Откуда вам это известно, Кан Мёнджин? 2

Глава 1. Часть 1

Лимузин, сопровождаемый двумя чёрными седанами охраны, плыл сквозь ночной Сеул, отсекая суету города тонированными стёклами. Ханби притихла в моих объятиях. Чаён сидела напротив, глядя в окно на проносящиеся мимо здания невидящим взглядом. Суён, как всегда, застыл тенью рядом с ней, при этом всё его внимание было приковано ко мне. Наблюдает за подозрительным элементом, стало быть.

Снова и снова я прокручивал в голове события этого вечера, пытаясь понять, в какой именно момент моя хвалёная предусмотрительность дала сбой. И к сожалению, приходилось признать: да с самого начала.

До спуска на парковку я заглядывал в развилки будущего, находясь ещё на турнирном подиуме. Там, в гуще чужих эмоций и планов, информационный шум был таким плотным, что дальше, чем на несколько минут, заглянуть было почти невозможно, не рискуя сварить себе мозги. Просто из-за того, что сложно определить, какие из возможных событий реалистичные, а какие никогда не произойдут. Вот только это не оправдание. После турнира, когда я согласился встретиться с Чаён, я обязан был всё проверить. Увидеть, что ждёт дальше, хотя бы через пару минут. Это ведь элементарно! Этого бы хватило, чтобы узнать об угрозе заранее.

Вместо этого я увлёкся анализом прошлого. Вначале своего собственного, а затем пошёл копаться в мотивах Чаён, словно какой-нибудь сопливый студент-практикант, впервые дорвавшийся до архивов. Даже когда ситуация уже явно попахивала чем-то нехорошим. Так что теперь я сидел и думал, что на меня вообще нашло…

Какой же я чистейший непробиваемый идиот.

Единственное похожее на правду объяснение — я просто расслабился. Да, нервозность, которую я ощущал всю неделю, сыграла свою роль. Сбила фокус. Но всё равно обязан признать: став адептом, я слишком сильно начал полагаться на поверхностный просмотр Зазеркалья. Это удобно, экономит силы, но в критической ситуации этого оказалось мало.

Оставайся я на уровне аколита, я бы ни за что не забыл о постоянном сканировании ближайшего будущего. По крайней мере, в такой очень неоднозначной ситуации. Потому что в голове постоянно бы стучало напоминание: я не всесилен, я уязвим. А теперь, видимо, ложное чувство контроля, которое дал мне новый уровень силы, сыграло со мной злую шутку.

Я чуть не угробил всех. Какая удача, что ситуация оказалась контролируемой.

Затолкав раздражение подальше, я продолжил анализ.

Этим вечером я на полную воспользовался той своей способностью, которая до сих пор «пылилась на полке». Раньше у меня просто не было повода, так что если я и пускал её в ход, то по мелочам, и чаще всего именно в разговоре с Чаён.

Я говорю о навязывании эмоций.

В этой ситуации приём оказался просто незаменимым. Ханби, к примеру, я успокоил в одно мгновение, как только всё закончилось. Обняв её покрепче, я просто и без затей внушил ей ощущение покоя и безопасности. Это было крайне прямолинейное внушение, но эффективное и почти незаметное — она, скорее всего, решила, что успокоилась просто из-за того, что я её обнял.

К Чаён и Суёну тоже пришлось применить эту силу. Правда, с ними я действовал грубее: волна первобытного страха и оцепенения, парализующего волю. Можно было и не делать с ними ничего, но в тот момент я просто поддался интуиции — мне показалось, что они должны были замереть, не мешать, не лезть под пули. Если бы они дёрнулись не вовремя… Развилки показывали не самые приятные варианты. Не всегда, но задачу эти двое сильно усложняли.

Вот бы ещё язык за зубами удалось удержать на пике эмоций — и хоть в этом я остался бы доволен собой. Но слова прозвучали, а значит, мне ещё предстоит вкусить последствия. Что от Суёна, что от Чаён. Правда, в случае с Чаён — уже точно не сегодня, она сейчас совсем расклеилась.

С убийцей, тем, кто назвался Ли Джунхо, всё было иначе. Попытка «заморозить» его страхом была бы пустой тратой сил. Такие, как он, от страха только крепчают, даже рефлексы обостряются. И это не абстрактные рассуждения: в развилках любое прямое ментальное воздействие на него оказывалось бессмысленным, а то и опасным. Да и расстояние не позволяло создать достаточно сильное наваждение. Максимум, на что я решился, — короткий хаотичный выплеск эмоций в его сторону, чтобы заставить на мгновение потерять концентрацию. Этого хватило, чтобы влетевшая ему в кисть туфля выбила оружие из рук. Да и момент я выбрал идеальный: «снаряд» долетел именно в ту секунду, когда убийца выстрелил — отдача тоже сыграла свою роль.

