Откровения чумного доктора
Откровение 1: Чума всегда танцует с огнем.
Ритм сердца замедляется. Подстраиваясь под него, дыхание становится ровным, протяжным. Все лишнее отсекается, уходит на второй план. Приглушаются не важные сейчас звуки, запахи, цвета. Окружающий мир прячется во тьме, оставляя видимым лишь малое пространство. Только то, что имеет значение. Примерно так кинорежиссеры и операторы выделяют драматические моменты. Начинают с мелких, казалось бы, незначительных деталей и постепенно выстраивая общую картину. У психологов это состояние особой концентрации зовется воплощенным познанием, у чумных докторов - прозрением. Одна из важнейших способностей в практикуме самообладания. Никакой мистики, обычная когнитивная психология.
Удар сердца. Медленный вдох.
С его левой руки короткими струйками ниспадает вода, окрашенная красным. Зараженная кровь едва различима на черной матовой поверхности кибернетического протеза. Еще немного и холодный осенний ливень окончательно смоет её на грубые камни мостовой, смешает с обильными ручьями и унесет по канализационным стокам. Но это не важно, каждый час служба дезинфекции пускает по этим трубам очищающий раствор. Об остальном позаботятся мортусы.
Сейчас прямо перед доктором на земле распластано мертвое тело. Труп мужчины широко раскинул руки, словно приветствуя и обнимая вечность, устремив в нее свой остекленевший взор. Его череп и грудь вскрыты, кровь уже успела вытечь, а струящаяся с неба вода тщательно омыла органы. Черные метастазы расползлись по бледно-розовым тканям. Грудная клетка наскоро спилена костяной пилой и отложена в сторону. Единственная неаккуратная деталь в гротескной картине. Сердца нет и, судя по отсутствующим маркерам, добывали его без применения электроники или лазеров. По старинке, скальпелем и руками. На остальных органах следы ровных проколов и срезов. Процедуру взятия образцов для биопсии доверили медицинскому дрону.
Удар сердца. Медленный выдох.
Белесая дымка струится из специальных отверстий защитных фильтров маски, ужасающе похожей на костяную голову хищной птицы. Белой, в контраст с остальным черным одеянием. Обычные атрибуты любого чумного доктора. Они подобны огромным мистическим жнецам из древних сказаний, спустившихся на землю принять душу из мертвого тела. Перья плотно уложены, клюв скорбно опущен вниз.
Удар сердца. Медленный вдох.
Кожа трупа оттянута специальными зажимами с утяжелителями. Такие применяются патологоанатомами или когда оперируют без ассистентов. Например, в полевых условиях на живом пациенте. На это указывают и сами линии вскрытия, сделанные так, чтобы пациент не умер мгновенно от потери крови. А значит, мужчина был жив, когда его начинали резать. И делал это кто-то один.
Выдох и прозрение растворяется, сходит на нет.
В сознание врачевателя врывается шум ливня и приглушенные им звуки города. Электрический шелест, гул летательных аппаратов. За ними приходит понимание того, что именно льющаяся с неба вода прячет резкий тошнотворный запах, присущий этому типу заражения. Сложного и опасного, убивающее носителя медленно, спокойно, бессимптомно. Не отражаясь на обязательных полугодовых тестах. С другой стороны, маркеры в крови должны были отметиться на ежегодной вакцинации. До следующей оставалось еще пару месяцев и, возможно, именно поэтому мужчина оказался здесь и сейчас в своём незавидном положении. Но расследование - это удел Юстициариата и его регуляторов, а работа чумного доктора здесь окончена, осталось раздать указания.
- Прапорщик!
От темного провала здания отделяется одинокая фигура, под сенью арки остаются несколько регуляторов и пара мортусов. Чистильщики Зиккурата носят обычную огнеупорную одежду, похожую на костюмы пожарной защиты, и маску-противогаз. Доктор медленно поворачивает голову навстречу приближающемуся. Его внешность в такие моменты всегда производит пугающий эффект, и офицер местной полиции прячет нервозность поправляя фуражку за удлиненный козырек. Служебная униформа и дождь скрадывают очертания фигуры, но под головным убором угадывается женское лицо. Судя по выправке и движениям, она бывший военный из линейных сил государства. Бронежилета и горжета, обязательного для уличных регуляторов, на ней нет, остались только черные щитки в серо-синей водоотталкивающей ткани и набедренная кобура с табельным стаббером. Обычная практика для любой службы безопасности, включая чумных докторов. Чем выше в иерархии, тем меньше силовой атрибутики.
- Фельдфебель, мессир, – поправляет регулятор, так у них положено по регламенту. На её жилете высвечивается табличка «Амина Корсак». Она делает пасс рукой, отправляя своё личное дело врачевателю. Тоже обязательная формальность. – Это я вас вызвала.
- Выжечь. Здесь и вниз по стоку, – клюв маски указывает в нужную сторону. – Ста метров будет достаточно.
- Значит, чума… – То ли вопрос, то ли утверждение. В почти растворившейся концентрации чумной доктор замечает отголосок принятия и скорби. Она кого-то теряла из близких и не раз, уже привыкла пропускать такие новости мимо себя. Тех, кто не способен приспособиться к этой работе, среди регуляторов не держат.
- Работайте, фельдфебель.
Она кивает и возвращается к своим, оттуда раздаются голоса, но слов не разобрать. Врачеватель еще мгновение смотрит на тело, затем стягивает с правой руки уже омытую ливнем перчатку и бросает сверху. По кибернетической руке скользят отблески плазмы, стерилизуя и дезинфицируя.
Образцов он брать не стал, посчитав лишним возить по городу отраву, способную спровоцировать пандемию. Даже надёжно упакованную в контейнер. Даже в руках опытного чумного доктора. Все необходимое он уже выяснил, теперь осталось оформить перевод этого дела под юрисдикцию Зиккурата. Это удобнее сделать из личного экипажа, припаркованного сразу за предупредительным ограждением. Лишняя предосторожность регуляторов, зевак здесь нет. Не считая нескольких любопытствующих, выглядывающих из плотно закрытых окон близлежащих зданий. В чуме мало интересного и слишком много опасного.
Вернувшись к экипажу и открыв дверцу, чумной доктор все же оборачивается туда, где жидкий огонь уже вырвался из орудия мортуса, обильно заливая место преступления. Не смотря на погоду, следующие четверть часа здесь будет хозяйничать пламя, выжигая заразу. А уже завтра поутру улицу заполонят прохожие, старательно игнорируя черные пятна на мостовой и асфальте, печать недавней смерти. Лишь любознательные дети, еще не впитавшие безразличие мира, тыча пальчиками в покрытые копотью стены будут интересоваться «Мама, здесь выжигали чуму, да?».
Таков закон - чума всегда танцует с огнем.
