Отморозок 8

Глава 1

Первая книга цикла: https://author.today/work/370258

Хмурый и холодный зимний день. Район закрытого на ремонт моста через Миссисипи, неподалеку от небольшого городка Оквока. На самом мосту, за проломленными ограждениями у самого края, стоят две полицейские машины. Ночные поиски вдоль обоих берегов реки на протяжении ближайших пяти миль вниз по течению, никаких результатов не дали. Ни следов грабителя, если он выбрался из реки, ни его тела, если утонул, найдено не было. Пришлось дожидаться водолазов, срочно вызванных на место происшествия.

Небольшой крановый баркас «Делавер» из порта Рок-Айленда, прибывший к мосту к десяти утра, в сопровождении лодки береговой охраны, работает рядом с местом падения машины. Сначала два водолаза в резиновых костюмах и шлемах как у космонавтов, по указке полицейских видевших, куда упала машина, используя мощные подводные фонари, обнаружили ее на дне и осмотрели. Тела грабителя внутри не оказалось.

Лобовое стекло автомобиля было выбито, при свете фонарей в салоне можно было рассмотреть какие-то сумки и другие вещи, но внутрь водолазы забираться не стали. Слишком узким был проем, и это было опасно. Было принято решение извлечь автомобиль из воды, и детально осмотреть его уже на суше. Поиски в реке вокруг машины по спирали на расстоянии пары сотен футов ничего не дали. Если какие-то вещи и были вынесены водой из салона автомобиля, то течение, скорее всего, унесло их дальше вниз.

В процессе обследования дна, замерзшие, водолазы несколько раз выбирались на судно отогреваться. Наконец, они снова спустились к затонувшей машине, и обвязав ее четырьмя тросами за заднюю и переднюю оси, подали сигнал о готовности к подъему. Кран начал медленный подъем автомобиля на поверхность.

Натянутые тросы натужно скрипели, древний дизельный кран Link-Belt, который, вероятно, еще помнил войну во Вьетнаме, чихал и отчаянно завывал. Крановщик подавал громкие команды через рупор. Сначала из под воды показалась темно синяя крыша, потом возник провал на месте лобового стекла, из которого хлынула вода. Вскоре уже весь автомобиль болтался над поверхностью реки, а из него ручьями вниз стекали потоки мутной и грязной воды.

Полицейские с моста наблюдали за процессом подъема, оживленно комментируя самые интересные моменты. На самом судне полицейский фотограф уже стоял наготове со своим рабочим «Никоном», собираясь зафиксировать все на пленку, до того как эксперты, стоящие неподалеку начнут осмотр салона автомобиля. Коронер в длинном теплом пальто, вызванный для осмотра тела, безразлично смотрел на болтающуюся в воздухе машину. Теперь уже точно понятно, что ему здесь делать нечего, но до завершения процедуры извлечения машины из реки ему придется еще постоять, здесь на холодном ветру.

— Проклятый ублюдок, наверняка, утонул, пытаясь выбраться из машины. Туда ему и дорога. — Сплюнул в реку детектив Майкл Льюис, пристально наблюдавший за слаженной работой команды баркаса.

— Да, скорее всего. Этот козел нам сильно подгадил. Если утопленник так и не найдется, то без тела, дело об ограблении так и повиснет у нас на долгие годы без движения до истечения срока давности. Хорошо бы хоть деньги вернуть банку. Надеюсь, он не решился забрать их с собой, когда покидал салон машины. Не хватало еще бездарно утопить в реке почти семнадцать тысяч долларов.

Согласился с детективом начальник полиции города Дейв Морган, тоже приехавший посмотреть на то, как машину поднимут из реки. Он уже сообщил в ФБР о происшествии и ожидал скорого прибытия агента, который зафиксирует все на месте. Морган даже не подозревал, сколько народа скоро понаедет в его маленький городишко, после того, как полицейские эксперты составят список вещей находящихся в утопленной машине и передадут его дальше по инстанции.

— И какой сообразительный гаденыш оказался. Использовать маску действующего президента, чтобы его не опознали, это еще было додуматься нужно. — Не унимался Льюис. — Может, он чертов хиппи, или даже вообще коммунист, и таким образом выражает протест против власти.

— Ты, Майк совсем свихнулся на политике, никакой это не коммунист, а обычный бандит которому вчера сильно не повезло. — Иронично хмыкнул начальник полиции. — Это у него, наверное, просто чувство юмора такое специфичное.

***

Днем позже. Здание полиции Оквоки. Небольшой зал едва вмещает приехавших в город специалистов, агентов и спецагентов. В зале стоит сплошной гул от разговоров. Основные лица находятся рядом, в кабинете начальника полиции. Спецагент Рон Монтано изучает документы посвященные ограблению. Здесь рапорты полицейских, показания очевидцев и данные экспертизы. Уотсон, Фергюссон, Мартин и остальные, включая начальника полиции города, тихо переговариваются, чтобы не мешать.

— На какое расстояние были обследованы берега и сама река? — Наконец поднимает голову от бумаг Монтано, и пристально смотрит на начальника полиции города.

— Сначала на пять миль, но после того, как тело не было найдено в затонувшей машине, я дал указание обследовать оба берега на двадцать миль вниз по течению, — обстоятельно ответил тот. — В районе моста у реки сильное течение, и много водоворотов. Тело могло затянуть под корягу, и тогда мы его никогда не найдем. У нас уже бывали случаи, когда тела утопленников пропадали бесследно.

— Нужно повторно, более тщательно осмотреть берега, и снова вызвать водолазов, чтобы они обследовали большую площадь реки у места падения машины и прошлись на несколько миль вниз по течению вдоль обоих берегов. — Задумчиво почесал небритый подбородок Монтано. — Кроме того, нужно тщательно проработать все прилегающие населенные пункты и мотели, опросить местное население на предмет того, видели ли они здесь чужаков.

— Грабитель утонул почти со стопроцентной вероятностью. — Взял слово руководитель водолазов работавших на подъеме машины из реки. — Я вам со всей ответственностью заявляю, что даже если он сумел выбраться из машины и всплыть на поверхность с тридцати трех футовой глубины (*около десяти метров), то до берега, он точно бы не дотянул. Парень, погиб бы от гипотермии через десять - пятнадцать минут, даже если он прекрасный пловец. При температуре воды в тридцать девять градусов по Фаренгейту (* четыре градуса по цельсию), без специального снаряжения и соответствующей подготовки выжить в невозможно.

— И учтите, что полицейские оказались на краю моста сразу же вслед за падением машины в реку, — поддержал представителя водолазов лейтенант Морган. — Мои детективы светили фонарями по округе, и если бы грабитель оказался на поверхности, то они бы его сразу обнаружили. Но ничего, кроме пузырей воздуха из салона и масляных пятен на поверхности воды так и не показалось. Скорее всего, парень захлебнулся во время попытки всплыть, и его тело было унесено рекой.

— Мы имеем дело с очень необычным беглецом, — возразил Ричард Уотсон. — Могу вас заверить, мистер Морган, что он до сих пор демонстрировал очень сильные интеллектуальные способности, успешно уходя от погони и хорошо заметая следы. Достаточно того, что он смог три недели просидеть в холодной пещере, а потом, спасаясь от преследования, переплыть канал, забраться в товарный поезд, и проехать еще несколько сот миль в вагоне со щебнем.

— Это не одно и то же. Чтобы проплыть пару миль в ледяной воде, мистер Уотсон, нужно нечто большее чем простая удача и хороший интеллект. — С усмешкой покачал головой один из экспертов. — То, что грабитель смог выжить при падении и выбить подручным инструментом лобовое стекло, это уже чудо. Вы только представьте себе — сильный удар об воду, почти такой же, как будто автомобиль врезался в стену. Дальше абсолютная темнота в салоне погружающейся на дно машины, быстро прибывающая ледяная вода, неизбежный шок от падения и удара о поверхность воды. Потребление кислорода в этот момент увеличивается в несколько раз. Сработавшая подушка безопасности прижимает грабителя к креслу. Ему нужно проткнуть ее, чтобы получить свободу действий. Потом, он лихорадочно скидывает с себя одежду, чтобы легче было всплыть. А воздуха в салоне все меньше и меньше. Пока давление в салоне машины и снаружи не выровняется, выбить стекло не получится. Парень затаивает дыхание и ждет. Наконец, воздух весь выходит и давление выравнивается. Только то, что лобовое стекло было пробито пулями, позволило ему выбить его. Но грабитель потратил на это много сил и все это на задержке дыхания. Дальше парень попытался всплыть, но у него наступил гипотермический шок, от холода. Способность задерживать дыхание даже у физически сильного человека имеет свои пределы. Воздух в легких у вашего беглеца закончился, и он просто захлебнулся в ледяной воде. Вот так, или приблизительно так все и происходило на дне Миссисипи

— Интересный рассказ. Вы описали нам все очень красочно, вам бы книги писать. — Иронично хмыкнул Уотсон. — А если ограбление было только инсценировкой и нужно было лишь для того, чтобы убедить нас в том, что он погиб, чтобы мы прекратили поиски?

— Логичное предположение. — Вступил в разговор Монтано. — У нас действительно очень необычный беглец, имеющий великолепную подготовку. Вариант с инсценировкой мы тоже рассмотрим, но и гибель при попытке выбраться, так же весьма вероятна. Все известные нам вещи беглеца находились в салоне автомобиля, включая, оружие, бумажник и права на имя Кевина Мартина украденные им в Принстоне. Деньги, украденные в банке, тоже полностью находились в машине. Получается, что для инсценировки, парень использовал все, что у него было, и в итоге остался ни с чем. Как тогда он рассчитывал передвигаться, и выживать дальше? И к тому же, доводы уважаемого эксперта, о возможности выбраться из утонувшей машины с десятиметровой глубины, тоже нельзя игнорировать.

— А если нам известно не обо всех возможностях Юрия? — Не сдавался Уотсон — Мы его потеряли почти на месяц, и что он делал все это время, мы не знаем. Вдруг, он готовился именно к такому исходу, и как-то смог достать деньги и прочие необходимые приспособления для подобной инсценировки? Вдруг, он смог как то технически все это устроить?

— Возможно. — Монтано засовывает в рот сигарету и начинает задумчиво жевать фильтр. — Мы будем отрабатывать и версию инсценировки, и версию гибели Юрия. Мне нужны специалисты, которые смогут объяснить, как бы наш беглец мог покинуть машину и скрыться незаметно для полицейских стоящих на мосту. И вообще, можно ли ему было добраться до берега в ледяной воде, в такой опасной для пловца реке, как зимняя Миссисипи.

— Отлично, — подает голос Фергюссон. — Мы должны рассмотреть все версии. Я тоже уверен, что Юрий слишком умен, чтобы так бездарно утонуть в реке.

— Ну почему же бездарно, — живо возразил начальник полиции Оквоки — Если бы мои ребята вовремя не прибыли к банку, среагировав на сигнал намного быстрее нормативов, то преступник бы спокойно ушел, и не было бы никакой погони, а значит и падения с моста. Это детектив Майкл Льюис, прибывший к банку быстрей всех, обеспечил успех нашей погони и то, что преступнику так и не удалось уйти. Это мои парни, перекрывшие дорогу, сумели сначала повредить двигатель, машины, а потом загнать грабителя на этот чертов мост. Не делайте этого типа гением, способным обмануть всех вокруг. Негодяй сначала просчитался не учтя скорость реакции городской полиции, потом выбрал неправильное направление для бегства, и, по итогу, бездарно утонул в реке, а его тело затянуло течением под корягу.

— Возможно и так, мистер Морган. — Рассеянно кивнул спецагент Монтано, занятый своими мыслями. — Но и мистер Уотсон тоже может быть прав. Мы, все-таки, будем рассматривать обе версии.

***

Месяц спустя. Лэнгли, здание ЦРУ, кабинет Томаса Келли.

— Я понимаю тебя, Ричард и все же прошу не торопиться с отставкой. — Хозяин кабинета вышел из-за стола и сел на диванчик рядом с Уотсоном — Нам всем за последнее время пришлось много пережить. Неудача в Бадабере, потом бегство Юрия из госпиталя и, наконец, трагическая гибель Линды. По тебе это ударило сильней всего. Но, все же подумай сам, что ждет тебя на гражданке? Пойдешь в частную военную компанию, или займешься продажей подержанных машин? А здесь у нас сложился хороший рабочий коллектив, который ценит тебя и поддержит в твоем горе. Работа на пользу страны, интересная и захватывающая полностью, вот что тебе нужно.

— Я уже все решил, Том. — Качает головой Уотсон. — Ты говоришь, что ты на моей стороне, но все же именно ты поддержал решение о прекращении поисков русского. Я уверен, что его гибель в Миссисипи была только уловкой, а на самом деле этот парень остался жив, и благополучно залег где-то на дно.

— Ты просто зациклился на этом парне, Ричард. Эта идея о попаданцах из будущего в какой-то момент захватила и меня тоже, но теперь я абсолютно уверен, что это все чушь. Там были интересные совпадения, которые мы ошибочно посчитали закономерностями, а этот русский просто умелый манипулятор. Он смог задурить голову и нам, и DIA, которая носится со своим проектом, притягивая нашего клиента к нему за уши. К сожалению, он сумел негативно воздействовать и на Линду. Из всех кандидатов в помощники при побеге, она самый вероятный. Это сказал мне Монтано, с которым ты, в конце концов, неплохо сработался, несмотря на начальную неприязнь.

— С Монтано мы сработались, это правда. Он действительно хороший следователь и знает свое дело — Вынужден был согласиться Уотсон, но тут же снова уперся. — Но, по поводу Линды, я с ним категорически не согласен. И с русским он ошибается, как ошибался, тогда когда думал, что тот ушел из Принстона, а парень в это время прятался в пещере Саурленда.

— Все наши эксперты однозначно говорят, что выжить более десяти минут в холодной воде, при тридцати девяти градусах по Фаренгейту, почти невозможно. Парню, зажатому на сидении сработавшей подушкой безопасности, только, чтобы выбраться из машины, потребовалось бы не менее двух-трех минут, а то и более. А чтобы доплыть до берега, нужно не менее получаса и даже доплыви он, куда бы он оттуда делся, мокрый и замерзший? Ведь оба берега обшарили уже ночью и никаких следов беглеца не нашли.

— Не знаю Том, но уверен, что парень что-то придумал и приготовил все заранее. И тот же Монтано имеет особое мнение по этому вопросу. Он консультировался с сержантом из «SEAL Team». Он уверен, что его парни вполне могли бы провернуть нечто подобное с минимумом оборудования, которое можно было бы заранее спрятать в машине. Если парень готовился, а мы знаем что он очень продуманный, то он вполне мог заранее подготовить свой отход. Тело то так и не нашли.

— Вот я и говорю, что ты на нем зациклился. Да, тело не нашли, потому, что это Миссисипи и там каждый год пропадают тела десятков утопленников. Особое мнение Монтано мне известно, но он даже свое руководство не сумел убедить. А на счет слов сержанта «SEAL Team», тебе не кажется, что уж слишком много талантов вы приписываете отдельно взятому русскому диверсанту? —Сокрушенно развел руками Келли. — Подготовка наших «морских котиков» уникальна, и вряд ли, девятнадцатилетний парень, которого готовили для войны в горах, знаком с водолазным делом. Давай сделаем так, ты пока возьмешь длительный отпуск, и поедешь куда-нибудь отдохнуть, а через пару-тройку месяцев, когда ты вернешься красивый и загорелый, мы с тобой снова вернемся к этому разговору.

— Не знаю, Том, — тяжело вздохнул Уотсон. — Во мне, как будто что-то надломилось после гибели Линды.

— Именно поэтому я и предлагаю тебе длительный отпуск. Поезжай куда-нибудь, где жаркое солнце, теплое море и куча готовых на все длинноногих девиц. Они тебя быстро вылечат от хандры. А на счет Юрия не беспокойся. Лично я уверен, что он погиб и активные поиски прекращены, но, на всякий случай, сторожки везде стоят. Появись он где-то, где может быть замечен, и все начнется заново.

***

Федеральный округ Колумбия, окрестности Вашингтона, здание элитного загородного клуба. Здание принадлежит филиалу Metropolitan Club, где с 1947 года собирались руководители разведки для обсуждения операций, которые никогда не попадут в официальные отчёты. В роскошно обставленной комнате находятся руководитель «Soviet Division» ЦРУ Томас Келли и сенатор Пол Гаррисон. Оба сидят друг напротив друга в глубоких удобных креслах и курят сигары.

— Я отпустил Уотсона в длительный отпуск, — прерывает длительное молчание Келли, перед этим проверив, не работает ли записывающее устройство в кресле Гаррисона. — Он после смерти Линды ушел в себя, и стал сам не похож на себя, хотя на службе это не отразилось. Наоборот, Ричард тогда целиком ушел в поиски Юрия. Теперь, когда его поиски официально прекращены, из Ричарда как будто вытащили стержень.

— Ты и вправду считаешь, что русский утонул в реке? — С сомнением хмыкнул сенатор. — Насколько я знаком с его характеристикой, во многом написанной тем же Уотсоном и покинувшей этот мир Линдой, так глупо подставится с ограблением банка, совсем не в его характере.

— У меня тоже есть сомнения в окончательной гибели Юрия. — Келли выпустил густые клубы дыма и продолжил. — С одной стороны, мы его крепко зажали и ему были очень необходимы деньги. Ограбление — это самый быстрый способ их достать. С другой стороны, сама реализация ограбления сделана намного ниже заявленного до этого Юрием уровня. Он должен был понимать, что полиция появится на месте ограбления очень быстро и тут же сядет ему на хвост. Последующее отступление не было продумано им достаточно тщательно. По идее, он первым делом должен был озаботиться именно этим, и хорошо обследовать окрестности, намечая пути отхода. То, что он выскочил на мост, находящийся на ремонте, это либо жест отчаяния, потому, что двигатель его машины был поврежден выстрелами полицейских, и он все равно далеко бы не ушел. Либо в этом и был его план, и он знал, как ему выбраться со дна реки.

— Вот и я о том же, — одобрительно кивнул Гаррисон. — Тогда почему были прекращены активные поиски? Ведь это твоя идея, насколько я знаю.

— Все дело в обычной бюрократии, Пол. — Развел руками Келли. — Мы не можем бесконечно задействовать огромные ресурсы на поиски этого русского. Как мы объяснили бы свою заинтересованность в нем, если бы возникли вопросы? А они бы точно возникли.

— Ну, хотя бы тем, что на нашей территории свободно бродит подготовленный диверсант из Советов, — предложил сенатор.

— Весьма натянуто, и грозит нам самим неприятностями за то, что мы его упустили в Бетесде. Убийство двух «зеленых беретов» мы кое-как сумели скрыть, выдав это за несчастный случай на учениях и выплатив огромные компенсации их родным. Но чем дальше, тем сильнее вероятность, что в это дело сунут свои длинные носы журналюги, которых так легко не заткнешь. А если они начнут копать, то может вылезти очень много неприятного для всех нас. Нам ведь сейчас совсем не нужен новый скандал по типу Иран — контрас. Я подумал, что лучше прекратить официальное расследование, и действовать неофициально, чем своими руками создать новый Уотергейт.

— А вот тут по подробней, Том. — Подался вперед Гаррисон. — Что ты задумал?

— Я хорошо знаю Ричарда, он ни за что не смирится и продолжит поиски русского. — Усмехнувшись, ответил Келли — А если нет, то мы его подтолкнем к этому и поможем, но очень аккуратно и незаметно.

— Если парня не могла найти большая команда, то, что может сделать один Уотсон? — Недоверчиво хмыкнул сенатор.

— Ну, во первых он будет не один, а с весьма умным и умелым напарником, — тонко улыбнулся Келли, — Во вторых, он очень заинтересованное лицо, и как никто понимает нашего беглеца, и в третьих — небольшая, но хорошо мотивированная команда, которая получит максимальную помощь государственной машины, сможет сделать все незаметно, но качественно. Ведь информация о Юрии никуда не ушла из розыска. Мы просто расформировали команду, которая приковывала к себе слишком много ненужного внимания. Дальнейший розыск пойдет гораздо более скрытно, но не менее качественно.

— Ну что же, логично. — Согласился сенатор. — А в случае успеха, кто будет брать русского?

— Наш старый знакомец майор Джон Мартин, с парой отлично подготовленных ребят из его подчиненных. У него к Костылеву старые счеты. Я получу личное одобрение Уильяма (* Уильям Кейси глава ЦРУ) на то чтобы задействовать майора Мартина и его ребят.

— Это не помешает делу? Я имею в виду счеты майора к русскому. — Деловито поинтересовался сенатор. — Парень то нам нужен живым, а не просто дохлой тушкой.

— Майор Мартин опытный офицер и прекрасно понимает, что для дела нужно уметь сдержать свои эмоции.

— А если Юрий, несмотря ни на что, все-таки уйдет в Союз? Ты сможешь отследить его появление там, у него дома? Насколько я понимаю, он не горит желанием помогать ни Советам, ни нам, прекрасно понимая, что до конца жизни окажется пусть в комфортном, но все же заключении.

— С этим у нас проблемы, Пол — Тяжело вздохнул Келли. — Русские раскрыли и взяли нашего агента в ГРУ. Ему сейчас грозит расстрел, а мы потеряли очень важный источник информации.

