Оторва 12

Глава 1

— Юрий Владимирович, — прозвучал голос по селектору, — к вам генерал Большаков Владимир Савельевич. Говорит по личной договорённости. Пропускать?

Андропов вздрогнул и глянул на круглые часы, висевшие на стене. Двадцать три ноль ноль. Как быстро прошло время, а он ещё и половины не просмотрел. Да ещё этот генерал явился. Не стоило ему назначать время именно на сегодня.

Ну вот не хотелось ему с ним разговаривать, и ведь только заступничество старого боевого товарища помогло не прибить Большакова который столько дров умудрился наломать, словно специально старался. А с другой стороны, он по телефону убедительно доказывал, что у него есть сведения, которые не хотел бы передавать через официальные каналы во избежание утечки. И что за сведения? Нужны они или нет?

Надо было всё же признать: в прошлом генерал умел рыть землю и добывал действительно эти самые ценные сведения. Возможно, решил реабилитироваться после инцидента в Жуковском. Мог же ирод угробить самолёт вместе с пассажирами! Это хорошо, что девочка упорной оказалась и удачливой. Эксперт так и сказал: шансов у неё было немного, но при удаче — а такие люди бывают — у неё всё могло получиться. И ведь получилось. Непонятно как – но получилось.

Андропов снял очки и двумя пальцами потёр переносицу, после чего водрузил их на место и, нажав клавишу обратной связи, сказал:

— Пусть войдёт.

Тут же вместо стука в дверь послышалось лёгкое поскрёбывание по дереву, и в щель протиснулась голова Владимира Савельевича.

— Разрешите, Юрий Владимирович? — просипела голова.

— Да заходи уж, Володя, или так и будешь в дверях стоять? Давай докладывай, зачем пришёл, а то у меня дел навалилось выше головы и рассиживаться мне с тобой не с руки.

Генерал Большаков вошёл в кабинет, тщательно закрыл за собой дверь и прошёл к столу по красной ковровой дорожке. Он остановился, дождался кивка Андропова, который указал, на какой именно стул сесть, и проговорил:

— Здравствуйте, Юрий Владимирович.

— Да уж поздоровались, — ответил Андропов, который считал, что его кивок генерал так и должен был расценить. — У меня очень мало времени, поэтому можешь не расшаркиваться, а буквально в двух словах сообщить, что удалось нарыть. Но только по существу и по фактам, а то знаю я твои придумки.

Большаков закивал и быстро заговорил:

— Я уже подавал докладную записку по поводу происшествия на участке железной дороги Симферополь — Знаменка. О несчастном случае, как заявлено, было в официальной версии, но... — Большаков сделал паузу, — вдоль железнодорожного полотна были найдены три неопознанных трупа, один из которых удалось идентифицировать. Мы поинтересовались, не могли ли они быть знакомы между собой, и вот что выяснилось: двое работали в Смоленске на режимном предприятии, входящем в объединение «Кристалл».

Андропов, до сих пор слушавший вполуха, выпрямился.

— Так-так, — проговорил он, — а это уже действительно любопытно.

— Но не это самое главное, — сказал Большаков, воодушевлённый такой поддержкой. — На поезде, на котором произошёл несчастный случай, возвращались участники соревнований военно-патриотического слёта, и среди них — Бурундуковая Ева Илларионовна. Да-да, вы не ослышались, Юрий Владимирович, — проговорил Большаков, неправильно истолковав взгляд Андропова, — это факт.

— По-моему, на эту тему мы закончили говорить. Я ясно дал понять, что меня это больше не интересует. Ты облажался, Володя, на аэродроме, ты это понимаешь? Если бы она завалила самолёт, после — на другом аэродроме — ты был бы на коне с красным флагом, но она его посадила. Леонид Ильич принял личное участие и вместо «Красного Знамени» вручил ей Звезду Героя. И мне пальчиком погрозил. Всё, вопрос закрыт. К тому же связывать Бурундуковую с несчастным случаем и тремя трупами на насыпи — это какое-то маниакальное преследование. У тебя есть убедительные доказательства, что это сделала она? Или в тебе горит пламенный огонь мести? Если нет, так даже не начинай, я тебе по хорошему прошу.

Большаков прокашлялся:

— Только косвенные, только косвенные, но мне удалось проследить дальнейший путь Бурундуковой. Вы только послушайте, Юрий Владимирович, какая картина вырисовывается.

— Одна минута, — сказал Андропов и откинулся на спинку кресла.

— Конечно, конечно, — закивал Большаков. — Она в конце июля отправилась во Львов по туристической путёвке от комитета комсомола. Я запросил Львов на предмет особо тяжких преступлений, и вот что выяснилось: в сорока километрах от областного центра произошло громкое убийство. Шесть человек, но самое любопытное, что один из погибших в недалёком прошлом работал на той же самой смоленской фабрике. Я думаю, это уже не по косвенным уликам след.

Андропов выпрямился, рассеянно посмотрел на Большакова и, желая закончить разговор, поинтересовался:

— Но, я так понимаю, доказательства участия Бурундуковой в этом громком деле тоже не найдены? — с сарказмом проговорил он. — Иначе в этом кресле сидел бы уже твой начальник и стучал кулаком по столу.

— Но такое невероятное совпадение! А ещё сегодняшний случай в Кишинёве. Заметьте, Юрий Владимирович, ни где-нибудь, а именно в Кишинёве.

— А что сегодня произошло вопиющего в Кишинёве, о чём мне следовало бы знать?

— Чемпионат СССР по мотокроссу был сорван.

— Не люблю мотокросс, — поджал губу Андропов, — по мне так лучше футбол. Ну и что? Его тоже Бурундуковая сорвала?

— У меня есть такое подозрение, — подтвердил Большаков. — Во время соревнования над полем мотокросса появился огнедышащий дракон и спалил часть мотоциклов, предназначенных для второго заезда. Я думаю... — Большаков замер, увидев странный взгляд Андропова.

Вот так же ещё недавно смотрел на него врач одной закрытой клиники после случая в аэропорту Жуковского, и только невероятное везение помогло не остаться там навсегда.

— Там сотни свидетелей, — поспешил закончить Большаков, — и все могли наблюдать дракона. Есть видеоматериалы. Завтра их доставят нам в отдел.

— Скажи, Володя, — проговорил Андропов, внимательно разглядывая генерала, — я точно не поспешил назначить тебя на такое ответственное задание по смоленскому делу? Может, тебе ещё подлечиться стоило? Ты говорил, что предоставишь доказательства. Помнится, у тебя были неформальные отношения с Людмилой Ивановной, и ты говорил, что она приставлена к Бурундуковой в Кишинёве. Ну и что сообщила Людочка? Она была свидетелем во Львове или лично видела, как Бурундуковая превращается в дракона?

— Людмила, к сожалению, ничего не может подтвердить, но и опровергнуть. У неё прямо перед поездкой во Львов резко повысилась температура. Она была госпитализирована в тяжёлом состоянии. А неделю назад ей вырезали гланды.

Андропов откинулся на спинку кресла и расхохотался.

Большаков тут же вскочил с места и вытянулся во фронт, наблюдая за шефом КГБ.

Насмеявшись вволю, Юрий Владимирович промокнул платком лоб и спросил:

— А скажи, Володенька, гланды Людмиле Ивановне тоже Бурундуковая вырезала?

Глава 2

— Все здесь? — сержант дядя Стёпа оглянулся на Тамару Афанасьевну.

Она пробежалась взглядом по классу и подтвердила:

— Все, кто присутствовал на мотокроссе. Даже Бурундуковая явилась, хоть и с опозданием.

— Кроме меня, — тут же подала я голос. — Если вы собираетесь обсуждать, как и кто стартовал, кто явился первым и почему, то я сразу готова покинуть класс. Меня там не было и я ничего нового сообщить не смогу.

— То есть, как не было? — Степан уткнулся носом в список, поданный ему классной, превратившись при этом в вопросительный знак. Поднял на меня глаза и сказал. — Бурундуковая, ты по алфавиту вообще первая идёшь. Что ты выдумываешь?

— Ничего не выдумываю. А первая, потому что у меня фамилия на «Б». Единственная в классе, а на «А» вообще нет. Вот я и первая, но это не значит, что я присутствовала на мотокроссе. Я ведь объяснила.

— Как же не присутствовала, когда ты есть в списке присутствующих? Тамара Афанасьевна, — он снова оглянулся на классную.

— Ева, когда я вас собрала в кучу, ты там была. В чём дело?

— Когда собирали, я была. Но приехала, когда мотокросс закончился. И потому не могу участвовать в прениях.

— Мотокросс не закончился, а был приостановлен в связи с непредвиденной ситуацией, а также пожаром, который уничтожил значительную часть мотоциклов для второго заезда.

— А мне какая разница? — удивилась я. — Он совсем закончился или его закончили по вашим непредвиденным ситуациям? Меня в тот момент не было, поэтому я, пожалуй, пойду. Я вообще мотокросс не люблю, и что у вас там непредвиденное случилось, мне неинтересно.

Я поднялась и двинулась вдоль стенки к выходу, но Степан, недаром я его дядей Стёпой окрестила, двумя своими семимильными шагами пересёк класс почти по диагонали и остановился у дверей.

— Бурундуковая, сядь немедленно на место, — категорично заявил он.

— Пока мы тут будем сидеть, у меня мотоцикл уведут. Кто вообще додумался огородить школу металлическим забором и на ворота повесить здоровущий замок? Проехала бы на территорию и не нервничала бы, а то мало ли что с ним случится.

Но действительно. До того как я отправилась в Гомель, я ведь приходила в школу: небольшой штакетник кое-где стоял — и всё. А сегодня, когда приехала, глаза на лоб вылезли. Высокий, двух с половиной метров металлический забор из толстых прутьев вокруг всей школы! Отгородили «базу знаний» от простого люда. Ворота поставили со стороны дороги и маленькую калитку. Так ещё сообщили, что всем учащимся выдадут школьные удостоверения и на территорию школы без них пройти будет нельзя — секьюрити у калитки будет стоять. А нам с Люсей придётся обходить всю школу по кругу, чтобы войти. А это, минуточку, не меньше километра. Нездоровое явление.

— Вот и по поводу мотоцикла к тебе есть вопросы. Каким образом ты на нём ездишь без прав? Его вообще конфискуют у тебя за это и отправят на охраняемую стоянку до приезда подполковника Козырева. А то, что это такое? Устроила катание. Тебе сколько лет?

— А это не важно, сколько мне лет. У меня права есть, — я вытащила из сумочки книжицу и помахала в воздухе, — на все категории, и они действительны, а не клякса какая-нибудь.

— А ну, покажи, — заявил Степан и протянул руку.

— Не ГАИ, — ответила я и, раскрыв права, показала сержанту.

— На все категории! — он едва не завопил, и восемнадцать человек из класса, все, кто присутствовал, принялись ему помогать, создав в классе гвалт.

— Брежнев Леонид Ильич лично выдал и приказал никому в руки не передавать. Так что дуля вам, а не конфискация мотоцикла.

— Ева, — опомнилась Тамара Афанасьевна, — как ты разговариваешь с товарищем милиционером?

— А пусть товарищ милиционер не запугивает разными конфискациями, да ещё и насильно удерживает меня в классе, — ответила я. — А на каком основании? Я на мотокроссе не была и видеть ничего не видела.

— Насчёт прав мы ещё поговорим, — пригрозил Степан, — а по поводу случившегося — сядь. Пока вы все не прочитаете внимательно, не подпишете бумагу, пока ваши родители не явятся и не подпишут её рядом с вами, никто никуда не пойдёт.

— Какую бумагу? — поинтересовалась я.

— О неразглашении того, что вы видели сегодня на мотокроссе. Что не будете это обсуждать и никому не расскажете в целях предотвращения паники населения.

— Так там было несколько тысяч человек, — сказал Попов с задней парты, — и что, только нам нельзя это обсуждать? А им можно? — в его голосе зазвучала обида.

— Никому нельзя, — заявил Степан. — Все, кто там находился... — он подумал и переиначил фразу: — Со всеми, кто там сегодня находился, будет проведена беседа, и все дадут подписку о неразглашении до выяснения всех обстоятельств случившегося.

— Вот и замечательно, — сообщила я, — а так как меня там не было, мне и подписывать ничего не нужно.

— Бурундуковая, — Степан начал закипать, — ты туда приехала, ты там была, и значит, подпишешь бумагу вместе со всеми.

— Что, не расскажу ничего о том, чего не видела? — я рассмеялась. — Это что за новые правила?

— Не видела, так слышала. Вы все это обсуждали во дворе школы, когда я пришёл.

— А меня не было, — я развела руками, — я на мотоцикле каталась и сюда приехала позже всех.

Разумеется, позже всех. Не оставлять же было улики в заброшенном доме. Упаковала всё в сумку и спрятала в гараже. Тем более ещё следовало всё аккуратно сложить, чтобы много места не занимало.

— А почему ты, кстати, приехала позже всех? — тут же спросил Степан. — На мотоцикле ты должна была, наоборот, первой приехать.

— ПДД соблюдала, — съязвила я, — и какая разница, когда я приехала? Знала бы, ни за что не явилась. Занималась бы своими делами. Меня ваши бумажки не касаются.

— То есть, как не касаются? — заговорил Степан возмущённым голосом. — Можно подумать, что тебе никто не рассказал, что там произошло.

— Представляете, — я растянула губы в улыбке, — никто.

— Как никто? — тут же влез Тисеев Гена. — Я тебе лично сказал, и Гольдман рядом стояла, и Павленко.

— Что ты мне рассказал? — я расширила глаза. — Бормотал про какие-то сказки.

— Никакие не сказки, — огрызнулся Тисеев. — Там не меньше двух тысяч человек было на мотокроссе, и все видели. Никакие это не сказки.

— А что это тогда? — меня начало пробивать на смешок. — Лох-Несское чудовище добралось до Кишинёва, чтобы отложить яйца в ближайших озёрах и оставить после себя потомство?

— Какое чудовище? — тут же заинтересовался Степан. — Что ты об этом знаешь?

Да и все одноклассники уставились на меня.

Про Несси в СССР ничего не знали в 1977 году? Это как? Первые упоминания ещё в 700 году нашей эры появились. Причём письменные, которые сделал аббат какого-то монастыря. Да и после — полным-полно свидетельств, а уж в середине двадцатого века только ленивый не строчил в газету заметку о том, как он лично наблюдал это чудовище в озере. Фотографий понаделали сотни, и что? До Советского Союза не долетели сведения? Или решили не распространяться?

— В журнале каком-то читала давно, - сказала я, - В озере Лох-Несс живёт какое-то огромное доисторическое животное. Я и подумала, что Тисеев о нём рассказывает. Но я в подобные бредни не верю. Комсомолец вообще должен верить только в то, что видел собственными глазами, а не повторять сказки про Змея Горыныча.

— Так мы это все видели! — раздались крики со всех сторон. — Это был огромный дракон! Он летел быстро, как самолёт, и пламя изрыгал изо рта. А ты, если не видела, так и не нужно отрицать. Была бы ты с самого начала с нами, сейчас бы так не разговаривала.

— Тише, — Тамара Афанасьевна своим непререкаемым голосом заставила всех умолкнуть.

— Вот, — я показала рукой на одноклассников, — видите, товарищ сержант, все подтвердили, что меня там не было, поэтому будьте так добры отойти от двери, и я поеду по своим делам.

— Подпишешь — придёт мама. Сегодня воскресенье, все родители оповещены, и спокойно пойдёшь по делам, — невозмутимо ответил Степан, продолжая загораживать своей мощной фигурой двери.

— Товарищ сержант, что подпишу? Вы конкретно можете мне лично объяснить? Вот если честно, я не понимаю. Или вы действительно верите в огнедышащего дракона? А выглядите вполне взрослым.

— По заявлению очевидцев, его многие видели. Есть пострадавшие, и все они в один голос заявляют. Поэтому сядь и перестань спорить.

— А вы? — поинтересовалась я. — Вы лично верите в дракона?

— А почему я должен не верить своим товарищам по службе, которые присутствовали на мотокроссе и наблюдали пролёт... — он замялся, подыскивая слова, — этого... то ли дракона, то ли громадной летучей мыши. Его по-разному описывают, а то, что изо рта один раз точно вырвалось пламя, этому тоже есть свидетели.

— Вот честное слово, товарищ сержант, меня так и подмывает задать вам один вопрос.

— Какой? — тут же заинтересовался Степан.

— Что вы сегодня курили? Не поделитесь? Тоже хочу увидеть нечто подобное. Ну или хотя бы подскажите, где вы это приобрели.

Степан сосредоточил свои мозги в верхней части головы, аж складочки по лбу пошли.

До Тамары Афанасьевны мой стёб дошёл быстрее.

— Ева, — воскликнула она, — что ты такое говоришь? Я, между прочим, тоже там была. Что это было, я не разглядела за мотоциклистами, но это действительно было. И летело оно на огромной скорости. Я лично наблюдала его меньше секунды и потому не могу утверждать за его размеры.

Я прикинула, что скорость была примерно двести или чуть больше, и потому вряд ли вообще кто-то видел пролёт дольше секунды. Участок от деревьев до деревьев через поле мотокросса — всего сто двадцать шагов, и по низине. Лично отмеряла. Момент, когда могли обратить внимание — это вылет из-за пригорка, а там около семидесяти метров. При скорости шестьдесят метров в секунду это и заняло едва пару мгновений. Так что распознать что-либо мог только тот дятел, который возился около мотоциклов, и то если он сразу поднял голову. И кстати, чем он там вообще занимался и почему вспыхнул именно крайний байк, около которого он стоял?

Конечно, он теперь будет утверждать, что дракон пыхнул огнём, но вероятнее всего, сам что-то надумал учудить с мотоциклом.

И самое главное: я точно знала, что никакого дракона не было и никакое другое чудовище там не летало, а потому и поджечь ничего не могло.

— Ну а что? — я развела руки в стороны и едва не навернула Степаненко Юлю шлемом по голове.

Сидела бы на её месте Гольдман, ничего бы не было, но Юля отмахала под метр восемьдесят и всегда сидела ровно, как будто ей кол в горло вставили, и потому возвышалась над партой.

— Ева, — охнула она, подставляя локти, чтобы смягчить удар, — смотри, куда машешь!

Я извинилась, опустила руки и договорила:

— Ну может, там что-то и летало, — покладисто согласилась я, — может, и пыхало огнём, но я этого не видела, поэтому что я должна написать? «Ничего не видела и обязуюсь не рассказывать о том, чего не видела»? Вам-то не смешно?

Степан задумался, перевёл взгляд на Тамару Афанасьевну и снова вернул на меня.

— Сейчас я расскажу, что там было, — сказал он.

— Вот спасибо, — меня разобрал уже конкретный смех, — и я подпишу бумагу, что обязуюсь никому ничего не сообщать о том, что мне рассказал сержант милиции. А не проще не рассказывать, и я знать ничего не буду?

Ну явный бред. На самом деле всё было совсем не так.

Глава 3

А дело было так.

Мы с Ингой всё-таки отправились в гараж. Но, если говорить откровенно, мне и в голову не могло прийти, что первые часы дня рождения встречу, катаясь по городу на мотоцикле. Неважно, что это не совсем мой день рождения: я вроде к этому телу уже прикипела, и оно стало почти родным. Так что да, всё таки мой.

