Откуда приходят сказки

Глава 1

Моисеенко Н.

ОТКУДА ПРИХОДЯТ СКАЗКИ

ГЛАВА 1

Из обморочного бесчувствия сознание всплывало медленно и вяло, как пузырёк воздуха в густом киселе. Лёшка ощутил, что ему в губы ткнули чем-то холодным и влажным, а потом быстро завозили по щекам и лбу горячей мокрой тряпкой. Он пошевелился, и застонал от острой боли, пронзившей висок. С трудом открыл глаза, холодок испуга пополз по спине: прямо над его лицом нависала широкая пасть с белоснежными клыками. С большого синего языка, подрагивающего в такт быстрому дыханию, капала тягучая слюна, прямо на лоб Лёшке. От страха и омерзения он поднял руки, заслоняя лицо, и закричал слабым голосом: «Уйди, зверюга! Пошла вон!»

Животное захлопнуло пасть, клацнув зубами, смачно сглотнуло. Язык опять вывалился, задрожав с прежним усердием. Лёшка с отвращением отёр лоб рукавом, осторожно приподнялся. Существо не испугалось, не проявило агрессии, даже немного посторонилось, позволив юноше сесть, и неожиданно облизало его лицо. О, как Лёшка ненавидел, когда животные лижутся, его передёрнуло от брезгливости. Зверюга отреагировала странно, припала на передние лапы, коротко взрыкнула и резко, басисто залаяла.

Юноша вздрогнул, сердито пробурчал: «Вот дурное создание, напугало! Ну, чего разоралось?»

"Дурное создание" уселось напротив Лёшки, наклонив голову вправо, потом влево и настойчиво всунуло большую когтистую лапу ему в ладонь, будто поздоровалось. На этом, короткий ритуал знакомства завершился, и животное пружинисто подскочив на все четыре лапы, беспокойно забегало вокруг юноши.

Лёшка рассматривал странное существо: крупное четвероногое, с рельефными мускулами, будто завязанными в тугие узлы. Чёрная густая шерсть в белых крапинах, выглядела оригинально, словно на животное надели комбинезон расцветкой «в горошек». На грубой, тяжёлой голове между короткими острыми ушами, щёткой топорщилась чёрная грива. Глаза тёмно-карие, лучистые, умные и не злые. Лёшка решил, что это собака, какой-то неизвестной породы. С утробным лаем, она отбежала к ближнему кустарнику, потом вернулась, и ухватив клапан комбика зубами, потянула Лёшку за собой.

«Отстань! Чего привязалась! Дай, хотя бы встану!» – словесно отбивался Лёшка от настырной собаки.

Она будто поняла, отпустила комбик. Поскуливая, внимательно наблюдала, как Лёшка поднимается. Выпрямиться во весь рост он не смог, резко заболела голова. И юноша застыл в полусогнутой позе, сжимая виски руками, дожидаясь, когда утихнет боль. Собака нетерпеливо топталась на месте, но Лёшку не трогала, будто понимала, что ему плохо. Боль постепенно отступила, он сделал несколько неуверенных шагов. Пёс побежал вперёд, зашуршал, завозился в кустах. Лёшка с трудом дошёл туда, раздвинул ветки и попятился.

В ложбинке, громоздкой грудой чернел его мотоцикл, завалившийся на бок, а рядом распростёрлось неподвижное тело, вокруг которого суетливо бегал пёс. Лёшка опасливо приблизился. Перед ним лежал парень лет четырнадцати, чёрные кудри разметались по лицу и траве. Худое жилистое тело покрытое синяками и ссадинами, как свежими, так и заживающими. Длинная серая рубаха и короткие штаны − изодраны чуть ли не в бахрому.

«Эй, ты живой? – Лёшка боязливо тронул его за плечо. − Ну, не молчи, ты живой?"

Парень не шевелился. Собака, поняв, что от Лёшки нет никакого толку, стала толкать лежащего парня в грудь передними лапами, будто делала искусственное дыхание, как умела. И от этого ситуация казалась ещё более безысходной и непоправимо трагической.

У Лёшки защипало глаза, от готовых пролиться слёз, к глотке подкатил горький комок: «Неужели я сбил на мотоцикле человека? Это невозможно (абсолютно невозможно!), ни теоретически, ни практически… антиаварийная система не позволит!» − думал он в смятении.

Не понятно, что могло произойти, какие зловещие силы подстроили аварию, и почему этот парень оказался в нескольких шагах от мотоцикла, а сам Лёшка лежал поодаль? Трясущимися руками, он отвёл кудри с лица пострадавшего и заметил, что тонкая извилистая жилка пульсирует на виске. Страх отступил, и слёзы облегчения промыли дорожки на перепачканном Лёшкином лице.

− Хватит прикидываться! Вставай, я же вижу, что ты живой! – радостно просипел он, потому что голос внезапно пропал.

Парень лежал тихо и неподвижно. Собака уже по третьему заходу облизывала его смуглое лицо, но значимых признаков жизни не было.

Лёшка растерянно смотрел на парня и не знал, чем и как ему помочь. Наконец, в голову пришла разумная мысль: «В аптечке есть замечательный прибор, для оказания экстренной медицинской помощи − диагностер с набором лекарств! Сейчас опробую, хоть бы помогло! Хоть бы помогло!» − как заклинание повторял он мысленно.

Достав аппарат из мотоцикла, он бережно положил его на лоб пациенту, нажал зелёную кнопку. Из корпуса, усыпанного анализаторами, выдвинулись юркие ножки, и деловито понесли диагностер по исследуемому телу. В считанные секунды прибор сделал анализы и поставил диагноз. Вкатил все предписанные инъекции, судя по быстрому результату (аппарат ещё не успел отключиться), а парень уже пришёл в себя. Выпучил изумрудно-зелёные глаза и зашвырнул диагностер в кусты.

Этим его двигательная активность не закончилась. Он вскочил на четвереньки, и будто прыткая ящерица юркнул к ближайшему дереву. Влез по гладкому стволу берёзы, уселся на крепкой ветке в развилке. И смотрел сверху свирепым бабуином. Такой дикости Лёшка не ожидал.

− Эй, парень, ты зверски одичал или дико озверел? – осведомился юноша, но ответа не получил. Пожал плечами. – Ну, и сиди на дереве, пока хвост не отрастёт!

Он стал искать диагностер в кустах, не нашёл и вернулся к мотоциклу, расстроенно вздыхая. Собака пошныряла в тех же кустах и принесла аппарат, осторожно положила его у ног Лёшки. Она выглядела счастливо улыбающейся, хвост вращался как крылья мельницы, описывая полный круг.

− Какая же ты умница, собачка, − юноша ласково потрепал её по жёсткой гриве. − Не то, что твой хозяин, невоспитанный типус вульгарис, что на латыни значит− тип обыкновенный! – презрительно сказал он, адресуя последнее высказывание дикарю.

Потом Лёшка занялся мотоциклом. С помощью лебедки и подъёмных лапок поставил его в нормальное положение. Проверил системы, каждая по отдельности работала исправно, но слаженности он так и не добился. С его неодушевлённым другом творилось что-то не ладное. Всё это время, незнакомец сидел на дереве и внимательно наблюдал, будто взглядом дырку сверлил в Лёшкиной спине, даже возникло неприятное ощущение между лопатками.

А вот собака оказалась добродушной и общительной. Когда Лёшка открыл отсек первого двигателя, и следуя инструкции, внимательно изучал его состояние, она совала везде нос и смышлёно разглядывала механизмы.

Лёшка не удивился бы, если вдруг услышал от собаки: «Неси инструменты, сейчас отремонтируем твой мотоцикл, будет как новый!»

− Отойди, профессор Механикус! – усмехнувшись, сказал он назойливому псу. – Не мешай творческому процессу. Иди лучше к своему хозяину и передай, чтобы этот Дуб слез с берёзы.

Собака послушно побежала к дереву, весело завертелась возле ствола, подпрыгивая, залаяла ласково и дурашливо. Лёшке даже показалось, что она поддразнивает, сидящего на дереве дикаря.

− Ну что? Ты, так и будешь сидеть на дереве, как дикарь-питекантроп? – обратился Лёшка к незнакомцу, − как хоть тебя зовут? Молчишь. О, придумал! Раз ты пите-кантроп, я нареку тебя Петя Кантропов! Нравится имечко? А меня зовут Лёшка Лаврентьев, будем знакомы. Подходи, Петя, поближе, не бойся. − Лёшка помахал ему приветственно растопыренной ладошкой.

Петя Кантропов неуверенно повторил тот же самый жест. Свирепость на его лице сменилась удивлённым недоумением. Он поёрзал на ветке и стал спускаться. Собака заликовала. Петя подозрительно косясь на Лёшку, спрятался за деревом. Глаза его горели и любопытством, и страхом. Любопытство оказалось сильнее. Петя опасливо приблизился к мотоциклу с противоположной стороны от Лёшки. Дикарь был напряжён и насторожен, казалось, что он не только приглядывается, прислушивается, но и принюхивается. Лёшка сделал вид, будто не замечает Петю, хотя искоса с интересом наблюдал за поведением этого «явления народу». Петя с восхищением осматривал мотоцикл, нежно прикасался к блестящим бокам, заглядывал внутрь салона, дышал на обзорники и даже лизнул их языком. Это стало последней каплей, Лёшка не выдержал и захохотал. Он не мог остановиться, смеялся до изнеможения, а когда приступ смеха прошёл, обнаружил, что остался один. Ни собаки, ни Пети поблизости не было.

«Ушли, наверное, обиделись. Честное слово, не мог удержаться! Такого цирка я ещё не видел! И откуда этот Петя взялся на мою голову? Ролевик? Хорошо играет дикаря, правдоподобно, не к чему придраться! Интересно, по какой книге ролка? Ничего похожего не припомню. В сети надо будет поискать, может что прикольное!» − подумал Лёшка.

Он ещё немного покопался в системах машины, ничего не получалось, и он включил программу самоналадки. Залез в салон, врубил музыку, и решил перекусить, пока мотоцикл восстанавливается. Сделал заказ синтезатору − коржик и апельсиновый сок. Он жевал, наслаждаясь едой и музыкой.

Лёшка любил свой мотрицикл (это теперь, а вот раньше)! Машину ему подарил старший брат Антон. Ну, как подарил... отдал свой, перед отлётом в экспедицию на Венеру.

«Владей, братишка! Прямо от сердца отрываю, но для брата не жалко! Лучшего друга для путешествий не найдёшь! Теперь он будет твоим!» – сказал Антон, вручая идентификатор, чтобы мотрицикл признал Лёшку хозяином.

Подарок пришёлся как раз на двенадцатилетие и тогда совсем не понравился Лёшке, потому что модель бэушная и старомодная. Друзья окрестили старенький мотрицикл − мотоциклом, намекая на близкое родство со средством передвижения позапрошлого века. Сами-то они обладали современными скоростными мобициклами. Вот и подтрунивали над его «металлоломом», обзывали ископаемым, динозавром и монстром. Лёшка злился, и молчал, не находил аргументов в защиту своей «древности». Мобициклы друзей были и быстрее, и маневренней. Но! Одноместные, а в слоне Лёшкиного монстра легко можно было разместить пять человек. Насмешки прекратились, когда Лёшка на своём мотрицикле вытянул восемь суперскоров из аномальной пропасти. Вот тогда его монстра зауважали, заодно и Лёшку. Правда, машину мотоциклом называть не перестали, так намертво и прилипло – «мотоцикл Монстр». Теперь это звучало гордо и претенциозно!

Лёшка попробовал связаться с друзьями - гонщиками, но эфир был скучен и молчалив (вообще никаких сигналов), это показалось подозрительным. Ребята не могли так далеко оторваться, чтобы связь пропала. Оставил сигнал непрерывного вызова, в надежде, что кто-нибудь отзовётся. Дожевал коржик, допил сок, и скучающим взором обвёл окружающий лес. Понимание нелепого смешения очевидного и невероятного пришло постепенно. Сначала Лёшка зафиксировал странное соседство белых берёз и веерных пальм, потом отметил, что высокую корабельную сосну обвила лиана с крупными аляповато-экзотическими цветами вокруг которых, вспыхивая радужным оперением, вились крохотные колибри! И просто добили его своим присутствием, бананы с длинными кистями недозрелых плодов, возле густой тёмно-зелёной пихты.

«Оп-па! Как я этого раньше не замечал? Меня внезапно поразила катастрофическая невнимательность? Куда меня занесло? В ботанический сад? Ближайший в тысяче километров от города! Что-то я не припомню, чтобы собирался туда лететь. С памятью тоже что-то случилось? На сад это место не похоже: неухоженное и экскурсионных дорожек нет. Какие-то дальние страны с дикими-дикими дебрями!» − подумал растерянно Лёшка.

Его взгляд беспокойно метался по гротескному пейзажу, наконец, споткнулся и приморозился к огромной женщине в длинной кольчуге поверх красного платья. У неё были седые волосы, уложенные наподобие высокой короны, в которой сияли крупные драгоценные камни. Причёска, стать и гордая посадка головы наводили на мысль, что женщина может быть венценосной особой. Лицо её можно было назвать красивым если бы, грозно сведённые к переносице брови и глубокая складка, рассекающая лоб, не придавали чрезмерную суровость. У ног её сидела знакомая собака, а может быть другая, похожая. Из-за женщины, как из-за надёжного укрытия, выглядывал Петя Кантропов, будто любопытный и нахальный хорёк.

Повинуясь непонятному, и непреодолимому побуждению, Лёшка (не без панического сопротивления), вывалился из мотоцикла, грохнулся лбом три раза об землю в поклоне, поднялся на ноги. Помахал растопыренной ручкой.

− Здравствуйте, Величайшая из великих, Светлейшая из светлых, Мудрейшая из мудрых, Добрейшая из добрых! − с самой идиотской улыбкой, на какую был способен, подобострастной скороговоркой затараторил он.

Женщина явно подобрела от этих слов. Брови разошлись от переносицы, складка на лбу почти разгладилась. Она помолодела, лет на десять. По щекам разлился самодовольный румянец. Длинные ресницы запорхали кокетливыми бабочками, и сладкая улыбка обласкала изумлённого Лёшку.

«Что я делаю! Что за бред несу? Не хочу, не буду!» − с ужасом думал Лёшка. Такого неадеквата никогда ещё не было в его жизни.

Женщина опять нахмурилась, подбоченилась.

− Вьюноша, тебя не научили уважать и почитать старших? − глубоким, сильным и очень приятным голосом сказала она.

Лёшка опешил, смешался. Он ожидал услышать всё, что угодно на любом тарабарском языке, но выслушивать нравоучения на чистом русском, среди таёжно-тропического леса, от экстравагантной особы экзотического вида, было пределом всякой, даже больной фантазии!

− Извините, если чем-нибудь обидел Вас… просто, я не знаю ваших обычаев… − замямлил Лёшка.

− А, так ты пришлый! − женщина покивала. – А колымага твоя? – она хищно блеснула глазами из-под опущенных ресниц.

− Мотоцикл, что ли? Мой! – Лёшка обиженно шмыгнул носом. (Мотоцикл − колымагой обозвать!)

− Красивая колымага! Как у Верховной Ма. Только без лошадей она ничего не стоит. Ты своих лошадей где потерял? – спросила женщина требовательным тоном.

− Не было у меня лошадей никогда. − Лёшка неопределённо пожал плечами.

− Так ты из бедных! – «догадалась» она. – А колымагу у кого украл? – посуровела женщина.

− Не крал я! Брат подарил! – возмутился Лёшка на чудовищное обвинение.

− Скупой видно у тебя брат. Колымагу подарил, а лошадей – нет. – Хитро прищурилась она.

− Не нужны мне лошади, мой мотоцикл сам ездит! − сказал Лёшка, всё больше удивляясь странному разговору со странной особой.

− Теперь я убедилась, ты на самом деле пришлый, хоть и похож доспехами на Рыцаря из Хортова логова. Но, они не врут, а только не всю правду говорят. А вот пришлые всегда врут. – Печально вздохнула женщина.

− Я никогда не вру! − Лёшка задохнулся от негодования.

"Что она себе позволяет! Вышла из леса, первый раз меня видит, и давай оскорблять!"− совсем взъерепенился он.

Лёшка резко повернулся и решительно влез в салон мотоцикла, запустил двигатели. Они взвыли. Тонкий свист, нарастая, перекрыл басистый рокот, и Лёшка бросил машину послушным штурвалом вперёд. Вместо ожидаемого резкого набора скорости, мотоцикл плавно заглушил двигатели, проскочив всего несколько метров.

− В чём дело!? – взорвался он негодованием. Ему стало стыдно и обидно, хотя в данном конфузе его вины не было.

− Не совпадение функций в системах, − бесстрастно ответил компьютер. – Аварийное отключение.

Лёшка сжал кулаки, стиснул зубы, так захотелось ему хряпнуть по пульту управления, но он сдержался. Машинально включил блокировку. Неохотно выбрался наружу, ожидая презрительных насмешек.

− Пришлый, а почти не врёт! − неожиданно для Лёшки, с уважением сказала слегка ошарашенная женщина, − Как же ты сдвинул колымагу? На вид не богатырь. Нечто я попробую?

Она упёрлась плечом, поднатужилась и сдвинула машину на полметра. Лёшка чуть не ахнул от изумления. Передвинуть мотоцикл на блокировке! Силушкой эту женщину природа не обидела, щедро наградила! Не то что, некоторых…

Он невольно улыбнулся, вспомнив недавний случай, когда опаздывал на тренировку, и как попало припарковался у спорткомплекса. Однако поставить мотоцикл на блокировку не забыл. В его отсутствие два весьма неслабых дяденьки, отнюдь, не хилого телосложения, попытались откатить с проезда мешавшую машину. На это надо было посмотреть: лица красные, глаза выпученные, ноги выписывают «лунную походку» на месте. Так они мучились, пока не пришёл Лёшка. К этому времени у дядек, выражения лиц и другие выражения стали зверскими. Если бы, не появившийся вовремя тренер Сергей Трофимович, то выражения приобрели бы вес и ударную силу. Но всё обошлось.

Женщина продолжала пристально рассматривать Лёшку.

− На колдуна ты не похож… как же ты сдвинул этакую махину? − задумчиво сказала она, поглаживая полированный бок мотоцикла тяжёлой от перстней ладонью.

− Это не я, − признался Лёшка. – В этих движках десять тысяч лошадиных сил.

− Ага! А говорил, что лошади тебе не нужны! – обрадовалась женщина «подловив» пришлого на очередном вранье. – Куда же ты их сердешных попрятал? Или пасутся где? – закрутила она головой, в надежде отыскать большой табун лошадей.

Лёшка просто обалдел от подобной тупости.

− Да, причём тут живые лошади? «Лошадиная сила» – это физическая величина, в ней измеряется мощность двигателя! Долго объяснять! – воскликнул он и нетерпеливо махнул рукой.

− А ты, вьюноша, не повышай голос! Я, Светлая Ма, повелеваю разговаривать со мной почтительно! Чай мы, не бродячие Драки, а славный народ Мирны, не глупее умных. Мне один пришлый теорию относительности разъяснял, так я её поняла! Только без надобности мне она.

Лёшка с горечью подумал: «Не бывает вечных двигателей, бывают вечные тормоза!».

Светлая Ма повела бровью, подозрительно прищурила глаза. Лёшка уловил что-то странное в поведении женщины, будто она реагирует на его мысли, и поспешно (на всякий случай), сменил тему разговора.

− Извините, я не представился. Меня зовут Лёшка Лаврентьев. – Он галантно шаркнул ножкой.

− Можешь не представляться, Кудряш сказал, как тебя зовут. Кстати, ему понравилось имя, которым ты его нарёк. Просит, чтобы и мы его так звали. – С лёгким недовольством сказала она.

− Этот дикарь умеет разговаривать? Неожиданно… − хмыкнул Лёшка.

− Он не Дикарь, он из рода Драков – воинственных неудачников. Очень смышлёный вьюноша, не смотря на происхождение! – она презрительно скривила губы.

«Смышлёный вьюноша» в это время опять восседал на дереве. Собака доверчиво уткнулась носом в Лёшкину ладонь, требуя ласки.

− Дозор, у тебя плохие манеры! – холодно сказала Светлая Ма.

Собака виновато вильнула хвостом и отошла в сторону.

«Так вот как тебя зовут собакен, Дозор! Красивая кличка, звучная. Если у меня будет большая собака, назову её Дозором. Кличка подходит для крупных собак. А для маленьких... вот Антон назвал нашу таксу Шнурком, и эта кличка ему очень идёт!" − подумал с теплотой Лёшка, вспомнив забавного таксика.

Из отвлечённых раздумий, зычный голос женщины вернул его в настоящее.

− Я, Светлая Ма, повелительница славного рода Мирнов, приглашаю тебя в качестве гостя (про гостя она особо выделила), посетить наш город-кром! – торжественно закончила она.

− В качестве гостя? – недоумённо переспросил Лёшка. – А в каком ещё качестве можно пригласить человека?

− В качестве пленного или раба, − промурлыкала она, рассматривая свои холёные руки.

− У вас существует рабство? – всей душой содрогнулся Лёшка.

− Да, а что тут такого? – искренне удивилась Ма.

− Весь Мир признал, что рабство унизительно не только для раба, но и для любого мыслящего человека! Интеллект и рабство не совместны!

− Вьюноша, твёрдое воззрение не есть мерило истинности! Рассуди здраво, чем наше рабство плохо? Пленным мы всегда предоставляем право выбора: быть немедленно убитыми или стать рабами и долго жить. Поверь, если раб трудолюбив, он непременно заслужит расположение хозяина, и через несколько Лет получит новое имя и станет полувольным. Кстати, Кудряш сегодня примет имя, которым ты его назвал, если пройдёт испытания. А там, глядишь, выслужится до вольного. При этом заметь: хозяин кормит, одевает и заботится о здоровье раба, до вступления его в статус вольного! А вот вольному приходится самому обеспечивать себя! Разве это не справедливо и не человеколюбиво?

− Что-то у вас всё идеально получается, как в рекламе! – с сомнением сказал Лёшка, пожимая плечами.

− А что такое – реклама? – заинтересовалась Ма новым словом.

− Это такой навязчивый способ выдавать желаемое за действительное. Проще сказать: красиво лгать не запретишь! – выпалил, не подумав, Лёшка.

Ма угрожающе засопела, раздувая ноздри.

− Простите, Светлая Ма! Это относится не к вашим словам, а к рекламе! – попытался сгладить свою оплошность юноша.

− Смотри мне, вьюноша, не гневи ни Богов, ни меня! – чуть ли не зашипела Ма, но быстро взяла себя в руки. − Твоё счастье, я сегодня добрая! Кудряш, веди лошадей. Колымагу твою, Лёшка Лаврентьев, мы увезём в кром, иначе Дикари её украдут.

Кудряш спрыгнул с дерева и юркнул в кусты. Через минуту Лёшка услышал треск ломающихся веток и глухой топот, сопровождающийся лёгким сотрясением почвы. Лёшка ахнул. Лошадей он, конечно, видел и раньше, но таких! Два огромных битюга багряной масти осторожно вышагивали рядом с Кудряшом, который возле них казался тщедушным карликом. Тем удивительнее было абсолютное послушание этих могучих животных.

− Впечатляет!? – Ма вспухла гордостью, как сдобное тесто.

− Ух, ты! – невольно вырвалось у Лёшки, он с восхищением смотрел на огромных животных. – Вот это чудища!

− Чудо, а не чудища! – дёрнула плечами Ма, − даже у Верховной Ма таких нет! Боевые комони!

Тем временем, Кудряш умело зацепил Лёшкин мотоцикл лиановыми верёвками, и поцокав языком, повёл лошадей через кусты, оставляя дорогу среди леса. Бряцая кольчугой, Ма величественно двинулась проторенным путём. Лёшка покрутил головой по сторонам, вокруг был странный и незнакомый лес, в котором не хотелось оставаться в одиночестве. И он решил следовать за новыми знакомыми. По крайней мере, они знают куда идти. Да и машину он никому не доверит. Догнал мотоцикл, залез в салон и отключил блокировку. Шасси закрутились и лошади пошли веселее. Кудряш обернулся, и громким шёпотом сказал: «Следуй за Светлой Ма пешком, не гневи её!»

Лешка неохотно вылез, пропустив Ма вперёд, поплёлся следом.

Глава 2

ГЛАВА 2

Они долго шли, и Лёшка думал, что лес никогда не кончится. Потому он, как говорят: «был словно громом поражён», увидев на высоком чистом месте город-кром. Город был защищён широким рвом с водой и плотным бревенчатым частоколом, с возвышающимися над ним башнями. Подобный частокол Лёшка видел на экскурсии в этнографическом музее-заповеднике, который посвящён освоению Сибири, только там был не кром, а реконструкция острога для содержания преступников. Брёвна частокола гладко отёсанные, смазанные жиром, высотой около шести метров. Из-за такого «заборчика», даже со свободными руками и ногами не убежишь не то, что в кандалах. У Лёшки стало неспокойно на душе тем более, что кром был большим и не зря назывался городом. Конечно, по современным меркам, он и на посёлок не потянет, но тем не менее – не лесная заимка в заповедной тайге.

«А, вдруг, и меня сейчас, заведут за этот высоченный забор и закуют в цепи, как преступника?» − подумал он и даже замедлил шаг.

− Вьюноша, в тебе проснулся трус или раб? − презрительно сказала Светлая Ма, не поворачивая головы.

− Во мне проснулся осторожный человек! − вспылил Лёшка.

Только сейчас до него дошло, что его догадки о чтении мыслей верны, ведь о своих опасениях он вслух не говорил. И беспокойство его, мгновенно, переросло в отчётливую тревогу.

«Вот так казус! Бесцеремонная тётка залезла в мою голову! Это, в конце концов, не порядочно!» − запальчиво подумал он.

− Посол из тебя не получится, − обернулась и укоризненно посмотрела на него Ма. − Совсем не умеешь прятать свои мысли? Это большой недостаток – болтливость ума! Ты клад для вражьих проныр! – Ма желчно улыбнулась. Видимо уже придумала какую-то каверзу.

− Зачем же вы ведёте меня в кром? Я невольно могу выдать ваши секреты. – Попытался отвертеться от посещения города Лёшка.

− А ты не глуп! – с новым интересом посмотрела на Лёшку Ма. – Пестерь, завяжи-ка ему глаза! – зловеще проскрипела она.

Из-за толстого ствола старого дерева резко выскочил приземистый мужичок, лысый, как стеклянный шар, но зато с длинной козлиной бородой.

«Как чёртик из коробочки выпрыгнул! − вздрогнул Лёшка. – Резвый не по годам!»

Пестерь ощерился гнилыми зубами на Лёшкины мысли, и шустро завязал ему глаза не очень чистым платком, который снял со своей грязной шеи. Крепко взял за руку и бережно повёл через широкое поле перед кромом, упреждая малейшие препятствия. Лёшка абсолютно ничего не видел, мужичок добросовестно затянул повязку так, что глазам было больно. Слух стал главным ориентиром для юноши, он начал напряжённо ловить каждый звук, долетающий до него: вот впереди загремели тяжёлые цепи, надсадно с деревянным скрипом заскрежетали подъёмные механизмы, вероятно открывая тяжёлые ворота в стене. Гулко вздрогнул настил моста через ров под копытами лошадей, мягко шелестели шасси мотоцикла. В такт шагам нежно позвякивала кольчуга Ма, у Лёшкиного плеча усердно сопел мужичок Пестерь. На юношу накатил непонятный щемящий страх, он ощутил впереди глыбу настороженной тишины, причём тишины физически враждебной. Он остановился, но Пестерь настойчиво потащил юношу за собой. И Лёшка шагнул, как в ледяную воду.

«А-и-й-ёй!» – пронзительно резанул по перепонкам крик. И тишина взорвалась многоголосым человеческим восторгом, звоном оружия, кольчуг, многочисленным шарканьем ног, всхрапом коней, лаем собак, пронзительным визгом труб, грохотом барабанов. Всё это лавиной обрушилось на перепуганного Лёшку. Сердце его замерло, а потом заколотилось быстро и сильно, будто хотело достучаться до его сознания и предупредить об опасности.

«Теперь я уверен, что не сплю, от такого шума я бы проснулся. И нет никакой возможности сбежать!» − удручённо подумал он.

Ликующая толпа сопровождала их по улицам, переулкам, на поворотах, спусках и подъёмах. Если бы Лёшке вздумалось запомнить дорогу по приметам, он бы давно запутался. То ли специально его водили такой витиеватой дорогой, то ли так бестолково была построена крепость, незрячему судить трудно. Шли довольно неспешным шагом и долго. По изменившемуся звуку, Лёшка понял, что процессия втянулась ещё в одни ворота, которые с грохотом закрылись за ними. Голоса, шум и гам большой толпы остались отрезанными и еле пробивались сюда.

Лёшке развязали глаза, и он опять увидел частокол, башни. Возле них какие-то сооружения, вероятно, для хозяйственных нужд, дома-срубы с узкими окнами, тесные мощёные улочки. Эта была внутренняя часть крепости – детинец. Но он не увидел ни мотоцикла, ни Пети Кантропова, ни лошадей, зато позади Светлой Ма и Пестеря стояли шестеро охранников с оружием.

− Куда вы дели мой мотоцикл? − не на шутку заволновался юноша.

Светлая Ма, не отвечая на его вопрос, сказала безразличным голосом.

− Кудряш позаботится о колымаге.

Лёшку такой ответ не удовлетворил, но что он мог сделать, когда за спиной стоят вооружённые телохранители Ма.

«Странная женщина, по лесу одна бродила и никого не боялась, а в кроме с вооружённой охраной!» − подумал Лёшка.

Светлая Ма саркастически улыбнулась.

− Это ты очень странный, потому что не заметил дозора из десяти человек, спрятавшихся в лесной чаще. Кудряш, как только тебя нашёл, сразу доложил и привёл меня, в сопровождении дозора к месту твоего пришествия. – Сказала она, потешаясь над Лёшкой и не скрывала удовольствия.

По одной из улочек Светлая Ма, Лёшка и Пестерь в сопровождении небольшого, но свирепого кортежа вышли к круглой площади. В середине её возвышалась неказистая постройка в два этажа, которая, видимо, претендовала на звание дворца. Рядом притулилась почерневшая от дождей колокольня. Подобная архитектурная убогость разочаровала Лёшку, он ожидал увидеть что-нибудь величественное, вроде дворцов индийских раджей или китайских мандаринов, а перед ним чернели деревянные строения, которые не оставят в истории следа, но оставили удручающее впечатление в его памяти. Впрочем, постройки постройкам – рознь! Церкви, сработанные без единого гвоздя, терема, украшенные деревянными кружевами невиданной красоты, настоящие шедевры архитектуры! Но дворец Светлой Ма с ними и рядом не стоял! Её саму, этот факт не волновал и нисколько не смущал.

− Ступи, без лукавства, с мудрыми мыслями и добрыми намерениями! − широким жестом Ма пригласила Лёшку шествовать по булыжной мостовой, во «дворец».

Лёшка понимал, что это просто ритуал, все жесты и фразы которого заучены до автоматизма, но искренне подчинился этой игре. Он шагнул на мостовую площади с торжественным выражением на лице и благоговением в душе.

Перед дворцом их встречали подданные Ма. Особо выделялись мужчины и женщины, в кольчугах поверх синих, зелёных и чёрных одеяний. Были там люди без кольчуг, в разноцветных одеждах (их было меньше), в стороне стояла малочисленная группа в серых балахонах. Как одежда, так и глубина поклонов у подданных отличалась.

«Наверное, по иерархии», – подумал Лёшка.

В подтверждение догадки, Пестерь зашептал ему на ухо: «Знать склоняет голову, прижав к груди сжатую в кулак левую руку. Прибытники сгибаются в полупоклоне, вольные – в поясном поклоне, полувольные встают на колени, а рабы землю бьют челом. Мирны приветствуют своих соплеменников, вскинув правую распростёртую ладонь». – Скороговоркой протараторил пояснения Пестерь.

«Вот почему так странно отреагировал Петя Кантропов на мой жест!» − подумал Лёшка.

Он снова начал прокручивать в уме все события, произошедшие сегодня с ним, и внутри заскреблось ущемлённое чувство собственного достоинства. При встрече, Светлая Ма принудила его бить челом, как раба! Он неприязненно посмотрел на Ма. Она величественно будто богиня, сошедшая с небес, плыла на волнах своего необъятного самодовольства. Её кряжистая фигура глыбилась среди леса вскинутых, трепещущих ладошек. Пестерь остановил Лёшку. Вслед Ма двинулась надменная знать, потом почтенные прибытники, трудолюбивые вольные, исполнительные полувольные. Подданные Ма совсем уже было оттеснили их, но Пестерь цыкнул на рабов, облачённых в серые балахоны, и потянул юношу за собой.

«Дёшево тебя ценят, Лёшка! – с горькой иронией подумал он сам о себе. – Гость, как раб − не на почётном месте!»

Толпа поднялась по высокой лестнице, и ввалилась через широкий проём в просторную полутёмную залу. Между вошедшими, зашныряли парами рабы-прислужники со странными сосудами: широкими мисками, изукрашенными яркими цветами, и блестящими, носатыми шарами. Оказалось, это приборы для омовения рук. Вода в серебряных рукомойниках (так назывались шары с носиками), была настояна на душистых травах, и помещение дурманяще-пряно заблагоухало. Под действием запаха, что-то неуловимо изменилось: настороженное, суровое (почти враждебное), молчание сменилось всеобщим оживлением, сдержанными улыбками и тихим смехом. Услужливые рабы подошли и к Лёшке, он ополоснул руки, омыл чумазое лицо и утерся предложенным маленьким полотенцем, расшитым красивым орнаментом.

«Благодарю, − простодушно сказал он рабам, возвращая полотенце. – Какой чудесный аромат у воды. – Заметил он вскользь.

На мгновение стихли разговоры и на Лёшку все посмотрели так, будто он большой таракан, а не человек, но эти взгляды он просто не заметил. На юношу нежданно обрушились неуёмная радость и беспредельная доверчивость (скорее наивная глупость), сравнимые со всеобщей любовью ко всему человечеству! Лёшке захотелось рассказать всем о своих чувствах. Он огляделся по сторонам. Пестеря рядом не оказалось. И Лёшка красноречиво, не жалея комплементов, обратился к красивой девушке, но та презрительно отвернулась. И тут ему на глаза попался Петя Кантропов. Лёшка кинулся к нему, чуть ли не с объятиями. Почему-то Кудряш-Петя висел низко над полом, как не отлаженный антиграв, и его колыхало и передёргивало, будто изображение при сбое строки, он всё время, корчил смешные рожицы. Или это всё, только казалось Лёшке? Видение было безумно смешным, и юноша захихикал, а потом его захлестнул истерический смех.

Усугубить положение не позволил Пестерь, он будто материализовался из воздуха, схватил Лёшку и Кудряша-Петю за шиворот и выволок их из залы, грубо впихнул в маленькую комнату под лестницей.

− Я приказал тебе наблюдать за пришлым! Знаешь же, что попервости, все они впадают в затмение! А ты вольничаешь! Смотри, Кудряш, не получишь новое имя! В придачу, высеку на конюшне, ослушник! – злобно брызгал слюной Пестерь и ударил его наотмашь плетёным сыромятным кнутом. Парень успел прикрыть лицо руками.

У Лёшки всю эйфорию, как корова языком слизала, голова стала ясной. Холодная ярость застучала в висках.

− Не сметь! Что за дикость! Позорник, взрослый мужик, а посмел поднять руку на беззащитного подростка! – гневно закричал Лёшка, в лицо оторопевшему Пестерю.

В следующие мгновения все застыли в изумлении. Пестерь от невиданной дерзости пришлого. Лёшка от осознания собственного безрассудства. А Кудряш-Петя от удивления. Он даже не заплакал, хотя на руке у него вспух длинный кровоподтёк от удара кнута. Парень затравленным зверёнышем сверкнул глазами на Пестеря.

− Простите, хозяин, − неожиданно смиренным голосом, полным глубоким раскаянием, сказал раб Кудряш. – Я, больше не буду!

− А больше и не надоть! – стал закипать, как холодный самовар, взбешённый Пестерь, не столько от злости на раба, сколько от конфуза с Лёшкой. – Последний раз прощаю! До вечера провинишься, останешься рабом ещё на пять Лет!

Кудряш-Петя открыл было рот, для возражения, но тут же благоразумно его закрыл, потому что Лёшка грозил ему кулаком. Уж кому-кому, как не Лёшке было знать, по крутому характеру своего отца, что лучше вовремя промолчать, чем не вовремя сказать. Отец его был начальником высшего военно-космического училища десанта, у него не забалуешь! Недаром курсанты втихую, называли его Всеволодом Грозным. Отец, естественно об этом знал и, похоже, был очень доволен.

− А у тебя вьюноша, плохие манеры! – Пестерь ткнул пальцем Лёшке в ребро.

Он охнул от боли и обозлено подумал: «Про плохие манеры у собак я сегодня слышал! Похоже и у меня такой же грех? А тыкать в рёбра костлявым пальцем – это хорошая манера? Садюга!»

− Не перечь старшим! – взвизгнул Пестерь фальцетом и опять ткнул в ребро.

Лёшка задохнулся от боли и гнева, но увидел крепкий загорелый кулак, которым грозил ему Петя.

«Ой, как больно, больно, больно…» − стал монотонно думать Лёшка, чтобы отвлечь себя и не высказать всё, что думает о гадком Пестере.

Кудряш-Петя чуть кивнул. Лёшка понял его правильно. Он помнил, что Мирны читают мысли, и продолжил нудно думать, повторяя одно слово, чтобы опять не спровоцировать Пестеря на агрессию. И вдруг Лёшка осознал, что в это же время он думает вторую мысль: «Интересно, когда Пестерю надоест слушать эту волынку? Забавно! Как же это получается? Одна мысль заградительная (про боль), а другая свободная. Ощущение такое, будто мозг раздвоился. Трудно думать две мысли одновременно, но возможно!»

− Хватит скулить, вьюноша, не так уж и сильно я тебя тыкнул. Аль, ты, на других дрожжах заведён и из другого теста слеплен? – примирительно почти уговаривал Пестерь.

− Ага, ага! – поспешно закивал Лёшка.

− Эк-ка! Слабак! – раздосадовался Пестерь, и чуть слышно забурчал, – врёт легенда, не Посланник ты!

Лёшка украдкой взглянул на Кудряша-Петю, тот стоял со скучающим видом, а в глазах плескались смешливые лукавинки.

− Сейчас начнётся церемония. Сначала Светлая Ма представит высшему обществу тебя, пришлый, − Пестерь строго глянул на Лёшку. − А позже ты, Кудряш, пройдёшь испытания на новое имя. – Он схватил Кудряша-Петю за ухо и крутанул, довольно оскалясь.

Петя от боли заперебирал ногами на месте, сжал кулаки, но не проронил ни звука.

− Смотрите мне! Обороните Боги, вам оплошать! – Пестерь хотел ухватить за ухо и Лёшку, да остановился, только погрозил ему заскорузлым пальцем. – Высеку обоих… ежели что! Кудряш, расскажи пришлому, как надо вести себя в благородном обществе. А то он подобен Дикарю из Долины речек, приличия ему не ведомы! – и поспешно вышел в низенькую дверь в противоположной стене, явно злой до чёртиков.

Лёшка шумно вздохнул, а Кудряш-Петя, постанывая, растёр пылающее болью ухо, недобро глядя на маленькую дверь. В комнате под парадной лестницей, они остались вдвоём.

− Петя, − смущённо обратился Лёшка, (он никак не мог заставить себя называть парня глупым именем Кудряш), чем это я так раздраконил Пестеря?

− Ты много чего накуролесил! − расплылся в улыбке Петя. − Сначала, поблагодарил рабов за омовение рук, а это запрещено по Мирновским законам. – Потом, заговорил с любимой племянницей Светлой Ма. Она из высшей знати, тебе по рангу с ней беседовать не положено, если не приказано! Ох, как ты – невежда, разозлил этим знать! Если бы не приказ Светлой Ма, не убивать тебя, они бы от злости, сами съели Лёшку Лаврентьева, вместо медведей! Они отвернулись от тебя, показывая своё презрение, а ты стал громко смеяться. Во-оот! Много у тебя смертельных врагов появилось враз! В присутствии знати, только Светлая Ма может голосно смеяться! Счастье твоё, что ты ничего дурного не подумал… а то сегодня ещё медведи не кормлены! А ещё, ты Пестерю указал, что он мордофиля.

− Медведи… страсти-то какие! Откуда я знал, что у вас живут «по стойке смирно»! И с «квадратной физиономией»: не смеяться, не улыбаться, губы бантиком не делать – дурацкие условности! Меня интересует другое... скажи, можно думать две мысли одновременно?

− Давеча Светлая Ма мысленно принуждала тебя к покорности без труда! А теперь... − с уважением сказал Петя. − Ты сам додумался? И сам научился! – восхищённо смотрел он на Лёшку. − Понятно, почему Пестерь взбесился! Никто отныне не увидит твою сущность, как дно прозрачного ручья! Ты стал мутным потоком! – ликовал Петя.

− Чему научился? Понятнее можно? Без поэтических иносказаний и эпитетов! – съязвил юноша.

− Что тут не понятно? Ты стал не подвластен чужому мысленному приказу! Ты, научился прятать сокровенные мысли! И думать пустые верхние мысли! Понял? – Петя смотрел на Лёшку, как учитель на тупого ученика.

− Не очень... про мысли... – признался Лёшка.

− Ну, и кто из нас дуб? – сделал потешную рожицу Петя. − Это же так просто! Я думаю для своего хозяина, что он заботливый и добрый (это верхние мысли), а внутри себя думаю, что он маракуша и больно дерётся. То, что я думаю для себя, Пестерь никогда не узнает потому, что эти мысли спрятаны, они сокровенные!

− Сколько непонятных слов ты наговорил − мордофиля, маракуша! А Пестерь не обидится? − спросил сбитый с толку Лёшка.

− Маракуша − это противный человек, а мордофиля − спесивый дурак. Мирны не умеют читать спрятанные мысли. Некоторые из них и верхние мысли не «слышат». Я думал, и ты такой же.

− Ты прав, мысли я не «слышу», зато прекрасно разбираюсь в мимике. Тебе, Петя, надо научиться «прятать» выражение своего лица и глаз, все чувства в них написаны красным капслоком! На Пестеря ты смотришь, как волкодав на ежа, так бы и проглотил, не жуя, да колется! Ну, как тут не догадаться, что ты про него думаешь! – криво улыбнулся Лёшка.

− Нипочём не догадается! – упрямо мотнул головой Петя.

− Святая простота, кудрявая наивность! – Лёшка снисходительно потрепал Петю по всклокоченным кудрям.

− Сам ты, какой-то… чудной! – обиделся Петя, − сейчас пойдём в тронную залу, и я посмотрю на твоё выражение лица, когда узнаешь, что подарил свою колымагу Светлой Ма, в знак особого к ней уважения! И не забудь думать, что Ма оказала тебе милость и приняла от тебя дорогое подарение!

− Не понял! Я никому не дарил свой мотоцикл! − вознегодовал Лёшка.

− Не важно, Ма придумала одну хитрость! Ты «добровольно подаришь» ей колымагу, и сразу станешь вольным. Если не захочешь «подарить» − тебя объявят вражьим пронырой, колымага станет победной добычей, а ты − рабом.

−Это же Шантаж! Нарушение прав человека! Рабовладельческий строй в чистом виде! – закричал рассерженный Лёшка.

− Не кричи, криком горю не поможешь! А если отдашь колымагу − то купишь себе свободу. А вообще, Боги к тебе благоволят, потому что тебя нашёл я и Дозор, если бы ты попался дозору – быть тебе убитым! – сказал Петя.

− Да-а! Сильно ты головой ударился! Нашёл меня Дозор и к тебе привёл, а ты без сознания валялся, вот так, − Лёшка закрыл глаза и высунул набок язык. – Сначала Дозор мне не понравился, а потом показался очень симпатичным и сообразительным, в отличие от тебя.

− Ой, не могу! − закатил глаза и захохотал Петя, постепенно сползая по стене. − Я тебе чисто по-мирновски говорю, что нашёл тебя я и собака Дозор! А сторожевой дозор, тебе не показался бы симпатичным и сообразительным, даже в отличие от меня!

− Говорить надо по-человечески, а не по-мирновски! − не выдержал и прыснул от смеха Лёшка. − Дозор – дозор, попробуй, разберись! Надо было сказать патруль! – продолжал смеяться Лёшка.

− Нет! Патруль − некрасивая кличка для собаки! – задумчиво сказал Петя и тряхнул кудрями.

− Да, пусть собака остаётся Дозором, до скончания века! Сторожевой дозор называй – сторожевой патруль! И путаницы не будет! Хватит смеяться, ты что, смешинку проглотил? – продолжал похохатывать Лёшка.

− До тебя никто ещё не путал Дозора с дозором! – и Петя опять залился смехом.

− Перестань смеяться! Расскажи, как вести себя на церемонии, а то порядочки у вас ещё те… доисторические!

Петя внезапно стал серьёзным, и заскрёб пятернёй во всклокоченных кудрях.

− Как откроется та дверь (он указал на дверку, в которую выскочил Пестерь). Опусти глаза долу, голову склони, ноги чуть согни в коленях, правую руку вскинь и растопырь пальцы. Мелким шагом выходи в залу, по сторонам не зыркай, смотри перед собой! И всё время, не отвлекаясь, думай, что Боги снизошли и подарили счастье видеть и слышать Светлую Ма, Великих Мирнов, позволили дышать с ними одним воздухом!

− Я так не думаю! – сказал запальчиво Лёшка.

− А ты думай! Действует безотказно! Расположение Мирнов тебе не помешает, загладишь перед ними свои «грешки»! В тронной зале, пади на колени. Смотри, Лёшка, чтобы ты не был «тылом», ни к Светлой Ма, ни к знати! И не забывай после каждой фразы Ма, мысленно поддакивать «истину глаголете».

− Это же лицемерие двойной очистки! – вскипел Лёшка.

− Дурья башка, иначе тебе здесь не выжить! – ощетинился Петя.

− На твоём месте, я бы давно сбежал от такой жизни! – пожалел его Лёшка.

− Я бы тоже сбежал, да не могу. Моя мама Веста и сестрёнка Ляна здесь в рабах. Если я сбегу, их убьют! – сдерживая ярость, сказал Петя.

− А как ты стал рабом? Была война? – спросил Лёшка, не рассчитывая на ответ.

− У Мирнов война три раза на Лето, последняя закончилась в третий четверик сороковника хейлет. Повезло Мирнам, что Сваржичи благородные воины, а не убийцы. Если в бою не погибнет ни один Сваржич, они оставшихся в живых врагов не убивают, а только калечат и пинками отправляют восвояси. Вот и в последний раз Мирнам надавали колотушек, а потом насыпали под кольчуги ежовника, теперь они ни сесть, ни встать не могут от чирьев, но все живёхонькие! А в нашем роду не было ни воинов, ни убийц, потому что мы не ждали подлости ни от одного племени! Мирны напали на нас в час зауры и убили мужчин, а женщин, детей и крепких стариков угнали в рабство. Тогда погиб мой отец и старший брат, и родные дяди, и дед и у бабушки сердце не выдержало! – Петя сжал кулаки, и взгляд его стал суровым. – Я этого никогда не забуду, и не прощу Мирнам…

− Значит, Драки ни на кого никогда не нападали… – у Лёшки пересохло в горле, от открывшейся страшной правды. Он смотрел совсем другими глазами на паренька с трудной и страшной судьбой, у которого есть силы и мужество пережить невыносимое горе и быть опорой матери и сестре.

− Как сейчас помню, кто-то здесь говорил о лживости и лицемерии Мирнов! Врать и лицемерить они умеют! Драки всегда были мирным народом. Мы скупали товары у одних родов, везли дальним племенам и продавали. Собирали лечебные травы, варили зелья, врачевали людей и животных. Вызывали дождь в засуху, заговаривали вёдро при сборе урожая. Существовал негласный закон, что род Великого Драко-целителя, может кочевать по всем территориям и является неприкосновенным. Мы были всем полезны и нужны! А теперь жалкие остатки нашего рода погибают в рабстве… – совсем сник Петя.

− Значит, для Мирнов закон не писан… или нагло переписан… − сквозь стиснутые зубы сказал Лёшка.

− Все законы они знают, да не соблюдают, и хуже того по-своему, понимают − всё перевирают! Их род называется Мирны, не от того, что они мирные, а от имени их родового предка − Велемира-завоевателя, то есть повелевающего Миром! Слово «Мир» выделили, а остальное скрыли. Вот так и получилось, что мы Драки – якобы «вояки, лезущие в драку», а они все такие «мирные»! – грустно закончил Петя.

− Хитро! Петя, запомни: хитрый хитрит, исхитряется, да сам себя и перехитрит! Это − закон Вселенского возмездия! Сегодня ты станешь полувольным! – сказал Лёшка.

− Рабом! – язвительно добавил Петя.

Лёшке стало стыдно, он мысленно себя укорил: «Что ты лезешь, человеку в душу, со своим глупым оптимизмом! Вечно тебя заносит, ни в лад, невпопад!»

Петя испуганно стал всматриваться в углы комнаты и за спину Лёшки.

− Кого это ты ругаешь? – испуганным полушёпотом спросил он.

− Себя… это всё моя инертность мышления виновата, не сообразил, что полувольный – это тоже раб! – сконфузился Лёшка и потупил взор.

− Поклянись благородным словом Посланника, что в тебе не сидит Злыдень! – Петя боязливо отодвинулся.

У Лёшки глаза округлились от удивления.

− Петя, − начал он вкрадчиво, − У тебя голова не болит? В глазах не двоится? Не подташнивает? – заволновался он за состояние здоровья парня.

− Нет… − замороженным голосом ответил тот.

− Тогда не впадай в дикость предрассудков, не пугай меня! Я клянусь, что никакой злыдень во мне не сидит. Я, иногда, сам с собой разговариваю.

− Чур! Чур! Чур, меня! – Петя стал торопливо изображать руками замысловатые знаки в воздухе.

− Ну, ты, Петя Кантропов, своё имя оправдал! Субъект тёмного доисторического прошлого! – Лёшка покрутил пальцем у виска.

Этот жест, к удивлению Лёшки, произвёл на Петю, прямо-таки волшебное действие. Он прекратил нерациональные телодвижения и утёр холодный пот со лба.

− Слава Богам! В тебе и правда, не сидит Злыдень!

Лёшка не стал допытываться, почему Петя пришёл к такому внезапному выводу. Он уже боялся, каким-нибудь неосторожным словом или действием вызвать очередной приступ мракобесия.

Дверца отворилась, и в проёме показалась недовольная физиономия Пестеря. Петя толкнул Лёшку в бок.

− Пошли. Помни, что я тебе говорил! – И Петя, как балерина перед выходом на сцену, принял нелепую исходную позицию и кивнул Лёшке, мол, следуй моему примеру.

Лёшка принял неудобную позу, подражая Пете, и двинулся вслед за ним. Он поймал себя на мысли, что эта анекдотическая поза, непроизвольно вызывает на лице идиотское выражение.

«Психология поведения у Мирнов отработана чётко»! – подумал Лёшка, прежде чем выйти в залу.

Вся церемония казалась театром абсурда и была долгой и нудной. Его просто бесили тяжеловесные фразы, произносимые участниками этого «действа» лицемерия. Лёшка утомился от надуманных мыслей «во славу Мирнов и Светлой Ма». Но он крепко помнил наказ Пети.

Ма чуть не завизжала от счастья, когда торжественно объявила о бесценном подарке своему Светлейшеству, и не услышала никаких возражений со стороны Лёшки. Как и говорил Петя, за это его причислили к вольным Мирнам. «Благодарный и восторженный» Лёшка, набрался наглости и потребовал, чтобы за колымагу, в качестве поощрительного приза ему дали комоня и рабынь Весту и Ляну в услужение. Благодушествующая Светлая Ма, проигнорировала вопиющее Лёшкино хамство, и отдала ему во владение простого коня (последнюю клячу в конюшне), и рабыню Ляну. За это заставила славить себя целый час! Лёшка справился со всем блестяще, хотя ему изрядно всё надоело и хотелось скорее оттуда уйти и не видеть неприятных ему Мирнов. Наконец, Светлая Ма провозгласила, что посвящение свершилось! На этой высокой ноте, тягомотина с новоиспечённым вольным Мирном - Лёшкой Лаврентьевым закончилась. Перешли к самому интересному событию за этот день: получение Кудряшом статуса полувольного раба и наречению его новым именем − Петя Кантропов.