— Найди новый, Том. — Жестко сказал сенатор. — Мы должны иметь возможность отследить появление парня даже там. Не нужно сбрасывать этот крайний вариант со счетов. Нам необходимо быть готовыми и к подобному развитию событий.

— Будем работать над этим, Пол.— Кивнул Келли. — У нас там есть кое-какие возможности. Но вероятность возвращения парня в Союз исчезающе мала. А даже если он и вернется, то его не отпустят так просто домой. Мнимая гибель в Бадабере и внезапное появление, насторожит спецслужбы. Он автоматически будет считаться завербованным агентом со всеми вытекающими. Его запрут и будут колоть очень тщательно

— Поэтому, Том, если он жив, то не должен покинуть территорию США. А если мертв, у нас должна быть стопроцентная уверенность в этом.

***

Ричард Уотсон и Рон Монтано не спеша прогуливаются по парку. Легкий снежок, выпавший сегодня утром поскрипывает у них под ногами. Дорожка, по которой идут мужчины, совершенно пустая и они могут поговорить, не опасаясь посторонних ушей.

— Я взял длительный отпуск у себя в конторе и готов начать с завтрашнего дня. — Говорит Ричард, рассматривая белочку, скачущую высоко в ветвях дерева.

— Отлично, Ричард. — Отвечает Монтано. — Мое руководство закрыло эту тему, но дело Юрия мне все же не дает покоя. Я так же как и ты не верю, что он утонул, но официально действовать больше не могу.

— Мне не нужен официоз, Рон. — качает головой Уотсон. — Большая толпа чаще бывает во вред, чем на пользу. Мне от тебя нужна, прежде всего, информация, и содействие в общении с полицией в разных городах и штатах.

— Я окажу тебе все содействие, которое смогу. И еще, у меня есть на примете очень надежный человек, отработавший пару десятков лет в полиции. Он сам из Чикаго и занимался именно розыском преступников. У него опыта больше даже чем у меня, и полно связей в различных кругах, от полиции и журналистов, до криминальных элементов. Сейчас он частный детектив, и его работа будет стоить денег.

— За деньги не переживай. — Махнул рукой Уотсон. — Думаю, что без проблем потяну эти расходы.

— Это хорошо, — серьезно кивнул Монтано. — Но учти, поиски могут затянуться. Прикинь для себя, сможешь ли ты оплатить его работу в течении хотя бы двух-трех месяцев? Не думай, этот человек лишнего с тебя не возьмет. Он мне многим обязан и ценит мое расположение. Но сумма все равно выйдет приличная, порядка трех-четырех тысяч долларов в месяц, и это без учета оперативных расходов.

— Я потяну такие расходы и дольше. — Улыбнулся Уотсон, протягивая руку собеседнику. — Чего-чего, а денег у меня достаточно. Мне досталось неплохое наследство от дядюшки, пусть ему на том свете будет легко и приятно.

— Ну вот и хорошо. Завтра я вас познакомлю, и можно будет начинать. — Ответил улыбкой на улыбку Монтано, крепко пожимая протянутую руку.

***

Подмосковный санаторий Министерства обороны, хорошо обставленная отдельная двухкомнатная палата. Начальник 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, приехал сюда навестить бывшего командира и своего старого друга генерала Виктора Петровича Смирнова. Виктор Петрович постепенно идет на поправку после перенесенного более полугода назад инсульта. Он уже может неспешно передвигаться, опираясь на палочку и говорить, но его речь пока сильно затруднена, так что, Виктор Петрович пока предпочитает общаться короткими фразами, либо писать, благо правой рукой он владеет уже хорошо. Друзья и коллеги сидят друг напротив друга в удобных глубоких креслах. На низком журнальном столике перед ними стоит ваза с принесенными Козыревым фруктами, мясная нарезка и на треть опустошенная бутылка армянского коньяка.

Немного пообщавшись на вольные темы Валентин Степанович приступил к главному, ради чего он сегодня приехал.

— А у меня для тебя есть хорошая новость, Петрович. — С хитрой улыбкой начал он.

Виктор Петрович вопросительно посмотрел на товарища. Тот не стал тянуть паузу и приступил к делу.

— Я на счет твоего крестника — Костылева Юры. Он, как оказывается, выжил при взрыве и американцы вывезли его сначала в Германию на базу Рамштайн, а потом уже и в США в Военно морской госпиталь, который находится в Бетесде, пригороде Вашингтона. Парень, был серьезно ранен и несколько месяцев находился в коме. А когда очнулся, то спустя пару-тройку недель, смог бежать и теперь его ищет целая команда из различных спецслужб. Якобы Юра при побеге выкрал какие-то важные документы. Точнее искала, потому как, по последней информации, Юрий считается утонувшим в Миссисипи при попытке скрыться от полиции, после ограбления банка.

Виктор Петрович, оживившийся в начале рассказа, при словах о том, что Юра утонул, скривился и покачал головой. Козырев, с интересом следивший за гаммой чувств, пробегающих на лице товарища, усмехнулся.

— Ну да, как то все невероятно звучит, но давай по порядку. Пару месяцев назад я ездил на Лубянку к Крючкову, по его личному приглашению. Темой нашей беседы был никто иной как Костылев. И вот он то мне и дал розыскные данные на Юру, по которым его несколько месяцев искали по всем Штатам. — Козырев достал серую папочку из своего портфеля и подал Смирнову. — Вот копии документов. Взамен, он попросил поделиться полной информацией о Юре и пояснить, какой такой интерес, он мог бы представлять для американцев. Я, честно говоря, был застигнут врасплох этой информацией. То, что Юра жив, это очень здорово, но что он мог такого натворить, чтобы поднять на уши чуть ли не все спецслужбы американцев, я до сих пор понять не могу. Указанная в розыскных документах причина розыска, скорее всего фальшивка. Вряд ли Юра мог получить доступ к каким то важным документам, находясь в госпитале и вообще. Да и с самим побегом много неясного. Не думаю, что его плохо стерегли, но он, все же, сумел как то уйти. Возможно, это какая-то игра американцев. Документы о побеге Юры подбросили в машину нашему торговому атташе в Нью-Йорке. То есть, был инициативный контакт, но его источник неясен.

Смирнов кивнул, соглашаясь с последним предложением Козырева.

— Это все похоже либо на плохой детектив, либо на оперативную комбинацию американцев, либо на невероятную цепь случайностей, — с трудом проговорил он. — Насколько ты уверен в людях добывших информацию?

— Информация, которую я тебе изложил, поступила от двух независимых источников и является взаимодополняющей, — задумчиво ответил Козырев. — Не поручусь, что это не игра американцев, но пока не понимаю смысл подобной игры. При всем уважении, Юра не является для нас настолько ценным кадром, чтобы мы ввязывались в это дело, рискуя своими людьми в Штатах.

— Думаешь, они могли нарочно устроить этот тарарам и дать нам знать об этом, чтобы вынудить нас задействовать своих людей, и тем самым попытаться вскрыть нашу разведывательную сеть? — Написал на листке бумаги Смирнов, и подвинул листок товарищу.

— Мелькнула такая мыслишка, — согласился Валентин Степанович, прочитав написанное, — Но послушай дальше. Ты же в курсе, что несколько месяцев назад, мы взяли генерала майора Полякова, который оказался завербованным американским агентом?

Смирнов утвердительно кивнул. До него уже дошла информация о раскрытом «кроте». Он лично знал Полякова, который много работал за границей, и его предательство сильно резануло по сердцу старого служаку.

— Поляков в еще восьмидесятом вышел в отставку по состоянию здоровья, но остался работать вольнонаемным в отделе кадров ГРУ. — Сокрушенно сказал Козырев. — Он имел доступ ко многим секретным документам и передал на ту сторону много секретной информации. В ЦРУ он проходил под псевдонимом «Бурбон». Так вот, на допросах, он в числе прочего, дал показания, что по специальному запросу, передал на ту сторону данные об операции «Крепость» в Бадабере, и о Юрии Костылеве, как исполнителе. Американцев, почему-то, очень интересовали медицинские показания Юры, и вообще вся информация о его подготовке, и даже об учебе в школе. К сожалению, результаты нашего наблюдения за Юрием по твоему запросу, как и материалы по операции «Крепость» были выданы американцам.

— По «Крепости» понятно, там мы крепко утерли им нос, и им хотелось понять, что к чему. — Медленно выговаривая слова, проговорил Смирнов — Но зачем им его медкарта и результаты нашего за ним наблюдения? Почему такой интерес к простому сержанту, не являющемуся секретоносителем?

— А вот тут мы становимся на зыбкую почву догадок и предположений Витя, — усмехнулся Козырев. — Нам стало известно, что в Бетесде с Юрием помимо црушников активно работал некто Майкл Фергюссон из РУМО, который занимается всякими там паранормальными явлениями в рамках исследований DARPA и в частности проекта «Grande Junction». Мы немного в курсе того, чем они занимаются и считали, что вся эта ерунда о вселении в тело, назовем его «приемник», сознания другого человека, это очередная блажь. У них вроде были несколько примеров подобных людей, но все они быстро умерли, так что реальной доказательной базы почти никакой. И вот теперь перед нами, в полный рост, встает вопрос. Если это не игра ЦРУ против нашей резидентуры, то что такого они увидели в Костылеве, что пригнали туда этого Фергюссона, а потом, после побега Юрия из госпиталя, подняли на уши ФБР? Мы проверяли, действительно розыскные листы на Костылева были разосланы практически по всей стране.

Виктор Петрович долго молчал, потом, наконец, стал медленно говорить с трудом подбирая слова.

— С ним все с самого начала очень непросто, Валя. Помнишь, я тебе рассказывал о нашем с ним разговоре после бойне на даче у Березовского? Он мне тогда сказал, что многие его необычные способности это результат снов. Во снах он видит себя другим человеком, намного более старшим чем он есть, с большим жизненным опытом, в том числе и военным.

Козырев терпеливо слушал старого друга. Наконец когда тот закончил он пожал плечами.

— Сны, в которых он видел себя другим человеком. Я помню. Тогда я во многом был против того, чтобы пробовать его на операцию, именно из-за ореола таинственности и непонятности вокруг этого парня, но ты, все же, настоял на его кандидатуре. Должен признать, что был неправ в своих сомнениях, и с задачей парень справился. Но теперь меня мучает мысль. Не отдали ли мы американцем что-то очень важное, ценности чего пока сами еще не понимаем? Тут еще есть один тревожный звонок. Врач, которая наблюдала Юрия в госпитале Бетесде, через пару месяцев после его побега, была сбита машиной насмерть. И это говорит о зачистке, тех кто прикоснулся к какой-то важной тайне. Если они проводят зачистку среди своих людей, значит там действительно что-то весьма значимое.

— Но, как ты сказал, Юра все же ушел от них. У него прекрасная подготовка, аналитический ум и его не так просто будет поймать. Проблема в том, что его не готовили как нелегала. Не смотря на отличное знание языка, ему должно было быть трудно выдавать себя за местного. Но если его так и не поймали, это говорит о том, что он все же как-то сумел освоиться. В то, что Юра утонул при попытке ограбления банка, я не верю. Скорее всего, он таким образом попробовал сбить накал поисков.— Быстро написал на листке Смирнов.

— Так-то оно так. — Крякнул Козырев, внимательно прочитав написанное. — Не думаю, что американцы купились на этот трюк. То, что они свернули масштабные поиски, не значит, что их прекратили совсем. Скорее всего, поиск перешел в скрытую фазу, так как те, кто его ищет, не хотят привлекать много внимания к парню и к себе. Беда в том, что без поддержки Юра не сможет долго уходить от преследования. А оказать помощь мы ему не сможем, потому что, если его не может найти ФБР и полиция, нам это будет сделать еще труднее. Наши возможности там неизмеримо меньше.

— Это так, но и просто наблюдать со стороны мы тоже не можем, — медленно проговорил Смирнов.

— И тут я с тобой согласен, — улыбнулся Козырев. — Значит, будем думать, что можно сделать чтобы и Юре помочь и не подставиться при этом самим.

— Есть вероятность, что Юра может попробовать связаться с кем то в Союзе, позвонив по международной связи. — добавил Виктор Петрович.

— Мда, а этот вариант мы упустили, — задумался Козырев. — Думаешь Вика? У его матери то телефона нет.

— Может быть и Вика, — кивнул Смирнов.

***

— Привет деда! — В палату к деду буквально впорхнула Вика, вся румяная с мороза. — Ну ты с каждым днем все лучше и лучше. Глядишь, еще успеем с тобой на лыжах побегать, пока снег еще не растаял. Благо, его за зиму навалило чуть не по пояс.

— Здравствуй непоседа! — Улыбается внучке дед и пытается подняться с дивана ей на встречу.

— Да сиди уже, галантный кавалер

Машет рукой Вика, и подойдя к деду, наклоняется и звонко чмокает его в щеку так, что у того аж в ухе отдается, и он невольно морщится.

— Что, слишком громко? — Смеется внучка, усаживаясь в кресло напротив — Ну извини, дед, соскучилась просто по тебе. Мы ведь с тобой с Нового года не виделись.

— Вот, вот. Могла бы заезжать почаще. — Ворчливо бурчит дед — Мне тут одному совсем скучно. Пока не позвонишь и не попросишь приехать, сама не догадаешься.

— Не обижайся деда, у меня же дела, сессия, учеба, да и сюда из Москвы пока на электричке доберешься — Виновато потупилась девушка.

— Ага, ты забыла еще добавить кавалеров и свидания. — едко добавил Виктор Петрович.

— Какие еще кавалеры деда. — Тут же насупилась внучка — Я ведь Юру жду, мне кроме него никто не нужен.

— Прямо таки никто? — уточнил дед.

— Я в смысле кавалеров, а так, конечно, мама с папой, бабушка и ты очень нужны, — улыбнулась Вика.

— Ну хорошо, — улыбнулся в ответ Виктор Петрович и понизив голос тихо добавил — Раз ты такая умница, порадую тебя. Твой Юра жив.

— Где он? С ним все в порядке? — Вика при, последних словах деда, вся подобралась в кресле как большая кошка готовая к прыжку.

— Не могу ответить, внучка. — Покачал головой генерал. — Пойми, есть государственная тайна. Одно могу тебе сказать, он жив, правда сейчас находится очень далеко отсюда, и выполняет важное государственное задание. Это все, что я пока тебе могу тебе поведать.

— Спасибо деда! — Одними губами шепчет Вика!

— Только про это молчок, внучка

— Понимаю, не маленькая.

— И вот еще, если, вдруг так получится, что он тебе позвонит, сразу дай мне об этом знать.

— Деда, с ним точно все в порядке? — Вновь насторожилась Вика.

— Не волнуйся. Просто, у нас с ним потеряна связь, но мы знаем, что ему может потребоваться наша помощь. Есть вероятность, что он может попробовать связаться с тобой.

— Откуда связаться?

— Оттуда. — Усмехнулся Виктор Петрович.

— Не пугай меня дед.

— Я не пугаю, а готовлю. Это не обязательно случится, но все же есть минимальная вероятность. Просто скажи ему, что мы ему поможем, пусть только даст точку. Поняла? Он должен дать точку.

— Поняла, деда. — Соглашаясь кивнула Вика.

Глава 2

Мне таки удалось благополучно покинуть штат Иллинойс и добраться до Лос-Анджелеса. Той ночью, убравшись со стоянки у придорожного мотеля, я, несмотря на бившую меня изнутри дрожь, сразу взял курс на запад, и провел за рулем около пяти часов, стремясь убраться подальше от места своего мнимого утопления. Так как сильно гнать было нельзя, чтобы не привлекать внимания полицейских, я держал среднюю крейсерскую скорость пятьдесят миль в час. Маршрут разработал заранее. Сначала по I-74 West, с нее перескочил на I-80 West, а оттуда уже на прямую трассу до Сент-Луиса по I-55 South.

Оказавшись рядом с Сент-Луисом уже утром, первым делом заехал на большую заправку, где залил полный бак, оттуда перебрался на мойку, где пара мойщиков мексов выдраили арендованный «Форд Гранада» до блеска, а я тем временем наскоро перекусил бургерами, запив их кофе в местной закусочной. Еда, кстати, была так себе, но нужно было полнить запас сил. Потом, отогнав машину в сторонку и надев тонкие кожаные перчатки, собственноручно тщательно протер салон машины, убирая все следы. Мои отпечатки есть у ФБР и мне совершенно не нужно, чтобы по какому то невероятному стечению обстоятельств их обнаружили в арендованной машине.

Приехав к десяти утра в офис местной компании «Midwest Auto Rental» на 4200 Gravois Ave, St. Louis., и докинув двадцатку на чай за неудобства, я наконец сдал машину, объяснив лопоухому местному менеджеру в синем свитере под горло, что являюсь представителем строительной компании. Типа объезжал разные строительные объекты и передумал возвращаться в Давенпорт, где брал машину, и теперь хочу оставить ее здесь. Как заранее и предполагалось, лопоухий, получив двадцатку сверху, не стал ломаться и безропотно принял автомобиль, тем более, что он был с полным баком и чистый.

Рисковал ли я чем-нибудь, сдавая машину, а не бросив ее где-нибудь на стоянке у торгового центра? По зрелому размышлению нет. Взял я ее в штате Айова, ограбление банка произошло в штате Иллинойс, а сдал я машину вообще в штате Миссури. Ну и какая здесь спрашивается связь? А так, я никак не засветил права, украденные вместе с основным комплектом документов на Мэйсона Гриффина, который намеревался использовать только в Лос-Анджелесе и то, очень осторожно. Все прошло в пределах правил, и эта операция по аренде автомобиля, не должна попасть ни в какие сводки.

Тем более, что сейчас пока еще нет обязательной единой электронной системы записей, и многое ведется на бумаге. По крайней мере, я видел, как менеджер записывает данные автомобиля в потрепанный толстый журнал, а компьютеров в офисе и близко не было. Именно в расчете на старую систему регистрации, я и не стал связываться с большими сервисами по сдаче автомобилей в аренду типа «Hertz», «Avis» или «Enterprise». Те уже сейчас могут быть оснащены компьютерами и системами передачи данных в NCIC (National Crime Information Center), а разная мелочь типа здешней «Midwest Auto Rental», этим еще точно не озаботилась.

Закончив с машиной, я поймал такси и сразу поехал на автовокзал, взяв там билет на прямой рейс до Лос-Анджелеса, идущий через Денвер и Финикс. Билет в одну сторону обошелся мне почти в девяносто долларов, что не удивительно при таком расстоянии и времени в пути. Сорок два часа — это вам не кот начхал. Плотно пообедав на самом автовокзале и взяв запас воды и еды в дорогу, я сел в знакомый автобус компании «Greyhound», засунул сумку с деньгами под сидение, для верности зацепив ручку от сумки за ремень на джинсах куском нейлонового шнура, и погрузился в блаженный сон.

Почти через двое суток меня уже встречала Калифорния и мой любимый город в Америки Лос-Анджелес, или, как его называют сами жители — Эл-Эй. В своей прошлой жизни я здесь бывал не раз, и даже жил по несколько месяцев кряду. Погодка здесь была просто великолепная. Плюс пятнадцать в десять утра и солнечно. Это вам не хмурый и холодный декабрьский Чикаго, или серый и неприветливый в это время года Давенпорт. Всю дорогу сюда я отсыпался и медитировал, приводя сильно потрепанный ночным заплывом в холодной Миссисипи организм в порядок. Теперь, после отдыха, меня просто переполняли энергия и предвкушение чего-то очень хорошего, что обязательно должно произойти в моей жизни.

Долгие месяцы комы, потом бегство из госпиталя и отчаянный вояж с востока на запад, затянувшийся на пару месяцев, порядком меня измотали. Я намеревался ближайшее время посвятить блаженному отдыху и ничего неделанию. Благо с деньгами было все более чем в порядке, со свободным временем тоже. Очень хотелось надеяться, что погоню, со своего хвоста я стряхнул окончательно, но это не точно, поэтому раслабляться нужно с умом.

Документы на Мейсона Гриффина, это, конечно, тоже жирный такой след. Я сразу решил не светить их без крайней надобности, намереваясь в ближайшем времени обзавестись уже совсем «чистыми» бумагами. Такими, чтобы даже муха на них не сидела, а если и сидела, то только в тапочках. Благо, из прошлой жизни я прекрасно знал, к кому мне обратиться в Лос-Анджелесе и это старина Джонни Купер.

В той жизни, в 2002 году, когда я впервые его встретил, Джонни уже было хорошо за пятьдесят. Он был тогда порядком потрепанным жизнью и парой отсидок желчным типом, с вечно недовольным выражением на тощем костистом лице. Джонни, помимо разных темных делишек, занимался организацией подпольных «боев без правил». Он вообще обожал все, что связано с боями и ставками и говорил, что эта страсть в нем жила с самой юности.

Джонни и сам в молодости вполне прилично боксировал, и даже выступал на профессиональном ринге, впрочем, никаких особых результатов не добившись, став типичным «оппонентом» — бойцом на котором натаскивали молодые дарования. Не пройдя такого «оппонента», который на самом деле, как правило, был очень сильным и неуступчивым бойцом, с крепкой головой и хорошим ударом, таланту нечего было и думать о карьере в профессиональном боксе. Но, как я уже упоминал, карьера проф боксера у Джонни не получилась, и он, обладая несомненными криминальными талантами, ушел в другую сферу деятельности. Но со спортом окончательно не завязал, время от времени посещая подпольные бои в качестве антрепренера, или даже организатора.