Инга, увидев моего красавца, перепугалась.

— Так он двухколёсный? — спросила она, испуганно глядя на «Яву».

— А ты думала, он какой? Это же мотоцикл.

— Трёхколёсный. У соседа такой. Можно ехать в коляске.

— В люльке, — рассмеялась я, — не люблю трёхколёсные. Чувствуешь себя как на велосипеде.

— Это твой?

— Ага. От отца достался, — подтвердила я.

— Так это вы на нём с Люсей раскатывали по городу?

— А на каком? Зачем мне угонять чужой мотоцикл, если есть свой? Я ведь уже объяснила.

— Он, наверное, тяжёлый? — поинтересовалась Инга.

— Ну, не так чтобы очень, но на руках даже вдвоём мы его не понесём. Но нам этого и не нужно. Он сам нас прекрасно потащит.

Я выкатила мотоцикл из гаража и закрыла ворота.

— Надевай шлем, — сказала я, протягивая аксессуар Инге, — садись сзади и обхватывай меня крепко за талию. Голову клади мне на спину и не шевелись во время поездки. Поняла?

Инга с опаской осмотрела шлем, но любопытство и желание прокатиться, видимо, пересилили, и она кивнула.

К сожалению, Инга действительно ни разу не ездила на мотоцикле. Пока я медленно скатывалась по улице Минской вниз и не торопясь поворачивала перекрёстках, всё было в порядке. А вот когда я на скорости свернула на мост через железнодорожные пути, девчонка ойкнула и попыталась выровняться, видимо, опасаясь, что мы сейчас завалимся.

Я едва удержала мотоцикл, вильнула и остановилась прямо под фонарём. Повезло, не докатилась всего пару метров.

— Инга, блин, — рыкнула я, — я же тебе сказала не шевелиться!

— Мне показалось, мы падаем, — пискнула она.

— И упадём, — подтвердила я, — если ты будешь крутиться туда-сюда. Прижмись и закрой глаза, если страшно.

— А может, мы никуда больше не поедем? — спросила она, продолжая охать.

— Можем не ехать, — согласилась я, — до дома семь километров. Мотоцикл ты будешь толкать?

Ответить Инга не успела. Около нас, сверкнув красными и синими проблесковыми маячками, остановился автомобиль, и на дорогу тут же выбрался гаишник.

— Так, — протянул он, — что за пьяное вождение посреди дороги?

Инга поспешила стянуть с головы шлем, ну и я сняла, чтобы мент своим носом определил, что мы трезвые.

— Ну ничего себе, — сказал он и, оглянувшись, крикнул: — Серёга, иди глянь, какой улов! Две несовершеннолетние девки раскатывают по городу в час ночи. Признавайтесь, девочки, пили, небось, сегодня? Или с чего вас на подвиги потянуло? Чем баловались?

— Мы не пили ничего, — промямлила Инга.

Я не стала ничего объяснять. Вынула из внутреннего кармана джинсовой куртки права и протянула их сержанту. Второй тоже оказался сержантом, только младшим. Выбравшись из-за руля, он поинтересовался:

— Не расслышал тебя, Андрей, что тут?

Андрей тем временем успел раскрыть права и теперь расширенными глазами рассматривал их.

— Ты только представь, — сказал он, — у неё все категории открыты. Ты такое видел когда-нибудь? — Он перевёл взгляд на меня: — Тебе сколько лет?

— Там строчка есть, — подсказала я, — «действительны с шестого августа 1977 года». И какие вопросы?

Его напарник успел подойти и тоже уткнулся в права.

— Может, липовые? — поддакнул он. — Быть такого не может.

— Ева, — ляпнула Инга, — я ведь говорила, что попадёмся.

Гаишники глянули друг на друга и расхохотались.

— Точно фальшивые, — подтвердил Андрей. — Ну, девочки, проходим в машину. В отделе будем разбираться, откуда у вас такие права. Глуши двигатель.

Он отправил права к себе в карман. Вероятно, первое время так и должны реагировать менты на такой документик, пока удастся примелькаться. Месяц или два.

Я недолго думая протянула открытое удостоверение:

— Герой Советского Союза, Бурундуковая Ева Илларионовна. Права настоящие. Мы ничего не нарушили, поэтому, пожалуйста, верните их, и мы разойдёмся краями.

Пауза затянулась. Андрей принялся рассматривать удостоверение, а его напарник пытался заглянуть ему через плечо.

— В Кремле сдавала на права. Лично Брежнев вручал. И награды он же, — подсказала я, видя, что у них прямо крутится вопрос на языке.

— А паспорт есть? — всё ещё не веря, спросил сержант.

— А паспорта нет, — заявила я, — сегодня исполнилось шестнадцать лет. Завтра обязательно схожу и получу, а пока — увы.

— В шестнадцать лет все категории на правах... — младший сержант Серёжа покачал головой. — Я про такое ни разу не слышал. Выданы месяц назад и удостоверение Героя на пару дней раньше.

— В «Молодежь Молдавии» обо мне была большая статья, — вспомнила я, потому как ни один из них не козырнул и не сказал: «Товарищ Герой Советского Союза, неувязочка вышла».

Но то говорили от старлея и выше, а это два сержанта.

— Ты читал? — спросил Андрей и, когда напарник отрицательно покрутил головой, добавил: — И я не читал.

— Ева — настоящий Герой Советского Союза, — сказала Инга. — Это правда. Она на слёте села в бензовоз, который загорелся, и отъехала на нём на безопасное расстояние. Там он и взорвался. Она спасла очень много людей. Мы два дня думали, что она погибла.

— И как же она спаслась? — сержант недоверчиво хмыкнул.

— Прыгнула со скалы в море, — запальчиво сказала Инга, — так и было.

— И целых два дня пряталась там? — в голосе сержанта появилось нечто ехидное.

— Послушай, Андрюша, — сказала я, — ты у всех выясняешь, удостоверение настоящее или фальшивое? Разбираешься в этом? Я Герой Советского Союза, и мне нужно на Чеканы. Поэтому верни документы, и мы поедем.

— Это невозможно, — заявил гаишник, — вам придётся прокатиться с нами в отдел, и там будем разбираться.

— Поехали, — согласилась я, — но сразу предупреждаю: для тебя это плохо закончится. Вот в этом я уверена.

— Хорошо, — он улыбнулся, — садитесь в машину.

Инга сползла с сиденья, и я поставила мотоцикл на подножку.

— А с «Явой» что делать? — спросил младший сержант. — Я на мотоцикле ни разу не ездил.

— И я, — отозвался Андрей и, вдруг вспомнив, сказал: — А где техпаспорт?

Я поковырялась в сумочке и выудила ещё один документик.

— Бурундуков Илларион…

Сержант глянул мне в глаза.

— Я не понял, — проговорил он, — начальник РОВД по Ботанике — твой отец?

— Он самый, — кивнула я.

— А я думаю, почему фамилия знакомая. Мы провожали его на кладбище два года назад.

Он потоптался на месте и вытащил из кармана мои документы.

— Просто увидели, как мотоцикл вильнул, и подумали, что вы пьяные. Неувязочка, товарищ Герой Советского Союза. Только вы уж поаккуратнее. Не попадите в аварию.

Я убрала документы в сумочку, а оба сержанта мгновенно исчезли в утробе своего автомобиля.

— Они уехали, — сказала Инга, глядя им вслед.

— Конечно уехали, — согласилась я. — А ты, пожалуйста, надень шлем, обхвати меня и не шевелись. Понятно? А то на каждом повороте будем с ментами беседовать. Так и до утра недалеко.

— Ага.

— Ну вот и чудненько.

Глава 4

Лена встретила нас при полном макияже, словно только привела себя в порядок и собиралась на весёлую тусовку.

— Шлемы можете положить сюда, — показала она на столик и сделала незаметный знак глазами в сторону Инги.

Я в ответ дважды моргнула и представила девчонку.

Лена критически глянула на неё и сказала:

— Кстати, Ева, у меня для твоей подруги есть классный костюмчик. Она не хочет примерить? Уверена, на ней будет сидеть просто шикарно, — и вопросительно глянула на меня.

Инга растерянно оглянулась.

— Конечно, хочет, — убедительно сказала я. — Приехала в гости спонтанно, и все вещи дома. Нам бы трусики, маечки, пару платьев глянуть и костюмчик обязательно. Ну и что-нибудь по мелочам.

Инга попыталась отбрыкаться.

— Не торопись, сначала померяй, а потом будешь отнекиваться. Лена тебе плохого не предложит. Я сама у неё отовариваюсь уже не первый год. Вещи — секонд-хенд. Новые, хорошие вещи практически за бесценок.

— Это как? — переспросила Инга.

— Давай сначала померяешь, прикинем, как ты выглядишь, а потом обсудим.

— Я не знаю, — растерянно проговорила подруга, но Лена сразу взяла её в оборот и разложила на диване пару шикарных платьев, юбку, блузку и джинсовый костюм. Ну и трусики-недельки. Мне такие не нравятся, но Инга, увидев их, пришла в восторг. В самом деле, не бикини же ей предлагать. Трусики попку должны прикрывать, вдруг ветер юбочку взметнёт, а она девочка скромная.

Пока Инга примеряла платья, которые, кстати, на её фигурке прекрасно сидели благодаря Ленкиному глазу, я потягивала кофе и незаметно подмигивала хозяйке квартиры.

Также подобрали пару туфелек и босоножки.

— На семьсот рублей вместе с рюкзаком, — шепнула мне Лена.

Я кивнула и незаметно передала ей деньги.

Когда Инга примеряла последнее платье, я резюмировала:

— Забираем всё.

— Как всё? — перепугалась подружка. — Только трусики и вот то красное платье.

— Инга, расслабься, за всё про всё всего сто рублей. Ты такие цены нигде не найдёшь.

— Сто рублей? — она с сомнением оглядела диван. — Не может быть.

— Я же сказала, Лена заведует секонд-хендом. Как тебе объяснить? Из Болгарии сюда поступают вещи уже не новые и совершенно бесплатно. Там за сто килограммов около трёх рублей платят.

— Но это же новые вещи, на них даже этикетки стоят.

— Правильно, — согласилась я, — среди них бывают и новые вещи. Вот Лена их сортирует и новые выкупает с последующей продажей. Поняла? Работа у неё такая. В Бельцах такого нет, но это и понятно. Вещи поступают исключительно в столицу. Ясно?

Секонд-хенд, конечно, ещё не существовал, во всяком случае, в СССР, но откуда ей знать, что это вообще такое?

— Я уже заплатила, и не будем спорить. Приедем домой и там всё решим. Ты же хочешь быть красивой рядом с Виталиком?

Она и так была вполне миленькой, но, как говорится, обуть, приодеть, накрасить — и готова конфетка.

— А откуда я взяла это? Он же спросит.

— Как откуда? Купила, дома лежало. Ты ведь с мамой разговаривала, вот и попросила передать вещи с водителем автобуса, а мы утром спозаранку сбегали и забрали.

Инга похлопала глазами.

— Потом, — сказала я ей, — пакуй вещи в рюкзак и поехали. У Лены ещё дел по самое горло.

Пока Инга переодевалась, я сама всё упаковала, а то она превратилась в какой-то тормоз.

— Надеюсь, с мотоцикла не свалишься? — спросила я её, прикидывая, где разместить рюкзак, чтобы он не перевесил девчонку. Не придумала. Рюкзак был немного меньше моего и потому раздулся, как колобок. Пришлось, как следует пристегнуть его к Инге и напомнить, чтобы крепко обхватила меня и не вздумала крутиться в разные стороны.

Нытьё началось уже в гараже.

— Ева, а ты сможешь вернуть ей вещи и забрать свои деньги? — спросила она, едва я заглушила двигатель перед воротами.

— Тебе не понравились? — задала я встречный вопрос.

— Понравились, но у меня нет ста рублей, чтобы отдать тебе.

— А кто тебе сказал, что мне их нужно отдавать прямо сейчас? Вот вырастешь, закончишь школу, выучишься на кого — у тебя мечта есть — и начнёшь зарабатывать. Вот тогда я к тебе явлюсь и потребую должок, — я хихикнула, но девчонку это не рассмешило.

— Помоги закатить мотоцикл, — сказала я, чтобы её отвлечь, и когда она упёрлась в багажник, — добавила, — сейчас не будем ничего с кондачка решать. Примем душ, выспимся, и завтра ещё раз всё перемеряешь. Хорошо?

Она подумала и согласилась.

Ну вот что за человек. Действовать нужно всегда по одному плану: дают — бери, бьют — беги.

Инга бюстгальтеры не носила. У неё были два небольших холмика, и поддерживать там нечего было. Она после душа сняла халат и забралась под простыню только в трусиках, и мне стало как-то не по себе. С голой женщиной в одной постели мне до сих пор спать не приходилось. Пусть не совсем женщиной и не совсем голой, но мне тоже пришлось лечь в трусиках. Выбрала самые скромные для этого.

— У тебя классная грудь, — с завистью рассматривая меня сказала Инга. А потом шёпотом спросила: — Сама выросла или ты что-то принимала для этого? У нас в классе у одной девчонки тоже большая, примерно как у тебя или чуть меньше. Так она говорила, что каждый год на грязи ездит, и это помогает. Ты не пробовала?

— Сама вроде, — ответила я и только потом подумала.

А кто его знает, может, Ева для этого и принимала что-то гормональное, хотя ни разу не слышала, чтобы кому-нибудь помогло. И по поводу грязей была без понятия. Чем они могли помочь? Вероятнее всего, только от конституции зависело.

— Она ведь тяжёлая, — продолжая пристально разглядывать, сказала Инга, — не мешает? Я думала, она у тебя меньше. Когда ты в купальнике была, помнишь, на паруснике и прыгала в воду, она выглядела не такой, а вот сейчас, вблизи, невероятно огромная.

— Так уж и огромная? — спросила я, опуская взгляд, — есть и больше. Мне бы тоже хотелось, чтобы она не торчала так, но что выросло.

— Меньше? — удивилась Инга, — да она просто обалденная. Я тебе точно говорю.

— Ладно, давай спать, — сказала я, почувствовав, как щёки начали гореть.

И из-за чего? Был бы рядом Каренин, и то, наверняка, я бы не покраснела.

Глава 5

— Девочки, я ушла, — сообщила Прасковья Дмитриевна, заглянув утром к нам в комнату.

Было жарко, и у нас обеих простыни сползли до пояса, поэтому, увидев наши обнажённые тела, мама Бурундуковой изменилась в лице. В её глазах появилось нечто непонятное, словно она застала нас за чем-то неприглядным.

Инга скромно потянула простыню до самой шеи, а меня пробило на смешок.

Прасковья Дмитриевна моргнула, словно тик прошёл по лицу, и закрыла дверь.

— А сколько времени? — поинтересовалась Инга.

— Вероятно, половина восьмого, — ответила я. — Обычно она в это время уходит на работу, но бывало и раньше.

— Так сегодня суббота, на какую работу?

Суббота? Я вообще понятия не имела, какой сегодня день недели, но действительно странно, что она ушла в такую рань. Или как рассказывала Люся: в стране объявили очередной субботник. Но никаких объявлений по этому поводу не видела.

— Я бы ещё поспала, — ответила Инга, потом, вспомнив, наклонилась вперёд и чмокнула меня в щёку: — С днём варенья!

— Спасибо, — я улыбнулась в ответ. — Завтра можем и поспать подольше, но сегодня, пожалуй, встанем. Пока позавтракаем, ещё встретить всех надо. Они же с вещами выйдут из школы, а в восемь туда смена придёт, так что их рано поднимут.

— Ой, точно, — согласилась Инга, поднимаясь.

— Я первая в душ, — сказала я и, схватив халат, умчалась.

Инга ещё плескалась, а я готовила завтрак, когда раздался дверной звонок.

Я открыла дверь и замерла. Вся площадка и лестничная клетка были заняты. И в самом деле, куда им всем податься с вещами? Вот и припёрлись ни свет ни заря.

— Влетайте, — сказала я, — но в порядке очерёдности, чтобы не толкаться. Вещи… — я покрутила головой, — все вещи сюда, — я показала на дверь в мою комнату. — Виталик, а ты проходи внутрь и раскладывай их на свободные места.

Как чувствовала! Успела собрать постель и сложить диван, а то было бы не совсем удобно. Мало ли что они могли подумать, если даже у Прасковьи Дмитриевны что-то нехорошее промелькнуло в голове.

Накормить такую ораву завтраком оказалось делом нелёгким. Пятнадцать человек не могли развернуться на кухне одновременно, поэтому задействовала большую комнату. Раздвинули стол и устроили маленький фуршет — всё равно даже те стулья, которые приволокли от Люси, не могли всех разместить.

Мама Бурундуковой, конечно, расстаралась и наготовила много чего, но она точно не рассчитывала, что гости явятся на завтрак и почти сметут и оливье, и шубу, и полказана жаркого. От котлет тоже ничего не осталось. Организм-то молодой, здоровый, а учитывая, что легли спать ребята и девчонки на голодный желудок, удивляться нечему.

Так ещё и в ванную дружно все зачастили, увидев Ингу в халате и с мокрыми волосами.

— Ева, — сразу взмолились несколько девчонок, — можно помыться?

Странный вопрос, я откажу, что ли? Мы с Ингой и вчера поплескались, и сегодня, а они так и легли спать после дороги. Объяснила, что душа нет и пользоваться можно тазиками.

— Удивила, — рассмеялась Рая, — у нас тоже так. И только холодная. Для горячей нужно поджигать колонку. Ты бы слышала как она бахает когда включаеться.

— И что? — спросил Виталик, когда все насытились. — Какие планы на сегодня?

Какие планы? Я бы предложила пойти в парк и сделать шашлыки, тем более что видела на балконе десятка два шампуров, вот только сырое мясо… Где его взять? Я ни в одном магазине с момента переноса не видела. Да и можно ли в парке жечь огонь? Придут любители зелёных наслаждений и испортят весь праздник.

Выручила Люся.

— А давайте в долинку пойдём, как на мой день рождения, — сказала она и, повернувшись ко мне, спросила: — Помнишь?

Я даже когда у неё день рождения — не то что не помнила, но и не знала. Захотелось сделать страшные глаза, но, так как все в этот момент смотрели на меня, просто ответила:

— Хорошая идея.

Глава 6

Вероятно, всё-таки в моих глазах Люся что-то прочитала или сама вспомнила, сколько раз уже задавала этот вопрос, но сообщила самостоятельно, чем занимались на её дне рождения.

Съездили на рынок, взяли мясо и приготовили шашлыки. Очень правильное решение.

— Только мы мясо брали вечером и мариновали, — закончила она свою речь, — а сейчас как?

— Я тебя умоляю, — отмахнулась я, — за час замариную, и будет шикарно.

Все дружно поддержали такое мероприятие, тем более что Люся вспомнила про бадминтон и волейбольный мяч.

Было решено отправиться сразу на место будущей дислокации, и пока народ будет собирать сухие ветки для костра, я, Люся, Виталик и парнишка из Унген отправимся на рынок. Мальчишки шли с нами вместо тягловой силы, учитывая, что мяса нужно было взять килограммов двадцать. Плюс помидоры, лук и прочее.