Дальше всё решало предвидение и то, что я успел сделать со своим телом за последние недели. Разогнанная скорость восприятия меня вполне устроила, почти всё успевал контролировать, а тело… Ну, к сожалению, идеальные движения всё ещё требовали от физической оболочки слишком многого. Но даже того, что было, хватило.

Оставить убийцу в живых, к сожалению, было невозможно. Я просмотрел десятки, сотни развилок. В каждой, где я пытался его обезвредить, не убивая, он успевал раскусить ампулу с ядом, спрятанную в зубе. Бесов профессионал.

Зато когда я держал его в руках, я успел сделать то, что было действительно важно. Благодаря физическому контакту я погрузился глубоко в его прошлое, дальше, чем было возможно на расстоянии. При этом я просмотрел не только его личную историю, но и историю его одежды и снаряжения — иногда бездушные вещи могут рассказать многое. Вся эта информация теперь была зафиксирована в моём эфирном теле, ждала своего часа для анализа.

Надо бы вернуться к накопившемуся там. Даже историю Чаён и Хан Сеён всё ещё толком не изучил. Все силы трачу то на учёбу, то на работу.

Лимузин свернул с шоссе и покатил по узкой дороге, идущей вдоль высокого забора. Через несколько минут мы оказались перед массивными коваными воротами. К нашему приезду они уже были открыты, и весь кортеж без задержки въехал на территорию. Особняк, показавшийся в конце подъездной аллеи, был большим, современным, без излишней помпезности. Скорее, хорошо укреплённый загородный дом, чем дворец.

Мы остановились у главного входа. Двери лимузина открыли снаружи. Первым вышел я, помогая Ханби. Чаён и Суён вышли следом. Нас уже ждали несколько человек, явно из службы безопасности.

Молча мы прошли внутрь. Нас провели сквозь просторный холл до широкой лестницы, и мы поднялись на третий этаж, в комнату, которая, очевидно, была заранее подготовлена для этого разговора. Два охранника остались за дверью, и вот нас снова было четверо.

Комната была обставлена как нечто среднее между кабинетом и гостиной. Большой письменный стол у окна, несколько кресел, длинный диван, небольшой комод в углу комнаты и шкаф с открытыми полками. Я усадил Ханби на диван и сел рядом, обняв её за плечи. Она была немного бледной, но спокойной — внушение всё ещё действовало. За этот вечер она успела привыкнуть к близости высокого начальства и, кажется, уже не сильно об этом беспокоилась. Чаён опустилась в одно из кресел у стола, отвернувшись к окну. Суён, как и прежде, застыл неподвижной статуей у стены.

Ханби уткнулась мне в плечо. Прошло пять минут в полной тишине. Я выждал ещё немного, давая присутствующим прийти в себя. Наконец я решил, что пора.

— Ханби-я, — мягко позвал я.

Она подняла на меня глаза.

— Сейчас у нас с Чаён-ши будет непростой разговор. Боюсь, всплывёт много деталей, которые тебе будут неинтересны, а может, и неприятны. Не хочешь ли ты отдохнуть, выпить чаю? Ты здесь в полной безопасности, никто тебя не тронет.

Она смотрела на меня несколько секунд, затем кивнула.

— Хорошо.

Я перевёл взгляд на Чаён, которая всё так же безучастно смотрела в окно.

— Чаён-ши, не возражаете, если я попрошу для Ханби комнату, где она могла бы отдохнуть? Наш разговор может оказаться для неё слишком утомительным.

Чаён не ответила, лишь едва заметно кивнула. Этого было достаточно. Я посмотрел на Суёна. Он понял всё без слов.

Суён по-прежнему не сводил с меня глаз, но уже без той открытой враждебности, как в отеле или на парковке. Несмотря на мою грубость, личный телохранитель Чаён оценил мою помощь во время этого покушения. Хотя какая ещё помощь, если я всё сделал сам? Сейчас в нём чувствовалась настороженность и что-то похожее на недоумение. Он достал рацию, тихо отдал распоряжение. Через секунду в дверь постучали. Один из охранников, оставшихся снаружи, вошёл в комнату. Суён жестом указал ему на Ханби.