Глава 3

ГЛАВА 3

Возбуждённая толпа вывалилась из душного помещения на площадь и Лёшку тут же разлучили с единственным здесь человеком, вызывающим симпатию. Петю подхватили под руки два дюжих молодца, и бесцеремонно поволокли в неизвестном направлении. Лёшка остался покинутым и одиноким среди толпы, которой стал совершенно не интересен после того, как был изощрённо, и цинично ограблен. Пестерь, как всегда, куда-то запропастился. Лёшка не решился задавать вопросы «что теперь ему делать, куда идти, и где жить» людям, настроенным недружелюбно, и абсолютно безразличным к его судьбе. Он поплёлся, в общем потоке, опустив голову. Его обгоняли, толкали, не замечая, будто он стал человеком - невидимкой.

И всё же один человечек им интересовался. Белокурая девчонка, невообразимо тоненькая, отчего казалась невесомой и хрупкой, неотрывно наблюдала за ним. Её прозрачные, цвета бирюзы глаза, ловили каждое движение юноши. Под пристальным взглядом девчонки Лёшка почувствовал себя одноклеточной живностью, которую поместили на стёклышко под микроскоп и с любопытством изучали во всех подробностях. Лёшка поёжился и представил, что «захлопнулся», как устрица при опасности. Стало легче. Он обернулся и увидел, что к нему, опустив глаза, приближается почти бестелесное создание, скорее привидение, чем девочка в сером балахоне. Не доходя до Лёшки, она упала на колени и три раза бухнулась лбом о землю (причём, эти действия не выглядели подобострастными, а чисто формальными), будто она выполняла каждодневное физкультурное упражнение. Легко поднялась на ноги. Во время поклонов, выбившиеся из косы кудряшки упали на лицо, девочка небрежно откинула их назад. И вокруг её головы образовался пушистый ореол из завитков, пронизанных лучами солнца.

«Красиво, похожа на одуванчик!» − удивлённо подумал Лёшка.

Девчонка на самом деле была похожа на одуванчик, на тонком стебельке – белая пушистая головка.

− Я, Ляна – ваша рабыня, мой господин, − кротко сказала она, а бирюзовые глаза смотрели дерзко и насмешливо.

Лёшка поразился, между Ляной и Петей было удивительное сходство и непохожесть одновременно! Даже если бы он не знал заранее, что они брат и сестра, был бы уверен в этом наверняка.

«Единство противоположностей − воочию!» − подумал он.

− Я пришла предупредить господина о том, что ему следует забрать вещную собь и попрощаться с колымагой. А то заутре по обедни, от неё останутся одни колеса́! – девчонка опять «включила» изучающий взгляд, с лукавым блеском.

Лёшка с некоторым замешательством всё же перевёл, сказанное девчонкой: надо забрать личные вещи, потому что от мотоцикла завтра в обед, останутся только колёса.

− Они хотят разобрать мой мотоцикл? – вдруг, разъярился юноша. − Ну, уж нетушки! Ляна, принеси мне какое-нибудь оружие, я буду сражаться! Я им не позволю! – он так и не смирился, что его мотоцикл нагло присвоили, и готов был, несмотря ни на что, отстаивать свои права на него.

Боевой настрой и решительность Лёшки, вызвали у девочки уважение.

− Колымагу укатят к кузне и после праздника кузнецы примутся за работу. − Сказала она серьёзно без прежней насмешки.

− Зачем им разбирать мотоцикл? Наладить они его всё равно не смогут, тут нужен специалист. Или думают, что постучат по нему молотами, и он ездить будет? – негодовал Лёшка.

− Кузнецы сделают из него царскую колымагу для Светлой Ма.

− Телегу из мобицикла! Глупость Вселенская! Зачем! Зачем из сложнейшей техники делать примитивную телегу? – Лёшка обхватил голову руками и забегал вправо – влево перед Ляной, с выражением отчаяния на лице.

− Светлая Ма хочет такую же колымагу, как у Верховной. Ведь она уже два Лета богаче Верховной Ма и рабами, и сокровищами, даже комоней целый табун, только царской колымаги не было. А теперь она захочет стать Верховной Ма. Будет страшная война! – бирюзовые глаза Ляны потемнели. – Первыми погибнут рабы. На большой войне Мирны всегда наступают за щитом из безоружных рабов! Даже оружие боятся нам дать, чтобы против них не повернули!

− Вот, подлецы! Чем больше я их узнаю, тем больше ненавижу! Войну надо предотвратить! Ну, конечно! Спрячем мотоцикл, и у Ма не станет повода для войны! Как просто! – просветлел лицом Лёшка.

− Совсем не просто! – возразила Ляна. – Я не знаю, где можно спрятать в городище твой мо-то-цикл! − произнесла по слогам незнакомое слово Ляна. – Нам нужно вывезти его из крома в лес, там много потайных схронов! Вот если бы, то-мо-цикл умел летать или был невидимым! – мечтательно сказала Ляна.

− Мо-то-цикл! – мимоходом поправил Лёшка. – Раньше у него были такие функции, а теперь в нём что-то сломалось! Похоже и во мне тоже. Я вообще не понимаю где я, и как здесь очутился! – скис Лёшка, с тоской посмотрев вокруг.

− Это владения Великой Светлой Ма, Великой завоевательницы презренных племён и Великой предводительницы, Великих Мирнов! – во взгляде Ляны опять мелькнула, теперь уже скептическая насмешка.

− У Мирнов перебор с величием! Прямо диагноз сам напрашивается: мания величия! – хмыкнул Лёшка.

− Мирны не сумасшедшие, они так живут! И считают, что только они живут правильно. – Сказала Ляна.

− Сколько тебе лет, разумница? – удивился он осведомлённости девчонки, в медицинских терминах.

− Достаточное количество, чтобы не быть чересчур глупой. – Заносчиво вздёрнула носик Ляна.

− Тогда, почему твой братец, при нашей первой встрече, вёл себя как совершенный придурок? Я даже засомневался, что он «человек разумный», Дозор показался умнее! – Лёшка пристально посмотрел на Ляну.

Она не смутилась.

− От Мирнов приходится прятать мысли и изображать из себя дурачков. От умных рабов, они быстро избавляются. А если слыть глупее хозяина и чуть умнее пня с глазами… то, что надо! Это даёт некоторую свободу, всегда можно сослаться на свою юродивость.

Лёшку удивляла откровенность, с которой девочка говорила о Мирнах, нисколько не опасаясь его.

− Искусственный отбор с естественным перебором, − невесело сказал Лёшка. – А со слов Ма, всё так благородно обставлено «о рабах заботятся и лелеют»! Мирны сами бы в рабы пошли, да строгие законы запрещают! – мрачно пошутил юноша. − Ляна, а у вас правительницы только женщины?

− Нет, это только у Мирнов так повелось. У Велемира было пятнадцать детей – все девочки и ни одного мальчика. В живых остались только три сестры. И, когда Велемира убили на войне, правительницей стала его жена – Ма, женщина жестокая и умная. Она правила родом много лет и умирая, передала власть старшей дочери. А сёстры между собой были дружными, и стали они затевать войны, чтобы каждая из них получила земли и рабов, и стала правительницей. Род Мирнов очень большой. С тех далёких времён, земли объединили и в этом поколении правят тоже три сестры – Верховная Ма старшая, Тёмная Ма средняя и Светлая Ма – младшая сестра.

− Дружные сёстры? И младшая пойдёт на старшую сестру войной? Ох, и нравы у родственничков! − удивился юноша.

Ляна не успела ответить. Она бросила быстрый косой взгляд и бухнулась в ноги Лёшке. Запричитала тоненьким голоском: «Слушаюсь, господин, Лёшка! Не гневайтесь, господин, Лёшка!»

Он тоже заметил, семенящего лисьей походкой Пестеря и удачно вписался в резкий поворот разговора. Скорчил мрачную и грозную физиономию, и немного фальшиво застрожился: «Заруби себе на носу, и запиши на лбу! Как велю, так и делай!» – Лёшка вдохнул побольше воздуха, чтобы продолжить нести околесицу дальше… и тут же выдохнул. Пестерь похлопал его по плечу и оскалился страшным, наполовину беззубым ртом (так он улыбался).

− А-а-а! Уму-разуму учишь! – довольно проскрипел Пестерь, – ты её не словами – плёточкой вразумляй! Слова – прах, сотрясение воздуха, а плётку все понимают и скотина, и раб! Вот, возьми подарочек. – Пестерь с садистским удовольствием, всучил Лёшке в руки плётку.

Лёшка заулыбался и стал благодарить, а мысли, будто туманом подёрнул. Пестерь опять ощерился улыбкой голодной гиены, от которой сбежала добыча. Он удалился, недовольно сопя.

Ляна тут же поднялась, отряхнула подол балахона и недобро посмотрела вслед Пестерю.

− Ходит, высматривает, вынюхивает пакость злолюбивая! Остерегайся его, господин Лёшка. – Ляна нахмурилась, будто грозовая туча, что при её ангельской внешности было несколько комично.

− Чуть было не попались на крамоле! Охрана бдит – Пестерь не дремлет. А у меня появилась идея! В мотоцикле есть опознавательная охранная система, её можно включить и к нему никто не подойдёт, кроме меня. – Радовался Лёшка удачному решению.

− Нет, нет! – энергично затрясла головой Ляна, − тогда тебя объявят колдуном, а мо-то-цикл – прирученным Злыднем и вас сожгут на костре!

−Злыдень – это что? – заинтересовался Лёшка. Перспектива быть сожжённым на костре его не впечатлила и осталась без внимания. − Который раз слышу, про таинственного злыдня, но кто или что он, никто не объясняет!

− Потом расскажу, сейчас не к спеху… − опустила глаза Ляна.

Лёшка видел, что девчонка избегает разъяснений, и давить на неё бесполезно, всё равно найдёт тысячу отговорок.

− Ладно! – не стал настаивать он. И озвучил новую идею. − Остаётся только одно: идти к Светлой Ма, и упросить её не разбирать мотоцикл. Показать его функции. Хотя, после аварии, не знаю… он ещё в процессе наладки. Только синтезатор работает и музычку можно послушать. – Поджал недовольно губы Лёшка.

Не задавая вопроса вслух, Ляна выразительно посмотрела на него.

− А, долго объяснять. Да, ты и не поймёшь, – безысходно махнул он рукой. – Где сейчас находится мотоцикл?

− На конюшне, где же ещё быть колымаге? – изумилась Ляна.

− Пошли! – решительно сказал Лёшка.

− На конюшню? – Ляна повернулась в сторону хозяйственного двора.

− Нет, идём к Светлой Ма!

− Не ходи, ей не до тебя, праздник начинается. Пойдём к маме Весте, она в воду посмотрит и скажет, что делать.

− Странное занятие – в воду смотреть. Она колдунья что ли? – хмыкнул Лёшка.

− Не-ет, ведьма. Пойдём, чего стоять, как родовой столб! – и Ляна потянула Лёшку за собой.

По узкой мощёной улице они вышли к воротам детинца, и миновав их, побежали по таким же узеньким улочкам к закуту, возле внешнего частокола. Народ попадался не часто, большинство жителей уже вышли за пределы крома, чтобы идти на Поляну Праздников. Приземистая избушка с двускатной крышей, где мама Веста сушила цветы, травы и коренья целебных трав, стояла наособицу. Густой аромат распространялся далеко от домика. У входа горел небольшой костерок, над которым сушились мясистые коренья, нанизанные на прутики. Ляна подтолкнула Лёшку к распахнутой двери. Он переступил высокий порог и оказался в полутёмном помещении с жердями, на которых висели, связанные попарно пучки трав. Лёшка буквально захлебнулся непередаваемым ароматом, нахлынувшим на него лавиной: горечь полыни, прохлада мяты, сладость донника и ещё какие-то незнакомые пленяющие запахи закружили голову, заставили учащённо биться сердце.

«Мама», − тихо позвала Ляна женщину, сидящую к ним спиной.

Она, не оборачиваясь, погрозила пальцем, не прерывая чуть слышное, монотонное пение. Ляна прижала ладошку к своим губам и вытолкала Лёшку наружу.

− Подождём… − ничего больше не сказав, присела возле костерка.

Лёшка устроился напротив.

− Объясни, почему нельзя было пойти к Светлой Ма? – зашептал он.

− Ма не станет рисковать! У неё есть противники среди знати, которые молят Чернобога, чтобы она сделала какую-нибудь ошибку, и тогда её устранят от власти. Убить, конечно, не убьют, рода она знатного, но бросят в яму. По мне так лучше бы убили, чем в яме заживо гнить! Поэтому, она не станет тебе помогать! – громким полушёпотом ответила девочка.

− Не думал я, что при вашей дикой жизни, процветает политиканство!

− И почему, все пришлые думают просто, а вслух говорят сложные, непонятные слова? За власть во все времена дрались и будут драться, это же и червяку понятно! – вздохнула Ляна.

В проёме двери появилась невысокая женщина. Пристальный взгляд её изумрудных глаз просеял Лёшкино сознание, как муку через частое сито. Несколько мгновений он ощущал себя бесформенной субстанцией и очень испугался. И успокоился, когда каменные черты лица женщины смягчились, и мама Веста приветливо улыбнулась.

− Тот пришлый! – удовлетворённо покивала она.

− Мама, это Лёшка, ему нужна помощь! – вскочила на ноги Ляна, подбежала к матери, и за руку подвела её к костру.

Лёшка тоже поднялся, поздоровался с мамой Вестой.

− Давно я жду тебя, Посланник! – женщина ласково провела рукой по Лёшкиным русым вихрам.

− Никакой я не посланник, − засмущался юноша, − меня никто никуда не посылал. Я в вашем Мире совершенно случайно очутился!

− Случай – это веление Бога Рода. Твой путь, Посланник, написан среди звёзд. Ляна, принеси ключевой воды, а я пока расскажу легенду Посланнику Лёшке.

Мама Веста присела и жестом пригласила юношу к костру, от которого поднимались струи горячего воздуха. Из-за их колыхания, Лёшка никак не мог уловить выражение лица мамы Весты, ему казалось, что она улыбается, а через мгновение – будто хитро щурится. На самом деле она была задумчива, и помедлив минуту, неспешно начала повествование.

«В давние - давние времена, когда ничего ещё не было, только существовал Всевышний Бог Род, задумал он сотворить Мир. Создал Вселенную, космос и земли в нём, поселил на землях животных, растения, людей и велел жить в мире и согласие. Люди следовали законам Рода и процветали, стало их много. Рассеялись они по землям племенами, как бесчисленные семена. Бог Род после создания всего сущего, решил отдохнуть. И пока он спал, хитрый Чернобог покинул Навь, и сотворил на землях хаос, создал завистников и татей, властолюбцев и тиранов. Разделил людей на знать и рабов. Не для того, чтобы досадить Роду, а для того, чтобы повеселиться. Скучно ему было в Нави, разрушать и уничтожать нечего, потому что со счастливых земель не прибывало много нечестивцев, вот и создал он их сам. Долго спал Род, пока не разбудили его мольбы несчастных людей, вопиющих о защите. И отправил Род на все обитаемые земли Посланников из Звёздного Племени, чтобы они наказали зло, очистили души людские от скверны, а тех, кто погряз в грехе, низвергли в Навь, к Чернобогу. И явил он людям знамения, на каждой земле своё. Наши предки увидели в поличь белую радугу в небе, а когда Ярило-Солнце взошёл на небосклон, семеричная цветная радуга засияла на небесах! Так люди поняли, что Род услышал своих детей и помощь близка. Посланник пришёл в сороковник хейлет, в утрось сорокового дня. Началось время перемен. Силой всемогущею, данной ему Богом Родом поборол он зло в умах и сердцах людей! Настало Золотое Время. И долго наши предки жили счастливо, славили Бога Рода и весь светлый пантеон Богов. И нам передали, что Род нас не оставит в беде, услышит мольбы и отправит Посланника в помощь, если неправедные времена настанут. Но с одним условием: мы должны узнать истинного Посланника! Если же мы не узнаем его, Золотое Время не будет даровано. И Посланник вдругорядь придёт из иного чертога, через тысячу двести шестьдесят Лет.

В легенду все народы верят!»

Мама Веста умолкла, неподвижно сидела, задумавшись. Потом встрепенулась, провела рукой над костром, и начала аккуратно снимать с прутиков высушенные коренья, и складывать их в глиняный горшок. Всё это она проделала не спеша, а когда закончила работу, посмотрела на Лёшку долгим взглядом.

− Нынче сороковник хейлет, в поличь я видела белую радугу, в утрось сорокового дня на небе цвела семеричная радуга. Ты пришёл не узнанным, господин Лёшка. Светлая Ма тебя встретила, но не узнала, решила, что ты простой пришлый. А я тебя узнала, Посланник Звёздного Племени! − мама Веста загадочно улыбнулась, − Ты поборешь зло и поможешь роду Драко-целителя обрести свободу.

− Нет, нет, нет! Я не посланник! У меня нет волшебных сил, чудеса делать я не умею! Мне всего четырнадцать лет! Кто будет слушать подростка, тем более в вашем диком мире? − бурно отнекивался Лёшка.

− Давай, всё-таки посмотрим, на что ты способен? – с нажимом сказала мама Веста.

Пришла Ляна с берестяным ведёрком. Налила из него ключевой воды в чашу. Мама Веста посадила Лёшку с восточной стороны костра, взяла несколько пучков разных трав, бросила в огонь. Ляна принесла букет белых лилий. Ведьма поставила чашу Лёшке на колени и запела заунывную песню, бросая лепестки лилии в воду. В костре тлели пучки трав, распространяя горький и одновременно сладкий до приторности запах. Наверное, Лёшка впал в гипнотическое состояние потому, что перед глазами, в отражении воды, поплыли какие-то картинки. Он стал всматриваться, стараясь вникнуть в смысл видений. Понять чёрно-белое, плоское, не очень чёткое изображение, без привычного цвета, объёма и звука, оказалось довольно сложно. Единственное, что ему запомнилось: какая-то физиономия в кружевной маске и парень в очках, возле мотоцикла. Лёшка очнулся, когда Ляна потрясла его за плечо. Он захлопал ресницами, приходя в себя.

− Теперь будущее открылось тебе, господин Лёшка? – мама Веста испытующе смотрела на юношу.

− Я мало что понял, − признался он.

− Тебе придётся со многими встретиться, даже со Злыднем, и он тебе поможет! – сказала мама Веста, сама немного удивлённая.

− Злыдень – это тот, что в маске?

− В маске – это ты. На тебе маска Посланника, − терпеливо пояснила она.

− Посланники кусаются что ли, и за это на них намордники надевают? – съехидничал Лёшка.

− Маска появляется, когда Посланника узнали, это его отличительная черта от всех людей. – Мама Веста улыбнулась одними глазами.

− Тогда, Злыдень − это парень в очках? Ничего, вроде, чел, отдалённо напоминает кое-кого. И за что его так обозвали? – в голове у Лёшки возникло воспоминание о видении, и он рассматривал его, как фотографию.

− Парень в очках – пришлый, который появился раньше тебя, на такой же колымаге, – сказала мама Веста.

Она смотрела неподвижно в пространство возле Лёшкиной головы. Он ощутил, что мама Веста тоже рассматривает его видение, вместе с ним.

− Выходит, я здесь не один пришлый! Кто он такой! Что о нём известно? – сыпал вопросами взволнованный Лёшка, у него здесь есть земляк – Землянин!

− Лонúсь пришёл. Верховная Ма держит его возле себя, как любимого раба, и колымага досталась ей. Зовут его Иван-Иван-ов. – вмешалась в разговор Ляна.

− Иван Иванов, больше чем знакомые имя и фамилия, как Пётр Петров и Сидор Сидоров! Хотя… у моего брата был знакомый Иванов, который занимался всякой метафизической заумью. Кстати, он пропал! Поиски не дали никаких результатов. Может это и есть тот самый Иванов? Встретиться бы с ним и поговорить! – загорелся Лёшка.

− Если тебя признают Посланником, ты сможешь пройти по всем землям и встретиться с любым человеком, по твоему желанию! – опять встряла Ляна.

− Путешествовать у вас опасно, до тех пор, пока главный закон − беззаконие! Ваш род, тоже мог кочевать, где угодно и что из этого вышло? – Лёшка невесело вздохнул.

− Вера в Посланника слишком велика, чтобы кто-то осмелился тебя пленить! Кроме того, ты заручишься поддержкой Злыдня. – Увещевала мама Веста.

−Да кто он такой, этот таинственный Злыдень? Кто-нибудь мне растолкует, наконец! − раздражённо повысил голос Лёшка.

− Тс-с-сс… тихо! Не произноси его имя громко, а то Большое ухо услышит и донесёт Светлой Ма, а той всё крамола, да мятеж мерещатся. – Мама Веста сделала странные знаки на четыре стороны.

− Опять двадцать пять! – вскричал Лёшка и осёкся. Громко зашептал. – То Злыдень, то Большое ухо и всё без каких-либо пояснений! Ну, я так не могу! Слова больше не скажу, пока не расскажете! – и демонстративно сделал движение, будто застёгивает рот на молнию.

− Большое ухо – это Пестерь, он главный доносчик у Светлой Ма и у противостоящей ей знати. Этот лысый лис ухитряется таскать монетки из двух сундуков, то к Ма подластится, то к знати подмажется и всё с выгодой для себя. Недобрый он человек, перебежчик и предатель из племени Варичей. Даром, что знатного рода. Когда Мирны осадили кром Варичей, он опоил стражу и открыл ворота врагам. А потом всех соплеменников, кто в рабы попал извёл, чтобы те глаза не кололи его предательством. Нет теперь племени Варичей, одни воспоминания… − запечалилась мама Веста.

«А про Злыдня только и могу сказать, что это ни злой, ни добрый, но очень страшный и могущественный Дух!» − мысленно сказала мама Веста Лёшке.

− Это что сейчас было? Я услышал мысли! – вскрикнул и часто задышал он от восторга. – Как это может быть? Вот здорово!

«Я освободила твои способности, только и всего» − опять мысленно сказала мама Веста.

− Так ты разрешаешь открыть в тебе Посланника? – добавила вслух и долго смотрела на юношу.

Лёшка в смятении думал: «Слышать чужие мысли прикольно! Но! Стать Посланником и решать судьбы людей… страшно! Я не смогу! Это же всё по-настоящему!»

Мама Веста и Ляна не торопили, но он видел их напряжённые лица, скованные ожиданием. А Лёшкины мысли качались как маятник от одного решения − «Согласиться быть Посланником», до другого − «Никогда! Ну, бред же!».

И в то мгновение, когда он был готов отказаться, подошла Ляна, прикоснулась к его руке и совсем тихо прошептала: «Помоги, спаси нас»!

И всё! Сердце сжалось сильно, до боли, от жалости… нет, не от пустого чувства жалости, а от переполнившего его безмерного сострадания. Захотелось помочь Дракам, не на словах, а на деле, приложив все силы и знания. И даже вульгарно драться на кулаках, ставить синяки под глаза и расквашивать врагам носы, если не будет другого способа бороться. Нахлынули слёзы на глаза от переполнявших его чувств, и Лёшка согласился.

Мама Веста начала ритуал открытия Посланника в Лёшкином сознании. Подвесила над огнём (причём просто в воздухе), котелок с водой и начала варить волшебное зелье. В том, что зелье было действительно волшебным, Лёшка не сомневался ни секунды. Сама обстановка говорила об этом. Сверху упала сизая дымка и отделила густеющей завесой сушильню от всего прочего мира. Костёр потрескивал, выстреливая огненными хризантемами искр.

«Ночью было бы зрелищнее и таинственнее!» − подумал Лёшка.

Вода в котелке закипела мгновенно. Мама Веста пела заклинания, бросая в котелок разные цветы, и для каждого была своя мелодия. В конце ритуала, она всыпала из полотняного мешочка несколько щепоток серебряного порошка и помешала варево зелёной веточкой. Жидкость покрылась изморозью и веточка тоже. Затем мама Веста отлила немного волшебного зелья из котелка в глиняную чашу. Этой же веточкой она принялась рисовать узоры на Лёшкином лице и руках, время от времени макая веточку в чашу с зельем. Потом обрызгала его с ног до головы. Остатки варева из котелка, перелила в ритуальную серебряную чашу, и велела выпить. Лёшка послушно выпил до капли всё тошнотворное зелье, и стал ждать превращения.

− Сохрани, это твой оберег! – ведьма подала ему серебряную веточку.

Юноша положил её в нагрудный карман, прижал, чтобы она не топорщилась, и почувствовал приятное тепло, будто под ладонью лежал, свернувшийся спящий котёнок.

Время шло, а он не замечал никаких изменений.

−Не подействовало? – разочарованно спросил он маму Весту.

Ляна подала ему «зеркало» из полированной серебряной кругляшки. В глубине «зеркального» сумрака, смотрело его собственное отражение. Лицо, как лицо, такое же, как всегда, только в волосах поблёскивали редкие серебринки.

− От последних лучей Зори-Зоряницы и первых лучей Ярилы-Солнца, твои волосы станут серебряными, на лице и руках проступит узор! – мама Веста была очень довольна своей работой. – А теперь бегите, помогите Кудряшу пройти испытания… трудно ему будет!

− А как же мой мотоцикл? – напомнил Лёшка о главной проблеме, которая привела его к маме Весте. – Ляна говорила, что вы поможете!

− Не беспокойся. Я подмешаю травку дрёму дурманную в хмельной ишем. Завтра Мирны только по обедни очухаются! К этому времени, у тебя, станут заметны признаки Посланника. Думаю, они не посмеют притронуться к твоему мотоциклу, побоятся гнева Богов. – Мама Веста щурила глаза, как довольная кошка.

− Ну, спасибо, вам огромное! И, правда, помогли! – обрадовался Лёшка.

− Идём скорее, теперь твоя очередь помочь! – нетерпеливо переминалась с ноги на ногу Ляна.

− Ступайте, пора уже! – посмотрела мама Веста на небо. Подала небольшой мешочек дочери. – Возьми, пригодится. Бегите! Да, благоволят к вам Боги!

По утоптанной тропинке вдоль частокола Ляна и Лёшка добежали до ворот. Стражники выпустили их без разговора.

* Лонись - в прошлом году

* Ишем - хмельной напиток, похожий на пиво

Глава 4

ГЛАВА 4

Дальше ребята побежали по гулкому мосту. Лёшка увидел в воде рва, слегка притопленные чёрные брёвна, которые теснились в тени моста.

− А это что, плот? – указал он на них.

− Сторожевые щуки! – засмеялась Ляна, и тут же её глаза стали испуганными. – Говорят, среди них есть одна волшебная!

− Да, ну! – насмешливо сказал Лёшка, − прямо-таки волшебная?

− Ну, да! Щуке надо жертву принести − отдать ей на растерзание родного человека, и она исполнит желание!

− И много у вас желающих получить счастье, на чужом несчастье? – помрачнел юноша.

− Не знаю… а вот у Светлой Ма три Лета назад, брат троюродный со стены упал, когда в дозоре стоял. Прямо в ров к щукам свалился. А потом у неё комони появились!

Лёшка, не стал спорить, доказывая, что это только совпадение, потому что его начали грызть сомнения, как голодные бобры осинку. На душе стало скверно. Лёшка был под тягостным впечатлением от рассказа о волшебной щуке и цены за исполнение желаний.

«Это какими надо быть гадами, чтобы за счёт жизни близкого человека решать свои шкурные интересы!» − думал он, и вдруг понял, что уже не отметает (категорически, как раньше), возможность существования колдовства и волшебства.

Они бежали лёгкой рысцой по широкому полю, опоясавшему кром со всех сторон. Трава здесь была скошена, подчистую. Под ногами хрустела сухая стерня. Лёшкино внимание переключилось на эту странность, потому что за полем зеленела трава и высились пышные кусты и деревья.

− Почему среди дремучих и непролазных лесов, возле крома ни кустика, ни травинки − пустыня? – спросил он Ляну.

− Какой же ты бестолковый, это же очевидно! Для того, чтобы враги не смогли незаметно подобраться к крому. И копны не ставят, чтобы за ними враги не смогли спрятаться! Сено сразу увозят на сеновальню. − Ответ девочки был обескураживающим.

«Как мне это нравится – я бестолковый! А сами элементарную охранную сигнализацию по периметру крома установить не могут!» − сердито подумал Лёшка.

Они вошли в лес, с краю он был светлым, пронизанным солнечным светом. Шли недолго по наезженной дороге. Лёшка услышал весёлые голоса и взрывы смеха, развлекающейся толпы. Значит, где-то недалеко была Поляна Праздников, на которой собрался веселящийся народ. Лёшка думал, что они идут именно туда, он изрядно проголодался, и в разыгравшемся воображении уже вкушал деликатесы праздничной трапезы Мирнов. Но Ляна резко изменила направление и повела его от дороги через высокие папоротники, в тёмную часть леса. Примерно полчаса спустя, они вышли к болоту, над которым клубились обрывки зловонного тумана. Лёшка был разочарован, как и его громко заурчавший живот. Ляна тоненько хихикнула, порылась в мешочке, который дала ей мама Веста.

− На-ка, замори червячка! – Ляна протянула Лёшке коричневый изогнутый корешок, от которого он отшатнулся.

− Я не настолько голоден, чтобы есть червяков! – Он попытался изобразить холодное самообладание, но всё же брезгливо поморщился.

− Какой ты забавный! – снова хихикнула Ляна, − «червячок» − это голод, который «точит» желудок. Его можно «заморить», иначе говоря, заглушить, пожевав что-нибудь питательное. Вот этот корешок солодки, на время утолит голод и придаст силы для работы.

Лёшка недоверчиво покрутил корешок в руках, убедившись, что это действительно не червяк, сунул его в рот. На вкус он оказался сладким, с горчинкой.

− А где Петя? − спросил невнятно, с удовольствием жуя размякший корешок.

− Кудряш сейчас на огороде, овощи копает, для "откупной трапезы", потом за "вкусными" травками в лес пойдёт, и силки на птиц проверит. – Изложила она план действий своего брата.

− А мы зачем к болоту пришли? Что нам здесь делать, пиявок, ловить что ли? − подозрительно спросил Лёшка.

− Славно было бы наловить пиявок! Жирные пиявки – лучшая приманка, рыбы хорошо на них ловятся… – мечтательно сказала Ляна. − Сейчас мы проведём ритуал на удачную рыбалку. Задобрим водяного дедушку − духа воды.

− Духа? − У Лёшки сразу возникла ассоциация: Злыдень − это дух, значит, водяной дух это − Злыдень. А мама Веста говорила, что Злыдень ему поможет. − Ты, привела меня к болоту для встречи со Злыднем? – вглядываясь в кочкарник, беззаботно спросил он.

− Ш-ш-ш-ш! – испуганной гадюкой зашипела на него Ляна.

Поспешно стала выгребать маленькие свёрточки из мешочка, и бросать около воды. Схватила сухую ветку, заметалась вокруг Лёшки, рисуя три круга один в другом. Лёшка хотел отойти в сторону, чтобы не мешаться под ногами, но Ляна сделала такие страшные глаза, что он остался на месте. Она воткнула ветку в центре кругов, уселась возле неё и заставила Лёшку сесть рядом. Зажала рот обеими руками и взглядом приказала ему сделать то же самое. Он повиновался не без сарказма, который вскоре испарился, мгновенно, как брызги воды с раскалённой сковороды. Юноша даже не успел испугаться по-настоящему, до леденящего ужаса. Всё произошло слишком быстро. Впоследствии, ему стало казаться, что наяву ничего не было, просто его сморил мгновенный сон, вернее короткий кошмар, который неприятно вспоминать, но забыть невозможно. Сначала всё поплыло перед глазами, как при головокружении. Потом кочки и вода (похожая на красную ртуть), заколыхались и вздыбились гигантской волной, которая оказалась живой! Многоглазый монстр, повернулся с боку на бок в болоте, затрясся лихорадочным ознобом, вся верхняя его часть покрылась жабьими пупырышками. С чудовища потоками стекала вонючая грязь. Бесчисленные когтистые лапы и клешни зашарили по берегу, обходя начерченные круги. Сграбастали все Лянины подношения и уползли назад в болото, оставив на траве каких-то больших жирных тварей, похожих на пиявок. Ляна резко вскочила, побежала к старому дереву с дуплом, и вытащила оттуда мешок. Вытряхнула из него волосяные верёвки, нож, кованые рыболовные крюки, устрашающих размеров. Ещё пошарила в дупле, вынула топор и деревянную дубину. Приказала Лёшке всё это собрать, а сама стала вылавливать «пиявок». Это оказалось не лёгким занятием, твари были агрессивными, угрожающе выгибались, тонко и скрипуче попискивали, бросались на девчонку. Но Ляна, ловко отскакивала, и улучив момент, когда пиявки пригибались к земле, ловко хватала их (позади маленьких головок с присосками), придушивала и засовывала в мешок. Лёшка, смотрел на неё как на маньячку, да и сам, обвешанный рыболовными снастями и оружием − топором, ножом и дубинкой, походил на бандита с большой дороги.

− Скорее, скорее! – торопила она сама себя. Все остальные слова были адресованы Лёшке. − Нам ещё нужно наловить рыбы и разделать её. Хорошо бы попался кроколим! Его чистить быстро и уха вкусная получается. Все были бы довольны, тогда Кудряшу не придётся идти Тропой Летающего Змея!»

Лёшка хотел расспросить её, что за тропа и особенно его заинтересовал летающий змей. Ляна, отмахнулась от его невысказанных мыслей, скороговоркой зачастила: «Потом, потом, всё потом! Всё потом!»

И с азартом охотящейся кошки, настигла, почти «сбежавшую» в болото последнюю пиявку. Засунув её к остальным тварям, она завязала мешок и забрала у Лёшки оружие, а ему отдала нелёгкую ношу. И молча пошла, продираясь, сквозь рогоз к месту, где в болото впадает река. «Пиявки» шевелились, поэтому Лёшка нёс мешок перед собой на втянутых руках. Было тяжело, он часто останавливался. Но даже мысли не допускал, чтобы закинуть мешок на плечо, до такой степени ему были неприятны пищащие твари.

Наконец, Ляна облюбовала место с берёзками на пологом берегу реки с глубоким таинственным омутом, а противоположный берег был крутой, заросший высоким кедрачом.

− Это место так и называется – Омут, а Мирны называют Бочага, – сказала Ляна. – Здесь самая крупная рыба клюёт.

Совместными усилиями, Лёшка и Ляна согнули дугами четыре берёзки, пришпиливая макушки каждой рогульками к земле. Лёшка с любопытством наблюдал, как ловко девчонка управлялась с верёвками, заменяющими леску, как умело нанизала страшных пиявок. Он всего один раз был на настоящей рыбалке, ездил с отцом на речку Бирюсу. Может быть ему понравились бы не только пейзажи, если бы рыбалка была удачной, в тот раз поймали только трех ершей, плотвичку и двух окуней, не самых впечатляющих размеров. Зато с другом Кимкой, они пристрастились к виртуальной рыбалке, даже заняли третье место в турнире. Лёшка быстро оценил достоинства последней, потому что «улов» был гарантирован, и зависел от времени «рыбалки», быстроты реакции игрока, и электронная приманка не издавала противный звук и отвратительный запах.

Ляна привязала один конец верёвки к стволу, а второй, с наживленной на крюк приманкой, раскрутила над головой, закинула в воду. Эту процедуру она проделала с остальными «удочками».

− Когда рыба клюнет, берёзка задрожит. Ты поможешь мне вываживать рыбу, а когда она будет у берега, освободившуюся верёвку привяжешь внатяжку к дереву у макушки, и дубинкой выбьешь рогульки, которые удерживают берёзку согнутой. Дерево выпрямится и вытащит рыбу на берег. Тут не зевай, если попадётся головач, бей его дубинкой по голове изо всех сил. Но берегись хвоста, он им сильно хлещет, может и ноги переломать. Ну, а как повезёт, да подденем кроколима, не попадись ему на зуб! Они у него очень острые и ядовитые. Старайся ударить рыбу между ноздрями. – Учила Ляна Лёшку.

− Как же я узнаю, кого мы поймали? Я в глаза не видел ни головача, ни кроколима!

− Их просто различить. Головач весь чёрный, с большой круглой головой, с белой блестящей «лысиной», как у Пестеря. Хвост, как хлыст, длинный и тонкий. А кроколим зелёный, в чёрно-белую полоску. Пасть вытянутая и зубастая, а хвост толстый и жирный, самая вкусная часть рыбины!

Ляна вынула из мешочка полоски ткани, обмотала себе ладошки, и перемотала таким же образом ладони Лёшке.

− Это чтобы не ободрать руки об волосяную верёвку. Верёвки мы плетём из лиан или конского волоса. Лиановые мягкие, для рыбалки они не годятся, быстро растрёпываются, а из волоса получаются крепкие и долговечные, но жёсткие – руки обдирают, как скоблило для выделки шкур.

−А перчатки у вас ещё не изобрели? – сказал юноша, рассматривая руки, обмотанные подобием бинта, как у мумии.

− Перчатки есть, только рабам они не положены. – Смешно сморщила носик Ляна.

Берёзка задрожала, будто невидимая гигантская рука яростно затрясла деревце.

− Есть! – радостно взвизгнула Ляна. − Тащи!

Они ухватились за верёвку и стали выбирать её, упираясь, что есть силы. В воде бесновалось огромное чудовище, вздымая фонтаны белых бурунов. Над водой вился тонким хлыстом длинный хвост, рассекая воздух с пронзительным свистом. Ох, и сильной же оказалась рыба! Долго мотала ребят, но они вцепились в верёвку мёртвой хваткой, как бульдоги. Резкий рывок повалил Лёшку и Ляну на землю. Верёвка натянулась, запела басовой струной. Лёшка поднялся, выплюнул, набившуюся в рот траву.

− Уйдёт! − запереживал он.

Верёвка уходила вглубь омута. Ляна короткими рывками стала её подтягивать, верёвка поддалась. Лёшка стал помогать, верёвка вытягивалась легко, он ожидал, что, сейчас, покажется оборванный конец, но на поверхность всплыла белая «лысина».

− Привязывай! − завопила пронзительно Ляна.

Лёшка привязал верёвку на ствол и у макушки берёзки.

− Рогульки, выбивай рогульки! − уже стонала от напряжения девочка, она откинулась назад почти горизонтально, упираясь ногами в землю, но рыба сантиметр за сантиметром стаскивала её в воду.

− Раз, два! − кричал Лёшка, выбивая дубинкой рогульки, − три!

Ляна выпустила верёвку на счёт три, упала, крутанулась, вскочила на ноги и отбежала в сторону. Берёзка взметнулась от земли и выволокла рыбу на берег. Лёшка подбежал, размахнулся и с богатырским «ух», ударил головача дубинкой. Тут же его ожог резкий удар по рёбрам. Головач хлестнул кончиком хвоста. У Лёшки перехватило дыхание. Пока он корчился от боли, Ляна несколькими ударами прикончила чудовище. Головач ещё пару раз хлопнул жаберными крышками и затих.

Юноша расстегнул комбик, поперёк рёбер вздулась багровая полоса. Он осторожно дотронулся до неё пальцем.

− Ой, как печёт!

− На, возьми… − подала, сорванную травку, Ляна. − Пожуй и приложи, боль сразу пройдёт. Повезло, что кожу не рассёк, а то бы мучился с незаживающей раной сороковник!

− Умеешь ты посочувствовать! – съязвил Лёшка, − гляди-ка, а комбик целый! Хоть это радует!

− Ещё радует, что голову не подставил! А то, отсечённой голове, сочувствия не помогли бы! – осуждающе сказала Ляна.

Лёшка не ответил, он жевал горькую на вкус траву, состроив кислую физиономию. Приложенная травяная жвачка помогла быстро, жжение утихло. Только Лёшка привёл себя в порядок, только успокоился и…

И тут, началось! Вторую берёзку затрясло, пуще прежнего.

− Это, наверняка, кроколим и не маленький! − воскликнула девчонка и глаза её загорелись азартом.

Третья берёзка содрогнулась. Лёшку тоже обуял охотничий раж, сердце учащённо заколотилось.

− Ещё один! Вот это клёв! Настоящий жор! У меня, в виртуалке, такое тоже бывало! – он потёр ладонь о ладонь в замусоленных тряпицах, предвкушая схватку с рыбами.

− Это Злыдень постарался, хорошую приманку дал! Значит, подношения ему понравились! − радовалась Ляна.

− Странно выглядит, этот ваш Злыдень! Ни то, ни сё, ни пава, ни ворона!

− Это он сегодня такой. А завтра будет другим, он всегда разный. Ты думаешь, зачем я тебя в круг посадила и велела зажать рот? Если бы ты испугался и закричал, он бы нас до вечера пугал. А нам некогда! Давай уже потянем, добыча заждалась!

− Какую верёвку начнём тянуть, правую или левую? – Лёшка вытер руки об комбик.

− Обе! – лукаво улыбнулась Ляна.

− Давай сначала вытянем одного кроколима, а потом другого. – Разумно посоветовал Лёшка.

− Он и есть всего один! Кроколим ужасно жадный! Даже когда уже попался на крючок, пожирает всю приманку, которую видит неподалёку! Если бы у нас было десять крючков с наживкой, все бы заглотил! – снисходительно смотрела Ляна на Лёшку.

− Почему же он не попался на четвёртую «удочку»?

− Мальки приманку сожрали. Видел же, много кругов на воде, в том месте, где приманка была заброшена? Это мальки пировали. Кроколим же не совсем дурной, чтобы пустой крючок глотать! Ну, за работу! – ухватилась девчонка за верёвку. – Берись за другую верёвку и потянем дружно!

Кроколим оказался посерьёзнее головача. Он мотал ребят почти час. Наконец, удалось вытянуть его из воды наполовину. Измочаленные и обессилившие, они походили на забегавшихся до полусмерти гончих псов с высунутыми языками. Лёшка взял дубину и хотел, в сердцах, настучать кроколиму по голове.

− Не подходи, ты слишком устал, удары получатся слабыми, а он извернётся и схватит тебя! – предостерегла Ляна. − Пусть нахватается воздуха, обсушит жабры. Теперь он никуда не денется, с двух крюков не сорвётся.

Они повалились на траву, переводя дух. Лёшка расслабился и закрыл глаза. И тут, какая-то зверюга напала, и шамкая, облизала ему лицо. Он испуганно вскинулся, размахивая руками, и отплёвываясь.

− Раф-ф! − игриво гавкнул Дозор, откровенно упиваясь своей выходкой.

Попрыгал вокруг Лёшки, порычал и плюхнулся рядом, задрав все четыре лапы вверх. Замер, косясь на Лёшку хитрым глазом.

−Артист! − похлопал его по боку Лёшка, − целое представление устроил!

Дозор вскочил и унёсся через рогоз, в направлении одному ему известном.

− Вот, авантюрист! – раздосадовано сказал Лёшка, − обслюнявил, облаял, и ускакал со скоростью света, ни одного доброго слова не сказав.

− Не правда, − усталым голосом без интонаций, сказала Ляна, − он сказал, что рад тебя видеть и с удовольствием бы остался с тобой, но долг велит ему помочь Кудряшу, найти дорогу к нам потому, что он ищет нас в другом месте.

− И всё это он сказал словами, на собачьем языке? – не поверил Лёшка.

− Нет, конечно, поведением и эмоциями. Неужели ты не почувствовал? – со странным интересом посмотрела на него Ляна.

− Не почувствовал, – пристыжено ответил Лёшка. – Иногда членораздельно говорящих людей не понимаешь, не то, что не говорящих животных. – Оправдываясь, сказал он.

Кроколим неожиданно изогнулся, подпрыгнул, и извиваясь, как змея, стал наползать на Ляну. Лёшка схватил дубинку и с силой метнул её, стараясь попасть в область между ноздрями. Страшная пасть распахнулась, и острые зубы впились в дубинку. Два укуса и от неё остались только щепки. Этих секунд, пока кроколим был занят разрушительством, Ляне хватило, чтобы откатится в сторону, вскочить на ноги, и спрятаться за деревом. Заглатывая остатки дубинки, кроколим сделал бросок в Лёшкину сторону. Но Лёшка уже отбежал на безопасное расстояние, а потом – схватил нож, зажал его в зубах, и безрассудно ринулся прямо в раскрытую пасть рыбы. Так, сначала показалось Ляне. Она вскрикнула от испуга. Сердце её, будто в пропасть оборвалось.

Короткий сильный разбег Лёшка закончил высоким сальто. Он правильно рассчитал, что рыба не может поднять голову высоко, потому что у неё нет шеи. А извернуться и подпрыгнуть вверх, у неё уже не осталось сил. Он приземлился, точнее сказать, прирыбился позади панцирной головы кроколима. И стал яростно втыкать нож в шов между пластинами панциря, пытаясь добраться до мозга, чтобы обездвижить рыбу. Пластины оказались толстыми, но не особо прочными.

Кроколим извивался, и удержаться на нем было очень трудно. И всё же с десятого удара, жало ножа вошло в белую жирообразную массу. Тело рыбы сначала напряглось, сотрясаясь мелкой дрожью (челюсти перестали лязгать), а потом расслабилось, и осталось неподвижным. Лёшка слез с рыбины, и на дрожащих ногах, пошёл к Ляне, брезгливо нюхая трясущиеся руки. Он понимал, что его колотит дрожь не только от усталости, а ещё от бушующего внутри него запредельного адреналина.

Он уселся прямо на землю, снял с ладоней драные лоскутки "боксёрских кумпуров", сорвал пучок травы, стал обтирать им руки.

− Ой! Ого! Как ты! – восторженно выкрикивала Ляна, − я бы так не смогла! Я так испугалась! − взмахивала она руками, как испуганная птичка крыльями.

Лёшка встал, и посмотрел на Ляну сверху вниз.

− Я вообще удивляюсь, как мама Веста отправила тебя сюда, это же самоубийство, а не рыбалка! Мои родители ни за что бы, не стали подвергать меня такой опасности! – высказался он возмущённо. − А если бы я с тобой не пошёл, и ты была одна, что бы ты делала? – негодовал Лёшка.

− Я бы Кудряша подождала, и вместе бы вытянули рыбу. Чего ты разбуянился? В нашем роду охотиться, рыбачить, собирать съедобные и лекарственные растения, добывать воду, разводить огонь − сызмальства учат. При кочевой жизни надо уметь обеспечивать себя пищей, теплом, лекарствами, с собой ведь столько припасов не увезёшь. Значит, приходится по пути добывать, иначе не выжить.

У Лёшки слов не осталось, только эмоции, которые и подсказали ему, что Ляна для него не просто девчонка, а вроде уже как сестрёнка, за которую он переживает и несет ответственность. И эти чувства немного сбили его с толку.

Из рогоза, радостно подвывая, выскочил Дозор и кинулся Лёшке на грудь.

− Только не лижись! – закричал юноша, уворачиваясь от собаки.

Дозор прижал уши и сделал умильную морду, издали зашлёпал языком, будто облизывал Лёшкино лицо, потом громко и долго чихал.

− Что, запашок не нравится? Вот, смотри теперь на меня издали, как на икону! А лизаться − ни-ни! Понял? − Лёшка рассмеялся.

− Гав! − с готовностью ответил Дозор. Уселся возле ног, преданно глядя Лёшке в глаза.

− Он не просто чихает, а смеётся, – сказала Ляна.

− Разве собаки умеют смеяться? Вот лошади точно умеют! У нас, когда люди громко смеются, так и говорят − ржут, как кони.

− А у нас – гогочут, как гуси! – устало улыбнулась Ляна.

− Эх, жалко комбик уделал, весь грязный! А запах – с души воротит! – Лёшка сморщил нос. – Как я теперь на празднике покажусь? От меня не только люди, комары в обморок упадут!

− Тоже мне проблема! – засмеялась Ляна, − снимай быстро, сейчас постираю. Высохнет скоро, ветерок тёплый всё проветрит.

− Надо переодеться во что-нибудь, не буду же я нагишом ходить! Голым ходить − стыдно!

− Дикари ходят и ни один ещё со стыда не сгорел. Раз ты такой стеснительный, полезай в рогоз, там тебя никто не увидит, кроме комашек. А хламиду свою отдай Дозору, он принесёт мне для постирушки. Дозора-то ты не застесняешься? – насмешничала Ляна.

− В зарослях меня не съедят? Если рыбы у вас, как динозавры, то комары, как крокодилы? Дай хоть какой-нибудь репеллент!

− Это что ещё за зверь? – удивлённо вскинула бровки Ляна.

− Жидкость для отпугивания мушек, мошек, блошек и комарёшек – средство от насекомых.

− Сломи веточку с берёзки, вот тебе и этот самый… средство от насекомых – откровенно ехидничала Ляна.

На тропинке показался Кудряш, за ним семенила низкорослая соловая лошадёнка, запряжённая в повозку. Ляна вприпрыжку побежала навстречу брату. Лёшка стоял и смотрел, как Ляна оживлённо жестикулировала, что-то рассказывала брату, подпрыгивала, притопывая на месте. Казалось, от её усталости не осталось и следа. Этакая попрыгунья стрекоза на солнечных батарейках. Кудряш внимательно слушал сестрёнку, изредка посматривая на Лёшку. Отдал поводья ей в руки, похлопал лошадь по шее и широким твёрдым шагом направился к Лёшке.

«А ведь сейчас он выглядит совершенно иначе! Самостоятельный, уверенный в себе!» − думал Лёшка, глядя на приближающегося Кудряша-Петю.

Парень подошёл к Лёшке и упал перед ним на колени, упершись лбом в землю.

Лёшка сначала смутился, потом разозлился и закричал на него.

− Ты что, Петя! Зачем ты ведёшь себя, как раб!

Петя поднял на него полные слёз и благодарности глаза.

− Великое тебе спасибо, за спасение сестрёнки! − очень тихо сказал он.

Лёшка посмотрел в Петины глаза, и понял, что его поведение объясняется не рабской натурой, а неумением выразить по-другому свою благодарность. Теперь уже Лёшке самому стало неудобно за свои неконтролируемые эмоции.

Ляна подвела лошадь. И разрядила возникшую неловкость.

− Кудряш, берись за работу, хватит рассусоливать! А ты, господин Лёшка, скройся в рогоз, и хорошенько отмойся в речке, пока я стираю твою хламиду! – скомандовала девчонка.

− Скройся – смойся, − заворчал Лёшка, − хоть бы маленький кусочек мыла был, на один мыльный пузырь!

− Мыло – мыло, − передразнила интонацию Ляна, − Пойди, да накопай!

− Может с дерева сорвать? – с сарказмом спросил Лёшка.

Ляну это предложение не рассмешило. Она сделала преувеличенно задумчивое лицо, и продолжая игру, сказала, глядя в небо.

− Пожалуй, не стоит… мыло с мыльного дерева пахнет чуть-чуть приятней рыбы. К тому же у Светлой Ма от этого запаха начинается меланхолия, поэтому она запретила пользоваться мылом с мыльного дерева.

− Я же в шутку сказал! Что, правда, есть такое дерево?

− А я на полном серьёзе! Есть мыльное дерево, есть мыльный корень! Вон там, у пенька мыльнянка цветёт, иди, накопай.

Петя, в это время, мерил шагами длину кроколима.

− Хорош! А ты, Лёшка, иди, полощись, мы здесь сами управимся!

− Не жалела мама мыла. Мама Милу мылом мыла. Мила мыло не любила. Мыло Мила уронила… − бубнил скороговорку обескураженный Лёшка, − ну что за Мир? Постоянно попадаю в нелепые ситуации!

Глава 5

ГЛАВА 5

Лёшка нашёл подходящее местечко: кругом плотной стеной теснился рогоз, а берег был пологим. Он вынул из карманов много всяких полезных вещичек, положил их грудой на землю, разулся, снял комбик и повесил его на согнутый стебель рогоза. С наслаждением вошёл в тёплую чистую реку. Поплыл вразмашку, а когда устал, перевернулся на спину, раскинув руки и ноги, лёг на воду, отдыхая.

«Приятно расслабиться, после нелёгкой и опасной работы… − лениво подумал он. – Вот оно счастье ничегонеделанья!»

Теплая вода слегка колыхала его, обтекая тело медленным течением, будто ласково поглаживала. Он ощущал, как расслабляются мышцы и отступает усталость от натруженных конечностей. Полное умиротворение, захотелось спать, он прикрыл глаза. В рогозе прошуршал Дозор, утаскивая комбик. Лёшка на него внимания не обратил.