Мы уже упаковали две сумки с посудой и собирались выходить, когда явились Прасковья Дмитриевна и Илья Спиридонович.

Увидев такую толпу народа, мамочка Бурундуковой прижалась к перилам, чтобы её не снесли вниз потоком, уставилась на меня с Люсей (учитывая, что мы выходили последними) и спросила упавшим голосом:

— Это все гости?

— Ага, — кивнула я, — мы тут немного набедокурили и не убрали. Ты уж извини. И да, мы позавтракали праздничной едой. Если это вся, которая была в холодильнике, то мы её уже съели. Сейчас пойдём на озеро на шашлыки и вернёмся вечером. Но вы не волнуйтесь, — я перевела взгляд с дяди Ильи на Прасковью Дмитриевну, — мы что-нибудь на вечер купим, придумаем, в общем.

Я разглядела в руках у Ильи Спиридоновича коробку и сразу решила, что это, вероятнее всего, мой подарок. Даже сразу захотелось отобрать и заглянуть внутрь, но, учитывая, что они оба опешили и не поздравили меня с памятным днём, отложила это дело на вечер.

Полянка оказалась не совсем близко. Минут тридцать топали, но зато вполне узнаваемой. В ста шагах от родника, где маньяк едва не придушил меня. Почти историческое место. Напомнило мне, что ключ, который нашла у него в квартире (похожий на гаражный), всё ещё лежал у меня, и как-нибудь следовало бы прогуляться поискать. А вдруг фоточки он именно там хранил? Если, конечно, менты уже не отыскали и не вскрыли, но это можно было у Ильи Спиридоновича выяснить.

До рынка и обратно у нас заняло почти два часа, и это благодаря тому, что путь до озера проделали на такси. Развернулась жёлтая «Волга» прямо перед нами, высадив пассажира. Не совсем до озера — не меньше километра тащили всё на себе, навьюченные, как верблюды. Кроме мяса и сопутствующих, набрали разных солений, фруктов, ягод, и потому едва доползли.

Народу уже было не продохнуть. Я лично насчитала двадцать два костра, от которых шли знакомые запахи.

Наша команда, хоть дрова и натаскала валом, для костра их не приготовила. Две девчонки играли в бадминтон, а остальные, встав в круг, колотили мяч друг другу.

Наше появление встретили радостно, но вместо того чтобы заняться костром, расхватали персики. Пришлось напомнить им, что мясо само не прожарится.

Никакого маринада я не использовала. Нарезала мясо, аккуратно укладывая в кастрюлю кружочки лука и помидоров, и, когда тара оказалась полной, залила газировкой. Старый проверенный способ. Через час можно было смело раскладывать на углях.

И пока народ делал бутерброды, позвала Люсю на родник, захватив полотенце.

Учитывая, что народ шастал туда-сюда, поставила девчонку на шухер, а сама голышом искупалась, смыв с себя пот, который струился ручьями.

Люся только лицо и руки сполоснула, а забираться целиком под холодную воду отказалась, как я её к этому ни подталкивала.

Вернулись как раз вовремя. Умники уже решили насаживать мясо на шампуры, хотя пламя костра било на два метра в небо. Вовремя их перехватила.

Пока дрова догорали, я улеглась на покрывало и наблюдала, как народ отдыхал по выходным дням. Никто не сидел, уткнувшись в смартфон: беседовали, шутили, смеялись.

Метрах в десяти от нас сидела такая же команда молодёжи, и пока горел костёр, двое раскручивали скакалку, а человек десять одновременно пытались прыгать на ней. Цеплялись друг за друга, падали, смеялись.

А я периодически поглядывала на Ингу и всё пыталась придумать, как всучить ей незаметно хотя бы тысячу рублей. Но одно дело — заплатить соточку за одежду, и совсем другое — предлагать бескорыстно крупную сумму. Запросто могла обидеться и, учитывая её скромность, ни за что бы, ни взяла. А мне ничего путного в голову не лезло.

Вечером разъехались все, кроме Виталика, Андрея (он тоже был из Бельц) и Инги. Последний автобус ушёл в семь вечера, и они остались ещё на одну ночь в городе.

Илья Спиридонович увёл мальчишек к себе на квартиру сразу после того, как они созвонились с родными и сообщили, что приобрели билеты на десять часов утра, и мы с Ингой остались вдвоём.

Кстати, в коробке, которую принёс дядя Илья, на самом деле оказался двухэтажный торт. Они с Прасковьей Дмитриевной снова взялись за готовку, но после шашлыков в юные организмы поместились только пироженки.

Мальчишки и девчонки скинулись и хотели вручить мне деньги, но я показала кулак и пообещала поколотить. Только этого не хватало — отбирать у комсомольцев последние карманные деньги.

А предки подарили маленькие женские часики. Не такие, о которых мечтала, но на первое время вполне подходили, а то без часов в голове совсем хаос присутствовал. Тем более я видела подобные в магазине за сорок рублей, и надо сказать, что часы для нормального статистического гражданина были скорее роскошью. Учитывая зарплаты, которые в основной своей массе были совершенно не такими, как я их представила в первый день своего появления после рассказов Люси.

С Ингой нормально поговорить не получилось, вернее, я отказалась от первоначального плана — просто всунуть ей в руки деньги и настоять, чтобы она забыла про мытьё подъездов, потому как ни к чему хорошему это привести не могло.

Виталик через год намеревался поступить на медицинский — надо же, куда замахнулся! — и Инга хотела махнуть вслед за ним, вот только шансов, как она сама призналась, у неё совсем не было. Если продолжать мыть полы — это уж точно. А в принципе всё было в её руках.

Но когда она заявила, что сейчас возьмёт в августе ещё два подъезда, чтобы как можно быстрее рассчитаться со мной, у меня голова совсем пошла кругом. Ну и как остановить эту ненормальную? У неё уже ладони лет на десять старше выглядели, а что будет через год?

В общем, не придумала я ничего умного, а наутро мы вместе позавтракали, и я проводила их на автобусную станцию.

Помахала ручкой и отправилась в район Телецентра более пристально разглядывать телевизионную вышку.

Глава 7

Кишинёв продолжал заниматься раскопками, как и в тот день, когда мы с Люсей ездили в Яловены, но в данный момент меня интересовала исключительно вышка. Единственное высокое сооружение города, к тому же сразу за забором начинался овраг. Так изначально показалось.

Седой мужик всё так же сидел около калитки и курил сигарету, периодически стряхивая пепел на землю.

— Как ваше ничего? — поинтересовалась я, поздоровавшись.

— А, — вспомнил он меня, — что же ты по воскресеньям приходишь? Проход на смотровую площадку в будние дни с десяти утра до двух, — и он махнул рукой в сторону.

Свободный проход?

Я, заинтересовавшись, прошла вдоль забора и наткнулась на большой плакат, который гласил, что подняться за символическую плату в один рубль можно.

Я отступила назад и глянула вверх. Смотровая площадка действительно присутствовала: если считать пролёты двухметровыми, то на высоте ста пятидесяти метров. Чуть выше имелась ещё одна площадка и совсем маленькая — на самом верху.

— А на какую разрешают подниматься? — спросила я, вернувшись к сторожу.

— Так она одна, — ответил он, — сто пятьдесят два метра. Город как на ладони.

— А верхняя площадка? — переспросила я. — На неё можно подниматься?

— Это только для своих, — загадочно ответил мужик.

— А Герой Советского Союза может быть своим? — я лучезарно улыбнулась.

— Герой Советского Союза? — удивлённо произнёс сторож. — Ну, Герой Советского Союза, разумеется, свой.

Приятный бонус.

— А как вас зовут?

— Друзья зовут Никодимыч, а вообще — Николай Николаевич.

Я хмыкнула. А при чём тут Никодимыч?

— По греческому оригиналу и есть Николаевич, — с пафосом заявил он.

Во как. Хотя мне какая разница?

Я вытащила из сумочки удостоверение и протянула его Никодимычу.

— Так что там насчёт героя? Я теперь своя?

— Поди ты, — сказал Николай Николаевич, разглядывая удостоверение, — а оно точно твоё?

— Там фоточка есть. Разве не похожа?

— По фотографии похожа, но слишком маленькая ты, чтобы иметь такое удостоверение. Сомнение меня берёт. За что ж тебе в мирное время такие привилегии, а?

— Так там, Николай Николаевич, ведь написано: за мужество и героизм.

— Это я прочитал. И что, и награды имеешь? — он лукаво прищурился.

Пожала плечиками и полезла в сумочку. Орден Ленина закрепила, звезду Героя, комсомольский значок и медаль вдогонку.

С каждой новой наградой глаза Никодимыча ползли всё выше. Когда я выпрямилась перед ним, он тоже поднялся со скамейки.

— Яша! — крикнул он в открытую калитку. — Поди сюда, дивись, какая дивчина пришла вышку смотреть!

Из строительного вагончика выглянула шевелюра, и уже через минуту около нас оказался парень лет тридцати. Пока он двигался к нам, успел доесть что-то жирное и облизнуть пальцы.

Увидев мои награды, он тоже остолбенел и потянулся руками к удостоверению.

Я едва не взвизгнула, увидев обвисший жир на его ладонях и представив, во что он превратит мой супердокумент, но и Никодимыч это просёк и убрал руку.

— Куда хватаешь? — рявкнул он. — Хоть бы пальцы сначала вытер. Обалдел, что ли? Это тебе не бумажка.

Яша одёрнул свои ладошки и спрятал их за спину.

— Ничего себе, — проговорил он шёпотом, уткнувшись носом в удостоверение.

— А то, — сказал Никодимыч. — Хочет подняться на вышку. Ты всё равно собирался лампы поменять, вот и проводи товарища... — он глянул на меня и исправился: — ...девушку.

Как будто девушка не может быть товарищем.

— Так воскресенье же, — сказал Яша.

— Ну и что? — пожал плечами Никодимыч. — А ты свою пассию не в воскресенье выгуливал наверху?

Ответить Яше было нечего, и он кивнул.

— Руки помою и пошли.

Они расступились, пропуская меня вперёд, и я прошла на территорию.

Вдоль забора рос кустарник и небольшие деревца. Три строительных вагончика располагались вплотную друг к другу, и больше ничего.

— А я думала, — сказала я, — что это стратегический объект и вход строго запрещён.

А с другой стороны, на Эйфелеву башню можно. На Останкинскую — запросто, и почему Кишинёвская должна отличаться?

— Стратегический объект, — хохотнул Никодимыч. — Тут что, воинская часть, что ли? Кому он нужен?

Яша открыл кран, торчащий из земли, сполоснул руки и вытерся насухо тряпкой. И даже после таких манипуляций я бы ему удостоверение не доверила. Кладезь бактерий.

Подъём до смотровой площадки занял ровно сорок минут. Был небольшой круглый лифт на два человека, но я предпочла подняться по ступенькам, прикидывая, как буду передвигаться с грузом у всех на виду. Стоит поднять голову — и здравствуй, моя радость. Единственный вариант: забраться под утро, когда на улице сплошная темень, дождаться рассвета и осуществить первый прыжок в этом времени.

— Видишь, какая красота! — сказал он, когда мы оказались на смотровой площадке, указывая на город.

— Красота, — подтвердила я и развернулась в другом направлении, отслеживая трассу, по которой должна буду двигаться.

Всё как на ладони. Далеко внизу, километрах в двух, я разглядела трассу мотокросса и пару мотоциклистов. Правее — поля, на которых вовсю трудились трактора. Даже в воскресенье.

Почти под вышкой, шагах в пятидесяти, был овраг и крутой склон, который проходил через мотокросс и исчезал за деревьями.

Лесополоса прекрасно прикрывала балку, по которой во время дождя наверняка шли потоки воды прямо на поля, и меня она тоже должна была частично спрятать, хотя и под вопросом.

Чтобы определить путь, мне нужно было пройти по всей балке и обозначить самый лучший обход случайных препятствий. Но уже сейчас можно было смело сказать, что вышка располагалась так идеально, что становилась автоматически мечтой бейсджамперов. И почему я никогда не слышала о таком месте? Хотя со временем меняется рельеф: овраг могли засыпать и построить на его месте что-нибудь, тем самым уничтожив замечательную трассу. Про парочку таких мест на Урале я и сама знала. А вот как выглядел Кишинёв в двадцать первом веке, была без понятия. Но это меня и не волновало. Главное сейчас — овраг и глубокая балка.

Я глянула наверх, представляя, как буду подниматься с ранцем по вертикальной лестнице на самую верхотуру.

— Какая высота до последней площадки? — поинтересовалась я, разглядывая шпиль.

— Сейчас ровно 243 метра, но скоро верхнюю часть демонтируют. Останется сто девяносто или около того, — ответил Яша, глянув наверх вслед за мной.

— А зачем? — удивлённо переспросила я. — Чем мешает?

— Не знаю, — равнодушно сказал Яша, — но ты, можно сказать, одна из последних, кто видит её такой высокой. Дней через десять приедут монтажники из Ленинграда и разберут.

— Через десять дней? — охнула я.

Всего десять дней, а у меня конь не валялся. Да и десять дней отсчитывать слишком расточительно. Максимум — неделя. Осуществить задуманное можно исключительно на выходные, когда народу меньше. Рано, на рассвете, не позже шести утра.

Мы с Аланом за четыре дня успели сварганить себе два костюма, и у меня на сегодняшний день было огромное преимущество перед той Ольгой, какой я была в двадцать пять лет. У меня был опыт, помноженный на опыт других бейсджамперов, чего в этом времени не было ни у кого в целом мире. А последний костюм я сконструировала совсем недавно, всего лишь три месяца назад, и даже успела опробовать, убедившись в его идеальных качествах.

— Спасибо, — поблагодарила я и заторопилась вниз, прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы осмотреть всю трассу и определить, где поставить ориентиры, мазнув яркой краской по деревьям.

— А я думал, ты на самый верх захочешь полезть, — сказал Яша.

На это только тратить время. Всё, что мне нужно было, я прекрасно рассмотрела.

— Ну как хочешь, — сказал он, — подождёшь меня, пока я пару ламп поменяю, или сама спустишься?

— Сама, — махнула я рукой и двинулась вниз по ступенькам.

Поблагодарив Никодимыча за прекрасную экскурсию, я обошла территорию вышки и, оглянувшись по сторонам, подпрыгнула, зацепившись за край забора.

Разглядев кустарник, я пересекла узкую грунтовую дорогу и, остановившись на краю оврага, оглянулась.

Яша спускался вниз и прекрасно просматривался со всех сторон, что и со мной могло произойти, надумай я подниматься в светлое время суток.

Высоты вышки вполне хватало, чтобы надуть костюм и уйти поверх деревьев, после чего нырнуть в балку.

Прикидывая все возможности, я двинулась вдоль оврага и далее по тропинке вдоль лесополосы, периодически заглядывая вниз. Глубина — около семидесяти метров, а в некоторых местах и более. Сорок — сорок пять градусов склон, и даже деревья, растущие по краям, могли не скрыть. Учитывая кривизну, скорость можно было набрать очень большую, и, чтобы далее перепрыгнуть небольшой холм, скорее всего, придётся двигаться над деревьями. Местность пустынная, и вероятность того, что в шесть часов утра, именно в воскресенье, будет прогуливаться здесь путник, сводилась к нулю.

Я добралась до места, где балка имела разветвление. Первая шла вдоль грунтовой дороги, а вторая ныряла к трассе мотокросса.

Чтобы рассмотреть обе, мне пришлось спуститься на самое дно и выбраться с другой стороны. Пожалела, что не отправилась в кроссовках. В них бы я чувствовала себя гораздо надёжнее, к тому же по дну балки протекал небольшой ручеёк.

Я поднялась на холм и, осмотревшись по сторонам, решила, что по любому из ответвлений можно двигаться. Даже если кто и будет кататься на мотоцикле по трассе, то рассмотреть меня на такой скорости просто не сможет. Я отшагала сто двадцать семь шагов и это был единственный открытый участок, а далее балка уходила вниз, прикрываясь деревьями.

Глава 8

Разыскать Абраама Людвига Людвиговича опять-таки помогла Лена благодаря своим многочисленным связям.

Кто такой Абраам Людвиг, Лена точно не знала, но свела меня с очень активной дамочкой Софочкой — эдакой постаревшей мажоркой лет сорока, которая и познакомила меня с Галиной Михайловной Житнюк, министром лёгкой промышленности Молдавской ССР. И исключительно благодаря тому, что Бурундуковая Е. И. была Героем Советского Союза.

При других обстоятельствах со мной никто бы и разговаривать не стал, а тут такая оказия вышла.

После какого-то созыва, какой-то сессии министр автомобильного транспорта Фомин Васильевич Михеев, министр мебельной и деревообрабатывающей промышленности Терехов Борис Павлович, министр мелиорации и водного хозяйства Афтенюк Герман Трофимович и вышеупомянутая Житнюк Галина уединились на небольшой фуршет обсудить будущую свадьбу.

Сын Галины, великовозрастное дитя двадцати пяти лет, собирался жениться на юной дочери Бориса Павловича, едва достигшей семнадцати лет. А остальные двое намеревались оказаться главными свидетелями предстоящей церемонии.

Леночка меня напрямую, естественно, не свела, а только намекнула, что есть такая, но даже чтобы встретиться с ней, мне требовалось заручиться поддержкой какого-нибудь значимого лица. Просто махать удостоверением тут было совершенно бесполезно.

Путь через Брадулова был самым коротким, но и тут «авось» не прокатил. Генерал улетел в Москву и собирался вернуться только в конце недели, что мне совершенно не подходило, и я обратилась в комитет комсомола.

Тет-а-тет переговорив с главным «кукурузоводом», я поняла: вот тут повезло. Софочка оказалась любимой племянницей дедули, и всего один телефонный звонок решил все проблемы.

Я едва успела переодеться в костюм, закрепить на нём награды и слегка навести марафет, как раздался телефонный звонок. Я чуть не обалдела, когда вышеупомянутая Софочка сообщила, что ждёт меня на улице.

Автомобиль, очень напоминающий «горбатый» «Запорожец» ярко-красного цвета, стоял напротив подъезда, а за рулём находилась вполне миловидная дамочка, одетая буквально с иголочки, — та самая Софочка.

Я остановилась на секунду перед мордой машины и прочитала название: «Фиат». И если бы не почти квадратные фары, запросто могла бы спутать, учитывая, что вживую я и один, и другой видела в 1977 году впервые.

Но первое, что меня заинтересовало, — прямоугольный ящик с небольшой телефонной трубкой сверху.

Мобильный телефон в 1977 году?

Оказалось, не совсем мобильный. Дальний радиотелефон с радиусом действия в пятьдесят километров. Но даже это меня на сегодняшний день вполне бы устроило. В недалёком будущем, так сказать. Закрепить в багажнике мотоцикла и выпендриваться.

— Наслышана, наслышана от дяди, — сообщила Софочка, добавив к своему имени отчество, Андреевна, — как раз на следующей неделе с тобой собирались познакомиться поближе. Скоро всесоюзный комсомольский слёт намечается, и в комитете идут бурные дебаты кому доверить такое важное мероприятие. Представлять Молдавию в Москве. Знаешь об этом?