Я помог Ханби подняться.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал я ей на ухо. — Я скоро приду.

Она ещё раз кивнула мне и в сопровождении охранника вышла из комнаты.

Я снова посмотрел на Чаён. Она всё так же сидела, отвернувшись к окну, её силуэт чётко вырисовывался на фоне тёмного неба.

— Так о чём вы хотели поговорить, Чаён-ши? — произнёс я, намеренно используя ту же форму обращения, что и тогда в отеле. Всё-таки наши отношения снова под вопросом, да и разочаровывает она меня, если честно.

Она медленно повернула голову. Лицо бледное, отсутствующий взгляд. Девушка была в апатии.

— Честно сказать, Кан Мёнджин-ши, у меня слишком много вопросов. Но каждый раз, когда я получаю ответ, я остаюсь с ещё большим количеством вопросов, чем прежде. Очень изощрённое издевательство.

Начинает наконец озвучивать накипевшее, уже неплохо. Я наигранно нахмурился.

— А не слишком ли сильное слово — издевательство? Впрочем, не важно, об этом мы поговорим потом, если у вас останется желание. Давайте-ка всё-таки перейдём к делу, из-за которого вы изначально и решили меня сюда привезти.

Чаён молча посмотрела на меня, затем пододвинула ко мне тонкий лист бумаги, лежавший на столе. Я всё ещё сидел на диване и не мог видеть, что там такое лежит, но знал, что это была та самая распечатка, из-за которой у девочки случился очередной приступ паранойи.

— Насколько я успела узнать, вы на днях встретились с Пак Минсу, юристом «Ханмин Технолоджис», — сказала она. — Не могли бы вы объяснить, что именно вы обсуждали с представителем нашего главного конкурента, находясь в офисе нашей компании?

Я поднялся, неторопливо подошёл к столу, взял распечатку. Сделал вид, что внимательно её изучаю — хотя текст был мне знаком, я прочёл его ещё тогда в отеле, когда просматривал её разговор с Суёном.

— Чаён-ши, — сказал я, возвращая распечатку на стол, — меня всё больше беспокоит ваше поведение и ваше состояние. Скажите, вот сейчас, при взгляде на этот документ, вас саму ничего не смущает?

Она посмотрела на лист бумаги, потом на меня. Взгляд оставался равнодушным.

— Что именно должно показаться мне странным, Кан Мёнджин-ши? Факт вашей тайной встречи с юристом «Ханмин»? Или то, что вы использовали для этого переговорную «MetaSpace»?

— Время, Чаён-ши, — подсказал я. — Обратите внимание на время, указанное здесь. Почему вас не смутил тот факт, что эта «встреча» была назначена на то время, когда я находился за столом на покерном турнире? Под прицелом десятков камер, на виду у сотен зрителей в зале и тысяч — у экранов? Нет, я, разумеется, смог бы найти время и созвониться с этим самым Паком, только зачем для этого бронировать комнату в офисе?

Я очень внимательно следил за эмоциональным состоянием Чаён во время этой речи. У меня были кое-какие идеи насчёт того, к чему бы я мог подвести этот разговор, всё-таки время для личной беседы было просто идеальным. И судя по хрупкому состоянию девушки, если я и дальше буду плодить недомолвки, то у неё случится нервный срыв. В каком именно виде — не знаю, но он точно произойдёт.

Если я всё ещё желаю участвовать в её жизни, то вариантов у меня действительно осталось немного. Но желаю ли я?

— Но… как? — наконец выдавила она.

— Вот именно, Чаён-ши, как? Как же так вышло, что этот вопрос вы не задали самой себе? Ещё раз повторюсь — ваше состояние меня беспокоит.

Она смотрела на меня так, словно впервые увидела.

Я тяжело вздохнул. Причём абсолютно не наигранно. Был ведь план, хотел ведь всё сделать иначе, но… ладно. Знаю, что обратного пути не будет, но интуиция уже буквально матом кричит не затягивать.

Потому что без моей помощи она обречена.

— Хорошо, должен признать, что в этом есть и моя вина — слишком долго я играл с вами в эти дурацкие загадки. Что ж, давайте поговорим начистоту.

Я перевёл взгляд на Суёна, который по-прежнему был неподвижен. А ещё напряжён, как натянутая тетива. Понял уже, что я скажу дальше.

— Суён-ши, будьте добры, оставьте нас.

— Нет. Я не оставлю Чаён-ним с вами одну.

Я хмыкнул.

