Отмеченные _ Принцесса Сирена.

Глава 1 (редактура ИИ)

Отмеченные _ Принцесса Сирена. ЧАСТЬ 1. Отец. Глава 1.

Баюйцюань преобразился… Не осталось и следа от былого разгула беззакония и рабовладельческих кланов. Двенадцать лет вдохнули в город новую жизнь, превратив его в динамично развивающийся российский центр, где шестьдесят процентов населения составляли коренные китайцы. Но это пёстрое смешение культур ничуть не мешало мирному сосуществованию с русскими, корейцами и японцами. Китайцы, трудолюбивый и достойный уважения народ, гармонично вплелись в ткань Баюйцюаня.

И вот уже семь лет Джен Лунь, граф Вебер, супруг графини Тины Вебер, чьи предприятия обеспечивали работой почти двадцать тысяч горожан, являлся бессменным помощником и правой рукой главы города.

А во главе Баюйцюаня одиннадцатый год стояла Малышева Лариса Юрьевна, тётя нынешнего графа Малышева, чья сеть кинотеатров и развлекательных центров снискала небывалую популярность у горожан. Уже два года бразды правления в этой империи развлечений держал младший брат графа (пусть их родство и было лишь формальностью, никого это не волновало). Здесь, в Баюйцюане, клан Малышевых владел не просто особняком, а целым многоэтажным жилым комплексом, получившим в народе негласное прозвище «Замок локального босса». Сам Юра к этому прозвищу отношения не имел, но прекрасно догадывался, чьи ядовитые зубы подарили «Малышевской твердыне» это имя. В отместку жилой комплекс «Вебер» носил неофициальное название «Логово Вампира».

В «Замке Малышевых» жили все, кого Юра считал своей семьей и родней, и друзьями.

В отличие от Артура, Баюйцюань перестраивался с учётом всех транспортных развязок и перспектив разрастания города. Благодаря грамотному планированию транспортная инфраструктура была на высоте. Глядя на успех Баюйцюаня, нечто подобное начали реализовывать и в Артуре.

В общем и целом, бывший рабовладельческий город превратился в вотчину двух влиятельных родов – Вебер и Малышевых. Многим недоброжелателям такое положение дел, конечно, не нравилось, но они были бессильны что-либо изменить. Оба рода пользовались негласной поддержкой криминального клана Лунь и рода князей Алановых, где глава местного отделения СИБ, генерал Аланов, одновременно внушал уважение и страх. И, конечно же, над всем этим возвышалось покровительство имперской фамилии Романовых.

Во главе городской полиции по-прежнему стоял небезызвестный генерал Павлов, носивший прозвище Командор. А вот другая колоритная фигура, Адмирал, покинул свой пост и возглавил службу безопасности Академии, сменив Антадзе Лаврентия Павловича.

Что же сталось с Лаврентием? Об этом мы поговорим в другой раз.

Такова была сложившаяся ситуация, которая, в принципе, устраивала большинство.

Но вернёмся к Баюйцюаню… Помните школу из нескольких корпусов… ту самую, первую, что появилась благодаря стараниям Ирины, Адмирала и Командора. Так вот, она разрослась до пяти корпусов и стала элитным учебным заведением, куда было за честь попасть. Во главе школы стояла директриса, хорошо нам знакомая, Кира Валентиновна, теперь уже Столярова. Её муж, Жорик-Мажорик, занимал должность старшего следователя в управлении СИБ города. Отец Юли-ведьмы, бывший старший следователь, отошёл от дел и нянчился с внуками, но время от времени его привлекали к работе. Сам князь Аланов не стеснялся просить его об услуге или помощи, если в том была необходимость.

Под патронажем княгини Алановой-Малышевой в городе было построено ещё тридцать, хоть сравнительно и небольших, школ, во главе которых стояли назначенные ею люди, которым она всецело доверяла. Недавно в Баюйцюане открылся даже университет, финансируемый родом Вебер, и, конечно же, большинство выпускников трудоустраивались в корпорации её имени.

Также с подачи родов Вебер и Малышевых в городе был построен крупнейший хирургический глазной центр. Первоначальная проблема с кадрами постепенно разрешалась, и сейчас в нем работало около двадцати высококлассных специалистов в области глазной хирургии. Постепенно центр начал завоевывать мировую известность и авторитет.

И, пожалуй, на этой ноте мы и закончим наше вступление и перенесемся в славный столичный город Санкт-Петербург, в имперский дворец…

***

– Ваше Императорское Величество, – голос барона Утятина звучал как приговор. – Это было… недостойно. Граф Малышев – светило кардиохирургии. В Артуре к нему на полгода очередь расписана! А вы его в это втянули…

– Ничего подобного, – вспыхнул Император. – Если бы он был против, он бы сказал. Он же с… с «энтузиазмом» согласился на мое предложение.

– Да как он мог отказать, когда его лично Император просит? – Барон фыркнул, бросив на Романова испепеляющий взгляд. Только наедине он позволял себе такую вольность. – Совести у вас нет!

– Ой, да ладно тебе! – Император отмахнулся. – Зато какой фурор!

– Фурор, – согласился Утятин, устремив взгляд на огромный постер фильма, украшавший стену кабинета. – В коммерческом плане – да, успех оглушительный. Но это не оправдывает ваше право превращать гениального врача в марионетку. Я видел его после съемок… Лица на нем не было. В гроб краше кладут! Нельзя превращать кардиохирурга в актера, которых пруд пруди. А вот таких, как он, – единицы!

– Ладно, ладно, услышал, – пробормотал Император, тоже бросив взгляд на постер.

– И, к слову, дочь графа, та самая Сирена, недвусмысленно намекнула вашему сыну, что если вы не оставите ее отца в покое, она нашлет на вас икоту… И, учитывая, кто она… я бы отнесся к этому предостережению серьезно.

– Считай, я уже дрожу от страха! – Император расхохотался. – Какая смелая девочка… сказать такое моему сыну! Кстати, у них все такие же… теплые отношения?

Младший, третий сын Императора, был инвалидом. Слепота – не врожденная, результат трагического случая, произошедшего, когда ему было восемь. С тех пор он находился под неусыпным наблюдением врачей, чьи усилия оставались тщетными. И вдруг, словно луч света, – известие из Баюйцюаня, где четыре года назад открылся крупнейший в стране офтальмологический центр. Хирург Павлов разработал уникальную методику лечения травм, схожих с той, что постигла царского сына. И добился невероятных результатов: три успешные операции из пяти!

Павлова немедленно доставили в Санкт-Петербург, пред светлые очи Императора.

– Скажите, – Романов смотрел прямо в глаза хирургу, в его голосе звучала сталь. – Вы сможете помочь моему сыну?

– Ваше Величество… я врач, хирург, а не пророк. Я изучил историю болезни вашего сына и могу сказать с уверенностью: шанс вернуть зрение есть… но… – Павлов запнулся. – Лечение требует госпитализации в нашей клинике.

– Доктор, все необходимое будет предоставлено здесь! – горячо заверил Император.

– Вы не понимаете, – Павлов покачал головой. – Для лечения необходимы мои ассистенты… а они все отмеченные, и без них я бессилен.

– Это связано с их… способностями? – Император напрягся.

– Именно. – Павлов был непреклонен. – И немаловажную роль играют приемная дочь графа Малышева, Сирена, с ее даром, и госпожа Малышева-Сайто, – гений взлома разума. Ведь основная проблема – не столько глаза… – Доктор коснулся переносицы, а затем лба. – Сколько мозг… Его нарушенные функции… Только восстановив их, можно надеяться на хирургическое вмешательство. Но из-за мрачной репутации всех одаренных нам приходится действовать в тени, на свой страх и риск.

– Они способны и на такое! – Император был потрясен. – Не знал… – пробормотал он и погрузился в раздумья. – Хорошо, я согласен! – решительно заявил Романов. – Я готов доверить жизнь моего сына этим девушкам… Признаюсь, я впервые слышу о том, что госпожа Юмико и Мелкая способны влиять на разум, воспоминания, поведение… Ваше откровение меня изумило.

– Эти особенности раскрыла непревзойденный эксперт в вопросах одаренных, Кира Столярова… Именно она помогла им развить свой дар и выйти на новый уровень! Даже госпожа Юмико в свои сорок лет согласилась учиться новому… А Юля с детства оттачивала свой талант… несмотря на грязь, которую пытались на нее вылить… Сейчас обе – мои незаменимые помощницы!

Император серьезно кивнул. Он помнил попытку травли маленькой Юли и лично приказал прекратить это безобразие и наказать виновных. Барон Утятин арестовал двенадцать человек. И девочку оставили в покое…

Этот разговор произошел два года назад. С тех пор младший сын Императора учится в Академии рода Малышевых на правах приглашенного ученика. Единственный, кто не обладает даром.

– Теплые отношения? – переспросил Утятин. – Вы ничего не путаете? Мне казалось, они только и делают, что грызутся…

– Ну разве это не есть настоящая дружба? – Император удивленно посмотрел на барона.

– Если вы так считаете, – саркастично заметил Утятин. – Тогда они – лучшие друзья!

***

Два года назад… Портальная станция Академии имени Святого Апостола Павла…

От самого Питера до Артура их путь пролегал в роскошной неге императорского дирижабля «Петр I», поднесенного в дар Императору лично графиней Вебер. Сие приношение вмиг окрестило монарха Романова в зарубежной прессе не иначе как «самодуром». Но ему было в глубоком презрении мнение завистливых иноземцев, и он с удовольствием пользовался щедростью графини, превратив дирижабль в подобие личного крылатого дворца. К тому же, за годы новейшей эры дирижаблестроения не было зафиксировано ни единого случая катастрофы или серьезной поломки, что породило в регионе Артура небывалую популярность и востребованность в этих небесных кораблях.

Прибыли на рассвете, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь дымку, озарили аэропорт, где их уже поджидал эскорт из пяти бронированных «Хищников» Академии… и полковник Веики Лозина со своими грозными «Валькириями» из элитного отряда Службы Безопасности Академии.

– Добро пожаловать в Артур! – Веики сделала шаг вперед. – Ваше Императорское Высочество Государь наследник Цесаревич и Великий князь, – склонилась она перед темноволосым подростком, державшимся за руку барона Утятина. – Как прошло ваше путешествие? Все ли было благополучно?

– Все хорошо… Благодарю за заботу! – пятнадцатилетний юноша в темных очках слегка поклонился. – Но могу ли я попросить об одолжении?

– Разумеется, Цесаревич, – снова поклонилась женщина.

– Не могли бы вы обойтись без столь длинного титула, а звать меня просто Киром? – попросил он. – Без всяких регалий.

– Если таково ваше желание… – произнесла Веики с долей сомнения и вопросительно взглянула на барона. Тот молча кивнул, давая понять, что препятствий нет.

– Хорошо, Кир, – уже уверенно проговорила она. – Прошу вас в машину!

Утятин помог парнишке занять место в броневике и сел рядом.

– Кир, ты совсем ничего не видишь? – обернувшись, уточнила Веики.

– Совсем ничего, – подтвердил он, сняв очки и обратив к женщине взгляд тускло-голубых, почти бесцветных глаз. – Но я уже привык к этой вечной темноте.

Колонна бронемашин, покинув территорию аэропорта, направилась по еще пустынным улицам города.

– Давно я здесь не был, – задумчиво произнес Утятин. – Слышал, вы закрыли большую часть порталов, ведущих в Академию.

– Это было необходимо, – отрезала женщина.

– Простите… – вновь подал голос Кир. – Я не совсем в курсе здешних событий… Не объясните ли, зачем понадобилось закрывать порталы? Ведь они, насколько я понимаю, связывают Артур с Академией. Наверняка это доставило массу неудобств, в первую очередь вам самим?

– Десять лет назад на территории Академии произошел туманный выброс… Нечто доселе невиданное. Об этом, кажется, все газеты писали.

– Помню, – тихо проговорил Кир. – Даже я слышал…

– После расследований появилась версия, что причиной тому стало чрезмерное количество открытых порталов, нарушивших структуру свернутого пространства. Было решено закрыть те, без которых можно обойтись… В те времена на территории Артура действовало более ста порталов… плюс автомобильный тракт, соединяющий Артур и Баюйцюань. В общем, решили навести порядок и закрыть большинство порталов. Таким образом, в Артуре и Баюйцюане осталось по семь порталов, ведущих на территорию Академии. Большой автомобильный портал действовал еще пару лет, после чего его тоже закрыли. Теперь его активируют только при крайней необходимости.

– И это решило проблему? – поинтересовался Утятин.

– За десять лет ни одного прорыва, – лаконично ответила Веики.

– А где сам граф? – спросил барон.

– Юра сейчас в медицинском центре Баюйцюаня… у него срочная операция. Так что встретить он вас не смог. Княгиня Аланова и графиня Малышева также отсутствуют в Академии и присоединятся позже… – пояснила Веики.

СТОП! Как это Ирина отсутствует в Академии? Ведь она не может покинуть ее из-за артефакта-ключа, который носит на шее! Оказывается, она все же нашла способ снять его… Не вдаваясь в подробности, которые мало кого интересуют, скажем лишь, что при совмещении обеих частей ключа она смогла снять свой кулон и передать его Рейчел, которая теперь стала Хранительницей половинки ключа. Вот такие дела. Правда, об этой возможности стало известно совершенно случайно… Когда в доме-общежитии четы Малышевых затеяли ремонт, среди книг обнаружили дневник деда, прошлого графа, где был подробно описан процесс передачи полномочий от одного Хранителя к другому. Так что теперь Ирина спокойно покидала Академию и наводила немало шороху в обоих городах и за их пределами. Сейчас она, например, вместе с Айкой находится в одной из пограничных крепостей, решая какие-то вопросы…

– …Как, впрочем, и генерал Аланов, который со вчерашнего дня все еще на работе, – закончила Веики. – Ну, мы, кстати, уже приехали, – и указала на портал, рядом с которым их уже дожидался Наместник со своей свитой.

– Прошу прощения, что не встретил вас в аэропорту, – первым делом сказал он, пожимая руку барону. – И можете меня поздравить! – расплылся он в счастливой улыбке. – Я наконец-то стал дедушкой! Супруга моего сына благополучно разрешилась от бремени.

– О! Это поистине великое событие! – улыбнулся Утятин.

– Поздравляю, дядя! – присоединился Кир.

