а вы там…

- Не поможет нам кувшин, поможет нам волшебный дрын!

Пилч, похоже, понял, что с откровениями фермерского сыночка пора завязывать. Поскольку, присутствие при смертном бое законных супругов явно не входило в его планы. И быть свидетелем драки для городской стражи моему работодателю тоже не хотелось. «Потомственный колдун» схватил свой позолоченный посох и, что есть силы, огрел Даффи по макушке.

Тот рухнул на пол, как мешок с мукой.

- Уби-и-или ребенка! – тут же на два голоса взвыли родители, забыв про все размолвки.

- Живой воды – мне! – снова рявкнул не на шутку испуганный Пилч.

Я подскочила и опрокинула на Даффи ведро с водой.

Сын фермера тихо застонал, открыл неожиданно прояснившиеся глаза и вдруг сказал:

- Хочу жениться!

Изумленные родители переглянулись в третий раз.

- Да рано тебе жениться, сыночек, - протянул папаша. – Тебе еще повзрослеть надо, научиться уму-разуму.

- Не хочу учиться, хочу жениться!

- Да на ком же?

- А хоть на ней!

И Даффи ткнул пальцем в мою сторону. Я даже слегка отшатнулась.

- На ней нельзя! – авторитетно заявила мамаша, поднимая сыночка с пола.

- Она ведьма, она тебя в жабу превратит! Мы красавчику нашему другую невесту найдем, получше.

- Ну ладно, тогда еще на ком-нибудь женюсь.

Покладисто согласился сын. И мечтательно зажмурился:

- Хорошо женатым быть! Каждый день война и каждую ночь – перемирие… А последнее слово в спорах всегда будет за мной! И это будет слово: «Да, дорогая…». А если я дров наломаю, то к семейному очагу их не понесу. Короче, дорогая маменька, подыскивайте мне невесту да поживее! Дурак я был, что до сих пор не женился.

- Вы узрели мощь моей магии, смертные?!

Пилч решил, что пора уже напомнить о себе.

- Ваш отпрыск обрел истинную мудрость. Ибо дурак, сознавшийся, что он - дурак, уже не дурак! А испытания на семейном фронте принесут вашему сыну бесценный жизненный опыт. Итак, гоните деньги, деревенщ… Ой! То есть я хотел сказать, одарите величайшего колдуна достойным вознаграждением!

- Вот, господин маг! Спасибо, господин маг! Век вас не забудем, господин маг!

Охая, ахая и кланяясь, фермеры принялись доставать из-за поясов и каких-то потайных карманов в одежде узелки с монетами.

- Я доволен, смертные! – торжественно провозгласил Пилч. - Можете покинуть сие место!

- А как же лошадка, господин маг? – пискнула мамаша.

- Хм! Краденая и крашеная? Как-нибудь обойдусь без вашей клячи. Проваливайте, я сказал! Великий колдун думу думать будет!

Кланяясь и пятясь задом, беспокойное семейство наконец-то покинуло шатер.

- Урожай сегодня на дураков!

От радости Пилч потирал ладони, приплясывал и даже напевал что-то.

- Я пару лет назад здесь работал, и то такого количества болванов не попадалось. За лето они, что ли выросли, как грибы после дождя?

- Постой- постой!

Я встревоженно вскочила с места.

- Ты – что уже мошенничал в этом городке?

- Ну да, а что такого?

- Как это – что?! Сам же говорил, что нельзя возвращаться туда, где ты уже «поработал»! Иначе, тебя вспомнят «благодарные клиенты» и настучат городской страже.

- Да не трясись ты так, Джилл! - снисходительно хмыкнул старый жулик.

- Сказано же – я тут веселился аж целых два года назад. Никто и не вспомнит про мои шалости.

И тут, словно в ответ на его слова, за занавеской раздался топот сапог. В шатер, печатая шаг, вошел начальник городской стражи – здоровенный мужик в черном кожаном жилете и клеенчатой шляпе с петушиным пером. За ним шли еще четверо стражников, какой-то распаренный толстяк, вытирающий платочком лысину, и мрачного вида дородная тетка с корзинкой в руках.

- Господин Ромуальдо Пилчер, если не ошибаюсь? – неприятным, сухим голосом поинтересовался начальник стражи.

- Что привело тебя, о, страж порядка, в мою укромную обитель?

Тут же привычно взвыл «потомственный колдун». Но узкие глазки Пилча уже забегали туда-сюда, выдавая его страх. Не удостоив «мага» ответом, стражник повернулся к толстяку.

- Это он, господин Редли?

- Он, он самый! – от волнения потерпевший даже слегка подпрыгнул.

- Это тот самый колдун, что продал мне год назад символ богатства - священную жабу из Империи Хань. И сказал, что этот символ нужно каждый день целовать. Тогда денежки ко мне ручьем потекут! Ну, я принес эту жабу домой – и давай целовать. Год целую, два целую… Где деньги, маг?!

- Погодите! Теперь я скажу!

Рослая тетка оттолкнула плечом толстяка.

- Это ты, колдунишка несчастный, моему благоверному заговоренную воду от всех болезней продал? Тудыть тебя растудыть! И пить ее нужно по две капли на кружку эля. Вот дурак-то мой и обрадовался. Уже второй год так «лечится». Короче, слышь, колдун, расколдовывай моего мужа! А то я за себя не отвечаю!

- Та-ак! – с недоброй интонацией в голосе протянул начальник стражи. - Значит, продаете своим клиентам эликсир молодости! Вы уже осуждались, господин маг?

- А как же! – торопливо воскликнул растерявшийся жулик. – В одна тысяча четыреста пятидесятом, тысяча шестьсот тридцатом и тысяча семьсот сороковом годах.

- Однако, похоже на мошенничество в крупных размерах. И кстати! У вас патент-то есть, господин Пилчер? От Академии Магии с правом на внештатное колдовство?

- Есть, господин стражник, как не быть!

Тут же залебезил Пилчер, мигом растеряв всю спесь.

- Вот он!

И мошенник протянул стражнику пергамент с печатью в виде летящего дракона. Я сжалась в комочек и, стараясь не привлекать ничье внимание, начала медленно пробираться к выходу. Бежать отсюда надо! Если начальник стражи догадается проверить…

Он догадался! Хмыкнул, еще раз недобро усмехнулся и поднес пергамент к свече. Ну, все! Здравствуй, небо в клеточку!

Потому что настоящий патент от Академии Магии в таких случаях вспыхивает огнем и превращается в маленького дракона, а потом обратно в пергамент.

Стражник отбросил в сторону обгорелый листок.

- До настоящего мага вам, как до Ханьской империи, причем ползком на четвереньках задом наперед. Пройдемте, господин Пилчер! И вы… как вас там? Ассистентка? Словом и вы, неопознанная девица – тоже.

- Куда? – прошелестел незадачливый мошенник.

- Куда следует!

- Зачем?

- Там разберутся! В участок их!

Начальник кивнул подчиненным. Стражники окружили нас кольцом.

Но я успела схватить кое-что с полки и спрятать в складках балахона. Пилч, похоже, совсем раскис от страха. А я постараюсь выкрутиться!

ГЛАВА 3. Когда-то давно, запирая меня в темноте…

Под конвоем нас вывели из шатра. Я украдкой бросила взгляд на Пилча. «Колдун» шел, еле перебирая ногами, как осенняя муха. Если бы не стражник, крепко держащий его за плечо, Пилч свалился бы за землю. Надо же! А ведь всегда хорохорился, дескать, я - великий хитрец! Трус он, и больше никто!

Продвигались мы довольно медленно из-за толпы зевак, сбежавшейся поглазеть на пленников. То и дело, из толпы доносились возгласы.

- А кого это там повязали?

- Колдовскую банду какую-то! Говорят, заколдовывали всех подряд. Троих в лягушек обратили, а четвертому рога приделали.

- Гы! Так рога и без колдовства приделать можно.

- Охти, страсти-то какие творятся! Совсем житья от колдунов не стало! От моей соседки муж ушел, так она к магу бросилась. Мол, верните мне моего прохвоста!

- И что?

- Вернулся муж! Вот ужас-то!

- Да почему ужас?!

- Так ведь первый муж вернулся. Которого она десять лет назад похоронила…

Начальник стражи недовольно хмурил брови и покрикивал на зевак.

- А ну, разойдись! Не мешайте арестованных вести!

И тут произошло то, что всегда происходит на базаре при большом скоплении народа. Гомон толпы прорезал крик толстой торговки:

- Караул! Кошелек украли!

Толпа зашумела.

- Это все колдуны виноваты! Одних арестовали,а другие в это время прохожим карманы чистят! А ну-ка, мы их!

Сжались кулаки, кое-кто уже поднял с земли тяжелый камень.

- Разойдись! Я приказываю!

Надрывался начальник стражи, но ревущая толпа уже смыкала ряды.

И тут, озаренная внезапной идеей, я крикнула во весь голос:

- Спокойно, господа! Магия спасет вас! Не сходя с места, я найду вора, и уважаемая дама получит свой кошелек.

Толпа заинтересованно притихла. А меня уже «несло»:

- Сейчас я скажу волшебные слова, и на лбу негодяя появится надпись: «Вор». Внимание! Всем смотреть на меня!

И я, закатив глаза, начала выкрикивать жутким голосом:

- Шындыр-мындыр-лопупындыр! Колдуй баба, колдуй дед, трое сбоку - ваших нет! Скорики-морики-ловики-ворики! НАДПИСЬ ПОЯВИСЬ!!!

Мой расчет оказался верен! Здоровенный парень, стоящий в гуще толпы, тут же дернулся и потер свой чистый лоб рукавом сюртука. Этим он себя и выдал.

- Вот он! – закричала я. - Держите его!

Парень рванулся в сторону, но его схватили десятки рук. Воришка вывернулся и бросился наутек, оставив в руках нападавших свой сюртук. Из кармана тут же вывалился украденный кошелек.

- Держи вора! – скомандовал начальник стражи.

Солдат, стоявший возле меня, ринулся в погоню.

- Сейчас или никогда!

С этой мыслью я выхватила тонкий стеклянный флакон. Неделю назад мой работодатель выиграл его в карты у одного алхимика. И тогда объяснил мне, как пользоваться этой штукой.

- Магия, помоги нам!

Я швырнула флакон под ноги стражам. Раздался громкий хлопок, густая завеса оранжевого дыма вмиг закрыла все вокруг. Что тут началось!

- Караул! Заколдовали! – вопили в толпе.

- Держите арестованных! Не дайте им сбежать! – орал начальник стражи.

- Пилч, беги, кретин! – это уже голосила я.

Надеюсь, он меня послушался. По неписанному правилу мошенников, от погони лучше убегать порознь, ведь двоих, бегущих в разные стороны, поймать тяжелее. Я рванулась наутек. Способ быстро и вовремя покинуть базарную площадь был продуман мною заранее. В моей профессии иначе нельзя! И теперь я не мчалась в оранжевом тумане наугад, а, обогнув два ближайших прилавка, бросилась к коновязи. Эх, жаль, фермерские лошадки – это вам не восточные скакуны! Я одним прыжком вскочила на немолодого, но еще крепкого одра.

- Извини, приятель!

И огрела его каблуком по боку. Коняга изумленно заржал, ударил копытом и неожиданно кинулся в галоп. Скакать верхом я умела. Сказывался опыт прошлой жизни, о которой сейчас не время вспоминать. По улицам города мой спаситель несся довольно резво. Летели мимо дома, мелькали изумленные лица отшатнувшихся прохожих. Копыта звонко стучали по брусчатке, высекая яркие искры.

- Погоню, наверно, уже отправили. Надо вырваться за пределы города, - в такт тряске скакали мои мысли.

- Сколько этот, так называемый, «конь» продержится – неизвестно. Вряд ли долго. Черт! Кажется, я уже топот за спиной слышу. Оторваться бы от погони хоть чуть-чуть!

Городские улицы кончились. Теперь перед нами расстилалась каменистая проселочная дорога.

Мой бедный пленник с галопа перешел на тряскую рысь. Капюшон свалился у меня с головы, полумаска упала в дорожную пыль. А хуже всего было то, что топот копыт за спиной неумолимо приближался. Мой коняга споткнулся один раз, другой…

- Ладно, приятель. Ты сделал все, что мог.

Резко осадив несчастное животное, я спрыгнула на землю. Наступила на подол идиотского балахона, выругалась и дернула полуоборванную ткань. А через пару мгновений нырнула в густые заросли жимолости и орешника, растущие у дороги. И побежала через заброшенное поле, над которым уже догорали краски заката. Верхушки кустов и высоких трав за моей спиной как-то неприятно колыхались и шелестели. Кажется, погоня не отставала. Думать о том, что будет, если стражники схватят меня, не хотелось! Я бросалась то вправо, то влево, чтобы сбить их со следа. Задыхалась от быстрого бега. Влажные волосы прилипли ко лбу, подол балахона изорвали в клочья колючие ветки. Внезапно, бесконечное поле закончилось. В сгущающихся сумерках я вылетела к какому-то дому, окруженному каменной стеной, увитой диким вьюнком.

- Спрятаться – там! Только бы хозяева собак не держали! Эх, стена высокая, не перелезть.

И тут произошло нечто странное. Последний луч солнца погас в наползающей туче. Над дорогой сгустилась темнота. А бело-лиловые цветы вьюнка вдруг вспыхнули и мягко засияли, словно волшебные светильники.

А потом все цветы на ограде дружно повернули свои венчики ко мне!

Я охнула, сделала шаг назад и потерла глаза. Мерещится мне все это, что ли, от усталости?! Придорожные кусты закачались и затрещали, словно кто-то ломился сквозь них.

- Где девка проклятая? Держи ведьму!

Грубые голоса слышались совсем рядом! Я хотела развернуться, чтобы бежать прочь. И услышала громкий скрип. Кованая узорчатая калитка, которая мгновение назад была крепко заперта, гостеприимно распахнулась передо мной. Не раздумывая, я бросилась туда. Железная дверь тотчас же со звоном захлопнулась за моей спиной. И сразу же наступила странная тишина. Словно ограда незнакомого дома отрезала меня от всех звуков внешнего мира. Ну и ладно, лишь бы от стражников заодно отрезала! Крадучись, я сделала несколько шагов по песчаной дорожке. Впотьмах успела заметить, что дом окружает сад. Большой и, видимо, запущенный. А в окнах не видно ни одного огонька. Наверно, хозяева спать легли. Вот и хорошо! Я спрячусь где-нибудь в саду, а на рассвете по-тихому сбегу из неожиданного убежища. И я шагнула в сторону, в густую траву.

Тут снова произошло необъяснимое! Возникший из ниоткуда маленький огонек взметнулся прямо перед моим лицом. И заметался туда-сюда. Потом отлетел от меня на пару шагов. И снова вернулся, мигая и кружась. Словно зовя за собой.

- «Что за дом такой, погружен во мрак?» - пробормотала я строку старинной баллады. – А, правда, что за дом? Стоит на отшибе у заброшенного поля. Цветы светятся, светлячки-переростки летают… А вот стражники сюда почему-то и не сунулись. Впрочем, ответить на мои вопросы было некому. Странный светлячок еще раз крутанулся возле моего лица.

- Ну, ладно, иду, - вздохнула я. Чувствуя, что от усталости и всех тягот этого бесконечного дня голова начинает идти кругом, а ноги подкашиваются.

Вслед за странным провожатым я пошла по аллее. Дверь дома распахнулась сама. Нерешительно потоптавшись на пороге, я шагнула вовнутрь. Там было темно, пахло пряностями, горячим воском и еще чем-то непонятным.

- Тут есть кто-нибудь? – осторожно спросила я.

Все-таки не хотелось, чтобы хозяева дома столкнулись со мной нос к носу и приняли за воровку. Полная тишина была мне ответом. Я сделала шаг вперед, но вдруг споткнулась и шлепнулась на что-то мягкое. То ли на толстый восточный ковер, то ни на ворох шкур. Впрочем, какая разница? Подниматься с этого уютного ложа уже не хотелось. Загадочный огонек мигнул два раза и погас, словно выполнив свою миссию.

- Иногда какими-то странными путями в жизни все налаживается само собой, – успела подумать я, проваливаясь в сон.

Утром я первым делом прошлась по дому. Благо он оказался совершенно пуст. На первый взгляд – ничего странного. Обычный богатый дом в классическом британском стиле. Стены, отделанные шелком, натуральное дерево, узорчатый паркет. В некоторых комнатах старинная вычурная мебель. Все свободные поверхности в доме заставлены маленькими картинами, статуэтками, вазами, тарелками, шкатулками и другими вещицами. Дабы не возникало ощущения пустоты, наверное. В главном зале – белоснежный камин с чернокожими маврами по углам. Но на всем – пыль столетий и сухой мышиный помет. Даже золы в камине нет. Такое впечатление, что здесь давно никто не живет. На второй этаж ведет огромная винтовая лестница. Но там только один бесконечный коридор с запертыми дверями, открывать которые я не рискнула.

Вдруг в стене все же есть какая-нибудь потайная дверца – и как знать – кто оттуда вывалится? С вопросом: что я тут делаю?! Дальше лестница ведет на чердак, который давно зарос паутиной и, видимо, не используется. Взглянуть на окрестности с крыши было бы неплохо. Но достаточно рискованно. Вдруг она подо мной проломится? И буду я лететь с нее до самого подвала…

С одной стороны, конечно, хорошо, что дом нежилой и мне не нужно никому отчитываться. Тем более, что видок у меня после вчерашней погони еще тот! Одежда – порвана. Лицо – грязное. Но, с другой стороны, как я тут одна отсиживаться-то буду? Раз никто здесь не живет, то и чашки чая мне, соответственно, не предложит. Не свечами же мне завтракать? Я все-таки не мышь! Ладно, поищем кухню. Вдруг там все-таки завалялась корочка хлеба? В каком-нибудь дальнем шкапчике? Кстати, о мышах! Странно, что все свечи в канделябрах целы! Или хвостатые на самом деле ими не питаются? А как же классика жанра:

Пела ночью мышка в норке – спи, мышонок, замолчи! Дам тебе я хлебной корки и огарочек свечи?

Я хихикнула. Надо же какая ерунда в голову лезет! Потом вспомнила о том, что жутко хочу есть. И снова отправилась на первый этаж.

- Мда! А не погорячилась ли я, спрятавшись в этом доме? – думала я, спускаясь по парадной лестнице. - В каталажке мне бы уже выдали миску какой-нибудь похлебки. Или, может быть, мне все-таки стоило выйти замуж за дурачка Даффи? Хотя, с другой стороны его семейка ничем не лучше моего «хитроумного» работодателя. Покрасить лошадь – это ж додуматься надо было! Интересно, а где сейчас Пилч? Удалось ли ему сбежать? И не встретится ли он мне на здешней кухне? Кстати, где же она?

ГЛАВА 4. Гости должны быть скромны и довольны тем, что им предложено

Кухня обнаружилась, когда я спустилась на несколько ступенек ниже - в полуподвал. Большую ее часть занимал огромный очаг, давно остывший и покрытый копотью. Посреди кухни стоял широкий стол и две длинные лавки. А на стенах громоздилось множество полок с медной, оловянной и фарфоровой посудой. И нигде не видно даже крошечной корочки хлеба!

С чувством, близким к отчаянию, я огляделась еще раз. Тут голова у меня слегка закружилась, и я присела на маленькую резную табуретку, почему-то стоящую посреди кухни. Вернее, попыталась присесть. А вместо этого хлопнулась на пол! Потому что странная табуретка оказалась не у моих ног, а на другом конце помещения. Шепотом выругавшись, я встала и помотала головой.

- Так. Голова на месте, - строго сказала я, чтобы подбодрить себя звуком собственного голоса. – Тогда что же тут происходит? Табуретки в этом доме бегают сами? Или как пела толстая комедиантка вчера в балагане: «Тра-ла-ла! Я сошла с ума! Ах, какая досада!» Действительно, досада! Кажется, с голодухи у меня скоро видения начнутся. Только этого еще не хватало!

Я вздохнула и бросила взгляд на маленький шкафчик из мореного дуба, прикрепленный высоко к стене, как раз над полками с посудой. Кажется, он был заперт. А поскольку все мои мысли вертелись вокруг одной темы: что бы такое съесть? - мне отчего-то представилось, что в шкафчике могут найтись забытые безвестными хозяевами продукты. Ну, хотя бы пресловутый кусок хлеба и заплесневелый сыр! С этой мыслью я подошла к стене и попыталась дотянуться до шкафчика. Но в тот же миг все полки с кастрюлями и сковородками грозно задрожали и зашатались. А ведь с виду они были намертво прибиты к стене. Звон и тряска посуды усилились. Медная сковорода сорвалась с места и чуть не рухнула мне прямо на ногу.

Я вовремя успела отпрыгнуть, запнулась …и снова полетела на пол. Так как вредная табуретка на этот раз оказалась у меня за спиной. Я сжалась в комочек, лежа на полу и ожидая посудного града. Однако, ничего не произошло. Полки замерли, будто не тряслись только что, как в лихорадке. Сковородка мирно висела на своем крючке. А кошмарная табуретка вообще исчезла бесследно.

Я медленно поднялась на ноги.

- Кажется, мне здесь не рады. Весь вопрос – кто? Ладно, уходить пора из этого ненормального дома! Кроме пары новых синяков, я в этих стенах ничего путного не найду.

И тут раздался громкий звук, от которого у меня кровь застыла в жилах, а волосы на голове зашевелились. Из-за двери донеслось грозное рычание большой собаки! Очень большой и, судя по голосу, очень голодной.

- Ой, мамочки! – прошептала я. – Хозяева, что ли, вернулись? Или пес какой приблудный сюда пожаловал? Впрочем, какая разница, если этот монстр хочет кушать?! Не желаю быть его обедом! Как же мне отсюда выбраться?

Рычание за стеной стало еще громче. И я отчетливо услышала, как чьи-то когти скрежетнули по дереву крепкой двери.

- Выбраться через дымоход? А что – это идея!

Я подскочила к очагу и заглянула в черную трубу. Потом, упираясь руками и ногами в ее стенки, попыталась вскарабкаться наверх. Это мне почти удалось! Но сил на долгое «путешествие» по дымоходу не хватило, и я с дрожащими от напряжения руками рухнула обратно, прямо в тонкий слой золы. А рычание не смолкало! Удар тяжелой лапы сотряс дверь.

Я всхлипнула, размазывая сажу по лицу, и вдруг… разозлилась! Да что же это такое! Мало мне бедствий «прошлой жизни», мало вчерашнего ареста и безумной погони, так еще и собаками травить меня вздумала злая бабка Судьба?! Да я сама сейчас этого Бобика перепугаю! Притом, что вид у меня самый подходящий! После бега по зарослям и «прогулки» по дымоходу. Зарычав, не хуже монстра за дверью, я схватила стул с высокой спинкой, который неожиданно подвернулся под руку. Хотя минуту назад его в кухне, кажется, не было? Какая к черту разница?! Держа стул на спинку ножками вперед, я пинком распахнула дверь и издала дикий вопль:

- Где ты, псина блохастая? Выходи на бой!

Тишина… Рычание стихло. А коридор и лестница передо мною были абсолютно пусты. Ни собаки, ни мышки, ни даже захудалого таракана...

Ничего не понимая и все еще крепко держа свой импровизированный «щит», я сделала пару шагов. И новый звук заставил меня остановиться. Теперь это было мяуканье. Тихое, еле слышное и очень жалобное. Словно у невидимой кошки стряслась какая-то беда.

- Кис-кис! – осторожно позвала я. На зов вышла маленькая, белая и пушистая, как облако, кошечка. Она подошла ко мне и мяукнула совсем уж душераздирающе. Мне даже показалось, что в ярко-голубых кошачьих глазах блестят непролитые слезы.

- Да что с тобой случилось, подруга? – пробормотала я.

Кошка сделала несколько шагов назад и снова повернулась ко мне. Еще раз издала плачущий звук, словно звала куда-то за собой.

- Иду, иду, - со вздохом отозвалась я, поставив стул.

Вслед за пушистой провожатой я поднялась обратно на первый этаж, а потом кошка вывела меня в сад. Громко мяукнув, побежала за какие-то кусты.

Я кинулась вслед. И мы с ней оказались на полянке, посреди которой находился небольшой колодец. Кошка прыгнула на край колодца и горестно взвыла.

И тут я услышала тоненький писк, доносящийся из глубины.

- Так вот о ком ты плачешь! – ахнула я, склоняясь над темным провалом.

Воды в колодце почти не было. Лишь на дне тускло мерцала маленькая лужица. Каменные стены от времени частично выкрошились, образовав множество дырок и уступов. И на одном таком уступе сидел и жалобно пищал крошечный дымчато-серый котенок.

- Ох, беда-то какая! Ладно, мать, не вопи! Сейчас помогу.

Я сняла туфли, села на край колодца и свесила ноги. Попыталась нащупать удобную опору. Потом развернулась и начала осторожно спускаться, цепляясь пальцами за острые камни и ища ногами новые выступы. Местами каменную кладку покрывала скользкая плесень и пару раз я чуть не сорвалась.

К счастью, серый малыш не успел далеко забраться. Я доползла до его убежища и протянула пушистику руку. Смышленый котенок тут же прыгнул на нее, уцепился коготками и, перебирая лапками, поднялся выше, угнездившись на плече.

Я начала подъем. Это оказалось нелегко. Ноги уже подрагивали, а пальцы онемели и плохо слушались. Внезапно моя пятка вместо очередного выступа ощутила под собой пустоту. Я пискнула не хуже котенка, повисла на руках и камнем полетела вниз… И оказалась лежащей на траве в двух шагах от колодца! Пушистик радостно соскочил с моего плеча и кинулся к мамаше. Та, нежно урча, принялась его облизывать.

- Ну, вот, маменька, твой сыночек жив-здоров! – улыбнулась я, глядя на эту идиллию. – Непонятно только, каким ветром меня на поверхность вынесло? Ладно, спишем это на очередные сюрпризы загадочной местности. А мне пора отсюда выбираться!

Но только я это произнесла, как белая кошечка протестующе взмяукнула, а котенок разразился пронзительным криком. И семейная парочка побежала назад к дому, периодически оглядываясь, следую ли я за ними. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. Кошка и котенок мигом взлетели по лестнице на второй этаж. И к моему изумлению, пушистая мамаша, бросив на меня лукавый взгляд, толкнула лапкой одну из запертых дверей. Та внезапно открылась. Перед моим взором предстала большая комната с разбросанными по столу и коврам дорогими вещами. Камзолы с алмазными пуговицами, золотые кубки, раскрытые шкатулки, из которых вываливались монеты пополам с драгоценными камнями и сверкающими украшениями…

Как завороженная, я сделала шаг вперед. Взяла в руки жемчужное ожерелье, поднесла его к груди. Котенок снова пискнул. Я обернулась. Мамаша с сынком смотрели на меня очень внимательно. И в их ярко-голубых глазах явно читался недвусмысленный вопрос.

Я хмыкнула. Отбросила ожерелье в сторону.Провела запачканной рукой по лбу, словно стирая наваждение. Потом повернулась к странным кошкам и тихо сказала.

- Спасибо, но – нет! Все эти вещи принадлежат хозяевам дома. Возможно, они еще вернутся сюда. А я, Джилрэйт Эвердин, хоть и работала помощницей мошенника, за всю свою короткую жизнь не взяла ничего чужого! Прощайте, друзья. Спасибо за приют. Я резко повернулась и, не оборачиваясь, покинула комнату, полную соблазнов. Вышла из дома, решительно зашагала по садовой дорожке.

И снова, как прошлой ночью, мне показалось, что за мной следят десятки невидимых глаз. А все цветы на заросших клумбах, поворачивают свои головки мне вслед. Калитка звонко щелкнула, захлопываясь за моей спиной.

Я опять увидела запущенное поле. Только теперь над желто-зелеными осенними травами безмятежно светило полуденное солнце. И нигде окрест не было видно ни одного стражника. И вообще – ни души!

- Ну, и ладно, - задумчиво сказала я, топая по пыльной дороге. – Пусть в животе урчит, зато погоня меня потеряла.Занятный домик мне попался! Хотя его тайну я теперь уже не разгадаю.

Я бросила взгляд на замызганную тряпку, в которую превратился мой балахон. Ну, а как выглядели лицо и волосы после ползания по дымоходу, а затем по стенам колодца лучше себе было не представлять!

- Мда-а, обидно пускаться в дальний путь этаким чучелом, - вздохнула я. - Хотя в таком виде городская стража меня точно не узнает. А добрые люди примут за нищенку и, чего доброго, хлебушка с парой монеток подкинут. Бр-р! Все равно не люблю побираться!

Я, по своей привычке, рассуждала вслух. А ноги сами несли меня подальше от города, чья ратушная башня и купол собора отчетливо виднелись на фоне светлого осеннего неба. Дорога обогнула поле, башня и купол скрылись из виду… И тут мне навстречу ударил сильнейший вихрь! Он толкал меня назад, не давая сделать ни шагу. Кашляя и задыхаясь от поднявшейся в воздух пыли, я попыталась, согнувшись в три погибели, продолжить путь. Пыльный вихрь тут же стих. Но раздался громкий скрежет. Глубокая трещина разрезала дорогу под моими ногами! Я отскочила назад. Трещина росла, превращаясь в широкий провал. Я метнулась влево, вправо, чтобы обойти ее. Со ржавым визгом провал в земле захлопнулся. И на меня обрушился страшный ливень! Струи дождя хлестнули по плечам, как тяжелые плети. Большие градины больно стукнули по макушке! Я взвизгнула, но все же побежала вперед.

И чуть не налетела на стену огня, из ниоткуда возникшую передо мной. Дождь испарился, а языки жаркого пламени почти лизнули подол изорванного балахона.

- Ой, мамочки! Спасите!

Непонятно кому и зачем крикнула я. Развернулась, чувствуя на затылке палящее дыхание неотвратимой гибели. И кинулась назад. В тот же миг пламя погасло. А меня подхватил новый вихрь! Оторвал от земли, закрутил в воздухе…

И бережно опустил перед гостеприимно распахнутой калиткой загадочного дома.

ГЛАВА 5.Где тебя спрятали, грешник, в какой тюрьме?

Здесь мне открылась удивительная картина. Запущенный сад был полностью очищен от бурьяна и чертополоха. Теперь на пышных клумбах пылали алые георгины и огненные хризантемы.

Густые заросли боярышника и остролиста были аккуратно подстрижены, их красные ягодки ярко блестели в густой изумрудной листве.

Все дорожки оказались тщательно подметены. Кроны высоких, тронутых осенней желтизной деревьев, украшали гирлянды разноцветных фонариков. Почему-то оказалось, что уже вечер, и вдоль дорожек тоже зажглись круглые золотистые светильники, похожие на большие апельсины. Тихо звенели невесть откуда взявшиеся фонтаны, и летящие брызги в их свете блестели, как алмазная пыль. А дом в глубине сада сиял огнями, маня к себе усталую путницу. Ничего не понимая, я, как завороженная, пошла туда. И перед крыльцом застыла на месте снова. Потому что компания, приветствовавшая меня радостными криками, могла разве что присниться в самом странном и нелепом сне.

Первым ко мне подбежал маленький, в половину человеческого роста старичок в белоснежной, расшитой кружевом рубашке и шелковом синем плаще. На ногах у него были чулки, лиловые до колен штаны с большими бантами и черные остроносые туфли с серебряными пряжками. Старичок поправил очки, погладил белую окладистую бороду и, сняв широкополую шляпу, отвесил церемонный поклон. Сопровождаемый при этом тихим звоном. Оказывается, к шляпе удивительного дедули зачем-то были пришиты колокольчики.

- Приветствуем вас, новая госпожа! – тоненьким пронзительным голоском провозгласил он, выпрямившись.

- Вы прошли все испытания, и Дом принял вас!

- А вы-то кто такой? – пролепетала я, пытаясь изобразить в ответ нечто вроде неуклюжего реверанса.

Старичок поклонился снова.

- Позвольте представиться! Филипп Иеронимус Бертрам Адальберт Фицпатрик. Но для вас, госпожа – просто Фил!

- Мы – Хранители Дома, – улыбнулась мне такая же маленькая старушка в шелковом розовом платье, кружевном фартучке и белом чепце на пышных седых волосах.

Забавная бабуля присела передо мной, взявшись кончиками пальцев за края юбки. Причем у нее это получилось гораздо изящнее, чем у меня.

- Моя – дражайшая супруга! – торжественно провозгласил Фил. – Элизабет Анна Мария Роза Агнесса…

- Зовите меня тетушка Бетти, госпожа, - прервала поток пышных имен маленькая старушка.

- А это наш внучек! Лесли, подойди и поздоровайся с госпожой.

Ко мне подбежал еще один человечек в красной курточке с золотыми пуговицами и желтых коротких штанишках. Ни дать, ни взять семилетний мальчишка, только размером с куклу! Из-под полосатого колпачка во все стороны торчат пышные льняные кудри, улыбка до ушей, забавный нос картошкой и круглые, сияющие от восхищения, голубые глаза.

Лесли поклонился мне и пропищал:

- Приветствую вас, прекрасная госпожа! Я так долго ждал этой минуты.

- Мы все ждали, Лесли, – важно кивнул старичок. – Дом не может стоять без хозяина. Для Хранителей нет ничего мучительнее, чем видеть, как родные стены приходят в запустение.

И только тут до меня дошло, с кем я сейчас разговариваю. Хранители Дома! То есть, попросту говоря – Домовые! Конечно, я слышала о них и раньше, а кое - кого даже видела. Правда, молчаливые, лохматые и бородатые деревенские брауни отличались от этой семейки примерно так же, как простой фермер отличается от сквайра. Стоп! Но ведь если это – Домовые, то выходит, что… И тут я, позабыв все правила этикета, возмущенно завопила:

- Хранитель Дома, говорите?! Так это вы прикидывались табуреткой и роняли меня на пол?

Фил ухмыльнулся:

- Ну, откровенно говоря, - да!

- Так это вы рычали, как дикий зверь, и чуть до нервной икоты меня не довели? Зачем?! Я думала, что Домовые – добрые…

- Так и есть, - развел руками старичок. - Но правила незыблемы! Пришедший в этот дом незваный гость должен выдержать три испытания.

- Какие еще испытания? – буркнула я.

- Те, что выпали вам этим утром, госпожа, - вздохнула Бетти. – Но вы перенесли их с честью! Не испугались злой собаки, не побоялись лезть в глубокий колодец, чтобы спасти моего внука.

Старушка погладила Лесли по лохматой голове.

- Так, значит, вот, кто был тем котенком? – тихо спросила я. – И вы меня обманули, что ему грозила опасность? А я, как дура, карабкалась по мокрым камням…

Я опустила голову. На глаза навернулись слезы незаслуженной обиды.

- Нет-нет, госпожа! – воскликнул Лесли, вырываясь из бабкиных объятий.

- Я, по правде, свалился в колодец и не мог вылезти сам. А бабушка так растерялась, что забыла все заклинания. Если бы не вы, я бы до сих пор там сидел!

- Но вы проявили истинное милосердие и спасли моего внука! – провозгласил старенький Домовой. – А потом проявили столь же неслыханную честность, отказавшись от законного вознаграждения. И теперь…

Он сделал эффектную паузу.

- Вы по праву – хозяйка этого дома и Маг-Хранитель нашего города!

- Погодите, какой еще Маг-Хранитель?!

Я вскочила и отчаянно замахала руками:

- Я ни разу не волшебница!

- Тот, кто честен, добр и смел – тот и есть волшебник! – уверенно заявил Лесли.

И Фил одобрительно кивнул внуку.

- Да, госпожа. Прежний хозяин этого дома, бывший Маг-Хранитель, Альберт Вариус уехал куда-то, сказав, что больше не вернется. Мы не вправе задавать вопросы хозяевам. Он сказал, что его заклинание поможет будущему Хранителю задержаться в этом городе.

- Задержаться?! Да оно меня чуть не спалило!

- Простите, госпожа. Но нашей вины в том нет. Мы лишь хранили дом и ждали того, кто выдержит все испытания.

Кажется, мне отсюда уже не уйти. Тут я бессильно всхлипнула и опустилась на колени. Ничего себе – перспектива! Спастись от одной тюрьмы – и тут же попасть в другую.

Из обычной каталажки я бы, наверное, еще как-нибудь выбралась! А вот отсюда….

Тетушка Бетти тут же кинулась ко мне.

- Госпожа, не плачьте! Фил проводи госпо.. бедную девушку в дом. Там уже готов ужин и горячая ванна.

От «ванны» я не смогла отказаться, даже пребывая в весьма растрепанных чувствах. Последний раз я встречалась с этим чудом цивилизации накануне своего бегства из дома. А потом мне несколько лет подряд в лучшем случае перепадал тазик горячей воды. Или ближайший ручей…

В общем, я радостно поплескалась в водичке, нагретой для меня домовыми, потом нырнула в ночную рубашку и халат предыдущего владельца дома и отправилась в спальню. Ужин тетушка Бетти принесла мне туда. Идти в столовую было незачем. Да и не в чем. Женских нарядов в доме не наблюдалось, а моя одежда пришла в полную негодность еще вчера. Так что мы решили обойтись без этикета. А с самого утра заняться перетряхиванием сундуков и изучением кладовок. Почесав в затылке, Фил сказал, что прежниймаг был небольшого роста. Поэтому есть шанс отыскать для меня какие-нибудь штаны и рубаху. Впрочем, на платье я и не настаивала. Ибо носить его почти разучилась. Хотя не забыла еще те времена, когда у меня было не одно, а целый десяток платьев. Да не из ситца, а из шелка, батиста и муслина. Был у меня и родной дом с большим садом, и много игрушек, и даже любимый пони. И мама, которая во мне души не чаяла. Да вот только продлилось такое счастье не долго.

Матушка моя происходила из семьи крупных землевладельцев. Оставшись без родителей, она спокойно жила в своем имении, пока не влюбилась необдуманно в какого-то бродячего поэта. Если верить ее словам, тот был красив, зеленоглаз и безумно талантлив. Целое лето он гостил у матушки, а осенью ушел, куда глаза глядят, вслед за перелетными птицами. Ну, а зимой, как раз под Рождество, на свет появилась я. И все бы ничего, да вот только роды отняли у мамы много сил. И вокруг нее, как злобные стервятники, принялись кружить бабушкины сестры. Все, как на подбор, святоши, ханжи и старые девы. Зловредные родственницы кинулись убеждать матушку, что ее болезнь – расплата за совершенный «грех». И«плод запретной связи» нужно немедленно сдать в какой-нибудь приют. А остаток жизни посвятить молитвам и покаянию. Ну, а лучше всего постричься в монастырь и отписать им все имущество. К счастью, матушка их не послушалась. И стала растить меня, воспитывать, любить и даже баловать. Хотя стараниями теток-сплетниц от нее отвернулись все богатые и почтенные землевладельцы в округе. Но маму это нисколько не огорчило. Втайне она продолжала любить своего пропавшего без вести поэта. Читала мне его стихи, красивые и немного странные. И все время повторяла, что настанет день, и отец вернется к нам. Наверно, я росла самой счастливой девчонкой на свете. Науками меня нанятые матушкой учителя не мучили. Зато к моим услугам была большая библиотека в имении. Но больше всего я любила возиться с лошадьми. Матушка имела приличную конюшню, и я, бывало, пропадала там часами. Скакать на лошади я научилась уже в семь лет. А уж ухаживать за этими удивительными животными, кормить их, чистить, купать, запрягать и распрягать – мне нравилось куда больше, чем даже чтение книг. Тогда я и не подозревала, что эти умения однажды спасут мне жизнь.

Безмятежное счастье оборвалось внезапно и страшно. На следующий день после того, как мне исполнилось тринадцать, матушка заснула и не проснулась. Острый сердечный приступ – как пояснил потом доктор. Хотя на сердце мама, вроде, никогда раньше не жаловалась. Возможно, ее жизненные силы сократила тоска по ушедшему навсегда возлюбленному. Вот так я осталась совсем одна на белом свете. А в имение черными коршунами слетелась дальняя родня. Подозреваю, что матушкино завещание, если оно, конечно, было написано, тут же сгорело в каком-нибудь камине. Но я, убитая горем и плохо соображавшая, все же смогла подслушать разговоры теток. Эти старые ведьмы, почти не таясь, обсуждали, что со мной делать. Упечь в монастырь, сплавить в работный дом или что-то похуже? Чтобы уж никаких претендентов на дом и землю не осталось и в помине. Тогда я поняла, что надо бежать. Прокралась в конюшню, оседлала любимую лошадку и пустилась вскачь по снежным полям, навстречу надвигающейся буре. Так бы я, наверно, и сгинула. Но, по счастью, промерзшую насквозь, измученную девчонку подобрал странствующий цирк. Я очнулась в качающемся на ходу фургончике, после двухнедельной лихорадки, слабая, как осенняя муха. Цирковые приняли в свое братство бездомную бродяжку, а уж я, когда окрепла, постаралась отплатить своим друзьям за помощь и приют, трудясь на арене. Работала в цирке наездницей, фокусницей, немного – акробаткой. И восемь лет колесила с ним по стране. Потом – цирк прогорел. И я оказалась в лапах Пилча. Не скажу, что мне нравилось быть ассистенткой этого жулика, но деваться было некуда. Потому, что прочие варианты были еще хуже: ни в работный дом, ни к монашкам попадать не хотелось. А замуж я пока не собиралась. Да и женихи в очереди ко мне не стояли. Я заворочалась в постели и сердито стерла навернувшиеся слезы. Непрошеные воспоминания разбередили душу. А надо было думать о настоящем. Которое представлялось мне сейчас весьма туманным, если не сказать – тревожным. Возможность стать какой-то там Хранительницей города меня отнюдь не радовала. Магических способностей я за собой не замечала. Карточные фокусы, которым я научилась в цирке, в счет не шли. Потому, что это ни разу не волшебство, а всего лишь ловкость рук. А уж прикидываться кошкой или табуреткой я никогда в жизни не научусь! Даже, если местные Домовые попытаются провести со мной пару занятий. В общем, я пока плохо понимаю, чего от меня хотят эти мелкие человечки. Впрочем, раз в этом странном доме мне ничего больше не угрожает, я, пожалуй, поживу здесь немного. Потому, что последние пару лет мне жилось хоть и не скучно, но как-то бесприютно. И я порой тосковала то по горячей ванне, то по чистым простыням. А уж ужин в постель или завтрак, приготовленный лично для меня - вообще казался сказочной историей.

Говорят, от судьбы не уйдешь. Еще говорят, что чему быть, того, как водится, не миновать, и что, если уж на роду написано, то тут уж ничего не поделаешь.

Но какая судьба занесла меня в этот странный дом? Точнее, причем тут судьба, если я сама нырнула в калитку? Мудрецы уверяют, что не надо бояться прошлого. О нем надо помнить, но не надо туда глубоко нырять. А если погрузился вглубь, то нужно вовремя выбраться обратно. Но я не думала о прошлом, когда удирала от стражи! Скорее, меня заботило будущее и настоящее. В который раз задаю себе вопрос: не лучше ли было сдаться и никуда не прятаться? Хотя, ужин в постель мне бы в каталажке не принесли. Это я точно знаю! Ибо случалось уже туда попадать. Бр-р! Как вспомню – так вздрогну! Собственно, Пилч меня однажды оттуда и вытащил. Я загремела туда за карточные фокусы, а он – за неудачное предсказание. Но у него были деньги на взятку, а у меня – нет. Понятное дело, что не человеколюбие в нем проснулось, а творческий замысел. Ибо он тут же сообразил – как меня можно использовать. В общем, выручил бедную девушку на ее же голову. Не попади я к этому жулику, может, и остального бы не случилось.

Ладно, будем считать, что Вчерашний день - это история. Завтрашний -загадка. А Сегодняшний - подарок. Я не могу обещать, что взмахну палочкой и избавлю кого-то ото всех бед. Все-таки спасать человечество – это вам не котенка из колодца вытащить! Но, может быть, иногда достаточно просто протянуть руку, без порошков и зелий, такое вот банальное волшебство...

ГЛАВА 6.Принцесс и красавиц оставим сегодня одних…

Все эти соображения вместе с рассказом о своих приключениях и злоключениях, я выкладывала жене Домового, то и дело, вздыхая и не забывая ткнуться носом в чашку с горячим шоколадом, которую подала мне в постель заботливая тетушка Бетти. Старушка понимающе кивала и гладила меня по плечу маленькой ладошкой.

- Сочувствую, госпожа Джилл. Вижу, нелегко пришлось вам в жизни. Но здесь вы, по крайней мере, будете жить в тепле и довольстве, не заботясь о завтрашнем дне.

- Ага! Не заботясь! – хмуро буркнула я. – А как же должность мага-хранителя города? Вы хоть объясните, в чем она заключается. При учете того, что в колдовстве я ни черта не смыслю.

- Одну минуточку, госпожа! – Фил неожиданно появился в спальне, пройдя сквозь стену, как сквозь туман. – Сейчас вы все узнаете. Где мой универсальный справочник Домового?

Старичок достал из кармана крошечную книжку размером с орешек. Раскрыл ее и подул на страницы. Книжка неожиданно начала расти и стала такой большой, что домовой еле удерживал ее в руках.

- Лесли, помоги!

Свалившийся с потолка Домовенок подхватил тяжелый фолиант, помогая деду.

- Итак! – Фил зашуршал страницами. – Молоко, мед, мыши, марки, мусор… Ага, вот! маги-хранители городов. Должность, введенная столичной Академией Высокой Магии девять столетий назад.

«Первейшая обязанность мага-хранителя города – защищать его жителей от опасностей, как магического, так и природного, стихийного свойства.

Давать ценные советы правителю города, буде ему таковые потребуются.

И никогда не отказывать в помощи страждущим, пришедшим к дому Хранителя с рассказом о своей беде». Статья пятая, пункт одиннадцатый. Кодекс законов Светлых Магов, учрежденный самим Мерлином.

Фил захлопнул книгу. Я грустно покачала головой.

- Налицо, как говорят крючкотворы-судейские, «несоответствие занимаемой должности». Ну, какая из меня волшебница? И уйти отсюда по-тихому я не могу из-за дурацкого заклинания, запирающего дорогу.

- Заклинание и впрямь чересчур жестокое, – согласилась тетушка Бетти. – Домовые не вправе осуждать своих хозяев. Но прежний наш господин частенько вел себя не лучшим образом.

- Ага! – освободившись от тяжелой книги, Лесли одним прыжком взлетел на люстру и уцепился ногами и повис на ней вниз головой. - Не лучшим! Особенно когда очень уставал… после очередного банкета у господина бургомистра. Вот пришел однажды к нашему хозяину какой-то хмурый тип и заявил, что ему надоело быть неудачником. Хочу, мол, славу и богатство! Хочу всегда быть на высоте, так и сказал! Так господин маг колданул разок, и очутился бедняга верхом на шпиле колокольни. Два дня его снять не могли. Потому что господин Вариус с перепо… с устатку забыл, какие заклинания говорил.

- Лесли, негодник! Хватит глупости городить! – Бетти хлопнула в ладоши, и домовенок свалился с потолка прямо ей на колени. Бабушка шлепнула внука, впрочем, без особой сердитости.

А я усмехнулась и подумала, что если этакий болван и пьяница как-то проработал в должности Хранителя столько лет, то и я, вероятно, справлюсь. Как поется в моей любимой песенке:

Кто бы что ни говорил там, выход есть, наверняка, Из любого лабиринта, из любого тупика. Есть неведомая сила, чтобы нам, беде назло, Все прощалось и сходило, удавалось и везло!

Так что перестану жаловаться на злую судьбу, отправлю на прогулку тревожные мысли, проветрю свою душу от мрачных опасений. И вызову на помощь добрый дух безмятежности! Пусть поможет мне насладиться этим чудесным вечером в красивом доме за чашечкой шоколада в компании милых Домовых. Кажется, дух безмятежности все же сошел на меня. Потому что остаток вечера я мирно провела в беседе с семейкой Фила. Тетушка Бетти сварила еще шоколаду. Лесли и его дедушка развлекали меня разными забавными историями из жизни предыдущих хозяев этого дома, пока глаза у меня не начали слипаться.

Утром меня разбудил поток солнечных лучей, льющийся в комнату.

Я подбежала к широкому окну. Ночью прошел дождик, и все цветы на клумбах сверкали, усыпанные каплями, как бриллиантами. В листве яблонь прибавилось золота. Но легкий ветерок, влетавший в комнату, был на удивление теплым, словно на дворе сейчас стояло начало лета.

Мне очень захотелось прогуляться по саду. Однако, сделать это в нынешней моей одежде было бы неудобно. Прежний владелец дома был, похоже, коротышкой, как Пилч, но при этом толстяком. И его ночная рубашка и халат болтались на мне, как на огородном пугале. Пока я размышляла о том, где бы раздобыть новый наряд, в спальню тихонько вошла тетушка Бетти. Поздоровалась и с заговорщицким видом поманила меня в коридор. А там, весело подмигнув, распахнула дверь гардеробной. Я аж присвистнула от неожиданности. Похоже, жена Домового не спала до рассвета, творя бытовую магию. Иначе, чем объяснить это количество красивых женских нарядов, висящее передо мной? Должно быть, тетушка Бетти волшебным способом перешила для меня костюмы старого хозяина. Среди своей новой одежды я увидела много симпатичных брючных костюмов из дорого тонкого сукна или бархата. Выходит, Хранительница дома не забыла мои сетования на то, что юбки носить я совершенно разучилась. Впрочем, несколько платьев там все же имелось. Одно из них мне особенно понравилось, потому что напомнило костюм фокусницы времен моей работы в цирке. Это было красивое платье темно- синего шелка, прошитое золотистыми нитками и стянутое в талии широким поясом. Воздушные рукава из полупрозрачного тюля, струящаяся вниз, но немного не доходящая до пола юбка. Мне даже захотелось примерить такую красоту. Но уже было пора идти завтракать. Я от всего сердца поблагодарила добрую тетушку Бетти. И для начала выбрала простой и строгий костюм, состоящий из темно-серых брюк, черного атласного сюртука и белой батистовой рубашки, украшенной кружевами.

Завтрак оказался очень вкусным, но не успела я расправиться с десертом, как вдруг по столовой пронесся громкий мелодичный перезвон.

- Это что еще такое? – удивилась я.

- К вам гости, госпожа. Фил снял шляпу, на которой дрожали и заливались неистовым звоном колокольчики. – Это старинный и очень удобный способ оповещения мага-хранителя о приходе клиентов. Посетители уже стоят у калитки и ждут, когда вы их примете.

- Но я еще не готова!

Мысль о том, что сейчас придется беседовать с незнакомцами, изображая из себя волшебницу, очень взволновала меня. А вдруг меня «вычислят» за пару секунд? Не хотелось бы опозориться и снова загреметь в каталажку!

- Фил, Бетти, вы примете гостей без меня? Мне нужно на пять минут удалиться, чтоб собраться с мыслями.

Домовые согласно кивнули. Я выскочила из столовой и рысью понеслась обратно в спальню. Но «собраться с мыслями» у меня не получилось, потому что все они разбежались, кто куда. Черт, что ж делать-то? Как и о чем мне с первыми клиентами разговаривать? А если они тут же попросят меня сотворить какое-нибудь чудо? Или потребуют сварить, к примеру, любовный эликсир? Как я выкручиваться буду?!

- Да вы не волнуйтесь, госпожа! Маленький Домовой возник передо мной прямо из воздуха и хитро подмигнул круглым голубым глазом. – Если господа посетители потребуют от вас чудес, я буду рядом и тут же «подыграю». К примеру, можно будет устроить парад летающих тарелок. Или показать захватывающее превращение котенка в чайник!

- Спасибо, Лесли, - улыбнулась я. – Вот ты у нас – настоящий волшебник.

- Я – Домовой, – серьезно возразил мальчик. – И моя задача – помогать Хозяйке в трудный миг.

- Ну, раз так - будешь отныне моим храбрым рыцарем. Или верным пажом. Ладно, приятель, пошли в гостиную. Клиенты, наверное, уже заждались.

В гостиной за маленьким круглым столиком сидела молодая пара. Высокий, просто одетый, темноволосый юноша с приятным, открытым лицом, похожий на гувернера или учителя. И тоненькая хрупкая девушка в скромном клетчатом платье и соломенной шляпке. Я заметила, что девушка все время вздыхает и подносит к глазам мокрый от слез платочек. Над столиком, где сидели мои нежданные гости, плавно летал по воздуху белый кофейник, то и дело, подливая посетителям ароматную жидкость. А серебряные ложечки сами ныряли то в сахарницу, то в чашки.

- Так вот как выглядит «работа» Домовых со стороны! Несмотря на сильное волнение, я довольно усмехнулась. – Ай да Фил и Бетти! И кто теперь усомнится, что в этом доме проживает могущественная волшебница?

С этой обнадеживающей мыслью я сделала шаг вперед. Юноша и девушка увидели меня. Торопливо вскочили, поклонились.

- Что привело вас сюда…- я чуть не ляпнула идиотское словечко Пилча «смертные», но вовремя сдержалась, - добрые люди? Вижу, вы чем-то опечалены. Расскажите о своей беде, и я постараюсь вам помочь.

Кажется, я нашла верный тон.

Молодая пара смущенно переглянулась. И юноша, кашлянув, сказал.

- Дело в том, госпожа волшебница… Простите за любопытство, но вы должно быть ученица господина Вариуса? Ходят слухи, что прежний Маг-Хранитель, покидая наш город, сказал, что оставит здесь своего заместителя.

- Хм.. э-э-э, ну, в общем-то, так и есть, - пробормотала я, чувствуя, что разговор приобретает опасный для меня поворот. – Однако, не отвлекайтесь, молодой человек! Поведайте мне суть вашей проблемы.

Девушка тихонько всхлипнула. Юноша нахмурился.

- Так вот, дело в том, госпожа волшебница, что этой осенью мы с Аделиной собирались пожениться…

Минут через десять, я уже знала всю удивительную и драматичную историю этой пары. Аделина и Эшли были знакомы с детства. Юноша и девушка обручились, и Эшли уехал поступать в столичный университет. А когда, закончив обучение, вернулся, обнаружил, что папаша его невесты женился второй раз. Причем, на сущей мегере! Мачеха сначала сжила со свету бедного отца Аделины, а потом принялась изводить ни в чем неповинную девушку. Разумеется, запрещая ей встречаться с женихом, запирая в доме, распуская грязные сплетни и строча доносы в гимназию, куда Эшли устроился работать. К счастью для молодой пары, злобная ведьма любила приложиться к бутылочке. И однажды, находясь в изрядном подпитии, она свалилась с лестницы и сломала себе шею. Казалось, для влюбленных была теперь открыта прямая дорога к счастью. Но на ней снова появилось неожиданное препятствие. В виде…привидения!

- Он ко мне каждую ночь приходит! – дрожащим голосом рассказывала девушка. - То есть, призрак моей покойной мачехи. Приходит и воет! Угрожает, что проклянет меня и весь мой род до седьмого колена. Если я не откажусь от свадьбы с Эшли и не перепишу все свое наследство, включая дом, на мачехину родню.

- Вот гад какой! – возмутилась я.

Аделина прерывисто вздохнула.

- Я не хочу, чтобы Эшли пострадал от проклятий злобного духа. Наверно, мне лучше сделать то, что велит призрак. А потом уйти в монастырь.

- Не говори так, родная! Не смей отчаиваться! Юноша вскочил с места, крепко обнял свою возлюбленную. - Как я буду жить без тебя?

- Спокойствие на лицах, господа! – решительно произнесла я. – С этим негодным призраком я поговорю лично! Обещаю, что после этого он навсегда забудет дорогу в наши края.

Эшли и Аделина ушли обнадеженные. А я осталась в гостиной допивать кофе и напряженно размышлять над тем, как же все-таки помочь влюбленной паре. У меня не было никакого опыта бесед с привидениями. Но одна фраза из рассказа девушки сильно меня зацепила. «Переписать все наследство на мачехину родню». Гм! А до этого Аделина рассказывала мне, что, выйдя замуж за ее отца, зловредная тетка разругалась со всеми родственниками… В голове у меня вертелись какие-то неясные, но, кажется, правильные мысли.

Чем-то все это напоминало мою собственную историю. Во всяком случае, печально знакомые слова «родня» и «монастырь», наводили на размышление о желании «выцыганить» имущество. Ладно, разберемся!

Ближе к вечеру я велела Филу заложить коляску, чтобы ехать в город. По моей просьбе Аделина отдала мне ключ от своего дома. Сама она переночует у подруги, пока я буду разбираться с призраком. Знать бы еще, чем можно напугать того, кто и так давно помер!

- Фил, твоему прежнему хозяину приходилось сталкиваться со злобными привидениями? – спросила я своего новоявленного кучера, пока мы ехали по улочкам Роттервика.

Домовой снова стал невидимым, и со стороны казалось, что гнедой конь везет коляску совершенно самостоятельно.

- Приходилось, госпожа.

- И что он делал?

- Читал заклинания, загоняющие недоброго духа обратно на тот свет.

- Гм! Почитать ему, что ли, объявления, которые Пилч любил по городу развешивать? По-моему, от них не то, что призрак, сам черт свихнется!

«Эликсир от облысения! Если лысый его выпьет, то одним лысым на свете станет меньше»

«У вас морщины, сухая кожа и кривые ноги? Не отчаивайтесь! Купите мужу бутылку приворотного зелья на спирту. Не дайте обмануть себя в другом месте, покупайте только у меня!»

Домовой весело хохотал, а прохожие почтительно кланялись проезжающей «волшебнице», у которой лошадь смеется человеческим голосом. Но вот коляска остановилась возле окруженного палисадником маленького белого дома с верандой.

- Кажется, здесь. Ох, Фил, как говорится, пожелай мне удачи в бою.

- Удачи, госпожа! В случае чего, я буду рядом, за углом. Правда, магия Домовых слабо работает за пределами их Дома.

- Ничего! Будем, надеяться, что я справлюсь.

ГЛАВА 7. Когда бы доверяли не словам…

- У вас есть стратегический план дальнейших действий, госпожа? – почтительно поинтересовался Фил.

- Конечно, есть, – нервно хихикнула я. – Называется, импровизация.

Я открыла дверь и вошла в дом. Падающие из окна косые лучи заката осветили небольшую уютную комнату с потемневшей от времени старой мебелью. Маленькая фарфоровая вазочка с цветами, вышитая скатерть на столе, кружевные салфетки на спинке дивана. Всюду была видна заботливая женская рука. Я обратила внимание на тонко выписанный портрет-миниатюру, изображающий хозяйку дома. К раме была прикреплена табличка с гравировкой: «Дорогой Аделине от любящего Эшли».

Я покачала головой.

- И какое-то мерзкое привидение хочет разрушить жизнь двух влюбленных? Да если оно тут появится, я его своими руками порву на тряпочки!

Злость, как всегда, прогнала сомнения и прибавила сил. Я походила немного по комнате, зашла в спальню девушки, потом в кухню. Не обнаружила ничего подозрительного и решила немного посидеть на веранде. В конце концов, до полуночи еще далеко, а осенний вечер выдался на редкость теплым. Солнце к тому времени уже закатилось за острую линию крыш. На сумеречном небе начали зажигаться первые звезды. Внезапный порыв сырого ветра заставил меня зябко поежиться. С запада наползала черная туча.

- Похоже, ночью будет неслабый ливень, - подумала я. – Хотя привидение он вряд ли спугнет.

И тут к дому подошел незнакомый мужчина. Высокий, статный, с проседью в темных волосах и аккуратно подстриженной бородке.

- Добрый вечер, - удивленно произнес он, увидев меня. - Вы, барышня, должно быть, подруга Аделины?

- Ну-у, в какой-то мере – да, - уклончиво протянула я. – А вы-то кто такой будете, сударь?

- Я – ее родственник. Услышал, что у девушки неприятности и решил навестить бедняжку.

- Неприятности – это мало сказано! – вздохнула я, решив раскрыть незнакомцу все карты. – Поднимайтесь ко мне, сударь, разговор будет долгий.

- Да-а, - мрачно произнес родственник Аделины, внимательно выслушав мой рассказ. – Выходит, старая ведьма и после смерти вредит бедной девушке. Я, конечно, не маг, не экзорцист, но постараюсь помочь вам, чем смогу, госпожа волшебница.

В тот же миг закрывшую полнеба черную тучу расколола вспышка молнии. Грянул гром, и первые капли забарабанили по перилам веранды.

- Пройдемте-ка в дом, - торопливо сказала я. – Там и будем ждать пришествия злобного духа.

Я зажгла свечи в канделябре и присела в кресло. Мужчина расположился на диване. Разговор у нас никак не клеился. На все мои вопросы родственник Аделины отвечал коротко и односложно, и вскоре я замолчала. А потом, наверно, задремала, потому что разбудил меня грохот, доносящийся снаружи.

Могучий косой ливень хлестал по оконным стеклам. В неверном свете фонарей было видно, как под ветром бешено кренятся и машут ветками деревья. Это был не ливень, а целый водопад, и я заволновалась о Домовом. Нашел ли Фил хорошее убежище от разгулявшейся стихии? Одна за другой сверкнули молнии, наполнив комнату слепящим фиолетовым светом, потом неясно и глухо, словно за тридевять земель, прогудел гром. И вдруг порыв непонятно откуда взявшегося ветра пронесся по комнате. Пламя свечей задрожало, заколебалось и погасло. И я, вздрогнув, увидела, как шкаф, стоящий в глубине комнаты медленно отъезжает в сторону. А из образовавшегося темного провала выплывает светящаяся фигура в белом саване!

- А-а-а… э-э-э… - я не смогла даже завизжать – спазм страха сжал горло! Попыталась позвать на помощь мужчину и поняла, что не знаю, как его зовут. Да и на диване уже никого не было. Призрак остановился посередине комнаты, поднял руки вверх и разразился сатанинским хохотом:

- Дрожи, Аделька! Маленькая дрянь! Бойся меня, как боялась при жизни!

Злобный дух визгливо взвыл:

- Прокляну-у-у тебя и твоего женишка! Не видать вам счастья во веки веков! А ну подписывайся, что отказываешься от наследства в пользу родни бедной покойной Оттилии, то есть – меня! Живей, мерзавка! Иначе твой Эшли помрет страшной смертью-у-у!