Разместившись в удобном кресле, Дамир Саргонис снял маску и бросает на соседнее сиденье к уже расположившейся там тактической сумке. Капли воды словно наперегонки стекают с водоотталкивающего материала одежды, сбегают вниз по клюву, впитываются обивкой сиденья и мгновенно высыхают. В мире, где жизнь больше похожа на выживание, востребовано все, что хоть немного делает её проще и приятнее. Те, кто хорошо это понимает, двигают технологический прогресс семимильными шагами. Но и консерваторы не обделены вниманием. Дамир подцепляет видавшую виды курительную трубку и, отстраненно глядя на струящуюся по стеклу воду, набивает её табаком с примесью гематитовой смолы. Первое для аромата, второе для расслабления после практики воплощенного познания. Раскуривает, и потеплевшая чашка приятно греет его настоящую ладонь. К сожалению, приходится взять трубку в левую, Дамир правша и так удобнее работать с записями.
Кабину заполняет ароматный дым.
На проекционном экране мигает оповещение о принятом, но не прочитанном личном досье Амины Корсак. Открыв и бегло пробежавшись по заглавной странице, Дамир отметил её личный перевод в регуляторы вместо принятия контракта на сверхсрочную военную службу и проживание в дешёвых апартаментах Вардэна. Остальную информацию читать не было смысла. Никакой протекции, никакого использования личных связей. Женщина, как может, пытается пробиться по жизни. Судя по всему, и на это дело она записалась сама. Работа с чумными докторами - это всегда игра ва-банк, ты обязательно сорвёшь максимальный куш, но не всегда знаешь, доживёшь ли до финала игры.
Переключившись на сервер Юстициариата, Дамир открыл вкладку с активным делом по Бастоню. Общую сводку он просмотрел ещё по пути сюда и теперь вчитывался в детали.
Семнадцать схожих случаев за прошедшую неделю. Жертв оглушают способом, на данный момент не выясненным, вскрывают, берут образцы тканей и часть органов. Мозг забирают всегда и это странно. Штамм во всех телах один, с незначительными изменениями от случая к случаю. Погрешность на уровне разности физиологических показателей жертв. Сам вирус из тех, что повреждают венозную систему и сгущают кровь. Его следы легко обнаружить в печени или сердце, и они практически полностью отсутствуют в мозге. Зачем неизвестному или неизвестной так необходим именно этот орган, Саргонис ответить затруднялся. Плюс всегда оставалась возможность, что имеет место личная страсть, и мозг является неким фетишем убийцы.
В соответствующей графе дознаватель Юстициариата сделал простую пометку «требуется больше информации», то есть, в переводе с юридического, дальше работа врачевателей Зиккурата. Являясь центральной службой безопасности на планете, Юстициариат не располагает навыками и ресурсами необходимыми для детального исследования зараженных вирусами чумы. И, что важнее, не имеет на это никакого желания, придерживаясь мнения, что каждый должен заниматься своим делом, по своим способностям. Меритократия в самом ярком её проявлении.
В соответствии с этим тела шестнадцати предыдущих жертв тщательно упакованы и препорученны карантинному отделению местного Дома скорби. Ведущим регулятором числится Аминна Корсак. Поле с представителем от Зиккурата было пустым, и чумной доктор заполнил его, официально приняв на себя всю ответственность за дальнейшее расследование.
Дамир затянулся из трубки, откинул голову на спинку кресла и медленно выдохнул вверх сизый дым, заставив его клубиться под крышей кабины, вырисовывая причудливые узоры, окрашенные фиолетовым свечением информационной панели. В этом подобии транса врачевателю было проще думать, расставляя мысли по полочкам, отбрасывая лишнее и составляя план дальнейших действий.
Юстициариат уже получил желаемое от представителя Зиккурата и потерял к нему всякий интерес. Оставался Капитолий, желающий получить похожую расписку, то есть переложить ответственность.
Вызов, приведший сюда, был поздний и, хотя мир давно перестал спать по ночам, административные учреждения никак не желали этого признавать и адаптироваться. Всё разрешалось оформить электронно в Сети. Фактически, являясь третьим столпом политической и социальной жизни государства, представители Зиккурата могли до определенного момента полностью игнорировать существование Капитолия и Юстициариата. Но личное присутствие и знакомство с градоправителями было важным знаком вежливости. Первым постулатом чумных докторов.
Манеры – лицо врачевателя. Врачеватель – лицо Зиккурата.
Решив отложить социальные расшаркивания, Дамир закрыл файл отчета и, включив автопилот, отметил пунктом назначения Дом скорби города Бастонь. Экипаж плавно оторвался от мостовой и воспарил, набирая разрешенную высоту.
Местные здания центральной части города были невысокие, на сотню этажей, не больше. Дороги для наземного транспорта все еще активно использовались, но не строились выше тридцатого. Полосы для воздухоплавательных аппаратов начинались на десять этажей выше, оставляя немного пространства для срочных городских служб. Это было непривычно, Дамир предпочитал работать в крупных городах, кипящих жизнью, где строения насчитывали до полутора тысяч этажей. На каждом сотом своеобразной паутиной раскидывались пешеходные мосты и автомагистрали, а на каждом трехсотом прокладывались пути монорельсовых трамваев.
Иногда, как и в этом случае, приходилось изменять желаниям, но каждый раз врачеватель чувствовал себя некомфортно. Словно его лишают значительной части жизни, погружая в гелевую массу, сковывающую движения. Или пичкают седативными препаратами, притупляющими сознание. Ему приходилось бывать и в пасторальных поселениях с кварталами жилых двенадцатиэтажек и фермерских теплиц с такими же высотами, запретом на полеты и часовыми передвижениями от одного края города к другому. Там ощущения приближающегося анабиоза только усиливалось, и врачеватель старался не задерживаться дольше необходимого.
Наблюдая в окно за снующими мимо экипажами, двуколками и дилижансами, за городом, заливаемым дождем и неоновым светом реклам, Дамир ощущал Бастонь каким-то неполноценным. Урезанной версией метрополей. Эдакой моделью игры в раннем доступе, с обещаниями разработчиков в будущем превратить её в полноценный и законченный продукт. Только всем было понятно, что никакого движения дальше не будет. Единственное, что оставалось неизменным здесь, как и в любой части планеты, это огромные дирижабли, неустанно скользящие среди грозовых туч, подобно морским чудовищам китам-левиафанам.
Выдохнув последнюю порцию табачного дыма, Дамир с сожалением отложил трубку на специально оборудованную подставку. Чистить её, еще не остывшую, было противопоказано, а навигатор уже возвестил о прибытие к заданной цели.