– Вечером празднуем, так что никаких планов на этот вечер! – предупредил наместник обоих. – А пока позвольте мне проводить вас до Академии и до дома, где Цесаревичу предстоит какое-то время жить. А по дороге вы мне расскажете, как поживает братец и как его дела… А то до нас столичные новости доходят с некоторым запозданием.

Портальная станция преобразилась… Это было совершенно новое здание, выросшее рядом со старым и вместившее в себя все входы и выходы порталов, ведущих к ним из Артура. Теперь каждый портал выводил в отдельную комнату, где прибывших встречали сотрудники службы безопасности, досматривали и пропускали дальше. Но в этот раз их пропустили без лишних формальностей.

Сама Академия тоже разительно изменилась. Появились закрытые переходы-мосты, тянущиеся на километры и соединяющие учебные корпуса, студенческие общежития и другие важные здания. От станции в сторону родовых поместий Алановых и Малышевых тянулась узкая автомобильная дорога, где вполне могли разъехаться два встречных автомобиля.

Здесь их встречала супруга наместника, которая тут же бросилась обнимать Кира, и мальчику пришлось стойко терпеть ее объятия и улыбаться, не пытаясь ответить на сотню вопросов, мгновенно обрушившихся на него из уст женщины.

– Так, а где…? – Наместник огляделся, и тут они увидели двух молодых девушек, несущихся к ним верхом на огромных белых кошках. Впереди, на кошке с одним черным ухом, ехала Юля Малышева, известная как Сирена.

Маленькая девочка выросла и превратилась в сногсшибательную красотку в этом переходном и сложном возрасте. Ее подростковый бунтарский дух выражался в частой смене прически и цвета волос. Сейчас она щеголяла с прямыми розовыми волосами, развевающимися за спиной.

Одета Юля была в короткий облегающий топик, едва прикрывающий грудь (из-за чего та казалась соблазнительно большой), и в белые короткие шортики, заставляющие многих мужчин отводить взгляд. Жена Наместника недовольно поджала губы и нахмурилась, явно не одобряя столь вольный наряд.

– Однако, – потрясенно пробормотал Утятин. – А где бы и мне раздобыть такое милое ездовое животное? – он тоже деликатно отвел взгляд от длинных и стройных ножек девушки. На ее спутницу, одетую куда более скромно, практически никто не обратил внимания.

– Всем привет! – без всякого почтения соскочив с туманной кошки, нагло заявила Юля. – Меня попросили встретить и проводить гостей! – сказала она отчетливо, а не телепатически. Девушка достаточно хорошо научилась управлять своей силой, чтобы ненароком не причинить никому вреда.

– Юля, – строго произнесла жена Наместника. – Во что ты одета?

Та окинула себя взглядом и… уже мысленно пробурчала:

– Нормально я одета… В конце концов, дома я могу ходить как захочу.

– Это что, телепатия? – удивленно произнес Кир, чем привлек к себе раздраженный взгляд девушки.

– А ты извращенец, вылупился на меня из-под своих темных очков? Думаешь, я не пойму, что у тебя на уме? – сорвалась на парня она.

– Юля, – предостерегающе произнесла Веики.

– А что, на тебя теперь и смотреть нельзя? – усмехнулся парень. – Разве ты не для этого так вырядилась?

– Слышь, придурок! – когда она раздражена или злится, девушка автоматически переходит на мысленную речь. – Ты у меня сейчас целый час только квакать сможешь, – предупредила она.

– Как страшно! – оскалился парень. – И как ты меня заставишь это сделать?!

– Квакай! – в бешенстве произнесла Юля.

– Нет! – одновременно крикнули барон, Наместник и Веики.

А супруга Великого Князя горестно вздохнула:

– Ну вот, снова начинается…

Кир саркастически усмехнулся, раскрыл губы и…

– КВА!.. – от неожиданности парень и сам замер. – Ква… – неуверенно повторил он и замер…

***

В итоге, их первая встреча вышла именно такой. И что особенно примечательно, дерзкая девчонка не отменила своего приказа, даже узнав, кто перед ней стоит и какова его участь. И вот, уже два года, они существуют в вихре споров и выяснений… Но в чем-то император прав… Между ними и вправду есть дружба… если это чувство можно так назвать. Вскоре появился её отец, обрушился с праведным гневом на надувшуюся дочь и принес извинения цесаревичу, который на удивление отнесся к ситуации с юмором, назвав это "незабываемым опытом".

Глава 2 (редактура ИИ)

Глава 2

Вид из окна открывался завораживающий… Жаль только, что он различал лишь яркое пятно света. Но и это уже было победой! Ведь еще два года назад он не видел и этого. Лишь после почти года подготовки к операции у доктора Павлова и самой операции, он впервые увидел робкий проблеск света, пробивающийся сквозь привычную тьму. Слова бессильны описать его восторг в тот момент.

– Ну вот, Кир, – раздался добрый голос профессора Павлова. – Ты пока не можешь этого видеть, но твои глаза больше не тусклые, они снова полны синевы. – С тех пор как врач, произнес эти свои слова он перестал прятать глаза за темными очками.

Да кого я обманываю… – укорил он себя. – Я перестал носить эти очки, когда Яна сказала, что у меня очень красивые глаза.

Дверь кабинета "представителя" хлопнула за спиной, и по шагам он узнал вошедших – Юлю и Лани (вечную спутницу, подругу и негласную телохранительницу Юли). В их компании часто бывала еще одна девушка, Лини, подруга Юли, но она была на два года старше и училась в Академграде, в университете, изучая биологию. Поэтому в последнее время три подруги не так часто собирались вместе.

И словно из ниоткуда возникла белая кошечка с черным ухом, которая, прыгнув на Кира, привычно забралась к нему на шею и устроилась там, словно меховой воротник. Она всегда так делала, когда хозяйка оказывалась рядом. Юля даже смеялась, глядя на это, иронично замечая:

– Я катаюсь на Пятнышке как на лошадке, а она выбрала тебя своим ездовым скакуном!

На что Кир неизменно пожимал плечами и отвечал:

– Ну а чего еще ожидать от женщин?

На самом деле ему было приятно ощущать мягкую шерстку кошечки и слышать ее мурлыканье у себя под ухом. А еще… С тех пор как тьма отступила, уступая место свету, при контакте с "туманной кошечкой" на мгновение происходила словно вспышка, и он мог видеть! Лишь на мгновение, а затем снова пелена. В первый раз, когда это произошло, он вскрикнул от неожиданности и рухнул на колени… настолько был потрясен. Но потом привык и даже с нетерпением стал ждать этих моментов. Об этом знали только доктор Павлов и он сам. Кир попросил никому больше не рассказывать.

Вот и сейчас, кошечка запрыгнула на него в тот момент, когда он обернулся на вошедших, и благодаря этой мгновенной вспышке, он смог оценить внешний вид Юли.

Сегодня снова розовая, – подумал он, имея в виду цвет её волос. Девушка обожала экспериментировать с цветом своих длинных, до талии, волос. Но последнее время остановилась на одном оттенке и вот уже вторую неделю оставалась верна розовому.

Её внешний вид… вызывал некоторые нарекания. Например, длина её юбочки была несколько короче установленных правил. А высота каблуков её туфелек, наоборот, превышала все нормы. Но, как ни странно, никто её за это не критиковал и не ругал. Чулочки же, своими краями предательски выглядывали из-под юбки, оголяя полоску нежной, белой кожи. Блузка… возможно, с ней как раз было все в порядке. Не в порядке было с её грудью, которая к семнадцати годам почти достигла пятого размера. Из-за чего большинство мужских взглядов автоматически останавливались на этой выдающейся части тела девушки… и с этим ничего нельзя было поделать.

– И что ты там высмотрел? – мысленно процедила Юля, в голосе – лед и пренебрежение. Хуже настроения у нее, казалось, не бывало.

– Белый свет, как обычно, – отозвался Кир, пожимая плечами. Жест, ставший привычкой за годы слепоты. – У директрисы гроза разразилась?

– Мерзкая лисица, – проворчала Юля вслух и тут же перешла на ментальную связь. – Представляешь, отчитала за то, что устроила тем двум наглецам профилактику синяковза приставания к нашим девчонкам… Я, видите ли, как помощница представителя, не должна опускаться до банальной драки. Мне что, теперь вообще ничего нельзя? Голос под запретом! Бить морды – табу. И что мне прикажешь делать? – с этими словами она рухнула в кресло, и воздух свистнул из прохудившегося сиденья с жалобным звуком лопнувшей шины.

– Дай угадаю, – улыбнулся Кир, почесывая за ухом мурлыкавшую на руках кошку. – Обиженные заявили, что ты сначала парализовала их своей силой, а потом уже отмутузила?

– Так и было, – огрызнулась Юля, а Лани, сидевшая рядом, презрительно фыркнула. Она-то знала, с каким фанатизмом, с шести лет, Юлька оттачивает навыки рукопашного боя.

– И им поверили? – Кир оторвался от окна и направился к своему месту.

– Да кому они нужны, – откровенно раздраженно, ответила Лани. – Даже Лисица отнеслась к их жалобам скептически… А когда дядя Тим предложил повторить поединок, эти герои мигом сдулись. – Презрительное выражение снова скользнуло по ее лицу. Кир, конечно, не видел, но он услышал ядовитые нотки в ее голосе. – Трясутся, как осиновые листья! Проиграли девчонке и признаться боятся. – Теперь в ее голосе клокотала злость. – Я сама, по правилам Академии, вызову их на бой и наваляю еще раз, но уже прилюдно!

Явно, обвинения, брошенные в адрес подруги, ее задели до глубины души.

– Не дядя Тим, – машинально поправил Кир. – А полковник Меньшов.

– Для тебя он, может, и полковник Меньшов, а для меня просто Тим, – фыркнула Лани. Кир пожал плечами, давая понять, что не собирается вступать в спор. Он знал, что девушки знакомы с Тимофеем Меньшовым еще со времен, когда тот был обычным бойцом спецподразделения СИБ при десятом отделе. Сейчас он командовал целым полком спецназа СИБ, самым боеспособным подразделением быстрого реагирования в Баюйцюане, круглосуточно охраняющим стратегически важные объекты. У него к этому человеку было свое отношение и уважение, и он не позволил бы себе панибратское "Тим".

– Ладно, чем все закончилось? – вернул Кир разговор к интересующей его теме.

– Лиса сказала, что мы свободны, – мысленно пробурчала Юля. – Но знаешь, как обидно, когда тебя постоянно подозревают во всех грехах.

– По-моему, ты сама виновата, – заметил парень. – Не можешь себя сдерживать и всё время творишь что-нибудь эдакое, за что тебя потом ругают.

– От тебя такое слышать, паинька, особенно обидно, – Юля наградила его недовольным взглядом, которого он, конечно, не увидел.

– Кстати, – неожиданно произнес Кир с усмешкой. – Я передал твое послание барону Утятину. Он обещал довести твое предупреждение до Императора.

– Что ты сделал?! – замерла Юля. – Скажи, что это шутка! Я же не всерьез это говорила!

– Неужели? – притворно удивился Кир. – А мне показалось, ты была серьезнее некуда.

– Идиот! – вспылила Юля. – Учись читать между строк! Ты правда это сделал? – В ее голосе прозвучала мольба.

Кир не смог сдержать улыбки, выкладывая на стол телефон:

– Амелия, – обратился он к интегрированной системе "ИИ". – Озвучь последнее сообщение от батюшки.

– Конечно, – отозвался приятный женский голос, который тут же сменился на грубый мужской. – Спасибо, сын, за предупреждение! Приму к сведению… Но, обращаясь непосредственно к источнику угрозы, хочу со всей ответственностью заверить ее, что я проникся… осознал… и обещаю больше так не поступать. К тому же, я получил то, что хотел! В ответ, зная, как тяжело занят на работе граф Малышев, высылаю ему двух многообещающих помощников, крайне талантливых, но со своими тараканами в голове. Уверен, граф справится и перевоспитает обоих одаренных кардиохирургов. Подробности в личном письме графу… Надеюсь, уважаемая Юлия Юрьевна, это недоразумение между нами можно считать исчерпанным. И хочу заметить, что мне претит издавать какие-либо другие звуки, кроме человеческих. В моем возрасте это выглядело бы несолидно. – И снова приятный женский голос. – Сообщение завершено! Желаете что-нибудь еще?

– Спасибо, достаточно, – ответил Кир.

В стороне, за столом, склонившись к самой столешнице, тихо хихикала Лани, не в силах остановиться.

– Ты все-таки придурок, – немного успокоилась Юля, откидываясь на спинку кресла. – Додуматься до такого мог только ты… А если бы… – начала она и замолчала.

– Дорогая, – Кир понял, что она хотела сказать. – Мой отец не настолько мелочен, чтобы мстить семнадцатилетней девчонке. Тем более, он уважает и ценит твоего отца. Иначе меня бы здесь не было.

Юля резко повернулась к Лани:

– Чего ржешь? Тоже мне – подруга! – обиженно произнесла она.

– А ты реально испугалась! – заметила та.

– Вовсе нет, – замотала головой Юля, бросая на подругу возмущенный взгляд. – Просто не ожидала, что он такой тупой, – теперь ее гневный взгляд был направлен на Кира. – Додумался рассказать все папочке…

– Как будто ты сама поступаешь иначе, – фыркнула Лани. – Хотя, нет, все же иначе. – заметила она. – Ты сразу бросаешься с кулаками на обидчика, стоит только кому-то оскорбить твою семью… Киру тоже должно быть неприятно слышать всякие оскорбления в адрес своего отца… Так что в данной ситуации ты не права, и на твоем месте я бы извинилась перед Императором.

Кир поднял со стола телефон.

– Идея, в общем-то, не такая уж и плохая, – спросил он. – Мой папа, конечно, с чувством юмора, но…

– Ладно, я извинюсь. Довольны? – Юля переводила взгляд с одного на другого, понимая, что перегнула палку.

– Отлично! – довольно улыбнулся Кир и обратился к подруге Юли. – Лани, поможешь нам? – протягивая ей телефон.

– Легко! – тут же поняла, что от нее требуется, девушка. – С удовольствием!

– Эй-эй! – встрепенулась Юля. – Постойте… Я еще морально не готова!

– У тебя есть пять минут на подготовку, – спокойно произнес Кир. – Или ты готова дать задний ход и отказаться от своих слов?