И тут я почувствовала, что страх во мне сменяется яростью! Да что же это такое?! Какая-то дохлая мымра будет мне угрожать?! То есть не мне, а Аделине, но это не важно! Я сразу вспомнила лексикон своих бывших друзей – цирковых клоунов.

- А хрен тебе во всю морду! – заорала я.

И запустила в духа тяжелым канделябром. Он угодил в фарфоровую вазу, та с оглушительным треском разлетелась на сотни осколков. И один увесистый кусочек треснул призрака прямо в лоб! Призрак взвизгнул и пригнулся.

- Ага! – торжествующе завопила я. – Не нравится?! Как говорится, увидели привидение – ущипните себя. Если ущипнули, а призрак не исчез, - ущипните привидение!

И с этими словами я кинулась на злобного духа! Тот бросился наутек, но я уже мертвой хваткой вцепилась в край его савана. И почувствовала, как под пальцами трещит самая обыкновенная ткань.

- Стой, гадина, кто бы ты ни была! - Ай! Так ты не Аделина?!

Неизвестная злодейка была на голову выше меня. И, по крайней мере, в три раза толще. Она задергалась так, что я даже проехалась по полу, не выпуская из рук край ее балахона. Саван треснул, и я отлетела в сторону с куском светящейся тряпки в руках.Отшвырнула его прочь и прыгнула на бывшего призрака, повиснув у преступницы на плечах. Та заверещала и попыталась скинуть меня. В порыве схватки у злодейки с головы свалился капюшон. Я тут же попыталась вцепиться ей в волосы. Но она, собрав силы, оторвала от себя мои руки. К счастью, тут же споткнулась и полетела на пол. Теперь я сидела на «привидении» верхом. Тетка взвыла и завертелась, желая в очередной раз сбросить меня. Да так и замерла в дурацкой позе. Куда-то пропавший родственник Аделины вдруг вырос перед нами, как из-под земли.

- Так вот оно что! В гневном голосе мужчины послышались раскаты грома. - Гризельда! Сестричка покойной Оттилии, так ведь? Узнала, что та отдала концы, и решила шантажировать ее падчерицу. Отвечай, мерзавка!

- А.. я…у…во…ну…- злодейка бессмысленно икала, неподвижно вперившись в родственника. Потом истошно заголосила.

- Не виноватая я! Бес попутал! Ой, не подходи ко мне, не подходи! Ай, стра-ашно мне!

- И чего она так испугалась? – про себя удивилась я. - Как увидела незнакомца, так и обмякла вся. Странно…

- Страшно?! А бедной девочке не было страшно?! О подземном ходе и потайной комнате за шкафом тебе, конечно, ее мачеха рассказала?

Гризельда молча кивнула, не сводя с мужчины круглых от ужаса глаз.

- Можете слезть с нее, госпожа волшебница, - усмехнулся родственник Аделины, - Сейчас эта негодяйка сама напишет чистосердечное признание.

Я отпустила преступницу. Мужчина бросил на стол перо и бумагу. Икая и всхлипывая, ставя одну кляксу за другой, Гризельда, торопливо накалякала описание своих злодеяний.

- А теперь моя магия доставит тебя, куда следует! – недобро улыбаясь, сообщила я.

Выскочила на улицу и завопила в предрассветной тишине:

- Фи-ил! Мне нужна твоя помощь!

Раздался цокот копыт. Моя коляска остановилась возле дома Аделины.

- Отвезешь эту даму прямехонько в полицейский участок, - велела я невидимому кучеру.

Оказавшись на улице, Гризельда немного приободрилась. И даже подобрала юбки, явно намереваясь дать деру. Но дорогу ей преградил огромный черный пес с горящими глазами. Гризельда пискнула. Пес глухо зарычал.

В полуобморочном состоянии злодейка свалилась прямиком в коляску. Пес вскочил на козлы, и экипаж, грохоча колесами, покатил по пустынной в этот ранний час улице.

- Ну, надо же, – вздохнула я, поворачиваясь к мужчине. – Изображать призрак покойной сестры, чтоб завладеть наследством ее падчерицы! Как говорится, нет ничего ужаснее, чем злой ум.

Я отбросила ногой в сторону кусок «савана».

- Похоже, эту тряпку, обмазанную фосфорной краской, она стибрила где-то в театре. Хотя спектакль все равно вышел неудачный.

- Да уж! – усмехнулся мой новый знакомый. - А вот вы, барышня, сегодня были на высоте.

Он немного помолчал и добавил.

- Мне пора. Передайте Аделине, что я очень ее люблю.

- Как? Вы уже уходите? – удивилась я. – А я думала, мы вместе сообщим хорошую новость вашей родственнице.

- К сожалению, у меня уже нет на это времени.

Мужчина повернулся ко мне, и тут я впервые разглядела его, как следует.

У него были добрые и какие-то грустные серые глаза. И мягкая, задумчивая улыбка.

- Прощайте, госпожа волшебница. Спасибо, что помогли моей дочери.

Мужчина взглянул на небо. Сделал шаг вперед…

И растаял в лучах рассветного солнца.

- Ой! – сказала я и опустилась на травку. – Это что же получается? Живая тетка изображает призрак, а настоящий призрак вот так запросто по дому разгуливает? Ну, это ладно, бывают на свете всякие чудеса. А вот зачем этот, судя по всему, неплохой человек заводил себе вторую жену, которая его и угробила?Чего ему вдвоем с дочкой-то не жилось? Мда… Странные существа эти мужчины! Иногда с ними случаются события, не подлежащие рациональному объяснению. Может, эта злополучная Оттилия его ловко приворожила? «Если не открывается путь к сердцу, попробуйте постучать в печень» - еще одно рекламное объявление Пилча. В общем, не знаю – кто куда стучал, но жизнь этот господин себе явно не украсил. Да еще Аделине грядущее усложнил. С самого рождения нам твердят, что жизнь - это сказка, а любовь - прекрасна. Но все зависит от того, кто рассказывает историю...

Мне тут же вспомнилось, как мой бывший хозяин гадал своей клиентке:

- В вашей судьбе я вижу две новости - одна хорошая, а другая - плохая! Сначала хорошая - в этом году вы встретите нового возлюбленного и обручитесь!

- Прекрасно! А плохая?!

- Дело до женитьбы не дойдёт... Он перед самой свадьбой купит себе очки!

А в нашем случае, видимо, оптики рядом не случилось…

Это печально, конечно, но достаточно привычно. Я так понимаю, что девушкам надо либо иметь двух живых родителей, либо не иметь имущества. Иначе непременно найдется алчный родственник – и жизнь испортит.

Размышляя о сложностях бытия, я вернулась в дом. Во-первых, все равно надо дождаться Фила, а во-вторых, ликвидировать последствия нашей битвы с «призраком». Я нашла веник и совок, подмела осколки разбитой вазы, собрала клочья «савана», села в кресло и загрустила. Как мне жить дальше? Есть волшебство, которому обучаются по книге, с трудом запоминая заклинание за заклинанием. А есть другое, которое идет из глубины сердца любящего сердца. Кажется, я начинаю тосковать о том, что называется «любовью». И даже матушкина история меня не останавливает. Когда сварливых теток не было рядом, свою «ошибку молодости» она вспоминала хорошими словами. Хм! Но где же мне найти того, кто станет смотреть на меня так, как Эшли - на Аделину? Среди матушкиных знакомых мне такие не попадались. Обычно, никого не волнует твой внутренний мир. Людям главное, чтобы ты хорошо одевалась, смеялась над их шутками и не застревала в дверном проёме…

Ладно, хватит забивать себе голову странными мечтами и мыслями! Как было сказано в одной книге: «Идите спать! Завтра вам опять целый день притворяться». И то сказать – на дворе уже утро, а я так глаз и не сомкнула. И вообще, когда непонятно, зачем жить - нужно просто придумать смысл. Самому себе. Нам ведь никто не запрещает фантазировать. Но об этом я подумаю чуть позже – вернувшись к своим Домовым. Когда тетушка Бетти соберется сварить мне кофе, а малыш Лесли обернется котенком и устроится у меня на коленях. Сонные зерна, когда их вытряхивают из банки, могут рассказать удивительные истории.

Нужно только согреть их в руках и послушать, о чем они говорят, просыпаясь…

ГЛАВА 8.Сказать всегда легче, чем совершить…

- Вот так мы и победили злого призрака!

Блаженно жмурясь и потягивая ароматный кофе, я рассказывала Домовым событиях безумной ночи. Тетушка Бетти охала и ахала, то и дело, всплескивая руками и потрясенно качала головой. Лесли, пушистым клубком угнездившийся у меня на коленях, сопровождал наиболее животрепещущие моменты рассказа громким одобрительным мяуканьем. Фил важно кивал:

- Наша госпожа хранительница не только отважна, но и весьма находчива. Подумай только, Бетти, ведь она почти сразу же догадалась, что перед ней не настоящее привидение.

- Ну, для этого мне пришлось залепить «злому духу» куском фарфора в лоб - усмехнулась я. – Ладно, друзья! Все хорошо, что хорошо кончается. Но даже магам-хранителям надо отдыхать, а я не спала всю ночь. Поэтому пойду к себе. А новым клиентам, будь они даже король с королевой, скажите, что волшебница сегодня никого не принимает.

Перед тем, как блаженно провалиться в сон, я еще раз вспомнила счастливое лицо Аделины. Ее улыбку и слезы, когда я передала девушке слова отца и уверила, что отныне ничто не помешает ее свадьбе с Эшли. Буду ли я когда-нибудь так же счастлива? И что такое – «счастливая любовь»? Матушка моя, например, никогда не говорила ни одного дурного слова о моем загадочном отце, бросившем ее до моего рождения. Напротив, грустно улыбаясь, она всегда утверждала, что ни о чем не жалеет. И дни коротких встреч с тем бродягой были лучшими в ее жизни. Выходит, любовь – сама по себе счастье? Пусть даже не взаимная? Грустно, как-то получается. И мечтается, честно говоря, совсем о другом…

Этой ночью мне снились странные сны. Сначала я оказалась в большом ярко освещенном зале. Вокруг кружились пары, а я печально стояла у стены. Потом зал вдруг превратился в шатер Пилча. Я опять сидела за столиком и передо мной странным пасьянсом была разложена колода карт.

- А кому я сейчас гадаю? – спросила я вслух.

- Себе! – раздался над ухом чей-то резкий голос. – Тяни карту, Джилл! Кого вытянешь, тот и станет твоей судьбой!

В полной растерянности, я взяла первую попавшуюся карту, перевернула ее…

Но громкий перезвон над ухом не дал мне досмотреть интересный сон.

Недовольно хмурясь, я открыла глаза. Фил стоял посреди спальни, согнувшись в почтительном поклоне. Колокольчики на его шляпе заливались отчаянным звоном.

- Ну, просила же – не трогать меня, - простонала я, чувствуя себя, студентом из поговорки, которого поднять - подняли, а разбудить забыли.

- Кому там неймется? Неужели нельзя было до завтра подождать!

- Прошу прощения, госпожа, но завтра уже наступило, - виновато развел руками Домовой. – Точнее даже – послезавтра. Вы проспали целые сутки. Господин бургомистр уже второй раз приезжает. Первый раз мы ему строго заявили, что волшебнице нужно восстановить силы после сражения со злым духом.

- Кто, кто второй раз приезжает?!

От удивления я чуть не свалилась с кровати. И почувствовала, что сонная одурь быстро тает, сменяясь привычным волнением и тревогой.

- Господин Джеймс Ламберт, бургомистр этого города. Он буквально умоляет вас о встрече. Говорит, что у него дома стряслась ужасная беда.

- Проводи, пожалуйста, господина бургомистра в гостиную, - вздохнула я.

– И передай, что госпожа волшебница выйдет к нему через пять минут.

Я немного задержалась, выбирая подходящий для разговора с бургомистром наряд. Опять брючный костюм? Не шокирую ли я представителя местной власти своей необычной манерой одеваться? А вообще-то мне несказанно повезло с дурацким костюмчиком, что придумал для меня Пилч. Благодаря балахону и полумаске никто в городе не знает меня в лицо. А, значит, преследования со стороны властей и стражи опасаться нечего. Однако, что же мне надеть? Немного поколебавшись, я все-таки остановила выбор на платье темно-бордового цвета. Простом и изящном, с вышитым тонкой золотой нитью поясом и маленьким кружевным воротничком. Тетушка Бетти помогла мне уложить волосы, и я с предельно серьезным видом вошла в гостиную.

Там снова летал кофейник и чашки, но мрачный мужчина, сидящий за столом, не обращал на эти чудеса никакого внимания. То ли привык, общаясь с прежним магом-хранителем, то ли был глубоко погружен в невеселые мысли. Услышав мои шаги, бургомистр вскочил и бросился ко мне с видом утопающего, хватающегося за последнюю соломинку.

- Госпожа волшебница, прошу прощения, что прервал ваш отдых, но только вы можете мне помочь!

Господин Ламберт был еще не стар, но уже начал изрядно полнеть. Его круглое румяное лицо сейчас походило на шарик, из которого начал выходить воздух. С гримасой отчаяния бургомистр потер высокий с залысинами лоб и взъерошил венчик кудряшек вокруг намечающейся лысины.

- Не волнуйтесь, господин бургомистр, – строго, но ободряюще сказала я. – Пожалуйста, присядьте, выдохните и спокойно расскажите о своей беде.

Говоря так, я все же сильно волновалась. Потому, что запросто беседовать с правителями городов мне еще не доводилось. Вдруг случайно ляпну что-нибудь не то? Однако, Ламберт послушался меня. С тяжким вздохом плюхнулся на стул. Шумно отхлебнул из чашки, поднял на меня страдающие глаза и выдохнул:

- Пропала Большая Королевская печать!

Я еле удержалась, чтобы не присвистнуть по своей привычке. Ничего себе! Исчезновение одного из символов городской власти – серьезная проблема. Кажется, кто-то «копает» под нашего нынешнего бургомистра. Однако, какое я ко всему этому имею отношение?

- Прошу прощения, господин Ламберт, – вкрадчиво начала я. – Но почему вы обратились с этою бедой именно ко мне? Разве розыск потерянных ценных вещей не является прямой обязанностью начальника городской стражи?

Бургомистр только рукой махнул.

- Местрейда я к этому делу и за милю не подпущу! Если он узнает, что печать пропала, то первым делом арестует каждого, кто проходил в этот день мимо ратуши. Потом посадит за решетку моих слуг, потом членов магистрата, словом, всех, кто когда-либо что-то слышал о Королевской печати. И закончит Местрейд тем, что засунет в каталажку меня! Как человека, наиболее часто имеющего доступ к печати. Арестовывать всех подряд и ждать, пока несчастные сами признаются в том, чего не совершали – по-другому наш доблестный начальник стражи вести расследование не умеет. Сами видите, госпожа волшебница, можно ли посвящать этакого болвана в столь деликатное дело? Но я обратился к вам не только потому, что мне некому больше довериться.

Господин Ламберт еще раз тяжело вздохнул, приблизился ко мне и, озираясь, прошептал:

- Дело в том, что на сейф, в котором хранилась печать, было наложено охранное магическое заклинание.

- И вы хотите сказать… - бледнея, прошептала в ответ я.

- Да-да! Открыть сейф могли только я и мой первый помощник. Значит, неизвестный злоумышленник владеет магией или прибег к помощи неизвестного колдуна!

Вот тут меня начало слегка подтряхивать. Потому что одно дело – драться со злобной теткой, переодетой привидением. И совсем другое дело – перейти дорогу настоящему колдуну! Это, знаете ли, чревато разными неприятностями! От летающих огненных шаров и прочих геометрических фигур до превращения в какое-нибудь мирное четвероногое животное. И я попыталась еще раз переубедить бургомистра.

- Ну-у, не знаю, – протянула я. – Вообще-то, поиск пропавших вещей – не мой конек. Вот сражения с монстрами, духами, привидениями – самое то! Нет у меня опыта вести секретные расследования.

- Да что вы такое говорите, госпожа волшебница? Ох уж, эта женская скромность! Нет, опыта, говорите? Да весь Роттервик гудит, как разбуженный улей! Все только и обсуждают вашу блестящую победу над злым призраком, терзавшим несчастную девицу. Газеты пестреют заголовками: «Тайна злобного духа раскрыта!». «Леденящий душу поединок в грозовую ночь!» «Юная волшебница победила зло!» Мальчишки-газетчики выкрикивают эти лозунги по сто раз на дню. Словом, если вы разоблачили отпетую злодейку, то с моим делом, тем более, справитесь! Госпожа волшебница, помогите мне, прошу вас! Обещаю, что награда будет щедрой.

- Век бы мне не видеть ни вас, ни вашей награды, - ворчливо подумала я.

Но Ламберт смотрел на меня так умоляюще, что я сменила гнев на милость.

И прошлась по комнате, собирая мысли « в кучку». Похоже, от проведения этого чертова расследования мне не отвертеться. Но я же представления не имею - с чего начать. Или – все-таки имею?

Тут я вовремя вспомнила, что когда жила у матушки в имении, туда частенько забредал один бродячий коробейник. И помимо разной мелочи торговал, в том числе, грошовыми книжками с яркими картинками. В которых описывались «Необычайные приключения Пата Пинкертониуса, великого сыщика на Королевской службе». В детстве я зачитывалась этими историями. Так-так! Надо вспомнить, с чего незабвенный Пинкертониус обычно начинал свое расследование? Ага! Кажется, вспомнила. В книжке это называлось: «Сбор сведений и опрос свидетелей». С умным видом я еще раз прошлась по комнате. Потом резко остановилась, словно озаренная неожиданной мыслью, и строго спросила:

- Где обычно хранилась печать?

- В городской ратуше, где же еще? – удивленно ответствовал Ламберт.

- Ясно! – кивнула я, напряженно обдумывая следующий вопрос.

- А доступ к ней имели лишь вы и ваш помощник?

Бургомистр ответил убедительно. Но заметил:

- То есть войти-то в мой кабинет мог всякий проситель. Не всякий взломал бы магическую защиту сейфа!

- Это я уже поняла. Скажите, господин Ламберт, нет ли среди ваших знакомых или членов магистрата тех, кто мог тайно желать вам зла? Или метить на ваше место?

Бургомистр отрицательно затряс головой.

- Мои знакомые – приличные люди! А на заседаниях магистрата я, конечно, часто спорил с коллегами. Но дальше шумных обсуждений дело не доходило. У меня нет врагов, госпожа волшебница!

- Хорошо, если так. А теперь, господин бургомистр, расскажите мне, как и при каких обстоятельствах вы обнаружили, что печать пропала. Постарайтесь вспомнить все, как можно более подробно, не упуская ни одной детали.

Выпалив эту достойную королевского сыщика фразу, я скрестила на груди руки и вперила в Ламберта проницательный взгляд. То есть, мне очень хотелось думать, что он вышел проницательным. Бургомистр поежился. Устало провел рукой по лбу и грустно сказал.

- Подробности этого кошмарного дня не скоро изгладятся из моей памяти.

Утром я, как обычно, вел заседание магистрата в ратуше. И вдруг вспомнил, что забыл вынуть из сейфа Большую Королевскую печать. Тогда я тихо подозвал к себе первого помощника и попросил его принести печать в зал заседаний. Помощник ушел надолго. Вернулся бледный и перепуганный. Знаками попросил меня выйти из зала. И в коридоре шепотом поведал, что сейф вскрыт, а печать пропала бесследно.

- Вы искали ее?

- Еще бы не искал, госпожа волшебница! Мы с помощником обшарили все углы, ползали под столами и креслами, перерыли все ящики и полки. Потом точно так же обыскали мой дом. Затем переместились в сад, как будто печать могла выпорхнуть в окно, распахнутое по случаю жаркой погоды… Но она, как сквозь землю провалилась!

Ламберт снова страдальчески скривился.

- Так мы искали три дня. Больше тянуть нельзя. Завтра придется заявить о пропаже и ждать решения магистрата. Может, придется уйти со своего поста.

Голос бургомистра пресекся.

- Такое пятно на репутации… Я-то, наверно, сам виноват, что не сохранил столь ценную вещь. Но мои дети! Каково им будет узнать, что отец совершил преступление?!

- Вы не преступник, господин Ламберт, вы потерпевший, - наставительно сказала я. – И я обещаю, что помогу вам в этом непростом деле.

Ну вот, первую беседу со свидетелем я, вроде бы, правильно провела.

Чем там обычно заканчивал подобные разговоры великий сыщик? Ага! Вспомнила!

- Я берусь расследовать это дело, господин бургомистр!

ГЛАВА 9. Ничто так не объединяет, как совместный обед! Или разъединяет?

Ламберт просиял:

- Вы возвращаете меня к жизни, госпожа волшебница!

Он вскочил, чуть не опрокинув стул.

- Вероятно, вы захотите немедленно продолжить этот… как его… сбор сведений. В таком случае, едем в город! Мой экипаж – к вашим услугам. Можете допросить моего помощника, весь штат слуг. Только умоляю – ни слова моей жене! Я пока не говорил ей о пропаже печати, чтобы не огорчать раньше времени. И еще ни слова, - тут бургомистр немного поморщился, - ее племяннику Юстасу. Молодой человек гостит у нас в доме. Ни к чему родне жены знать о моих проблемах!

Я согласилась с просьбой Ламберта. Но заметила, что поеду в своем экипаже. Пока домовой запрягал лошадь, я тихонько сказала ему.

- Фил, ты поможешь мне в одном важном деле?

- В поисках печати, госпожа? Всенепременно! А что я должен делать?

- Обернуться невидимкой и осмотреть дом бургомистра. Заглянуть во все укромные уголки. И попутно – внимательно слушать и запоминать разговоры слуг и всех, кто в доме находится. Вдруг ты случайно услышишь что-то важное.

- Это в моих силах, госпожа. Сделаю все возможное!

Дом бургомистра оказался самым красивым в городе зданием. Нежно-кремового цвета, с крышей, украшенной по бокам изящными башенками, с цветными витражными стеклами и множеством цветов, украшающих подоконники.

Лишь только мы шагнули за порог, как к Ламберту подлетела маленькая девочка с бантиками в каштановых кудряшках.

- Папочка ты уже вернулся? А новую куклу мне привез?

- Лилиана, у папочки много дел, – печально вздохнул отец. – Не мешай ему, пойди, поиграй пока со старыми игрушками.

- Да-а, ты всегда так говоришь,- недовольно надула губки дочка. - Ну и ладно! Дядя Юстас уже подарил мне новую куколку.

Тут подскочила нянька и увела ребенка прочь. Бургомистр с поклоном открыл передо мной дверь своего кабинета.

- Можете работать здесь, госпожа волшебница. Кого изволите допросить первым?

- Пожалуй, вашего помощника.

Не прошло и пяти минут, как в кабинет ворвался высокий, худой мужчина и громко завопил:

- Я не виноват, клянусь честью! Не я украл эту чертову печать!

Он, кажется, даже попытался рухнуть на колени.

- Госпожа волшебница, я понимаю, что все подозрения падают на меня. Но я – честный человек! У меня двое детей. Зачем бы я стал воровать, что бы то ни было у того, кто держит меня на службе и платит жалованье?!

- Ну, допустим, затем, что кто-то пообещал заплатить вам вдвое больше, - задумчиво сказала я.

И пристально посмотрела на помощника Ламберта. Выглядит он действительно, как простой, честный малый. Но кто знает…

Мужчина затрясся, как в лихорадке:

- Госпожа волшебница, я никогда бы не пошел на такую подлость! Ну, как мне убедить вас в своей невиновности?

- Для начала перестаньте дрожать и подробно расскажите мне, как именно вы обнаружили, что печать пропала.

Увы! Рассказ первого помощника полностью совпал с рассказом бургомистра.

Никаких интересных деталей! Я отпустила бедного чиновника и продолжила «сбор сведений». Опрос слуг тоже ничего полезного мне не дал. Горничная, слегка призадумавшись, сообщила, что самым запомнившимся событием позавчерашнего дня было то, что у господина Юстаса куда-то пропал шейный платок, из-за чего он устроил прислуге форменный скандал. Нянька ответствовала, что два дня назад тот же самый Юстас подарил дочери бургомистра долгожданную куклу. И все! Больше никаких интересных новостей.

То же самое было с опросом слуг и охраны в ратуше. Все в один голос твердили, что никто, кроме первого помощника, в кабинет Ламберта не заходил. И никто подозрительный на улице не крутился. Конечно, я и зал заседаний магистрата, и кабинет моего клиента осмотрела. Да что толку? Будь я настоящей волшебницей, я бы почувствовала, как пишут в приключенческих книгах, «следы воздействия чужеродной магии». А так – посмотрела на раскрытый сейф, для очистки совести заглянула в ящики письменного стола, постучала пальцем по стенам, ища несуществующий тайник, и с грустным видом спустилась к бургомистру. Ламберт, видя мое невеселое лицо, сам стал мрачнее тучи.

- Неужели, никаких результатов, госпожа волшебница?

Я отрицательно мотнула головой. Но торопливо добавила:

- Давайте не будем отчаиваться! В конце концов, у нас есть еще время до завтра.

- Есть то, оно есть…- пробормотал бедный правитель города. - Да только, поможет ли мне это?

Но потом он решительно встряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли, и произнес любезным тоном:

- Госпожа волшебница, я приглашаю вас отобедать вместе с моей семьей.

Мне ничего не оставалось, как согласиться на это предложение. И уповать, что все мои промахи в застольном этикете спишут на то, что в столичной Академии Магии, где я якобы училась, этот предмет не преподают.

За пышно убранным столом, кроме меня и господина Ламберта, сидела еще его жена – высокая сухопарая блондинка с лорнетом, в который она весь обед придирчиво меня рассматривала, и ее племянник – пресловутый Юстас. Это оказался молодой человек лет двадцати пяти. Одетый с иголочки, благоухающий каким-то невозможным мужским парфюмом и, то и дело, приглаживающий безупречный, смазанный бриллиантином пробор. С капризным видом малыша, не желающего доедать очередную порцию каши, он долго ковырялся в своей тарелке, а потом томно протянул:

- Снова эта курица… Дядюшка! Ну, я же говорил, что для моего нежного желудка гораздо полезнее будет дикая утка.

- Хорошо, дорогой родственник , - еле сдерживаясь, процедил Ламберт. - Диких уток у меня, конечно, нет. Но завтра я лично попрошу повара разозлить для тебя домашнюю!

Я фыркнула. Бургомистерша тут же бросила на меня негодующий взгляд из-за стекол лорнета. И ласково проворковала, наклонившись к племяннику.

- Наш мальчик много трудится на ниве знаний. Бесконечные лекции, зубрежка конспектов, бессонные ночи перед экзаменами окончательно подорвали его хрупкое здоровье. Учеба в столице, – тут она кинула столь же гневный взгляд в сторону супруга, - это не подписание дурацких бумажек в твоем магистрате, дорогой! Юстасу приходится отдавать все силы… А где учились вы, госпожа волшебница?

Вредная женушка Ламберта неожиданно переключилась на меня. Я слегка вздрогнула, но ответила правильно:

- В столичной Академии Магии, разумеется.

- А на каком факультете? Юстас тоже вдруг проявил интерес к разговору. Почему-то он смотрел на меня слегка испуганно. И нервно вертел вилку в руках. Ох! На каком же факультете готовят магов-хранителей городов? Вот сейчас точно ляпну что-нибудь не то! Черт, ведь читала в детстве сказку про мальчишку-волшебника. Где же он учился?

- На факультете Защиты от Темных Сил, – вроде бы я не переврала это сказочное название.

Бургомистерша величаво кивнула и занялась содержимым своей тарелки.

А Юстас дернулся, уронил вилку и растерянно заморгал. Уставился на меня так, будто дырку хотел прожечь. Потом пожал плечами и расслабился. Снова окинул недовольным взглядом стол:

- Дядюшка, я ведь заказывал вам к обеду омаров – пищу богов. А ваш повар приготовил каких-то раков.

- Так ведь и вы – не бог, дорогой родственник, – язвительно заметил бургомистр.

Племянник вздохнул и закатил глаза.

- Весь аппетит пропал!

- Он щелкнул пальцами, подзывая к себе лакея

- Эй, любезный, принеси-ка мне двенадцать бокалов вина. Принес? Отлично! Убери первый и последний.

В ответ на наши потрясенные взгляды Юстас снисходительно пояснил:

- Понимаете, первый плохо идет, а с последнего я глупею.

Быстро расправившись с оставшимися бокалами, племянник недовольно хмыкнул.

- Что у вас за обеды такие дядюшка? Телятины нет, трюфелей нет, устриц нет… Ладно, докушаю то, что есть.

- Кушай, кушай, родственник дорогой! – не выдержал бургомистр. - А если совести совсем нет – то и завтра приходи!

- Я не могу обедать в такой нервной обстановке!

Юстас швырнул салфетку и выскочил из-за стола.

- Уходи по-английски, дорогой родственник! – заорал ему вслед Ламберт. - Не дожидайся, когда тебя пошлют… по-московитски!

- А о твоем отношении к моему бедному племяннику мы еще поговорим, - зловеще спокойно произнесла после скандального инцидента супруга бургомистра. – Кстати, хочу напомнить тебе, что сегодня у нас состоится…

- Что? – рассеянно пробормотал замороченный Ламберт.

- Званый ужин в честь концерта Рональда Эртона, конечно же! Прославленного маэстро и столичной знаменитости!

- Вы не представляете, милочка, - обратилась ко мне бургомистерша, - сколько трудов я, как покровительница искусств, потратила на то, чтобы пригласить в наш город этого знаменитого музыканта. И тут вдруг он сам написал мне, что готов дать в Роттервике небольшой концерт. Но как ты мог забыть о таком событии, Джеймс?

- Не сердись, дорогая Лаура, – заискивающе ответил бургомистр. – Дела управления городом, то да се… Я немедленно отдам слугам приказ и все, что нужно для концерта, будет готово к вечеру. Кстати, госпожа волшебница, мы и вас приглашаем на это знаменательное событие!

Бургомистерша кисло улыбнулась мне и подтвердила слова мужа. На том мы и распрощались. Правитель города побежал отдавать приказания слугам, его жена кинулась утешать «бедного» племянника, а я пока что поехала обратно домой. Надо было расспросить Домового, удалось ли ему собрать хоть какие-то важные сведения. И подготовиться этому самому «званому ужину», на который мне, честно говоря, идти не хотелось. Но пренебрегать приглашением самого бургомистра было глупо и невежливо.

Я и так еле сдержалась, чтобы не рассказать на обеде подходящий к случаю анекдот. Один сыщик спрашивает у другого:

- Я понимаю, почему вор взял из сейфа деньги и драгоценности. Но зачем он забрал жену лорда?

- Элементарно, дружище! Чтобы лорд его не искал!

Что-то мне подсказывает, что бедный господин Ламберт предпочел бы, чтобы у него украли супругу, а не Королевскую печать! И племянничка бы своего тоже присовокупил. Не брильянт, конечно, но мало ли на что сгодится? И почему хорошим и нормальным людям все время какие-то дурацкие родственники достаются? Что Аделине, что бургомистру. Тут я вспомнила собственную родню и грустно усмехнулась. Если исходить от обратного, то выходит, что и я – человек нормальный и хороший. Плохой из меня только маг. Точнее сказать, вообще ни-ка-кой…

Хм! Факультет Защиты от Темных Сил. Замечательно, что он вообще существует - этот факультет. Вот интересно, а откуда вредный Юстас о нем знает? Надо непременно к нему кого-нибудь заслать! Что там говорится? – «Предупрежден, значит, вооружен»! Как бы выяснить его отношение к домашним животным? И не нужен ли ему случайно бездомный котенок?

ГЛАВА 10.Тетя, тетя кошка, выгляни в окошко!

Расспрашивать Фила о том, что он узнал, я собиралась после концерта.

Во-первых, думать сейчас ни о чем не хотелось. А, во-вторых, я надеялась тоже что-нибудь выяснить, наблюдая за гостями и обитателями дома. Ну, и, в третьих, надо было банально что-нибудь поесть, да хотя бы часик поваляться. Дабы в себя вернуться и принять «достойный вид». Не явишься же на праздник сонной и растрепанной. Жена бургомистра и так на меня косится – видимо, чувствуя, что волшебница я не настоящая. То ли женская интуиция подсказывает ей, что дело нечисто, то ли ей просто не нравится, что муж приволок в дом молоденькую барышню. В любом случае, надо держать с ней ухо востро!

После обильной кормежки я едва доползла до собственной спальни и плюхнулась на кровать. Едва не придавив собой дремавшего там Лесли.

- Черт! – испуганно воскликнула я. – Ну, что тебе у себя в комнате не спится? То же мне – сказочный персонаж: «вы зеленый и плоский, вы лежите на клумбе и вас не видно»! Я же не ощупываю постель, прежде чем в нее рухнуть!

- Извините, госпожа, - пискнул «котенок», превращаясь в мальчишку. – Мне было одиноко…

- Одиноко тебе на кладбище будет! – буркнула я, стараясь понять, не слишком ли я помяла мелкого Домовенка. – Так, быстро отчитался: руки – ноги целы? Про голову не спрашиваю – ты ей все равно не пользуешься…

Лесли пожал плечами, пошевелил лапками и покрутил головой, демонстрируя, что по счастливой случайности с ним все в полном порядке.

- Не ругайте меня, пожалуйста! Я больше не буду на вашей постели спать.

- Ага! Ты теперь в кресле прятаться начнешь – чтобы я там тебя раздавила! Чего тебя носит-то везде?

- Ну, так скучно же! Вы с дедом уехали, бабушка на кухне закрылась. А мне что делать?

Тут я чуть было не ляпнула в ответ одну не очень приличную детскую присказку, но кое-как удержалась. В конце концов, мальчишка не виноват, что он – мальчишка. А как сделать, чтобы ему перестало быть скучно и одиноко, я, кажется, знаю.

- А не поработать ли тебе котом в одном приличном доме, дорогой? Там и девочка есть, которой тоже одиноко. И задание я тебе дам – все углы в доме проверить. И кое-что поискать. Только обещай - на глазах у ребенка в Домовенка не превращаться!

- А что дед с бабушкой скажут? – опасливо поинтересовался Лесли.

Но в глазах у него уже вспыхнул азартный огонек.

- Деду объясним, что ты – на ответственном задании, – улыбнулась я. – И, заодно, на чужом обеспечении. А то он, помнится, все причитал, что тебя проще убить, чем накормить, прожорливый ты наш… Скажи мне лучше, ты совсем маленьким котенком прикинуться можешь? А цвет поменять? Для пользы дела? Мне-то любые коты нравятся, а вот твою новую хозяйку еще надо умудриться поразить в самое сердце.

В общем, ближайшие полчаса мы с Домовенком развлекались тем, что меняли одного кота на другого. Вместо того чтобы приводить в порядок меня.

С другой стороны, проникать на вражескую территорию в новом платье, чтоб бросаться всем в глаза – совершенно ни к чему. Поэтому я всего лишь умылась, заплела косу да набросила поверх помятого платья скромную серую шаль.

Лесли нырнул в карман и притаился. К назначенному времени мы с ним целенаправленно опоздали. Я резонно подумала о том, что мне вовсе не обязательно попадать на какой-то там концерт, поскольку главная задача – выловить Лилиану. И подкинуть Домовенка.

Я рассчитала все правильно: девочку на концерт не пустили. И сейчас она, сбежав от няни, слонялась по саду, не зная, чем заняться. Я быстренько приземлилась на ближайшую скамейку и достала котенка. Лилиана грустно брела по дорожке, пиная камешки атласным башмачком – и вдруг увидела нечто.

Под кустом ракиты сижу я, вся такая из себя волшебница, и держу в руках пуховую «варежку» нежно-персикового цвета. Варежка жалобно плачет. Прямо таки сердце рвет. Ребенок зачарованно глядит на существо с круглой головенкой, мохнатое и несчастное, тут же выхватывает его из моих рук и решительно прячет за пазуху. Я начинаю голосить про то, какой зверик чистый-пушистый, бездомный и несчастный. А «варежка» в это время делает, что положено - угрелась и замолчала. Все, приплыли. Все счастливы и довольны.

Уф! Операция «кот» прошла успешно! Думаю, что занести «шпиена» в дом у девочки получится прекрасно. Я уже успела понять, что деточка балованная и настырная. Так что своего добьется! Вряд ли родители посмеют ей отказать.

А то, что при наличии кошек в доме, не рекомендуется заводить ковры, шторы, обои, люстры, картины, хрусталь, цветы и прочие предметы быта, они пока не знают…

Довольная тем, как удачно удалось мне «внедрить во вражеский штаб секретного агента», я, пританцовывая и мурлыкая себе под нос песенку про Кошкин Дом, пошла по саду. Итак, все складывалось как нельзя лучше. Пока Фил будет занят подслушиванием разговоров слуг, Лесли в пушистом обличье обойдет все парадные комнаты и особое внимание уделит покоям «дорогого племянника». Ну, а мне, наверно, следует пойти на этот званый ужин с концертом, будь он неладен! По крайней мере, понаблюдаю за знакомыми Ламберта. В конце концов, кому выгодно, чтобы Королевская печать пропала? Ясно, что одному из его коллег, что бы несчастный бургомистр ни говорил про «порядочных людей». Тому, кто спит и видит, как бы занять его кресло в зале заседаний магистрата.

Я покосилась на ярко освещенный дом. Похоже, концерт еще не начался.

За окнами мелькали силуэты гостей: мужчины раскланивались, дамы кокетливо взмахивали веерами, лакеи сновали туда-сюда с подносами. Наверно, светская беседа там сейчас в самом разгаре. Я представила, как в душном от множества свечей зале, куча незнакомых мне аристократов непрерывно болтает ерунду, переливая из пустого в порожнее, сплетничает, язвит, и у меня даже скулы от тоски свело. И что мне делать в этом, с позволения сказать, серпентарии? В общем, предоставлю «сбор информации» старому и юному Домовым, а сама лучше прогуляюсь . Тем более что в саду бургомистра уж наверняка есть на что посмотреть!

Это оказалось правильное решение, потому что в саду бургомистра было на что посмотреть. Деревья там украшали круглые разноцветные фонарики. Всюду стояли маленькие светильники, похожие на серебристые лилии. А причудливо проложенные садовые дорожки запутывались, извивались и переплетались, уводя в темную глубину аллей. И за каждым поворотом ждал какой-нибудь сюрприз. То статуя толстенького садового гнома в красном колпаке. То маленький колодец, выложенный разноцветными камнями. То звенящий фонтан, чьи струи вырывались из стенок большой морской раковины. Я бродила по аллеям уже довольно долго, любуясь плодами фантазии неизвестного мастера, и вдруг вышла к небольшому искусственному озерку. Берега его украшали пышные, уже тронутые осенней позолотой кусты, а на ветках висели маленькие фонарики в виде дивных бабочек. Ветерок раскачивал кустарник, и казалось, что «бабочки» тоже взмахивают крыльями. Возле самой воды из неровных камней было сложено некое подобие миниатюрной искусственной скалы, покрытой пушистым изумрудным мхом. У ее подножия стояла красивая статуя маленького золотистого жирафа, протягивающего голову к прохладной воде. Тут раздался негромкий всплеск, и я увидела, как на поверхности озера блеснули два блестящих хвостика. Вышедшая из-за тучи луна бросила серебряные блики на водную гладь. Картинка получилась прямо как в сказочной песенке, что я слышала когда-то в детстве. Я улыбнулась и тихонько запела:

- В замке был веселый бал, музыканты пели. Ветерок в саду качал легкие качели. В замке сладостном бреду пела, пела скрипка. А в саду была в пруду золотая рыбка. И кружились под луной, точно вырезные, Опьяненные весной бабочки ночные…

Еле слышный шорох за моей спиной заставил меня прервать пение.

Я быстро оглянулась. Ветки кустов качнулись, и снова стало тихо. Однако, петь мне расхотелось. Я еще немного полюбовалась на жирафика и бабочек, и совсем уже собралась уходить, как вдруг истошное мяуканье, перемежаемое с человеческой речью, заставило меня резко вскинуть голову. Звуки доносились откуда-то сверху.

- Госпожа, я все узнал! Там та-акое!..

На другом берегу озера рос большой, раскидистый каштан. Одна из его ветвей почти касалась окон маленького замка. Судя по розовому цвету стен, расписанных фиалками, ромашками и ангелочками, это был своего рода «игрушечный домик» для дочери бургомистра. И по ветке из окна, вопя и мяукая, полз Домовенок.

- Лесли, осторожно! – закричала я. – Что ж ты делаешь? Ты же свалишься!

- Не свалюсь! Сейчас я все расскажу-у-у… -

Крошечные коготки котенка не удержались на тонкой ветке. Лесли громко пискнул и полетел прямо в воду!

В ту же секунду я рванулась за ним. Но кто-то выпрыгнул из-за кустов и, едва не сбив меня с ног, кинулся в воду первым.

- Кажется, все обошлось.

Незнакомый мужчина протягивал мне в ладонях мокрое сокровище, сразу ставшее похожим на слипшийся комочек пуха.

Я едва успела забежать в воду по колено и теперь смущенно топталась в облепившей ноги юбке.

- Спасибо вам…

Тут я потянулась за котенком, но нога поехала по предательски скользкому илистому дну. Незнакомец успел подхватить меня под локоть и покачнулся при этом сам.

Я неловко взмахнула рукой, пытаясь удержать равновесие, и нечаянно с силой шлепнула по воде. Поднявшаяся туча брызг окатила нашего спасителя с ног до головы.

- Ой, простите!

Нам все-таки удалось устоять. Я торопливо забрала котенка из рук незнакомца. Лесли жалобно попискивал, но, похоже, был цел.

- Что ж я натворила! Беда-то какая!

- Разве случилось что-то ужасное? В голосе молодого мужчины не было ни намека на сердитость. Кажется, он даже улыбнулся.

Я сокрушенно покачала головой

- Вы из-за меня совсем промокли…

- Увы мне! – наш спаситель преувеличенно драматично возвысил голос.

- Сюртук безнадежно отсырел, а башмаки плачут и мечтают о каминной решетке. Как жить дальше?!

Он картинно развел руками, но тут же добавил серьезным тоном:

- Впрочем, все это пустяки. Главное, что ваш питомец жив и, вроде бы, здоров. Давайте выберемся на берег. Кажется, с водными процедурами пора заканчивать.

Он протянул мне руку, помогая выйти из воды. И со вздохом произнес:

- В этом неожиданном купании больше всего виноват я сам. Пострадал из-за собственного любопытства.

- Из-за любопытства? – удивилась я.

- Ну, да. Минуту назад я, простите, скрывался в этих не слишком удобных для сидения кустах.

- Зачем?!

Наш спаситель немного смутился.

- Видите ли, я шел по аллее и вдруг услышал чей-то голос. А потом увидел вас. Вы кружились в танце на берегу, освещенная луной, и в такт себе негромко напевали. Не хотелось нарушать ваше уединение…

Он помолчал и тихо добавил:

- Но и оторваться от чудесного зрелища я тоже не мог.

Я почувствовала, что краснею. От неожиданности замедлила шаг и, наконец-то, внимательно взглянула на своего спутника. Спаситель Лесли был высок, строен, худощав. Капли воды блестели в густых, коротко подстриженных темных волосах. Высокие скулы и твердый подбородок. Легкая небритость, модная среди молодых аристократов в этом сезоне. Чуть крупноватый рот и открытая, заразительная улыбка. Молодой человек удивленно посмотрел на меня, а потом повлек к дому еще настойчивей.

- Давайте не будем останавливаться. Вам необходимо переодеться и выпить что-нибудь горячее. А вашему малышу - обсушиться у камина. Идемте же!

- Вам тоже нужно согреться.

- Всенепременно! Покинем этот скучный раут, сядем у огня, и я попрошу вас снова спеть ту песенку. До чего же приятно познакомиться со знатоком поэзии прошлого века!

Он опять широко улыбнулся. Свет фонаря упал на лицо моего нового знакомого, и я вдруг заметила, какие необыкновенные у него глаза! Золотистые, с яркой прозеленью. От них даже, кажется, исходило легкое сияние.

Тут я смутилась окончательно и отвела взгляд.

На мое счастье дверь дома бургомистра в этот момент широко распахнулась. Толстый мажордом в яркой ливрее выкатился на крыльцо, увидел нас и, всплеснув руками, завопил:

- Су-ударь! Ну, куда же вы пропали? Господа беспокоиться изволят. Полчаса всего до концерта осталось…

Тут старший лакей увидел, в каком состоянии прибыл к дому этот, судя по всему, почетный гость. Охнул, еще раз всплеснул руками и крикнул кому-то за свое спиной:

- Полотенце, плед и порцию подогретого вина в покои господина Ламберта немедленно! Бог мой, сударь, да что же с вами произошло?!

- Потом расскажу. Прежде всего, согреться нужно этой барышне.

Но я сделала шаг назад и отрицательно качнула головой. Потому что, прежде всего, мне нужно было пообщаться с одним мокрым лохматым авантюристом. И я заговорила быстро и убедительно:

- Вы, сударь, идите в дом. А я побегу к Лилиане, дочке хозяина. Малышка, наверное, плачет сейчас, ищет своего котеночка. Успокою ее, а потом вернусь сюда.

- Котенка могут и слуги отнести, – неуверенно запротестовал мажордом.

- Нет-нет! Малыш привык только ко мне и своей маленькой хозяйке. В чужих руках он может испугаться и заболеть. Всего хорошего, сударь! Спасибо за помощь!

- Но мы еще увидимся? – спросил юноша.

Я махнула рукой, что могло означать и «да», и «нет», и быстро побежала назад к «кукольному замку».

ГЛАВА 11. Если всё просчитать и сравнить…

С разбегу влетев в маленькую, заваленную игрушками комнатку, я опустила Лесли на пушистый мягкий ковер, плюхнулась рядом и приказала страшным голосом:

- А ну, живо обращайся, превращайся или, как это у вас, домовых, там называется?! Словом, стань сейчас же мальчишкой, а то, как наподдам!

Котенок пискнул, вздыбил шерсть, и спустя секунду мокрый, как мышь, Домовенок, стуча зубами, сидел на полу. Не теряя времени, я принялась стаскивать с него красную рубашку, колпачок, штаны.

- Ай! Госпожа, что вы делаете?! – при этом несносный мальчишка громко верещал и пытался сопротивляться.

-Стараюсь не дать тебе заболеть, чудище ты лохматое!

Я закутала Лесли в свою, по счастью почти сухую шаль и принялась яростно его растирать.

- Я вас стесняюсь! Ой! А Домовые никогда не болеют! Апчхи!

- Вот-вот! – бормотала я, с радостью чувствуя, что ледяные лапки домовенка под моими энергичными движениями постепенно начинают согреваться.

- Как по веткам скакать – так это мы не стесняемся! В постель ко мне лазить – тоже! А как лечиться – так, ой, госпожа, не надо! Кстати, хватит уже называть меня госпожой! Лесли, ты прекрасно знаешь, что я никакая не волшебница и не хранительница.

- Но так положено… госпожа, - робко возразил Домовенок.

Он растерянно моргал голубыми глазищами.

- Ведь хозяйка дома – теперь вы.

- Все равно, я к этому не привыкла. И вообще! В одной старинной книге было сказано, что спасенный тобою человек становится тебе братом или сестрой. А разве родственников называют господами?

- Выходит, мы теперь, родня? – хихикнул Лесли. – И как же мне тебя называть, дорогая… тетушка?

- Зови меня Джилл. А по возрасту я тебе скорее в сестры гожусь. Хотя подумаю еще – хочу ли я иметь такого непоседливого брата. Кстати, о племянниках! То есть о Юстасе! Ты говорил, что нашел тут нечто необыкновенное?

- Да-а! Госпо… то есть Джилл, я тебе сейчас такое покажу!

Домовенок вскочил, но запутался в моей шали и шмякнулся обратно на ковер.

- Погоди, не скачи, а то нос себе расквасишь. Надо бы тебя, дорогой родственничек, переодеть.

Я глянула по сторонам, быстро схватила какую-то куклу и стянула с нее панталончики с розовой распашонкой.

- Это подойдет!

- А-а-а! Не хочу в девчачье переодеваться! - снова завопил было Лесли, но я уже натянула на мальчишку шелковые тряпочки, слегка подшлепнув его при этом.

- Не капризничай! Тебе сейчас главное – опять не замерзнуть.

С этими словами я сдернула с другой куклы какое-то подобие горностаевой шубки.

- Вот так-то лучше, - заметила я, любуясь результатом.

Разрумянившийся кудрявый Домовенок в новом наряде стал похож на роскошного пупса с витрины дорогого магазина игрушек.

Мальчишка недовольно фыркнул, попытался оборвать кружево на штанишках, а потом решительно сказал:

- Ладно. Шутки в сторону. Ты хотела узнать, что я здесь нашел? Посмотри-ка туда, Джилл!

Лесли шагнул в сторону большой кучи игрушек, сваленных в углу. Я подошла поближе, но ничего интересного там не заметила. Кукольный замок освещался лишь падающим из окна светом фонариков, и в такой полутьме трудно было что-то увидеть.

- И что ты собрался мне показать?

- Неужели не разглядела? Эх, ты, а еще волшебница называешься! Возьми-ка в руки вон ту куклу.

Я буркнула себе под нос что-то про невоспитанных мальчишек. Но игрушку покорно взяла. И тут же потрясенно ахнула. Никакая это была не кукла!

А самая настоящая Большая Королевская печать!

Только ее длинная деревянная рукоятка была обмотана куском красного шелка, как юбкой, и сто раз перевязана голубыми бантиками. А на верхушку рукоятки неизвестный злоумышленник нахлобучил какое-то подобие крошечного чепчика. Действительно, девочка лет четырех вполне могла принять эту странную штуку за новую игрушку.

- Что бы по этому поводу сказал великий Пат Пинкертониус? – ошарашенно прошептала я, вертя в руках потерянный и найденный символ городской власти. – Наверное, он сказал бы: «Лист надо прятать в лесу!»

- Кто что сказал бы? – тут же влез в мою умную беседу с самой собой несносный Домовенок.

- Один герой. Я тебе потом про него расскажу.

- А что мы будем с этой штукой делать? – Лесли все не умолкал. – Прямо сейчас отнесем ее бургомистру?

Я медленно покачала головой:

- Ни в коем случае! Если мы прямо сейчас отдадим печать Ламберту, то никогда уже не узнаем, кто и зачем ее украл. А вдруг вор, пользуясь безнаказанностью, продолжит свое черное дело? Так что давай, как говорил великий сыщик, рассуждать логически. Сию секунду преступник за печатью не прибежит. Не для того он ее тут прятал. Может, он собирается с ее помощью шантажировать правителя города? Не-ет, думаю, что все обстоит иначе. Завтра злоумышленник дождется, пока бедный бургомистр потащится в магистрат признаваться о потере знака своей власти. И только Ламберт завершит скорбное повествование, в ратушу тут же явится вор с печатью в руках. И потребует вознаграждение за ценную находку! А то и должность бургомистра вместо бедняги Ламберта!

- Мы не должны этого допустить! – по-взрослому твердо сказал Лесли.

- И не допустим! Но тебе, родственничек, придется посидеть в засаде. Оставайся- ка до утра в игрушечном домике. А утром, если появится некто, желающий схватить именно эту куклу, сразу сообщи об этом дедушке. Сумеешь?

- Конечно! Мы – Домовые испокон веку умеем обмениваться мыслями на расстоянии.

- Вот и хорошо! Но ни в коем случае не пытайся остановить злодея! Ты меня понял, Лесли?

Домовенок кивнул, но на его мордочке тут же засияла та-акая плутовская улыбка, что я только тяжко вздохнула.

- Кажется, я нечаянно подала тебе идею для очередной каверзы. Послушай, Лесли, все очень серьезно! Наш преступник владеет магией.

- Почему ты так решила?

- Потому что иначе он не смог бы открыть сейф с печатью, запертый охранным заклинанием. Но владение магией существенно снижает количество подозреваемых.

Я устало потерла виски.

- Ладно, дружок, нам пора отдохнуть. Ты можешь снова стать котенком и улечься в этой игрушечной кроватке. А я, пожалуй, пойду на дурацкий званый ужин. Понаблюдаю за гостями. Вдруг по каким-то случайно оброненным фразам мне удастся вычислить преступника.

Котенок, блаженно урча, свернулся клубочком на атласной подушечке.

Я прикрыла Домовенка одеялом и вышла из «кукольного замка». Попыталась выжать насквозь промокший подол многострадального платья и задумчиво хмыкнула. Пожалуй, на концерт мне придется пойти еще и потому, что в натопленных комнатах можно будет согреться. Присяду скромненько в уголок, дабы не шокировать местную аристократию своим видом, послушаю, что там столичный маэстро играет, и понаблюдаю за гостями Ламберта. Вдруг преступник, и вправду, выдаст себя.

С этими мыслями я добрела до дома бургомистра. Тихонько просочилась в полуоткрытую дверь. Лакеи, стоявшие по обеим сторонам пышной, ведущей на второй этаж лестницы изумленно воззрились на меня, но задерживать не стали. Я вошла в зал и огляделась. К счастью, мое появление осталось незамеченным. В большом, ярко освещенном помещении было немного душно. Сладко пахли розы, орхидеи и лилии в расставленных на полу больших высоких вазах. А увлеченно болтающие господа и дамы уже рассаживались в кресла, стоявшие посередине зала. На его противоположном конце возвышалось нечто вроде небольшого помоста. Очевидно, это подобие сцены соорудили специально для важного музыкального гостя. Ну, и ладно, пусть себе играет, а я тихо пристроюсь в желанном теплом уголке. К примеру, вот тут, за большой корзиной с цветами. Стараясь по-прежнему не привлекать к себе внимания, я шагнула к свободному креслу. Со вздохом облегчения плюхнулась в него и застыла, полузакрыв глаза. Ох! Как говорится, «пусть весь мир подождет!»

Но внимательно прислушиваться к светской болтовне я не перестала. Хотя темы для разговоров были все какие-то неинтересные. Сбоку болтали о погоде, сзади какой-то толстяк в коричневом сюртуке завел бесконечную беседу о двадцати метрах сукна, проданных с барышом. Тоска, одним словом, как я и полагала.

И тут на помост поднялся хозяин дома. Разговоры сразу стихли.

Ламберт кивнул гостям. Произнес слова приветствия, обводя рукою зал. Потом сделал паузу и торжественно воскликнул:

- А теперь, господа, долгожданный сюрприз! Сегодня нашу скромную провинциальную обитель почтил своим присутствием сам непревзойденный Рональд Эртон. Маэстро из столицы! Поприветствуем!

Зал взорвался аплодисментами. На сцену, сжимая в руках гитару, поднялся… спаситель Лесли.

Сначала я не поверила своим глазам. Отбросив сонную одурь, подскочила на месте и уставилась на артиста во все глаза. Это, несомненно, был он – мой улыбчивый партнер по невольному купанию в пруду. Переодевшийся, снявший мокрый сюртук и оставшийся в черной шелковой рубашке с серебристыми манжетами. Юноша шагнул к краю сцены и изящно поклонился. Взгляд его в этот миг был сосредоточенным и одновременно чуть отрешенным. Как будто музыкант вглядывался во что-то невидимое публике. Легкая улыбка тронула его губы. Рональд опустил голову и коснулся струн. Звенящий аккорд разбил повисшую тишину. Нет, это волна с силой ударила о край скалы! Горное эхо вскрикнуло, заплакало, запело и понесло летящую мелодию сквозь путаницу фьордов, над бесконечными дюнами, по пронизанному лучами закатного солнца прибрежному лесу.

Но только каждый луч – был на самом деле поющей струной, и северный ветер то резко рвал их, заставляя грозно гудеть басы, то бережно перебирал одну за другой, и тогда хрустальный звон флажолетов искрами звездного серебра сыпался в волны. Новый мощный аккорд разорвал нависшие над горизонтом тучи.

А ветер угомонился в скалах, и светлая, нежная, как голос матери, поющей малышу колыбельную, мелодия поплыла над засыпающим берегом.

А море бережно гладило седые, иззубренные камни. И я услышала ясный и звучный голос маэстро:

- Тих вечер. Ни одна не кружит птица. Морская гладь – расплавленный сапфир. С небес на умиротворенный мир Лазурное сияние струится. Простерлись в синеватой дымке дюны. И спорит с общею голубизной Лишь белый парус, слившийся с волной. Восходит он, как полумесяц юный. Настолько это счастье совершенно, Что к горлу вдруг подкатывает ком, И море плачет горестно о том, Что солоно оно, что неизменно.

Перебор струн разлетелся россыпью закатных бликов и погас вместе с ушедшим за край горизонта солнцем.

Несколько секунд в зале царила абсолютная тишина. Я видела потрясенные, чуть побледневшие от волнения лица зрителей. Некоторые дамы вытирали слезы…

А потом тишина взорвалась неистовыми криками:

- Браво, маэстро!

- Это было великолепно!

- Божественно! Грандиозно!

- Чудо! Волшебная сила искусства!

Хозяйка дома уже поднималась на сцену с букетом алых роз для Рональда. Юноша встал. Мне показалось в этот миг, что гитара в его руках лучится таинственным золотым сиянием. Но, может быть, виноваты были всего лишь блики свечей, играющие на блестящем темном дереве. Рональд поднес руку к груди и почтительно поклонился публике. Он снова улыбался, на этот раз чуть растерянно. А взгляд оставался по-прежнему напряженным и немного отрешенным.

- Он еще не здесь, - поняла я. - Он все еще там, в мире, созданном его музыкой. Поистине сила искусства превыше любой магии!

Силы Небесные! Выходит, это Рональд спас моего котенка в пруду. А я со своей неуклюжестью, похоже, совсем загубила концертный сюртук бедного юноши. Хотя маэстро на меня, вроде бы, не обиделся. Все-таки до чего же здорово, когда талантливый артист оказывается еще и добрым, хорошим человеком!

Но я, кажется, постесняюсь подойти к музыканту. Тут я покосилась на свои мокрые башмаки. И понадеялась, что кожаное кресло не слишком пострадало от моей мокрой юбки. Хм! Как бы мне незаметно с него удрать и поудачнее переместиться к выходу?

ГЛАВА 12.Тепло тому, кто излучает свет…

Тем временем бургомистерша, вручив маэстро пышный букет, тараторила, как сорока.

- Ах, многоуважаемый господин Эртон! Вы потрясли нас своим божественным даром! Такое забудется не скоро! Здесь, в этом скромном зале я, как покровительница искусств, собрала истинных почитателей вашего таланта. Это лучшие люди города! Господин Мэтьюз, директор водокачки. Госпожа Розенблюм – попечительница местной гимназии. Господин Штыкельмайер – хозяин банка. Госпожа… волшебница! Ну, где же вы? Зачем вы спрятались за этой вазой? Идите к нам! Присоединяйтесь к нам, госпожа волшебница, присоединяйтесь!

Вот мерзавка! Отлично заметила плачевное состояние моего костюма и теперь хочет выставить меня перед всеми круглой дурой, да к тому же огородным пугалом! Очевидно, мстит за слишком внимательные взгляды, которые ее муженек бросал на меня во время злосчастного обеда. Многие присутствующие в зале уже обернулись на пронзительный голос супруги бургомистра и крутили головами, пытаясь найти указанную «волшебницу».

В эту минуту Рональд поднял голову и посмотрел прямо на меня. Мне показалось, что юноша ободряюще кивнул мне. Закусив губу, я решительно встала с подмокшего кресла. Ну, и черт с вами, госпожа мегера! Стесняться и убегать не буду! Я вам не Золушка! В общем, как говаривала матушка: «Полюбите нас черненькими, а уж беленькими нас всяк полюбит!»

И я сделала шаг вперед. Сырая шаль соскользнула с плеч. А мокрая юбка как-то странно зашуршала и, вроде бы, даже зазвенела. Я удивленно опустила глаза. Мятое, испачканное в иле платье исчезло без следа. Теперь на мне красовался роскошный бальный наряд темно-голубого, как вечернее небо, цвета. Пышная юбка широкими волнами спадала до пола и была расшита жемчугом и капельками горного хрусталя, чуть позванивающими при каждом моем движении. Тут я невольно поднесла руку к волосам. Так и есть! Скромная коса сменилась роскошной прической с множеством локонов. Ну, и ну! Это что же – опять сработала бытовая магия тетушки Бетти, наложенная на мою одежду? Легким движением руки мокрая курица превращается… превращается курица… в элегантную светскую даму. Гм! Не умею я толком носить всю эту красоту, но при случае скажу старушке спасибо. Хе- хе... Мадам, глупо открыв рот, уставилась на меня. А Рональд, сунув букет ей обратно, шагнул мне навстречу.

- С госпожой волшебницей мы давно знакомы.

И юноша поцеловал мою руку. Восхищенный и завистливый шепоток пронесся по залу.

- Что вы можете сказать о концерте знаменитого маэстро, госпожа хранительница города? – какой-то юркий тип в клетчатом, с виду типичный газетный репортер, тут же пристроился рядом со своим блокнотом.

- Скорее спросить, - улыбнулась я, не сводя глаз с Рональда. – «Как умеют эти руки эти звуки извлекать?»

Юноша просиял. И, кажется, собрался ответить мнечем-то поэтическим. Но знакомый пронзительно-скрипучий голос нарушил весь романтизм сцены:

- Госпожа! Срочные новости!

Возникший из ниоткуда, сильно запыхавшийся Фил стоял посреди зала. Борода Домового была растрепана, очки съехали набок. Гости ахнули и шарахнулись в разные стороны.

- Я никогда бы не посмел помешать вашей беседе! Но! Это может быть просто опасно…

- Да говори же, в чем дело! – воскликнулая в ответ.

Фил глубоко вздохнул и выпалил:

- Юстас, племянник госпожи Ламберт, учился в Академии Магии. Месяц назад его исключили оттуда за применение темных заклинаний!

В зале повисла нехорошая тишина.

- Это – точно? – быстро спросила я старика.

- Совершенно точно, госпожа! Я узнал, что служанка нашла в золе камина обгоревший кусок мантии с эмблемой Академии, и связался с тамошним Домовым. Он подтвердил, что господина Юстаса исключили за использование запретной магии и попытку одурманить партнеров по карточной игре.