Основной двигатель отключился, запустив систему приземления, и вокруг заходящего на посадку экипажа высветилось сиреневое кольцо антигравитационной подушки. Выбираясь на пустующую парковку, отведенную только для обслуживающего персонала, Дамир прихватил маску с собой, но надевать не стал, не было необходимости. Популярное в обществе мнение, что чумные доктора не снимают масок и в постели, конечно же, было далеко от истины. Идеология Зиккурата строилась на визуальных образах. Так, каждый из служителей имеет возможность видоизменять свой рабочий костюм и дополнять его любым желаемым способом, но только при обязательном сохранении узнаваемого образа.
По официальной версии, для того чтобы при обращении к служителям, мортуса не путали с врачевателем чумы, а архивариуса с претором. На деле это действительно работало, но намного важнее было то, что запоминающийся образ способен работать сам по себе. Слухи распространяются, напитываются мистикой и домыслами, становятся легендой, которую редко кто желает проверять или оспаривать. Так маска стала обязательным атрибутом еще с незапамятных времен, но по регламенту носить её необходимо только в рабочее время. Или когда требовалось усилить значимость присутствия Зиккурата как организации, а не отдельного представителя в лице чумного доктора. Те же правила распространялись на тактическую сумку с необходимыми для работы инструментами. Плащ носили всегда.
Дома скорби, обозначенные вывеской Зиккурата, цепочка днк на фоне символа биологической опасности, проходили по всем пунктам. Являясь одновременно моргом, похоронным бюро и крематорием, с одной стороны, где атрибутика была необходимой частью. С другой в них располагались зона карантина и научно-исследовательские центры, закрытый клуб, куда не было доступа обывателям. Да и мало кто желал сюда попасть без особой на то необходимости.
На пропускной никого не оказалось, охранные технологии позволяли отказаться от обязательного присутствия живых провожатых. Врачеватель воспользовался сканером отпечатка ладони. Отметился чрезвычайный уровень доступа, обозначенный двумя вертикальными полосками, заключенными в круг. Компьютер отключил магнитный замок, и клапанная дверь с легким шелестом отъехала в сторону. Внутри врачеватель сверился с висевшей у входа картой. Дома скорби строились по одному из семи шаблонов, за годы практики он запомнил их все, потому уверенно зашагал по коридору, ведущему к моргу. Его черные одежды резко контрастировали с белым покрытием пола, стен и потолка.
За еще одной двойной дверью и дезинфекционным клапаном Саргониса ожидало просторное помещение препарационной, рассчитанное на одновременную работу небольшого количества персонала. Общий зал на десять металлических столов и пустое пространство для парковки столов-каталок. Шесть карантинных стеклянных боксов, они же малые лаборатории, и два офисных бокса. Один для дежурного врача, второй для проверок и особых гостей, вроде неожиданно прибывшего чумного доктора. Дальняя часть морга отводилась под холодильные ячейки, расположенные полукругом в четыре ряда, один над другим. Дамир знал их точное и неизменное количество - сто двадцать.
Одна из ячеек была открыта и единственный живой человек, судя по всему, дежурный врач, как раз занимался её временным обитателем. Врачеватель отметил, что мужчина одет в одноразовый халат из биоразлагаемого пластика. То есть никакой вирусной опасности, а значит и интереса для врачевателя чумы, тело не представляло. Сам доктор продолжал работу, совсем не замечая пришедшего к нему посетителя. Дамир отметил черные точки наушников и одобрительно кивнул, он тоже был из тех, кто слушал музыку во время работы. Меньше отвлекаешься, больше сосредотачиваешься непосредственно на деле. Единственный минус, можно было испугаться неожиданно подошедшего сзади гостя. Но на этот случай Зиккурат обустраивал рабочие места специальными сигнальными лампами в форме древнейшей лампочки накаливания. Поискав глазами кнопку вызова, он активировал её, обозначив свое присутствие.
Лампочка вызова разгоралась медленно, чтобы погруженные в работу хирурги-патологоанатомы не совершали резких движений. Тем не менее, свет становился настойчивым и делал свое дело, привлекая внимание. Доктор обернулся, среднего роста, молодой и атлетичный, скорее всего недавно окончил ВУЗ и еще не оплыл на сидячей работе, либо просто любящий держать себя в форме. Он немного отошел от стола, чтобы глаза перестроились от яркого хирургического света к полумраку зала.
- Оу! – почти мгновенно поняв, кто перед ним, он неуверенно оглянулся на тело, с которым работал, но отложил инструменты и отошел к специальному устройству для снятия халатов. – Минутку, пожалуйста.
Кивнув мужчине, Дамир отключил освещение стола через меню управление. Этот нехитрый жест, отлично отражал тот факт, что разговор отнимет время и патологоанатом не скоро вернется к своей работе. Мужчина безошибочно истолковал жест, но никак на него не отреагировав, молча просунул ладони в отверстия омывателя. Внутренняя часть медицинских перчаток заполнялась гелевой основой, чтобы не образовывались складки и лучше передавались тактильные ощущения, но на воздухе гель иссыхал и распадался порошком. Именно из-за необходимости смывать его каждый раз, снимая перчатки или костюм, доктора не любили прерывать свою работу без крайней на то необходимости.
- Вы по поводу тех вскрытых тел из Юстициариата?! Не ждал Вас сегодня.
- Был поблизости.
- Конечно, – намек, что это не его дело, патологоанатом понял и просто протянул ладонь. – Ноа Келлер.
- Дамир Саргонис, – они обменялись рукопожатием.
- Из Льежа? – Ноа скользнул взглядом по лицу врачевателя, но в полумраке удалось отметил только тонкий шрам от левой скулы через губы к подбродку. Пластика давно позволяла избавляться от подобного, но Дамир не стал этого делать.
- Из Брюсселя.
Вопрос патологоанатома был с подвохом. Льеж ещё номинально считался Нидерландским, но фактически принадлежал Германии, и референдум о переходе был назначен на конец года. Около века назад Нидерланды экономически поглотили Бельгию и сосредоточились на морском развитии. Германия активно продвигала идею экологического восстановления и обозначила линию озеленения через Льеж и Намюр к границе с Францией. Политики других стран видели в этом возможность увеличить влияние немцев на Люксембург. Воздушное пространство заповедников закрыто для любых полётов, кроме сверх экстренных. Обычные люди видели в этом попытку спасти планету. У Зиккурата был перевалочный хаб в Льеже, на этом интересы чумных в этом городе заканчивались.
- О как. Значит столица заинтересовалась, – значит, Нидерланды еще пытаются удержать то, что принадлежит им. – Понятно, почему вы прибыли раньше.
- Есть чем порадовать столицу? – Дамир знал другое. Он не из Брюсселя. Нидерланды не заинтересовались, зная, что проиграли. Германия получит свою зеленую полосу в течение декады, а еще через пять лет Бастонь прекратит своё существование. Появление здесь чумного доктора действительно влияло на политические игры, но Зиккурата, не Капитолия. Приближались выборы преторов, и закрытие этого дела могло накинуть пару очков тем, кто правильно ими распорядится. Но объяснять это кому-то не входило в обязанности Дамира или любого другого врачевателя.