– Вот за это я тебя и ненавижу! – в сердцах пробурчала Юля. – Манипулятор хренов…!

Но против своей подруги она не возражала.

***

Слепой парень… пусть он и цесаревич, увы, не мог учиться наравне с обычными учениками. Впрочем, Кир и не стремился к этому… точнее, не учился вместе со всеми. Каждое утро, с неизменной помощью, он прибывал в учебный корпус, где его ждало угловое место в кабинете «представителя». И как ни странно, представляла его интересы не Юля, а Лани. Её же подруга довольствовалась ролью тихой помощницы, не претендуя на большее.

Но вернёмся к Киру. Его место было оборудовано по последнему слову техники и подключено к искусственному интеллекту «Амелия», ставшей за пять лет неотъемлемой частью Академии. Эту дивную сущность создали студенты-программисты Академграда, и они же продолжали неустанно развивать своё детище.

Амелия помогала Киру в освоении учебной программы, обеспечивая его незримое присутствие на всех занятиях, кроме физической подготовки. По сути, парень большую часть времени занимался дистанционно и самостоятельно. Иногда он посещал лекции, где не требовалось записей. Особенно ему нравились уроки «специализации» – познавательные собрания для одарённых учеников. Именно там он обрёл друзей и перестал чувствовать себя изгоем. Поначалу многих смущало соседство с цесаревичем, но постепенно к этому привыкли, и его титул перестал играть роль.

Помимо Пятнышки, туманной кошки, Кира постоянно опекали три кота-телохранителя, сменявшие друг друга на посту. А его поводырём служил настоящий «жёлтый пёс» из Тумана, грозный и преданный.

Джуль, так звали пса, был необычайно умён и незаменим в самостоятельных передвижениях по Академии. «Жёлтые псы» вообще завоевали огромную популярность в армейской и полицейской среде, где их высокий интеллект и обучаемость оценили по достоинству. На территории Академии существовал целый кинологический центр, где туманные люди разводили и готовили этих псов к службе. Их эффективность была окончательно доказана во время «туманного выброса» трёхлетней давности, когда «жёлтые псы», наравне с туманными котами, спасли множество жизней. Тот выброс признали самым безопасным в истории, ведь погибло всего шесть человек.

После этого многие горожане захотели завести себе «жёлтого пса». Даже Наместнику пришлось выступить по телевидению, призывая граждан одуматься и не забывать, что «жёлтые псы» – это не домашние пудели, а боевые псы, требующие соответствующего обращения. Его речь возымела действие, и до поры до времени «жёлтые псы» оставались на службе у военных и полиции под строгим контролем. Однако два года назад Юи, глава кинологического центра, начала готовить псов-поводырей из более слабых и непригодных для армии особей. И оказалось, что «жёлтые псы» идеально подходят для этой роли. Уже год на улицах Артура и Баюйцюаня можно было встретить псов-поводырей ярко-жёлтого окраса.

Джуль был меньше и слабее своих собратьев, но ни в чём не уступал им в уме и преданности. О заботе о своём хозяине и говорить не приходилось. «Жёлтые псы» прекрасно понимали человеческую речь и, как и все создания тумана, обладали телепатическими способностями. Они легко запоминали маршруты и позволяли слепому хозяину полностью доверять своему четвероногому помощнику.

Но это так… лирическое отступление.

Когда Юля, прекратив брюзжать, смерилась с тем, что ей пришлось трижды переписывать извинения перед Императором, пока Кир не остался доволен, она резко вскочила и, нахмурившись, бросила парню:

– Ты домой собираешься или остаёшься?

– Собираюсь, – покладисто ответил он, поднимаясь.

– Джуль, – позвал он своего помощника. Пёс тут же поднялся со своей подстилки в углу и, ткнувшись носом в ладонь парня, повёл его к выходу из кабинета «представителя» вслед за Юлей.

– Какие у тебя планы на остаток дня? – осторожно уточнил парень. Ему был назначен очередной медосмотр у доктора Павлова, который недавно заявил, что после перенесённой год назад операции Кир готов ко второй, после которой станет ясно, вернётся ли зрение.

– Не переживай, я помню об обследовании, – ответила девушка. – До назначенного времени ещё уйма времени. – Несмотря на недовольство, она ответственно относилась к своим обязанностям. Если обещала проводить Кира до глазного центра, значит, так и будет.

– Только домой заглянем и сразу пойдём, – добавила она, выходя из кабинета.

Юля, ростом метр семьдесят два, носила почти шестисантиметровые каблуки, чтобы казаться выше. И всё равно она была на полголовы ниже парня, что её раздражало. Казалось бы, что такого, ведь он всё равно не видит. Но в отличие от отца, давно смирившегося со своими неполными метром восьмьюдесятью, Юлю её рост сильно задевал.

После "туманного выброса" двенадцать лет назад меры безопасности в Академии были пересмотрены. За пять лет все учебные корпуса соединили крытыми мостиками-туннелями, связав и места проживания студентов. Передвижения в основном происходили по этим туннелям. Один из таких мостиков вёл к бывшему общежитию, ныне особняку рода Малышевых, где Кир жил уже два года. У него был собственный дом как у цесаревича, но он побывал там лишь однажды по приезде. Юра сам предложил Киру остаться у них, и тот, подумав, согласился. А Юле в наказание за её поведение при знакомстве поручили присматривать за парнем… чем она и занималась.

– Юля, ты долго ещё будешь дуться? – миролюбиво спросил парень. – Ты как капризный ребёнок. – Он улыбнулся, мысленно отметив, что для ребёнка у неё слишком выдающиеся формы.

– Отвали! – мысленно послала его девушка. – Если не хочешь, я могу попросить девушек из охраны проводить меня до глазного центра.

– Я же сказала, что сама тебя отведу… – решительно заявила она. – Только сначала поедим и я переоденусь. До четырёх часов еще целых два часа. Успеем.

От учебного корпуса до особняка Малышевых по мостику всего шестьсот метров, минут десять ходьбы. Раньше мостик заканчивался у дома, и во двор вела лестница. Но три года назад, после ремонта, спуск разобрали, туннель завели прямо в дом на уровне второго этажа. Юля же продолжала жить в старой маминой комнате с мягкими игрушками, помнившими детские руки всех Малышевых.

– Юля!.. Кир!.. С возвращением! – встретила их у входа горничная, всегда встречавшая их после учёбы. – Обед скоро будет. Успеете переодеться.

– Спасибо, Полина! – поблагодарила Юля. – Кто ещё дома?

– Пока никого, но ваша мама должна подойти. Она уже звонила с тем же вопросом. – Полина улыбнулась. – И расстроилась, узнав, что ваш отец снова не ночует дома. Он звонил час назад.

Юля тоже огорчилась, хотела кое-что спросить у папы, но тот два дня находился в своей клинике в Баюйцюане, куда был вызван на срочную операцию посредине ужина.

– Жаль, – только и сказала Юля. – Я быстро переоденусь и выйду к столу.

– Хорошо, – посторонилась горничная. – Обед через пятнадцать минут, поэтому не задерживайся.

– Хорошо! – произнесла Юля, проходя в дом. – Господин Кир, – оглянулась Полина. – Вам помочь добраться до своей комнаты?

Два года она это спрашивала, и два года он отвечал:

– Спасибо, я сам справлюсь!

– Как вам будет угодно. – тут же следовал незамедлительный ответ.

Глава 3 (редактура ИИ)

Глава 3.

– И всё-таки, что там у вас стряслось? – генерал Павлов, чьё прозвище Командор звучало леденяще, произнёс это с таким холодом, что бедный патрульный, и без того дрожавший в присутствии столь высокой особы, съёжился ещё больше. Не каждый день докладываешь о происшествии лично Командору, чьё имя внушает трепет.

– Так точно, господин генерал! – выпалил патрульный, вскакивая со стула.

– Сядьте и успокойтесь, – поморщился Павлов. – Мне нужны факты. Что случилось?

– Мы патрулировали… – начал тот, запинаясь. – Вдруг мимо, с превышение допустимой скорости, пронёсся белый «Оникс». Лейтенант сразу включил проблесковые маячки, сирену и погнался за ним. Но «Оникс» неожиданно прижался к обочине, даже не пытаясь уйти от преследования. Лейтенант… – он запнулся, будто забыв имя, – вышел из машины и направился к «Ониксу». Я видел, как он склонился к водителю, о чём-то говорил с ним. А потом резко отпрянул, словно его ужалили, и машина тут же сорвалась с места. Лейтенант… стоял как громом поражённый, и я, признаться, удивился, что он так просто отпустил нарушителя. Но он продолжал стоять, не реагируя на мои крики. – Патрульный сглотнул, вспоминая пережитый ужас. – Тогда я вышел из машины, подошёл к нему, спросил, всё ли в порядке? А он молчит, как будто меня и нет. Я коснулся его плеча… и тут он зарычал, как дикий зверь, бросился на меня, пытаясь вцепиться зубами в горло! Хорошо, что у меня был электрошокер. Я ударил его в бок. Только тогда смог отбиться, а он продолжал корчиться на земле и рычать. Я тут же сообщил в диспетчерскую, а лейтенанта, на всякий случай, сковал наручниками. Когда подъехал второй экипаж, он всё ещё пытался наброситься на нас. С трудом мы его скрутили и доставили в управление.

Генерал перевёл взгляд на майора, непосредственного начальника патрульного экипажа.

– С этим лейтенантом… раньше случалось что-то подобное? – спросил он.

– Никак нет, товарищ генерал! – отрезал майор. – Отличный офицер, примерный семьянин. Ни единого нарекания. Всегда вежлив, дружелюбен с коллегами… И вдруг такое, – он развёл руками, давая понять, что сам ошеломлён.

Генерал задумался, и тень тревоги скользнула по его лицу.

– Ясно, – произнес он, вставая. – Лейтенанта пока держите взаперти, зафиксированным. А мне необходимо кое с кем проконсультироваться.

В коридоре он достал свой старенький кнопочный телефон, образец простоты и надёжности, набрал номер и стал ждать ответа. Ответили не сразу – пришлось повторить вызов. Наконец, в трубке раздался приятный женский голос:

– Командор, вы нечасто радуете меня своими звонками! Что-то случилось?

– Да, и боюсь, дело серьёзное… Нужна ваша консультация, госпожа Сонина, – отрезал генерал.

– Вы же знаете, я сейчас далеко от Артура… вернусь только через три дня, – заметила Юмико. – Это не может подождать?

– Боюсь, что нет, – ответил генерал.

– Я поняла… Я слушаю, – тон её голоса стал серьёзным.

– Сегодня произошло странное происшествие… Один экипаж дорожной полиции столкнулся с… – и он вкратце изложил произошедшее.

– Был ли физический контакт? – перебила его Юмико. – Касался ли тот, что был в машине, вашего лейтенанта?

– Нет… Только разговор, – быстро ответил Павлов.

– Тогда я вас поздравляю! – ответила японка. – В вашем городе объявилась незарегистрированная Сирена.

– Этого я и боялся услышать, – произнес он без тени удивления. – Что вы посоветуете?

– Для начала я свяжусь с Юлей, попрошу её осмотреть вашего лейтенанта и снять постороннее воздействие, – ответила Юми. – Но в любом случае, без этой девочки вам не справиться.

– Я понял… Спасибо! – поблагодарил генерал, прежде чем прервать звонок.

***

Антонины Павловны не стало три года назад… Недуги обходили ее стороной, и до последнего вздоха она не обронила ни слова жалобы по поводу своего здоровья и самочувствия.

В тот роковой день, ее и Юру вызвали на экстренную операцию. К тому времени имя Юрия Малышева уже шепталось в коридорах медицины, как о восходящей звезде. Антонина Павловна, словно мать, гордилась своим учеником, проча ему свое место под солнцем.

Операция была подобна восхождению на Эверест, но они блестяще справились, вернув маленькой девочке шанс на счастливую жизнь. После, сославшись на усталость, Антонина Павловна направилась в кабинет главврача, намереваясь прикорнуть на диване. Час спустя, Юра нашел ее бездыханной – тихая, безмятежная смерть во сне.

Вопрос о месте упокоения Антонины Павловны даже не обсуждался. Для рода Малышевых это было предрешено. Она давно стала частью их семьи, и ее место было в фамильном склепе. Церемония прощания планировалась как семейное дело, но события вышли из-под контроля, словно река, прорвавшая плотину. Вечерний выпуск новостей на местном телеканале возвестил о кончине выдающегося кардиохирурга.

На следующее утро двери дома Малышевых осаждали просители, жаждущие проститься с Антониной Павловной, урожденной Родионовой. Коллеги, бывшие пациенты, благодарные ученики – поток желающих не иссякал. Панихиду пришлось перенести в центральную клинику Артура, где она провела большую часть своей жизни, даже выйдя на пенсию. Проводить Антонину Павловну в последний путь пришло бесчисленное множество людей. Именно тогда Юра осознал масштаб личности этой женщины, ее всеобщую любовь и уважение. После прощания, длившегося долгие часы во дворе больницы, ее тело отправилось в крематорий, чтобы стать пеплом.

На заключительном этапе, когда прах Антонины Павловны помещали в нишу склепа, присутствовали только самые близкие: Наместник, род Малышевых и один, казалось бы, посторонний человек – Артем… Тот самый парень, что долгие годы охранял сначала студенческое общежитие, а затем и особняк графа Малышева. Среди скорбящих, застыл оператор с телекамеры, безмолвно фиксируя происходящее.

Помню, после похорон сестра с грустью промолвила:

– Для меня она всегда была бабушкой Антониной… А для многих она, оказывается, была Ангелом! Человеком, который, не жалея себя, спасал чужие жизни…

…Артем и сейчас охраняет их покой. Он связал свою судьбу с Полиной, которая приняла на себя заботы, ранее с любовью выполняемые Антониной Павловной Родионовой. Но Полина не просто служанка – она профессиональный боец из отряда "Валькирий", отвечающего за безопасность семейства Малышевых как на территории Академии, так и за ее пределами. И помимо нее, в доме всегда присутствуют еще две девушки, одетые в форму горничных, но являющиеся бойцами спецназа.

Существует и вторая линия обороны, дислоцированная в небольшом домике между особняками Малышевых и Алановых, обеспечивающая безопасность обеих семей.