Тишина лопнула и разразилась изумленными, негодующими, растерянными возгласами.

- Так вот, кто взломал мой сейф! Презренный негодяй! - Ламберт гневно потрясал кулаками.

- Клевета! Мой племянник – благородный юноша! – надрывалась жена бургомистра.

Правитель города резко повернулся к супруге:

- Вы – дура, радость моя! И я поговорю еще с вами о том, что за змею вы пригрели на моей груди!

Бургомистерша что-то протестующее пискнула, но тут же умолкла.

Чтобы привлечь к себе внимание, я изо всей силы дернула Ламберта за руку.

- Господин бургомистр, где сейчас находится ваш родственник?

Он растерянно моргнул.

- На концерт Юстас не пошел. Сказал, что хочет отдохнуть в своей комнате.

- Идем туда! Точнее – я иду первой, а вы прикрываете мой тыл.

На мое счастье, Ламберт сориентировался быстро. Махнул двум дюжим лакеям, и те подскочили к нам.

- Фил?

- Я с вами, госпожа! – отозвался вновь ставший невидимкой Домовой.

- Идемте же!

Мы бросились вверх по лестнице. Лакеи громко топали за моей спиной, бургомистр пыхтел сзади, но не отставал. Если честно, мне было довольно жутко. Юстас, конечно, волшебник-недоучка, но сейф же он как-то взломал?! И темными силами владеет, судя по всему. Ох, кажется, я снова влипла! Вся надежда на Фила и его магию.

- Вот комната моего племянника, госпожа волшебница, – опасливо прошептал Ламберт, стараясь не подходить близко.

Я вздохнула и толкнула дверь.

- Господин Юстас, вы здесь?

Ответа не было. Дверь распахнулась, и я, нервно озираясь, вошла внутрь.

Ничего подозрительного там не заметила. Шкаф, письменный стол, стулья. Еще одна дверь, ведущая в спальню. А коварного родственника нигде не было.

- Он пропал, госпожа, – подтвердил Домовой. – Как ветром сдуло.

Гм! Пропал. Интересно – куда? И зачем?

- Смотрите, это, кажется, магический кристалл.

Я удивленно оглянулась. Оказывается, музыкант все это время следовал за нами. Теперь он наклонился над маленьким столиком в углу комнаты.

Я бросилась туда. Да-а, это был настоящий кристалл, а не стекляшка Пилча.

Сейчас его сверкающие грани выглядели слегка замутненными. И в дымном белом тумане таяли яркие картинки. Я успела увидеть концертный зал, бургомистра, себя и Фила, размахивающего руками и что-то беззвучно кричащего.

- Он все знает! – как молния, сверкнула страшная догадка. – Юстас смотрел в кристалл и понял, что мы вычислили его. Теперь он попытается сбежать, если уже не сделал это.

- Окно раскрыто, – предупреждая мои мысли, тут же заметил Рональд. – Тут, конечно, второй этаж, но для мага – это пустяки.

Я повернулась к заглянувшему в комнату бургомистру.

- Немедленно пошлите за городской стражей! Прикажите самым сильным и молодым слугам перекрыть все входы и выходы из сада. Из дома никого не выпускайте! Крыса, загнанная в угол, становится очень опасной.

Я не ошиблась! Не успели мы выбежать в сад, как тут же наткнулись на первую жертву негодяя Юстаса. Посреди дорожки лежал без сознания молодой слуга, а на его лбу вздулась огромная черно-лиловая шишка, явно магического происхождения. Ламберт скомандовал унести потерпевшего. И тут я вскрикнула, увидев в глубине аллеи бегущего скачками мужчину.

- Это – он! Держи его!

Мы бросились наперерез злодею. Он прибавил ходу. В ту же секунду с ближайшей ветки ему на голову свалилось нечто рыжее, лохматое и истово орущее. Лесли крепко вцепился врагу в волосы. Юстас заорал и завертелся волчком, пытаясь оторвать от себя разъяренного кота.

- Отпусти его сейчас же! Вообще-то, я орала проклятому магу, но Домовенок послушно отцепился и шлепнулся на землю.

Чтобы через мгновение вырасти на пути вора маленьким пеньком. Юстас запнулся и кубарем полетел на землю. Быстро вскочил, но тут же замер перед огромным, грозно рычащим черным псом. Фил оскалил зубы и рявкнул:

- Сдавайся, преступник! Игра окончена!

Бургомистр, музыкант и слуги подбежали и встали рядом.

Растрепанный, с исцарапанным лицом и грязью на сюртуке родственник Ламберта уже ничем не напоминал томного щеголя с недавнего обеда. Он глумливо ощерился, став действительно похожим на злобную крысу.

- Печать вам все равно не найти!

- Мы давно ее нашли. Не глупите и лучше сдайтесь без боя! Облегчите свою участь, господин вор.

Юстас хмыкнул.

- Да, я вор. И мне не удалось поправить свои финансы, вернув магистрату игрушку недоумка-дядюшки. Но я успел научиться кое-чему в Академии!

Маг резко вскинул руки. Его ладони окутало зловещее сияние ядовито-зеленого цвета. С кончиков пальцев с шипением сорвались красные искры.

- Полагаю, это поможет мне уйти безнаказанным. С дороги, девчонка! Ты же не хочешь, чтобы пострадали невиновные?!

Я не дрогнула. И только бессильно сжала кулаки. Ну, почему я не настоящая волшебница?! Юстас усмехнулся еще омерзительнее. И взмахнул руками.

Языки пламени сорвались с его ладоней и превратились в огромных змей! Раскрыв сочащиеся ядом пасти, они рванулись к нам. И вдруг натолкнулись на невидимую преграду! Дернулись, затряслись, развернулись… И набросились на Юстаса! Я вскрикнула. Но страшное пламя тут же погасло. Злосчастный маг-недоучка рухнул на землю , с головы до пояса опутанный толстыми веревками. Он дрыгал ногами и ругался на чем стоит.

- Вы – великая волшебница! – благоговейно прошептал Ламберт.

И вытер пот со лба дрожащей рукой. Я только устало кивнула. Ай да, Фил! Кто бы мог подумать, что старенький Домовой так виртуозно владеет боевой магией? - Спасибо тебе, Фил, - успела шепнуть я старому Домовому. Тот изумленно посмотрел на меня. - Госпожа, я ничего не сделал! Сам не понимаю, что вдруг случилось с преступником. - Гм! Странно! Ладно, будем думать, что подлый Юстас просто не справился с собственным заклинанием.

- Ваш питомец столь же храбр, как и его хозяйка.

Рональд в очередной раз протягивал мне этого невозможного котенка. Довольный Лесли урчал и вылизывал испачканные в земле лапки.

- Спасибо, – я улыбнулась юноше, принимая пушистого обормота.

И зачем-то добавила.

- Меня зовут Джилл.

Рональд еще шире раскрыл свои невероятные глаза.

- Вы назвали мне свое имя?! Спасибо за доверие, милая барышня. Постараюсь его оправдать. Ох! Волшебники же не раскрывают своих имен. По крайней мере, посторонним людям. Хотя Рональд мне, вроде, не совсем посторонний. Гм! После спасения Лесли и холодного душа, который я ему устроила.

- Друзья должны доверять друг другу, – ляпнула я и почувствовала, что краснею.

Юноша кивнул и вдруг слегка качнулся, побледнев.

- Что с вами?!

- Ничего Просто я немного испугался за вас.

- Со мной все в порядке, - уверила его я.

Попутно подумав, до чего же все эти люди искусства – чувствительные натуры!

- Госпожа волшебница, я бесконечно вам благодарен! – каждые пять секунд повторял Ламберт, в то время как стражники тащили по саду обмякшего злоумышленника.

- Вы спасли мою репутацию, спасли мою честь и мою карьеру. Скажите, что я могу для вас сделать? Помимо материального вознаграждения, разумеется.

- Да ничего вы мне не должны, - вздохнула я. – Тут другая проблема - где вашей дочке котенка достать? Сами понимаете, мой маленький волшебный помощник эту роль уже успешно сыграл.

- Я слышал, что у кухаркиной кошки родилось три очаровательных пушистых малыша, – подал голос Рональд.

Юноша благополучно пришел в себя и снова приветливо улыбнулся мне.

- Один из них как раз нужного цвета.

- Вот и отлично! – обрадовалась я.

– Значит, девочка не заметит подмены. А теперь, господа, пройдемте туда, где Юстас все это время прятал печать. Ни за что не догадаетесь, что это за место!

ГЛАВА 13.На хоженых тропах все время полно следов…

Господин бургомистр воссоединился, наконец, со своей утраченной печатью.

Надо ли говорить, что счастью его не было предела? Он опять начал восторженно восклицать, что готов отдать мне все на свете. Кроме, разумеется, руки и сердца. Я усмехнулась, тряхнула головой и решила извлечь из ситуации максимум пользы.

- Значит так, господин Ламберт. Я, пожалуй, заберу у вас магический кристалл – от греха подальше. А заодно и музыканта. Людям с тонкой душевной организацией нечего делать в вашем гадюш… то есть в вашем доме. К тому же, в процессе спасения котенка костюм господина Эртона несколько пострадал. И мои Домовые просто обязаны вернуть его сюртук в исходное состояние. Бытовая магия творит чудеса! И мне уже не терпится продемонстрировать ее нашему музыканту.

Я несла всякую чушь, стараясь не смотреть на изумленного Рональда. Потому что, если разобраться, я сейчас похищала его, как злополучную печать из сейфа. Но, во-первых, мне показалось, что артисту просто необходимо отдохнуть в спокойной обстановке. И, во-вторых, его одежду, в самом деле, следовало привести в порядок. А для этого у меня дома имелась совершенно волшебная тетушка Бетти.

Бургомистр согласно кивал головой, и, кажется, немного завидовал. Ему-то светила весьма беспокойная ночка, если учесть грядущие семейные разборки.

Отказаться сесть в мою карету на глазах изумленной публики Рональд не посмел. И теперь мирно дремал на сиденье в обнимку со своей гитарой. Лесли тоже не стал терять времени и уютно устроился на моих коленях. Одна я почему-то таращила сонные глаза в темное окно. Только сейчас почувствовав – насколько безумно устала! И дело даже не в том, что мне пришлось лазить в пруд, бегать по парку или сидеть в мокрых башмаках у всех на виду. А в том, что мне снова требовалось выдавать себя за ту, кем я ни разу не была. Что ж это за наказанье такое! То я у Пилча людям головы дурила, то теперь этот странный дом на меня напал и выбрал в хозяйки…

Нет, дом, конечно, замечательный. И Домовые – заботливые. Но все равно это – уютная тюрьма. И долго ли мне в ней придется торчать – никому не известно. Хм! Разве что в магический кристалл посмотреть? Но это явно не сейчас! Скорей бы доехать, снять это пышное платье и нырнуть под одеяло!

Похоже, что я все-таки заснула. Причем так, крепко, что утром даже не вспомнила – как оказалась в собственной кровати. К тому же – не одна. Несносный Домовенок сладко спал на соседней подушке, благополучно забыв, что когда-то обещал не лазить ко мне в постель. Я потянулась за халатом, предвкушая, как сейчас спущусь вниз и выпью кофе, но внезапно вспомнила, что у нас гость. Черт! Придется одеваться, а так не хочется…

На кухне, между тем, творилось веселье. Невзирая на ранний час, там вкусно пахло корицей и пирогами. Тетушка Бетти радостно потчевала ими старину Фила и нашего нового постояльца.

Кстати, в отличие от меня, Рональду не надо было выныривать из теплого халата. Потому что просто было не во что. Вся его одежда сохла на веревке, протянутой над очагом. Но юношу это нисколько не смущало. Размешивая в стакане сахар, он весело говорил Филу:

- Внезапные чаепития отличаются разнообразием и неожиданностью. Надо только захватить с утра самую любимую чашку и таскать её с собой да хоть привязанной к поясу. Кто знает, где и сколько раз сегодня она может нам пригодиться! Во время внезапных чаепитий могут воспламениться неожиданные симпатии или вспыхнуть яркие дружбы, состояться весьма долгожданные встречи или легкие прощания…

- Логично! – соглашался старший Домовой, не спеша дожевывая вкусный пирог и потягивая чай из огромной кружки.

- Логика – штука скучная! – сказала я, протягивая руку за своей порцией пирога. - Она может только привести вас от пункта А к пункту Б, а воображение - куда угодно. Хотя, может быть, и воображение – тоже не главное в жизни.

- А что – главное? – с улыбкой спросил Рональд, ни сколько не смущаясь своего «домашнего» вида.

Я пожала плечами. И припомнила вчерашний концерт.

- Сама жизнь. И творчество. Не важно, какую песню ты мурлычешь себе под нос по утрам, лишь бы она дарила тебе крылья на весь день. Не важно, насколько велик твой дом, лишь бы в нём часто улыбались и быстро отпускали обиды. Не важно, каких животных ты любишь, лишь бы ты не причинял вреда тем, которые к числу любимцев не относятся. И не важно, какова на вид оболочка. Песня живого сердца, побуждающая оттаивать и откликаться другие сердца, звучащая под ней - вот то, что действительно имеет значение... Кстати, не могли бы вы нам что-нибудь спеть? А то вчера во время вашего выступления мне очень мешали мысли о том, как изловить Юстаса. И высушить юбку…

- Именно в таком порядке? – улыбнулся Рональд. – Мне кажется, что юбка заботила вас куда больше.

- Девушку в ее возрасте всегда заботит – как она выглядит, – назидательно сказала тетушка Бетти.

Хм! Кажется, она забыла – как я выглядела всего несколько дней назад!

- Не скажу, что это слишком меня волновало. Если бы я находилась там, как частное лицо, меня бы это вообще не беспокоило. Но я же была «при исполнении»…

Тут я вспомнила, как красавчик Юстас жаловался за обедом:

- Ах, тетушка! Я человек слабый, расшатанный. И фраза: «Так, через пять минут выходим» приводит меня в состояние тоскующего дерева. Что это за -«пять минут»? Почему их так мало, и кто, собственно, их отмерил? И куда это, позвольте спросить, «мы выходим»? За каким дьяволом вообще нужно куда-то выходить? Чтобы увидеть таких же, как ты – неизвестно зачем откуда-то вышедших?! Лично я могу собраться куда-то и за минуту… А убежать – еще быстрее!

- Нет, давайте не будем никуда убегать! – Рональд с шутливым испугом замахал руками. – Вчера уже достаточно набегались! Сегодня хочется провести день в тепле и уюте, с компанией добрых друзей за чашкой кофе. Скажу вам по секрету, минуты, проводимые за утренним кофе – мое самое любимое время суток.

- Почему же? – спросил любопытный Лесли.

Не обнаружив меня рядом, Домовенок отправился искать «хозяйку» на кухню. А нашел всю компанию.

- Именно в эти минуты мне лучше всего думается и лучше всего говорится. Лучше всего мечтается и лучше всего дурачится.

- А поется? – с улыбкой поинтересовался Фил, протягивая музыканту гитару.

- Ох! – Рональд смущенно поправил халат. – Не сочтите за каприз, друзья мои, но боюсь, вдохновение испугается моего внешнего вида. Как говорится, «Служенье муз не терпит суеты, прекрасное должно быть величаво». А тут, - он с сокрушенным видом покачал головой, - какая уж величавость.

- Вам не во что переодеться? – сочувственно вздохнула Бетти.

- Ну, какие-то вещи в дорожном саквояже, конечно, остались. Беда в том, что я забыл его на почтовой станции, когда пересаживался в дилижанс. Проклятая рассеянность! Возможно, саквояж найдется, но пока…

- Пока вам поможет наша верная бытовая магия!

Тетушка Бетти просеменила куда-то в глубину дома. Через несколько минут послышался ее ворчливый, но довольный голосок:

- Эта рубашка слишком старая. А эта – какого-то жуткого оттенка. Ну и вкус был у нашего прежнего хозяина! О! А вот эта вполне подойдет. Надо будет только размер подогнать.

Я с интересом высунулась за дверь. Как Бетти колдует, мне еще видеть не доводилось. А было интересно! Особенно, после того, как она лихо переделала чужие мужские сюртуки в миленькие женские платья.

Жена Домового повертела в руках какие-то одежки прежнего хозяина, внимательно на них посмотрела и вдруг неожиданно подбросила к потолку. Вещи не упали, а зависли в воздухе. Потом их окутало слабое голубовато-серебристое мерцание. Тетушка Бетти принялась махать руками, словно дирижировала невидимым оркестром. Повисшие в воздухе вещи закружились и стали изменяться на глазах! Удлинялись рукава, менялся цвет, сами собой появлялись манжеты и вырастали новые пуговицы. И, наконец, они плавно опустились в ловко подставленные руки тетушки.

- Господин Рональд, извольте переодеться.

Юноша просиял и кинулся выполнять приказ. Вскоре он вернулся в новеньких отглаженных брюках и белоснежной рубашке с кружевным воротником.

- Что бы я делал без вас, друзья мои! Итак, постараюсь отплатить вам за добро маленьким концертом.

Он пробежался пальцами по струнам. На этот раз мелодия была звонкой и озорной.

Сегодня, проснувшись, вставая с кровати, на пол опираясь какой-то ногой, Внезапно замрите, подумайте "Кстати, нога-то счастливая, день-то какой! И солнце сияет на правильном месте, и в нужном углу паутина висит…

- Что значит, паутина?! Она не может висеть в углу, тем более, в нужном!

Жена Домового вскочила и подбоченилась с возмущенным видом.

- Что же вы меня, маэстро, как хозяйку позорите?!

- Тетушка Бетти, это всего лишь аллегория!– попытался объяснить Рональд. Но старушка была неумолима.

- Эта ваша, как ее… аллегория ругательная и я прошу ее ко мне не применять!

- Прошу прощения, - юноша со смиренным видом опустил голову. – Сейчас я исправлюсь и спою совсем другое. Вы только смените гнев на милость и улыбнитесь, дорогая тетушка!

Рональд снова коснулся струн. Россыпь веселых аккордов наполнила кухню. Мне даже показалось, что по закопченным стенам побежали солнечные зайчики.

Улыбки могут блуждать по лицам, мирам и строкам, Улыбки могут бродить с котами, или без оных. Хотите знать, как хранить улыбку в пути далеком? Послать бродяге привет в дорогу от губ знакомых?

Сияющие глаза музыканта искрились весельем. Но мне показалось, что про бродягу и дорогу, он спел чуть серьезнее, чем остальные слова песенки.

- Должно быть, юноше приходится немало странствовать, - неожиданно подумала я. – Жизнь человека искусства подобна стремительному горному потоку. Она бурлит и мчится, не замечая минувших дней. Иногда мечты разбиваются о подводные скалы. Но есть ли у этого потока тихая заводь, где можно отдохнуть и оглядеться? Есть ли дом, где любят и ждут, у нашего музыканта?

Но прямо спросить об этом Рональда я не решилась. И, подавив легкий вздох, продолжала восхищенно внимать его пению.

Домовые тоже разнежено улыбались и мечтательно вздыхали. Когда песня закончилась, тетушка Бетти, смущенно потупив взгляд и покраснев, как школьница, попросила:

- А теперь бы того… о любви что-нибудь, господин Рональд.

- Можно, – кивнул музыкант.

Он внезапно посерьезнел. Новая мелодия, сорвавшаяся с его струн, была тревожной и стремительной. Слышался в ней топот копыт, звучала боль внезапной разлуки и горький упрек, брошенный небу.

Между мной и любимым гора крутая. Мы идем в эту гору и печально вздыхаем.

Тяжело подыматься, вниз идти легче. Над горой облака, на руке колечко.

И сказал мне любимый: «Мы измучились оба. Так дай же ты мне свободы немного».

«О какой свободе ты вздыхаешь, милый? За горою крутой я тебя полюбила».

Фил шумно вздохнул. Бетти украдкой вытерла слезу. Даже малыш Лесли застыл, широко раскрыв глаза и внимая каждому слову. А у меня от волнения перехватило дыхание. Эти простые строки, Рональд выпевал с такой искренней печалью, что замирало сердце.

У меня в саду на чинаре ветвистой До утра поет соловей голосистый.

На своем языке он поет соловьином О том, как непросто быть на свете любимым.

А вот финал у песенки был совершенно неожиданным:

Между мной и любимым гора крутая. Мы идем в эту гору и печально вздыхаем.

Но если кто-нибудь сроет эту гору крутую, Мы камни притащим, построим другую!

- Да-а…- озадаченно протянул Домовенок, когда отзвучал последний аккорд.

- Выходит, препятствия только укрепляют любовь, так что ли?

- Не всегда, - вздохнул юноша. – Иногда люди сами строят между собой непреодолимые горы из лжи, взаимных обид или равнодушия. А потом долго и мучительно преодолевают эти завалы, пытаясь найти путь, к сердцу друг друга.

- А по-моему, это песенка о том, что когда у человека все хорошо, ему вдруг становится невыносимо скучно. И, чтобы вновь почувствовать себя живым, он согласен броситься в любую авантюру! Совершить любой подвиг! Да вот хотя бы перевалить через высокие горы, чтобы встретиться с любимой девушкой.

- Интересная версия,– Рональд озадаченно покачал головой – У вас необычный взгляд на мир, Джилл.

ГЛАВА 14.Вышел месяц из тумана…

Я хотела что-то ответить музыканту. Но неугомонный Домовенок вдруг радостно закричал:

- Ой, в песенке так сад красиво описывался. Пойдемте по нашему саду погуляем!

Но прогулка не удалась. Природа, похоже, решила вспомнить, что на дворе – осень. И затяжной, мелкий дождь заливал кусты и деревья, превращая садовые дорожки в сплошное озеро.

- Да-а, не вышла у нас прогулка, - посетовал Рональд. – Не судьба. И чем же мы теперь займемся?

- Будем играть в прятки! – выпалил Лесли. – А что? Дом большой, есть куча мест, где спрятаться можно.

- Молодой человек! – одернул внука дед, - Вы забываетесь! Чтобы хозяйка дома лазила по пыльным комнатам вместе с Домовым? Такого не помнит история рода Хранителей Домов.

- Значит, самое время переписать историю! Я решила вступиться за погрустневшего Лесли. - И вообще, мой вам совет, дорогие Домовые. Почаще нарушайте ваши старинные правила! И убеждайтесь, что мир от этого не рушится.

- Да-да! – подхватил Рональд. – Если вам скажут: «Так никто не делает!» Не одевается, то есть, не думает и так далее, смело отвечайте: «А я – кто!»

Филу и Бетти не осталось ничего, кроме как признать нашу правоту. Домовенок тут же посчитался. Водить выпало ему, а прятаться нам. И веселье закипело! Разумеется, Лесли, как истинный Домовой, знал наперечет все укромные уголки дома. И с легкостью находил нас Рональдом, куда бы мы ни прятались. А вот обнаружить самого мальчишку было непросто. Похоже, он обладал способностью не просто принимать облик живых существ или предметов, а полностью сливаться с местностью.

И нам оставалось только досадливо ахать, когда у чайника, расписанного незабудками, мимо которого мы только что прошли, вдруг обнаруживались розовые ладошки и хитрющие голубые глазки. Дело дошло до того, что Домовенок, в очередной раз, обдурив меня и Рональда, нахально заявил:

- А теперь играем в прятки на интерес!

- На какой это интерес? – строго поинтересовался юноша.

- А такой! – гордо задрал нос этот негодник, – Если я вас найду, ты, Джилл, разрешишь мне целый месяц спать на твоей подушке.

- Да-а? - изумилась я. – А сейчас ты на чем спишь?!

- Сейчас – на соседней, – ответило невозможное создание. – Но твоя мне нравится больше!

- А мне что прикажете делать, господин Лесли? – усмехнулся музыкант.

- А ты будешь весь месяц петь мне перед сном колыбельные.

Хм. А вот это мне уже нравится! Но неужели Рональд согласится остаться у нас на месяц? Вслух я сказала совсем другое:

- А если мы спрячемся так ловко, что ты нас не найдешь?

- Ну-у, тогда…- Домовенок призадумался. – Тогда я, пожалуй, сам буду вам петь. И приносить кофе в постель.

- По рукам!

И мы разбежались.

- Попробуем скрыться на втором этаже, - шепнула я юноше. – Там полно пустующих комнат.

Музыкант кивнул и хитро подмигнул мне.

Мы отворили скрипучую дверь.

За ней обнаружилась самая обыкновенная, слегка запыленная комната. Посреди нее стоял стол, покрытый бархатной скатертью. А на столе красовалась фигура огромного филина!

- Ай! – только и пискнула я, когда растрепанная птица повернулась к нам и настоятельно произнесла:

- Приклю-уу-чений ищем? На свою-у голову-у?

- Ну, да.

Рональд, как ни в чем не бывало, подошел к пернатому и погладил его по коричневым перьям.

- А вы, должно быть, специалист по приключениям?

- Угу! Могу-у помочь! – ухнул Филин.

В ту же минуту за дверью раздался легкий топоток и сдержанное хихиканье Домовенка.

- Приставу-учий мелкий. Вот-вот обнару-ужит! – с этими словами Филин сорвался со своего места. Ухая, облетел комнату и толкнул крылом незаметную дверцу в стене.

- У-уходите ту-уда! И не пу-угайтесь, когда кое-что обнару-ужите.

- Спасибо, Фил – улыбнулся музыкант.

Юноша схватил меня за руку и втащил в крошечную кладовку, сплошь заставленную полками с множеством банок, горшков и горшочков.

- Что это было?! Я, наконец-то, обрела дар речи. – Выходит – дедушка Лесли не только в собаку, но в и птицу превращаться может?!

- Это же был фамильяр нашего Фила, – удивленно ответил юноша. – Вы разве не поняли, Джилл? Я думал, что волшебники знают все о фамильярах.

Ой! Кажется, на горизонте замаячило разоблачение. Я попыталась собрать мысли в кучку и вспомнить все, что когда-либо слышала об этих, как их…

- Ну, разумеется, я все о них знаю. Фамильяры – это духи, помогающие волшебникам. Как правило, они принимают вид зверей или птиц. Некоторые волшебники полагаются на них полностью, как на верных друзей. Я просто никогда не думала, что фамильяры бывают и у Домовых.

- У таких древних, как наши - сколько угодно, – подтвердил Рональд. – Там, где я учился музыке, у старенького Домового тоже был свой фамильяр. Вы не поверите в виде кого! Здоровенного дятла! Дятел с абсолютным слухом и идеальным чувством ритма. Петь он, разумеется, не умел. Но летал по всему учебному заведению и подслушивал, у кого из студентов «хромает» разучиваемая пьеса. Тогда он приземлялся на дверь несчастного и принимался отчаянно ее долбить! Пока бедная жертва искусства не начинала играть ровно и четко. Двери комнат после этакого мастер-класса становились похожими на решето. Но зато пятерка на экзамене была обеспечена. Такая вот птичка-метроном!

Я уже сползала по стеночке от хохота. Рональд подхватил меня, не давая упасть окончательно, и вдруг сказал неожиданно мягко и ласково:

- Как же я люблю ваш смех, Джилл! Он словно рассыпается сотней серебряных бубенчиков.

Я смутилась, не зная, что сказать в ответ. А юноша добавил:

- И я бесконечно благодарен вам, милая барышня.

- Да за что же? – улыбнулась я. - За беготню по пыльным комнатам и прятки в чулане от несносного Домовенка?

- За то, что вы привели меня в этот чудесный дом. Самый странный, самый добрый и волшебный из всех, что я когда-либо видел. Знаете, я много странствовал. Видел чужие земли, ночевал и в роскошных дворцах и на голой земле под звездным небом. Но нигде еще мне не было так хорошо и уютно, как здесь.

- Это все наших Домовых заслуга. Фил и Бетти – мастера бытовой магии.

- Нет, - Рональд отрицательно качнул головой. – Магия тут ни при чем. Просто у всех, живущих в этом доме, доброе сердце. Знаете, Джилл, когда я проснулся этим утром, услышал шум дождя за окном, почувствовал запах корицы, струящийся из кухни, услышал голос тетушки Бетти, зовущей меня к завтраку, я вдруг почувствовал, что счастлив! Вот так. Полностью, абсолютно безмятежно и без всякой видимой причины. Просто от того, что рядом верные друзья, в духовке греется вкусный пирог, а впереди долгий день, полный душевных бесед, музыки и веселых забав.

Юноша на мгновение умолк, а потом тихо сказал:

- А когда я увидел вас, Джилл, спускающейся к нам, то понял, что стал еще счастливее.

Ох! Ничего себе признание! А вот таких волшебных слов мне еще никто в жизни не говорил. Особенно в тесной кладовке, между банок с солеными огурцами и горшками варенья. Все-таки люди искусства – изрядные чудаки!

Я невольно хихикнула. Рональд смущенно улыбался и вопросительно смотрел на меня, ожидая ответа.

- Это я благодарна вам. За все добрые слова и за сказочный утренний концерт. По-моему, наш дом стал особенно теплым и уютным после того, как в нем зазвучала ваша музыка.

- В этом доме по утрам играет музыка… - неожиданно произнес юноша.

И застыл на мгновение, широко раскрыв глаза.

Мне показалось, что он снова увидел нечто незримое простому человеческому взгляду.

- Какая хорошая фраза! – Рональд сейчас говорил негромко, обращаясь к самому себе. – Надо будет обязательно написать такую песню.

Ну, вот! Только что чуть ли не в любви девушке признался, и тут вдруг, как истинный музыкант, «ушел в себя, вернусь не скоро». Хотя песня, конечно же, получится дивной. Ой, он, похоже, уже мелодию сочинять начал! Поскольку беззвучно шепчет что-то и взмахивает ладонью в такт. Ладно, раз уж прятки кончились, а творчество началось, надо хотя бы выбраться из кладовки. Тем более, что вредный Лесли нас так и не нашел. Хи-хи! Моя подушка отвоевана, а Домовенок пусть побегает, разнося нам кофе в постель. И заодно продумает музыкальный репертуар, раз обещал услаждать меня и Рональда своим пением. Я негромко хмыкнула, стараясь привлечь к себе внимание окончательно погрузившегося в музыкальные грезы юноши. Потом осторожно потянула его за рукав.

- А? Ой, простите, Джилл, я, кажется, немного задумался.

- Думать лучше в более подходящем месте, – усмехнулась я. – И сочинять песенки тоже. Давайте вернемся назад, а то здесь нет ни вашей гитары, ни нотной бумаги. Не на этикетках же от варенья вам свои аккорды писать?

- Это точно, что не на этикетках! - рассмеялся Рональд. – Хотя однажды в ресторане на меня тоже внезапно снизошло вдохновение. Очнулся я только тогда, когда обнаружил, что исписал нотными знаками все меню. А бедный официант уже минут двадцать топчется возле меня, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшийся конь.

- В общем, за творческим человеком нужен глаз да глаз! – подытожила я. – И, кстати, может, мы уже перейдем на «ты»? А то я временами чувствую себя, как на том несчастном званом ужине у бургомистра.

- «Пустое «вы» сердечным «ты» она, обмолвясь, заменила», – тут же нашел подходящую стихотворную строчку музыкант.- Я буду несказанно рад этому, Джилл. Честно говоря, сам хотел предложить перейти на «ты», но отчего-то не решался.

- Вот и славно, что все так разрешилось. Ладно, выбираемся отсюда.

Тут мы повернулись, чтобы выйти из кладовки, и с изумлением обнаружили, что дверь исчезла!

- Это как же...хм! извиняюсь, понимать? – с досады я чуть не выпалила одно очень известное ругательство. – Замуровали демоны?!

- А они здесь водятся? – тревожно спросил юноша.

- Кто?

- Ну… эти, с рогами. Про которых ты только что сказала.

Несколько секунд я молча смотрела на Рональда, пытаясь понять, что за странные мысли бродят в его музыкальной голове. Потом сердито махнула рукой:

- Да это же просто фраза из какого-то балаганного спектакля. Хватит, говорить о пустяках, давай искать выход.

Хм! Выход… Он просто бесследно исчез! На месте растрескавшейся двери кладовки тянулись бесконечные ряды полок с припасами.

- По крайней мере, с голоду мы тут не помрем, – озвучил мои мысли юноша.

- Но и сидеть запертой в собственном доме я тоже не собираюсь!

Я возмущенно топнула ногой и пнула стену. Глиняный горшок рухнул с полки на пол, обдав меня с музыкантом тучей липких алых брызг.

- Малиновое. Мое любимое – печально констатировал факт Рональд, слизывая сладкую кляксу с некогда белоснежного манжета.

- Ой! Прости, я не хотела.

- Я понимаю, что не хотела. По-видимому, такова моя планида – постепенно лишиться всего гардероба при твоем активном содействии.

- Ну, я же попросила прощения. Не ворчи, пожалуйста! А тетушка Бетти тебе еще десять таких рубашек наколдует, дай только выбраться!

- Кстати, о «выбраться». Мне кажется, пока мы тут беседовали, стена кладовки незаметно повернулась. И на месте двери оказались эти полки.

- А как повернуть ее обратно, ты знаешь?

- Догадываюсь. Наверно, надо найти какой-нибудь рычаг.

- И где же он?

- А вот это – самый главный вопрос. Рычаг в потайных комнатах может быть замаскирован под что угодно. Хоть под этот жбан с кислой капустой.

Юноша с усилием повернул тяжелый жбан, но ничего не изменилось.

- Или – наоборот. Под этот маленький горшочек с медом.

Я указала на крошечную глиняную посудинку, стоящую на самой верхней полке где-то под потолком.

- Чем он тебе так приглянулся? – удивился Рональд.

- Не знаю. Просто выделяется своим размером из всех остальных емкостей.

- Раз так, попробуем его достать. Женской интуиции надо доверять, особенно если перед тобой волшебница. Кстати, может уже пора применить твою магию?

Я охнула про себя, но скромно опустила глаза и затараторила, торопливо сочиняя на ходу.

- В этом доме мое волшебство не всегда срабатывает. Видимо, заклинания предыдущего мага-хозяина еще сильны. А то бы я сразу освободила нас из ловушки.

Кажется, Рональд поверил этой ахинее. Спокойно кивнул и попытался дотянуться до загадочного горшочка. Увы! Даже с его ростом сделать это ему не удалось.

- Слишком высоко. Что же делать?

- Стремянки не наблюдается. Значит, будем карабкаться по полкам?

- Давай я приподниму тебя, и ты сможешь дотянуться до этой штуки, - неожиданно предложил юноша.

- Но тебе ведь будет тяжело.

Рональд покачал головой и улыбнулся.

- Ты – легкая, как перышко.

Ой! Так вот каким путем я попала из кареты в свою постель этой ночью. Бедный музыкант тащил меня на руках. Вешу, я конечно не очень много, но все же потяжелее его гитары буду.

ГЛАВА 15.Я с котом в обнимку лягу и усну…

Но все разрешилось очень просто. Я все-таки уговорила юношу не надрываться. Мы в четыре руки пододвинули к полкам какой-то тяжелый ящик. Рональд взобрался на негои ухватился за злосчастный горшочек. В тот же миг стена перед нами вздрогнула и разъехалась на две половинки. И ладно бы только стена! Пол под ногами тоже затрясся и треснул. Мы с Рональдом потеряли равновесие и полетели куда-то в темноту. Я быстро пришла в себя и обнаружила, что сижу на полу посреди какого-то темного коридора. Музыканта нигде не было.

- Рональд… - испуганно позвала я, но ответом мне была только тишина.

И вдруг я увидела слабое серебристое сияние в конце коридора. Торопливо вскочила на ноги, про себя порадовалась, что ударилась несильно и поспешила туда. Сияние превратилось в открытую дверь, из которой почему-то несло леденящим холодом. Я сделала шаг вперед и очутилась в странном зале со стеклянным потолком. Там не было ничего, кроме накрытого небрежно брошенной тканью письменного стола. Да огромного дерева, достигающего своей верхушкой прозрачного потолка. Именно от дерева и тянуло жутким холодом. Пол под ним был покрыт пятнами инея.

Ничего не понимая, я, стуча зубами, подошла к странному дереву. Сначала мне показалось, что оно целиком выточено из горного хрусталя. Но через мгновение я потрясенно осознала, что дерево – живое! Вернее, было когда-то живым. А сейчас чья-то недобрая магия крепко оледенила его ствол, ветки и листья. Все части дерева были теперь полупрозрачными. Сквозь ствол тускло просвечивалась противоположная стена зала. Листья горели серебром и покачивались на ветках, тихонечко звеня.

Я повернулась, чтобы выйти из странного и жуткого зала. Но застывшие листочки тут же зазвенели так жалобно, что я немедленно обернулась. Звон усилился. Теперь бедное дерево буквально плакало, моля о помощи.

Плохо соображая, что делаю, я протянула руку и коснулась стеклянной коры. Словно тепло моей ладони могло вернуть бедное растение к жизни. Холод ледяными зубами вцепился в мои пальцы. А прозрачный ствол на миг замутился. И в его хрустальной глубине показались две фигуры.

Это были мужчина и молодая женщина ростом и одеждой, как две капли воды, походившие на Фила и Бетти. Только гораздо моложе! У мужчины, одетого в красную куртку, были большие ярко-голубые глаза. У женщины из-под высокого кружевного чепца выбивались белокурые локоны. Эта странная пара увидела меня, всплеснула руками и отчаянно замахала, явно привлекая мое внимание. Женщина всхлипнула и вытерла слезы уголком вышитого передника. Мужчина с силой ударил кулаком по ледяному стволу, словно хотел разбить свою прозрачную тюрьму изнутри. Но околдованное дерево даже не вздрогнуло!

А холод усилился! С веток вдруг полетели снежинки, постепенно превращаясь в огромные хлопья. Я попыталась оторвать ладонь от стеклянной коры и вскрикнула, почувствовав, что мне это не удается!

- Я с котом в обнимку лягу и усну. Так нам будет легче зимовать весну, – пробормотала я дурацкий стишок, чувствуя, что сейчас больше всего на свете мне хочется прижаться к чему-то теплому…

- Здесь лучше ничего не трогать! – горячая рука Рональда, возникшего за моей спиной, легла на мои посиневшие пальцы, с силой сжала их.

И в тот же миг дерево отпустило меня.

- Как ты здесь оказался? Я потрясенно смотрела на своего спасителя, который сосредоточенно разминал и растирал мою пострадавшую ладонь.

- Я тоже очутился вблизи этого зала, но почему-то в другом коридоре. Пошел на свет и увидел тебя. К счастью, успел вовремя.

- А Домовых ты видел?! – крикнула я, пытаясь заглушить усиливающийся вой ветра, рвущегося в дом сквозь стеклянную крышу.

- Фила и Бетти?

- Да нет же! Других! Молодых! Они заточены в этом проклятом дереве!

- Ничего я не видел! Нам пора выбираться отсюда, Джилл.

- У-уходим, у-уходим, у-уходим! – Филин влетел в зал, ухая и размахивая крыльями.

- Куда? – хором крикнули мы с юношей.

- Ту-уда! А насчет приклю-учений я вас преду-упреждал!

Филин ударил крылом по стене, и она в очередной раз распалась на две половинки. Не разжимая рук, мы с Рональдом рванулись туда...

И кубарем выкатились прямо на кухню к потрясенно застывшей с половником в руках тетушке Бетти.

- Держите своих птенчиков! Они сейчас такого понарасскажу-ут! Конец спокойной жизни!

Филин-фамильяр ухнул еще раз и, превратившись в облачко дыма, растаял под потолком.

- Откуда это вы? – растерянно спросила Бетти.

- Не поверите, тетушка, – слегка натянуто улыбнулся Рональд. – Из вашей кладовки!

И выразительно посмотрел мне в глаза. Хм! Пожалуй, нам пока не надо ничего рассказывать!

- Кажется, мы разбили там банку с вареньем, – прошелестела я, все еще плохо владея окоченевшими губами.

- Ага! Малинового! – подмигнул мне юноша, стряхивая с манжета очередную каплю.

- Что это вы делали в моей кладовке? – грозно спросила Бетти.

- Хм! Дорогая, разве можно задавать молодым людям такие вопросы? – тут же всунулся старина Фил.

Я смутилась. Не хватало еще, чтобы домовые решили, что мы … как бы это сказать? – искали уединения…

- Мы там от Лесли прятались, а вовсе не то, что вы подумали, – пробормотала я и плюхнулась в кресло у окна. – И вообще я чая хочу. Имбирного. Что-то холодно в доме…

- Конечно, конечно, дорогая!

Тетушка Бетти захлопотала у плиты. А Рональд метнулся ко мне в комнату и принес теплый плед.

- Потом поговорим! – шепнул он, бережно укутывая меня в теплую шерстяную ткань.

Я только кивнула ему в ответ и взяла в руки горячую кружку.

- А вы знаете, – спросил юноша, устраиваясь рядом со на маленькой скамеечке, - что в каждом чайнике живет маленький дух-дракон. Присмотритесь к пару, витающему над горячим чаем - и увидите дракона, вылетевшего размяться. И, как любой дух, он умеет творить чудеса. Вернее, одно чудо - он умеет создавать атмосферу спокойствия и расслабленности и прогонять прочь суету и проблемы. Давайте сегодня выпустим дракончика полетать и отдадимся во власть его чар...

- Да уж, – подумала я. – Атмосферы спокойствия мне явно не хватает.

И зябко передернула плечами, вспомнив таинственных незнакомцев, замурованных в ледяном дереве. Интересно, кто они? От Рональда не укрылось мое смятение. Он внимательно посмотрел на меня и продолжил:

- А еще, собравшись вместе на уютной кухне, можно отпраздновать чей-нибудь день рожденья. Например, осени. Она приходит незаметно, но всегда оставляет маячки. То листик в траве, то порыв холодного ветерка, то золотое на голубом. Сегодня она ещё играет с нами в прятки. А мы будем искать её приметы, произносить тосты, и праздновать её день рождения. Но не шумно, а так же приглушенно и таинственно, словно взгляд через плечо…

- Нет уж! – фыркнула я. – Хватит на сегодня пряток! Бедняга Лесли, кажется, до сих пор нас ищет!

- Ага! Ищет! Как же! – рассмеялся юноша. –Он сладко спит в твоей комнате. Да еще и на твоей подушке! И даже ухом не повел, когда я с постели плед вытаскивал! Вот и верь после этого Домовым!

- А что не так с Домовыми? – тут же вскинулся Фил.

- Все с вами так! – улыбнулась я. – Просто наш озорник обещал не лазить на мою подушку, если он нас не найдет.

- Это потому, что он – котенок, – улыбнулась Бетти. – Был бы собакой – тут же нашел бы вас по следам.

- Вот и хорошо, что не нашел! – промелькнуло в глазах Рональда.

Но вслух он сказал совсем другое.

- Совсем не обязательно! Следы - вечные путаники. То туда, то сюда, то снова обратно. Только пойдешь по чьему-то следу - а его и след простыл. И попробуй, разберись, что и где они напутали! Того и гляди - сам заплутаешь. А по осени - и вовсе беда. Листья под ногами шуршат, лужицы хлюпают. Следы их огибают, как могут, и сами между собой переплетаются. Хорошо им так играть! Тут вот мужской след, а вот рядом - женский. А это девчонки через веревочку скакали, и кошка пробегала, довольная прогулкой. Пешеход спешит. Белка прыгает. Голубь прогуливается. Листопад проходит. Дождик идет. Смотрит осенний парк на эту путаницу и в себя прийти не может. Вот ведь, сколько следов наоставалось!

И он тихонечко запел:

А в парке, а в парке так жарко, так ярко, и день еще ласков. Как пламя, как знамя, рассвет над горами - пунцовые краски. Цепочки, кружочки - на тропках следочки, запутаны в косы. Загадки, оглядки, осенние прятки, не высунув носа. Чуть гукнет, аукнет, вдруг шишкою стукнет, притопнет с опаской, В кустах шелохнётся... Смеётся, крадётся шуршащая сказка.

- Ну, вы-то не в парке прятались! – сказал Фил.

- Так в доме еще проще укромное местечко найти! – улыбнулась я.

- Ну, да, – вздохнула Бетти. – Например, кладовку! И устроить там кавардак. Пойду-ка я проверю – одну ли банку вы разбили?

. Мы растеряно переглянулись. Так как плохо представляли – что сейчас может твориться в злополучной кладовке.

- Дядюшка Фил – догоните вашу супругу ,– сказал Рональд. – Она, пребывая в расстройстве, не прихватила с собой веник и совок. А там – осколки…

- Да – да, конечно! – согласился старый домовой.

И послушно засеменил из кухни в темный коридор. И мы остались вдвоем.

- Ну что, барышня, не пора ли нам поговорить? Например, о Грядущем. У каждого из нас есть сокровенные вопросы, которые мы стесняемся задать. Или попросту не знаем - кому. Сегодня - день, когда ответ предваряет вопрос, а туманное становится четче, будь то цель где-то за горизонтом наших представлений о мире, или Самый Главный Вопрос. Надо только зажмуриться, и немного задержать дыхание Первые слова, первое видение, которые мы услышим-увидим, едва открыв глаза, и будут Тем-Самым-Ответом.

И неугомонный музыкант снова замурлыкал какую-то песенку.

За дальнею далью, где ночь прорастает, где прячется нежный рассвет. В пещере, в глубокой горе обитает чудесное эхо-ответ. Оно отвечает на тайные мысли, на самый секретный вопрос. Слова, что в тиши молчаливо повисли, на яркие отблески грез, На робкие звуки надежды и даже почти позабытые сны. Давай помечтаем – и эхо подскажет, аукнувшись из глубины.

Интересно – о каком Грядущем он собирается со мной говорить?

Не хочу ничего знать о ближайшем будущем! Пока – не хочу.

- Я бы – с удовольствием, – вздохнула я. – Но, не кажется ли тебе, что нам следует сначала разобраться с тайнами этого дома? А то нафантазируешь прекрасного – а утром не проснешься. Или проснешься – но деревом…

- Ну, как знаешь, – пожал плечами юноша. – Только мне кажется, будто тебя все время что-то беспокоит. Ты, вроде бы, смеешься, пьешь чай, играешь с Домовенком в прятки. А в глубине твоих глаз прячется грустинка. Я подивилась проницательности музыканта. Глубоко вздохнула и произнесла: - Мне действительно есть, о чем печалиться. Я ведь даже не могу выйти из этого дома одна. - Почему ты не можешь выйти? – растеряно спросил Рональд. – Ты же была у бургомистра?

- Была. Но не одна, а вместе с Домовыми. А одну меня этот чертов дом никуда не отпускает. Таково заклинание предыдущего мага-хранителя. И теперь я прибита к нему гвоздиком. Вот и все мое Грядущее…

- А, если мы разберемся с тем, что в нем происходит? Отпустит?

- Откуда я знаю? Давай попробуем для начала разобраться…

- Для начала я переберусь в комнату рядом с твоей. Все-таки Лесли не самый надежный сторож. Ты меня зови, если что-то случится, хорошо?

Я кивнула, и, прихватив плед, пошла в свою комнату. Обещание юноши – быть рядом в случае какой-то тревоги, немного успокоило меня.

Помнится, матушка жаловалась, что после смерти родителей, она боялась оставаться в доме одна. А ведь у нее был самый обычный дом – и никакие магические ловушки в нем не водились. Вот так все и происходит, что ли? Сначала страшно, а потом уже ни разу не одиноко? А вдруг мой беглый отец тоже из каких-нибудь «заезжих музыкантов». Недаром матушка так любила напевать одну странную песенку:

Меня не соблазнить ни платьями, ни снедью: Заезжий музыкант играет на трубе! Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью? Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе...

То есть, если любимый рядом, ты забываешь обо всем? В том числе – о реальном мире вокруг, так, что ли? Беда в том, что мир этот способен напомнить о себе самым решительным и грубым образом. Эх, жаль я с матушкой почти не говорила о такой сложной штуке, как любовь. Сначала слишком маленькая была, чтобы об этом думать, а потом спрашивать стало некого. И осталась я одна-одинешенька в житейском море…

С этими мыслями я нырнула под одеяло, сунула под бок дремлющего котенка, всхлипнула и мгновенно уснула…

ГЛАВА 16.В каждом человеке — солнце…

Никаких пророческих снов мне в эту ночь не снилось. А при ярком утреннем свете, врывающемся в окна спальни, все вчерашние магические ловушки и жуткие ледяные залы стали казаться просто выдумкой или нелепым видением.

Я улыбнулась солнечному зайчику, скакнувшему ко мне на кровать, сладко потянулась и…громко чихнула.

- Ай-яй-яй! Это не те звуки, которые хотелось бы слышать в это дивное утро.

С подносом, уставленным чашками и блюдечками, в мою спальню, широко улыбаясь, вошел…Рональд.

От неожиданности я чихнула снова и смущенно натянула одеяло до подбородка.

- Тетушка Бетти все-таки решила навести окончательный и бесповоротный порядок в своей кладовке. И к исполнению этой ответственной миссии привлекла Фила и Лесли. А я вызвался прийти к тебе с приветом и рассказать, что солнце встало. И заодно принести этот вкусный завтрак. Тебе после вчерашнего следует провести день в тишине и покое.

Говоря это, юноша ловко расставлял посуду на маленьком столике и разливал по чашкам ароматный кофе.

- Покой нам только снится, - вздохнула я. – Хотя ты прав, чувствую я себя так, словно всю ночь бегала по осенним полям с Дикой Охотой.

- Вот видишь! Поэтому все запланированные и незапланированные подвиги оставим на потом. Кстати, как твоя рука, Джилл?

Рональд отставил в сторону кофейник и бережно коснулся моей ладони. Опять осторожно растер чуть ноющие после обжигающего прикосновения к ледяной коре пальцы. Потом сжал их в своих ладонях. Я только охнула, почувствовав, как горячая волна прокатилась по коже, прогоняя остатки надоедливой боли. Мне показалось или золотисто-зеленое сияние в глазах музыканта действительно, стало в этот миг ярче?

Рональд улыбнулся, а я почувствовала, что краснею в очередной раз. Сердце медленно стукнуло, а потом забилось, затрепетало, как крылья бабочки. Всего лишь пару суток назад я сетовала, что никто не смотрит на меня, как недавний знакомец Эшли на свою невесту Аделину. А сейчас – что? Хотя, может, это просто мои фантазии? И юноша всего лишь выполняет долг гостя, благодарного хозяину за приют и «душевные», как он говорил, разговоры?

- Ты ко всем своим достоинствам еще и целитель? – поинтересовалась я, чувствуя, что молчание затягивается.

Музыкант покачал головой.

- Вовсе нет. Просто вызвал в памяти мелодию, именуемую «Танец огня». Представил, что сам сижу у настоящего костра и попытался поделиться с тобой его теплом.

- Поделиться теплом… - улыбнулась я. - Кажется, тебе это удалось. Да у меня и настроение еще лучше стало.

- А вот это – самое главное! – подмигнул мне Рональд. – Потому что радость того, кому ты поднял настроение в трудный для него час, твой ангел хранитель прячет в специальную коробочку и дарит тебе именно тогда, когда ты сам нуждаешься в утешении.

- Ах вот как! – я с шуточной обидой надула губы, - Выходит, ты тут спасаешь меня только потому, что надеешься на скорую награду?

- Моя лучшая награда – это твоя улыбка – вдруг отозвался юноша с совершенно серьезным видом.

Ну, вот! Этот невозможный музыкант опять вгоняет меня в краску! Секунду назад шутил и дурачился, и вдруг изрекает такие красивые фразы, которые у кого-то другого слушались бы нелепо и пафосно. Но только не у Рональда.

Он произносит их абсолютно искренне, не придумывая заранее. Чудаковат, конечно, наш маэстро. Но рядом с ним удивительно легко и светло. Тут я поймала себя на том, что произношу про себя этот проникновенный монолог, до сих пор держа юношу за руку. Смущенно разжала пальцы и вцепилась в чашку.

- Что-то не так? – озабоченно поинтересовался Рональд.

- Все так, но все как-то противоречиво и зыбко, – покачала головой я. – У меня, как ты говоришь, самый теплый и уютный дом на свете. Но он не отпускает меня от себя, держит, как пленницу. Мои Домовые – наидобрейшие существа. Но где-то в недрах дома скрывается страшное ледяное дерево, ставшее тюрьмой для двух других Хранителей Дома. Ты говоришь мне ласковые слова и делишься со мной душевным теплом. Но ведь ты скоро уйдешь отсюда. Тебя, как любого музыканта, зовет Дорога. Ведь есть лесные поляны, по которым ты еще не ходил. Шумные города, чьи концертные залы еще не замирали не дыша, услышав пение твоих струн. Таверны и кофейни, где ты еще не праздновал очередной успех в компании старых и новых друзей. И ты отправишься навстречу всему этому. А я…

Тут я замолчала и опустила голову, чувствуя, что к горлу подкатывает ком.

Плакать на людях я с детства терпеть не могла. А Рональд молчит. Конечно, он понимает, что я правду сказала…

Что-то легкое, воздушное пролетело прямо перед моим носом. Потом еще одно, и еще. Я открыла повлажневшие глаза. Этот странный чудак, преспокойно размешивал соломинкой мыльную пену в маленькой чашечке. Откуда он ее только взял?! Не иначе, как вместе с завтраком принес!

Рональд поднес соломинку к губам, подмигнул мне и дунул. Круглый, радужно-прозрачный летун сорвался в воздух и плавно проплыл над моей головой. Вслед за большим пузырем полетел маленький и завис рядом, колыхаясь слева-направо. Мелкий пузырик отлетел в сторону. Большой тут же рванулся за ним. Почему-то представился толстенький мальчишка, ведущий на прогулку упитанного шаловливого щенка. Я хихикнула.

- Вот! Я был уверен, что это сработает! – и юноша с торжествующим видом выдул еще парочку круглощеких летунов.

А потом, наконец-то пояснил:

- От надутых губ и горьких складочек на лбу лечат мыльные пузыри, запускаемые с балкона. Мыльные пузыри несут в себе кусочки радуги, а она – один из символов надежды.

- Да-а! Я сокрушенно покачала головой, а в душе уже звенел и переливался беззаботный смех. – Обычно парни своим девушкам цветы дарят, если утешить хотят. А вам, дорогой музыкант, пора бы назваться по-другому. К примеру, «маэстро…»

- «Маэстро мыльных пузырей!» - подхватил Рональд. – Между прочим, так меня дразнили в детстве. Но я не обижался. А потом написал об этом песенку

И, взяв гитару, с которой он, похоже, никогда не расставался, юноша весело и звонко запел:

Без шумных игр я с детства рос, Но от зари и до зари, Испачкав в мыле длинный нос, Пускал с балкона пузыри.

Отец ворчал: «Какой позор! Берись за книги поскорей!» Но называл меня весь двор – «Маэстро мыльных пузырей».

Домовые вбежали на звук мелодии и восторженно зааплодировали. А Рональд продолжал:

Вот перед вами я стою, Держа соломинку во рту, И на мгновенье создаю Из мыльной пены красоту.

- Ой, правда, красотища какая! – закружился по спальне Лесли.

Домовенок подпрыгивал, стараясь поймать самый большой пузырь.

– Рональд, а ты меня научишь их пускать?

- Учись сам, это наука нехитрая.

Юноша вручил мальчишке чашку и соломинку.

- Только где-нибудь в саду, - поспешила заметить я. – Погода сегодня чудесная, а на солнце мыльные чудеса будут смотреться еще ярче.

- А вы когда в сад выйдете? – протянул не слишком-то обрадованный Домовенок.

- Когда с маэстро беседу завершим.

- Ага! Никогда вы ее не завершите! Потому что родственные души могут беседовать целую вечность. Напишите об этом песенку, маэстро!

Последнюю фразу мелкий нахал выкрикнул уже из коридора, куда его вытащили за шиворот дед и бабка.

- Суди сама, Джилл, - развел руками юноша. – Разве я могу уйти из такого дома?! Где чудеса и сказки – на каждом шагу. Никуда я отсюда не денусь, пока вместе с тобой не разгадаю все его тайны!

Но поговорить толком мы не успели. Потому, что сначала тетушка Бетти позвала нас завтракать. А потом из сада притащился Лесли и заныл:

- Мне скучно!

- Ну, и чем тебя занять? – поинтересовался Рональд. – Научить парочке аккордов?

- И как ты это себе представляешь? – усмехнулась я. – Когда гитара – больше домовенка? Давай, я ему лучше фокус покажу. Пусть упражняется. Смотри, Лесли!

Я взяла в руки колоду карт. И положила на стол Короля.

- Жил на свете Король.

Вокруг Короля легли четыре Дамы, образующие квадрат.

- У него было четыре дочери. Они вышли замуж за своих женихов.

Тут я накрыла Дам Валетами. Потом сложила на Валетов десятки, а сверху накрыла их Тузами.

- Чтобы они не сбежали, Король повесил замки. И поставил стражу. Вечером все легли спать.

Я собрала четыре колоды в одну и четыре раза сдвинула ее на себя.

- Спали они ровно четыре часа.

Я снова разложила колоду на четыре стопки и показала их.

- Смотри еще! В каждой колоде оказываются или все Дамы, или Валеты, или десятки, или Тузы. Между прочим, фокус получается у всех людей с первой попытки, и никто не понимает, как это происходит. Можешь попробовать!

Лесли застыл с разинутым ртом. А Рональд невозмутимо сказал:

- Обратите внимание на то, что игральные карты символизируют четыре великих особенности человеческой натуры - любовь олицетворяется червовой мастью, страсть к знаниям отражают трефы, стремление к богатству может быть соотнесено с бубнами, а о смерти говорит пиковая масть…

- Ну, это скорее к гаданиям относится, а не к манипуляциям с картами – возразила я. - Чрезвычайно трудно ответить на вопрос, когда был показан первый карточный фокус. Зато имя первого шулера в летописях сохранилось — Рикко де ла Молиньер. И год — одна тысяча семьсот сорок пятый. С той далекой поры презрение к шулерам бросает свой недобрый отсвет и на труды волшебников этого развлекательного жанра.Но это уже другие карточные дела. А когда меня спрашивают о самом таинственном фокуснике, я всегда отвечаю: Шарлье! Он объявился тихо и неожиданно — в Лондоне. Замкнутый, молчаливый старик с пергаментной кожей и прядью седых волос. Поселился на окраине Лондона в маленькой мансарде и предложил называть себя Шарлье. Было ли имя настоящим? Это неизвестно и поныне. Откуда он взялся? И это по сей день остается загадкой. Шарлье оказался карточным фокусником. Он не признавал никакого иного реквизита. Он разработал особую систему расположения карт в колоде — после перемешивания ее зрителями фокусник мог угадать, какую карту задумала аудитория. А потом Шарлье бесследно исчез, оставив после себя лишь изобретенные им карточные трюки и легенды. Вот одна из них.

Видному иллюзионисту, посетившему Шарлье, он предложил перетасовать колоду, достать оттуда любую карту и положить ее на табурет лицом вниз, что тот и сделал. Из небольшого ящичка Шарлье извлек игральную карту с абсолютно чистой лицевой стороной. Держа ее в руках, принялся выполнять в воздухе какие-то «невероятно организованные жесты» над лежащей картой. Затем его руки замерли в пространстве, и на белой стороне карты проступило изображение той карты, что находилась на табурете! Потом Шарлье произвел несколько «разряжающих» пассов, и карта в его руках опять стала белой. Но это уже почти волшебство. Вообще-то на свете есть множество отличных карточных трюков, но я умею только самые простые из них.

- А где ты этому научилась? – спросил Рональд.

- В цирке. Был и такой эпизод в моей биографии. Вообще-то, я занималась там верховой ездой. Но однажды не слишком удачно спрыгнула с лошади. Пришлось временно поработать ассистенткой фокусника и развлекать публику в антракте. Тем более что этот расклад с королями действительно получается у всех.

Рональд посмотрел на меня с таким изумлением, будто я призналась ему, что работала примой-балериной королевского театра.

А вредный Лесли округлил глазищи и протянул со смесью восторга и недоверия:

- В цирке?! Вре-ешь!

- А вот так не хочешь?!

Не успели дед и бабка приструнить несносного домовенка, как я вскочила с места, схватила пару яблок, грушу, две чашки, тарелку и подбросила все это в воздух. Тетушка Бетти только испуганно ахнула, когда ее любимая посуда стремительно понеслась по кругу сверху – вниз, повинуясь ловким движениям моих рук. Умение жонглировать - это первое, чему меня научили товарищи по цирковой труппе. Конечно, я давно не практиковалась, и риск переколотить хрупкий фарфор был велик. Но уж больно хотелось вспомнить былые развлечения веселой кочевой жизни. И поразить воображение Лесли. Да чего там греха таить – и Рональда тоже!

- Ап!

ГЛАВА 17.Цирк – это мир с особыми людьми

Я хлопнула в ладоши.

Яблоки послушно хлопнулись в подставленные чашки, которые я уже успела поймать. В тот же миг я ловко ухватила зубами тарелку, и в нее немедленно шлепнулась спелая груша, слегка забрызгав сладким соком мой нос. Я по-клоунски поклонилась - раскинув руки и дрыгнув одной ногой. Шквал аплодисментов стал мне законной наградой.

- Как здорово, Джилл! – позабыв про недоверие, радостно вопил Лесли.

- А меня научишь тарелочки кидать? Ты настоящая фокусница! Ой! Я даже песенку вспомнил!

И мелкий певун пискляво, но от души заголосил:

Вот тебе задачка: в огороде дачка! Ну-ка, отгадай-ка, кто ее хозяйка? В ней живет чудачка – рыжая циркачка! Рыжая, рыжая, рыжая циркачка!

Рональд расхохотался и тут же попытался подобрать мелодию этому музыкальному безобразию. Поскольку гитару наш маэстро умудрился притащить даже в кухню. Подыграв расшалившемуся домовенку, он отставил инструмент и мечтательно вздохнул:

- Цирк! Сколько чудесных воспоминаний связано у меня с ним! Знаешь, Джилл, в детстве я часто убегал из школы на представления, которые бродячая труппа устраивала каждое лето за городом, на зеленом лугу. Учиться музыке я начал уже тогда. Дело это было непростое, и поэтому я отчаянно завидовал клоуну, который лихо наяривал марши и польки на десятке стеклянных бутылочек и одной малюсенькой скрипочке. Уж ему-то не приходится каждый вечер играть одни и те же гаммы - помнится, вздыхал я. И мечтал, что когда-нибудь сбегу из дома и устроюсь работать в цирк. Хоть кем-нибудь! Можно даже простым рабочим арены. Хотя мечталось, конечно, о звании Короля Шутов или Властелина Воздуха…

- И отчего же твои мечты не сбылись? – поинтересовалась я.