Да откуда мне это знать? И желанием особым я не страдала. Опять куда-то ехать, и, не дай боженьки, доклад какой-то всучат, а я о ленинско-марксистском движении ни сном, ни духом, а оно в советском социалистическом обществе на первом плане. По-любому со временем нужно было пройтись хотя бы по верхам, чтобы совсем не показаться белой вороной среди упоротых комсомольцев, но я рассчитывала заняться этим как-нибудь потом, в будущем, когда жареный петух реально начнёт клевать задницу.

«Кукурузовод» предложил лично познакомить меня с Галиной Михайловной только дней через десять, прямо на свадьбе, но, к сожалению, такого количества времени у меня не было, хотя само мероприятие мне могло понравиться. Наверняка можно было обзавестись полезными знакомствами, и я сдуру сразу дала своё согласие, но зато появился дополнительный повод срочно разыскать Людвига Людвиговича. Так-то найти его было несложно, но вот чтобы он принял меня как родную, и потребовалась министр лёгкой промышленности.

Вероятно, это был какой-то банкетный зал, где находились четыре вышеупомянутых министра, кстати говоря, слегка подвыпивших, и это в разгар рабочего понедельника, хотя, учитывая повестку дня, удивительным это не было.

После того как Софочка Андреевна меня представила, все четверо принялись разглядывать меня как неведомую зверушку в зоопарке.

Но спасибо Галине Михайловне: не стала отмахиваться от моей просьбы, тем более что и сама загорелась желанием присутствия моей скромной персоны с полным иконостасом на свадьбе сына.

Ну а кто ещё мог дать команду лучшему портному Молдавии, кроме министра лёгкой промышленности, пойти мне навстречу?

Они дружно поговорили со мной минут десять, и Галина Михайловна сделала звоночек, причём лично. Назвала собеседника Людвигом Людвиговичем и сообщила ему, что нужно помочь с костюмом для свадьбы некоей Бурундуковой, Герою Советского Союза. После чего сделала прощальный жест рукой, типа: царь отпускает тебя.

Но я уходить, совершенно не торопилась. Четыре министра — и не получить ни от одного никакой «плюшки» в будущем? Ну уж нет. Они плохо думали про Синицыну, тем более что даже не знали, кто она такая.

Я нагло попросила у всех четверых визитки, здраво рассудив, что писать номера телефонов на бумажке — глупо. А не продемонстрировать свою значимость и не протянуть карточку Герою Советского Союза было бы для них опрометчиво. В том, что у них должны быть такие штуки, я была уверена. У Ленина была, даже у Лёньки Пантелеева была, а то, что наши министры равнялись на Запад, — тут к гадалке не ходи.

Я не ошиблась и получила от каждого по картонному прямоугольнику. Так себе оформление. Могли бы и на чём-то более серьёзном нашлёпать.

Зато, если в будущем эти товарищи и не пригодились бы, при следующей остановке гаишниками можно было помахать визитками и поинтересоваться, кому из них позвонить, чтобы наша проблема рассосалась. Пришло в голову, что и у генерала такую нужно изъять, а ещё лучше — сделать с ним селфи напротив Арки Победы.

Софочка хотела подбросить меня до апартаментов Людвига Людвиговича, но я попросила отвезти обратно домой. Возвращаться с другого конца города общественным транспортом я желанием не горела, да и материал находился в сумке в гараже, который следовало показать Людвигу Людвиговичу.

Глава 9

Место, где трудился Людвиг Людвигович, располагалось на окраине города, в районе Старой почты. Напротив высился кинотеатр, больше похожий на сельский клуб, а единственное трехэтажное здание и было тем, которым заведовал нужный мне человечек.

Вот только табличка на входе меня как-то не воодушевила: «Учебный центр по пошиву одежды».

Я припарковала мотоцикл прямо около ступенек и, подхватив сумку, двинулась внутрь.

Никакой охраны. Несколько кабинетов слева и справа от коридора. Где-то далеко шумели швейные машинки и слышались голоса.

Я заглянула в первый кабинет и поинтересовалась, трудится ли здесь уважаемый Людвиг Людвигович, но получила отрицательный ответ. Причём обе женщины, сидевшие внутри, глянули на меня как на спамера.

И что это значит? Подумала, что ошиблась адресом, хотя номер на углу дома видела.

Но мало ли. Однажды я так уже ошиблась: две улицы пересекались, и я решила, что номер двенадцать — это и есть нужный. А какой злой была, когда поняла, что меня разыграли! Хотелось набить морду затейнику. Благо телефон был в кармане, и, набрав номер, я поняла, что ошиблась.

Я уж было собралась выйти на улицу и поискать свободный телефон-автомат, когда одна из женщин, словно вспомнив, что таки да, с таким именем имеется чудак, вышла в коридор и спросила:

— Бурундуковая Ева Илларионовна?

Я подтвердила.

— Зайдите, пожалуйста, — сказала она и снова скрылась в кабинете.

И что это было?

— Паспорт с собой? — спросила она, когда я вернулась.

— А здесь режимное предприятие? — поинтересовалась я, но положила сумку на пол, шлем на стол и полезла за удостоверением.

Дамочка ничего не ответила. Глянула мне в лицо, словно сличая фото с оригиналом, и вместо того чтобы продолжить: «Товарищ Герой Советского Союза» (во всяком случае, я уже начала привыкать), подала мне временный пропуск и сказала:

— По коридору налево до конца и по лестнице на третий этаж.

Я даже заглянула в удостоверение, проверить, не стёрлась ли надпись, а то в первый раз проигнорировали высокое звание. Нет, не стёрлась. Я глянула на женщину, но она уже заполняла какой-то журнал и на мою особу вообще не обращала никакого внимания.

Только случайно подняв голову, поинтересовалась:

— Что-то ещё?

Поняв, что чествовать меня никто не будет, я попрощалась и отправилась искать лестницу. Именно перед подъёмом на третий этаж и располагалась стеклянная будка охранника и вертушка, через которую меня пропустили после предъявления пропуска.

Абраам Людвиг Людвигович оказался сухопарым мужичком лет шестидесяти. Чёрные волосы наверняка были крашеными и молодили его, да и вообще для своего возраста он выглядел, можно сказать, отлично, потому, как мне всегда казалось, что шестьдесят лет — это предел мечтаний: пенсионер ходит с палочкой и на подвиги уже не способен. Людвиг Людвигович был не таким.

— Так, значит, вы и есть тот загадочный персонаж, о котором за вас попросил цельный министр? Любопытно, любопытно, — произнёс он, рассматривая мою экипировку. — И на мотоцикле. Не бережёте себя, совсем не бережёте. Ну и зачем пожаловали? Галина Михайловна попросила вам помочь с особым костюмом, — он глянул вопросительно на сумку и продолжил: — Вы со своим материалом? А вот это зря. Я, позвольте уверить вас, могу предложить гораздо лучше: и то, что имеется в наличии в готовом виде, и то, из чего могу сшить для вас нечто незаурядное. Вам стоит только захотеть, а уж Героя Советского Союза мы уважим.

— Не уверена, — ответила я и, раскрыв сумку, вытащила на стол материал.

В глазах Людвига Людвиговича появилось изумление.

— Вы хотите из этого пошить себе костюм на свадьбу? — он покряхтел. — Хочу заметить, что это не совсем подходящий материал для, хмм, такого события. Вы не находите?

— Разумеется, нет, — я улыбнулась, — но мне нужны машинки, на которых действительно можно сшить нечто вроде костюма для некоторых специфических мероприятий. Типа клоунады и чего-нибудь в этом духе.

— Но это ведь армированный нейлон, — проговорил Людвиг Людвигович. — Зачем именно армированный? Я ни разу не слышал за свою жизнь — а я, поверьте, прожил немало, — чтобы кто-то когда-то шил себе одежду из армированного материала.

— Он самый, — подтвердила я, — поэтому именно к вам и обратилась в надежде, что у такого уважаемого человека найдется всё, чтобы это сделать.

Портной покрутил носом и, вздохнув, проговорил:

— На что не пойдешь ради Галины Михайловны! Ну, показывайте: имеется рисунок, чертежи, что вы хотите пошить? Не кольчугу ведь?

Он рассмеялся, вероятно, посчитав свою шутку смешной.

— А вот это, Людвиг Людвигович, — сказала я, — главная задача. И мне нужно это сделать в полной секретности. Исключительно…

— Позвольте, — озабоченно произнес портной, — но как вы хотите, чтобы мы что-то сшили, если у меня не будет размеров? Это ведь невозможно.

— А мне и не нужно, чтобы мне кто-то что-то шил. Мне нужно арендовать у вас помещение, подходящие машинки, желательно пару штук, и я сама займусь изготовлением. Помещение мне нужно большое, скажем, пятьдесят квадратных метров на неделю. И еще мне нужно у вас прикупить нейлон 420D — двадцать квадратных метров, и 600D — в районе пяти. А также кожу, хорошую, прочную. Имеется такое в наличии? И да, капроновый шнур, метров двести.

Глаза Людвига Людвиговича издали хлопок. Звук примерно такой, когда муха попадает в сеточку, привлекаемая особым приборчиком. Громкий «чпок».

И так как он не ответил, я переспросила:

— У вас есть такой нейлон? Или его нужно поискать в другом месте?

— Нейлон есть, — согласился Людвиг Людвигович, — но мне никто не говорил, что вы хотите сами шить одежду. У нас это как бы сказать, не принято, да и машины… Вы уверены, что умеете на них работать? Для этого нужен немалый опыт, а не просто прострочить строчку. Вы меня понимаете?

А чем могли отличаться китайские машинки в двадцать первом веке от советских конца двадцатого? Я решила, что если отличия и имелись, то не слишком много их должно было быть. Да и на старых приходилось строчить, без всяких компьютерных программ. И моторчик обязан был присутствовать — не с ручным же приводом, хотя, глядя на портного, начала подозревать именно это.

Людвиг стоял, задумавшись, и молчал. И я, чтобы подтолкнуть его мысли в правильном направлении, негромко добавила:

— Это государственный заказ, и потому деньги значения не имеют, вы меня понимаете? Потом поставят на поток, но первый экземпляр я хочу сделать самостоятельно и предоставить его экспертам, чтобы получить патент изобретателя и заключить долгосрочный контракт на его изготовление.

Если бы ему позвонил не министр и не попросил бы помочь всеми силами, вероятнее всего, на этом разговор наш и закончился бы.

Понятное дело. Я бы всё равно разыскала, но по времени могла не уложиться.

Но звонок и то, что перед ним стоял Герой Советского Союза, сделали свое дело, несмотря на мою молодость.

Он почесал макушку и кивнул:

— Ну хорошо. Давайте попробуем. Покажете, что вы можете, и будем подбирать вам помещение.

Так как среди представленных образцов имелся «Веритас», за него я и села и вполне успешно сдала экзамен, несмотря на то, что пот со лба Людвига Людвиговича пару раз капнул на стол.

Помещение нашлось — десять на шесть метров, с уже установленным оборудованием, хотя пару машинок я попросила вынести, а те, что остались, расположить немножко по-другому, чтобы получить больше свободного пространства.

Оставили «Веритас», уже знакомый, и немецкий «Кохлер-Зиг-Зак», на котором тоже приходилось работать.

Материал попросила отправить на покраску, которая располагалась в подвале здания, внесла аванс напрямую в карман Людвиговича — после которого он стал относиться ко мне более лояльно — и отправилась на мебельную фабрику, которую, кстати, мне посоветовал портной и даже сказал, к кому лучше обратиться.

Разместив заказ и там, приобрела краску, кисть, перчатки и отправилась отмечать маршрут полета.

Домой вернулась поздно вечером, усталая, но довольная. Потому как, если не случится каких-либо эксцессов, мне вполне хватало четырех дней, чтобы изготовить то, что я задумала. А в субботу — найти место и испытать свое первое творение в новой жизни.

Даже непонятно было, почему мне раньше в голову не пришла идея на двадцать лет раньше придумать вингсьют. Достаточно будет любителям подобного спорта глянуть на полет, и последователей найдется немерено. Вопрос лишь в том, как могло отреагировать государство на такие возможности и не сочтет ли, что подобные развлечения не могут быть достоянием народа. Засекретят и будут использовать исключительно в военных целях. Какие великолепные перспективы у десанта в Афгане могли появиться! Вот только вингсьют — это не планер, этому учиться нужно. Сделать аэротрубу, где можно будет тренироваться, и прочее, и прочее.

А запатентовать промышленную версию — и, глядишь, первый чемпионат проведут уже лет через десять в СССР. И кто будет чемпионом, несложно представить.

Уснула, продолжая мечтать, вероятно, потому Алан всю ночь мне снился.

Глава 10

Всё ж таки китайские машинки XXI века превзошли старые немецкие. «Зиг-Заг» — та вообще ни о чём, а «Веритас» работала так, словно шпалы заколачивала: не успевала менять иголки. И это профессиональные в 1977 году! Неудивительно, что подобным костюмом начали заниматься только через двадцать лет.

Мне не нужно было ничего придумывать, так как всё самое лучшее было вложено, и оставалось только строчить, прекрасно зная как. А вот родоначальнику, который первым осуществил свой полёт, было несладко. К тому же он не знал, как поведёт себя костюм в воздухе, и ему требовалась большая высота.

Без обеда, потому как меня охватил азарт, с восьми утра и до шести вечера я практически закончила с первой частью. Оставалось вшить вставки и отправиться куда-нибудь испытывать всё в деле.

Но, немного поразмыслив, я пришла к выводу, что мне нужна нормальная, хорошо обтекаемая парашютная система, а не лететь с горбом, который тупо тормозит и создаёт завихрения.

Остановилась на «Джавелине», учитывая его минимальный вес и тонкий профиль, который отлично уменьшал лобовое сопротивление и был предназначен исключительно для прыжков в вингсьюте. А модель парашюта взяла у топовой фирмы «Аэроспорт» — последний вариант, немножко его уменьшив.

Когда-то приобрела и то, и другое за десятку зелени, а потом подогнала под свой вес, изготовив новые самолично. Вот и сейчас, учитывая размер тушки Бурундуковой, я уменьшила купол до восьми квадратов вместо одиннадцати, на которых летала в прошлой жизни. За счёт этого и количество строп заметно сократилось.

В пятницу всё было закончено, и я, подбросив Людвигу Людвиговичу остаток оговоренной суммы без всякой кассы, прямиком ему в карман, поблагодарила и попрощалась.

Он, конечно, поинтересовался, что я всё же строчила, так как рюкзак с парашютом выглядел обыкновенным и определить, что в нём, несведущему человеку было невозможно, но я только улыбнулась в ответ.

Испытание провела в Ваду-луй-Водах напротив пионерских лагерей. Илья Спиридонович подсказал, когда я поинтересовалась, где у нас поблизости имеются скалы высотой от ста пятидесяти метров. Когда-то на этом месте парашютная вышка стояла. Вышку убрали, остался только остов и почти вертикальный обрыв. Вместе с металлоконструкцией почти двести метров выходило.

Я прямо на площадке облачилась в костюм и, постояв несколько минут, разглядывая пропасть, сиганула вниз.

Вероятно, следовало бы изначально спуститься по тропинке и осмотреться на местности, но мне и так был виден пятачок земли, уходивший в реку; там и решила приземлиться.

С такой высоты быстро не полетишь, поэтому выбросила медузу приблизительно на ста метрах и определила скорость падения как пять метров в секунду, что было просто идеально.

Приземлилась на мягкую землю и даже спокойно устояла на ногах. Погасила парашют и громко сказала:

— Да! Добро пожаловать домой!

Посторонний шум за спиной привлёк моё внимание, и я оглянулась.

На небольшом пригорке сидели четверо парней и с открытыми ртами глядели на меня.

Илья Спиридонович рассказывал, что в этом месте на Днестре прекрасные рыболовные места, но я как-то не подумала, что внизу могут находиться любители. И только оглянувшись, заметила вдоль пятачка с десяток тычек с колокольчиками, а в самом заливе — торчащие две длинные удочки.

— Привет, — я помахала рукой и принялась стаскивать с себя подвесную систему.

Они принялись в ответ здороваться, а двое подошли ближе и глянули вверх, откуда я совершила прыжок.

— Ничего себе, — сказал один, — это ты оттуда прыгнула? Или с самолёта? Видели, сегодня с утра уже летали парашютисты.

— Отсюда, — ответила я, — проверила, как парашют работает.

И это было правдой. Я сделала себе систему открывания, до которой ещё почти сорок лет изобретатели не дойдут. Ну и со стропами определилась.

— Готовишься к каким-то соревнованиям? — спросил второй парень.

Место для укладки парашюта было идеальным, поэтому я начала его складывать, попутно отвечая на вопросы.

А их было множество. Перебивая друг друга, парни сыпали ими, как из рога изобилия.

Всё пытались выяснить, к каким соревнованиям я готовлюсь, как давно тренируюсь, сколько мне лет, и, главное, просили повторить прыжок.

— Нет, ну что, тебе жалко? Я так близко никогда не видел. Прыгни ещё раз.

Я ответила, что подумаю, и попрощалась.

Всего-то тринадцать килограммов за спиной, но уже через треть пути — хотя нужно учитывать, что тропинка шла под острым углом, — я почувствовала усталость. Раньше таскала и по двадцать, но и тренировалась, часто поднимаясь с рюкзаком по лестницам подъезда вверх-вниз, а вот к этому телу какое-то наплевательское отношение было.

Поднялась с двумя передышками, а парни так и стояли внизу, глядя мне вслед, пока я не скрылась. Надеялись до самого конца.

Когда приехала домой, встретила Люсю, которая огорошила меня новостью. Завтра с классом они едут на мотокросс, смотреть соревнования, и она бы мне раньше рассказала, но целую неделю меня не видела. А в конце поинтересовалась:

— А где ты была? Мама говорила, что ты утром уходила и возвращалась поздно вечером. Чем ты занималась?

Я отмахнулась и, выяснив, что мотокросс начинается в девять утра, сказала, что обязательно буду, но сама туда доберусь и ждать меня не нужно.

С другой стороны, я рассчитывала уже часиков в семь загнать мотоцикл в гараж, стало быть, могла отправиться на зрелище вместе со всеми.

Вот только с самого утра всё пошло наперекосяк.

Глава 11

В три часа ночи я остановилась у забора, за которым находилась вышка, и аккуратно перекинула туда костюм с парашютом. После чего, вроде бы ничего не путая (учитывая, что проверила дорогу дважды), скатилась к старым сараям, где должна была приземлиться, вот только ни одной полуразрушенной хибары в этом месте не обнаружила. Около часа каталась пытаясь разыскать, но только с рассветом поняла свою ошибку: проезд, нужный мне, завалили горами песка, и я проскакивала мимо, сворачивая на другую дорогу.

Пока спрятала мотоцикл и вернулась к телевышке, было семь часов утра. Пришлось ждать пересменки, пока Никодимыч не принял пост и не остался один. Но и он, вместо того чтобы запереться в будке, стал бродить по территории. Несколько раз подходил к кустам, где я сидела, и мне казалось: ещё чуть-чуть — и он меня обнаружит. Было почти восемь, когда мне удалось добраться до лестницы и подняться на уровень шестого или седьмого этажа, и тут явился Яша.