***

Завершив свой утренний туалет, потратив на это драгоценные полчаса, Юля переоделась в более привычный, почти бунтарский наряд и спустилась в гостиную, где цесаревич уже беседовал с…

– Олеся! – воскликнула она, узнав одну из близняшек, подруг и телохранительниц мамы. С радостью бросившись к ней, Юля обняла стильную девушку, облаченную в шикарный брючный костюм цвета слоновой кости.

– А ты, смотрю, верна себе, – улыбнулась Олеся, скользнув по девушке оценивающим взглядом. На Юле были черные брюки-бриджи, полуоблегающие, с большими карманами, заканчивающиеся чуть ниже колен, в паре сантиметров от верха голенища высоких ботинок, напоминающих армейские берцы на каблуках. Сверху – короткий черный топик с высоким воротом, открывающий полоску загорелого животика. Руки украшали длинные перчатки без пальцев, почти до локтей. В целом, образ напоминал дерзкую девчонку из молодежной банды.

– Если ты здесь, значит, и мама тоже? – с осторожностью спросила Юля.

– А где же мне еще быть? – раздался из-за спины знакомый и любимый мамин голос. И не важно, что она не была ей родной матерью, для Юли другой мамы никогда и не существовало. Она тут же с радостным визгом повисла на шее Айки, которую не видела всего три дня.

– Я так скучала! – провозгласила Юля.

– Так скучала, что стоило мне только вернуться, как от сестренки Ри я уже наслушалась историй о твоих похождениях… – с укоризной произнесла графиня Малышева-Аланова. – Не хочешь ничего рассказать?

– А о чем именно? – настороженно осведомилась Юля.

– О! Значит, был не один инцидент с дракой, – усмехнулась Айка.

– Мам, ну правда, не надо считать меня совсем уж отмороженной… – пробурчала та и, обернувшись, глянула на Кира. – Хоть ты ей скажи!

– Насколько мне известно, эти три дня она вела себя почти образцово-показательно, – улыбнулся парень. – Никого не заставила ни гавкать, ни квакать… Ну, если не считать двух мальчишек из Южной, которых она слегка отпинала за назойливые приставания к знакомым девчонкам-одноклассницам.

– А те, наверняка, заявили, что применила против них свою способность, – догадалась Олеся и усмехнулась. – Пара придурков… Она и большее количество в легкую отпинала бы, учитывая, сколько у нее было наставников в рукопашном бою!

– Вот-вот, я так всем и сказала! – тут же заявила Юля. – Для того, чтобы кого-то отпинать, мне не надо использовать свою способность…

– За последние два года, – задумчиво произнесла Айка, – ты слишком часто стала кого-то пинать… Похоже, мы с отцом слишком тебя разбаловали… – отступив на шаг назад, окинула девушку оценивающим взглядом и качнула головой. – А когда я так одевалась, твой папа скрипел зубами… Кстати, об отце? Он тебе не звонил?

– Да у него телефон вечно выключен! – возмущенно заявила Юля. – Я утром звонила Дзихико, и она ответила, что папа на операции и сейчас не может разговаривать. А потом и она отвечать перестала.

– Двадцать семь раз… – негромко произнес Кир.

– Что? – глянула на парня Айка. – Что за двадцать семь раз?

– Двадцать семь раз она звонила с самого утра госпоже Кудо… В среднем каждые десять минут… Начиная за час до занятий, а потом каждую перемену. Наверное, её это просто достало.

– Тогда все понятно, – серьезно кивнула Айка. – Но насколько мне известно, операция у него уже давно закончилась, и там у них все в порядке… Поэтому у меня будет к тебе просьба, – строго глянула на старшую дочь.

– Какая просьба? – осторожно спросила Юля.

– Если не ошибаюсь, у Кира сегодня крайний осмотр перед операцией, – вопросительно глянула на парня Айка. Он, хоть и не мог видеть её взгляда, утвердительно кивнул и сказал:

– Да, именно на сегодня договорились об осмотре.

– Вот и отлично! – удовлетворённо кивнула Айка. – Пока Кира будут осматривать, сходишь через дорогу в Центральную Городскую Больницу к отцу… Выскажешь ему мое категоричное требование быть сегодня дома… Хотя бы пусть сегодня переночует в Замке Последнего Босса… По сути, тоже наш дом, – заметила Айка.

– А если откажется? – усомнилась девушка.

– Можешь применить свою способность, если понадобится, – дала добро на крайнюю меру Айка. – И если что, я тебя прикрою и отмажу! – пообещала та.

– Очень заманчивое предложение, – заметила Юля с улыбкой. – Мам, но ты же сама знаешь, что на папу моя способность почему-то совсем не действует, – напомнила та.

– Зато на него действует твое умоляющее личико и твои капризы, когда ты его о чем-то просишь, – усмехнулась Айка. – Ну, или хотя бы заставь его включить телефон, чтобы я смогла сама с ним поговорить.

– Ну, это я сделать, пожалуй, смогу, – тут же пообещала девушка.

***

Лариса Юрьевна не планировала сегодня переступать порог Центральной Городской – так вышло. Нужно было переговорить с заведующим терапевтическим отделением, который чуть ли не молил её о помощи в приобретении столь необходимого им оборудования.

Едва начав разговор, глава города укоризненно взглянула на заведующего, в голосе её звучало осуждение:

– У вас под боком работает мой племянник. Неужели вы не могли обратиться к нему? Или вы его уже настолько измотали своими просьбами, что он вас попросту отшил?

– Что вы такое говорите, госпожа Малышева! – возмутился врач. – Граф Малышев никогда не позволит себе грубость, поверьте! – с жаром воскликнул заведующий. – Он прекрасный хирург и человек, но дело в том… что здесь он, прежде всего, врач, хирург, и я не могу отвлекать его от работы, от пациентов, которые в нем нуждаются… Он и так работает больше, чем кто-либо!

– По-моему, даже слишком много, – вздохнула Лариса.

– Вот и я о том же! Я ему сегодня так и сказал… что ему не мешало бы отдохнуть пару дней, побыть с семьей… А то у графа лица на нем нет. Загоняет он себя… Может быть, вы с ним поговорите, образумите? – попросил врач.

– Ладно, я поговорю с ним, – вздохнула Лариса и направилась в хирургическое отделение, чтобы навестить своего племянника, который слишком уж самозабвенно отдавался работе. – Лучше бы он стал киноактером, – вздохнула она, не понаслышке зная, сколько предложений о съемках ему поступало, и которые он с завидным упрямством отклонял.

Идя по коридору хирургии, она издали заметила колоритную фигуру медсестры в халате, за спиной которой красовались два самурайских клинка.

Наверное, она единственная такая медсестра в своем роде, – с усмешкой подумала мэр, приближаясь к Дзихико, застывшей, словно каменное изваяние, возле кабинета заведующего.

А если она здесь, значит, там Юра. – заключила она.

– Он спит? – на всякий случай уточнила Лариса у женщины, которая учтиво отступила в сторону, пропуская её к кабинету.

– Насколько мне известно, уже нет… У них с заведующим какой-то разговор, – пояснила японка. И, несмотря на экстравагантный вид, Дзихико действительно училась на медсестру и очень помогала Юре в работе… присутствовала даже на его операциях… разумеется, без своих клинков. А еще она была матерью-одиночкой, одна воспитывала сына. Об отце мальчика никто ничего не знал. Но сейчас не время обсуждать сложные отношения Кудо с мужчинами, которые, по её словам, совершенно не соответствовали её высоким критериям.

– Хорошо, – сказала Лариса, постучала в дверь и решительно вошла в кабинет. Оба врача тут же обернулись на неё.

Юра за эти годы почти не изменился… Выше не стал, волосы остались прежней длины, и он все так же прятал их в специальный «чехол», вшитый в одежду. Хотя кое-что все же изменилось. Черты его лица немного погрубели, и теперь никто не принял бы его за юную девушку.

– Тетя? – удивленно произнес он. – Какими судьбами здесь?

– Да вот решила заглянуть и узнать, чем ты тут занят, – произнесла Лариса. – Скажите… – назвала главврача по имени и отчеству. – Вам мой племянник еще нужен?

– А нет, мы уже закончили, – поспешил ответить тот. – Юрий Александрович сегодня нам очень помог… Я невероятно счастлив, что у нас есть такой выдающийся хирург.

– Очень рада это слышать, – благосклонно улыбнулась женщина. – Скажите, на ближайшие пару дней мой племянник вам еще потребуется?

– У нас, конечно, всегда много пациентов, нуждающихся в помощи, но настолько сложных случаев, как сегодня, больше нет… Думаю, мы справимся и без Юрия Александровича, – ответил главврач.

– Хорошо, тогда я на пару дней забираю у вас своего племянника… Ему определенно нужно как следует отдохнуть, – решительно заявила женщина.

– Тетя, – немного недовольно протянул Юра. – Тебе не кажется, что я сам в состоянии решать, когда и что мне делать?

Лариса оглянулась на парня и неожиданно улыбнулась.

– Ты давно на себя в зеркало смотрел? – и кивнула на зеркальную стенку шкафа. – Советую взглянуть. Думаю, твоя наставница, Антонина Павловна, сейчас была бы тобой недовольна. Она, если мне не изменяет память, постоянно повторяла, что врач, служа своему делу, не должен забывать и о себе самом… А ты сейчас выглядишь так, словно собрался вслед за ней.

– Не смешно, – буркнул мужчина и все же взглянул на свое отражение в зеркале и… вынужден был с ней согласиться. Темные круги под глазами и усталый вид говорили о сильном переутомлении.

– Ладно, я понял, – сдался он, признав её правоту. – Пожалуй, мне и правда нужно отдохнуть.

– Это хорошо, что ты сам это осознал, – удовлетворенно кивнула Лариса и, оглянувшись на дверь, громко позвала: – Дзихико, зайди, пожалуйста!

Дверь мгновенно распахнулась, и в кабинет вошла девушка с клинками, которые демонстративно носила на виду, не убирая их в инвентарь свернутого пространства. У неё был такой артефакт из Туманной Зоны, подаренный ей Туманным народом. Но мало кто знал, что в нем она хранила оружие посерьезнее и куда более убойное.

– Забирай своего босса и проводи его в мою машину…

– Хорошо! – тут же просияла девушка и вежливо поклонилась той.

– Идите, – сказала им вслед Лариса. – А мне нужно кое-что обсудить с доктором…, пока есть такая возможность.

***

В Баюйцюане зияли шесть врат, связующих скрытую в подпространстве Академию с вольным городом.

Первые врата, словно страж, возвышались на площади, по соседству с угрюмым зданием управления СИБ. Там, где некогда рокотал автомобильный портал, ныне царила лишь призрачная память о былом.

Вторые врата приютились меж помпезным первым городским кинотеатром и суровым главным полицейским управлением. До обоих этих столпов власти и развлечений было рукой подать – не более трехсот шагов.

Третьи врата распахнулись в самом сердце порта, у нового комплекса зданий, где обрели покой семьи доблестных офицеров морской пехоты.

Четвертые врата неразрывно сплелись с жизнью и ароматами фармацевтической фабрики «Вебер-Ло». Здесь, в стенах, где современная магия науки встречалась с алхимией природы, Вебер и семья Ло делили бремя и славу. Косметика, рожденная из трав, вскормленных туманом на его зыбкой границей, с ошеломительной скоростью покоряла сердца подданных Российской Империи и заморских модниц, благодаря новым цехам, источавшим аромат успеха.

Пятые врата затерялись меж зловещим «логовом вампира» и грозной «башней последнего босса». Или, вернее сказать, внутри единого организма – жилого комплекса, проросшего из общего фундамента. Первые три этажа, вмещавшие в себя технические лабиринты и гаражи, представляли собой монолит, раскинувшийся почти на квадратный километр. Когда-то на этом месте зияла лишь пустошь: заброшенные строения, горы мусора, позорный шрам в самом сердце города.

Но вернемся к этому дерзкому творению архитектурной мысли. На третьем этаже раскинулся цветущий парк, ставший прибежищем для портала. По обеим сторонам от него, словно клыки неведомого чудовища, взмывали ввысь два шестиэтажных, заостренных нароста, которым людская молва приклеила нелепые, но живучие прозвища. Вместе их величали «зубами дракона» – символ власти, богатства и неприступности.

И пусть молва твердила, что комплекс принадлежит лишь двум семьям, Вебер и Малышевым, на самом деле за его неприступными стенами обретали приют все те, кто был достаточно близок к обоим родам, кто принадлежал к избранному кругу «своих». Тот самый Антадзе, бывший глава службы безопасности Академии, нашел здесь тихую гавань, посвятив себя заботе о внуках. Здесь же жили «братья и сестры» Юры по интернату, связанные узами детства и общей судьбы.

Вот такой причудливый, многогранный мир сокрылся в самом центре Баюйцюаня.

И наконец, шестые врата! Они возникли на границе между «хирургическим глазным центром» и главной городской больницей, в тихом сквере, приютившемся у стен обоих медицинских учреждений.

Именно через эти врата, сквозь серо-голубую дымку портального марева, Юля и Кир шагнули в город, оставив позади стены Академии.

Глава 4 (редактура ИИ)

Глава 4.

– Эй, братан, зацени какая чика! – фраза, словно плевок из чужого мира, обрушилась на Юлю, стоило ей лишь шагнуть из мерцающей утробы портала. Что ж, учитывая её вызывающий наряд, подобная реакция от похотливых взглядов местных самцов была предсказуема, как восход солнца. Она даже не удостоила их презрением, лишь крепче сжала руку Кира, молча проплывая мимо. Почему под руку? Всё просто: верный пёс Кира, Джуль, остался дома. Расстояние от портала до больницы было пустяковым, а лохматого друга туда всё равно бы не пустили – таковы бездушные правила. Оставить Джуля на улице? Нет уж, этот "желтый комок шерсти" неминуемо привлек бы к себе ненужное внимание. Пусть лучше отдыхает в родных стенах, чем испытывает подобный стресс.

Именно поэтому Юле пришлось отложить в сторону свою гордость и выступить в роли поводыря для потерявшего зрение парня.

– А это кто с ней? Кавалер? Какой-то он… – парень осекся на полуслове, испуганно таращась на возникшую из ниоткуда туманную кошку. Мгновенное помутнение, словно ледяной ливень, окатил его с головы до ног. Кошка ничего не сделала, лишь на миг заглянула в его душу светящимися глазами, а затем растаяла дымкой, бесследно исчезнув. Юля же, не сбавляя шага, продолжала вести Кира вперед.