Невдалеке на воде что-то плюхнуло, судя по звуку, габаритное и увесистое. Юноша перевернулся на живот, опасаясь нападения местных "рыбок". И чуть было не утонул, хлебнув воду полным ртом. От неожиданного появления этого... этой! Закашлялся. Прямо на него наплывала вынырнувшая из-под воды, мини подводная лодка. На сигароподобном корпусе матово отливали овальные иллюминаторы.

«Иллюминаторы на подводной лодке? Бредятина! Они ослабят корпус! Подлодку раздавит на глубине, на раз − два!» − подумал Лёшка, и заметил, что иллюминаторы пропали, будто их затушевали, невидимой кистью.

Он испуганно охнул и бешено погрёб к берегу, то и дело, оглядываясь на подлодку, она настигала Лёшку неспешно, но целенаправленно.

Юноша снова поперхнулся водой, когда из откинувшегося люка показалась человеческая фигура, размахивающая Андреевским флагом. Старый "морской волк" зловеще улыбался, обнажив дёсны и растянув губы до зубов мудрости, такая улыбка не сулила ничего доброго! От испуга, подхлестнувшего будто плётка Пестеря, Лёшка был готов выскочить из воды и побежать по ней.

Улыбка с физиономии седобородого старика исчезла, лицо омрачилось непониманием, а потом мгновенно переменилось на благообразное и розовое, сияющее святостью.

«Что за непонятки? – лихорадочно думал Лёшка. Ещё бы нимб над головой приделать, получится вылитый Боженька, каким его рисовали карикатуристы далёкого двадцатого века», − совсем растерялся юноша.

Он вздрогнул от мимолётного видения: то ли это лысина старика сверкнула в лучах солнца, то ли и впрямь, сквозь редкие, пышные кудряшки пробился блеск ауры. Дедуля потешно сморщил нос. Опять широко заулыбался, но мягче, выставив напоказ молодые крепкие зубы, будто демонстрировал работу дорогого дантиста для рекламы.

− Картина Репина «Не ждали», а мы явились и не запылились! − произнёс дед, ни разу не шевельнув губами. Он продолжал сиять улыбкой и лысиной.

Лёшка отчаянно рванулся, в надежде выскочить на берег, почувствовав, как из-под него уходит вода, будто из бассейна с открытыми стоками. За пол мгновение он оказался в ёмкости, вроде дуршлага и благополучно был транспортирован на борт подлодки, в самое её нутро. Он стоял в длинном, очень тесном помещении освещённом, точечными светильниками, которые излучали неестественно белый свет, потому лицо деда казалось мертвенно бледным. Вдоль стен тянулись бесчисленные трубы с вентилями синего и красного цвета. Приборы, налепленные на стенах один над другим, нервно мигали разноцветными лампочками. Непрерывное гудение и подрагивание пола и стен, заставляли находиться в постоянном напряжении. Всё вместе представляло пространство, из которого хотелось скорее выбраться наружу, на вольный воздух.

− Милости просю к насему саласю! – засюсюкал старик Лёшке, как младенцу, вытянув губы трубочкой.

«Ещё бы «козу рогатую» скрутил из пальцев и погулькал», − неприязненно подумал юноша.

А вслух огрызнулся:

− Рай в вашем шалаше – мне не по душе, как и ваше навязчивое гостеприимство!

− Дарёному коню в зубы не смотрят! − абсолютно невпопад ляпнул старик.

«Как же не смотрят, глаза некуда девать от зубастой улыбки! И губы будто приклеенные». − С раздражением подумал Лёшка.

Он был озадачен больше, чем напуган этой непонятной ситуацией.

Нижняя часть лица у деда размазалась, и улыбка утонула в плотной пелене. Вырисовались полные губы, которые двигались совершенно не синхронно произносимым словам.

− А я думал, что улыбка – это выражение благожелательности и дружелюбия.

− Отнюдь! – возразил Лёшка этот сюрреализм достал его и уже не пугал, а вызывал защитную реакцию. Юноша отождествлял себя с маленьким волчонком, зубастым и опасным – в обиду себя не даст. − Улыбаться можно по-разному: дружелюбно, ласково, весело, грустно. – С вызовом сказал он. – А также: рекламно, загадочно, презрительно, демонически и ещё много как. – Юноша окинул дедушку оценивающим взглядом. − А ваша широчайшая улыбка на сорок два зуба, как у бультерьера, может быть рассмотрена в нескольких значениях. Как заученная маска приветливости, которая ничего общего с приветливостью не имеет. Как реклама отбеливающей зубной пасты. И как демонстрация превосходства и наглой агрессивности.

− Интригующие подробности, – смачно зачмокал старик. – Если этот материал дополнить, расширить и разбавить… то и на курсовую работу потянет! Может ещё какую-нибудь идейку подкинешь, чтобы можно было данные на диплом наскрести?

− Какие данные? На какой диплом? – растерянно посмотрел Лёшка на старика. – Вообще кто вы такой и откуда взялись?

− Примерно на такой же круг вопросов я хотел получить ответы от вас, молодой человек, по имени Лёшка Лаврентьев.

− Я первый спросил! – заупрямился Лёшка, даже не удивившись осведомлённости старика.

− Что ж, внемли, − покладисто согласился дедушка. – Я уроженец планеты Зыйлей-дейнь-нейя! Наша экспедиция прибыла на планету Ирида, для прохождения практики по программе – «Этнография и лингвистика дальних обитаемых планет». Была ещё экспедиция для изучения мёртвых цивилизаций, но я предпочитаю живых. Вместе с нами прибыло несколько специалистов по технологиям погибших цивилизаций. – Он задумался ненадолго, а потом с загадочным видом, будто решился доверить Лёшке страшную тайну, добавил, − Самые лучшие охотники за артефактами! Говорят, на этой планете были замечены биониксы погибшей цивилизации Мике... и они ещё в рабочем состоянии! Это будет огромной удачей, если их смогут отловить и доставить на Зыйлей-дейнь-нейю!

«Вот и случилась встреча с инопланетянином! – взволнованно думал Лёшка, − Как-то обыденно, возможно, потому что мы очень похожи…»

− Зыледенея? Что-то не слышал я о такой планете раньше! Где это? – нахмурился юноша, потому что не мог собраться с мыслями и сконцентрироваться.

− Далеко, отсюда не видать! − хитро сощурился старик и посмотрел на Лёшку выжидающе.

− Правильно следует говорить «отсюда не видно», − машинально поправил Лёшка. – Зыледень, говорите? Какая-то странная ассоциация возникает… стоп! Это не вас аборигены Злыднями называют?

− Примитивный народ! Названия коверкают! Ты вот тоже… − с некоторой обидой сказал старик.

− Примитивный?! – Негодующе не то спросил, не то возразил Лёшка.

− Коверкаешь название моей прекрасной планеты и моего интеллектуального народа! Мы Зыйлей-дейнь-нейи! А не какие-то там Злыдни! Напыщенно произнёс старик и задрал кверху нос, раздувая ноздри.

− Прошу прощение, с первого (со второго и третьего) раза, трудно произнести название вашей прекрасной (так уж и быть поверим на слово) планеты! Вы сказали, что прибыли с экспедицией? Как вас величать… а то неудобно как-то, вы знаете, как меня зовут, а я не знаю, как вас по батюшке…

− Нас величают по матушке! – заважничал старик.

Лёшка хихикнул в кулак. Он представил, что его самого, в этом случае звали бы Алексей Вероникович, а не Алексей Всеволодович!

− Ничего смешного не вижу! – искренне обиделся дедок. – Я Вейней Луарей. Матушка моя − привилегированная особа, Планетарный Совет никогда не принимает решений по культуре и науке без её одобрения! А ещё она меценат и попечитель всех воспитательных заведений. Она всепланетная Матушка! – говорил с гордостью дедушка Вейней.

− Она у вас старейшина? – спросил Лёшка, представляя древнюю-предревнюю старушку (почему-то похожую на Йоду), которая сидит на летающей платформе в кресле с фиксаторами, потому что тело уже не повинуется ей. − Всепланетная Матушка, звучит, однако! – с уважением сказал юноша. − У вас много братьев и сестёр?

− Двое − мы тройняшки, и все прошли в элитные воспитательные заведения! Я с братом и сестрой давно не виделся, как в пять лет нас в распределителе отобрали по специализациям, так и не виделся! – бодрым, почти радостным голосом говорил Вейней.

− Всю жизнь не виделись и вас это не печалит? И маму с папой вы тоже не видели? Так и выросли в воспитательных заведениях? Да, как так можно, при живых-то родителях! – Лёшке стало жалко старика, выросшего без брата, сестры и родительской ласки.

− Да всё нормально! У нас так принято! Дети живут с родителями до пяти лет, а потом уходят в воспитательные заведения, где развивают их врождённые задатки, раскрывают их таланты. Чтобы, повзрослевшие Зыйлей-дейнь-нейи, могли принести обществу наибольшую пользу. Из каждого воспитывают личность по индивидуальной программе. Я изучаю этнографию и лингвистику дальних обитаемых планет, я − староста класса!

Лёшка был потрясён с пяти лет жить без родителей! Мало того, бедняжки Злыдни до седых волос учатся в школе! А Лёшка наивно полагал, что одиннадцать лет в учебном заведении – многовато будет!

Старик вдруг опять засветился улыбкой, на этот раз не поддельной, а искренней, лукавой: «Ты думаешь, что это мой настоящий вид? – он дробненько застучал зубами, одновременно тоненько хихикая.

Лёшка пожал плечами, откуда ему знать, как на самом деле выглядят Злыдни.

− Нашу настоящую внешность никто и никогда из аборигенов не видел! Мы, Зыйлей-дейнь-нейи, можем принимать любую форму в вашем воображении! Конечно, мы сами физически не меняемся, но вы видите то, что мы пожелаем! – захвастался Вейней.

− Ага, игра по вашим правилам! – неожиданно для себя обозлился Лёшка. – Вы местных жителей так запугали, что у них (он покрутил пальцем у виска), напрочь башню снесло!

Старик застыл с широко распахнутыми глазами, а когда подавил изумление, тяжко вздохнул и трагическим голосом сказал:

− Тебе известен межгалактический жест-ключ! Откуда? − повторил движение у виска дед Вейней.

− Да, я его с детства знаю… − удивился Лёшка реакции на оскорбительный жест землян, желающих показать, что их оппонент по спорам и ссорам − сумасшедший.

− А ты знаешь истинное значение жеста? Аборигены, например, считают, что это самая страшная клятва. А ты? − продолжал настаивать старик.

− Этот жест означает… что мы братья по разуму! − наобум сказал Лёшка, и попал в точку.

− Между братьями нет секретов! Я вынужден подчиниться, брат по разуму. Сейчас, ты увидишь мой истинный облик! – торжественно закончил Вейней.

Когда Лёшка моргнул, вокруг него уже не было интерьера подлодки, он висел в матово-белом пространстве, не различая ни верха, ни низа. Не ощущая пространственных границ, отчего ему казалось, что его вестибулярный аппарат разладился, в придачу, он оглох и ослеп. Именно ослеп, потому что непроглядная белая пелена оказалась для глаз такой же страшной, как и темнота. Сколько Лёшка ни таращил глаза, однородная белая муть слепила взор. Душа тревожно засвербела от неопределённости. И тут он почувствовал, что рукав, непонятно откуда взявшегося на нём комбика (видимо, Злыдень был эстетом и голый вид человека его, оскорблял), робко подёргали. Он перевёл взгляд, и к своей радости увидел чётко и ясно, забавного зеленолицего головастика с тонкими ручками и ножками. Рост его не превышал метра. Непомерно лобастая голова покоилась, словно «Шалтай-болтай на стене», прямо на хрупких плечиках, без какого-либо намёка на шею. В маслянистых каплевидных глазах не отражались никакие эмоции, кроме кукольной бессмысленности. Однако, безгубый лягушачий рот кривился в подобии улыбки, обнажая мелкие треугольные зубки в три ряда.

С недоверчивым интересом Лёшка смотрел на странное существо. Ощущение, что его в очередной раз дурят, не прошло. Он критически хмыкнул, отрицательно покачал головой.

− Ну, ла-адно-о! – досадливо сказал Зыйлей-дейнь-ней. – Разгадал уловку!

Он обратился в стройного, почти с Лёшку ростом, человечка. Лицо его странное, с точки зрения человеческой красоты, оказалось довольно симпатичным. Огромные антрацитовые глаза излучали внутреннюю теплоту. Маленький носик с подвижными ноздрями, походил на нерпичий. Рот выглядел как небольшой бугорок на плоском лице, и когда Вейней улыбнулся, раскрылся горизонтально и вертикально, как у стрекозы. Правда, Лёшку смутил цвет лица человечка – горящий индиго, как надкрылья экзотического жука.

Общее впечатление об инопланетянине: ровесник, юноша со странностями (а у кого их нет, покажите пальцем на это идеальное существо)! И хорошо, что он оказался не бесплотным и зловещим духом, а вполне материальным и разумным гуманоидом!

«Подружимся…» − подумал юноша.

Увидев Вейнея в его натуральном виде без обмана, Лёшка не испытал невероятного волнения от встречи с инопланетянином. Да, он чувствовал себя взбудораженным, озадаченным и удивлённым, но никаких восторженных прыжков и истерических воплей. Наверное, все запредельные чувства, по этому поводу, он пережил в детстве. Лёшка читал фантастику взахлёб и любил воображать себя исследователем далёких планет. Перед сном, лёжа в постели, он сочинял истории о своих похождениях и приключениях в чужих Мирах, в которых он обязательно встречался со странными, умными и добрыми, иногда страшными и агрессивными обитателями этих планет. Добрые помогали ему совершать подвиги, а злых он побеждал! Или Лёшку спасали инопланетные существа, чаще он кого-нибудь спасал, и в благодарность инопланетяне делились с ним тайными знаниями и волшебными технологиями! Когда старший брат Антон вернулся из экскурсии по Луне, Лёшка, буквально, истерзал его расспросами, и был очень разочарован, когда узнал, что на спутнике Земли инопланетян нет, то есть когда-то давно они там были, судя по найденным артефактам, которые явно свидетельствуют о своём инопланетном происхождение. Однако, уже тысячу лет инопланетяне на Луне не появляются или хорошо скрываются!

Трёхпалыми индиговыми ручками инопланетянин Вейней пробежался по кнопкам скомба (лёгкого скафандра-комбинезона), который чем-то напоминал стильный костюм «а-ля рыцарские доспехи».

− Мне пора получить биоэнергетическую подзарядку, − пояснил он свои действия.

− Мне тоже не мешает подкрепиться, − голодно сглотнул Лёшка.

− Как у вас говорят «хлеб – соль»? – блеснул познаниями Вейней Луарей.

− Не обязательно так буквально понимать! У нас ещё говорят «щи, да каша – пища наша». – Намекнул Лёшка.

− Понял! Не красна изба углами, а красна пирогами! К моему глубокому сожалению, могу предложить только синтезированную пищу, – бесстрастно сказал Вейней.

− И то – хлеб, будет что на зуб положить. Кстати, откуда у тебя такие обширные познания в области русских народных пословиц? – задумчиво спросил Лёшка.

− У местной Верховной правительницы я обнаружил интересный экземпляр раба, который отличается от аборигенов другим типом интеллекта. Правда в его голове много-много «мусора» и тупиковых мировоззрений, но в целом очень приличный интеллектуальный уровень. Он часто и много употреблял всякие занятные высказывания. Я изучал его целое местное Лето. И вот удача! Я нашёл ещё один объект идентичного мышления – тебя Лёшка!

− А эту выдающуюся личность, случайно не Иван Иванов зовут?

− Так он себя называет, аборигены зовут его Иван-Иван-ов. Вы оба думаете, что прибыли с планеты Земля, из Солнечной системы, в Нашей Галактике. Но в Нашей Галактике есть Ярило-Солнечная система, но нет планеты под названием Земля! Может, ты мне объяснишь, где находится Земля?

− Далеко… − начал упавшим голосом Лёшка.

− Отсюда не видно! – нетерпеливо продолжил Вейней Луарей. – это мы уже слышали. Координаты слишком неопределённые, по ним твою планету можно искать несколько тысячасветолетий!

− Можно искать, но нельзя найти… подозреваю, что Ирида, это наша Земля в прошлом времени (по крайней мере, очень похожа), естественно, в этом времени она называться по-другому. − Закручинился Лёшка. – А может, это другое измерение и Ирида один из вариантов Земли? Или это совсем другая планета и другая галактика? И Наша Галактика − это не одно и то же, что ваша Наша Галактика? − сумбурно выкладывал свои предположения Лёшка.

− Придётся запросить об это лингвистов. – Вейней с готовностью нажал кнопку коммуникатора.

− Жми отбой, это вопрос не к лингвистам, а к астрономам, астрофизикам и прочим космологам. Наша Галактика ещё называется Млечный Путь. А ваша?

− Просто − Наша Галактика. Теперь будем искать во Вселенной Млечный путь и Солнечную систему, возможно, отыщется твоя Земля в этом или другом времени, пространстве и измерении!

− Веня, я буду так благодарен, если поможешь вернуться на Землю! − Лёшка с надеждой смотрел на инопланетянина.

− Я не Веня… ты, Лёшка не обзывайся, а кушай. У вашего вида резко падает коэффициент полезного действия мозговых клеток, при долгом голодании.

− Я не обзываюсь, мне проще называть тебя Веней, а не Вейнейем Луарейем.

− Хоть горшком назови, только в печь не сади… − забурчал недовольно Веня.

− Вот и ладушки! – обрадовался Лёшка.

− Люблю повеселиться, особенно – поесть! – Веня подмигнул Лёшке, вкладывая ему в ладонь серый плотный квадратик. Сунул себе в рот точно такой же и блаженно зачмокал, прикрыв глаза.

Лёшка положил квадратик на язык. Ни запаха, ни вкуса, как кусок пластика.

− Ты представь себе самую вкусную, самую любимую еду, − смачно чавкая, сказал Веня, с блаженным выражением на лице.

Лёшка представил, можно сказать с любовью и вожделением нарисовал пельмени в сметане, и на самом деле ощутил вкус и аромат любимого кушанья. – Здорово! А можно представить ещё одно блюдо?

− Комплексный обед из трёх блюд, плюс напиток и десерт! – чуть раздражённо ответил Веня, не довольный тем, что его отвлекают от приятного занятия.

Лёшка вообразил себе салат ассорти, фаршированный грибами картофель, сок манго и большой кусок торта-сюрприза с мороженым внутри. По окончании трапезы, он не обнаружил никаких остатков от «пластикового» квадратика, благополучно растаявшего во рту, создавшего тяжесть в желудке и ощущение сытости.

− Классно! – восхитился Лёшка, − а в моём мотоцикле синтезатор выдаёт материальную пищу, искусственного происхождения. Он стационарный и подключён к бортовому компьютеру и выбор не слишком разнообразен – банкет не закатишь! Вам проще, нагрёб полные карманы квадратиков и на пикник!

−Проще, проще… только хранить надо в специальных контейнерах, а не в карманах. – Проворчал Веня.

− Тебе виднее, благодушно сказал Лёшка. – Ну, вот поели, теперь можно развлечься светской беседой, милорд.

− Откуда тебе известен мой титул? Я же не представлялся! – удивлённо воскликнул Веня.

− Милорд, что ли? – усмехнулся Лёшка.

− М-Илорд! Илорд из рода М! – заважничал Веня. – Самый знатный род Зыйлей-дейнь-нейев!

− Смешное совпадение! – развеселился Лёшка. − Вообще-то, у нас милордами называют сами себя, крутые перцы из местного бомонда.

− Кто это? – заинтересовался Веня.

− Да так… − презрительно скривился Лёшка. – В основном, сборище экзотической публики, возомнившей себя не от мира сего!

− Ну, и лексикон у тебя Лёшка, если перевести на нормальный зыйлей-дейнь-нейский язык, лингвисты головы сломают или просто – сойдут с ума.

− Что же их так озадачит? – вопросительно повёл бровью Лёшка.

− Посуди сам: крутой – это определение содержит несколько понятий – уходящий резко вверх (скалы), изогнутый под разными углами (зигзаги и резкие повороты дороги), нагретый до высокой температуры (кипяток), сваренный до плотного состояния (птичьи яйца). Может, есть и ёще какие-нибудь понятия, я недостаточно хорошо изучил ваш странный язык. Впрочем, продолжим. Перец − овощное растение из семейства паслёновых. Бомонд – аристократическое общество или просто элита. Ну и ещё несколько мелочей: местный – присущий определённому местоположению, экзотический – необычный, сборище – собрание, публика - народ, не от мира сего – не принадлежащий данному миру. Значит, исходя из сказанного, я должен понять тебя следующим образом: милорды - это овощи, сложной конфигурации, сваренные при высокой температуре, до плотного состояния, собирающие, в определённом месте необычный элитный народ, который вообразил себя инопланетянами. Так? – с надеждой в голосе спросил Веня.

− Вот это заумь! – захихикал Лёшка, − ты, Веня, ужасный зануда, но перевод получился юморным! Описание на дом сумасшедших похоже!

− При чём тут перевод? Ты сам так сказал! – Веня прищурился, оценивающе глядя на Лёшку. – У вас есть сумасшедшие? А почему вы их не пересоздадите?

− Мы их лечим по нанотехнологиям, пересоздавать ещё не научились!

– О-о-очень сложный случай контакта цивилизаций. Люди – существа не от мира сего, говорят одно, подразумевают другое, делают третье.

− Не поверишь, Веня, между нами много общего, даже больше чем ты предполагаешь! Удивляться друг другу мы будем долго. – с уверенностью сказал Лёшка.

Глава 6

ГЛАВА 6

Веня высадил Лёшку на берег странным образом. Никуда они не плыли, не ехали, не шли, просто пелена рассеялась, как туман от порыва ветра, и Лёшка уже стоял на тверди земной, а между ним и Веней, быстро увеличивалась полоса воды. Причём казалось, что это не Веня, стоящий в позе Наполеона, отплывает на подводной лодке, а Лёшка вместе с берегом отъезжает от незыблемого, как скала индигового человечка. Лёшка только моргнул, Веня пропал, будто его и не было. Юноша помотал головой, что это было, не наваждение же!

− Нет, не наваждение! – вслух заверил он сам себя. – На мне новый чистый комбик. − Сказал он, ощупывая комбинезон. – Я не голоден, и в кармане что-то лежит!

Юноша нащупал в нагрудном кармане небольшой круглый предмет. Вынул непонятную штучку, похожую на раковину обыкновенной улитки, только плоскую, она была украшена цветными полосками. Цветовая гамма очень гармоничная, один цвет плавно переходил в другой, переливаясь волнами оттенков. По сравнению с этой цветовой музыкой, радуга казалась аляповатой грубостью. В самом центре спирали раковины мерцала перламутровая блёстка, которую Лёшка, не задумываясь, колупнул ногтем. Тут же в его голове зазвучал насмешливый голос Вени: «Люди, ваше любопытство граничит с глупостью!»

Лёшка ойкнул и чуть не выронил раковину. Осмотрел её со всех сторон.

− Алло, Веня, это ты звонишь? – спросил Лёшка, приложив раковину к уху.

И тут Веню прорвало: «Я не звоню! Но если хочешь называть телепатическую связь звонком, можешь её так называть! Хотя, лично я, ничего схожего не нахожу между звуковым сигналом, называемым вами «звонком» и телепатией! Я с тобой не согласен! Не смей думать, что я зануда! Я хочу внести ясность в наше общение. Никто в твои мозги не внедряется! Да! И мы, и Драки, и немного Мирны общаемся с помощью телепатии. Да, можешь называть «раковину» телефоном, но лучше телепатофоном или миелофоном, так будет ближе к истине. Для приведения аппарата в рабочее состояние, надо погладить перламутровую «блёстку», не надо её колупать! Нет у нас кнопок и сенсорных циферок! Для связи с другими абонентами используются не цифровые, а цветовые коды. Люди не смогут пользоваться цветокодом в полной мере, ваши глаза не различают огромное количество оттенков, воспринимаемое нами».

− Подожди, подожди! – закричал Лёшка вслух. – Я ещё ничего сказать не успел, а ты на все мои вопросы ответил!

"Говорить ничего не надо, − наставительно забубнил Веня в Лёшкиной голове. – Просто думай. И, пожалуйста, не прикладывай миелофон к уху, это излишне. Я тебе телепатирую, то бишь, «звоню» по поводу аборигенов. Не говори им, что общался со мной. Они такие суеверные! А что комбик? Скажешь, что он у тебя комплектный, один носят, другой стирают и наоборот. Загляни в поясную сумку, там найдёшь второй комбик. И ещё − миелофон не показывай! Мирны его украдут, разобьют на кусочки, и поменяют на золото. Я так же думаю, лучшего применения не нашли! Всё, конец связи".

В голове у Лёшки стало пусто. На всякий случай (вдруг ему станет дурно), он присел на влажную землю.

− Вот это да! Технологии не топчутся на месте! − потрясённо сказал он.

Ещё раз осмотрел раковину и поспешно спрятал в нагрудный карман, собрал все вещи с земли, рассовал по карманам, надел на руку смарт-часы, (наручный компьютер с большими возможностями и основной функцией – медицинский контроль), на шею повесил идентификатор от мотоцикла, и обследовал содержимое вместительной и очень удобной сумочки на поясе. Там было полно полезных вещичек, однако рассмотреть их во всех подробностях не успел. За спиной зашуршал и затрещал рогоз, кто-то пробирался сквозь заросли. Прямо на Лёшку выскочил Дозор, игриво вскинул лапы, но вдруг отпрянул, настороженно замер, шумно втягивая воздух ноздрями.

− Ты чего, Дозор? Не узнал меня в новом комбике? Или ожидал увидеть голого пупса? Дозор неуверенно махнул хвостом.

− Ну, иди же ко мне собачка, не сомневайся, я тот же самый Лёшка. – Заискивающе приговаривал он, похлопывая себя по ноге ладошкой.

Дозор помедлил, дал себя поуговаривать и неохотно подошёл. Уткнулся носом в комбик, и долго, серьёзно обнюхивал его со всех сторон. Только когда обнюхал Лёшкины руки, и облизал ему лицо, дружелюбно замахал хвостом.

− Ах ты, хитрец! – возмутился Лёшка, − весь этот спектакль с потерей памяти, только для того, чтобы полизаться? – На самом деле он был очень рад, что эта сцена случилась не на глазах Ляны и Пети.

«Представляю, что бы они подумали, а что бы вообразили… даже представить не могу!» − подумал Лёшка с ухмылкой на лице.

Дозор недовольно заворчал, и не обращая больше никакого внимания на Лёшку, продрался сквозь рогоз, убежал. Лёшка полез за ним следом.

Ляна с Петей времени зря не теряли. К возвращению Лёшки, они уже сидели у костра, жарили на распорках большие куски рыбы. Телега загрузили, отходы от обработки туш выкинули в воду, и там кипела битва между прожорливыми водными обитателями. Выстиранный комбик свисал с ветки берёзы. Ребята встретили юношу настороженными взглядами, будто вместо Лёшки к ним вышел незнакомый человек.

− Ребята, вы чего такие хмурые? Устали? – Лёшка присел у костра, − как вы умудрились загрузить туши, они же неподъёмные! Наверное, каждая рыбина килограммов сто весит!

Петя, молча, кивнул на верёвку с петлёй на конце, перекинутую через толстую ветвь, а другой конец её был привязан к седёлке, пасущейся рядом лошади. Лёшка понимающе кивнул.

− Как вкусно пахнет жареной рыбой! Хотя раньше мне рыбный запах не нравился, в чём секрет? − сглотнув слюну, сказал Лёшка.

− Мы посыпает рыбу порошком земарового корня, и нанизываем куски вперемежку с бешеными огурцами. Потому пропадает резкий рыбный запах.

Петя выдернул одну распорку из земли и подал Лёшке.

− Уже готово, можно есть. – Сказал он, пристально глядя на Лёшку.

Лёшка взял распорку за два конца, подул, вдохнул приятный запах с дымком от румяных кусков и откусил… ничего вкуснее он, в своей жизни не ел! Мясо просто таяло во рту, истекая нежным жирным соком. Он даже глаза прикрыл от удовольствия. Подумал, что если бы был сильно голоден, то проглотил бы язык вместе с деликатесной рыбкой. Он жадно откусывал, и уплетал за обе щеки кусочек за кусочком, не в силах отказать себе в удовольствии, будто не обедал каких-то полчаса назад.

− Это мы кого сейчас едим, кроколима или головача? − Не прожевав, как следует, поинтересовался Лёшка.

− Знамо дело – кроколима. Что нравится? Ты, Лёшка, не переусердствуй. Пища-то для тебя новая, мало ли что… − дружелюбно ответил Петя, заметно оживившийся, в процессе еды.

Лёшка печально вздохнул, и оставшуюся порцию отдал Дозору. Тот беспредельно счастливый и благодарный, в два глотка умял изрядный кус. Мнение Дозора о Лёшке сразу переменилось с «весьма низкого» на «заоблачно высокое». О чём свидетельствовала умильная морда и вращающийся проворным колесом хвост.

Ляна задумчиво смотрела на ветку, где колыхался на тёплом ветерке полусухой комбик, наконец, решилась спросить.

− Лёшка, откуда у тебя взялся второй комбик?

− Откуда, откуда… из расписного блюда! – Лёшка машинально расстегнул поясную сумку, достал и эффектным взмахом фокусника, развернул ещё один комбик.

− Там ещё есть? − показала Ляна на сумку.

− Если бы! Всё хорошее всегда, заканчивается неожиданно. Так же, как и новые чистые комбики.

− Жаль! – вздохнула разочарованно Ляна.

− А мне-то как жаль! – Лёшка аккуратно свернул комбик и положил его в сумку. Показал пальцем, на висящий на ветке. – Когда этот высохнет, я его упакую точно так же. Понятно?

− Угу. – Тряхнула пушистой головой Ляна.

Стали собираться. Петя запряг лошадь и обвёл временную стоянку внимательным взглядом.

− Комбик не забудьте, костёр залейте, – и без всякого перехода добавил, − Я пошёл, снасти в дупло завезу, а вы на Поляну Праздников другой тропинкой выходите. Да, смотрите, чтобы вас до… (он умолк на полу слове), то бишь, патруль не задержал.

− Вем! – коротко ответила Ляна.

На том и разошлись.

− Ляна, а что ты сказала Пете? – спросил Лёшка, когда они уже топали по вязкой, сырой тропе, среди жёсткой осоки.

− Вем – знаю, − перевела Ляна. – Осторожно иди по тропе, осоку не задевай!

Трава высилась, как острые тонкие клинки, даже цвет имела не зелёный, а синевато-металлический и не шуршала на ветру, а издавала странные звуки, будто позвякивают скрещиваясь, узкие стальные лезвия. Два тонких пореза на руке, от случайного прикосновения осоки, сначала не давали о себе знать. И, вдруг, Лёшка почувствовал резкую боль, и увидел, как с его пальцев, шлёпаются в грязь увесистые капли крови.

− Постой, Ляна, я порезался! – Лёшка стал протирать ранки специальной «раневой салфеткой», но кровь не остановилась, а потекла ещё сильнее.

Ляна тихо охнула, торопливо сняла с шеи ладанку и, пошарив в ней, достала камушек ярко-синего цвета. Стала натирать им ранки. Жгучая боль запульсировала в руке. Лёшка терпел, стараясь не показать, как ему больно, при этом с неприязнью думал: «Какой это гадостью она мне ранки замазывает?»

−Ляпсис, − сказала девочка, без объяснений.

− Не ляпсис, а ляпсус! Да уж, с вашей травой обидный ляпсус вышел, не думал, что она режет, как лазер!

− Камень называется ляпсис, он кровь останавливает. Когда боль почувствовал? – обеспокоенно спросила она.

− Минуты три назад, − пожал Лёшка плечами.

−Сколько шагов назад? – нервно махнула рукой Ляна.

− Откуда мне знать, я шаги не считал, зачем мне такие глупости? О, смотри-ка, кровь остановилась, и ранки закрылись!

Ляна спрятала камушек в ладанку и пошарила в мешочке, притороченном к поясу, выгребла какие-то крошки, бережно собрала их в ладошку.

− Стой здесь и ни с кем не разговаривай! – сказала она, и пошла по следам крови, присыпая каждую каплю крошками.

− Странная девчонка, − сказал вслух Лёшка, − Сорвалась и побежала по следу, как детектор радиоактивности, да ещё наказала ни с кем не разговаривать! А с кем я тут, среди болота, могу поговорить? Разве с самим собой!

− А со мной? – раздался вкрадчивый, злорадный голос. – Сюда смотри! Бестолковку-то свою, в другую сторону поверни. Да глаза протри, тогда и увидишь, с кем тут можно поговорить за жизнь!

Лёшка резко крутанул головой на голос, в шее что-то больно хрустнуло. И пока растирал больное место, рассмотрел в прогалине, между осокой, сидящую на кочке русалку. Она лениво обмахивалась хвостом. Крупная чешуя переливалась от светло-зелёного до тёмно-фиолетового цвета, иногда вспыхивая солнечно-зеркальными зайчиками. Остроносенькое зеленоватое лицо, с безжизненно-бесцветными глазами без зрачков, и крошечным ротиком, не показалось Лёшке отталкивающим.

Он исправил русалку, сказав, что правильно следует говорить «про жизнь», а не «за жизнь». И тут же получил увесистый подзатыльник от Ляны, лицо её гневно пылало алыми пятнами.

− Молчи! – шепнула она очень громко, прямо в ухо Лёшке (звук больно ударил в перепонку).

Он сразу оглох на одно ухо, прикрыл его ладонью и затряс головой.

− Бежим! − взвизгнула Ляна, и потянула его за собой.

Лёшка заупрямился, вырвал свою руку из цепких пальцев Ляны и готов был сказать ей что-нибудь обидное. По поводу её бесцеремонного поведения, но вместо слов возмущения, из горла вырвался панический крик. И было от чего. Милая зеленолицая русалка начала трансформироваться. То, что Лёшка принял за русалку, скукожилось как сдувшийся воздушный шарик, а из «кочки» потянулись в броске гибкие когтистые щупальца. И вздыбилось чудовище из болотной грязи! Подробности Лёшка не рассмотрел, но общее впечатление от грязного, скользкого, дурно пахнущего существа, было ужасающим. Лёшкино сознание впало в полуобморочное состояние, а тело резво мчалось вслед за Ляной. Так быстро он никогда не бегал! Они неслись без оглядки, пока не упали на твёрдом берегу среди кустарника, заляпанные вонючей грязью с ног до головы и едва переводя дух. Отдышавшись, Лёшка стал брезгливо обтирать лицо и руки травой, он неприязненно думал: «Жаль, что меня так не напугали на соревнованиях по бегу среди школ мегаполиса. Тогда бы точно взял золотой кубок, а не серебряный!»

Всё ещё сердитая Ляна, напустилась на Лёшку.

− Дурачина! О чём только ты думал? «Не за жизнь, а про жизнь». Умник! Русалка-болотница тебе ясно сказала, что поговорить с ней можно только в обмен на жизнь – твою, между прочим, жизнь! Она слепая, но хорошо чует запах крови и слышит, когда вслух разговаривают. Если запах уничтожить и молчать, можно без боязни идти мимо болотницы, она даже щупальцем не шевельнёт.

− Ну и планета у вас! Тут тебе и болотницы, и Злыдни, и головачи с кроколимами и фильдеперс с фендибобером. Всё не могу больше! Оставьте меня в покое! Катитесь в бесконечность и дальше… домой хочу! – Лёшка чуть не расплакался, так ему себя жалко стало.

Ляна резко отвернулась от него и с минуту сидела молча.

Над цветами летали яркие бабочки размером с ладонь, громко трещали крыльями синеглазые стрекозы, напоминающие игрушечные вертолёты, пели на разные голоса птицы. Мир и покой, будто не было недавнего страха и отчаянной гонки на скорость, чтобы выжить.

− Будет уже, не сердись. Я понимаю, наш мир кажется тебе странным. – Примирительно сказала Ляна.

− Не странным, а страшным, как ужастики в виртуальной реальности. Наверное, из вашего мира пришли все страшные сказки. И всё же лучше быть в виртуалке, чем в вашем мире, целее будешь.

Ляна пожала плечами и пристально посмотрела на Лёшку.

− А у вас не так? − и через паузу, − Не знаю, мы привыкли. – И ещё через паузу. – Лёшка, а что такое фильдеперс с фендибобером?

− Так моя бабушка Фрося говорит, когда что-нибудь этакое-разэтакое случается, да ещё внезапно. А для меня просто слова. – Пожал плечами Лёшка.

− Красивые, − мечтательно сказала она, − похожи на название необыкновенных цветов.

Она изобразила руками замысловатый узор и Лёшка, вдруг, увидел эти цветы в своём воображении.

− Фантазёрка ты, Лянка! Пойдём на Поляну Праздников.

− Пойдём. Мы уже почти на месте. Да не три ты себя травой, в ручье умоемся. И грязь по одежде не размазывай, пока идём, она подсохнет и отпадёт. – Сказала девочка.

Они прошли через елово-пальмовую рощицу, Лёшка сначала услышал, а потом увидел шумный ручей в высокой траве. Долго умывались, оттирали одежду от грязи. Ляна откуда-то достала гребень, причесала растрёпанные волосы и заплела аккуратную косу. Лёшка пригладил волосы пятернёй. В общем и целом, привели себя в относительный порядок и отправились дальше. Через пять минут ходьбы, юноша увидел среди сосново-лианового леса большую лысую поляну со следами кострищ и возвышенностью с краю.

− Это что ли Поляна Праздников? А где люди? – спросил он.

− Это старая Поляна, видишь, всю вытоптали? Её оставили зарастать травой. На травке-то лучше отдыхается! Идём, на новую поляну, тут рядом совсем. – Ляна поманила его за собой.

Они шли ещё минут пять, и оказались на живописной поляне с кострами, повозками и весёлой толпой людей, которые угощались напитками, смеялись, оживлённо беседовали, кое-где уже пели и плясали.

На возвышенности, устланной гобеленами и пушистыми мехами, восседала величественная Ма. Самодовольство распирало её, как рыбу-шар. К ней то и дело, кланяясь, подходили подданные, что-то шептали на ушко. Лицо Ма каждый раз масляно розовело от удовольствия. Лёшке стало противно смотреть на выстроившиеся в очередь, прогнувшиеся в подхалимаже фигуры. Он отвернулся. А Ляна толкнула его локтем в бок. – Иди, становись в очередь, и придумай какое-нибудь славословие для Светлой Ма, – торопливо зашептала она.

− Не хочу я придумывать для неё ни славословие, ни словославие! На что ты меня толкаешь?! Чему учишь, подхалимству?

− Дипломатии по-мирновски… − сквозь зубы процедила Ляна.

− Что я ей скажу? Я эту тётку совсем не знаю. – Сопротивлялся Лёшка.

− Скажи, например, что она подобна утренней заре и доброта её, согревает подданных подобно Яриле-Солнцу.

− Ага, «луч света в тёмном царстве», − саркастически сказал Лёшка.

− Пожалуй, про тёмное царство не надо! А то Ма велит тебя немедленно казнить, за чернословие. Придумай что-нибудь благолепное, что ей понравится! Это и Кудряшу зачтётся, ведь он тебя нашёл.

− Это утверждение спорно − кто кого нашёл, − возмутился Лёшка, − Ну да не суть, как важно. – Раз ничего в голову не приходит, придётся воспользоваться чужим талантом. Как тебе это:

Благословен и год, и день, и час,

И та пора, и время, и мгновенье,

И тот прекрасный край, и то селенье,

Где я был взят, в полон двух милых глаз.

Это великий Петрарки писал о встрече со своей любимой Лаурой. Конечно, эти строки не предназначены для Светлой Ма, но прочту ей, как стихотворение для общего развития, и приобщения к нашей культуре.

Ляна заворожено смотрела на Лёшку, её бирюзовые глаза приобрели загадочную глубину.

− Как красиво, − прошептала она. Встрепенулась, и стала подталкивать Лёшку в сторону возвышения. – Иди, прочитай Светлой Ма, только не говори, что стихи посвящены не ей!

Лёшка пошёл решительно и обречённо, как в бой. Когда подошла его очередь, он блокировал свои мысли восхищёнными «ахами и охами» и вдохновенно прочитал сонет. Светлая Ма растаяла, как эскимо на палочке, растеклась от умиления сладкой патокой. Как по заказу, на поляну въехала Петина повозка. Его появление было встречено всеобщим оживлением. Рабы дружно выгрузили рыбу и туши разрубили, самые лучшие куски забрал Кудряш для «откупной трапезы», а остальное мясо бросили в кипящие котлы. Народ был доволен удачным уловом: на всех хватит праздничной юшки! Ожидался сытный и весёлый праздник. Лёшка поймал волну всеобщего благодушия, и как опытный сёрфингист, бросился в головокружительную бездну авантюрной выходки.

«Сейчас будет фильдеперс с фендибобером!» − подумал Лёшка.

Он опустился на одно колено.

− О, Светлейшая, я благодарю Богов за нашу встречу и прошу вознаградить вьюношу, стараниями которого эта встреча стала возможной! − прижав руки к сердцу, сказал он с надрывом в голосе (занятия в драмкружке не пропали даром).

− Я подумаю… благосклонно. Ступай к гостям! − кокетливо промурлыкала Ма.

Лёшка поклонился и с достоинством удалился.

Толпа развлекалась в ожидании начала испытаний. На поляне танцевали скоморохи с медведями. Повара колдовали над котлами. А Петя готовил «откупную трапезу» собственноручно, для Светлой Ма, своего хозяина и третейского судьи. Втроём они решали, достаточно ли удался обед, чтобы считать первый этап испытаний пройденным. Петя старался. Жарил рыбу не распорках. Чистил овощи, странного вида. Украшал блюда зеленью и съедобными цветами. Варил особый праздничный напиток из мёда и пряных трав.

Из крома ещё привезли бочки с ишемом. Одну бочку открыли, и рабы засновали с большими ковшами, разливая ишем по чарам. Ляна провела Лёшку в ту часть поляны, где веселились вольные. Усадила на траву перед расстеленной скатертью, предложила кушанья и тихо шепнула на ухо: «Ишем не пей, делай вид, что пьёшь», − и, «постучавшись» об землю в поклонах, быстро удалилась.

Лёшка попробовал понемножку от каждого блюда, еда понравилась, но есть на сытый желудок, он не привык. Тренер всегда говорил, что спортсмен должен тренировать мышцы и мозг, но не желудок. А он сегодня побил рекорд по обжорству.

Вокруг Лёшки было полно народу, но он чувствовал себя как в вакууме. С ним никто не разговаривал, его как бы «обтекали», словно опасную аномальную зону.

Внезапно наступила тишина. Все взоры обратились к возвышенности, где на высоком троне восседала Светлая Ма, а чуть ниже в креслах Пестерь и какой-то толстяк. Петя подносил им серебряные блюда с едой. Сначала пробовал Пестерь, потом толстяк. И когда оба подавали положительный знак, Петя на коленях полз к Светлой Ма, ставил блюдо на столик перед ней, падал ниц. Ма церемонно выбирала кусочек, долго пробовала, чмокала губами, и когда выражение удовлетворения появлялось на её лице, толпа облегчённо вздыхала. Потом Лёшка узнал: если бы Ма не одобрила хотя бы одно блюдо, праздник мог на этом закончиться. А Мирны любили повеселиться, поэтому они пристально следили, как Ма поглощает «откупную трапезу». Наконец, Ма отпила несколько глотков праздничного напитка, сыто отрыгнула, и велела Кудряшу приблизиться. Макнула палец в золотую чашу с краской и поставила красную точку ему на лоб.

Народ возликовал и принялся за еду и питьё с удвоенной силой. Для них начиналась потеха. Второй этап! Кудряш-Петя должен был подоить дикую говяду. В нетерпеливом ожидании заключались пари. Больше ставили на говяду. Лёшка непременно поставил бы на Петю, но у него ничего не было, с чем бы он мог расстаться без сожаления. Выручила вездесущая Ляна, она незаметно подсунула ему в руку золотую монетку, которая тут же перекочевала в маленькую кучку в три деньги «на Кудряша», против внушительной горки «на говяду». Лёшкина уверенность в победе Пети не только пошатнулась, а рухнула с грохотом и пылью, когда на поляну вывели ревущую, брыкающуюся тварь с метровыми рогами. Говяда устрашающе фыркала, роняла на траву клочья пены, била во все стороны копытами. Десяти могучим молодцам, ведущим полосатую бестию на верёвках, приходилось туго. Они прытко уворачивались от копыт и рогов, при этом надо было ухитриться держать верёвки натянутыми со всех сторон, чтобы животина находилась на растяжках. Говяду привязали одной, самой толстой верёвкой к столбу, остальные одновременно ослабили. Мудрёно завязанные скользящие узлы распустились, и верёвки, как живые сползли с животного. Говяда рванулась прочь. Верёвка, затянутая у основания рогов, остановила бег к свободе. Полосатая туша, будто на стену натолкнулась, грохнулась на землю, перекувырнувшись через голову, в воздухе мелькнули копыта. Несколько мгновений Лёшка думал, что говяда убилась, но она, как распрямившаяся пружина подскочила, и оказалась крепко стоящей на ногах. Её горестный трубный рёв заставил Лёшку содрогнуться, ему стало жалко пленницу. Действие разворачивалось. Двое мужчин в серых балахонах выволокли полосатого детёныша говяды. Привязали к крепкому колу, недалеко от матери. Телёнок облизывал чёрный нос розовым языком, пускал слюни, рвался с верёвки к матери.

«Голодный, бедняжка», − с сочувствием подумал Лёшка.

И тут он увидел, неуклюже ковыляющую пародию на телёнка. Оказалось, это Петя напялил на себя полосатую шкуру, и на четвереньках изображал детёныша говяды. Он потёрся об телёнка, видимо за тем, чтобы шкура приобрела знакомый говяде запах. Петя отпустил детёныша, при этом умудрился спрятаться за него от бдительных глаз полосатой мамаши. Телёнок поднырнул под вымя и громко зачмокал, жадно захлёбываясь сладким розовым молоком. Петя улучил момент, подкрался и сдоил несколько струек молока в плошку, которую держал в зубах. Говяда почувствовала чужое прикосновение, подпрыгнула и ударила задней ногой. Петя едва увернулся, упав на землю. Вся тяжесть удара пришлась на телёнка, он жалобно мекнул, перекатившись прямо через Петю. Не понимая, что обидчицей детёныша является она сама, животина взъярилась, утробно заревела, рванулась и с треском разорвала верёвку. Внезапная свобода ошеломила её. Животное настороженно застыло, нервно раздувая ноздри, хлёстко ударяя себя хвостом по бокам. Повисла абсолютная тишина. Люди, оцепенели в самых нелепых позах, будто играли в игру «морская фигура замри». Даже Ма осталась неподвижной в неудобной и смешной позе: голова её была запрокинута с широко открытым ртом. В руке, зависшей над лицом вяло извивалась, густо смазанная соусом, жирная щипалка. Со стороны эта картина походила на стоматологический осмотр портативным стомдоком. Ма потешно скосила глаза, пытаясь рассмотреть, что происходит внизу. А внизу, опомнившаяся стража, окружила возвышенность, отгородив большими щитами Светлую Ма от говяды, и выставив длинные пики. Выше по склону, замерли лучники, готовые к стрельбе. Говяда грозно повела рогами, закопытила передними ногами, далеко раскидывая пласты дёрна и комья почвы. Глаза налились кровью, она шумно дышала, раздувая ноздри, и устрашающе ревела, будто пещерный медведь. Лёшка покрылся холодной испариной. Он понял, что этот живой танк, с могучими мышцами под полосатой шкурой, ничем нельзя ни испугать, ни остановить. Напряжение нарастало, возникло ощущение, что замедлившееся время движется едва заметными импульсами, будто и оно со страхом ожидает неотвратимую кровавую развязку. И он настал, этот миг, неожиданно ворвался звонким мальчишечьим свистом и заливистым собачьим лаем. Это Петя, не понятно, когда оказавшийся на краю поляны, пронзительно свистел в два пальца, а Дозор носился кругами, на достаточно безопасном расстоянии от телёнка исходил дерзким, весёлым лаем. Говяда победно взревела, будто протрубила в фанфары, ринулась на собаку, в молниеносном броске, чуть было не достала Дозора. Тот извернулся в неожиданном зигзаге, помчался вслед улепётывающему Пете. Промахнувшаяся животина, пропахала рогами пару-тройку метров земли, словно плугом, разметала в ярости куст спиреи, напористо врезалась в молодую рощицу дубов, преследуя лавирующих между деревьями Петю и Дозора. По треску ломающихся деревьев люди поняли, что Кудряш уводит говяду с детёнышем на Тропу Летающего Змея. Для пирующих Мирнов всё закончилось благополучно! А для Кудряша? Этот вопрос меньше всего волновал их. Переживали только рабы и Ляна с Лёшкой. Ребята, не сговариваясь, побежали вдогонку. Никто на это не обратил внимания. Ляна на бегу размазывала слёзы, тонко подвывала.

− Перестань ныть! − сердито выдохнул Лёшка.

Он терпеть не мог девчачьих слёз. Тем более, от Ляны он такого не ожидал, ему казалось, что эта насмешливая, смелая девчонка и не девчонка вовсе, а чертёнок в балахоне. И вот она ревела, как самая заурядная плакса.

− Не реви, объясни толком, что случилось? Не телепатически, словами объясни! − ещё больше рассердился юноша, потому что мысленно она рыдала у Лёшки на всю голову.

− Он пошёл на Тропу Летающего Змея! Там мало кто живым остаётся! А за ним ещё и говяда гонится, у него нет никаких шансов! – срывающимся голосом выкрикнула Ляна сквозь слёзы.

− Ляна, что делать? – сжалось от страха Лёшкино сердце. Он резко остановился. − Я знаю! Они нам помогут! Они не такие, как вы о них думаете! Они хорошие, разумные!

Ляна ничего не сказала, только губы беззвучно шевельнулись «Злыдни». У неё был такой вид, будто она идёт на казнь, ради своего брата.

Лёшка отошёл на несколько шагов, достал раковину, спрятав в ладони, чтобы Ляна её не увидела, погладил блёстку и тут же в голове зазвучал голос Вени.

«Излагай последовательно…»

«Веня! – взмолился мысленно Лёшка, − Помоги! Петя побежал к Тропе Змея, за ним гонится говяда. Спаси!»

«Гм…» − прозвучало в Лёшкиной голове и больше ничего, кроме звенящей тишины.

Юноша спрятал миелофон, и опустив голову, побрёл к Ляне.

«Ну, они помогут или нет? – Ляна теребила Лёшку за локоть.

Столько в её страдальческом голосе было надежды, что он не решился сказать правду: Венино «гм» − было, как приговор.

− Нам пора. − Уклончиво сказал он Ляне.

И они опять побежали по искорёженному говядой лесу. Бежали долго, совсем запыхались, Лёшка готов был остановиться, чтобы передохнуть, и совсем неожиданно увидел Тропу Летающего Змея. По мнению Лёшки, назвать эту утоптанную широкую взлётно-посадочную полосу тропой, было большой ошибкой. По обочинам полосы топорщились жуткие колючки с грязно-жёлтыми цветками в форме змеиных голов. У Лёшки затеплилась надежда, может Тропа Змея – это только сказка-пугалка для непослушных детей, чтобы не совали любопытные носы, куда не следует? И это какой-нибудь тайный космодром инопланетян, Летающие Змеи – это их космические корабли? Или змеев изображают вот эти змееголовые колючки, которые, например, стреляют ядовитыми иглами или брызгаются кислотой?

− Нет! – твёрдо ответила Ляна на Лёшкины мысли, − колючки змееголовника, это только гадкие колючки, а взлётная полоса – это и есть тропа самого настоящего Летающего Змея. Просто он большой очень, особенно на взлёте, оттого и тропа широкая.

− А на посадке? – Лёшка думал, что задал глупейший вопрос, но получил серьёзный ответ.

− На посадке он сдувается, примерно на тридцать битюгов.

Впереди Лёшка увидел чёрную тушу, местами покрытую зелёными чешуями.

«Не змей, а дракон! С чего они взяли, что это змей?» − подумал он.

Ляна проследила за его удивлённым взглядом и затряслась всем телом от страха.