Ничего плохого о нем сказать не могу. Несмотря на всю желчность и довольно паршивый характер, дела с бойцами он вел честно, и ни разу меня не кинул. Мы с ним даже завели приятельские отношения, насколько это возможно с подобным типом. Главное, я точно знаю, что он не стучит ни копам, ни вообще никому, руководствуясь по жизни неким аналогом «воровского кодекса чести», в том виде, как это понимали наши старые союзные криминальные авторитеты, с которыми мне довелось пересекаться в девяностых и нулевых.

Как то Джонни, под выпивку, рассказал мне немного о своем бурном прошлом. В восьмидесятые и девяностые, помимо организации боев, он занимался рэкетом и угоном автомобилей. Был взят на угнанной тачке и отсидел два года. Выйдя из тюрьмы мошенничал, сбывая простакам фальшивые акции «перспективных проектов», на чем тоже попался. Отсидев уже пятерик, и не желая больше оказаться за решеткой, Джонни решил вернуться к ставкам и организации подпольных боев. Там то я с ним и столкнулся.

Сейчас Куперу должно быть немногим больше тридцати, он еще молод, полон разных планов и не очень бит жизнью, но главное, я знаю, что он крутится в местных преступных кругах и обладает там определенным авторитетом. Осталось мелочь, познакомиться с ним заново, завоевать доверие и убедить, что я не подсадка от копов и со мной можно иметь дело.

***

Добравшись до места назначения, я оставил сумку с деньгами в камере хранения автовокзала, и взяв такси назвал известный мне адрес недорогого мотеля Lomita Inn на «Crenshaw Blvd, Lomita». Оставлять деньги в камере хранения было, конечно, рискованно, но еще рискованней брать такую сумму с собой в дешевый мотель. Я утешил себя мыслью, что за несколько дней с деньгами ничего не случится, а потом, найду более надежное место для своих капиталов. С собой у меня осталось чуть больше трех с половиной тысяч баксов, которые я, для, надежности распределил по разным местам. Пятьсот мелочью сунул во внутренний карман куртки, тысячу в сумку с вещами, спрятав тугой рулончик в чистых носках, и по тысяче в пакетах, засунул в каждый из кроссовок.

Комната в мотеле обошлось мне в 35 баксов. Гостишка была, если честно, так себе, но мне всего то нужно было перекантоваться пару тройку дней, пока не найду что-то постоянное. Критерий поиска постоянного жилья прост: недорогой район, там где много эмигрантов, но преступность на приемлемом уровне, доступность пляжа и небольшое количество полиции, а главное — простота заселения, без засветки документов. Большой Лос-Анджелес, второй по численности населения город США, растянувшийся по побережью на семьдесят одну милю, на самом деле представляет собой целый конгломерат небольших городов, очень разных по условиям проживания и составу населения, объединенных в округ. Насколько я помню, в состав большого Лос-Анджелеса входит восемьдесят восемь городов, каждый из которых имеет своего мэра и свое управление.

Моим целям прекрасно подходил район «South Bay». Этот промышленный район, заселенный преимущественно эмигрантами, мне был хорошо знаком по прошлым посещениям города. На «South Bay» сейчас живут в основном эмигранты: японцы, которых большинство, аж процентов сорок от общего числа жителей, следующими по численности идут латиносы — примерно двадцать пять процентов, далее корейцы — их около десяти процентов. Коренных американцев здесь примерно процентов тридцать.

Я и по внешности, и по манерам вполне сойду за выходца с восточного побережья, эмигранта во втором поколении, только что вырвавшегося из под опеки родителей. Меня вряд ли будут искать в подобных районах, так как, сейчас здесь практически нет выходцев из Восточной Европы. Выходцы из СССР доберутся сюда только в девяностых, что мне весьма на руку. От своих нужно держаться подальше, потому что искать меня логичнее всего именно среди них.

Взяв в продуктовом магазине внизу бесплатную газету объявлений «Thrifty Nickel» и проштудировав объявления из раздела аренды жилья, из которых меня больше всего интересовали те что с пометкой: «No credit check» (без проверки кредитной истории), я выбрал несколько подходящих и принялся за планомерный обзвон. Остановившись на четырех вариантах, спустился вниз и поймав такси, назвал первый адрес расположенный в районе Lomita на полуострове Palos Verdes. Это весьма перспективное для меня место, с большим хорошим пляжем «Cabrillo Beach», до которого, от места нахождения первого адреса, всего пятнадцать минут неспешной ходьбы. Кстати Palos Verdes — на испанском это зеленые утесы. Здешние места это излюбленное место для серферов, любителей пробежек по песку вдоль береговой линии и просто для отдыхающих.

Именно первая попытка снять жилье, и оказалась удачной, так что, я даже не стал просматривать другие варианты. Я поселился у пожилой японской пары — мистера и миссис Танака. Супруги, оба невысокие и чуть полноватые, с гладкими лицами, на которых выделялись только лучики морщинок, бегущих от глаз, мне сразу очень понравились. Я, в свою очередь, уже имея опыт общения с японцами, постарался произвести на них наилучшее впечатление. В отличии от американцев, японцы даже родившиеся в США, не ходят по квартире в обуви, помня об этом, я скинул кроссовки сразу при входе оставшись в чистых белых носках без дырок.

Общались мы на большой кухне. Я основное внимание уделял хозяину квартиры, краем глаза следя за реакцией его жены и понимая, что последнее слово вполне может быть за ней, так как экономикой в японских семьях занимаются именно женщины. На собеседовании, мистер Танака смотрел на меня доброжелательно, и обстоятельно расспрашивал о цели приезда в город, и о моих родителях.

Восточный менталитет, особенно японский, имеет свои неоспоримые преимущества. Хозяева очень вежливые, обходительные, минимум интереса к жильцу. В их четырехкомнатной квартире, расположенной на третьем этаже четырех этажного здания, идеальные порядок и чистота. Кроме меня, здесь проживает еще два постояльца. Кухня, и санузел для всех общие, и тоже поддерживаются в идеальной чистоте. Требования хозяев к жильцам необременительные: платить только наличкой и вовремя, поддерживать порядок у себя в комнате и соблюдать тишину после десяти вечера. Как по мне, так вообще идеально.

Моя комната небольшая, всего двенадцать квадратных метров, зато есть широкое большое окно выходящее, на промышленную застройку, но что немаловажно, из окна можно легко дотянуться до пожарной лестницы. Из мебели кровать, небольшой шкаф для одежды, стол стул и японская гравюра на стене. Разумный минимализм. При всем этом, мебель хоть и не новая, но в отличном состоянии. В квартире постоянно кто-то есть, поэтому риск, что обворуют минимальный. Жильцы: тридцатилетний мексиканец Диего, работающий где-то в автомастерской и зрелая пуэрториканка Габриэла — продавец в соседнем торговом центре.

По деньгам все тоже вполне вменяемо — четыреста долларов в месяц, включая коммуналку, плюс депозит четыреста долларов. Никаких документов с меня не потребовали, удовлетворившись тем, что я представился Мэйсоном Гриффином из Денвера, год назад закончившим школу и приехавшим в Эл-Эй, чтобы попытаться пристроиться куда-нибудь в кинобизнес, а пока найти не пыльную работенку и пойти на актерские курсы. Мой рассказ ничуть не удивил хозяев. Таких юных искателей славы, мечтающих попасть в Голливуд, сюда слетается неисчислимое количество. Большинство так и остаются официантами или барменами, но иногда случается, что кому-то везет и он или она становится новой звездочкой, ну или, хотя бы, пристраивается на какую-нибудь киностудию старшим помощником младшего дворника.

До пляжа, как я уже говорил, от моего теперешнего места жительства всего пятнадцать минут неспешной ходьбы. Заселившись и закинув свои вещи в комнату, я первым делом направился прямо туда, чтобы поздороваться с Тихим океаном. Большая часть полуострова «Palos Verdes» имеет высокий берег, и если тебе хочется одиночества и уединения, то тут вполне можно найти местечко, где тебя никто не потревожит. Есть и обычные пляжи, как мы их понимаем, с широкой береговой линией, покрытой мелким белым песком. Как раз на такой, я и направился. «Cabrillo Beach» — это совсем не тусовочный пляж, с высокими пальмами, магазинчиками, торгующими всякой сувениркой, и длинными асфальтированными дорожками вдоль побережья, по которым фланируют туда сюда длинноногие грудастые девицы в шортах и коротких топиках обнажающих подтянутый живот. Здесь все попроще, и скорее похоже на Анапу, но только без ее песчаных дюн.

В это время года пляж, насколько хватал взгляда, был почти пустой, за исключением нескольких пар, держащихся за руки и медленно бродящих по береговой линии. С океана, одна за другой, на берег набегали волны, с кудрявыми белыми барашками пены на головах, и с приятным тихим п-ш-ш-ш размазывались по влажному песку.

Густой и плотный океанский запах соли и йода, который ни за что не спутаешь с морским, более разреженным меня совсем не раздражал, наоборот я вдыхал его полной грудью вспоминая свои прошлые посещения Тихого океана. Выброшенные ночным штормом на берег гниющие водоросли, лежали неопрятными кучами. Легкий ветерок приятно обдувал лицо, а я с удовольствием подставлял его лучам деликатного декабрьского солнышка. Кайф. Как же это хорошо просто жить, не быть никому ничем обязанным и дышать полной грудью свежим океанским воздухом. Ветер, казалось, выдувал из головы все тревожные мысли, и снимал напряжение, обещая, что теперь все обязательно будет хорошо.

***

Следующее, чем мне нужно было срочно заняться после, того как я нашел жилье, был вопрос сохранности денег. Я в первый же день после заселения перевез сумку с деньгами из камеры хранения на автовокзале в свою комнату и временно положил ее в бельевой шкаф, спрятав за запасной подушкой. Но, как бы я не был уверен в порядочности хозяев квартиры и своих соседей Диего и Габриэллы, держать такую сумму дома, было бы верхом беспечности. Да и найди меня полиция, драпать из комнаты с сумкой полной денег, было бы тоже весьма затруднительно. Кроме того в сумке, с деньгами лежали еще два револьвера чикагских инкассаторов от мафии. В общем, нужно было срочно решать, что делать со всем этим горячим имуществом. Один ствол я решил оставить себе, спрятав его в вентиляционном отверстии. Для чего аккуратно открутил четыре винта решетки закрывающей вентиляцию, и положил туда револьвер в пакете, вернув решетку на место. Второй револьвер, предварительно хорошенько смазав и запаяв в пакет, я закопал ночью на пустыре неподалеку от дома. Разделить риски, на мой взгляд, лучшая стратегия в моем положении

С деньгами было сложнее. После необходимых трат, у меня оставалось еще порядка восьмидесяти двух с половиной тысяч долларов. Две с половиной тысячи я решил оставить себе на оперативные расходы, их должно с лихвой хватить, пока я не найду постоянный источник дохода. А восемьдесят тысяч нужно было, как-то пристроить.

Просто положить деньги на счет в банк я не мог. Такие крупные суммы непременно отслеживаются, и к молодому парню, пришедшему в денежное учреждение, обязательно возникнут вопросы по поводу происхождения денег. Кроме того, при открытии счета, обязательно нужны будут удостоверяющие личность документы, а даже самые, как я считаю, надежные на Гриффина, светить в банке категорически нельзя. То же самое и с банковской ячейкой, ее содержимое банк не проверяет, но для аренды, опять таки, нужно будет предъявлять документы. Краденые права и прочее, мне нужны только на крайний случай, когда вероятность, что их пробьют через базу минимальна, и это точно не для банка. Ну, прямо какой-то замкнутый круг получается.

И тут я вспомнил сериал «Во все тяжкие» и идею главного героя Уолтера Уайта закопать свою наличку в пустыне. А ведь это отличная мысль! Только нужно ее модернизировать исходя из собственного опыта и здравого смысла. Уолтер, закопал все свои немалые сбережения в одном месте, откуда их у него благополучно забрали бывшие зеки. Я еще тогда, когда смотрел сериал, подумал, а почему он не разбил свои деньги хотя бы на три части и не закопал их в разных местах? Тогда потеря одной части, не была бы для него фатальной. Уайт бы так не дергался, когда его напарник обманул его, сказав, что нашел место ухоронки. Нашел и нашел, пусть подавится ему бы хватило и того что осталось бы в остальных.

В общем, я решил использовать подсказку из сериала. Только денег у меня было, конечно, не в пример меньше, и двухсотлитровые пластиковые бочки для сохранности мне совсем не нужны, да и достать их сейчас не так просто. Для надежного хранения вполне хватит пятилитровых металлических банок из под краски, которые закрываются герметично. Сказано сделано. Я купил в строй-магазине «Home Depot» четыре нужных банки по четыре доллара за штуку. Там же взял упаковку толстых полиэтиленовых пакетов. Слив краску в дальнем овраге, и как следует высушив банки, я притащил их к себе в комнату. Разбив деньги на четыре кучи по двадцать тысяч долларов разного номинала, разложил их по пакетам и герметично запаял все пакеты с помощью хозяйского утюга. Сами пакеты положил в банки и плотно их закрыл. Не удовольствовавшись этим, для надежности, я еще прошелся расплавленным воском из толстой свечи по краям крышек. Теперь влага и всякая живность точно не проникнут внутрь и не попортят, деньги.

Арендовав на три дня старенький, видавший виды «Форд пинто» в маленьком прокатном агентстве, я изучив карту, сначала покатался по окрестностям Лос-Анджелеса, с целью найти подходящие места, для того чтобы спрятать емкости с деньгами. После долгих размышлений решил, что деньги нужно прятать в двух разных точках, подальше друг от друга, а на самих точках, банки закапывать тоже на значительном расстоянии, на всякий случай. Вдруг, кто-нибудь случайно откопает мой клад, или меня будут чем-то шантажировать, и я сам привезу шантажистов к деньгам. Пусть тогда пропадет одна четвертая, а не половина денег. В любом случае, даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств, у меня останется хотя бы одна банка с двадцатью тысячами внутри, а это гораздо лучше чем ничего.

Первые две банки с деньгами, я зарыл примерно в пятидесяти милях от Лос-Анджелеса в пустыне Мохэйв, неподалеку от заброшенной золотодобывающей шахты, рядом с сухим деревом, отступив от него на пятьдесят шагов на север и на юг. Под южную банку с деньгами я положил запаянный в черный полиэтиленовый пакет заряженный револьвер, который до этого лежал в вентиляционном канале в моей комнате. Перед самой поездкой мне внезапно пришло в голову, что ну его нафиг держать ствол у себя в комнате, это может меня выдать. Если возникнет срочная необходимость, я все равно его быстро не достану, а если не супер срочно, то и ствол зарытый на пустыре вполне сойдет. Лучше спрятать револьвер из квартиры вместе с деньгами как страховку. Мало ли как все сложится, а такой нежданчик может пригодиться в экстренной ситуации. Второй револьвер так и остался лежать зарытым на пустыре, пусть будет поблизости, мало ли, вдруг понадобится. Для надежности я сфотографировал на специально купленный «Кодак» дерево, послужившее мне ориентиром, и кинул нему азимут от заброшенной шахты, которую тоже запечатлел на пленку. Фотки после проявки спрячу подальше. Не зная дороги, все равно никто не найдет этого места.

Вторым местом схрона, мной был выбран заросший лесом каньон «Los Padres National Forest» в семидесяти милях от города. Далековато, конечно, но зато надежно. Ориентиром послужил раскидистый старый дуб, растущий рядом с редко используемой лесной дорогой. Что дорога редко используется было видно по сильно заросшей травой колее. Я снова вырыл две ямы в пятидесяти шагах на север и на юг от дуба, поместил туда банки и зарыл, тщательно замаскировав места схронов. Под конец, снова сфотографировал сам дуб, и пару мест по дороге ведущей к нему, чтобы точно не забыть, где искать спрятанное. С этого момента я стал спокоен за свои финансы, с большим основанием рассчитывая, что в любом, даже самом неудачном случае, не потеряю все.

***

Решив вопрос с хранением денег, я вскоре занялся поисками работы. Про желание стать актером, это я, конечно, художественно насвистел мистеру и миссис Танака. Просто, в таком возрасте, это самое естественное объяснение, зачем я сорвался с восточного побережья и, проехав всю страну, оказался в Лос-Анджелесе. Магическое слово Голливуд, разъясняет все лучше любых долгих объяснений. Всем понятно, что у многих тысяч соискателей, решивших попытать счастья, шансы пробиться в кинобизнес исчезающее малы. Это великая цель, словно сияющая вершина, которая зовет и манит, но пока остается недосягаемой. На пути на эту вершину, практичным соискателям, у которых карманы не оттопыриваются от наличных, можно заняться чем-то более приземленными реальным, чтобы иметь средства на существование и на штурм заветной вершины.

Идти работать официантом, или чернорабочим в забегаловку, как это делает большинство приезжих, мне больше не хотелось. Нет я ничего не имею против подобной работы, но с моим то жизненным опытом, разве нельзя найти чего то поприличней? Я принялся за изучение объявлений о найме в газете «Thrifty Nickel», но ничего такого, что бы понравилось и подходило по моим запросам не находилось. Дело решил случай. У мистера Танака был радиоприемник, и он, в разговоре со мной как-то посетовал, что очень его любил слушать, сидя на балконе и глядя на закат но приемник внезапно перестал работать. Я, от нечего делать, и чтобы наладить контакт, сразу предложил ему посмотреть, в чем там дело.

В моем настоящем советском детстве, я пару лет занимался в радиокружке, да и обучаясь в институте по специальности инженера электрика, часто имел дело с различными приборами, некоторые из которых приходилось чинить. Вооружившись крестовой и плоской отвертками, я открутил заднюю стенку приемника. Там, конечно, все заросло пылью и даже паутиной. Попросив у мистера Танака, который с интересом следил за моими манипуляциями, пылесос, я тщательно собрал пыль изнутри и открутив еще несколько винтов, вытащил плату с радиодеталями. У меня не было тестера, чтобы проверить радиодетали, но тут все было видно и без прибора. Один из конденсаторов почернел, и все дело явно было в нем. Еще раз тщательно осмотрев плату, я выделил еще один резистор, который находился рядом с конденсатором и, по хорошему, тоже требовал замены.

Объяснив мистеру Танака почему не работает его приемник, я спросил нет ли поблизости магазина радиодеталей, и есть ли у него паяльник. Пальника в доме не оказалось, но рядом был нужный магазин и мы вместе, на машине хозяина квартиры, скатались туда и купив все необходимое. Когда мы вернулись, я быстро заменил детали на плате. Запах плавящегося олова и шипение канифоли, навевали воспоминания, о том времени, когда я также сидел за столом и паял всякую всячину в радиокружке. Как же тогда все было легко и понятно в жизни и казалось что так будет всегда. Жаль, только, что это беззаботное время безвозвратно ушло, вместе с иллюзиями детства и юности. Собрав приемник, я включил его в сеть, и о чудо, все заработало.

— Ты настоящий мастер, Мэйсон — уважительно прицокнул мистер Танака. — Как я посмотрю, ты просто отлично управляешься с паяльником. Ты не думал, пока еще не нашел себе работу на киностудии, устроиться на работу в мастерскую по ремонту видеотехники и компьютеров?

Э-эх, знали бы вы, мистер Танака, как я еще могу использовать этот девайс, не совсем по назначению…. — Некстати подумал я, вспоминая кислую рожу Абрамыча, когда засунул ему толстое жало паяльника между белых волосатых булок прямо у него дома. Тот точно не ожидал такой пакости от всегда вежливого «хорошего мальчика Юры». Но поделом козлу, нечего было подсылать ко мне своих подручных, чтобы забрать честно мной выигранные деньги. Но не подав вида, я чинно ответил.

— Нет, не думал, мистер Танака. Я всего лишь любитель, и могу устранить какие-то мелкие неполадки, как в вашем случае, но серьезно я этим никогда не занимался.

— Я смотрел как ты работаешь и вижу, что твоей квалификации вполне достаточно, чтобы начать с ученика, а там, через время, ты сможешь претендовать и на что-то большее. — Тонко улыбнулся мистер Танака. — У меня есть знакомый, который как раз владеет такой мастерской, и насколько я слышал, ему сейчас нужен еще один работник. Если хочешь, я могу порекомендовать тебя.

Ну а почему бы и нет. Сидеть заниматься починкой техники, чем не работа? Это всяко лучше, чем намывать посуду, или обслуживать капризных посетителей в какой нибудь забегаловке. И опять же, такая работа должна лучше оплачиваться и, что еще немаловажно я не буду постоянно торчать на виду, как в случае с кафе.

— Я буду вам очень признателен, мистер Танака, если вы поможете мне получить эту работу. — Вежливо склонил голову я.