- Оттого, наверно, что их вскоре заслонили другие. Родители отдали меня в школу юных музыкантов, и с тех пор две капризные госпожи - Мелодия и Гармония - стали моей судьбой. Но цирк я так и не разлюбил!

После слов юноши я почувствовала, что с души у меня свалился камень. Потому что секунду назад уже начинала жалеть о своем скоропалительном признании насчет карьеры циркачки. Мда-а! Цирковая наездница и настоящая волшебница, выпускница факультета Защиты от Темных Сил… Не очень-то хорошо эти две профессии сочетаются! Но если даже знаменитый музыкант мечтал о сияющем круге арены, стало быть, ничего, из ряда вон выходящего, в моем цирковом прошлом нет.

И я мечтательно вздохнула не хуже Рональда. Все эти разговорчики разбередили во мне кучу счастливых воспоминаний. О шумных представлениях, цветах, летящих на арену, после удачного выступления, громе аплодисментов и, конечно, верных друзьях-артистах. Как они там? Удалось ли им удачно устроиться в жизни? Эх, повидаться бы с кем-нибудь хоть разок!

- Гм! Цирк, цирк… Старый Домовой вдруг заерзал на месте, а потом с досадой хлопнул себя по лбу.

- Совсем из головы – вон! Друзья мои, в наш город на днях прибыла одна очень известная цирковая труппа. Об этом даже в вечерних новостях написали.

Фил достал из недр сюртука слегка помятую газету.

- Утром я навестил коллегу-Домового из соседнего коттеджа, и тот поведал мне об этом интереснейшем событии.

- Ну-ка, почитаем, что там о вашем цирке пишут.

Тетушка Бетти нацепила очки и наклонилась над желтоватым газетным листом. Мы с Рональдом тоже с любопытством пробежались глазами по строчкам. Огромные буквы гласили:

«Прославленный цирк Монсератти! Проездом из южной провинции в столицу. Только три представления! Спешите видеть! Вас ждут головокружительные трюки, море смеха и незабываемых впечатлений!»

Тут я вздрогнула и растерянно поморгала, не веря своим глазам. Потому что среди всей этой рекламной писанины и пестрых картинок увидела знакомое лицо! С газетного листа на меня смотрел немолодой мужчина весьма бравого вида. Черная копна тщательно зачесанных назад волос открывала высокий лоб, а под внушительным орлиным носом горделиво топорщились обильно смазанные бриолином усы, напоминая стрелки часов, показывающих без десяти два. Густые брови нахмурены, а взгляд суров и напряжен. И на клюквенно-красном мундире парадно сияет золотое шитье.

Надпись под портретом гласила:

«Лайон Берт. Всемирно известный укротитель диких зверей. Покажет вам чудеса дрессуры и смертельно опасные номера в окружении голодных львов!»

Я хмыкнула и расплылась в улыбке. Старина Лайон! Добрейшей души человек, хотя и несколько вспыльчивый. Кстати, своих львов он любит, как родных детей. И скорее сам ляжет спать без ужина, чем позволит им остаться голодными. Эти рекламщики совсем стыд потеряли, раз пишут такую чушь! Однако, как Лайон попал в цирк этого, самого … Монсератти? И знает ли он о судьбе других артистов нашей прогоревшей труппы? Мне вдруг до ужаса захотелось бросить все и бегом помчаться под полотняный купол, где, наверно, уже все готово к первому представлению.

- Мур-р-рм! Я тоже в цир-р-рк хочу!

Лесли, вдруг обернувшийся котенком, прыгнул ко мне на колени, сладко потянулся и замахал лапками.

- Хочу-у увидеть живых львов! Они все-таки нам, кошкам, бр-ратья!

Я бросила вопросительный взгляд на Фила и Бетти.

- Ну, конечно, госпожа, вы можете идти! Представляю, как вам хочется вновь очутиться в родной стихии.

Старенький Домовой ласково улыбнулся мне.

- Я немедленно заложу коляску. Господин Рональд, разумеется, согласится вас сопровождать?

Но музыкант только грустно вздохнул.

- Увы, друзья! Не успел рассказать. Этим вечером у меня новый концерт в городской ратуше. Так что придется вам любоваться цирковыми чудесами без меня. В другой раз непременно к вам присоединюсь.

После этого юноша ушел настраивать гитару и репетировать. А я отправилась переодеться к очередной поездке в город. Очень хотелось не только увидеть представление, но и попасть за кулисы, поговорить с Лайоном, а, может, встретить и других хороших приятелей из былой жизни.

После некоторых раздумий я надела простое голубое платьице с белым отложным воротничком и золотистую соломенную шляпку. Подумала, что выгляжу в этом наряде, как скромная учительница городской гимназии.

Вот и хорошо! Не хватало, чтоб прежние клиенты опознали меня и кинулись за помощью в решении новых проблем. Сейчас мне больше всего хочется забыть о нелепой должности мага-хранительницы и сполна насладиться ярким зрелищем.

Представление было в разгаре! Плавная музыка лилась из-под купола цирка на круглую арену, обведенную малиновым барьером. Гимнасты сменяли жонглеров и фокусников, фокусники – клоунов. Акробаты, взлетали с подкидных досок в воздух, кувыркались, проделывали невероятные кульбиты, а потом легко и грациозно приземлялись на арену, посылая публике воздушные поцелуи. Два слона, обвязанные салфетками, чинно поужинали, сидя за накрытым столом, и, королевским движением хобота бросив «на чай», встали на задние лапы и станцевали вальс. Жонглер доказал, что нет таких предметов, которыми нельзя было бы играть, подбрасывая их на воздух и ловя, как ласточка мух, без ушибов и промаха. Семь зажженных факелов взлетали из его рук с легкостью фонтанной струи. Тоненькие девушки в воздушных юбочках раскачивались под куполом цирка, перелетая с одной трапеции на другую. Я сидела в первом ряду, не дыша, захваченная яркостью и стремительным движением представления. Лесли, котенком примостившийся на моих коленях, неподвижно застыл, забыв даже мяукать, и только восторженно таращил голубые глаза при виде очередного немыслимого номера. Но вот оркестр заиграл веселый галоп, и на арену вылетели всадники на белых арабских скакунах. Кони встали на дыбы, ударил барабан, и наездники понеслись вокруг арены. Вот тут я невольно закрыла глаза, отчаянно желая оказаться сейчас на месте незнакомой девушки, скачущей сразу на двух белогривых лошадях.

Ах, как я была счастлива тогда! Я тоже летела, стоя в седле, улыбаясь публике и широко раскинув руки. Огненные волосы разметались по плечам, алая с золотом туника сверкала в ярком свете ламп, а я перескакивала с одного скакуна на другого так же просто, как люди пересаживаются со стула на стул. Упруго отталкивалась от седла, делала в воздухе сальто, пролетая сквозь обтянутый бумагой обруч, и продолжала свой неистовый полет. Публика ахала, замирала от восторга и разражалась оглушительными аплодисментами. Эх, если бы можно было вернуть это время назад…

Галоп закончился. Кони и наездники умчались с арены, и звонок возвестил антракт. Я решила не пробиваться за кулисы сейчас, а дождаться окончания представления. Тем более что Лайон со своими хищниками должен был выступать во втором отделении, и мешать укротителю готовиться к сложному номеру было никак нельзя.

Поэтому я тихонько вышла из шатра, походила туда-сюда по зеленой полянке. Котенок залез мне на плечо и тыкался мокрым носом в ухо, попискивая от восторга и выражая свои впечатления смесью мяуканья и ахов-охов.

Я односложно отвечала ему, мечтательно улыбаясь и предвкушая встречу с хорошим другом.

Лайон и его лохматая команда были в ударе! Второе отделение началось под бешеную дробь оркестра и неистовое рычание подопечных моего друга. Десять львов, толкаясь и огрызаясь, выбегали на арену. Музыка играла бодрый марш. Львы рычали, замахивались лапами на укротителя и прыгали сквозь обручи с проворством котят, гоняющихся за клубками. Лайон щелкал бичом и грозно шевелил усами, вонзая свой повелительный взгляд в глаза львов. Под конец львы влезли на тумбы и уселись на них в один ряд, точно готовясь позировать художнику для семейного портрета. Укротитель крикнул: «Ап!» и семейство кошачьих, поднявшись на задние лапы, покружились несколько раз, а затем старательно рявкнули хором, словно требуя аплодисментов с потрясенной публики. Овации не заставили себя ждать. Лайон поклонился, взмахнул рукой и львы, спрыгнув с тумб, гуськом побежали за кулисы. Я приготовилась уже встать с места и потихонечку пробраться туда же. Но объявляющий номера коротышка в красной ливрее неожиданно выскочил на середину арены и петушиным голосом возопил:

- А теперь, почтеннейшая публика, сюрприз! Восходящая звезда цирка, юный укротитель Риан Бесстрашный, покажет вам свое умение! Только у нас! Мальчик против смертельно опасных хищников! Просьба сохранять спокойствие, господа, и наслаждаться представлением!

Оркестр, в который уже раз, выдал барабанную дробь. Я озадаченно уселась обратно на место. Юный укротитель? Мальчик против хищников?! Это что-то новое! Неужели вечно вспыльчивый, как его львы, и упрямый, как сто ослов, Лайон, наконец-то, нашел себе ученика?

Тем временем, рокот барабана сменила тихая мелодия флейты. На арену, плавно кружась и пританцовывая, выбежали четыре молодых льва. И вместе с ними стройный паренек лет шестнадцати. Он был одет в черную с золотом тунику, высокие сапоги и черные обтягивающие брюки. Рассыпанные по плечам длинные каштановые с волосы стягивала на лбу узорчатая блестящая лента. Юный укротитель взмахнул рукой. Львы застыли, как околдованные. Риан изящно поклонился публике. В эту минуту он повернулся к моему ряду, и я разглядела странного мальчишку во всех подробностях. У него было тонкое аристократическое лицо с высокими скулами и точеным подбородком. Большие глаза необычной миндалевидной формы ярко-синего, даже какого-то фиалкового цвета. Юный укротитель бросил взгляд на своих хищников. Его губы беззвучно шевельнулись. И тут произошло нечто странное! Голова у меня слегка закружилась, круг арены поехал перед глазами, и я услышала слова мальчика, обращенные ко львам так ясно, как будто он сказал их мне на ухо. Более того! Он говорил с хищниками на каком-то странном певучем, абсолютно незнакомом языке, но я почему-то понимала каждое слово.

- Ава хорта, мэллон-ра! Дарта лирэ!

- Не торопись, друг-лев! – отозвалось в моем сознании. - Дождись музыки!

Лев склонил гривастую голову, соглашаясь со словами мальчишки. Я уже ничему не удивлялась. Нежную флейту в оркестре сменила звонкая труба, дробным стуком рассыпались кастаньеты. И огневая мелодия тарантеллы закружила и зверей, и укротителя в быстром танце. Это было совсем не похоже на обычное выступление дрессированных хищников. Никаких прыжков сквозь горящий обруч, скачек по тумбам и беготни по арене. Львы внимательно смотрели на Риана своими ярко-желтыми, я готова была поклясться, что полными обожания глазами и повиновались каждому его жесту. Звери мчались в танце на задних лапах. Легко перепрыгивали друг через друга. Кувыркались в воздухе и выстраивались в живую пирамиду, становясь друг другу на спину. Юный укротитель ласково трепал львов за гривы и даже дул им в нос, а смертельно опасные хищники только жмурились от удовольствия. И каждое обращенное ко львам слово загадочного паренька, казалось бы, безнадежно утонувшее в грохоте оркестра, каким-то чудом достигало моих ушей. И мне опять была понятна его тихая, певучая речь. Да что ж за наваждение такое?!

- Тирин, мэллон-ра! Кенирил корон!

- Внимание, друг-лев! Зеркальный шар!

Какой еще шар?! У меня что – вдруг прорезалась способность иностранные языки понимать? При том, что лично ко мне эта восходящая звезда дрессуры не обращалась ни разу.

ГЛАВА 18. Озорное и звенящее, словно мальчик цирковой…

Не успела я додумать до конца эту мысль, как все лампы под куполом погасли, словно затушенные одним дуновением ветра. В полутьме вывела нежную мелодию скрипка. И сверкающие, как скопления звезд, бросающие на арену и ряды зрителей тысячи бликов, зеркальные шары сами собой выкатились из-за кулис. И опять не было ни громкого «Ап!», ни щелканья бича! Риан знакомо взмахнул рукой, и львы беззвучно вскочили на шары. Укротитель тоже оттолкнулся от песка арены и в одно движение переместился на гладкую, блестящую поверхность. Раскинул руки в стороны, легко перебирая ногами. Шары плавно поехали по кругу. Львы и укротитель кружились под звуки нежного вальса, то съезжаясь, то расходясь в разные стороны. В какой-то момент мальчик и большой лев приблизились друг к другу вплотную. Риан протянул руки навстречу зверю. Хищник встал на дыбы и вдруг положил свои огромные когтистые лапы на плечи мальчика. Музыка внезапно оборвалась, как будто весь оркестр повалился в обморок от ужаса, разбросав инструменты.

В полной тишине юный укротитель и лев, обнявшись, поехали вправо, потом влево, потом завертелись волчком. Вслед за ними закружились вокруг своей оси и остальные звери на шарах. Их верчение становилось все быстрее, в глазах уже рябило от невыносимого зеркального блеска. Потом яркая вспышка заставила всех зрителей зажмуриться. А когда они опасливо распахнули глаза, никаких шаров на арене не было. Риан Бесстрашный сидел верхом на своем льве, а прочие хищники припали к песку, мостиком выгнув хребты. Ожившая музыка вприпрыжку помчалась в бодром галопе. Львы высоко подпрыгнули и приземлились на все четыре лапы. Укротитель соскочил со спины своего лохматого «коня» и, широко улыбнувшись, послал публике воздушный поцелуй. Цветы дождем посыпались на арену. Зрители вскочили с мест, бешено аплодируя и хором крича: «Браво!» Риан снова оседлал льва и умчался за кулисы. Следом потрусила и вся его гривастая команда.

А публика продолжала кричать и хлопать…

Но тут на арену выбежал знакомый коротышка и объявил, что представление закончено. Зрители принялись нехотя расходиться, восторженно галдя и обмениваясь впечатлениями.

Я встала с места и ошарашенно потрясла все еще кружащейся головой. Что это вообще было? Как так можно выдрессировать диких зверей?! Причем у меня сложилось впечатление, что львы от этих кружений и прыжков получали сплошное удовольствие. А почему я слышала все беззвучно сказанные слова этого мальчишки? И главное – понимала каждое из них?!

Не получив ответа ни на один вопрос, я примостила Лесли на плече и тихонько проскользнула за бархатную занавеску, отделяющую круг арены от цирковых кулис. Очень хотелось попасть в родную стихию! И, наконец-то, увидеть Лайона. Может, ему удастся пролить свет на все эти загадки?

Я шла по цирковому закулисью и улыбалась, с радостью узнавая все вокруг. Знакомые стойла, полные маленьких пони и гордых серых в яблоках коней, разбросанные тут и там разноцветные обручи, круглые, яркие тумбы и черные в золотых звездах ящики фокусников, большие и маленькие клетки, из которых доносилось то громкое рычание, то еле слышное попискивание. Здесь я любила все: и запах конюшни, и пеструю суету артистов перед выходом на арену, переплетение трапеций и канатов, малиновый бархат портьер…

- Девушка, как вы сюда попали?! – худой длинноносый парень, воинственно сжимая метлу, преградил мне путь. - Посторонним за кулисы вход воспрещен!

- Фергюс, ты что же не узнал меня? – улыбнулась я в ответ.

И небрежным жестом стряхнула с головы дурацкую соломенную шляпку. Рыжие кудри сверкнули в ярком свете ламп. Помощник Лайона ахнул и выронил метлу.

- Джилл, да ты ли это?! Господин Берт, господин Берт! Фергюс заметался, ища укротителя. – Радость-то какая! Наша рыжая амазонка вернулась!

- Ты чего орешь, болван? – Лайон в наполовину расстегнутом мундире высунулся из гримерной, свирепо шевеля усами.

Увидел меня, всплеснул руками и попытался застегнуть тугие крючки.

- Джилл, красотка, какими судьбами? Прошу прощения за мой неприглядный вид.

Кое-как справившись с непослушными застежками, Лайон шагнул мне навстречу, раскрывая объятия.

- Как же мы по тебе соскучились! А наши-то все гадали, куда ты пропала после того, как прежняя труппа распалась? Выглядишь шикарно, Джилл! Получила наследство? Или…

Тут укротитель игриво подмигнул мне.

- Нашла богатого покровителя?

- Ни то и ни другое, - немного смущенно пояснила я. – Просто теперь я некто вроде богатой землевладелицы. Не знаю уж, надолго ли. Впрочем, что обо мне говорить. Ты сам-то – как? Наших здесь много? Судя по рекламе в газете, новый цирк процветает.

- О! Видали, что творится? О нас уже в газетах пишут!

Лайон гордо задрал голову и подкрутил и без того воинственно торчащие усы.

- Это дело надо отметить! И встречу с тобой, дорогая Джилл, тоже! Эй, Фергюс, что встал, как приклеенный? Живо тащи в мою гримерку все, что надо, плюс закуску. Пошевеливайся, лентяй, а не то львам на котлеты пойдешь!

- Только одно и знаете – на котлеты, – проворчал парень, убегая.

Лайон галантно свернул руку кренделем, приглашая меня на импровизированный банкет.

- Этот новый директор Монсератти свое дело хорошо знает! – рассказывал мне укротитель, аккуратно застелив старой афишей большой турецкий барабан и раскладывая на нем тарелки, горчицу и хлеб.

- Не то, что дурак и пьяница Локвуд, который всю труппу до разорения довел. При нынешнем директоре мы, наконец-то, зажили припеваючи. А что? Денежки вовремя платит, больного не рассчитает, зверей хорошо кормит. Многие наши в его цирк подались. Акробаты братья Витальеры, например. Видала, поди, сегодня на представлении?

Лайон закончил накрывать на «стол» и теперь старательно резал бекон на ломтики кривой саблей факира.

- Закончим здесь гастроли и – прямиком в столицу! Укротитель мечтательно зажмурился. – Выступления на Королевской площади, прямо под стенами дворца! Мировая известность! Стоп! За это и выпьем!

- Фергюс, каналья! – снова заорал он. - Где бутылка и стаканы? Тысяча чертей, мне, что ли, своего Милорда попросить?! Чтобы он, как следует, рявкнул и тебе, дубине, ускорения придал!

- Да иду, я иду! – запыхавшийся помощник поставил на барабан темно-зеленую бутыль и пару старых граненых стаканов. – То пол у клеток подмети, то вина подай! У меня ж не десять рук!

- Голова у тебя, дурня, одна. И ты ее не бережешь, - пробурчал Лайон, успокаиваясь. - Вот скормил бы тебя львам, да боюсь, они такими же разгильдяями станут. Ладно, получи на ужин.

Укротитель сунул помощнику пару бутербродов.

- И иди, работай! Не буди во мне зверя!

Фергюс, удовлетворенно чавкая, скрылся за дверью. Лайон наполнил стаканы. Мы выпили со старым приятелем за процветание нового цирка. Укротитель крякнул и снова подкрутил усы.

- Так что, возвращайся и ты к нам, Джилл. Нам талантливая молодежь нужна. Я же помню, какой лихой наездницей ты была.

- Я тоже помню, - вздохнула я, снимая Лесли с плеча и отщипывая котенку кусочек бекона. - Только вернуться пока не смогу. Разные обстоятельства, понимаешь… Сначала мне надо кое в чем разобраться.

- А, ну разбирайся, - покладисто кивнул Лайон. – И ежели, беда какая нагрянет, сразу к обращайся к нам! Ребята здесь подобрались что надо. И умные, и смелые! Кстати, о ребятах. Черт! Совсем из головы вон! Ученик-то мой к ужину не явился. Уж не заболел ли?

- Кто? – удивилась я. – Фергюс?

- Еще чего! – унылое лицо помощника укротителя показалось в дверном проеме.

- Меня лев слопает, он и не заметит!

- Умолкни, зануда! И сбегай к Риану, позови его сюда.

- Ты не представляешь, Джилл, - снова обратился ко мне приятель.- Этот мальчишка для цирка – настоящее сокровище!

- Конечно, - пробубнил недовольный Фергюс. - У вас кто новенький в труппе, тот и сокровище!

- Ты еще здесь, оказывается?! А ну бегом к Риану, бездельник!

Укротитель швырнул в помощника обглоданной костью. Тот ловко увернулся и помчался по темному коридору выполнять поручение.

- А откуда вообще этот Риан Бесстрашный взялся? – поинтересовалась я.

– О-о, дорогая! Это целая история! Но для начала выпьем за талантливую молодежь!

Лайон с удовольствием опрокинул еще стаканчик и начал свой рассказ.

- В общем, ехали мы в этот городок по заброшенной дороге вдоль Заповедного Леса. Места там, сама знаешь, глухие. Хоть разбойников и не водится, но заплутать недолго. Вот мы и пропустили очередной поворот. Короче, заехали фургоны в какие-то кусты, за которыми болото тянется. Ни туды, как говорится, ни сюды. Кое-как домики наши на колесах из трясины вытянули, лошадей распрягли, а там уже и стемнело. Ну, мы люди бывалые, сама знаешь. Паниковать не стали. Разожгли костры, начали еду готовить. Кто-то из ребят гитарку достал, запел. В общем, культурно отдыхаем и думаем, как поутру отсюда выбираться будем. Так вот, не успела на небо луна взойти, как выходит из-за деревьев какой-то странный парень. Лет пятнадцати-шестнадцати на вид, не больше. Одежда вся грязная, измятая, но говорит учтиво, словно аристократ. Я, мол, все пути тут знаю и завтра вас из чащи выведу. А вы, значит, за это меня в труппу возьмите. Ну, директор-то наш, господин Монсератти, не будь дурак, спрашивает: а что ты, мальчик, собственно, умеешь делать? Так этот сопляк только глазищами своими на него зыркнул. И никто опомниться не успел, как взлетел наш новоявленный проводник на высоченную осину. При том, что веточки на ней настолько тоненькие были, что и белку едва удержали бы! А это юное дарование, как ни в чем не бывало, шагнуло на длинную ветвь. Что над землей повисла метрах в десяти, не ниже! И прогулялось по ней, как франт по бульвару! Дамы наши за сердце схватились, девчонки зашушукались, а мужики зааплодировали. В общем, приняли парня в труппу за милую душу. Поутру он и впрямь нас из леса вывел. Господин Монсератти мальчишке сразу деньжонок подкинул. Вот так Риан в цирк наш и попал.

- Постой-постой! – воскликнула я. – Так, выходит, его гимнастом приняли? А как же он у тебя в учениках оказался?!

- А вот это уже другая история. Короче, по проволоке парень ходил, как бог. Уже думали в Короли Воздуха его записать, как вдруг возникла одна закавыка. Ну, ты знаешь, воздушные гимнасты должны ведь не только по проволоке ходить да по трапециям летать. Где-то нужно и сплясать на канате, чтоб публику повеселить. А где-то и покачнуться в нужный момент. Изобразить, что ты падаешь, чтоб нервишки богатеям пощекотать! Они тогда денежек больше артистам накидают. Так вот, Риан наш это делать наотрез отказался! Я, мол, не для того таким талантом акробата владею, чтоб перед какими-то обывателями дурака валять. Так и сказал! Господин Монсератти страшно тогда разозлился. Собрался вышвырнуть мальчишку из цирка. Да тут, как на грех, другая беда приключилась!

Лайон подпер щеку ладонью и испустил горестный вздох.

- Как вспомню, так вздрогну! Милорд мой не на шутку тогда захворал. Главное, ни один лекарь определить не мог, что за хворь с моим львом приключилась. Рычит и ревет так жалобно, что сердце разрывается! А к себе никого не подпускает. Когтищами машет и на решетку кидается, если кто к клетке близко подойдет. Директор приказал, если уж вылечить зверя нельзя, значит, только пристрелить осталось! А не то Милордушка с горя скушает кого ненароком.

Укротитель снова вздохнул. Слеза скатилась по его щеке и застряла в колючем усе.

- Представь себе, Джилл, такую картину маслом! Пятеро крепких парней к клетке медленно подступают. Кто с вилами, кто с граблями, кто с дрыном. А возле клетки я стою с пистолетом на взводе! Милорд ревет, как белуга, и решетку бешено трясет. А я тоже ору на всех и не знаю, что мне делать! То ли в воздух палить, чтоб противника разогнать. То ли беднягу льва пристрелить, а потом себе пулю в лоб пустить, потому что Милорд мне – как сын родной!

И в этот самый драматичный момент подлетает Риан к клетке. Хлоп дверцей – и внутрь! Я этого ненормального даже остановить не успел! Все, думаю! Слопает Милорд парня и не подавится! Лев и впрямь к прыжку приготовился.

А мальчишка не дрогнул. Руку зверю протянул и губами шевельнул этак беззвучно. И смотрю я ошалело, как мой Милорд покорно на пол осел и лапу Риану зачем-то протянул. А тот его по всклокоченной гриве погладил и рядом на колени опустился. Лев глядит на парня и урчит, что твой котенок. Да уж, Джилл, век жить буду, а такого не забуду никогда!

Укротитель озадаченно покачал головой.

- А что же потом было? – нетерпеливо воскликнула я.

- Ну, в общем, оказалось, что в опилках, которыми пол клетки был посыпан, валялся кусок железной проволоки. И откуда только такая дрянь там взялась, до сих пор не знаю! Вонзилась эта проволока моему Милорду прямо в лапу. В самую подушечку! Вот бедняга и рычал, и злился от боли. Риан мигом занозу вытащил и лапу льву перевязал. Тут-то я и понял, что нашел себе ученика, да такого, что за все золото мира не купишь!

- Да уж этот Риан – большой талант, ничего не скажешь! – задумчиво произнесла я, вспомнив представление. – Послушай, Лайон, а что за слова он говорит львам, когда выступает с ними на арене?

- А он им что-то говорит?- удивился укротитель. – Не знаю, не слышал. Но зато твердо знаю одно!

Приятель подался ко мне поближе и тихо прошептал.

- Этот парень, должно быть, владеет магией. Иначе как объяснить, что все мои львы не просто его слушаются, а любят вплоть до обожания? Ясно, что он их приворожил! Впрочем, мне все равно! Маг он или не маг, лишь бы на арене хорошо себя показывал да к зверям относился ласково и бережно. А Риан у нас славится и тем, и другим. Кстати, где же он? Фергюс, остолоп, ты почему моего ученика до сих пор сюда не привел?

ГЛАВА 19.Найдется, что потеряно, и вспомнится забытое

- Потому что он дрыхнуть завалился! – донеслось из коридора.

Лайон сокрушенно покачал головой.

- Вот так всегда! Уработается во время представления, а потом падает без задних ног. Я аж беспокоюсь, не переутомился бы мальчик.

- Ничего не переутомится! Помощник укротителя язвил издалека, предпочитая держаться от хозяина подальше.

- Раз до того, как свалился, успел еще пару серенад Аманде спеть. На коленях голося перед ее фургоном! И как только вашего любимчика братья- силачи не услышали!

- Опять серенады! Благородный лыцарь нашелся! Лайон в сердцах ударил кулаком по барабану, служащему нам столом, и тот отозвался насмешливым гулом.

- Всем хорош парень, но в голове ветер гуляет! Пополам с р-романтическими бреднями! – с досады укротитель зарычал не хуже своего льва.

- Представляешь, Джилл, втюрился мой ученик в помощницу факира, в эту Аманду-вертихвостку! А за ней до того приударяли братья Стоунеры, известные силачи и атлеты. Так теперь эта красотка успешно строит глазки всем троим. Ей-то, поганке, хорошо, а моего мальчика Стоунеры обещали взгреть, как следует! Я ж не могу за ним двадцать четыре часа в сутки присматривать.

Лайон выплеснул остатки вина в стакан, залпом выпил его, усмехнулся и развел руками.

- Такие вот дела! Жизнь, как говорится, бьет ключом, но к счастью, не всегда по голове. Так можешь, все-таки вернешься к нам, а, Джилл?

- Я очень хочу вернуться, но пока не могу. Послушай, Лайон…

Однако, поподробнее расспросить моего друга о его удивительном ученике я не успела. Домовенок, задремавший во время нашего «взрослого» разговора, неожиданно проснулся и решить показать себя во всей красе. Не иначе, как воздух циркового закулисья на него так подействовал! Укротитель только молча рот разевал, глядя как мой котенок в мгновение ока преображается в мальчишку, потом в чайник, в ботинок и снова в кота! Обретя дар речи, Лайон возопил, что этому чудом природы цены нету! И что директор назначит мне тройную оплату, лишь бы мы с Лесли согласились выступать в его цирке. Домовенок уже был на все согласен и даже пищал, что хочет лично подписать с Монсератти контракт. Но я воспротивилась такому самоуправству! Сгребла котенка в охапку, тепло попрощалась с укротителем и Фергюсом и поехала домой, пообещав друзьям, навестить их в самое ближайшее время.

На дворе уже стояла глубокая ночь, но окна моего дома были , как ни странно, ярко освещены. На веранде горел фонарь, и по всему саду разносились печальные, протяжные звуки. Гитара вздыхала и плакала, а Рональд пел нечто невыразимо грустное. Кажется, что-то про соловья и бедного юношу, которого злые люди разлучили с любимой девушкой. Я подошла к крыльцу как раз в тот момент, когда певец трагически воззвал: «Вы копайте мне могилу!»

Увидев меня, юноша немедленно отложил гитару и торопливо сбежал по ступенькам мне навстречу.

- По какому поводу грустим? – улыбнулась я. – Ты разве не на концерте сейчас должен быть?

Рональд ничего не ответил.

Только пристально посмотрел на меня и тихо сказал:

- Концерт давно закончился. А я места себе не нахожу, пытаясь понять, куда же ты пропала!

- Да в цирке я была!

- Я ездил туда, где стоят цирковые балаганы, - с нажимом произнес музыкант, - И не нашел тебя там. А потом долго метался по всему городу. Искал тебя и не мог отыскать!

- Так неудивительно! Я в это время ужинала с одним старым приятелем за кулисами. И чего ты так всполошился, не понимаю!

Юноша опять замолчал. Даже в полутьме было заметно, что на щеках его проступили алые пятна гнева. Несколько секунд Рональд боролся с собой, а потом сказал с горькой усмешкой:

- Да! Интересно, отчего я не спокоен, как восточный святой? Отчего не пляшу у бургомистра на очередном рауте, а вместо этого ищу повсюду одну свою знакомую? Которая укатила в даль светлую еще днем и не явилась за полночь!

Он резко провел рукой по волосам, взъерошив безупречную прическу, и устало произнес:

- Ужинала со старым приятелем… А то, что я буду о тебе волноваться, ты, конечно, не подумала? Тут в городе черти что творится! То призраки по улице разгуливают, то темные маги в племянники бургомистру записываются. В доме ледяные деревья узников сторожат, а тебя какое-то заклинание вообще отсюда не отпускает! Конечно, при таких делах будешь спокойным, как любитель позы лотоса. Кстати, я еще подумал, вдруг ты решила преодолеть то заклинание и вырваться за пределы города? И пострадала от этого! Я все окраины верхом объездил, благо в конюшне еще одна лошадь имеется. А ты мне вещаешь про приятные ужины в цирковом закулисье…

Рональд прервал свою речь, видимо опасаясь, что может наговорить мне лишнего. Я опустила голову, чувствуя, что щеки пылают уже вовсе не от выпитого вина. Мне было очень стыдно и…одновременно приятно. Потому что со дня смерти матушки никто не волновался обо мне так сильно. И не переживал из-за моего долгого отсутствия.

- Ну, прости, Рональд, - пробормотала я. – Честное слово, не подумала, что все это так на тебя подействует! Мало ли куда я пропала…

Юноша укоризненно покачал головой. А потом улыбнулся и взял меня за руку.

- Ты ведь небезразлична мне, Джилл! Мы же с тобой друзья.

- Друзья! - с удовольствием подтвердила я. – Ладно, мир! Постараюсь больше не заставлять тебя волноваться.

- А, кстати, с кем ты там ужинала в цирке? – поинтересовался юноша, когда мы уже вошли в дом. Я покосилась на него. Уж не вздумал ли Рональд меня ревновать? Но лицо музыканта было спокойно, и в голосе слышалось лишь вежливое любопытство.

- С одним знакомым укротителем, - ответила я. И добавила на всякий случай: - Лайон мне в отцы годится.

Рональд кивнул. А мне все-таки показалось, что его взгляд после этих слов заметно прояснился.

Утро следующего дня выдалось дождливым. По оконному стеклу, обгоняя друг друга, бежали капли. Дождь тихо шелестел в листве. Он то усиливался, и тогда кусты сирени за окном вздрагивали, низко опуская гибкие ветки. То внезапно прекращался, и сквозь неплотную завесу облаков проглядывал одинокий солнечный лучик. Густой плющ, которым была оплетена веранда, копил морось и порою ронял на землю редкие струйки воды.

И сквозь мерный шум дождя звенели струны гитары Рональда. Чистая, переливчатая мелодия полнилась осенним половодьем, звучала как певучая повесть реки, звенящая всепобеждающей жизнью от горных истоков до далекого морского побережья.

Подойдя к окну, я очарованно внимала струистому пению и радовалась дождливому дню. Сегодня не хотелось бежать куда-то, разгадывать странные тайны, сражаться со злом. А мечталось о тихой беседе у горящего камина и чашечке чаю в окружении близких друзей.

- Должно быть, счастье рядом, - подумала я. – В красках осенней природы, в каплях дождя и редких солнечных бликах. Счастье в свежем воздухе, в тишине, в музыке. Рональд был прав! Счастье – это жизнь.

Я улыбнулась, вспомнив слова музыканта: «В этом доме по утрам играет музыка». Интересно, когда же юноша напишет обещанную песню? Если еще раз пойду в цирк, надо будет взять его с собой. А то получается, что вчера я незаслуженно обидела хорошего человека. Кстати, о том странном мальчишке, ученике укротителя, я так ничего толком и не узнала. Ладно, не стоит забивать себе голову этими загадками. Решила ведь, что сегодня буду спокойно отдыхать и радоваться жизни.

Тут я вздохнула и подумала, что счастье еще и очень переменчиво. После вчерашнего представления мне отчаянно захотелось вновь зажить кочевой жизнью, топтать тысячи дорог, менять города и села. И сияющий круг арены показался мне воплощением мечты. Так чего же мне хочется на самом деле? Двигаться вперед, не останавливаясь ни на секунду, узнавать с каждым днем все больше нового, чтобы жизнь летела ярко и стремительно, подобно лодке, оседлавшей гребень волны? Или остаться здесь? В этом чудесном доме, маленьком и уютном волшебном мире, где меня любят и ждут? Кажется, глубоко задумавшись, я произнесла этот монолог вслух. Потому что Фил, как всегда, возникший из ниоткуда, наставительно произнес:

- Самую большую глупость, которую человек может совершить — это прожить всю жизнь в завтрашнем дне. В ежедневной погоне за новым утром, новым счастьем и новым днём.

- Ты предлагаешь мне жить днем сегодняшним?

- Конечно! – кивнул мудрый старый Домовой. - Госпожа, сейчас вам кажется, что ваша настоящая жизнь еще не началась. Что еще немножечко, еще вот-вот – и произойдет настоящее чудо, которое перевернет все ваше нынешнее существование. Но ведь это не так! На свете нет иных чудес, кроме тех, что мы делаем своими руками. Пока вы тут вздыхаете и пытаетесь разобраться в своих мыслях и желаниях, жизнь уже идет! Так наслаждайтесь каждым ее моментом.

- Золотые слова, старина Фил! - подхватил Рональд, заглядывая в спальню. – Дорогая Джилл, спешу сообщить, что к завтраку уже все готово и на кухне тебя ждет первое чудо этого дня.

Да-а, вот так чудо! Упоительный аромат кофе и еще чего-то, сладкого и манящего тянулся из кухни по всему дому. Юноша предоставил жене Домового возможность оттирать Лесли, перемазавшегося до ушей в чем-то душистом и липком, и теперь сам орудовал кофейником, разливая по тоненьким чашечкам ароматную жидкость. А на столе виднелось множество шоколадных фигурок, коробка с конфетами и шоколадные пирожные всех видов и форм.

- Мы с тетушкой Бетти заключили приятный договор, - подмигнул мне Рональд, - И решили устроить нежный, сладкий, тягучий, волшебный День Шоколадных сюрпризов! Это будет возвращение в детство с его таинственными подарками. Рано утром я спросил тетушку: «А что у вас там, кофе? Тогда с меня – шоколад!» И успел съездить в город за необходимыми покупками.

- Выходит, у нас теперь все будет в шоколаде? – рассмеялась я

- Непременно! Это же просто воплощение наслаждения! Кстати, обрати внимание, вот эти симпатичные конфетки завернуты в бумажки с волшебными пожеланиями.

- Как замечательно ты все придумал! Рональд, ты же настоящий шоколадный ангел.

- Спасибо, за комплимент. Но ангелом мы нарядим Лесли. Хоть сегодня и не День всех Влюбленных. Пусть наш маленький приятель разносит шоколадные послания.

Так прошел этот чудесный завтрак. Кроме шоколада всех сортов – от горько-миндального до ванильно-молочного – там был еще и изумительно вкусный пудинг, приготовленный нашей любимой поварихой, тетушкой Бетти. Домовенок снова перепачкался шоколадом так, что стал похож на папуаса. Но конфеты с пожеланиями исправно разносил с одного края стола на другой, весело хихикая и подмигивая при этом нам с юношей.

Между прочим, одно из посланий на золотистой обертке гласило:

- Миры запараллелены и никогда не встретятся, Хотя, Земля, как водится, все вертится и вертится! Но если с осторожностью шагнуть за эту линию, То кажется, что сможется, что мы соединим её: Пространство всех возможностей с долиной вероятности, Где все удачно сложится, как зимний грог и пряности, Найдется, что потеряно, и вспомнится забытое. Я знаю! Я уверена! Сегодня - дверь открыта!

- Странное пожелание, но надеюсь хорошее, - задумчиво произнесла я, допивая кофе. – Гм! Хотя…Найдется, что потеряно? Я уже нашла печать бургомистра. Может, хватит с нас поисков таинственно пропавших вещей?

И только я произнесла эту фразу, как колокольчики на шляпе Фила залились чистым звоном. Причем на этот раз они явно вызванивали какую-то мелодию. Легкую и нежную, почти танцевальную.

- К вам опять посетители, госпожа, – растерянно произнес Домовой.

Он снял шляпу и внимательно осмотрел ее.

- Странно. Раньше она никогда не играла так вдохновенно.

- Твой коллега, музыкант какой-нибудь нас, что ли, посетил? – спросила я Рональда и грустно вздохнула.

Честно говоря, идти и общаться с новым клиентом было неохота. Ну вот, опять дурацкие обязанности мага-хранительницы дают о себе знать. А ведь так хотелось провести этот день в тишине и покое.

ГЛАВА 20.Скажи мне, добрый человек….

Недовольно ворча, я вышла на веранду, чтобы встретить незваного гостя. И застыла на месте от неожиданности. Сквозь серую пелену дождя, по садовой дорожке, вдоль усыпанных каплями кустов ко мне шел…эльф!

Он был строен и высок. Одет в белую тунику и темно-зеленый, украшенный искусной вышивкой плащ. Его длинные, светлые, отливающие золотом волосы падали ниже плеч. Узкое, тонкое лицо с чуть выступающими скулами и большими миндалевидными глазами могло бы показаться надменным, если бы не мягкая, приветливая улыбка. Эльф приблизился к крыльцу и поклонился мне, прижав руку к сердцу. Я заметила, что падающие капли дождя не касаются его, а зависают в воздухе, очерчивая фигуру странного гостя серебристым ореолом.

- Звезда осияла нашу встречу, светлая госпожа, - произнес эльф глубоким, певучим, но неожиданно низким голосом.

И тотчас все промокшие цветы на осенних клумбах повернули к нему яркие головки и застыли, слегка кивая в такт его словам. Я вздрогнула, вспомнив, что похожим способом сад приветствовал меня, когда я впервые шагнула за его калитку. Две молоденькие яблоньки встряхнулись, бросив на траву россыпь прозрачных капель, и скрестили свои ветви, создав над головой эльфа зеленую арку. Крошечный побег вьюнка доверчиво и ласково обвился вокруг руки лесного жителя. Эльф погладил тонкий росток и бережно отцепил его от манжета. Затем снова обратился ко мне.

- Мое имя Айрелл, светлая госпожа. Поверьте, я никогда бы не осмелился нарушить ваш покой и уединение, если бы не горестные обстоятельства, вынудившие меня покинуть наш лесной край и немедленно отправиться в дорогу.

- Говорит, как по писаному, - мелькнуло у меня в голове. – Ой! Он, кажется, только что извинился, что нарушил мой покой и уединение. Либо эльфы умеют читать мысли людей, либо он своим чутким слухом уловил все, что я бормотала о незваных гостях, когда выходила на веранду. В любом случае, как неудобно-то!

- Добрый день, господин Айрелл. Меня зовут Джилл, Джилрэйт, то есть… - залепетала я, пытаясь сообразить, как следует разговаривать с этим посланцем древнего волшебного народа.

То, что эльфы населяют полосу Заповедных Лесов, тянущихся от Ледяных Гор до Южного побережья, я, конечно, знала и раньше. Говорили, что живут они там достаточно замкнуто. Оберегая таинственными чарами свои лесные чертоги от праздных зевак и недобрых людей. Однако, дипломатические отношения с нашим королем поддерживают вполне успешно. Так что если эльф покинул Лес и просит помощи у земной волшебницы, значит, произошло что-то невероятное и нехорошее!

- Проходите, пожалуйста, в дом, - захлопотала я. - Я попрошу Домовых подать чаю или, может, вы кофе хотите?

Айрелл покачал головой.

- Просто чистой воды. И, если это возможно, госпожа, я бы предпочел побеседовать с вами здесь.

- В саду? – удивилась я. - Но ведь дождь, сырость…

- О, не беспокойтесь об этом!

Эльф сделал плавный, неуловимый жест рукой и запрокинул голову к небу. Губы его беззвучно шевельнулись. И я с тихим ужасом осознала, что опять понимаю каждое слово волшебного посланца.

- Мистэ, ле анта вилин. Ханта ле! Эр маквэт вил хэйа. Тар пелер, ми малос.

Эльф благодарил дождь за подаренную прохладу и теперь просил его уйти за поле, в дальний лес. Холодные капли стали падать все реже, потом дождь прекратился совсем. В серых тучах возникло теплое желтое пятно, в один миг превратившееся в ярко-голубой квадрат. Поток солнечных лучей залил мокрый сад, и каждая капелька на траве и листьях вспыхнула лучистым алмазом. Мама дорогая! Да если он парой слов дождь останавливает и солнце на небо возвращает, то чем я-то смогу ему помочь?! Какая б там беда ни приключилась!

Тем временем, в траве возле веранды сами собой возникли два деревянных стула с резными спинками и маленький столик с хрустальным графином и двумя стаканами. Айрелл приветствовал это чудо величавым кивком:

- Благодарю вас за заботу, добрые Хранители Дома. Вижу, что вы не одно земное столетие бережете его уют, судя по вашему почтенному возрасту.

- Он видит их! – ахнула я про себя, - Волшебная невидимость Фила и Бетти – не препятствие его эльфийскому взору. И как перед таким гостем, спрашивается, дурака валять, профессионального мага изображая?!

Эльф опустился на стул, но прежде чем начать разговор, бросил задумчивый взгляд на цветы и деревья сада. Потом улыбнулся и негромко произнес:

- У вас удивительный сад, госпожа Джилл. Он светел и прекрасен. Легкий ветерок колышет ветки с тронутыми осенней позолотой резными листьями, негромко шелестит в увядающей траве. Солнце подсвечивает алые и золотые кроны и веселыми огоньками прыгает в юных глазах. Оно словно бы говорит нам, что печальная пора листопада и грядущая зима - не вечны. После них снова придет молодая зеленая весна. Так отриньте же тяготы и сомнения прожитой жизни, сбросьте с души груз тревог! И снова почувствуйте себя молодыми, веселыми и бодрыми. И смело глядите в глаза новому дню!

Возникшие на веранде Домовые радостно зааплодировали в ответ на эту речь.

Мне она тоже очень понравилась. Подумалось сразу, что мой неожиданный гость действительно добр и мудр, и поразительно тонко чувствует красоту окружающего мира, как и говорилось в легендах о Дивном Народе. И я сказала уже гораздо спокойнее и приветливее:

- Я рада, что вам понравился мой сад, господин Айрелл. Но ответьте, пожалуйста, какая беда привела вас ко мне?

Эльф опустил голову. Видно было, что ему нелегко говорить об этом. После секундного колебания Айрелл произнес глухим сдавленным голосом: - Страшное горе обрушилось на наш народ, светлая госпожа. Пропал без вести юный наследник Лесного Престола, единственный сын нашего государя Эйринделла – принц Рианэль. Я растерянно поморгала. Ну, вот вам и предсказание про то, что забытое найдется! Да-а, исчезновение наследника престола и впрямь тяжелый удар для всего эльфийского народа. А мне-то что делать с чужою бедой? Это вам не королевскую печать в тайниках дома бургомистра разыскивать. И почему же, интересно, вся эльфийская магия не помогла королю найти мальчишку?

Последний вопрос я задала гостю вслух. Айрелл горестно покачал головой. - Увы, госпожа Джилл. Наши чары оказались бессильны. Принц словно бы растворился в воздухе, а его следы не видели ни звери, ни птицы. Но мальчик жив, в этом даже нет сомнений! Когда погибает кто-то из королевской династии, на Священном Дубе отмирает одна ветвь. К счастью, сейчас этого не произошло!

Эльф немного овладел собой и продолжил более сдержанным тоном: - На Королевском Совете было принято решение обратиться за помощью именно к вам. Ибо вести о том, как искусно вы с помощью земной светлой магии сражаетесь с темными силами и находите утраченное, дошли даже до наших лесных чертогов. Я вежливо улыбнулась, изо всех сил соображая, как мне вести беседу дальше. Похоже, придется опять подключать бесценный опыт Пата Пинкертониуса. Для начала задам стандартный вопрос, с которого начинаются все детективные расследования: - Как вы думаете, кому было выгодно исчезновение принца? - Никому! – неожиданно ответил эльф. – В этом я совершенно уверен. Весь наш народ искренне любил доброго, хотя несколько упрямого и взбалмошного мальчика. А недобрым людям в заповедные леса вход закрыт! - Так-так! Я встала и прошлась по тропинке туда-сюда, придумывая очередной вопрос. - А могу я узнать, как выглядел принц… как вы сказали его зовут? - Рианэль. К сожалению, я не захватил с собой его портрета. Наследник престола похож на своего отца: темные волосы, синие глаза. Довольно высок и силен для своего возраста. - Вот о возрасте прошу вас поподробнее! Сколько лет мальчику на земной счет? Айрелл задумался. - Полагаю, что вам бы он показался юношей лет пятнадцати-шестнадцати, не больше. На самом деле, Рианэль, конечно, прожил не одну сотню весен… - Это очень ценные сведения, господин Айрелл! Я еле сдержалась, чтоб не запрыгать на месте от радости. Кусочки мозаики в моем сознании складывались с потрясающей скоростью.

Ай да, принц! Это ж надо, куда его занесло! Ну, если я окажусь права, беднягу Лайона ждет огромное потрясение. Однако, задам-ка я эльфу еще один важный вопрос: - Скажите, господин Айрелл, не посещал ли юный принц земли людей незадолго до своего исчезновения? Быть может, его высочество вместе с королем был приглашен в гости каким-нибудь важным лицом?

Эльф изумленно распахнул сверкающие изумрудные глаза и воскликнул: - Вы поразительно прозорливы, светлая госпожа! Действительно, ваш владыка пригласил его величество в столицу для деловых переговоров. Король Эйринделл взял сына с собой, так как решил, что это будет полезно для будущего властителя. Потом Рианэль долго вспоминал, что люди приняли их очень хорошо. При дворе каждый день были балы, турниры музыкантов, выступления артистов. Вот оно что! Артистов, значит! Последний кусочек мозаики ложится точно на свое место. Осталось только вспомнить, когда там фургоны цирка застряли посреди болота. - Когда же ваш принц пропал без вести? - На земной счет – менее месяца назад, госпожа. Все ясно! Теперь осталось немножко поколдовать, точнее подурить бедному эльфу голову. Ну а что поделаешь? Обманывать нехорошо, но я ведь должна соблюдать, как говорится, свое реноме. Посланник лесного народа меня не раскусит, потому что эльфийская магия и земная – это две большие разницы. Эльфы в совершенстве умеют договариваться со стихиями, понимать язык зверей и птиц. А наши волшебники плетут заклинания и изготавливают разные артефакты, чтобы хранить в них частицы своей магической силы. Кстати, об артефактах! Гляну-ка я в магический кристалл. Так будет проще изобразить, что я обнаружила местонахождение наследника престола прямо на глазах Айрелла. Попросив эльфа немного подождать, я метнулась в дом. И сразу наткнулась на Рональда. Юноша стоял посреди гостиной, почему-то сжимая в руке пресловутый кристалл. И смотрел на меня весьма неодобрительно. - Опять собираешься на очередное задание, Джилл? – как-то слишком спокойно спросил музыкант. - Ну да. Ты, наверное, сам все слышал, раз кристалл мне принес. Сейчас гляну в него, увижу, где скрывается наследник, и поднесу посланцу эльфов их принца, как говорится, на блюдечке с голубой каемочкой. - И где же все это время прятался наследник престола? - Ты не поверишь, если расскажу! Ладно, сейчас мне некогда. Давай кристалл сюда. Рональд отвел руку с волшебным предметом в сторону. - Вот что, Джилл! Не знаю, куда ты теперь собралась, но на этот раз я поеду с тобой! - Зачем? - Не хочу снова в панике метаться по городским окраинам в поисках одной рыжей искательницы приключений на свою… красивую голову! Эти твои магические дела могут быть опасны. - Вот именно! А ты, кстати, ни разу не волшебник. - Но я буду рядом в трудный миг. И постараюсь помочь тебе. Я только открыла рот, чтобы сказать этому не в меру заботливому музыканту, что в няньках не нуждаюсь.

Но Рональд, сверкнув глазами, сказал, как отрезал: - Что бы ты ни увидела в своем кристалле, мы едем сражаться с очередной бедой вместе. Это не обсуждается! Новое дело! Похоже, юноша всерьез решил спасать меня от неведомых опасностей. Замечательно, конечно, что кто-то так заботится о тебе. Но, как говорилось в одной древней балладе: «Пусть обучали науке владенья оружьем, все же певцу не под силу воителем стать. Меч менестрелю держать тяжело и не нужно…» - Поберег бы ты лучше, Рональд, свою музыкальную голову! - вздохнула я. Но упрямый артист сунул мне кристалл и вышел из дома вместе со мной. Эльф, удивленно вскинув брови, посмотрел на моего спутника. - Господин Айрелл - посланец эльфийского народа. Господин Рональд Эртон – музыкант, - представила я мужчин друг другу. Эльф и юноша обменялись вежливыми поклонами и обратили взгляды на меня. Я положила магический кристалл на столик, присела рядом, положила на кристалл ладони и, пристально глядя в полупрозрачные грани, сделала вид, будто начинаю там что-то различать. На самом деле я не видела ничего, кроме голубоватого тумана. Он клубился в середине кристалла, а потом начал неярко мерцать. От волшебного предмета вдруг ощутимо потянуло холодом. Туман внезапно рассеялся, кристалл вспыхнул серебристым светом. И я снова увидела проклятое ледяное дерево, укрытое где-то в недрах дома. Ладони обожгло морозом… - Джилл, ты уже увидела то, что надо? Голос Рональда вырвал меня из опасного полузабытья. А его теплая рука, коснувшаяся моего плеча, заставила меня вздрогнуть и окончательно очнуться. - Да-да! - торопливо забормотала я, борясь с желанием зашвырнуть опасную игрушку в кусты и нервно потирая застывшую ладонь. – Секунду назад я отчетливо увидела, где скрывается наследник эльфийского престола. - И где же?! – в голоса Айрелла звенели мольба и тревога. – Умоляю, светлая госпожа, ответьте, все ли хорошо с юным принцем? - С ним все в порядке, но ответить, где именно он находится – трудно, – ловко выкрутилась я. - Проще будет заложить коляску и поехать туда самим. - Едем немедленно! Хотя… Эльф на миг замялся. - Вы настолько умело обращаетесь с этим порождением земной магии! Он кивнул в сторону кристалла. – Я полагаю, что построить портал, способный мгновенно перенести нас к местонахождению принца, не составит вам труда. «Батюшки светы! Какой еще портал?! Это он про перемещение во времени и пространстве говорит, что ли? Ну, и как я теперь буду выкручиваться?!» - Господин Айрелл вероятно не знает, что порталы в этой местности не работают уже несколько столетий. Я растерянно уставилась на музыканта, произнесшего эту странную фразу. Откуда у Рональда такие сведения? - Мне сообщили об этом наши Домовые, - невозмутимо пояснил юноша. – Господин Вариус, прежний Маг-Хранитель, считал, что магию создания порталов блокирует нечто, скрывающееся в лесу далеко за домом. Но полное расследование он так и не провел. Ай да, Рональд! Не знаю, правду он сказал или только что сам все придумал, но эльф явно ему поверил. Кивнул с серьезным видом и произнес: - Про этот лес ходят странные слухи и среди нашего народа тоже. Пожалуй, следует вплотную заняться столь загадочным местом. Но не раньше, чем мы отыщем Рианэля! - Конечно-конечно! – подхватила я. – А раз создать портал невозможно, давайте я позову Фила, и мы отправимся за вашим принцем по-простому – на четырех колесах.

ГЛАВА 21.Оставим в прошлом гнев и злость…

Быстро отправиться не получилось, потому что не успели мы отъехать, как Айрелл попросил возницу остановить коня, вышел из коляски и застыл на краю заброшенного поля, словно прислушиваясь к невидимым голосам. Потом обернулся к нам и сумрачно сказал: - Земля изнемогает под гнетом диких трав. Она плачет, вспоминая щедрое золото колосьев, клонившихся в это время года до земли. Земля зовет людей, но ей отвечает только ветер да перекличка перелетных птиц в небесах. Отчего люди бросили это поле, госпожа Джилл? - Не знаю, - растерянно произнесла я. - По-моему, оно давно уже такое. Эльф недовольно покачал головой. - Что-то отвратило людей от этой земли. Не в том ли лесу, где находится нечто, блокирующее порталы, кроется загадка ее печального состояния? И он посмотрел куда-то вдаль. Я невольно проследила за его взглядом. Лес на горизонте выглядел, как самый обыкновенный. Просто сине-зеленая полоса, ощетинившаяся острыми вершинами елей. И что за странности про него рассказывают? Тут мне на мгновение показалось, будто полоса леса вдруг потемнела, сменив цвет на черный. Я испуганно моргнула. Нет, с лесом все было в порядке. Но мне стало немного не по себе. Рональд тревожно посмотрел на меня - Джилл, что случилось? - Ничего. Так просто, что-то померещилось. Ладно, поехали искать принца.

До цирка мы добрались без приключений. Айрелл и Рональд всю дорогу молчали, а я была погружена в свои мысли о том, как бы получше обставить поимку этого самого Рианэля. Ничего толком не придумала и решила, как всегда, импровизировать. Возле циркового шатра не было ни души. Для начала вечернего представления было слишком рано, а утренние репетиции уже закончились.

Я жестом пригласила спутников следовать за мной. Увидев пестрые фургончики на колесах, ворохи сохнущих на ветру разноцветных костюмов, растянутых между ними на веревочках, эльф недоуменно сдвинул брови, однако, двинулся дальше. Мы вошли в шатер, пересекли пустую арену, и тут я задержалась, решив, что к Лайону пойду одна. Чтобы спокойно объяснить ситуацию старому другу. И тогда он сам проводит нас к Риану-Рианэлю.

Так что я попросила мужчин подождать меня возле кулис, никуда не отходя. И, совсем как вчера, проскользнула за бархатную занавеску. - Лайон, где ты? У меня к тебе важный разговор. На мой призыв никто не откликнулся. Я двинулась по направлению к уборной укротителя, но раздавшийся совсем рядом негромкий шорох заставил меня остановиться. - Кто там? Фергюс, это ты? Опять тишина в ответ. И странный урчащий звук. Да кто же там крадется? Ой, мамочки! Из-за угла прямо мне навстречу вышел лев!!! - Этот болван Фергюс забыл, наверно, закрыть клетку! - пронеслось в голове. - А Лайона поблизости нет. Караул! Только без паники! Нельзя, чтобы этот здоровенный котяра почувствовал мой страх. Лев подошел ко мне совсем близко. Его желтые глаза глядели абсолютно бесстрастно. Но негромкое урчание, доносившееся из пасти, стало громче и грозило вот-вот перейти в грозный рык. На мгновение мы со зверем застыли, неподвижно глядя друг на друга. Потом лев переступил лапами и резко махнул хвостом, ударив себя по ребрам.

- Собака машет хвостом, когда радуется, а кошка – когда злится, - вспомнилось совсем печальное в данном случае наблюдение.

И тут я, по какому-то странному наитию, шагнула вперед, протягивая хищнику руку. - Тара, мэллон-ра! Незнакомые слова сами сорвались с моих губ. Они были похожи на те, что говорил зверям на арене мальчишка-укротитель. И на льва они возымели настоящее волшебное воздействие! Хищник вздрогнул, опустил хвост, сел на пол, а потом… как котенок, подполз ко мне и ткнулся в бок огромной гривастой головой. Я едва устояла на ногах!

«Ну, и словечки! Это что – эльфийское заклинание какое-то? Да нет, фраза вполне обычная: «Успокойся, друг-лев!» Однако на зверя язык Дивного Народа действует, как настоящая магия. Весь вопрос в том – откуда я-то его знаю?!»

Лев, не отходя от меня, продолжал игриво урчать. Я растерянно потрепала его по гриве, и тут в коридор, едва не сбив нас со зверем, вихрем влетел Фергюс.

В руках он сжимал неизменную метлу, а его длинные волосы в эту секунду стояли дыбом, соревнуясь в растрепанности с прутьями метлы. - Ты что же это, каналья, клетки не закрываешь?! – заорала я вместо приветствия. Фергюс повел туда-сюда безумными глазами и ничего не ответил. - Где Лайон, можешь мне сказать? А где его любимый ученик? Помощник укротителя еще сильнее выпучил глаза и завопил, неожиданно обретя дар речи: - Я сам господина Лайона ищу. Его ученика за фургонами братья Стоунеры бьют! - А-а-а! От моего крика бедный лев шарахнулся в сторону и покорной трусцой добровольно побежал к клетке. - Лайон, Рональд, Айрелл – все сюда! Караул, спасайте принца!

Выкрикивая эти слова, я стремительно мчалась из-за кулис к выходу, с ужасом представляя, что будет…

Если два амбала нанесут наследнику эльфийского престола хоть малейший урон, то каюк дипломатическим отношениям! Вот только войны людей и остроухих нашей стране не хватало!

Я успела вовремя! На укромной полянке за фургонами два здоровенных братца в одинаковых полосатых трико уже прижали Риана к стенке. К счастью, бить его они еще не начали, а пока только выкрикивали перемежаемые с руганью загадочные вопросы. Несомненно свидетельствующие о своеобразном интеллекте и речевом развитии силачей Стоунеров. - Ты че, как этот, а?! Нет, ты че, вообще страх потерял?! Ты не понял, че ли, я тебя спрашиваю? Другой братец, отпихнув первого, задал противнику более конкретный вопрос: - Будешь еще к нашей девке клеиться?! - Буду! – неожиданно заорал принц.

Он рванулся, что есть сил, и на моих изумленных глазах лихо врезал одному из братьев ногой прямо в солнечное сплетение. Тот ухнул и осел на землю. Другой Стоунер занес над головой эльфа арбузоподобный кулак, но принц ловко уклонился от удара. Проскользнул у силача под рукой и пнул его пониже спины. Тот взвыл не от боли, а от обиды. Развернулся и все же ухватил Риана за шиворот. Мальчишка ткнул врага двумя пальцами куда-то возле локтя. Стукнул вроде бы не сильно, но Стоунер тут же разжал кулак и замахал онемевшей рукой. Не теряя даром времени, Риан треснул его носком башмака под колено. Силач рухнул на землю, как подпиленный дуб. Но очухавшийся второй брат уже заграбастал принца в свои железные объятия. - Да я из тебя, цыпленочек, всю душу вытрясу! – взревел он, начав выполнять свою угрозу. - Отпусти его, негодяй! – Айрелл кометой пронесся мимо меня.

Я даже не успела заметить удара, а Стоунер, выпучив глаза, уже лежал на земле. Другого братца эльф отшвырнул в сторону так, что тот чуть не снес своей тушей ближайший фургон. - Ваше высочество… - Айрелл протянул упавшему принцу руку, но не успел договорить. Продышавшись и хлюпнув разбитым носом, силач заголосил: - Наших бьют!!! Все – сюда! На его крик со всех сторон уже мчались выскочившие из фургонов крепкие парни. Впереди бежал Лайон, истошно вопя:

- А ну, отпусти ученика, не то я из тебя отбивную колету сделаю! - Не смей трогать ребенка! – согласно взревели одни циркачи - Это выскочка со своим дружком честного артиста покалечил! Бей их, ребята! – рявкнули в ответ другие. И завязалась нешуточная потасовка! Все парни сцепились в огромный клубок, молотили друг друга кулаками, ругались, кричали. А самое ужасное было то, что внизу этой кучи копошились Стоунеры и оба эльфа. В дерущихся полетели разноцветные палки, булавы и мячи для жонглирования. Это невидимый Фил попытался таким образом прекратить потасовку. Я схватила валявшийся возле фургона длинный шест канатоходца и тоже принялась скакать вокруг дерущихся, награждая их крепкими ударами. Но – увы!