− Змей! – пискнула она, губы задрожали, из глаз брызнули слёзы. – Кудряш! – Это всё, что она смогла произнести, всхлипывая.

−Да, не реви! Он спит. Подойдём ближе, − Лёшка взял Ляну за руку.

Они осторожно прошли ещё несколько метров. По обочине стали обходить Змея, он спал. Ляна упиралась изо всех сил и не кричала, только из-за того, что боялась разбудить Змея. Дальше на тропе лежала говяда, зарывшись рогом в землю.

− Смотри, говяда с телёнком валяются, и тоже спят, – зашептал Лёшка, и вдруг радостно во весь голос завопил. − Гляди туда! Петя, Дозор! Живые!

Ляна сорвалась и побежала к Кудряшу-Пете, обняла брата, уткнулась в его плечо и зарыдала.

− Хватит, хватит, обошлось ведь всё! – успокаивал Ляну Кудряш. − Маленькая-маленькая, а слёз наплакала целое озеро! Уйми свой ливень!

Вокруг них скакал Дозор, издавая ликующие звуки.

− Ливень с громом и молнией! – всхлипнула Ляна. – Кроме тебя некому было воевать? Два отряда лучников и копейщиков уж как-нибудь бы справились с ней!

−А ты представляешь, сколько бы она безоружного народу покалечила? – спокойно спросил Петя.

− Ну, ты герой! – с восхищением сказал Лёшка.

Он оставил ребят, чтобы не смущать их в братско-сестринских нежностях, и пошёл к Змею, стал рассматривать его чёрно-зелёную образину, чешуйчатую с козлиной бородкой. Его большая, но изящная голова до странности напоминала лошадиную, только челюсти намного мощнее, с крепкими острыми, торчащими наружу клыками. Открытые глаза, обрамлённые удивительно длинными ресницами, уставились на Лёшку неподвижными фиолетовыми сапфирами. Натёкшая с клыков небольшая лужица слюны, вдруг, вспыхнула синим пламенем. Змей всхрапнул, заворочался огромным питоноподобным чешуйчатым телом, устраиваясь поудобнее. Из ноздрей вырвался клуб огня и дыма, как из небольшого огнемёта. Лёшка отскочил от головы, побрёл вдоль длинного бронированного тела. Дотронулся до чешуи, на ощупь она была тёплой и гладкой. И очень удивился, что когтистые лапы, в количестве шести, перепончатые. От передних лопаток, до кончика хвоста, тянулись гофрированные крылья. В широкой маховой части они были с размытой «леопардовой» окраской, а ближе к хвосту – абсолютно прозрачные.

− Змей драконовидный огнедышащий, шестилапчато-перепончатый веерокрылый леопардус. – Вот такое научное название дал бы Лёшка этому чуду природы.

В это время он услышал звон в голове, вынул из кармана мерцающую раковину и услышал мысли Вени: «Поторапливайтесь! Скоро животные проснутся».

Лёшка так был рад услышать Веню, что во всё горло закричал.

− Венечка! Спасибо! Я так благодарен тебе за помощь!

«Гм…» − опять прозвучало в голове у Лёшки и всё пропало.

«Отключился». – Подумал разочарованно он и отправился к ребятам.

Видимо Лёшка очень громко разговаривал с Веней, потому что Ляна, Петя и Дозор смотрели на него пристально и странно.

− Петя, кто устроил это сонное царство со Змеем и говядами? − задал провокационный вопрос Лёшка.

Петя сделал огромные испуганные глаза, а Ляна зашипела, как рассерженная гусыня и замахала на Лёшку руками.

− Не знаю, но догадываюсь… − Петя многозначительно заморгал глазами.

− Ага, ага, − важно закивала Ляна и так же похоже заподмигивала.

− Да не таитесь уже, скажите прямо, что Злыдень помог! – сказал Лёшка, улыбаясь во весь рот. – Ну, как он тебе показался, Петя? – не унимался он.

− А никак, совсем никак, − неохотно стал рассказывать Петя, – прилетела какая-то мятая тряпочка, намоталась по очереди змею, говяде и телёнку на морды, усыпила всех и куда-то делась.

− Молодец Веня! Выручил! Ребята, пошли быстрее отсюда, а то «тихий час» у животных скоро закончится и начнётся весёлое пробуждение. Хорошо бы это случилось без нас.

Они осторожно пробрались через колючки и побежали трусцой в обратном направлении.

− А кто такой Веня? – запоздало залюбопытничала Ляна.

Веня! – с многозначительной паузой ответил Лёшка, − Это такой инопланетный инопланетянин. Нет… это гуманный гуманоид, я бы даже сказал – человечный человек!

−Добрый добряк, а не злой Злыдень? − с надеждой спросила Ляна.

− Истинная истина! – развеселился Лёшка, − Точно в точку! – в улыбке расплылся он.

Тавтологические выверты оказались забавными.

− И чего радуетесь? Веня, Сеня… он же всё равно Злыдень… − пробурчал Петя.

− Да-а! Умеешь ты, Петя, радоваться жизни! – сказал недовольно Лёшка.

Дальше они бежали молча.

Возвращались той же дорогой, которую проложила разгневанная говяда. Лёшка устал от беготни и впечатлений. Ему хотелось прилечь скорее где-нибудь, и на что-нибудь. Безразлично, хоть в хоромах на пуховике или даже в шалаше на половике. Петя и Ляна выглядели бодрее, их ноги несли, а Лёшка ноги еле тащил. Всякой дороге есть начало, есть и конец. Вот и этот трудный путь закончился у возвышенности, где восседала Светлая Ма. Она растроганная преданностью и отвагой Кудряша, поставила ему на лоб две жирные точки, вместо одной. И таким образом, отменила дальнейшие испытания. Под радостные крики толпы, Пестерь надел на Кудряша серую просторную рубаху с большой железной пуговицей. И Ма громко провозгласила, что отныне раб Кудряш, получает статус полувольного и новое имя Петя Кантропов. Под визг, свист и крики толпы, третейский судья вылил на голову, новоназванному Пете, кружку ишема. Напиток стёк по его кудрям (как с гуся вода), даже не намочив их, зато изрядное количество жидкости попало на судью, он был взбешён. Но на это никто не обратил внимания, потому что церемония посвящения закончилась и праздник возобновился с новым энтузиазмом. Петя при первой возможности сбежал. А вот Лёшкины мучения продолжились. Ма велела ему развлекать свою особу «всякими словесными приятностями» − так она называла стихи. И Лёшке ничего не оставалось, как читать стихотворения из школьной программы, какие мог вспомнить.

Праздник закончился, когда звёзды устали таращиться на дикое веселье Мирнов, и побледнев стали таять в посветлевшем небе. Рабы подобрали сонных хозяев, уложили их на повозки, развезли по домам. Потом насытились остатками пищи с господского стола, а всё не съеденное сожгли в «Поминальных кострах», поминая добрым словом своих предков. В последнюю очередь, прибрали посуду, скатерти, гобелены, шкуры. Поляна опустела. Ляна, Петя и Лёшка давно уже спали в кроме у негасимого костерка мамы Весты. Петя и Ляна, буквально выкрали Лёшку, когда Светлая Ма задремала под сонеты Шекспира.

Глава 7

ГЛАВА 7

Разгоралась заря. На востоке небо полыхало, как от пожара, а на западе на тёмно-синем небосклоне ещё теснились неяркие звёзды. Светило, похожее на огромный раскалённый блин, торжественно поднималось из клубящегося тумана. Лёшка не видел этого пламенного рассвета в тревожных и пугающих красках, он крепко спал, без снов. Бабушка Фрося сказала бы: «Набегался и спит без задних ног».

Набегался он и, правда, сверх всякой меры − гепарды разрыдались бы от такой беготни, и сошли с дистанции! Он никогда не преодолевал, за один день, такое сверхбольшое расстояние, на невероятной скорости (выше среднестатистических показателей для подростков и своих собственных достижений). И не сразу поверил показаниям смарт-часов, которые сообщали, что юноша осилил сорок три километра, и бодрствовал, в общей сложности, восемнадцать часов! Причём, всё это время, он постоянно находился в запредельном нервном, и физическом напряжении, о чём смарт-часы сигналили восклицалками (Лёшка отключил звук, чтобы прибор не нервировал его своими воплями).

Раньше всех из ребят, проснулась Ляна. Она растолкала безмятежно спавших юношей, и погнала их (вставших с постели, но ещё не проснувшихся), за водой. Родник находился среди светлого березняка в овражке на каменистой площадке, огороженной большими гладкими валунами (клочок дикой природы в кроме). Вода струилась из трещины в камне, и накапливалась в круглой, высеченной из гранита чаше, над которой, была сооружена беседка. Вода переливалась через край чаши, и текла по искусственному каменному ложу (чистому и ухоженному), накапливалась в объёмном и глубоком бассейне, который был накрыт бревнами. А на краю бассейна возвышался сруб колодца с воротом и двускатной крышей, крытой щепой. Стратегический запас воды – понял Лёшка. Ляна заставила умыться мальчишек ледяной водой. И побежала за ворота крома.

− Куда это она? – спросил Лёшка, провожая глазами, быстро убегающую девчонку.

− В лес, за кивиками, – кратко сказал Петя.

− За чем? − не понял Лёшка.

− За чем-то… принесёт – узнаешь, зачем и для чего … – отмахнулся от него Петя и стал набирать воду в берестяные ведёрки, деревянным ковшом, который плавал до этого, в чаше, будто утка.

У Лёшки болели все мышцы. И не мудрено, даже его тренированное тело не выдержало вчерашних нагрузок.

«А Ляне и Пете – хоть бы что, для них такие нагрузки привычны!» − подумал завистливо он.

Сергей Трофимович (тренер), говорил, если перетренируешься, мышцы будут болеть какое-то время. А для того, чтобы они быстрее восстановились, нагрузки следует уменьшить, но не прекращать их совсем, а ещё необходимо полноценное питание и соблюдение диеты. С диетой ничего не получится при нынешнем житье-бытье, а вот лечебные процедуры не помешают прямо сейчас. Лёшка начал с легкого растирания, потом стал массажировать больные места и, добившись разогрева мышц, приступил к упражнениям для их релаксации. Перво-наперво, он сделал дыхательные упражнения, потому что межрёберные мышцы тоже болели (даже дышать было больно), потом наклоны головы в разные стороны. Махи руками и ногами. Наклоны корпуса, бег на месте, прыжки в высоту, приседания и отжимания из положения лёжа, всё это он выполнял, преодолевая боль. Таким образом, проработал все мышцы. Петя смотрел на Лёшкины действия с испугом и восхищённым преклонением. Наконец, заканчивая тренировку, Лёшка несколько раз поднял руки над головой на глубоком вдохе и, наклоняясь, резко ронял их на выдохе. Он встал ровно и посмотрел на Петю, который прижавшись к берёзке, наблюдал за упражнениями издалека.

Петя, терзаемый любопытством, спросил громким шёпотом:

− Ты совершил утренний ритуал во имя Богов светлого пантеона?

Лёшка, скрывая улыбку нахмурился, и с деланной торжественностью чуть ли не пропел на манер псалма:

− Светлая Богиня Физкультура, возношу тебе благодарение! Одари меня могучей силою и пошли своё благословение!

− Лёшка, научишь меня ритуалу? Я тоже буду славить Физкультуру! – с религиозным фанатизмом зашептал Петя.

− Ага, давай, присоединяйся. − Лёшка уселся на камень, и принял позу «лотоса».

Петя сел невдалеке и начал выворачивать себе ноги, пытаясь скрутиться, подражая Лёшке, наконец, это ему удалось. Он смахнул капельки пота со лба.

− Что дальше? – проявил рвение он.

− А дальше расслабься, закрой глаза, и представь, что-нибудь приятное, например, луг с цветами, бабочками, шелест листьев и журчание воды. Картину, за которой ты можешь долго и с удовольствием наблюдать.

− Мне больше нравится смотреть на котелок над костром, с кипящим в нём супом. – Мечтательно сказал Петя.

− Однако, какие у тебя прозаические мечты! – удивился Лёшка, и сказал, подумав, − вообще-то ты прав, когда в мире, где ты живёшь, идут бесконечные войны и творится насилие, самое приятное – сидеть у костра, наблюдать, как варится суп, и знать, что больше нет никаких забот и тревог!

Они закрыли глаза и сидели неподвижно, каждый представлял своё счастье.

Скоро пришла Ляна с цветастым узелком в руках.

− Эй, ребята, вы чего расселись, как истуканы в подземных храмах Дикарей? А ну-ка, налетайте, на целебные кивики! – начала тормошить их Ляна.

Лёшка быстро вышел из позы, а Петя долго пыхтел, высвобождая из «узла» и разминая затёкшие ноги. После физкультурных упражнений самочувствие Лёшки намного улучшилось, боль в мышцах почти прошла, и связки перестало тянуть. Юноша был готов к дальнейшим приключениям.

Ляна принесла из леса страшненькие, шевелящиеся, лохматые плоды. Лёшка сначала принял их за зверушек зелёного цвета. Цвет, конечно, не обычный для животных.

Ляна посмеялась над Лёшкиными заблуждениями и объяснила, что кивики покрыты скрученными волосками, они касаясь влажной земли распрямляются и плоды перекатываются. Вот так растения расселяются на новые территории. Она положила кивик на ладонь, и он покатился, как мохнатый колобок.

Всё вроде объяснилось. Но на Земле, как это не кажется абсурдным, есть зелёный зверь – ленивец. Правда, при ближайшем рассмотрении, и он не по-настоящему зелёный. Ленивцем зверя назвали не зря, он медлителен и малоподвижен в любое время суток. Поэтому представляет собой очень удобный объект для произрастания на нём водорослей. Когда микроскопические водоросли, поселившиеся в его шерсти, разрастаются в большие колонии, ленивец зеленеет. К радости Лёшки, это оказались не мини ленивцы, а кивики − съедобные плоды лианы. Внутри они были красными с белыми мелкими семенами. Кивики Лёшке понравились, по вкусу напоминали клубнику со сливками, только слаще, будто ещё и мёду добавили.

− Кивики очень полезные, особенно когда что-нибудь болит. Ешь, Лёшка, ешь, и все твои недуги разом пройдут, – угощала Ляна.

А Лёшка подумал: «Откуда она узнала, что у меня мышцы разболелись от перегрузки?»

− А ты думал, что мы с братом не уязвимые? И мы недужим, первое лечение – кивиков поесть и родниковой воды испить, всегда помогает, потому и погнала вас к роднику с утра пораньше! − улыбнулась понимающе Ляна.

Полакомившись плодами, ребята напились из родника вкусной, чистейшей воды, взяли полные ведёрки и понесли воду маме Весте. Она уже вернулась из леса с полной корзинкой цветов. И поджидала детей у костра. Готовила какое-то варево из трав.

− Лёшка, пришло твоё время! – сказала мама Веста, увидев его, она была крайне взволнованна, даже не ответила на пожелание доброго утра. − Прими решение сейчас, рассвет сегодня был тревожным, худо сулил. Если ты готов сражаться как Посланник – запомни это утро. А коли сомневаешься, забудь всё сейчас, навсегда, и живи среди Мирнов, как придётся. − Мама Веста с беспокойством ждала ответа, однако, не подгоняла юношу.

Лёшке стало не по себе, вот прямо сейчас, не откладывая, решить свою и чужую судьбу! Он задумался, сначала ему показалось, что всё решено, но сомнения заползли холодными змеями и колючим морозцем захолодили душу подсознательным страхом. Он не знал, чего испугался.

«Может это предостережение или предчувствие беды, возможно, просто малодушие? − Он не мог позволить думать о себе плохо, даже себе самому. И преодолев замешательство, твёрдо ответил − Я готов!»

Мама Веста удовлетворённо кивнула, было заметно, как напряжение спало с её лица. Петя зарделся от гордости за Лёшку, а Ляна запрыгала, повизгивая, как счастливый щенок.

Лёшку опять усадили у костра, но в этот раз с почтением, будто статус юноши поднялся до небес, и он в один миг стал героем. Ляна и Петя ушли в сушильню, и вернулись оттуда в белых накидках, и с серебряными колокольчиками разной величины, в руках. Мама Веста сплела из цветов венки и надела их всем на головы. Начала хлопать в ладони, обозначая ритм, который подхватили Петя и Ляна, вызванивая колокольчиками. И волшебная мелодия заструилась, будто невидимый водоворот, понесла непреодолимым потоком, и ускоряя ритм увлекла за собой ввысь. Мама Веста долго кружила возле костра, совершая плавные и ритмичные движения, похожие на индийский танец и пела странные песни на диковинном языке. Слова не привычные по звучанию, но очень выразительные и неожиданно понятные, как шум дождя, шелест листвы, как свет и тепло Ярилы-Солнца, как чувство полёта. Большой прекрасный мир влился в душу, заставил воспарить новой, неведомой силой, вознёс на крыльях веры, надежды и любви. Лёшка задохнулся от восторга. Теперь он знал, что может помочь этому миру!

Мама Веста привела Лёшку в нормальные человеческие чувства, окропив ледяной водой. Он пожалел, что вдохновение пропало, только неосознанная радость продолжала будоражить сознание и музыка звучала глубоко внутри. Но ритуал ещё не закончился. Мама Веста зачерпывала ладонями из ведёрка воду и расплёскивала её, подбрасывая вверх. Вопреки законам физики капли не падали на землю, а зависали в воздухе, разбиваясь на сверкающие мелкие капли… и вспыхнули радуги!

− Истинный Посланник! – ласково улыбнулась мама Веста.

Она налила черпаком из котелка травяного отвара, в три глиняных кружки, стала водить над ними руками и быстрым шепотком наговаривать: «С неба дождичком – соком в травы. Из трав в отвары, из отвара в кровь. Из крови в сердце. Из сердца – в душу! Думы переплетаю, сердца соединяю, души связываю!»

Дала выпить детям отвар: «Теперь каждый из вас будет сердцем чувствовать другого, мыслями выручать, а душами спасать!»

Лешка подумал, что и без отвара и волшебства, он удивительно быстро подружился с Петей, Ляной и инопланетянином Веней. Это было больше, чем удивительно, ведь они принадлежат трём разным цивилизациям! Возможно, так случилось оттого, что все они по своему возрасту ещё не переступили порог серьёзного – взрослого познания мира, а руководствуются подростковым любопытством, с детской непосредственностью? Он сам, всегда с интересом наблюдал в зоопарке, как детёныши разных видов животных прекрасно ладят между собой на площадке молодняка. Малыши хищников, копытных, пернатых играют и резвятся, не смотря на очевидные видовые отличия. Это только взрослые не могут ужиться, то друг друга поедом едят, то территорию делят. Может, это Венины соплеменники устроили грандиозный эксперимент Вселенского масштаба − решили сдружить разные цивилизации? Для этого и устроили «зоопарк с детской площадкой»? Честно сказать, чувствовать себя подопытным, не совсем приятно, но посодействовать зарождению хорошей дружбы стоит! Значит, по условиям эксперимента, знакомство Вени, Пети и Ляны предопределено и должно состояться, не смотря на суеверия Драков. Это предположение очень понравилось Лёшке, лишь бы его догадки совпадали с намерениями взрослых Зыйлей-дейнь-нейев.

«С чего бы начать содействовать интеграции»? − оптимистически подумал юноша.

Петя толкнул в бок, глубоко задумавшегося Лёшку, подавая ему металлическое блюдо, вместо зеркала.

− Смотри! Серебряный узор уже хорошо заметен.

− Я похож на расписной кувшин! – ахнул Лёшка от удивления, увидев своё отражение, − Хорошо, что рисунок серебряный, а не цветной – не так в глаза бросается. − Лёшка потёр щёку пальцем, посмотрел на него. Серебряная краска не пачкалась. Он забеспокоился. – Теперь я всегда буду таким кувшинистым?

− Ну что ты! – мило защебетала Ляна. – Достаточно умыться молоком козлухи на вечерней заре, утереться пушистой стороной лопуха, пожевать семена горчицы, выпить отвар огуречника…

− Ага, а ещё поплевать через левое плечо, три раза подпрыгнуть на месте, хлопнуть в ладоши, потопать ногами и исполнить танец Дервиша, до первого падения. Тогда всё и пройдёт! – перебил Лянины наставления Лёшка, поддразнивая её.

− Вот и не скажу, что ещё надо сделать! Вот и ходи всегда такой и пусть Мирны замучают тебя своими просьбами! – обиделась Ляна.

− Теперь погордись собой! − ловко победила беззащитного. – Укорил её Петя.

− Бе-бе-бе… «погордись собой...» – передразнила Ляна брата.

− Вредина! – рассердился на неё Петя.

− Тихо, дети. От споров дело не спорится. Всякому делу − время. Время придёт, дело сделается, слово скажется. Теперь будет у нас всё хорошо! − утихомирила детей мама Веста. И обратила внимание на Лёшку. – Что так встревожило тебя, что не даёт покоя? – спросила она.

− Да, вот всё думаю, как мне теперь перед Мирнами показаться, что сказать? Я ведь не знаю, как себя ведут Посланники, − Лёшка почесал в затылке, будто сомнения и копошащиеся вопросы нестерпимо зудели у него в голове.

− Не беспокойся, я тебе подскажу. Следуй моим советам неукоснительно: не будь напыщенным и заносчивым, но и робким не будь. Относись ко всем с уважением, а не со снисхождением. Не обещай чудес, а говори, что каждый должен сам своими руками, трудом и умом сотворить чудо. Укажи им путь к исправлению и очищению – без чего никогда не настанет желанное Золотое Время. Открой им очевидные истины: почитай мать, отца и ближнего своего, не убивай, не кради. Никогда не лги, не желай и не отнимай ничего, что принадлежит ближнему и дальнему твоему.

Лёшку, вдруг, осенило.

− Мама Веста, а ведь у нас на Земле тоже был Посланник! Его звали Иисус Христос, он ходил среди людей, проповедовал любовь и добро. Только это всё плохо закончилось – его распяли на кресте. Иисус был сыном Божьим и отец воскресил его, и вознёс на небеса. А теперь на Земле ждут второго пришествия сына Божьего с небес. Как всё похоже! У вас тоже ждут пришествие Посланника! – заволновался Лёшка. − Так и меня могут распять, а мой папа не Бог!» – испугался он.

− Драки будут тебя защищать, даже если это будет наш последний бой! Мы объединим нашу магию, а это большая сила! Ты поведёшь нас к победе! – воинственно сказала мама Веста (чего Лёшка от неё не ожидал).

− Как не крути – лидер один, − вздохнул он печально, − боюсь, что выбрали вы атамана не верно: какого-то маленького и хиленького, совсем не супергероя… коленки бы не затряслись!

− Не робей, воробей. Большая стая маленьких птичек – сокола побивает!

Мама Веста погладила Лёшку по вихрам. Он крутнул недовольно головой, сбрасывая её ладонь.

− Ну, вот! То взрослые проблемы решать заставляете, а то, как с маленьким обращаетесь. Определитесь уже!

− Слышу рычание льва, а не писк котёнка! – улыбнулась мама Веста.

− Вы говорили, что у Верховной Ма есть раб по имени Иван-Иван-ов… мне необходимо встретиться с этим Ивановым. Он тоже с Земли. И если это тот самый Иванов, приятель моего брата, он бы нам очень пригодился. Он человек с неординарным мышлением. И ещё кое-с-кем, кого вы называете Злыднем, надо переговорить. Он тоже поможет (не ручаюсь, конечно, но всё может быть). Сколько у нас времени до встречи со Светлой Ма?

− До заката, – сказала мама Веста.

− Тогда я пошёл. Лёшка мысленно передал Ляне и Пете, что он желает побыть в одиночестве. И уверенно направился к воротам. Превратная стража, увидев его, попадала ниц с выпученными глазами. Лёшка спокойно попросил открыть ворота, никакой реакции, воины лежали не шелохнувшись. Поняв, что такого обращения стража не понимает, он командным голосом гаркнул: «Встать! Смирр-рно! − что было выполнено с проворным усердием. – Открыть ворота!» − стража заработала слаженно и быстро.

Он перешёл через мост и сразу свернул направо, пошёл вдоль рва, и когда удалился на достаточное расстояние (ворота пропали из виду), направился в лес. Примерно через час Лёшка вышел к реке. Над тем, куда он идёт, совсем не задумывался, будто заранее знал, где находится место встречи.

Глава 8

ГЛАВА 8

Рогоз тревожно шуршал длинными узкими листьями, раскачивая тёмно-коричневыми бархатными початками. От порывов ветра, вода подёрнулась мелкой рябью, словно река недовольно морщилась. Лёшка погладил блёстку на миелофоне и мысленно сказал: «Привет, Веня, это я Лёшка. Мне необходимо срочно встретиться с тобой. Пожалуйста, в любом, не очень страшном виде, явись сюда».

В голове у него что-то хмыкнуло, или хихикнуло и, пред глазами возник он сам, как отражение в зеркале. «Отражение» издевательски криво улыбнулось и сказало: «Тевирп, отэ я Янев. Ымелбопрп? Йагалзи!»

Лёшка сначала опешил, потом рассердился.

− Зыйлей-дейнь-нейи – переводится на русский язык как фокусники, иллюзионисты, престидижитаторы, или факиры? Тоже мне метаморф – из закоулков Вселенной! Ты что, своего истинного вида стесняешься? Учти, ваше постоянное притворство привело к тому, что аборигены вас боятся. Может быть, ваши финты с перевоплощением и считаются у вас «высшим пилотажем», но нельзя же ставить на грань сумасшествия окружающих вас людей! – юноша выплеснул весь негатив и успокоился, ему даже стало немного стыдно, за такую бурную реакцию.

−Извини, − буркнул Веня, принимая свой собственный вид. – Между прочим, у вас тоже есть склонность к мимикрии, только в примитивной форме. Я выведал у Ивана Иванова, что земные женщины применяют «макияж» − чем-то мажутся, красятся, а потом их мама родная не узнаёт! А ещё у вас есть маскарады, карнавалы со всякими чудовищными масками и костюмами.

− Погоди! – не отвечая на выпад Вени, перебил его разглагольствования Лёшка. – Ты видел Иванова?

− Видел и слышал и если хочешь, и тебе предоставлю такую возможность. – Растянул рот горизонтально, в подобии улыбки Веня.

− Где, когда!? – заволновался он.

− Здесь и сейчас или там и потом или везде и всегда… что тебе больше нравится? – Веня, явно развлекался, наблюдая за Лёшкиными эмоциями.

− Здесь и сейчас! – юноша от нетерпения заперебирал на месте ногами, как застоявшийся в стойле скакун.

Веня сделал загадочные глаза, как ему это удалось с его непроницаемыми чёрными «очами», не понятно.

Возникший над водой гигантский «мыльный» пузырь, с человеком внутри, неспешно переместился на берег и лопнул. В туманном облачке замаячил долговязый Иван. Юноша сразу вспомнил нескладного парня (в очках, со всклокоченной шевелюрой), который был давним приятелем Антона. Старший брат однажды соизволил взять Лёшку в дискуссионный клуб, и там познакомил их. Антон и этот самый Иванов спорили о происхождении петроглифов на Луне, часа три, не меньше. Лёшка успел сходить на экскурс-лекцию о карикатуристах начала двадцатого века, поучаствовать в дискуссии на тему «Научно-технический прогресс, ведёт к гибели цивилизации», а они всё спорили и спорили! Еле уговорил Антона пойти домой.

По дороге, распалённый дискуссией брат рассказывал, что Иван Иванов просто повёрнут на Жюле Верне, что любимое произведение у него «Дети капитана Гранта», а персонаж – Жак Паганель.

− Нет, ты видел, он просто кичится своим внешним сходством с этим персонажем! Мало того, и характером стал на него похож – рассеянный, вечно всё путающий учёный! А эти антуражные очки!

Лёшка улыбнулся воспоминаниям и подумал: «Иванов в своём репертуаре! Где бы мы ещё встретились, как не за тридевять земель!»

Туман упал мокрой марлей, посеребрив росой траву. Иван привычным движением подтолкнул на переносицу очки, съехавшие на кончик носа. Они сверкали глянцевой запотелостью. Теперь очки – отжившее свой век изобретение, их никто не носит, а Иван, наверное, оригинальничает, чтобы соответствовать образу. Он снял очки и в поисках носового платочка, похлопал себя по карману. Мокрый серый балахон был короток (оттого что Иван был слишком высок), потому он походил на Гулливера, который сбежал из лилипутской психушки в больничной ночной сорочке. Карман, пришитый к балахону, выглядел как нечто инородное. Видимо, Иванов пришил его самостоятельно, оторвав кусок ткани от своего комбика. Не найдя платочка, сокрушённо взмахнул руками, и чуть не выронил очки. Брюзжа на промозглую насморочную сырость и головокружительную скорость передвижения, он вышел из круга мокрой травы, и щурясь, уставился на Лёшку. Бесцеремонно ткнул в его сторону пальцем и без всякого интереса спросил: «Абориген?»

− Соотечественник! – возмутился Лёшка.

− Да, ну! – крайне удивился Иван, водрузил на переносицу не протёртые очки, и стал вытирать стёкла пальцами.

– На тебя надо напустить диагностер, чтобы он скорректировал тебе зрение. Я думал ты, рисуешься с очками, а ты, правда, плохо видишь!

− Лёшка, ты? Святая аксиома! Ну, здравствуй, брат по разуму! Чего это ты так размалевался? Я тебя даже не сразу узнал. Под аборигена мимикрируешь? − обрадованно, насмешливо и удивлённо спросил Иванов, выразив все эмоции одновременно.

− Вышел «на тропу войны», а это боевая раскраска, − засмущался Лёшка.

−Ну! – удивился Иван, − так это ты, тот самый Посланник? Умеют же люди устроиться! Меня вот забраковали, не тот, говорят. А тут, слушок пополз, что опять явление Посланника случилось, но пока сомневаются он или не он.

− Должен признаться, он – это я. А я − это Он.

− Понятно, − заметно сник Иван.

− Что, последняя надежда умерла? – невесело спросил Лёшка, − а ты кого ждал, супермена или Илью Муромца с Соловьём разбойником подмышкой?

− Надежда не умерла, но сознание потеряла. Расскажи-ка, какие кривые дороги, тебя сюда привели?

− Не знаю… − пожал плечами Лёшка, − Не помню… с друзьями на мобиках гоняли, по новой трассе. Ну, и на вираже, влетел в осыпь. И понеслось… крутануло так, что искры из глаз… и всё, ничего не помню. Очнулся уже здесь, да ещё Петю Кантропова зашиб немного, хорошо не до смерти.

− Ага, − глубокомысленно произнёс Иван и забарабанил пальцами по подбородку. – А катались вы где?

− Возле «Перьев», – пожал плечами Лёшка. – Какое это имеет значение?

− У «Страусового пера» или у «Орлиного»? – у Ивана заблестели интересом глаза.

− У «Страусового», и что? – недоумевал Лёшка.

− А, то! Есть «исходная точка»! Есть! Есть! Есть! – высоко вскидывая острые коленки, изобразил странный танец Иван. – Я от «Страусового пера» сюда попал год назад, и ты оттуда же − недавно. Значит, «исходная точка» постоянна! Теперь надо установить место, где нас выкинуло! И можно сделать приблизительные расчеты координат Земли! Только бы движение было не односторонним. Не только оттуда сюда, но и отсюда туда. – Пояснил он.

− Я место выброса не найду, а Петя показать может, он моего Монстра битюгами через лес тащил. Там целая дорога получилась, я блокировку забыл отключить.

− Монстр цел? Скажи, скажи, что он цел! – затряс сомкнутыми в замок ладонями, Иван. − В каком он состоянии? – голос его дрогнул, будто он справлялся о состоянии здоровья родного брата.

− Подробно не успел осмотреть. Движки работают, только тяги нормальной нет. Включил программу сканирования и наладки. Теперь бы вызволить его из кузни, а то раскурочат, на царскую колымагу! – печально сказал Лёшка.

− А я своего Беркута спасти не смог. – Горестно вздохнул Иван. – Движки и всю электронику вынесли, остался салон с сиденьями, да шасси…

Пока Иван и Лёшка беседовали, Веня тактично помалкивал во всех диапазонах.

Лёшка повернулся к Вене, и умоляя глазами, попросил.

− Веня, ты нам поможешь спасти Монстра? Ты же спас Петю от говяды и Змея! У тебя возможностей больше, чем у нас, помоги ещё раз, пожалуйста!

Веня стушевался, стал сбивчиво объяснять, что ему и его одноклассникам, запрещено вмешиваться в какие-либо события на чужих планетах, что они могут только наблюдать и изучать и не более того. Это принцип их цивилизации. Что Веня, и так уже нарушил его (принцип) тем, что контактирует с представителями другой планеты. И что за это он (Веня), понесёт заслуженное наказание, если допустит ещё одно нарушение инструкций.

− У вас дети все такие послушные, как ты? – удивлённо спросил Лёшка, выслушав все эти стенания. − Неужели тебе ни разу не хотелось поступить так, как тебе хочется, а не следовать инструкциям и предписаниям?

− Веня, не будь перфекционистом, жить по правилам без исключений – это катастрофа! – А следовать этим правилам неукоснительно… извини, не умно. Правил на все случаи жизни не насочиняешь. − подключился Иван. – Идеала в природе не существует. Идеал в чистом виде скучен, поэтому он и не достижим.

− Правильно, просто будь человеком, живи по-настоящему, с чувствами, ошибками, совершая подвиги и открытия. Не можешь быть человеком, будь добрым и разумным гуманоидом. Неужели ты не поможешь нам, своим друзьям?

Веня отвернулся, сник и стал похож на больного муравья – поблекшего и вялого. Весь его вид выражал мучительные терзания и сомнения. Телепатически он закрылся, но напряжённая пульсация мысли, пробивалась через блокировку. Наконец, решение было принято.

− Сам погибай, а друга выручай? Это значит быть человеком? – трагически, еле слышно пролепетал Веня. – Я не могу понять, зачем погибать, когда помогаешь другу. Для чего этот максимализм? Нерациональная жертва обязательна? – в его глазах застыл ужас.

Иван и Лёшка остолбенели с вытянутыми лицами. Мозги у инопланетян точно работают в «неправильном измерении». Или всего-навсего лингв, допустил ошибку при переводе?

− Ты неправильно понял, никто не требует от тебя жертвы, − мягко начал объяснять Иван. – Мы с тобой знакомы целый год, за это время, много общались и подружились, я считаю тебя своим другом. Если с тобой произойдёт несчастье, например, в болото провалишься, то я не оставлю тебя в беде, сделаю всё возможное, даже своей жизнью рискну, чтобы спасти тебя, потому что ты мой друг. Может и я, в другой раз провалюсь в болото, ты тоже меня вытащишь. Вот, что значит дружба.

− У нас это называется не дружба, а контракт о взаимовыручке. Заключил контракт, и стороны этого договора обязаны вытаскивать друг друга из болота.

− О, как с тобой трудно! – закатил глаза к небу Лёшка, − А если ты заключил договор, чтобы тебя вытащили из болота, но не заключил договор, чтобы тебя спасли от нападения кроколима – тебя спасут при нападении рыбины?

− Нет, это же не предусмотрено договором, я и сам могу усыпить кроколима, как Змея и говяду, это не трудно. – Сказал Веня.

− Во-оот! А друг тебя спасёт без контракта! − наставительно сказал Иван.

− Главное чувства! – воскликнул Лёшка, − Ты нам дорог! Несмотря на то, что ты зануда!

− Дорог? – заинтересовался Веня, − а в каком эквиваленте?

− В эквиваленте привязанности, доброго отношения, бескорыстия, уважения и доверия! И запомни – друга за деньги не купишь, а если купишь – это не друг! – совсем потерял терпение Лёшка.

− А вы, на самом деле самые-самые настоящие-пренастоящие друзья? – оживился Веня.

− Конечно! Ты что, Веня, сомневаешься? – растерялся Лёшка.

− Как вам сказать, я не знаю кто мне друг, а кто не друг. У нас нет такого понятия. – Стыдливо промямлил Веня.

Лёшка мог поклясться, что Веня «покраснел», на его лице заиграло «северное сияние». Длилось это секунды.

«Не всё так безнадёжно − чувства у него есть!» − подумал Лёшка обрадовано.

− И всё-таки друг – это человек? – задал неожиданный вопрос Веня.

− Отчего же только человек! Друзьями могут стать любые дружелюбные существа, даже совсем не похожие друг на друга. Вот как мы с тобой! – Иван смотрел на Веню с умилением, даже руки сложил, как Мона Лиза на картине.

− Вопрос, конечно, интересный! – сказал Лёшка, задетый за живое, − я вот тут подумал, что у меня много друзей среди сверстников и взрослых, но ведь я считаю своими друзьями и собаку Шнурка (он вообще у нас член семьи), и мой мотоцикл! А Монстр по сути своей, даже не существо, а скомпонованные вместе металл, пластик, электроника и энергия! Он много раз выручал меня из неприятных ситуаций. Я привязался к нему, как рыцарь к боевому коню!

− Это уже тотемизм! Мотик Монстр у него друг, товарищ и конь! – хмыкнул многозначительно Иван в конце своего замечания.

− Не оскорбляй его, он не мотик! Его и так унизили, называя мотоциклом! – заступился за Монстра Лёшка.

−Ладно, ладно, − засмеялся Иван, − подними забрало, и меч в ножны убери – я не стану с тобой сражаться и обижать твоего Монстра!

− Вы так много наговорили и ещё больше начувствовали… мне необходимо подумать и осмыслить! – кротко сказал Веня.

− Потом будешь заниматься умозаключениями, сейчас надо Монстра спасать! Для начала, следует перенести его в безопасное место. Сможешь? Впрочем, что я спрашиваю, Иванова ты вон как запузырил, он даже туманом покрылся!

− Темнота дремучая, «запузырил»! Выражения какие-то антинаучные. Это нуль-транспортировка! Читал? – снисходительно улыбнулся Иван.

− Читал… теорию.

− Теперь осваивай практически, потрясающая штука! И когда наши начнут массовое применение.

Веня перебил восторги Ивана обращением к Лёшке.

− Уточни координаты безопасного места.

Он провёл рукой по воздуху перед собой, как бы стирая пыль с невидимого стекла. Развернулась цветная объёмная картинка.

Сначала это была система планет в космическом пространстве с дальнего прицела. Лёшка насчитал одиннадцать планет на разных орбитах. Все они вращались вокруг яркого жёлтого карлика. Потом квадратик выделил третью планету, изображение стремительно увеличивалось, стали видны завихрения циклонов и антициклонов, которые скрывали очертания материков. Планета плавно поворачивалась, грея бока в свете лохматящегося протуберанцами звезды, которая была названа аборигенами красивым именем Ярило-Солнце. Картина начала быстро меняться, будто взгляд, влекомый силой тяжести, падал на планету. Смутно обрисовались океаны и материки – это видение было мгновенным, и изображение рывком бросилось в лицо, возникли чёткие подробности местности, как при аэрофотосъёмке. Горы, реки с водопадами, бескрайние джунгли или тайга (растительный хаос), если сказать одним словом − лес.

− Где мы? − поинтересовался Иван.

− Ближе можно? – жадно всматриваясь в картинку, спросил Лёшка.

Ещё один рывок, и он обалдел, увидев Ивана, Веню и самого себя, будто смотрел сверху. Поднял голову, ничего кроме неба, над головой не было. Посмотрел на картинку и встретился взглядом с Иваном, который взаправдашнем мире, стоял рядом с Лёшкой и пристально смотрел в небо, запрокинув голову.

− Классно! – только и смог вымолвить Лёшка.

−Это поисковая система, она может найти любого Зыйлтожей-дейнь-нейя в Нашей Галактике.

− Такую бы систему нашей Земле, чтобы найти её… − полынной горечью, пробилась тоскливые нотки в голосе Ивана.

− Ничем не могу вам помочь. – С траурным видом поник Веня и стал похож на баклажан, не формой, конечно же, а цветом.

− Хватит уже… − стал успокаивать обоих Лёшка. – Развели тут тоску! Иван зелёную, а Веня уже до фиолетовой пригорюнился. Ну не может быть, чтобы мы, три неглупых существа, не смогли что-нибудь придумать!

Иван теребил лёгкую небритость, которая ещё не дотянула до статуса бородки.

− Местное население надо привлекать. Они знают здесь все ямки и кочки, и места, по которым чужие не ходят, а местные боятся ходить. Вот там надо спрятать мотоцикл до часа икс. У тебя надёжные знакомые среди местных есть? – спросил он одновременно и Веню, и Лёшку. Они переглянулись.

− Я знаю всех, по переписи населения. Меня не знает никто, − кисло ответил Веня.

− А я знаю Петю, Ляну и маму Весту. Им можно доверять. Только они боятся Злыдней, то есть Веней, то есть Веню и его одноклассников, ну, и преподов их, по всей вероятности, тоже.

− Ага, задача ясна. С местными надо познакомиться, убедить, привлечь! – размахивал руками Иван, будто раскладывал каждое слово на свою полку. – Давай, лети скачками. Тащи кого-нибудь из местных. Одна нога там, другая здесь, или наоборот?

− А можно, мне перемещаться в пространстве более традиционным способом? – съехидничал Лёшка.

− Да, будь любезен, без вывертов!

− Тогда я пошёл. – Лёшка зашагал в сторону крома.

Иванов присел на траву, приготовился к ожиданию. Сорвал стебелёк какой-то травки, пожевал и тут же выплюнул.

− Горечь! Хинная! – вывалил язык Иванов.

− Хинь горькая – это ботаническое название, а местные называют травку горечава.

− Фу, какая гадость горькая и не вкусная! Знал бы, не жевал. Правильно говорят: «не зная бороду, не суйся в воду!» – весь передёрнулся от гадкого вкуса Иван.

Задумчивый Веня сидел рядом и, вдруг, просветлел, стал бирюзовым, от какой-то сумасшедшей догадки.

− Иван, я сделал открытие! Ваши поговорки имеют много общего с нашими мудринами!

− Это как? − не понял Иван.

− Ты сейчас сказал «не зная броду, не суйся в воду». А наша мудрина гласит «не зная трассу – не прыгай в гипер»! Улавливаешь суть?

− А если так «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива»? – выдал Иван очередной народный перл.

Веня на мгновение задумался: «М-м-мм… нечего гипердвигатель ругать, когда инженер не спец!»

− У семи нянек, дитя без глазу! – азартно воскликнул Иван.

− У семи командиров корабль бесконтрольный!

− Веня, ты гений! Потрясающая тема! Если уж у нас с вами есть аналоги в народных поговорках и пословицах, то на Земле и подавно, у разных народов найдутся похожие высказывания. Вернусь на Землю, займусь изучением пословиц и поговорок народов Мира. Напишу Диссертацию!

− И я, − эхом отозвался Веня. – Зачёт по инопланетной литературе получу.

Лёшка торопился, бежал по лесу трусцой. «Хорошая тренировка получится – туда и обратно, примерно десять километров, и ещё раз туда и того – пятнадцать! Потом возвратиться в кром, встретится со Светлой Ма − многовато будет!» − думал Лёшка.

Он не заметил в траве, выступающий корень сосны, споткнулся и упал. Левую лодыжку пронзила острая боль. Лёшка снял бутс, осмотрел ногу и пришёл к выводу – небольшое растяжение. Это лучше, чем сильное растяжение или перелом, но ходить теперь будет проблематично. Он достал из поясной сумки туристическую аптечку, отыскал в ней эластичную лангету-бинт и капсулу обезболивающего. Проглотил лекарство, и стал бинтовать лодыжку. С этим он справился быстро. Накладывать повязки его учила мама, она работает врачом-травматологом. Одно время Лёшка тоже хотел стать врачом, но неоднократно побывав на приёмах и увидев страдания людей после несчастных случаев, решил, что эти страсти не для его нервной системы. И желание стать врачом пропало, как и многие другие до этого. Он никак не мог определиться, какой профессии посвятить свою жизнь. В отличие от Антона, вот он, ещё в детстве решил стать вулканологом и стал. Не изменил своей мечте, как ни давил на него отец своим авторитетом. Ведь он хотел, чтобы Антон стал десантником, потому что у старшего сына были все задатки к этому, благодаря спартанскому воспитанию отца. Лёшку, мама взяла под своё «крыло» от «тирании» отца и строгий папа вынужден был подчиниться, потому что в их семье мама была «старше по званию».

Лёшка обулся, посидел, подождал ещё немного, дожидаясь, когда обезболивающее подействует. И попробовал мысленно связаться с Петей или Ляной. Ведь мама Веста говорила, что они теперь будут чувствовать друг друга. Он напрягся и мысленно позвал: «Ляна, Петя, вы меня слышите?» Прислушался. Ничего. Позвал ещё раз. И вдруг, его будто легонько толкнули изнутри, и он «услышал»: «Лёшка, что случилось?» − это откликнулся Петя.

«Петя, вместе с Ляной приходите к реке. Из ворот направо, и до реки. Дело есть!»

«Идём, жди!» − «сказал» Петя. Лёшка решил, что идти в кром нет необходимости, и пошёл, почти не хромая, назад. Незаметно для себя расходился и уже совсем не чувствуя боли, перешёл на трусцу.

Видимо Петя с Ляной мчались быстрее ветра, потому что Лёшка ещё не успел дойти до реки, а за спиной уже был слышен лай Дозора. Пришлось прибавить ходу.

− Веня, прими вид какого-нибудь аборигена из дружественного племени, иначе контакт превратится в одну, сплошную катастрофу! − прокричал запыхавшийся Лёшка, подбегая к нему.

Веня зябко передёрнулся, побледнел, на голове оброс рыжими клочковатыми волосами, покрылся густым крапом веснушек на лице, раздался в ширину, вытянулся в высоту. И вот, перед ними стоит угловатый, мосластый парень, лет семнадцати, в серой юбке и безрукавке с большой металлической пуговицей.

− Жулан?! − узнал его Иван. – Похож, ксерокопия точнее не бывает!

− Я это… гыы, ну, это, молчать буду. Жулан придурковато заулыбался, переминаясь с ноги на ногу.

− Даже не предполагал, что буду откровенно наслаждаться, глядя на тормознутого Жулана! Веня, ты просто волшебник! − Иван не выдержал и захихикал.

Жулан покраснел от удовольствия и стал огненно-рыжим и лицом, и всклокоченными волосами, будто на плечах у Жулана не голова, а огнетушитель.

На тропе показались Петя и Ляна, впереди трусцой бежал Дозор.

− Эх, Дозор увязался, с ребятами, − с досадой сказал Лёшка. – Он тебя, Веня, сразу распознает по запаху! А ты, вот что − сделай вид, что ты панически боишься собак. Тогда Петя с Ляной подумают, что Дозор на тебя лает, чтобы самоутвердится на боязливых.

− Зачем делать вид, я и так боюсь собак! – сделал испуганные глаза Веня в образе Жулана.

Дозор увидел Лёшку и завилял хвостом. Потом насторожился и заворчал. Ляна с Петей остановились и стали рассматривать их на почтительном расстоянии.

− Идите сюда, ребята, я познакомлю вас со своим земляком и Жуланом! − Лёшка махнул им рукой.

Дозор подбежал, и с ходу облаял Жулана, реакция которого была мгновенной, в два прыжка он оказался возле дерева и ловко вскарабкался по стволу на ветку. Дозор обнюхал Ивана, ткнулся носом в руку Лёшке, ещё раз облаял Жулана на дереве. Замахал приветливо хвостом, слоняясь между Лёшкой и Иваном.

Только после этого Ляна и Петя подошли к ним.

− Чего вы там застряли? Ждём вас, ждём. А вы как улитки тихоходные ползёте!

− А вдруг, это не вы, а перевёртыши? – сузила глаза Ляна, изучая Ивана и Жулана колким, подозрительным взглядом.

− Нелюди такие, − пояснил Петя. – Они принимают образы близких и друзей. А потом раз… и перевёртываются на нелюдей и нападают! Собаки их хорошо чуют.

− Сколько у вас всякой нечисти! Монстрариум какой-то! – искренне, в очередной раз удивился Лёшка.

Ляна неопределённо хмыкнула и пожала плечами.

− Слезай с дерева, пока хвост не отрос, как у древолаза! – приказал Петя Жулану.

Лёшке эта ситуация напомнила недавнюю встречу, когда точно так же на дереве сидел Петя.

− Ты его знаешь? – кивнул Лёшка в сторону Жулана.

− Кто же не знает Жулана из рода Гордынов! По-всякому можно прославиться: умом, богатством или смелостью, а он прославился глупостью. Жулан и глупость сродные понятия. Если хочешь оскорбить недруга, не обязательно называть его глупцом, назови его Жуланом! – язвительно сказал Петя.

Лёшке не понравились нотки презрения в голосе Пети. Он никак не ожидал, от этого рассудительного парня, высокомерия и заносчивости.

Ляна уставилась на Ивана так пристально, что он почувствовал себя неуютно, как на раскалённой сковородке. Лёшка мог клятвенно заверить, что у Ивана изучены не только мысленное содержание, но и все косточки пересчитаны.

− Ляна, неприлично пялиться на человека, тем более это друг моего брата, следовательно, и мой друг. Зовут его Иван.

− Иван-Иван-ов! Умный раб Верховной Ма? – рентгеновский взгляд Ляны сменился на взгляд естествоиспытателя, − тот самый Иван-Иван-ов!

− Иван, хорошо, что твоя фамилия Иванов! Вот если бы у тебя была фамилия Ванюшин, то аборигены называли бы тебя Ван-ю-шин − прямо китаец или кореец! А если бы ты был Ивантян, тогда тебя звали бы Иван-тян! Японочка. – Лёшка сощурил глаза, оставив узенькие щёлочки, сложил ладошки лодочками на груди и с ехидной улыбочкой поклонился. – А если бы…

− И что же вы растёте такие мелкие и ядовитые! – ворчливо перебил его Иван.

− Влияние окружающей среды… − Лёшка сделал многозначительную паузу, и затараторил, − четверга, пятницы, а с понедельником вообще – беда!

− Всё! Повеселились и хватит! Никакой серьёзности, как я погляжу! Жулан, спускайся и подойди ко мне, никто тебя не съест, − взял власть в свои руки Иван. – Петя, Ляна к вам два вопроса. Первый: куда можно спрятать Лёшкин мотоцикл, и второй: Петя, где ты нашёл Лёшку?

− Он меня нашёл! Это я его нашёл! Валялся под кустиком, как зелёный огурец! – возмущённо уточнил Лёшка.

− Не важно, − отмахнулся Иван. – Важно где это произошло, и место точно найти!

− Чего искать, место всем известное. А мотоцикл можно спрятать у Тропы Летающего Змея. Туда, почти, никто не ходит, без необходимости. – Задумчиво сказал Петя.

− Можно и там спрятать, но Змей может заметить мотоцикл. Если заметит, сожрёт! У него дурная привычка: схватит и проглотит, если не съедобное, то выплюнет и сожжёт. – Ляна сморщила нос. – Скорее бы зима началась, на зиму они улетают.

− Кстати, о полётах, Ляна говорила, что Змей на взлёте раздувается, а на посадке сдувается. Как это можно объяснить? – Лёшка пытливо посмотрел в глаза Пете.

− Наши ведуны говорят, что у Змея есть особый эфир, который нагревается змеиной кровью, становится лёгким и поднимает чудовище в небо. А когда Змей хочет приземлиться, он выдыхает огонь, охлаждает кровь. Эфир сжимается, тяжелеет, сдувается и сам Змей и опускается на землю.

− Никогда не видел змея. Меня за год из крома ни разу не выпускали. Но судя по разговорам всё просто, как всё гениальное! Цепочка химических реакций с участием кислорода, водорода и каких-то ферментов. В конечном итоге вырабатывается чистый водород и побочные химикалии. Ваши Змеи, случайно не взрываются? – Иван посмотрел на непонимающие лица Пети и Ляны, и в его глазах застыло разочарование. – Ладненько, займусь исследованиями на досуге. Хорошо бы добыть слюну или какую-нибудь часть плоти Змея!

Этим заявлением Иван вверг в ступор всех, включая Лёшку и Жулана.

− Чего это вас всех так перекосило? – возмутился Иван. – А как, позвольте вас спросить изучать вот это? – Он указал пальцем в небо.

И подняв головы, все увидели летящего в небе Змея.

Дозор с привизгом, отчаянно залаял и бросился наутёк в заросли рогоза.

− Разбегайтесь в разные стороны! Прячьтесь! – что есть мочи завопил Петя.