Ну явился — иди завтракать, так нет же, теперь он стал мотаться из угла в угол. Пришлось распластаться и ждать более подходящего момента.

Когда я оказалась на верхней площадке, уже невооружённым глазом была видна толпа в районе мотокросса. Они мне не мешали, потому, как я изначально решила обойти трассу, чтобы не оказаться на виду у всех. Надела костюм, закрепила подвесную и только стала примеряться, как услышала крик снизу. Яша двигался к вышке, и Никодимыч что-то орал ему вслед.

Прогнала мысленно обоих по матери, соображая: если Яша поднимется на самый верх (а он, вероятно, именно это и собирался сделать), то застукает меня, и отвертеться будет сложно. Пришлось затаиться и наблюдать за ним через щели в помосте. Яша двигался медленно, явно с неохотой, и мне пришла в голову мысль, что пока он находится спиной к мотокроссу, шагая по лестнице, я могла запросто пролететь незаметно мимо.

Чтобы выбрать нужный момент, я принялась периодически высовываться, и тут мне повезло: он остановился на середине лестницы и присел. Догадавшись, что у него развязался шнурок на обуви, я рывком напялила шлем и шагнула к невысоким поручням. Не задерживаясь, сделала прыжок и тут же ощутила, как костюм надувается воздухом, словно я находилась в резиновом коконе, к которому подключили насос. Успел Яша выпрямиться или не успел, добрался до края лестницы или нет — мне уже было неважно, так как другого момента у меня могло и не быть.

Почувствовав, что костюм почти готов, я слегка развернула свои крылья, принимая горизонтальное положение, и заскользила над верхушками деревьев. Ещё миг — и балка резко пошла под уклон.

А хотя чего я переволновалась, что он меня застукает наверху? Кого он мог в шлеме узнать? Да никого. И если бы даже попалась после полёта, то что? Парни и девчонки в будущем забирались на режимные объекты, чтобы стартануть. За ними гонялись, ловили, даже судили, но, кроме условного срока, не слышала, чтобы хоть раз кого-то посадили. А вышка — так вообще общедоступное место в будние дни: заплатил рубль и наслаждайся красотами. И даже когда её уменьшат до 200 метров, она всё равно останется отличным местом для прыжков и полётов. И что? Я откажусь? Да ни в жизнь. Просто нужно будет учесть разного рода мероприятия и во время соревнований не летать привлекая лишнее внимание. Это сейчас не терпелось скорее испытать новое изделие, и менять планы я отказалась, тем более никто не мог знать, что какой-то дундук сыпанет самосвал песка, перегородив дорогу именно вчера вечером. Или позавчера.

Я оказалась гораздо выше деревьев и даже смогла разглядеть, как спортсмены взлетают на трамплинах в воздух на своих байках. Чтобы не оказаться в поле видимости зрителей, я нырнула чуть ниже и приготовилась к повороту.

*****

Яша с воплями чуть ли не кубарем бежал вниз по лестнице, что явно озадачило Николая Николаевича, и он, выбравшись из строительного домика, с полным изумлением наблюдал за ним.

— Яша, ты в своём уме? Куда ты так мчишься, да ещё и орёшь, как на пожаре? — начал было Николай Николаевич, но замолчал, увидев перекошенное от страха лицо парня.

— Никодимыч, Никодимыч, там!

Яша вцепился двумя руками в руку сторожа, испуганно оглядываясь на верх телевышки.

— Что там? — заинтересованно глянул вверх Николай Николаевич, пытаясь сообразить, что так сильно могло напугать парня.

— Там, там! — продолжал Яша выкрикивать загадочную фразу, не опуская головы.

— Да ты можешь сказать, что там и где там? Я ничего разглядеть не могу.

— Там! — снова сказал Яша, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что ему удалось обнаружить, но, как назло, ни одно нормальное определение в голову не лезло. Вспомнив фильм, показ которого начался на этой неделе в двух главных кинотеатрах города, он выпалил: — Там динозавр!

— Чего? — Николай Николаевич поморщился и строго уставился на механика. — Какой ещё динозавр?

— Ты что, в кинотеатр не ходил? — спросил Яша, оглядываясь по сторонам. — По городу кругом афиши. Японцы привезли свой фильм на презентацию. «Легенда о динозавре» называется. Это не тот, что жрал всех под водой, а тот, что из яйца вылупился и летал… как его… а, вспомнил, птеродактиль! Вот. Я его только что видел там, наверху.

Николай Николаевич почесал макушку и стал ещё усиленнее вглядываться в мачту телевышки.

— И где конкретно ты его увидел? — шёпотом спросил он. — Там? — и указал рукой вверх.

Про динозавров Николай Николаевич помнил одно: они вымерли тысячи лет назад. Но вот его внуки тоже ходили на фильм и сообщили, что перед сеансом выступал японец. Говорил через переводчика и утверждал, что эпоха доисторических существ не канула в Лету и что динозавры не вымерли до конца, а просто их стало очень мало и они скрываются от людей. Внуки так увлечённо об этом рассказывали, что он и сам был готов поверить им. И надо же такой напасти случиться! Только вчера он спорил с ними, утверждая, что японец врёт, и чтобы они задали вопрос учителю по истории, а сегодня уже Яша принялся утверждать, будто живой птеродактиль летает над городом.

— Там, — подтвердил Яша. — Представляешь, поднимаюсь я, значит, по лестнице, и тут у меня шнурок развязался. Я, значит, его затянул, разворачиваюсь, а мимо меня — руку бы протянул, задеть мог — пролетает он. Зелёный, с серыми пятнами, а голова круглая, как яйцо. И крыльями как начал хлопать — я едва в штаны не сходил.

— Так он улетел? — спросил Николай Николаевич, пытаясь разыскать в небе летающего ящера.

— Да, — подтвердил Яша, — в сторону мотокросса. А там же народу сегодня тьма. Не дай бог нападёт! В фильме он девушку одну клювом зацепил и уволок. Потом только объедки остались.

— Так если он улетел, ты чего испугался? Нужно было проследить, куда полетел.

— Так я решил, что у него наверху гнездо и что он сейчас вернётся, — сказал Яша. — А там между пролётами гляди, сколько места, запросто клювом мог меня долбануть.

— А насколько он огромный? — поинтересовался Николай Николаевич. — Ты хоть разглядел?

Яша задумался. Так-то он видел даже не самого птеродактиля, а как его тень мимо мелькнула, да и быстро всё произошло. А каких он был размеров — и не разобрать, но тень показалась до жути огромной.

— Вот, — Яша расставил руки в разные стороны.

— Такой маленький? — спросил Николай Николаевич, нахмурившись. — Таких размеров обычно рыбаки рыбу показывают, когда прихвастнуть желают. А для динозавра маловат будет.

— Клюв у него такой, — нашёлся Яша, — а сам длиной метра три, наверное, и крылья огромные. Что теперь делать? Наверное, нужно в милицию сообщить.

— Подожди сообщать. Если он полетел в сторону мотокросса, а там сегодня соревнования, то, вероятнее всего, их остановили, и, возможно, даже паника. Давай-ка поднимемся на вышку, много не нужно, чтобы увидеть глазами, что там творится. И вот если что, только тогда и позвоним. Но вот ежели там всё спокойно и соревнования идут своим ходом, то я тебе этого птеродактиля в одно место загоню, ты понял меня? — И Николай Николаевич, хмуро глянув на Яшу, двинулся к лестнице на телевышку.

То, что на мотокроссе произошло нечто из ряда вон выходящее, стало ясно, едва они поднялись на десятиметровую высоту.

Крики не доносились, но, хоть трасса и была далеко, убедиться, что часть людей разбегается в разные стороны, удалось.

— Никодимыч, — прошептал Яша, — теперь ты мне веришь? Смотри, что там творится. Этот птеродактиль точно напал на кого-то и унёс с собой.

— Там милиция, — нервно сглотнув, проговорил Николай Николаевич, — а у них обязательно пистолеты имеются. Защитились бы и ящера этого подбили бы.

— Да у него, знаешь, шкура какая толстая, как броня, — отрицательно помотал головой Яша, — в фильме по нему из автомата стреляли, а ему хоть бы хны.

— Так то в фильме, — не поверил Николай Николаевич, — а в жизни он как обыкновенная утка, только больших размеров.

— Почему утка? — удивлённо переспросил Яша.

— Так ты сам про клюв сказал. О, гляди, сколько милицейских машин приехало, десятка два. И скорая помощь, две машины. Давай-ка выше поднимемся, а то холмик мешает всё поле разглядеть.

— Куда выше? — испуганно замахал руками Яша. — А если он вернётся, а мы наверху? Думаешь, он на нас не нападёт? Лучше давай вниз. Сам говорил: убедимся и позвоним в милицию. Сообщим, что видели. Пусть они и лезут наверх, проверяют, нет ли у него там гнезда.

Николай Николаевич оглянулся, глянул вверх и помотал головой.

— Я не думаю, что он где-то здесь гнездо себе свил. Сам же говорил: он из яйца вылупился. Думаю, он над городом пролетел, прямо над центром, и целенаправленно двигался в сторону мотокросса. Словно знал, где большое скопление народа, чтобы полакомиться, а теперь отправился восвояси. Возможно, у него детки есть, вот он и захватил для них, чтобы накормить.

Яша почувствовал, как к горлу подкатил ком, и машинально вспомнил, что во время сеанса какой-то женщине стало плохо и её вывели из зала. Что могло твориться на мотокроссе, даже страшно было представить. А если эта тварь перекусила кого-то прямо там? Мгновенно захотелось оказаться на земле и спрятаться в домике.

— Никодимыч, уходим, — громко заговорил он, — уходим. Если он вернётся сюда, обоих сожрёт.

Глава 12

Вот как чувствовала, что может случиться нечто непредвиденное, и заставила себя пройти оба маршрута.

Далеко впереди из-за поворота выполз трактор, а за ним ещё один, поэтому я без раздумий свернула по левой балке. Только не хватало размазаться по лобовому стеклу!

Если бы не ушла вниз, могла проскочить сверху, но на такой скорости пытаться искать обходные пути было бесполезно.

Слева и впереди шёл ряд деревьев, которые перекрывали видимость, но мои две метки сразу указали путь, и я вырвалась на простор всего метрах в пяти над землёй.

Сто двадцать шагов, на которые у меня ушли минуты, когда я осматривала путь, сейчас покрыла секунды за полторы. Часть пути проделала за небольшим холмиком, из-за которого чуть ли не навстречу вылетали участники соревнований на своих байках, а потом на мгновение взгляд вырвал людей. Тысячи людей.

Они были всюду: и слева, и справа.

Несколько десятков мотоциклов стояли впереди и чуть в стороне, давая мне проскочить мимо них, хорошо хоть проход не додумались загородить. А в следующее мгновение балка резко ухнула вниз, словно в воронку засасывая меня. А я уж было подумала, что шаркну пузом по земле.

Но нет, конечно, для этого мне по такому пологому склону понадобилось бы пролететь ещё метров сто, не меньше.

Напомнило горнолыжные трассы в Шамони, где имелись длинные участки, над которыми летаешь всего в метре от земли.

Вспыхнул огонь чуть ли не перед носом, но, учитывая, что траекторию менять было чревато, я прошла мимо, даже не почувствовав жара от пламени.

Мелькнули на деревьях две метки, и в этот раз я свернула в правую балку.

Даже если кто и попытался бы глянуть мне вслед, никого бы не увидел.

Деревья разошлись в разные стороны, и я резким движением выбросила медузу.

Самый неприятный момент — когда становится понятно, что ради какой-то минуты полета, а бывает и гораздо меньше, ты проделала длинный путь. А теперь он закончился.

Однажды с Аланом мы поднимались в горах Алтая почти двенадцать часов ради двухминутного полета.

Я проскочила две метки, которые подсказали, что прошла секунда, но парашют не раскрылся. Ещё две метки — и раздался долгожданный хлопок. Ноги выбросило вперёд, и я словно сошла с силовой качели. Кабина отправилась на новый круг, а я осталась на месте. На мгновение — и полетела вниз.

В отличие от первого пробного прыжка, мне показалось, что к земле неслась гораздо быстрее. Поджала ноги и даже не попыталась устоять. Сделала кувырок, стараясь не запутаться в стропах, почувствовала, как меня потянуло по земле, и одним быстрым движением погасила парашют, оставшись лежать неподвижно.

Секунд пять прошло, не меньше, но потом вспомнила, что до мотокросса метров восемьсот, не больше, и под откос, так что любопытные могли очень быстро покрыть это расстояние.

Села и стянула шлем, прислушиваясь.

Даже птички не чирикали. Лёгкий шелест листьев — и больше ничего.

Голоса были, но где-то очень далеко, просто как шумовой фон.

Аккуратно упаковывать ничего не стала: скинула ранец, стащила костюм и, свернув общим тюком, затащила его через проем окна без рамы в сарай. Накрыла двумя кусками шифера и выбралась наружу.

Всё та же тишина, хотя показалось, что голоса стали громче.

Я подошла к углу здания, поглядывая в разные стороны, и, откинув две разлапистые ветки, которые на самом деле не так уж и скрывали мотоцикл, уселась верхом. Поставила ногу на кикстартер и резко дернула его вниз.

Когда из-за холма показалась трасса мотокросса, я даже притормозила от неожиданности.

Что бы ни произошло, но народ явно был напуган. Не все, но значительная часть людей метались в разные стороны, многие нервно оглядывались и постоянно пялились в небо.

Почти у трассы стояли шесть милицейских машин, на которых крутились синие проблесковые маячки, а на левом склоне припарковались три скорые.

Решила, что произошел несчастный случай, из-за которого остановили соревнования, хотя на своей памяти я такого не помнила. Обычно врачи дежурят на подобного рода мероприятиях, а пострадавших выносят за пределы, буквально вытаскивая их из-под колёс транспорта, и оказывают помощь.

Внизу стояла ещё одна машина скорой, вероятно, как раз дежурная, и врачи явно суетились над пострадавшим.

Я скатилась вниз и, заметив в одной кучке людей знакомые лица, подъехала к ним заглушив двигатель.

— Ты всё пропустила! — восторженно завопил Тисеев Гена, подбегая ко мне. — Только что тут над нами дракон летал, и у него изо рта летел огонь. Он мотоциклы поджёг!

Я глянула на него как на сумасшедшего.

Остальные одноклассники больше отреагировали на то, что я приехала на «Яве». Даже Гольдман, разинув рот, смотрела на меня как на чудо.

— Никто не расходится, — проговорила Тамара Афанасьевна, выныривая из толпы людей, — сейчас нам объявят о наших дальнейших действиях.

— Здравствуйте, Тамара Афанасьевна, — поздоровалась я, слезая с мотоцикла. Подвесила шлем на руль и поинтересовалась: — А что здесь произошло?

— Потом, всё потом, — она даже не поприветствовала меня, скользнув глазами в сторону. — Гольдман, вот папка, тетрадь и ручка. Перепиши всех присутствующих и сделай список, в котором они будут по алфавиту. Внимание, все подойдите к Гольдман Марине! — сказала она чуть громче и, развернувшись к нам спиной, быстрым шагом двинулась вниз по склону.

— Люся, — спросила я, — что здесь произошло?

— А я не видела, — с обидой в голосе ответила подружка, — все видели дракона, а я нет.

— Здоровенный, точь-в-точь как в фильме, — сказал Лазарчук и принялся объяснять, где дракон появился и где исчез. — Как комета, — заключил он, — вжик — и нет. А вон там мотоциклы стояли, так он их поджёг, представляешь?

Учитывая, что Лазарчук, пытаясь донести до меня разыгравшиеся события, указывал рукой именно туда, где пролетела я, до меня начал доходить весь абсурд происходящего.

Это меня за дракона приняли? Да ещё и огнедышащего?

— Дракон — это персонаж из сказок, былин, легенд. На самом деле драконы не существуют, — напомнила я ему.

— Птеродактиль, — уверенно проговорил Лазарчук, — точно птеродактиль. Ты что, «Легенду о динозавре» не видела? Мы все ходили, а я уже дважды посмотрел. Вот там один такой же летал, копия.

«Птеродактиля нашли, придурки. Это костюм белки-летяги, и никакое доисторическое животное не может быть похоже. Кому вообще такое в голову пришло?»

— И вы этого птеродактиля здесь видели? — уточнила я.

— Конечно, его все видели, — заверил Лазарчук, и ещё несколько голосов ему поддакнули. — Он появился внезапно прямо над мотоциклистами. Скорость, наверное, как у самолёта. Я и моргнуть не успел, как он спрятался в листве деревьев, вон там. А перед этим поджёг мотоциклы.

Ещё несколько одноклассников подтвердили, что так оно и было. Да ещё и с умным видом принялись кивать и жестикулировать руками.

— И из-за этого прекратили соревнования? — спросила я.

— Конечно, — подтвердил он, — ты бы видела, что здесь творилось, когда он появился! Несколько человек потеряли сознание, куча народу перегородила трассу, я думал, сейчас в них мотоциклы врежутся. Милиционеры бегали и кричали, чтобы все оставались на своих местах и не поддавались панике. А мне совсем было, между прочим, не страшно.

— И мне не было страшно, — подхватили ещё несколько голосов, а потом принялись высмеивать Тисеева, который, как оказалось, с перепугу лёг на землю и закрыл голову руками.

— Внимание! — снова раздался голос Тамары Афанасьевны. — Сейчас все дружно выходим на дорогу и идём на остановку троллейбуса. Никто не расходится, едем все в школу. Меня все услышали? Гольдман, ты записала всех присутствующих в тетрадь? Ева, ты что, на мотоцикле? — классная только сейчас увидела, как я усаживаюсь в седло. — Пожалуйста, приезжай в школу, в двадцать второй кабинет.

Оно мне, в принципе, на фиг не нужно было, но захотелось прослушать ещё парочку весёлых историй про птеродактиля и узнать подробности.

И я пообещала.

Глава 13

Я припарковала мотоцикл рядом с уже знакомым «Запорожцем» около школы, стянула шлем и возмущённым взглядом окинула чёрные металлические ворота.

— И какого чёрта? — машинально вырвалось у меня.

Через узкую калитку я бы «Яву» не протащила, а оставлять её так далеко от входа совершенно не хотелось.

С другой стороны забора стояла Ольга Павловна и собирала учеников третьего или четвёртого класса по двое в колонну. Увидев меня, она, как всегда, поджала нижнюю губу, плотнее задвинула очки и сказала:

— Бурундуковая, опять раскатываешь на мотоцикле? Одного раза тебе было мало? — Она оглянулась по сторонам и добавила: — Дождёшься.

Чего я дождусь, она не сообщила, но в этот момент, совершая немыслимые телодвижения, из «Запорожца» выбрался дядя Стёпа.

— Товарищу сержанту тоже скажите, — буркнула я в ответ англичанке.

Степан оглянулся на меня и поинтересовался:

— Что мне нужно сказать?

— Почему раскатываете по дороге на автомобиле, — сказала я, — дождётесь.

Степан поправил фуражку и спросил:

— Чего я дождусь?

Я в ответ пожала плечами и кивнула на англичанку:

— Я не знаю, но вот Ольга Павловна вас с удовольствием просветит.

Степан оглянулся, а я, воспользовавшись их замешательством, протиснулась через калитку и зашагала к школе.