Нам с Филом удалось разогнать только тех, кто был сверху. А их места тут же заняли вновь подоспевшие. И высвободить придавленных эльфов у нас никак не получалось! Я с досадой отбросила шест. И только тут заметила большую бочку с прикрепленным к ней насосом и шлангом. Место драки оказалось рядом со слоновником.Из этой бочки огромных животных поили и окатывали водой, если им становилось жарко.

- Черт возьми! – взвыла я, заглянув вовнутрь деревянной посудины, - Ну почему именно сейчас она – пустая?! В отчаянье я обернулась к дерущимся, не зная, как еще прекратить побоище. - Джилл, хватай шланг, а я буду качать! Рональд ухватился за ручку насоса.

- Холодная водичка освежит не в меру горячие головы! - Так нет же воды… - всхлипнула я и осеклась.

Бочка была полна до краев. Не задумываясь над причиной этого чуда, я ухватилась за шланг. Юноша с силой нажал на ручку насоса. И тут из шланга вырвалась такая мощная струя, что любо-дорого посмотреть! Холодная струя с силой ударила в клубок тел, и все дерущиеся на мгновение замерли.

А потом, охая и ахая, начали один за другим вылезать из кучи-малы.

Драка прекратилась, как по мановению волшебной палочки. На огорошенные, мокрые лица циркачей нельзя было смотреть без смеха. Они медленно поднимались на ноги и, пошатываясь, расходились в разные стороны. Ни на эльфов, ни на меня зла никто не держал. Буйство, охватившее парней, прошло, и даже силачи Стоунеры, прихрамывая и потирая ушибленные места, поспешили ретироваться с места драки. У фургонов остались стоять Лайон с разбитым носом и в разорванной рубашке, да оба эльфа. Я взглянула на них и сочувственно охнула. У Айрелла была рассечена бровь и испачкана грязью белоснежная туника. А у Рианэля на щеке красовался здоровенный кровоподтек. - Ваше высочество… - снова начал эльф, но покосился на нас и перешел на свой язык. Я, впрочем, опять поняла его слова. Да если б и не разобрала их, все равно было ясно, что посланец лесного короля ругает принца на все корки. В ответ Риан только упрямо вскинул голову. Теперь мне уже было странно, что я сразу не признала в мальчишке эльфа. Хотя ему удалось ловко замаскироваться: отрезал покороче волосы, нацепил дурацкую повязку, чтобы скрыть острые кончики ушей - вот и готов новый облик. Но я все-таки не пойму: какие силы заставили наследника эльфийского престола сбежать из дома и поступить работать в бродячий цирк? Лайон молча пялился на обоих эльфов. До него постепенно начало доходить, кто все это время был его учеником. Но мальчишку он, похоже, полюбил по-настоящему. Потому что быстро стряхнул с себя оцепенение и подскочил в Айреллу. - Эй, господин хороший, не знаю, как вас звать-величать. Хватит уже на мальчонку орать! Ему и так досталось. Давайте-ка пройдем ко мне да вызовем лекаря. Вижу, что он вам обоим, ох, как нужен! - Благодарю вас, господин артист, но не стоит, – с видимым неудовольствием прекращая ругаться, произнес эльф.

Он встряхнул головой, потом провел рукой по лицу.

Разбитая бровь посветлела, кровь остановилась. Потом Айрелл осторожно коснулся щеки принца. Кровоподтек начал таять и стал почти незаметным. - Чудеса! – вздохнул укротитель. – А все же пройдемте ко мне. Там отдохнем, выпьем по рюмочке и подумаем, что нам всем делать дальше.

В знакомой гримерке Фергюс, видимо, чувствуя вину в том, что не защитил Лайона в драке, с бешеной скоростью раскладывал все на том же барабане немудрящую закуску и наполнял рюмки. Укротитель широким жестом пригласил мужчин к столу. Рональд отказался. Эльф нахмурился, пожал плечами, но рюмку все же опрокинул. Риан стоял поодаль, скрестив руки на груди и непримиримо глядя в сторону с видом взятого в плен, но непокоренного героя. Лайон печально посмотрел на бывшего ученика, вздохнул и произнес, ни к кому специально не обращаясь:

- Подумать только! Я учил основам дрессуры наследника эльфийского престола. Мне даже и в бреду не могло такое привидеться! - Ага! – неожиданно поддакнул Фергюс. - А я ему вчера чуть по шее не заехал. - Ты что несешь? Дурак! Принца от бродяги отличить не смог? - Вы и сами-то не больно отличили, - ядовито заметил помощник укротителя, но Лайон только рукой махнул. - Такого ученика я больше не найду. Представления с его участием столько публики собирали, сколько я за всю свою жизнь не припомню. А теперь-то что делать? - Вот именно, - усмехнулся Рональд. - Как жить дальше? Ваше высочество, может, вы все-таки поведаете, для чего был устроен весь этот маскарад? И тогда мы найдем выход из щекотливого положения. - Умоляю, принц, скажите, почему вы вообще сбежали из лесных чертогов?! – подхватил Айрелл. Рианэль бросил на собравшихся мрачный взгляд, сжал кулаки, а потом, решившись, выпалил: - Потому что у нашего народа все – в прошлом! - Как это – все? – почти испуганно спросил Айрелл. - А вот так! Великие битвы со злом, в которых эльфы сражались бок о бок с людьми. Открытие новых земель, заключение братских союзов с иными народами и волшебными расами, строительство огромных, прекрасных городов, доблесть и подвиги, предатели и великие герои – все это осталось только в наших балладах! Наш народ живет одними воспоминаниями о славном прошлом – поймите же это! Вот уже которое столетие мы бродим по лесам и поем песни далеких эпох. Нас становится все меньше не потому, что кто-то враждует с нами, пытаясь уничтожить. Тут уж надо благодарить нынешнего короля людей и его предков, заключивших с эльфами мирный договор. Нет! Мы постепенно уходим, потому что нам больше незачем жить в этом мире. Пройдет еще несколько земных столетий, и последний эльф навсегда покинет этот мир, став древней легендой, красивой сказкой. Но я не хочу, чтобы все закончилось так! После слов принца в комнате воцарилась полная тишина. Айрелл устало покачивал головой, но молчал, не в силах опровергнуть слова Риана. Лайон украдкой смахнул слезу и выпил еще рюмочку. Даже Фергюс застыл у стены, боясь пошевелиться.

ГЛАВА 22.Настоящее – все то, что живет

Мне тоже, честно говоря, стало не по себе. Подумалось о том, сколько горьких мыслей пришлось передумать этому мальчишке, прежде чем он сделал такой безнадежный вывод. Рональд нарушил тяжелое молчание:

- И поэтому вы сбежали, ваше высочество? Пытались уйти от судьбы, грозящей вашему народу?

Риан отрицательно качнул головой.

- Вовсе нет! Я хотел доказать, что у эльфов есть шанс изменить свою судьбу.

- И какой же? – подал голос Айрелл.

- Надо просто выйти из Леса. Как это сделал я. Попытаться стать ближе к людям, попробовать пожить их жизнью. Поверьте, нашим народам есть чему поучиться друг у друга. Я знаю, я пробовал!

- Да уж! – хмыкнул эльф, потирая пострадавшую бровь. - Люди бывают очень разными, ваше высочество. Многие не потерпят возле себя чужаков только потому, что те не похожи на них.

- Ну, и что? Порой, чтобы познакомиться с бабочками, приходится потерпеть возле себя нескольких гусениц. Зато я узнал, что жизнь человеческая, хоть и неизмеримо более короткая, гораздо ярче и насыщеннее нашей.

- Особенно в цирке, - тихо произнесла я. – Вы ведь поэтому сбежали именно сюда, принц? В удивительное место, где смертельная опасность соседствует с ослепительным триумфом. Где ценится мужество, крепкая дружба и взаимовыручка. Где учишься беречь каждое мгновение прожитой жизни.

Мальчишка-эльф поднял голову и изумленно посмотрел на меня. Его синие глаза вспыхнули, как звезды.

- Вы правы, госпожа волшебница. Склоняю голову перед вашей проницательностью!

И Риан поклонился мне, прижав руку к груди.

- Что же вы предлагаете, ваше высочество? – с тяжелым вздохом поинтересовался Айрелл. – Отказаться от вековых устоев? Навсегда покинуть наши леса и раствориться среди людей?

- Пока не знаю, - честно ответил принц. - Но для начала – хотя бы не препятствовать тем из нашего народа, кто пытается уйти из Леса в мир людей.

- Мой брат когда-то так и сделал, – дрогнувшим голосом произнес эльф. – Никто не чинил ему препятствий. И никто из нашего народа с тех пор не видел Велиора. Хотя с того момента прошло уже два десятка земных лет… - Сочувствую тебе, - понимающе кивнул Риан. - Но, быть может, твой брат обрел в земном мире такое, что показалось ему прекраснее и желаннее всех древних сокровищ наших лесных чертогов. - Быть может – да, - пробормотал Айрелл. - А быть может… Кстати, последнее послание брат отправил мне именно из Роттервика… Но тут эльф встряхнул головой и, прервав воспоминания, решительно сказал: - К чему строить пустые догадки! Ваше высочество, сейчас для вас самое главное – немедленно вернуться домой. Весть о том, что вы найдены целым и невредимым, я пошлю его величеству с птицами. А госпожа волшебница, - тут посланец Лесного народа вежливо поклонился мне, - вскоре получит законное вознаграждение за свой труд. Не будем же понапрасну терять время, принц. Рианэль снова непримиримо сверкнул глазами и явно приготовился сказать в ответ что-то резкое. Но Рональд опередил его. - Ваше высочество, Айрелл прав, - мягко произнес он. – Подумайте о своем отце, который, наверно, уже отчаялся увидеть сына живым. Подумайте о своем народе, наконец. Чтобы попытаться изменить его судьбу, как вы мечтаете, надо научиться править разумно и милосердно. И тогда через несколько десятков лет юный властитель Лесного Края сможет заключить новый союз с королем людей. Может быть даже, наши народы породнятся. Так начнется очередная захватывающая глава в истории нашего мира. Принц просиял, а Айрелл тяжело вздохнул. И положил руку на плечо мальчику. - Нам пора, ваше высочество. Путь обратно будет нелегким. - И поэтому вы никуда сейчас не поедете! Я уверенно сделала шаг вперед и обратилась к обоим эльфам - Во-первых, вы очень устали и пострадали в драке. Во-вторых, ваша одежда пришла в полную негодность. Привести ее в порядок сможет только моя чудесная тетушка Бетти. В общем, возвращаемся все ко мне домой, отдыхаем, набираемся сил, и потом уже вы едете, куда собирались. - Ваше решение возвышенно и благородно, светлая госпожа, - улыбнулся Айрелл. - Примите нашу искреннюю благодарность! - Госпожа волшебница, вы столь же добры и милосердны, сколь мудры! – воскликнул Риан. - Ладно, ладно, не стоит благодарности, - торопливо прервала я поток славословий. - Хорошие люди должны держаться вместе и помогать друг другу – не так ли? Это первое правило доброго волшебства!

Принц очень трогательно попрощался с Лайоном. Укротитель крепко обнял мальчика, снова вытер слезу и заметил, что все его «лохматые крошки будут очень скучать». Фергюс пожал Риану руку, пробормотав: «извини, ежели что было не так». Затем Лайон взял с меня и Рональда обещание, что на третье, финальное представление мы обязательно пожалуем вместе. При этом он как-то странно кивнул в сторону музыканта, подмигнул мне и поднял большой палец. Я смущенно улыбнулась, но разубеждать старого приятеля, что мы с юношей – не воркующая парочка, не стала. Слишком много пришлось бы объяснять, а время и так уже было позднее. До дома мы добрались без приключений, а там я оптом сдала всех юношей на руки Домовым. И, не слушая бесконечных эльфийских славословий в мой адрес, пошла к себе, где немедленно рухнула на кровать и унеслась в обитель снов.

А вот сон мне под утро приснился очень странный! Снилось мне, что я неожиданно оказалась на пасеке. И все пчелы, что там были, дружно вылетели из ульев и начали кружиться вокруг меня, напевая непонятную жужжащую песенку. Кажется, они даже повторяли на все лады мое имя! Жужжание становилось все громче, и я недоуменно распахнула глаза. Было еще довольно раннее, судя по видному из окна краешку розоватого неба, утро. А загадочные звуки доносились откуда-то совсем рядом. Внезапно дверь распахнулась. И в мою спальню, отчаянно жужжа, влетела целая стая… жуков! Красные, черные, ярко-зеленые, они покружились в воздухе, а затем, как по команде, опустились на пол. Бодро замаршировали вправо-влево, перебирая всеми шестью лапками, и вдруг остановились, образовав надпись: «С добрым утром, любимая!» Затем, словно повинуясь неслышной команде, жуки опять перестроились, и на полу возникло огромное слово: ДЖИЛЛ. И все спятившие насекомые снова поднялись в воздух, громким хором жужжа мое имя: - Джжжжилл, Джжжжилл…. - Ай! Кыш, кыш, отсюда! – я отчаянно замахала руками.

В тот же миг через приоткрытое окно в спальню влетела туча бабочек, а вслед за ними – целое облако пчел. И все они закружились под потолком, образовав в воздухе бело-розово-желто-полосатое сердечко. - Какого черта? Что происходит?! Но ответа на вопрос я не получила. Зато получила еще одну порцию безумия. Потому что на мой подоконник приземлились растрепанная ворона и большая сова. И запели на два голоса знаменитую детскую песенку про зеленого стрекотунчика, трагически погибшего в пасти крапчатого земноводного. В исполнении означенных пернатых это звучало примерно так: - Угу, угу! Кар-кар-кар! Угу, угу! Кар-кар! Кар-кар-кар, угу! Кар-кар-кар, угу! Ква-ква, кхе, кхе, кар-кар-кар… Квакать пыталась ворона, но у нее это плохо получалось. Я заткнула уши и завопила во весь голос: - Если никто не объяснит мне, что происходит, я всех сейчас заколдую! Кошмарная серенада смолкла. Птицы улетели, каждым взмахом крыльев демонстрируя свое негодование относительно моего музыкального вкуса.

А на подоконник, ловко подтянувшись на руках, вскочил … Рианэль! - Певчие птицы улетели на юг, а оставшиеся смогли выучить только эту песенку, - невозмутимо пояснил он. - Ваше высочество!.. Я набрала воздуху в грудь и попыталась сосчитать до десяти. Как-то неудобно обращаться к наследнику эльфийского престола, используя лексику цирковых друзей. Хотя очень хотелось! - Так вот, ваше высочество! Соблаговолите объяснить мне, какого, так сказать, священного дуба, вы делаете на моем окне? И что этим крылатым монстрам понадобилось в моей спальне?! Последнюю фразу я просто выкрикнула. Принц не обратил внимания на мой гневный вопль, широко улыбнулся и восторженно произнес: - Я выбрал тебя Дамой своего Сердца! - Это – как? – несколько туповато поинтересовалась я. - Очень просто! Нахальный юнец спрыгнул ко мне в спальню, небрежно взмахнул рукой, и все насекомые, весело жужжа, вылетели в окно. - Сейчас я тебе все объясню. Я с хмурым видом закуталась в одеяло. Риан улыбнулся еще нежнее и сказал воркующим тоном: - Я все рассчитал, светлая госпожа! Всю ночь я думал над тем, что бы такое сделать, чтобы изменить к лучшему судьбу своего народа.И, наконец-то, придумал! Твой знакомый недаром сказал, что наши народы должны породниться. - И?! – буркнула я, уже отчетливо понимая, к чему клонит этот не в меру пылкий эльфийский мальчишка. - Ты – великая волшебница, я – наследник Лесного Престола, так чего зря время терять? Мы соединим наши судьбы и будем править вместе! Только, конечно, не сразу. Сначала я буду красиво, как сейчас, за тобой ухаживать. И сочинять для тебя самые прекрасные стихи и баллады. А ты будешь благосклонно все это принимать. Потом я приглашу тебя на свидание лунной ночью и сорву с твоих алых губ поцелуй, как зарок вечной любви. А потом отец благословит нас, и мы устроим пышную свадьбу, и наши дети станут родоначальниками новой королевской династии. Как ты думаешь, сколько нам родить для начала? Двойню? Тройню? - Постой-постой! – я отчаянно замотала головой, изо всех сил борясь с желанием запустить в «будущего супруга» чем-нибудь тяжелым. Вон той резной табуреткой хотя бы… - Ваше высочество! Риан… Слушай, юноша, ты так говоришь, будто я уже заранее на все согласна. И на твои дурацкие ухаживания, и на свадьбу! Принц изумленно распахнул ярко- синие эльфийские глаза - А разве это не так? Во всех древних легендах смертные девушки были безумно счастливы, если эльф бросал на них хотя бы один благосклонный взор. Вот взять хотя бы «Балладу о Тэмлине и Дженет»… - Возьми ее себе! И засунь… в крону того же священного дуба! Лично мне в этой истории всегда было безумно жалко героиню. Это ж надо! Претерпеть столько испытаний, родить супругу-эльфу кучу детей, чтобы потом благоверный с наглым видом умотал обратно к своей бессмертной королеве. Я, знаешь ли, такой судьбы не хочу! - А такого и не будет! – уверил меня мальчишка. - Я буду любить тебя вечно, и ты меня тоже! - Но сейчас-то я тебя не люблю! – рявкнула я, чтобы окончательно поставить невыносимого принца на место. Он даже острым ухом не повел. - Полюбишь! Я совершу тысячу подвигов, сочиню сотню баллад и непременно понравлюсь тебе. - А как же твоя прежняя Дама Сердца? – ядовито поинтересовалась я. – Помощница фокусника Аманда. Ты уже успел ее забыть, ветреный мальчишка?! Лици Риана на мгновение омрачилось. Мне даже почудилось, что в его глазах промелькнула мимолетная грусть. Но принц тут же встряхнул головой и решительно произнес: - Аманда осталась в прошлом. Будем считать, что это была моя первая трагическая любовь к прекрасной и жестокой насмешнице. А теперь ко мне пришла вторая любовь, на этот раз – настоящая! С тихим стоном отчаяния я откинулась на подушки. Вся ситуация отчетливо начинала напоминать мне обычные ухаживания деревенских парней за своими румяными избранницами. Этакий куртуазный вариант: «Приходи к амбару, не пожалеешь!» Ну, как же мне отшить остроухого нахала?! - Послушай, мальчик! Тебе еще рано жениться. В твоем возрасте земные ребята только последний класс гимназии заканчивают. К тому же я постарше тебя буду… - Ха! А по счету нашего бессмертного народа я намно-ого тебя старше! Так что мы – просто идеальная пара! Риан поклонился мне, прижав руку к сердцу, и произнес нараспев: - Прекраснейшая из волшебниц! Огненноволосая Джилрэйт! Твой верный паладин Рианэль отныне будет всюду следовать за тобой, верно служа тебе и предупреждая каждое твое желание. - Мое желание – что бы ты немедленно покинул мою спальню! И я могла спокойно одеться, чтобы выйти к завтраку. - Повинуюсь тебе, о, моя госпожа. И несносный эльф тут же выпрыгнул обратно в окно.

ГЛАВА 23.Я зла не помню. Отомщу - забуду

Ломая голову над тем, как же мне избавиться от нежданного «жениха», я кое-как привела себя в порядок и вышла на веранду. В этот солнечный осенний день Домовые решили накрыть завтрак именно здесь. К тому же кухня оказалась бы тесной для такого количества гостей. К моему счастью, Риана за столом пока не было. Как, впрочем, и Рональда с Айреллом. Наслаждаясь долгожданной тишиной и спокойствием, я присела за стол и глотнула чаю. - Ух! Горячий какой! Я зачерпнула чай ложечкой и только собралась на него подуть, как вдруг… - Не беспокойся, госпожа! Верный рыцарь поможет тебе! Раздался откуда-то голос принца. В ту же секунду на веранде потемнело.

Я удивленно подняла голову. И в лицо мне, а также прямиком на белую скатерть и на все, что было в тарелках, обрушились струи дождя из тучки, возникшей в метре над столом! - Ай! Эльф ненормальный, что ты делаешь?! Я выскочила из-за стола, отряхиваясь, как промокшая болонка. Риан с виноватым видом поднялся на крыльцо. - Я просто хотел остудить твой чай. И заодно показать, что все стихии будут верно служить моей избраннице. Не сердись, дорогая! Я ведь еще не король эльфов, я только учусь… - Кол тебе за такую учебу! – буркнула я, оглядывая пострадавший стол. –Поздравляю вас, верный паладин. Вы лишили свою даму завтрака. - Мы сейчас все исправим! – воскликнула было отбросившая невидимость, Бетти. Но принц прервал ее. - Я накормлю свою невесту сам! Итак! Для начала, масло на бутерброды намажет ветер… Чудом оставшиеся сухими ломтики булки взвились в воздух. Вслед за ними полетела масленка. Столовый нож погнался за посудой, но промахнулся и чуть не попал в старину Фила, едва успевшего увернуться. В итоге ножик застрял в стволе яблони на высоте, примерно, двух метров. Риан досадливо хмыкнул. Но сдаваться не собирался. - Котлетки для моей любимой пожарит молния! - Не на-адо! – завопила я одновременно с Домовыми. Но гром уже ударил, и крошечная шаровая молния завертелась вокруг столбов веранды. Все присутствующие дружно нырнули под стол. Раздался громкий БАБАХ! - Уже можно вылезать? – шепотом спросил меня принц, сжавшийся в три погибели под обгоревшей скатертью. - Ты меня об этом спрашиваешь?! Я бы предпочла, чтоб некий наследник древнего народа просидел под этим столиком до будущей зимы. Черт возьми, Риан, это про тебя, наверно, песенку сочинили:

Наколдовал я к завтраку из Африки банан, Вдруг вижу, что из Арктики несется ураган. Наколдовал я к ужину в стаканчике пломбир, Но убедился с ужасом: стаканчике – кефир!

Я выползла из-под стола и с печальным видом посмотрела на то, что осталось от завтрака. - Хотя если девушка хочет похудеть, то лучшего кавалера, ей, конечно не найти. - Я сейчас все исправлю, - снова начал было эльф, но его прервал Рональд, наконец-то, вышедший на многострадальную веранду. - Молодой человек, пожалуйста, уймитесь! – он огляделся, оценивая степень разгрома. – Мда-а! Любовь, конечно, зла… Но чтоб настолько! Мальчишка-эльф сразу подобрался, бросил в сторону возможного «соперника» уничтожающий, как ему показалось, взгляд, а потом с небрежным видом заметил: - Я смотрю, музыканты теперь по гостям сидят. Не выступают, концертов не дают, в лесах, как в старину, на турнирах менестрелей, не сражаются. Рональд пристально посмотрел на дерзкого юнца и невозмутимо ответил: - Так ведь опустели те леса! Эльфы все по городам разбежались, за девушками ухаживают. - Незамужними, я прошу заметить, девушками! И не просватанными! Рональд лишь иронично головой качнул: - Не тонко, мальчик мой. Придумайте более достойный ответ. А то от шторма ваших чувств на память вам останутся лишь брызги. Мальчишка только молча сжал кулаки и бросился на музыканта.Но вовремя появившийся на веранде Айрелл успел схватить наследника престола за шиворот. - Так-так! Люблю войну и прочие забавы? Ваше высочество, вы избрали очень странный способ отблагодарить хозяйку за гостеприимство! Набрасываясь с кулаками на ее знакомого. Что скажет на это ваш отец?! - Что за свою любовь надо сражаться! – упрямо буркнул Риан. - Давайте обсудим все проблемы любви и ревности после завтрака - взмолилась я. - Смотрите, Фил и Бетти уже второй раз накрывают на стол. Честное слово, если сейчас кто-то посмеет приставать ко мне с дурацкими ухаживаниями, я выгоню его из дома! Устрашенный такой угрозой эльф мирно сел за стол. И начатый заново завтрак прошел в относительной тишине. Впрочем, лично мне есть резко расхотелось. Я вяло поковыряла вилкой салат, отодвинула в сторону кружку с кофе, и, прихватив с тарелки яблоко, спустилась в сад. Надо было срочно подумать – как жить дальше? Еще несколько дней назад я легкомысленно считала, что самая большая проблема в моей жизни, это таинственный дом, из которого невозможно уйти без сопровождения Домовых. Ан нет! Теперь оказывается, что главное зло – это женихи! То сынок последней клиентки Пилча на меня глаз положил, то не в меру ретивый эльф ухаживать за мной принялся.

- Крыть как-то нечем. Только руганью отборной... – недовольно пробормотала я, не представляя, как отказать принцу. И при этом не довести дело до драки или войны.

Казалось бы, я никому поводов думать обо мне, как о невесте, не давала. «Малыш» Даффи был откровенно глуповат - ему простительно. С Рональдом – мы просто друзья. А вот какая муха укусила мальчишку? Бр-р! Так много обещал, что страшно перечислить...Надо сказать, что замуж я вообще не хочу! Ни за кого! А уж за эльфа – тем более. Никогда не узнаешь – что он тебе притащит – очередных жуков или какого-нибудь льва или тигра. Хм! Классика жанра: «Ап! И тигры у ног моих сели»… Фраза из песенки повернула мои мысли в неожиданную сторону. Вот интересно, кстати, как мне удалось договориться с Милордом?! В прежнем цирке мы со зверем, конечно, были знакомы. Но, скорее, как в том анекдоте про королеву Альбиона: я ее знаю, а она меня – нет. И предположить, что он меня послушался просто потому, что увидел знакомое лицо, никак нельзя. Вон Фергюс зверюгу каждый день кормит, а все равно боится к нему на ужин в качестве блюда попасть…

Тут, скорее, сработали внезапно выскочившие из меня слова. Но – откуда я их знаю? И каким образом понимаю эльфийский язык? Что-то я прежде за собой таких способностей не замечала. Впрочем, мне и эльфы прежде не попадались…

- Не желает ли госпожа допить свой кофе? – спросил Фил, появившись из ближних кустов, и нарушая мое уединение.

- Госпожа желает, – улыбнулась я и, забрав кружку, устроилась с ней на лавочке.

Домовой примостился рядом.

- Скажи, пожалуйста, Фил – что ты знаешь об эльфах? И их языке?

- Бессмертие радует лишь первые сто лет.

Домовой ухмыльнулся и почесал бороду.

- То есть, я хотел сказать, что живут они долго. А что касается языка, то могу сказать следующее. Эльфийский язык мелодичный и плавный, состоящий из музыкальных слов, которые приятно слышать. Когда на нем говорят не-эльфы, эта мелодичность исчезает, хотя трудно определить точно почему. Эльфы знают, что это так, потому, что утонченность, свойственная только эльфийскому, полностью воспринимается только ими или теми, кто использует магию для общения. Эльфы, из-за своего острого слуха, чувствуют дополнительные оттенки в своей речи, те, которые также передают эмоции, если говорящий этого хочет. Из-за этого скрытого свойства эльфы могут вести разговор внутри разговора. Тонкость языка и доступных оттенков позволяют эльфам передавать суть совершенно другого дела, если, конечно, это - не нечто трудное или путающее. Это свойство также позволяет эльфам передавать скрытые сообщения друг другу даже рядом с человеком, который понимает Эльфийский, что является еще одной причиной, почему из эльфов получаются такие превосходные шпионы. Они могут говорить о несущественных вещах, и все же передавать жизненно важную информацию другим эльфам. Никто из слушающих без волшебной помощи не сможет различить дополнительное сообщение, которое передается на крыльях разговора…

- Стоп! – воскликнула я, прерывая эту лингвистическую лекцию волевым решением и шалея от странной догадки. – То есть, ты хочешь сказать, что этот язык можно выучить, как какой-нибудь латинский, но тайны его могут постигнуть только эльфы?

Старый Домовой согласно кивнул.

«Новое дело! Но я никогда не учила этот язык! Однако, мало того, что его понимаю, так еще и слышу эти «дополнительные сообщения»! Э-э-э…Но я-то – ни разу не эльф!» Тут я горько усмехнулась, припомнив своих теток-«бабушек». Они, конечно, были просто сказочными мегерами – но вполне человеческими. А моя бедная матушка хоть и являлась весьма романтической натурой не отличалась ни здоровьем, ни бессмертием. Остается предположить только одно. Мой отец, которого я никогда не видела – эльф. Но ведь единственный представитель этого народа, сбежавший в мир людей и пропавший в нем, это – брат бедняги Айрелла. И по времени все сходится – если он двадцать лет назад из Леса вышел. Впрочем, какая разница? Отца я – не видела. Так что нет никакого толку спрашивать – как он выглядел. Маменька тоже уже ничего мне не расскажет. И как узнать – что там было на самом деле? Разве что опять посмотреть в магический кристалл?

ГЛАВА 24.Борьба между тем, что любишь, и тем, что не любишь - болезнь ума

Но тут я вовремя вспомнила, что в прошлый раз ничего хорошего этот самый кристалл мне не показал. А только напугал меня видом все того же ледяного дерева, скрывающегося в глубине дома.

Нет, обращаться за помощью к волшебным предметам следует только в самом крайнем случае! Так что подождем пока с гаданием на кристалле, а лучше вспомним, что там Айрелл о своем пропавшем брате говорил. Вроде бы то, что последнее послание тот прислал ему из Роттервика. Ага! Последнее, значит! Выходит, были еще письма? Или чем там эльфы пользуются, когда уходят далеко от своего Леса? Ну, допустим, голубиная почта. Не важно! А важно что в каком-нибудь из этих посланий мой возможный отец мог рассказать брату о моей матушке. Вот сейчас найду эльфа и осторожно его об этом расспрошу. Искать пришлось недолго. Едва я покинула уютный уголок в тени облетающих кустов, как сразу же наткнулась на Айрелла.

Он быстро шел, почти бежал по садовой дорожке. А увидев меня, просиял и тут же воскликнул: - Светлая госпожа, умоляю, простите нашего принца! Он слишком юн, а, значит, не в меру пылок. Но зато предельно искренен в своих чувствах! Признаю, его ухаживания были чересчур навязчивыми. Но ведь первая любовь всегда приходит внезапно и захлестывает юное создание с головой, как волна - неопытного пловца. Еще раз молю вас о прощении… - Извинения приняты, - торопливо прервала я эльфа. – Пусть только Риан не запускает больше ко мне в спальню ни жуков, ни крокодилов! Послушайте, Айрелл, я хочу спросить вас о другом. - Спрашивайте, госпожа волшебница, - с готовностью отозвался эльф. - Вчера вы упомянули о своем брате. Который ушел из леса и пропал без вести, я правильно поняла? А свое последнее письмо он прислал вам из нашего города. - Да, госпожа Джилл, - помрачнев, ответил Айрелл. – Именно так. Сердце у меня забилось от волнения, но я продолжала как можно более спокойным тоном, как бы демонстрируя сочувственный интерес. - Мне жаль вашего брата. Но разве вы не могли сами отправиться на его поиски? Наверняка, в письмах он упоминал те места, где ему довелось путешествовать. - В том то и дело, что – нет! – горестно вздохнул эльф. - Кроме Роттервика, в письмах Велиора нет больше ни одного географического названия. Да и письмами эти клочки бумаги с обрывками стихов и песен назвать трудно! Так мой брат выражал свои впечатления об увиденном. Ах, Велиор, Велиор, ты вечно куда-то стремился, горел от сердца до кончиков пальцев, делясь своим огнем с другими. Ты всегда тянулся к неизвестному, неизведанному, выматывающему душу сладкой тоской. Как часто ты говорил мне: «Я закрываю глаза и чувствую, как тысячи дорог, ветров, идей, задумок пронзают мою душу изнутри, делая её живой» И однажды ты ушел, мой бедный, бесстрашный, талантливый брат! Поистине Лес опустел без тебя! Айрелл закончил свою речь, больше похожую на горестный вскрик и опустил голову. Я осторожно коснулась его руки. - Послушайте, вы сказали, что брат присылал вам стихи и песни. Выходит, он зашифровывал в них названия мест, где побывал? А вы можете вспомнить пару строчек ? Это помогло бы нам узнать хоть что-то о судьбе Велиора. - Да, конечно, я помню многое из творений брата - вздохнул Айрелл.

- Одна баллада почему-то врезалась мне в память сильнее других.

И эльф, запрокинув голову, к ярко-синему осеннему небу пропел негромко и звучно:

Сады моей души всегда узорны, В них ветры так свежи и тиховейны, В них золотой песок и мрамор черный, Глубокие, прозрачные бассейны.

Растенья в них, как сны, необычайны, Как воды утром, розовеют птицы. И кто поймет намек старинной тайны? В них девушка в венке великой жрицы.

Так-так! Я еле сдержалась, чтоб не подпрыгнуть на месте от охвативших меня чувств. Конечно, стих очень красивый и романтический. Но кое-какие конкретные указания в нем все же есть. Вокруг имения моей бедной матушки действительно был разбит пышный сад. Дорожки в нем были посыпаны золотистым песком и имелись целых два фонтана из белого и черного мрамора. А еще на чердаке нашего дома свили гнездо белый голубь с голубкой. Вот вам и «розовеющие утром птицы»! Да-а, похоже, бродяга-эльф Велиор и мой загадочный отец – одно и то же лицо. Но говорить Айреллу о том, что я - его близкая родственница, пожалуй, пока что не стоит. Неизвестно, как представитель волшебного народа воспримет эту новость. Вдруг обрадуется настолько, что решит, будто я – и впрямь идеальная пара для эльфийского принца. Или решит, что поскольку я – полуэльфийка, то мне следует навеки поселиться с его народом в их Заповедных Лесах. Спасибо большое, мне и этого дома, в качестве уютненькой тюрьмы хватает! Короче, держу язык на замке, а ушки – на макушке. И вот теперь, пожалуй, самое время посмотреть в магический кристалл. Чтобы окончательно подтвердить свою догадку.

Но сделать это сию же секунду не удалось. Айрелл совсем сник, под гнетом навалившихся воспоминаний о брате. И мне пришлось долго утешать эльфа тем, что погибшим Велиора никто не видел, а, значит, терять надежду нельзя. А потом мы услышали вопли, доносящиеся из дома. Похоже, Риан вознамерился снова доказывать свое единоличное право на мою благосклонность. Пришлось срочно бежать туда, чтобы дело не дошло до драки или чего хуже – до какой-нибудь магической дуэли!

- Боже, дай мне мудрости, чтобы понять этих мужчин! - причитала я по дороге. - Дай любви, чтобы прощать их! Терпения - чтобы выдерживать их характер! Только сил не давай, а то ведь прибью, к чертям! Айрелл косился на меня и только негромко вздыхал. Когда мы влетели в дом, от сердца у меня немного отлегло. Кажется, до драки было еще далеко. Рональд, скрестив на груди руки, с невозмутимым видом стоял посреди гостиной. А Риан прыгал вокруг него, размахивая руками и выкрикивая дерзости. В целом картинка напоминала знаменитую историю про слона и Моську. Если, конечно, высокого, стройного музыканта можно было сравнить с серым лопоухим обладателем хобота. Не заметив нас с эльфом, принц в очередной раз громко завопил: - Джилл будет моей, запомни это, смертный! - Юноша, уясните простое правило – снисходительно объяснял Рональд.- Встретил плохую девушку - отойди, чтобы не сломать себе жизнь; встретил хорошую - отойди, чтобы не сломать жизнь ей. - Так я не понял, мне что от всех девушек теперь шарахаться? – растерянно протянул Риан, на миг оставив ужимки и прыжки. - Да, пока не повзрослеете. - Ну, ты совсем, как мой папаша! Как штаны протирать, часами сидючи на Светлом Совете, так «терпи, сынок, ты уже взрослый». А как жениться – «подожди, малыш, еще пару столетий». А, может, у меня терпения нет?! Может, я впервые встретил ангельское создание, девушку моей мечты?! - Ангельское, говорите, создание? Хм! Дитя мое, осознайте, как следует: чтобы девушка стала ангелом, сначала подарите ей рай! Но мальчишка-эльф не оценил всей глубины и тонкости этого совета. И окончательно рассвирепел: - Это кто тут дитя?! Вот я сейчас одному музыкантишке гриф-то на гитарке начищу! И снова кинулся на Рональда с кулаками! Но юноша даже не стал парировать удар, а просто легким и почти незаметным движением откачнулся в сторону. Не рассчитавший сил и траектории полета эльф с грохотом влетел головой прямо в настольную лампу. И сел на пол, ошарашено помахивая головой, увенчанной зеленым с бахромой абажуром. - Ваше высочество, как вы себя ведете! - простонал Айрелл, стягивая с Риана неподходящий головной убор. - Что за манеры и откуда эта лексика?! «Сидючи, штаны протирать»! «Гриф начищу!» Можно подумать, что этикету вас учил не я, а какой-то пьяный гоблин. - Лучше б гоблины меня драться научили! – проворчал принц, потирая лоб. - Я б ему тогда показал! Тут я решила, что пришла пора и мне вмешаться. - Юноши, вы все тут такие умные! Чувствуете себя звездами? Так залезьте на елку! А меня избавьте от своего присутствия! Кажется, я уже намекала на то, что скандалов в доме не потерплю. - Я не хотел его бить, – вздохнул Рональд. – Только дать пару ценных советов. - Ты, дорогой музыкант, тоже виноват! Зачем провоцируешь мальчишку ироничными фразочками? Не видишь разве, что он – как спичка – от любого пустяка вспыхивает! Ты старше, если не по возрасту, так по жизненному опыту. И, значит, должен быть умнее! А ты, принц, запомни одну простую вещь. Мое сердце – не напоказ и не на продажу! Чтобы завладеть им, надо постараться! - Я по-онял, – грустно протянул эльф.

Айрелл задумчиво посмотрел сначала на хмурого Риана, потом на печального Рональда и неожиданно произнес: - Насколько я вижу, его высочество не собирается сдавать позиции? Несмотря на все просьбы и упреки, коими его не раз осыпала хозяйка дома. И он упорно продолжает видеть в госте госпожи Джилл - господине Рональде Эртоне своего соперника? К моему негодованию, принц уверенно кивнул. И смерил музыканта отнюдь не миролюбивым взглядом. - Постойте, светлая госпожа, не говорите сейчас ничего! – старший эльф резким жестом предотвратил мою готовую вот-вот вырваться гневную речь. - Есть благородный и древний способ раз и навсегда разрешить все споры между соперниками. - Поединок? – негромко осведомился принц. - Вы совершенно правы, ваше высочество. Но не будем забывать, о законах гостеприимства. И о том, что ваш соперник – весьма известный среди людей музыкант. - Ты хочешь сказать, что наша дуэль будет… - Совершенно особенной! Оружием в ней станут струны. А навыки боевого искусства заменят вдохновение, полет творческой фантазии, импровизация! Вы же сами недавно упоминали о музыкальном турнире. Пусть же судьбу соперника решит сила его таланта! Проигравший навсегда отказывается от притязаний на руку и сердце госпожи волшебницы и покидает ее дом. А победитель смиренно ожидает благосклонности от своей Прекрасной Дамы! Айрелл закончил красивый монолог. Я иронично хмыкнула и посмотрела на Рональда. Ожидая, что юноша откажется, ведь мы с ним всего лишь друзья… - Мне нравится это предложение, - улыбнулся музыкант. Если бы посреди гостиной грянул гром, и с потолка сверкнула молния, я бы удивилась меньше! Что такое он говорит?! Неужели тоже возомнил себя претендентом на мою руку?! Но Рональд ведь ни разу, ни словом, ни взглядом не показал, будто испытывает ко мне нечто большее, чем просто дружба. А Рианэль важно кивнул и сделал шаг навстречу музыканту. Оба юноши поклонились друг другу и торжественно сказали, что принимают условия турнира. С этим соломоновым решением мы и разошлись каждый по своим комнатам. Музыканты – репетировать и готовиться к предстоящему поединку. А я обдумывать все, что произошло за день. И гадать, каких еще сюрпризов ждать от нескучных гостей.

Я была погружена в столь глубокую задумчивость, что даже не стала по своему обыкновению ругать Лесли, в очередной раз угнездившегося на моей подушке. Положила котенка на колени, подняла руку, чтобы погладить его, да так и застыла, еле справляясь с напором мыслей. Музыкальный поединок – вещь, конечно, отличная! И для дуэлянтов в плане здоровья абсолютно безопасная. Не говоря уже о наслаждении прекрасной музыкой, которое получат при этом зрители. Вопрос только в том, что получу в итоге я! Мастерство эльфов во владении Высокими искусствами вошло в легенды. Удастся ли Рональду переиграть на этом поединке принца? А если – нет? Юноша навсегда покинет мой дом, и я останусь наедине с безумно влюбленным эльфом и его сохраняющим нейтралитет наставником. И моя жизнь окончательно превратится в кошмар! Тут я поняла, что очень не хочу, чтобы Рональд уходил от меня. Не потому, что испытываю к нему такие уж пылкие чувства. А просто потому, что рядом с ним все вокруг становится… как-то светлее, что ли? Пожалуй, да. Я привыкла к бесконечным переливам мелодий, наполняющих дом. Они греют душу и спасают от серости будней. Когда Рональд играет, кажется, будто его музыка поднимается к небу волшебной дымкой и окутывает весь мир прозрачным покрывалом теплоты. А еще я привыкла душевным разговорам за чашкой чая и даже к его чудачествам, вроде Шоколадного Дня или внезапно нападающей рассеянности, когда в голову юноше приходит очередной гениальный мотив. Но что за муха его укусила?! Зачем он вообще дал согласие на участие в дурацком турнире? Ой, а вдруг он действительно испытывает ко мне эти самые…нежные чувства? Только старательно скрывает их. Щеки мои ярко вспыхнули, а сердце громко застучало. Да, ну глупости, не может быть! К чему нужна эта нелепая любовь, которая только все запутывает? Простая дружба гораздо теплее и надежнее!

- О чем ты загрустила, Джилл? Вновь обратившийся мальчишкой Лесли соскочил с моих колен и теперь с тревогой вглядывался в мое лицо. - Да вот, о превратностях любви и дружбы, - хмыкнула я, в двух словах пояснив Домовенку сложившуюся странную картину. Как ни странно, малыш меня понял. Снял полосатый колпачок, совсем по-взрослому почесал в затылке и задумчиво сказал: - Папа тоже выходил на поединок за мою маму. Он боксировал с Домовым из соседнего коттеджа. Так у нас принято решать любовные споры. А накануне матча мама пришла к папе и сказала ему: «Я верю, что ты победишь!» И папа одержал победу. История Лесли мне понравилась. Правда, я впервые услышала от Домовенка слова о его родителях, и это было странно. А где они вообще? Почему мальчишка живет только с дедом и бабкой, причем, судя по всему, уже долгое время? И почему ни Фил, ни Бетти ни разу не упоминали об отце и матери Лесли? Впрочем, задаваться такими вопросами было некогда. Я решила отложить их на потом и от души поблагодарила Домовенка за ценный совет. Он смущенно хихикнул, сказав, что помнит, кто и как спасал его из пруда.

А я пошла к музыканту, чтобы хорошенько поговорить с ним. Вдохновить на будущий поединок и заодно разобраться в наших отношениях.

ГЛАВА 25.Во мне война, в тебе, и в ней, и в нём…

Я аккуратно приоткрыла дверь и зашла в комнату. Рональд стоял у раскрытого окна и любовался картиной осеннего сада. Я смущенно потопталась на пороге, подбирая слова. Как-то глупо было с ходу оглоушивать юношу безумным вопросом: «А ты, правда, меня любишь?!» - Рональд, скажи, пожалуйста... – начала,было, я. Он медленно повернулся ко мне. И, как тогда на концерте, я поняла, что музыкант – уже не здесь. Он смотрел на меня и сквозь меня неподвижным взглядом. Глаза сияли, а на губах была та самая светлая, изумленно-радостная улыбка, которая возникала, когда юношу посещало вдохновение. На подоконнике лежала раскрытая тетрадка, разлинованная нотным станом. - Извини, я, кажется, не вовремя, - пробормотала я. Юноша вздрогнул, словно освобождаясь от мира грез. Мне почудилось, будто в глазах его промелькнула досада. Впрочем, он тут же приветливо кивнул мне. - Ты не представляешь, какая мелодия мне приснилась, - вздохнул он. – Но музыка, приходящая во сне, похожа на золото гномов. Утром ты пытаешься воплотить ее в ноты и понимаешь, что от ночного чуда осталась лишь пригоршня сухих листьев. В смысле, несвязных звуков. Хотя пару тактов мне удалось восстановить. Он взял тетрадку, вгляделся в написанное и нанес на нотный стан еще пару штрихов. Ощущение, что я тут – лишняя, усилилось. И одновременно в голове возникла совершенно дикая и неуместная мысль. О том, что я – не первая, кто это видит. - Ты думаешь, среди прежних поклонниц Рональда не было кого-то гораздо красивее тебя? – прошелестел где-то в сознании ядовитый голосок. - Тех, кто умел ценить по-настоящему его музыку? Мое и так растрепанное настроение разлетелось вдребезги, как выпавший из руки бокал. Я почувствовала ком в горле - непонятно почему, но стало так горько... - Разве так ведут себя с теми, ради кого вышли на поединок? – не унимался злобный голос внутри моей головы. – Он даже не смотрит на тебя! Сидит, как чужой, отдавшись своей музыке. От этих размышлений я почувствовала себя такой жалкой, что впору было разреветься. Но плакать и жалеть себя я не любила с детства. И, постаравшись отбросить обидные мысли, сказала, как можно увереннее: - Извини, что помешала тебе. Но мне просто необходимо спросить одну вещь. Что ты думаешь об этой музыкальной дуэли? Рональд с трудом оторвался от заветной тетрадки с нотами. На лице его снова отразилось недоумение и легкая досада: - А что я могу об этом думать? – пожал он плечами. – Разумеется, всякая дуэль – это преступная глупость, ведущая к фатальным последствиям. И снова потянулся к тетрадке. Но я-то никак не ожидала такого ответа. И потому воскликнула несколько резко: - Зачем же ты согласился на эту глупость?! Почему не отверг предложение эльфа? Рональд в сотый раз отложил тетрадь. И как-то странно улыбнулся. - Потому что это – уникальный шанс, Джилл! Сойтись в музыкальном поединке с эльфом! Представителем древнего народа, чье искусство за тысячелетия достигло невероятной высоты и утонченности. Это высочайшая честь для каждого артиста, а еще потрясающе интересно. Даже если я проиграю, все равно научусь многому и обогащу свой музыкальный багаж бесценными знаниями. Ради этого стоило согласиться на дуэль. Даже если повод ее глуп и ничтожен… Джилл, что с тобой?! Последние слова музыканта громом отозвались у меня в ушах, а кровь бросилась в лицо. Глаза мигом застлали слезы. - Ничтожен?! – прошептала я, а хотелось крикнуть в полный голос. – Повод для дуэли, вообще-то – Я!!! Рональд вскочил и бросился ко мне. - Джилл, я не это имел в виду! Прости, я неправильно выразился. Я имел в виду нелепые ухаживания эльфийского мальчишки и его мысли насчет того, что я и ты… что мы с тобой… Но он сделал только хуже. - Не подходи! – отшатнулась я. А голос звенел, и злые слова летели, как раскаленные иголки. - Я же – ничтожество! Я тебе – не пара! Конечно, я же ничего в музыке не понимаю, слуха у меня музыкального тоже нет и петь я не умею... И что в такой нелепой особе мог найти эльфийский принц – просто непонятно! Черт с ней, с этой глупой Джилл, я пойду на поединок ради ее величества Музыки! Так, что ли? Юноша со страдальческим видом затряс головой: - Совсем не так! Джилл, послушай меня!.. - Пропади ты пропадом вместе со своими нотами! – горьким шепотом выкрикнула я, яростно стирая слезы. – Проиграешь в поединке – выметайся из моего дома немедленно! Рональд медленно шагнул назад. Говорят, лучше всего истерику обрывает пощечина. Мне хватило его изменившегося лица. Куда-то отлучившийся рассудок водворился на свое законное место, и я замолчала, ужаснувшись, не понимая, как меня угораздило такое ляпнуть. Ох! Уж лучше бы он заорал на меня. Или действительно ударил. Это не могло быть страшнее его взгляда. Этого отчаянного немого крика в его глазах. Музыкант молча повернулся и стремительно вышел, захлопнув за собой дверь...

Несколько секунд я стояла посреди комнаты, потрясенная, раздавленная тем, что произошло. А потом повалилась на диван, рыдая, всхлипывая и, что есть силы, колотя сжатыми кулаками ни в чем не повинные подушки. Что я наделала! Что натворила! И – главное, теперь я никак не пойму, какой бес в меня вселился?! Какие злые силы заставили устроить истерику и наговорить своему лучшему другу столько гадостей? Обхватив руками внезапно загудевшую голову, я начала раскачиваться из стороны в сторону, постанывая, словно от сильной боли. Ну, и где же твое знаменитое хладнокровие, Джилл? Твоя спокойная насмешливость, что не раз выручала тебя из самых сложных передряг? Все это в одночасье вспыхнуло и исчезло, когда на горизонте встала явная угроза твоей разлуки с Рональдом. Да-да, Джилл, и не надо притворяться, что тебе будет одиноко без его музыки. Тебе будет плохо и тоскливо без него. - Ты дура, Джилл, настоящая дура! – прошептала я сама себе. - Так обидеть хорошего человека! И за что?! Только за то, что он сказал что-то не то? Но ведь Рональд сразу извинился! Или все дело в том, что юноша был слишком увлечен своим творчеством в тот миг, когда тебе понадобилось его внимание? Да с талантливыми людьми иначе нельзя! Либо ты делишь своего товарища с его же вдохновением, либо вы расстаетесь навсегда!

Мысли в голове летели потоком гонимых ветром осенних листьев. Я никогда раньше столько не рассуждала о музыке, о дружбе, о любви. Честно говоря, к самому понятию «любовь» относясь несколько насмешливо и предвзято. И виной тому был грустный опыт моей матушки. Как говаривал кто-то из цирковых друзей: «Когда канарейка, живущая в сердце, начинает петь слишком громко, она заглушает глас разума». Вот и матушка слушала голос сердца, а не рассудка. И в итоге осталась одна с младенцем на руках.

- А ведь к Рональду я пришла еще и затем, чтобы рассказать о своих подозрениях насчет родства с эльфами, - вспыхнула, наконец-то, в голове одна здравая мысль.- И заодно попросить юношу глянуть вместе со мной в магический кристалл. Ох, а вдруг из-за чертова турнира я сегодня видела Рональда в последний раз?! И умудрилась поругаться с ним! Я устало поднялась с дивана и вытерла слезы. Как говорится, «дом горит, а часы идут». Надо будет все-таки заглянуть в кристалл! По крайней мере, появится шанс узреть своего загадочного отца. Только надо потеплее одеться. Вдруг от этой волшебной стекляшки опять потянет жутким холодом? Я вышла из комнаты музыканта, попутно ругнув себя, что с этим идиотским скандалом лишила юношу законного места репетиций.

ГЛАВА 26.Всё будет непременно хорошо, куда б ни шел ты и чего ни делал

Поскольку в голове моей от всех переживаний еще стоял туман, я бесцельно прошлась по коридору, чуть не свернув на лестницу, ведущую в кухню. Потом сообразила, что не помню, куда оттащила кристалл, после того, как глядела в него последний раз. Ясно, что не к себе в спальню. На второй этаж, что ли? Я поднялась по лестнице и услышала до боли знакомые звуки. Дверь в одну из пустующих комнат была приоткрыта. Рональд сидел там, полузакрыв глаза, с печальной и мечтательной улыбкой на губах. Его пальцы легко порхали по грифу, и струны отзывались то удивленным возгласом, то жалобным стоном, то беспечным смехом. Я вздохнула. Ну вот, бегаю по дому, рыдаю, переживаю, а маэстро, оказывается, уже нашел себе утешение. Разумеется, в музыке! Но я по-прежнему не знаю, что сказать ему, после того, что было между нами, и как посмотреть в глаза. Эх! Наверное, надо просто понять, что есть люди, которые лучше тебя. Это очень облегчает жизнь…

Чтобы не мешать Рональду заниматься, я беззвучно сделала шаг назад и пошла обратно. А мое смятенное душевное состояние вдруг сменилось щемящей грустью пополам с жуткой усталостью. Не было уже сил ни думать про загадки судеб моих родителей, ни смотреть в волшебную штуковину. Я доплелась до спальни, повалилась на кровать и словно провалилась в черную дыру без звуков и сновидений.

Разбудило меня мягкое прикосновение теплой лапки. Котенок примостился на подушке и ласково гладил меня по щеке. - Лесли! – пробормотала я. - Дай немного поспать, не буди, пожалуйста! - А ты разве не пойдешь на турнир, Джилл? – удивился Домовенок, вновь приобретая человеческий облик. - Он начнется совсем скоро. Айрелл уже все приготовил, и, как только зажгутся звезды, музыканты выйдут на поединок. Турнир! Я вскочила с кровати, как спугнутая кошка и глянула в окно. Там уже полыхали густые краски осеннего заката.

Боже мой, до поединка осталось всего ничего, а я даже не помирилась с Рональдом, не сказала, что верю в него, не пожелала удачи. Ну что за нескладный день сегодня! И я веду себя, как истеричная курица! То кудахчу и рыдаю во весь голос, то падаю в полуобморочном состоянии. Ладно, если не удалось поддержать музыканта до выступления, надо хотя бы поприсутствовать на турнире. Пусть юноша видит, что он не один!

И я кинулась прочь из комнаты, но меня задержала тетушка Бетти. Строгая жена Домового настаивала, чтобы я непременно нарядилась, надев то самое темно-синее платье, которое так понравилось мне когда-то. Все мои возражения разбились о ее неумолимое: - Такова традиция, госпожа. Дама, за которую будут сражаться рыцари, должна выглядеть истинной королевой. Кружительницей голов и властительницей сердец! В общем, было проще подчиниться, чем объяснить Бетти, что я ни разу ни то и ни другое! В итоге, когда я причесанная, наряженная и надушенная, укутав плечи в меховое манто, выплыла в сад, над макушками старых яблонь уже перемигивались крупные октябрьские звезды.

Местом для турнира Айрелл выбрал укромную полянку в глубине сада, окруженную двумя рядами деревьев. Кроны их украшали большие золотистые фонарики, бросавшие на траву яркие блики. Эльф взмахнул рукой, вся поверхность поляны осветилась и засияла призрачным серебристым светом. - Место для турнира определено, - строго произнес Айрелл. - Теперь пока музыкальный поединок не закончится, никто, кроме сражающихся, не ступит в этот круг. А здесь - места для зрителей. За гранью сияющего круга стояли четыре кресла. Одно обычное и три маленьких. Там уже сидело семейство Домовых и о чем-то напряженно шушукалось. Я опустилось на сиденье, чувствуя, как руки начинают холодеть, а в груди что-то неприятно замирает. И тревога за Рональда опять пронзила сердце. Эльф снова взмахнул рукой, и мне показалось, что где-то в сумеречном небе громко взыграли трубы невидимых герольдов. Рональд и Рианэль вышли из темноты и одновременно шагнули в заговоренный круг. В руках эльфа светилась перламутром старинная лютня, а юноша прижимал к груди свою неизменную гитару. - Правила турнира таковы, - снова подал голос Айрелл. - Он состоит из двух испытаний. Во время первого музыканты должны исполнить баллады собственного сочинения. Второе испытание – музыкальная импровизация в два голоса. Здесь важно переплетать свою собственную мелодию с музыкальной темой соперника.Не давая ему при этом заглушить себя и на ходу создавая новые дивные созвучия. - Второе испытание гораздо сложнее, - подумала я. – Совершенно не представляю, как юноши с ним справятся. Я, к примеру, даже толком не разобрала, чего потребовал от них эльф. Но, судя по тому, как музыканты кивнули, им это задание было вполне понятно. Айрелл кинул жребий. Петь первым выпало Рианэлю.

Где-то снова взыграли невидимые трубы, и принц коснулся струн.

Прозвучал и растаял минорный аккорд, точно горестный вздох ветра над облетевшим в глухую осеннюю ночь лесом. Полилась мелодия, полная бесконечной печали:

Нет мне дома и за морем, и в далях туманных полей. Нет покоя, и стонет сердце – ты сожгла его до корней!

Напев баллады взмывал и падал, подобно отчаянному полету гонимой бурей птицы. А полные боли и страсти слова, звучали, как заклинания:

Слушай, дева, чьи кудри из злата, ты, что создана мне на беду! Я – бессмертен. Нет худшей доли! Мне не видеть тебя доколе За туманы, за гладь воды не уйдут и мои следы За тобою, чей путь был краток, как летящий по ветру дым…

Музыка стихла. Принц опустил голову и шагнул в сторону.

Теперь уже Рональд вышел в центр светящегося круга. Мое сердце неистово заколотилось. Чем ответит эльфу земной музыкант?

Юноша, как и прежде, внимательно и немного отрешенно смотрел прямо перед собой. Его лицо слегка напряглось, брови сурово сдвинулись.

И дробная россыпь аккордов сорвалась с пальцев! Точно неистовая скачка по краю пропасти над неотвратимой бездной! Но беда, раскинув черные крыла, уже летит за плечами! И все же, пока ты жив, скачи, лети вперед, даже если нет уже никакой надежды!

- Где был ты, мой Рóнальд? - В лесах, моя мать. - Что долго скитался, единственный мой? - Гонял я оленя. Стели мне кровать. Устал я сегодня, мне нужен покой.

Музыка усиливала простые, безыскусные слова о печальной судьбе благородного юноши, погубленного вероломной невестой. Предчувствие страшной утраты, вопросы, больше похожие на тревожные вскрики… Ты хочешь удержать, защитить того, кто дорог тебе больше жизни! Но руки бессильно размыкаются, и ты с отчаяньем видишь, как мрак на твоих глазах поглощает его.

- Ты бледен, мой Рональд! - О да, моя мать!.. - Тебя отравили, единственный мой! - О да, я отравлен! Стели мне кровать. Мне тяжко, мне душно, мне нужен покой.

Господи, зачем же он гибнущего героя своим именем назвал?! Так и беду накликать недолго! Голос Рональда, в отличие от пения юного принца, не лился хрустальным ручьем. Одни фразы он пропевал совсем тихо, скорее даже проговаривал. Другие почти выкрикивал чуть хрипловатым, сдавленным от напора чувств голосом.

И это придавало его исполнению какую-то особую, трагическую искренность.

Глухо, в басовом ключе прозвучали два последних аккорда. Мелодия оборвалась внезапно, как человеческая жизнь.

Рональд опустил руку, и устало провел рукой по лбу. И я увидела, что с противоположного конца поляны на него, не отрываясь, смотрит Риан. Со смесью недоверия, изумления и восхищения во взгляде. Прозвучавшая баллада совсем не походила на возвышенные, неземные музыкальные творения эльфов. И тем сильнее потрясала слушателей.

- В этом испытании нет победителя, - тихо, и, словно бы не веря своим словам, произнес Айрелл. - Оба музыканта выступили достойно. Теперь пришло время услышать их импровизацию.

Пока музыканты настраивали инструменты, я успела подумать, что баллада Рональда может иметь и иной смысл. Отравлен любовью или отравлен предательством близкого человека… Мне сразу же захотелось подбежать к юноше, ободрить его, сказать, что я в него верю. Но я побоялась помешать артисту перед новым испытанием. И только мысленно пожелала юноше удачи.

Эльф и музыкант встали друг напротив друга. Обменялись легкими поклонами. Риан бросил на Рональда вопросительный взгляд, и тот кивнул в ответ, разрешая начать импровизацию первым.

Взлетела в ночное небо стремительная мелодия. Словно порыв ветра, раздувающий жаркое пламя! Заметалась, закружилась над уснувшей землей. И упругим ритмом ударили в ответ басовые аккорды!

Бушующее пламя угасло, превратившись в теплое сияние костра. Тоскливый голос осеннего ветра зарыдал над темной степью.

Но вторая мелодия вплела в себя этот горестный зов, превратив его в протяжную песню. Холод и неуют исчезли, растворились в золотом круге, очерченном языками пламени. С чистым звоном столкнулись заздравные чаши. Крепко сплелись жаркие руки. Ритм нарастал, мелодия летела все быстрее! И звенел в ней бесстрашный смех над тяжелой поступью всевластного Времени. И звала она радоваться каждому лучу уходящего на закат осеннего солнца, и радоваться жизни, и жить так, словно танцуешь над пропастью – легко, удачливо, отважно. И даже холодная, словно струи осеннего дождя, россыпь минорных нот не остановила ее полет. Она лишь на миг остановилась, призадумалась. А потом, светло улыбнувшись, взлетела вверх. Победно рассмеялась и рассыпалась огнями фейерверка над освобожденной от осенней печали землей.

Рианэль опустил инструмент. Сделал шаг назад, а потом, прижав руку к груди, поклонился Рональду. - Я признаю твое первенство, - ясным и твердым голосом произнес принц. – Ты действительно великий музыкант! Домовые разразились криками радости и бросились поздравлять юношу.

Я тоже вскочила с места, не зная, что же лучше сделать. То ли тихонечко уйти и поговорить с юношей потом? То ли броситься на шею Рональду, шепча слова извинения и восхищения? Но у меня и слов-то не хватит его выразить! Музыкант сейчас играл так, словно вкладывал в каждый звук частицу своей горящей души. Тут Рональд все-таки заметил меня и даже шагнул мне навстречу.

Но его отвлек Айрелл. Эльф подлетел к юноше с кучей вопросов: у кого он учился, и как в совершенстве овладел техникой игры, и какую музыку предпочитает? Словом, ситуация изменилась в мгновение ока! Теперь оба эльфа и музыкант застыли, как вкопанные, посреди росистой травы, а в разговоре их, как горох из мешка, сыпались словечки «каденция», «фермата», «вариация» и прочие загадочные музыкальные термины, простым смертным неведомые. Обсудив высокие материи, все трое бросили на траву куртки и уселись рядом. Гитара и лютня принялись летать из рук в руки, а творческие личности начали с жаром обмениваться интересными аккордами и музыкальными приемами. На зрителей, что характерно, никто из них уже внимания не обращал, а бывший жених в мою сторону даже и не глядел. - Мда-а, похоже, мальчики всерьез увлеклись друг другом, - пробормотала я. – Все, Джилл, теперь ты можешь не опасаться ухаживаний ни одной, ни с другой стороны. Вот только не пойму, рада я этому или нет? - Пойду, в доме приберусь, - вздохнула жена Домового. - Господа, спасибо за прекрасный вечер!