Кто − куда, не разбирая дороги, все разбежались врассыпную в одно мгновенье. Огромная тёмная тень налетела стремительно, будто сама в страхе убегала от нагоняющего её чудовища. Змей дымился и испускал россыпи искр. Мощные крылья со вздувшимися венами, вздымали вихри пыли, в которых носились искры, как блуждающие огни. Он тяжело и неуклюже зашёл на вираж, снёс крылом макушку дерева, потерял равновесие и свалился, ударившись об землю так, что всё кругом вздрогнуло и застонало. Змей хрипло зарычал и обиженно зашипел.

− Оё-ёй! Мягкой такую посадку не назовёшь, − сочувственно шепнул Лёшка, лежащему рядом в яме Ивану.

Огненные струи из глотки Змея исчахли, усох и он сам. Из исполина с двухэтажный дом Змей превратился в животинку величиной в полтора комоня. Лёшка подумал: «Роста тоже не малого, но с тем, что летало – нет никакого сравнения!»

Чёрно-зелёная тварь плевалась искрами, вокруг клубился едкий дым, и нестерпимо несло сероводородом. Лёшка зажал пальцами нос, попытался дышать ртом, не помогло. Въедливый гадкий запах, ядовито пропитывал лёгкие, проникал беспрепятственно в кровь.

− Ну, и вонь! – прохрипел Иван, подкашливая в кулак, − Сернистым ангидридом, не долго и отравиться!

У Лёшки тоже драло горло, будто там поселились рассерженные ежики.

В прибрежном рогозе тоскливо подвывал Дозор. Голова Змея качнулась на гибкой шее, прозрачные фиолетовые глаза налились пурпуром. Змей громко сглотнул и целенаправленно двинулся к зарослям рогоза. Лёшку кольнула ужасная мысль: «Пропал Дозор! Не спастись бедняге!» − он лихорадочно искал способ спасения собаки и не находил.

Змей, не спеша, вразвалочку (Лёшке даже показалось с издевательской ухмылкой на морде), приближался к камышам. Гибель Дозора была неминуема… Неожиданно для всех, из-за дерева выскочил Жулан, нагнал монстра и наступил, тяжёлым деревянным башмаком на кончик хвоста, будто припечатал его к земле. Змей негодующе взвыл, повернул сморщенную оскалом морду к нему. Лёшка вскочил и хотел броситься на помощь Вене, чтобы как-то отвлечь Змея, но Иван стащил его за ногу обратно в яму. В следующую секунду Лёшка поверил в волшебство и в обыкновенные чудеса. Жулан поймал солнечный лучик металлической пуговицей, начищенной до зеркального блеска и, направил его точно в глаз Змею. Все последующие события слились в одно стремительное действие. Пронзительный вопль, панический топот и чешуйчатая туша скрылась под водой. Когда вода успокоилась, на поверхность вырвался огромный пузырь, лопнул, разнося сероводородную вонь.

Недоумение и растерянность на лицах очевидцев, высунувшихся из укрытий, царило до тех пор, пока мокрый, взъерошенный Дозор не выбрался из рогоза. Его униженный вид, испуганные молящие глаза, пробудили во всех сердцах такую щемящую жалость, что все (кроме Жулана), собрались вокруг собаки и начали успокаивать, гладить, трепать его по гриве. И он взбодрился, почувствовал себя не жертвой, а героем. Вот тогда, точно так же, как Дозора, окружили Жулана, и давай хвалить и дружески похлопывать по плечам. Даже Дозор вклинился в тесный круг и лизнул ему руку. Когда эмоции немного улеглись, Иван авторитетно заявил:

− Прятать мотоцикл у Тропы Змея не будем, рискованно очень!

− Ага, мы же не самоубийцы! Не будем напрашиваться на обед к Змею, в качестве обеда! – сказал мрачно Лёшка, его всё больше напрягала ситуация с Монстром.

− Не надо ничего, никуда прятать! – вдруг, сказала Ляна, уловив его переживания, − посмотрите на Лёшку, у него рисунок полностью проступил. Пусть идёт к Светлой Ма, и от имени Посланника Бога Рода прикажет не трогать его мотоцикл! И все проблемы отпадут, как хвост у головастика.

Теперь уже Лёшку окружили плотным кольцом. Вертели его и так, и этак, и к солнцу лицом и от солнца, осматривали и справа и слева. И остались вполне довольны результатом. Кроме Ляны. Она стояла, задумавшись.

− Отойдите, сейчас ещё проверю! − наконец, сказала решительно.

Отошла от Лёшки шагов на десять, подняла увесистый камень, швырнула в юношу. Он сжался, прикрывая голову руками.

− Ляна, ты чего, озверина объелась? – закричал он. И расслабился, потому что удара не почувствовал.

«Промахнулась!» − с облегчением подумал он.

− А если бы ты попала в меня?! – возмущённо замахал он руками и запнулся о злополучный булыжник.

− Действует, − с авторитетным видом специалиста «по бросанию булыжников в людей», удовлетворённо кивнул Петя.

− Дайте, я попробую! – с жадностью исследователя подступил к Лёшке Иван.

Встал в боксерскую стойку, и с красивого замаха, влепил ему в левый глаз. Не получилось, рука обо что-то ударилась и скользнула мимо. Лёшка опять ничего не почувствовал. Зато Иван запрыгал, постанывая и «баюкая» сильно ушибленную руку. – Классное силовое поле! – выдавил он, превозмогая боль.

− Чего вы кидаетесь и дерётесь? За что возненавидели так резко? – угрюмо спросил Лёшка.

Никто не ответил. Все сделали вид, что не слышат его. Жулан безучастно стоял под деревом, Петя вытаскивал у Дозора запутавшуюся в шерсти колючку, Иван рассматривал вспухшую руку. А Ляна полезла под куст, сорвала там лопушистый лист, приложила и примотала длинной травиной к ушибленной руке Ивана.

− До завтра не снимай. – Строго сказала она.

− Ребята, вы что, игнорируете меня? – ошарашено выпучил Лёшка глаза.

− А, явился, не пугайся, всё в порядке. Заработало заклинание неуязвимости, − буднично сказала Ляна. – Теперь, если на тебя нападут, ты станешь на некоторое время невидимым.

− Ого! Ого! – только и смог сказать Лёшка. – А кроме меня это никого не удивило?

− Пока тебя не было, у нас было время всё объяснить. – Сказал Петя.

− И долго меня не было?

− Минут пять – шесть, – сказал Иван.

− А где же я был всё это время? − Лёшку этот факт сам по себе очень обеспокоил.

Все пожали плечами в знак того, что это им не известно.

− Тебе виднее, ты же «был где-то там», а не мы. – Ответил за всех Петя.

− Тогда идём к Светлой Ма? – окинул друзей неуверенным взглядом Лёшка.

− Ага. А мы домой пойдём. Если что звоните, я хотел сказать − зовите. – Махнул здоровой рукой Иван.

Жулан вынес из-за дерева клетку с двумя зелёными птицами, отдал Пете.

− Настоящие гонцовые пересмешники! – восторженно задохнулся Петя.

− Крылатые говорящие письма, − пояснил Иван, указывая на клетку с птицами. − Они каким-то непостижимым образом отыскивают адресата, а для того, чтобы вернулись к отправителю, в клетке содержат его пару. Семью пересмешники создают раз и на всю жизнь. В неволе их держат три лета, потом выпускают на волю, чтобы птицы смогли вывести птенцов. Я их называл пересмешники-неразлучники. – Закончил короткий зоологический экскурс Иван, с видом профессора.

Теперь Лёшке стал понятен Петин восторг.

Дозор сунул любопытный нос в клетку, чтобы обнюхать птиц, и получил от них решительный отпор (пересмешник ущипнул его). Дозор взвизгнул, скорее обиженно, чем испуганно. Птица истерически заорала: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!»

Всё рассмеялись.

− Пошли скорее, а то кузнецы проснуться, с больной головы на Монстра с молотами накинутся. – Поторопила Ляна.

Глава 9

ГЛАВА 9

После весёлого праздника наступило временное безвластие. Знать, прибытники и вольные проснулись только к полудню. Они выходили из домов мрачнее тучи – хмурые, с помятыми лицами, мутными глазами. В отличие от них, рабы выглядели бодрыми и жизнерадостными. Они старались, по возможности, избегать встреч с хозяевами, опасались разгневать их своим довольным и здоровым видом.

Лёшка подходил к крому. Ворота перед ними поспешно открыли и стража встретила Посланника торжественно, под бой барабанов и пронзительные звуки труб. Толпа людей, в большинстве своём из полувольных и рабов, толклась возле ворот. Они радостно перешёптывались и с любопытством разглядывали Лёшку. Из толпы выбрались Петя, Ляна и две девчушки, лет по пяти, с цветами в руках. Лёшка думал, что они вручат букеты, но малышки стали бросать цветы ему под ноги, выстилая перед ним дорогу. А Петя и Ляна, поклонившись встали за его спиной. И стоило Лёшке сделать несколько шагов по дорожке из цветов, толпа с возгласом восхищения, упала на колени, вскинув руки в приветствии. Юношу просто бесили Мирновские «почести», столько в них было раболепства.

− Мне не нравятся ваши обычаи! Чувствую себя гадко… − недовольно сказал Лёшка.

− А это не наши обычаи, нам они тоже не нравятся! − таким же тоном прошептал Петя.

Они увидели Пестеря, стоящего чуть в стороне, со вскинутой левой и сжатой в кулак у груди правой рукой. Его мысли прочитать было невозможно, потому что в голове его была полная сумятица. Пестерь приблизился мелкими шажками к Лёшке, и дребезжащим козлиным голоском проблеял (от избытка низкопоклонничества).

− Великой Светлой Ма доложили, и она приказа… и она нижайше просит… и она была бы счастлива видеть Посланника во дворце! – наконец-то закончил он своё сбивчивое обращение Пестерь.

«Как своевременно! – подумал Лёшка. – Аудиенции не надо добиваться, сами с приглашением прибежали! Мне начинает нравиться – быть Посланником!»

− Веди…те меня во дворец, − кивнул Лёшка. − Только не околичными путями! Ляна, Петя, следуйте за мной. – Приказал холодным и твёрдым голосом Посланник.

Устремившуюся за ними толпу, Пестерь остановил, окинув людей, будто кроликов, гипнотизирующим змеиным взглядом, и те замерли.

В этот раз к дворцу они пришли намного быстрее, несмотря на то, что по дороге их задерживали жители крома, приветствуя Посланника, они падали ему в ноги.

Светлая Ма полулежала, обложенная подушками, на своём громоздком троне, придерживая безвольной рукой серебряную чару с ишемом на подлокотнике. Её сонные глаза, подёрнутые похмельной поволокой, равнодушно уставились на вошедших в тронную залу. Ляна бухнулась перед Светлой Ма лицом вниз. Петя встал на колени. А Лёшка забыл, что ему нужно было делать. И только увидев трепещущие ладошки друзей, тряхнул головой, словно ретивый конь, небрежно махнув рукой.

− Добрый день, Светлая Ма! – Лёшка пытался поймать её блуждающий, бессмысленный взгляд.

− Кому добрый, а кому не очень… − страдальчески поморщилась Ма. − Вчера было так хорошо, почему сегодня так плохо?

− Я вашему горю помогу, − Лёшка достал капсулу атоксина (универсальный антидот – обязательный препарат в аптечках путешественников). – Выпейте, и всё, как рукой снимет.

Он положил капсулу на плоскую тарель. Ляна с ней поползла к Светлой Ма и с почтением подала.

− А ты не отравить ли меня хочешь? – подозрительно спросила она, прищурившись.

Лёшка подумал: «Сказочная глупость спросить у того, кого подозреваешь – ты не смерть ли моя, ты не съешь ли меня!».

− Да что вы! Посмотрите на меня, разве с таким лицом злодеи-отравители бывают? – спросил Лёшка, и улыбнулся добродушно, так он пытался привлечь внимание Ма к своему лицу, чтобы она, наконец, увидела маску Посланника.

Ма, страдальчески постанывая, заглотнула капсулу, прикрыла глаза, и буквально через десять секунд по её лицу разлилась блаженная улыбка.

− И правда, полегчало! Не тошнит, голова не болит! Ну, что ж приступим к делам государственным! Что у нас там? − зычным голосом крикнула Светлая Ма.

− Сегодня все дела у вас здесь, и только здесь! – сказал Лёшка суровым тоном.

Ма вскинула гневный взгляд на дерзкого пришлого.

− Мятеж! − зловеще прошипела она.

Со злобным прищуром она пристально смотрела в Лёшкино лицо, вдруг, поперхнулась и раскашлялась. Ляне, пришлось срочно бежать за водой. Тем временем Ма хлебнула из чары ишема, бессловесно, по-рыбьи открывая рот, замахала на Лёшку руками. Не владея собой, закричала:

− Ты и взаправду Посланник? Посланник! Подданные, он Посланник! О, Боги! − она закатила глаза и прижала руки к груди, чтобы сердце не выпрыгнуло вон.

Присутствующие в зале, сначала схватились за мечи и ножи, а после, с грохотом падающего оружия, сами повалились ниц. Ляна и Петя подыграли, упав тут же, где стояли. Ляна при этом умудрилась аккуратно поставить кувшин с водой, рядом на пол.

Светлой Ма стало дурно, она съехала с трона и неуклюже завалилась на бок в полуобморочном состоянии.

Лёшка кинулся к ней.

− Ляна, Петя, помогите её поднять. Какая слабонервная дама, как бы её инфаркт не схватил!

Втроём они кое-как водрузили Ма на трон. Лёшка побрызгал на неё водой, Ляна обмахивала веером. Безрезультатно.

− Инфаркт – это нелюдь, который хватает слабонервных? – спросила Ляна с испуганными глазами.

− Нет. Это сердечный приступ из-за нервов. – Объяснил он девчонке.

− А-а, родимец! – сообразила Ляна. – Не бойся, сейчас мы её полечим.

Ляна помчалась из залы, перепрыгивая через распластанных на полу людей. Вернулась на рысях, зажав в кулаке чёрно-красного полосатого жука.

− Сейчас она про все болезни забудет! – не скрывая злорадства, прошептала она. Сжала жука двумя пальцами с боков и поднесла к лицу Светлой Ма.

Ма закрутила носом, сморщилась и, внезапно подпрыгнув, села на троне ровно, с прямой спиной и выпученными глазами. Лёшка принюхался, всё понятно, это был нашатырный жук. К Светлой Ма сразу вернулись и сознание, и ясность ума.

− Посланник, что же ты вчера не сказал, что ты Посланник! – заюлила Ма, − мы бы тебя встретили, как полагается высокому гостю! – журчала елейным голосом она. – Не гневайся на нас за испытания, выпавшие на твою долю! Не по злобе, а по обычаям наших предков обращались с тобой! Не оставь нас без милости твоей, по неведению не оказали почтение, как достойнейшему из достойных!

Лицо её лоснилось умилением, как масляный блин. Она медленно сползала с трона, норовя упасть на колени.

Лёшке совсем не хотелось поднимать её снова (немалого веса была тётенька), потому он ласково сказал: «Сидите, пожалуйста, сидите и не вставайте!»

− О, великодушнейший, Посланник! Мне даровано право сидеть в твоём присутствии? Я Великая Светлая Ма и народ мой Мирнов, падаем ниц перед величием твоим! – она попыталась исполнить последнюю «угрозу − упасть ниц», порываясь соскользнуть с трона на пол.

На что Лёшка отреагировал жёстко и молниеносно.

− Сидеть, молчать и слушать! – командным голосом отчеканил он, подражая интонациям отца, когда он отдаёт приказы своим курсантам. Это подействовало безотказно и дисциплинировало Светлую Ма.

− Первое моё пожелание, исполнив которое, вы меня просто порадуете! – Лёшка продолжил с нажимом. − Доставьте мой мотоцикл к травяной сушильне мамы Весты, в целости и сохранности. Я понятно излагаю? А пока, отдыхайте, утро вечера мудренее, все дела начнём со следующего утра. Ляна, Петя − за мной!» − Ребята с торжественными физиономиями, вытянулись по струнке и готовы были следовать за ним, даже Змею в пасть, (если, на то будет воля Посланника).

Лёшка пошёл к выходу, перешагивая через замерших на полу Мирнов. Спустившись с крыльца, он обернулся. В широком проёме двери бледнели испуганные лица, толпа не решалась выйти следом за ним. Все ждали, когда Посланник соизволит скрыться из вида. Ляна и Петя шли позади, в нескольких шагах от Посланника, старательно изображая благоговейное почтение к ходячему идолу. Миновав ворота, ребята нагнали Лёшку и все трое, сбросив напускные маски, побежали к сушильне мамы Весты. Время было обеденное. Они проголодались, кивики и отвар трав на завтрак, это то немногое, что сегодня ели дети.

Мама Веста ждала их у костерка, в котелке булькало аппетитное варево. А в самом костре, под слоем жарких углей, торчал бок глиняного сосуда. Мама Веста велела детям вымыть руки и раздала каждому по деревянной миске и ложке, налила суп большим черпаком и щедрой горстью добавила сухариков, приправила сметаной, и посыпала какими-то мелко нарезанными травками. Лёшка с большой осторожностью (а вдруг это не вкусно и совсем не съедобно), попробовал, и стал уминать супчик с нескрываемым энтузиазмом и зверским аппетитом. Петя, улыбаясь сказал: «аж слышно, как за ушами пищит»! Мама Веста даже не стала спрашивать, нравится ли ему яство, и так всё было понятно. Пока ребятишки ели, она выкатили из костра продолговатый керамический сосуд, разбила его секачом, освободив, таким образом, запеченную птицу. Лёшка был очень удивлён такому сюрпризу. Ляна стала рассказывать, как готовят такое блюдо, хотя её об этом никто не просил. Оказывается, курицу обмазывают глиной и запекают в углях. Птица была большая, откормленная, каждому досталось по увесистому, сочному и ароматному куску, ещё и осталось. Потом они ели сладко-кислый анабас, и завершён был обед шипучим кванисом. И всё! Абсолютное счастье наступило! Хорошо! Вкусно! Это не искусственную пищу кушать – всё не натуральное и главное – полезное (будем надеяться). Лёшка поблагодарил за вкусный обед и отошёл от костра, повалился на траву в изнеможении. Под ласковыми лучами Ярилы-Солнца, и тяжестью съеденного его совсем разморило, потянуло в умиротворённый сон.

«После вкусного обеда, по закону Архимеда, надо час, другой поспать, − пробормотал он, смыкая тяжёлые веки. Ленивая мысль сонно шевельнулась в голове. – И какой «умник» приписал Архимеду «закон лежебок»? Какой-нибудь архилентяй».

Видимо, поспать была не судьба.

− Вставай! Мотоцикл везут! − Ляна затормошила Лёшку.

Сон мгновенно слетел, сердце радостно встрепенулось.

Пара гнедых лошадок тянула мотоцикл. Управлял ими старый раб. Он, молча, упал перед Лёшкой на колени, скорчился в унизительном поклоне, вскинул мозолистую ладонь с растопыренными пальцами. Лёшку с самого детства учили, что каждый человек – личность, достойная уважения, он как маленькая Вселенная. Поэтому униженное положение старого человека вызвало у Лёшки жгучий стыд.

− Встаньте, пожалуйста и никогда не кланяйтесь мне, я этого не люблю! – голос его дрогнул. Он поспешно наклонился к рабу, помог старику подняться на ноги. Раб с благодарностью смотрел на Лёшку, и глаза его сияли просветлённой радостью.

− Это наш поэт Гоголи. Придворные рифмоплёты Светлой Ма, отрезали ему язык за то, что он слагал талантливые стихи, а как он их читал! – печально сказала Ляна. – Теперь его стихи слышим только мы, Драки.

Лёшка пришёл в ужас от жестокости Мирнов, многоликой и коварной.

Потрескавшиеся губы Гоголи что-то беззвучно шептали.

− Я не слышу… − отрицательно качнул головой Лёшка. Он всё ещё был в шоке.

− Сердцем слушай и умом, а не ушами! – жарко зашептала Ляна.

И Лёшка услышал отчётливо и ясно, даже тембр голоса живо зазвучал у него в голове.

Меня поэтом,

Сделала судьба.

На кончике пера,

Глянь, острым глазом –

Не капля грязи,

Не судьба раба,

Полярная звезда

Горит алмазом. *

У юноши даже слёзы выступили на глазах. Хорошие стихи всегда вызывали у него всплеск эмоций, ассоциаций и ярких образов. А Гоголи был поэтом от Бога.

− Пожалуйста, присаживайтесь у костра, пообедайте, отдохните! – учтиво пригласил поэта Лёшка. Гоголи улыбнулся благодарно и печально. Ляна и мама Веста захлопотали вокруг него, угощая.

Петя отвязал буксировочные канаты от мотоцикла, увёл коней к коновязи. А Лёшка, ласково оглаживая чёрные лакированные бока мотоцикла, обошёл его кругом, придирчиво осматривая со всех сторон.

− Как же я по тебе соскучился, Монстрик, машинка моя хорошая! Здравствуй, мой дорогой! Эти дикари, чуть не обидели тебя! – так приговаривая, Лёшка забрался в салон. Удобно устроился за пультом, с трепетом погладил штурвал, потрогал рычажки и кнопочки, включил комп. – Монстр, как себя чувствуешь? Доложи результаты ремонта, состояние систем. – Монстр молчал.

Лёшка всполошился, стая тревожных мыслей закружилась в голове, обгоняя одна другую.

«Успокойся! − сам себе приказал он. Методично стал искать причину неполадки. Нашёл сразу – энергия почти на нуле. − Странно, очень странно – энергии должно было хватить ещё на полгода!»

Комп был живой, но еле теплился, он «спал» на неощутимой грани «комы».

Подошёл взволнованный Петя. На Лёшку, вдруг, нахлынули необъяснимые, чужие ему чувства: восторг, смешанный с испугом, любопытство и желание понажимать кнопочки и подёргать украдкой рычажки, и отчётливое чувство самосохранения, на уровне инстинкта – «как бы чего не случилось», − это были Петины чувства. Лёшка догадался, что с кнопочками и рычажками Пете не повезло – добраться до них у него не было никакой возможности, потому что, выйдя из мотоцикла (там, в лесу), Лёшка нажал запирающее устройство. Мысленно улыбнулся: «Ничего предосудительного. Сам испытывал точно такие же чувства, когда крутился возле новенького (давным-давно), Антонова мотрицикла. Он завидовал Антону отчаянной завистью, и однажды решил угнать у него машину. «Защита от дураков и детей» не позволила даже завести движки. Антон выволок Лёшку из салона за ухо. Было больно и обидно, и они подрались. Первый и последний раз в жизни. Стыдно было обоим (много позже). Этот эпизод ни Лёшка, ни Антон вспоминать не любили, по обоюдному негласному соглашению на него наложили строгое табу.

− Петя, срочно отправляй пересмешника к Иванову, надо сообщить ему, что энергоблок сдох.

− Он что живой? – у Пети на голове волосы шевельнулись, он отдёрнул руку от мотоцикла.

− Был бы живой, не посылали бы пересмешника с письмом. Может у Иванова остался от «Беркута» энергоблок.

Петя сбегал за клеткой. Бережно вынул из неё одну птицу. Передал в руки Лёшки.

− Повтори несколько раз слова, которые хочешь передать Иванову, птица запомнит.

− Иванов, энергоблок сдох, срочно нужна энергия! – Лёшка откашлялся, чтобы голос звучал громче и чище и ещё несколько раз повторил фразу. Он вообразил себя диктором, а птица «изображала» микрофон.

− Говори! – приказал Петя птице, легонько щёлкнув её по клюву.

Пересмешник Лёшкиным голосом завопил: «Иванов, чтоб ты сдох! Очно ну не я!»

− Какой-то «испорченный телефон»! Иванов меня не поймёт! – возмутился Лёшка.

− Пересмешников, чаще посылают к своим врагам, с угрозами… попробуй, другими словами. − Извиняющимся тоном сказал Петя.

− Ну, хорошо, попробуем так: Иванов, сели батареи. Спаси Монстра!

Эту фразу Лёшка повторил раз сто пятьдесят, до тех пор, пока ему не стало казаться, что он повторяет полную бессмыслицу. Он давно заметил, если повторять одно слово или фразу очень долго, то теряется первоначальное звучание и вместе с ним смысл. Мозг устаёт. А птичка ничего… запомнила. Петя накормил её зерном и выпустил. Птица унеслась в небо.

− Долетит? – с сомнением спросил Лёшка.

− Долетит, если не заблудится. Иванов здесь один − отыщет! – неубедительно успокоил Петя.

Гоголи уже уехал. Мама Веста чему-то учила Ляну, наверное, какому-нибудь заклинанию или мантре. Ляна старательно переплетала пальцы, составляя из них затейливые фигуры. От усердия «помогала» языком, высовывая его, то в правом, то в левом уголке рта и смешно изгибая губы. Петя и Лёшка посмотрели на её рожицы-корёжицы и покатились от смеха.

− Мама, а чего они мешают!? – жалобным голоском пропищала Ляна.

− Язык спрячь и ртом не «помогай»! – сдерживая смех, сказала мама Веста.

− Я тогда, совсем не буду! − неожиданными слезами залилась девочка.

Мама Веста обняла дочку. Лёшка невольно залюбовался: в позах матери и дочери было столько нежности, любви, грациозности − прямо картина эпохи Возрождения!

− Доченька, если не будешь учиться, из тебя не получится добрая ведунья, а выйдет злая колдунья. Запомни, милая, учиться добру всегда труднее, чем злу. Добро, как нежный росток прекрасного цветка, с заботой должен быть взращён, а зло как сорняк – не сеяно, не взлелеяно, а растёт.

Ляна освободилась из объятий, вытерла кулаком слёзы, и усевшись спиной ко всем, начала повторять урок. Сердито посапывая и невнятно что-то бормоча.

Лёшка был задумчив, его постоянно мучили вопросы и сомнения, не давали ему покоя, и он решил спросить совета у мамы Весты.

− Мама Веста, я не знаю, как мне быть, что делать завтра. Мирны начнут просить, чтобы я сделал их счастливыми. Но счастьем они считают золото в сундуках, рабов в услужении и безграничную власть! Я этого сделать не могу, и даже если бы мог, ни за что бы, не сделал! И вас не могу освободить… на стороне Мирнов сила.

− А на нашей стороне мудрость, смекалка и вера в Посланника! – она щурила глаза, и они таинственно блестели.

Лёшку не убедили слова мамы Весты, сомнения продолжали его терзать.

− Я же ничего не могу и не умею! − с отчаянием воскликнул Лёшка. И более спокойно продолжил, − на Земле, в древние времена, тоже было рабство. Я читал о восстании рабов под предводительством Спартака. Он хотел освободить их и себя. Он был гладиатором, человеком сильной воли и необыкновенной смелости. Восстание почти удалось, но потом было жестоко подавлено хорошо вооружёнными войсками. Спартак погиб в бою. Всё оказалось зря!

− Не зря, мальчик! У вас нет рабов? Это ли не подвиг на века? История странная наука. Она похожа на летописи, которые всяк пишет на свой лад, и по своему разумению. И в веках запечатлеваются не самые правдивые её повороты. А имя Спартака не затерялось среди имён тиранов. Мы с твоей помощью пишем новую историю нашего народа. Скоро ты со Светлой Ма отправишься на приём к Верховной Ма, там многое решится, веди себя дипломатично.

− Кто меня учил дипломатии? – воскликнул отчаянно Лёшка. – Моя мама говорит, что у меня ранний юношеский максимализм, причём в гремучей смеси! Проявляются все три типа одновременно – болтун, рационалист и пофигист! Поэтому, по её словам, я не могу принимать взвешенные и разумные решения. Мама считает, что эмоции у меня рулят разумом! А вы говорите − дипломатия!

− Твоя мама очень строга к тебе − улыбнулась мама Веста.

− Не-е, она у меня − супер мама! Она врач травматолог и Олимпийская чемпионка по академической гребле. Папа тоже, что надо, любит пошутить, он маму называет «девушка с веслом», и часто мне напоминает, чтобы я слушался, иначе «академически огребу» от неё. – Лёшка загрустил, он очень соскучился по родителям.

− Не печалься, Боги благоволят к тебе, и я думаю, ты ещё увидишь своих родителей. − Мама Веста говорила так убеждённо, что Лёшка поверил. И продолжила. − Ляна и Кудряш рядом будут, через них совет держать будем. Не грусти и не паникуй, − понимающе улыбнулась мама Веста. – Гоголи сегодня передаст заветное слово рабам Верховной Ма, все думать будем. Ум хорошо, а тысяча лучше. Что-нибудь придумаем.

Петя сел рядом.

− Пока Пестерь меня не хватился, сбегаем на место, где ты появился на Знамении?»

− Знамение… – так вы называете свою планету? – удивился Лёшка, он даже не удосужился спросить название планеты у местных жителей, ему и в голову ни разу не приходило, что Зыйлей-дейнь-нейи называют планету Иридой, на свой манер. От этой нечаянной новости, ему стало холодно на душе. Он не на Земле, как думал, не провалился в прошлое, он неизвестно где и когда! Он сидел как замороженный.

− Пойдём скорее, чего задумался! − нетерпеливо толкнул Лёшку в плечо Петя.

– Побежали! – сказал он растерянно. − Место надо обследовать и установить координаты (у Монстра они не сохранились), иначе расчеты Иванова будут не точными. – Юноша с трудом вернул самообладание.

− Ребята, а я? – пружиной взвилась от костра Ляна.

− Девчонок не берём! Что ты за нами бегаешь, как хвостик? Дома оставайся, без тебя обойдёмся! – командирским тоном сказал Петя.

− Воевода свысока, посмотрел поверх полка, сам был только мухой, у коня на ухе! – затянула дразнилку Ляна. Упёрла руки в бока и сощурила глаза в узкие щёлочки, отчего её лицо стало образцом маски ехидности.

− Ну и ядовитая же ты Лянка, и вредная! – недовольно нахмурился Петя.

− Ой-ой-ой! Кто бы говорил! Я должна сопровождать Лёшку везде, я его рабыня, а ты иди к своему Пестерю! – аргументировала Ляна своё право пойти вместе с Лёшкой, и даже без брата.

Мама Веста одним укоряющим взглядом прекратила эту некрасивую сцену, заставив устыдиться и Ляну, и Петю, а Лёшку вогнав в смущение.

«Все дети одинаковые, даже дразнилки похожи! – подумал он. − Командир полка, нос до потолка, уши до дверей, а сам − как муравей!» − вспомнил, как его в детском садике дразнили, потому что он любил покомандовать, подражая отцу.

* Стихи поэта Ивана Гоголева.

Глава 10

ГЛАВА 10

И всё же Петя и Лёшка побежали в лес вдвоём, даже Дозора с собой не взяли. Выбираться из крома пришлось по тайному подземному ходу, который рабы прорыли на северной окраине городища. Из предбанника «грязной» бани (для рабов), тоннель уходил за частокол, далее глубоко вниз под ров на другой берег, и заканчивался в лесу.

Юноши ползли на четвереньках. Потолок и стены штольни, укрепленные брёвнышками, были проконопачены мхом, но всё равно вода немного просачивалась, потому под ногами и руками противно чавкала холодная грязь. Дышалось тяжело, воздух был спёртым и влажным. Они пробирались без света, на ощупь. У Лёшки разыгралось воображение, ему чудились крадущиеся за ними крысы чудовищных размеров, поэтому он торопился и всё время наступал руками на ноги, впереди ползущего Пети.

− Хватит оттаптывать мне ноги! – наконец, не выдержал Петя. – Нет здесь крыс! Лаз строили пять лет, всё подогнали тютелька в тютельку, и с обеих сторон он надёжно закрывается, от непрошенных двуногих и четвероногих лазутчиков.

− А грязь месить, тоже было задумано? Сейчас вываляемся в грязи, как кабаны, любой недоумок заподозрит, что-то неладное, по нашему внешнему виду… − смущённо сказал Лёшка.

− Всё ладом будет с твоим обликом, успокойся уже, нечего по безделице сокрушаться. – Спокойно ответил Петя.

Грязь сменилась влажным, а потом сухим песком, тоннель пошёл на подъём. Вскоре Петя остановился и, повозившись в темноте, полез вверх по лесенке. Он с трудом откинул крышку и выбрался наружу. Лёшка обрадовался, ему не терпелось убраться отсюда поскорее, и он шустро полез следом за Петей. Юноша огляделся. Они находились среди толстых корней огромного дерева, как под куполом. Петя стряхивал с себя песок и, ухмыляясь, наблюдал за реакцией Лёшки. Сначала тот крутил головой во все стороны, потом, с удивлением осматривал свой комбик, который был совершенно чистым. Мокрый, а затем сухой песок отчистил всю грязь, осталось только смахнуть несколько приставших песчинок. Петя закрыл крышку и набросал сверху сухую прошлогоднюю листву, замаскировав ход.

− Айда, за мной! – сказал он и, выбравшись из-под корней, полез на ствол дерева.

Лёшка выбрался и опешил. Деревья-гиганты стояли так тесно, что солнечные лучи, почти, не достигали земли, и трава желтела чахлыми плешинами. Кроны деревьев угрюмо шумели, птицы не пели, а орали, будто кошки, которым наступили на хвост. Жутковатый пейзаж. Юноша поспешно полез на ствол, который был покрыт глубокими трещинами. Лазать Лёшка умел, благодаря Кимке. Друг увлекался скалолазанием и ходил тренироваться на скалодром, и Лёшка за компанию с ним увязывался. Лазать по стене не особо нравилось, а лазание по стволу и вовсе показалось опасным − ни тебе страховки, ни подсказок тренера, жесть! Он добрался до толстой ветви взмокший, с трясущимися конечностями. Поджидавший его Петя, полулежал прислонившись к стволу, свесив одну ногу, лениво покачивал ей, и что-то со вкусом жевал и картинно позёвывал.

− Пока ты доползёшь, выспаться можно. – С задиристым превосходством заметил он. – Отдышись, отдохни… дальше, труднее будет. На-ка, орешков погрызи. – Протянул он на раскрытой ладони золотистые ядра без скорлупы.

Лёшка взял одно, закинул в рот, пожевал (ядрышко оказалось необыкновенно вкусным). И он забрал все оставшиеся.

− Зачем мы на дерево полезли? По земле нельзя было пойти? – устало спросил он, жуя ядрышки.

− Коломес* ты, Лёшка, конечно нельзя! Если из лаза сразу по земле идти, такую дорогу можно натоптать, даже слепой обнаружит подземный ход! А мы сейчас по деревьям, по деревьям и где-нибудь в зарослях погуще спустимся и никаких следов. Ну, пошли уже.

И они «пошли», перебираясь с ветки на ветку с одного дерева на другое. После длительного обезьяньего пути, когда у Лёшки уже не осталось никаких сил ни двигаться вперёд, ни, тем более, возвращаться назад, Петя стал спускаться на землю.

− Давай, спускайся. Ещё немножко и, придём на место. − Сочувственно подбодрил он.

Они прошли ещё километр (если верить смарт-часам), и Петя остановился.

− Те кусты тебе ничего не напоминают? – спросил он, указывая на густые заросли среди крохотной полянки.

− Ничего… − вяло откликнулся Лёшка.

Они подошли ближе к кустам, и юноша увидел знакомые приметы − берёзу, на которой восседал Петя при первой встрече, изображая из себя дикаря, высокие сосны с плетущимися по ним лианами, и даже «дорогу», которая возникла, когда увозили его мотоцикл в кром.

− Теперь узнал! – не понятно, чему обрадовался Лёшка. – Там лежал ты, вот таким макаром, − Лёшка раскинул руки в стороны, закрыл глаза и скорчил трагическую физиономию. – Я не могу понять, как я мог тебя сбить мотоциклом? Антиаварийная система дублируется, и не могла дать сбой. Ты что-нибудь помнишь, как это произошло?

− Не-а… ветром, как швырнуло на землю! А когда открыл глаза, увидел тебя.

− Значит, я не сбивал тебя! – отлегло от души у Лёшки.

Они полезли через куст и замерли, увидев, как в сотне метрах от них, из дрожащего воздуха, вырисовались два странных и страшных существа. Петя впал в глубокий ступор. Его обморочная бледность и остекленевшие глаза, испугали Лёшку больше, чем выползающие из нереальности зверо-танки. На вид они были, в самом деле, страшные, но не до такой же степени, чтобы пугаться, мгновенно окаменев гранитным истуканом.

Лёшка с интересом наблюдал за явленцами «ни откуда», и прикидывал в уме кто они такие: живые существа, киборги или роботы. Ответ не получался однозначным, уж слишком они были противоестественны по своей сущности. Массивные тела, как у мастодонтов, покрытые серой складчатой шкурой с металлическим отливом, но головы, как нечто чужеродное, похожи на башни танков со стволами − сегментными хоботами, вытянутыми вперёд. Ни глаз, ни ушей, зато какие-то наросты, как маленькие кратеры. А вот конечности были со ступнями и когтями не животные, и не человеческие.

− Жуткая «неведома зверушка» − сделал вывод Лёшка. Он толкнул Петю в бок, зашептал ему на ухо. – Петь, это кто?

− Жути… − деревянным голосом отозвался он.

Существа резко развернулись в их сторону, вскинули хоботы. Металлический лязг и пронзительный звук, резанули слух, и отдались колкой болью в перепонках. Юноши зажали уши ладонями и от боли скорчились в кустах, которые мелко дрожали и теряли листья. Оглушённые, ничего не понимающие, они сидели и тупо смотрели, как к ним приближаются жути. И не было ни сил, ни желания спасаться, от надвигающейся смерти. Апатия… Безразличие…

Лязг жутей слился со скрежещущим звуком, донёсшимся сверху, и на них спикировал змей. Он налетел тёмной многотонной махиной, ударил запредельным давлением, сбил с ног и покатил жутей по земле. Пыхнул огнём и дымом, обдав одного жутя. И тот вспыхнул объятый текучим пламенем, барахтался в полыхающей луже, будто огромный перевёрнутый жук. Второго, змей ударил хвостом, уходя на вираж. Однако жуть оказался проворным, устоял на ногах и пружинно подпрыгнув, вцепился когтями в змея. Они рухнули на землю.

Юноши пришли в себя, будто с них сняли заклинание оцепенения, и сорвались с места, убегая к ближним деревьям, и оттуда наблюдали за битвой. Отчего-то в этой схватке, змей стал своим, и Лёшка с Петей переживали за него изо всех сил.

Змей рвал жутя зубами и когтями, оторванные части летели во все стороны. Возле кустов шмякнулся хобот и попытался, извиваясь уползти в кусты, но змей прихлопнул его хвостом.

Юноши, глянув друг на друга, одновременно сказали: «А если бы мы там были!»

Змей дрался агрессивно и побеждал! Но из кратеров на голове жутя, вдруг, ударили тонкие, яркие лучики, разрезая плоть змея на правильные квадратные ломтики. Змей выл, стонал, надрывно хрипел, струи крови и пара вырывались из ран, но он не выпустил врага из захвата, перекатился вместе с ним в огонь, где в последних судорогах вздрагивал конечностями первый жуть. И вмял, слепив в бесформенный ком обоих жутей. И сам ослаб, безжизненно уронил голову. Из раскрытой пасти, с последним выдохом вырвалось пламя, разжигая погребальный костёр. Огонь вскинулся, загудел, завихрились искры огненными шершнями. Раздался глухой хлопок, и юношей бросило на землю взрывной волной. Со стороны Тропы летающего змея донёсся протяжный тоскливый клич, на который уже некому было ответить. Петя с Лёшкой поднялись на ноги, в ушах звенело. На месте взрыва никаких останков, только большое чёрное пятно на выжженной, потрескавшейся земле. Лёшка был потрясён, он хотел подойти и отдать дань уважения змею, на месте его гибели, но Петя его остановил.

− Не подходи! Это проклятый круг. Если возле него постоишь, помрёшь через неделю. Раньше мы не знали, откуда они берутся. Надо маме Весте рассказать. Теперь сюда нельзя приходить неделю, пока пятно травой не зарастёт.

− Так быстро! – удивился Лёшка.

− На таких местах трава вымахивает в три человеческих роста за девять дней. – Пояснил Петя. – Побежали скорей отсюда!

− Подожди, хобот в кусты уполз, надо его добыть и припрятать. Говорят, что Злыдни ищут здесь каких-то биониксов, может это жути? – и он побежал к кустам.

− Постой, кто говорит-то? − спросил озадаченный Петя, но Лёшка только рукой на него махнул.

Хобот нашёлся быстро, там, где змей ударил его хвостом. Лёшка опасливо дотронулся, он был холодным и неподвижным. Петя принёс лиану, продел её под хоботом затянул петлю.

− Потащили, спрячем в брошенном логове хорта. − Петя подал один конец лианы Лёшке.

Логово находилось недалеко от поляны. Юноши затолкали хобот под корни дерева, забросали ветками и листьями. Теперь можно было возвращаться.

− Петя, давай по земле пойдём в кром, по деревьям я просто не смогу. – Взмолился Лёшка.

− Ладно. Я тоже устал, мало чуть круг не замкнули окрест крома. Пойдём через болото, но не болтать и не отставать!

И они пошли через болото, русалка сидела на месте, и не обратила внимания на молчаливые фигуры, торопливо прошмыгнувшие мимо. Юноши подходили к западным тайным воротам, которые открывали при скрытных вылазках. Парни стояли на крутом берегу рва, и Петя прокричал, подражая какой-то птице, очень немелодично. Наблюдавший за ними стражник прочирикал что-то в ответ. Петя опять прокричал и в конце рулады добавил – "Посланник".

− Это Мирновский пароль? – Лёшка тихонько посвистел, так как Петя он бы не смог.

− Нет, это птичий язык, слов в нём мало, но поговорить можно.

Из башни махнули мечом крест-накрест. Потом Лёшка заметил, как на противоположном, таком же высоком, но проросшем ивняком берегу, метрах в десяти от башни, дрогнули заросли, и из них показалась лодка с лодочником.

Стражник подплыл к ним, и юноши погрузились в лодку. Молодой воин умело управлялся с веслом, никаких всплесков. В ивняке был спрятан ход. Как только они проплыли под стеной, за их спиной, снизу поднялся заслон, плотно закрыв проём, а сверху опустилась тяжёлая металлическая решётка. Их путь окончился в низком строеньице, вроде железной клети. Другой стражник впустил всех троих в кром, и запер клетку на тяжёлый замок. И здесь не обошлось без "ритуала валяния в ногах", все стражники склонились уперевшись лбами в землю.

Лёшка устало махнул рукой и сказал: «Воины несите свою службу бдительно!» − на этом его «пламенная» речь закончилась, и они побрели с Петей к сушильне.

«Это хорошо, что мы вернулись через тайные ворота, у стражи не возникло вопросов, как мы с Петей, не выходя из крома − вернулись в него». – Думал Лёшка.

У костра вальяжно развалился Пестерь. Уже издалека Лёшка услышал его мысли.

«Явился, не запылился, новоявленный – никем не представленный! И что теперь ждать от этого супостата!» − злые осторожные глазки кололи, как крапивные иголочки, приближающегося Посланника. Пестерь вовремя опомнился и его мысли стали благостными, слаще патоки.

Лёшка не подал вида, что Пестерь теперь перед ним, как на рентгене. А сам закрыл доступ к своим мыслям.

Пестерь проворно, для своего возраста, вскочил на ноги, оттолкнул Петю (чтобы тот не возомнил, что и ему кланяются), и подобострастно поклонился Лёшке. Заговорил льстиво, заискивающе.

− Да не разгневается долгожданный Посланник, благословенных светил небесных, да снизойдёт вниманием своим к учтивым словам Великой Светлой Ма, бережно донесённым, покорным исполнителем воли вашей. Правительница почтеннейше просит, осчастливить её вашим присутствием.

Лёшке совсем не хотелось идти во дворец и целый вечер выслушивать льстивые, напыщенные речи Ма и знати. И неожиданно «нашёл» прекрасную отговорку, прозвучавшую в его голове, да ещё и Петиным голосом.

− Пусть не сочтёт Великая, мой отказ за обиду. Я вынужден излечить целебными травами, немощь телесную, после битвы с жутями, произошедшую сегодня на Вепревой поляне. – Сказал он, с трудом скрывая удивление, и прибавил ещё одну ложь. – Мной были повержены и сожжены два жутя. На место битвы наложено проклятье до девятого дня. Это отняло много сил. Я устал и хочу отдохнуть.

Пестерь от страха покрылся красными пятнами. Низко и часто кланяясь, стал удаляться и рысью кинулся к Светлой Ма с докладом.

− Кстати, Петя Кантропов остаётся у меня в услужении. Я сказал! – вдогонку крикнул Лёшка.

Пестерь крутанулся юлой в поклоне и, без возражения, зарысил дальше.

Лёшка перевёл дух и, строго посмотрел на Петю. Он не скрывал недовольства.

− Пожалуйста, не заставляй меня лгать!

− А это вовсе не враньё, а военная хитрость! – парировал Петя.

Лёшка заметил, что из-за сушильни осторожно выглядывает Ляна.

− Ты чего там прячешься? − спросил он. − И где мама Веста?

− Она пошла "раненым" чирьи лечить. А тут, пересмешник вернулся, только я его в пустую клетку посадила, накормила. Гляжу, Пестерь идёт! Чтобы он ничего не подслушал, спрятала птицу, и сама спряталась.

Ляна исчезла за сушильней и через мгновение показалась с клеткой в руках.

Петя осторожно взял птицу, слегка щёлкнул по клюву и пересмешник, одним словом, без пауз выпалил: «ЭнергоблокразряженпросипомощиуВени!»

− Телеграф – древнее средство коммуникации. – Пробурчал Лёшка. – Надо звонить Вене.

Огромные глаза Ляны стали ещё больше, что казалось секундой ранее совершенно невозможным. Страх затушевал бирюзовую синь, и радужки глаз стали цвета патины на бронзе. Петя тоже отреагировал на упоминание Злыдня, зябко поёжившись.

Страх перед Злыднями угнездился в их сознании прочно и надолго. Упрекать Драков за это нельзя, натерпелись от неадекватных выходок и шуточек Зыйлей-дейнь-нейев, по полной программе шоу-триллера. Лёшка бы и за себя не поручился, будь он на месте Драков. И хоть он человек не суеверный, наверное, всё равно не смог бы справиться с древними ужасами, спрятанными в потаённых уголках каждой человеческой души. Если бы при первой встрече со Злыднем, не было рядом Ляны, трудно даже вообразить, чтобы Лёшка сделал: убежал с воплями, упал в обморок или стал кидаться камнями в Злыдня. Другое дело, как быстро человек может подавить и подчинить свой страх, найти разумное объяснение пугающим проявлениям непознанного. Лёшке это удалось, спасибо фантастическим книгам и фильмам. И аборигенам, на свой лад, почти удалось, они причислили Злыдней к многочисленной нечисти, встречающейся на планете. Бояться их не перестали, но научились (немножко), использовать в своих целях.

Лёшка стал терпеливо объяснять Пете и Ляне, что Злыдни – это пришельцы с другой земли (планеты), которые называют себя Зыйлей-дейнь-нейями. Созвучно со Злыднями, верно? Инопланетяне изучают на Ириде (так они называют на своём языке вашу планету Знамение), природу, животных, разумных и не особо разумных людей, их обычаи. По своей сути пришельцы не злые, и не хотят навредить местным обитателям, а пугают затем, чтобы любопытные туземцы не приближались к их базам. Лёшка считает, что это типичная ошибка инопланетян. Давно замечено: чем больше загадок, тем больше соблазнов их разгадать. Запугать местных жителей, вселить мистический страх перед Злыднями, они сумели без труда, а подавить природное любопытство не смогли. Иванову и Лёшке повезло, им удалось пообщаться с одним из Зыйлей-дейнь-нейев – Веней (впрочем, Пете и Ляне – тоже). Это он спас Петю от говяды и змея, усыпив их. Лёшка напомнил, что говорил им об этом открытым текстом, и про Веню упоминал не в шутку! И Дозора Злыдень выручил из беды, в образе Жулана. Веня хороший, и он очень надеется, что Драки с ним подружатся.

Эта длинная тирада, похоже, не зажгла в сердцах Ляны и Пети пламенного желания кинуться в объятия Вени и облиться слезами благодарности.

− Выходит, Жулан – это и есть Злыдень Веня? А все над ним издевались, как могли. Вот уж, и правда, триста тридцать три несчастья и вечное невезение, даже Злыдень в него вселился! – задумчиво сказал Петя. Потрясённая Ляна молчала.

− Нет, ребята, всё не так. Ваш, катастрофически невезучий Жулан, существует сам по себе, никто в него не вселялся. Просто Веня может принимать разные образы. – Уже устал разъяснять Лёшка.

− Понял! Он – перевёртыш! – испуганно воскликнул Петя, а Ляна тоненько пискнула.

− Ничего вы не поняли! – разочаровался Лёшка. – Или из упрямства не хотите признать, что Веня, которого вы называете Злыднем, такой же гуманоид, как я, как ты, Петя, и ты, Ляна. Он такой же подросток, не старше нас. Правда, цвет лица у него, и сам облик странный, но это ничего, к этому быстро привыкаешь. Если бы вы увидели наших субкультуристов − стимпанков, гаучеро и хэлс-готов, то Веня показался, по сравнению с ними, просто красавцем! Внешний вид не самое важное, главное, что он хочет дружить. Вы в своём мире не боитесь всяких чудовищ, а обыкновенного дружелюбного инопланетянина перепугались до припадков и судорог.

− Вот и пойми тебя, сам толком объяснить не можешь! Не водятся у нас «инопланетянина», и «доприпадков, исудорог», так чего их бояться? А Злыдни есть! – возмущённо засопел Петя.

Лёшка чуть не зарычал от досады.

− Объясняю в последний раз! – это прозвучало как угроза. – Есть у вас инопланетяне – это Веня! А припадки и судороги, приключатся со мной прямо здесь и сейчас! Веня хочет с вами по-дру-жить-ся! – по слогам почти прокричал юноша.

− А припадки и судороги не хотят? – наивным голоском спросила Ляна.

− Это вообще не существа, а проявления нервных заболеваний! Вы на самом деле тупите или талантливо придуриваетесь? – Шумно выдохнул Лёшка и вытер ладонью лоб. – Аж вспотел, пока вам объяснял!

− Лёшка, а инопланетяне страшные? – в глазах Ляны индевел холодок ужаса.

− Как тебе сказать, всякие бывают, и страшные, и красивые. – Вспомнил он персонажей фильмов. – Я для вас тоже инопланетянин.

Ляна широко распахнула глаза, недоверчиво окинула его с ног до головы.

− Да, какой ты инопланетянин! Ты Посланник Бога Рода!

− В Посланника я сам не верю, а ты свято уверовала? – со смешанными чувствами спросил юноша Ляну.

− Сейчас ты и сам уверуешь… − вмешался в разговор Петя. – Ты думаешь, что с Ивановым колдуны Верховной Ма не проводили ритуал Посланника? Проводили! Собрали самых сильных колдунов и ведьм, но не получилось, не проявились признаки. А с тобой другое дело. Мама Веста одна обряд провела, и все приметы Посланника на лицо, вернее на лице и руках! И заклинание неуязвимости само заработало, и чтение мыслей легко проявилось!

− Ну, хватит, заболтались мы что-то, − засмущался Лёшка − пора Вене звонить. Да, не бледнейте вы, всё будет хорошо, он парень что надо! – Он погладил блёстку, и все услышали Венины мысли.

− Любезно было с твоей стороны, замолвить за меня доброе словечко, перед аборигенами.

− Ты что, подслушивал? Может, и подглядывал? – почти обиделся Лёшка.

− Ну, что ты! Я просто выполнял свою работу – наблюдал. Сегодня моё дежурство. – Сказал извиняющимся тоном Веня.

− Тогда ты в курсе, мне нужен энергоблок, комп в «коме».

− Могу предложить уникальный источник энергии. Пользуйся, только не болтай, что на Монстре установлена вечная атон-батарея.

− Так уж и вечная! – засомневался Лёшка.

− Уверяю тебя, вечная. Теперь придётся менять мотоциклы, а не батарею!

− А она подойдёт моему Монстру? – засомневался юноша.

− Потребуется установка универсального адаптера, − задумчиво ответил Веня.

− Сколько времени займёт установка? Комп на пределе!

− Уже… − с ленцой ответил инопланетянин.

− Это как?! − поразился Лёшка молниеносному результату.