— Ну да, действительно, как я мог такое вообще предложить? Вдруг я спас Чаён-ши, только чтобы лично придушить её, но в более комфортной обстановке? И спасибо за веру в мою решимость — ведь, по-вашему, я готов сделать это в доме, набитом вооружённой охраной. Как камикадзе, только без самолёта.

Суён молчал, ему нечего было сказать. Но взгляд его был прикован к Чаён.

— Выйди, Суён, — произнесла Чаён. — Это приказ.

Суён несколько секунд колебался, потом коротко кивнул и, бросив на меня последний взгляд, вышел из комнаты. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Несколько долгих мгновений я просто стоял, позволив своему восприятию расшириться, заполнив комнату. Потоки идей Сомнии, обычно невидимые, сейчас были для меня почти осязаемы. Я просканировал пространство, каждый угол, каждую тень, ища малейшие признаки чужого присутствия — будь то скрытый микрофон, миниатюрная камера или даже отпечаток внимания наблюдателя. Ничего. Комната была чиста, и нас никто не подслушивал.

Убедившись в отсутствии нежелательных ушей и глаз, я повернулся к Чаён. Она всё так же сидела у стола, но теперь её взгляд был прикован ко мне.

— Мы уже говорили об этом. Вскользь, без особых подробностей, но тема поднималась.

Я сделал небольшую паузу, давая ей время построить предположения.

— Я говорю о своих галлюцинациях и неком лечении, что помогло мне справиться с недугом.

Стоило мне это сказать, как лицо Чаён скривилось, словно она лимон лизнула. Я усмехнулся.

— Не волнуйтесь, я сейчас не ухожу куда-то в сторону. Прекрасно понимаю, что вас всё это уже достало, но боюсь, иначе всё объяснить не получится, при всём моём желании.

Я подошёл к одному из кресел напротив неё и сел, устраиваясь удобнее.

— Начну с простого факта: никакого лекарства, которое якобы помогло мне справиться с этой болезнью, не существует. И никогда не существовало.

Стоило мне закончить фразу, как Чаён в который раз взглянула на меня с подозрением. Словно тумблер в ней переключил.

— Не буду вас больше томить, — продолжил я, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение от её реакции на заготовленную шутку. — Дело в том, что я…

И тут я запнулся.

Пока я говорил, я краем сознания отслеживал развилки нашего диалога — те, где я раскрываю ей часть правды. Не понимаю, почему я сразу не обратил на это внимание, но в каждой развилке её реакция на мои следующие слова была одинаковой. Точь-в-точь. Это само по себе удивительно, обычно люди говорят подобные фразы с определённой долей случайности. Но дело даже не в одинаковости развилок, а в той самой фразе, которая будет произнесена. Я заранее знал, что она скажет, но сперва не разглядел в её реплике ничего особенного. И только пару мгновений назад я кое-что понял…

Я быстро взял себя в руки, не позволяя замешательству отразиться на лице.

— …экстрасенс, — закончил я фразу.

Чаён несколько секунд молчала, её губы были плотно сжаты. Затем она разочарованно вздохнула.

— Экстрасенс, — повторила она, и в её голосе прозвучало откровенное раздражение. — Кан Мёнджин-ши, может быть, вы тогда уж сразу признаетесь, что вы ещё и розовый единорог?

Глава 1. Часть 2

Розовый единорог, значит… Элеонора, не дала бы соврать — и такое возможно.

Я воспользовался ясновидением, чтобы найти ту самую мыслеформу, которую повесил на себя во время разговора с Элеонорой и которая так удачно совпала со словами Чаён. И действительно, конструкция была на месте, всё та же, немного нелепая, но чёткая. Неужели просто совпадение? Может, это такой устойчивый образ в местной культуре?

Крайне занимательно.

— Я уж было подумала, что мы наконец-то поговорим серьёзно, — голос Чаён сочился раздражением. — Может, всё-таки позовём Суёна обратно? Он, наверное, уже беспокоится… Я вас поняла, Кан Мёнджин-ши, можете не продолжать. Ничего серьёзного я сегодня не добьюсь.

Я хмыкнул.

— Успокойтесь немного, Чаён-ши. Простите, задумался, мысль одна интересная в голову пришла. Я понимаю, как это всё прозвучало. И нарочно выбрал именно такую формулировку.

Она вскинула бровь.

— Хотел вас немного взбодрить, прежде чем мы продолжим, — пояснил я. — В противном случае я просто бы начал с доказательств.

По её сузившимся глазам было очевидно, что «взбодрилась» она действительно знатно. Даже считывать эмоции не нужно.