***

Хозяин мастерской под названием «Computer Clinic» мистер Нодзоми Ватанабэ — сухонький мужчина с тонкими усиками, лет около шестидесяти на вид, внимательно выслушав своего знакомого мистера Танака, дал мне для пробы видеомагнитофон Sony SL-2000 стоявший на стеллаже, а сам, не говоря ни слова, сел на стул рядом, внимательно наблюдая за моими действиями. Я быстро открутил винты и снял крышку, с интересом рассматривая внутренности древней техники. Черт возьми, как много здесь всего. Ну и как он хочет, чтобы я понял в чем тут дело? Я никогда не занимался ремонтом видемагнитофонов, хотя обычные бывало делал, и чаще всего там случались проблемы с двигателем и системой лентопротяжки. Может и здесь дело в этом. Когда, основательно покопавшись в потрохах видика, и попросив у хозяина нужные детали, я аккуратно заменил сгоревший моторчик лентопротяжного механизма и снова собрал видеомагнитофон, мистер Ватанабэ, не отрывавший от меня взгляда во время всего процесса бесстрастно кивнул:

— Десять долларов в час Оформлять не буду. Деньги каждую пятницу наличными. Налогами занимаешься сам. Приступаешь сегодня.

Ну что же, вполне прилично. При восьми часовом рабочем дне, пять дней в неделю, выходило порядка тысячи семисот долларов в месяц. Если учесть в расходы четыреста долларов на съем квартиры и триста на обычные траты, вроде еды и прочего, у меня еще будет оставаться около тысячи. Не то, чтобы я сильно нуждался в деньгах, но все же не проедать запасы, а их пополнять, гораздо приятнее.

Так я устроился в мастерскую по ремонту видео и компьютерной техники к мистеру Нодзоми Ватанабэ. Сама мастерская расположена неподалеку от моего места жительства и находится на первом этаже четырехэтажного офисного здания. Она состоит из двух больших смежных комнат. Первая разгорожена на две половины широким прилавком, с одной стороны которого находятся стеллажи с отремонтированной техникой, а вторая половина служит для приема посетителей. В этой комнате мистер Ватанабэ сам принимает клиентов и выдает им готовые заказы. Вторая комната тоже заставлена стеллажами с поломанной техникой, кроме того здесь находится несколько рабочих мест, с хорошими мощными лампами и наборами инструментов. Кроме меня в этой комнате трудятся еще пара человек. Я здесь самый молодой и единственный не японец, что мне, впрочем, никак не мешает, а наоборот только кстати.

Другие работники приняли меня без лишних восторгов, но и без неприязни, как не крути, я для них чужак, да и по возрасту, самый молодой из них, старше меня минимум лет на двадцать. Ну, это если брать возраст Юры, а не меня настоящего. Хотя, кто его знает, кто я сейчас больше.

Восточный менталитет и закрытость, японцев это гарантия, что эти люди не будут лезть в мою жизнь, а случись полиции заинтересоваться мной, они не станут с ней откровенничать. Мне случалось работать с японцами и в Америке, и они, как бы долго не жили в этой стране, по сути все равно остаются японцами. Кроме того, мне не приходится общаться напрямую с посетителями, а чем меньше народа может видеть мою физиономию, тем лучше.

Рабочий день начинается с девяти и продолжается до шести вечера с часовым перерывом на обед. Но я иногда остаюсь еще на пару часов, чтобы добить срочные заказы. Дела у мистера Ватанабэ идут хорошо и отбоя от клиентов нет. Именно поэтому, он и искал еще одного сотрудника. За переработки мне, естественно, доплачивают и я несмотря на то, что не нуждаюсь в деньгах, все равно охотно остаюсь после работы. Место уж больно хорошее, и хочется закрепиться в мастерской на все время пребывания в городе ангелов.

По утрам перед работой и по вечерам после, я бегу заниматься на пляж, посвящая тренировкам по полтора -два часа. После тренировки обязательно купаюсь в океане, хотя вода еще реально холодная, но мне, после Миссисипи это так не кажется.

Глава 3

Вечером после работы, заскочив домой только переодеться, я быстро выскочил на обычную вечернюю пробежку и сразу двинулся по направлению к пляжу. Легко бегу по улице, время от времени делая приветственные знаки знакомым, которые улыбаются и машут в ответ, прокручивая в голове события, произошедшие с момента приезда сюда.

Я живу в Лос-Анджелесе уже около двух месяцев и за это время успел неплохо освоиться, крепко вжившись в местную действительность. С хозяевами квартиры, мистером и миссис Танака, у меня сложились очень хорошие отношения. Они иногда приглашают меня на ужин. Мистер Танака рассказывает разные смешные и поучительные случаи из жизни японцев в Америке, а я, в свою очередь, скармливаю им байки из жизни Мэйсона Гриффина, на восточном побережье. Причем, так как я никогда не жил жизнью американского подростка, прибыв сюда уже достаточно взрослым, вся информация почерпнута большей частью из фильмов типа «Американского пирога» и «Назад в будущее». Приходится быть максимально осторожным и осмотрительным, чтобы не проколоться, невзначай болтнув что-то не в тему. Хотя, вряд ли семейство Танака вообще в курсе жизни подростков и школьных будней. Пока, мне вроде удается выглядеть обычным американским парнем, с легким почти незаметным акцентом, который я списываю на то, что моя семья прибыла в США из Европы, не конкретизируя, откуда именно. С хозяевами я потихоньку вспоминаю японский, зачатки которого остались в моей голове из прошлой жизни, когда я несколько месяцев жил в Саппоро, и выступал в местных промоушенах.

На работе я тоже вполне уже освоился. Хозяин мастерской — мистер Нодзоми Ватанабэ, доверяет мне все более сложные случаи. Иногда, когда я особо долго туплю, не в силах найти причину поломки, он даже подсаживается ко мне, и ворчливым голосом подсказывает, что делать. Ватанабэ проникся ко мне симпатией, заметив усердие и безотказность при просьбах остаться сверх положенного времени, чтобы доделать какой-то особо горящий заказ. Явно он этого не показывает, часто ворчливо браня за оплошности, и всем видом показывая, что я безнадежен и туп как ученик. Но на самом деле, я-то вижу, что за всем этим ворчанием скрывается искренняя симпатия. Взамен, стараюсь быть почтительным и исполнительным, но иногда, в ответ на ворчание, отпускаю едкие замечания, которые очень веселят остальных сотрудников нашей небольшой мастерской.

— Скажи мне Мэйсон, ну неужели так трудно было понять, что все дело в прижимном ролике, который ослаб, и поэтому видеомагнитофон и зажевывал ленту? — Возводя глаза к потолку, вопрошает мистер Ватанабэ.

— Нет, мистер Ватанабэ. Просто вы сегодня с утра не проронили в мой адрес ни одного слова, и мне очень хотелось, чтобы вы уделили хоть немного своего драгоценного внимания моей скромной персоне. — Невинно говорю я, под сдавленное хихиканье коллег. — Заверяю вас, что теперь окрыленный вашей неоценимой помощью, приложу все усилия, чтобы сделать все, что вы мне поручите.

— Паяц. — Бросает хозяин мастерской, пряча улыбку в уголках глаз, и отходя от моего стола.

С двумя другими работниками мистера Ватанабэ у меня установились ровные товарищеские отношения. Я подчеркнуто уважителен по отношению к ним, как к старшим, а они приветливы и всегда готовы помочь, если я захожу в тупик с особо трудным случаем. Мне даже стала нравиться новая работа. Приводить в порядок сломанную технику, выискивая неисправность, оказалось увлекательным занятием. Когда сломанный видеомагнитофон, или древний, с моей точки зрения, компьютер, вновь начинает работать, внутри разливается удовольствие как от решенной трудной задачи или выигранного поединка. В нашей комнате целый день тихо играет радио или работает телевизор, что скрашивает будни.

Оба моих коллеги оказались любителями бейсбола, и когда идет очередная трансляция, их не оторвать от телевизора. Тандзиро и Кинтаро несмотря на то, что они японцы, любят именно американский бейсбол, и ни о каком каратэ, или дзюдо ничего, кроме того что это что-то восточное, связанное с драками, и знать не знают. Они были очень удивлены, что я абсолютно равнодушен к бейсболу и увлекаюсь борьбой и руконогомашеством. Ну да каждому свое.

С финансами тоже все отлично. Заработки в мастерской позволили добавить к оборотному капиталу еще полторы тысячи долларов, и теперь у меня на руках более четырех тысяч долларов, которые я храню у себя в комнате, в том самом вентиляционном отверстии, где раньше хранил ствол. Эти деньги должны будут мне пригодиться для покупки фальшивых документов. Правда, я пока еще никак не продвинулся на пути к этой цели. Ну, да с этим спешить не стоит, слишком велик риск засветиться.

***

Тем временем, углубленный в размышления я, незаметно сам для себя, уже оказался на пляже и даже пробежал по мокрому песку намного дальше, чем обычно. Решив, остановиться и провести тренировку прямо здесь, я оказался неподалеку от небольшой компании крепких смуглых молодых парней в футболках и джинсах, по виду мексиканцев, или колумбийцев, черт их разберет, разминающихся на берегу. В компании всего шесть человек, они переговариваются между собой на испанском, время от времени перемежая его английскими словами, не обращая на меня никакого внимания и, по всему видно, что активно готовятся к борьбе.

У меня на это глаз наметан, и разминку борца, я легко отличу от разминки боксера или, скажем каратиста. В пользу того, то что это борцы и причем опытные, говорят и особая тягучая манера того как они выполняют довольно сложные разминочные упражнения, и поломанные уши пары битых перебитых парней с бандитскими рожами и шрамами от ножевых схваток на лице и руках. Но что самое интересное, по знакомым упражнениям, я вижу, что разминающиеся парни занимаются не просто борьбой, а бжж. Ну да, а чего здесь удивительного? Ведь именно Лос-Анджелес является колыбелью бжж в США. Но в это время бразильское джиу большая редкость даже здесь.

Я знаю, что именно сейчас, где-то в этом городе, в небольших и еще плохо оборудованных залах, тренируют своих немногочисленных пока еще учеников, инструктора из клана Грейси, перебравшиеся в Штаты. Бразильское джиу здесь еще почти не знают. Его взлет будет гораздо позже. Двенадцатого ноября тысяча девятьсот девяносто третьего года, Ройз Грейси выиграл в полуфинале первого турнира UFC 1 у очень известного бойца-рестлера Кена Шемрока, а в финале Ройз победил Жерара Гордо. Призовой фонд турнира составил пятьдесят тысяч долларов. Позже Ройз выиграл еще два турнира UFC 2 и UFC 4. Видеозаписи первых турниров разошлись по всему миру и с этого момента и начался бум бразильского джиу-джитсу, сначала в США, а потом и во всем мире.

Правила турниров UFC были, как будто специально заточены под бжж. Победы Грейси над бойцами различных ударных направлений и борцами других стилей, на какое-то время придадут бразильскому-джиу славу боевого искусства, адепты которого с легкостью могут расправиться абсолютно с любыми противниками. Эдакая «волшебная таблетка» для бойца.

Отчасти так получилось из-за того, что правила поединков разработанные для турниров UFC, действительно давали преимущество хорошим борцам-партеровикам, не боящимся пропустить пару ударов, которые могли пойти вперед, и быстро перевести соперника в партер, а там ударник, не умеющий бороться, был обречен. Тогда универсальных бойцов почти не было и приемы «противоборьбы», еще не были изобретены и отработаны. Ну, а в партере, на тот момент в США бжж было вне конкуренции, потому, что оно изначально было заточено именно на борьбу внизу и на победу, достигаемую не по очкам, а сдачей противника — «сабмишеном». Жесткие тренировки и сильная внутришкольная конкуренция, воспитывали очень сильных бойцов.

Переработанный бразильцами вариант джиу-джитцу, далеко ушел от своего японского прародителя, превратившись, по сути, в самостоятельное весьма эффективное боевое искусство. Бразильское джиу-джитцу, конечно, имело свои уязвимые места, например — мало внимания уделялось работе в стойке, или болевым на ноги, но в целом, для конца восьмидесятых и начала девяностых — это было настоящее открытие. В Бразилии уже давно практиковались поединки по правилам валетудо – аналога боев без правил, где адепты бжж, могли оттачивать свои навыки в бескомпромиссных поединках с представителями других школ. В США, в латиноамериканской среде, валетудо было тоже популярно, что позволяло устраивать встречи с бойцами других направлений.

Тем временем, парни закончили разминку, и перешли работе в позициях. Ну, точно бжж! Вижу, как противники в парах отрабатывают смены позиций, переходя из одной в другую и пытаясь удержать своего партнера под контролем, а тот в свою очередь всячески затруднял оппоненту его работу. Многие техники мне хорошо знакомы, но подмечаю, что в мое время эти приемы выполнялись уже по-другому, более технично и «правильно» что-ли. Ну да, бжж получило сильное развитие в девяностые и нулевые, когда я осваивал его именно здесь в Лос-Анджелесе, под руководством опытного черного пояса из Бразилии. Появились новые техники, многие приемы к тому времени были переосмыслены и сильно модернизированы.

Сам не замечаю, как оказываюсь рядом с натужно пыхтящими на песке парами. Смотрю за ними, пока на меня не начинают обращать внимание, и причем, явно не очень дружелюбное.

— Oye, vato blanco! Qué miras como bobo? Lárgate de aquí, este es nuestro lugar! (* Эй, ты белый чувак! Ты чего на нас таращишься как дурак? Давай вали отсюда! Это наше место!)— бросил один из занимающихся парней, недобро сверкнув на меня своими черными глазами.

— Perdón. En ese mount, si haces shrimp mejor, sales fácil. (* Извини. Если ты четче выполнишь "креветку", то выйти из маунта будет гораздо легче.) — с улыбкой говорю парню, на уличной смеси испанского с американским.

Все пары, возящиеся в песке, остановились и изумленно уставились на меня. Чтобы какой-то непонятный белый гринго на пляже, учил их настоящему бразильскому джиу? Да это же просто нонсенс!

—Shrimp? Tú hablas de jiu-jitsu? No manches! Carlos, ven aquí — este güey dice que sabe salir del mount. (* «Креветка»? Ты о джиу-джитсу? Не может быть! Карлос, иди сюда — этот чувак говорит, что знает, как выходить из маунта.) — Насмешливо усмехнулся жилистый парень со шрамом на брови и тремя вытатуированными точками под левым глазом.

—Ты можешь это показать, или только языком болтать горазд? — Уже на неплохом английском поинтересовался крепкий, сбитый малый с поломанными ушами, подходя ко мне.

Наверное, это и есть тот самый Карлос, который должен меня проверить, и возможно, показать чертову гринго, что не стоит лезть к компании латиносов на пляже со своими дурацкими советами. Карлос картинно, на публику, снял с себя футболку, обнажив грудь, с изображенной на ней Девой Марией Гваделупской. На, плече у него выбита татуировка «SUR 13» говорящая о том, что Карлос принадлежит к одной из латиноамериканских банд южных районов Лос-Анджелеса. Аббревиатура «SUR» означает «Southern United Raza», или Объединенная Южная Раса. А цифра 13, возможно, отсылка банде МЅ-13 («Мара Сальватруча», что на сленге значит «бригада сальвадорских кочевых муравьёв» ) возникшей как раз в Лос-Анджелесе в среде мигрантов из Сальвадора. Пока МЅ-13 только еще набирает силу, жестко конкурируя с другими латиноамериканскими бандами и многочисленными афроамериканскими группировками типа Crips (* калеки). Но позже, МЅ-13 станет одной из самых крупных криминальных организаций, орудующей во многих странах, число активных бойцов которой, по некоторым данным, достигнет восьмидесяти тысяч человек. В девяностых и нулевых Сальвадор, куда американцы будут депортировать отбывших наказание членов банды, буквально задохнется под железной хваткой МЅ-13.

— Могу показать, amigo, — улыбаюсь я, и ложусь на спину на песок. — Садись на меня в маунт.

Латиносы обступают меня кругом и Карлос, самый тяжелый из них, примерно моего веса, садится сверху, крепко обхватывая коленями мой корпус.

— Готов? — Спрашиваю его.

Тот криво улыбаясь и подмигивая приятелям только, молча, кивает. Я сразу делаю несколько быстрых взрывных попыток подняться на мост, раздергивая своего противника. Тот пытается сильнее стиснуть колени и раскидывает руки, опираясь ими о песок, чтобы удержать позицию сверху. Разворачиваюсь на левый бок, носком правой ноги чуть поддеваю лодыжку соперника, вытаскивая затем его бедро на свое. Одновременно выполняю «креветку» — сгибаясь корпусом и вытаскивая колено левой ноги из-под ноги противника, потом сразу же делаю креветку в другую сторону и, освободив ноги, крепко захватываю ими противника в «гард», своими руками контролируя его руки. Все происходит настолько быстро, что Карлос не может ничего противопоставить и только непонимающе пялится на меня. Потом на его лице проступает неуверенная улыбка.

— Давай еще! — Азартно предлагает он

— Легко, — соглашаюсь на повторную демонстрацию.

Все повторяется, и, несмотря на то, что мой соперник теперь относится ко мне гораздо серьезней, я снова выхожу из маунта тем же способом, но на этот раз Карлос, не останавливается и пытается выйти из моего «гарда», жестко выжимая мое бедро локтем вниз. Я крепче стискиваю замок, за его спиной, сильно сжимая своими бедрами его плавающие ребра, и вижу, как его глаза вылазят из орбит. Да, это не очень приятно, но Карлос держится и удваивает усилия, пытаясь высвободиться из моего захвата и улучшить свою позицию. Это уже пошла настоящая борьба. Отлично! Подбиваю его локоть ладонью и, подняв таз, вскидываю свою левую ногу верх, кладя ее ему на плечо и закрывая замок правой ногой, выхожу на удушающий треугольник ногами. Чуть подворачиваю корпус вбок, чтобы усилить давление на сонные артерии. Карлос сопротивляется не долго, и вскоре двойным хлопком по моей ноге дает понять, что сдается. Я тут же отпускаю его и сажусь на песок подогнув ноги по-турецки. Противник сидит рядом и изумленно смотрит на меня.

Este vato sí sabe!(* Этот чувак действительно крут!), — уважительно кивает он, потирая шею, и протягивает мне руку.

Жму руку Карлоса. Рядом садится парень с тремя точками под глазом, означающими «mi vida loca» (моя безумная жизнь), и остальные присутствующие, как по команде садятся на песок вокруг нас. Парень с татуировкой под глазом, явно лидер всей компании. Ему на вид от двадцати до двадцати трех лет, худощавый, жилистый, с умными черными глазами. Он глядя мне прямо в глаза тоже протягивает руку для рукопожатия.

— Габриэль.

На кисти вытатуирована надпись «Vato Loco» (сумасшедший парень), а на пальцах цифры 13. Неужели, действительно МЅ-13? Получается, что все парни, скорее всего из Сальвадора. Тогда, это те еще отморозки, и от них, лучше бы, держаться подальше. Хотя, не факт, цифра тринадцать еще может означать — Mexican Mafia (La Eme) («М» тринадцатая буква алфавита). Ладно, позже разберемся.

— Мэйсон, — жму руку в ответ.

— Ты что, занимаешься бразильским джиу, чувак? — Как бы невзначай интересуется он. — У тебя очень необычная техника.

— Да занимаюсь, — киваю я и добавляю, — и не только им.

— А откуда знаешь испанский? — Переходя на испанский язык, спрашивает Габриель.

— Ну как знаю… Так, немного понимаю, и могу что-то сказать в ответ. — Пожимая плечами, отвечаю ему так же на своем корявом испанском. — Я приехал сюда недавно с востока. У меня там был инструктор из Колумбии, у него и научился.

— Если ты смог так легко выиграть у Карлоса, то инструктор у тебя был хороший, и тренируешься ты явно давно. — Испытывающе смотрит мне в глаза Габриэль.

— Конкретно бжж занимаюсь три года, а до этого почти десять лет занимался дзюдо и карате. — На ходу сочиняю новую легенду.

— Неплохо, — уважительно кивает Габриэль — А как попал к инструктору по джиу? Насколько я знаю, они неохотно берут чужаков, тем более гринго. Наш, точно бы не взял. Есть тут те, кто тренирует богатеньких гринго, но ты явно богатеньким не относишься.

— Мой отец когда-то оказал важную услугу, инструктору, а он, в благодарность стал меня учить. И да, ты прав, моя семья небогата.

— Зачем приехал Эл-Эй? Чем здесь занимаешься? — Как бы вскользь, интересуется Габриэль.

— Работаю в мастерской по ремонту компьютерной техники. А приехал потому, что раньше много слышал об этом городе и хочу попробовать найти здесь свое место.

— Ты понимаешь, в технике и в компьютерах? — С интересом переспрашивает Габриэль, и многозначительно смотрит на сидящего рядом со мной Карлоса.

— Да, немного разбираюсь, — осторожно отвечаю, сразу прикидывая куда тот клонит.

—Bienvenido, carnal! (Добро пожаловать, брат!) — церемонно произносит, еще раз протягивая мне руку Габриель и в его глазах светится какая-то затаенная мысль.

— Gracias, hermano! Claro que voy a entrenar con ustedes! (* Спасибо, брат! Буду рад немного потренироваться с вами!). — Пожимаю протянутую руку, понимая, что сделал первый шаг для установления очень важного для себя контакта.