− У нас свои технологии. – Загадочно произнёс Веня. – Иди, проверяй и комп, и системы, не всю же работу за тебя делать…

− Спасибо, − с недоверием сказал Лёшка и, помчался к мотоциклу.

На пульте весело перемигивались индикаторы. В салоне звучала ритмичная мелодия, и комп мурлыкал в такт, «подпевая»!

− Привет, Монстр! – радостно гаркнул Лёшка.

− Зачем так напрягать связки? Децибелы зашкалили! Всплеск эмоций превысил норму. Возьми себя в руки, командир, иначе медиком примет меры. Я, как и ты, рад нашей встрече, но я же держу под контролем свои эмоции.

У Лёшки подкосились ноги, он плюхнулся в кресло пилота. От изумления, некоторое время, он слова вымолвить не мог. Но сделал усилие, и заставил себя успокоиться.

− Монстр, что с тобой произошло? Ты стал слишком болтливым…

− Милый мой, командир, тебе не приходило в голову, что интеллектуальный уровень электроники, может зависеть от качества энергообеспечения?

− Отставить «милый мой», «дружочек» и другие неуставные обращения! Допускается: «командир», обращение по имени, и даже по отчеству! (Ничего себе, Монстр совсем разболтался, субординацию не соблюдает, брандахлыст* этакий!) − Лёшка, вдруг, понял, что подражает своему отцу! И продолжил более мягким тоном. – Монстр, у тебя наники эволюционировали?

− Мой интеллект возрос! − с гордостью ответил Монстр.

− Позволь спросить, возрос в техно или в гуманитарном направлении?

− В техно!

− В таком случае, хватит болтать, приступай к сканированию систем и наладке!

Лёшке показалось, что комп печально вздохнул. Юноша занервничал.

− Слушаюсь, командир, приступаю к сканированию и наладке. – Без энтузиазма ответил комп.

Странно было слышать эмоциональную речь компьютера. Раньше Лёшка неосознанно одушевлял своего Монстра и относился к нему, как к живому существу. Теперь же, когда он заговорил не механическим, а живым голосом, Лёшку это не обрадовало. Его мозг взбудоражили опасения, как бы Монстр не возомнил себя разумнее хозяина и не стал бы им помыкать (в фантастике много таких примеров). Лёшка судорожно схватился за миелофон, потёр блёстку и мысленно заорал: «Веня, что ты сделал с моим Монстром!?»

Раковина завибрировала, и Веня насмешливо сказал: «Ничего сверхъестественного. Обычные нанотехнологии. Да, не паникуй ты! Монстр настолько разумен, на сколько, должна быть разумна техника. Теперь вы будете расти, и развиваться вместе. И перестань выдумывать страшилки. Хи-хи-хи, оказывается в вашей цивилизации такие смешные предрассудки!»

У Лёшки уши заалели от стыда, позорно выглядеть дикарём в глазах другой цивилизации.

Коломес – человек, говорящий глупости.

Брандахлыст – никчёмный, праздношатающийся человек, прожигающий своё и чужое время.

Глава 11

ГЛАВА 11

Лёшка выслушал доклад Монстра о готовности, вылез из салона всё ещё взволнованный, но уже довольный. Нынешнее состояние мотоцикла оказалось невероятным, это как разница между роботом-пылесосом и космическим кораблём!

Петя, Ляна и даже мама Веста ходили вокруг Монстра с некоторым страхом и огромным интересом, разглядывая его.

− Не желаете прокатиться? − спросил Лёшка, немного бравируя перед ребятами.

У Пети можно было и не спрашивать, он давно был готов запрыгнуть в салон, а Ляна осторожничала, однако ни за что не хотела отстать от брата и последовала бы за ним куда угодно. Мама Веста отказалась (Лёшка видел, что не от страха, а по другой причине). Петя проворно юркнул в салон и, подпрыгивая в удобном упругом кресле, завертелся, осматриваясь кругом. Хорошо, что Лёшка, благоразумно посадил его на пассажирское место, иначе, Петины шаловливые ручки, что-нибудь уже нажали, чего нажимать нельзя. Ляна сидела чинно с прямой напряжённой спиной, сложив руки на коленях и не поворачивая головы, только глазами осматривала салон.

− Ляна, чего ты сидишь, будто шест проглотила? Можешь двигать не только глазами! – хихикнул Лёшка.

Ляна поджала губы и сердито посмотрела на него, но так ничего и не сказала. Зато Петя продолжал вертеться, будто сорока на колу.

Сейчас привратников родимец хватит, когда увидят, что мотоцикл без лошадей ездит! – Петя чуть не захлебнулся от восторга, представляя, как Мирны струсят.

− А мы через ворота не поедем… надоело смотреть, как стража в пыли валяется, – сказал Лёшка загадочным голосом.

− Тогда как? В подземный ход твой Монстр не влезет! – озадаченно почесал затылок Петя.

− А мы сиганём через частокол и ров! С новой батареей мотоцикл сделает это без труда. Ляна, помнишь, ты мечтала, чтобы Монстр летал и был невидимым? Вот мы и полетим невидимые. Сразу предупреждаю, не пугайтесь. Сидите смирно. Кресла вас «обнимут», чтобы вы не вывалились, так что не выдирайтесь и не кричите, как дикие кошки. Летать в первый раз всем страшно. Потом вы привыкните и возможно, вам даже понравиться. Ну, поехали. Монстр, стартуй помалу.

− Есть, командир! – бодро ответил Монстр. – Включить дисплеи «прозрачного фюзеляжа», чтобы пассажиры смогли полюбоваться пейзажем с высоты птичьего полёта?

− Нет! – поспешно ответил Лёшка. – На первый раз, пассажирам хватит впечатлений без дополнительных эффектов.

Взлёт был вертикальным и плавным. Лёшка наблюдал за ребятами. Ляна, вцепилась руками в обнявшие её подлокотники и втянула тонкую трогательную шейку в плечи, вся сжалась в комочек, отчего напоминала испуганную мышку. Петя, как-то сразу присмирел и слегка побледнел, но держался мужественно.

− Смотрите через фонарь, сейчас мы медленно поднимаемся над частоколом, вон стражники на башне. Бездельники, в кости играют! Куда десятник смотрит! − Лёшка как мог, отвлекал, чтобы ребята, хоть немного расслабились. − Всё хорошо. У нас детям разрешают летать на мобициклах с двенадцати лет, а с родителями вообще с младенчества, так что вы поздно начали …

Кром, ров и поле остались позади.

− Командир, задай направление. – Завис над лесом Монстр в ожидании приказа.

− Покрути панораму. Медленно, чтобы голова не закружилась у ребят, −приказал он Монстру и обратился к Пете. − Посмотри, куда нам дальше лететь.

− Справа… теперь прямо, самые высокие деревья… растут на Вепревой поляне… нам туда. – Сквозь сомкнутые зубы процедил Петя.

Он даже говорить нормально не мог, так был напуган и поражён открывшимися просторами.

− Монстр, слышал, нам туда, вперёд… медленно! «Медленно» − самое популярное слово сегодня. Снижайся и на бреющем… − Лёшка не успел договорить.

− Понял… медленно. – Насмешливо сказал Монстр.

«Гляди-ка, он ещё и ёрничает!» − возмущённо подумал Лёшка.

Монстр снизился, его сильно болтануло. Он быстро набрал высоту, выровнялся. Оказалось, на уровне макушек деревьев были сильные завихрения воздуха.

На зелёные лица Ляны и Пети было жалко смотреть.

− Спокойно, ребята, всё нормально. Вас тошнит? Потерпите, сейчас приземлимся. – Уговаривал их Лёшка.

Монстр всё же исхитрился плавно приземлиться на полянку, и сразу открыл двери. Ляна и Петя вылетели из салона и умчались к кустам.

− Вестибулярный аппарат никакущий! Монстр, сболтай-ка два коктейля «Авиа-море», отпаивать будем наших страдальцев.

Когда вернулись измученные ребята, Лёшка подал им сначала освежающие салфетки, а потом по мензурке лечебного коктейля, который они выпили с жадностью. Мученики авиационного прогресса оживали на глазах. И румянец появился, и настроение улучшилось. Даже страх перед полётами прошёл – Лёшка сделал такой вывод, когда Монстр сообщил о появлении троих неизвестных человекообразных и предложил переместиться в более безопасное место, первыми в салон попрыгали Петя и Ляна. Лёшка занял командирское кресло и стал наблюдать за косматыми существами. Когда они шли на двух ногах, были похожи на больших людей, с длинными руками, а когда передвигались, опираясь ещё и на руки, их можно было перепутать с животными, например, с огромными орангутанами.

− Дикари рыскают, – сказал Петя. – Ищут, чего бы украсть! Как сухариком похрустеть, найдут схрон и утащат хобот! – заволновался он.

Петя оказался прав, Дикари отыскали хобот с лёгкостью, будто у них был сканер. Они с радостными воплями потащили его через лес.

− Ребята, а где Дикари живут? − У Лёшки возникло желание отследить и узнать, зачем им, дремучим, сдался хобот жутя?

− Где-то там… − неопределённо махнула рукой Ляна в восточном направлении. – В Долине речек, за Хортовым логовом, где Рыцари живут, нам туда ходить не разрешают.

− Ну, что, полетели за Дикарями, посмотрим, куда они хобот понесут?

− Только не высоко, а то мне ещё страшно! – выпалила Ляна и засмущалась.

− Ага, полетели, посмотрим какой у Рыцарей кром, кто его видел, говорят, что очень странный. – Согласился Петя.

− Низко лететь не стоит, вы болтанку плохо переносите, – ответил Лёшка Ляне, а Пете только согласно кивнул. − Монстр, установи наблюдение за Дикарями и следуй за ними, на километровой высоте.

− Есть, командир! – ответил Монстр и, поднявшись на заданную высоту, последовал за человекообразными.

Дикари неслись по лесу невообразимо быстро, для двуногих существ. Монстр установил, что скорость их была около пятидесяти километров, и они пробежали, без передышки и, не снижая темпа, двадцать пять километров по пересечённой местности!

− Живые существа так быстро не бегают… − задумчиво сказал Лёшка. – Может они не живые… возможно биороботы?

− Не живые Тухляки, тоже быстро не бегают! – Возразил ему Петя.

Кто такие биороботы он не знал, потому незнакомое слово просто пропустил мимо ушей.

− Тухляки – это мертвяки? – внутренне похолодел от ужаса Лёшка.

− Ну да. Но они редко появляются, если человек умер во время лёта мух-мертвоедиц. Вот когда мертвоедица из покойника крови попьет, он ходить начинает, живых заедает. – Зловещим шёпотом сказала Ляна. − Два Лета назад, Верховной Ма вздумалось воевать во время лёта мертвоедиц, и пошли по дорогам тухляки, много народу безвинного загрызли. Пришлось всем миром на дорогах ловчие ямы рыть, на дне огонь разводить и тухляков туда заманивать. – Продолжила она, дико тараща глаза. – Вот уж страху натерпелись, пока всех тухляков извели!

– Ну и в «чудный мирок» я вляпался! А что-нибудь приятное у вас водится, например, добрые феи или белые и пушистые единороги?

− Слыхом не слыхивал, что за феи? А живых единорогов Лет сто уже не видели, только орудия огнемётные с таким названием есть, страшная силища! – со смесью страха и восторга ответил Петя.

− Смотрите! Что это? – Ляна даже попыталась привстать, но кресло не позволило. – Это кром Рыцарей?

Прямо по курсу высился космический корабль, огромных размеров.

− Два на четыре, на километр! – определил габариты Монстр. − Облететь справа, слева? – осведомился он.

− Да без разницы, осмотрим по периметру, а потом сверху! Сними всё подробно, видеодокумент как-никак! Вот это удача! – ответил ему Лёшка, как отмахнулся, потому что Монстр отвлекал от созерцания невиданного зрелища.

Корабль − не «тарелка», не «треугольник», и не «сигара», а сооружение очень сложной конфигурации. Он лежал, слегка завалившись, на правый бок в котловине, заросшей по краям лесом.

«Этот космический летательный аппарат, не предназначен для посадки на планеты, судя по конструкции, следовательно, на Знамении он мог оказаться, потерпев крушение. Однако видимых разрушений нет, или его уже восстановили? Должно быть, экипаж многочисленный и техническая база на высоте!» − думал Лёшка, рассматривая чужую технику.

− Командир, из корабля вышли существа, просканировать их не удаётся. – Сообщил Монстр, и вывел картинку на монитор.

Напротив Дикарей стояли четыре существа. Они были похожи на рыцарей. Облачены в сверкающие серебристые латы, и лица их скрывали опущенные забрала. Все одного роста − чуть ниже среднего человека, да и фигуры хлипкие, скорее подростковые, а не взрослых воинов. Даже приклонившиеся на одно колено Дикари значительно возвышались над ними. Живописная компания молча (ни звуков, ни жестов), сконцентрировала внимание на лежащем на земле хоботе, а потом, Дикари подняли хобот, участники встречи синхронно повернулись и разошлись. Рыцари скрылись в корабле, а Дикари побежали дальше.

− Не договорились, сделка не состоялась, хобот Рыцарям не нужен! – сделал вывод Лёшка. – Корабль никуда от нас не денется, потом подробнее его осмотрим, а вот лохматые стайеры могут убежать. Монстр, давай за ними!

− Выполняю! Как насчёт развлекательной программы: музыку, видео? – с лакейской услужливостью спросил он.

− Не отклоняйся от поставленной задачи! Каким ты, однако, стал беспечным…

− А что тут такого? Музыку послушать – это проявить беспечность, беззаботность, безалаберность… какие ещё синонимы? Спокойная музыка расслабит пассажиров и скрасит время в пути! – продолжил препираться Монстр, не дав договорить Лёшке.

− И, чересчур болтливым! – сердито закончил юноша прерванную фразу.

− Понял! – осёкся Монстр.

− Не ссорьтесь, мальчики. – Подлила горючки к Лёшкиной злости Ляна.

− Ну, ё-ёжики кудрявые! «Мальчики»! Я что на Монстра похож или он на меня? – закипел юноша. – Да по возрасту, он дедушка!

− После ремонта, я как младенец, то есть, как новенький, только что с конвейера! − заспорил Монстр.

− Та-ак! – рассвирепел Лёшка. – «Разговорчики в строю!» − выкрикнул он любимую фразу отца, после которой прекращались все споры, отметались все доводы «за» и «против» и, подчинённому оставалось только выполнять приказ. – Сутки! Никаких пространных разговоров! Выполнять!

− Слушаюсь, командир… − обиженно ответил Монстр и умолк.

В салоне наступила непривычная тишина. Лёшка продолжал злиться и размышлять.

«Ну, дела! Что происходит? Даже Ляна стала отождествлять Монстра, с живым существом. Впрочем, и не мудрено, Монстр, хоть и не похож ни на кого из этого мира, но ведёт себя совершенно, как живой! Ляна… я тоже воспринимаю его, как живого, вот даже спорить с ним начал, как с живым. Искусственный интеллект у Монстра совершенствуется!»

Внизу простиралась ровное, безлесное плато, по которому мчались Дикари наперегонки. А впереди, как гигантский многокилометровый провал в земле, тянулся извилистый каньон, который начинался с водопадов трех речек.

Водопады гремели и, всё вокруг содрогалось от шума, падающей с огромной высоты, воды. Казалось, что речки не достигали дна каньона, а превращались в падающий туман, в котором цвели многочисленные радуги. Но, вопреки иллюзии, в клубящейся мари капель, они не пропадали бесследно, по дну каньона струились сверкающие нити текущей воды, которые сливались вдали в один бурный поток.

− Каньон «Птичья лапа», я бы так назвал это место. – Сказал Лёшка, любуясь грандиозным видом.

− Без тебя уже назвали «Долиной речек». – Сказал чуть насмешливо Петя.

Дикари подбежали к краю каньона и, остановились, замерев на несколько секунд, будто любовались пейзажем. Неожиданно, они перелезли через край и стали спускаться по отвесной стене, прижимаясь к ней спинами. Движения их были легкими и выверенными, будто они передвигаются не по нагромождению камней, а по невидимой лестнице с перилами.

− И куда их понесло? Хотят сорваться и разбиться? – ни к кому не обращаясь, спросил Лёшка. – Лихие скалолазы!

Петя и Ляна наблюдали с открытыми ртами за безумцами.

Дикари спустились метров на сто и, побежали горизонтально по скале, скрывшись под струями водопада. Монстр просканировал скалу, обнаружил искусственную, абсолютно прозрачную лестницу, и пещеру за водопадом, в которой скрылись Дикари.

− Получается Дикари и не дикари вовсе! Занятная лестница и логово тоже. Замаскированы хорошо, и добраться к ним сложно, но не нам, правда, Монстр?

− Угу – угрюмо буркнул Монстр.

− Подождём, пока они уйдут, не хочется с ними столкнуться, а потом исследуем пещеру. – Предложил Лёшка.

− Интересно, что они там прячут! − нетерпеливо ёрзал в кресле Петя.

Дикарей не было десять минут. Всё это время Монстр висел в воздухе. Невидимость позволяла не опасаться, что Дикари их заметят.

Человекоподобные выскочили из-за водопада уже впятером. Четверо тащили какой-то громоздкий короб, а пятый − торбу из блестящего материала. По вертикальной лестнице, «носильщики» поднялись без задержек и побежали в направлении корабля.

− Монстр, просканируй, какие существа присутствуют в пещере. Не хочется попасть с «корабля на бал» в объятья Дикарям.

− Командир, удаётся просканировать вход в пещеру и один зал, далее сооружение защищено. Давай, не пойдём туда? – обеспокоенно попросил он.

− Успокойся, ты и так никуда не идёшь, будешь снаружи охранять, вдруг хозяева вернуться. В пещеру пойду я и Петя.

− Я тоже пойду! − категорически заявила Ляна. − И не прекословьте, я всю жизнь хотела попасть в подземелье Дикарей, и увидеть их сокровища!

− Ладно, только держись позади нас и ничего не трогай! – неохотно согласился, Лёшка − Монстр, высади нас у водопада.

Мотоцикл подлетел к тому месту, где Дикари бежали горизонтально, а потом исчезали за водопадом. Оказалось, что вдоль скалы проложена широкая, прозрачная дорога, на которую и высадились юноши.

Ляну пришлось выволакивать из салона, она никак не могла поверить, что под ногами не пустота. Даже почувствовав надёжную опору, девочка кинулась к скале и, распласталась, раскинув руки, вцепившись в камни. Никто над ней не смеялся. Очень страшно, когда висишь в нескольких километрах от земли. Лёшка уверенно пошёл по дороге, следом с опаской двинулся Петя, а Ляна бочком перебиралась, не отрываясь от скалы. За потоком воды было сумрачно, но абсолютно сухо, потому что струи стекали по прозрачной выпуклой стене, нависающей козырьком. Лёшка остановился у входа в пещеру, поджидая ребят. Петя, подойдя к нему, шумно отдышался, под водопадом не было видно провала из-за водяного тумана, и прозрачная дорога казалась вполне материальной опорой серого цвета. Бледная Ляна вползла под сень струй и, перевела облегчённо дух. Здесь она почувствовала себя в безопасности. Вход в пещеру просторный и высокий, был самого что ни на есть, природного вида, но подойдя к нему вплотную, Лёшка почувствовал, что в нагрудном кармане комбика зашевелилась веточка-оберег, которую дала ему мама Веста. Он вынул, и осмотрел её. Веточка распрямилась и ощетинилась скученными в трубочку листьями, которые стали похожи на толстые серебряные иглы.

− Смотрите, что это с веточкой? – он поднял её над головой, чтобы Ляна и Петя увидели.

− Опасность! – прошептала Ляна.

В это же мгновение пещера осветилась изнутри, и ребята увидели два гигантских изваяния Дикарей, сидящих в позе «лотоса», глаза которых разгорались рубиновым огнём. Лёшка даже не успел отреагировать, когда четыре луча ударили точно в веточку. Последовала ослепительная вспышка, грохот и пальцы юноши ожгло болью.

Зрение прояснилось медленно. Лёшка потёр глаза, поморгал и посмотрел на ребят. Выглядели они ошарашено.

− Руки, ноги целы? Глаза видят, уши слышат? – спросил он.

− Что это было? Будто комонь в голову лягнул! – дрожащим голосом сказал Петя.

− Это веточка нас оберегла… − Лёшка вошёл в пещеру, − а идолам дикарским ответочку передала! Ребята, смотрите, как их разнесло в куски! Вот уж спасибо, вашей маме!

− Командир, все целы? Вас не завалило? Помощь нужна? – истерично тараторил Монстр.

− Всё норм. Продолжаем исследование. − Сухо отчитался Лёшка.

А про себя благодарно улыбнулся: «Беспокоится!»

Они прошлись по пещере, перелезая через каменные глыбы, в которые превратились истуканы и увидели, что за первым залом начинается ярко освещённая галерея.

− Пойдём, посмотрим, что там? – предложил Лёшка, и первым прошёл в прозрачную дверь.

Петя, а за ним Ляна, мало не наступая ему на пятки, поспешили за Лёшкой. Высокое, просторное помещение очень длинное, было вырезано прямо в скале. Стена со стороны каньона выглядела, как чередование колонн и узких окошек, на всю высоту помещения. Противоположная стена, с большими нишами, которые были наполнены всякой всячиной, чуть ли не насыпом. В первой нише, чего только не было от кухонной утвари, до ткацкого станка. В расписном сундуке, заполненном как попало, лежали женские украшения, и конская сбруя с коваными накладками, детали для телег, сёдел, дверные ручки и кольчуги.

− Художественный вкус у Дикарей, весьма своеобразный! – отметил Лёшка.

− Ой, это мой гребень! Я его потеряла, когда за морошкой ходила! − вскрикнула Ляна.

− Не трогай здесь ничего! − предупредил её Лёшка.

− Ещё чего, он мой! Это память об отце! Он сам гребень вырезал и камушками изукрашивал. Я не оставлю подарок отца Дикарям. – Запротестовала Ляна, и бережно положила гребень в торбочку на поясе.

Чем дальше ребята продвигались, тем больше было порядка в нишах. И вещи там встречались диковинные, предназначение которых не знал ни Лёшка, ни Петя с Ляной. И уж совсем их напугали и удивили недвижные жути, Летающий Змей и множество других знакомых и неизвестных науке животных и птиц. Последняя ниша повергла всех в шок. В Эту комнату были помещены люди! Всех возрастов, родов и сословий, в разных одеждах и даже один дозорный в полной экипировке, верхом на коне.

− Так вот куда попадают украденные Дикарями люди! – Сказала потрясённая Ляна, глотая слёзы.

Петя притянул сестру к себе и обнял. Был он озадачен, хмур, но не напуган.

Двери в следующее помещение раскрылись сами, и намеревавшиеся вернуться к Монстру ребята, поколебавшись, всё же вошли в помещение. Оно не было похоже на галерею, большое, светлое, без окон. Заполнено множеством сверкающих прозрачных прямоугольников, расположенных рядами. Лёшка подошёл к ним и ахнул.

В ближнем, соседнем и всех остальных "хрустальных гробах" помещались инопланетные существа, точь-в-точь такие, каким прикинулся Веня, изображая «Шалтая-Болтая».

− Кто это? – спросил изумлённо Петя.

− Какие страшные! – спряталась за брата Ляна.

− По-видимому, это экипаж космического корабля. – Ответил Лёшка и окинул взглядом помещение. – Особей пятьсот – шестьсот. Или погибли при аварии, или законсервировались, пока роботы – Дикари и Рыцари не восстановят корабль. Бежим скорее отсюда, Дикари будут защищать своих хозяев, так что нам не поздоровиться.

И они понеслись, будто ветер, страх придал им и скорость, и силы. Выбежали на площадку под водопадом.

− Монстр, ты где? – еле произнёс запыхавшийся Лёшка.

− Да здесь я! – недовольно сказал мотоцикл, снимая невидимость.

И все увидели, что он преспокойно умостился на прозрачной дороге, это облегчило погрузку. Когда все расселись по своим местам Монстр вдруг, сказал:

− Всеволодович, видеоотчёт сам монтировать будешь или мне заняться?

− Давай, рули отсюда, всё остальное потом… − устало сказал Лёшка.

Монстр взмыл над каньоном и взял курс на кром.

Глава 12

ГЛАВА 12

Утром Лёшка проснулся от беготни и суеты вокруг него. Юноша нехотя открыл глаза, и обомлел. Он хорошо помнил, прилетев в кром, они еле на ногах держались от усталости, после всех событий. Рассказали о своих приключениях маме Весте, без аппетита поужинали, и буквально, попадали у костерка, провалившись в крепкий сон. А теперь над Лёшкой простирался шатёр из лёгкой блестящей ткани, ковры возле его скромной постели – матраса, набитого душистым сеном, были усыпаны лепестками красных цветов, аромат от которых смешивался со свежестью утренней прохлады. По ткани шатра бесшумно метались скользящие тени. Лёшка уловил приглушённые, будто утонувшие в густом тумане звуки: шёпот, шелест одежд, чуть слышное бряцание оружия и кольчуг. Эти осторожные звуки испугали юношу, словно они исходили от затаившихся врагов. Сердце его сильно стукнуло в груди и, скакнув через невидимую черту страха, забилось часто и сбивчиво.

«Что они задумали? Может, хотят принести меня в жертву какому-нибудь чудовищу? Вот и лепестками украсили, на закуску, вместо салата!»

Со стороны задней стены шатра, раздвинув не сшитые внизу полотна, просунулась лохматая голова Пети. Он расплылся в радостной улыбке.

− Проснулся, наконец! Ну, и спать, ты здоров! Вставай, я тебе тут бадью принёс, чтобы справить нужду, рукомойник утренней росы для омовения и полотенце.

− Придумал тоже… я лучше в туалет схожу… − засмущался Лёшка, вскакивая с матраса.

− Да тебе шагу ступить теперь не дадут, даже в «срамное место» сопровождать толпой будут! Бери бадью, рукомойник и полотенце на крюк подвесь и, приводи себя в порядок, а я пойду за одеждой. У Посланника особая одежда! – сказал важно Петя.

− Можно подумать сейчас у меня не особая… − забурчал вслед исчезнувшему за полотном Пете.

После утренних процедур и сокращённой зарядки, Лёшка хотел помедитировать, но вернулся Петя с ворохом яркой одежды.

− Надевай праздничную рубаху и штаны, под ними не будет виден твой комбик, а что делать с обувкой? – Петя критически рассматривал Лёшкины бутсы. – На посланнике должны быть чёботы, сшитые из шёлка радужной пряденицы и украшенные драгоценными камнями и вышивкой. Смотри, какие красивые! – он сунул, чуть ли не под нос, пару обуви.

Лёшка не позарился на вычурные сапожки с загнутыми носками и твёрдо заявил, что бутсы не отдаст, потому что они с кондиционером.

− Ну, как знаешь… – обиженно прошептал Петя. – А я бы от таких не отказался!

Лёшка влез в красные штаны, натянул такого же цвета длинную рубаху, поверх которой Петя помог надеть тонкую золотую кольчугу, и навязал ему через левое плечо синий плащ. Расчесал резным гребнем непослушные Лёшкины вихры и пристроил на макушке что-то вроде полукруглого гребня в цветных камушках.

Лёшка просто рассвирепел, но всё равно, весь последующий спор вёлся шёпотом.

− Я что, девчонка, в побрякушки наряжаться!

− Мне лучше знать, как выглядит Посланник! – возмутился Петя.

− Откуда? Кто из вас видел его? Я Посланник! Как хочу, так и буду выглядеть! И не надо украшать меня, как священную корову! Обойдусь без ваших фантиков-бантиков.

− А как не поверит Верховная Ма, что ты Посланник? – горячо зашептал Петя. – Она такая недоверчивая… если глазу и уху не поверит, то и на зуб попробовать не побрезгует!

− Она что ли людоед? – саркастически спросил Лёшка.

− Нет, но лучше у неё не вызывать сомнений. С самозванцами и неугодными она жестоко расправляется. Медведи у неё не голодают! Потому у власти и состарилась.

− Ладно… − смирился Лёшка, − будь по-твоему, наряжай.

Петя старался. Навесил на юношу украшений, как на ритуальное дерево. Лёшка сначала молчал, а потом снова стал возмущаться.

− Сними хотя бы половину украшений, я же под их весом рухну или пополам переломлюсь!

− Не могу, это подарки от горожан. Не увидят на тебе своего дара – сочтут, что они прокляты, пойдут и со стены бросятся к щукам. Не бери грех на душу, потерпи, скоро привыкнешь к тяжести. К тому же из украшений, Мама Веста тебе магический знак составила! Вот сюда ещё одну брошечку приколю, и готово! О, я ещё забыл тебе отдать вот это. − Петя показал ему мешочек с монетами, который приторочил Лёшке к поясу.

− Что это? – заинтересовался юноша.

− Это твой выигрыш, ты же на меня поставил, а не на говяду, вот и выиграл. Сегодня утром Пестерь принёс, он у нас за деньги игральные отвечает. Теперь закрой мысли от всего мира, кроме нас с Ляной. Пора! − Петя подтолкнул его к выходу.

Полог откинулся, и Лёшка шагнул из шатра. Восторженный вскрик толпы утонул в металлическом звоне кольчуг и оружия, люди упали ниц и замерли. Стало так тихо, что юноша услышал стук своего взволнованного сердца, и дыхание перехватило. Он понимал, что должен сказать что-нибудь значительное, чтобы запомнили на века, но все красивые слова выветрились из головы. Лёшка стоял и испуганно моргал глазами. На нём мелодично позвякивали подвески и кольчуга, из-за крупной дрожи. Так его трясло, когда он в первый раз вышел на сцену в школьном спектакле. На репетициях ему было весело, текст уже казался собственными словами – он уверенно ходил по сцене и самозабвенно изображал самоуверенного нигилиста Базарова. Лёшка не относился к спектаклю серьёзно, такое старьё, которое выбрала Светлана Кузьминична – литераторша, для постановки, и найти было трудно, разве что древнегреческие трагедии. И, тем не менее, премьера состоялась, но чуть не провалилась. Вышел Лёшка на сцену, увидел ожидающие глаза зрителей, услышал смешок, по поводу его приклеенных бакенбардов и всё… заклинило. В голове пустота, ни одного слова из текста не помнит. Стоит истуканом и дрожит. Кое-как взял себя в руки. Сначала Базаров у него выглядел робким мямлей, потом Лёшка разыгрался и спектакль прошёл успешно.

«Наверное, каждая премьера сопровождается нервным мандражем». – Подумал он и, встретившись глазами с Ляной, обрёл уверенность.

Он стал говорить, будто для неё одной. Голос приобрёл уверенность, теплоту, искреннюю убедительность.

− Мирны, племя людское, я – Посланник Звёздного племени, пришёл к вам. Сбылось пророчество! Поднимитесь, Мирны, хочу посмотреть в ваши глаза и понять, что желает каждый из вас. Я научу, как стать счастливыми в жизни, и обрести благословение Бога Рода, укажу дорогу в Правь, после смерти. Я буду добрым наставником и терпеливым учителем, мудрым советчиком для тех, кто готов измениться к добру! И стану Божьей карой для тех, у кого тёмные и низкие помыслы, коварные планы и алчные желания!

При последних словах взметнулся порывистый ветер, и деревья в лесу так громко зашумели, что этот тревожный звук долетел до крома, и прокатился различимым шёпотом: «Истину говорит Посланник!»

Толпа дрогнула, ощетинилась, будто большой затравленный зверь, так был велик один ужас на всех, он сплотил толпу, превратив в единый испуганный неадекватный разум. Лёшку это не смутило, но озадачило. Он шёл среди Мирнов, слегка дотрагиваясь кончиками пальцев то до одного, то до другого человека, и образы, возникающие при прикосновении, изумляли юношу. Он, как бы вырывал душу из монолита настороженной толпы и рассматривал её. Вот у этой старицы душа похожа на искрящуюся цветными бликами хрустальную вазу, а у стоящей рядом молодицы на закопченный горшок. У спокойного, на вид молодца − на грубый кувшин, в котором яростно тлеют угли, а у этого старика (о, да это Пестерь!) – на чёрную кляксу. Так Лёшка обошёл всех пришедших к шатру Мирнов, странное чувство охватило его, будто он знает каждого человека, все их мысли и страхи. И он с лёгкостью может играть на струнах их душ, может дирижировать их мыслями и чувствами и менять их судьбы, поэтому за каждого он в ответе. Лёшку впечатлило вúдение сути людей!

Прибыла Светлая Ма на царской колымаге, внушительных размеров. Мирны подобострастно приветствовали её, а Лёшка даже головы не склонил. Его «дерзкое» поведение было реакцией на увиденную им, лживую и изворотливую душу правительницы.

Светлая Ма держалась важно, но всё же соизволила выйти из колымаги и приблизится к Лёшке.

− Готов ли ты, вьюноша, отправиться к Верховной Ма с визитом? – в голосе её слышалось некоторое пренебрежение.

«Быстро она оправилась от недавних страхов перед Посланником! В голосе слышатся повелительные нотки. Надо её на место поставить, пока не поздно, а то «позволит милостиво» ей ручку целовать! Тогда всё пропало… подомнёт под свою политику, пикнуть не успею!» − подумал Лёшка.

Он искал способ приструнить Светлую Ма, перебирая в уме варианты, чтобы она раз и навсегда, поняла, что Посланник не во власти её. А вслух сдержанно ответил:

− Я готов к поездке, но поеду не в вашей колымаге, а на своём мотоцикле. Люди Звёздного Племени прислали мне благую весть, что мотоцикл мой исправен и может служить мне всеми его силами. Не соблаговолит ли, Светлая Ма, путешествовать вместе со мной?

Лёшка уже начал злиться, напыщенная форма общения (хождение вокруг да около предмета обсуждения) напоминала ему игру зажравшейся кошки с зазнавшейся мышкой (сначала забавную, а потом скучную и пресыщенную). Одно порадовало: Светлая Ма была напугана его предложением, её глазки беспокойно забегали. Лёшка «слышал», как мысли её ворочаются, мозги тикают и щёлкают в лихорадочном поиске достойной отговорки. Нашлась она быстро.

− Без коней? Вынуждена отказаться! Законы наши гласят, что выезд Правительницы, должен представлять собой упряжку лучших лошадей и колымагу в царском убранстве. Взгляни, Посланник, сколько драгоценных каменьев и золота на моей колымаге, а кони – мощь и стать! А упряжь! Лучшие шорники и кузнецы трудились над ней. А на твоём мотоцикле ни одного, даже самого малюсенького бриллиантика нет! Царской особе не подобает путешествовать на такой не достойной колымаге.

«Выкрутилась! Ну, что ж, баба с возу – кобыле легче, по крайней мере, я свободен!» – злорадно подумал Лёшка.

− Позвольте проводить вас к вашей достойной колымаге, Светлая Ма. − Он подвёл её и помог взойти в колымагу. − Езжайте в добрый час. Я вас догоню.

− Самонадеянный вьюноша… ни одна упряжка не может сравниться с моими конями! Свита едва поспевает за ней, а уж догнать её немыслимо! − Снисходительно улыбнулась Светлая Ма.

− Позвольте вас уверить в обратном… – Лёшка неспешно удалился, чтобы не продолжать бесполезные препирательства. Пустые разговоры его уже изрядно утомили.

Ма велела погонять, и лошади, как безумные сорвались с места, понеслись к воротам, вздымая пыльные вихри. Мирны, расселись в подъехавшие колымаги, а кто и верхом, ускакали следом за Светлой Ма.

− Ох, и занудство, как в плохой пьесе! Еле спровадил. – Лёшка наиграно вытер лоб рукой.

− Правильно себя ведёшь. – Похвалила его мама Веста – Не дерзишь, а учтиво настаиваешь на своём. Держишься не приниженно, а на равных.

− Мама Веста, я увидел душу каждого Мирна! Разве такое возможно? Среди них есть светлые, мутные и очень чёрные души, как у Пестеря.

− Это правда, души у всех разные, не только у Мирнов. Нет плохого народа, есть плохое воспитание, испорченная мораль, ошибочное мировоззрение. Так устроен Мир. Иногда, трудно отделить плохое от хорошего. Увидеть души Мирнов, тебе помог наш народ, мы поделились с тобой этим даром.

− Драки так много умеют, чего не умеют люди Земли. В нашем Мире вы были бы известными экстрасенсами, целителями, даже волшебниками!

− Возможно, в условиях вашего Мира наши способности не развились за ненадобностью, и мы были бы обыкновенными людьми? – улыбнулась мама Веста.

Она принесла большую тарель с пирожками, Ляна расстелила на траве коврик для чаепития и, все уселись трапезничать. Наелись, напились вкусного травяного чая, и мама Веста попыталась сунуть Лёшке свёрток с пирожками с собой в дорогу, он отказался, сославшись на то, что в Монстре есть синтезатор пищи, так, что с голоду они не умрут. Она не обиделась.

− Ну, что ж, ступайте с Богом Родом, пусть он вас сопровождает и помогает! Пора уже ехать, иначе, не сможете догнать процессию. У Светлой Ма кони быстрые, будто ветер ураганный!

Лёшка только саркастически хмыкнул.

− Ляна, Петя поехали! – И сам удобно устроился за пультом управления. – Не беспокойтесь, мама Веста, я думаю, что всё будет хорошо.

Двигатели заработали непривычно тихо, но мощь их ощущалась явно. Монстр проплыл через ворота крома и, мгновенно пропал из глаз изумлённых стражников. Машина приобрела особенную плавность в движении, и необыкновенную стремительность, превосходящую земную технику спортивного и туристического класса. Мотоцикл помчался над дорогой. Лёшка ликовал, наслаждаясь, такую скорость его Монстр никогда не развивал. Вот, что значит полноценное энергообеспечение! Дорога летела навстречу, контуры предметов размазывались, и пейзаж отпечатывался в сознании размытыми цветными пятнами. Если Лёшка наслаждался полётом (пусть и очень низким), то Петя и Ляна прибывали в ужасе. Их застывшие, перекошенные до неузнаваемости лица и стеклянные неподвижные глаза испугали его всерьёз. И он непроизвольно скинул скорость, и как раз вовремя, иначе… мотоцикл врезался бы в «хвост» процессии. Лошади испуганно заржали, шарахнулись с дороги, опрокидывая повозки. Люди с воплями побежали в лес, а кто не смог убежать, валились в дорожную пыль и орали, от страха не своими голосами (мартовские коты точно бы обзавидовались их вокальным способностям – три октавы в одном вопле). Такого страху нагнал на них Монстр! Из поколения в поколение в легендах передавать будут!

К чести Светлой Ма, она не побежала и не завопила, только побледнела до синюшности, и сжалась в жалкий комочек (куда рост и стать её подевались). Лёшка выпрыгнул из мотоцикла и упругим шагом подошёл к колымаге Светлой Ма. С некоторой издёвкой сказал:

− Достопочтенная, теперь вы убедились в правдивости моих слов? Чтобы догнать вас, мне понадобилось несколько минут.

Ма ничего не ответила, только ритмично постукивала зубами, да смотрела затравлено. В этом полубезумном взгляде Лёшка увидел затаённую злобу – лютую и негасимую.

«Ну, вот, ещё одного врага нажил», − подумал он. – Ишь, как вызверилась, сказать ничего не может, а взгляд кровожадный, как у волчицы, так бы собственными зубами на лоскутки и порвала. Не любит, Светлая Ма проигрывать!»

Свита постепенно приходила в себя. Рабы успокоили лошадей, подняли повозки. Затем своих хозяев, отряхнули им одежды, усадили в повозки, и процессия двинулась дальше. Монстр пристроился за колымагой Светлой Ма, ехал на самой малой скорости, и по этому поводу возмущался больше и громче Лёшки. Юноше даже пришлось пригрозить отключением звука, это подействовало, как волшебный эликсир. Монстр присмирел.

Ехали долго и медленно, временами останавливаясь, потому Петя и Ляна на такой скорости чувствовали себя комфортно. Слушали музыку, и уже в четвёртый или пятый раз заказывали синтезатору конфеты, пирожные, соки. Каждый раз они удивлялись, как такое количество еды, умещается в такой маленькой коробочке. Потом решили между собой, что это волшебство и успокоились. Лёшка спорить не стал, потому что сам толком не знал, как синтезируется пища.

Путь, который Монстр проделал бы за десять минут полёта, на плачевной скорости конских упряжек, занял целый день. Только к вечеру процессия подъехала к городу-крепости Верховной Ма. Лёшкины смарт-часы показывали четыре часа пополудни.

Глава 13

ГЛАВА 13

Белокаменная крепость будто парила над холмом. По мере приближения к ней, обманчивая легкость пропала. Грозные стены с башнями выглядели абсолютно неприступно. Защищал кром широкий ров с водой, наверняка очень глубокий, потому что земляной вал перед стенами был крутым и высоким.

«И как же Светлая Ма хотела воевать с сестрой? Взять такую крепость не просто! Если только перелететь через стены, к счастью, приручить Змеев, чтобы на них летать, она ещё не догадалась! − думал Лёшка, рассматривая стражу, выстроившуюся у открытых кованых ворот. − Если только у неё здесь шпионы имеются, чтобы ворота открыть и войска запустить в крепость».

Процессия двинулась по мосту через ров. Дело это оказалось совсем не простым. Мост был весьма оригинальным − большие лодки-катамараны, с настилом, пришвартованные друг к другу бортами от берега к берегу. Повозки двигались на почтительном расстоянии одна от другой, потому что мост ощутимо колыхался.

Монстр мог обойтись и без моста. Однако, чтобы не пугать стражу и жителей города, медленно и низко проследовал над настилом. Стража суровая и мрачная, в ногах не валялась, но почтение выразила Светлой Ма, низко поклонившись ей. И мгновенно потеряла невозмутимость, увидев Монстра, который был копией колымаги Верховной Ма, но ехал он без лошадей, что являлось чудом или колдовством, по их разумению.

Ворота были широкими, четыре комоня в ряд, без труда могли пройти через них. Над воротами возвышалась сторожевая башня, и получалось, что вход в крепость проходил сквозь неё. Метра через три, «коридор» внезапно сужался, теперь только два всадника могли проехать через него рядом. А в стенах с одной и другой стороны, Лёшка увидел круглые отверстия в шахматном порядке.

− Для чего эти дыры? – спросил он у Пети.

− Это плющилки. Когда враги ворвутся в ворота, стражники запустят механизм, который выдвигает заострённые брёвна навстречу друг другу, а когда брёвна задвинутся, сверху падает борона. – Петя ткнул пальцем вверх.

Лёшка поднял взгляд, в указанном направлении. На цепях, уходящих в потолок, висел прямоугольник из толстых брусьев с перекладинами, из которых торчали длинные железные копья. Дальше, довольно высоко, из стен выступали закрытые балкончики и мостики с отверстиями для самострелов.

− Серьёзная фортификация! – восхитился Лёшка. – Не то, что у Светлой Ма.

− Зато у Светлой Ма воинов больше и воюют они лучше.

− Да ты, гордишься этим что ли? − удивился Лёшка. – А говорил, что Мирны плохие воины, что их Сваржичи побили.

− Сваржичи – самые лучшие воины, всех побеждают! Первыми никогда не нападают, а за земли свои, врагов нещадно бьют! – Петя говорил о них с благоговением, как о богах.

В городище на торговой площади перед воротами гомонили прибытники чужеземные, устало расхваливая свои товары (покричи-ка целый день, зазывая покупцов, а день уж совсем к вечеру клонился). Увидев «колымагу», которая катилась сама собой, купцы - прибытники, и вовсе потеряли дар речи. Похватали свои товары и разбежались кто куда.

Прямые улицы тянулись к центру городища. По главной дороге, которая была немного шире остальных и более наезжена, навстречу знатным гостям торопился немногочисленный кортеж. Четверо вооружённых копьями вершников сопровождали расписную колымагу.

− Светлую Ма встречают? Как-то непрезентабельно… − растерянно сказал Лёшка.

− Как, как? – подпрыгнула в кресле Ляна, новое и непонятное слово она восприняла как заклинание.

− Ну… − на мгновение юноша задумался, подбирая слова для объяснения. − Не солидно, без достойного вида. Разве так встречают даму высокого положения в Мирновском обществе?

− Это посыльный от Верховной Ма, значит, Светлую Ма, её свиту и Посланника сегодня не примут во дворце! – хихикнула Ляна. – В прошлую поездку так же было, тогда у Верховной капризы себялюбия разыгрались, а сейчас, наверное, тебя испугалась.

− А вот не надо было меня так наряжать, как пугало огородное, не только кони, но и люди взглянуть страшатся. – Попробовал пошутить Лёшка, но его юмор не поняли.

− Верховная Ма не вида твоего прекрасного испугалась, а кары заслуженной от Посланника, не праведница же она, сама знает! – стала оправдываться Ляна.

− Да понял я! Это шутка была… не удачная. – Вздохнул юноша.

Тем временем кортеж посыльного остановился и большой, тучный как облако вельможа, выбрался из своей повозки, неожиданно лёгкой трусцой подбежал, и стал кланяться в закрытую дверь колымаги. Светлая Ма распахнула её с такой силой, что чуть с петель не сорвала. Гневное лицо Ма полыхало злобой. Кинувшегося с приветствиями вельможу она оттолкнула ногой и велела возничему ехать вперёд. Самостоятельно встать с коленей толстяк не смог, и двое спешившихся всадников стали его поднимать. Однако увидев движущийся чёрный, блестящий мотоцикл, бросились ему под шасси с криками и стонами. Монстр подпрыгнул вверх, отреагировав, на упавших в опасной близости людей и проплыл над ними.

− Ненормальные, честное слово! А если бы я наехал, нечаянно? – совсем по-человечески возмутился он.

− Не истери, Монстр, у тебя отличная антиаварийка. – Успокоил его Лёшка. – Не теряй из вида Светлую Ма, а то она от злости понеслась по улице, как ведьма на метле.

− Без ступы! – удивилась Ляна. – У вас ведьмы без ступы на метле летают?

− У нас ведьмы на мобициклах летают… − отшутился юноша.

Городище выглядело зажиточнее, чем кром Светлой Ма. Среди деревянных срубов встречались каменные дома. И в окна вставлены, где тонкая вощёная ткань, где слюда, что было признаком богатства. А в кроме Светлой Ма окна затягивали рыбьими пузырями. И только во дворце − пластинами слюды.

«Если Светлая Ма богаче Верховной, значит, она на сундуках с добром сидит и народу богатеть не даёт! Жадина!» − решил Лёшка, подведя итог своим наблюдениям.

Ещё было удивительно, что на улице не было людей, все как вымерли.

− Люди в этом городище водятся или как? – спросил Лёшка.

− Водятся, только не здесь. Это Главная улица, для быстрой езды. Сюда все дома выходят только фасадами и люди здесь не ходят. – Сказал Петя.

Ехали всё прямо и прямо, и очень долго, из чего Лёшка сделал вывод, что городище было в несколько раз больше крома Светлой Ма. Потому у него возник вопрос, как у Верховной Ма в большом городище может быть меньше воинов, чем у её сестры в небольшом кроме.

− Вся Мирновская знать предпочитает жить в столице, и прибытники тоже сюда стремятся, потому и рабов − прислужников, здесь много. Вольные же хотят жить там, где много свободных земель (это уж точно не в столице), а из вольных в основном и состоит войско. – Ответил Петя на вопрос, незаданный Лёшкой вслух.

Наконец, миновав ещё одни ворота, охраняемые стражей в богатых доспехах, правительственный обоз Светлой Ма въехал в детинец. Юноша ахнул. При закатном солнце терема казались иллюстрацией к сказке. Красота неописуемая! В самом центре возвышались каменные хоромы Верховной Ма, высотой в несколько этажей, расписанные фантастическими цветами и орнаментами, златоверхие башенки сияли в вечерних лучах. Однако, колымага Светлой Ма направилась не ко дворцу, а к терему справа, Монстр свернул туда же, а вся свита (кроме колымаги Пестеря), повернула к левому терему.

У крыльца Светлую Ма встречали представители знати Верховной. Они кланялись и многословно выражали сожаления и униженно просили прощения, до тех пор, пока высокородная гостья не смягчилась.

Лёшка дождался, когда Ма повели по высокой «воздушной» (внешней), лестнице на второй этаж в светлицу, и вышел из мотоцикла, за ним Петя и Ляна с подобающими их статусу поклонами и, Пестерь подоспел, пряча свой змеиный взгляд. Знать, увидев Посланника, упала, будто скошенная трава. Лёшка велел им без разговоров, сопроводить его в светлицу, сославшись на усталость, что было выполнено беспрекословно.

В сени выходило несколько дверей. Перед Лёшкой распахнули те, что были слева. За дверями, которые располагались прямо, был слышен гневный голос Светлой Ма. Лёшка вошёл в отведённую ему светлицу − большое помещение, разгороженное занавесями на три комнаты. Белые стены и потолок, расписаны узорами, что создавало особый уют. Возле окна, с зеленоватым, толстым стеклом в переплётах, стояла широкая лавка, застеленная вышитым покрывалом. А на большом столе, покрытом кружевной скатертью, серебряные столовые приборы, блестели в пламени масляных плошек-светильников. Они были прикреплены к металлической крестовине, низко свисающей с потолка на цепи. Лёшка заглянул за занавесь, увидел кровать с резным изголовьем и высокими перинами.

«Принцесса на горошине на таких же перинах спала? − подумал он. Прошёл к противоположной занавеси, отодвинул её. – А что там?»

Кроме лавок и небольшой двери в наружной стене, ничего не было.

− Там гульбище. – Сказал Петя.

− Какое такое гульбище? Комнатка для прогулок или чуланчик для печальки? – Съязвил Лёшка.

− Нет, место для любования и раздумий. Пойдём, покажу. – Ляна открыла дверь и выскользнула наружу.

Лёшка последовал за ней. И (в его понимании), оказался на крытой лоджии опоясывающий весь терем по второму этажу. Вид внизу и, правда, был достоин того, чтобы им любовались. Детинец располагался на самой высокой точке холма, и потому городище было как на ладони, вроде гигантской паутины, то есть строилось оно радиально. В воображении юноши возникло видение, в котором Верховная Ма сидит, как большая паучиха, в центре этой паутины.

− И, правда, место для любования. – Сказал задумчиво Лёшка.

− Это ещё что! Вот из смотрильни в хоромах Верховной Ма, всю округу видно! – с восторгом сказала Ляна.

− Смотрильня − это самая высокая башенка? – догадался юноша.

− Ага, видишь, на её шпиле последний луч горит!

День погас вместе с последним лучом солнца, и в сторожевых башнях зажгли огни. По улицам с факелами ездили патрули. И тишину нарушал только стрёкот кузнечиков, редкий лай собак и вскрики совы. Лёшка поднял глаза к небу. На Земле наблюдать звёздное небо мешало зарево от мегаполисов. Наверное, поэтому здесь, на Знамении во всеобъемлющей темноте, звёзды казались особенно яркими и многочисленными. Лёшка долго всматривался, пытаясь найти привычные очертания созвездий, но так и не нашёл. Сердце сдавила такая лютая тоска, что юноша готов был закричать во весь голос от отчаяния, но вместо этого он шёпотом позвал: «Монстр, ты где?»

Ему захотелось немедленно услышать голос (машины, существа, друга − Лёшка ещё не определился, кем для него стал мотоцикл), который оказался единственной ниточкой, связующей его с Землёй.

− Здесь я. – Отозвался совсем рядом невидимый Монстр.

− Как ты тут оказался, без приказа? – удивился Лёшка.

− Тревожно… − прошептал Монстр.

− Чего-о-оо? – не поверил своим ушам юноша.

− Предчувствия одолевают… − так же тихо, прозвучало в ответ.

В то же мгновение Лёшка услышал тонкий свист и несколько стрел хлёстко вонзились над его головой в стену терема, вибрируя с неприятным звуком. Монстр коротко взвыл сигнализацией и полыхнул прожекторами, осветив лучников на гульбище хором Верховной Ма. Психический отпор Монстра был невероятно эффективным. Лучники заметались по гульбищу, сталкиваясь и падая, один даже полез на стену от страха.

Испугавшаяся Ляна, сидела на полу, обнимая балясину, бледная и дрожащая.

− Я же говорил, я же чувствовал! – горделиво заметил Монстр. – Отходите в помещение, я вас прикрою. – Раскомандовался он.

Лёшка открыл двери и Ляна, не поднимаясь на ноги, прямо на четвереньках быстро скрылась в светлице.

− Монстр, спасибо… − смущённо сказал Лёшка, и перешагнув через порог, закрыл за собой двери.