Тот тоже не остановился, не обернулся… Какой смысл? Но запоздалый, полный ужаса вопль, донесшийся из-за спины, всё же разбудил его любопытство.

– Что ты сделала?

– Я? – в голосе девушки звучала нарочитая невинность. – Ничегошеньки! И не надо строить из меня монстра!

– Братан, ты видел?! – дрожащий от страха голос. – Туманная кошка! Настоящая, мать её, кошка-призрак!

– Значит, померещилось, – задумчиво протянул Кир. – Просто кошечка пробежала… – в голосе проскользнул сарказм. – Сама по себе, мимо… Бывает!

Девушка, проигнорировав колкость, болезненно сжала его руку, давая понять, что ему лучше держать язык за зубами. Кир прислушался к звукам за спиной, но там уже было тихо. Они, видимо, успели отойти на достаточное расстояние.

Присутствие Юли рядом пьянило его чувства, заполняя всё вокруг густым, ванильным ароматом, исходящим от неё. Она вообще была неравнодушна к сладким запахам, постоянно меняла их, порой даже по несколько раз в день. Благо, её зубастая тётя, глава корпорации Вебер, щедро снабжала её всевозможными новинками парфюмерии. Но в последнее время Юля остановилась на ванили, не изменяя ей уже целую неделю. Видимо, наконец-то нашла тот самый, идеальный аромат.

– Ты где витаешь? – проворчала она, когда он чуть не растянулся на земле, споткнувшись о бордюр. – Я же предупреждала о препятствии.

– Прости, задумался, – виновато пробормотал парень, возвращаясь из мира грёз в суровую реальность, где он…

Нет, об этом лучше не думать, иначе придется квакать до конца жизни… – осек цесаревич сам себя.

Как уже говорилось, парк примыкал к обеим городским больницам, поэтому здесь можно было встретить множество выздоравливающих пациентов, прогуливающихся или отдыхающих на скамейках. Вопреки всем запретам, они выбирались сюда через многочисленные дыры в ограде, окружающей старые больничные корпуса, построенные еще во времена рабовладельческих кланов и принимавшие лишь избранных, способных заплатить за лечение. Тот же доктор Павлов, двоюродный брат командора Павлова, уже тогда работал по специальности, набираясь опыта и разрабатывая свои собственные методы лечения.

Особенно много людей в больничных, махровых халатах, можно было увидеть на скамейках у выхода из парка, куда они приходили с родными, чтобы посидеть и пообщаться.

Пройдя через арку ворот, Юля было повернула в сторону "глазного центра", чтобы проводить Кира к доктору Павлову, но вдруг заметила знакомый серебристый автомобиль, возле которого стояли – помощница и телохранительница отца, Дзихико, и личный водитель тёти. Резко изменив направление, девушка направилась к ним. И тут же увидела саму тётю, выходящую из ворот больницы, как всегда элегантную и одетую с иголочки.

– Тётя Лариса! – крикнула Юля, размахивая рукой и привлекая всеобщее внимание.

***

–... – с некоторой укоризной вновь произнесла Лариса Юрьевна. – ваша наставница, Антонина Павловна, увидев вас сейчас, была бы глубоко разочарована… Ведь до Юры, к которому она испытывала особое расположение, именно вас она всегда ставила в пример, называла лучшим своим учеником… Вы были её гордостью… Что же изменилось? Как вы дошли до такого? – в голосе женщины звучала неприкрытая грусть.

– Лариса Юрьевна, – чуть напряженно ответил врач, бывший нейрохирург… именно бывший, ибо пять лет он не прикасался к скальпелю. – Не думаю, что вы вправе меня судить.

– Да что вы, – женщина покачала головой, – я не осуждаю. Напротив, я считаю вас прекрасным руководителем, достойным человеком… Но… не пора ли переступить через себя, вернуться к тому, к чему у вас дар!

– Дар? – внезапно вспыхнул врач. – А вас не смущает, что во время простой операции я убил человека на операционном столе! – слова сорвались с губ с яростью, однако он тут же взял себя в руки и тихо добавил: – Я больше не могу оперировать… Слава богу, наставница воспитала достойную замену. И я искренне рад, что ваш племянник столь талантлив, что мне до него, как до луны… Он, в отличие от меня, не совершает таких ошибок! – закончил он с горечью.

– Юра такой же человек, как и вы… И он не всесилен, – возразила Лариса, покачав головой. – И Антонина Павловна не была всемогущей…

– Значит, я слабее, чем они, – вздохнул главврач. – Обещаю, постараюсь больше не перегружать графа Малышева… но давайте закроем эту тему… она мне неприятна.

– Простите меня… Я не хотела вас упрекать, – мягко улыбнулась женщина.

– И вы меня простите за эту безобразную вспышку, Лариса Юрьевна, – слабо улыбнулся врач. – Всего вам хорошего! – всем своим видом давая понять, что хочет, чтобы она ушла.

– Всего доброго, – произнесла женщина и, наконец, покинула кабинет главврача.

Племянника и его помощницы внизу уже не было, поэтому она спокойно спустилась и вышла на улицу. Недолгий разговор оставил на душе мерзкий осадок. Меньше всего она хотела обидеть человека, который когда-то оперировал её саму… спас ей жизнь, можно сказать. Ей даже пришла в голову безумная мысль – попросить Юлю использовать на нем свою способность… Лариса Юрьевна тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Подобное воздействие – нарушение закона. Мелкой и так все сходит с рук лишь благодаря высокопоставленным покровителям, с которыми боятся связываться. Да и сама Юля не переходит границ, максимум – заставить кого-нибудь квакать… именно квакать, а не гавкать или мяукать. Почему-то она питала особую слабость к кваканью. И то эффект быстро проходил.

Выходя за ворота, Лариса Юрьевна услышала:

– Тетя Лариса! – резко подняв взгляд, она увидела машущую рукой молодую девушку с розовыми волосами, воплощение позднего подросткового бунта в вызывающем наряде.

Пороть тебя некому, мелкая засранка! – с теплотой подумала она и махнула в ответ.

Громкий выкрик привлек всеобщее внимание. Впрочем, дело было не только в нем, но и в голосе… Даже научившись говорить без воздействия на чужой разум, Юля не могла скрыть голос Сирены. Неудивительно, что на нее оглянулись все, кто слышал. Но та, совершенно игнорируя окружающих, повисла на шее у тети, с которой у нее сложились теплые отношения.

Вздохнув, Дзихико подошла к цесаревичу, который застыл на месте, не зная, как ему быть, и взяла его под руку, подводя к машине.

– Благодарю, – негромко произнес он.

– Тетя, ты видела папу? – тут же спросила Юля.

– А почему бы тебе не спросить Дзихико о его местонахождении? – с улыбкой предложила Лариса.

– Я с ней не разговариваю! Я обиделась! – заявила Юля, надув губы. – Она игнорировала мои звонки!

– Около тридцати звонков, – пробурчала японка. – В конце концов, от одного и того же вопроса мне захотелось сделать сэппуку. Как можно звонить и спрашивать об одном и том же столько раз? – она наградила девушку гневным взглядом.

– Так где Юра? – оглядываясь по сторонам, уточнила Лариса.

– Стоило ему сесть на заднее сиденье, – японка кивнула на машину с затемненными стеклами, – как он тут же вырубился…

– Что? Папа в машине! – воскликнула девушка и бросилась к ней. Но в тот же момент Юра и сам выбрался наружу. Выглядел он очень уставшим, но, увидев дочь, тут же отвесил ей щелбан.

– Больно! – отскочила Юля, хватаясь за лоб.

– Что ты здесь устроила? – строго произнес Юра, неодобрительно взглянув на девушку, но не стал при всех читать ей нотации. – Дома поговорим, – многообещающе пообещал он.

– Если ты сегодня еще домой попадешь, – пробурчала она и с надеждой уточнила: – Ты ведь закончил работу на сегодня… правда?

– Закончил, – подтвердил он, бросив на девушку изучающий взгляд. – Что-то ты сегодня чересчур настойчива. Не натворила ли чего и теперь ищешь у меня защиты?

– Да ничего я не натворила, – обиженно надулась девушка. – Ты забыл, что у Димки завтра день открытых дверей в школе? Он очень хочет, чтобы ты был там.

– Забыл, – честно признался он, слегка смутившись. – Спасибо, что напомнила! Так вот почему ты бомбардировала Дзихико звонками?

– А что, не должна была? Я обещала Диме, что ты обязательно будешь… Даже если бы мама не попросила за тобой съездить, я бы все равно примчалась, чтобы напомнить.

– Значит, мама тоже вернулась, – подметил он, уловив суть. – Стоп, – он перевел взгляд на цесаревича. – А зачем ты Кира сюда притащила? – Затем он оглянулся на свою смущенную помощницу. – Ты забыла ей сообщить? – понял он по ее виноватому виду.

– Ты о чем? – насторожилась Юля.

– Доктора Павлова не будет целую неделю… Его срочно вызвали во Владивосток, и он еще вчера вечером улетел туда на дирижабле, – пояснил Юра.

– Ну ладно… виновата, – развела руками Дзихико. – Забыла, правда!

– Ничего страшного, – миролюбиво улыбнулся Кир. – Зато прогулялся! Тоже полезное занятие…

Но Юля только сильнее нахмурилась, с неудовольствием поглядывая на японку. Тут в разговор вмешалась Лариса Юрьевна, произнеся сдержанным тоном:

– Может, вы сядете в машину и перестанете привлекать внимание?

И вправду, они уже привлекали слишком много любопытных взглядов. И тут возникла другая проблема: их шестеро, а мест в машине всего пять. Кто-то был лишним. Тетя решила проблему быстро: отпустила водителя, сказав, что он свободен, и посадила за руль Дзихико, а сама села рядом с ней. На заднем сиденье разместились: у окна – Юра, в центре – Юля, а с другого края – Кир. Машина выруливала со стоянки, когда у Юры зазвонил телефон. Он удивленно приподнял бровь.

– Неожиданно, – пробормотал он и ответил. – Слушаю вас, Командор? Не часто вы звоните. Что-то случилось?.. Да… – покосился на Юлю. – Она рядом… Что случилось?.. Я понял… Сейчас подъедем, – и коснулся плеча Дзихико. – В Центральное полицейское управление.

– Хорошо, – кивнула японка, выруливая на дорогу.

– Пап, что случилось? – напряженно спросила Юля. – Зачем Командор звонил?

– Я толком не понял, но, видимо, там что-то случилось, и нужна твоя помощь, – задумчиво ответил Юра.

– Моя? – удивилась она. – Зачем?

– Приедем, узнаем, – просто сказал он, откидываясь на спинку сиденья и засыпая. Зажатая между отцом и Киром, Юля сложила руки на коленях и сидела с видом примерной девочки, остро реагируя на присутствие парня рядом, периодически поглядывая на отца, который безмятежно дремал. И из-за его сна никто не разговаривал всю дорогу до полицейского управления, боясь потревожить его. Но стоило машине остановиться на стоянке, как он тут же открыл глаза и зевнул.

– Было хорошо, но мало! – пробормотал он и выбрался из машины. – Подождите нас с Юлей здесь. Не стоит всем туда идти.

Дежурный офицер полиции шагнул к ним навстречу и вежливо произнес:

– Граф Малышев, генерал попросил меня вас встретить и проводить в его кабинет… Прошу следовать за мной.

Кабинет Командора находился на третьем этаже. Юра уже бывал здесь. Офицер постучал в дверь, заглянул внутрь и пригласил их войти.

– Подожди за дверью, – устало велел дежурному Павлов, выходя из-за стола навстречу. – Спасибо, что сразу приехали! Знаю, что вы заняты, но ситуация серьезная.

– По телефону ты ничего не объяснил, – заметил Юра, пожимая руку. – Только сказал, что тебе нужна помощь Юли.

– Присаживайтесь, – генерал указал на диван, но сам остался стоять. – Вкратце, в городе появилась еще одна «сирена», и от ее действий пострадал мой патрульный офицер. Хочу, чтобы Юля посмотрела на него… Может, ей удастся снять чужеродное воздействие и привести его в нормальное состояние.

– Посмотришь? – оглянулся на дочь Юра.

– Конечно, – тут же кивнула она.

– Спасибо! – благодарно кивнул Павлов и громко крикнул. – Дежурный! – офицер появился на пороге. – Проводи девушку в медблок… пусть осмотрит лейтенанта.

– Слушаюсь! – ответил тот. Когда Юля и дежурный ушли, Юра спросил:

– Это точно была сирена?

– Я звонил госпоже Юмико, консультировался, и она уверена, что это может быть только сирена, – заверил Командор.

– Свинство! – выдохнул Юра. – Что произошло?

После краткого пересказа Малышев еще больше нахмурился.

– В СИБ уже сообщили? – спросил он.

– Пока нет, – покачал головой генерал. – Юля осмотрит лейтенанта, вынесет вердикт… а потом свяжемся со смежниками.

Юра промолчал, не желая учить Командора, как работать.

– Это точно был мужчина? – спросил он.

– Со слов патрульного сержанта, за рулем машины сидел мужчина, – заверил Павлов. – Разглядеть он его не смог, но уверен, что там был мужик.

– Интересно, – помолчав, произнес Юра. – Он всегда был в городе… или откуда-то появился?

– Мне самому интересно, – хмуро произнес Павлов. – Если был… – он замолчал, сомневаясь. – А если пришлый… – Он так и не закончил мысль. – Боюсь представить, сколько он дел наворотит… А как его ловить, не знаю. С чего начать? – вздохнул он. - Завтра с Алановым свяжусь.

– Могу я попросить об одолжении? – спросил Юра. – Держи меня в курсе всего, что связано с этой сиреной.

– Чего-то опасаешься? – поинтересовался генерал.

– Тревожно на душе… – признался Малышев. – За Юлю переживаю…

В этот миг на столе генерала зазвонил телефон. Он сорвал трубку и произнес строго:

– Слушаю?.. Понял… хорошо… – он положил трубку и сказал: – Юля привела лейтенанта в чувство. Похоже, мы и вправду имеем дело с сиреной.

***

Когда они спустились в медицинский блок, расположенный в подвальной утробе здания, их взору предстала Юля, словно тень, прильнувшая к стене, и растерянный лейтенант, плененный хороводом суетливых врачей. Он озирался, будто очнулся в незнакомом кошмаре, а его руки были скованы ремнями.