Ответом ей были кивок и пара рассеянных улыбок. Ну, совсем наши маэстро в свои музыкальные дебри погрузились! - А не помочь ли мне тетушке Бетти? - нарочито громко заявила я. На эти слова вообще никто не прореагировал. Вот, значит, как? Ну и ладно! Кушать захотите, сами про нас, женщин, вспомните и, как миленькие, прибежите! Между прочим, вкусный ужин – это отдельный праздник в жизни! Другое дело, что не каждый способен это оценить. Ну, что ж! Бывает! В конце концов, если делаешь что-то прекрасное и полезное, а этого никто не замечает, не надо расстраиваться. Восход солнца — это вообще самое прекрасное зрелище на свете, но большинство людей в это время ещё спит...

И я пошла прочь, очень громко распевая хулиганскую песенку:

Вот опять окончен ужин в светлом, дивном Лориэне. Эльфы снова за гитары - песни дивные орать. По эльфийским дивным лицам пробегают глюков тени. А посуду за эльфАми снова смертным убирать!

На самом деле сейчас меня заботила вовсе не грязная посуда. Тем более что тетушка Бетти ни под каким видом не позволит мне ее мыть. Мне очень хотелось понять – что дальше? Проигравший «жених» должен покинуть этот дом. А с победившим, у меня весьма странные отношения. Да и не жених он мне ни разу! Разве Рональд просил моей руки? Или что-то мне обещал? Так что, весьма возможно, что оба претендента просто уйдут из дома вместе. Тем более, что им теперь есть о чем поговорить и чем заняться. А я опять останусь совершенно одна. В странном доме с ледяным деревом внутри. А уж сама заглядывать в этот чертов магический кристалл я откровенно побоюсь…

ГЛАВА 27. И не пущу сквозняки к свечам…

Я бесцельно слонялась по гостиной, чувствуя, что настроение снова начинает стремительно падать. Хм! Вот тебе и «Властительница сердец»! Да здешние кавалеры верно служат только одной Прекрасной Даме. Ее величеству Музыке! А уж ей-то никакие третьи лишние не страшны. Тут мои грустные размышления прервала тетушка Бетти, настойчиво позвав ужинать. Творческая компания тоже вскоре ввалилась в кухню. Никого вокруг, кроме себя, талантливых, они уже, конечно, не замечали. - Музыка – это тоже свет! Рассеянно улыбнувшись мне, Рональд с жаром продолжил начатый в саду разговор. – Звучат первые звуки композиции – и зажигается свеча, разгоняя мрак. Становится ясно, что против тьмы есть оружие. - Песня входит в силу, - подхватил Айрелл. - И в момент ее кульминации словно бы вспыхивает путеводный луч на башне маяка. Теперь ты знаешь, в каком направлении идти. - Одна песня заканчивается, приходит другая, - мечтательно вздохнул Рианэль. - Они сплетаются в твоем сознании, и на небесном бархате выступает жемчужная соль Созвездия. Вечный свет тихо говорит тебе: «Я с тобой, я с тобой…» - Ты вновь касаешься пальцами струн и улыбаешься в ответ, - кивнул Рональд. - А музыка все звучит…

Ох, до чего же красивые слова! Глаза мужчин сияют, их лица одухотворены. Даже мой незадачливый бывший жених выглядит повзрослевшим и очень серьезным в этот миг. Похоже, я тут и вправду – лишняя… Незаметно я выскользнула из-за стола и покинула кухню. Загляну-ка я все-таки в чертов кристалл! Потому что жизнь становится совсем уж странной и невеселой. А с ним - может, хоть какой-нибудь ответ получу.

Я поднялась наверх. Нерешительно оглядела закрытые двери и толкнула первую попавшуюся. Но там оказалась лишь пустая и немного пыльная комната. - Ищешь свою-у су-удьбу-у, деточка? Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Огромный филин, знаменитый фамильяр нашего Домового, сидел на перилах лестницы и насмешливо смотрел на меня круглыми желтыми глазами. - Нет, - с трудом справившись с волнением, ответила я. – Я просто искала магический кристалл. - Просто искала, - передразнил меня Филин. - В этом мире все не просто! Су-удьба, рок, фату-ум… Ее посланцем может стать лю-убая мелочь. А у-уж волшебный артефакт – тем более! Ты готова встретить свою Су-удьбу-у, Джилрэйт, и бросить ей вызов? - Да!

В этот момент мне, действительно, казалось, что жизнь моя складывается как-то неловко, и отчаянно хотелось переломить это невезение. Филин одобрительно угукнул, взлетел со своего «насеста» и толкнул крылом дальнюю дверь. С бешено колотящимся сердцем я поспешила туда. И вошла в знакомую комнату. Магический кристалл преспокойно лежал на столе, тускло поблескивая всеми своими гранями. После секундного размышления, я решительно опустила руки на его холодную поверхность. Голубоватый туман внутри кристалла вдруг собрался в дымную спираль. Она потемнела, а потом стремительно закрутилась.

И яркие жутковатые картины замелькали перед глазами.

Цветущее яблоневое дерево. Девушка в белом платье и высокий мужчина в красной мантии, держась за руки, стоят под ним. Тот же мужчина, пристально разглядывающий какую-то бумагу. На лице – выражение безграничного отчаяния. Ох! А вот и наши «ледяные пленники» - молодые Домовые. Они кричат на мужчину в мантии, потрясая кулаками. Лицо его искажается от гнева…

И тут от кристалла повалил просто нестерпимый холод! Я попыталась отшатнуться, но мои ладони крепко приморозило к проклятым граням! А там, внутри, уже клубился черный мрак пополам с ледяным вихрем. - Не-ет… – застонала я от ужаса и боли.

И увидела, как покрываются льдом ветви несчастной яблони. Мужчина в мантии взмахивает руками, а мрак за его спиной превращается в плотную стену. И смерч крутит хрупкие фигурки Домовых, а затем швыряет их прямо на ствол ледяного дерева. Он размыкается и поглощает несчастных! Злобный хохот и пронзительный свист ветра в ушах, нависшая тьма и…холод! Чудовищный, невыносимый, останавливающий дыхание!

- Помогите! Кто-нибудь, умоляю! – я дернулась, что есть сил, пытаясь оторвать руки от кристалла.

Магический артефакт задрожал, затрясся все сильнее и сильнее… и вдруг лопнул, разлетевшись на тысячу осколков! Морозные искры обожгли мое лицо…

- Джилл, прошу тебя, очнись! Я здесь, я рядом! Теперь все будет хорошо. Кто-то крепко обнял меня. Я с трудом разлепила смерзшиеся ресницы. Рональд наклонился надо мной, поднял на руки. - Прости меня, – выдохнула я фразу, которую следовало сказать давным-давно. - Все в порядке, девочка. Сейчас я помогу тебе.

Юноша вынес меня из комнаты, стены которой густо покрывал иней.

Эльфы уже спешили нам навстречу. Айрелл сорвал куртку с плеч и завернул меня в нее. Рональд сжал мои застывшие ладони, подышал на них, принялся растирать, согревая. А меня все рано колотило мелкой дрожью. - Надо сварить целебный горячий эликсир. Скорее в кухню! Риан понесся вперед, громко крича: - Хранители дома! С Хозяйкой – беда! Немедленно разожгите очаг!

Пламя в очаге поднялось жаркой волной, золотые блики побежали по закопченным стенам. Эльфы, шепча заклинания на своем языке, принялись сыпать в котел какие-то сушеные травы, плеснули туда прозрачной, блестящей жидкости. Рональд опустил меня на лавку. Снова крепко сжал в объятиях, потом затормошил, затряс: - Только не засыпай! Джилл, ты слышишь? Ну, пожалуйста, посмотри на меня! Я всхлипнула и распахнула глаза. Лицо юноши было искажено болью и тревогой. Фил торопливо протянул ему теплый плед. Рональд закутал меня, будто маленького ребенка. - Вот видишь? Совсем, как в песенке: «Я принесу тебе теплый плед и не пущу сквозняки к свечам». А теперь выпей этот эликсир. Тебе сразу станет легче!

Горячее, пряное питье обожгло гортань. Я закашлялась. Но, в тот же миг, тепло пробежало по всему телу, от корней волос до кончиков пальцев. Страшные ледяные оковы бесследно растаяли. - Что случилось в той комнате? Светлая госпожа, вы можете рассказать нам об этом? – тревожно спросил эльф. Я кивнула. Голова немного кружилась, но сознание уже было вполне ясным, и голос, кажется, начинал слушаться меня. - Было страшно смотреть, – тихо произнесла я. – Двух молодых Домовых заключили в ствол застывшего дерева, как в ледяную тюрьму. Это сделал какой-то мужчина. Волшебник в красной мантии. Сдавленный вскрик донесся из угла кухни. Мы все удивленно посмотрели туда. Тетушка Бетти горько рыдала, уткнувшись лицом в передник. Фил гладил ее по голове чуть вздрагивающей ладонью и грустным голосом повторял на все лады. - Сэм! Нелли! Ах, бедные наши деточки! Так вот, что с вами случилось!

- Какие еще Сэм и Нелли? – мысленно удивилась я. – Неужели пленники ледяного дерева – это таинственные родители Лесли?! Заметив наши изумленные лица, старый Домовой прервал свои причитания и печально развел руками: - Мы с Бетти не рассказывали об этом никому. Несколько сотен лет назад, я уже и запамятовал - сколько, на Роттервик обрушилось страшное несчастье. В те годы мы жили далеко отсюда. А Хранителями этого дома были мой сын и его молодая супруга. В одну из недобрых осенних ночей мы заметили страшное зарево над городом. Услышали раскаты грома и ужаснулись слепящему блеску молний, которые били, казалось, прямо в городские крыши. И одновременно с грозой на Роттервик и его окрестности обрушился чудовищный снежный буран. Это в октябре-то месяце! На рассвете, лишь только буря отгремела, мы бросились на поиски наших детей. И увидели почти полностью разгромленный и вымороженный сад. Дом с виду казался целым, но в комнатах царил хаос, будто кто-то, спасаясь от опасности, в панике вышвырнул все вещи из комодов и шкафов. И нигде не было ни малейшего следа хозяина дома! Знаменитого в то время мага-хранителя города – господина Эспера Торквуда. И наших детей тоже словно бы унесло бурей.

- Малыш Лесли спасся чудом, - вытерев слезы, вздохнула Бетти. - Спрятался на кухне под перевернутым котлом. Он был тогда еще совсем крохой. Вот так мы оставили прежнее жилище и поселились здесь. Со временем, Академия прислала в Роттервик нового Хранителя. Потом еще одного и еще… Мы верой и правдой служили всем хозяевам дома и хранили его от любых бед. И все же часто горевали о наших пропавших детях. А теперь, госпожа, вы сказали, что видели Сэма и Нелли прямо в этом доме, заточенными в какую-то ледяную колонну. Неужели это – правда?! - Заточенными в дерево, – мрачно уточнила я. - Да, я видела ваших детей своими глазами и не только через проклятый кристалл. Простите, что не рассказали об этом раньше. Пару дней назад мы с Рональдом заблудились в верхних комнатах.И обнаружили потайной коридор, ведущий из кладовки в зал с ледяным деревом.

Перебивая друг друга, мы с юношей торопливо рассказали Домовым о встрече с Филином-фамильяром и странных событиях, которые последовали за этим. Фил и Бетти ахнули и потрясенно переглянулись. - Боже мой! – снова всхлипнула жена Домового. - Сэм и Нелли все это время были здесь! Он страдали, наверное, звали на помощь. А мы жили себе спокойно, ни о чем не подозревая. Но чья же злая сила сотворила это чудовищное колдовство?! - Главный вопрос не в этом, дорогая! – торопливо перебил жену Фил. – А в том, как нам разрушить злые чары и освободить наших детей из заточения? И взгляды всех присутствующих устремились на меня. А мне отчаянно захотелось снова рухнуть в обморок! Было безумно жалко бедных Домовых и их несчастных родственников. Но чем же я-то смогу помочь Сэму и Нелли? Кажется, пришло время признаться, что я не волшебница, а самозванка. Хотя родителей Лесли это не спасет. И тут в довершение всех несчастий к нам на головы свалился Домовенок. Свалился в буквальном смысле, шлепнувшись в кошачьем облике с посудной полки. Мелкий хитрец, похоже, прятался там и услышал все, что ему было нужно. Жалобно мяукнув, котенок превратился в мальчика. Лесли уставился на меня голубыми глазищами и умоляюще протянул: - Джилл, пожалуйста, верни моих маму и папу! - Все! – подумала я. - Это конец! Слезы навернулись на глаза, и я тихо прошептала: - Малыш, но ты же знаешь, что я вовсе не… - Что госпожа Джилрэйт не владеет магией стихий. Эти силы не подвластны земным волшебникам, - неожиданно вмешался в разговор Рональд.

Я растерянно уставилась на него, не понимая, откуда у музыканта такие познания в волшебстве. А юноша невозмутимо продолжил: - Так поется во всех древних балладах. Но там где земная магия бессильна, может прийти на помощь эльфийское волшебство. И Рональд вопросительно посмотрел в сторону наших гостей, скромно присевших в углу кухни. Айрелл медленно кивнул. За все время нашего разговора он не проронил ни слова, только мрачнел все сильнее и сильнее. После секундной паузы эльф сказал: - Все это очень странно. То, что произошло сотни лет назад в этом доме, несомненно, имеет отношение к темному волшебству. Глаза его полыхнули внезапным гневом. - Исказить светлую сущность дерева! Превратить его в ледяную тюрьму для ни в чем не повинных существ! Хуже мерзости не придумаешь. - Но ведь мы найдем способ спасти их?! – пылко вскричал Риан. – Давайте отправимся в этот тайный коридор прямо сейчас! Айрелл отрицательно покачал головой: - Ваше высочество, вы забыли о своем проигрыше на турнире. По закону подобных поединков, теперь мы должны немедля покинуть дом госпожи волшебницы. - Опять дурацкие правила! – воскликнула я. – Послушайте, господа эльфы, если закон не срабатывает, может, лучше его заменить? Мы стоим на пороге грандиозных и пугающих событий, и поэтому нам всем надо держаться вместе. А вы собираетесь уйти, подчинившись нелепому, самими же вами выдуманному правилу!

К счастью, я не успела в порыве возмущения выпалить, что такое поведение смахивает на предательство. Принц вскочил с места и низко поклонился мне: - Светлая госпожа, так вы не гоните прочь своего недостойного рыцаря? - Никуда я тебя не гоню, – вздохнула я. – Но не называй больше себя моим рыцарем, хорошо? И уж тем более кавалером! - А другом - можно? – лукаво улыбнулся мальчишка. - Вот это – разрешаю! После этих слов Айрелл посмотрел на меня с благодарностью и некоторым облегчением. - Разумеется, мы сделаем все, чтобы помочь вашим друзьям, госпожа волшебница. Но сейчас слишком поздно. Вам надлежит отдохнуть, а мы с принцем пошлем неслышимый Зов нашим товарищам из Заповедного Леса. И вместе обратимся памятью к героическим деяниям былых лет. Возможно, в Прошлом нам удастся отыскать ключ к победе над темными силами, таящимися в этом доме.

ГЛАВА 28. Просто играй свое сердце…

Хм! «Отдохнуть»! Да разве же у меня получится уснуть? Муки совести не дадут… Тут я вспомнила с какой надеждой смотрел на меня Лесли и чуть не взвыла. Вот что я делаю? Обманываю хороших людей! Точнее, Домовых – но это без разницы. На фоне происходящих событий наши с Пилчем фокусы мне теперь казались детским лепетом. Я, конечно, никого не убеждала в том, что я – Волшебница, но ведь и не отрицала этого...

Все складывалось само собой: девушке помог призрак ее отца, злополучную печать отыскал малыш Лесли. А принц счастливо нашелся в цирке.

Эх! Вокруг нас так много людей, кто-то нас восхищает, а кто-то разочаровывает. От кого-то по телу бегут мурашки, а кто-то, сказав слово, убивает всё вокруг. Одни наполняют душу светом и теплом, а другие вносят в неё хаос и смуту. Летя по этой жизни и касаясь каждого человека, которого заносит в наш мир, мы каждый день делаем выбор, выбор внутри себя. Как жить стоит, и как нет, к чему стремиться, а от чего бежать. Но, главное о чём нужно помнить всегда, что в любой ситуации и при любых обстоятельствах никогда не стоит разменивать себя на недостойное. А я-то сейчас как раз и размениваюсь, лгунья несчастная! Не каждому дано быть добрым, это такой же талант, как музыкальный слух или ясновидение, только куда более редкий. Впрочем, какой толк от моей доброты? Ну, вытащила котенка из колодца – но дальше-то все пошло наперекосяк! И что теперь? Хорошо, если эльфы что-нибудь придумают. А если нет? Черт побери! Уж лучше бы я вышла замуж за дурачка Даффи – тогда плохо было бы только мне!

Из-за этих печальных мыслей я всю ночь не сомкнула глаз.

Рональд только сочувственно охнул и кинулся варить кофе, когда я бледная и заплаканная спустилась к завтраку. - Ну, что с тобой такое творится? – спросил он, глядя, как я всхлипываю над чашкой с ароматным напитком. - Все очень плохо! – еле слышно ответила я. – Родители Лесли в плену. Домовые просят моей помощи. А я не знаю, смогу я помочь им или нет? Видно, в недобрый час и всем на горе, переступила я порог этого дома. - Да-а, ну и настроение! Тебе остается только произнести мою коронную фразу: «Как жить дальше?!» Юноша хмыкнул и насмешливо покачал головой. А потом присел рядом, отобрал полупустую чашку, и совсем, как вчера, крепко сжал мои ладони. А потом произнес спокойно и отчетливо, пристально глядя мне в глаза: - Послушай, Джилл! Пока ты не перестаешь размышлять о том, что находится за краешком звездного неба, пока помнишь вдохновившие тебя стихи и песни, пока тянешься к новым знаниям и не разучилась удивляться, восхищаться и благодарить, ты должна верить, что можешь изменить этот мир к лучшему! Видя, что я пытаюсь что-то возразить, музыкант торопливо добавил:

- Сейчас твои крылья поникли под грузом усталости и неуверенности. Но они есть! А, значит, однажды ты взлетишь. Выше голову, волшебница! - Ах, Рональд, - вздохнула я, - Да ведь я вовсе не… - Светлая госпожа! Кажется, мы нашли пусть к спасению! Эльфы вбежали в гостиную. Я заметила, что выглядят они усталыми, осунувшимися, но при этом полными решимости. И воскликнула с надеждой в голосе: - Вы знаете, как разрушить ледяную тюрьму? - Да, госпожа, вот только… Айрелл на мгновение запнулся. - Наших с принцем сил на это может не хватить. Если бы здесь был третий эльф! Спасительное воздействие нашей магии было бы в таком случае неотразимым! Понимаете, тройка – это магическое число. Оно символизирует силу Творца, созидание, обновление, движение вперед. Тройка – это знак удачи в противостоянии Добра и Зла. Число три наделено силой Солнца, Луны и Ветра. Если бы нам удалось призвать сюда одного из наших собратьев! Но что говорить об этом… Пустые речи начинаются с «если»! Путь от Леса до вашего города займет не один десяток дней. А порталы в этой местности не работают.

Эльф умолк. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. - Значит, если вы начнете творить светлую магию вдвоем, то она может и не сработать? И спасти родителей Лесли не удастся? – тихо переспросила я. Айрелл печально кивнул. Рианэль быстро добавил: - Но мы все равно попробуем! Пусть даже и рискуя погибнуть, растратив светлые силы, дарованные нам от рождения. Нельзя оставаться в стороне, если кто-то страдает! - Нет, ваше высочество, вы собой рисковать не будете! – тут же возразил старший эльф. - К заколдованному дереву пойду я один. - Одного я тебя не отпущу! Айрелл, как я посмотрю в глаза отцу, зная, что в трудный час ничем не помог своему другу и наставнику?! Проклятье! Ну, кто виноват в том, что на сто миль окрест здесь не встретишь ни одного эльфа! - Встретишь! - я произнесла это слово негромко.

Но оба представителя волшебного народа вздрогнули и тут же прекратили состязание в благородстве. Чувствуя, что сердце уже почти выскакивает из груди, и не слыша собственного голоса, я сказала медленно и с расстановкой:

- Третий эльф здесь – это я. Точнее – полуэльф, но это, наверное, не важно. Айрелл, вы помните, я расспрашивала вас о вашем брате? Мне кажется… Нет! Я совершенно уверена в том, что Велиор – мой отец. На какое-то мгновение в гостиной воцарилась полная тишина. Трое мужчин потрясенно и немного недоверчиво смотрели на меня. - Почему вы так решили, госпожа? – разрушил, наконец, молчание наставник принца. - Место, описанное в балладе вашего брата – это дом моей матушки. Но главное доказательство – не в этом. Айрелл, Риан, я прошу прощения, что молчала об этом до сих пор, но я откуда-то знаю ваш язык. Причем умею различать в нем все тайные послания, которые вы произносите бесшумно и незаметно для взгляда и слуха обычных людей. И более того! Как оказалось, я сама умею пользоваться магической силой вашего языка. В нескольких словах я поведала эльфам о том, как впервые сделала это открытие и как приручила льва, сказав ему всего пару слов по-эльфийски. - Все это очень похоже на правду, – потрясенно согласился Айрелл. – Не знаю, был ли в действительности вашим отцом мой несчастный брат, но то, что в вас есть капля эльфийской крови – не подлежит сомнению. - Так вот что притягивало и восхищало меня в вас, светлая госпожа! – восторженно воскликнул принц. - Выходит мы – родственные души! И созданы друг для друга… Тут мальчишка поймал полный сдержанного осуждения взгляд Рональда и торопливо исправился: - То есть, мы можем стать настоящими друзьями – вот, что я имел в виду. - Пожалуй, мы ими уже и стали, Риан, - улыбнулась я. – Но самое главное то, что теперь я могу помочь вам в освобождении бедных Домовых из ледяного плена.

- Значит, не будем терять даром времени! – решительно произнес Айрелл. – Мы немедленно отправимся в тот самый коридор, что ведет в зал с заколдованным деревом. - Чем я могу вам помочь? – тут же спросил Рональд, - Мне тоже, знаете ли, не хочется оставаться в стороне. - И вы не останетесь! – уверил музыканта эльф. – Вам предстоит очень важная и нелегкая задача. - Можно уже обращаться ко мне на «ты», - заметил юноша. – Как к боевому товарищу. Айрелл одобрительно кивнул, на мгновенье замолчал, словно спрашивая себя, сможет ли юноша справиться с предстоящим испытанием? А потом произнес медленно и веско: - Ты должен будешь играть! Подхватив мелодию нашей заклинательной песни, импровизируя и не умолкая ни на секунду. Играть, вкладывая в каждый звук всю душу, как тогда на турнире. Играть, не смотря ни на что! Даже если тебе покажется, что мы терпим поражение! Что гибнем у тебя на глазах! Прошу тебя, не прерывай игры! Только так мы сможем победить зло. - Я готов, - просто и спокойно ответил Рональд. – Что ж, как пелось в одной героической балладе: «Встанем, как и прежде - палец на струну, в яростной надежде выиграть войну!». Джилл, ты помнишь, из какой комнаты мы попали в ту кладовку с потайным ходом? Ну, не бледней, пожалуйста, и не вздыхай! Все будет хорошо!

Юноша говорил со мной, как и раньше. Ласково и приветливо, с доброй усмешкой. Словно не было той странной и дикой сцены, что я устроила ему вчера. А у меня теперь в сознании занозой засела мысль, что мое отношение к Рональду все-таки не совсем приятельское. Мотнув головой, чтобы вытрясти из нее неуместные размышления, я уверенно сказала: - Конечно, помню! Это та самая каморка, которую облюбовал фамильяр нашего Фила. Кстати, он же и направил нас в кладовку, где мы учинили маленький разгром, пытаясь найти выход. В общем, поднимаемся наверх и действуем по заготовленному плану. - Только горшки с вареньем, чур, больше не колотить! – поспешно добавил музыкант. - Хотелось бы сохранить в первозданной чистоте хотя бы эту рубашку. Айрелл бросил на нас удивленный взгляд, а принц весело рассмеялся. Наверно, юноша успел рассказать ему о наших приключениях в недрах дома. - Постараюсь, но ничего не могу обещать! – с легкой язвительностью в голосе заметила я. - Ты же сам сказал, что моя секретная миссия – лишить тебя всего гардероба. - La Belle Dame sans Merci! – только и вздохнул Рональд. - Нет, вы слышали?! – я с картинным возмущением всплеснула руками. - Я его можно сказать из гадюшни… то есть из гостеприимного дома бургомистра вытащила, а он меня «Прекрасной Дамой без жалости и снисхождения» величает! И где здесь справедливость? Рианэль засмеялся еще громче. А его наставник озадаченно покачал головой. И произнес с легкой улыбкой: - Поистине люди – это удивительные создания! Вы умеете смеяться сквозь слезы, прогонять душевную боль острым словом и шутить накануне опасной схватки. Пожалуй, эльфам есть чему у вас поучиться.

Пикируясь и прогоняя тревожные мысли легкой беседой, мы не заметили, как оказались в той самой комнате. Дальше все пошло, как я и сказала, по заранее заготовленному плану. Филин открыл нам кладовку, Риан запрыгнул на плечи Айреллу и повернул нужный горшок. И вновь открылся темный коридор, из которого несло леденящим холодом. Мы переглянулись и уверенно шагнули вперед.

Слепящий блеск ледяных ветвей резанул по глазам. Я невольно прищурилась, но, кажется, успела заметить хрупкие фигурки Домовых, мечущихся в стеклянной глубине. Айрелл кивнул Рональду и крепко взял меня за руку. Риан последовал его примеру. Мы встали прямо перед заколдованным деревом. Рональд – чуть поодаль. Внезапно налетевший порыв ледяного ветра поднял и закружил снежинки, маленьким сугробом лежавшие у подножия сверкающего ствола.

Поземка змеей взметнулась в воздух. Но песня эльфов уже зазвучала, и юноша ударил по струнам, поддерживая ее чистым переливом аккордов. Музыка в первых тактах казалась робкой и нежной, почти прозрачной, как звон капели по весне. Но она несла теплую, живительную силу, и недобрый вихрь отшатнулся от нас, как спугнутый зверь. Мелодия нарастала. Звенела и победно плыла освобожденной от оков льда рекой. Рассыпалась хрустальными трелями жаворонков над согретыми полями. Эльфы пели, и я уже чувствовала ласковое, щекочущее прикосновение лучей летнего солнца на своих щеках. Воздух наполнился медовым ароматом луговых трав и созревшей земляники. Легкий ветерок качнул стебли колокольчиков, и в их тихий перезвон вплелось быстрое стаккато пробующего свой голос соловья. Айрелл взял высокую ноту, голос его взлетел и эхом отразился от промерзшего стеклянного купола …

И внезапно музыка прервалась! Ледяной ветер, злобно хохоча, пронесся по залу. И я услышала слабый вскрик музыканта! - Рональд!.. Я обернулась и в ужасе увидела, что поземка белесой змеей обвилась вокруг него.И юноша с искаженным от боли лицом дует на посиневшие пальцы. Выходит, магия песни защищала только нас с эльфами? Это нечестно! - Рональд, держись! – я попыталась вырваться, но Айрелл и Риан еще крепче схватили меня за руки.

- Ты не поможешь ему этим, Джилл! – отбросив всякую учтивость, закричал наставник принца. – Тьме только и нужно, чтобы мы замолкли навсегда! Не разрывай магический круг из Света и Звука! - Ему же плохо! – крикнула я в ответ. - Он должен играть, несмотря ни на что! Лишь в музыке – залог спасения! - Рональд! – снова отчаянно вскрикнула я, и на этот раз музыкант услышал меня.

Повернул голову, попытался улыбнуться. - Пожалуйста, играй! Ты сможешь, я в тебя верю! Просто играй свои ноты, просто играй свое сердце! И тьма отступит! Юноша кивнул. И вновь коснулся струн.

Снежный вихрь ударил ему в лицо, но россыпь пламенных аккордов вспыхнула гневной и радостной весенней грозой. Голоса эльфов снова взмыли вверх, и откуда-то с неба им словно бы отозвался незримый серебряный колокол.

Ледяное дерево дрогнуло, затряслось под ударами звуков, и вдруг потоком воды обрушилось на пол. Теплый ветер и холодные брызги полетели нам в лицо. А когда мы открыли глаза, то увидели, что посреди похожей на маленькое озеро огромной лужи, обнявшись, стоят Сэм и Нелли.

- У нас получилось! – кажется, эти слова мы завопили хором. Домовые вздрогнули и открыли глаза. Нелли тихо ахнула. А ее супруг обвел взглядом оттаявший зал, взъерошил копну темных волос и рванулся к нам, выкрикнув очень странную при данных обстоятельствах фразу: - Какое сегодня число?! - Тридцатое октября, – машинально ответила я. Домовые испуганно взглянули друг на друга. - О, боже! – прошептала Нелли. - Завтра тот самый день! У нас почти не осталось времени! - Какой день? – хотела переспросить я, но тут в зал, разбрызгивая воду и проваливаясь в глубокие лужи, влетели Фил, Бетти и Лесли.

Смотреть без слез на эту встречу было невозможно. Да и не нужно. Айрелл подтолкнул нас к двери со словами:

- Кажется, мы здесь лишние….

И мы тихонечко ушли в сад и рухнули там на лавочку.

Рианэль тут же занялся руками Рональда. А я вкратце рассказала старшему эльфу всю историю своей жизни, опуская некоторые подробности за которые мне было особенно стыдно. Признаваться в том, что последние пару лет я только и делала, что дурила людям головы, пока не хотелось. Поэтому я быстренько перешла на тему матушкиной любви к «заезжему музыканту». Впрочем, ее история была гораздо короче всех моих похождений. Ведь, как уже было сказано, никаких подробностей я не знала. И все, на чем основывались мои подозрения, это внезапное понимание эльфийского языка. О котором я не подозревала – до встречи с представителями этого народа. Ясно одно -отец мой точно был эльфом. А уж Велиором, или нет – какая, в сущности, разница? Главное, что мое «темное» происхождение помогло «светлому» делу. И теперь семейство Домовых воссоединилось самым счастливым образом…

Больше всего я радовалась за Лесли, понимая, как грустно жилось ему в этом огромном доме. Ведь особенно одиноким чувствуешь себя именно в знакомых с детства местах, куда возвращаешься с какими-то предчувствиями и ожиданиями необычного. А там уже все чужое…

ГЛАВА 29.С той полночи у дождика беда - он позабыл, зачем пришел сюда

- Но теперь все будет иначе, - прошептала я и улыбнулась, вспомнив, как мальчишка с радостным криком рванулся навстречу родителям, а те кинулись обнимать и тормошить его, смеясь и плача. - Да, я тоже рад, что малыш Лесли обрел семью, - отозвался Айрелл. И поймав мой удивленный взгляд, лукаво подмигнул мне: - Ты же только что произнесла эту фразу по-эльфийски, Джилл. Разве не заметила? - Не-ет, - растерянно протянула я. – Выходит, теперь я на вашем языке даже думать начинаю? Этак недолго и совсем в эльфийку превратиться! - Вряд ли это возможно, - серьезно возразил мне наставник принца. – Хотя… Я должен сказать тебе, Джилл нечто очень важное. Он помолчал по своему обыкновению пару секунд, как всегда перед тем, когда собирался с мыслями. И задумчиво продолжил: - Мне бы очень хотелось верить, что ты – дочь моего брата. Но я не могу понять, как Велиор мог бросить любящую его женщину. Мой брат был порой легкомысленным, но вероломным - никогда! Тогда что же помешало ему вернуться к твоей матери? - Может, с ним случилась какая-то беда? – предположила я. – К тому же мне кажется, он и не знал о том, что его любимая ждет ребенка… - Может быть, может быть…- вздохнул Айрелл. - Однако, я хотел поведать тебе вовсе не об этом. И в легендах и в жизни, Джилл, любовь между эльфами и смертными часто оборачивается печалью, но от этого она становится еще прекраснее. Однако, детям, родившимся от этих союзов, судьбой дарован поистине удивительный выбор. - Какой же? – почему-то волнуясь, спросила я. - Они вправе выбирать – остаться ли им вместе с эльфами или навсегда уйти в мир людей. Да-да, Джилл! Ты можешь уйти вместе со мной и принцем в наш Лес. Тогда тебе будет даровано бессмертие нашего народа. Но если ты решишь остаться с людьми, то выберешь смертный удел. Хотя жизнь твоя будет куда более долгой, чем у любого из твоих соотечественников.

- Ох! – я ошарашенно помотала головой. - Спасибо за интересные новости, Айрелл. Но сейчас я не хочу ничего выбирать! Дай хоть выдохнуть после этой битвы у проклятого дерева. И подумать о том, что ждет нас дальше. - Конечно, Джилл, - покладисто согласился эльф. - С подобным выбором торопиться не стоит. Изумрудные глаза наставника принца вновь сверкнули затаенным лукавством. - Но спешу заметить, что во всех наших легендах девушки совершали его, лишь после встречи с настоящей любовью. Я смущенно опустила глаза, не зная, что сказать в ответ. С некоторых пор при подобных намеках меня начинало охватывать смятение. Которое только усилилось, когда к нам подошли Риан и Рональд. - Все в порядке, светлая госпожа, - замогильным голосом произнес принц, глядя на меня глазами подстреленного оленя. – Вечером я еще приготовлю господину музыканту целебную настойку из ягод огневки, чтобы окончательно убрать следы клыков злобного холода. - Ну, разве я не герой? – читалось в безутешном взгляде принца. - Взгляни же на меня чуть благосклоннее, о, моя Прекрасная Дама. - Перетопчешься! – так же мысленно ответила я. Не знаю, как уж звучало это «послание» по- эльфийски. Не то, чтобы мне было совсем его не жалко, но воспоминания о своеобразной манере ухаживания наследника эльфийского престола были еще слишком свежи. К тому же в его возрасте влюбляться полезно! Ничего, попереживает – успокоится. Да и не любовь это у него, а влюбленность, как в ту вертихвостку Аманду.

И я повернулась к Рональду с тревожным вопросом: - Так что с твоими руками? Юноша преспокойно вытянул ладони и пошевелил приобретшими нормальный цвет пальцами. - Пациент скорее жив, чем мертв. Риан – ты отличный целитель! Кажется, теперь я свободно могу дать еще пару концертов. - Лучше пойдем, проведаем наших славных Хранителей Дома, - улыбнулся старший эльф. - Должно быть, они уже обо всем переговорили, поплакали, порадовались и ждут нас.

В гостиной, как Айрелл и предсказал, царило то, что принято называть «семейной идиллией». Сэм и Нелли, обнявшись, сидели в кресле у камина. Лесли дремал на коленях у отца, а матушка ласково гладила его растрепанные льняные кудри. Расположившийся напротив Фил умиленно любовался этой картиной. А тетушка Бетти разливала по бокалам нечто алое, дымящееся, испускающее пряный аромат. - Я поднимаю этот бокал глинтвейна за госпожу Джилрэйт! Самую великую волшебницу всех времен и народов! – торжественно провозгласил Сэм, лишь только мы показались на пороге. Я протестующе замахала руками. - Вас спасли наши мужчины! Я просто рядом постояла. - Но ты же пела вместе с нами, - заметил старший эльф. - Кто? Я?! Да я и петь-то толком не умею. - Значит, пело твое сердце - широко улыбнулся Рональд. – Нет, Джилл, не спорь! Без тебя у нас бы ничего не получилось. Покорно приняв порцию заслуженных и незаслуженных комплиментов, я получила свой глинтвейн и с наслаждением вдохнула терпкий аромат. Все пройденные испытания и грядущие невзгоды сразу же отступили вдаль и подернулись туманом. Безумно захотелось продлить это счастливое мгновение и сполна насладиться теплом и уютом дружеского круга. Рональд подсел ко мне и поднял бокал: - За мир, который имеет смысл! За доброту, которая чего-то стоит! И за любовь. За истинную любовь, преодолевающую любые предубеждения. Все присутствующие разразились довольными возгласами и немедленно отпили горячего нектара. Мы с юношей чокнулись, и в мою уже слегка задурманенную голову пришла неожиданная мысль. А что если бы Рональд предложил мне выпить этот бокал на брудершафт? Я бы, наверно, не отказалась. И как он хорошо про любовь сказал… Тьфу, опять бред какой-то лезет в голову. Очнись, Джилл! Музыкант твой снова увлекся обсуждением с Рианэлем различий техники игры на гитаре и на лютне. Это, как говорится, надолго! Так что выкинь из головы досужие мысли. Гм! Или несбыточные мечты? В общем, выкинь из воспаленного глинтвейном сознания все лишнее и лучше прислушайся, о чем Айрелл беседует с Сэмом. Лица-то у эльфа и молодого Домового не слишком праздничные… - И я не знаю, как мы можем противостоять этому… - донесся до меня обрывок фразы. - Чему? – решительно поинтересовалась я, шагнув к беседующим и, честно говоря, чуть не свалив при этом столик с зеленой лампой.

Сэм смущенно взъерошил свои густые каштановые кудри. - Мне не хочется прерывать наше веселье, госпожа. Но, похоже, пришла пора поведать всем о том, что произошло в этом доме много столетий назад.

После его слов повисла напряженная тишина. Мужчины отставили бокалы. Тетушка Бетти перестала хлопотать по хозяйству и села рядом с Филом. Старый Домовой ободряюще пожал ей руку. - Да, я прошу тебя, Сэм, расскажи им все! – Нелли тихо, но уверенно произнесла эти слова. И взяла на руки сына. Молодой Домовой встал и вышел на середину гостиной. Я почувствовала, что теплая, расслабляющая атмосфера семейного ужина куда-то стремительно испаряется. Стоящий перед нами маленький человечек совсем не выглядел забавным. Сэм был очень взволнован и предельно серьезен. - Много столетий назад, когда Академия Высокой Магии только ввела должность хранителей городов, в наш Роттервик прибыл ее выпускник. Им был молодой, подающий надежды маг Эспер Торквуд. Звонкий голос Домового, казалось, был слышен в каждом уголке дома. Он говорил спокойно и твердо, чеканя каждое слово.

- Жители города восторженно приняли своего хранителя. Он был хорош собой, очень обаятелен и весьма талантлив. Вскоре слава о нем разнеслась по всему Роттервику. Господин Эспер, действительно, помогал многим попавшим в беду, давал ценные советы правителям города. И его полюбила самая красивая девушка Ротервика – юная Амелия, дочь бургомистра. Весной, в цветущем яблоневом саду маг и девушка объяснились в своих чувствах, дав друг другу клятву в вечной любви. Я вздрогнула, вспомнив картинку, увиденную в магическом кристалле: мужчина в красной мантии и девушка в белом, стоящие под яблоней. И вкрадчиво спросила Домового: - Так значит, этот господин Торквуд был счастлив? Сэм отрицательно качнул головой: - Нет, госпожа! Он, помимо своих многих благородных качеств, обладал, к сожалению непомерным честолюбием. Свою должность хранителя города Эспер Торквуд воспринимал, как почетную ссылку. И мечтал вырваться отсюда, чтобы завоевать всемирную славу, а после поселиться в столице. Именно поэтому он откладывал свадьбу с Амелией. Господин Торквуд отчаянно желал изобрести новое заклинание, создать сверхмощный артефакт, словом сделать что-то такое, от чего его имя прогремит на всю страну. Тогда Академия призовет его к себе, признает все заслуги и увенчает титулом Адепта Белой Магии Первой степени. А дальше – здравствуй слава, и роскошный дом в столице, и всеобщий почет и уважение! Сэм прервал свою речь, заметно помрачнев. Провел рукой по лбу и продолжил с некоторым усилием:

- Я не знаю, какие силы повлекли господина Торквуда в те зловещие развалины. Возможно, он рассчитывал обнаружить там какой-нибудь редкий волшебный предмет прошлых веков. Но все вышло иначе. Своей магией он случайно открыл находящийся там портал в Темный мир. И разбудил дремавшее зло.

После этих слов эльфы вздрогнули и тут же переглянулись с видом охотников, увидевших добычу. - Какое зло? – резко спросил Айрелл. - А что за развалины? – одновременно поинтересовался Риан. Сэм развел руками. - Господин Торквуд упоминал про какие-то руины, обнаруженные им в дальнем лесу за его домом. Что же касается природы разбуженного зла… Я не маг и не профессиональный борец с нечистью. Поэтому могу сказать только, что это было нечто древнее и чудовищно могучее. - Весь дом тогда словно накрыло темным облаком, - чуть слышно прошептала Нелли. – Мы ужасно испугались за нашего господина. Но хранитель города испугался, похоже, еще больше. Потому что он… Голос супруги Молодого Домового прервался. Она торопливо вытерла набежавшую слезу. - Не надо, родная! О самом тяжелом я расскажу сам. Сэм выпрямился. И тихо, со сдерживаемым гневом произнес: - Господин Эспер струсил. Он пошел на сделку с темными силами. И сказал, что отдаст им на расправу Роттервик, при условии, что сам останется цел. - Ничего себе! – пронзительный голос Фила раскатился по всему дому. - Маг сдал Тьме город, где жили доверявшие ему люди, где осталась любящая его девушка! Да он сам в тысячу раз хуже любого злобного монстра!

Сэм кивнул соглашаясь. - Да, Эспер Торквуд совершил страшное предательство! Мы с Нелли пытались воззвать к остаткам его совести. А когда из этого ничего не вышло… - Вы попытались предупредить жителей города о грозящей им опасности, - я возбужденно вскочила с места. - Именно эти картины показал мне магический кристалл! - Все верно, госпожа. Впервые в истории волшебного мира Домовые восстали против хозяина! Но мы не успели даже покинуть дом. Торквуд призвал Тьму на помощь, и тогда… - Можете не продолжать! – печально подытожил Рональд. – Дальше было то проклятое дерево и многолетний ледяной плен. Домовой только вздохнул. - По горькой иронии судьбы черному колдовству подверглась та самая яблоня, под которой маг-предатель объяснился девушке в любви. - И главное, предательство ни разу не спасло труса! – возмущенно заметила Бетти. – Роттервик был разрушен почти до основания. Но и сам Торквуд, насколько я понимаю, погиб. - О, да. Что еще раз доказывает: с врагом договариваться нельзя! - Но если бы на этом все закончилось – грустно сказала Нелли. – Увы! Тьма насытилась страданиями людей и ушла. Чтобы через триста лет вернуться обратно.

Глава 30.Пора открывать окна, а, может быть, даже двери…

До меня медленно начал доходить весь ужас ситуации. - То есть, вы хотите сказать, что каждые триста лет темные силы пробуждаются, приходят в город и все повторяется заново?! Включая предательство мага-хранителя? - К сожалению, это так! Наша ледяная тюрьма имела коварную особенность. Сквозь ее стены мы могли видеть все, что происходит не только в доме, но и в городе. Хранители Роттервика бежали или пытались договориться со злом, или бросали ему вызов, но конец был один и тот же. А несчастный город подвергался разорению. Девятьсот лет назад это был неслыханный снежный буран. Шестьсот лет назад – страшное наводнение. Триста лет назад – огромный пожар… - Да, так и было, - покивал с невеселым видом Фил. – Правда, на дом больше никто не покушался. Просто в один далеко не прекрасный день наш хозяин исчезал, а мы, связавшись с другими Домовыми, узнавали о бедах, обрушившихся на город.

- Стоп, стоп!

Рональд тоже вскочил с места и принялся расхаживать по комнате.

– А куда же все это время смотрели волшебники из Академии?! Почему ваш маг-хозяин не вызывал их на помощь? А, ну да! Все порталы и неслышимые Зовы блокировались, понимаю. Но почему потом никто не приезжал разбираться: куда делся Хранитель, и что произошло в городе?! - Приезжали маги из столицы, причем много раз! – возразила тетушка Бетти. - И что?! - Ничего! Они ничего не могли понять! Хранитель пропал, город разрушен, а кругом - ни следа присутствия темной магии. - Почему?! Сэм глубоко вздохнул и жестко произнес: - Потому что это была нечеловеческая магия!

- Ничего не понимаю! – хором сказали мы с юношей.

- Зато я, кажется, понял, - отозвался Айрелл. – Разрушительное волшебство , основанное на осквернении светлых стихий – Огня, Воды, Воздуха! Такое мог сотворить только некий черный маг, чудом уцелевший с незапамятных времен великих битв между светом и тьмой. Возможно даже, это был кто-то из так называемых темных эльфов. - Похоже на правду! – согласился Рианэль. - Выходит, некто из ренегатов нашего народа сотни лет назад бежал в иной мир. Этот ваш Торквуд случайно потревожил его. Теперь злодей каждые три столетия подпитывает свои силы, творя хаос и разорение. - И сегодня как раз канун той самой даты! – мрачно произнес Домовой. - Так вот почему этот самый Вариус, предыдущий маг-хранитель свалил из города! - завопила я. – Он обо всем догадался и тоже струсил! Но решил подставить вместо себя любого несчастного, случайно попавшего в его дом. И запер дорогу тем самым жутким заклинанием! А тут вовремя подвернулась я! Вопрос – что же нам теперь со всем этим делать? - Дать Тьме отпор! – Айрелл был очень бледен, но глаза эльфа пылали гневом.

- Я согласен! – тут же присоединился к нему Рональд, и я благодарно и удивленно посмотрела на музыканта. – Но для начала нам нужно собрать побольше сведений. Давайте попытаемся навестить те самые зловещие руины. Может, мы найдем способ навсегда закрыть вход в темный мир. Насколько я понимаю, пришествие злых сил состоится только завтра, а, значит, пока мы в безопасности.

- Очень на это надеюсь! – подумала я. – Потому что иначе у меня в перспективе – паршивая возможность стать очередным предателем. Кажется, пора во всем признаваться! Чтобы никто напрасно не надеялся на мою помощь и мифические способности. Все мужчины быстро начали собираться в поход к тем самым развалинам. Родители Лесли унесли мальчугана спать, а Фил и Бетти принялись наводить порядок в гостиной. Поразмыслив, я решила все же отложить признание на потом, после посещения зловещих руин. Кто знает, вдруг эльфам действительно удастся навсегда запереть портал в темный мир? Или мы неожиданно обнаружим, что чертов колдун, кто бы он ни был, все-таки помер за триста лет.

В общем, в полном соответствии с пословицей: готовимся к худшему, но надеемся на лучшее!

До леса мы добрались довольно быстро. Оставили коляску на опушке и ступили под поредевшие пестро-коричневые своды. Выглядел лес совершенно обычно. Высокие деревья, с которых то и дело срывались и плавно падали красные и желтые листья. Ковер из опавшей листвы под ногами, густой мох, покрывающий пеньки…

И полное беззвучие! Ни дробного перестука дятла, ни шуршания проворных мышек под корнями вековых дубов. Я понимаю, что все певчие птицы давно улетели на юг. Но хоть бы одна ворона каркнула! В гнетущей тишине мы не спеша продвигались вперед по еле заметной, давно заросшей тропинке. Я заметила, что лица у эльфов были хмурые.Хотя по идее они должны были радоваться, оказавшись среди родных берез и кленов. Айрелл шел первым, легко и бесшумно, не тревожа засохшей травы, словно бы паря над землей. Рианэль замыкал нашу цепочку. К моему удивлению, музыкант шагал по кривой, кочковатой тропинке тоже довольно уверенно, перепрыгивая через выступающие корни и помогая мне пробраться сквозь упавшие древесные стволы и завалы бурелома. - Похоже, Рональд – заядлый путешественник ,– подумала я. - Интересно, он что – в перерывах между выступлениями любит погулять среди дикой природы? Спрошу его об этом потом. Если, конечно, у нас будет это «потом».

Впереди что-то тускло блеснуло. Айрелл резко остановился и вскинул вверх руку, предупреждая нас об опасности. Я вздрогнула. Блестящие нити, натянутые между кривыми ветками куста, зловеще напомнили мне жуткие истории о гигантских пауках, расставляющих сети на неопытных путешественников в подобных местах. - Может, пойдем назад? – пробормотала я. - Как-то не хочется становиться мушкой, порхающей возле паутины. Вдруг хозяин этого кружевного изделия возвратится?

Эльфы ничего не ответили. Слегка наклонившись, они внимательно рассматривали спутанные серебристые нити, перегородившие узкую тропинку. И тревога на их лицах уступала место изумлению. Рональд тоже подошел поближе и неожиданно провел рукой по странной сетке. - Это же не паутина, – громко сказал он. – Это струны! - Точно! – потрясенно выдохнул принц, повторив жест юноши. – Смотри, Айрелл! Они не просто сплетены в какие-то странные узлы. Похоже, незнакомец пытался оставить послание для тех, кто пойдет следом. Старший эльф, не отрываясь, смотрел на переплетение загадочных нитей. - Это наши руны, - произнес он, наконец, дрогнувшим голосом. – Кто-то из наших сородичей в недобрый час оказался в этом месте. Сейчас я попытаюсь их прочитать. Айрелл коснулся пальцами натянутых между кустами струн. Они отозвались еле слышным жалобным звоном. - Опасность…- медленно читал он, с трудом разбирая невозможную узелковую вязь. - Дальше идти нельзя… Смерть близка… Успею предупредить… Если кто-то найдет послание – передайте…- дальше несколько струн оборвано, но похоже, стоит какое-то имя. - Вечность ничего не стоит.

Я вскрикнула. Мужчины тут же обернулись ко мне.

- Что случилось, Джилл?!

- «Вечность ничего не стоит, если эти двое по одному…»

Голос у меня срывался, но я с огромным усилием овладела собой. - Эту песенку часто пела мне матушка. - А последнее письмо от Велиора было отправлено из Роттервика. Мой бедный брат…

Айрелл опустился на колени и закрыл лицо руками. Рианэль тут же кинулся к наставнику, твердя по-эльфийски какие-то слова утешения. Мы с Рональдом сочувственно смотрели на них. - По крайней мере, твой брат, Айрелл, ушел достойно, - негромко, но твердо произнес музыкант. - И его последнее письмо спасло нам жизнь. Мы не знаем, какие чудовища напали на Велиора, но ясно, что он сопротивлялся, пока не кончились силы.

- Да! – старший эльф пришел в себя и решительно выпрямился. – Я был прав, Джилл, говоря, что Велиор не мог просто так бросить твою матушку. Смерть помешала ему вернуться к ней. Айрелл печально вздохнул: - Надеюсь, там, за Земным Пределом, они встретили друг друга и, взявшись за руки, пошли по бескрайним зеленым лугам Благословенной Страны. Нам же осталась лишь светлая память об этой любящей паре. Я не нашла что ответить на эти красивые слова и только молча склонила голову, стараясь не разреветься. Рональд обнял меня за плечи. - Не плачь, Джилл. У тебя есть дом, куда ты всегда сможешь вернуться. И преданные друзья, которые не оставят тебя в трудный час. - А вот и последнее доказательство, - прошептал Риан, разбросав кучу листвы на обочине тропинки. – То, что осталось от лютни Велиора.

Тонкие серебристо-серые доски корпуса музыкального инструмента были разломаны и сквозь них проросли стебли травы. Но изящный гриф сохранился почти в целости. И вьющейся рунической вязью на нем было выведено имя моего погибшего отца. -«Разбитой лютни не берут в поход, она мертва среди чужого стана» – медленно произнес древний стих Айрелл, заворачивая в плащ обломки. – Когда мы вернемся домой, я расскажу сородичам о гибели брата. И о его последнем подвиге. Он обвел нас внимательным и строгим взглядом. Грусть редко сочетается с угрозой, но сейчас лицо моего нежданного родственника было грустным и грозным одновременно. - Возвращаемся! Здесь нам больше искать нечего. Дома мы все обсудим и обдумаем план сражения. Теперь это и моя война тоже!

- Получается, что и моя, – пробормотала я.

В общем-то, прежде я никогда не думала об отце, как о живом человеке. Даже слушая рассказы матушки. Для меня он всегда был скорее героем баллады или сказки. Хотя, если разобраться – то оно почти что так и есть. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью о том, что во мне течет эльфийская кровь. А вообще-то, эльфы на порядок сильнее, быстрее, выносливее любого человека. С каким же чудовищным злом столкнулся Велиор, раз не смог выстоять в бою?! Что за ужас таится в тех развалинах? Потом мои мысли перескочили на слова Айрелла. Это хорошо, если матушка и мой отец встретились где-то там, за гранью земного бытия. Раз уж любящим сердцам не дано быть вместе на земле, пусть уж их соединит Вечность. Хотя к потере близкого человека мы не готовы никогда! Даже, если знаем, что он стар или болен. Смерть – всегда внезапна. И с нами навсегда остаются миллионы не сказанных слов, или неисполненных дел. А поправить-то уже ничего нельзя. Вот и получается, что любовь нельзя откладывать, потому что позже для нее может не быть сил, не быть места, не быть повода, не быть лет... Поэты и авторы многих романов часто пишут, что любовь — это когда теряешь рассудок, когда пламя в крови, когда учащается дыхание и пропадает аппетит. А кровь бурлит, и глаза застилаются, и мурашки бегут по коже быстро-быстро. Когда бросаешься в омут с головой и становишься одержимой... А, может, они не правы? С некоторых пор мне начало казаться, что любовь - это сидеть в гостиной под теплым пледом и просто молчать. Это когда все просто и ясно, когда не нужно лгать и притворяться кем-то иным, тем, кем ты вовсе не являешься. Когда тихо-мирно пьёшь чай на кухне и говоришь обо всем на свете, зная, что можешь полностью довериться. Когда в любую непогоду тебе уютно и хорошо. Любовь — это уверенность, любовь - это спокойствие и самое главное - это тепло. И никаких бабочек в животе не надо, было бы только надёжное плечо. И, пожалуй, это тепло для меня куда важнее абсолютно непонятного эльфийского бессмертия. Ладно, додумаю эту мысль позже. Ведь я еще не встретила на своем пути это непостижимое чувство. Но можно ведь об том помечтать. Как говорила одна сказочная девочка: «Когда непонятно, зачем жить - нужно просто придумать смысл». Самому себе. Нам ведь никто не запрещает фантазировать.

ГЛАВА 31.Бывают тропы в полях Фортуны…

Домой мы возвращались в полном молчании. Хотя Айрелл и Риан, кажется, беззвучно о чем-то переговаривались. Но я не хотела вникать в их речи. Рональд всю дорогу держал меня за руку, и это было для меня важнее тысячи слов утешений. Когда мы вернулись, день уже перевалил за половину. Негреющее осеннее солнце пробило завесу серых туч, и в саду на желтые дорожки от деревьев легли длинные темные тени. Ветер стих, и мне показалось, что вся природа вокруг наполнена тревожным ожиданием. - Так что дойти до развалин нам не удалось, - завершил рассказ старший эльф. Мы опять сидели в гостиной за большим столом. Только вместо напитков и угощения на нем была расстелена большая карта Роттервика и его окрестностей. Черным крестиком Айрелл, по всеобщему негласному решению ставший у нас кем-то вроде главнокомандующего, пометил на ней место проклятых руин.

Мы внимательно рассматривали остальные обозначения, гадая, куда в первую очередь могут обрушиться удары темных сил. Лица у всех, даже у малыша Лесли, упрямо проникшего на это заседание, были серьезными и сосредоточенными. Хотя, честно говоря, на полководцев, обдумывающих ход грядущей битвы, наша пестрая компания совсем не походила. - Чтобы знать, как противостоять злу, надо сначала выяснить его природу, - выразил весьма здравую мысль эльфийский принц. - Сэм, Нелли, вы были главными свидетелями нападения на город. Скажите, на что были похожи эти порождения тьмы? И как выглядел их предводитель? Домовые переглянулись. - Самого черного колдуна мы не видели, – неуверенно произнесла Нелли. – Помните, я говорила про темное облако, окутавшее дом? Кажется, он явился Торквуду именно в таком образе. Хотя мы слышали его голос. С предателем враг разговаривал на человеческом языке, вполне громко и отчетливо. - Любопытно, - пробормотал Айрелл. - Кажется, темный предводитель не имеет воплощения в земном облике. Это внушает определенные надежды… - А порождения тьмы, как вы их назвали, были похожи на огромных чудовищ, – продолжил Сэм. - На каких чудовищ? – быстро спросил Домового Риан. - Ты можешь их подробно описать?

- Конечно! Эти воплощения ночных кошмаров не скоро изгладятся из моей памяти. Все они были очень разные, но одинаково пугающие! Одни напоминали летучих мышей с крыльями, сотканными из ледяного тумана. Другие – огненных ящериц. Третьи были вообще ни на что не похожи! Просто какие-то уродливые человекообразные фигуры, слепленные из комьев земли и переплетенные кривыми корнями, как веревками. Меня бросило в дрожь от такого описания. Рональд, почему-то нисколько не удивившись, преспокойно внимал жутковатому рассказу Сэма, откинувшись на спинку стула и кивая в такт его словам. В старинных балладах он, что ли слышал про таких чудовищ? А вот эльфы резко подались вперед, их глаза вновь блеснули охотничьим азартом. - Темные элементали! – выдохнули они одновременно.

Поймав недоумевающий взгляд присутствующих, Айрелл счел своим долгом пояснить:

- Элементали – это духи стихий. Огня, Воды, Земли или Воздуха. Обычно они настроены к человеку нейтрально или дружелюбно. Но, как я уже говорил, злая сила, пришедшая к нам из темного мира, пятнает и оскверняет все доброе и чистое. Так безвестный темный колдун подчинил себе злых духов, воплощающих разрушительные силы стихий: пожары, ураганы, наводнения. - Ничего себе! – вырвалось у меня. - И как же с ними бороться? Принц пожал плечами. - К счастью, в земном воплощении эти духи вполне уязвимы. Огонь можно затушить водой, воду – испарить или заморозить, и так далее. - Очень хорошо, - заметил Рональд, - Значит, у нас есть шанс на победу.

А когда темные силы обычно совершали нападение? В смысле утром, вечером, в полночь? - Обычно, после захода солнца, - вздохнул молодой Домовой. – И это всегда совпадало с началом осеннего карнавала в Роттервике. Праздник превращался в кошмар… - Постараемся больше этого не допустить! – отрезал Айрелл. - Весть о грядущей беде обрушивалась на магов-предателей, как снежная лавина. Но мы-то предупреждены, значит, заранее вооружены! Итак, у нас есть магия хранителей дома, которая тоже способна на многое. Я также приложу все свои силы и умения в грядущей битве - И я – тоже! – вскричал Рианэль. - Айрелл, я буду сражаться с тобой плечом к плечу! - Ваше высочество! Но вы должны… - Что?! Беречь свою шкуру ради будущего восшествия на престол? И как я погляжу в глаза своим подданным, зная, что бросил в беде наставника и друга? И что скажут они, узнав, что править ими будет король-трус и жалкий предатель? - Ты кто угодно, только не трус, Рианэль, - вмешалась в разговор я. - Но Айрелл прав. Он отвечает за тебя перед отцом и обязан беречь твою жизнь. - О, моя прекрасная дама! Ты так волнуешься за меня! - воодушевленно возопил принц. - Это наполняет мое сердце поистине львиной отвагой! Каждый свой удар в грядущей битве я буду посвящать тебе! Я тихо застонала. Опять на Рианэля «накатило»! Причем на этот раз, совсем не вовремя. Попробовать, что ли отговорить его от участия в сражении, пользуясь правом этой самой «Дамы». - О, благородный и отважный юноша! Прекрасная Дама повелевает тебе сложить оружие и не ходить в бой. - Еще чего! – тут же позабыв про куртуазность, буркнул принц. - Настоящая Дама так никогда не скажет. Она повяжет на плечо герою, как талисман, свой атласный шарф и благословит его на бой со злом. - Нет у меня этого дурацкого шарфа! А если и был бы, я бы тебе его не дала! Потому что никакой ты не воин, а романтичный мальчишка, наслушавшийся ваших эльфийских баллад. И я не хочу, чтобы ты пострадал в бою! Не потому что я какая-то там Дама. А потому что я – твой друг!

После моих решительных слов Риан сразу как-то обмяк. И посмотрел на меня умоляющими, уже блестящими от близких слез глазами. А потом сказал тихо, уже без всякого пафоса: - Джилл, ну, как ты не понимаешь! Там же цирк, где я выступал, остался. И Лайон, и наши звери, и все мои друзья! Ну как я могу спокойно вернуться домой в Лес, зная, что им грозит смертельная опасность? «Ох! А ведь мальчишка прав!» К стыду своему про цирк-то я совсем забыла! Действительно, укротитель говорил, что они собираются остаться в городе и дать еще одно представление вечером, прямо на улицах в день карнавала. Значит, мои друзья-артисты попадут под удар вместе с горожанами! И я больше не нашла, что возразить принцу. Айрелл тоже, видимо, решил, что проще будет согласиться с мальчишкой. И со вздохом произнес: - Хорошо, ваше высочество. Вы остаетесь здесь. Только предупреждаю – никаких эпичных подвигов, никакой глупой отваги! В сражении – находиться рядом и во всем слушаться меня! Рианэль просиял и с готовностью кивнул.

И тут старший эльф внезапно обратился ко мне. - А теперь пусть свое веское слово скажет наша волшебница. Джилрэйт, ты же училась на факультете Защиты от Темных Сил? Значит, должна знать, какими способами нужно бороться с подобными чудовищами. Я поднялась под устремленными на меня взглядами друзей, как под остриями копий. И стояла, не зная, что сказать, чувствуя, что молчание зловеще затягивается. Нависшая в гостиной тишина стала плотной, почти что звенящей. И сквозь этот звон в ушах, почти не слыша своего голоса, я медленно произнесла: - Нигде я не училась. Никакая я не волшебница. Должность мага-хранителя и право стать хозяйкой этого дома получила по ошибке. А все мои добрые дела и помощь жителям города – это просто череда случайных удач. На самом деле я – мошенница! Помощница мелкого жулика, который дурил людям головы на ярмарке. Лица сидящих за столом расплывались у меня перед глазами. Я продолжала что-то рассказывать про Пилча, про побег от стражников, про заклинание, которое заперло меня в пределах окрестностей города. Говорила, пока голос не прервался и горло окончательно не сдавили слезы. Вот сейчас все друзья с отвращением отвернутся от меня! Кажется, я слегка покачнулась.