Я сложил руки домиком перед собой.

— Я утверждаю, что владею… ясновидением, — ни капли лжи, хе-хе. — И способен видеть скрытое. Я мог бы рассказать вам об условиях, при которых это работает — они, разумеется, есть. Но сейчас речь пойдет не об ограничениях, а о возможностях.

Терпение Чаён было на исходе, ещё чуть-чуть, и будет взрыв…

— Как насчёт небольшой игры? — продолжил я. — Спрячьте руки за спиной и покажите произвольное количество пальцев. А я попробую угадать.

Она смерила меня скептическим взглядом. Но, видимо, решила, что это не так уж и сложно. Пожав плечами, она спрятала руки за спину.

— Готова, — через пару секунд произнесла она.

— Десять.

Девушка согнула три пальца.

— Готова.

— Семь.

Я продолжал называть числа, и она продолжала менять комбинации пальцев. Уже после пятого попадания подряд её глаза заметно округлились. Она даже быстро обернулась, словно ожидая увидеть за спиной зеркало. Там, разумеется, была только стена её гостевой комнаты.

Вздохнув, Чаён засунула руки в свою сумочку, что лежала рядом. Через несколько секунд она сказала, что готова.

— Четыре.

Она молча согнула ещё три пальца.

— Один.

Снова молчание.

— Пять.

— Девять.

— Два.

Девушка послушно продолжала, и каждый раз я угадывал, несмотря на то что её пальцы невозможно было увидеть. Теперь в её взгляде читалось не просто удивление, а что-то близкое к шоку.

В последний раз она сложила пальцы в сумке.

— Готова.

— Восемь.

Она вынула руки и показала… семь пальцев. Лицо её при этом оставалось совершенно непроницаемым.

— Какая досада, — я с деланой печалью развёл руками. — Ошибся. Стало быть, никаких способностей у меня нет. Не мог же настоящий экстрасенс ошибиться в такой мелочи?

Чаён отвела взгляд. Ну да, себя-то зачем пытаться обмануть? Пальцев-то было восемь.

С долей иронии я продолжил:

— Может, сжалитесь и дадите ещё один шанс? Вдруг я ещё на что-нибудь гожусь? Давайте допустим, что это была первая попытка. Придумайте теперь свою собственную игру.

Она несколько секунд колебалась, что-то взвешивая.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Тогда… какую цифру я сейчас загадала?

Я покачал головой.

— Чаён-ши, я ведь не лгал, когда говорил, что мысли читать не умею.

Про себя же подумал, что, конечно, угадать всё-таки мог. Десяток развилок, где я называю произвольные цифры, сужая круг, — и ответ был бы у меня в кармане. Но сейчас это было бы слишком. Не имея ни малейшего представления о том, как именно я это делаю, она бы наверняка напридумывала себе какую-нибудь страшную сказку. Лучше не переусложнять, ей и так непросто.

Чаён снова заколебалась. А мне как раз в голову пришла ещё одна весёлая идея.

— Хорошо, — сказал я. — Есть у меня один вариант, как мне кажется довольно забавный. Хотите, я покажу, каким образом я выигрываю в покер? Попросите кого-нибудь принести нам карты.

Не дожидаясь её реакции, я поднялся, подошёл к двери, открыл её и жестом пригласил внутрь одного из охранников, стоявших в коридоре. Тот вошёл, оглядываясь.

— Чаён-ши? — я предоставил слово ей.

Она с явным сомнением в голосе, но всё же произнесла:

— Принесите, пожалуйста, колоду игральных карт. Они в гостиной.

Охранник кивнул и вышел. Я вернулся в кресло. Чаён тихонько постукивала пальцами по подлокотнику, её взгляд блуждал по комнате.

Вскоре охранник вернулся с колодой карт. Чаён попросила его выйти.

Я кивнул на карты.

— Не буду к ним прикасаться. Возьмите сами.

Она взяла колоду.

— Теперь откройте верхнюю карту. Но только после того, как я её назову.

Она кивнула.

— Шестёрка пик.

Чаён перевернула карту. Шестёрка пик.

— Дама червей.

Перевернула. Дама червей.

Я назвал ещё четыре карты подряд. Всё точно.

— Думаю, достаточно, — сказал я.

Она как-то заторможенно собрала карты обратно в колоду.

— А теперь, — продолжил я, — перемешайте их как следует. Можете даже не показывать мне колоду. Держите под столом и просто доставайте по одной.