- Есть, – спокойно, как само собой разумеющееся. - И, если позволите, есть пара мыслей сверху.
- В смысле? – на подобный ответ Дамир особенно не рассчитывал. В реалиях нынешнего мира удаленность в полчаса от крупного метрополя более чем вполовину снижает шансы того, что работа будет сделана в срок и хоть с какими-то выдающимися результатами.
- Давайте покажу, – они проследовали в один из боксов, где Келлер вывел несколько изображений над пустым операционным столом. – Мы не могли определить способ, которым маньяк парализует свои жертвы. Поэтому я подумал, раз мы не можем найти следов, значит они скорее всего там, где мы посмотреть не можем.
- В мозге.
- Ну да. И прямой доступ к мозгу, исключая вскрытия черепушки, это глаза. Я исследовал их всеми возможными способами и ничего не нашел. Тогда я подумал, а что у нас есть такого, что может пройти по организму, не оставив следов?
- Наниты.
- Дорого, но маньяки бывают и при деньгах. Мы ведь используем нанотехнологии во многих медицинских мероприятиях. Отправляем лекарство в нужную точку, разбиваем тромбы, запираем опухоли, восстанавливаем нервные синапсы. Но можем и заблокировать что-то по желанию. Например, двигательную систему.
- Можем, – Саргонис внимательно посмотрел на собеседника, от которого совсем не ожидал подобных изысканий. Обычно служащие Зиккурата на отдаленных участках предпочитают стандартную практику медикуса, без особого рвения и желание лезть в дела с пометкой «биоопасно». – Но следы все равно остаются. Даже если основные скопления будут в мозге, часть уйдет по организму.
- Точно. Но только если они не саморастворяемые.
- К примеру?
- К примеру, сначала вводят наниты одной категории, а затем второй, что в соединении с первыми и растворяют друг друга. Ну, скажем…
- Щёлок, погашенная уксусом.
- Сечете фишку! Ну, поэтому вы и Доктор. В общем, они выполняют работу, а затем соединяются и взаимоуничтожаются. При сканировании тела мы получаем немного завышенный показатель желудочной кислоты. На уровне погрешности. Плюс, все тела найдены в не самых санитарных условиях, так что всё это легко списать на фактор среды.
- Пока всё логично, – фактически, к тем же выводам пришел сам Саргонис, просматривая предварительные данные аутопсии, но был впечатлен проделанной Ноа работой. - Остается только понять, как преступник убеждает свои жертвы полежать смирно и подождать, пока он прокапает им глаза своей смесью.
- О, это я и имел в виду, когда писал, что есть больше новостей. Ультразвуковой парализатор!
- Полицейский? Оставляет следы.
- Военный, для спецотряда. Он компактнее и с меньшей площадью действия. Эффект тоже очень кратковременный, но для наших целей хватит. Точнее для их. Ну вы поняли. Следы мелкие и скрываются остаточной регенерацией.
- То есть два парализующих эффекта, друг за дружкой, вместо одного.
- Если не брать в расчет, что есть какие-то секретные разработки.
- Их тоже стоит рассматривать, но работать лучше с чем-то более реальным. Откуда информация о парализаторе?
- Читал отчет о совместных учениях наших со спецотрядом регуляторов. Само устройство там не афиширует, но легко читается между строк.
Воцарилась тишина. Ноа просматривал трехмерные изображения сразу нескольких жертв, ища что-то новое. Дамир изучал пустые металлические столы. Всё складывалось, но для подтверждения нужен был еще один труп, жертва, которую можно будет обследовать согласно теории молодого паталогоанатома из городка на периферии. И выписать из столицы полевую лабораторию.
- Почему он мигает? – Саргонис взглядом указал на стол, за которым до этого работал Ноа.
- Что? – доктор проследил за взглядом и неуверенно пожал плечами. – Не знаю. Странно. Обычно так предупреждает об остаточных газах.
Он вышел из бокса и направился к телу, Дамир пошел следом. Оранжевый огонек настойчиво сигнализировал о чем-то, понятном только ему одному, пока неожиданно не сменился на постоянный красный. Келлер замер на месте, а Дамир инстинктивно бросился к нему, как раз в тот момент, когда изо рта мертвеца поднялась зеленая дымка.
- Что за?! – ноги патологоанатома подкосились, он ухватился за край столика на колесах для подвоза инструментов. Тот жалобно скрипнул, поехал в сторону и перевернулся, но падающего мужчину успел подхватить подоспевший чумной врачеватель.
- Где стимуляторы? – Дамир усадил Келлера у стола и поняв, что тот начинает отключаться, с размаха отвесил увесистую пощечину. – Стимуляторы!
- Т-там шка… - Ноа дернул рукой в сторону стоявшего поодаль шкафчика с медицинскими препаратами.
Отшатнувшись от теряющего сознания мужчины, Дамир выпрямился и мотнул головой, пытаясь заставить картинку перестать погружаться в муть. Ноги заплетались, пришлось придерживаться о край стола. Когда тот кончился, врачеватель сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на пол, больно ударившись лицом. От разбитой губы во рту появился привкус крови. Пол приятно холодил висок, и врачеватель сосредоточился на этом ощущении. Повернул голову к ножке шкафчика. Тот казался каким-то недосягаемым, эфемерным и совсем незначительным.
Дамир попытался подняться, но даже спутанное сознание подсказывало, что сейчас это была невыполнимая задача. Подтянув ноги к груди ему удалось встать на коленях, словно он решил помолиться хранилищу спасительной медицины. Подавшись вперед, мужчина потянулся рукой, но лишь распластался на месте. В то же время металлические заклепки на ботинках зацепились о место соединения двух кафельных плит. Издав рык, переходящий в яростный вопль, Саргонис подтолкнул себя дальше вперед, и рука коснулась металлической ножки шкафчика.
Глаза врачевателя закрылись.
Тренировки чумного доктора позволяли преодолевать многие вещи, где обычный человек уже давно потерпел поражение. Адаптация к ядам была в их числе, однако не позволяла выработать полный иммунитет. Для этого в маске всегда были капсулы с противоядием. К сожалению, маска осталась в офисе, и единственным способом добраться до неё было введение стимулятора. Как можно скорее.
Врачеватель сосредоточился на биении сердца. Эффект прозрения для познания мира вокруг сейчас был бесполезен, однако он годилась и для другого. Дамир вызывал у себя злость и раздражение. На дело, приведшее его сюда, на интриги преторов, погнавшие в ночь, на неизвестного маньяка, на медицинский сканер, не обнаруживший капсулы с ядом, на самого себя, потерявшего бдительность. На то, что его скорее всего спасут мортусы, прибывшие по тревоге, но не неожиданно толкового паталогоанатома, знающего свою работу. Редкого человека для этого мира.