Но Рональд тут же подхватил меня. Усадил на стул, плеснул воды в стакан.

И что-то произнес… Что он сказал? Я не поверила своим ушам! Сочувственно глядя на меня, абсолютно без всякого презрения в голосе юноша повторил: - Бедная девочка. Что тебе пришлось пережить! Эльфы несколько секунд молча смотрели на меня. Потом переглянулись.

И после улыбнулись мне с самым ободряющим видом. - Что ж! – рассудительно сказал Айрелл. - Земное волшебство, конечно, сильная вещь. Но есть и то, что важнее всяких артефактов и заклинаний. Доброта, например. Смелость и верная дружба. Всем этим, Джилл, ты владеешь в совершенстве. Тебе не в чем себя винить. Ты, действительно, помогла многим. А лгала лишь потому, что пыталась выжить. - А вот мы в глубине души продолжаем верить, что наша хозяйка – настоящая волшебница! – ласково произнесла тетушка Бетти. – Только она сама еще не знает, какие силы таятся в ее душе. - Спасибо, друзья! – улыбнулась я в ответ.

Горький комок в горле растаял, а на сердце у меня впервые за много дней стало легко и хорошо.

- Кстати, Джилл, - очень мягко произнес старший эльф. - Тебе вовсе необязательно оставаться в этом опасном месте. Если ты двинешься в путь, прямо сейчас, то к рассвету будешь уже далеко от злосчастного Роттервика. - Как это – двинешься в путь? Я растерянно вскочила с места. - Дорога из города для меня заперта проклятым заклинанием, разве вы не помните?! - Помним, конечно. Но ведь это недоброе колдовство было направлено не прямо против тебя. - Что ты имеешь в виду, Айрелл? - То, что Вариус запер дорогу для любого, кто случайно окажется в его доме незадолго до пробуждения темных сил. Заклинание следило, чтобы незваный гость не покинул границ города. Этим несчастным странником оказалась ты. Но теперь в этом доме собралось много народу. И если кто-то один уйдет, магия очередного предателя и не подумает его задержать. Ведь другие-то останутся. - То есть я могу уйти отсюда в любой момент? – прошептала я, чувствуя, что от перспективы скорого освобождения начинает кружиться голова.

- Ну, конечно! Уйти навсегда и зажить где-нибудь новой жизнью. Мы отпускаем тебя, Джилл! Скорее беги отсюда! Зачем тебе лишний риск?

«Боже мой! Неужели такое возможно? Покинуть эти негостеприимные края, пуститься в новые странствия, спать под открытым небом, порой иметь на обед лишь кусок хлеба да глоток воды из ручья, но при этом быть свободной!»

Я встала из-за стола и, как лунатик, с отрешенным видом сделала несколько шагов к двери. Никто не остановил меня. Все друзья сидели за столом и смотрели на меня взглядами, полными сочувствия и одобрения. Значит, еще один шаг, и мой плен закончится! А дом, ставший тюрьмой, его странные тайны, все эти ледяные деревья и зловещие развалины можно будет вспоминать, как страшный сон. Я взялась за ручку двери. А Домовых, которые приютили у себя оборванную и голодную девчонку – тоже вспоминать, как сон? И эльфов, один из которых, к тому же, твой родственник? Эшли и Аделину, чье счастье окажется столь кратким? И малышку Лилиану с ее котенком, которым уже не суждено будет вырасти?! Лайона, Фергюса, всех друзей-артистов из цирка. И Рональда… Я метнула отчаянный взгляд на юношу. Он сидел за столом, улыбаясь спокойно и ровно. Хотя лучистый взгляд золотисто- зеленых глаз был слегка затуманен грустью. Господи, музыканту-то зачем среди этого ужаса оставаться?! Вот уж кто ни разу не воин! Просто Рональд знает, что если он уйдет, оставив в беде новых друзей, это будет предательством, не хуже, чем у того мерзавца Торквуда.

Я резко развернулась и шагнула обратно к столу. Стукнула по нему кулаком так, что несчастная карта подпрыгнула: - Никуда я отсюда не уйду, понятно?! Останусь с теми, кого люблю. Станем стеной, плечом к плечу, и вместе дадим отпор врагу! Все сидящие за столом переглянулись и только вздохнули. Но их лица заметно прояснились. - Ты и не могла поступить иначе, Джилл, И мои друзья кивнули, соглашаясь со словами Рональда. – Ты - бунтарка, готовая восстать против любой законной системы! А малейшую жизненную несправедливость воспринимаешь, как вызов, брошенный лично тебе. И юноша добавил чуть тише: - Именно поэтому ты так дорога мне. Я шлепнулась на стул в полном затмении чувств. «Что я только что услышала от музыканта? Просто выражение дружеского участия? Или…нечто иное?» Но рассуждать о загадочных тонкостях человеческих чувств было некогда. Старший эльф вновь принял на себя роль главнокомандующего и твердо заявил: - А теперь, когда недоразумения улажены, и наша отважная подруга Джилл решила, что остается с нами, давайте, наконец, обдумаем все детали спасения города от монстров.

ГЛАВА 32. Отчего ты живёшь вот так, точно следом всегда погоня?

- Айрелл говорит так, словно под командованием у него хорошо обученная армия - грустно подумала я. - А не горстка Домовых, ничего не умеющая девчонка, музыкант и мальчишка-эльф. А что если сам главный колдун ввяжется в сражение?! Кажется, я опять подумала вслух. Потому что наставник принца тут же ответил на незаданный вопрос: - На наше счастье предводитель темного войска не имеет воплощения в человеческом облике. Недаром, к Торквуду он являлся в виде сгустка черного тумана. А это значит, что все зло он может творить лишь при помощи своих чудовищ. Уничтожим их – и враг окажется бессилен! - Тут есть одна большая сложность! – покачал головой Рональд. - Как я понимаю, бой с монстрами придется вести прямо на улицах города. А там как раз в самом разгаре будет идти осенний карнавал! И мирные люди пострадают. Не говоря уже о том, что от страха большинство горожан может впасть в панику и, пытаясь спастись, начнет крушить все вокруг. - То есть нам нужно сражаться с чудовищами во время карнавала, но при этом делать это так, чтобы ни один человек не заподозрил, что в городе идет настоящий бой, - подытожил принц. – И как же, позвольте спросить, нам все это устроить? - А пусть все думают, что это – часть праздничного представления! – неожиданно воскликнул молчавший до этого Домовенок. – Мы будем драться, а люди – аплодировать! Как в цирке!

Я снова вскочила из-за стола. - Лесли, ты – гений! Лайон ведь говорил мне, что этой ночью артисты будут выступать прямо на улицах города. Скорее едем в цирк! Ах, если бы мне удалось уговорить тамошних ребят хоть немного помочь нам! - Они помогут! – уверенно произнес Риан. - Кто, как не цирковые артисты ценят дружбу, отвагу и взаимовыручку. Едем вместе! Я лично обращусь к каждому из своих друзей! Фил вихрем помчался в конюшню. И через пять минут коляска, трясясь и подпрыгивая на выбоинах, стремительно неслась на окраину Роттервика, где пестрели фургончики и стояли цирковые балаганы.

- Вот такая беда грозит всему городу! – закончила я рассказ. – Мы не вправе требовать от вас великих подвигов. Теперь вы предупреждены, друзья, и можете немедленно покинуть это место. Но если кто-то согласится остаться с нами и помочь в сражении с исчадиями зла, мы будем рады принять его в ряды нашей маленькой, но бесстрашной армии. После моей речи на некоторое время воцарилась тишина. Произносила я ее, стоя посреди арены, окруженная кольцом соратников. А все артисты, вместе с директором, расположились на зрительских местах.

Полупустой цирк выглядел немного зловеще. Лишенный освещения купол и верхние ряды тонули в темноте. Редкие зажженные светильники отбрасывали тени на лица циркачей, которые негромко перешептывались, что-то для себя решая. Я не видела выражения их глаз, и очень волновалась, что те, кого я считала своими друзьями, сейчас встанут и спокойно уйдут прочь - собирать вещи и бежать из обреченного города. Шепот прекратился. Над ареной повисла томительная тишина. Ее разбил укротитель. Он встал, крякнул, подбоченился и решительно произнес: - Я с тобой, Джилл! Никто не посмеет сказать, что Лайон Берт в минуту опасности трусливо смылся, а вместо него сражались женщины и дети. Рассчитывайте на меня и моих косматых мальчиков, ребята! Мы со львами будем драться! - И я пойду в бой! – Фергюс встал рядом с хозяином, воинственно сжимая метлу. – А что? Хватит мне песок подметать и клетки чистить! Пора доказать, что я не только львам на пресловутые котлеты гожусь!

Произнеся эту тираду, помощник укротителя бросил торжествующий взгляд на Лайона. Тот нисколько не обиделся и с видом полного одобрения крепко хватил осмелевшего парня по плечу. Переглянувшись, братья-акробаты, рослые темноволосые юноши, одновременно шагнули на освещенный круг арены. - Мы привыкли ежедневно рисковать жизнью. Пусть теперь наше ремесло послужит спасению людей, – твердо произнес старший брат. - Старое цирковое поверье гласит: того, кто предал друга, не будет держать воздух, - добавил младший.- Мы не бросим вас в беде, ребята!

Длинный, худой фокусник, кутаясь в синий плащ, тоже сделал шаг вперед. - Пусть мое волшебство – всего лишь ловкость рук, оно поможет вам в борьбе с нечистью. Ведь у злых чародеев, как известно, нет ни чувства юмора, ни воображения. Вслед за ним на арену спрыгнули два клоуна. - Мы столько раз до упаду смешили публику! Пусть теперь эти монстры попрыгают под наши шуточки! Все больше и больше артистов покидало места в зале. А на арене, действительно, возникало пусть небольшое и причудливо одетое, но, все же настоящее войско. Дружное, бесстрашное! И веселое, несмотря на все грозящие опасности!

- Ну, да, – улыбнулась я. - Два чувства нас спасают в жизни - любовь и юмор. Если у вас есть одно из двух, вы - счастливый человек! Если у вас есть оба - вы непобедимы!

- Любовь, – пробурчал Риан. – А что делать тому, чье чувство безответно?

И выразительно глянул на меня. Я сделала вид, что не поняла намека.

- Вот так погибнешь во цвете лет, – продолжал мальчишка. – И даже девушку не поцелуешь…

- Это ты-то не поцелуешь? – тут же возмутился Фергюс. – А с Амандой ты, разумеется, в шахматы играл?!

Цирковые дружно засмеялись, а старший эльф погрозил принцу пальцем.

- Так, дорогие волшебники, – вмешался в разговор Лайон. – Давайте для начала что-нибудь поедим. Как говорится: война – войной, а обед по расписанию. Или ужин. Фергюс! Пока ты у нас не стал великим воином, накрывай на стол! А то что-то мне подсказывает, что гости у нас голодные.

Я скромно села на край арены, покосилась на Рональда и вдруг подумала, что вот у него, наверное, проблем с девушками не было. А я – уж точно, так и не узнаю: приятно ли целоваться…. Не к Риану же мне обращаться! Интересно, а что у него там было с Амандой на самом деле? Не просто же так его бить-то собирались! Впрочем, будем надеяться, что все закончится хорошо, и все останутся живы. А там видно будет – как жить дальше.

Фергюс быстренько организовал какую-то еду. И позвал нас ужинать. Я взяла свою тарелку, вышла из шатра. И обнаружила на улице музыканта. Он сидел на бревне, держа ужин на коленях, и смотрел в небо.

- Мне никогда не понять, как ко мне относится луна, – задумчиво произнес Рональд. - Она мне друг, или мы просто оба не спим по ночам? До сих пор не сказала ни слова. Но так смотрит! Если бы люди сидели снаружи и смотрели на звезды каждую ночь, бьюсь об заклад, они жили бы совсем по-другому. Когда смотришь в бесконечность, то осознаешь, что есть вещи намного важнее…

Хм! Это он сейчас о чем? Я вот тоже на него смотрю. Но, похоже, его это не волнует…

- А может быть, луна – это совершенно особенное светило? - негромко спросила я, чтобы обратить на себя его внимание. - Она излучает свет другой природы и питает не дневную жизнь, а ночную, то есть наши сны. Рональд немедленно повернулся ко мне. - Ты так думаешь, Джилл? Интересная мысль! Мне она очень нравится! Можно написать об этом песню или балладу. И юноша снова устремил взгляд в небо, задумчиво улыбаясь и что-то беззвучно шепча. Вот-вот! Творческий человек в своем репертуаре! Вдохновился очередным сюжетом для баллады, а на девушку, которая его подсказала – ноль внимания. Я вздохнула и сделала шаг назад. В тот же миг споткнулась, наступив на что-то мохнатое. Истошно орущий зверь выскочил у меня из-под ног, а я шлепнулась за землю, уронив тарелку. - Джилл, что случилось? – музыкант быстро подскочил ко мне, помогая встать. - Ничего особенного! Просто очередная нелепая неудача! – попыталась бравировать я и неожиданно для себя громко всхлипнула.

Ситуация и впрямь была дурацкой, но мне почему-то стало до ужаса обидно! И невнимание юноши, и потерянный ужин, и грядущая битва – все это одновременно стукнуло в мою бедную рыжую голову. Рональд сочувственно охнул и бережно привлек меня к себе.

- Я понимаю, - тихо сказал он. – Тебе сейчас очень грустно. И страшно. И непонятно, что ждет нас в будущем и встретим ли мы послезавтрашний день. Поэтому весь мир кажется зыбким, опасным, неустойчивым. - Ну, да, - пробормотала я, изо всех сил желая сейчас одного: чтобы Рональд не размыкал объятий. И чтобы никто из цирковых не вышел в этот момент и шатра. Юноша ласково погладил меня по волосам. - У меня тоже бывают минуты сомнения в собственных силах, доходящие от отчаяния. Но они проходят! А рецепт спасения очень простой. Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе, — лучше лекарства и не придумаешь. - Спать пока не хочется, сегодня я уже ревела, а вот мороженое – это здорово, да только где ты его здесь найдешь? Юноша хитро подмигнул мне:

- Мороженого у меня, конечно, нет, но есть вот это! Он на мгновение отстранился от меня и жестом фокусника достал из внутреннего кармана сюртука что-то округлое и золотистое. - Волшебный шоколадный орешек. Исполняет желания и повышает настроение! Прими этот скромный дар, дорогая Джилл, и больше не грусти! - Спасибо. А что же мне загадать? – лукаво поинтересовалась я, разглядывая неожиданный подарок. Юноша снова обнял меня. - Как это называется, когда у тебя внутри тепло, ты всем доволен и хочешь, чтобы все оставалось, так как есть? – шепнул он мне на ухо. - Полагаю, это называется счастьем – чуть слышно проговорила я в ответ, чувствуя, что сердце заходится в неистовом стуке, оттого, что губы Рональда оказались так близко от моей щеки.

- Тогда загадай, Джилл, чтобы мы были счастливы… Увы! Он не успел договорить... Потому что в эту секунду какое-то хвостатое создание сорвалось с крыши балагана, радостно вереща, выхватило у меня из руки орех и исчезло в наступающих сумерках. - Кики, поганка! – бессильно завопила я вслед наглой мартышке. - Только попадись мне, надеру, как следует хвост! - Да-а, Предсказамуса из меня не вышло, – грустно констатировал факт Рональд. - Но это опять же не повод впадать в бездну печали. Во-первых, Джилл, ты сейчас съешь мой ужин. Возражения не принимаются! А во-вторых, потом мы с тобой немного прогуляемся вдоль этих живописных фургончиков и таинственных клеток. И ты расскажешь мне, что за удивительные звери живут в вашем цирке. Мне кажется, что они немного волшебные, раз умеют считать, играть в мяч и танцевать на арене. А ночью им снятся самые невероятные сны! - Какие же? – поинтересовалась я. – И давай прогуляемся сейчас. Ужин никуда не денется, а твоя любимая луна, которая так красиво освещает двор, скоро зайдет за горизонт. - Дрессированным собачкам снится, что они стали знаменитыми учителями в собачьей школе – увлеченно вещал Рональд, пока мы, взявшись за руки, шли вдоль клеток. - Львам Лайона снится большая, выжженная солнцем саванна. А вот слону сейчас снится, что он танцует вальс. - Вальс? Ты уверен? - Абсолютно! Послушай, он даже вздыхает во сне на три такта. - Между прочим, этот знаменитый танец никак не удается бедному обладателю хобота, - заметила я. - Илза, дрессировщица, старается, как может, но пока что ее слон танцевать вальс так ни разу и не сподобился. - Так мы его научим! – уверенно заявил музыкант. - На собственном, конечно, примере.

ГЛАВА 33. Ап! И тигры у ног моих сели…

Я не успела и ахнуть, как юноша обнял меня за талию и снова привлек к себе. - Королевского оркестра здесь нет, но мы представим, что с лазурных вечереющих небес на нас льется дивная музыка сфер. А я постараюсь вспомнить подходящую песенку. И Рональд закружил меня, плавно скользя по притоптанной траве. Моя рука лежала на его плече, и от этого мне было хорошо и тревожно одновременно. Сердце мое, кажется, тоже начало биться на три такта, как у бедного слона.

Я, не отрываясь, смотрела в сияющие глаза юноши, а он, чуть улыбаясь, негромко напевал мне:

- Мы с тобой, милая, певчего роду-племени, А остальное, веришь, не важно в принципе: В нужном ли мы сейчас оказались времени? Кем мы являемся - нищими или принцами? Сколько ненужных слов мы порою слушали! Сколько у нас изъянов искали в облике! А мы касались друг друга босыми душами, Да словно птицы в белом парили облаке.

Мне, действительно, казалось, что я танцую, паря над землей, среди каких-то облаков. На мгновение Рональд прервал свое пение и наклонился ко мне. «Он хочет что-то сказать…или поцеловать меня?» - пронеслось в смятенной голове. И тут чертов слон с трубным ревом задрал хобот и окатил нас струей ледяной воды из своей бочки. Вернее, окатил горемычного музыканта! Меня юноша успел оттолкнуть в сторону, и на платье попало всего лишь несколько капель.

- Нет, это точно – планида, рок, фатум – называйте, как хотите!

Мокрый, как мышь Рональд, нервно хохотал, пытаясь выжать свой новый сюртук. - Где ты, Джилл, там обязательно – вода! Или лед! Или, на худой конец, варенье! - Бумбо, ты не слон! Ты последняя свинья! – заорала я серому негодяю, пытаясь дернуть его за огромное ухо. Слон величаво фыркнул, сделал пару шагов вглубь загончика и притворился, что задремал. Романтичная прогулка под луной была безнадежно испорчена! Мысленно посылая в адрес слона самые жуткие ругательства, я вместе с промокшим юношей поспешила обратно к цирковому балагану. - Ну, хоть поужинаю, - вздохнула я, ища глазами знакомое бревно и стоящую возле него тарелку. - Только сначала найду тебе среди цирковых вещичек подходящий сухой костюм. Бревно было на месте. И тарелка, как ни странно, тоже. Но только возле нее, потирая от удовольствия тонкие черные лапки, сидел толстый енот и вовсю лакомился содержимым. - Фредди, я тебя убью! Сжав кулаки, я кинулась к этому пушистому воришке. Вспугнутый зверь подскочил и резво умчался прочь на задних лапах, сжимая в передних последний лакомый кусочек. От смеха Рональд сполз на землю.

- У вас в цирке часто такое бывает? Мне кажется, что ваши зверюшки дрессируют своих хозяев, а не наоборот! Я не ответила на шутку, потому что заметила среди фургончиков знакомую тень. - Попроси, пожалуйста, сам чистый костюмчик у Лайона. Вы с ним почти одного роста! С этими словами я втолкнула юношу в шатер, а сама рванулась к месту появления преступника. Эльфы, конечно, умеют ходить абсолютно бесшумно, скрываясь от любых преследователей. Но у меня было огромное преимущество! Среди цирковых строений я знала каждый укромный уголок. Поэтому противный Риан очень удивился, когда в проходе между очередными фургонами возникла фигура очень злобной фурии в моем лице. Он не успел даже дернуться, как я схватила несносного эльфа за шиворот.

- Так вот кто испортил мне все свидание! - А оно испортилось?! – тут же возликовал остроухий балбес. – О, моя дорогая Джилл! Как же я рад, что не позволил сопернику зайти далеко. - Ах, не позволил зайти?! – я тряхнула эльфа так, что у него клацнули зубы.

- Кто обещал, что не будет по-идиотски за мной ухаживать, если проиграет на музыкальном турнире? - Так я и не ухаживаю! – елейным голосом отозвался поганый принц.- Я просто стерегу покой своей светлой возлюбленной. И не позволяю разным бродячим музыкантам распускать руки. - Покой такими темпами скоро понадобится тебе! – пообещала я паршивцу, - Причем – вечный! - Я – наследник эльфийского престола! И обладаю дипломатической неприкосновенностью. - Вот только звери этого не знают, - нежно улыбнулась я. – Думаешь, мальчик, один ты умеешь договариваться с ними? С этими словами, я распахнула клетку, где дремал большой, добродушный орангутан. - Тимми, тайл эт нессе! А потом впихнула эльфа в клетку и, не слушая его писка, захлопнула дверь.

На призыв «поиграть с мальчиком» веселый «обезьян» откликнулся мгновенно! Для начала швырнул в принца кожурой от банана, а когда тот бросил ее обратно, несказанно обрадовался и, длинной волосатой лапой подтянув к себе эльфа, лихо шлепнул его пониже спины. Потом надел ему на голову тазик с остатками обезьяньего фруктового десерта, проделал ту же процедуру с собой и, наконец, усадив Риана себе на колени, как заботливая бабушка, начал искать блох в его густой эльфийской шевелюре. - А-а-а! Джилл! Спаси меня! - Зачем? – невозмутимо отозвалась я. – По-моему, вы неплохо поладили. - Он мне сейчас все волосы повыдергает! - Будешь знать, как мне свидания портить! - Я больше не буду, Джилл, честное слово! Клянусь Вечерней Звездой! Эта клятва у эльфов, согласно легендам, считалась очень сильной.

Я нехотя отперла клетку. - Тимми, леста риа! Повинуясь моим словам, орангутан мигом выпустил принца. Риан кубарем выкатился из клетки и попал прямехонько в руки проходившего мимо Айрелла. - Что здесь произошло? – потрясенно осведомился наставник принца, стряхивая с мальчишки остатки обезьяньего ужина. - Пусть его высочество сам тебе все объяснит, - злорадно улыбнулась я.

И быстрым шагом пошла в шатер. Хотелось убедиться, что Рональд переоделся в сухое. Да не мешало бы и себе подобрать подходящее для грядущей битвы облачение.

Я нашла музыканта в компании укротителя в той же самой гримерке, где недавно сама ужинала с Лайоном. На старом барабане стояла большая бутыль с горячительным, и лежала пара бутербродов. Видимо, артист решил, что юноше жизненно необходимо «согреться изнутря». И сам, как добрый хозяин, решил составить гостю компанию. В итоге, когда я пришла, щеки Лайона были одного цвета с его клюквенным мундиром, и он, преувеличенно жестикулируя, посвящал Рональда в тонкости кочевой жизни. - Видишь ли, дружище, мы, цирковые, народ легкий на ногу. И неприхотливый! Где придется – заночуем, что придется – поедим. Так что поговорка «Хорошо там, где нас нет» это не про нас! - Я понял, - кивал разрумянившийся юноша. - Нет смысла в поиске места, где вам будет хорошо. Есть смысл научиться создавать это «хорошо» в любом месте. - Во-от! Золотые твои слова, приятель! Вообще, Рон, оставайся-ка ты у нас! Ну, к чему тебе вся эта салонная публика, надутые, чопорные аристократы, которые в музыке, признаться, ни черта не смыслят, зато мнят себя великими критиками? Здесь ты будешь выходить со своей гитарой к простым, добрым людям, приносить им свет и радость. Ты ведь из наших, я знаю! Из тех, кто остается собой в любой ситуации! Эх, дружище, ты представь себе только! На этих словах укротитель мечтательно зажмурился. - Часть светильников гаснет. Ты выходишь с гитарой на арену, освещенный одиноким лучом, и начинаешь играть ну, к примеру, «Лунный вальс». И тут на своей лошадке выезжает Джилл. И начинает кружиться в такт музыке! Вся публика смотрит, затаив дыхание, как завороженная. А потом лошадь становится на колени, девушка легко спрыгивает с седла и бежит к тебе. Последние аккорды вальса гаснут в тишине. Ты обнимаешь Джилл и она, на глазах восторженной публики дарит тебе… - Подзатыльник, потому что порядочные девушки на людях не целуются! Я стояла в дверях и выразительно постукивала носком туфельки по дверному косяку. Рональд, только что прикрывший глаза от восхищения описанной картиной, тут же смущенно вскочил, одергивая запасной костюм Лайона. Я усмехнулась. В ало-золотом гусарском мундире юноша был весьма импозантен. - А тебе идет цирковой костюмчик! Не хочешь и в самом деле принять предложение нашего отважного укротителя? Сделаем номер на двоих! Я шутила, а в глубине души огоньком билась непонятная надежда.

И очень захотелось, чтобы картинка, нарисованная Лайоном, стала вдруг реальностью. Музыкант грустно улыбнулся и слегка качнул головой. - Как бы мне хотелось стать одним из вас! Цирк – это удивительный мир! Волшебный, добрый, жестокий, загадочный - и невероятно прекрасный. Мне не суждено выйти на арену под грохот оркестра и восторженные крики публики. Но я написал про вас песню. - Про нас? – удивился укротитель. - Да. Про цирк. Как я его вижу и за что я его люблю. Лайон, скажите, у вас не найдется гитары? Я сыграл бы вам эту песню прямо сейчас.

- Найдется, конечно, приятель, как не найтись! Укротитель нырнул в какой-то шкаф и вскоре вытащил оттуда старый и слегка поцарапанный, но с виду вполне пригодный к игре инструмент. Гриф его был украшен полинявшим голубым бантом. - Вот моя девочка! Я с ней давно дружу. Правда играю теперь все реже и реже. А ведь в свое время и я сочинил неплохую песенку о своем ремесле. Лайон ударил по струнам и запел хрипловато, но выразительно:

Я от страха себя отучал постепенно И отрекся от всех мелочей бытовых. И теперь каждый вечер на эту арену Вывожу дрессированных тигров своих.

- Правда, у меня не тигры, а львы, но какая разница? Будем считать это маленьким творческим отклонением от правды. Впрочем, чего же это я распелся? – укротитель протянул гитару юноше. - Давай, Рон, порадуй нас! Рональд осторожно взял несколько аккордов. Старый инструмент отозвался удивленным и радостным звоном. Каким-то загадочным образом он был практически настроен. Мелодия взлетела вверх, к куполу цирка, качнулась пару раз, как на трапеции, и плавно заскользила вдоль бесконечных зрительских рядов, взмывая и падая.

Цирк - не парк, куда вы входите грустить и отдыхать. В цирке надо не высиживать, а падать и взлетать. И под куполом, под куполом, под куполом скользя, Ни о чем таком сомнительном раздумывать нельзя.

Все костюмы наши праздничные - смех и суета. Все улыбки наши пряничные не стоят ни черта Перед красными султанами на конских головах, Перед лицами, таящими надежду, а не страх.

О, Надежда, ты крылатое такое существо! Как прекрасно твое древнее святое волшебство: Даже, если вдруг потеряна (как будто не была), Как прекрасно ты распахиваешь два своих крыла

Над манежем и над ярмаркою праздничных одежд, Над тревогой завсегдатаев, над ужасом невежд, Похороненная заживо, являешься опять Тем, кто жаждет не высиживать, а падать и взлетать!

Гром аплодисментов едва не заглушил последние аккорды песни.

Артисты услышали звуки музыки и поспешили на голос. Теперь в дверном проеме гримерки Лайона стояла целая толпа народу с благодарными возгласами в адрес музыканта. Рональд смущенно поклонился.

А мне вдруг опять стало невыносимо грустно. Господи, на что я, собственно, надеюсь, к чему стремлюсь?! Известный на всю страну маэстро, столичная знаменитость и циркачка из бродячего балагана. Хорошенькая парочка, нечего сказать! Я постаралась незаметно выскользнуть прочь, но юноша заметил это. - Джилл, куда ты? – он осекся, увидев мой печальный взгляд. - Что случилось? Тебе не понравилась песенка? - Очень понравилась! – я изо всех сил старалась говорить спокойно, даже попыталась улыбнуться.

Ни к чему огорчать хорошего человека и, тем более, глупо демонстрировать смятение чувств при таком скоплении народа. - Просто я вспомнила, что хотела найти себе что-нибудь из одежды, подходящее для завтрашнего сражения. Пойду, покопаюсь в реквизите. А ты отдыхай!

ГЛАВА 34.Выйду осенью в сад…

Вид цирковой кладовки, наполненной самыми разнообразными, забавными и гротескными вещами, немного отвлек меня от грустных мыслей и пробудил множество хороших воспоминаний. Длинными рядами висели на вешалках атласные, расшитые розами костюмы «белых» клоунов. За ними болтались клетчатые широченные штаны с заплатами и тряпочными помочами, гигантские рваные пиджаки до пят для «рыжих», мундиры укротителей, чалмы индийских факиров, балахоны восточных фокусников и воздушные пестрые платьица гимнасток. На полках рядами лежали пистолеты, стреляющие чернилами, приставные красные носы, короны из фольги, ботинки с фонтанчиками, бьющими из носка. Маски чертей, ангелочков, усатых пиратов, губастых сластен, свирепых полицейских и, наконец, просто ослов, бегемотов, страусов, козлов и бульдогов. Почти развеселившись, я перебирала шелковые и бархатные одежки, трогала те или иные вещи из реквизита, вспоминая веселые сценки и пантомимы, в которых тоже нередко принимала участие.

- Предаешься ностальгии, Джилл? – заглянувший в кладовую укротитель тоже расплылся в довольной улыбке. - Ага! – кивнула я. – Эх, славные костюмчики! Помнишь, Лайон, в этой тунике я играла отважную амазонку, когда прежний директор решил устроить представление в древнегреческом стиле. А вот фартук и платье веселой пастушки, которая ловко обдурила толстого жадного мельника в одной из наших пантомим. Однако, в чем же мне завтра идти в бой? О! Это подойдет! Я сняла с вешалки красную курточку, похожую на мундир укротителя, только размером поменьше. Быстро подобрала к ней светлую сорочку, замшевые брюки, удобные для скачки в седле и высокие сапоги тоже ярко-красного цвета. - Подходяще! – одобрительно кивнул Лайон. – Как наш цирк начал процветать, так и вещички мы стали заказывать у лучших городских портных. С прежними лохмотьями и не сравнишь! А всякие штучки для фокусов наш директор покупает у знаменитых алхимиков. Смотри, что тут есть! На отдельной полочке лежала толстая колода карт. Блестящие кусочки картона были разрисованы усыпанными блестками королями, дамами, валетами и тому подобными изображениями. Но не это привлекло мое внимание. Я заметила, что к каждой карте с обратной стороны была прикреплена маленькая стеклянная капсула, наполненная чем-то вроде сизого дыма. - Туманные картинки, - пояснил укротитель, встретив мой вопросительный взгляд.

– Жонглируешь такими картами, а потом бросаешь их об пол, и перед обалдевшими зрителями из столба дыма на миг вырастают большие фигуры. Королей, там рыцарей и так далее. Очень впечатляет! - Могу себе представить! – пробормотала я. – Слушай, Лайон, а можно я заберу эти карты с собой? Вдруг они пригодятся нам завтра в бою? - Забирай, если хочешь, - пожал плечами мой приятель. - Директор разрешил пользоваться всем, что есть в цирке. Хоть сам он в драку не полезет, но нам желает удачи. - Удача нам пригодится…- начала я, сунув карты в карман, но тут в кладовую вошли эльфы.

Я, ухмыльнувшись про себя, заметила, что Риан был полностью отмыт и причесан, но имел при этом чрезвычайно хмурый вид. А его наставник смотрел на мальчишку насмешливо и строго. - Не иначе, как принцу пришлось поведать Айреллу причину его внезапного знакомства с представителем семейства обезьян - подумала я. – А, может, наставник привел его сюда, чтобы он попросил у меня прощения? Но старший эльф спросил мальчишку совсем о другом: - Ну, и где же вы его спрятали, ваше высочество? Рианэль недовольно дернул плечом и пробормотал: - Да вот тут, среди одежек. А что – нельзя было? - Как вы сами думаете, принц, можно ли было тайно проникнуть в покои вашего отца, унести оттуда древнее оружие, которым ваши предки сражались против войск Темного Властелина, и спрятать его потом посреди циркового балагана, в куче тряпок и картона? Он хоть цел? - Да что ему сделается!

Мальчишка вытащил из какой-то щели большой лук со сверкающей, как лунный луч, тетивой и серебряный колчан с тремя стрелами. Я заметила, что по древку каждой стрелы от оперения до наконечника пробегают блестящие синие искры. Айрелл только головой покачал. А Рианэль, прижав оружие к груди, упрямо заявил. - Завтра я пущу этот лук в дело! Пора ему вспомнить былую славу! Пусть нечисть разбегается в ужасе, сраженная моими меткими выстрелами. - Здесь только три стрелы, - иронично заметила я. - Зато какие! Из драгоценного оружейного серебра. Специально выкованы лучшими мастерами нашего народа для борьбы с порождениями тьмы. Айрелл устало махнул рукой. - Ладно, ваше высочество, так и быть. Я уже устал спорить с вами. Но в завтрашней битве вы будете во всем слушаться меня, как неопытный солдат – полководца. - Да будет так! – радостно гаркнул Риан. Закинул лук за спину и бросил на меня весьма пылкий взгляд. - В наших легендах Прекрасные Дамы помогают героям надеть доспехи и опоясаться доблестным оружием. Я сделала вид, что очень увлеклась разглядыванием маски бородатого козла. Честно говоря, я все еще очень злилась на мальчишку и желала бы ему не доблестное оружие нацепить, а вот эти рога или ослиные уши примерить. Общаться с эльфом не хотелось от слова совсем.

По большому счету, мне и Рональда видеть сейчас не хотелось. Не было у нас с ним никакого свидания! Зря Рианэль вообразил себе невесть что. Просто юноша хотел хоть немного утешить и развеселить меня перед предстоящей битвой. За это ему, конечно, спасибо. А если подумать всерьез – какая из нас пара? Знаменитый на всю страну музыкант и бездомная бродяжка. Бывшая циркачка, бывшая авантюристка, ненастоящая волшебница… Рано или поздно Рональд увидит – насколько мы разные. Конечно, я хотела бы верить, что доброта чего-то стоит, что любовь преодолевает любые предубеждения, что богатство вовсе не то, к чему надо безудержно стремиться. Что мир имеет смысл, и что смерти бояться не следует. Но… Матушка тоже во все это верила. А в итоге ее дом захватили чужие, жестокие люди. Ее любимый погиб в неравном бою. Ее дочь неприкаянно скитается по земле. И кто знает, что случится со мной и со всеми нами завтра. Выйдем ли мы живыми из боя?

Эти мысли жгли меня всю дорогу, пока мы возвращались домой, заручившись поддержкой большинства цирковых артистов. Они не оставляли меня и дома во время короткого второго ужина, после которого Айрелл настоятельно советовал всем немедленно отправиться отдыхать перед завтрашним нелегким днем. Какой уж тут сон! Словно сомнамбула, я бродила по спальне, натыкаясь на мебель. Кажется, мне впервые в жизни было по-настоящему страшно. А еще очень грустно. И безумно одиноко. Нет, я так больше не могу! Пойти проветриться что ли? Вдруг холодный осенний ветер тяжелые мысли из головы выдует! Закутавшись в шаль, я выбежала из дома в темный сад.

Порывы холодного, пахнущего горьким дымом ветра, срывали с деревьев последнюю листву. Мокрые от недавнего дождя ветки вздрагивали, разбрасывая брызги по всей аллее. Тучи черными клочьями летели по небу, и иногда в их разрывах промелькивал то бледный луч луны, то острая искорка далекой звезды. Я стояла, запрокинув голову к небу, словно пыталась задать кому-то свыше очень важный вопрос. И не могла выбрать из тысячи – самый главный. Удастся ли нам выжить? Спасем ли мы город? И зачем я прожила эту короткую, нелепую жизнь, если завтра она оборвется? Что хорошего успела я сделать, за отведенный мне недолгий век? Плясала на арене, скакала на коне, обманывала людей и изображала волшебницу… И это все?! А ведь я даже не успела сказать кому-то «люблю». И не узнала, как бьется сердце, когда услышишь в ответ то же слово.

И как будто в ответ на мой вопрос из глубины сада донеслись нежные, щемящие гитарные аккорды. Они падали, горестно звеня, россыпью хрустальных капель дождя. Я пошла туда, откуда лилась эта прекрасная и печальная мелодия. А что, собственно, мне еще оставалось делать?

Рональд стоял на той самой полянке, где недавно был музыкальный турнир. Как и я, он смотрел в сумрачное небо. И пел негромко и проникновенно.

Выйду осенью в сад. Пусть я в князи не вышел, Я чертовски богат, я способен услышать Эту музыку-дождь, чьи шуршащие ноты С листьев капля-ми-до, с листьев капля-ми-до Заполняют пустоты.

Только из всей этой драмы линий, сюжетов и схем Мы не узнаем, «куда мы» и не услышим – «зачем». Только во всей этой схеме музыка тихо поет, И отражается медленно Время каждою каплей ее.

Я хотела просто дослушать новую песню юноши и тихо уйти. Но под ногой предательски хрустнул какой-то сучок. Рональд тут же прервал пение и подошел ко мне.

- Ну, вот, - немного смущенно сказал он. - Айрелл, как мудрый полководец, приказал своему войску отдыхать и набираться сил перед грядущей битвой. А два сумасшедших романтика вместо этого бродят по осеннему саду, да еще и странные песенки поют и слушают. Я через силу улыбнулась, но ничего не произнесла в ответ. А Рональд продолжал слегка ироничным тоном: - Я, конечно, понимаю, что порой произвожу впечатление этакого чудака ничего вокруг, кроме своей музыки, не слышащего. И оттого слегка безумного и бесстрашного. Разумеется! Так жить – проще всего! Не верить в приметы. Смеяться над страхами. Игнорировать опасность. На краю пропасти бабочек ловить. Даже красиво как-то выглядит и бодрит. Тем более что накануне опасной схватки совершенно не хочется быть пессимистом. Юноша выдохнул и добавил уже более серьезным тоном. - Но приходится. Поэтому продолжаем репетировать внезапные отскоки вбок при малейшем признаке угрозы. С широкой улыбкой, разумеется! - Хорошо, когда у тебя есть силы смеяться над собой, - я очень старалась произнести эту фразу спокойно и тоже чуточку насмешливо, но на последнем слове мой голос все-таки дрогнул. - А вот мне страшно, Рональд. Очень страшно! Я не знаю, что принесет нам завтрашний день и выйдем ли мы живыми из этой битвы. Только, пожалуйста, не надо жалеть и утешать меня! Ты же знаешь, я не плакса и не трусиха! Просто горько и обидно будет уйти, так и не узнав… Тут я резко прервала свою речь, с ужасом осознав, что сейчас, кажется, скажу лишнее. Но, похоже, юноша и так все понял. Положил гитару на груду опавшей листвы, шагнул ко мне и крепко обнял. Я замерла, уткнувшись носом в его плечо. Чувствуя, что краснею, и не зная, что говорить и делать дальше. А Рональд просто провел рукой по моим растрепавшимся волосам и тихо сказал: - Мой аккорд отзвучал. Но он не канул в глубины Вселенной. Ветер подхватил мелодию и понес ее дальше, выше домов, выше леса, к темным облакам. И, может быть, кто-то на другом краю земли услышит эту музыку. Или она приснится ему во сне. Он напишет свою мелодию, или сочинит стих, или нарисует картину. Понимаешь, Джилл? Все, во что вложена частица души человека – бессмертно. И никакой тьме не погасить этот огонь! Завтра мы пойдем в бой, чтобы сражаться за все хорошее, что есть в этом мире. За эти травы и последние цветы, за песни осеннего ветра, за детский смех на улицах Роттервика. И мы не можем не победить! Потому что наша безрассудная отвага живет в наших сердцах рядом с любовью. А Тьма – бесплодна! Она может лишь крушить и уродовать все вокруг. Но бессильна перед горячими сердцами.

Слова музыканта были так красивы! И, конечно же, правильны, но я все равно упрямо возразила, слегка отстранившись. - Говорят, в бой надо идти, отбросив сомнения и веря в победу. Наверно, я плохой солдат, Рональд, раз со страхом жду завтра. Юноша снова привлек меня к себе. - Ты – мой добрый друг, - ласково шепнул он. – И ты – самая смелая девушка из тех, что я когда-либо встречал. Поверь мне, Джилл, все будет хорошо! За горем приходит радость, за разлукой – свидание. А счастье можно измерять бессонными ночами и людьми, которых хочется обнять. Жизнь есть вечная надежда! Как только она умирает, человеку уже нечего делать на этой земле. - На что же мне надеяться? – тихо спросила я. - На то, что у нашей с тобой истории будет счастливый финал! Рональд снова провел рукой по моим спутанным от ветра волосам. Наклонился ко мне и коснулся губами моего лба. Больше мы ни о чем не говорили. Только стояли, обнявшись, под холодным осенним ветром. И мне было, как никогда, хорошо и спокойно. И сковавшие сердце ледяные иглы отчаяния таяли в кольце теплых объятий моего друга.

ГЛАВА 35. Вжик, вжик, вжик! Уноси готовенького!

Мы с юношей вернулись в дом, и он еще раз пожелал мне спокойной ночи. А чувство тепла и покоя, окутавшее меня после его слов, не прошло.

И ночью мне снилось что-то чудесное, светло-радужное и беспечальное.

Я проснулась, улыбаясь, словно накануне праздника, а не грозного сражения.

После короткого завтрака, который скорее походил на военное совещание, Айрелл указал каждому из нас на то место, которое он будет занимать в бою. Сам эльф вместе с принцем собирался вместе с циркачами защищать город от монстров. Я, Лайон и звери должны были встать на границе Ротервика, чтобы встретить передовой отряд нечисти. - Именно здесь пригодится твоя, вернее наша, эльфийская, способность понимать животных с полуслова и уметь с ними договариваться, - строго заметил наставник принца. - Думаю,на службе у колдуна из Темного Мира есть не только злобные элементали. Но и звероподобные монстры . Ты сумеешь отличным образом объяснить львам, слону и прочим четвероногим воинам, что от них требуется, где находится враг и когда на него лучше напасть. А Лайон станет твоим помощником.

Я кивнула, полностью соглашаясь с этим планом. Паолу, мою любимую лошадку светло-гнедой масти, я привела с собой из цирка еще вчера. Теперь моя верная боевая подруга уже стояла оседланная у крыльца и нетерпеливо била копытом. Затем эльф обратился к Домовым. - Вы говорили, что в прежние годы Повелитель темных сил не нападал на дом волшебника, ограничиваясь только разрушением города. Но кто знает, что случится на этот раз? Готов ли вы встретить врага и отбить его натиск? - Нам найдется, чем его встретить и угостить! – с мрачной решимостью ответил Сэм. А Фил важно заметил: - Магия Домовых это, как известно, не только свежеотглаженные рубашки и вкусные булочки на завтрак. Для злодея, попавшего в дом, станет хитрым капканом каждая половица! Темные силы надолго зарекутся становиться на нашем пути! - А еще, дедушка, ты ничего не сказал про наши способности к трансформации! – задорно пропищал Лесли. – Когда мы пустим их в дело, все чудовища разбегутся, жалобно поджав хвосты. - Верно, сынок! Нелли погладила сына по растрепанной голове. - Даже ласковая пушистая кошка становится грознее тигра, когда защищает своих котят!

- Ну, раз у вас такой боевой настрой, друзья мои, я за вас спокоен! – улыбнулся Айрелл. – Теперь о тебе, Рональд. Пожалуй, тебе следует остаться здесь, в доме. - Я буду сражаться в городе вместе с тобой и Джилл! – тут же возразил эльфу музыкант. - Подумай, как следует! - вмешалась я. - Бой будет долгим и тяжелым. К чему тебе рисковать головой? Юноша повернулся ко мне и сказал непривычно резко. - Значит, ты полагаешь, что я буду отсиживаться в доме, в то время как хрупкая девушка, очертя голову, кинется в гущу сражения? - Хрупкая девушка, к твоему сведению, бывшая циркачка. Я способна много часов держаться в седле. Умею метать кинжалы и неплохо стреляю. Музыкант посмотрел на меня долгим взглядом, явно глотая какие-то нелитературные слова. - Все правильно, - произнес он с усмешкой. – Было же сказано, в какой-то старинной хронике: «Бард на поле боя – это жертвенная курица». - Рональд, послушай! Но он уже ничего не хотел слушать! Развернулся на каблуках и молча вышел из комнаты. - И чего, спрашивается, так вскипятился? - вздохнула я. - Разве кто-то сказал неправду? Совершенно не представляю музыканта в гуще сражения с оружием в руках! А про себя добавила: - С другой стороны, какому мужчине будет приятно, если его обвинят в неумении сражаться? Это все равно, что поведать утром молодому мужу, что он был не слишком хорош в постели…

Тут я даже усмехнулась.

- Ну, что за мысли лезут в твою голову, Джилл? Можно подумать, что ты разбираешься в этой стороне отношений между мужчиной и женщиной.Помнится, Пилч, будучи в большом подпитии, любил повторять, что грех сотворен человеком, но вкус у него божественный. Но, ты-то, дурочка, можешь вообще никогда этого не узнать – если битва закончится поражением. Ох! В заботе о ближнем – главное не перестараться!

Злясь на себя, на Рональда, на эти идиотские темные силы, внезапно свалившиеся нам на голову, и на весь белый свет, я хмуро прошагала к крыльцу и прыгнула в седло.

Рональд задумчиво смотрел вслед удаляющимся всадникам, пока густые пожелтевшие травы не заслонили их от его взгляда. Потом он повернулся к стоящему рядом старенькому Домовому. - Ты ведь давно обо всем догадался, не так ли, приятель? Фил хмыкнул и утвердительно качнул головой. Юноша вздохнул. - Тогда ты понимаешь, что я не могу остаться с вами. Я должен быть рядом с этой сумасшедшей. Только так я сумею защитить ее! Музыкант снова бросил взгляд на опустевшее поле. Сейчас его лицо было спокойным и непривычно твердым. - Поспеши туда, маэстро! – негромко произнес Домовой, - Мы, хранители дома, умеем немного предвидеть будущее. Твоя помощь понадобится Джилл раньше, чем ты думаешь. Рональд кивнул. Сделал шаг вперед. И его фигура растаяла среди сплетения луговых трав.

Алые краски заката гасли на тускнеющем небе.

Я напряженно вглядывалась в темнеющий горизонт, твердо помня слова Домовых о том, что темные силы начинают наступление с последними лучами заката. Правая моя рука лежала на гриве Милорда, левая – на гриве Сапфира – огромного льва-альбиноса, снежно-белого с синими глазами. Я осторожно гладила животных и ощущала, как под теплой шкурой перекатываются и ходят ходуном могучие мышцы. Из груди обоих львов вырывалось еле слышное, но грозное рычание. Звери тоже чуяли приближение чего-то недоброго.

Я оглянулась. Еще восемь львов. Слон Бумбо. Старый, поседевший, но все еще крепкий и сильный медведь Вилли. Черная, как ночь, пантера Кора, молодой леопард Спайк. И моя верная лошадка Паола. Наше маленькое суровое войско было готово к бою. Ноздри животных гневно раздувались, хвосты (у кого они были) вздрагивали и хлестали по ребрам, когти скребли землю. Звери, зачарованные с самого начала обращенной к ним эльфийской речью, были готовы выполнить любой мой приказ. Но пока что вероятного противника даже не было видно.

- А, может, зря мы тут торчим? – пробормотал Лайон.

Укротитель обернулся. Башни и крыши Роттервика неровной линией выделялись на багровом небе. Мы стояли возле заброшенного поля, у обочины дороги, ведущей в город. Словом, в том самом месте, где когда-то я, отрываясь от погони, нырнула в густой кустарник. Лайон недовольно качал головой. - Либо темные силы передумали сюда соваться, либо мы ждем их не в том месте, – пробурчал Фергюс.

Помощник укротителя стоял рядом с хозяином, сжимая в руках уже не метлу, а гораздо более грозное оружие – крепкие железные грабли, которыми он разравнивал песок на арене. - Имейте терпение, ребята… - наставительно произнесла я.

И не успела договорить.

Последний луч заката сверкнул среди тяжелых темных туч и пропал. В тот же миг воздух перед нами задрожал и взорвался. Странное зеленоватое сияние, не похожее ни на солнечный, ни на лунный свет, разлилось над полем.

Из возникшего ниоткуда сверкающего пузыря вывалился пяток монстров, напоминающих помесь гиены с ящерицей. Приземистый рост, мощные челюсти, кривые чешуйчатые ноги и квадратные головы с горящими яростью маленькими красными глазками. Издав пронзительный визг, чудовища набросились на нас! - Вперед, ребята!

Я слегка подтолкнула львов, выкрикнув эту фразу по-эльфийски.

Но звери не нуждались в напоминании. С победным ревом они кинулись на наступающего противника. Львиные когти со скрежетом скользили по чешуе, покрывающей бока и спину монстров, но пробивали этот панцирь. Более низкорослые чудовища пытались вцепиться львам в горло. Отброшенные мощными ударами их лап, они скатывались в клубки. А затем снова, резко подпрыгнув, набрасывались на зверей. - Кора, Спайк, реста, реста! Помогите нам! Одним прыжком я взлетела в седло.

Паола с гневным ржанием встала на дыбы и обрушила копыта на череп подвернувшегося монстра. Чудовище рухнуло и больше не шевелилось. Повинуясь моему крику, две тени – черная и огненно-пестрая взметнулись в воздух и опустились в гуще врагов. Клацали челюсти, огромные когтистые лапы метались в воздухе, раздавая монстрам тяжелые удары.

Пронзительный визг смолкал, а львиный рев все громче разносился над полем битвы. Как заправский боевой конь, Паола бешено вертелась на месте, и уже немало чудовищ пострадало от ударов ее копыт. Загромыхали выстрелы. Лайон пустил в ход цирковые пистолеты, на этот раз заряженные боевыми патронами. Одного зверюгу, сунувшегося к мужчинам, угостил сильным ударом грабель по морде Фергюс. Тяжелая нога слона сплющила в лепешку другого зарвавшегося врага. Помощник укротителя размахнулся снова. И тут в воздухе лопнул новый сверкающий пузырь. Нечто обладающее перепончатыми крыльями, острыми когтями и длинным зубастым клювом обрушилось на меня сверху! Я вскрикнула, пытаясь закрыть голову. Но, в тот же миг, вверх взметнулась длинная серая змея хобота Бумбо. Отважный слон схватил летающее страшилище поперек спины, сдавил что есть силы, швырнул на землю и обрушился на него всем весом. - Ханта, мэллон! – крикнула я. - Спасибо, друг! Ты – настоящий герой! Прости за «свинью». Слон весело затрубил. Еще двух летунов ловко подстрелил Лайон и подбил третьего, которого Фергюс так же крепко шарахнул граблями. Гиено-ящерицы уже разбегались по полю, преследуемые хищниками, как вдруг зловещие пузыри взорвались в третий раз! Вывалившиеся из них чудовища были невелики ростом. Ядовито-зеленым цветом гладкой кожи они опять же напоминали рептилий, а длинными передними лапами – обезьян. С дикими криками, напоминающими истерический смех, чудовища набросились на львов, кусая их и дергая за гриву. Пантера и леопард тоже завертелись на месте, принялись кататься по траве, пытаясь сбросить с себя и раздавить этих мерзких существ. - Вилли, варья элме!

Мой призыв о защите не пропал даром. Медведь, находившийся до этого «в глубоком тылу» с неотвратимостью таранной башни вырвался вперед, раздавая мощные удары подвернувшимся монстрам. Зеленокожие чудовища набросились на него со всех сторон, но медведь, присев на корточки, расставил передние лапы и загреб ими столько тварей, сколько мог удержать. Посыпались равномерные удары, словно гребное колесо с чмоканьем било по воде. После одного такого страшного шлепка монстры уже не поднимались. Лайон перезарядил пистолеты и подбил еще несколько порождений тьмы. Фергюс поднял неизменные грабли и завертел ими в воздухе, как мельница – крыльями. И откуда он только узнал про такой приемчик?! Зеленые твари с писком полетели в разные стороны. Бумбо давил их ногами, а Паола била копытами так, что я еле удерживалась в седле. Звери расшвыряли в стороны и добили последних монстров. Над полем боя воцарилась долгожданная тишина. - Кажется, это – победа, - устало вздохнул Лайон, потирая плечо. Укротителю ощутимо досталось от когтей нездешних тварей, а его гусарский мундир был разорван в нескольких местах. - Мы сражались, как львы! То есть, как наши дорогие мальчики! – радостно воскликнул Фергюс, потрясая боевыми граблями. - Верно, парень! А ты – настоящий герой! Лайон пожал руку помощнику, впервые в жизни уважительно посмотрев на него. - Да что я! – скромно отмахнулся парень. – Спасибо за помощь нашей дорогой волшебнице. - Не стоит благодарности. Мы сделали это вместе! И больше всего нам помогли четвероногие друзья. Призывными криками я собрала воинов-зверей обратно к обочине дороги. Укротитель с тревогой осмотрел их. Почти все животные, так или иначе, пострадали в бою. И хотя раны их были неглубокими, им требовалась немедленная врачебная помощь. - Этот бой выиграли мы! Враг полностью повержен, поэтому возвращайтесь в цирк, друзья мои. Вам и вашим четвероногим друзьям срочно нужен отдых и лечение. - А как же ты, Джилл? – требовательно воскликнул укротитель. - Паола, к счастью, не получила ни одной царапины. Я немедленно поскачу в город и доложу Айреллу о победе. И останусь сражаться с врагами там! - А может тебе лучше уехать с нами? – засомневался Фергюс. - Или отправиться домой? - Ни в коем случае! Бой выигран, но битва еще продолжается. И я хочу быть рядом с друзьями. Прошу, не беспокойтесь обо мне! Я порывисто обняла Лайона, потом его помощника. - Все будет хорошо! А вам надо восстановить силы. - Я подлечу ребят, а потом тоже помчусь в город! – пообещал укротитель. – До встречи, Джилл! Береги себя! Я пришпорила лошадку и, что есть духу, поскакала по дороге к городским воротам. Зловещее зеленое свечение погасло, сменившись ясным светом луны. Лайон проводил меня задумчивым взглядом, и победоносная армия отправилась в обратный путь.

- Мы дали врагу достойный отпор! - рассуждал укротитель по дороге к цирку. - Но чудовищ было не так уж много. Что если они материализуются в пространстве где-нибудь еще? К примеру, возле дома Джилл?! - Будем надеяться, что Домовые отобьются, – вздохнул Фергюс. Никто даже не подозревал, насколько Лайон и его помощник вскоре окажутся правы.

ГЛАВА 36.Если ветер переменится…

Солнце медленно уходило за горизонт, и краски заката над полем и домом постепенно тускнели.

В саду зажглись золотистые фонарики, веселые отблески легли на усыпанные листьями дорожки, на почти облетевшие деревья и кусты. Окна дома светились неярким теплым сиянием. Ни в саду, ни на веранде никого не было видно. Тихо поскрипывала гостеприимно распахнутая калитка, и сам дом в глубине сада вместе с изящной верандой, уютно горящими окошками, побегами плюща, оплетающими фасад - казался в наступающих тревожно-сизых сумерках особенно беззащитным. Ну, прямо вишенка на торте – подходи и бери, кто хочет! Еле заметный ветерок, покачивающий калитку, стих. Алое сияние в небе погасло, потушенное навалившейся черной тучей.

И ярко-зеленая вспышка прорезала горизонт! Дымный смерч, рассыпающий во все стороны огненные искры, прокатился по полю, оставляя за собой выжженную волосу. И влетел в открытую калитку. Смерч принял очертания человеческой фигуры. Огненный монстр глумливо ухмыльнулся, оскалив зубы-языки пламени, и пнул ногой кучу листвы на дорожке. Она вспыхнула. Чудовище сделало шаг вперед по направлению к дому. И очень удивилось, когда струя воды, вылетевшая из ближнего фонтана, ударила его в грудь. Монстр зашипел, как рассерженный кот. Прыгнул к маленькому человечку, отважно сжимавшему в руках обыкновенный насос. - Огнем спалю-у-у! – из красной пасти вылетело невнятное завывание. Не дрогнув, Сэм еще раз нажал на ручку насоса. Новая струя воды шарахнула монстра по голове, заставив заткнуться. - Спа-алю-у, ы-ы-ы, буль-буль-буль… Чудовище закашлялось, пошатнулось, но рванулось вперед, протягивая к Домовому цепкие дымящиеся лапы.

Вместо того чтобы броситься наутек, Сэм отбросил насос и почему-то помчался вокруг фонтана. Обрадованный монстр кинулся за ним. И получил новый удар струей воды. На этот раз в спину, а точнее – гораздо ниже! Порождение тьмы подскочило на месте, завертелось, ища дерзкого обидчика. Фил, стоявший у второго фонтана, поднял шланг еще выше и шарахнул чудовище новой порцией убийственной влаги. Хрипло рыча, монстр, позабыв про Сэма, прыгнул к старому Домовому. И дико заорал, когда с верхушки дерева на него обрушилось ведро, полное воды. Шипя и обтекая, размахивая огненно-дымными лапами, монстр зашатался на месте. Задрал голову, пытаясь разглядеть нападавшего. Но Нелли успела соскочить на землю.

А монстр услышал тоненький голосок, доносящийся с высокой ветки. - Дяденька, не догонишь! Дяденька, не поймаешь! – и маленькая, но упругая струйка из водяного пистолета ударила врага прямо в глаз.

Монстр тряхнул дерево. Оставшиеся на кроне листья задымились.

Но Лесли ловко перескочил на другую ветку и нанес порождению тьмы новый удар. Чудовище запрыгало на месте, протирая глаза и хрипло выкрикивая ругательства. Споткнулось о мраморный бордюр… и с размаху рухнуло в фонтан! Столб дыма поднялся почти до небес. А когда он рассеялся, в закоптившейся белой чаше не было ни испарившейся воды, ни следа монстра! - Один-ноль в нашу пользу! Домовенок спрыгнул с тлеющего дерева и беспечно запрыгал по аллее. - Лесли, быстро в дом! – хором крикнули отец и дед. – Битва только началась! Домовые мигом затушили листву остатками воды и скрылись за дверью. На короткое время в саду воцарилась тишина.

А потом небеса вновь озарила зловещая вспышка! Гравий дорожки жалобно захрустел под огромными лапами очередного незваного гостя. Им оказалась гигантская черная собака! Ростом с доброго теленка, острые уши торчали, как у шакала, а ярко-красные глаза горели первобытной злобой. Приглушенно рыча, жуткий пес сделал несколько шагов по саду и напряженно огляделся. Видимо, в отличие от огненного монстра, мозгов в голове у него было побольше, и он не спешил бросаться в атаку на неизвестного противника. Весь подобравшись, пес зыркнул горящими глазищами направо, налево. И вдруг задрожал от ненависти, услышав до боли знакомый звук. - Ми-а-ау! Ми-а-а-у!

Крошечный, невесть откуда взявшийся, рыжий котенок вольготно развалился на дорожке и нахально мяукал, не обращая ни капли внимания на порождение темных сил. Издав короткий грозный вой, пес набросился на малыша. Но котенок исчез, как по мановению волшебной палочки. Вместо него на пути у монстра оказался раскаленный чайник, в который тот пребольно ткнулся носом. Взвыв на этот раз от боли и тряся черной башкой, чудовище попыталось пнуть чайник. Обожгло лапу и запрыгало по аллее, жалобно скуля. Облизав поврежденные места, пес почти успокоился и, крадучись, снова начал пробираться к дому. Но ему не суждено было закончить этот путь. Потому что на пути монстра встали целых две кошечки – дымно-серая и снежно-белая. Грациозно перебирая лапками, они плясали и кружились, шурша опавшей листвой. Монстр помотал головой, не веря своим красным глазам, взирающим на такую наглость, и зарычал снова. Кошечки грозно зашипели в ответ. Враг кинулся на них, явно позабыв знаменитую поговорку про двух зайцев. Отважные киски бросилась в разные стороны, но не умчались далеко! Белая, издав торжествующее мяуканье, одним прыжком влетела псу на хребет! И впилась острыми коготками в спину монстра. Серая, не менее ловко вцепилась ему в хвост!

В довершение собачьих бед, на голову чудовищу тут же свалился вновь нарисовавшийся рыжий котенок и применил свой фирменный прием: крепко уцепился за загривок монстра и пушистым хвостом закрыл ему глаза. Полностью деморализованный враг принялся скакать по дорожке, издавая истерическое рычание и пытаясь стряхнуть с себя ненормальных кошек. Он закружился вокруг своей оси, сделал попытку цапнуть себя за хвост, на котором клещом повисла серенькая кошечка.

И замер, едва не упав, потому что услышал ответное рычание и лай! На садовую аллею выбежали два пса. Черный и пестрый. Размером намного меньше монстра, но зато куда отважнее! Псы тут же принялись наскакивать на чудовище, явно обзывая его нехорошими словами на собачьем языке. И даже умудрились куснуть его пару раз. Вконец озверевший, отупевший от боли, и наполовину ослепленный монстр набросился на противников. Псы кинулись наутек! Обрадовавшись этому, порождение тьмы мчалось за ними, не разбирая дорожек, прыгая через кусты и ударяясь о стволы деревьев.