Ольга Павловна что-то брякнула мне вслед, но меня это не слишком заинтересовало; к тому же мои каблучки с металлическими набойками громко отстукивали по асфальту, и основная масса букв утонула в их звуках.

Пол в двадцать втором кабинете покрыли коричневой краской. Дошло: оставлять его белым — это постоянно иметь нездоровый цвет. Или кто-то умный подсказал после комсомольской вечеринки с моим участием, когда двигали столы, оставили шикарные царапины, да ещё и затоптали всё грязной обувью.

Тамара Афанасьевна стояла в дверях кабинета, кого-то выглядывая, но, заметив меня, пропустила вперёд и вошла следом, закрыв дверь.

В классе галдёж уменьшился, а Баранова Наташа подняла руку и, чтобы её реально заметили, приподнялась.

— Ты что-то хочешь спросить? — поинтересовалась Тамара Афанасьевна, останавливаясь около стола.

Я в этот момент прошла к задней парте, с которой мне подавала усиленные знаки Люся, размахивая двумя руками.

Класс немного притих, а Наташа, поднявшись, спросила:

— Тамара Афанасьевна, а вы как думаете, что это было за животное? Это действительно мог оказаться дракон или какое-то доисторическое, — она подумала несколько секунд и добавила: — существо?

— Ну-ну, — протянула Тамара Афанасьевна, — я уверена, что драконов в любом их виде не существует, и, скорее всего, это был какой-нибудь ящер, который умеет летать. Но, опять-таки, я не могу это утверждать, так как видела его мельком и не успела, как следует рассмотреть. Возможно, то была просто очень большая птица.

— А разве такие птицы существуют? — спросил Тисеев.

— Если бы ты не зарылся в землю, как страус, ты бы смог его рассмотреть получше, — крикнул Григорьев Юра с первой парты.

— Много ты рассмотрел, — огрызнулся Гена, — орал громче всех: «Смотрите, дракон!».

— Все видели, как он поджёг мотоциклы, — принялся отстаивать свою точку зрения Григорьев. — Тамара Афанасьевна, а какие бывают ящеры, которые могут изо рта посылать пламя? Это ведь только про драконов такое известно.

— Не про драконов, а про Змея Горыныча, — не согласился с ним Лазарчук, — с которым дрался Алёша Попович. И он ему все три головы отрубил.

— У него вместо одной отрубленной две новые появлялись, — сказала Степаненко Юля, — может быть, одна осталась, и он улетел, а только сейчас вернулся.

Мои глаза не успевали скакать с одного одноклассника на другого.

Попала бы я в какой-то фэнтезийный мир — наверняка такие разговоры могли бы вестись в школе, но мы, блин, в реальном времени. Даже с учётом того, что в кинотеатрах шёл какой-то ужастик про динозавров, сидеть и обсуждать нашествие драконов...

— А может, это был какой-то неизвестный летательный аппарат? — проговорил кто-то с дальнего ряда. — Он как раз был сигарообразной формы, как их описывают многие учёные.

Вот это действительно было ближе к телу. Лет через двадцать в Бразилии на чемпионате мира случился неприятный и в целом фантастический казус, если это была не очередная утка. Во время матча над стадионом появился неопознанный летательный объект, который издал такой звук, что многие зрители и сами футболисты падали в беспамятстве. Матч был, естественно, сорван, а власти города распорядились оцепить стадион, и со всех, кто смог наблюдать объект, взяли подписку о неразглашении. Вот только в 98-м году полно людей таскали на такие мероприятия фотоаппараты и камеры, и попытка засекретить ни к чему не привела. В газетах было полно сообщений, фотографии и видео просочились в интернет, а что попало в эту гигантскую паутину, уже не вырвать никогда.

Да и про доисторических животных периодически всплывали и статьи, и фотографии, и видосики. Скептики разоблачали одну статью, но на её месте тут же появлялись десятки новых.

Пока все старались друг друга перекричать, меня внезапно осенило.

Чемпионат СССР! Наверняка присутствовали операторы с кинокамерами, а может, и с видеокамерами — такие по идее уже должны были существовать. И мой полёт мог легко оказаться на плёночке, которую, внимательно изучив, могли прийти к выводу, что это никакой не огнедышащий дракон, а человек в костюме белки-летяги. И скорость полёта вычислят, и уж точно гэбэшники не оставят такой факт без внимания, а начнут усиленно разыскивать.

— Нужно вечером послушать «Голос Америки», — донёсся до меня шёпот Тисеева, — они такое событие не оставят без внимания. И они точно скажут, что здесь летало над городом.

Я, приподнявшись, наклонилась вперёд и толкнула Попова, которому этот шёпот и был предназначен:

— А где можно послушать «Голос Америки»?

— Не твоё дело, Бурундуковая, — ответил Тисеев, — я не с тобой разговариваю.

— Пожалуйста, тише, — Тамара Афанасьевна несколько раз ударила линейкой по столу. — Сегодня в 19:30 должны были по телевизору демонстрировать соревнования. Я думаю, что именно там и ответят на все ваши вопросы.

— Так ведь соревнования не состоялись, — сказал Павленко Игорь. — Вы думаете, нам покажут дракона? Как он летел?

Ага, вот по телевизору это точно не покажут. А вот «Голос Америки» послушать было бы неплохо. Не только из-за полёта. Отец рассказывал, что там освещали очень любопытные вещи, о которых в Союзе умалчивали.

К примеру, когда бахнул Чернобыль, американцы в тот же день сообщили, а СССР ещё долго держал всё в секрете. Да и много разного. Чисто как политинформация мне могло пригодиться. Я события на ближайшие годы не знала, так, по мелочам, самые ключевые — и то без точных дат. А тут требовалось быть в тренде.

— Я уже ответила по поводу дракона, — сказала Тамара Афанасьевна, — а насчёт передачи — возможно, и расскажут что-то, но я не могу знать.

— А зачем мы здесь собрались? Что за объявление будет?

— А вот это подождите. Объявление буду делать не я, а представитель милиции. Мне сказали собрать вас в школе и что он явится прямо сюда.

Я вспомнила про дядю Стёпу. Если милиция, то это, вероятно, он. Даже интересно стало: какое объявление он собрался выдать?

А в следующее мгновение меня пробил смешок. Какое объявление? Так ведь ясно какое.

Я на мотокроссе успела заметить, что зрителей собирали по отдельным кучкам, возможно, по интересам, и рядом с каждой группой присутствовал мент. Руководство Бразилии и через двадцать лет попыталось засекретить прилёт НЛО, и, весьма вероятно, власти Кишинёва тоже ни до чего больше не додумаются, как взять со всех присутствующих подписку о неразглашении. Чем заканчивались такие подписки, я прекрасно знала ещё от деда: через день являться и в десятый раз рассказывать, что ты видел, что ты слышал и что об этом всём думаешь.

А оно мне надо?

Я решила: пока дядя Стёпа где-то шлёндает, самое время покинуть сие учебное заведение. Меня там не было, и я ничего не видела — это могли все подтвердить. А остаться — значит, самой себе нарисовать проблемы.

Я подхватила шлем, но это всё, что успела сделать. Двери открылись, и в кабинет вошёл сержант.

Все одноклассники мгновенно вскочили на ноги. Скамейки попадали, создав такой грохот в классе, что захотелось заткнуть уши. Подумала: если они так вскакивают на каждого вошедшего, то до конца учебного года можно запросто лишиться слуха.

Глава 14

Хорошо хоть не пришлось долго разыскивать радиоприемник. Во всяком случае, этот транзистор, как его назвала Люся, оказался у них дома — огромный, тяжелый, прямоугольный ящик. Всего каких-то тридцать лет, а как сильно мир изменился! В кармане можно было носить и телефон, и приемник, и фотоаппарат, и кучу всего — и всё в одном устройстве. Кому рассказать в 1977 году — никто не поверит, сочтут дурочкой с переулочка.

А Люся еще и похвасталась, что это, видите ли, экспортный вариант «ВЭФ-206».

Я приволокла этот ящик домой и принялась его настраивать. Было около одиннадцати вечера, когда, прокручивая ручку, я услышала нечто знакомое.

Чего? Я прокрутила ручку в обратном направлении. Нет, не показалось. Какой-то мужик, отвечая на вопросы, упомянул Молдавию.

Диалог шел на английском языке, но слова «юнион», «советик», «Молдавия» повторили несколько раз. Треск в динамике немного мешал, но я сдвинула ручку еще на пару миллиметров, и звук наладился.

— Итак, сейчас семнадцать часов пять минут, и у нас в студии Ларри Мартин, профессор экологии и эволюционной биологии. Среди его достижений — исследования триасовой рептилии, а также любопытное описание динозавров. Что вы можете сказать по поводу утреннего происшествия в Советской Молдавии на соревнованиях по мотокроссу? Верите ли вы, что там над городом действительно летал динозавр?

Мне, конечно, было интересно, что по этому поводу подумают в заморских странах, учитывая, что, как выяснилось, на соревнованиях присутствовали иностранные журналисты. Но зачем в таком случае брать подписку у честных граждан Советского Союза, если сенсация сразу попала за рубеж?

Да и в Кишинёве особо скрыть не удалось. Когда я ставила мотоцикл, в соседнем гараже четверо мужиков под водочку обсуждали сегодняшний мотокросс.

— Ева, — окликнул меня один, — ты была на соревнованиях? Видела что-то?

А с меня подписку брали. Чёрт знает что.

Я глянула на две пустые бутылки и ответила:

— В борьбе с зелёным змеем побеждает зелёный змей.

А во дворе с десяток бабулек громко обсуждали то же самое, утверждая, что подобные явления всегда к войне. Совсем сбрендили.

— Ну, во-первых, — раздался резкий голос, примерно так скрипит рояль, когда его двигают по полу, — птицы — не динозавры. Моя гипотеза состоит в том, что птицы и динозавры, хоть и имеют общего предка — архозавра, развивались как две отдельные линии. Поэтому могу с уверенностью утверждать, что полет над городом не мог осуществить динозавр.

— Значит, это была птица, по вашему мнению?

Странно, что драконом не назвали огнедышащим.

— Несомненный факт. В ходе своей карьеры я описал род позднемеловой зубастой птицы и могу лишь признать родство дромеозавров и их крылатых сородичей. Уверен, что манирапторы — не динозавры, а вторично нелетающие птицы, хотя мой коллега (слушал сегодня его выступление) пытается доказать обратное.

— И кто же тогда, по-вашему, мог объявиться на мотокроссе?

— К сожалению, об этом пока рано говорить, хотя, судя по переданным описаниям, возможно, одна из разновидностей птеродактиля, вероятно, мутировавшего за последние несколько тысяч лет.

— А правда ли, Ларри, что вы, едва узнав о происшествии, тут же обратились в советское консульство и уже завтра к полудню будете в Москве?

— Да, это я подтверждаю, хотя в несколько ином порядке. Я обратился к профессору Агаджаняну Александру Карэновичу, с которым однажды сталкивался при весьма необычных обстоятельствах. Это русский профессор, который работает в Палеонтологическом институте, можно считать, мой коллега.

Агаджанян Карэнович... Я прыснула. Действительно, и фамилия русская, и тем более отчество.

— И уже через несколько часов мне открыли визу, за что я ему бесконечно благодарен. Но нужно правильно расценивать эволюцию и палеонтологию. Никакая холодная или горячая война между государствами не может помешать общему изучению Земли. Учёные стояли и должны стоять выше этого.

— А на что вы надеетесь? Неужели думаете, что там действительно появился птеродактиль? Ведь это уже давным-давно вымершее существо?

— То, что не все динозавры и не все доисторические птицы вымерли, я давным-давно об этом говорю. Где-то находится затерянный мир, но, к сожалению, мы пока ещё с ним не столкнулись.

— Но разве не слишком много сенсаций появилось за последнее время, даже с фотографиями сомнительного качества?

— Вот именно, сомнительного. Но я не отмахиваюсь ни от одной. Каждый раз проверяю, но здесь впервые птицу видели тысячи людей, а это уже не может говорить о выдумке. Никак. Это не может быть массовый гипноз, потому как, по сообщениям, у разных людей были совершенно разные поступки. Никто не уснул, каждый действовал в рамках своего сознания. Поэтому да, я уверен, что эта таинственная птица существует.

— А что вы скажете по поводу того, что она умудрилась изрыгнуть пламя? Вы верите в нечто подобное?

— Весьма вероятно, — согласился профессор, — рептилии могли эволюционировать, изменяться, приспосабливаться. Но если это действительно так, то тем более мы обязаны разыскать это невероятное существо.

— Но неужели вы надеетесь её отыскать и думаете, русские позволят вам приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки, чтобы изучить? — ведущий рассмеялся. — Если, конечно, удастся её поймать.

— Удастся, — уверенно ответил профессор, — в этом я нисколько не сомневаюсь.

— А вы сообщите о своей уверенности нам здесь, в студии? Ведь даже если её и видели, она уже давным-давно могла покинуть город.

— Вы, вероятно, забыли, но я напомню. Триасовая рептилия. Уверен, один из предков феномена русских. Птица огромная и за счёт этого очень тяжёлая. От гнезда дальше, чем на двадцать пять — тридцать километров она не улетит. Русским просто нужно будет создать буферную зону такого диаметра, и не пройдёт и недели, как она попадёт в объектив. В этом можете быть уверены.

— От гнезда? Вы думаете, что у неё где-то рядом гнездо?

— Именно, и это впервые за много лет, когда мы так близко подобрались к разгадке великой тайны.

— И сколько яиц может оказаться у этой рептилии, по-вашему?

— Я думаю, не меньше пяти-шести, и потому нам просто необходимо отыскать гнездо, чтобы извлечь оттуда яйца.

— Извлечь яйца? Но вы ведь можете уничтожить будущее планеты?

— Наоборот, — воскликнул профессор, — тем самым мы их спасём.

— Вы хотите сказать, что лучше вырастить рептилоида в инкубаторных условиях, вместо естественной среды?

— Разумеется. В естественной среде большая часть может погибнуть, или срок рождения замедлится при неблагоприятных условиях.

— Любопытная теория. А почему именно Советская Молдавия, как по-вашему мнению?

— Вот это как раз неудивительно, если вспомнить, что в каких-нибудь нескольких сотнях километров находится замок графа Дракулы, а у него, как нам известно, находились на службе летающие ящеры. Весьма вероятно, что им стало тесно в одном месте обитания. Еды требуется много, поэтому одна особь могла покинуть насиженные территории и отправиться исследовать новые места. Молдавия известна множеством пещер, которые, к сожалению, никто не посещает, и найти себе прибежище рептилоиду проще простого. Но сегодня всё изменится. Будут привлечены военные, и я уверен: в очень скором времени мир получит невероятную сенсацию, и к этому обязательно буду причастен я.

— Но неужели вы надеетесь, что русские поделятся с вами хоть одним яйцом, если удастся отыскать гнездо?

— Я не просто надеюсь, я уверен. У нас лучшие лаборатории в мире, и ради науки они просто обязаны будут отдать яйцо нам. Здесь я смогу вырастить в домашних условиях даже птеродактиля.

Весело, конечно. Полетала над городом, а теперь сотни придурков будут искать летающего ящера. Как вообще в это можно было поверить?

Я наморщила носик. И этот профессор... Русские обязаны будут отдать ему яйцо, чтобы он вырастил в домашних условиях птеродактиля, который плюётся огнём? Учёные все такие ненормальные? Это что, комнатная собачка? Идиот.

Глава 15

— Уже целый час сидим, — проговорил Артём, оглядываясь на Наташу. — Мог бы уже отбиться от задания, а тут сидим без толку.

— Шеф придёт, и всё станет ясно, — ответила Колыванова, не отрываясь от книги, которую захватила с собой. Как знала, что ждать придётся долго.

Артём хотел ещё что-то сказать, но в этот момент двери распахнулись, и на пороге показались двое: подполковник Солдатов Михаил Петрович и неизвестный. Во всяком случае, ни Артём, ни Наташа ни разу не встречали эту личность на Лубянке.

Подполковник пропустил гостя, вошёл сам и, плотно прикрыв за собой двери, произнёс:

— Товарищи офицеры.

Артём и Наташа к тому времени уже успели вскочить со своих мест и теперь молча стояли в ожидании.

— Познакомьтесь. Это Егор Иванов. Он работает в аппарате ЦК КПСС помощником Юрия Владимировича Андропова. Товарищ Иванов, это мой помощник, старший лейтенант Кудряшов Артём, и психолог группы, старший лейтенант Колыванова Наталья Валерьевна. Все, кто на данный момент свободны.

— Товарищи офицеры, — произнёс гость, оглядывая небольшую комнату, где расположилась команда подполковника Солдатова, — ваш отдел относится к оперативно-тактическому управлению, поэтому решено было привлечь именно вашу группу. В подробности вас посвятит непосредственно ваш начальник, я же просто внесу некоторые правки. Присаживайтесь. — И он положил объёмную папку на стол.

Когда все расселись, Егор Иванов продолжил:

— Ситуация на данный момент крайне непонятная. Первое: в Кишинёве над городом летает некое существо. Это факт, хотя бы потому, что сегодня из шести стран прилетают профессора-палеонтологи. Наши учёные тоже возбудились до неприличия, и мы вынуждены признать, что какое-то неизвестное летающее животное присутствовало. К тому же очень много свидетелей происшествия, так как неопознанный объект появился во время проведения мотокросса. В вашу задачу входит полностью изучить плёнки и составить свой собственный вывод. Вопросы есть?

— В Кишинёве? — Наташа слегка напряглась. — Зачем Москве заниматься каким-то животным, которое летает в Молдавии? — спросила она. — Интерес палеонтологов ясен, но при чём здесь силовые структуры, тем более в Москве?

— Изучение неопознанных летающих объектов — это защита страны от любого вторжения извне. Разве это не наша первоочередная задача? — спросил Иванов, и задать ещё один вопрос Наташа не решилась.

Слишком строго глянул на неё гость, да и подполковник стрельнул глазами, показав, что спрашивать нужно только по существу, а начальству лучше знать, кому и чем заниматься.

— Надеюсь, от вас поступят результаты в кратчайшие сроки.

Он раскрыл папку и вынул из неё две киноплёнки и видеокассету.

— А это точно животное? — поинтересовался Артём. — А каких оно размеров?

— По мнению очевидцев, порядка двух — двух с половиной метров в длину. Опросы присутствующих имеются. Они отфильтрованы, и вы сможете со всеми ознакомиться, — он показал на стопку бумаг и оглянулся на подполковника. — Куратором назначен полковник Жуков, и если появятся вопросы или замечания — напрямую к нему.

Он поднялся, ещё раз оглядел команду Солдатова и повторил:

— Товарищи офицеры, ждём ваших результатов в кратчайшие сроки.

— И что это было? — поинтересовалась Наташа когда дверь за гостем закрылась. — У нас своих дел мало, чтобы развлекаться с птичками? Могли бы орнитологов привлечь. А мы каким боком?

— Кишинёв, — усмехнулся Михаил Петрович, — он мне на ушко шепнул, что Большаков никак не угомонится. Пытается притянуть наш объект к этому делу за уши.

— Бурундуковую? — поморщилась Наташа.