Глаза медленно раскрылись.
Шкаф с медикаментами был закрыт на электронный замок. Спрашивать код у Ноа сейчас было бесполезно, но, являясь сотрудником Зиккурата, Дамир мог использовать свой личный допуск. Проблемой было лишь то, что панель находилась на недосягаемой в данный момент высоте. Иногда удобство технологий становилось врагом. Мужчина смог ухватится руками за ножки шкафчика, подтянуться к нему. Приподнялся и сел упершись боком о спасительную, но все еще закрытую дверцу.
Руки безвольно лежали на коленях. Кольцо зарядки левого протеза светился, отмечая две трети оставшейся энергии, требуя дозарядки. Дамир смотрел на светящуюся линию, пытаясь понять, почему сейчас для него это так важно.
Чумные доктора редко использовали искусственную плоть для восстановления поврежденных частей тела, отдавай предпочтения механике. Во много из-за того, что плоть синтетическая или клонированная, все равно оставалась подвержена воздействиям вирусов. Но были и другие аспекты, навроде этого заряда. Для обычного функционирования протеза, энергия не нужна, она применяется для второстепенных целей. Для очистки плазмой, для усиленных ударов в бою, для парализации шоковым ударом или в качестве дефибрилятора.
Дамир активировал голосовое управление.
- Деф… фибри… ллятор! – выдохнул Дамир и протез переключился на нужный режим. Приложив ладонь к замку двери и немного отстранившись, он ударил в него разрядом. Шкафчик был подсоединен к общей системе безопасности, и, чтобы её вырубить, понадобилось бы значительно больше, чем удар дефибрилятора в розетку. Но для маленького замка шкафчика, не содержащего какие-то особенные препараты, небольшого перебоя было достаточно.
Дверка отползла в сторону. Шприцы с эпинефрином лежали на выдвижной полочке. Потянув на себя, врачеватель завалился на бок и упал вместе с полочкой на пол, разбросав вокруг себя её содержимое. Взяв один из блистеров, Дамир откинулся на спину и сорвав пломбу, подтверждающую стерильность, прижал инъектор к шее.
Сердце ощутимо стукнуло в груди. И еще раз. В ушах зазвенело. Врачеватель резко сел, вдыхая полной грудью, словно ныряльщик, поднявшийся с глубины. Инстинктивно взглянув на часы, он отметил, что прошло всего две минуты. Перевел взгляд на, кажется, уже не дышавшего Ноа, на рассыпанные медикаменты. Ничто из этого ему не поможет. Ухватившись, в который уже раз, за край стола, Дамир поднялся и на заплетающихся ногах двинулся к офису, где они всего несколько минут назад спокойно беседовали. То и дело спотыкаясь и пытаясь завалиться на пол, Саргонис схватился за металлическую каталку для капельниц и, используя её как опору, ввалился в бокс, упав на стол и чуть не перевернув его. Схватив лежавшую на столе маску, врачеватель прижал её к лицу и запустил анализатор яда. Мгновение спустя маска возвестила об активированном противоядии.
Глубоко вдохнув, Дамир вновь взялся за свой импровизированный костыль и выкатился в зал к бесчувственному Келлеру. Ноги все ещё казались ватными, но слушались значительно лучше. Так что за несколько неуверенных шагов врачеватель оказался перед патологоанатомом и, упав перед ним на колени, попытался прощупать пульс. Не почувствовав его, надел маску на умирающего и, приложив ладонь протеза к груди, выдал второй за сегодня разряд дефибриллятора. А затем третий. И четвертый. Пока из маски не послышалось шипение стравливаемого через фильтры воздуха.
- Ну вот и славно, – подытожил Дамир и устало завалился на пол, раскинув руки в стороны. Ему вспомнилось тело, которое он совсем недавно приказал сжечь. Возможно, не распорядись он так, сейчас смогли бы доказать или опровергнуть теорию Келлера. Но что сделано, то сделано.
Противоядие действовало, разгоняя муть и усталость, проясняя сознание. Дамир не мешал его работе, разглядывая хромированный потолок, то и дело озаряемый алыми всполохами мигающего экрана, всё ещё предупреждающего об опасности. Словно кровавые волны, набегающие на серый металлический песок ночного пляжа. Только вместо кабинок для переодевания отключенные лампы общего света, а вместо вышек спасателей опрыскиватели и испарители для противопожарной и противовирусной обработки.
Глаза врачевателя сузились, внимательно изучая опрыскиватель, который уже должен был распылять очищающие препараты. Его рука уже потянулась к дэке, но замерла над высветившейся клавиатурой. Не поднимаясь, Дамир повертел головой внимательнее изучив помещение. Фильтрующая вытяжка закрыта, на дверях активирована герметизирующая пена, проекционный экран сообщает об опасности с названием токсина и списком сопутствующих рекомендаций. В картине чрезвычайной ситуации не хватало лишь распыления медикаментов и звукового сигнала тревоги.
- А никаких мортусов и не будет, да?! – риторический вопрос звучал больше как утверждение.
Дамир прикинул варианты. Самый позитивный из них был о том, что система безопасности дала сбой именно тогда, когда не должна была и именно так, как не должна была. Маловероятное совпадение, в которое он предпочитал не верить. Другим и более реальным вариантом было то, что кто-то взломал сервер Дома скорби и точечно вырубил часть системы безопасности. Опыт предлагал делать ставку именно на это, и Дамир продолжил развивать свою идею.
Главным вопросом было то, кого пытались устранить этой ночью. Его или Келлера. В Бастонь он прибыл без официального извещения, действительно случайно оказавшись поблизости. О его передвижениях до принятия вызова знали лишь несколько человек, и эту линию можно было исключить. Вызов он принял около трех часов назад и, в целом, кто-то со средствами мог подготовить покушение. Маловероятно, но достаточно реалистично. Особенно если взять в расчет идею, что покушение связано с расследованием, в котором возможно применяется редкое военное устройство. И у Дамира был шанс получить ответ на этот вопрос прямо сейчас.
С сожалением вздохнув, врачеватель поднялся с пола и подошел к столу с препарируемым телом. Хотя свет он погасил, экран на столе продолжал работать. Не тот, что показывал опасность, а тот, в котором патологоанатом делал свои записи. В верхней части экрана отмечались общие данные о поступившем, фамилия с инициалами и дата со временем поступления. Позавчера, в первой половине дня. Не сходилось.
Врачеватель глянул на время. С момента введения противоядия прошло полчаса.
- Прости дружище, – он обернулся к мирно посапывающему Келлеру. – Пора просыпаться.
Стянув маску с паталогоанатома, Дамир прикинул, по которой щеке уже бил, и врезал по противоположной.
Мужчина застонал и открыл глаза.
- Сегодня твоя смена?
- Что?