Чаён торопливо, нервно перетасовала колоду и спрятала её под столешницей. Затем она ещё раз перемешала карты, уже под столом. Когда она была готова, я начал называть:

— Десятка бубен. Валет крестей. Семёрка червей. Девятка пик. Король бубен. Двойка червей. Туз пик. Восьмёрка крестей. Тройка бубен. Пятёрка пик.

Она механически, одну за одной, доставала карты из-под стола и выкладывала их перед собой. Все десять совпали.

Не дав ей засомневаться в собственном здравомыслии, я заговорил:

— Как видите, с такими способностями нужно очень постараться, чтобы проиграть в покер. Разве что намеренно… — Пока Чаён не ушла в себя слишком глубоко, я постучал по столу пальцем, заставляя девушку вновь сосредоточиться на реальности. — Чаён-ши, пока что я продемонстрировал всего лишь одну грань своих возможностей, и, на мой взгляд, она не настолько уж впечатляющая. Вот часто вам нужно узнать, сколько пальцев человек зажал, держа руку в сумочке? С картами уже поинтереснее. Но давайте сделаем следующий шаг.

Я откинулся на спинку кресла и вновь скрестил руки у подбородка.

— Для следующей демонстрации мне нужен ваш ноутбук и какая-нибудь неизвестная мне книга. Безразлично какая, хоть беллетристика, хоть техническая документация — это не имеет значения.

Чаён смотрела на меня не моргая. Секунд десять она просто пялилась, словно пыталась разглядеть во мне что-то невидимое. Потом она качнула головой, будто отгоняя пришедшие в голову мысли. Не говоря ни слова, девушка поднялась, подошла к низкому комоду у стены. Скованными движениями она достала оттуда тонкий серебристый ноутбук и довольно увесистый том в тёмно-синем переплёте. «Основы макроэкономического анализа» — гласила золотая надпись на обложке. Прекрасно.

Я кивнул. Взял из её рук книгу, которую она, всё так же молча, протянула мне. Несколько секунд я просто держал её в руках, ощущая её вес, плотность переплёта. Затем демонстративно пролистал её от корки до корки, большим пальцем быстро отпуская уголки страниц. Они промелькнули перед глазами, как кадры старой кинопленки. Мельк-мельк-мельк. Готово. Весь пласт информации зафиксирован в эфирном теле.

Нужно бы уже заканчивать с доменом, хватит превращать собственное эфирное тело в какую-то помойку, забивая его всем подряд.

Я положил книгу на стол и пододвинул её к Чаён.

— Откройте, пожалуйста, на ноутбуке любой текстовый редактор.

Она выполнила просьбу. На экране появилось белое поле редактора.

— Теперь передайте ноутбук мне.

Чаён протянула его. Я поставил ноутбук перед собой.

— Сейчас мы перейдём к чему-то более прикладному, — сказал я. — Видите ли, Чаён-ши, вся эта книга, что лежит перед вами, уже у меня в голове. Чтобы в этом убедиться, можете открыть любую страницу и назвать её номер.

Она посмотрела на книгу, потом на меня, потом снова на книгу. Протянула руку и открыла монографию наугад.

— Двести… двести семнадцатая.

Мои пальцы запорхали над клавиатурой.

Печатать вручную далеко не так эффективно, голосом получилось бы намного быстрее, но ускоренный словно в быстрой перемотке голос нагнал бы ужаса на и без того нервную Чаён. Но это только по моим меркам способ неэффективный, а вообще сейчас я сильно превосходил в скорости любых мировых рекордсменов, раза в два так точно. Строка за строкой, текст появлялся на экране без единой опечатки. Чаён неотрывно смотрела то на мои руки, то на экран, то на открытую перед ней страницу. Меньше чем через минуту я уже закончил. На экране ноутбука красовался полный текст, полностью идентичный тому, что был на двести семнадцатой странице монографии.

— Можем усложнить, — предложил я, видя, как она сравнивает текст на экране с книгой. — Назовите номер страницы, не открывая книгу. Пусть она пока останется закрытой.

Чаён на мгновение замерла, потом захлопнула книгу.

— Сто тридцать третья.

Я снова начал печатать. Тот же ритм, та же скорость. Когда последняя точка была поставлена, я отодвинул от себя ноутбук.

— Проверяйте.

Она открыла книгу на названной странице. Её глаза пробежали по строчкам, затем по экрану, потом снова по строчкам. Естественно, и там было полное совпадение, до последней запятой.

— Я могу прямо сейчас предоставить готовый анализ книги, — сказал я, наблюдая за её реакцией. — На случай, если вы её ещё не дочитали и моё мнение вам небезразлично.