– Как вы себя чувствуете, лейтенант? – прогремел голос генерала, приближающегося к офицеру. – Отойдите от него! – рявкнул он на врачей, чья забота казалась удушающей.

– В порядке, господин генерал, – ответил лейтенант, в его голосе звучала легкая дезориентация. – Но почему я привязан?

– Освободите его, – отчеканил Командор.

– Но… – попытался было возразить один из врачей, но, встретившись с ледяным взглядом Павлова, торопливо выполнил приказ, освобождая лейтенанта от пут.

– Что последнее вы помните, прежде чем очнулись здесь? – вновь обратился генерал к офицеру, который теперь сидел на койке.

– Э… мы остановили машину для проверки. Я подошел… – начал вспоминать лейтенант. – В салоне были двое: водитель и пассажир. Я представился, сообщил о превышении скорости и попросил документы. В этот момент водитель обернулся, и… дальше я очнулся здесь, связанный, а перед глазами эта девушка, – он кивнул в сторону Юли.

– Можете описать тех, кто был в машине? – уточнил генерал.

– Водителя – да, а вот пассажира я разглядел не очень хорошо, – ответил лейтенант.

– Хорошо… – генерал окинул взглядом врачей. – Заканчивайте обследование, а после этого, – он снова посмотрел на офицера, – жду вас у себя в кабинете.

Он отошел от лейтенанта и с благодарностью кивнул Юле:

– Спасибо за помощь.

– Воздействие на разум было поверхностным, снять его не составило труда, – ответила она. – Но это действительно был кто-то со способностями сирены, – уверенно заявила Юля.

– Еще раз спасибо… – генерал перевел взгляд на Юру. – Вы свободны… Если появится что-то новое, я сообщу.

Граф кивнул и вместе с дочерью покинул медицинский блок. Поднимаясь по лестнице на первый этаж, он тихо попросил дочь:

– Ни слова о том, что здесь произошло… Особенно о сирене. Если кто спросит, скажешь, что помогла полиции разговорить наркомана… и вообще, говорить буду я, а ты только поддакивай… Не думаю, что такую информацию следует распространять… Поползут слухи – это может вызвать неожиданную и негативную реакцию, которая может затронуть и тебя.

– Но я же ничего такого не делала! – возмутилась дочь.

– Тебе и делать ничего не нужно… Достаточно того, что ты – Сирена… – серьезно ответил отец.

***

В кабинете генерала Аланова зазвонил телефон. Собеседник был Вадиму хорошо знаком, и они общались без лишнего официоза.

– Что-то случилось? – спросил генерал, бросив взгляд на часы.

– Перевертыш вернулся в город, – ответил невидимый собеседник хрипловатым голосом.

– Вот как… – удивился генерал. – Один или с кем-то?

– Именно с кем-то… – подтвердил Хриплый. – Вместе с ним в город проник кто-то со способностями сирены.

Генерал выругался сквозь зубы.

– Это не есть хорошо… Что еще известно?

– Ничего… Их цели прибытия нам неизвестны… Как и то, где они сейчас находятся.

– Плохо, – произнес генерал.

– Зато у нас есть точное фото лица сирены, – заметил Хриплый.

– А вот это уже кое-что! – одобрил Аланов. – Создайте фоторобот на основе этого фото и распространите его среди наших сотрудников. Пусть будут начеку, но ни при каких обстоятельствах не пытаются самостоятельно захватить сирену при встрече.

– Полицию ставить в известность? – осведомился тот, с хриплым голосом, больше известный как Жорик-мажорик.

Князь Аланов задумался.

– Завтра я сам свяжусь с Павловым и сообщу ему неприятную новость, – решил он.

– Понял…

Глава 5 (исправлено ИИ)

Глава 5.

– Ну и? – нетерпеливо спросила Лариса Юрьевна. – И что ему от тебя понадобилось?

Юля бросила мимолетный взгляд на отца. Тот, с полным равнодушием, лишь пожал плечами, тронув уголки губ едва заметной усмешкой.

– Даже не знаю, теть, – вздохнул он. – Могу ли я вообще говорить об этом с тобой, как с представительницей городской власти?

– Юра, хватит дурака валять, – отрезала глава города, ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.

– Да у них тут в город целая партия наркоты прибыла. Полиция слегка проворонила, так что им только один нарик и попался. А тот, упрямый как осел, ни в какую не хотел говорить, где схрон. А с учетом того, что товар могли уже перекинуть в другое место, или вовсе разбить на мелкие дозы и растащить по всему городу, генерал и решил пойти ва-банк. Вот ему для этого Юлька и понадобилась.

– Понятно, – удовлетворенно кивнула Лариса. – Если это поможет делу, то я совершенно не против, чтобы Юлька таким образом помогала полиции… Ну что, раз с делами покончено, может, по домам? – спросила она, окидывая взглядом присутствующих.

– Домой, – отозвался Юра, с жаром кивая. – Только домой!

Всю дорогу до дома, что высился здесь же, в городе, Юра безбожно проспал, не шелохнувшись даже когда машина въехала на стоянку и плавно поднялась на платформе до третьего уровня. Там, на привычном месте, их уже поджидала Айка. Но даже когда машина остановилась, Юрий остался безучастным к происходящему.

– Па, мы приехали! – Юля легонько тронула его за плечо.

– Оставь его, – неожиданно попросила Айка. – Пусть еще немного поспит, – произнесла она и жестом подогнала всех к выходу. Намек был ясен, как день, и никто не посмел ей перечить.

Выйдя с третьего уровня на площадку меж «зубов дракона», они оказались словно в другом мире: зеленая, парковая зона перетекала в детскую площадку, наполненную звонкими голосами играющей детворы. Но стоило взрослым ступить на площадку, воздух пронзил восторженный крик:

– Мама! – И в следующее мгновение мальчик, с явными чертами японской внешности, лет пяти, стремительно пересек площадку и повис на шее у Дзихико.

– Зик! – тепло улыбнулась сыну женщина. – Хорошо себя вел в мое отсутствие?

Откуда-то сбоку вышла молодая девушка, едва перешагнувшая двадцатилетний рубеж, и вежливо поклонилась. Она принадлежала к роду Вебер, дальняя родственница Тины, и исполняла роль негласной няни для всех детей до семи лет, проживающих в этом доме. Родители, уходя по своим делам или на работу, без малейшего страха оставляли ей, и еще троим таким же девушкам, своих чад, будучи уверенными в их заботе и безопасности.

– Спасибо, Виолетта! – Дзихико одарила девушку искренней улыбкой.

– Не за что, – ответила та, смущенно улыбаясь в ответ. – Присматривать за Зиком – одно удовольствие… Он очень послушный и исполнительный мальчик.

Юля и Кир, не дожидаясь окончания приветствий, направились к дому. Перед самым входом в «башню последнего босса» располагалась еще одна детская площадка, поменьше. На скамейке, спиной к ним, сидел мужчина, внимательно наблюдая за играющими детьми: мальчиком лет восьми и девочкой лет четырех. Юля уже собиралась пройти мимо, но тут мужчина, с легким акцентом и ноткой укора произнес:

– Юля, может, я и сижу к тебе спиной, но это не значит, что я не заметил тебя и что ты должна пройти мимо, даже не поздоровавшись… – Антадзе обернулся. – Доброго вам… уже вечера… Юля и цесаревич Кир! – приветствовал он.

– Добрый вечер, Лаврентий Павлович, – послушно отозвалась Юля. – А вы, как всегда, все подмечаете и ничего не упускаете из виду. А где ваш сын и невестка? Я их уже пару дней не видела.

– Олеся и Серго вместе с госпожой Юмико и ее мужем в отъезде. И их еще около недели не будет. Разве ты не в курсе? – удивился он.

– А должна была быть? – теперь уже удивилась Юля. – Мне не докладывают о чужих перемещениях. – Вопреки ее желанию, в голосе прозвучали нотки обиды, которые тут же уловил чуткий грузин.

Улыбнувшись, он произнес:

– Это с их стороны было недопустимо. По возвращении я им обязательно сделаю строгий выговор.

– Ага, обязательно! – рассмеялась Юля. – Я и сама могу им устроить выволочку.

– Нет, не стоит, – снова легкая улыбка озарила лицо Антадзе. – После твоего внушения они сутки будут квакать, – он шутливо замахал на нее рукой. – Иди уже, балаболка мелкая.

– Я давно уже не мелкая! – нахмурилась Юля, которую раздражало это прозвище. Она готова была стерпеть его от родителей, но других могла наказать кваканьем. И только седина и уважение со стороны Юли уберегали грузина от подобной участи.

– Пожалуй, и вправду, давно уже не мелкая, – задумчиво согласился Лаврентий. – Как быстро летит время, – вздохнул он.

Семейство Малышевых занимало весь верхний этаж целиком. Выходя из лифта, Юля и Кир попадали в просторную прихожую со шкафчиками для обуви, где их уже терпеливо ждал Джуль, который тут же бросился к Киру, выражая свою бурную радость. На поднявшийся шум в коридоре появился одиннадцатилетний Димка, ведущий под руку шестилетнего Тимура.

Не было только девятилетней Кати, средней дочери. Но она сегодня должна была быть на занятиях в «школе искусств», где занималась бальными танцами, и вернуться домой только через пару часов в сопровождении Лани, которая должна была ее встретить после занятий и проводить домой.

– Привет, сестренка! – серьезно поприветствовал Юлю Дима. – Слышал, ты сегодня снова что-то отчудила, – заметил он с лукавой усмешкой.

– Бессовестная клевета! – тут же запротестовала она. – И вообще, кому ты веришь: мне, своей горячо любимой старшей сестре, или моим завистникам?

– Ох, как ты загнула! – восхитился старший сын. – Хотел бы я сказать, что верю только тебе, но меня смущает один вопрос… А кого ты считаешь завистником? Вообще-то я услышал об этом от крестной Ирины… Которая, в отличие от тебя, меня квакать не заставляла, – напомнил он о единственном случае, когда ему удалось вывести из себя старшую сестру, за что он поплатился часом кваканья.

– Ага, – то ли возмутилась, то ли констатировала Юля. – Теперь ты будешь мне об этом до конца жизни вспоминать.

– Обязательно, – серьезно заверил ее брат. – И даже выбью на медной табличке и повешу над дверью, чтобы уже никогда не забыть, – и, не выдержав, рассмеялся.

А вот младшему брату не было дела до спора старших. Оторвавшись от руки Димы, Тимур телепортировался к Юле и обнял ее за ноги, выражая свою радость. Он, как и старший брат, обладал двумя способностями: от мамы унаследовал телепортацию, а от отца – огненную силу, правда, куда более слабую.

– А где мама с папой? – спросил Дима, так и не увидев родителей.

– Скоро будут, – заверила его Юля. – И папа мне обещал, что завтра будет на дне открытых дверей.

– Спасибо, сестренка, – серьезно поблагодарил ее Дима. – Всегда знал, что на тебя можно положиться.

– На меня-то можно, а вот ты… неблагодарный! – тут же обвила его Юля и тоже рассмеялась. – Ладно, может, пока ждем родителей, приготовим что-нибудь на ужин?

– Ты хотела сказать: разогреем наш ужин, – усмехнулся Дима. – Мама уже позаботилась!

– Когда только успела! – удивилась девушка и услышала, как рядом фыркнул Кир.

– Успела, – пробормотал он. – Скорее всего, заказала в ресторане своей подруги, что в паре кварталах от дома.

– Именно так все и было, – снова хмыкнул Дима. – Она при мне тете Джи звонила и просила, чтобы нам прислали ужин… Курьер из ресторана принес все двадцать минут назад. Пока еще горячее, но если те не поторопятся, то все успеет остыть, – заметил он.

– Ну, думаю, – оглянувшись на двери лифта, задумчиво произнесла Юля. – Раньше, чем через час, они не появятся.

***

Нежный, знакомый аромат духов, обожаемых Айкой, окутал его сознание, словно ласковое прикосновение. Юрий открыл глаза и увидел над собой небесный свод, обрамлённый коленями жены, – живой, дышащий пейзаж, исполненный любви и покоя.

– Я умер и попал в рай, – прошептал он, не в силах поверить своему счастью.

Над ним склонилось лицо Айки, её глаза искрились мягкой насмешкой.

– Не рановато ли, дорогой? Мне кажется, у тебя ещё остались дела на этой грешной земле.

Юрий огляделся, словно заново открывая мир вокруг.

– А где все?

– Ты так крепко заснул, что я не решилась тебя будить. Захотела подарить тебе немного тишины, – ответила она с улыбкой.

– И сколько я проспал?

– Около часа, с тех пор как вы приехали. Как ты себя чувствуешь?

Юрий прислушался к себе.

– Гораздо лучше, чем ожидал.

– Юра, – в голосе Айки прозвучали лёгкое осуждение и забота, – может, хватит себя изводить? Ты не единственный хирург в городе. Нужно немного себя любить!

– Все сегодня меня отчитывают, – пробормотал он. – Может, и правда, я загоняю себя слишком сильно.

Айка снова улыбнулась ему.

– На нашу общую почту пришло сообщение от самого Императора! – неожиданно сообщила она.

Юрий приподнял бровь.

– Да? И чего этот… – он сглотнул, не желая произносить вслух оскорбительное слово. – Что ему ещё от нас нужно?

– Он благодарит нас за успешное завершение трилогии и сообщает, что фильм вызвал фурор в столице!

– Ага, – проворчал Юрий. – А ничего, что у нас этот фильм ещё даже в прокат не вышел? И ведь снимали его здесь, у нас!

– Не ворчи, – укорила его Айка. – Премьера через десять дней. Да и какая тебе разница? Ты всё равно не пойдёшь на показ… как, впрочем, и я.

– Да, – согласился он. – Нечего нам там делать. Меня и так в больнице уже достали. Дзихико уже отбивается от желающих получить автограф и сфотографироваться.

– Представляю эту картину! – рассмеялась Айка. – Наша доблестная воительница с клинками наголо!

– Ничего смешного, – пробурчал Юрий. – Что ещё наш светлоликий сообщил?

– Да, ещё кое-что, – вспомнила Айка. – Он присылает тебе двух талантливых, но… проблемных хирургов. Из-за своего поведения они стали персонами нон грата в высшем обществе Санкт-Петербурга. Он надеется, что ты их перевоспитаешь… И назначил их тебе в помощники.