- Смена. Твоя? Или кого-то подменяешь?
- М-моя.
- Тело, с которым ты работал, оно позавчерашнее.
- Я… газ... яд… - Келлер коснулся лица рукой. - Щеки болят…
- Сосредоточься! Тело, с которым ты работал, поступило позавчера. Почему ты работал с ним сейчас?
- Позавчера? Да. Сегодня запросили перепроверку... Почему у меня щеки болят?
- Последствие токсина. Сосредоточься! Ты сказал «как я и написал».
- Да. Написал в этом, том-самом. Ну, чтобы вы приехали.
- Ты оформлял запрос на чумного доктора?
- Точняк.
Когда Дамир отпустил допрашиваемого мужчину, тот уронил голову и уставился в пол, постепенно приходя в себя. По всему выходило, что целью был именно патологоанатом. А причиной было его излишнее рвение и любовь к факультативному чтению отчетов совместных операций со спецотрядом. Точнее, его запрос с изложением идеи о вариантах парализации жертв.
Из этого же следовало, что Дамир прав, и сервер действительно взломали. Что это покушение, и семнадцать найденных тел связаны между собой. Что хоть над вскрытием тел и работал один человек, стоит ожидать, что за ним кроется какая-то группа. С доступом и к медицинским поставкам, и к военным разработкам. Точнее, если смотреть реалистичнее, с почти безграничными финансовыми возможностями и выходом на черный рынок.
- Спасибо! – вдруг сказал Ноа, наблюдая, как Дамир задумчиво поглаживает подбородок.
- О чем речь?
- Ты спас мне жизнь.
- Это как посмотреть, – врачеватель отметил переход на «ты», подошел к мужчине и помог подняться.
- Объяснишь, что происходит?
- Пока не знаю. Тебя пытались убить из-за того, что ты слишком умный для этого места.
- Это я понял. Про попытку убийства.
- Соответственно, если в Бастоне не завелся эксцентричный миллиардер с любовью к ночным вылазкам в черном плаще, с попутным взломом систем повышенной безопасности, то вся эта нора глубже, чем кажется.
- А если это миллиардер, то можно считать, что он перестал ловить преступников и начал их вскрывать?
- Да. Не шибко оригинально, но нам было бы намного проще.
Отойдя к двери, врачеватель принялся водить ладонью по прилегающей стене, периодически постукивая по ней костяшками пальцев.
- Есть, конечно, вариант, что все это именно твой очень рискованный план втереться ко мне в доверие. Но, по опыту, ставлю на существование группы лиц, решивших бросить вызов Зиккурату
- Кто-то может бросить вызов Зиккурату?
- Не в первый раз. И наверняка не в последний. А вот зачем, я пока не понимаю.
- Я… что ты ищешь?
Врачеватель не ответил. Бегло оглядевшись, он подхватил одну из стоек, взвесил её в руках и с размаху обрушил на металлическую пластину, прикрученную к стене. Та со скрежетом прогнулась вовнутрь. Отбросив стойку на пол, Дамир вытащил изогнутый кинжал, еще один обязательный атрибут чумных докторов, просунул лезвие в образовавшуюся щель и резким рывком вырвал пластину из стены. В открывшейся нише располагался щиток с дверным датчиком. Сдернув несколько проводов и перемкнув их между собой, мужчина шагнул к двери и с силой ударил по ней ногой. Герметизирующая пена осыпалась, и створка отошла в сторону на несколько сантиметров. Подсунув в образовавшуюся щель ладонь, он надавил сильнее и медленно отодвинул дверь. Прошел сквозь воздушный карман-клапан и повторил операцию со второй дверью, затем вернулся к патологоанатому.
- Мистер Келлер, скажи, есть ли у тебя знакомые хакеры.
- Что? Нет, нету.
- Хорошо. Может быть знаешь, где их можно найти в городе?
- Нет. Я как-то не интересовался.
- Понимаю. Слушай. Дальше счет пойдет на минуты, которых у нас нет. Кто бы ни организовал покушение, целью был только ты. Этот некто удалил твоё сообщение и сфальсифицировал запрос о повторном вскрытии этого тела. А потом подключился к системе безопасности и сел на вашем сервере в выжидающую позицию. Следишь за мыслью?
- Да, конечно.
- По идее, после активации тревоги, он должен был подчистить хвосты своего присутствия и исчезнуть. Но я вошел в здание, используя свой пропуск, и испортил ему всю игру. Теперь этот некто сидит и перебирает в голове мысль о том, накрыло ли нас обоих, или меня успеет спасти какой-нибудь мортус, случайно проходивший мимо морга. Ждать результата, как я полагаю, он будет около часа. За это время яд убьет даже самого подготовленного чумного доктора.
- И тебе нужен хакер, который успеет схватить его за задницу?!
- Именно так. Поэтому нам надо очень быстро найти такого профессионала, при этом не пользуясь деками, карточками и прочими благами электронного мира.
- Нам? Я тебе нужен? Или ты мне не доверяешь?
- Ты сообразил о парализаторе, может, догадаешься и о чем-то еще. И да, я тебе не доверяю.
- Справедливо.
- Поэтому ещё один очень важный вопрос. Сможешь ли ты довезти нас до Вардэна, без навигатора?
- Наш апартаментный городок? Да, конечно.
- Хорошо, значит нам осталось самое простое. Выбраться из собственного дома так, чтобы не засветиться на камерах, – Дамир перевел взгляд на дверь специального грузового лифта, оснащённого для перевозки биоопасных веществ. По официальной версии. Лицам с высоким уровнем допуска, имелись и альтернативные варианты применения. Например, покидать дома Скорби незаметно для общей системы безопасности. – Как у тебя с лазаньем?
Откровение 2: Чума это рутина
Долгая смена закончилась, фельдфебелю Амине Корсак осталось оформить рапорт о прошедшем дежурстве и отправиться домой. Она уже заполнила стандартные пункты о серийных номерах табельного оружия, служебного экипажа и средства видеофиксации. Сами видеофайлы располагались на облачном сервере и подцеплялись автоматически. Фельдфебель внесла два вызова о бытовом насилии, один из которых оказался ложным, пара ругалась, находясь в состоянии алкогольного опьянения и женщина решила припугнуть мужа. Второй хоть и соответствовал законности, но по прибытии регуляторов, никто не стал писать заявление. Опасаясь возможного повторного вызова и чтобы хоть как-то оправдать затраченное на вызов время, Амина воспользовалась жалобой соседей на шум и задержала всех участников, отправив в участок для заполнения объяснительных.
Таких вызовов, к сожалению, было большинство и не редко это приводило к тому, что регуляторы теряли время, и слишком поздно оказывались на месте реального правонарушения. Лояльные Юстициарию депутаты, старательно продвигали закон о домашнем насилии и введении штрафов за недобросовестное использование ресурсов государственной безопасности частными лицами. В обществе, конечно же, эта инициатива отклика не нашла. Более того, противостояние Юстициарию позволило построить лёгкую карьеру многим либеральным политикам.