Чаён не ответила. Она медленно обхватила руками голову, вцепившись пальцами в волосы.

Минуты тянулись. Я не торопил её, незаметно воздействуя, сглаживая острые углы её паники, давая ей пространство, чтобы хоть немного собрать рассыпающиеся мысли. Она сидела, всё так же обхватив голову руками, её плечи чуть заметно подрагивали.

Наконец девушка опустила руки. Лицо её было бледным, на лбу выступила испарина.

— Почему? — тихо произнесла она.

— На самом деле, Чаён-ши, я так и так планировал приоткрыть вам тайну. Может, не сегодня, может, не в такой форме. Честно сказать, я думал, что у меня есть время… Полгода, может год, чтобы вы привыкли ко мне. Помните, что я вам сказал на встрече в «Шёлковом пути»? Что я намеренно выпячивал свои странности — это была часть плана. Но теперь стало очевидно, что откладывать больше нельзя.

Она медленно подняла голову, её взгляд, до этого расфокусированный, теперь был направлен точно на меня.

— Почему… я? — уточнила она свой вопрос.

Я понимал, о чём она спрашивает. С самого начала понимал. Проблема только в том, что ответов у меня слишком много. Передо мной снова развернулись веера вероятностей, каждый из которых вёл к своему, отличному от других, будущему. Похоже, это был переломный момент.

А может, и нет.

— Чаён-ши, — начал я, тщательно подбирая слова, — дело в том, что это не первый раз, когда я спасаю вам жизнь.

Её зрачки резко расширились, а кровь отхлынула от лица, оставив фарфорово-белую маску. Она мгновенно поняла, о чём я говорю. О вечере, когда стрелок промазал, а я попал под карандаш.

Чаён не могла найти слов, но её следующий вопрос был очевидным. Я не стал его дожидаться.

— Видеть скрытое и запоминать с первого взгляда — это всё важно и интересно, но это далеко не всё, на что я способен. Давайте так — пускай следующая демонстрация будет последней на сегодня. Если вы позволите.

Я наклонился вперёд.

— Для этого мне нужно будет коснуться вашего лба. Всего на несколько секунд.

Я видел, как страх овладевает ей, как она борется с шоком от всех этих новостей, как продолжает сомневаться. Она смотрела на мою протянутую руку так, словно это была змея.

Я вновь не торопил. Выбор должен был оставаться за ней.

Наконец, Чаён почти незаметно кивнула.

Осторожно, как можно более плавно, чтобы не испугать, я коснулся кончиками пальцев её лба. Кожа была прохладной.

— Три. Два… Один.

И я направил на неё волну чистого, концентрированного внушения. Примерно так же, как на Ханби этим вечером на парковке, но в этот раз намного, намного сильнее. Сейчас ведь я не боялся выдать себя, наоборот, мне нужно было, чтобы она ощутила воздействие. Навязываемая идея была мягкой, обволакивающей, сотканной из безопасности и умиротворения.

Её глаза, до этого широко раскрытые от страха, распахнулись ещё шире. Но в этот раз в них плескалось только безграничное удивление. Гораздо более светлая эмоция, на мой вкус.

Я вернулся в кресло. В который уже раз за этот вечер мы замолчали. Признаться, весь наш диалог напоминал пунктирную линию, где пауз было больше, чем слов. Но мне и самому теперь было о чём подумать.

Тишину нарушила Чаён.

— Это был какой-то… наговор?

Я хмыкнул. Придётся, видимо, обновить свой лексикон, связанный со всем паранормальном. Всё ещё находясь в задумчивости, я подтвердил:

— Можно и так сказать. Сейчас, Чаён-ши, это было доброе воздействие, я попытался по максимуму избавить вас от стресса. Надеюсь, вам стало лучше. Но, как вы понимаете, вектор можно направить и в другую сторону.

Она молчала, обдумывая услышанное. Её взгляд, до этого блуждающий, сфокусировался на мне. Затем она склонила голову.

— Спасибо вам, Мёнджин-ши.

Я усмехнулся.

— Надо же. А я уж было решил, что и это будет воспринято как должное. Там, на парковке, благодарности я что-то не припомню.

Щёки Чаён залила краска смущения. Она отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на меня.

— Спасибо, — повторила она.

Я кивнул, но продолжал смотреть на неё очень, очень внимательно. Кажется, ей стало неловко.

Мда, знать бы раньше…

— И что теперь? — её голос был полон неуверенности.