– У нас что, отстойник для отбросов? – скривился Юрий. – Ладно, посмотрим, на что они годятся. Если будут плохо себя вести, вышвырну обоих. – Он зевнул. – Хорошо, конечно, вот так лежать, но пошли домой.

– Пойдём, – кивнула Айка. – Дети, наверное, заждались.

Они выбрались из машины и, взявшись за руки, направились к лестнице, ведущей на верхнюю площадку. Юрий остановился, оглянувшись на монорельсовую дорогу, которую заканчивали монтировать в полутора сотнях метров от их дома. Эта ещё не запущенная в строй дорога, уже получившая название уникальной и революционной, рассекала Баюйцюань пополам, начинаясь от городского порта и проходя через весь город. Она змеилась по крышам малоэтажных домов, чьи несущие конструкции специально усилили, и стремилась ввысь, к самой верхней точке города. Пронзив городскую черту, монорельс огибал небольшие поселения, расположенные в окрестностях и официально являющиеся городскими пригородами. В будущем, эта дорога должна была спровоцировать в этих поселениях настоящий строительный бум, увеличив население и стимулируя развитие производственных мощностей. Одновременно с этим проектом, на самой окраине города, началось строительство огромного вокзала и железнодорожного узла, которому предстояло стать основным грузоприемным центром региона. Отсюда, словно кровеносные сосуды, должны были протянуться железнодорожные пути. Один из таких путей уже строился в направлении Артура, чтобы соединиться с дорогой, идущей из негласной столицы региона. Это должно было существенно увеличить товарооборот и пассажиропоток между двумя городами и сократить расходы на логистику, а также позитивно отразится на развитии поселений-крепостей, расположенных вдоль железнодорожного пути.

– Папа! Мама! – радостный детский крик со стороны портала заставил их обернуться. К ним бежала девятилетняя Катя, серебровласая копия матери, с разными глазами – синим и зелёным, которые к тому же обладали удивительной способностью менять свой цвет, переливаясь серебром. Девочка унаследовала от отца стихию льда, став воплощением их любви и надежды. Юрий шагнул навстречу дочери, подхватил её на руки и закружил в вихре смеха и восторга.

– Папа, уронишь! – визжала Катя, хотя обожала эти мгновения.

К ним не спеша подошла Лани, лучшая подруга Юли, практически член их семьи, имевшая свою комнату в их особняке.

– Спасибо, Лани, что привела Катю! – с улыбкой поблагодарила её Айка.

– Это не трудно, – ответила та. – С Катюшей куда меньше хлопот, чем с Юлькой, которая умудряется находить приключения на ровном месте, стоит только отвернуться.

– Такая у неё натура, – ответила Айка и громче добавила: – Итак, семья почти в сборе! Пойдёмте к остальным, к нашему ужину?

Катя тут же подхватила отца за одну руку, а маму за другую, и они пошли дальше, являя собой образцовую семью, где, несмотря на мелкие разногласия, царили любовь и согласие.

***

Ночь опустилась на территорию Академии, и в бархатном полотне неба заблистала луна, полная и царственная.

В действительности же, это было грандиозное творение – иллюзия, сотканная гением одной талантливой девушки. Она превзошла все, что когда-либо создавал её кумир и виртуальный наставник, дед нынешнего графа Малышева, по чьим дневникам и трудам училась та, кого многие по-прежнему звали Ведьмой.

Многие, преклоняя колена, молили Большую Юлю раскрыть секрет этой поразительной иллюзии, поведать тайны её созидания и нерушимости. Другим иллюзионистам не удавалось даже приблизиться к её триумфу. Объемная, самоподдерживающаяся, эта иллюзия была видна даже тем, кто, подобно Айке, был лишен возможности видеть обычные миражи. Юля же хранила свои секреты, как зеницу ока, утверждая, что уникальность иллюзии состоит в её неповторимости. И вот, уже три года — это волшебное звездное небо радует обитателей Академии… и не только их.

На крыше особняка Малышевых, во всем своем величественном обличии, восседал черно-серебристый туманный кот. По меркам его породы, он был еще молод – всего около тридцати пяти лет. Его мать, например, приближалась к шестидесяти, считаясь долгожительницей и почтенной старожилкой. Недавно она передала бразды правления прайдом Ласке, удалившись на покой в "детскую" комнату, где целыми днями наблюдала за играми резвых котят. Лишь изредка, в такие ночи, она выбиралась на короткую прогулку. Черныш же, незаметно и преданно, оберегал мать, не допуская, чтобы кто-то посмел её обидеть. Она знала о его негласной заботе и принимала её с благодарностью, как должное. Вот и сейчас, отойдя от дома и устроившись на мягкой траве, возле знакомой девушки из охраны поместья, которая тут же начала её поглаживать, тихо мурлыча, она пристально наблюдала за котом, сидящим на крыше на фоне луны, делающим вид, что просто отдыхает в этом необычном месте.

Так они и сидели втроем: старая кошка, девушка из охраны, ласкающая свою нежданную соседку, и черный кот на крыше, охраняющий их покой и зорко следящий за окрестностями.

***

Не спал и Кир…

У окна, словно зачарованный, застыл молодой цесаревич, утопая в зыбком мареве воспоминаний.

Признаться, здесь, среди этих простых людей, ему жилось вольготно. Безумная сирена, Юля, пленившая его сердце с первого… звука своего чарующего голоса. Он до сих пор усмехался, вспоминая собственное нелепое кваканье – неловкую попытку вымолвить слово, обернувшуюся лишь комичным звуком, от которого хотелось съежиться, но ничего не мог поделать с собой.

Потом был визит к доктору Павлову и повторная встреча с волшебной силой Юли. Тот осмотр остался в тумане, сознание погасло на кушетке и вернулось лишь спустя долгие полчаса. Особых перемен в себе он не заметил, но Павлов был доволен и заверил, что все прошло превосходно! Затем – знакомство с госпожой Юмико и её даром: «мозголомкой», «взломщиком разума». В этот раз он не потерял сознание, зато впервые за долгое время «прозрел». Не своими глазами – глазами этой удивительной женщины. Странное, непередаваемое ощущение: видеть себя со стороны.

А потом – первая операция и проблеск света в глазах. Теперь он различал день от ночи и даже улавливал неясные тени… И те короткие вспышки, когда Пятнышка, устроившись на его плечах, использовала его как живой транспорт для своих забав.

Бесконечное общение с Юлей, относившейся к нему как к обычному парню, а не к сыну императора. Их споры, перепалки, порой перераставшие в настоящую бурю. Разговоры с другими ребятами, для которых его происхождение и титул ничего не значили.

И осознание того, что он, кажется, влюбляется в эту невозможную, вздорную девчонку, решавшую все свои проблемы кулаками и заливистым кваканьем. Рядом с ней было легко и спокойно. Ему даже нравилось поддразнивать её, выводить из себя. Он чувствовал себя уютно и комфортно в семье Малышевых, принявших его как родного.

И, положа руку на сердце, он с нетерпением ждал предстоящей операции и в то же время страшился, что, если все пройдет удачно (как обещал Павлов), он навсегда покинет это место, чего ему совершенно не хотелось. Не хотелось возвращаться в шумный, суетливый Питер, где он давно уже не ощущал этого простора и душевного тепла.

Его мысли неожиданно прервал осторожный стук в дверь.

– Войдите, – машинально проронил цесаревич.

– Кир, это я, – узнал он голос старшего из братьев Малышевых. – Можно с тобой поговорить?

– Конечно, можно, – кивнул парень, отходя от окна и опускаясь в кресло. – Так о чем ты хотел поговорить?

– Скорее не о чем, а о ком, – серьезно произнес Димка, в котором порой просыпался не одиннадцатилетний мальчишка, а зрелый мужчина. – О Юльке.

– Вот как, – искренне удивился Кир. – И что ты хочешь узнать?

– Скажи, она тебе нравится?.. – этим неожиданным вопросом Димка поверг цесаревича в состояние легкого оцепенения.

Как?.. Откуда он узнал?.. И что ему, вообще, ответить? – рой мыслей закружился в голове.

– Нравится, – только и выдавил он.

– Я так и знал! – победно воскликнул Димка.

Глава 6 (исправлено ИИ)

Глава 6.

– Нет, я понимаю, конечно, что появление сирены в городе – новость пренеприятная, но, может, лучше оставить это полиции и СИБ? Не тебе, – проговорила Айка, нежась на груди у мужа. Обсуждение серьезных вопросов сразу после объятий стало для них привычным ритуалом.

– Дорогая, – с легким укором начал Юра, поглаживая роскошные серебристые пряди жены. – Мне кажется, ты недооцениваешь опасность. Слишком легкомысленно относишься к этому…

– Все я понимаю, – возразила она. – Но… ты еще не пресытился ролью спасителя мира? Это не твое дело. Пусть полиция и братик разбираются. Тебе же стоит думать о своем благополучии.

– Я и думаю, – не согласился Юра, крепче прижимая ее к себе и продолжая нежно перебирать ее волосы. – Я хочу исключить любую возможность проникновения чужака в Академию.

– Это исключено, – заверила Айка. – Помимо охраны, все, кто проходит через портал, сканируются и обрабатываются Амелией. И эту ИИ невозможно подчинить, внушить ей ложные воспоминания. Ее «сердце» – вся ее электронная суть – находится в таком месте, куда нет доступа никому, кроме членов нашей семьи, ее создателя и его ближайшей команды… Мы ведь готовились к такому сценарию, собирая под свои знамена людей, подобных тебе, невосприимчивых к голосу сирены.

– Пять человек – капля в море, – возразил Юра.

– Конечно, пять, – согласилась она. – Но, кроме них, у нас отряд прерывателей в сорок бойцов. Из-за этого братик постоянно ворчит, что мы переманили лучшие кадры, оставив ему объедки.

– Не такие уж и объедки, – усмехнулся Юра. – Двадцать человек… Вот кому стоит злиться, так это коллегам твоего братца из «Артура» – им вообще ничего не досталось… Но даже так, имеющихся сил явно недостаточно. В такой ситуации и сотни прерывателей будет мало… Да и даже если Академия под надежной защитой, что насчет людей, которые работают на нас и постоянно перемещаются туда-сюда?

Айка вздохнула.

– Я так и знала, что ты это скажешь, – и снова вздохнула. – Ладно, ты прав… эта сирена и вправду угрожает нашему покою… Но что ты можешь предпринять? – Она вывернулась из его объятий, встала с кровати и накинула халат. – Мне это не нравится, – тихо добавила она.

– Мне тоже, – эхом отозвался Юра. – Меня не покидает предчувствие, что столкновения с этой новой сиреной не избежать… И больше всего я боюсь за Юлю.

– За Юлю? – встревожилась Айка, резко обернувшись к мужу. – Ты думаешь, ей угрожает опасность?

– Надеюсь, что нет, – покачал головой Юра, тоже поднимаясь с постели и набрасывая халат. – Но исключать этого я не могу.

– Тогда нужно временно запретить ей покидать Академию, – решительно заявила Айка.

– И как ты себе это представляешь? – усмехнулся Юра. – Попробуй ей приказать – она упрется и слушать не станет. К тому же, она умная девочка – сразу поймет, в чем дело.

– Значит, нужно объяснить ей все так, чтобы она сразу поняла, – настаивала жена.

– Не вариант, – покачал головой Юра. – Если кто-то снова пострадает от рук этой сирены и к нам обратятся за помощью, мы не сможем проигнорировать… И потом, не забывай вот о чем: если поползут слухи, что за бедами в городе стоит сирена, люди могут ополчиться против нашей Юли… и, разумеется, против нас самих.

– Но это же абсурд! – с жаром воскликнула Айка, но тут же осеклась. – Ладно, ты убедил меня, что нельзя пускать это на самотек… Но, может, я услышу от тебя конкретные предложения, как нам действовать?

***

– Ты совсем рехнулся? – мрачно набросился Михаил на вернувшегося в убежище напарника. – Какого черта ты вытворяешь? Зачем было использовать силу на полицейском? Ты понимаешь, идиот, что своими действиями ты нас засветил? Теперь местная полиция из кожи вон вылезет, чтобы найти нас, и особенно тебя!

– Найдут, – беспечно отмахнулся немолодой мужчина со способностью сирены. Если бы он мог, он давно бы придушил своего ворчливого напарника, но, назло, тот обладал редким даром, доступным одному из десяти тысяч отмеченных, – на него совершенно не действовал его голос. – ну и что? Сами же и пожалеют об этом!.. Расслабься, – посоветовал он. – Хрен они нас когда-нибудь найдут.

– И тем не менее, пока мы не встретимся с заказчиком и не выполним работу, я попросил бы тебя больше так не делать, – жестко потребовал Михаил.

– Когда-нибудь я тебя убью, – искренне признался обладатель запретной силы.

– У тебя кишка тонка, – усмехнулся в ответ Михаил… в прошлом – ученик боевого корпуса, известного на территории Академии как «Южный». Но это уже история…

***

Генеральский "ХИЩНИК" замер у ступеней полицейского управления. Аланов, словно неохотно расставаясь с мягким кожаным салоном, на миг склонился к открытому окну со стороны водителя.

– Жди здесь, – бросил он коротко.

– Есть ждать, – спокойно и послушно отозвался водитель, а Вадим, распрямившись, направился к зданию.

При виде вошедшего генерала дежурный офицер дернулся, как от удара током, вскочил с места, но не успел и слова вымолвить, как Аланов дружелюбно оборвал его:

– Спокойно, приятель, спокойно! Командор у себя?

– Так точно, – кивнул дежурный, все еще ощущая неловкость.

– Тогда доложи, что я к нему уже поднимаюсь, – попросил Аланов и, не дожидаясь ответа, двинулся к лестнице.

Кабинет генерала Павлова, расположенный в конце коридора, не знал секретарских барьеров. Дверь – сразу в коридор. В этом была его странная, даже вызывающая простота. Уникальный генерал, предпочитавший лично вникать во все детали.

Слегка постучав, Вадим толкнул дверь и вошел.

Павлов тут же вскочил, обошел стол и, приблизившись к Аланову, крепко пожал ему руку.

– Рад, что ты откликнулся… Случилось кое-что, о чем ты должен знать. Очень неприятная ситуация...

– Не утруждай себя, я уже в курсе, – перебил Аланов, выкладывая на стол фоторобот – четкий, словно выгравированный, портрет, снятый камерами управления.