Рутина закончилась.
Последним пунктом в рапорте нужно было отметить вызов на место где обнаружили тело. Предположительно, новой жертвы серийного маньяка. Амина не сомневалась, что эта новая жертва связана с делом на которое она попросилась ведущим регулятором. Однако сомневалась, что действовал именно маньяк. Как в вопросе общепринятого понимания этого слова, так и в его количественном значении. Обсудить это она собиралась с представителем Зиккурата, приставленного к делу, но не представилось такой возможности. Чумной доктор отбыл с места происшествия быстрее чем мортусы провели первичное выжигание.
На это ещё будет время.
В любом случае, по должности фельдфебеля, она не обладала достаточными полномочиями чтобы давать заключения по жертве. Это мог сделать лишь патологоанатом после вскрытия или, как в данном случае, чумной доктор выступавший сразу и в роли коронера, и в роли следователя. Так что предполагаемая жертва останется таковой, до обновления её статуса со стороны Зиккурата.
Дальше в рапорте шли только факты встречи с чумным доктором, полученные приказы и время их исполнения.
Амина вздрогнула от всплывшей в памяти картины тёмного птичьего силуэта склонившегося над вскрытым телом. Словно решающего, достаточно ли страданий перенесла жертва и достойна ли отправится на вечный покой. За время службы в линейных войсках она успела побывать в боевых точках и воочию наблюдать театр военных действий и собранную им кровавую жатву. Поля и улицы устланные телами павших от выстрелов, взрывов, огня и обвалов. Амина практически не сомневалась, что её уже ничем не пронять, но эти семнадцать жертв, казались чем-то совершенно другим. Там, на войне, все было политикой, идеей, человеческой наивностью. Здесь, по её мнению, было что-то совсем другое.
Сигнал о пришедшей почте отвлёк её от мрачных мыслей, хотя и не разбавил позитивными новостями. Сообщение было от мажордома кондоминиума, в котором она проживала. Типовое послание автоматической системы безопасности сообщало о задымлении апартаментов на её этаже. Требовалась срочная проверка на предмет возможной поломки энергопровода. В дополняющей сноске было прикреплено шаблонное напоминание о том, что по правилам безопасности, мажордом ожидает появления владельца жилой площади в течение получаса и по истечении этого срока имеет право вскрыть дверь.
Такое практиковалось только в дешёвых жилищных комплексах. Граждане побогаче могли себе позволить систему умного дома с удаленным управлением, постоянной видеорегистрацией, и техботами, ремонтными дронами, привязанных к каждому этажу. В жилых комплексах уровнем повыше, к плексам и апартемантам подводились независимые выделенные лини энергосетей и возможность получить подобного сообщения практически полностью отсутствовало. Но об этом, с зарплатой регулятора, оставалось только мечтать.
Потянувшись было к значку связи, чтобы перезвонить мажордому, Амина задумалась. Устав требовал сдавать рапорт в течение трёх дней без учёта больничных и форс-мажорных обстоятельств. Однако она предпочитала не злоупотреблять подобными послаблениями. То есть, вообще никогда. Это учитывалось в рабочих показателях и позволяло быстрее подниматься по служебной лестнице. Оправдав себя тем, что смена выдалась напряжённой, Амина отключилась от сервера шестнадцатого департамента городского регулирования и подхватив с вешалки шинель направилась к выходу.
Служебный экипаж вырулил на полосу выделенную для служебного транспорта и уже через минуту оказался в воздушном пространстве.
Вардэн, в котором проживала Регулятор, хоть и считался нижним городом, фактически представлял собой несколько недостроенных аркологий. Когда-то самодостаточность, замкнутость и многофункциональность таких гиперструктур была необходимостью. Как один из действительно работающих проектов защиты от распространения пандемии. И полностью оправдала себя во время последней вспышки чёрной смерти около столетия назад. В то же время, аркологии оказались экономически невыгодными. Возводились медленно и требовали огромный затрат до того как выходили на самоокупаемость. Власти отказывались вкладываться в их развитие, но и отдавать в частные руки не спешили. Итогом, многие аркологии оставаясь памятниками нереализованного потенциала и несбыточных фантазий, переводились в статус дешёвых комплексов. Что, по древнейшей социально-экономической традиции, занижало цену всего окружающего пространства. Уходили инвесторы, закрывались школы, переезжали те, кто мог себе это позволить.
Жизнь в районе, постепенно превращалась в выживание.
Фасады здешних зданий не красовались огромными проекционными рекламными щитами поверх стеклянных стен, каждый квартал не был привязан сеткой переходов к огромным развлекательным аренам, да и по воздуху не плавали переливающиеся резные кареты. Даже зажиточным его назвать было нельзя. Редкие баннеры из нетканого текстиля в основном содержали рекламу о новинках уже устаревших сезонов, распродаж прошедших праздников и лица никому неизвестных чиновников куда-то баллотирующихся на никому неинтересных выборах. Исправным оставались лишь департаменты регуляторов, только одним своим присутствием не позволяющие целому округу опуститься ниже планки прожиточного минимума. Возможно, скоро не станет и их.
У посадочных площадок кондоминиума карет пожарных видно не было, но на соседнем парковочном месте куда прибывал экипаж Амины разместился катафалк Дома скорби. Она решила, что кто-то успел пострадать пока она добиралась, но из открывшейся двери катафалка выбрался тот, кого она меньше всего ожидала увидеть.
- Прапорщик! – поприветствовал регулятора чумной доктор.
- Фельдфебель, – второй раз за ночь поправила она, инстинктивно выпрямившись, как перед старшим по званию. Фактически, в сложном и запутанном для обывателя табеле о рангах, так оно и было. – Мессир?
- Прошу прощения, что вызвал вас сюда столь необычным образом. К сожалению, у меня не было выбора.
- Конечно мессир.
- Это Ноа Келлер, сотрудник Дома скорби, здесь, в Бастоне – врачеватель рукой указал на мужчину, появившегося из катафалка. Тот кивнул и Амина тем же жестом вернула ему это приветствие.
– Технически, мы с мистером Келлером примерно час, как мертвы и вынуждены задержаться в подобном состоянии ещё некоторое время.
- Прошу прощения. Не уверена, что понимаю...
- Согласен. Неизвестному или группе неизвестных удалось взломать систему безопасности дома скорби и совершить покушение на наши жизни. Если до этого момента мы с мистером Келлером были достаточно удачливы и проворны, то покушение выглядит удавшимся. Что даёт нам небольшое преимущество, которым мы и желаем воспользоваться. И так как время сейчас работает против нас, вам, фельдфебель, придётся понимать меня очень быстро. Желательно быстрее, чем я буду понимать самого себя. Либо можете просто выполнять приказы, а понимание отложить на потом. Так понятнее?