***

Смуглый крепкий парень, слегка за тридцать, в заношенном белом кимоно с потертым черным поясом расслабленно сидит на татами, поджав ноги и положив руки на колени. Он спокойно ждет атаки, безразлично рассматривая меня своими умными карими глазами. Не хочешь, значит, в стойке побороться и приглашаешь меня пойти к тебе вниз, в партер? Ну, хорошо, будь по твоему. Начинаю плавное движение вокруг него, пытаясь зайти за спину. Мой противник одним движением разворачивается снова лицом ко мне, а я, меняя направление, делаю резкий рывок в другую сторону. Пытаюсь обойти его ноги, которыми он тут же упирается в мои ноги, откинувшись назад на спину, и держа руки с растопыренными пальцами наготове, тем самым не давая мне войти в близкий контакт.

Понижаю центр тяжести, уходя вниз, и пытаюсь сбить руками крепкие волосатые лодыжки, торчащие из коротких белых штанов кимоно. Противник, подняв корпус с татами, крепко прихватывает меня за рукав и отворот куртки, и потянув на себя, помогая ногами, пытается завалить на бок.

Э нет друг, это мы уже проходили. Делаю вид, что поддаюсь на уловку, и иду туда, куда он меня тянет, но немного перенаправляю движение, опираясь обеими руками о татами, а сам делаю кульбит, переворачиваясь и перелетая в воздухе через соперника, припечатываю его в сайд-контроле. Точнее пытаюсь припечатать. В последний момент, он успевает ловко вывернуться и захватить меня ногами в «гард». Шустрый гад, хорошо держит.

Роберто лежит на спине, и крепко обхватывает мою талию своими мощными ногами, закрыв у меня за спиной замок. Его руки прихватывают меня за куртку кимоно и тянут на себя, а я, сидя на татами на коленях, сильно упираюсь ему руками в грудь, напрягая мышцы спины и не давая себя согнуть. Роберто начинает раздергивать меня, подыгрывая ногами и корпусом, а потом, внезапно отпускает замок ногами, закидывает их вверх, атакуя мою левую руку и пытаясь выполнить «амбар» из «гарда», или рычаг локтя, по самбисткой терминологии. Не отдаю левую руку и сильно тяну локоть на себя, помогая себе правой. Тогда противник немного подкручивает таз, и ловко накидывает треугольник ногами мне на плечи. Черт, снова, в который раз, проморгал переход с «амбара» на треугольник! Спокойно, еще не все потеряно! Главное, сейчас не дать ему заправить мою руку так, чтобы она легла мне же на шею. Ему тогда останется только немного поджать замок ногами и сделать доворот корпусом, чтобы усилить давление, и тогда он меня окончательно задушит.

Не отдаю руку, изо всех сил прижимая локоть к телу. Мы оба тяжело сопим, затрачивая огромные усилия, чтобы качнуть маятник противостояния каждый в свою сторону. Надо что-то делать, иначе он все равно меня дожмет, потому, что находится в лучшей позиции, а я трачу слишком много сил на сопротивление удушению.

Откидывая спину назад, начинаю, с трудом поднимать буквально висящего на мне Роберто, отрывая его от ковра. Тяжелый чертяка. Удваиваю усилия. Ну, еще чуть чуть. Получается! Прихватываю противника руками за куртку и начинаю вставать, медленно выпрямляя колени. Роберто висит на мне как клещ на собаке, все еще активно пытаясь задушить ногами и помогая себе руками, он тянет мою голову на себя, усиливая давление. Треугольник у него закрыт не до конца, иначе я бы уже «уснул», но в глазах темнеет и от нехватки кислорода, и от моих усилий, поднять противника вверх.

Наконец, мне удается поднять Роберто на достаточную высоту, и я резко обрушиваю его, вниз производя «слэм». А если попросту, швыряю его с высоты около полутора метров спиной на татами, добавляя к броску еще и свой немалый вес, наваливаясь сверху. Ошеломленный «слэмом» Роберто, немного ослабляет хватку ногами. Этого вполне достаточно, и я выскальзываю из его треугольника.

Теперь моя очередь. Прихватываю руками его левую ногу и, оплетая ее своими ногами, выхожу на «heel hook» (скрутку пятки). Роберто, почуяв неладное, вращается на татами, пытаясь стряхнуть меня со своей ноги. Я кручусь вслед за ним, продолжая давление. Надо еще чуть-чуть поднажать, но не рывком, чтобы не переборщить, и не порвать противнику крестообразные связки. Мы же не враги, в конце концов. Чувствую, как соперник несколько раз резко хлопает меня ладошкой по правому бедру. Есть контакт! Отпускаю его ногу и сажусь, свернув ноги по-турецки. Схватка была короткой, но очень интенсивной, и мне нужно немного отдышаться.

Роберто уже сидит напротив. Его дыхание спокойное и ровное, хотя он потратил сил никак не меньше чем я. Неудачная попытка удушения, должна была его хорошо «просадить». Ан нет, он выглядит намного свежее, хотя он старше минимум на десяток лет, и за сегодняшнюю тренировку, провел больше схваток. Вот что значит хорошая функционалка. У меня, когда-то была не хуже, но пока мне до такой еще расти и расти. А с другой стороны, почти два года, с момента призыва в армию, для меня выдались непростыми, особенно последние полгода, так что все закономерно. Рядом с нами борются другие пары. Слышится напряженное пыхтенье крепких парней, пытающихся улучшить позицию, или «засабмитить» друг друга. Среди учеников, из двенадцати парней, не считая меня, белых нет вообще. Все занимающиеся это латиносы: мексиканцы, колумбийцы, сальвадорцы и пуэрториканцы. Бразилец только инструктор Роберто Гарсиа. Габриель и Карлос — мои новые знакомые, которые и договорились о моем визите в зал к Родриго, тоже здесь. Я видел, что они интересом следили за нашими схватками.

— У тебя отличная техника болевых на ноги, Мэйсон, — показывает мне большой палец Роберто.— С остальным нужно еще много работать, но вот болячки на ноги, у тебя просто отпад.

— Спасибо, Роберто, — киваю в ответ. — Буду работать, чтобы стать лучше.

Похвала от Роберто, дорогого стоит. Он инструктор по бразильскому джиу-джитцу с черным поясом, а это очень круто. В бжж запросто так пояса не раздают, особенно в это время. У него нет видимых татуировок, говорящих о принадлежности к какой-то из латиноамериканских банд. Возможно, что-то скрывается под кимоно, но Роберто явно не стремится этим бравировать, в отличии от своих молодых учеников. Зал, в котором проходит тренировка, располагается на втором этаже гаража и занимает площадь около ста квадратных метров. На первом этаже здания, стоят старенькие грузовички небольшой компании занимающейся развозом.

Сам зал, где проходят занятия, максимально прост. Это прямоугольное помещение, с несколькими большими окнами, постеленным на полу старым татами и большой грушей, висящей в углу зала. Ни раздевалки, ни душа здесь нет. Ученики переодеваются и складывают свои вещи где-нибудь у стены. Эдакий здоровый минимализм. Но все очень чисто и ухожено. Дисциплина на тренировке железная, ни музыки, ни посторонних разговоров, все только по делу. Вход в зал осуществляется по наружной металлической лестнице, накрытой сверху проржавевшим профнастилом от осадков .

В Штатах черных поясов по бжж сейчас не больше десятка — полутора, и большинство из них из клана Грейси. Если по чесноку, то выиграть схватку у Роберто мне удалось чудом. Из трех поведенных с ним схваток, я выиграл одну, и то, сделал это за счет болевого на ноги. В бжж, несмотря на то, что они специализируются как раз на борьбе в партере, раздел болевых приемов на ноги пока развит слабо. Это наследие японских джиу-джитцу и дзюдо, где болевые на ноги вообще запрещены. Схватки с учениками Роберто, которых тоже было три, я все выиграл.

В своей прошлой жизни я боролся гораздо хуже, больше предпочитая ударку, а в этой, у меня были отличные тренера и соперники по самбо, отсюда и результат. Раньше выигрывать у черных поясов бжж, чисто в борьбе, у меня не получалось никогда. Так что сегодня у меня, можно сказать, дебют. Это, черт возьми, очень приятно. А ведь я еще не вошел в свою лучшую форму. То ли еще будет, через каких-нибудь пару-тройку месяцев серьезных тренировок, если, конечно, Роберто меня не попрет отсюда.

— Ты где учился так бороться? У тебя необычная техника. — Интересуется инструктор. — Вижу, что есть неплохой опыт бжж, но основа у тебя все же другая.

— Да то там, то там, — неопределенно машу рукой. — Понахватался отовсюду по чуть-чуть.

— Сейчас в Штатах совсем немного школ бжж, — задумчиво говорит Роберто пристально глядя на меня. — Из тех, что я знаю, и они не в Лос-Анджелесе, одна в Нью-Йорке, и одна в Сан-Франциско, и, пожалуй, все. А где ты тренировался? Здесь в Эл—Эй у Грейси, вряд ли. У них есть белые ученики, но к Грейси сейчас можно попасть только очень обеспеченным людям, и то по рекомендации. Да и манера борьбы у тебя, все же не такая как у них. Но техника бжж у тебя на уровне, значит, учитель был очень хорошим.

Сложный вопрос, на который не знаю, что и ответить. Назвать имя своего реального тренера по бжж не смогу, ему сейчас всего лет десять и он пока еще живет и постигает искусство бразильского джиу в Бразилии. В США он приедет только в начале нулевых. Сейчас, в восемьдесят седьмом году, в Штатах хорошие тренера по бразильскому джиу-джитцу все наперечет. Габриэлю на пляже я рассказал, что меня тренировал инструктор из Колумбии, в благодарность за услугу, оказанную ему моим отцом. Буду и дальше держаться этой версии, хотя она весьма шаткая.

— Сложный вопрос, — как есть говорю я. — Мой тренер по борьбе приехал сюда из Колумбии. Он не хотел, чтобы я афишировал его имя. Он, много путешествовал по миру и кроме бразильского джиу-джитцу, изучал еще карате и дзюдо в Японии и русское самбо в Канаде у эмигрантов из России. Отсюда мои болевые на ноги.

— Русское самбо, это интересно! — Прицокивает Роберто. — Даже не припомню, кто из инструкторов по бжж занимался такой экзотикой.

— Это не моя тайна. — Только развожу руками.

— Не хочешь, не говори. Но я рад, что познакомился с тобой.— Понимающе кивает Роберто, и улыбается. — Ну что, давай еще схваточку?

— С удовольствием. — соглашаюсь я.

***

Тренировка закончена и почти все ученики разошлись. Ушел и белый новичок, который сегодня пришел на занятия по рекомендации Габриэля. В пустом зале, неподалеку от выхода на татами сидят Габриэль и Роберто. В залах бжж в Бразилии и в Штатах, инструкторов с черным поясом называют профессорами. Габриэль, являющийся лидером небольшой уличной банды, называет Роберто профессором только тогда, когда рядом нет его «homies» — членов банды. При посторонних он уважительно обращается к инструктору по имени Роберто. Уважение к инструктору Габриэль демонстрирует и тем, что всегда снимает обувь еще на лестнице, перед входом в зал. Авторитет лидера банды не позволяет ему оказывать более явные знаки почтения. Но теперь, когда в зале кроме них двоих больше никого нет, он может выказать тренеру чуть больше уважения. Уважение — это краеугольный камень авторитета и власти, который он дает. Авторитетный человек на здешних улицах защищен невидимой аурой, которая действует на окружающих даже сильнее чем оружие.

— Profe, ese chico blanco... es de fiar?» (* «Профессор, тот белый парень... ему можно доверять?»). — Обращается Габриэль к Роберто.

— Не уверен, что ты имеешь в виду, под словом доверять, Габриэль. — Пожал плечами Роберто, отвечая ученику на английском. — Ты же знаешь, что я далек от твоих дел. Мое дело этот зал и тренировки. Я уважаю тебя и тренирую тебя и твоих людей, но не хочу углубляться в то, чем ты занимаешься за пределами зала.

— Все в порядке проф. — Кивает Габриель, тоже переходя на английский. — Я тоже бесконечно уважаю вас и ваше мастерство. Ваша учеба дает мне очень многое и в плане личной силы и планирования действий. Меня сильно заинтересовал этот гринго. Он очень необычный, я таких еще не встречал. Он неплохо знает испанский. Умеет бороться так, что никто из нас не может его победить, он даже смог выиграть схватку у вас, а я то знаю, что вы один из лучших мастеров в Эл— Эй. Как вы думаете, кто он? Он говорит правду о своем учителе?

— На самом деле, он ведь ничего не рассказывает про своего учителя, поэтому здесь он точно не лжет. — Рассмеялся Роберто — Одно скажу тебе точно, судя по технике и манере борьбы, этот парень не тренировался ни у кого, кого я знаю. Мейсон техничен, но по другому. Он более жесткий и взрывной. Там где мы тягучие, он резкий, там где мы втягиваем и обволакиваем, он пытается ломать, и идти напролом. У него большой опыт схваток и не только в борьбе. Думаю, у него был не один инструктор, и он точно занимался бжж у сильного мастера. Вот и все, что я могу тебе сказать.

— А он может быть подсадкой от полиции? — Осторожно поинтересовался Габриэль. — Могли ли парня, с опытом борьбы, быстро натаскать по бжж и подвести ко мне на пляже?

— Однозначно отвечу, нет. — Покачал головой Роберто — Тому, что он умеет, быстро не научишься. Ты, с твоими парнями, тренируешься у меня уже почти два года, но никто из вас с ним не сравнится, а я, без ложной скромности, умею тренировать. Мэйсон серьезно занимается борьбой уже много лет. И еще, никто из известных мне инструкторов такого уровня, какой должен быть у его тренера по бжж, не работает с полицией. Да и американской полиции наша борьба совсем не интересна. Слишком уж сложный путь, полиция так не работает.

— А то, что парень не хочет рассказывать о своем профессоре, почему он темнит?

— Это как раз нормально и даже похвально. Причины могут быть разными. Возможно, что его тренер не хочет, чтобы его нашел кто-то из его прошлого. Мэйсона попросили не рассказывать о тренере, и парень, несмотря на молодость, держит слово, а это говорит о его характере. — Усмехнулся Роберто. — Если он не болтает зря, о своем учителе, то и о тебе просто так болтать не станет. Но в любом случае, будь осторожен, это никогда не помешает.

— Благодарю вас профессор, — учтиво кивает Габриэль. — Вы мне очень помогли. Могу я еще приводить сюда этого парня?

— Приводи. — Улыбается в ответ Роберто — Мне и самому будет интересно поработать с ним еще. Думаю, у парня найдется еще многое, чем он может удивить.

***

Иду с тренировки домой усталый, но довольный собой. Я провел с Роберто еще три схватки и смог взять еще одну победу болевым на ногу. Общий итог с Роберто шесть - два. Понимаю, что мне повезло. Роберто очень опытный борец, но ему еще не доводилось встречаться с такой манерой вести борьбы, которую я сегодня показал. Я тренировался бжж в нулевых, когда техническая база стала гораздо богаче, и были наработаны техники противостояния нынешней манере борьбы, которую демонстрирует Гарсиа. Многие жесткие срывы, позволившие мне выходить из ловушек, в которые пытался загнать меня Роберто, это заслуга боевого самбо, и моих неуступчивых жестких противников высокого класса, которых у меня в этой жизни было предостаточно.

Может возникнуть вопрос, зачем мне все это, и почему я не сижу тихо, чтобы переждать охоту на себя и свалить из Штатов, а сам лезу к латиносам. Это ведь может закончится не очень хорошо. Именно потому, что мне нужно свалить из Штатов и желательно не на пустое место, я постарался наладить контакт с Габриэлем. Еще на пляже, я определил в нем сильного лидера одной из уличных банд. Лучше бы это оказались мексиканцы из «La Eme». С «Мара Сальватруча» связываться совсем не хочется, слишком специфичная у них слава. Но и мексиканцы совсем не пай-мальчики. Габриэль тоже во мне что-то почувствовал, когда я смог выиграть у Карлоса и заговорил с ними пусть на плохом, но на испанском. В тот вечер я боролся практически со всеми парнями и выиграл все схватки. Это добавило мне авторитета среди них. И его сильно заинтересовала моя работа. Возможно, корень его интереса лежит в моей технической подкованности.

Габриэль после тренировки долго меня расспрашивал, чем я занимаюсь, и зачем приехал в Лос-Анджелес. Я отвечал в рамках своей легенды, и был подчеркнуто уважителен с ним, понимая, что борьба это одно и тут я им понравился, но одно неверное слово, может все поломать. Ему ведь нельзя показаться слабым среди своих подручных. И это он еще не знает о пулевых шрамах на моем теле. Но обязательно узнает. Я сегодня переодевался рядом Карлосом и видел, как тот уставился на отметины от пуль у меня на плече и груди. Этого парня не обмануть, и судя по глазам, он хорошо понял, что это такое.

Мне очень нужны контакты среди таких парней. Джони Купер, это один канал, который еще нужно будет наладить, но нужны и другие, альтернативные возможности, мало ли как все пойдет. Никогда не стоит класть все яйца в одну корзину. Я не хочу входить в банду Габриэля и вообще, работать под чьим-то началом, это глупо. Пусть Габриэль и его люди видят во мне сильного одиночку и в этом смысле шрамы, которые увидел Карлос, играют в мою пользу. Мне нужен авторитет и возможность обратиться к ним с деликатной просьбой, так чтобы мне не отказали. А для этого я должен быть опасным и в то же время чем-то полезным для них. Не надоедливый нахлебник, а сильный и полезный партнер. Вот только чем я могу быть полезен, не залезая в криминальную деятельность? Поживем, увидим.

Глава 4

Чикаго, полицейский участок, двенадцать часов дня. Ричард Уотсон сидит в большом общем помещении и ждет пока его новый напарник, частный детектив Стив Козловски пообщается со своими бывшими коллегами. Вокруг шум, разговоры, сигаретный дым. Только что доставленный чернокожий парень, в спортивном костюме руки которого закованы в браслеты, громко кричит о нарушении своих прав. Доставившие задержанного в участок копы, не церемонясь, отвешивают ему сильные подзатыльники, и волокут дальше по длинному проходу между отгороженными пластиковыми перегородками кабинками, в которых работают сотрудники участка.

Вот уже три недели, начав с того самого маленького городка Оквока, где Юрий ограбил банк и предположительно утонул, они методично ведут свой розыск. Стив — широкоплечий угрюмый тип с лицом громилы из боевиков, не смотря на брутальную внешность, на самом деле является весьма цепким и опытным детективом, с большим опытом оперативно розыскной деятельности. Уотсон видел, как он вдумчиво ведет беседы со свидетелями ограбления, выспрашивая малейшие подробности действий грабителя. Оценил, как он легко находит общий язык со своими бывшими коллегами и насколько тщательно проверяет все версии. У Козловски и Уотсона уже установились хорошие рабочие отношения, и они реально стали напарниками. Ричард не вмешивается в работу бывшего полицейского, находясь при нем вторым номером. Сработавшись, они научились понимать друг друга буквально с полуслова.

Боль от потери Линды и шок от того, что он узнал о том, что Линда погибла вместе с их еще не рожденным ребенком, уже притупилась. Но у Ричарда осталась холодная решимость довести это дело до конца. Зачем? Он пока и сам себе объяснить не может. Может быть в память о Линде, но скорее для себя. Если здраво рассудить, то ведь не Юра ее убил. Это сделала та государственная машина, которой он служил долгие годы. Точнее не сама машина, а конкретные люди облеченные властью решать чужие судьбы и принявшие решение о ликвидации. В случайное совпадение Уотсон не верил. Кто-то посчитал, что Линда помогла бежать пленнику, и что она слишком много знает, и поэтому она погибла. Замешан ли здесь его прямой руководитель Келли, это вопрос. Ричарду очень хочется верить, что нет, но ничего исключать нельзя. Естественно, Том Келли не является конечным звеном цепи, куда сходится вся информация, возможно решение о ликвидации принимали выше, а Келли узнал об этом постфактум. В любом случае, Уотсон пока не собирается делиться со своим руководством результатами поисков. Сначала, надо найти русского, а там уже будет видно, как поступить дальше.

Пока особых результатов пока нет. Никаких реальных следов за все время поисков найдено не было. Они методично объезжали близлежащие к Оквоке городки, обходили там мотели и пункты сдачи автомобилей в аренду, показывая фотографии Юрия, но никакого успеха это не принесло. До вчерашнего дня, когда детектив Козловски, получил информацию из Чикаго и они сразу сорвались с места и выехали туда. И вот теперь Уотсон ждет напарника, который уже больше часа не выходит из комнаты, где беседует со своим давним знакомым. Наконец, Ричард видит как Стив выходит из комнаты, и на его обычно мрачном и недовольном лице, играет улыбка.

— Ну что? — Подскакивает ему на встречу Уотсон.

— Есть зацепка, — тихо отвечает детектив. — Пойдем, выйдем, я все расскажу по дороге.

Оба мужчины неспешно вышли из здания полицейского участка и спустившись по ступеням сели в «Lincoln Town Car» Козловски стоявший неподалеку.