— Ну а кого ещё, — подтвердил Михаил Петрович, — слишком долго она в свободном плавании. Пора её закруглять из Кишинёва, чтобы была под постоянным присмотром.

— Товарищ подполковник, но вы ведь не думаете, что это Ева отрастила себе крылышки и принялась летать над городом?

— Я — нет, — сказал Солдатов, — вот поэтому нам и поручили разобраться, так как выдумкам Большакова не очень доверяют. Но как он умеет рыть землю и подтасовывать факты, нам известно, а к Бурундуковой у него прямо-таки неземная любовь. Я плёнки уже видел и имею мнение, но давайте ещё раз посмотрим вместе. Из четырёх плёнок, на которые снимали мотокросс, нас интересуют две. К сожалению, остальные были направлены в другую сторону, и на них ничего не запечатлелось.

— А почему тогда здесь три?

— Одна находилась рядом с траекторией полёта неизвестного существа. И хоть на ней ничего не запечатлелось, но явно слышен шум крыльев. Изначально исходили из того, что это был летательный аппарат. Но после просмотра пришли в тупик, вот на нас и свалили это дело.

— А кто этот Иванов? — спросила Наташа. — Больше на псевдоним похоже.

— Так и есть, — ответил Михаил Петрович, — бывший журналист. Его отец более тридцати лет проработал в ПГУ на оперативной работе, вот Андропов и притянул его к себе.

Наташа поджала губы и кивнула.

— Артём, опусти шторы.

Михаил Петрович подошёл к уже установленному аппарату и вставил плёнку. Дождался, когда в комнате наступит полная темнота, и включил его.

— Радиус, который захватывает кинокамера, по месту имеет тридцать два метра. Время пролёта неизвестного — 0,4 секунды, и наши эксперты предполагают, что скорость животного — порядка 230–240 км/ч.

— Ого, — сказал Артём уважительно, — ничего себе.

На экране показались мотоциклисты и зрители. Камера стояла на месте и показывала холм, над которым участники соревнований взлетали и приземлялись с другой стороны. Неизвестное существо появилось внезапно и, прикрытое мотоциклистами, так же внезапно исчезло. Пауза тоже ничего не дала, потому как изображение полностью размыло.

— Это всё? — разочарованно проговорила Наташа. — Но ведь здесь вообще ничего невозможно разобрать.

Артём только присвистнул.

— А они не могут поработать с плёнкой, чтобы хоть как-то замедлить? — спросил Артём.

— Работают, но это не быстрый процесс.

— А разве ящеры или вообще кто-нибудь в состоянии летать на такой скорости? — сказала Наташа.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — ответил Михаил Петрович. — Размах крыльев предполагается около пяти метров. Вероятно, пошло резко и быстро на снижение, сложило крылья, и потому скорость нереально большая.

— Так, может, орёл? — спросил Артём. — Он тоже, когда падает вниз, набирает приблизительно такую же скорость.

— Вот именно, — ответил Михаил Петрович, — когда падает. Объект же движется практически горизонтально, и орлы не бывают такими крупными.

— Ну и как мы сможем хоть что-то определить? — развела руками Наташа. — По плёнке ничего, то есть требуется перелопатить горы свидетельств и уже исходя из них приходить к каким-то выводам.

— Именно так, — подтвердил подполковник, — изучить и определить, с какими свидетелями есть смысл поработать. Это ваша епархия, Наталья Валерьевна, к тому же у вас всё равно есть незавершённое дело в Кишинёве.

Наташа вздохнула и потянула часть протоколов к себе. Пробежала глазами по первому и с удивлением глянула на Михаила Петровича.

— Огнедышащий дракон? Это ещё что? Он ещё и мотоциклы поджёг?

— Разумеется, он ничего не поджигал и пламя изо рта у него не летело. Но мы в известность ни наших учёных, ни зарубежных об этом ставить не будем. Пусть шатаются в поисках.

— То есть рептилию, которая плюётся огнём, можно полностью исключить? — резюмировала Наталья Валерьевна. — И кто это сделал? Уже установили?

— Фриц-Олоф Тунберг. Актёр озвучивания. Родился 21 мая 1925 года. В пятидесятых годах вёл радиопрограмму. Режиссёр. Прибыл вместе с оператором, который снимал соревнования, а Фриц собирался сделать репортаж. Это официальная версия.

— Немец? — спросила Наталья Валерьевна.

— Швед, — отозвался Михаил Петрович. — Взрослый человек, и вот такая диверсия.

— А зачем ему это понадобилось? — с интересом спросил Артём. — Он не понимал, что может попасться? Глупо как-то.

— Если бы не полёт неизвестного существа, оператор не развернулся следом, и никто так бы и не узнал, кто конкретно поджёг. И главное — он очень убедительно рассказывал об огнедышащем драконе.

— А зачем он это сделал? — спросила Наталья Валерьевна.

— Утверждает, что защитник экологии. Климатический активист. Но до того, как ему чуть ли не в лицо сунули этот кадр, упирался и руками и ногами: «Не я, и всё тут. Дракон огнедышащий».

Михаил Петрович вставил видеокассету в гнездо магнитофона и нажал клавишу «Пуск».

Глава 16

Илья Спиридонович явился с утра, весь заполошенный, из своей командировки и сразу кинулся тарабанить в мою дверь. Создалось впечатление, что начался как минимум пожар: я аж подпрыгнула на диване от неожиданности.

— Ева, к тебе можно войти? Ты проснулась? — громким голосом спросил он.

Не проснёшься тут от такого грохота.

— Нельзя, — заявила я, сладко потягиваясь, — я голая.

За дверью послышались возня и сопение.

— Илья, что случилось? — раздался встревоженный голос Прасковьи Дмитриевны. — Семь часов утра!

Я потянулась за стулом к своим часикам и, убедившись, что на самом деле только начало восьмого, нахмурилась. И вот какого чёрта? Легла только в начале второго — и на тебе.

— Всё в порядке, — ответил Илья Спиридонович, — просто мне нужно задать пару вопросов Еве по поводу вчерашнего происшествия.

— А что так громко? — спросила Прасковья Дмитриевна. — И почему у Евы? Вчера уже устроили разбирательство в школе, и Ева мне всё объяснила вечером. Пролетела какая-то большая птица, а кому-то показалось, что это дракон из сказки. Ну ты-то хоть в это не веришь?

За дверью наступила тишина. Вероятно, Илья Спиридонович обдумывал ответ, и в голову никак ничего не приходило. А я маме Бурундуковой, когда мы вернулись из школы, всё рассказала, в итоге сведя всё в шутку, и мы весело похохотали над ней.

А как это ещё назвать? В классе раздали всем листочки, в которых каждый написал о своём видении происшествия и обязался ничего никому не рассказывать об этом деле. Да ещё и родители подписались в тех же листочках. Филькина грамота!

В Крыму Михаил Петрович мне тоже подсунул на подпись подобную бумажку, но там хоть оформил красиво, с подписями и печатями, а то я не знала, как подобный документ выглядит.

А здесь, на листочках в клетку из обычной школьной тетрадки, одноклассники целые сочинения написали, разбавив их своим воображением.

Чтобы от меня отстали, я тоже накалякала пару строчек о том, что ничего не видела, ничего не знаю, а рассказы одноклассников считаю плодом больного воображения, и, разумеется, чтобы их не забрали в психушку, ни с кем обсуждать ничего не буду. А снизу пририсовала трёх обезьян, чтобы уж совсем было понятно даже заядлому тугодуму.

Степан поиграл желваками, несколько раз перечитывая мой пасквиль, но в итоге дал расписаться Прасковье Дмитриевне и спрятал листок в свою папку.

И это называется подписка о неразглашении? Только подтереться.

Я вместе с мамой уехала домой. Как ни странно, но Прасковья Дмитриевна без возражений устроилась на мотоцикле за моей спиной и легко перенесла поездку. Оказалось, она с отцом не один раз уже ездила, ещё по молодости, когда у них был «ИЖ».

Все остальные теперь вместе с родителями остались во дворе школы и устроили дебаты. Не обсуждать — вот так это и называется. Да они вышли из класса и забыли об этом.

— Разумеется, не верю, — сказал Илья Спиридонович таким голосом, что в его «разумеется» не слишком и верилось, — мне просто нужно задать ей пару вопросов и узнать её мнение.

Сообразив, что он от меня не отстанет, я уселась на диване, выловила ногами тапочки, встала, растягивая руки в разные стороны и громко зевая. Мог бы на пару часов позже приехать, и это ничего бы не изменило.

Я накинула халат и, затянув поясок, продефилировала в ванную.

Илья Спиридонович открыл рот, чтобы что-то спросить, но я, не обращая внимания на его потуги, затворила за собой дверь.

Без утреннего моциона всё равно не собиралась разговаривать. Не ёрзать же на табуретке, складывая коленки. А кроме этого, нужно было принять душ, заварить кофе, и вот только тогда, сделав глоток и зажмурившись от удовольствия, можно было выслушать, с чем Илья Спиридонович пожаловал, но никак не раньше.

Поставив на стол чашку, я села на табуретку и, уперевшись спиной в холодильник, закинула ногу на ногу. Полы халатика поползли в разные стороны, обнажив сначала колено, а потом и ножку до середины бедра. Я, убедившись, что дальше раскрыться мешает пуговица и выгляжу вполне пристойно, сделала глоток, зажмурилась, ещё один глоток и глянула на предков.

Прасковья Дмитриевна, нахмурив лицо, смотрела на мою обнаженную ножку, вероятно, решив, что выгляжу очень фривольно с её точки зрения. Илья Спиридонович тоже мазнул глазами и покраснел.

И что не так? Забыл, как нёс меня в мою комнату, когда его ладонь покоилась на попке? И ничего.

На всякий случай тоже бросила взгляд. Кроме того, что ножки Бурундуковой округлились за моё недолгое пребывание в этом теле и теперь выглядели вполне сексуально, ничего не изменилось.

Захотелось спросить, что их так насторожило, но в этот момент на улице забили в колокол, и громкий голос заорал:

— Мусор, выносим мусор!

Колокольчиком этот инструмент точно нельзя было назвать: сосуд размером с литровый бокал пива и здоровенным языком, который звонко колотил по стенкам. Как-то прошёл мимо меня шагах в десяти, так я едва не оглохла.

— Мусорная машина приехала, — констатировала Прасковья Дмитриевна и полезла на балкон за ведром.

— Ева, вынеси. — Она остановилась на пороге и внимательно осмотрела меня, после чего перевела взгляд на Илью Спиридоновича, который стоял в форме подполковника.

Зависла. Ева с мокрой головой и обнаженными ножками никак не могла отправиться с ведром на улицу, да и подполковнику милиции выносить мусор было бы несподручно.

Взгляд Прасковьи Дмитриевны заметался по кухне, и она, развернувшись, поставила мусорное ведро туда, откуда взяла. Сообразила, что она единственная, кто в данный момент может прогуляться.

— В среду вынесем, — сказала она и закрыла балконную дверь.

Правильное решение. И я совсем не понимала, почему за мусором нужно приезжать в такую рань. Если бы Илья Спиридонович меня не разбудил, то этот дядя со своим колокольчиком мой сон точно бы нарушил. Не в первый раз. Я понимаю: понедельник, но всё равно — какого черта?

— Мне нужно на работу, — заявила Прасковья Дмитриевна.

— Вот и иди, Паша, — сказал Илья Спиридонович. — Мне тоже нужно на работу, но прежде — задать Еве пару вопросов.

И он глянул на меня так, словно был точно уверен, что это у меня в шкафу живёт домашнее животное в виде огнедышащего дракона, а чтобы он не устроил дома пожар, я его выгуливаю по утрам. А возможно, мы даже вместе летаем.

— Что спросить? — поинтересовалась Прасковья Дмитриевна. — Спрашивай, я тоже должна знать.

Она опять включила ревнивую мамочку и принялась зыркать глазами с меня на любовника, словно мы только и ждали, когда же она наконец-то свалит на свою работу, чтобы кинуться в объятия друг друга.

— Просто хочу узнать, что было на мотокроссе вчера утром, раз уж Ева на нём присутствовала.

— Не-не-не, — тут же отбрыкалась я, — не присутствовала. Когда я подъехала, мотокросс уже закончился, и я вообще ничего не видела. Так что ничего не расскажу.

— Видишь? — злорадно проговорила Прасковья Дмитриевна. — А я тебе что сказала?

Илья Спиридонович скривился, но ничего не ответил. Махнул рукой и сказал:

— Ладно, — и, взглянув на Прасковью Дмитриевну, добавил: — Потом поговорим.

Словно с ней собирался продолжить разговор.

Они, толкаясь в коридоре, вышли в подъезд, и двери захлопнулись.

Но не успела я обрадоваться, что избавилась от нелепых вопросов, как в коридоре раздался дверной звонок.

На пороге оказалась счастливая Люся. Она глянула на меня, и довольная улыбка сползла с её лица.

— А почему ты ещё не одета? Уже почти восемь, а в восемь пятнадцать мы собираемся в школе.

— Мы — это кто? — спросила я и потопала обратно на кухню.

Люся раззуваться не стала, прошла в прихожую и оттуда заявила:

— Почти весь класс соберётся, мы идём в комитет комсомола. Ты забыла? Когда вечером заходила за транзистором, я ведь тебе говорила.

Я напрягла память. Что-то она действительно пыталась до меня донести, но её лопотание в тот момент совершенно не интересовало, тем более обсуждать несуществующего дракона.

— Я не помню, — честно призналась я, заваривая себе вторую чашку, — к тому же я ещё не завтракала. Собиралась сделать себе пару бутербродов, выпить кофе.

— Но ты ведь можешь поторопиться.

— А зачем? — спросила я, лишь бы занять подружку разговором.

— В комитет комсомола, — повторила она.

— Я уже поняла, — ответила я, — что нам нужно за каким-то лешим идти в комитет комсомола, а что там делать? Нам собираются выделить ещё одну бесплатную экскурсию?

— Какую экскурсию, Ева? Я тебе говорила. Вчера звонила Гольдман Марина. В комитете комсомола будут организованы добровольные комсомольские дружины в помощь правоохранительным органам для поисков гнезда.

Я едва не поперхнулась. Высунулась из-за косяка двери и спросила:

— Какого гнезда? Люся, ты что, пьяная?

— Как какого? — удивлённо спросила она. — Дракона. Марина сказала, что все парковые зоны города будут разбиты на сектора и мы должны будем осмотреть все верхушки деревьев. Учитывая, что дракон большой, то и гнездо должно быть огромным, и его легко можно будет отыскать.

— Люся, ты себя нормально чувствуешь? — спросила я, вернувшись к завтраку. — Ну ты сама себя слышишь? Разыскивать драконье гнездо. Если Гольдман ударилась где-то…

— Это не Гольдман, — перебила меня Люся. — Марина сказала, что это решила организовать Ольга Павловна.

— Ну, то, что англичанка ударилась, нисколько не сомневаюсь, — ответила я, — так мы ещё и под её чутким руководством будем искать гнездо. Ненормальная.

— Ева, — прошептала Люся.

— Что «Ева»? — спросила я. — Твои родители на это как посмотрели? А если дракон, когда вы приблизитесь к его гнезду, нападёт и спалит вас огнём? Про это уважаемая Ольга Павловна подумала?

— А с нами будут несколько милиционеров, — радостно ответила подружка, — и Гольдман сказала, что ей сказали: это не совсем дракон, а большая птица, и нападать среди деревьев она не сможет. У неё крылья очень большие, и она может летать только над деревьями.

Я надкусила бутерброд и, прожевав, сказала:

— Это, конечно, интересно, но я не пойду. Ходить где-то у чёрта на куличках и топтать ноги мне совершенно не хочется, так что я лучше дома посижу, тем более я не выспалась.

— Как не пойдёшь? — спросила Люся удивлённым голосом. — Но ты, как главная комсомольская активистка школы, не можешь не пойти.

— Я главная активистка? — я снова высунулась из-за косяка. — Это с какого перепуга я стала главной комсомольской активисткой? Ты сама говорила: есть Гольдман, есть Кряжева, ещё кто-то из параллельного класса. А при чём тут я?

— Так ты ведь Герой Советского Союза, — продолжила удивляться Люся. — Кто, если не ты? И у тебя значок комсомольский.

— У нас в классе, кроме тебя и Гольдман, никто не знает, — отмахнулась я, — так что «взвейтесь кострами» — и вперёд. Не забудьте построиться и по лесу в поисках драконьего гнезда ходить в колонну и с песней. Порадуете Ольгу Павловну.

— Все знают, — оторопело сказала Люся. — Гольдман вчера после собрания всем рассказала, и я подтвердила.

Я скривилась и, отвернувшись, снова отхватила зубами кусок от бутерброда.

Люся помолчала, ожидая ответа, но, так как я молчала, спросила:

— Так ты идёшь?

— Нет, Люся, я не иду. Не знаю, кто придумал этот бред с драконом, но я точно не пойду его разыскивать в дремучем лесу. Это что, новые «Новогодние приключения Маши и Вити»? Так до Нового года ещё далеко.

— Почему в дремучем? — переспросила Люся. — Мы в долинке будем искать. На третьем озере. Сказали, что он обязательно должен селиться около водоёма.

— Люся, блин, и какая связь? Птичка летала на Телецентре, а разыскивать будем на Ботанике.

— На Телецентре тоже будут искать, но там будут другие комсомольские дружины ходить, — пообещала подружка. — Я ведь сказала: все парковые зоны разбили на сектора, и нам досталось место в районе третьего озера.

— Понятно, — сказала я, — но нет. Я ещё чашечку кофе выпить должна и никуда идти не собираюсь. Скажи, что я заболела и у меня высокая температура. Точно. Вызвали врача, и я не могу никуда отлучаться.

— Ну ладно, — сказала Люся расстроенным голосом, — тогда я пошла?

— Иди, — я кивнула, хотя девчонка и не могла этого увидеть.

Дверь хлопнула, и я расслабилась.

Сумасшедший дом. Драконьи гнёзда разыскивать собрались. Вот какому пьяному сапожнику это пришло в голову?

Успела заварить третью чашку и сделать ещё два бутерброда, когда снова хлопнула входная дверь.

Я высунулась в коридор, решив, что Люся с первого раза неплотно закрыла и теперь зачем-то вернулась, но увидела в прихожей лицо дяди Ильи.

Отделался, стало быть, от мамочки и явился со своими каверзными вопросами. Ну, не ножки ведь мои разглядывать.

Он прошёл на кухню и грузно опустился на табуретку с другой стороны стола.

— Что? — спросила я, прожевав очередной кусок.

— По поводу этого летательного существа, — сказал он.

— Только не начинайте, — ответила я. — Не видела, и не знаю, и вообще в сказки не верю, поэтому ничего не могу вразумительно рассказать. К тому же, дядя Илья, там столько рассказчиков было, что моё мнение вам совершенно не обязательно знать.

— Да я не про это, — сказал он.

— А про что?

Он помялся, давая мне проглотить ещё один кусок и сделать пару глотков, и спросил:

— У тебя по этому поводу никаких видений не было? Ну, что это летало, где оно может прятаться? Это очень важно.

— Дядя Илья, — я укоризненно глянула на него, — ну какие видения? Вы что, в самом деле верите в дракона?