В душе у него была полная сумятица, и в голове звучало словесное отображение его состояния − «Уже смешались люди, кони, мечи, секиры, топоры…»*

Петя усадил сестру на скамейку и расспрашивал, что произошло на гульбище. По его лицу было видно, как он раздосадован, оттого что не удалось поучаствовать в рискованном событии, в это время он накрывал на стол. В светлице витали запахи аппетитных яств. Однако сесть за стол помешала Светлая Ма, ворвавшаяся в светлицу с громкими причитаниями, якобы до крайности обеспокоенная покушением на божественного Посланника. Выпроводить Светлую Ма, оказалось делом сложным, только после сотого «спасибо, достопочтенная, за ваше искреннее беспокойство», она удалилась в свою светлицу.

Ребята вымыли руки и уселись за стол.

− О, рыбка! − Воскликнул Лёшка и наколол на серебряную вилку зажаренный кусок.

− Постой, не ешь! – вдруг, закричала Ляна.

− Ну, чего опять… − разочарованно спросил Лёшка.

− Смарагд, горит! – вскочила Ляна со скамейки.

− Что? Где горит? – юноша стал оглядываться по сторонам.

− Да вот же в центре магического знака! – Указал Петя на ярко-зелёный камень в окружении красных рубинов и синих сапфиров на груди у Лёшки.

Камень и в самом деле, будто горел изнутри.

− И что это значит? − забеспокоился юноша.

− Пища отравлена! Смарагд оберегает от всех смертельных ядов и укусов змей! – Голосом прилежной ученицы отчеканила Ляна.

−Та-ак! Верховная Ма не оставляет попыток избавиться от Посланника. Ребята, давайте подопрём двери скамейками, а сами поужинаем и переночуем в мотоцикле. – Предложил Лёшка.

В салоне Монстра они спали в креслах, разложенных для отдыха, не так комфортно, как на перинах, зато в полной безопасности.

Утром Монстр скомандовал бодрым голосом: «Подъём, четвёртый взвод!»

Лёшка недовольно поморщился и, открыв глаза, проворчал: «Монстр заткнись, ты не мой папа!»

− Вставай скорее, а то в дверь светлицы уже ломится не твоя мама. – Чуть ли не хихикал Монстр.

− Петя, Ляна, вставайте скорее, Светлая Ма пытается двери разнести!

Петя, Лёшка и Ляна вбежали в светлицу и услышали, как Ма велит ломать двери.

− Погодите, не ломайте! − закричал Лёшка. – Я заколдовал двери, ещё не пришло время им открыться! Я посчитаю до десяти и на счёт «десять» спадёт заклятие, и двери сами откроются. Отойдите на почтительное расстояние, а то, как бы чего не вышло! И начал медленно считать.

Пока Лёшка заговаривал зубы, Петя и Ляна расставили скамейки вдоль занавесей. На счёт «десять», Ляна изобразила фигуру на пальцах, и дверь широко распахнулась, ударилась об стену и снова захлопнулась. Девочка явно перестаралась.

Светлая Ма, бледная и испуганная, с опаской вошла в светлицу.

− О, великий Посланник! – начала она дрожащим голосом. – С тобой ничего не случилось?

− А вы хотели, чтобы случилось? − спросил ехидно Лёшка.

− Нет! – поспешно взвизгнула она. – Ехать уже пора, пора ехать на приём к Верховной Ма. – сказала она нервно.

− Ехать? – удивился Лёшка. – Так тут два шага!

− Фу! – сморщила нос Светлая Ма, будто сероводорода понюхала. − Мы же не простолюдины!

− Поезжайте, я на месте буду, одновременно с вами.

Ма спорить не стала, пожала плечами, и величественно пошла вниз. У крыльца её дожидалась колымага и вся её знать.

Лёшка и ребята забрались в салон, заказали по стаканчику чая, и по бутерброду с маслом и сыром. Они успели позавтракать, пока Светлая Ма спускалась, потом подданные долго приветствовали её. И наконец, уселась в колымагу, процессия двинулась к хоромам Верховной Ма.

− Монстр, у дворца приземлишься за колымагой Светлой Ма, и снимешь невидимость. Пусть Мирны «повеселятся».

− Есть, командир. – Довольным голосом ответил Монстр.

Мотоцикл догнал процессию и навис над колымагой Светлой Ма, и как только она остановилась у теремного дворца, приземлился за ней во всей своей красе.

Лошади сопровождающих испугались, поднялись на дыбы, возничие еле их удержали.

Хоромы Верховной Ма были монументальными, великолепная резьба на каменных стенах, изразцы, кружевные наличники, золочёные башенки − любоваться всей этой красотой можно было часами. Но такой возможности не случилось, потому что Светлую Ма и Посланника встречала многочисленная знать Верховной Ма, и сопроводила их через сводчатые палаты с богатым убранством в престольную золотую. Искусные мастера украсили стены палаты затейливой росписью. Роскошный трон сверкал растительным орнаментом из драгоценных камней. На троне восседала старуха, разодетая в золотую парчу и меха. Высокий головной убор, вышитый золотыми нитками, сплошь был усыпан драгоценностями. Весь наряд её был пышен и многоцветен, а сама она бледная, морщинистая, с пергаментной кожей, напоминала Лёшке цирковую обезьянку. Может быть оттого, что взгляд её был настороженный и диковатый.

Вошедший народ преклонил колени поголовно.

«Ого, да тут народ поставлен на колени, что называется «не взирая на…», сурова Верховная Ма!» − подумал Лёшка, рассматривая совсем побелевшее от гнева лицо старухи. Посланник-то и не думал перед ней кланяться.

На ступеньке перед троном, Лёшка увидел Иванова. Одет он был в серый балахон, на шее золотая цепь, браслеты на щиколотках, и поза довольно расслабленная. Встретившись глазами, Иван подмигнул Лёшке и непроизвольно расплылся в улыбке. Юноша вида не подал, что они знакомы, но мысленно сказал: «Привет, друг!»

Светлая Ма поднялась на ноги, втянула голову в плечи, сложила руки замком на животе, двинулась к Верховной Ма потешным раскачивающимся шагом, отчего стала похожа на гигантского марабу. Лёшка мысленно хихикнул, представив, как он будет «вихляться» подобным образом.

«Не надо!» − удержали его фантазии возникшие в голове голоса.

«И не дождётесь! Я что вам клоун, людей смешить! – огрызнулся он, так же мысленно. – Петя, Ляна, брысь из моей головы!»

Светлая Ма уже стояла возле сестры и выжидательно смотрела на Посланника. Потом раболепно склонилась и стала что-то нашёптывать Верховной на ухо. Лёшка пошёл к ним твёрдым шагом, и остановился напротив. Он смотрел спокойно и открыто прямо в глаза правительницы. Отчего морщинистое лицо старухи с ехидной улыбочкой, дёрнулось, принимая плаксивое выражение, которое постепенно перетекло в скорбную угрюмость.

«Представься…» − прошелестело в голове у Лёшки.

Он откашлялся и негромким, проникновенным голосом сказал: «Позвольте отрекомендоваться: Посланник Звёздного племени, Лёшка Лаврентьев».

Старуха скрипучим голосом произнесла: «А чудеса ты, Посланник, творить умеешь?» – и ехидненько так заулыбалась.

Лёшка просиял доброй, искренней улыбкой. Вот и пригодилось его детское увлечение фокусами. Сейчас он был безмерно благодарен Антону, ведь это он был его наставником, когда они готовили домашний концерт ко дню рождения мамы. Есть у них такая традиция в семье, устраивать весёлые концерты в дни рождения.

Он достал монетки из мешочка на поясе, хитрым способом. Одну демонстративно показывал, зажав между большим и указательным пальцами, а остальные четыре спрятал в ладони под средним, безымянным и мизинцем. А зрителям казалось, что в руке только одна монета. Несколько пассов и монетка «исчезла». Дружное «ах» прокатилось по залу. Верховная Ма сжала губы в ниточку. Лёшка подошёл к Светлой Ма.

− Что это блестит у вас в волосах, позвольте… − он сделал вид, будто вынул монетку из причёски Ма, и положил её в левую ладонь. – И в ушке, и в другом! И на носу! И на плече! Лёшка собрал монеты в левую ладонь, накрыл правой, встряхнул, чтобы монеты зазвенели. А когда раскрыл ладони, монет там не оказалось. Он плавно стал водить руками, будто из воздуха собирал и бросал звенящие монеты, по одной, в свой мешочек. Завязал его. И, улыбаясь, посмотрел на Верховную Ма. Самый простой фокус, который Лёшка освоил в пять лет, привёл зрителей в полное замешательство.

«Берегись! Верховная Ма представила, что ты сидишь в подвале на цепи и наполняешь золотом её сундуки!» − забубнило в голове.

Лёшка нахмурился и, мрачно взглянув на неё, погрозил пальцем: «Щедрых одарю, у алчных отниму!»

Верховная со стоном всхлипнула, сжала морщинистые кулачки и затопала ногами от досады.

Лёшку прорвало, он извлёк из памяти ещё несколько народных истин на эту тему: «Жадность не доводит до добра. Скупой платит дважды». – Поучительно сказал он.

− Молчать! – правительница просто взбесилась. – Схватить! Казнить! − взвизгнула она фальцетом.

− Щас-с! − Лёшка снисходительно улыбнулся. − Я, смотрю, диалога у нас не получилось! − На этом всё! Рабы за мной! − Посланник с грозным видом направился к выходу из палаты. Перед ним расступались и падали ниц Мирны.

Призывая рабов за собой, Лёшка имел ввиду, Петю и Ляну. Но произошло нечто невероятное, не только рабы Светлой Ма, но и все присутствующие здесь рабы и полувольные, решительно вышли из дворца за Посланником. Никто не посмел их остановить. Вчерашнее световое и звуковое шоу Монстра уже успело обрасти слухами, и внушило ужас перед Посланником. По мере продвижения к воротам, всё больше собиралось народу. В мотоцикле сидели Лёшка, Петя, Ляна, Иван блаженствовал за штурвалом. Он, слёзно, умолял разрешить ему хоть немного «порулить», чтобы почувствовать себя цивилизованным человеком, и Лёшка сдался.

− Бездарно я сыграл Посланника. Как-то по-дурацки всё получилось, сетовал он.

− Нормально, − с ухмылкой отозвался Иван. – С Верховной Ма, по-другому говорить невозможно. Вот такая она вся противоречивая и капризная особа. Знал бы ты, как я с ней намучался за год рабства, уж и не знаю, каким чудом жив остался! – он сорвал с себя цепь и, бросив её в утилизатор, закричал. − Да, здравствует свобода! Как я соскучился по цивилизации!

− Что мы теперь будем делать? – вздохнул озабоченно Лёшка. Как нам вывести рабов из крепости? Не думал я, что выйти из неё так же трудно, как и войти.

Ребята, а свяжитесь-ка вы с местными Драками, может, у них тоже подземный ход прорыт? Или какие соображения есть, чтобы без боя выйти из крепости?

Петя и Ляна молчали, сосредоточенно жуя лакричную тянучку.

− Ну, что слышно? – не выдержал он и десяти секунд молчания.

− Не мешай, совещаются… − отмахнулась от него Ляна.

Людская река пребывала, стекаясь на площадь, здесь были мужчины, женщины, дети и старики. У каждого человека, за спиной топорщилась скрутка с немудрёным скарбом. Стража хладнокровно наблюдала и была наготове. Обстановка накалялась.

− Кажется, я придумал! Ребята, заклинание неуязвимости выдержит попадание стрел? − задал вопрос Лёшка.

− Выдержит, только ты пропадать будешь, не знамо куда. – Серьёзно сказал Петя.

− Ага. Тогда другой вариант. Напугаем стражу, а лазутчики выведут из строя механизмы плющилок и бороны. Слушай, а ров с рекой соединяется?

− Ну, да. Он от реки питается.

−Здорово! Мост! Это же лодки! Женщин, стариков и детей можно на лодках по рву, к реке сплавить.

− Какой ты умный! – восхитилась Ляна. – Сейчас я передам.

− И всем скажи, чтобы не пугались Посланника, он по небу будет летать с громкой музыкой.

− Ну-ка, подробнее поделись планами, может, и я чем помогу. – Заинтересовался Иван.

− Ты, главное Монстру не мешай, он сам справится. А план простой – запугать стражников Посланник я или нет? – храбрился Лёшка. – Монстр, выдвини рейлинг, я вылезу на крышу, закреплю страховочный трос, и магнитную страховку мне обеспечь. – Лёшка инструктировал Монстра, надевая металлические «следы» на бутсы. – Да, ещё понадобится Рихард наш Вагнер «Полёт Валькирий», будем им глушить Мирнов. Музыка эпическая, как раз для такого случая подойдёт. Я пошёл. На счёт «раз» начнём. − Лёшка выбрался на крышу, недолго там возился и, наконец, прокричал. – Раз! Начали!

Грянула музыка, так громко, что дрогнул не только воздух, стены, дрогнула толпа, стража, всё пришло в движение. Толпа внизу структурировалась, вперёд выдвинулись мужчины в середине женщины и дети, прикрывали тылы старики.

− Комп, картинку! – закричал взволнованный Иван. И буквально впился взглядом в монитор, как и Петя с Ляной.

Посланник, стоя на крыше мотоцикла, сверкая драгоценностями, с полощущимся, будто знамя на ветру, плаще, нёсся по воздуху к башне. Стражники некоторое время держали строй, но «изведав силу искусства», разбежались. Музыка лихорадила кровь, вонзалась в мозг, заставляя сердце панически колотиться, а конечности дрожать. Только один псих, натянул тетиву, и выстрелил в Посланника. Стрела не долетела, рассыпалась на щепу. А Монстр так рявкнул, что глупец упал навзничь, и черепица с крыши башни посыпалась на него. Лёшка недооценил волшебные способности Драков, собравшись вместе, они создали резонанс, который начал раскачивать и рушить стены. До основания ломать их не пришлось. Стражники покинули посты, сдали оружие. Драки беспрепятственно покинули городище.

На лодках разместили женщин и тех, кто был немощен и мал. Под управлением опытных гребцов, водный караван отправился к реке, на поиски Блуждающего острова.

Лёшку удивило, что дети не плакали и не капризничали, они стоически перенесли все пугающие события. Из уплывающих лодок тоже не доносилось ни звука.

«Вот это воспитание или колдовство?» − подумал он.

Остальные Драки, с той же целью, найти заветный остров, взяли курс на Смрадные болота, пешком. Путь предстоял трудный.

*Константин Симонов поэма «Ледовое побоище»

Глава 14

ГЛАВА 14

Драки шли уже больше пяти часов по дороге, между кромом и городищем, потом свернули в лес. И скорость продвижения замедлилась. По пути, не останавливаясь, люди вооружались. Кто вырезал из стволиков молодых деревьев подобие копья, заострив конец жерди, кто подбирал сук, который можно было применить в качестве дубинки. А те, кто разжился луком или самострелом стражников, строгали запасные стрелы из твёрдого самшита. Люди были оживлены и настроены воинственно.

Ляна, Петя и Иван прибывали в радостном настроении. И только Лёшка был мрачен и угрюм.

− Что ж, Посланник, ты не весел, ниже плеч, голову повесил? – на сказочный манер спросил Иван.

− Да, вот всё думаю… освободили мы рабов из городища, а как из крома вызволить? Чует моё сердце, не избежать войны, а мы к ней не готовы.

− Не мандражируй, нам Веня поможет. – Беспечно сказал Иванов.

− Дождёшься от него помощи! Ему ведь нельзя вмешиваться! – хмыкнул драматично Лёшка. – Самим надо искать выход из сложившейся ситуации.

− Новину хотите? – спросил Петя, − Драки покинули кром через подземный ход, прихватив с собой, кое-какое оружие.

− Зачем? Надо было захватить кром, там легче держать оборону! – возмутился Иван.

− Ты забыл, сколько там воинов? Перебили бы всех Драков!

− Глупо лезть в ловушку. Кром окружили бы войска Верховной Ма и Тёмной Ма, и взяли нас измором, урожай-то ещё зреет на корню, закрома почти пусты, прошлое Лето не урожайным было. А на воле мы с голоду не помрём! На воле нам любой куст – дом родной! Мы же Драки – дети природы! – важно закончил своё поучительное выступление Петя.

− Партизаны вы, а не дети природы… − буркнул Лёшка, − так всю жизнь и будете бегать от Мирнов по кустам? И мы с Ивановым и Монстром, тоже в прятки-догонялки вместе с вами?

− А вам Веня поможет! – съехидничала Ляна.

− Интересно, это хорошо или плохо, что погони за нами нет? – высказал Лёшка своё беспокойство вслух.

− Погоня есть и очень близко. Только мы успеем к Смрадным болотам уйти, вот сейчас в Чахлый лес свернём, и почитай, что спасены! – прислушиваясь, к чему-то сказал Петя. Ночью войска на болота не сунутся. А мы по вешкам уйдём к центру болота. Там чистая вода начинается, и Блуждающий остров туда часто приплывает, вроде «дом» у него там.

− Что из себя представляет остров? Большой корабль? – заинтересовался Иванов.

− Круглый остров, который плавает по воде, и может менять свои размеры. Сказывают, этот остров сотворил сам Бог Род, для божьих людей.

− На острове есть древний скит! – вставила своё словцо Ляна.

− Скит – это хорошо, будет, где жить. – Удовлетворённо сказал Иван.

− Мы-то спрячемся на острове, а как же Драки из крома? Их патруль всех переловит! – распереживался Лёшка.

− А я не сказала, разве? Они уже на острове. На удачу, он как раз возле Омута плавал. – Весело тряхнула кудрями Ляна – Вот, и лодки из городища к острову причалили! Осталось только нам переправиться туда, и племя Великого Драко воссоединится! – гордо сказала она.

– Постой, а у Тёмной Ма, разве нет рабов-Драков? – спросил Иванов.

– Тёмная Ма не участвовала в нападении на наше племя, потому и нет у неё Драков в рабах. − Ответила девочка.

– Мама Веста колдует на погоду, напустит густой туман на войска Мирнов, чтобы они блуждали подольше по лесу и, хорошо бы потерялись. – С надеждой сказал Петя.

Стройный лес, постепенно превратился в сказочные дебри, из местной сказки-пугалки. Деревья с искривлёнными стволами походили на страшных мутантов, у них вместо корней были руки-корни, которыми они судорожно цеплялись за топкую почву и проходящих мимо людей. С ветвей свисали тенёта мхов, как длинная клочковатая шерсть. Да ещё, крупные жуки гориглазки, внезапно вспыхивали то тут, то там, как глаза ненасытных хищников. Пугающий пейзаж. К счастью (сомнительное счастье, когда идёшь к опасному болоту), жуткий лес внезапно кончился. Впереди простиралась трясина. Здесь остановились. Люди устали от долгого перехода и были голодны. Лёшка дал команду накормить и напоить их. Монстр производил незатейливую пищу, в виде блинчиков с джемом и чая. Не весть бог что, но на приготовление более основательного угощения, просто не хватило бы времени, людей было много. Отдохнув, самую малость, Драки стали переправляться через трясину к чистой воде, где вскоре должен был появиться Блуждающий остров. А Лёшка и его друзья прикрывали их отход.

Стоячая вода, цвета мутного глаза, тускнела между кочками. Ядовито-зелёные островки осоки выглядели, как незамаскированные ловушки. Лёшка ходил вдоль топкого бережка. Почва смачно чавкала под ногами, заглатывая бутсы, «гостеприимно» не желая с ними расставаться. С трудом выдёргивая ноги из грязи, он добрался до мотоцикла, висевшего в нескольких сантиметрах над землёй. Юноша порылся в бардачке, достал баллончик с очищающим порошком. Распылил на бутсы, потопал ногами, отряхивая грязь, которая превратилась в сухие хлопья и осыпалась. Он придирчиво осмотрел обувь, убедился, что она приобрела стерильную чистоту, залез в мотоцикл.

− Это волшебный порошок? – Ляна проводила восхищённым взглядом, положенный на место баллончик.

− Почему волшебный? Обыкновенный порошок сухой стирки. – Пожал плечами Лёшка.

− А можно, я попробую… – Ляна протянула руку к баллончику.

− Нельзя! – буркнул сердито Лёшка. – На, возьми салфетку и протри в салоне, все панели заляпали грязными руками, пока пищу раздавали. – Заворчал он недовольно.

− Слышу знакомые слова, со знакомыми интонациями, точь-в-точь старший братец. – Иванов, улыбаясь, поправил очки на носу.

− Был бы Антон с нами, он непременно, что-нибудь придумал. – Вздохнул Лёшка. – Петя, пойди, посмотри, все ли Драки ушли. Нам тоже пора убираться отсюда.

− Командир, разреши мне действовать самостоятельно в экстремальных ситуациях. – Вполне буднично спросил Монстр.

− Разрешаю. – Спокойным тоном дал добро Лёшка.

− Ого! – восхищённо воскликнул Иванов. – Лёшка, на Монстра повлиял переход из одного Мира в другой?

− Это Веня с атон-батареей и, эволюционирующими наниками на него повлиял.

− Забавно-то как! На досуге надо будет посмотреть, что это за «зверь» − атон-батарея! – Иванов чуть ли не потирал руки, предвкушая, как он будет копаться в тайнах инопланетных технологий, разбирая мотоцикл.

Монстр отреагировал быстро и как-то по-подростковому.

− Только попробуй ко мне прикоснуться! Небольшой электрический разряд и фиксация силовым полем, остудит твой исследовательский порыв.

− Лёшка, он мне угрожает. – Возмутился Иван.

− Я не угрожаю, а предупреждаю, на понятном тебе языке. Нельзя посягать на личную собственность Лёшки. – Возразил Монстр.

− Вы ещё подеритесь… детский сад на выезде. – Фыркнул недовольно Лёшка.

Иванов то ли впал в лёгкий ступор, то ли задумался, замолчал надолго.

Сумерки сметанной густоты, растеклись по трясине. Болотные светлячки, голубыми светильниками сопровождали Драков. Цепочка огоньков пропадала в темноте. Человек сорок ещё топталось на берегу, дожидаясь своей очереди. Передвигаться по гати следовало, соблюдая определённую дистанцию, чтобы слой мха не провалился под двойной тяжестью.

Тревога серой крысой скреблась в Лёшкиной душе и не у него одного. Ляна нервно теребила бахрому на своём балахоне, Петя крутил мочку уха, Иван задумчиво протирал и без того чистые стёкла очков. Напряжение нарастало, и ощущение неотвратимой опасности крепло. Ляна, Петя и Лёшка одновременно вздрогнули, когда чётко и ясно прозвучал голос мамы Весты.

«Войска Верховной и Светлой Ма продвигаются по лесу, их ведёт Пестерь. Он выследил вас, уходите, заметайте следы! Спасайтесь!»

− Что делать? – отчаянно воскликнул юноша.

− Ты это о чём? – Иван, недоумевая, смотрел на Лёшку. Среди царившей до этого тишины, неожиданный вопль прозвучал странно.

Юноша вспомнил, что его земляк не телепат, и торопливо обрисовал обстановку. Иван надел очки, снова снял их, и продолжил, преувеличенно медленно протирая стёкла, профессорским тоном изрёк.

− Народец здешний, до крайности суеверный и… легковерный. Надо использовать это в своих целях, да хорошенько ещё раз, напугать их. У страха глаза велики, а у испуга − ноги быстры.

− Так, пора Вене звонить, пусть Злыдня изобразит. – Лёшка торопливо потёр блёстку на миелофоне. Веня не отвечал. – Его политика невмешательства, начинает выводить меня из себя! Ну, прямо как на зло, когда он нужен, его никогда нет! Ребята, может вы что-нибудь колданёте? – с надеждой посмотрел Лёшка на Петю и Ляну.

− Не-а! – обречённо покачала головой Ляна. – Даже если взрослые помогут, ничего не получится. Наше колдовство, Мирны сразу узнают, и смогут страх перебороть.

− И улететь нельзя, на берегу ещё люди остались. – Иванов сидел с печальным видом взъерошенной совы.

Тьма сгущалась. Заметно похолодало. Между лесом и болотом заклубился молочно-белый туман. Сначала он стелился по земле, потом, будто разбухая, заполнил пространство, не стало видно ни леса, ни звёзд на небе. Туман повис плотным белым полотном.

− Мама Веста туман наколдовала, теперь войско медленнее будет продвигаться, может, и вовсе остановится. − Вслушиваясь в ночь, сказал Петя.

Лёшка выпрыгнул из мотоцикла, огляделся. Над болотом струилась прозрачная дымка, которая не мешала людям уходить по гати.

«Здорово! – подумал он, − как два разных мира… − и подошёл к стене тумана. Ему стало интересно, − туман сдерживает сам себя, или там существует какая-то прозрачная преграда?"

Монстр включил приглушённый свет, чтобы подсветить командиру дорогу. От взмаха руки, образовались завихрения, и юноша увидел, что и рука, и завихрения, отбрасывают тени на более глубоких слоях тумана. Это явление натолкнуло Лёшку на замечательную идею.

− Придумал, придумал! – закричал он, подбежав к мотоциклу, влез в салон и спросил, хитро сощурив глаза. – Иванов, ты помнишь, что такое преобразование подобия?

− Э… м-мм… что-то, где-то, как-то… − Тяжко припоминал Иван. – Преобразования, сохраняющие форму фигур, но изменяющие их размеры?

− Театр теней! Главной куклой буду я! Все за работу! Монстр, ты обеспечишь источник яркого света за моей спиной, и звук, желательно очень громкий. Петя, достань меч, алебарду или что там у вас из холодного оружия есть. Иван, покажи Ляне и Пете, как пользоваться, аварийными ракетницами. И ещё, ребята, свяжитесь с мамой Вестой. Мне нужно, чтобы Драки в нужный момент слегка тряхнули землю под Мирнами. Это возможно?

− Я спрошу! – вызвалась Ляна.

− А я пока набросаю сценарий спектакля со спецэффектами. – воодушевлённо сказал Лёшка.

Работа закипела, оставшиеся четверо Драков, под руководством Иванова, выровняли площадку, застелили её травой, чтобы не было грязно и топко. Лёшка диктовал сценарий, придуманный с явным перебором, потому что время от времени Монстр издавал странные звуки, которые можно было расценить, как саркастическое похмыкивание. Идеи закончились быстро, и юношу потянуло на киношные штампы.

«В конце концов, Мирны не смотрели наших фильмов, так что это «кино» для них будет в новинку!» − размышлял он.

Тем временем, последний Драк − беженец уходил вглубь болота, притапливая за собой вешки, чтобы враги не смогли найти дорогу на Блуждающий остров. Петя ушёл на разведку, а все оставшиеся собрались возле Монстра и уточнили что и когда они будут делать. Лёшка вдохновенно нарисовал словесно и мысленно (для Драков), захватывающий боевик, с потрясающими трюками, взрывами. Пыл остудил Иван.

− Ну, и как это осуществить? – спросил критически он, прослушав сценарий. – С десятком аварийных ракет, и вот этой штукой, которую Петя принёс? − он вертел в руках саблю в ножнах. – Технологий 12 D кинотеатра не будет!

− Не будет, так не будет, − упавшим голосом сказал, смирившийся с действительностью Лёшка. – Очень жаль, что не будет, а можно было такое шоу наваять!

− Тоже мне шоумен доморощенный! Ни одной новой идеи, всё с фильмов сбайтил! – ухмыльнулся Иван.

− Сам бы попробовал! – завёлся Лёшка.

− Буде которатися*, Мирны уже близко! – Сердито крикнула Ляна, прекратив начинающуюся ссору. – Лёшка, пристёгивай скорее ножны.

Юноша засуетился, пряжка оказалась неудобной или это кожаный ремешок разбух от сырости. Ножны были изогнутыми. Плавным движением он потянул за рукоять, и залюбовался сияющим клинком, лёгким, изящным, готовым испить вражеской крови.

− К бою... готовьсь! – пафосно воскликнул он, взмахнув саблей над головой.

Все разбежались по своим местам.

«Мирны на подходе, можете начинать…» − это Петя, отследив врагов, передал сигнал к началу «спектакля».

За Лёшкиной спиной вспыхнул свет, его увеличенная тень, с поднятой саблей, чётко отобразилась на стене тумана.

− Остановитесь, Мирны! – прогремел его усиленный и изменённый почти до баса голос. – Я, Посланник Звёздного племени, приказываю вам!

«Они остановились и переполошились». – Комментировал события Петя.

− Вы совершили преступление против божественного Посланника и безоружных Драков! – в конце фразы раздались оглушительные взрывы, (это Монстр вставил звуковые фрагменты из боевика).

− Вы попираете справедливость и потеряли честь, став рабовладельцами! − Лёшка продолжил нагонять страх на Мирнов.

Сквозь устроенный Монстром грохот и вой, пробился «голос» Пети.

«Лёшка, сейчас в тебя выстрелят лучники, но не бойся, заклинание неуязвимости тебя убережёт, только не пропадай!»

Юноша собрал волю, что называется в «кулак», точнее взыграло его упрямство.

Монстр рывком приблизился к командиру. Зрелище со стороны Мирнов было потрясающим: Посланник резко стал выше ростом, он плавно взмахнул саблей и разнёс все, летящие в него стрелы, в щепки.

− Раскайтесь в грехах ваших, иначе ждут вас суд и суровая кара! – от Лёшкиного голоса звенело в ушах.

Ещё с десяток стрел упало, отскочив от Посланника.

«Берегись! – мысленно закричал Петя. В тебя целятся из «Единорогов», заклинание не выдержит, спасайся!»

Монстр, будто услышал вопль Пети, включил аварийный светосигнал. Яростно полыхнула вспышка. Мир вокруг потерял цвет, стал чёрно-белым.

Рядом с Лёшкой ударили раскалённые струи, и разбились в мелкие брызги о невидимое препятствие. «Единороги» оказались бессильными против Посланника.

«Живой! Живой! Живой!» − в такт бешено колотящемуся сердцу, пульсировала мысль в мозгу, и откуда-то изнутри поднялся гнев.

− Я вижу, что рассудок ваш молчит! Безумие ж – вопит красноречиво! – со сдерживаемой угрозой и жутким спокойствием сказал он.

Под землёй что-то зарокотало и стихло. Огромный, клубящийся силуэт Посланника сделал резкий выпад, направив саблю в сторону замершей в изумлении армии Мирнов, и в строй врага полетели сигнальные ракеты. Иван и Ляна стреляли не в воздух. С шипением и свистом заряды плеснули огненной россыпью, затрещали мелкими взрывами под ногами людей и коней. Животные взвились на дыбы, дико завизжали, сбрасывая седоков, и помчались прочь, топча людей. Мгновенная растерянность раздробилась на мешанину пронзительных криков, глухих стонов, лязг железа. Всеобъемлющий ужас захлестнул Мирнов, когда Драки тряхнули землю, и она зыбко поплыла из-под ног воинов. Покатился безумный, многоголосый вопль. Враг ринулся вспять, не разбирая дороги, а вслед им несся громовой голос:

− Впредь живите трудами своими. Я проверю!

Не прошло и пяти минут, шум панического бегства стих.

Лёшка стоял и улыбался.

− Армия победителей – в беге на длинные дистанции. Во, драпанули… на Монстре не догонишь!

К Лёшке подбежали друзья, и ну, обниматься и подпрыгивать от избытка чувств, выкрикивая хором и поодиночке:

−Ура! Победа!

Даже Монстр заиграл что-то бравурное.

− Вот, видишь, Иван, а ты сомневался, что всё получится! – ликовал юноша, потрясая кулаками. – Все видели, батальные сцены? Круто, да? Компьютерная графика отдыхает!

Прибежал запыхавшийся Петя.

− Лёшка, да ты, оказывается, колдовать умеешь… в великана превратился. А как ты от «Единорогов» отбился! Слушай, научи, а!

− Это не волшебство, а обыкновенная физика, в которой надо разбираться или просто знать. – Лёшка хлопнул Петю по плечу. − Поехали уже отсюда.

*хватит ссориться

Глава 15

ГЛАВА 15

Всего три минуты потребовалось Монстру, чтобы преодолеть весь путь над болотом до Блуждающего острова. Летели на бреющем, вдруг кто-то из Драков попал в беду, но помощь никому не понадобилась, все добрались благополучно. Лёшка резко поднял мотоцикл над островом, сделал несколько кругов с перепадом высоты, чтобы хорошо рассмотреть его с различных ракурсов. Несмотря на то, что была ночь, на самом острове и вокруг него было светло. Вид сверху был весьма привлекательный: зелёное «блюдце» радиусом, примерно в три километра, плавало в неестественно бирюзовой воде. Больше десятка катамаранов причалены у пологого берега. В высокой траве, протоптана прямая, как стрела, дорожка. Она ныряла под каменную арку, облепленную мерцающими светлячками, как праздничными гирляндами. Видимо, теми самыми жучками-светильниками, которые сопровождали Драков через болото. А за аркой начиналась площадь, в центре её возвышались три старинных сруба из потемневших брёвен, с островерхими крышами, и длинными блестящими шпилями над ними. По краю площади теснились избушки, без каких-либо изысков. Никакой изгороди вокруг скита не было, тем не менее, трава притоптана правильным кругом, будто какая-то неведомая сила удерживала людей в пределах очерченной территории, а за ней буйно цвело и колосилось разнотравье.

− Невероятно! Ночь на дворе, а вокруг светло, как днём! Ой, я хотел сказать, что вокруг ночь, а на дворе… на острове – день! Что за причуды! – многословно удивлялся Иван.

− Это дневной скит. Здесь всегда светло. Это волшебство мы разгадать не смогли… − дрожащим голосом, едва вымолвил бледный от страха Петя.

Лёшка почувствовал себя немного виноватым, потому что совсем забыл, что Петя и Ляна боятся летать даже по прямой. А он закладывает залихватские виражи, пребывая в эйфории от победы над Мирнами, и от радости, что Драки, Иван, и он сам, теперь свободны. Наконец-то, с его плеч свалилась непомерная ответственность за судьбы людей. Юноша посмотрел на Ляну. Она молчала, крепко сжав перед собой кулачки и стиснув зубы.

«Ляна, не надо «держаться за воздух зубами», расслабься, мы не упадём!» − Насмешливо подумал Лёшка, уж очень комично она выглядела, как героиня японской анимэшки.

−Ага, не упадём! А ты знаешь, что на остров можно попасть, только пройдя под аркой? – вслух спросила Ляна.

− Нет, − растерялся Лёшка. – Монстр, что там с островом, просканируй.

− Он накрыт защитным полем. На мониторе отчёт о сканировании уже три минуты висит, будь внимательнее, командир.

− На остров не всякий может войти! – уже насмешливо сказала Ляна, забыв, за разговором о страхе. – Если в сердце твоём нет злобы, появятся ступени. А коли каверзу какую замышляешь, то берег станет как неприступная скала. Потому Драки искали защиту на Блуждающем острове, сюда Мирнам дорога заборонена! – с гордостью сказала Ляна.

− Начинай путь с берега, напротив арки. – Посоветовал Петя.

Лёшка с Иваном уж и не знали, верить этому или нет. Чудо остров с фейс-контролем?

− И откуда вы всё это знаете? – спросил недоверчиво Иван.

− Каждый Драк должен совершить паломничество на Блуждающий остров, хотя бы три раза в жизни. Мы здесь побывали уже два раза с мамой Вестой. – Ответил важно Петя.

Монстр завис над берегом, где начиналась дорожка. Из-под воды поползли ступени, будто эскалатор.

− Монстр, вперёд, другого приглашения не будет. − Шепнул Лёшка.

Мотоцикл пронёсся над дорожкой и проскочил под аркой. Резко остановился, потому что ему навстречу бежали радостные Драки.

− Мама Веста! – обрадовано воскликнула Ляна, и первой выпрыгнула из мотоцикла, побежала навстречу матери. Следом помчался Петя.

Иван неспешно вышел из салона, поправил на себе одежду, водрузил на нос очки и, решив, что он выглядит достаточно солидно для этого общества, двинулся важной походкой к ликующей толпе.

Лёшка дождался, когда Иван отойдёт, задумчиво спросил:

− Монстр, когда у тебя появилось мега мощное силовое поле?

− У меня его нет. – Лаконично ответил мотоцикл.

− А как же… там у болота? Не экранировал же я сам, залпы «Единорогов». Я видел, как огневые импульсы угасли, не задев меня.

− Это всё Веня устроил, накрыл нас мощным силовым полем. – В голосе Монстра появились тёплые нотки.

− Значит, он не удержался… и спас нас! – Лёшку охватила запоздалая благодарность.

Он погладил блёстку на миелофоне, позвал Веню. Ответа не было. Лёшка забеспокоился, уж не случилось ли что-нибудь ужасное с их спасителем? Может его, сейчас жестоко наказывают соплеменники, за то, что он спас жизнь чужакам, и нарушил ход развития цивилизации на планете Знамение? − Вызывай Веню каждые пятнадцать минут, вдруг, у тебя получится.

− Связи нет, этот канал отключён… − ответил печально Монстр.

− Что же делать? Как Вене помочь? – запереживал Лёшка.

− Совет хочешь? – участливо спросил Монстр.

− Давай… − безнадёжно вздохнул Лёшка.

− Присмотрись к избам в центре площади, я улавливаю сигналы от шпилей. Возможно там база инопланетян, надо же им где-нибудь обитать на планете, помимо космического корабля?

− Спасибо, Монстрик! – Лёшка ласково погладил панель управления, и вдохновлённый идеей, вышел, чтобы найти ребят, но его остановил зажатый в дверях плащ.

Юноша решил, что это знак и пришла пора снять с себя костюм Посланника (тем более, он ему ужасно надоел). Открыв дверь (освободил плащ), спрятался за ней от посторонних глаз, стал снимать с себя облачение. Надо сказать, вес «костюмчика» был значительным, освободившись от него, Лёшка почувствовал, что стал легким, как воздушный шарик. В кресле, на расстеленном плаще, образовалась большая груда сокровищ и аккуратно сложенной одежды.

Насладиться прогулкой ему не удалось, через десяток шагов Драки подхватили Посланника и понесли живое божество сквозь ликующую толпу на руках. Сначала юноша возмущался и слегка сопротивлялся, потом понял, что лучше смириться и не портить людям праздник. Его усадили на деревянный трон. Иванов, Ляна и Петя сидели на поставленных рядом стульях.

«Странные люди, знают же, что я не Посланник, и всё равно цепляются за эту версию». – Думал Лёшка, рассматривая благоговейные лица людей, сидящих напротив полукругом, прямо на земле.

Сбоку вышли Старейшины. И Лёшка понял, что годы неволи повлияли на Драков очень скверно, и сейчас они начнут долгую, нудную торжественную церемонию «по образу и подобию» Мирновской. Это безобразие он не собирался терпеть, поэтому встал с трона, и громко сказал:

− Драки, эта победа наша, общая, и давайте отмечать её вместе – весело! Не устраивайте скучные ритуалы «по-Мирновски». У вас были свои обычаи. Как вы праздновали?

− Пели и танцевали! – одобрительно загалдели люди, вскакивая на ноги.

Такое празднование им больше было по душе.

И тут же звонкий голос запел весёлую, ритмичную песню. Её подхватили, и уже на припеве, все танцевали, хлопая в ладоши. Пришли музыканты с дудками и барабанами и, задорно заиграли плясовую.

− Вот это праздник, это я понимаю! – Иван уже и сам пританцовывал. – Сейчас «Цыганочку» с выходом сбацаю!

− Не надо… в коротком балахоне и штанишках с бахромой, танец будет выглядеть не эстетично, − остановил его Лёшка. − И вообще, не до танцев сейчас. С Веней беда!

− С чего ты взял? – на лице Ивана поблекла улыбка.

− Я ему звоню, а он не отвечает. – Трагическим голосом сказал юноша.

− Ну и что? Он и раньше отмалчивался, − опять заулыбался Иван.

− Ты помнишь, Веня говорил, что ему запрещено контактировать с населением и вмешиваться в события, иначе его сурово накажут?

− Ну, и… − вскинул брови «домиком» Иван.

− Он нас спас! Там, у болота… он закрыл нас силовым полем и уберёг от пламени «Единорогов».

Иван так и застыл от изумления.

− Надо найти Веню и защитить. Это же не справедливо, когда наказывают за хороший поступок! – возмущался Лёшка.

− И где мы его искать будем? Планета большая, иноплы где угодно могут быть. – Иван не отказывался, но очень сомневался в успехе поисков Вени.

− Монстр посоветовал осмотреть высокие избы на площади. Он говорил, что от шпилей идут сигналы, чем они не антенны? Ну, идём?

Из веселящейся толпы вынырнули Петя и Ляна.

− Мы с вами! – хором заявили ребята.

− Может, не надо? Мы к Злыдням пойдём. – Попытался застращать их Лёшка, но понял, что это бесполезное дело.

Ляна презрительно фыркнула. Петя иронично смотрел на него, ничего не говоря.

− Ладно, пошли, но на себя пеняйте, если что… − сдался Лёшка.

И они, пританцовывая (чтобы не привлекать к себе внимание), выбрались из толпы, и быстрым шагом пошли к срубам. Строения ничем не отличались друг от друга. Все поразились, с какой точностью были скопированы избы, даже трещины на брёвнах повторялись точь-в-точь.

− А Монстр-то был прав! – обрадовался Лёшка. – Не человеческие руки возводили скит. По нанотехнологиям выращены здания.

От слов, что избы не срублены, а выращены, Ляна и Петя оробели. Лёшка мысленно подбодрил их. Ляна в ответ улыбнулась. Петя посмотрел серьёзно.

− В два крайних сруба можно войти, а средний всегда накрепко закрыт. − Сказал приглушённым голосом, будто боялся, что его услышат посторонние.

Обошли здание кругом, заглядывая в крошечные окошечки. Внутри царила непроглядная темнота. Ляна запустила светлячка, но его света оказалось недостаточно, чтобы что-то рассмотреть. Дверь и в самом деле была крепка и незыблема. Лёшка внимательно рассматривал резные узоры на ней. С краю, в завитке, он обнаружил небольшую цветную раковину.

− Иван, смотри, изображение миелофона, − юноша ткнул пальцем в изображение.

− Так, так, так… − засуетился Иван. − Дай-ка, сюда твой миелофон, мы их сравним. Сравнили. − Очень похож, только мелковат, и цвета различаются, – изучал изображение Иван, сняв очки и почти уткнувшись в дверь носом.

− А зачем его делать большим, если он рассчитан на один цветокод? – высказал своё предположение Лёшка.

− Код на двери – это слово или число? Вариантов множество множеств, − шептал Иван, не отрывая взгляда от раковины на двери, − тем более мы не знаем, зыйлейдейньнейского языка.

− А может здесь название планеты зашифровано? – подал идею Лёшка.

− Каждой букве соответствует определённый цвет? – забубнил Иван. – Но мы не знаем, какими буквами иноплы пишут слово «Ирида». Тупик! – Иван шумно вздохнул и нацепил очки на нос.

− Ирида и Знамение… − в голове у Лёшки вертелась неуловимая догадка. − Что-то объединяет эти названия.

− Радуга! – подсказала Ляна. – Знамением Бога Рода была радуга!

− Точно! Ирида – тоже радуга! Видимый спектр радуги − это семь цветов: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый. Ляна, ты умница! – воскликнул Лёшка.

− Я из твоей головы эту мысль взяла, ты никак не мог её выразить. – Смутилась девочка.

Лёшка начал нажимать ногтем цветные полоски на раковине, комментируя вслух:

− Каждый охотник желает знать, где сидит фазан.

− Это заклинание? − шёпотом спросила Ляна.

− Нет, − так же шёпотом ответил Лёшка. – Это фраза-подсказка, чтобы не забыть последовательность цветов в радуге. Каждый – красный, охотник – оранжевый, желает – жёлтый, и так далее. Слово начинается с той же буквы, что и название цвета, а в целом получается забавная фраза, которую легко запомнить.

Дверь не открылась.

− Ну, что опять не так? – тупо смотрел Лёшка на раковину.

− Блёстку потри, − посоветовал Петя.

− Мой косяк! Совсем забыл. – И юноша погладил блёстку.

Дверь задрожала и подалась внутрь. Взорам открылось пространство, заполненное белой пеленой. Они вошли в помещение и дверь тихо закрылась.

«Опять тумана напустили. Ну, давайте, выходите. Покажитесь. И не вздумайте нас пугать!» − думал Лёшка, тщетно пытаясь унять, гулко бьющееся сердце.

Он чувствовал, что Пете и Ляне невыразимо страшно. Он сделал над собой усилие и, взяв эмоции под контроль, успокоился. Сейчас уверенность нужна не только ему самому, но и его друзьям.

«С друзьями в радости вдвойне веселее, и в горе втройне легче!» − думал он, подбадривая ребят.

Тихий шелест привлёк внимание. Перед ними материализовался паренёк, лет двенадцати, белобрысый и весь какой-то блёклый, будто выцветший на солнце. Был одет он в застиранную клетчатую рубаху, и камуфляжные бриджи расцветки «пустыня». Он, уставился в упор водянистыми глазами разного цвета – одним сероватым, другим зеленоватым, бесцеремонно разглядывая Лёшкину команду.

− Чё надо? – спросил он, нахально осклабившись.

− Мы пришли к Вейнею Луарею, − выступил вперёд Лёшка.

− А его нет! – дерзко заулыбался во весь рот белобрысый.

− Совсем нет или в данный момент нет? – уточнил юноша.

− Для вас нет. – Зло сузил глаза мальчишка.

− Ага, значит, он здесь, − сделал вывод Лёшка и добавил интригующим голосом. – В ваших интересах, не препятствовать встрече с нашим другом Веней.

− С кем? – неподдельно изумился пацан.

− С нашим другом Вейнеем Луареем. – Терпеливо пояснил Лёшка.

Мальчишка отступил назад, и внезапно, скрылся в непроглядной белизне пространства.

− Ну, вот! – раздосадовался Петя. – Что ты с ним разговоры разговаривал? Надо было ему в ухо кулаком вдарить, сразу бы всё понял.

− Нельзя, как-никак, представитель другой цивилизации.

− Вот этот белобрысый? – удивился Петя.

− Он вовсе не белобрысый. На самом деле он индиговый, а блондином только прикидывается. – Улыбнулся Иван.

− Верно… − угрюмо сказала Ляна. – От него враньём так и несёт, как сквозняком.

Ничего не происходило. Ожидание затягивалось. Лёшка беспокойно топтался на месте, вглядываясь в молочную пустоту, безрезультатно пытаясь, хоть что-то в ней рассмотреть. И увидел: пространство запульсировало, и в нём прорезался тоннель, из которого один за другим молниеносно выскочили несуразные существа. Все непроизвольно вздрогнули от их неожиданного появления и пугающего вида.

− Ой, Дикарь! – пискнула Ляна, и спряталась за Лёшку.

− А Перевёртыш, что здесь делает? – Петя встал плечом к плечу с Лёшкой, готовый к драке.

Ляна что-то забормотала, зашептала. И высунувшись из-за спин, швырнула, что есть силы, какую-то шишку в лохматого Дикаря, похожего на первобытного человека. «Снаряд» ударил нечесаного громилу в лоб, запутался в волосах, зашипел и стал подпрыгивать, каждый раз ударяя дикаря с большей силой.

− Чего вы кидаетесь шишками? – обиделся великан, пытаясь выпутать её из волос, но та, будто живая, уворачивалась от огромных пальцев Дикаря, каждый раз, пребольно стукала его по лбу.

Перевёртыш поднялся на задние ноги, схватил шишку ручищами и мощными зубами разгрыз, и демонстративно выплюнул крошки. Его заострённые уши, торчащие по бокам грушевидной головы, сдвинулись к макушке, и он оскалился (или улыбнулся?) обнажив жуткие клиновидные клыки. И всё же это была улыбка, потому что его сотрясал басистый смешок, «гы-гы-гы-гы» − утробно грохотал он.

Лёшка укоризненно покачал головой.

− Я же предупреждал, не надо нас пугать, пуганые уже!

− Мы и не думали. Мы предстали в знакомых и привычных образах для аборигенов.

− Да видно, что не думали, и явно «помелочились». В образе Змея вышли бы знакомиться, он побольше будет. Ну а что? Привычный такой образ, даже до боли знакомый! – колко заметил Лёшка.

Иван выразительно фыркнул:

− А как же иначе! Если знакомить мышку, то непременно с кошкой. У мышки в генетической памяти записан, близкий и узнаваемый образ смертельного врага!

− Но неизвестное и незнакомое всегда пугает больше, чем знакомое! – продолжал спорить «Дикарь».

− Неизвестное мы боимся, потому что не знаем, какая опасность от него исходит, а известное – потому что знаем! – начал философствовать Иванов.

Лёшка понял, если Ивана не остановить сейчас, то пространные рассуждения растянутся надолго, и он, не церемонясь, перебил старшего друга, обратившись к существам.

− Я думаю, что нам опасаться друг друга не стоит? Собравшиеся здесь, представители разных цивилизаций, настроены дружелюбно, и мы можем общаться в мирной обстановке, без запугивания? – Лёшка окинул присутствующих вопросительным взглядом. Все согласно закивали.

− Следуйте за нами на неофициальную встречу… − расплылись улыбками и растаяли в тумане «Дикарь» и «Перевёртыш».

Иван приосанился и с чопорным видом, первым торжественно прошествовал за уплывающей дымкой. Странно было идти в белом пространстве, будто и не идёшь никуда, а просто перебираешь ногами на месте, как на тренажёре. И всё же они дошли. Перед ними словно облака разошлись, и они оказались в просторном зале, такого же белого цвета, с мягким освещением. На них устремили антрацитовые неподвижные глаза, с тяжёлым, пристальным взглядом, десятка полтора индиговых существ. Возникшее чувство нельзя было назвать ни замешательством, ни ступором, ни страхом, это было оцепенение, всеобъемлющее, парализовавшее тело, мысли, ощущения.

«Я знал, с кем встречусь! Отчего же такая реакция?» − растерянно думал Лёшка. Потом понял, что это чувства Пети и Ляны.

«Ребята, успокойтесь. Вы ждали, когда прилетят посланники звёздного племени, считайте, что дождались! Это ничего, что они на вас не похожи. Вы, между прочим, сейчас тоже сами на себя не похожи. Очнитесь уже! Никакой опасности нет!»

Лёшкины увещевания подействовали на ребят животворяще, они задышали ровнее, лица освежились румянцем. И Лёшку тоже отпустило, стало свободно и спокойно на душе. Он рассматривал инопланетян.

«Вы уж простите за откровенное любопытство…» − мысленно извинился он.

Сначала инопланетяне показались стандартно одинаковыми (как китайцы в Китае), а потом, присмотревшись, убедился, что они очень индивидуальны. И толще, и тоньше фигурами, и ростом чуть выше и ниже Лёшки, но не очень высокие. Так что Иванов, как каланча, одиноко возвышался над всеми. Это его нисколько не смущало. Он раскланивался направо и налево. У Ивана видимо, ни тормоза́, ни чувство самосохранения не работали, потому что он вел себя как на тусовке.

− Здравствуйте, господа инопланетяне, я землянин Иванов Иван Иванович.

− Угомонись! – Лёшка дёрнул Ивана за руку.

− Господа, я рад нашей встрече, это ошеломительное событие, с детства мечтал встретиться с инопланетянами! – продолжал Иван, отмахнувшись от Лёшки. Его несла куда-то эйфория.

− Иванов, заткни свой фонтан красноречия! – почти не шевеля губами, проговорил юноша, ему было очень неудобно за поведение земляка.

Но Иванова было не унять, от усердия, он чуть ли реверансы не выписывал:

− Мы первые контактируем с внеземной цивилизацией! Мы не одиноки во Вселенной и это вселяет такие надежды! Теперь обо мне и моих друзьях узнают все Земляне!

− А вот это, навряд ли, где мы, а где Земля, − тихо прошептал Лёшка. – Если только сможем вернуться…

Он умоляюще посмотрел на Ляну, и сделал жест ладонью, которым дирижёр обозначает окончание партии. Ляна поняла и Иван, поперхнувшись, умолк. В наступившей тишине появилась возможность познакомиться людям и инопланетянам. Чем незамедлительно воспользовался командир базы. Его звали Рейней Фхх. Он представил гостям своих подчинённых. Лёшка попробовал запомнить имена, но это оказалось нереальным, непривычные для слуха, с многочисленными «е» и «й», в одно ухо вылетали, в другое вылетали. Зато Ляна запомнила, с её натренированной на заклинаниях памятью, это было не трудно. В области общения, она тоже всех превзошла, уже через несколько минут установила телепатический контакт с двумя зыйлей-дейнь-нейками. И судя по быстро меняющейся мимике, они оживлённо общались «о своём, о девичьем», потому что Ляна закрылась и от брата, и от Лёшки. Иванов, наконец, обрёл голос и навёрстывая минуты молчания, собрал возле себя больше половины инопланетян, что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками.