– Однако! – поразился Павлов. – Умеют твои люди работать! Или?.. – в глазах блеснуло подозрение.

– Ты прав… О прибытии этой… твари я знал заранее, – признался Аланов. – Но не ожидал, что он окажется настолько дерзким, чтобы с порога заявить о себе подобным образом… Как там твой патрульный? – участливо спросил.

– В полном порядке, – ответил Павлов. – Уже дома, с семьей… Я дал ему внеочередной отпуск на десять дней. Пусть после такого кошмара отдохнет и придет в себя.

– Это правельно, – согласился с ним Вадим.

– Заберу это? – спросил Командор, кивнув на фоторобот.

– Бери, конечно, – разрешил Аланов. – Распространи среди своих, но с предупреждением: никаких самостоятельных действий, никаких попыток захвата… В идеале – сразу на поражение, без предупреждений и прочей ерунды. Но… пока эта тварь нужна нам живой. Нам нужно знать, зачем он здесь, и кто в городе должен выйти с ним на связь.

– Понял, – кивнул Павлов. – Думаешь, у него здесь сообщники? Что он действует не один?

– Сильно сомневаюсь, – ответил Вадим. – Мой информатор сообщил, что у него конкретный заказ.

– У тебя есть информатор? – удивился Командор.

– Долгоиграющий, – чуть усмехнулся Аланов. – Больше десяти лет в стане так называемых «непримиримых повстанческих бригад за независимость полуострова от Империи». А года три назад от него пошла ценная информация… Тогда я впервые и услышал о ком-то со способностями сирены в рядах «непримиримых».

– Непримиримые, – задумчиво протянул Павлов. – Еще пару лет назад этих клоунов никто всерьез не воспринимал… А сейчас они начинают представлять реальную угрозу.

– Честно говоря, наша служба давно обратила на них внимание. Поэтому мы и внедрили туда долгоиграющих агентов, – признался Аланов. – Но недавно двое из троих перестали выходить на связь. А от третьего мы получили предупреждение о появлении в рядах повстанцев «сирены».

– А мне почему не доложил? – нахмурился генерал.

Аланов укоризненно взглянул на него.

– Командор, ну ты как маленький, ей богу! Или не знаешь, как это работает в наших конторах? К тому же, твои люди работают только на дому, а моим зачастую приходится бывать вне дома... Да и специфика наших задач за частую разная.

– Ладно-ладно… Прости, и вправду глупый вопрос, – признал Павлов. – Я так понимаю, информация не для распространения? И за стены этого кабинета выйти не должна?

– Именно так, – подтвердил Аланов. – То, что я тебя поставил в известность, уже нарушение правил.

– И что ты собираешься делать? – поинтересовался Павлов.

– Он здесь не сам по себе, – повторил Аланов.

– Мне нужно знать, кто именно выйдет с ним на связь и каковы конкретные цели миссии. Поэтому я и прошу тебя придержать своих людей… Нам нужно выяснить все их планы, чтобы быть готовыми их разрушить… Поэтому убийство «сирены», как это ни странно, на данном этапе – задача второстепенная.

– Я тебя понял, – серьезно кивнул Командор. – Соответствующее распоряжение отдам… Но прошу тебя, не затягивай, пока кто-нибудь не пострадал.

– Поверь, я совершенно не намерен это затягивать, – заверил Вадим.

***

Утро у Юли началось с пушистого вторжения: Пятнышко, словно маленький диверсант, спрыгнула откуда-то сбоку ей на грудь и тут же замурлыкала свою требовательную песню.

– Ах ты, шерстеная бандитка! – с притворной возмущенностью воскликнула Юля и… тут же сдалась, послушно принимаясь поглаживать мягкую шерстку любимицы, нежно теребя за кончик ушка. В ответ мурлыканье кошки зазвучало еще громче, наполняя Юлю волной кошачьего блаженства и довольства.

– Совсем обнаглела, мохнатая нахалка, – с укором вздохнула Юля, но ее слова утонули в кошачьем гудении. На мордочке Пятнышка расплылось такое выражение безмятежного счастья, что девушка не выдержала и рассмеялась. Как можно сердиться на это пушистое нахальство?

Когда Пятнышко решила умыть Юлю, принявшись старательно вылизывать ее лицо, та замахала руками, пытаясь увернуться.

– Перестань! – возмущенно вскрикнула девушка, попытавшись столкнуть кошку с груди, но та ловко отскочила и, словно ни в чем не бывало, принялась вылизывать себя… и, как показалось Юле, хоть кошка и не издала ни звука – ни обычного "мяу", ни даже шепота телепатии – она бросила на нее насмешливый и явно довольный взгляд.

– Вредина мелкая! – проворчала девушка, выбираясь из постели. Едва успела накинуть на обнаженное тело халат, чтобы пойти в душ, как в комнату без стука ворвалась младшая сестра, Катька, и тут же забралась на ее кровать, усадив Пятнышко себе на коленки.

– Я, кажется, тысячу раз просила так не врываться! А если бы я…

Наглая девчонка окинула ее бесцеремонным взглядом и фыркнула:

– Чего я у тебя еще не видела?

– Дело не в этом! – рассердилась Юля. – Я ведь могу… – добавила она с легкой угрозой в голосе.

– Ой! – хихикнула девятилетняя Катя, ничуть не испугавшись. – Неужели заставишь меня квакать?

Юля поджала губы и отвернулась. Мелкая унаследовала от отца непробиваемость к ее силе сирены… ее голос на нее не действовал.

– Квакать… нет! Но я могу кое-что другое, – сказала Юля и внезапно бросилась на Катю. За секунду до того, как старшая сестра повалила младшую на спину и начала ее щекотать, Пятнышко расплылась дымкой и переместилась на пару метров в сторону, откуда с любопытством стала наблюдать за возней на кровати. Катя извивалась, вырывалась, но Юля, легко удерживая ее, вовсю щекотала подмышки, отчего та беспрестанно смеялась с почти истерическим восторгом.

– Будешь еще дерзить? – не прекращая щекотать, спрашивала Юля.

– Не буду! Не буду больше! Перестань! – сквозь смех выкрикивала Катя.

На шум в комнату из коридора заглянул Димка, но, увидев сестер, густо покраснел и поспешно закрыл дверь. Впрочем, те были слишком заняты друг другом, чтобы заметить его мимолетное появление.

Наконец, Юля прекратила свои пытки и позволила сестре откатиться на край кровати.

– То-то, Мелкая! – победно заявила девушка-сирена.

– Вообще-то папа именно тебя всегда называет Мелкой, – заметила Катя.

– Он просто завидует моему росту! – гордо заявила Юля.

– Конечно, – хихикнула Катька и ехидно добавила. – На десятисантиметровых каблуках! – резко соскочив с кровати, она юркнула в угол комнаты и показала оттуда язык старшей сестре. Но та и не думала ее ловить или вступать в перепалку.

– Ладно, – произнесла Юля. – Колись, ради чего ты приперлась ко мне в такую рань?

– Мне и вправду нужна твоя помощь, – тихо, мгновенно посерьезнев, ответила Катя.

– Ну и…? – вопросительно взглянула на нее девушка. – В чем именно?

– У нас через две недели танцевальное выступление… – сообщила младшая сестра. – И набирают группу… Через два дня должны назвать имена тех, кто будет представлять Академию от нашего бального клуба.

– И ты хочешь, чтобы я помогла тебе попасть в число избранных, – догадалась Юля.

– Нет… Я и так в их числе… – серьезно сказала девочка. – Я слышала, как директриса сказала, что в мероприятии должна участвовать я… вместо другой девочки, которую планировали изначально… И я хочу, чтобы ты поговорила с ней, и она изменила свое решение.

– Ты понимаешь, что если я воспользуюсь своей способностью, то нарушу закон? – помолчав, уточнила Юля.

– Знаю… и поэтому я не прошу тебя использовать свою силу, а прошу поговорить с директрисой, – снова на полном серьезе попросила Катя.

– Не понимаю, почему бы тебе тогда не попросить об этом маму или Рейчел? – удивилась Юля.

– Мама и тетя Ри, конечно, решат проблему, но я не хочу вредить директрисе, потому что она, в сущности, хорошая женщина… просто она ошибается и поступает плохо, – грустно сказала Катя. – А тебя она послушает, и ты сможешь ей объяснить, что я не хочу выбиваться вверх за чужой счет… Меня это не устраивает.

– Ну хорошо… если тебе от этого станет легче, я попытаюсь с ней сегодня переговорить, – пообещала Юля.

– Спасибо, сестренка! – тут же бросилась к ней на шею и крепко обняла Катя. – Я знала, что на тебя можно положиться!

– Ладно… – слегка смутилась сирена. – Скоро завтрак, так что я в душ…

***

В уютной столовой, залитой утренним светом, за семейным столом собрались все, включая Кира. Завтрак проходил в атмосфере безмятежности и ленивой неги. Ни одна тема не омрачала общего настроения, и разговор скользил по самой поверхности, цепляясь за пустяки.

Дети сгорали от нетерпения увидеть заключительную часть нашумевшей трилогии, в которой блистали их родители. По заверениям Юры и Айки, эта часть должна была стать финальной, венцом их экранной истории. И действительно, какой смысл продолжать, если фильм завершался триумфальным хэппи-эндом, где главные герои, Юра и Айка, наконец-то соединяли свои судьбы узами брака?

Особенно томительное ожидание премьеры, назначенной через две недели, терзало дочерей. Девочек возмущал вопиющий факт: третью часть уже показали избранным зрителям в Москве и Санкт-Петербурге, а в родном городе, где и разворачивались основные события, премьеры все еще не предвиделось.

– Это просто верх несправедливости! – негодовала Катя. – Почему мы должны мучиться в ожидании целых две недели?

– Если вам невмоготу, могу устроить эксклюзивный показ, – предложил Юра, лукаво прищурившись. – Пленка уже дожидается своего часа в кинотеатре.

– Нет! – хором воскликнули Катя и Юля. – Это неинтересно! Волшебство премьеры будет разрушено!

– Чего же вы хотите? – искренне удивилась Айка.

– Мы хотим разделить всеобщее ликование на премьере, а потом вместе с друзьями присутствовать на вашей пресс-конференции, – выпалила Юля. Младшая сестра, словно эхо, утвердительно кивнула.

Муж и жена обменялись красноречивыми взглядами.

– Но мы с твоим отцом не планировали посещать премьеру, – осторожно заметила Айка. – Это было нашим непреложным условием: нас больше не должны побеспокоить…

– Это неправильно! – возмутилась Юля. – Разве для этого вы вообще согласились на все это? Нужно пообщаться с вашими преданными поклонниками, которых у вас огромное количество, и лично объявить о ваших намерениях.

– Да они и так все прекрасно знают, – возразил Юра. – Зачем повторять это снова?

– Все равно это неправильно, – упрямо твердила старшая дочь. – Мне это не нравится!

– Нравится, не нравится – терпи, моя красавица, – усмехнулся отец. – Все, хватит! – решительно прервал он затянувшийся спор. – Об этом мы поговорим через две недели, а сейчас мне бы хотелось узнать, что ты вчера умудрилась натворить.

– Это нечестно – менять неугодную тебе тему разговора на ту, что не нравится мне, – пробурчала Юля, почувствовав себя загнанной в угол. – И вообще, я ничего такого не делала!

– Не делала, говоришь? – хмыкнул Юра, кладя перед ней свой смартфон экраном вверх. На экране красовалась фотография, похищенная из социальной сети Академии… эпичный кадр, от которого Юля мгновенно залилась краской.

– Ну-ка, что там у тебя? – с любопытством потянулась вперед Айка. – Какая прелесть! Розовые… А почему я не видела это фото?

На снимке Юля запечатлена в эффектной позе, с поднятой в стремительном ударе ногой, целящей в грудь некоего юноши. На лице парня застыло выражение полного остолбенения, его взгляд был прикован не к угрожающей ноге, а к чему-то розовому, мелькнувшему из-под взлетевшей вверх юбки.

– Папа – извращенец, – пробормотала покрасневшая девушка. – Убью того, кто это снял и выложил!

– А удар получился неплохой, – заметила Айка. – Кстати, почему она в одной туфле? Когда успела потерять вторую?

– Думаю, если бы не потеряла, то проломила бы парню грудь своим острым каблуком, – ничуть не смутившись, предположил Юра. – Но удар и вправду вышел зачетным… Более двенадцати тысяч просмотров со вчерашнего дня и почти тысяча комментариев, – сообщил он жене. – Советую почитать. Наша дочь, оказывается, пользуется невероятной популярностью… особенно у мужской половины!

– Обязательно ознакомлюсь, – кивнула Айка.

– Так из-за чего произошел этот конфликт с такой эффектной демонстрацией нижнего белья? – снова обратился он к Юле. – Только, пожалуйста, без извратов и педофилов в своей защитной речи, – тут же предупредил он.

– Они сами виноваты, – нахмурилась девушка. – Начали приставать к нашим девчонкам… Я попросила их отстать, а они…

– Здесь есть об этом в комментариях, – заметила супруга, пролистывая ленту. – О том, что парни вели себя вызывающе и, преградив девушкам дорогу, не давали им пройти. А еще здесь говорится, что наша Юля обозвала их дебилами и клопами, а потом сразу полезла в драку… Как интересно! И никаких дознаний и очных ставок не требуется. Осталось только определить степень наказания для обеих сторон… Но пусть этим занимаются Иринка и Ри, как кураторы учебной части Академии, – затем она снова взглянула на дочь и с любопытством спросила. – И сегодня тоже розовые?

– Мама! – возмущенно и окончательно покраснев, воскликнула Юля.

– Что, заставишь меня квакать? – с откровенной иронией поинтересовалась женщина. Юля тут же отвернулась и обиженно засопела.

– Это нечестно! – наконец сказала она. – Вы вдвоем против меня одной!

– Жизнь вообще несправедлива, – тихо произнесла Лани, входя в столовую и услышав последнюю фразу подруги. – Простите за опоздание, – сказала она, садясь за стол и, увидев все еще лежащий на столе смартфон Юры с открытой фотографией, добавила. – У меня такая тоже есть! Я поставила ее на заставку!

– И ты меня предала! – возмущенно воскликнула Юля.

– Ну что ты, – возразила Лани. – Я всецело на твоей стороне, но это фото я все же сохраню на память…