— Ну, не в дракона, конечно, — он отрицательно мотнул головой, — но ведь что-то летало. Его видели сотни людей, и не только на мотокроссе. Уже поступило несколько десятков звонков с разных концов города. Все рассказывают, что видели огромную птицу высоко в небе. А потом она складывала крылья и стремглав мчалась прочь.

Я скептически глянула на Илью Спиридоновича, но потом сообразила, что он не врёт и звонки и в самом деле поступают в милицию. Появилась мысль, что речь вообще не обо мне. Я прошмыгнула незаметно, а вот над городом действительно летает неизвестное существо. Несколько секунд поразмышляла и решила, что всё это враки. Сейчас сочиняют про дракона, а в девяностые будут звонить в школу и рассказывать о заложенной бомбе, чтобы перенести экзамен.

— Дядя Илья, может, они орла видели, а воображение нарисовало ему рога и копыта? Мне, во всяком случае, ничего не привиделось. Впрочем…

Я замолчала. Вспомнила про маньяка и ключ от гаража и прикинула, что под этим делом можно скормить Илье Спиридоновичу очередную байку.

Подполковник мгновенно сделал стойку.

— Впрочем, что? Что-то всё же видела?

— Это другое. Забыла рассказать, но вас, дядя Илья, дома не было.

— И что? — он наклонился ко мне.

— Это по поводу маньяка.

— Маньяка? — переспросил он.

— Ага, — подтвердила я, — вот как раз два дня назад приснилось, что маньяк напал на очередную девушку и принялся её душить.

— И ты знаешь, где труп? — тут же спросил Илья Спиридонович.

— Не совсем, — ответила я, — я видела, как девушка, защищаясь, ударила его по лицу, и они оба упали.

— Так-так-так, — проговорил Илья Спиридонович. — И где это произошло?

— В районе третьего озера. Я видела, как он за ней крался и обронил ключ. Большой, как наш от гаража.

Я сходила в комнату и принесла его.

— И ещё было видение, как он открывает ворота гаража, а на них номер, как на ключе.

— Что ж ты мне не сказала? — вырвалось у Ильи Спиридоновича. — На ключе ведь отпечатки могли остаться.

— Да какие отпечатки, — отмахнулась я, — он там давно лежал, и дожди шли.

— А как он у тебя оказался?

— Так сходила проверить. Пошарила в кустах и нашла.

— Так-так-так, — снова проговорил Илья Спиридонович, — мы прямо сейчас должны сходить на то место, и ты покажешь, где он лежал.

«Вот же. Надо было вечером рассказать, а теперь он точно прицепился, как пиявка, и, пока не увидит собственными глазами, не отцепится».

— Прямо сейчас? — я скривилась.

— Конечно, — подтвердил он, — нужно будет вызвать группу и всё вокруг осмотреть.

— Зачем?

— А затем, что на третьем озере нашли труп девушки и рядом труп мужчины. А он, между прочим, партийный работник. И… — Илья Спиридонович замолчал.

«Ну вот, как знала, что этого урода за маньяка никто не признает. Оставалось надеяться, что в гараже что-то да обнаружат».

Глава 17

Почему-то была уверена, что пойдём пешком, учитывая, что дорогу туда на транспорте я не знала. На мотоцикле, конечно, можно было проехать по пешеходным дорожкам, а вот на автомобиле — проблематично.

Но Илья Спиридонович двинулся прямиком на Роз, 13.

Около курилки нас встретил старший лейтенант Титов Александр Владимирович. Начало создаваться впечатление, что вот этот огромный бак, наполненный окурками, которые ужасно смердели, и есть самое главное в участке, которое доверили охранять аж старшему лейтенанту. Сколько раз я приходила, а Титов всё время на посту.

— Товарищ подполковник, — Александр вскочил со своего любимого места, прикладывая руку к фуражке.

— Сиди, — махнул рукой Илья Спиридонович и вошёл внутрь, зазывая меня за собой.

На дверях кабинета, в котором до сего времени трудился бывший майор, висела табличка, оповещающая, что сей кабинет принадлежит Скачкову В. Г. и тоже майору.

Илья Спиридонович прошёл дальше и заглянул в следующую дверь. Здесь обитала лейтенант Звёздочкина, правда, судя по погонам, она теперь была старшим лейтенантом. То ли по заслугам, то ли по выслуге, но новую звёздочку Звёздочкина заработала.

Увидев Илью Спиридоновича, она мгновенно подскочила с места, но подполковник и ей махнул рукой.

— Где дело о двойном убийстве на озере? — спросил он. — Сподвижки имеются или так себе?

Людмила Викторовна тяжело вздохнула. А что делать, если никаких улик нет?

Илья Спиридонович сел за соседний стол, вытянул из ящика с десяток небольших фотографий и, глянув на Людмилу Викторовну, сказал:

— Фото убитого дай, только не из дела. Где он ещё живой.

Звёздочкина порылась в своём ящике и передала Илье Спиридоновичу фотографию. Подполковник положил её среди остальных и перетасовал, как колоду карт, после чего протянул мне всю пачку.

— Найдёшь?

Он ещё спрашивает. Я его недавно видела в лицо, правда, с дырочкой в глазике, но перепутать всё равно бы не смогла.

Фотография маньяка оказалась шестой по счёту. Я её переложила последней, перевернула фотографии рубашкой вверх и сказала:

— Точно не помню, но Боженька поможет его отыскать.

И, незаметно слегка выдвинув её в сторону, бросила пачку фотографий на стол. С картами дурить народ всегда получалось.

И сейчас вышло. Последняя фотография перевернулась, явив миру злодея.

Людмила Викторовна ойкнула. Илья Спиридонович нахмурился.

— Я не понял, — сказал он, — это ты как сделала?

— Я же сказала, — я изобразила скромную улыбку, — Боженька помог.

— Ева, не дури, — сразу повысил голос Илья Спиридонович.

— Да ладно, ладно. Фокус в картах есть такой: кладёшь нужную карту последней — и вуаля. Она при броске переворачивается.

— Так это ведь потерпевший, — проговорила Людмила Викторовна, — а откуда ты знаешь его?

— Чёрт возьми, — проговорил Илья Спиридонович. Глянул на меня и спросил: — Точно он?

— Точно, — кивнула я, — это и есть маньяк.

— Как маньяк? — испуганно проговорила Звёздочкина. — Это ведь…

— Я знаю, кто это, — сказал Илья Спиридонович. — О том, что видела, никому ни слова, ясно?

Звёздочкина закивала.

— Собирайся, поедешь с нами, на улице ждём.

Илья Спиридонович развернулся и зашагал из кабинета, увлекая меня за собой.

— И что, — спросил он, когда мы двигались по коридору, — его не было на тех фотографиях, которые мы тебе приносили?

— И не могло быть, — ответила я.

— То есть как, не могло быть? — Илья Спиридонович от неожиданности остановился.

Я принялась объяснять, что произошла ошибка и я случайно перепутала номера квартир.

— Ну как специально, — проговорил он, дослушав меня до конца, — или действительно специально. Мать же твою! Ведь запрос лично ему и подавали, а он мог действительно намеренно дать неправильную команду.

Илья Спиридонович нервно взмахнул руками и двинулся на выход своими огромными шагами, а я засеменила следом.

Так маньяк начальником всех ЖКХ оказался. А я думала, что сама напутала. И ведь задёргался, небось, когда такая команда поступила, а всё равно пошёл искать следующую жертву. А возможно, выяснил, кому носят папки, и устроил в тот день охоту лично на Бурундуковую, хотя это, вероятнее всего, из области фантастики.

— Титов, давай, «бобик» заводи, поедем на третье озеро. Ты был тогда со Звёздочкиной?

— Так точно. И Медведев Игорь, но у него сегодня выходной.

— Сами управимся, — сказал Илья Спиридонович и уселся на скамейку прямо напротив вонючего бака с окурками.

Я предусмотрительно отошла на десять шагов в сторону, морща носик.

«Бобик» был полностью железным, как тот, на котором меня везли с нудистского пляжа в Крыму, но в этом не было места для правонарушителей, а сзади имелось дополнительное сиденье, где я и Звёздочкина разместились.

Титов сел за баранку, а Илья Спиридонович устроился рядом.

Ехать по объездной Александр не стал. Повернул у кинотеатра и, проскочив мимо ресторана, спрыгнул на дорогу с высокого бордюра. Нас с Людочкой подбросило до самой крыши.

— Саша, — рявкнула она, возмущённо поправляя причёску, — чуть аккуратнее можно?

Илья Спиридонович оглянулся и, согласившись с ней, сказал:

— Гнать необязательно. Мы уже никуда не торопимся, так что давай поаккуратнее.

— Понял, товарищ подполковник, — ответил Титов и покатил с горки.

Вспомнилось: Люся рассказывала, как они с Бурундуковой здесь зимой на санках раскатывали. Позавидовала. Я в своей жизни на санках не каталась ни разу. Да ещё и с такой горки.

Титов повернул налево и поехал по той дороге, по которой мы с Аней бежали в тот злополучный день. Как давно это было. Кажется, давно, а на самом деле всего-то прошло с гулькин нос.

Мы оставили автомобиль на зелёной лужайке перед горбатым мостиком, сложенным из брёвен, и побрели к роднику пешком.

— Товарищ подполковник, а зачем мы туда идём? — спросила Звёздочкина.

Илья Спиридонович вынул из внутреннего кармана ключ от гаража и передал ей.

— Это его ключ, — сказал он, — нужно разыскать гараж в кратчайшие сроки.

Звёздочкина подхватила ключ, оглядела его не останавливаясь и спросила:

— А как узнать, в каком районе гараж находится? Все гаражи обойти, быстро не получится.

— Я думаю, нужно искать в ближайших от его квартиры, — ответил Илья Спиридонович. — На Минской есть гаражи, на Зелинского, внизу и, может, где ещё в том районе. Пошерстить нужно. Я думаю, за один день можно справиться. Вот завтра на пару и пойдёте искать.

Людочка закивала и ускорила шаг.

Мы прошли к трубе, из которой всё так же продолжала литься вода. Я свернула на тропинку, по которой ушла в тот день Аня по нужде, и показала на куст.

— Вот здесь.

Илья Спиридонович огляделся и, пригнувшись, сказал:

— Единственная тропка от места убийства, и здесь, конечно, ничего не искали.

— Искали, товарищ подполковник, — тут же заявила Звёздочкина, — мы вообще всё в радиусе ста метров осмотрели.

— Значит, плохо искали, — ответил Илья Спиридонович, — и сейчас облазим всё здесь ещё раз.

— Втроём? — спросил Титов.

— Почему втроём? — подполковник принял важный вид. — Вдвоём, а я на брёвнышке посижу около родника. Приступайте и повнимательнее.

Он подождал, пока подчинённые углубились по тропе, и, обернувшись ко мне, спросил:

— Может, что ещё подскажешь?

— Дядя Илья, ну если бы было что ещё, я бы уже сказала. И зря они ищут что-то. Больше ничего здесь нет.

— Ты уверена?

Я подумала и отрицательно качнула головой.

— Ну вот видишь, — сказал он, — пойдём посидим.

— Это долго, что мне здесь делать? Я пойду домой.

— Ну ладно, иди, — согласился он, — только осторожно там.

Я отшагала почти через всю поляну, когда он меня окликнул:

— А ты точно уверена, что он и есть тот самый, кто убил остальных девушек?

— Уверена, — ответила я и нырнула в заросли.

Глава 18

Я находилась около «бобика», когда с дороги, по которой мы приехали, раздались громкие голоса. Я оглянулась и встала как вкопанная.

Если бы Люся не зашла утром, пытаясь втянуть меня в авантюру по поиску огнедышащего дракона, я могла и не обратить внимания. Они были далеко, и лиц разглядеть было невозможно, но вот Люсино платье я сразу узнала.

Народ двигался мне навстречу, и метаться по открытой местности не имело смысла. Возвращаться к Илье Спиридоновичу тоже не хотелось. Слева было озеро, справа — тот самый дремучий лес, в котором собирались искать сказочное существо.

Хотя почему сказочное? Мне было семнадцать лет, когда я втиснулась в экспедицию «По следам Бросненского дракона». Так её и назвали, и отправились сразу после выхода на ТНТ передачи «Необъяснимо, но факт». К слову сказать, за последние пятьдесят лет это была не первая экспедиция, которую организовывали учёные, чтобы отыскать чешуйчатую тварь, проживающую в этом озере, как гласит легенда, уже много веков. Лично читала летописи, относящиеся ещё к татаро-монгольскому нашествию. Мурашки по коже продирали. Конечно, была вероятность того, что переводчик на современный язык что-то переврал, но ещё в 1938 году на озеро была отправлена первая экспедиция.

Не просто так ведь Сталин дал разрешение и выделил бюджетные деньги — значит, чем-то его это привлекло. Хотя, если вспомнить, сколько денег вбухали немцы в поиски загадочных стран и доисторических животных... НЛО, Шамбала, подземные города — устанешь перечислять. Возможно, пытались изловить монстра, чтобы поставить его на охрану государственной границы или вывести их побольше каким-нибудь научным способом.

Кроме нашей экспедиции была ещё парочка, так что обложили озеро качественно со всех сторон. Местных жителей допросили с пристрастием, расставили камеры, а сами большими группами ходили по местным лесам и буреломам в поисках следов монстра.

Разумеется, нас обуревал тот самый дух авантюризма и надежда прикоснуться к чему-то неизвестному. Отыскать неведомое науке существо.

Нас сопровождала пара вояк, которых дали в охранение, и во время путешествий каждому выдавали свисток. На всякий случай. А вдруг монстр выскочит из-за дерева, и ты не успеешь криком предупредить, потому, как от страха горло пересохнет. Не знаю, испугалось бы чудовище свистка, но звук он издавал мерзкий, и слышно было издали.

В лесу мы так никого и не встретили. Но приблизительно на пятые или шестые сутки озеро буквально взорвалось. Словно огромное животное носилось в паре метров от поверхности, создавая огромные волны и всплески. А потом, устав плавать, останавливалось и начинало дышать. Огромные пузыри вырывались из-под воды, оглушительно взрываясь и создавая волны чудовищной высоты.

Нам рассказывали, что где-то под дном озера накапливается сероводород и иногда происходит выброс его на поверхность. С пузырями и взрывами. И на это не стоит обращать внимания.

Не стоит обращать внимания?!

Во всех трёх лагерях началась дикая паника. А учитывая время, около полуночи, криков было немерено. И главное: учёные, которые рассказывали нам про сероводород и призывали ничего не бояться, мол, нас охраняют, первыми бросились наутёк, когда волны высотой в пять метров обрушились на лагерь. Может, и не пять, но в тот момент казалось, что это цунами. А грохот стоял такой, словно где-то рядом отрабатывала «Катюша» по заранее намеченным целям.

На следующий день прибыла рота военных и оцепила озеро, а нас попросили прервать экспедицию. Так что да, вся наша группа была уверена, что в озере действительно обитает некое доисторическое животное.

А потом я случайно подслушала разговор двух профессоров: один рассказывал другому о своих ощущениях той ночью:

«Я дважды видел, как промелькнула огромная тень, и нечто невиданных размеров стояло на берегу».

Правда, спустя неделю этот же профессор рассказывал журналистам, что, вероятнее всего, на озере обитают бобры больших размеров, а взрывы на поверхности имеют природный характер газового вулканизма.

А всем присутствующим предложили не создавать паники и не рассказывать о том, чего на самом деле не было.

Когда группа юных энтузиастов приблизилась, мне не оставалось ничего другого, как спрятаться в милицейском «бобике» на заднем сиденье и незаметно наблюдать за действиями одноклассников.

Кроме нашего класса, присутствовало ещё человек тридцать. Их разбили на две одинаковые группы, и четверо милиционеров, сопровождаущие комсомольцев-активистов, раздали свистки.

Еле сдержалась, чтобы не заржать. Сразу вспомнила, как мы бегали по Тверскому лесу и свистели друг другу, а вояки грозили нам кулаками.

Кроме милиционеров, было ещё четверо взрослых мужиков и, разумеется, Ольга Павловна, которая всю дорогу пыталась построить отряд в колонну.

Они остановились недалеко от деревьев, и один из милиционеров в чине старшего лейтенанта принялся объяснять технику безопасности во время поисков гнезда. Так и сказал: «Гнезда».

А потом принялись проводить тренировку. Ольга Павловна дула в свисток, издавая мерзкие звуки, а все комсомольцы — ни много ни мало порядка пятидесяти человек — начинали прятаться в кустах, которых в дремучем лесу вполне хватало.

А меня колбасило от смеха. Я зажимала рот двумя руками, но, вероятно, всё-таки не слишком удачно, чем привлекла внимание одного милиционера. Возможно, автомобиль начал раскачиваться или мой смех вырвался из запертой машины, но мент обернулся и глянул на «бобик» с неким подозрением.

Смотрел он недолго, чем меня порадовал, и вскоре отвернулся, чтобы внимательно следить за тренировкой.

Ольга Павловна трижды продемонстрировала объем своих легких, а старший лейтенант, вероятно, оставшись доволен тем, как вся толпа успешно пряталась в кустах, принялся разбивать комсомольцев на группы по десять человек.

Когда они дружно углубились в лес, я, возможно, сразу бы отправилась в сторону дома, но мое внимание привлекла Люся, которой тоже всучили свисток.

Вроде я нормальная женщина, тридцать лет давно стукнуло, но удержаться от маленькой шалости не смогла.

Я выбралась из автомобиля и быстрым шагом нагнала Люсю. Несколько групп к тому времени выбрались на небольшую поляну и, задрав головы, осматривали верхушки деревьев.

Я незаметно подкралась к Люсе и, приложив палец к губам, потянула свисток у нее из рук.

— О, привет, — обрадовалась подружка, — как здорово, что ты пришла!

Она сказала это шепотом, а потом спросила:

— А что такое?

— Сейчас узнаешь, — ответила я, вышла на середину поляны и дунула в свисток, после чего заорала как полоумная: — Дракон! Дракон!

Что тут началось! Кусты тряслись с таким шумом, словно сквозь них гнали стадо коров, низко висящие ветки с грохотом ломались, а криков было столько, словно у каждого комсомольца было как минимум по три глотки. Пяти секунд не прошло, как на поляне осталась я одна. Даже Люся куда-то исчезла, не говоря про Ольгу Павловну.

Я крутанулась по поляне, пытаясь разыскать хоть одного человека, но, кроме мента, который бежал как ошпаренный в мою сторону, спускаясь с небольшого холмика, больше никого не увидела. К тому же мент не просто бежал, а громко кричал в рацию:

— Квадрат шестнадцать, квадрат шестнадцать, обнаружено гнездо!

Еще два мента выскочили на поляну с оружием в руках. Правда, это были не табельные «макаровы», а нечто, напоминающее арбалет с дротиками.

Выбрался из кустов и какой-то дядя пенсионного возраста в больших квадратных очках и громко заорал, шепелявя:

— Штрелять только шнотворным! Штрелять только шнотворным!

Я заржала, так как показалось, что он кричит: «Стрелять тошнотворным!»

Где-то далеко продолжали ломиться кусты, все еще слышались крики. Менты внимательно разглядывали деревья, а тот, что орал в рацию про шестнадцатый квадрат, ориентировал кого-то по местности.

Пошутила, называется.