Интерьер помещения незаметно изменился. Возникли зоны для отдыха: с травой и кострами, столиками, удобными креслами, и даже диваном-качелей, на который, тут же плюхнулся Иван, не прекращая разглагольствований. Петя уселся у костра и, судя по тому, с каким недоверием он крутил в руках, нюхал и лизал серый квадратик, инопланетяне объясняли ему принцип действия «съедобных квадратиков». Лёшка с удовлетворением отметил, что его друзья не обделены вниманием. Рейней предложил юноше присесть за столик, на котором в прозрачной вазочке, пирамидкой громоздились квадратики, и на плоском блюде лежали кубики, внутри которых рдели, зеленели и прозрачно искрились соки из местных фруктов и ягод. Лёшка положил квадратик на язык и стал представлять всякие вкусняшки. Насытившись, попробовал соки, для этого следовало кубик сосать, как леденец. Ему пришла в голову забавная мысль: для зыйлей-дейнь-нейев пословица «когда я ем, я глух и нем», более актуальна, чем для людей. Потому что создание вкусовых ощущений, требует полной концентрации мозга на процессе пищеТворения. Есть и болтать, слушая кого-то, развесив уши, значит − испортить вкус пищи. Такого можно накушаться!

Поэтому Лёшка тактично молчал, пока Рейней трапезничал. Это вынужденное молчание было даже в радость, потому что он никак не мог начать разговор, то ли не находил подходящих слов, то ли не хватало решительности. И, наконец, когда Рейней вернулся к реальности, сделал над собой усилие и сказал:

− Уважаемый, Рейней, у меня возникло несколько вопросов.

− Задавай, с удовольствием отвечу, если это не касается запрещённых знаний и государственных тайн. − Почему-то грустно ответил инопланетянин.

− Меня очень беспокоит судьба нашего друга Вейнея Луарея, − испугавшись, что его прервут, начал говорить быстро и сбивчиво. – От имени Землян и Знамениан, требуем смягчить ему наказание, за нарушение вашего закона невмешательства. И приняв во внимание, что Вейней помогал нам, отстаивать моральные принципы, присущие всем цивилизованным существам, оправдать его, и совсем отменить наказание.

Рейней с любопытством смотрел на Лёшку, так долго, что у него сердце, будто в пропасть упало, и он с отчаянием подумал:

«Эх, ты дипломат в кавычках, всё испортил. Контакт цивилизаций начал с претензий!»

− Я должен принести искренние извинения. Дело в том, что… − трагическим голосом начал говорить инопланетянин.

− Вы казнили его!? – закричал, не дослушав, Лёшка.

Повисла леденящая тишина, все присутствующие смотрели на него изумлёнными глазами.

И, вдруг, раздался дружный икающий звук – это смеялись Зыйлей-дейнь-нейи. Лёшку бросило в краску жгучего стыда.

«Вот уж, ляпнул! Выставил себя истинным дикарём. Совсем одичал в обществе Мирнов!»

Рейней поднял ладонь (смех утих), и обратился к Лёшке очень доброжелательно:

−У нас нет казней, нет наказаний лишением свободы, мы не применяем к провинившимся телесных воздействий. В нашем обществе достаточно единодушного общественного порицания. Хочу тебя заверить, Вейнею наказание не грозит. Надлежит сначала дослушать... я прошу прощения у Землян и Иридиан (Знамениан по-вашему), и наших подростков, за невольное участие в эксперименте по установлению контактов между цивилизациями на разных ступенях социального развития.

− Я об этом догадывался… − пробормотал юноша уныло. Настроение совсем испортилось. Очень неприятно чувствовать себя подопытным кроликом.

− Ваше участие, Земляне, не планировалось. Вы с Ивановым, оказались случайным фактором! – поспешил утешить его Рейней.

− Почему вы называете планету Иридой?

− Местное население называет планету по-разному, кто Весёлка, кто Доуга, кто Знамение, а суть одна, все эти слова обозначают радугу. А по-нашему радуга это − Ирида. Всё логично. – Объяснил Рейней. И продолжил. − Мы давно ведём наблюдение за Иридой и обитателями планеты. Неоднократно пытались установить кратковременные контакты с аборигенами, да как-то всё не удачно. Без взаимопонимания. Со взрослым населением диалога не получилось, в их глазах мы и Злыдни, и духи... много суеверий. Решили действовать через детей, у них гибкая и подвижная психика, они быстро приспосабливаются к новым условиям и явлениями. С вашим появлением условия эксперимента усложнились, но результаты оказались выше всяких ожиданий. Представители трёх цивилизаций сумели понять друг друга. Контакт состоялся! – закончил Рейней.

− Если всё так хорошо, где же Веня? То есть Вейней? – смотрел недоверчиво Лёшка.

− Да, вот он! – повернул голову инопланетянин почти на сто восемьдесят градусов.

Выглядело это весьма необычно. Однако вызвало только мимолётное удивление. Лёшка увидел входящего в зал индигового человечка и сразу узнал его.

− Ребята, Веня пришёл! – и, не обращая внимания на Рейнейя, поспешил навстречу своему другу.

Инопланетянин не обиделся на непочтительное поведение юноши. Он улыбался странной улыбкой. Губы зыйлей-дейнь-нейя, не приспособленные для улыбки, сложились в тонкую горизонтальную линию, это значило, что он весьма доволен. Ему было очень приятно наблюдать встречу интергалактических друзей.

Глава 16

ГЛАВА 16

Разговоров было много до самого утра. Наконец-то Лёшка получил ответ на вопрос, который смущал его с тех пор, как он прочитал фантастический рассказ, где космонавт разговаривал с аборигенами далёкой планеты без лингва, и они друг друга прекрасно понимали. С подобным чудом он сам столкнулся, попав на планету Знамение. Раздумья, о том каким образом он понимает и Знамениан, и Зыйлей-дейнь-нейев не давали покоя, ведь даже на Земле более трёх тысяч языков (а сколько во Вселенной и представить невозможно), да плюс ещё наречия и сленги! И совсем уж невероятно, даже абсурдно предположить, что на другой планете говорят по-русски. Всё оказалось не так и сложно. Рейней объяснил, что любой живой мозг излучает биоволны. Их улавливают, расшифровывают и преобразовывают в адаптированные сигналы зыйлейдейньнейские нейросинхронизаторы, дрейфующие на околопланетной орбите. Примерно по такому принципу работают земные портативные лингвы, но они действуют между разноязыкими собеседниками, находящимися вблизи, до планетарного масштаба им очень далеко! В зыйлейдейньнейских нейросинхронизаторах происходит автоматический перевод на все языки одновременно. Скажет Веня «Шейш хей вайе», Петя услышит на своём языке «добреходи грестий», а Лёшка эту фразу воспримет как «привет, инопланетянин». И все поймут друг друга. И при этом никакие иностранные языки учить не надо!

В тему вспомнилась легенда о Вавилонской башне и предстала в новом свете. Возможно, события развивались следующим образом: на краю Галактики Млечный путь, инопланетяне и иномеряне обнаружили планету Земля, которая была очень удобна для сооружения на ней базы межгалактических и иномеирических транспортных перебросок по космической магистрали. Местное население не крайне дикое и не столь развитое, чтобы смогло конкурировать или помешать пришельцам. Прилетело сюда инопланетян и иномирян не считано, ни меряно. Начали они строить грандиозный планетарный космодром, аборигенов привлекли на подсобные работы. Все работали слаженно, дружно и со всеобщим пониманием, потому что на орбите висел нейросинхронизатор. И всё бы хорошо было, да вышла одна нелепица (возможно, что и не одна, а целая череда), то ли техническая неполадка привела к аварии, то ли какой шальной метеорит или диверсия инопланетных злоумышленников вывели его из строя. И наладить нет никакой возможности, потому что осталось от него – ничего! Тут и началось Вавилонское столпотворение: Миссисипи, Юкатан, Алеуты и Арувими (эти географические названия на разных земных языках означают «я тебя не понимаю»). Всеобщее непонимание дошло до криков и скандалов с рукоприкладством, тут и война разыгралась. Пришельцы быстренько собрали свои манатки и отправились по своим Галактикам и параллельным Мирам. А землянам до этого космодрома было не только «фиолетово», «перпендикулярно», но и «флуоресцентно», вот они и разбежались кто куда.

Так наша матушка Земля осталась на задворках Галактики всеми ино… планетянами и мерянами покинутая, ни планетарного космодрома, ни взаимопонимания, ни достойной цивилизации.

Лёшка призадумался и сделал вывод: на лингвы и синхронизаторы надейся, а сам − языки изучай. Вот такая сказочка на новый лад получилась.

Обстановка в помещении снова изменилась. Исчез расслабляющий интерьер для отдыха, никаких лужаек с кострами и столиков с едой. Полукруглые диваны, на которых разместились все присутствующие, располагали к дружеской беседе. Лёшка публично поблагодарил Веню за спасение себя любимого, и своих не менее любимых друзей. Зыйлей-дейнь-нейи на это никак не отреагировали. А когда он рассказал об экспедиции в пещеру Дикарей, о галерее с этнографической коллекцией и прозрачных гробах с инопланетянами, по залу пробежал мощный импульс благоговения, который почувствовал даже Иванов, не имеющий никаких экстрасенсорных способностей. К тому же эту новость он услышал впервые. Реакция Ивана была странной, он молчал и внимательно слушал Лёшку с мрачным интересом.

− Ваши имена, Земляне и Знамениане, войдут в историю выдающихся научных открытий! Вы нашли пропавшую цивилизацию Мике! Мы изучили вашу находку. Великих Мике безуспешно искали пятьсот лет и даже предположить не могли, что один из их кораблей потерпел крушение на планете Знамение. Всё это время, совершенные биониксы − Рыцари и Дикари, которых даже мы не смогли отличить от живых существ, оберегали спящий экипаж, восстанавливали корабль и выполняли программу по изучению планеты. – Вещал Рейней.

− Людей они зачем похищали? Программу выполняли? Выходит, не такие уж они и хорошие, эти ваши Мике! − хмуро сказала Ляна, вспомнив ужасные фигуры застывших людей.

− Жути чьи будут? Ваши или Мике? От них тоже ничего доброго, страх да смерть. – Поддержал сестру Петя.

− Жути вообще чужие, они ниоткуда появляются и в никуда пропадают, мы тоже с ними сталкивались. – Стал оправдываться Рейней.

Лёшка заволновался, конфликт может навредить дружеским отношениям и помешает спасению Драков. Даже сильно испуганные Посланником Мирны, не оставят в покое убежавших рабов.

Чтобы ослабить напряжённость юноша сказал:

− Оставим всё случившееся в прошлом и подумаем о будущем. Самое главное сейчас − судьба Драков. Для того чтобы защитить их, предлагаю, ещё раз припугнуть Мирнов. Над городищем и кромом полетать, лучами посверкать, кино о последствиях непослушания показать и пострашнее, чтобы до мозга костей пробрало. − Это предложение инопланетяне проигнорировали.

«Ты забыл, что они ни во что не вмешиваются?» − с презрительной интонацией прозвучал в голове у Лёшки голос Ляны.

На что Лёшка мысленно возразил: «Они уже вмешались! Ставить тайные эксперименты, разве не вмешательство? У каждого маленького эксперимента, всегда далеко идущие планы. А это грандиознейший экспериментище! Значит Зыйлей-дейнь-нейи намереваются контактировать с населением планеты».

− Естественно, намереваемся, только будет это не скоро. Когда цивилизация на Знамении достигнет достойного уровня развития, чтобы мы смогли полноценно общаться друг с другом. – Ответил вслух Рейней на Лёшкины мысли.

− Почему же не раньше? Господа инопланетяне, в ваших силах помочь новой цивилизации сформироваться быстрее, и избежать многих ошибок. – Убеждённо сказал Иван.

− Мы не Боги, чтобы создавать цивилизацию по образу и подобию своему (по-другому не получится, потому что наш путь развития самый рациональный). Мы даём Знаменианам свободу выбора − у каждого народа свой путь. «Помощь может быть чревата непредсказуемыми последствиями!» – так говорили наши древние предки. Мы не хотим, чтобы цивилизация Знамения стала паразитической, иждивенческой и жила за счёт подачек. Поэтому мы против помощи и любого вмешательства. – Спокойно ответил Рейней.

− И всё же вы вмешались в судьбу Драков! – затеял спор Иван.

− Да, − согласился Рейней. – Есть причина. Доказано, что многие мыслящие существа изначально имеют экстрасенсорные способности. Постепенно, носителей этих способностей, уничтожают соплеменники без способностей. С развитием науки, техники, с улучшением условий жизни и ослаблением связи с природой экстрасенсорика и вовсе исчезает, однако, в силу каких-то невыясненных обстоятельств, снова начинает развиваться у высокоинтеллектуальных видов. Драки обладают уникальными способностями для Знаменианской цивилизации. И хорошо бы дать им возможность развиваться без препонов. – Закончил свои рассуждения Рейней.

− Ну что за неопределённость? Помочь – не помочь, защитить – не защитить. Шаткая логика у ваших рассуждений! – сказал разочарованно Иван.

− Я! – твёрдо сказал Лёшка, − не отказываюсь от миссии защитника Драков. Но один и даже с помощью моих друзей, не смогу вечно оберегать их от Мирнов. А вы сможете сделать это без труда. – Обратился он к Зыйлей-дейнь-нейям.

− Мы можем, мы поможем. Но, не запугивая Мирнов, и явно не помогая Дракам. Через три дня Блуждающий остров поплывёт по реке к океану и, покинет материк. Через полгода Драки прибудут к новому месту жительства. Там никто не помешает им создавать свою цивилизацию экстрасенсов и волшебников, материк необитаем. – С гордым видом сказал Рейней.

От такой замечательной новости, не только Иванов, но и Лёшка с Петей и Ляной вскочили с дивана, и в шальном хороводе изобразили «танец дикарей». Ещё больше Лёшкина команда развеселилась, увидев уморительно перекошенные лица инопланетян, только Веня сидел с довольной физиономией.

Душевное состояние Лёшки стало каким-то двуликим, с одной стороны его манили новые приключения на неизведанном континенте, с другой – душила ностальгия. Хлебнув не виртуальных, а что ни на есть настоящих, опасных приключений на чужой планете, он осознал, как дорога ему родная Земля, родители и друзья. И оба Мира притягивали его с одинаковой силой.

Рейней терпеливо дождался, когда ребята угомонятся и, сделал строгое лицо.

− Я попрошу вас, впредь, не реагировать так бурно на новости. В нашем обществе не приняты нерациональные телодвижения, и чрезмерный всплеск эмоций. Мда, именно так! − нравоучительно сказал инопланетянин.

Ребята переглянулись и пожали плечами, потому что поведение самих Зыйлей-дейнь-нейев, неэмоциональное и холодное, им тоже не нравилось (не очень-то приятно общаться с замороженными деревяшками), но они не пеняли за это Зыйлей-дейнь-нейям.

− Для вас, Земляне, тоже есть благоприятная новость. Нашим учёным удалось рассчитать координаты планеты Земля. Это было очень трудно! И мы готовы отправит вас домой. – Лицо Рейнейя сияло ослепительной синевой.

Лёшка и Иван обнялись и чуть не зарыдали в голос.

− Мир не без добрых людей и иноплов! – утёр скупую мужскую слезу Иванов.

Полнотелый и низкий инопланетянин вышел на середину круга, и начал нудно и долго объяснять, как было трудно сделать вычисления, потому что Земля находится не только в другой Галактике, ещё и в другом измерении! И к ужасу Лёшки и ребят начал выкладывать вычисления, расписывая их прямо в воздухе, где они висели не растворяясь. Иванов жадно слушал, кивал, а потом, видимо, запутался в рассуждениях и формулах и, в конце концов, потерял интерес. Лёшка не хотел показаться невежливым, беззвучно зевал, прикрыв рот обеими руками. Петя и Ляна сидели с оловянными глазами, будто спали, не смежив веки.

Толстячка сменил Рейней и дальше продолжил методично излагать, не глядя на осоловевших до одури гостей (или не желал замечать их состояние). А его соплеменники заворожено покачивались, внимая ему. Возможно и у них, эта затянувшаяся лекция вызвала летаргическое состояние? Все очень обрадовались, когда Рейней закончил свою просветительскую проповедь.

Иванов подскочил к Рейнейю, схватил его тонкую руку и с чувством затряс в рукопожатии, изливая словесные потоки благодарности. Инопланетянин освободил руку из крепкой ладони Ивана.

− Не болтайте о том, что вы здесь видели и слышали. Будете болтать – память сотрём! – повернулся к ребятам. – Вас это тоже касается! На этом наша встреча закончена. – Сказал он.

− Вы покажетесь Дракам? – спросил Лёшка.

− Нет, для них это будет слишком большим стрессом, пусть наше присутствие останется тайной. А с Петей и Ляной мы будем поддерживать связь, поможет в этом Вейней. У меня предчувствие, эта дружба поможет понять и сблизить наши цивилизации. И нас перестанут называть обидным словом − Злыдни.

− Мы в этом уверены, − Лёшка взглядом получил поддержку у Ивана.

− После сегодня самый благоприятный день, чтобы отправиться в путь. На Вепревой поляне сооружён «большой трамплин» − это точка вашего отправления. О времени старта сообщим. Готовьтесь! Прощайте, Земляне и Знамениане, мы с вами больше не увидимся. – И обратился к Вене, − Проводи гостей, Вейней.

Лёшка не отследил, удалился или растаял Рейней, потому что разговаривал с Веней.

− Надеюсь, что с тобой мы ещё увидимся? Завтра… − юноша бросил взгляд на часы, − вернее, уже сегодня. (Теперь стала понятна странная фраза Рейнейя «после сегодня») − Часиков в двенадцать приходи.

− Я приду, как раз свободен от дежурства.

− Вот, возвращаю миелофон, на Земле он будет бесполезен. – Лёшка со вздохом протянул раковину Вене.

− Оставь… на память. Пройдёт время, изменятся приоритеты и научные изыскания распространятся на изучение иных измерений. Координаты Земли у нас есть, а тебя мы сможем найти при помощи миелофона. Я даже подумываю сменить специализацию, чтобы лично заняться этим вопросом. – Веня приосанился и голос у него стал на полтона ниже от гордости за себя.

− Намекаешь, что мы можем встретиться когда-нибудь? Здорово! Прилетай! Я буду тебя ждать. – Лёшка обрадовался, появилась надежда, что эта разлука не навсегда. С друзьями тяжело расставаться.

За разговором они вышли из здания и остановились у дверей, чтобы попрощаться и расстаться ненадолго.

Над островом занимался ясный, румяный рассвет. Светлячки померкли, вместе с ними угасло призрачное свечение острова.

− Мы пойдём, отдохнём, поспим немного. А ты обязательно приходи! – сказал Лёшка, отступившему вглубь проёма и тающему в пустоте Вене.

Вышли из скита. Праздник давно закончился. Люди спали вповалку, на расстеленных ковриках. Лица спокойные и просветлённые. Петя и Ляна улеглись с краю прямо на траве и, мгновенно уснули.

Лёшка и Иван направились к Монстру, который встретил их скороговоркой вопросов.

− Потом, всё потом… спать, Монстр! – отмахнулся от него Лёшка.

Сбросил на пол упакованную одежду и драгоценности Посланника, с наслаждением улегся на приготовленное спальное место. Уснул в секунду, будто его выключили.

Глава 17

ГЛАВА 17

Лёшка проснулся поздно. Ивана в салоне не было, он сидел на траве возле Монстра с мамой Вестой. Они пили травяной чай и тихо беседовали.

− Доброе утро, командир! – поприветствовал его Монстр. – Звонил Веня, сказал, что его не отпустили в гости.

− Этого, следовало ожидать… − хмыкнул с досадой юноша.

Вылез из салона, поздоровался с мамой Вестой и Иваном. Окинул взглядом окрестности. Остров причалил к лесистому берегу, его ступени образовали широкий мост, по которому сновали люди. На краю острова появились новые постройки: загоны для животных, небольшие домики «срамного места», и огромный недостроенный дровяник. Драки обустраивали остров − свой новый дом, чтобы в нём было удобно, чисто и уютно. Лёшка усмехнулся про себя: «Несчастные Мирны, кто же за ними теперь убирать будет? Утонут в собственных нечистотах, они ж Великие…»

Лёшка пошёл к постройкам, чтобы «оценить» их поближе. Отметил, что площадка была распланирована, между хозяйственной и санитарной зоной, и вдоль них, будут зелёные насаждения, он это понял, потому что были выкопаны ровными рядами ямки под деревья.

«Когда они это всё успели сделать?» − удивился юноша.

Подростки и взрослые Драки охапками несли из леса молодые деревца. И начали дружно высаживать их. Пока юноша занимался утренними процедурами, они посадили пол аллеи.

«Вот это скорость! Да они здесь за три дня из сказки сделают быль».

Лёшка быстрым шагом пошёл к Монстру, умывание холодной, хрустально-чистой водой, взбодрило его невероятно. Он уселся возле чайного коврика, сложив ноги «калачиком», принял из рук мамы Весты кружку с чаем. Ароматный, с медовым вкусом напиток, напомнил юноше о летнем вечере на даче, когда они всей семьёй чаёвничали на веранде. В этот день, сосед дядя Виталий, забирал и качал мёд из ульев. А пчёлы у него были дикие, лесные, очень злые и кусачие. Рано утром он предупредил всех соседей, чтобы из дома и сами не выходили, и животных не выпускали, дабы не быть жестоко покусанными. Шнурок не внял запрету и, самостоятельно открыв дверь, улизнул на двор. За что тут же поплатился, пчёлы впились в него (несколько штук сразу). Долго по углам летнего дома метались собачьи вопли. Сначала от обиды на пчёл, и боли от укусов, потом от того что, ему вытаскивали пчелиные жала и поставили противоаллергический укол. А когда его помазали мазью и надели «воротник», чтобы страдалец не расчёсывал ранки, Шнурок впал в безмолвное уныние. Пчёлы угомонились, когда стемнело. Дядя Виталий зашёл к нам в гости, и в качестве извинения, принёс большую банку мёду. Бабушка заварила чай из кипрея, листьев клубники и малины. Напиток сам по себе был вкусным, а с мёдом и вовсе стал верхом наслаждения.

Лёшка улыбнулся, оказывается запах и вкус, тоже могут вызвать воспоминания.

− А где Петя и Ляна? – спросил он у мамы Весты.

− Наблюдают за дозорными тропами. Женщины и дети в лес пошли за грибами и ягодами. А мужчины заготавливают дрова. Если дозор Мирнов появится, Ляна и Петя всех предупредят и люди попрячутся.

Лёшка удовлетворённо кивнул и, отпил глоточек чая. Он наблюдал, как мужчины ремонтируют избы. Никто ими не командовал, никто их не поторапливал. Своей организованной работой Драки напоминали муравьёв. Они, молча, сосредоточенно работали, изредка бросая друг на друга, мимолётные выразительные взгляды и одновременно между ними проскальзывали неуловимые мысли. Не различая слов, юноша, к своему изумлению, уразумел смысл этих молниеносных мыслей. Стоило ему сосредоточиться на этой теме, и понимание пришло само собой. Это новый тип мышления! Раньше Лёшка думал словами, а способ общения без слов в разы быстрее, как короткая вспышка. Наверное, это и есть интуитивное мышление или озарение. От такой догадки, он залпом выпил весь чай из кружки. Мама Веста улыбалась. Лёшка понял её без слов. Она радовалась и удивлялась его новому умению, и сожалела, что предстоит разлука.

− Иван, это ты выболтал тайну Дракам? – нахмурился Лёшка.

− Я? Да никогда! Ты забыл кто такие Драки? Если ты можешь блокировать мысли, то меня они читают, как книжку с картинками! – возмутился Иван.

− Иван прав. Мы «слышали» каждое ваше слово, и каждое слово Злыдней. Вот и готовимся к путешествию в Заморье, и знаем о вашем путешествии среди звёзд… домой. – Мама Веста поднялась и стала складывать кружки и котелок в корзину, свернула трубочкой коврик.

− Раз вы всё знаете, то можете общаться с Зыйлей-дейнь-нейями напрямую. Зачем друг от друга таиться? – спросил Лёшка.

− Нет. В них много гордыни. Они живут, отделившись от природы и хотят, чтобы все так жили. Мы не можем отказаться от своей сущности. – Сказала мама Веста категорически.

− Когда-нибудь настанут времена, технический и магический пути развития сольются воедино! Какими станут разумные существа? – задался вопросом Лёшка, он не ждал ответа.

− Они станут, как Боги, он это будет не скоро или никогда. – Ответила мама Веста. – Пойду. Моя помощница спешит сюда, мы с ней обед готовим для всех. Пока она чистила овощи, я решила угостить вас чаем.

− Вот и хорошо. Она поможет вам нести «гостинец от Посланника», – сказал Лёшка, поднимаясь на ноги. Достал тяжёлый свёрток. – Ого! Как я таскал такую тяжесть на себе!

Подошедшая девушка, зардевшись, поприветствовала Посланника и Ивана. С почтением приняла свёрток, не показав вида, что дар оказался неожиданно тяжёлым.

− Пойдёмте, мама Веста, овощи почищены, девчонки грибов принесли, а мальцы − охапку анабасовых листьев притащили. – Щебетала девушка.

− Ещё пусть листьев принесут, сверху яство накроем и углями присыплем. – Учила мама Веста, начинающую повариху.

Разговаривая на кулинарные темы, они пошли к кострищу, на противоположном краю площади.

А Лёшка, вдруг округлил глаза, интуиция ему подсказала, что им с Иваном сейчас необходимо находиться совсем в другом месте, а именно – рядом с Ляной и Петей. Прибежал Дозор с высунутым языком и завертелся веретеном возле Лёшки. В его поведении не было игривости, он скулил, призывно взлаивал, отбегал и возвращался, пока юноша не скомандовал Иванову:

− Поехали за Дозором, что-то случилось!

Они запрыгнули в салон. Монстру даже приказа не потребовалось, он последовал за псом.

Дозор мчался по лесу, стремительно пронзал кусты, перепрыгивал через выпирающие из земли корневища гигантских сосен, нырял в овраги, за ним неотступно следовал мотоцикл. Наконец, пёс остановился, лёг у толстого ствола дерева и оглянулся, будто приглашал прилечь с ним рядом. Лёшка с Иваном вышли и, пригнувшись, добежали до дерева. Перед ними была небольшая поляна, обрамлённая кустами, на ней человек двадцать конных и пеших воинов, они что-то возбуждённо обсуждали. Лёшка чуть не закричал, увидев Ляну и Петю, привязанных к дереву. Дозорные бросали злобные взгляды на пленников. А на лицах ребят не было ни страха, ни тени озабоченности своим положением. Конники горячили лошадей, недобро ухмылялись. Старший дозора выкрикнул гортанную команду, и отряд, пришпорив коней, сорвался с места в галоп, а пешие рысцой побежали следом. Остались только двое с мешками. Неспешно развязав их, палачи стали извлекать страшные орудия пыток. У Лёшки по спине пробежал озноб, а лоб покрылся испариной. В одно мгновение в голове сложился план. Ляна вскинула бирюзовые глаза, мимолётной улыбкой одобрила его решение. Иван толкнул в бок Лёшку и шепнул:

− Гляди, Дозор уже там! Как он незаметно подобрался?

Юноша увидел пса, его мощные челюсти перекусывали верёвки, как острые секаторы, при этом хитрая зверюга старалась не попасться на глаза Мирнам.

− Давай за мной… − прошептал Лёшка очень тихо.

Вернувшись к Монстру, Лёшка заказал синтезатору жевательной резинки красного и белого цвета по четыре порции. Усердно жевали и надули пузыри, которые получились большими и тонкими. Лопнув, они облепили лица, как обвисшие бледные маски с «кровоподтёками». Вытянув руки и, истошно подвывая, Лёшка с Иваном полезли через кусты. Палачи увидели их, бросили инструменты и побежали в лес. Петя и Ляна, изображая смертельный ужас, заорали, что есть мочи, давясь от смеха между воплями. Треск веток в лесу усилился − это палачи прибавили ходу. Ляна стряхнула с рук остатки верёвок и сказала:

− Это была хорошая идея, прикинуться тухляками, хотя не сезон ещё.

− Палачей напугали, а с дозором что делать? Как бы на наших разведчиков и погонщиков не наскочили! – забеспокоился Петя.

Дозор вопросительно посмотрел на Петю. Ляна засмеялась и ласково потрепала пса по загривку:

− Это не про тебя говорят, дурашка.

Иван с Лёшкой соскребли с себя жевательную резинку, скатали в шар. Иван закрутил головой, выискивая куда выбросить.

− Не загрязняй окружающую среду, отдадим на переработку Монстру.

Подкатил Монстр, гостеприимно распахнул двери и с нескрываемой иронией сказал:

− О, какие люди!

− Не только люди, но и звери! – ответил Лёшка, запихивая упирающегося Дозора в салон. Умостились только после того, как Дозор перестал топтаться по пассажирам и улёгся на полу в ногах.

− И куда мы теперь отправимся? – спросил заинтересованно Монстр.

Юноша изумлённо поймал себя на мысли, что Монстр, абсолютно естественно произнёс объединяющее слово «мы», причислив себя к их человеческой компании.

− Надо задержать патруль и предупредить разведчиков и погонщиков. – Озабоченно сказала Ляна.

−А куда они пошли? – поинтересовался Иван.

− На дальние выпаса. Там летнее стойбище домашнего скота. Путь в Заморье долгий и нам будут нужны животные для пропитания. Думаю, что и на новом месте они лишними не будут. Кто знает, какая живность обитает там, и сколько понадобится времени и сил, чтобы приручить её. – Серьёзно рассуждал Петя.

− Ты не думай, Лёшка, мы не грабители и не воры. Мы возьмём только то, что положено за наш труд. Если разобраться, за наши труды положено много… − философски заметила Ляна.

Лёшке, вдруг, стало невыразимо грустно. Только сейчас он до конца понял, что расставание с друзьями совсем близко и неизбежно. И ребята об этом тоже знают и переживают. Все они изменились от ощущения близкой разлуки. Ляна и Петя, вдруг, повзрослели. Их рассуждения стали логичны и мудры. С лиц пропала детская дурашливая наивность. Лёшка тоже изменился. Узнал в полной мере, что такое ответственность за судьбы друзей и посторонних людей, которые в тебя верят. Юноша смотрел на своих друзей, как бы отстранённо. Все они вглядывались друг в друга, понимая, что между ними уже пролегла разлука и с каждой минутой эта бездонная трещина становится шире. Чувство это было таким острым, что даже Дозор забеспокоился и заскулил, виновато заглядывал всем в глаза. Ляна обняла его за шею и что-то зашептала, успокаивая. Дозор печально вздохнул и издал звук похожий на всхлип.

На мотоцикл что-то упало, весьма жёстко. Монстр включил внешний обзор, и все увидели чёрное блестящее существо, которое копошилось на крыше мотоцикла, сматывая серую «верёвку», тянущуюся откуда-то сверху. Вид у существа был мерзостный и вызывал содрогание и отвращение. Многочисленные тонкие лапки сплетались и расплетались, будто кишащие черви. Шесть выпуклых глаз двигались в разные стороны, не зависимо друг от друга. Жвалы с острыми зубцами воинственно клацали. Неожиданно, сверху ещё что-то упало и накрыло Монстра полностью. В салоне стало темно, мониторы посерели.

− Кто это? Что это? – изумился Иван.

− Планерахна. Приняла нас за добычу. Напала и накрыла летучим плащом. Неприятная тварь, но полезная. Планерахны плетут плащи из своей паутины и летают по ветру на них, как на «воздушных змеях», держась за «верёвку». Мастерицы шьют из плащей паруса, делают летающие щиты, для ночных проныр. Если распустить «верёвки» на тонкие нити из них можно соткать лёгкие шёлковые ткани, а если не распускать, получится самый прочный канат. Однако звери опасные. Нападают сверху. Стаей могут загрызть взрослое животное, а поодиночке охотятся на молодняк и людей. – Петя закончил краткий рассказ, об очередном экзоте планеты Знамение.

− Жалко, что поблизости живичница не растёт, мы бы на кусок смолы, поймали планерахну. Испугали зверюгой дозорных и их лошадей. Загнали бы в такой бурелом, чтобы они дня три вылезти не смогли! А наш след уже и простыл! – мечтательно вздохнула Ляна.

Лёшка сразу всё понял, потому что мысленно увидел весь процесс «охоты» в деталях.

− Это как на смолу можно поймать? – поинтересовался Иван.

− Ой, да очень просто! Берёшь верёвку, делаешь на одном конце рыхлый клубок, обмазываешь смолой. Прячешься, а клубок кидаешь и дёргаешь, чтобы он шевелился, ну как с котёнком играешь. Планерахна хватает его жвалами и прилипает! – задорно закончила Ляна.

− Ничего себе игры! Слушай, а жевательная резинка подойдёт? В ней уж точно жвалы застрянут намертво!

Отчего-то Ивану непременно хотелось поквитаться с бессовестной хищной тварью, наверное, отомстить за беззащитных малышей, которых она губит.

Петя поднял рубаху и снял плетёный верёвочный пояс.

− Штаны не потеряешь? – поддел Иван.

− Не потеряю, они на завязках. – Сердито процедил сквозь зубы Петя.

Он развязал на конце пояса хитрый узел и легко распустил его в длинную верёвку.

− Однако, как практично! – признал полезное приспособление Иванов.

− Монстр, а где шар из жвачки? – спросил Лёшка.

− Жевать будете? – с ехидной интонацией осведомился он.

− Ты ещё поиронизируй тут! – возмутился юноша.

− А я что? Я… ничего! – пикнул (вероятно, это заменяло смешок), Монстр. – В утилизаторе возьмите.

Приспособление для ловли планерахны из верёвки и жвачки, Петя соорудил быстро. Монстр с трудом приоткрыл дверь, и Петя выкинул приманку. Животина оказалась существом проворным. Не успел «клубочек» ещё коснуться земли, как тварь уже впилась в него жвалами, свилась в комок, пытаясь освободиться. Лёшка, с не меньшей прытью выскользнул из салона, свободный конец, завязанный петлёй, закрепил в фаркопе. Залез на крышу, скинул плащ планерахны на землю. Всё это он проделал с невероятной быстротой, подгоняемый страхом и неприязнью. Уже устроившись в кресле, спросил:

− Ну, что запустим воздушного змея?

По команде Монстр поднялся вверх, и потянул за собой планерахну. Её плащ наполнился воздухом, и животное заскользило вслед за мотоциклом, как дельтапланерист на верёвочке.

− Смотрите, выше по курсу стая планерахнов! − заёрзал в кресле Иван. – Монстр, режим невидимости включи, чтобы это зверьё на нас не напало!

− Не суетись, мы уже пятнадцать секунд в невидимом режиме. – Снисходительно ответил Монстр.

− Надо же, каким догадливым ты стал! – с некоторым восхищением сказал Иван.

− Не отвлекайтесь. «Наша» планерахна стала ведущей. Теперь самое главное, правильно завести стаю на скачущий патруль, − отрывисто сказал Лёшка, закладывая вираж. Он заходил на группу всадников. – Отстрел… − и планерахна отправилась в свободный полёт.

Патруль уже заметил приближение планерахнов. В воздух взлетели стрелы, но с перепугу, точность стрельбы оказалась аховой. При виде хищников, кони патрульных взбесились и понеслись в густой подлесок, выросший на буреломе. Инстинкт им подсказывал, что прятаться надо в распадке, где подлесок особенно густой, и можно затаиться, а планерахны не рискнут туда залететь, потому что запутаются со своими плащами и «верёвками». Верховым было не сладко, ветки хлестали со всех сторон и, по чему попало. Они припали к лошадиным шеям и держались изо всех сил руками и ногами.

− Так, с конными разобрались, − удовлетворённо качнул головой Лёшка. − Теперь «милые» зверушки пеших нейтрализуют.

Сверху было хорошо видно, как пеший отряд, заметив планерахнов, разбежался по лесу.

− Помощь пришла, откуда не ждали! – радовалась Ляна.

− Командир, идём на базу? – осведомился Монстр.

− Ребята, ваши разведчики и погонщики справятся без нас? – Лёшка глянул через плечо.

− А то! – ответил Петя, − нас с Ляной взяли, чтобы мы отвлекли внимание патруля. А вышло-то как здорово! Загнали Мирнов туда, где не ступала нога Дикаря, выберутся не скоро. – Улыбался Петя.

−А если бы нас не было, чтобы с вами Мирны сделали, мёдом с пряниками накормили? Мне показалось, что они вас пытать собирались. – Забрюзжал Иван.

− Ляна бы их наговором в затмение ума увела, а Дозор верёвки перегрыз, и мы на свободе. Патрульные − тупоголовые вояки, привыкшие подчиняться приказам. А мы, с сестрой постарались, им бы «сама Светлая Ма» приказала бежать скорее в кром. − захихикал Петя.

− Круто! – восхитился Лёшка.

− Мы на месте. – Вклинился в разговор Монстр.

− Ого, быстро-то как, мы и не заметили! – сказал Иван, разглядывая остров с высоты. – Лёшка, над мостом заходи на посадку, не забыл?

− Монстр помнит. – Беззаботно ответил юноша.

Глава 18

ГЛАВА 18

Драки сновали по мосту с острова на берег, с берега на остров. В одну сторону шли налегке, а возвращались, сгибаясь под тяжестью ноши. Заготовка продуктов, пожитков, и всего необходимого для долгого странствия, шла полным ходом. Каждый выполнял свою работу с полной отдачей, потому что люди понимали – от них зависит успех путешествия. Среди Драков невозможно было найти нерасторопных лентяев.

Монстр сделал несколько кругов. С высоты Лёшке показалось, что остров увеличился в размерах.

− Ребята, у меня что-то с глазами, или Блуждающий остров значительно подрос? – юноша потёр глаза ладонями.

− Ну-ка, ну-ка… − Иван вывел на монитор сегодняшнее изображение острова и на него наложил карту, составленную Монстром вчера. Стало видно наглядно, что остров стал больше в половину. – Ого! И как же это чудо чудное к морю по реке поплывёт? В берега не впишется! – Растерялся он.

− Иван, это же Блуждающий остров! Он, то круглый, то вытянутый, то маленький, то большой. Может даже по ручью плыть, лишь бы хоть немного воды было. – Пояснил Петя.

− Чудеса… − Иван не удивился, а стал опять таким же мрачным, как в тот момент, когда Лёшка рассказывал об экспедиции, в которой были найдены Мике.

− Что ты опять куксишься? – спросил Лёшка, заметив испортившееся настроение Ивана.

− Справедливости нет не только на Земле! – начал трагически Иванов. – Я на Знамении прозябал целый год! А тебе за неделю выпало столько приключений и открытий! Завидую-ю-юю! Не подумай, не со злобой, а по-доброму, но завидую. – Вздохнул он с надрывом. − Я тоже бы хотел изучать планету, делать открытия и освободить Драков!

− Эх, Иванов! Почему ты недооцениваешь полученный опыт и знания? Ты изучил изнутри новую цивилизацию на далёкой планете, их нравы, быт! Это уж точно потребовало немало мужества и терпения.

− Гм, а ты прав, Лёшка, − улыбнулся Иван. – Хорошо, что меня здесь не съели, как аборигены Кука! Во всём надо искать и, главное, находить положительные стороны! − успокоил своё самолюбие Иван.

Только приземлились и вышли из салона мотоцикла, Ляна и Петя убежали и включились в работу. Стали помогать маме Весте, разносить еду работникам. Иван и Лёшка, совершенно растерянные, топтались, как неприкаянные, и не знали, что делать, чем помочь. Народу вокруг полно, а спросить не у кого. И от этого им было так неудобно, будто они пришли в гости без предупреждения, а у хозяев аврал и им не до гостей.

В голове у Лёшки будто тихонько звякнуло, он услышал голос Вени:

− Встреча друзей состоится в средней избе. Сейчас.

− Иван, ребят надо найти, Веня к себе приглашает, наверное, попрощаться хочет.

Искать Петю и Ляну не пришлось, они бежали навстречу, с мисками в руках, и что-то жевали на ходу.

− Ешь, подкрепиться пора. – Сказала Ляна, сунув миску в руки Лёшке.

− Некогда разъедаться, нас Веня к себе приглашает. Отдай еду мальцам, которые грибы на прутики нанизывают. – И вернул миску.

Ляна забрала миску у Пети и с двумя посудинами пошла к мальчишкам, старательно выполняющим не тяжёлую, но однообразную работу. Они с аппетитом принялись за еду.

− Миски маме Весте отнесёте, да поблагодарить не забудьте. – Тоном строгой учительницы сказала Ляна мальчишкам.

−А нам с Ляной обязательно туда идти? А то работы много, а мы по гостям наладились! – вопросительно посмотрел Петя.

− Вы теперь будете главными по контакту со Зыйлей-дейнь-нейями, так что вам идти обязательно, − качнул головой Иван. – Не могли иноплы себя покороче назвать? Чует сердце моё, что не избавится им от аборигенного имени – Злыдни, никогда! – улыбнулся он ехидненько.

В этот раз все вместе пошли к средней избе, совершенно не таясь, всё равно на них никто не обращал внимания. Дверь открылась сама. У входа стоял Веня, и когда ребята вошли, он протянул правую руку, ладонью вверх.

− Так у нас приветствуют тех, кому доверяют.

− А так у нас здороваются друзья. – Лёшка пожал его руку.

− Это наше приветствие… − Петя погладил Венину ладошку и подставил свою ладонь, для ответного поглаживания.

−А как же вот это? – Иван затряс поднятой ладонью.

− Это Мирновское приветствие, мы так не здороваемся. – Фыркнула Ляна.

− Следуйте за мной, нас ждёт Рейней.

Веня поплыл, а все остальные пошли по длинному тоннелю.

− Веня, − окликнул его Лёшка, − так вы поплывёте вместе с Драками в Заморье?

− С чего ты взял? – оглянулся Веня. Его лицо вытянулось от удивления.

− Ну, − замялся юноша, − средняя изба − это ваша база? Что же, теперь вы её забросите из-за присутствия Драков?

− Наша база не здесь, а изба − это один из местных порталов. Блуждающий остров очень интересное сооружение, мы его долго изучали. Сначала предполагали, что его построили Великие Мике, а потом оказалось, это более древнее сооружение Працивилизации! Подобных артефактов на Знамении больше нет.

− Или плохо искали. Лёшка на раз нашёл Мике, которых вы пятьсот лет найти не могли, как вчерашний сон. – Язвительно поддел Иван.

Веня ничего не ответил, потому что все подошли к дверям, которые медленно раскрывались. Зал выглядел не как в первый раз, а совсем по-другому.

Казалось, потолка совсем нет. Над ними простиралось алое небо в сиренево-серых облаках. Под ногами стелилась бесконечная степь. Высокая и гибкая коричневая трава, гнулась от порывистого ветра, волновалась и будто струилась. На какой-то миг Лёшке показалось, что перед ним плещется океан. Воздух чистый и лёгкий, пронизанный пряными ароматами. Степь стремительно побежала навстречу и, вдруг, провалилась вниз. Ощущение полёта захватило дух.

«Как это Петя с Ляной не закричали, от таких неожиданностей?» − подумал Лёшка, глядя на ребят с испуганными лицами и широко распахнутыми глазами.

Теперь они летели над горами. Острые вершины скал сверкали гранями прозрачного льда, и отсвет от них мерцал на облаках. Простор, свежесть, прохлада и тихий звук, возникший в сознании, сложившийся в чарующую мелодию. И это был не предел эйфории. Стремительное падение, от которого сердце замерло и сжалось в комочек, замедлилось, и они повисли в пространстве. Новый поразительный вид, открывшийся на парящий город, над пурпурным океаном (на этот раз океан был настоящим), произвёл ошеломляющее впечатление.

− Фантастика! – воскликнул Иван. − Только внеземной разум мог создать такую неописуемую красоту!

− Это наш дом! – сказал Рейней, с любовью глядя на город.

Инопланетянин сидел на удобном диване, среди волн океана. Лёшка даже разочаровался оттого, что это было всего-навсего 12 D технология, а не переброска на планету через портал.

− Теперь вы имеете представление о планете Зыйлей-дейнь-нейе. Но я позвал вас не только для этого. Я говорил, что не увижусь больше с вами… однако, возникшие обстоятельства, внесли некоторые коррективы. Я пригласил вас… − сделал многозначительную паузу Рейней.

«Чтобы сообщить пренеприятное известие» − Промелькнула цитата в голове у Лёшки.

− К нам летит метеорит, не очень большой, размером десять метров и массой пять тысяч тонн, однако упадёт он очень метко, в район Вепревой поляны. Падение ожидается завтра.

− Вовремя-то как, метеорит объявился! Мирны его примут за кару от Посланника. Так им и надо! – злорадно потёр ладошки Иванов.

− Однако, какой же вы кровожадный экземпляр! – возмутился Рейней и продолжил, будто его не прерывали. − Наша задача раздробить его на мелкие части, чтобы они сгорели в атмосфере, а ваша, Земляне, стартовать сегодня. Ну, а вы, Знамениане, как только загоните на остров скот, отплывёте в устье реки. Так что, времени у вас осталось совсем немного, только чтобы попрощаться. Теперь вы знаете, по какой причине Вейней не смог прийти к вам в гости. Прощайтесь с ним здесь и сейчас. – Рейней умолк, сделав строгое лицо.

Перепад настроения от восторга до горести, был просто убийственным. Пропали все задушевные слова, которые Лёшка хотел сказать Вене, Пете и Ляне. Остались только эмоции, которые он не мог вразумительно выразить. И знал ведь, что потом будет сильно жалеть об этом. Хорошо, что все они экстрасенсы и поймут его без слов.

− Веня, когда мы будем каждый в своём Мире, мы сможем хотя бы иногда, получать какую-нибудь весточку друг о друге? – с надеждой спросил Лёшка.

− Нет, только в мечтах, пока мы будем помнить. Мне запретили заниматься темой параллельных миров. − Грустно ответил инопланетянин.

− Как? Вы проделали гигантскую работу, вычислили координаты Земли, неужели не появилось желания побывать на нашей планете? – продолжал допытываться юноша.

− Не рационально! Мы уже получили от вас, достоверную информацию о вашей планете. В ближайшие пятьсот лет, контакт не целесообразен! – надменно сказал Рейней.

− Но планету Знамение вы активно изучаете, и хотите контактировать с населением! Неужели мы так не интересны для вас? – почти обиделся Лёшка.

− Знамение в нашем измерении, и находится в Нашей Галактике. У нашей цивилизации не столь всеобъемлющие знания, чтобы изучать планеты в другом измерении. В данное время, нам достаточно знать, что вы существуете. – Высказался категорически Рейней.

− Но это не моё мнение. – Прошептал, оправдываясь Веня, и виновато опустил глаза.

− Значит, мы расстаёмся навсегда и никогда не увидимся? – Лёшка обвёл всех растерянным взглядом. Ответом ему было скорбное молчание.

− Я не сдамся, я продолжу свои исследования! – задиристо сказал Иван, сжав кулаки, будто собрался драться за свои идеи.

− И я не сдамся, буду учиться, и мы вместе, Иван, докажем, что параллельные Миры существуют! А ещё, я напишу книгу для детей, в которой расскажу о своих друзьях с планет Знамение и Зыйлей-дейнь-нейя. Пусть не поверят сейчас, что это чистая правда, и примут за фантастику или сказку, но появятся те, кто захочет побывать в других Мирах.

− А я… Я вас никогда не забуду! – с глазами полными слёз, печально всхлипнула Ляна.

Лёшка, Петя, Веня, Ляна стояли кружком, обнявшись за плечи. Иван склонился и обнял, чуть ли не всех сразу. Их объединили общие чувства и крепкая дружба.

Негромкий голос Рейнейя прозвучал как гонг.

− Пора…

Круг распался. Последний раз Лёшка пристально всматривался в лица друзей. Слёзы сами катились из глаз, оставляя на щеках мокрые дорожки. Плакать было не стыдно. Он на прощание пожал руку Вене. Не сказав ни слова (Веня поймёт, что творится у Лёшки на душе), не оборачиваясь, вышел из избы. Иван и Петя догнали его уже возле мотоцикла.

Погонщики загоняли на остров последних животных. Всё готово было к отплытию. Драки перекликались, проверяя, все ли вернулись с берега в скит. В своих мечтах и мыслях они были уже в будущем.

Лёшка готовил Монстра к прыжку, загружал координаты в компьютер. Иван неловко топтался возле Монстра, тёр покрасневший нос и принимал от Драков скромные подарки: ягоды, грибы и орехи в туесках. Старая колдунья с клюкой, навязала ему на руку браслет из лоскутков, уверяя, что он убережёт Ивана от всех известных и неведомых напастей. Петя уныло сидел в салоне и наблюдал за Лёшкой. Ляны поблизости не было, где-то потерялась по дороге.

Неожиданно он услышал голос Вени.

− Лёшка, координаты в настоящее время не очень верны, потому что время старта сместилось. Твой Монстр сможет доставить вас на Землю, если вы сядете на её спутнике?

− Да без проблем… и с Луны, и с двух искусственных спутников Фатты и Лели курсируют транспортные корабли. – Ответил не без гордости Лёшка.

− Я спокоен. Счастливого пути, друг. – Голос Вени умолк, а странное эхо ещё несколько раз повторило «друг, друг, друг…»

Мучительные минуты, перед расставанием тянулись бесконечно, и рождалась надежда, что в последний момент что-нибудь изменится. Веня, вдруг сообщит, что Зыйлей-дейнь-нейи передумали и прилетят на Землю через год или два, и Петю с Ляной возьмут с собой. Или отлёт отменят на некоторое время и Лёшка с Иваном поплывут с Драками в Заморье. Конечно же, ничего такого не случилось. Только пришла мама Веста, принесла склянку, заткнутую деревянной пробкой.

− Умойся заговорённой водицей, чтобы магический рисунок сошёл. Но только когда прибудете на Землю. Рисунок убережёт тебя от бед. И скажи своим родителям, что они воспитали замечательного сына, настоящего Посланника звёздного племени. Спасибо тебе, Лёшка, ты спас нас.

Незаметно собравшиеся вокруг Драки стали благодарить его, и многоголосно распевать «песню хвалы». Очень красиво. Лёшка засмущался.

Прибежала запыхавшаяся Ляна вместе с ней Дозор. В зубах он нёс огромную корзину, накрытую вышитой шёлковой скатёркой. Петя вылез из мотоцикла и хмуро сказал:

− Ну, давайте прощаться…

Лёшка обнял Петю, похлопал его по спине. Отстранился и печально сказал:

− Прощай, брат.

Петя шмыгнул носом и, ничего не сказал. Ляна беззвучно лила слёзы.

Лёшка подошёл к ней и поцеловал в мокрую щёку.

− Ты самая классная девчонка!

− Ты тоже самый лучший! – засмущалась Ляна.

Она забрала корзину у Дозора, подняла скатёрку и на Лёшку уставились карие бусины любопытных глаз разновозрастных щенков.

− Три девочки и два мальчика. – Ляна ласково погладила по головам мохнатых непосед, успокаивая.

− Можешь одного кобелька назвать Дозор, а другого Патруль, − печально усмехнулся Петя.

− Нет, Патруль некрасивая кличка для собаки… − подыграл ему Лёшка.

Дозор не выдержал, встал на задние лапы, и старательно облизал Лёшке лицо. И своей выходкой разрядил обстановку.

− Дозор! – закричали все хором, − Опять ты лижешься!

Монстр издал довольно неприятный гудок и громко произнёс:

− Время вылета на исходную точку для прыжка!

Иван и Лёшка засобирались, поместили корзину со щенками в салон. Лёшка сел за штурвал, Иван рядом. Драки отступили и застыли, провожая взглядами, поднимающийся в воздух мотоцикл. Монстр поднялся над островом, сделал круг. Лёшка, пренебрегая правилами безопасности, открыл дверь, высунулся почти на половину из салона, посмотрел на столпившихся внизу людей, прокричал:

− Помните нас! Помните!

Монстр ушёл на вираж, к точке «большого трамплина» на Вепревой поляне.