— Несколько месяцев назад, незадолго до ограбления банка в Оквоке, здесь в Чикаго был ограблен подпольный игровой клуб семьи Марчелло. — Начал свой рассказ детектив, когда они оба оказались в машине. — Одиночка грабитель, на велосипеде спровоцировал аварию с автомобилем перевозивших деньги инкассаторов и упал без движения на дорогу. Когда оба находившихся в машине инкассатора вместе вышли посмотреть, что случилось, тот взорвал светошумовую гранату и пока оба олуха находились в отключке, вырубил их, и забрал себе их оружие и автомобиль, в котором была выручка двух клубов за ночь, а это порядка восьмидесяти тысяч наличкой.

— Не слабый улов за одну ночь. — Даже присвистнул Уотсон — А почему ты думаешь, что это был именно наш клиент?

— Ну, во-первых, использованная грабителем светошумовая граната, — Тут же пояснил детектив. — Такие штуки нечасто встретишь на гражданке, а мы с тобой знаем, что у нашего парня такие гранаты точно были.

Уотсон только кивнул. Он, для того чтобы поиски были максимально эффективны, максимально ввел Стива в курс дела, не раскрывая главной тайны Юрия.

— Во-вторых, семья Марчелло поставила здесь все на уши. — Продолжил Стив — Для них, восемьдесят тысяч потеря не большая, но репутация дороже, и Марчелло просто рыли носом землю. Они объявили награду в десять тысяч долларов за сведения о грабителе. У семьи Марчелло налажены связи с местными копами, поэтому они кинули весточку и туда. Мой источник говорит, что копы не нашли самого грабителя, но с большой вероятностью подозревают, что это сделал некий молодой парень с восточного побережья, которого в клуб привел престарелый мелкий гангстер Тони-четыре пальца. Тони клянется, что не знает этого типа и познакомился с ним в клубе «Green Mill», где тот поставил ему выпивку. По описаниям, наш клиент очень походит на этого удачливого грабителя. Ну и в-третьих, ты говорил, что парень обладает великолепной боевой подготовкой. Ограбление было выполнено в одиночку по высшему разряду и никаких следов. Скорее всего, русский оказавшись в клубе, разведал все, что ему нужно. Потом он последил несколько дней за самим зданием и вычислил инкассаторов приезжающих туда каждую ночь в одно и то же время, и катающихся по одному и тому же маршруту. За долгие годы без происшествий, все тут расслабились. Ну, кто же, в здравом уме, посмеет ограбить чикагскую мафию? А вот и нашелся смельчак.

— Постой, — перебивает детектива Уотсон — Если русский так легко провернул ограбление подпольного казино, значит, он не нуждался в деньгах. Ведь если он взял одномоментно целых восемьдесят кусков, то зачем бы он полез грабить банк в Оквоке, да причем так бездарно, что его чуть не взяла полиция, и он сверзился с находящегося на ремонте моста. В банке он то и взял что-то вроде восемнадцати тысяч. Сумма, по меркам его предыдущего куша, совсем мизерная.

— Да, — подтверждает Козловски. — Парню незачем было лезть в ту рискованную авантюру с банком. Все это имеет смысл, только если он хочет инсценировать свою гибель, и для этого устраивает громкое ограбление с преследованием копов и падением с моста. Ему нужны были свидетели, которым он подбросит улики, прямо указывающие на него, поэтому и он полез в банк и сам подставился под полицию.

— Как думаешь, каким способом он смог выбраться из реки? — Уточнил Уотсон.

— Если он заранее все это готовил, то у него в машине могли быть гидрокостюм и акваланг. Пока копы шарили фонарями по поверхности, он отплыл спокойно подальше и ушел к противоположному берегу, где его должен был ждать другой автомобиль.

— Думаешь, он его тоже угнал?

— Нет, — немного подумав, ответил детектив — Связываться со вторым угоном Юрию резона не было, ему нужно было безопасно выбраться, а значит, машина должна была быть чистой. Скорее, он законно арендовал ее и это может быть ниточкой, за которую можно потянуть.

— Думаешь, он взял ее на права Кевина Мартина?

— Может на них, а может, украл другие документы. Надо будет сделать запросы о пропаже документов подходящих по возрасту молодых людей в этих местах. — Задумчиво почесал небритый подбородок Козловски. — Работы у нас с тобой непочатый край. Сначала, нужно выяснить все по пропажам документов, а потом обойти все агентства по сдаче автомобилей в аренду и узнать, не появлялись ли где украденные до этого права. И скорее всего, это будут мелкие фирмочки, в которых, пока нет автоматизированных систем учета, а все ведется на бумаге.

***

Моя жизнь идет своим чередом: тренировки, работа и снова тренировки. В основном занимаюсь сам, но раз в неделю прихожу на тренировку к Роберто Гарсиа, и еще раз в неделю по вечерам пересекаюсь с парнями Габриэля на пляже. К моему счастью, это все таки мексиканская банда. С «Мара Сальватруча» я бы, все же, наверное, связываться не стал. Это как держать у себя за пазухой ядовитую змею. Никогда не знаешь, когда она укусит. Мексиканская «La Eme«, в этом отношении, для меня предпочтительней, хотя тоже далеко не подарок.

И на пляже и в зале я провожу много схваток чувствуя как прежние кондиции постепенно возвращаются. Мне нужны подготовленные соперники, чтобы полностью восстановить форму. С Роберто я, подчеркнуто, уважителен, как с инструктором и называю его профессором, как и все ученики, кроме Габриэля, который называет Роберто просто по имени. Ну да понятно, статус Габриэля не позволяет ему ронять свой авторитет, хотя не удивлюсь, если наедине он более почтителен с Гарсиа. Схватки с самим Роберто, заставляют меня выкладываться на полную, но вырвать победу удается не часто, тот уже приспособился к моей манере борьбы и хорошо вычисляет мои дальнейшие действия. Тем лучше и интересней и для меня и для него. Бжж это своеобразные шахматы, где каждое движение имеет свои продолжения и последствия. Готовить ловушку для опытного противника нужно начинать загодя, вскрывая при этом его замыслы, чтобы не попасться самому. Бойцы всегда растут от соперников, и заполучить сильного партера по тренировкам — это большая удача.

С Габриэлем, я тоже уважителен, но без подобострастия. Тот, чутьем битого волка, что-то чувствует во мне, но пока только присматривается, не обращаясь с конкретными предложениями. Я тоже присматриваюсь этим ребяткам и понимаю, что это настоящая спаянная жесткой дисциплиной и иерархией банда. Меня это ничуть не смущает, ведь подобное знакомство может сильно пригодится, особенно если припечет. Габриэль и его парни ненавидят полицию и все, что связано с официальной властью, и ни за что не станут с ними сотрудничать. Здесь не нужно торопиться, завоевывая доверие постепенно. Но это дорога с двухсторонним движением. Самому Габриэлю, ведь тоже от меня что-то нужно, знать бы только что.

К Джонни Куперу я пока не подходил, хотя уже неоднократно видел его издали. Купер частенько крутится около боксерского зала «Golden Gloves» на Vermont Ave в корейском районе Koreatown. Днем в зале проводятся обычные тренировки по боксу и кикбоксингу, а по ночам, там иногда могут проходить подпольные бои по «вольным правилам» с значительными ставками. Эта информация осталась в моей памяти из прошлой жизни по рассказам самого Джонни, любившего вспоминать старые добрые деньки.

***

Подпольные «бои без правил» считаются сейчас «преступлениями низкого приоритета». Полиция Лос-Анджелеса и так перегружена работой. Войны между латиноамериканскими бандами и чернокожими «Crips» и «Bloods» за контроль над районами, повсеместное распространение наркотиков, проституция, многочисленные кражи и грабежи, все это не оставляет ни времени ни желания заниматься такими мелочами. Тем более, что многие полицейские на местах и сами не прочь посетить подобные мероприятия и даже сделать ставки, а зачастую, они даже берут деньги организаторов за то, чтобы не замечать ничего подобного.

Система устроена так. В каком-нибудь большом подвале, или на заброшенном предприятии, организовывается подпольный турнир. Заинтересованные люди обзваниваются за три четыре дня. Все мероприятия хорошо охраняются и там, на месте, поддерживается железный порядок, чтобы денежные мешки, любящие зрелища погорячее, могли спокойно себя чувствовать и тратить свои денежки. В боях участвуют бывшие и действующие боксеры, моряки, уличные бойцы, студенты из школ восточных единоборств, адепты кик-боксинга, и набирающего популярность тайского бокса. Борцы здесь пока еще сильными противниками не считаются, и их почти не бывает. Знаменитые выступления бойцов клана Грейси еще впереди, и они будут проходить совсем на других площадках. Да и правила нынешних боев сильно отличаются от тех, что впоследствии, дадут возможность адептам бжж побеждать подобных схватках.

Никаких перчаток, можно только бинтовать руки. Разрешены любые удары в любые части тела. Тычки пальцами в глаза, удары в пах, по позвоночнику и затылку, вне закона, но вполне могут использоваться, что называется, «втихую». Броски, болевые и удушения вполне разрешены, но долгая борьба в партере в это время совсем не приветствуется. Публике нужна кровь и жесткая рубка отчаянных парней. Смотреть на «гомосятину», когда два крепких потных мужика по полчаса «тискают» друг друга в объятиях в партере, никому не интересно. Если схватка внизу не решается достаточно быстро, то противников просто поднимают и заставляют сойтись вновь.

Финансовая сторона подобных мероприятий организована следующим образом. Бойцы могут платить вступительный взнос от пятидесяти до ста долларов за право участия, но это не всегда, а когда нет спонсоров. Зрители платят за билеты от двадцати до ста долларов, и эти сборы идут на выплату призовых и в доход организаторов. Основная прибыль организаторов делается на ставках, а они при условии участии местных звезд, могут доходить до весьма больших сумм. Комиссия со ставок десять-пятнадцать процентов. Прибыль обычно делится следующим образом: до сорока процентов кассы получают организаторы боев, двадцать – тридцать процентов – это аренда помещения и «крыша», пятнадцать – двадцать процентов – охране, и лишь десять – пятнадцать процентов получают бойцы. Иногда спонсорами боев могут выступать какие-нибудь теневые финансовые воротилы, или преступные группировки, выставляющие своих бойцов ради престижа. И тогда и призы будут более значительными и взносы с бойцов не собираются.

Мне нужно определиться с тем как подойти к Джонни. Сейчас наш вес несопоставим. Он взрослый деловой парень, который знается с серьезными людьми, занимается темными делишками, и время от времени выставляет бойцов на местных чемпионатах по «боям без правил». Я никому неизвестный и ничем не примечательный юноша с восточного побережья, появившийся здесь совсем недавно. Типичная «темная лошадка». Просто так подойти и заговорить с ним я не могу. Точнее могу, но мне пока нечего сказать, чтобы заинтересовать его, и он просто пошлет молодого сопляка рискнувшего подойти к «деловому парню». Это совсем не Ваня Карабанов. С Джонни, я ни за что откровенничать не стану, но даже если бы и захотел,то мне нечего ему предъявить в качестве доказательства своих слов.

Вот и получается, что лучшим подходом будет заинтересовать Джонни, как перспективный боец, на котором можно будет хорошо заработать. Честно говоря, вновь идти по этому пути, мне сильно не хочется. С головой уже хватило предыдущего опыта с Тимой и с Абрамычем. Здесь народ и нравы ничем не лучше, а как бы даже не похуже чем у нас в Союзе. В деньгах я не нуждаюсь, и лишний раз получать по голове не охота, ей и так досталось за последние пару лет. А с другой стороны, у меня есть отличный опыт выступлений, и я неплохо подготовлен. Нужно только набрать форму, позанимавшись в хорошем зале с сильными бойцами. Борцовскую подготовку я уже подтягиваю, надо бы подзаняться и ударкой. Уверен, что на местном уровне, и сейчас вполне могу выступить весьма неплохо и обратить на себя внимание. Если нет никакого другого работающего способа войти в ближний круг к Джонни, то как бы мне не хотелось этого избежать, придется идти именно таким путем.

***

Мой противник темнокожий малый с рельефной мускулатурой очень быстр и техничен. Это явно местная «звезда», обратившая на меня внимание после того, как я легко разделался с несколькими парнями уровнем пониже. Пока успеваю реагировать на его атаки, но чувствую, что уровень парня явно превосходит мой нынешний боксерский уровень. Применять ноги и борьбу я здесь не могу, а в чистом боксе парень меня пока явно переигрывает. Вхожу из положения за счет рубки, постоянно тесня противника и обрезая ему углы. Это основной принцип работы с более техничным противником. Чувствуешь, что проигрываешь в классе — навязывай технарю драку.

Мой соперник в драку лезть совсем не хочет. А зачем ему это? За счет скорости и хороших ног, он легко уходит от моих атак, раздергивая быстрым и хлесткими ударами летящими под разными углами. Много пропускаю, но упрямо иду вперед. Хорошо, что пропускаю вскользь и удачно перекрываюсь плечами. Погоди, я тебя еще достану, дай только время. Долго ты так скакать козликом не сможешь. Краем глаза вижу, что Джони с интересом наблюдает за нашим поединком. Я тут, можно сказать, сейчас стараюсь для него, и никак нельзя ударить лицом в грязь.

Бойцовский клуб «Golden Gloves» , как и многие другие, время от времени, устраивает боксерские дни, когда все желающие могут встретиться и сойтись друг с другом в дружеском спарринге. В такие дни в зал съезжаются парни со всего района, которые любят почесать кулаки. Приходят и представители других клубов чтобы набрать бойцовского опыта. Среди бойцов много азиатов и латиносов. Это не удивительно, район то корейский, а латиносы известные любители бокса. Чернокожих относительно немного, но они тоже есть и, как правило, это хорошие бойцы. Правила поединков точно такие же, как и у нас в Союзе на подобных мероприятиях. Пары комбинируются свободно, жесть не приветствуется, и хотя бывает всякое, но в целом, поединки ведутся весьма корректно.

Тем временем раунд заканчивается, и по идее, сейчас должна произойти смена противников, но мы по обоюдному согласию, остаемся продолжить выяснение отношений. Ни я, ни мой оппонент, не довольны результатом. Он был техничней, больше попадал, и можно сказать, что взял раунд по очкам. Но парень явно хочет полного разгрома настырного чужака. Ну, а мне, результат не нравился вдвойне, нужно осадить этого попрыгунчика потому, что мне нужен Купер, а тому не нужны неудачники. Как говорится — у тебя больше не будет шанса произвести первое впечатление.

Звучит гонг, и мы вновь сходимся в противостоянии. Противник, без разведки, идет вперед и выкидывает серию боковых в корпус, завершая все хлестким боковым в голову и сразу разрывает дистанцию. Принимаю все на подставки и не успеваю достать в ответ. Хреново. Он совсем не устал, хотя суммарно провел не менее шести раундов, как и я, но движется все так же легко, как и в самом начале. Ставка на то, что он замедлится, не срабатывает, значит надо менять тактику. Я до этого преследовал своего оппонента, а он работал вторым номером, вылавливая меня на контратаках и демонстрируя свой высокий класс. А если встать, и даже начать отступать? Пусть теперь он идет вперед, а я буду его ловить.

Соперник, заметил мою остановку и видать решив, что я выдохся, с улыбкой стал нарезать круги, осыпая меня хлесткими ударами и резко меняя направление движения. Парень явно стал играть на публику и немного кривляться, опуская руки и издевательски подставляя голову под удар. Это была только ловушка, реакция и техника уклонов у него на уровне, поэтому, я не спешил туда влезть. Многие зрители, находившиеся в зале, следили именно за нашей парой, не обращая внимания на других бойцов. Купер тоже с интересом наблюдал именно за нашим поединком. Это хорошо, вот только пока я никак не проявил себя в этом бою и пора бы исправить данную оплошность. Пропускаю сильный удар в правую скулу и закрываюсь, уходя в глухую защиту. Противник сразу идет на добивание. Замечаю, что он потерял бдительность, и подошел слишком близко, осыпая меня ударами. Весь поединок до этого, он держался на расстоянии. Его длинные руки позволяли атаковать с недоступной мне дистанции, а легкие ноги уносили, при моих попытках контратаковать. Теперь он сам подошел ближе и встал на полную ступню, чтобы добавить мощи ударам. Ну, теперь держи.

Мгновенно взрываюсь и накидываю оверхэнд, тоже попадая ему в скулу. Продолжаю серию, обрабатывая корпус, и переводя атаку снова в голову. Соперник ошеломлен внезапной ответкой, и пятится назад, закрываясь в защите, но теперь уже я не отпускаю его, осыпая градом ударов. Противник перекрывается в глухой защите, и ему сейчас совсем не сладко. Тут не кстати звучит гонг и только это спасает моего визави от нокдауна, или чего потяжелее. Первый оверхэнд сильно потряс его, и если бы не гонг, я бы точно добил парня. Вижу, что желания продолжать бой, у него уже нет. Да и я, если по чесноку, тоже выложился в двух раундах с ним выше своих сегодняшних возможностей, поэтому снимаю перчатки и бреду на скамейки для зрителей и отдыхающих. На сегодня с меня хватит.

Сижу на скамейке, разматываю бинты. Рядом со мной кто-то садится, и я слышу знакомый голос старины Джонни.

— А ты неплох, парень!

Внутри меня разливается торжество. Есть, клюнуло!

— Спасибо! — Поворачиваюсь к Куперу.

— Я тебя раньше здесь не видел. — С улыбкой говорит тот.

— Я недавно в Лос-Анджелесе. Приехал с восточного побережья и решил найти зал, где можно потренироваться, чтобы не терять форму. — Отвечаю ему, продолжая сматывать бинт.

— Лоренс сильный боец, но сегодня ты смог дать ему хороший бой. — Говорит Купер, искоса поглядывая на меня. — Но основа у тебя ведь не бокс, я правильно понял?

— Лоренс, это? — Переспрашиваю Купера.

— Тот самый черномазенький, с которым ты только, что бился, — не политкоректно отвечает тот.

Политкорректность — здесь пока и слова то такого не знают. Это уже потом, после того как Джордж Флойд, грабитель, наркоман и бузотер из Минеаполиса, погибнет при задержании, при чем скорее от передоза, чем от действий полиции, белые американцы будут вставать на колени и целовать туфли чернокожим. Скажи я сейчас об этом Джонни, он ни за что в подобное не поверит. Будет, катаясь по полу, ржать во весь голос над моей бурной фантазией. И это он еще об «загорелом» парне Обаме не знает.

— Так ты не ответил мне насчет основы. — Напоминает Джонни.

— Я долго занимался кикбоксингом, таем и борьбой. — Отвечаю ему.

— Даже так? — Уважительно присвистывает он. — Весьма неплохо.

Молчу, принимаясь за второй бинт. Пусть говорит Джонни, и считает, что это он ловец.

— Не хочешь попробовать себя в по-настоящему серьезных боях? — Как бы невзначай интересуется Купер. — Я вижу в тебе неплохой потенциал, который можно было бы развить, и сделать из тебя настоящего бойца.

— А кто вы? — Поворачиваюсь и отвечаю вопросом на вопрос.

— Джон Купер. — Он протягивает мне руку. — Я выставляю бойцов на разных денежных мероприятиях, и если ты не против заработать полтонны баксов за один вечерок, могу тебе в этом помочь.

— Мэйсон Гриффин. — Пожимаю протянутую руку. — Интересное предложение, мистер Купер. А не могли бы вы уточнить, что за мероприятие вы мне сватаете?

— Все просто парень, время от времени в этом городе проводятся бои по вольным правилам. В принципе, если ты занимался кикбоксингом и борьбой, то для тебя это будет привычно. Можно бить руками и ногами, можно бросать, душить и заламывать руки и ноги. Ограничения минимальны. Но не переживай, у нас солидная организация и никто не даст калечить и убивать противника. Там даже врач имеется на всякий случай. Так что похоже на обычные соревнования, только по более свободным правилам и за это платят хорошие деньги.

— Да я и не переживаю насчет правил. — Равнодушно пожимаю плечами. — Мне уже приходилось биться на подобных турнирах. Вот только пятьсот долларов за бой, где тебе могут что-то сломать, или как-то по-другому покалечить, маловато будет.

— Не переживай Мэйсон, — усмехается Джонни. — Если ты действительно хороший боец, то это уже другая лига. Там ставка будет гораздо выше, но и риска там побольше будет. Правда, чтобы туда попасть, нужно будет себя показать с хорошей стороны в более низкой лиге.

— Я принимаю ваше предложение, мистер Купер.

— Отлично Мэйсон, давай оговорим детали. — Довольно кивает Джонни.

***

В общем, мы со стариной Джонни договорились. Дебют у меня должен состояться через неделю. Это будет проходной турнир низкорейтинговых бойцов. Соответственно и публика там будет попроще, и ставки пониже, а за участие в боях нужно отвалить сотку. Гарантированные призовые в случае побед—триста баксов. Может получиться и больше, потому как это зависит от количества зрителей и ставок. Джонни мне растолковал, что бойцы получат пятнадцать процентов от собранной кассы и сумма будет известно только по окончанию мероприятия, но триста — это минимум. В случае проигрыша ты огребаешь звездюлей забесплатно. Точнее, за свою же сотку, но это твой личный риск. Меня финансовая сторона вопроса волнует не очень, но показывать этого я не могу. Поэтому, при словах Джонни о том, что нужен будет вступительный взнос, и приз будет не пятьсот, а всего триста, я насупился. Но Купери тогда только рассмеялся и хлопнул меня по плечу, сняв все возражения несколькими фразами.