Ну да, не так-то просто оставаться у руля в такой-то шторм. С её точки зрения, всё происходящее — бездна опасностей. Сейчас вот экстрасенса встретила, а дальше что, с духами общаться начнёт?

Я непринуждённо развёл руками.

— А что теперь? Я всё так же на вашей стороне, Чаён-ним, — раз уж мы, наконец, поговорили по душам, чтобы немного её успокоить, я решил вернуться к прежнему обращению. — Раз уж судьба так распорядилась. Чем именно вы захотите меня озадачить — решать вам. Разумеется, я планирую довести до конца дела в «MetaSpace». Всё как мы и договаривались с самого начала.

Немного подумав, я продолжил:

— Заранее сознаюсь, чтобы расставить все точки над «и»: сейчас я всё ещё не до конца вам доверяю, так что прошу простить, но буду и дальше немного недоговаривать. И вряд ли в ближайшее время это изменится.

Она закусила губу, её пальцы нервно теребили край пиджака.

— Скажите, Мёнджин-ши, — всё-таки начала она, — а со здоровьем вы можете что-то сделать?

Я потёр подбородок, думая, как бы мне ответить. Речь, очевидно, шла о её отце — пусть последние полгода её жизни я так и не просмотрел (второй раз за сегодня себе напоминаю), но ещё до своего прорыва успел просмотреть пару недель, как раз после того, как она побывала дома. Так что о ситуации был в курсе.

Ну… можно, конечно, и попробовать, но вряд ли прямое воздействие хоть как-то поможет. Нет во мне стихии Света, которая сама по себе лучшее лекарство. Ну и слабый я ещё, чтобы воздействовать на кого-либо эфирным телом. На себя — да, могу, но точно ни на кого другого.

И уж тем более я ещё даже не близко к нужному уровню силы, чтобы воздействовать магией Зазеркалья.

— Могу посмотреть, — уклончиво ответил я. — Но обнадёживать не хочу.

Кажется, Чаён восприняла ответ как подтверждение: она выдохнула с таким облегчением, будто только что финишировала в изнурительном забеге.

Когда я прикоснулся к ней, я преследовал две цели. Первая — обдать волной покоя, погасив панику и вернув ей способность мыслить. Дотрагиваться было необязательно, но это облегчало воздействие. Но была и вторая, куда более важная цель.

Так же как и в случае с Сомнией или Зазеркальем, для… погружения (назовём это так) в Астрал нужна либо очень сильная предрасположенность (как моя связь с Сомнией и Зазеркальем), либо хорошо развитое эфирное тело. К сожалению, к взаимодействию с этим срезом реальности у меня была довольно-таки средняя предрасположенность, как и у большей части магов. В то же время эфирное тело адепта сложно назвать хорошо развитым. То есть ни одно из условий не соблюдено. Можно, конечно, как и в случае с Сомнией, просто создать «окно» в Астрал, но это бесполезно. Проблема ведь не в том, чтобы куда-то там «погрузиться» — эфирное тело мага и так всё время находится в Астрале — а в том, что я, по сути, слепой котёнок. Причём буквально слепой — в моём эфирном теле попросту ещё не сформировались глаза. Связь что с Зазеркальем, что с Сомнией — это совсем иные органы чувств, не имеющие ничего общего с астральным зрением.

Но есть тонкость. Само по себе эфирное тело на самом деле вполне материально. Как и любой другой астральный или эфирный объект, к слову. То есть они способны соприкасаться друг с другом. Из этого следует два вывода.

Первый: на мага можно воздействовать через Астрал, причём это намного проще, чем воздействовать на обычного человека, у которого никакого эфирного тела вообще нет.

Второй: эфирные тела способны соприкасаться друг с другом в Астрале.

Именно поэтому у магов в какой-то момент появляются серьёзные проблемы в отношениях с теми, кто не обладает даром. На ранних этапах развития мага особых сложностей не возникает, но чем дальше, тем сильнее ощущение, словно общаешься с пустышкой. И дело даже не в интеллекте, а в том, что маг попросту лишается весомой доли удовольствия. Можно ли наслаждаться отношениями, когда ты буквально не можешь коснуться партнёра?

Думаю, уже давно очевидно, к чему я веду.

Моё эфирное тело, пусть ещё не сформированное до конца, уже вполне способно осязать. Недостаточно, чтобы это создавало проблемы с Ханби, но всё-таки…

И в тот момент, когда я прикоснулся к Сон Чаён, я почувствовал контакт не только на физическом уровне.

Сон Чаён была неофитом.