Кошки и котенок, намертво вцепившись в жесткую черную шерсть монстра, голосили на все лады, доводя чудовище до белого каления. Исчадие мрака сломало очередной куст и вылетело на поляну. И взревело со злобной радостью, увидев, что пес цветной окраски вдруг споткнулся и жалобно взвизгнул. Монстр прыгнул на него… Земли ушла у чудовища из-под ног. Листва шуршащим водопадом полетела в яму, разверзшуюся у него под ногами.

С диким воем монстр рухнул в глубину заброшенного каменного колодца, взвизгнул последний раз и затих. А две кошечки и котенок, успевшие в последний момент отцепиться от него, волшебным образом зависли в воздухе и плавно опустились в сырую траву. Фил и Сэм, снова приняв человеческий облик, поспешили к своим дамам, помогая им подняться.

Лесли восторженно что-то вопил, размахивая полосатым колпачком. - Этого упыря мы тоже укокошили! Тетушка Бетти присела на камушек, тяжело дыша, и обмахиваясь сорванным лопухом. Фил обнял жену.

Сэм последовал его примеру.

- Дорогая, ты настоящая амазонка! Нелли довольно улыбнулась, но потом серьезно вздохнула. - Темный элементаль и созданный недоброй магией зверь-мутант – это были еще цветочки! Предчувствие говорит мне, что через пару секунд сюда явится противник куда опаснее прочих! - Ты всегда хорошо предвидела будущее, милая! Сэм схватил Лесли в охапку. – Смотрите, небо опять наливается проклятой зеленью. И чует мое сердце, что третий бой нам придется держать уже в стенах дома. - И мы защитим родное жилище, не будь мы Хранители! – Фил воинственно встопорщил бороду. - Пора проверить, все ли ловушки достаточно надежды. Поспешим в укрытие родных стен! В тот же миг пятеро Домовых исчезли. А после очередной вспышки и оглушительного удара взрыва, возле самого дома, почти на ступеньках веранды возник новый враг.

Это было странное существо, похожее на человекообразную обезьяну. Большого роста, почти квадратное в плечах, с лохматой, словно веник, рыжей бородой. Из пасти, выдаваясь вперед, торчали два острых клыка.

В маленьких, глубоко посаженных глазках под низко скошенным лбом, светился злой ум. Монстр шагнул на веранду. Под огромными когтистыми ступнями жалобно затрещали ступеньки. Пнув отлетевшую в сторону дверь, чудовище ввалилось в дом. И удивленно застыло на пороге. Гостиная выглядела так, словно кто-то готовился принимать в ней близких друзей, а не сражаться с порождениями мрака. Стулья стояли на местах, в больших вазах красовались букеты астр и георгинов, на столе испускал аппетитный дымок заманчивый ужин: горячая яичница на большой тарелке, белые, румяные булочки, свежий кофе, а в графине – алое вино.

Чудовищу захотелось есть. Оно утробно заурчало, шагнуло к столу и уселось в кресло. И тут же с диким ревом вскочило, как будто его ужалила ядовитая змея. Но это была не змея, а простая обеденная вилка с острыми зубьями. Она оказалась на кресле, хотя секунду назад ее там не было.

Хрипло выругавшись, монстр зарычал и швырнул вилку в угол. Она звякнула, и откуда-то с каминной полки послышался тихий смешок. Монстр хмуро зыркнул по сторонам, но не увидел противника и потянулся к графину. Однако, едва он нагнул графин над стаканом, вино брызнуло ему в нос, залило щеки и бороду…

Графин вырвался из лапы чудовища и начал весело скакать по столу.

Яростно рыча, незваный гость попытался схватить сбесившуюся стекляшку.

Из лежащей на столе салфетки тут же вылетела пара тяжеленьких серебряных ложек. Одна, что есть силы, треснула монстра по лбу, так что искры из глаз посыпались! Другая - взлетела вверх и заехала ему по затылку. Пытаясь поймать вертких врагов, зверь-мутант подпрыгнул и поскользнулся на ловко подвернувшемся ему под ногу тазике с водой. Чудовище с грохотом рухнуло на пол. Что тут началось!

Кофейник, чашки, тарелки – все забренчало, запрыгало на столе. Булки взлетели, как птицы, прямо на голову монстру и принялись шлепать его по макушке, по носу, по щекам своими пухлыми боками. А яичница отлепилась от сковороды, извернулась и бросилась ему в морду, сразу залепив нос, и рот, и глаза! Заревев от ужаса, монстр вскочил и кинулся к двери. И сразу же влетел лапами во что-то липкое и острое. Разбитый горшок с вареньем оказался отличным капканом, тем более, что хитрые Домовые успели добавить в сладкую смесь немного клея. С хлюпаньем перебирая лапами и топчась на одном месте, враг не удержал равновесие и шмякнулся на четвереньки. Оживший стол подскочил к нему сзади, раскачался на четырех ногах и врезал толстой дубовой столешницей пониже спины. Преданное ускорение сорвало чудовище с места. Монстр сделал несколько прыжков, не вставая с четверенек, влетел головой в каминную полку. И рухнувший оттуда увесистый позолоченный канделябр стал последней каплей! Потирая одной лапой здоровенную шишку на лбу и пытаясь другой лапой затушить вспыхнувшую от зажженных свечей шерсть , чудовищная «обезьяна» выскочила из дома, не разбирая дороги, пронеслась по аллее, вылетела за калитку и навсегда исчезла в последней вспышке зеленого света. Победившие зло Домовые радостно обнялись посреди разгромленной гостиной.

- Мы выиграли бой! Лесли весело запрыгал вокруг своих родителей. - А вот битва в городе, пожалуй, будет посерьезнее нашего булочно-посудного сражения, - вздохнул Сэм. - Я пошлю Джилл на помощь своего фамильяра. - решительно заявил старый Домовой. Фил звонко свистнул. В ответ ему раздалось громкое уханье и хлопание крыльев. Огромный Филин влетел в гостиную. - Лети в город, следи за схваткой и предупреждай нашу девочку о малейшей опасности! – строго приказал ему Домовой. - Все исполню-у-у! Могучая птица взмыла к потолку и вылетела в распахнутое окно.

ГЛАВА 37.Бегу и знаю, что нет возврата

Передвигаться верхом на лошади по запруженным народом улицам оказалось непросто. Чаще всего мне приходилось спешиваться и вести Паолу в поводу. Осенний карнавал был в самом разгаре. Маленькие домики сияли распахнутыми окнами и дверями. Бумажные фонари свешивались поперек улиц, пылали на перилах балконов, фестонами тянулись вдаль. На столбах, на заборах, на подоконниках – словом на любом свободном месте скалили зубы и полыхали огненными глазницами жутковатые головы, сделанные из выдолбленных тыкв. Этот странный символ праздника с засунутой внутрь свечкой висел и над каждой городской таверной, и над богатыми домами местных аристократов. Чертыхнувшись, я остановила лошадь и выпрыгнула из седла в очередной раз. Широкая улица, ведущая к городской площади, сейчас напоминала балет. Огни, цветы, мелькание масок, живописная теснота людей в пестрых костюмах смешивали шум карнавала с играющей по всему городу музыкой. Прямо посреди мостовой беспечно кружились пары, в воздухе развевались ленты и яркие шарфы. Над обочиной дороги тянулись полосатые навесы торговцев, продававших лимонад, засахаренные орехи, конфеты, вино, серпантин и хлопушки.

Я ступала по ворохам конфетти, как по цветным облакам, и усиленно вертела головой, пытаясь отыскать моих друзей среди карнавальной толпы. Кажется, битва еще не началась. Во всяком случае, народ от души развлекался, а крики, то и дело раздававшиеся в толпе, были исключительно выражениями радости. Будучи не в силах разделить всеобщее веселье, я напряженно вглядывалась в пробегавших мимо людей. Шуты, черти, принцессы, Арлекины, Пьеро и Коломбины… Ни эльфов, ни циркачей мне так и не удалось обнаружить. С досадой я огляделась по сторонам в сотый раз, и тут нечто большое, важно ухающее проплыло над моей головой и опустилось на плечо. - Ту-уда спеши! Фамильяр Домового резко взмахнул крылом, указывая мне путь. – Опасность грядет! Лю-утая зима посреди осени! - Какая зима?! Ты видел эльфов? А что с Филом и остальными? На них напали? Я засыпала Филина вопросами, и он недовольно покрутил головой. - Слишком много говоришь! Хозяин с семейством у-умело надрал монстрам хвосты. Эльфов на помощь приведу-у. Вон в толпе твой приятель –циркач пробирается. Хватай его и бегом на соседню-у у-улицу-у, пока поздно не стало. - Спасибо, друг! – крикнула я, снова прыгая в седло.

Танцующая толпа, пока мы беседовали, переместилась ближе к площади, и дорога передо мной была почти свободна. Филин взлетел в ночное небо, сбив по пути пару фонариков. Я пустила Паолу вскачь, потом резко осадила лошадь и хлопнула по плечу оказавшегося рядом высокого мужчину в темно-синем плаще. - Стэн, мне нужна твоя помощь! Там, за углом что-то неладное творится. - Не вопрос, Джилл! – отозвался фокусник. – Наши уже пустились в драку с какими-то страхолюдинами! Он вскочил в седло позади меня, сунул мне в руки сумку с увесистыми железяками. - Показывай дорогу! А что там с Лайоном и его львами? - Все живы, здоровы. Чудовищ победили, сейчас, наверно, отдыхают. Ах, черт!

Я вскрикнула оттого, что резкий порыв печально знакомого ледяного ветра ударил мне в лицо и почти ослепил, пригоршней колких снежинок. Откуда все это взялось посреди октябрьской ночи?! Паола испуганно заржала и встала, как вкопанная. Мы со Стэном спрыгнули на землю. Проморгавшись, я увидела, что стою посреди маленькой круглой площади, в которую, как ручейки в озеро, вливаются несколько улиц. В центре площади, под нехитрый аккомпанемент флейты и пары скрипок плясала карнавальная толпа. Ледяной вихрь налетел снова, взметнув плащ фокусника и едва не сорвав с моих плеч куртку.

Я подняла голову и с ужасом увидела, как с темного неба, неспешными кругами спускается огромная летучая мышь. Ее перепончатые крылья напоминали рваные клочья черного тумана, а вместо приплюснутой морды хищно скалился серый череп. Летучий монстр взмахнул крыльями, и новый порыв холодного ветра заставил горожан прервать веселье. Музыка смолкла, в толпе раздались удивленные и недовольные возгласы.

А чудовищная мышь спустилась ниже, и с кончиков ее крыльев посыпались снежинки, которые вскоре превратились в настоящую метель. Я увидела, что фонарики гаснут один за другим, иней, с нереальной скоростью покрывает деревья, стены домов, ползет по земле… И листья на ближайшей липе вдруг становятся прозрачно-серебристыми! «Триста лет назад Роттервик разрушила снежная буря невероятной мощи!» - молнией полыхнули в сознании слова Сэма. «Эльфы, ну, где же вы? Айрелл, только тебе под силу справится с разгулом темной стихии!» Оказалось, не только ему! На побелевшую мостовую, на заиндевевшие стволы деревьев упал трепетный оранжевый свет. Стэн выхватил из сумки факел, зажег его, потом еще один и еще! Артист подбросил пылающие светильники в воздух и принялся жонглировать ими. Пляшущий в воздухе огненный круг заставил монстра на мгновение замереть. Стэн наступал на чудовище, бросая и ловя факелы, двигаясь легко и грациозно, словно исполняя смертельно опасный танец. Ледяной монстр опомнился и ударил в циркача новым порывом ветра. Несколько факелов погасли и бессильными головешками упали на землю. Стэн пригнулся, успел поймать еще горящий светильник, быстро выхватил из сумки какой-то сосуд и отхлебнул из него. А потом дунул на свой факел. Пышущая жаром струя огня пронеслась над площадью! Испуганные люди заулыбались и принялись весело аплодировать, видимо решив, что все происходящее – часть циркового представления. Огненная струя ударила в монстра! Он закувыркалась в воздухе, теряя равновесие. Черные крылья вспыхнули яркими искрами. Но из пасти черепа вылетела новая порция снега! Я подняла с земли еще один зажженный факел и тоже, что было сил, швырнула импровизированное оружие в голову чудовищу. И вдруг мой факел завис в воздухе! А потом начал разгораться все ярче, превращаясь в маленькое солнце. Люди на площади охнули и прикрыли глаза. Стремительно кружащийся огненный диск взметнулся ввысь и обрушился на спину чудовища. Крутанулся, отсекая черные крылья. И взорвался ослепительным фейерверком! Волна жара, прокатившаяся по площади, растопила зловещие пятна инея и льда.

От жуткой летучей мыши осталась только темная лужа. А эльф, стоявший на другом краю площади, устало опустил руки. - Айрелл, ты успел вовремя! Мы с фокусником бросились к наставнику принца, расталкивая карнавальную толпу. Как только чудовище исчезло, веселье возобновилось с новой силой. Должно быть, горожане, и впрямь, решили, что вся битва была разыграна специально для их праздника. - С тобой все в порядке? – я с тревогой всмотрелась в измученное лицо эльфа. Наставник принца был очень бледен, но старался держаться прямо и спокойно. - Все хорошо. Не беспокойся обо мне, Джилл. Пока тебя не было, мы с Рианом отбили еще несколько атак порождений тьмы. Спасибо твоим друзьям-артистам, - эльф пожал фокуснику руку. – Без них мы не смогли бы продержаться и часу. - Ту-уда бегите! Внезапно свалившийся с небес Филин от волнения задыхался, то и дело, испуская тревожное уханье. - Там та-акое! Карау-ул! Размахивая крыльями и указывая нам дорогу, фамильяр полетел вперед, держа курс на главную площадь Роттервика.

Внезапно земля под нашими ногами дрогнула и мелко затряслась. Задрожали и замигали фонарики на ветках деревьев, с хлопаньем посыпались на землю выставленные на подоконниках долбленые тыквы. Опять стихла музыка, и испуганный ропот пронесся над толпой. -Землетрясение! – крикнул кто-то .

Но это было не землетрясение. Просто мостовая равномерно содрогалась под чьими-то исполинскими шагами! - «Караул!» - это слабо сказано - отрешенно подумала я, глядя на гигантскую голову и огромные плечи, медленно поднимающиеся над крышами домов. Эльф сжал кулаки, бормоча на своем языке какие-то проклятья. Вновь проявившийся темный элементаль был не похож ни на зверя, ни на птицу! Просто огромный ком земли, переплетенный какими-то скользкими узловатыми корнями и буро-зелеными плетями. Это устрашающее существо имело слабое сходство с человеческой фигурой. Толстенные, как столбы, ножищи глухо топали, кроша в песок брусчатку мостовой. Монстр небрежно взмахивал длинными руками, при каждом шаге задевая и обрушивая то лоток случайного торговца, то подвернувшееся деревце, то печную трубу и часть крыши какого-нибудь несчастного дома. Удивленные возгласы в толпе сменились криками ужаса. Люди бросились наутек . Неизбежно должна была возникнуть опасная давка! Я зажмурилась, от ужаса. - Не беспокойтесь, почтеннейшая публика! Это пр-родолжение нашего пр-редставления! Звонкие голоса прорезали шум испуганной толпы. Два клоуна выскочили в центр площади. Кривляясь и гримасничая, подскочили к чудовищу вплотную. Один заиграл веселенькую мелодию на крошечном аккордеоне, другой прошелся колесом и сделал пару кувырков под носом у монстра. Земляное страшилище низко наклонилось над отважными артистами.

На большой округлости, находящейся в том месте, где у людей обычно бывает голова, вдруг вспыхнули два маленьких зеленых огонька. Ниже их черной пещерой распахнулась огромная пасть, из которой дохнуло подвальной сыростью. Чудовище протянуло кривые пальцы и попыталось схватить клоунов. Но они ловко ускользнули, не переставая играть и напевать какие-то куплеты. Среди столпившихся на площади горожан раздались неуверенные аплодисменты. Монстр обиженно взревел и ударил себя кулаком в грудь. Комья земли посыпались на головы людей. Он подпрыгнул, пытаясь раздавить смельчаков в разноцветных колпаках! Но что-то пестрое пролетело по воздуху перед его оскаленной пастью. Братья-акробаты, успели установить по обе стороны площади подкидные доски. И теперь взлетали в воздух, вертя сальто и делая кульбиты. Чудовище замотало головой и замахало руками, пытаясь поймать циркачей. Про клоунов оно благополучно забыло. То подпрыгивая так, что тряслись оконные стекла в домах, то нагибаясь и шаря у себя под ногами, порождение темных сил гонялось за акробатами по всей площади. Вот оно наступило на подкидную доску, и та рассыпалась в щепки под его ногой!

Один из смелых братьев лишился маневренности. Он приземлился после очередного прыжка, но неудачно, возле самой ступни монстра. Издав торжествующий рев, враг поднял ногу для рокового удара…

Да так и замер на месте с задранной ногой! Потому что к его крошечным подслеповатым глазкам подлетела яркая лента, закружилась в воздухе и опустилась на лохматую от земляных корней голову в виде кокетливого бантика. Эльф и фокусник снова работали вместе! Следом за лентой вверх взмыл цилиндр. На лету он увеличился до невероятных размеров, и из него выпал большущий букет искусственных цветов. Порыв созданного Айреллом ветра подхватил его, и гигантский цветочный веник , раскачиваясь в воздухе, выдал монстру несколько хороших оплеух. Чудовищу было, конечно, не больно, но ужасно обидно! А толпа народу уже вовсю хохотала над посрамленным темным созданием, позабыв про свои страхи.

Однако земляной монстр не собирался сдаваться! С громким ревом он взмахнул руками, с его пальцев сорвались, как змеи, буро-зеленые плети и полетели в толпу, ища добычу. Но они не достигли беззащитных людей. Две маленькие серебристые молнии сверкнули в воздухе и накрепко припечатали щупальца чудовища к земле. Айрелл вовремя успел метнуть пару кинжалов! А через мгновение третья молния, теперь уже большая, сверкнувшая ослепительным огнем, ударила темного элементаля прямо в лоб! Монстр взорвался и осыпался грудой мокрой земли. Рианэль опустил волшебный лук и подбежал к нам. - Кажется, я успел вовремя! Извините, что не смог прийти на помощь раньше. Два квартала неподалеку чуть не спалил какой-то гнусный ящер. Пришлось успокоить его навеки! Я заметила, что от одежды принца тянет гарью. А его густые темные волосы слегка опалены на лбу и висках. Риан стоял перед нами, сурово сдвинув брови и сжимая колчан с последней стрелой. Он словно бы стал взрослее за эти несколько часов. Бесшабашный мальчишка исчез без следа, и его место занял молодой воин.

Не слушая наших благодарностей, принц нетерпеливо махнул рукой в сторону. - Я видел там еще несколько похожих монстров. Поспешим туда, друзья! - Да, ваше высочество! – отчеканил старший эльф, принимая командование будущего государя. Эльфы и артисты боевым отрядом бросились по направлению к возможному врагу. А ко мне по площади уже бежали Лайон и Фергюс.

ГЛАВА 38. Жил на свете король…

- Джилл, ты цела? Битва закончилась? - Не совсем, - успела произнести я, поворачиваясь к друзьям.

И чудовищная зеленая вспышка разорвала небо над Роттервиком!

Пронзительный, леденящий сердце вой ударил в уши. Все, кто был на площади, попадали на землю или в ужасе застыли, схватив себя за голову. Я увидела неподвижно замершего в паре шагов от меня Лайона и скорчившегося у его ног Фергюса. Паола заржала и встала на дыбы. Я осадила обезумевшую от страха лошадь. И выпрыгнула из седла, чтобы успокоить бедняжку. Но Паола вырвала повод из моих рук и понеслась вдаль по улице. Вой не смолкал! Теперь площадь напоминала музей восковых фигур. Околдованные люди стояли, сидели, лежали, зажмурившись, широко раскрыв в беззвучном крике рты. Но я, оглушенная и насмерть перепуганная, сохранила способность двигаться и соображать. Должно быть, меня защитила капля эльфийской магии, растворенная в крови. Наследие моего безвременно погибшего отца.

Ужасный звук, наконец-то, стих. Бледно-зеленое сияние разлилось по темному небу, затопило весь город. А из стены зловещего огня на площадь вышел высокий старик в черном. Проклятый колдун все же обрел на этот раз человеческое обличье.

Удивительно, но в первое мгновенье его облик показался мне странно знакомым! Это худое, острое лицо с костлявым подбородком и длинным крючковатым носом. Седые патлы, выбивающиеся из-под остроконечного колпака. Маленькие, близко посаженные глазки. Где я могла все это видеть?! Правда мрак, клубящийся вокруг фигуры злодея, размывал черты его лица, и я не могла толком понять, похож он на кого-то из моих знакомых или все-таки нет? - Какая разница! – пронеслось в сознании. - Все равно – это конец! Если только эльфы не придут на помощь… Да живы ли они?! Колдун из Темного Мира подошел совсем близко. Бросил на меня пренебрежительный взгляд. И заговорил. Голос его не был похож на человеческий. Высокий, монотонный, почти без интонаций. Колдун не произносил заклинаний, но от одних его слов меня сначала бросило в жар, а потом приморозило к месту.

- Маленькая самозванка! – голос врага сочился презрением. - Убогая мошенница, жалкая лгунья! Я даже не стал вызывать тебя на поединок, как делал это с другими ничтожными земными магами. Ты назвала себя хранительницей города?! Ха. Ха. Ха. Смех этого злодея был особенно жуток. Собственно, он не смеялся, а коротко выдыхал свои «ха». С такой же убийственной монотонностью, как и все остальные слова. - Я стар. Я древен, как и мой мир. Канул в бездну небытия Темный Властелин. Сгинули навеки те, кто был равен мне по силе. Но я хочу жить! Твои друзья уже мертвы. Сейчас я заберу жизненные силы у всех, кто еще остался в этом городе. И, напитавшись ими, вернусь, возрожденный, обратно. Так было девять сотен лет. Так будет. Но сначала я заберу твою жизнь!

Колдун поднял черный посох. Язык зеленого пламени закрутился вокруг его навершия. Я не тронулась с места, даже не сделала попытки отклониться от удара. Слова врага сломили мою волю. Все кончено! Эльфы, Лайон, Фергюс, милые маленькие Домовые – их больше нет! Рональд…

Я всхлипнула и бессильно склонила голову. Из посоха колдуна с грохотом вылетела молния...

И рассыпалась на тысячу искр, ударившись о стену серебристо-синего пламени, что внезапно окутала меня! Ничего не понимая, я медленно обернулась. Рональд, бледный, но спокойный стоял позади меня, жестом защиты вскинув руку с раскрытой ладонью. Огонь окружал его фигуру, это было доброе, теплое пламя, излучающее ясный свет. И новые зеленые вспышки, вырвавшиеся из посоха врага, не нанесли нам вреда.

- Господи, что происходит? Мысли в голове путались, мне казалось, что я вижу дикий сон. - Рональд – волшебник?! Но он же музыкант! Как такое вообще возможно?! - Угрожаете беззащитной девушке, господин черный маг? – подчеркнуто вежливо произнес юноша. – Хорошее занятие для древнего повелителя темных сил, ничего не скажешь! Не лучше ли бросить вызов достойному противнику? За иронией в его голосе крылась холодная ненависть. И тщательно сдерживаемый гнев, словно отзвук далекого грома за горизонтом. Колдун ощерился в глумливой усмешке. Нервно облизнул тонкие губы. - Это кто здесь – достойный противник? Ты - мальчик? За девять сотен лет я уничтожил трех Магов-Хранителей в этом жалком городишке. - Попробуй справиться с четвертым! – отрезал юноша. И бросился в атаку.

Синее пламя снова вырвалось из его ладони, через мгновение став ослепительно сверкающим клинком. Повелитель темных сил глухо выругался. И крепко сжал черный меч, в который обратился его посох. Противники рванулись навстречу друг другу. Огненный и вороненый клинки превратились в размытые вихри. Черный маг шел напролом, давя силой и мощью. Рональд атаковал яростно и быстро. Смертоносно быстро! Он все время перемещался и искал брешь в обороне неприятеля. Вот сверкающее лезвие его меча пронеслось рядом с лицом врага, и колдуну стоило большого труда парировать выпад.

- Боже мой, и этого мужчину я назвала никудышным воином! – отозвалось у меня в сознании.

Несмотря на весь накал страстей, мне очень захотелось немедленно стукнуть себя по голове. - Рональд, прости меня, идиотку! Если мы выживем, непременно повторю тебе это вслух! Пока же бой затягивался. Юноша отразил удар колдуна, нацеленный в левое плечо, отбил клинок противника в сторону и перешел в нападение.

Черный Маг отклонился от удара в бок и внезапно отбросил меч. - Хватит драться, как простые смертные! Пусть магия решит, кто здесь сильнее! - Трансформация? – коротко спросил Рональд, опуская меч. - Пусть будет так. Для начала.

Я тихо ахнула. Потому что облик противников начал стремительно меняться!

Вспышка синего и зеленого пламени! Огромный черный кот припадает к земле. Точнее даже, котокрыс с длинным мерзко голым хвостом. Оскалившись, он стремительно бросается на серебристо-серого барса, рвет желтыми клыками его плечо. Клочья светлой шерсти летят в стороны. Барс изворачивается, выпускает когти и подминает под себя врага. Новая вспышка! Котокрыс исчезает. Вместо него на рваных черных крыльях взмывает в небо злобный коршун. И пикирует вниз, целясь острым клювом в голову барсу. Но барса уже нет на земле. Огромный золотой орел мчится навстречу врагу. Завязывается бой в небе, на землю летят черные и сверкающие перья. Еще одна вспышка!

Рональд, вновь приняв человеческий облик, стоял на земле. Колдуна нигде не было видно. Юноша напряженно оглянулся. Враг возник за его спиной и мерзко ухмыльнулся, высоко подняв посох. - Рон, берегись! И юноша успел уйти от вспышки. Почти. Смертоносное пламя вскользь ударило его в бок. Рональд пошатнулся и упал на одно колено. - Все кончено, мальчишка! - колдун занес оружие над его головой. Но я рванулась ему наперерез и заслонила волшебника. - Жил на свете король! Выхваченная из кармана карта с «туманной картинкой» с размаху ударилась о землю. Раздался громкий хлопок. Враг невольно отшатнулся, когда перед ним из дымного столба возникла огромная фигура карточного короля.

- И было у него четыре дочери!

Колдун, размахивая посохом, набросился на меня. Но еще четыре карточные фигуры туманной стеной встали между нами. - Они вышли замуж за своих женихов!

Я отчаянно вертелась и кружилась, бросая карты под ноги врагу и отвлекая его от Рональда.

- Король повесил на двери замки! Четыре туза дымным маревом укрыли меня от злодея. - Потанцуй со мной, урод! Поймай меня, если сможешь! Что, слабо? Эх ты, придурок! А еще древний колдун называется! Я швыряла карты и выкрикивала оскорбления. Враг с силой завертел посох в воздухе, разгоняя созданные мной иллюзии. - Смерть тебе, дерзкая девчонка! Рональд вскочил на ноги, оттолкнул меня в сторону. Колдун взметнул посох, вновь налившийся страшным зеленым огнем… Ослепительная вспышка молнии пронзила темноту. Но это был серебряный свет! Он ударил черного мага в грудь, и враг покачнулся с диким воплем. Дымный мрак, окутывавший его фигуру, клочьями разлетелся в стороны. Посох взорвался в руке колдуна, и он с размаху рухнул на землю. Зеленые искры разлетелись во все стороны.

Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что заколдованные люди на площади приходят в себя, растерянно трут лбы, пожимают плечами. А еще увидела юного эльфа, роняющего лук и медленно сползающего на землю. Пустой колчан лежал у его ног. Последняя волшебная стрела попала точно в цель.

Не сговариваясь, мы с Рональдом бросились на помощь юноше. За нами помчались очнувшиеся Лайон и Фергюс. А с другого конца площади нам на помощь уже летели цирковые ребята во главе с Айреллом. - Значит, проклятый злодей солгал, говоря, что все мои друзья погибли! Как же я рада, что это не так. Эта мысль скользнула краем сознания, пока я нагибалась над мальчишкой.

Рукав туники Риана пропитался кровью, но принц улыбался, глядя на нас счастливыми и усталыми глазами. - Пропустил удар от одного монстра - через силу шепнул он. - А потом почувствовал, что у вас неладно, и вот… - Не болтайте, ваше высочество, поберегите силы! – Айрелл опустился на колени перед принцем. И попытался расстегнуть на нем одежду, чтобы исцелить раненую руку. - А-а-а, Рианулечка, дорогой мой! – звонкий девичий крик разнесся над площадью.

Хорошенькая блондинка плюхнулась на землю рядом с мальчишкой, едва не сбив при этом старшего эльфа. - Ой-ой-ой, мой красавчик, что с тобой стряслось! – жалобно причитала она. – Ай-ай, прости меня дуру! Я с этим баранам Стоунерам глазки строила, чтоб ты меня ревновал! И любил крепче! Сейчас я тебе помогу, Риануля, солнышко мое лесное, эльфийское! И на глазах у изумленной публики Аманда рванула подол и без того коротенькой юбочки. - Сейчас я тебя перевяжу. - Ага! – блаженно улыбаясь, пробормотал наследник Лесного Престола. – И в санитарную телегу, спицы биты, дышла гнуты, нет колес и лошадь сдохла – с собою рядом положу! - Светлые силы, ну откуда вы знаете столько кошмарных стихов, ваше высочество? – простонал Айрелл. – Я ведь вас этому не учил! Но потом усмехнулся и добавил. - Впрочем, если больной шутит и заглядывается на девушек, он идет на поправку. Аманда, что-то причитая, продолжала хлопотать над Рианэлем. Рональд потянул меня за руку. - Кажется, мы здесь лишние. - Интересно, а что скажет папа? – пробормотала я. – Ох, и «весело» станет во дворце, если принц вернется туда не один! Что-то мне подсказывает, что пора снова сматываться: пока никто не явился меня благодарить за то, что я нашла мальчишку…

ГЛАВА 39.Ты придумай, а я поверю...

Но сначала я выясню еще кое-что.

Когда мы отошли подальше от воркующей парочки и от потрясенно переговаривающихся артистов, я требовательно повернулась к юноше - Кажется, ты должен мне кое-что объяснить, господин музыкант! Или волшебник? Кто же вы на самом деле, Рональд Эртон? Юноша виновато пожал плечами. - Я, действительно, музыкант. А еще Адепт Белой Магии Первой Степени. Тайный агент на службе Ковена верховных магов. Который, кстати, и послал меня сюда, чтобы разобраться, что за жуть творится в этом городке каждые триста лет. Я устало потерла виски. Голова немного кружилась от пережитого, но кусочки мозаики в моем сознании постепенно начинали складываться. И еще я никак не могла понять: злиться мне на этого обманщика или броситься ему на шею, как своему спасителю. - Значит, ты все это время разбирался? И ты, разумеется, сразу же понял, что я – никакая не волшебница. А почему не выдал меня в доме бургомистра? Рональд нахмурился. - Ты действительно считаешь меня способным на такую подлость? Я встряхнула гудящей головой и примирительно сказала: - Конечно, нет. Прости меня, пожалуйста, я плохо понимаю, что говорю. Но отчего же ты сразу не признался мне во всем, конспиратор несчастный?! Рональд вздохнул и тихо произнес: – Я боялся, что ты оттолкнешь меня, когда узнаешь, что я – волшебник. И одновременно боялся, что ты не простишь мне этого вранья. - Зря боялся, - усмехнулась я. – Хотя, может, и не зря. Честное слово, вот прямо не знаю, чего мне сейчас больше хочется. Обнять тебя или дать подзатыльник! Значит, там, в доме бургомистра колдовал ты, а вовсе не Домовые… - Надеюсь, платье тебе понравилось. Тебе очень идет синий цвет, Джилл. - Да черт с ним, с платьем! До меня только сейчас дошло. Выходит, в саду, когда бежал чертов Юстас, именно ты остановил злодея! - Да, это было нелегко, - глаза юноши потемнели. – Этот болван умудрился применить очень опасное заклинание. Пришлось мгновенно блокировать его, да еще и так, чтоб никто ничего не заметил. Потратил, признаюсь много сил…- тут Рональд устало потер лоб. - Хотя и не столько, как сейчас. - Эй, что с тобой? – я встревоженно вгляделась в побледневшее лицо молодого волшебника. – Держись, приятель! Не вздумай терять сознание. Когда мы уже победили! Может, тебе лучше присесть? Черт, и Айрелла рядом нет, он своим принцем занят. Но юноша тут же ободряюще улыбнулся мне. - Все в порядке, Джилл. Так вот, в твоем доме я, как маг, почти себя не проявлял. Кроме пары раз, когда тебя чуть не захватило в плен проклятое ледяное дерево. Ну, и еще наколдовал бочку с водой, когда ты эльфов из драки в цирке вытаскивала. - Кстати, об эльфах! – охнула я. - Не пора ли нам бежать отсюда? Пока в сей милый городок не явился с дипломатическим визитом сам король… как его… Эйринделл. И не поинтересовался, что за невесту нашел себе его сыночек и кто в этом виноват?! - Ну, не мы же с тобой! – невозмутимо отозвался Рональд. – Со своим отцом принц пусть сам разбирается. В конце концов, он же не раз говорил, что мечтает породниться с кем-то из людей. - Ну, хоть про свои виды на меня этот остроухий Дон Жуан забудет, как страшный сон, - вздохнула я. – Хотя, его величество может и настоять… Я, конечно, тоже циркачка – но все же не столь кошмарная кандидатура в невесты. Давай хотя бы спрячем меня куда-нибудь. А ты – так и быть, опять соберешь сведения. И выяснишь – чего у нас плохого.

Рональд не успел ответить. Я вздрогнула. Потому что услышала до ужаса знакомый скрипучий голос. - Не виноват я, люди добрые! Бес попутал! В смысле злой колдун меня использовал! А я – чист душой пред небом и людьми. В том самом месте, где стрела сразила нашего врага, с земли поднимался целый и невредимый… Пилч. Растрепанный, в разорванной одежде, но живой. - Как же так, Рональд? – прошептала я. – Ведь Риан же застрелил врага! Откуда тут мой знакомый мошенник взялся? - Стрела из эльфийского серебра убивает нечисть, - озадаченно ответил юноша. - Но не причиняет вреда человеку. По-видимому, дух черного мага вселился в этого Пилча, когда он случайно забежал в те самые развалины, до которых мы не дошли. Меткий выстрел Рианэля убил злого духа. А мошенник освободился. И тут Пилч все-таки заметил меня!

- А-а-а, вот она – главная негодяйка! – завопил этот подлец. - Это она, господа, хорошие, вам головы дурила! Это она заставляла меня, бедненького, зелья отвратные варить и вам продавать! Арестуйте ее, добренькие господа, потому что… Рональд щелкнул пальцами. Пилч икнул, дернулся и…залаял. - Очень тяжелый случай! - печально пояснил волшебник подбежавшим зевакам. - Когда этот несчастный на кого-то клевещет, тут же переходит на собачий лай. Лучшая выпускница Академии Магии тоже в курсе грустной ситуации. Я приосанилась и важно кивнула. - Так что отвезите бедолагу в больницу. Желательно в отдельную палату… с мягкими стенами и решетками на окнах. Там ему будет полегче. Когда стража оттащила вопящего и брыкающегося Пилча, я с усмешкой заметила юноше: - Кажется, ты опять спас меня. От бывшего работодателя и от тюремной койки. - Это ты спасла меня, Джилл, - серьезно возразил юноша. – Причем без всякой магии. Ты – самая отчаянная, самая отважная и самая чудесная из девушек, что я когда-либо встречал! - Ты, наверно, много девиц видал и сравнивал, прежде чем такое выдать, – вредным голосом отозвалась я. Но не выдержала и улыбнулась. И все-таки обняла Рональда. - Я тоже безумно рада, что однажды повстречалась с тобой. Знаешь, мне совершенно неважно, что ты – волшебник, да еще и тайный агент. Ведь настоящее чудо – это твоя музыка. И добавила еле слышным шепотом, прижавшись к его плечу. - И твое доброе сердце.

- Эй, ребята, а карнавал-то не закончился! – задорно крикнул кто-то в толпе.- Чего ж мы загрустили-то? Давай праздновать снова! И опять заухали барабаны, звонко запели скрипки. Кто-то уже, подхватив красотку, начал отплясывать быстрый танец. Кто-то ставил на места поваленные столы уличных торговцев, другие заново зажигали фонарики.

В общем, карнавал, как ему и положено, продлился до утра. Но мы этого уже не увидели. Уставшие цирковые артисты отправились отдыхать. Риан чувствовал себя лучше, но держаться в седле пока не мог. И Айрелл, слегка поколебавшись, снял номер для себя и для пострадавшего принца в лучшей городской гостинице. К слову сказать, полюбоваться на «настоящих эльфов» сбежался весь персонал. Не часто волшебные гости поселяются в люксе с ванной и водопроводом! Коридорные толпились с глупым видом, горничные восторженно пищали. И кто знает, сколько бы времени длилось это столпотворение, если бы не все та же Аманда! Решительно растолкав толпу, девица принялась отдавать приказания с видом законной королевы. И уже через пару минут номер был гостеприимно открыт, постели застелены, а горячий ужин – подан. - Черт его знает, может из этой вертихвостки и впрямь выйдет неплохая правительница, - подумала я, когда мы, попрощавшись с эльфами, покидали город, - Но его величество, папенька Риана, все равно будет в шоке! Поэтому мне лучше скрыться и какое-то время не отсвечивать. Дабы не наводить дивный народ на матримониальные мысли относительно своей скромной кандидатуры.

Покинуть Роттервик оказалось довольно сложным делом. Лошади, на которых мы сюда прибыли, очень устали, а моя верная Паола, найденная на краю города, к тому же еще и захромала. Старший эльф обещал полечить ее утром, но не ночевать же нам было на улице? Однако, Рональд, подмигнув мне, сказал, что все уладит. Оставив позади домики окраины, мы вышли из города к заброшенному полю. - И что теперь? – грустно спросила я. – Пешком я до дома не дойду, того и гляди усну на дороге после всех приключений! - Доверься мне! Волшебник обнял меня и что-то прошептал. Голова у меня слегка закружилась. Сереющее предрассветное небо, поле, кусты куда-то полетели перед глазами. Я зажмурилась. И мне почудилось, будто Рональд снова коснулся губами моего лба. А когда открыла глаза, то увидела, что мы стоим посреди сада, и к нам с радостными воплями бегут Домовые. - Как ты это сделал? – спросила я волшебника после того, как утихли первые слова восхвалений и слезы радости. - Создал портал – усмехнулся юноша. - Они же здесь не работают. - Теперь работают. То есть начали открываться после того как мы уничтожили зло. Видя, с каким изумлением я смотрю на него, Рональд взмолился: - Джилл, пожалуйста, не надо этого потрясенного взгляда! Ну да, я волшебник, умею творить чудеса, но ведь в остальном я – тот же самый музыкант, которого ты очень выручила, приведя в свой дом. Я с трудом захлопнула рот и поспешила уверить юношу: - Мое отношение к тебе совсем не изменилось. Но все-таки мне нравилось больше, когда ты играл на гитаре, а не переносил меня в пространстве из одной точки в другую за пару мгновений. - Завтра же мы отпразднуем победу, и я устрою для вас целый концерт! – пообещал Рональд. – Но сейчас нам всем надо отдохнуть. С этим я согласилась, и мы, тепло попрощавшись, разошлись по комнатам. Хотя я еще долго не могла уснуть, а заодно принять новость, что мой добрый друг музыкант оказался еще и волшебником. Ох, так и не знаю: хорошо это или плохо?

Утром все размышления пришлось отложить на потом, поскольку думать и одновременно наслаждаться праздничным завтраком, устроенным для нас тетушкой Бетти, оказалось невозможным. После обилия вкуснейших блюд и десятка выслушанных тостов, Рональд достал, наконец-то, гитару… И в дом повалили незваные гости! Через вновь работающий портал с каждым часом к нам прибывали новые и новые маги из этой самой Академии. Так что от количества бородатых дядек в светлых мантиях у меня закружилась голова. Все они хотели узнать, что здесь произошло, да какова была природа зла, терзавшего город каждые триста лет, да что за монстры нападали на нас и какими способами мы от них отбивались. Короче говоря, вся эта ситуация сильно напомнила мне знаменитую поговорку про любителей махать кулаками после драки. Меня все эти высоколобые старцы, по счастью, почти не допрашивали, видимо решив, что смазливая девица глупа, как местная овечка. А вот Рональда замучили бесконечными расспросами и дискуссиями. Причем, раза два или три уже утаскивали с собой в столицу на очередной симпозиум. Домовые совершенно сбились с ног, прислуживая всей этой ораве. Когда юношу вызвали в столицу в четвертый раз, я поняла, что лучшего случая по-тихому исчезнуть из этого шумного места мне не представится. Являя собой иллюстрацию к песенке:

Пoка в моей руке - твoя рука — всё будет хoрошо. Наверняка. А если нет в моей рyке твоей pуки - всё будет хoрошо, но — вoпреки...

ГЛАВА 40.Вечный покой сердце вряд ли обрадует…

Уйти из дома я решила на рассвете, чтобы никого не побеспокоить.

Но разве можно сделать что-то незаметно в доме, полном Домовых? И едва я сделала шаг к калитке, навстречу мне выбежала вся дружная пятерка маленьких человечков. Фил и Сэм выглядели очень грустными, Нелли и тетушка Бетти украдкой вытирали слезы, а малыш Лесли и вовсе ревел в голос.

Я остановилась, чувствуя себя ужасно виноватой. Но изменить свое решение не пожелала.

- Ну, почему же ты уходишь, почему? – всхлипывал Домовенок. - Мне будет так грустно без тебя! Разве тебе не нравился твой дом? - Очень нравился!

Я присела на корточки и ласково погладила малыша по растрепанным льняным кудряшкам. - Но ведь это не мой дом. Особенно теперь, когда мы победили зло и освободили город. Скоро из столицы сюда пришлют нового мага-хранителя. А может быть тот, кто сбежал, покается и вернется. - Не пришлют, - уверил меня Сэм. – Все-таки зря вы уходите, госпожа Джилл. Прежнего мага, господина Вариуса, арестовали в соседнем селе. Он пил там в таверне и вопил, что спасся из города чудом. А господин Рональд сказал, что взял у Ковена верховных магов отпуск на неопределенный срок . И сам поработает хранителем города, пока Академия не пришлет нового.

- Тем более, - вздохнула я и поднялась с колен. – Не желаю, чтобы спесивые горожане тыкали в юношу пальцем и говорили: вот идет маг, а подружка-то его известная мошенница! Бр-р! К тому же Рональд так и не сказал мне… - Что не сказал?! – любопытный Домовенок даже подпрыгнул на месте. - А тебе еще рано это знать. Вырастешь, сам поймешь! В общем, спасибо, мои милые друзья, за доброту и за приют в этом чудесном доме. Если мой цирк будет проезжать когда-нибудь мимо, обязательно загляну к вам на огонек.

И я сделала шаг за ворота. Снова открылась длинная проселочная дорога и заброшенное поле с поникшей желтой травой. Налетевший ветерок разорвал серые тучи, и светлый солнечный луч упал на землю, освещая мне путь. Я пошла напрямик через поле. И почти не удивилась, когда из зарослей прямо передо мной поднялась высокая фигура старшего эльфа. - Ты все-таки ушла, Джилл, - голос Айрелла был полон печали. - Ну, да. Возвращаюсь в цирк. Опять стану наездницей или буду показывать фокусы. Все-таки это единственное, что я умею хорошо делать в жизни. Вопреки моим опасениям, эльф не стал ни задерживать меня, ни намекать на возможность стать женою принца. Только произнес со слабой надеждой: - А, может быть, ты все-таки вернешься к нам? Подумай, Джилл! Бессмертие, вечная беспечальная жизнь под светлыми сводами нашего леса. Разве это не прекрасно? Я на миг прикрыла глаза. Представила себе бескрайние зеленые чащи, укромные поляны, где растут нежные, сияющие, как звезды, цветы, неведомые простым смертным. В глубине Леса золотом вспыхивает пламя костров, раздаются звонкие певучие голоса, слышатся переливы лютни…Музыка, дивная красота природы, свет и покой. Об этом говорилось сотни раз в земных преданиях и балладах. - Нет. Прости меня, Айрелл. Я не стану одной из вас. И даже не потому, что боюсь, будто Риан по-прежнему имеет какие-то виды на меня. Просто, как пелось в одной из наших песенок «Вечный покой сердце, вряд ли, обрадует, вечный покой - для седых пирамид». А я хочу жить полной жизнью. Хочу много путешествовать, видеть мир. Хочу рисковать каждый день головой на арене цирка и срывать аплодисменты. Исследовать новые места. Спать в скрипучем фургончике. Посещать городские музеи и деревенские таверны. Петь с друзьями любимые песни по дороге. Бегать через лес. Гнаться за туманом и солнцем. Тратить часы на поле для того, чтобы сделать венок из цветов. Чувствовать ветер в волосах. Встречать новых людей. Наблюдать. Хочу, создавать воспоминания, чтобы перебирать их долгими зимними вечерами. Думаю, что мой отец тоже хотел такой жизни…

- Я понял тебя, Джилл, - задумчиво ответил эльф. - Знаешь, после той грозной ночи я лучше стал понимать людей. Рианэль прав, наши народы должны стать ближе друг другу. Только в этом залог возрождения для нас. Он поклонился мне, прижав руку к сердцу. - Если вдруг нагрянет беда, если срочно понадобится помощь или просто станет тяжело на сердце - позови! Лес ответит тебе! - Спасибо, дружище! Передай привет Риану. Айрелл кивнул, сделал шаг назад и словно бы растворился среди бескрайней травы. Я нарочно не стала спрашивать эльфа про принца и Аманду. Пусть сами разбираются с этой напастью. А если через пару лет на Лесном Престоле появится новая королева, этакая Амандиэль Решительная, то я хотя бы буду спокойна, что совершенно к этому не причастна. Усмехнувшись, я зашагала дальше. Совершенно не подозревая, что неугомонный эльфийский принц мечется сейчас по саду и кричит на грустного Рональда.

- Как это – Джилл ушла? Почему?! Я ничего не понимаю! Рианэль в отчаянии взъерошил волосы, подлетел к Рональду и, в который раз, спросил его: - Ты что – отпустил ее? - Да. - Но ведь ты же любишь ее! Юноша терпеливо улыбнулся и ничего не ответил. Принц воздел руки к небу. - Никогда эльфы не поймут людей! Почему ты не бросился ее искать? - Зачем? Раз Джилл ушла, значит, она сама так захотела. - Но ты должен был бороться за нее! Ежеминутно доказывать ей свою любовь! - Бороться… Мальчик, когда же ты, наконец, поймешь, что любовь - это не поле для турнира. Понимаешь, Риан, я перестал верить в неписаное правило, что если юноша и девушка претерпели вместе много приключений, между ними непременно должна возникнуть романтическая связь. У нас с Джилл были немного другие отношения. Просто каждый из нас вдохновлял другого жить. Волшебник помолчал немного, потом странно усмехнулся и добавил: - А насчет доказательств любви ты абсолютно прав, Риан. Я должен кое-что сделать для Джилл. Она очень просила меня об этом.

Рональд отошел в глубину сада. Запрокинул голову и закрыл глаза.

На мгновение его фигура стала полупрозрачной, почти неразличимой. А потом он исчез совсем.

Далеко в столице, в кабачке среднего пошиба здоровенный белобрысый парень дул пиво из кружки, держал на коленях пышную красотку и одновременно пытался выиграть очередную партию в кости. - А ну, давай еще! – вопил он, тряся деревянные замызганные кубики. – А вот сейчас мне ка-ак повезет! Ставлю месячную получку! Внезапно все кружки, миски, тарелки, ломти хлеба и обглоданные кости взметнулись со стола в воздух. Закружились и превратились… в огромную змею! Зловеще шурша чешуйками, сделанными из глиняные мисок , и постукивая костями, она поднялась на хвост, сделала резкий выпад и прошипела перепуганному парню прямо в лицо: - Джонни, паршшшивец, шшшто же ты делаешшш? Матушшшка тебя дома ждет, не дошшшдется, а ты тут пьешшш да гуляешшш?! А ну живо маршшш домой в родную деревню! Шшштоб к первому снегу был уже на месте! Я проверю! - А-а-а, слушаюсь и повинуюсь, госпожа змея! Джонни мигом бросил кружку, отпихнул в сторону девицу и бухнулся перед волшебным созданием на колени. - Каюсь, каюсь, запил, загулял, про матушку совсем забыл. Я исправлюсь, честное слово! Уже бегу! Ждет меня деревня, ждет мой дом родной! Матушка, где ты там?! Ты жива ль еще, моя старушка? Выкрикивая эти и другие бессвязные слова, незадачливый подмастерье пулей вылетел из кабака и промчался по темной улице, направляясь к городской окраине. - То-то жже! – прошипела волшебная змея. Окинула взором онемевшую публику и строго прошипела: - А вы тоже хорошшшо себя ведите! А не то я ешшо раз к вам приду. Вмесссто белочки! С этими словами змея взлетела под потолок, вспыхнула и рассыпалась синими искрами.

После рассказа волшебника эльф долго хохотал. А потом спросил юношу требовательно и тревожно: - Но ведь ты и к Джилл так же можешь явиться. И попросить ее поскорее вернуться! - Могу. Но не стану. Я же сказал: пусть девушка выбирает сама, какой дорогой ей идти в жизни. А я буду ждать. И надеяться.

ЭПИЛОГ. В этом доме все когда-то будут счастливы

Когда в город приезжает цирк, все вокруг чудесным образом преображается. Заборы и тумбы расцветают яркими афишами, на заброшенном пустыре, как по мановению волшебной палочки, вырастает пестрый, веселый шатер.

На улицах, то и дело, можно встретить укротителя в гусарском мундире, клоуна с жизнерадостной нарисованной улыбкой, раздающего всем цветные программки. Или девушку, ведущую на поводке, сразу пять белых пуделей. Дети играют в цирк дома, мечтая скорее попасть в это сказочное место, устраивают с куклами захватывающие представления. Да и у взрослых глаза начинают сиять отсветом далекого детства, когда, подходя к кассе, они вдыхают волнующий запах кулис. А если приезд цирка в город совпадает с праздником Рождества, жизнь и сказка переплетаются еще теснее! Паровоз дает последний гудок и медленно подходит к перрону. С тех пор, как наш цирк поучаствовал в знаменитом сражении и победил силы тьмы, он торжественно получил звание Королевского. И теперь со скрипучими, продуваемыми всеми ветрами фургончиками, ночевками под звездным небом и разбитыми проселочными дорогами покончено навеки! Мы получили множество наград и привилегий и отныне можем путешествовать в любой край страны на поездах, останавливаясь в самых богатых гостиницах больших и маленьких городов. Вот и сейчас зеленые вагоны, стуча колесами, замедляют свой бег, белые снежинки весело кружатся в воздухе, и сквозь эту прозрачную завесу я вижу большие гирлянды перевязанных алыми лентами еловых ветвей, украшающие фасад вокзала. Праздник совсем близко! Шумная толпа бежит по перрону, удивленно и радостно машет руками. Двери вагона, не спеша распахиваются, и из него выходит… большой слон, укутанный в теплую попону. Лайон и Фергюс в красных мундирах выкатывают из соседнего вагона клетки со львами. Фокусник Стэн уже дарит удивленно приоткрывшей рот девчушке взявшийся из воздуха крошечный букетик фиалок. Клоуны, смеясь, начинают распевать веселые куплеты, прямо посреди перрона. Постепенно толпа артистов в шубах, наброшенных на расшитые блестками и перьями трико и туники, заполняет собой все здание вокзала. Я веду Паолу в поводу и смотрю по сторонам, пытаясь отыскать среди праздных горожан знакомое лицо. И не вижу его.

Мы не были в Роттервике больше года. За это время наш цирк успел исколесить полстраны. Я побывала на морском побережье и в далеком северном порту, мне рукоплескала королевская свита и простые фермеры. Была ли я счастлива? И да, и нет. Мне снилась музыка. Почти каждую ночь. Я не видела во сне музыканта, только слышала гитарные аккорды. Плачущие, смеющиеся, зовущие. И просыпалась то с улыбкой, то в слезах.

Цирк начинает торжественный парад-алле прямо на улицах города. А я не замечаю друзей, не слышу восхищенного гомона толпы. Я вижу знакомые дома и улицы, и каждый из них обжигающим воспоминанием вспыхивает в сердце. Заснеженный сад возле дома бургомистра. Там, где я впервые встретилась с Рональдом. Главная городская площадь, украшенная большой елкой. Там, где юноша заслонил меня от порождения темных сил.

- Опомнись, Джилл! - шепчу я себе.

А морозный ветер дует в лицо, и глаза влажнеют. То ли от холода, то ли от налетевших мыслей. - Ну, что ты, плачешь, дурочка? Ведь больше года прошло. Он не вышел тебя встречать, значит, забыл. Разве ты не этого хотела? Разве не желала мысленно ему счастья с другой девушкой - простой, доброй и милой. В отличие от тебя, вечной странницы! У твоего волшебника-музыканта, поди, и детишки уже родились…

А воспоминания все жгут, не давая покоя. И Лайон за пять минут до начала представления с тревогой смотрит в мое лицо. - Послушай, детка, тебе в таком состоянии скакать сейчас на лошади просто опасно! Не знаешь разве цирковой закон? Выходя на арену, боль души оставь за кулисами! Иначе номер сорвется. Но я убеждаю старого приятеля, что со мной все в порядке и убегаю переодеваться. И вначале номер идет, как положено. Раскинув руки в стороны, я мчусь на спине Паолы по освещенному кругу. Делаю сальто и уверенно приземляюсь в седло. Соскакиваю с лошади на полном скаку и одним прыжком взлетаю в седло снова. Прыжок! Кульбит! Еще один! Вспыхнувший жаркими языками пламени огненный обруч медленно опускается передо мной. Я отталкиваюсь от седла и стремительно пролетаю сквозь него. Публика разражается аплодисментами. И тут какой-то болван из первого ряда взрывает хлопушку! Прямо под носом моей Паолы! Лошадь встает на дыбы и с ржанием шарахается в сторону. А я с размаху лечу в опилки, понимая, что сейчас, со всей силы, ударюсь головой о край арены…

И, не упав, повисаю в воздухе! И краем глаза успеваю увидеть, как темноволосый мужчина опускает поднятую руку, а затем одним волшебным рывком переносится ко мне и подхватывает меня на руки. - Джилл, родная, ты цела? Ты не ударилась? Золотисто-зеленые глаза светятся от нежности и тревоги. - Ты опять меня спас, - выдыхаю я.

И обнимаю своего спасителя. И, неожиданно для себя, целую его в вечно небритую щеку. - Ну вот, а говорила, что дашь мне подзатыльник - смеется Рональд, унося меня за кулисы. - Мол, порядочные девушки на людях не целуются. - Подзатыльник тебе дать не мешало бы, - для приличия ворчу я. – Почему ты не пришел на вокзал, несносный волшебник? Я тут уже черти что передумала! - Узнаю прежнюю Джилл! Ну, прости, дорогая! – усмехается юноша. - Хотел сделать тебе сюрприз. - Спасибо! – я пытаюсь говорить максимально язвительно, а губы сами расплываются в счастливой улыбке. – Сделал! Расскажи, чудо мое музыкальное, как ты жил тут без меня? Лицо Рональда чуть темнеет, становится непривычно серьезным. - Я не жил. Я ждал. Я прижимаюсь к плечу юноши и делаю то, что тысячу раз снилось мне за этот год. Бережно и ласково провожу ладонью по его растрепавшимся волосам. Рональд обнимает меня еще крепче. И тихо шепчет: - Найдите свою родственную душу и оставайтесь немного сумасшедшими и любящими друг друга – всегда.

Когда заканчивается представление, мы выходим из цирка и садимся в карету. Возле которой приплясывает от радости старина Фил. И все артисты, и даже все звери выбегают нас провожать. Львы грустно рычат, а слон прощально трубит. Лайон выкрикивает какие-то пожелания, Фергюс весело салютует своей неизменной метлой. Карета трогается, и пока мы едем, Рональд успевает рассказать мне последние новости о наших общих знакомых. Господина бургомистра избрали на второй срок. Эшли и Аделина поженились. Недавно в город приезжала какая-то старушка и искала добрую волшебницу, чтобы поблагодарить ее за чудесное возвращение сына. Рианэль представил Аманду своему Лесному Двору, но до женитьбы дело пока не дошло. Я посмеиваюсь, представив себе удивление его папеньки и всей эльфийской знати и родни. А карета меж тем останавливается возле знакомого забора и гостеприимно распахнутой калитки.

Домовые выбегают нас встречать. Лесли скачет от радости, становясь то котенком, то мальчишкой. Иней на заснеженных деревьях кажется прозрачными цветами. Золотистые фонарики все так же бросают отблески на белые дорожки. И мы шумной толпой идем к дому, где уже жарко пылает камин, сияет огнями большая наряженная елка и пышно накрыт праздничный стол.

Но вот праздник отшумел, замолкли песни и отгорели огни фейерверка. Я тихо подхожу к окну, за которым, медленно кружась, падают большие белые хлопья. Рональд становится рядом и обнимает меня за плечи. - Как странно, - шепчу я. - Наша история не похожа ни на одну сказку в мире! Мы впервые встретились посреди дождливой осени и вновь нашли друг друга холодной зимой. И эта встреча тоже будет недолгой – ведь через десять дней мой цирк покинет город. Что же дальше будет с нами, Рональд? А юноша бережно привлекает меня к себе и негромко говорит: - Десять дней – это огромный срок, Джилл. Огромный и чудесный. Ведь можно превратить каждый день в драгоценную жемчужину. И нанизать ее на нитку бытия. Чтобы потом перебирать их, любуясь и вспоминая. Хочешь, завтра мы пойдем на белый берег реки, весь испещрённый птичьими следами, точно страница - буквами? И я почитаю тебе эту книгу. Мы увидим деревья в призрачно мерцающем серебре, величественные, какие-то потусторонние, словно из старинной баллады. Я сыграю ее тебе как-нибудь вьюжным вечером. Снежные звезды станут играть с нами в догонялки, прильнут к волосам, лягут на плечи, превратятся в капельки на губах. И будет так приятно греть озябшие руки боками цветастого чайника, из которого пахнет летом, всегда - летом, он буквально переносное лето в миниатюре. Джилл, родная моя, пойми! Что нам смена лет и времен года, что разлука и прощание, если есть в мире музыка, ты и я, и тепло наших живых сердец. Можно назвать это коротко – счастье! Я гляжу в его сияющие глаза. И весь мир вокруг тает, перестает существовать. Есть только нескончаемый снегопад за окном, догорающий камин и наши сплетенные в объятиях руки. И музыка. Которая родится на рассвете. И теплым ручьем, звенящим даже под корочкой льда, наполнит дом. Говоря нам о надежде на новую встречу, о счастье. О скорой весне.

«В этом доме по утрам играет музыка. В этом доме все когда-то будут счастливы»

….

Поезд мчится среди сугробов. Серыми клубами вьется в морозном воздухе дым из паровозной трубы. Весело стучат колеса, и в такт им звенит ложечка в стакане с чаем. А за окнами сумеречная синева и полет бесконечных снежинок. Из соседнего купе доносятся веселые голоса – там поют и смеются мои друзья-артисты. А я сижу одна и смотрю, как проносятся за окном размытые пятна золотых фонарей. Да, я уехала. Я не могла остаться с Рональдом, и он прекрасно это понимал. Моя жизнь – это манеж, ярко освещенный слепящими прожекторами. Ежедневный риск, оглушительный успех, шум и аплодисменты публики и…бесконечные нити дорог. Его жизнь – волшебство мелодий и…нелегкая служба в Ковене магов. Тоже с постоянным риском для жизни, хотя и не столь явным. Судьба зачем-то соединила нас, чтобы после коротких дней счастья недрогнувшей рукой развести в стороны. Да нет на самом деле никакой судьбы! Просто мы очень разные, но одинаково верны своему делу. И оба понимаем, что изменить себе - для нас все равно, что погибнуть. Мысли такие правильные, такие верные и точные, прямо как тонкие хрустальные линии в узоре снежинок. Но почему от них ни на миг не становится легче? И вдруг я вижу нечто странное. Белые хлопья снега, налипшие на оконное стекло вспыхивают. Начинают сиять синевато-серебряным светом…И складываются в слова. - Джилл, дорогая! Я только что покинул Роттервик. Ковен дал мне новое задание. Еду в столицу, чтоб дать концерт… и потрудиться на ниве белой магии. Впрочем, неважно! Мы скоро увидимся с тобой – это главное. Жду. Надеюсь. Люблю. До скорой встречи. Твой Рон. Почти не веря глазам, я прижимаю руку к стеклу. На ощупь оно почему-то теплое, почти горячее. А внизу под странным посланием появляется маленькая смешная фигурка с гитарой. Я улыбаюсь и смотрю в сияющее окно. За расставанием – всегда будет новая встреча, мой добрый друг, мой самый главный на этой земле человек, конечно же, прав! Чудеса не обязаны быть великими событиями, и происходить они могут в самых неожиданных местах. Даже, в цирке. Который и есть ожившая сказка. Остается только поверить в нее. Тогда жизнь засияет новыми красками. И будет полна волшебства, радости и счастья. Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к теплому стеклу. А неутомимые колеса начинают выстукивать новую песенку.

Куда уехал цирк? Он был ещё вчера, И ветер не успел Со стен сорвать афиши. Но больше не горят Его прожектора, Под куполом оркестр его не слышен.

Куда ушли слоны? В какие города Погонщики ведут Учёного верблюда? Куда уехал цирк? Уехал он туда, Где кто-то сказку ждёт и верит в чудо.

Своих усталых змей Туда факир несёт, Бумажных голубей Туда уносит ветер, Туда под Новый год Уходит старый год, Туда на карусели едут дети.

Там музыка гремит Сегодня, как вчера, И вновь наполнен зал, И зрители всё те же. Кружится карусель, Горят прожектора, И чудеса вершатся на манеже.