— Ты же не проигрывать туда идешь. Если бы я не видел, на что ты способен, то и связываться с тобой не стал бы. Считай, что это будет маленьким экзаменом для тебя. Пройдешь, получишь рейтинг и более высокие гонорары. А нет, то и возиться с тобой не стоит. Я и сам, когда-то, был можно сказать экзаменатором для молодых талантов.

Пришлось согласиться, выторговав себе право поставить на себя пятьсот долларов. Джонни услышав мое условие, только пожал плечами.

— Да не проблема, если ты так веришь в себя, неси деньги, почему бы и нет. Я организую для тебя эту ставку.

Вот и ладушки. Почему бы немного не заработать, по старой памяти на ставке на себя. Я, как новичок, по любому буду котироваться существенно ниже, значит и поднять смогу неплохо. Вот вроде мелочь, а приятно.

***

Если с Джонни уже все решено и план действий намечен, то есть у меня еще одно небольшое, но очень важное дельце. Мысль об этом уже давно не дает мне покоя, но до сих пор я гнал ее от себя. То, что я хочу сделать, очень рискованно и даже безумно, но я хочу еще раз помочь своей стране. Еще в Бетесде, когда Уотсон выложил мне полный расклад по мне и по операции «Крепость», я понял, что где-то в ГРУ очень сильно «течет». «Крот» такого уровня способен принести СССР немало вреда. Я естественно не могу вычислить кто это, но если дать на ту сторону информацию о том, что детали операции известны ЦРУ, это может помочь вычислить предателя. Ведь круг посвященных, должен быть небольшим, и если хорошо поискать, есть вероятность вычислить предателя.

Вот только сказать легче, чем сделать. Как передать информацию в СССР так, чтобы она точно дошла до ГРУ? Тут ведь есть еще одна проблема. Возвращаться домой, под крылышко спецслужб, мне сейчас категорически нельзя. Тут дело только времени, когда там станет известно, почему ЦРУ так заинтересовалось моей скромной персоной. И тогда снова казематы и пожизненная изоляция. Нет, возвращаться сейчас мне никак нельзя. В Союзе я буду намного уязвимей, потому, что там есть мать, и Вика. На меня можно надавить с помощью них. Как бы мне не было больно, придется забыть о Вике, ради нее же. Моя судьба как у раскрытого агента — полное одиночество. Никто не даст мне жить нормальной человеческой жизнью и иметь семью и детей. А если бы и дали, не хочу обрекать свою семью на вечный страх того, что они могут послужить рычагом для воздействия на меня. Я много думал на эту тему, когда сидел в пещере Саурлэнда и здесь в Лос-Анджелесе, и ни к чему путному не пришел. Но как не беги от решения, все равно, рано или поздно, придется это сделать.

Я знаю, как сообщить ГРУ о предателе, для этого я должен поговорить с Викой. В последний раз, ради нее же и ради ее спокойной жизни. Вика сможет донести нужные слова до деда, ну а тот уже поймет, что с этим делать дальше. Сейчас в 1987 уже можно звонить из США в СССР. Связь безумно дорогая, но для меня деньги это ерунда. Разговор с большой вероятностью будет прослушан, и мне нужно говорить так, чтобы никто ничего не понял и не разъединили связь прежде чем я сумею передать то что хочу. Вот только позвонить Вике домой я точно не могу. Ее отец и дед, являются высокопоставленными офицерами, и ее домашний телефон может быть в какой-то базе. А значит, звонок будет автоматически отслежен и записан, и я сразу себя выдам. Затратить столько усилий, чтобы так все слить было бы глупо. Я придумал более менее рабочую схему: выехать подальше из Лос-Анджелеса и позвонить подруге Вики — Тане Березовской, телефон которой я хорошо помню. Нужно попросить Татьяну срочно вызвать к себе Вику и передать ей на словах информацию для деда.

***

На ближайших выходных я взял билет на автобус до Сан-Франциско. Расстояние от Лос-Анджелеса около четырехсот миль, и этого должно быть достаточно, чтобы замести след. Уже через девять часов я был на месте. С собой у меня левая кредитка, которую я купил у Габриэля. Моей главной просьбой было, чтобы кредитка была не из Лос-Анджелеса, а откуда-нибудь подальше. Услышав это, Габриэль только понимающе хмыкнул, но мою просьбу выполнил, и вскоре у меня оказалась левая карта на триста долларов. Для звонка этого должно хватить с лихвой. Знаю, что теперь должен Габриэлю, и он обязательно воспользуется этим, но это было осознанное решение. Мне все равно придется обратиться к нему с более весомой просьбой, но это будет позже, а пока, нужно начинать уже не спортивные, а деловые отношения с этими бравыми парнями из мексиканской мафии.

Дождавшись пока в Москве наступит девять утра, я вставил кредитку в телефон автомат на вокзале и набрал знакомый номер Тани. Услышав на том конце удивленный голос ее матери, я вежливо сказал ей.

— Доброе утро Бэлла Марковна! А могу я услышать Таню?

— А кто это? — Подозрительно спросила женщина.

— Это Юра! Помните меня? Я бывал у вас в гостях на даче, на дне рождения Танечки.

— А Юрочка это ты? — Голос Бэллы Марковны сразу потеплел — Куда же ты пропал? Давно к нам не заходил. Ты, что сейчас где-то заграницей?

— Да, Бэлла Марковна, я тут в турпутевке нахожусь, как передовик производства, — вру не краснея. — Так можно Таню к телефону?

— Да, конечно Юрочка. Сейчас позову.

Бэлла Марковна кладет трубку и громко кричит:

— Танюша, тут тебя к телефону!

Через некоторое время слышу в трубке удивленный голос Тани:

— Да, алло.

— Таня, привет! Это Юра. У меня очень мало времени. Срочно позвони Вике, и скажи, чтобы она приехала к тебе, я перезвоню тебе ровно через три часа. Ты поняла?

— Да, поняла Юрочка, — закричала Таня. — А Вика говорила….

Она пыталась говорить что-то еще, но я уже положил трубку и вытащив карту, быстро удалился. Мало ли, вдруг сейчас сюда примчится полиция, посмотреть, кто тут звонит в СССР. Отпечатков пальцев я не оставил потому, что был в перчатках и максимально изменил внешность, накинув на себя толстое худи с капюшоном и большие темные очки.

***

— Мистер Джонсон, с железнодорожного вокзала Сан-Франциско зафиксирован интересный звонок Москву — в кабинет начальника службы АНБ заходит молодой парень из технической службы.

— Что там? — Вяло интересуется руководитель, поднимая голову от бумаг.

— На первый взгляд ничего важного, какой-то парень позвонил девушке и попросил позвать другую девушку. Но он сказал, что находится здесь по турпутевке, которую получил как передовик производства.

— Какая турпутевка? Какой передовик? — Непонимающе уставился Джонсон на подчиненного — Сюда из СССР не посылают никаких передовиков.

— Так и я о том же, мистер Джонсон, — кивнул техник. — Он сказал, что перезвонит через три часа.

— Оперативную группу на вокзал, быстро! — Среагировал Джонсон. — И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.

***

Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.

— Алло.

На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.

— Привет, моя ласточка!

— Юра, это правда ты?

— Да, солнышко.

— Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. — Срываясь на слезы, быстро заговорила она — Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?

— Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.

— Я не поняла, — растерянно говорит Вика. — Какая протечка? Чего заливает?

— Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. — Прерываю ее я. — Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.

— Ты когда вернешься? — Тихим голосом спрашивает Вика. — Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.

— Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.

Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.

— Так нужно, Так будет лучше для всех, — шепчу я сам себе, но сердце не верит и обливается кровью.

Мне еще предстоит длинный путь из Сан-Хосе в Лос-Анджелес на автобусе. После первого звонка, я взял такси и попросил довезти меня до этого города, находящегося в пятидесяти милях от Сан-Франциско. Ну, это так, на всякий случай, если мой первый разговор, вдруг заинтересовал того, кого не нужно.

***

В этот момент в Москве, в квартире Березовских Вика кладет трубку, из которой раздаются короткие гудки, и без сил садится на пол. По ее лицу бегут слезы.

Глава 5

Подмосковный санаторий Министерства обороны. В просторной двухкомнатной палате у Виктора Петровича Смирнова сегодня два высокопоставленных гостя. Первый — это его давний друг и преемник на посту начальника 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, а второй — руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков. Инициатором сегодняшней встречи является именно Крючков. Он обратился к Козыреву через неофициальный канал с просьбой пообщаться со Смирновым, который проходит восстановление после перенесенного инсульта.

Все трое сидят в гостевой комнате за столом и пьют чай с сушками. Обстановка вроде неформальная, но в воздухе витает чуть заметное напряжение. Наконец Крючков, поставив свою чашку на блюдце, обращается к Смирнову.

— Виктор Петрович, не хочу долго ходить вокруг да около. Я почему просил Валентина Степановича организовать нашу встречу. Недавно у вашей внучки Виктории состоялся разговор с абонентом находящимся в Соединенных Штатах Америки. Вы сами понимаете, что подобные звонки у нас на особом контроле, и я естественно, по долгу службы, знаю содержание разговора. Мы с вами принадлежим к разным ведомствам, но делаем то одно дело, поэтому, чтобы не дай бог не помешать возможной операции ГРУ в стране, которая является нашим вероятным противником, я прошу вас и Валентина Степановича прокомментировать ситуацию с этим разговором.

— Вы правы, — Отвечает вместо Смирнова Козырев, — это наша операция, и абонент с той стороны — наш сотрудник, выполняющий особо важное государственное задание.

— Вы сейчас говорите о Костылеве Юрии? — Уточняет Крючков, — Насколько я знаю, это именно он, еще до призыва на службу в армию, встречался с внучкой Виктора Петровича, и именно он был пленен в Бадабере и переброшен американцами в США в Военно-морской госпиталь в Бетесде.

— Да, это так. — Медленно произносит Смирнов.

— Я еще раз призываю всех присутствующих отбросить в сторону межведомственные противоречия и поговорить откровенно. В нашем первом разговоре об этом молодом человеке, состоявшемся пару месяцев назад, Валентин Степанович вроде был удивлен тому, что Юрий оказался жив и находится в США. — С сомнением произнес Крючков, переводя взгляд со Смирнова на Козырева.

— Это не совсем так, — качает головой Козырев. — Просто, на тот момент, я не мог быть полностью откровенным с вами, и у меня не было соответствующей информации.

— А сейчас? Сейчас, можете? — Тихо спрашивает Крючков. — Объясню свой вопрос. Мы получили важную информацию, которая переворачивает все произошедшее с вашим сотрудником, и заставляет взглянуть на это совсем под другим углом.

— Да, в настоящий момент, мы можем быть с вами откровенны, естественно там, где это не затрагивает осуществляемой нами оперативной комбинации. Мы понимаем, что сейчас происходит столкновение интересов двух ведомств, и во избежание ситуации, когда мы можем сорвать друг другу игру, готовы вскрыть карты. — Спокойно отвечает Козырев.

— Хорошо. Вскрою карты первым. — Кивнул Крючков. — Мы получили информацию от своего доверенного источника о том, что американцы считают Костылева пришельцем из будущего, владеющим важной информацией, способной дать толчок развитию науки и техники и определить вектор политического развития мира на десятилетия вперед. У них уже были люди, которых они считали подобными пришельцами, в тело которых, каким-то образом, было внедрено сознание людей из будущего. Все эти люди быстро умирали из-за борьбы между старым владельцем тела и внедренной сущностью. Костылев первый, кто смог выжить, и успешно функционировать в новом теле почти четыре года.

— Дорогой Владимир Александрович, — Тонко улыбается Валентин Степанович, — Если уж вы, человек которого очень трудно обмануть, обладающий знаниями и информацией, недоступными простым смертным, говорите об этом так серьезно и задумываетесь, о реальной возможности подобных невероятных вещей, значит, мы хорошо сделали нашу работу.

— То есть, это все же ваша операция? И сведения о необычных способностях Костылева это блеф? — С сомнением переспрашивает Крючков.

— Ну, конечно. Мы запустили Костылева как пробный шар, возбудили к нему максимальный интерес, да такой, что американцы использовали своего законспирированного агента «Бурбона», к сожалению проникшего высшие эшелоны нашей организации, чтобы получить информацию об операции «Крепость» в целом, и о Юрии Костылеве в частности. Именно этот проявленный интерес, и позволил нам взять генерала Полякова, который долгие годы сливал особо секретную информацию американцам. Ну, да вы не хуже меня знаете об этом прискорбном случае

— Знаю, — сухо кивнул Крючков. — А зачем же тогда Костылев звонил вам из США и просил передать о протечке? Ведь генерала Полякова взяли уже несколько месяцев назад.

— Юрий уже давно находится без связи. К сожалению, у нас не все пошло по плану. В Бадабере, на Костылева вышло ЦРУ. Они попытались его завербовать, что и было одной из целей операции Крепость. С момента попадания Юрия в Бадабер, у нас не было с ним связи. Но о подходах американцев к нему мы знаем от вышедших из крепости наших пленных. Юрий отлично сыграл свою роль, если ЦРУ так им заинтересовалось, что запросило у «Бурбона» подробную информацию о нем. На этом Поляков то и попался.

— С Поляковым понятно, ваш Костылев сыграл роль живца. Не понимаю только, как вы планировали его вытащить из Пакистана? Или вы не планировали этого? — Ехидно поинтересовался Крючков.

— Я же упоминал, что кое-что у нас пошло не по плану. Начиная свою операцию, мы не могли предположить, что Костылев не сможет выйти из крепости вместе с основной группой. А тем более, что его переправят в США. Здесь американцы нас немного переиграли. Они «съели» нашу дезу о внедрении чужого сознания в тело Юрия. Мы уже давно знали о программе «Гренд дженкшн» в DARPA и решили им подыграть, рассчитывая, на то, что американцы будут активно выяснять все о Костылеве, даже когда он уйдет с группой военнопленных из крепости. Так и оказалось, и именно на этом и погорел Поляков. Разрабатывая свою операцию, мы не рассчитывали, что Юрий будет ранен и окажется в Штатах.

— Ситуация. — Покачал головой Крючков. — Получается, что американцы полностью заглотили крючок, но утащили вашу наживку к себе в самое логово?

— Да, именно так, — вынуждено признал Козырев. — Но Юрий оказался большим молодцом и как то сумел сбежать из госпиталя. Его изначально не готовили к такому развитию событий... Костылев фактически оказался США один против всех, без связи и безо всякой помощи. Теперь он там действует на свой страх и риск. Но даже в таком положении, Юрий смог найти способ передать нам информацию о «кроте», не зная, что мы его уже взяли…. Мы, признаться, надеялись на подобное развитие событий, поэтому и передали ему через Викторию информацию о готовности помочь с эксфильтрацией.

— М-да… просто какой-то шпионский детектив получается, — удивленно качает головой Крючков. — Значит, все эти невероятные сведения о «переселении душ»…

— Просто наша деза для американцев, чтобы заставить их задействовать своего глубоко законспирированного «крота» в ГРУ. — Спокойно продолжает Козырев, а Виктор Петрович согласно кивает головой, подтверждая слова товарища.

— Парню, конечно, не позавидуешь. — Вздохнул Крючков. — Он проявил просто невероятные способности, и хоть вы говорите, что не готовили его для работы в США, он до сих пор успешно уходит от погони. Но шансов выбраться у Костылева немного. Без связи с «большой землей», без документов и денег, он обречен. Разговор с Москвой, скорее всего, был прослушан и с той стороны. Задействовать свою сеть для помощи мы не сможем. Американцы могут пойти по вашему пути, и брать на заметку тех, кто интересуется Костылевым и его поисками. Возможно, после того как вы взяли Полякова, они поняли, что их развели и продолжают эту комедию, чтобы вычислить нашу резидентуру. И подброшенные нашему торговому атташе документы, это уже часть их контригры….

— Может быть и так, — медленно говорит Смирнов. — Это похоже на их стиль. Они знают о том, что мы не согласовываем наши операции и могли попробовать половить свою рыбку в этой мутной водичке.

— А ведь мы действительно задействовали своих людей, чтобы получить информацию о Костылеве. — Задумчиво пробормотал Крючков и резко засобирался. — Спасибо товарищи за информацию. Жаль, что я не знал ее раньше. К сожалению, режим секретности не позволяет нам лучше координировать межведомственное взаимодействие. Но надеюсь, что мы, не смотря на трудности, сможем наладить совместную работу.

***

После ухода Крючкова, Валентин Степанович открыл свой саквояж и включил тумблер на массивном черном приборе, проверяя, нет ли в комнате записывающих устройств. Военный санаторий — это епархия ГРУ и территория вокруг контролируется техниками организации, но осторожность никогда не бываете чрезмерной.

— Как думаешь, он нам поверил? — Тихо спросил Козырев у Виктора Петровича.

— Сложно сказать, — медленно проговорил Смирнов — Наша версия событий выстроена весьма логично и правдоподобно, но и Владимир Александрович далеко не дурак. На слово он нам не поверит, и все равно будет держать руку на пульсе. Но сомнения наш разговор, в его голову все же заронил.

— Черт, если бы мы немного раньше покопались в голове у Костылева, ни в какой Бадабер бы я его не послал. — Пробормотал Козырев. — Ты представляешь, какую ценность он представляет в таком случае?

— Валя, оставь его в покое, он ведь это заслужил. — Тяжело вздохнул Смирнов. — Парень не хочет лезть в эти игры, иначе он бы давно нам раскрылся. Он ведь понимает, что система его уже не выпустит и запрет где-нибудь навсегда.

— А если он попадет в другие руки? Ты представляешь, насколько опасны его знания?

— Да брось ты. Ну, вот попал он к американцам, ты думаешь, они ему золотых гор не обещали? А он — не сломался ушел от них, и, очень рискуя, связался с Викой, чтобы сообщить нам о предателе. Да, за одно только это, надо дать ему то чего он хочет — спокойную жизнь.

— Не будет у парня спокойной жизни, — Покачал головой Козырев. — И ты, как никто другой это понимаешь. Потому он и сказал Вике, что больше не увидится с ней. Все кто с ним рядом будут под угрозой. Как она, кстати?

— Очень тяжело переживает, и не понимает, почему он так с ней. А как ей объяснишь? — Вздохнул Виктор Петрович. — Я и сам думаю, а может, и американцы, и мы ошибаемся насчет него? Ну, просто не бывает такого.

— Может, и ошибаемся, Петрович. — Развел руками Козырев. — Но хотя бы не попытаться понять, не имеем права.

— Э-э-х, Степаныч. Имеем, не имеем. Гляжу я на то, куда все сейчас катится, и искренне не понимаю, о чем там наверху думают. Ведь тут, Степаныч, предательством почище чем у Полякова пахнет, и при чем, на самом верхнем этаже здания. Спросить бы у пацана, куда это все приведет…

— И ведь не спросишь… — кивнул Козырев — Поэтому я и говорю, не нужно парня оставлять американцам, или отдавать Крючкову. Мы его у себя спрячем, и прикроем.

— Степаныч, пока ты при должности и у тебя есть ресурс, но ведь ты и сам знаешь, что тебя на пенсию хотят спровадить. А новый руководитель отдела может посчитать совсем по-другому. Поэтому говорю тебе, Валентин, пусть лучше парень живет своей жизнью. Он заслужил. Повезет ему — вывернется, а нет, по крайней мере, мы перед ним чисты будем. Давай, поможем Юре, чем сможем, а дальше уже как судьба рассудит.

— А как ты ему сейчас поможешь в такой то ситуации? — Пожал плечами Козырев.

— Начнем контригру, как с Крючковым. Пусть к американцем уйдет информация о том, что подставка им Юры, и его потустороннесть, была всего лишь нашей игрой, чтобы вычислить предателя в своих рядах.

***

Вечер пятницы, здание цеха заброшенного промышленного предприятия с большими покрытыми пылью окнами. Мощные металлические колонны уходят наверх, к переплетению толстых стальных балок. В центре цеха, на свободном от оборудования пространстве расположена импровизированная площадка для боя, ограниченная выстроенными в виде прямоугольника тюками сена. Внутри ограждения: помост выложенный из поддонов накрытых поверх листами толстой фанеры. Поверх фанеры натянута плотная выгоревшая на солнце парусина, на которой внимательный глаз может увидеть плохо затертые пятна крови. Подобное сооружение стоит совсем ничего, собирается очень быстро и также быстро может быть разобрано и вывезено на грузовичке в другое место.

По углам, за пределами ограждения из тюков сена, стоят мощные софиты, заливающие арену для боя холодным белым светом. Остальная часть большого цеха освещена не так хорошо, но это и не нужно. Вокруг площадки стоят длинные скамьи и потрепанные стулья, на которых, с относительным удобством, сидят зрители сегодняшнего турнира. Сегодня здесь собралось немногим более сотни человек. Это низкоранговый местечковый турнир, и публика здесь соответствующая.

Для зрителей стоимость билета от двадцати до семидесяти долларов, в зависимости от близости к рингу. Не менее трети зрительских мест занимают латиносы, большей частью мексиканцы и пуэртоамериканцы. Немного в стороне, большая компания громко разговаривающих с активной жестикуляцией щеголевато одетых чернокожих парней, с толстыми золотыми цепями на шеях, точь в точь такими, как я снял с гопника в Питсбурге. Отдельно располагаются невозмутимые патриархи-азиаты, окруженные мускулистыми соотечественниками, по всей видимости охраной. Здесь азиатов большинство, чуть меньше половины. Совсем немного белых американцев, среди которых выделяется Джонни Купер, активно барражирующий по помещению. Он подходит то к одной, то к другой компании и о чем-то тихо переговаривается с лидерами и следует дальше. В помещении стоит густой дым от сигарет и сигар, запах пота и сплошной гул разнородных разговоров.

Справа от ринга находится большая расчерченная черная доска на стойке. На доске будут расписаны сегодняшние пары бойцов и коэффициенты ставок на них. Как мне сказал Джонни, всего будет десять пар. Рядом с доской стоит стол, за которым грузный джентльмен в черном костюме, с дымящейся сигарой во рту, будет принимать ставки. Тут же стоит большой железный сейф, куда будут помещать деньги игроков. Неподалеку от сейфа находятся двое крепких парней, одетых во все черное с квадратными челюстями, меланхолично перемалывающими жвачку. Вообще, охраны я насчитал не меньше десятка. Оно и понятно, на подобных мероприятиях иногда возникают потасовки между перевозбудившимися зрителями, а порой и между бойцами, не выплеснувшими до конца весь жар на ринге, и поэтому нужно быстро гасить конфликты в зародыше. Организаторы отвечают за безопасность мероприятия, и им не нужна дурная слава.

Для бойцов стоимость участия в сегодняшнем турнире сотня долларов. Я уже переоделся в тренировочные шорты и футболку и потихоньку разминаюсь, с интересом присматриваясь своим коллегам, и мысленно прикидывая, с кем мне придется сегодня биться. Среди бойцов в основном азиаты и латиносы, есть четверо негров, белых всего двое: это рыжий жилистый парняга, с перебитым носом, похожий на ирландца, и я. В основном вокруг парни примерно моего возраста, плюс минус пару лет, но рыжему ирландцу, по виду, как бы не под тридцатник. Как по мне, это уже поздновато, чтобы выступать в начальной лиге. К такому возрасту, нужно либо завязывать, либо драться уже за куда большие суммы.

Рыжий не спеша разминает суставы, делает наклоны и приседания и по всему видно, что он весьма опытный боец, интересно будет понаблюдать за ним, если нас не сведут в паре. Но это вряд ли, публике будет интересней посмотреть, как белым надерет задницу кто-нибудь из цветных. Ну, или наоборот.

***

Меня сегодня привез сюда сам Джони. Мы с ним встретились в семь вечера у боксерского зала «Golden Gloves». Едва запрыгнув в машину, я сразу протянул ему конверт с деньгами.

— Привет Джони! Вот деньги на мой бой. Здесь пять сотен.

— Не боишься проиграть? — Подмигнул мне Купер, заводя двигатель.

— Я однозначно выиграю. — Демонстрируя абсолютную уверенность, лениво зеваю. — Было бы больше, я бы все поставил на себя.

— Ну что же, уверенность в себе это неплохо. Надеюсь, в твоем случае она обоснованна. — Ухмыльнулся Джонни, кладя конверт во внутренний карман куртки.

По пути он кратко ввел меня в курс того, что сегодня будет происходить и как мне следует себя вести. Ничего необычного. Разрешено все, что не запрещено. А запрещен самый минимум, вроде выдавливания глаз и намеренных ударов в пах. Нормальные правила, мне приходилось биться и без таких ограничений. Уже на месте, проехав на огороженную длинным бетонным забором территорию и оставив машину перед большими запертыми воротами цеха, Джони провел меня через небольшую неприметную дверь сбоку здания цеха. Внутри мы подошли к судейскому столу, где Купер записал меня в журнал участников под псевдонимом Bouncer (* Вышибала), потом я оплатил разбитному мексиканцу с сигаретой в зубах стартовый взнос за участие и Джони отпустил меня разминаться, посоветовав как следует настроиться на предстоящий поединок.

***

— Эй «снежок», а тебя твоя мамочка отпустила на бои для настоящих мужиков, или ты незаметно удрал у нее из под юбки, пока она пускала слюни на мускулистых черных парней?

«Снежка» здесь всего два, и так как голос раздается у меня из-за спины, понимаю, что этот спитч адресован именно мне. Поворачиваюсь и меряю взглядом высокого хорошо сложенного парня голого по пояс в спортивных штанах и кроссовках. Его мускулистое иссиня черное тело, блестит капельками пота. Он насмешливо смотрит на меня, ожидая ответа.

— Нет, бро — Вполне миролюбиво отвечаю ему, — Я выбрался сюда от горячей сочной черной девчонки, с большой оттопыренной задницей и классными сиськами третьего размера, это случаем не твоя сестренка? Уж больно вы похожи.

— Это вряд ли, чувак. — Гогочет второй темнокожий парень стоящий рядом. — У сестренки Лероя с сиськами просто беда, там и единичка вряд ли будет, а вот жопа и правда хороша.

— И так просто ты бы от нее не удрал, — Вторит ему первый парень, назвавший меня «снежком», — Она бы тебя заездила до полусмерти.

— Тогда мне точно нужно с ней познакомиться, бро — Залихватски подмигиваю ему. — Люблю горячих черных девчонок.

— Если тебе сегодня не поломают кости, то так и быть познакомлю, только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Ржет парень и протягивает руку, представляясь — Лерой.

— Мэйсон, — жму руку в ответ.

— Я тебя раньше здесь не видел.

— Так меня и не было, — отвечаю с улыбкой.

— Тогда желаю тебе удачи «снежок», только не попадайся мне или Району, иначе тебе точно не увидеть моей сестренки, а вместо этого, придется глотать жидкий бульончик через трубочку где-нибудь на больничке.

— Кто знает, бро. Кто знает…. — Только пожимаю плечами.

Оба темнокожих парня теряют ко мне интерес и идут дальше, здороваясь и перекидываясь фразами с остальными бойцами.

Ну что же, пока все вполне дружелюбно, никто никого не запугивает и не давит. Посмотрим, как там пойдет дальше. Тем временем у судейского стола несколько человек, в том числе и Джони, скомпоновали пары на сегодняшний вечер. Их написали на доске мелом, проставив рядом с каждым бойцом коэффициенты. К доске сразу потянулась публика с интересом рассматривая написанное. Я подошел чуть ближе и увидел, что открывать турнир будет бой «Вышибала» против «Азиатского кошмара». С коэффициентом один к трем. Видать мой противник здесь ценится не очень высоко, обычно новички идут еще ниже.

***

— Итак, мы начинаем наш сегодняшний вечер разогревочным боем. На первый бой выйдет новичок «Вышибала» против завсегдатая наших встреч, неподражаемого «Азиатского кошмара». — Громко объявляет распорядитель — черноволосый плотный мужчина в черном костюме и с щегольской бабочкой на воротнике белой рубашки.

Стою напротив высокого хорошо сложенного корейца одетого только в белые штаны от кимоно подвязанные потертым черным поясом. В ярком свете софитов, смуглое тело моего противника переливается рельефными мускулами. Ничего лишнего, только сухие мышцы. Длинные руки и ноги, значит будет работать с дистанции и, скорее всего, будет делать упор на удары ногами. Парень весьма заряжен, он легко прыгает в челноке и сверлит меня уверенным взглядом своих темных глаз. Ничего не скажешь — хорош. Тоже переминаюсь на ногах, разминаю шею, вращаю кистями обмотанными бинтами. Распорядитель вечера еще что-то говорит перечисляя заслуги моего противника, но почти не слышу его. Сейчас для меня весь мир сжался до маленького пятачка ограниченного тюками сена. Гул разговоров, лица зрителей, стоящий сбоку рефери в потертых джинсах и черной балахонистой майке — все это сейчас видится какими то пятнами и является только декорациями к спектаклю, который разыграют всего два актера. Есть только я и мой противник, остальное лишь фон для нашего с ним взаимодействия.

Протяжно звучит гонг и мы одновременно приходим в движение. Подняв руки в тайской манере, немного пританцовывая на ногах, начинаю сближение. Блин! Как давно это было, и как же я скучал по этим ощущениям. Противник начинает легко смещаться по кругу с опущенными руками, делая резкие смены стоек, чтобы замаскировать внезапный удар ногой. Ну точно тхэквондо, причем, весьма хорошего уровня. Это можно вычислить по уверенности в движениях и грамотным перемещениям моего визави. Он пока только легко уходит, изучая меня с расстояния. Осторожно преследую его, сбивая прицел движениями рук и легкой раскачкой. Вот, на какой то краткий миг, он останавливается и, выкинув обманный хайкик мне в голову, мгновенно закручивает «торнадо», взлетая вверх и разворачиваясь с обманкой коленом на триста шестьдесят градусов. Ухожу отшатыванием убирая голову от летящей с огромной скоростью ноги. Только ветерок пролетевшей мимо ступни, касается лица. Сразу же пытаюсь преследовать и контратаковать руками, но противник легко уходит, смещаясь постоянно влево. Преследую дальше. Он взрывается мощным каскадом высоких ударов ногами перемежая их с редкими ударами рук. Перекрываю голову подставками и бью жесткий лоу в опорную ногу, высекая парня вниз. Тот грохается на помост так, что пол вздрагивает под ногами, но сразу же совершив кувырок, оказывается снова в стойке. Красиво!

Снова начинаю преследование. Прокатившись по полу, противник стал еще осторожней. Двигается он и правда очень хорошо, не позволяя мне сблизиться для результативной атаки. Время от времени он выбрасывает быстрые фронт-кики с передней ноги, которые призваны затормозить мое наступление. Особого ущерба этот удар не принесет, даже если я приму его на пресс. Для этого он слишком быстрый и легкий. Убираю корпус, или легко смахиваю фронт-кики рукой. Тяжелые удары ногами с проносом, Азиатский кошмар пока не использует, прекрасно понимая, что так может подставиться. Он уже оценил скорость моей реакции и по нескольким быстрым сшибкам понял, что в ближнем бою ему ловить нечего. Техника работы руками у него так себе, и рубку против меня он не вытянет. Корейца пока спасает только отличная техника перемещений и встречные удары ногами, немного придерживающие меня.

Со стороны публики раздаются недовольный гул свист. Они кричат что то обидное, но что сейчас не разберу. Зрителям хочется драки и крови, но осторожная манера нашей схватки, с большим количеством передвижений, и малым количеством ударов, явно не производит впечатления. Мне бы тоже нужно закончить побыстрее и поэффектней. Хочу чтобы публика меня оценила и Джонни по настоящему заинтересовался, как перспективным бойцом. Но как тут сработаешь, когда парень явно не хочет драться и так хорош на ногах, обстреливая меня одиночными ударами издали. Если бы я с ним встретился на пике формы, то давно бы уже догнал и уложил на помост, но пока не могу этого сделать. Противник двигается и явно ждет моей ошибки, чтобы подловить и уработать «лакки панчем». Это его единственная надежда. Ну ладно, если не могу его догнать, нужно заманить к себе и уже не выпустить.

Намеренно пропускаю очередной хайкик с дистанции в голову. Ну как пропускаю, принимаю в подставленное плечо, но со стороны полное впечатление что удар, что называется, «пришел в голову». Стою немного покачиваясь, и внимательно слежу за противником. Тот взрывается и налетает с комбинацией ударов ногами в корпус завершая все мощным ударом с разворота в прыжке пяткой в голову. Если бы он попал, то такой удар точно бы погасил мне свет в глазах. Ключевое слово тут «если». Я втянул голову в плечи, и принял последний удар на подставку руками, но меня все равно крепко болтануло даже через такую подушку. Нормально. Сразу иду вперед, снова высекая противника вниз. На этот раз он не успевает уйти после своего мощного акцентированного удара и грохается спиной на помост. Припечатываю его сверху и сразу же выхожу на ущемление ахилла на левой ноге. Парень держится совсем не долго и вскоре уже отчаянно стучит по моей ноге, показывая, что с него хватит.

Поднимаюсь с помоста и только теперь начинаю различать лица беснующихся зрителей. Встречаюсь с глазами с невозмутимо улыбающимся Габриэлем, рядом с ним стоит его неизменный спутник Карлос. Опа! А мои латинские приятели, оказывается, тоже не прочь посмотреть на такое увлекательное зрелище.

***

Уже переодетый подхожу к Габриэлю с компанией перемолвиться словечком. Стукаемся кулаками в знак приветствия.

— ¡Orale, güey! (Ну ты даешь, чувак!) Оказывается, ты не только отлично борешься, но и неплохо дерешься. Я тебя сразу узнал, а чуваки поначалу думали, что я обознался. — Весело ухмыляется мне Карлос, по-дружески обнимая.

— Решил немного подзаработать. — Поясняю я, в основном для вопросительно смотрящего на меня Габриэля.

— ¡Felicidades, carnal! (Поздравляю, братан!) — Кивает он, и его взгляд становится оценивающим. — Buen trabajo ahí dentro. (Хорошая работа там, внутри.)

Он делает небольшую паузу, и на его губах появляется едкая усмешка.

— Aunque, unos miserables doscientos verdes por arriesgar los huesos... no es un negocio muy chingón, ¿eh? (Хотя, жалкие двести зеленых за то, чтобы рисковать костями... не самая крутая сделка, а?)

А он, как оказывается, неплохо осведомлен о заработках здешних бойцов, отмечаю для себя я и отвечаю на подначку.

— Мне и пара сотен пригодится. Глядишь, наберу рейтинг и выступлю на более престижном турнире, а там уже другие призовые.

— ¡Bah! (Пфф!) — Габриэль отмахивается рукой, его глаза сверкают хитринкой. — Para un güero listo como tú, que se lleva bien con la tecnología, hay formas de ganar lana mucho más interesantes. (Для такого продуманного белого парня, как ты, который в ладах с техникой, есть способы заработать куда интереснее.)

Габриэль делает паузу, а потом многозначительно подмигивает.

— Sin tener que pararte así, como un pendejo, delante de medio mundo. (Без необходимости вот так, как лох, стоять перед полусветом.)

— ¿Ah, sí? (О, да?) — Поднимаю бровь, улыбаюсь ему. — ¿Vas a compartir el secreto? (Собираешься поделиться секретом?)

— Después, güey. (Потом, чувак.) — Качает головой, его лицо снова становится серьезным и закрытым. — Pero no ahora. Y no en este pinche lugar lleno de ojos y oídos. (Но не сейчас. И не в этом долбаном месте, полном глаз и ушей.)

— Хорошо, потом так потом, — покладисто киваю. — Пойду, пообщаюсь со своим промоутером.

— Nos vemos el lunes en la noche. En nuestro lugar, en la playa. Hablamos con calma. (Увидимся в понедельник вечером. На нашем месте, на пляже.) — Уточняет он, его тон не оставляет места для обсуждения. — Allí hablamos con la boca llena, ¿me escuchas? (Там поговорим начистоту, ты меня слышишь?)

— Te escucho. (Слышу.)

Киваю в знак понимания, прощаюсь со всей компанией и иду к Джонни, который высматривает кого-то в зале, наверное, как раз меня.

***

— Отличный бой! — Встречает меня Купер и протягивает конверт. — Здесь твои призовые и выигрыш, за вычетом комиссии организаторов.

— Спасибо! — Беру конверт и засовываю его во внутренний карман куртки.

— У меня будет для тебя еще предложение, — как бы между прочим говорит мне Джонни. — Подваливай в зал на следующей неделе среду вечером, там и пообщаемся. А пока внимательно посмотри другие бои, чтобы понимать с кем тебе придется иметь дело в последствии. Тебе в этой лиге нужно будет успешно выступить еще пару раз, прежде чем заявляться на что-то большее.

Джонни, еще раз приветливо улыбнувшись, уходит. У него помимо меня здесь есть еще дела. Я же выбираю место, с которого хорошо видно площадку, для боев и сажусь на свободную скамейку. Тем временем закончился второй бой в котором латинос, с хорошей школой уличного «грязного бокса» жестко разделал азиата в черном кимоно.

На ринг, который наскоро протерли от пятен крови после второго боя, вызывается третья пара. С интересом смотрю на Лероя, которого ринг-аноунсер представил как «Черную молнию» и его противника: татуированного мексиканца с большим шрамом идущим через все лицо. Звучит гонг и противники сразу сходятся на середине площадке. Никакой разведки, оба заряжены донельзя и сходу начинают жесткую рубку. Лерой весьма пластичен и явно серьезно занимается кикбоксингом. Его мощные удары, жестко влипают в тело мексиканца, который стоически терпит и огрызается немного корявыми, но от этого не менее опасными сериями с рук. Это сейчас не спортивное состязание, а фактически драка, без финтов, с минимумом защитных действий и с огромным желанием обоих противников, что называется, «перебить» друг друга.

Публике такой бой очень нравится. Все повскакивали со своих мест, и в помещении цеха стоит дикий ор. Я тоже поднялся со своего стула, чтобы прыгающие передо мной мужики латиносы не заслоняли события на ринге. Если смотреть с технической точки зрения, то хотя у обоих бойцов явные проблемы с защитой, я бы все же отдал предпочтение Лерою. Он лучше подготовлен и принимает удары на плечи и вскользь, нанося противнику больше урона. Его противник, несмотря на то, что много пропускает, очень терпелив и его башка, что называется чугунная. Несмотря на многочисленные сечки на лице, мексиканец упрямо идет вперед, тесня Лероя, и шаг за шагом, загоняя его к уложенным в качестве ограничителей тюкам с сеном. Лерой понимая, что там ему придется туго против более короткорукого и коротконогого, но более плотного противника, наконец вспоминает, что ноги ему нужны не просто в качестве подставки под мускулистое тело, а ими еще можно ходить, начинает двигаться.

С этого момента у него дела пошли получше. Он теперь постоянно закручивает своего противника, обходя его то слева, то справа и обстреливает его неплохими двоечками и троечками с рук, иногда завершая их хайкиками в голову, которые, впрочем, пока результата не приносят. Мексиканец ловит удары ногами на подставки, но все так же много пропускает с рук. Он стал гораздо реже попадать в ответ, и занял центр площадки, пытаясь вернуть себе инициативу. Лерой уже поняв, что в рубке против такого «непробиваемого» противника сильно рискует, теперь сохраняет дистанцию, раз за разом пробуя обмануть мекса. В какой-то момент ему это удается и он укладывает мощный хай-кик точно в голову противнику. Тот, безвольно опустив руки, падает лицом прямо в помост, а Лерой победно вскидывает руки вверх и орет что-то нечленораздельное, заглушаемый восторженными криками ликующих зрителей, поставивших именно на него.

Из следующих боев, мне был интересен только бой ирландца, выступавшего под ником «Отчаянный Джо». Тот реально оказался хорош. Его выпустили в самом конце турнира, против мускулистого афроамериканца, с пучком по особому уложенных волос, делавших его голову похожей на ананас. Оба оказались яркими представителями уличного «грязного бокса» с размашистыми ударами рук, жесткими пинками ног по голеням и бедрам и почти полным презрением к защите. Бойцы сразу сошлись в жесткой рубке пытаясь сходу «поломать» друг друга. Они мутузили друг друга минуты три, пока ирландец преподнес сюрприз своему противнику. Он ловко поднырнул под один из ударов афроамериканца, и зайдя тому за спину, прихватил за пояс, бросив его прогибом через себя, жестко воткнув головой в помост. В результате, «Ананас» оказался в глубокой отключке и бой на этом был закончен, а ирландец, довольно улыбаясь вышел из площадки по пути отбивая приветственные шлепки в ладошки своих многочисленных поклонников. По всему видно, что несмотря на возраст под тридцатку, он серьезный боец, с отличной борцовской подготовкой, и является главной «звездой» турнира.

После последнего боя, я потянулся к выходу чтобы встретиться там с Джонни, но был перехвачен Лероем и его приятелями. У них довольно большая компания, человек двенадцать. В основном там были парни отвязного вида, одетые ярко и крикливо, с тяжелыми золотыми цепями на шеях. Среди парней, явно выделяясь, стоят три высокие симпатичные темнокожие девушки, которые с интересом рассматривают меня и не стесняясь, обменивались комментариями по поводу моей внешности.

— Эй «снежок», куда ты так торопишься? Пойдем отпразднуем наши победы и я, так и быть, познакомлю тебя со своей горячей сестренкой. — Подмигивая предлагает мне Лерой.

— Давай с нами чувачек, мы сейчас сразу в клуб, там еще много красивых телочек будет, кроме этих. — Вторит ему стоящий рядом дерганый тощий парень с жидкой бороденкой кивая на темнокожих красоток. Зрачки его глаз расширены, как будто он находится под чем то.

— Извини, бро я сегодня немного устал, давай в другой раз. — Отговариваюсь я.

Ну его нафиг Лероя и его компанию, от таких лучше держаться подальше, тем более, что у меня во внутреннем кармане куртки лежит сейчас около двух тысяч долларов. Парни вполне, могли видеть как Купер отдавал мне конверт. Не хочется чтобы мне снова дали по башке и вытащили деньги.

— Ну как знаешь, — летит мне вслед. — Ты сам не представляешь, что теряешь.

— Пока красавчик! — Хором кричат мне девчонки.