Амина понимала даже больше. Что вопрос провокационный и ответить сейчас она должна была совсем не о том, что прозвучало, но о том, что подразумевалось. По сути, появившийся из ниоткуда чумной доктор ставил ей жесткое условие. Решить здесь и сейчас, без каких-либо объяснений, станет ли она членом его команды с правом голоса или её функции сведутся до простейшей подачи кофе с печеньками. Амина ответила мгновенно:
- Поднять техников Юстициария?
- Как раз наоборот. Регуляторов мы известим в последнюю очередь. Сейчас нам нужен профессионал, не сдерживаемый рамками закона и морали.
На мгновение Амире показалось, что это было уточнение, сможет ли она выполнять приказы противоречащие уставу Юстициария. Излишнее, ведь она уже дала согласие на все возможные варианты. Но, похоже, и врачеватель спрашивал лишь один раз и сразу включался в работу. Сейчас он ждал от неё вариантов дальнейших действий.
- Фрилансеры, мессир? Или незарегистрированные хакеры?
- Лучше вторые. Покушение почти наверняка связано с зараженными телами, выбрасываемыми в город и нас сейчас не должны сдерживать рамки закона или нормы человеческой морали – врачеватель сделал акцент на это слово, – у меня нет ни времени ни желания подтирать сопли полулегальному фрилансеру побоявшемуся признаться о наличии у него запрещенных стимуляторов, когда я попрошу их принять. Так что, если у вас нет знакомого отвечающего этим требованиям, хакер, наш наилучший вариант.
- Конечно, мессир, - ответила девушка. Регуляторы нередко работали с представителями подземья, руководствуясь принципом меньшего зла, поэтому единственным сомнением Амины было в собственной компетенции. Ей ещё не приходилось бывать посредником в подобного рода сделках, не говоря уже о роли прямого заказчика и переговорщика. - Наше отделение недавно проводило рейд из-за нового наркотика, сейчас набирает популярность в нижнем городе. Пандемоний, кажется, или как-то так. Выявили несколько банд занимающихся кибердайвингом и техническим шпионажем.
- Нужна та, что откупилась или выдержала ваш рейд с наименьшими потерями, – ответил врачеватель на её не заданный вопрос. – И едем на нашем катафалке, так будет эффективней. И эффектней.
Чумной доктор уступил водительское место Амине и вопреки ожиданию Ноа, не стал прогонять его с места рядом с водителем, устроившись на одном из задних сидений. Хлопнули дверцы и колеса зашуршали по бетонной крошке подвозя к пространству с которого можно было подняться в воздух .
Бедность приводит к бедности, а безразличие порождает безразличие, даже когда чума требует обратного.
Сразу же за гиперструктурами, всё менялось. Не было никаких ограждений, пропускных пунктов или предупреждающих билбордов, только интуитивное понимание, что резко упавшая высота зданий отмечает прибытие на периферию. Здесь все ещё жилые массивы граничили с промышленными, расползались горизонтально, не всегда с одобрения муниципалитета или вообще какого-либо разрешения на строительство. Проживание в этих районах требовало минимальных затрат, а чем дальше за окраины, тем бесплатнее становилось жильё. Фактически, подобные трущобы отдавались на правление бандам, проживание бомжам и прочим люмпенам. Юстициариат, как и сказала Амина, лишь изредка устраивал показательные зачистки, но в остальное время нелегальный бизнес здесь процветает и омерта является единственным законом.
Катафалк снизил скорость и пошёл на снижение. Люди оказавшиеся на улице или крышах домов, где размещались парники и огороды, не проявляли особого интереса. В основном об умерших на периферии заботилась сама периферия, но случалось и участие зиккурата, обычно связанное с возможной вспышкой эпидемии.
- Ему придётся остаться в машине – неожиданно сказала регулятор, указав на Ноа.
- Что? - удивился Келлер. - Почему?
- На тебе же практически ярлычок висит. Избалованный ребёнок богатых родителей в поисках новых развлечений. Здесь это привлекает ненужное внимание.
- А девка в шинели регулятора и гигантская чумная птица по-твоему внимания не привлекают?
- Она права, - вмешался врачеватель. - Одни твои часы стоят больше, чем многие здесь зарабатывают за год. Мелким бандам трогать регуляторов и чумных слишком опасно, а те кто живут по омерте, не станут нарываться лишний раз. Рейды бьют и по кошельку, и по здоровью. Но, когда они поймут, что мы здесь не официально, без поддержки, как говорится, чисто строить биз, могут и рискнуть.
- Ясно. Понятно. Всё круто. Сидеть. Служить. Охранять. Быть хорошим мальчиком.
- Обещаю выгулять тебя в следующий раз. Ну или можешь снять часы и надеть робу мортуса. Мы как-никак в катафалке.
Неуверенно оглянувшись Келлер вздохнул, откинул спинку кресла и полез в дальнюю часть транспортного средства. Там обычно размещался гроб и похоронные принадлежности включая робу, форму для церемоний, и пакеты биозащиты. Пока патологоанатом стремительно спускался по карьерной лестнице, ругаясь каждую секунду, распаковывая сумки и переодеваясь, фельдфебель с чумным доктором покинули катафалк. Чтобы не мешать и без того неудобному процессу своими еле сдерживаемыми смешками.
- Мессир, вы ведь желаете чтобы я вела разговор, - Амина заглянула в тёмные линзы на месте предполагаемых глаз стилизованной маски.
- Конечно, - кивнул врачеватель.
- Они будут торговаться.
- Именно так! - вновь согласился он, прекрасно понимая, что вопрос был не об этом. - Деньги регуляторов им не интересны, так что предлагайте что-то, что может обеспечить чин подполковника. Без особой шумихи и привлечения большого количества оперативников. Понимаете?
- Конечно, мессир.
- И, прапорщик, держитесь достойно, но заходите с козырей. У нас очень мало времени.
- Я понимаю, мессир, - поправлять вновь перепутанный чин, она не стала.
Появившийся из катафалка Ноа покрутился на месте с улыбкой продемонстрировав свой новый облик, словно ожидая бурных оваций. Амина одобрительно кивнула, а врачеватель лишь развернулся на каблуках и направился в сторону длинного пятиэтажного дома. База Юстициария заверяла, что именно здесь располагался некий штаб бандформирования с незамысловатым названием Асьенда 17. На это намекало и именное граффити тег занявшее примерно треть фасада здания.
Люди с оружием сидели у каждого из дюжины подъездов и практически все наблюдали за неожиданными гостями. Троица направилась туда, где группа была больше. Поднявшиеся попетушиться бойцы, вяло обменялись колкостями с сотрудником правоохранительных органов оказавшимся далеко за пределами своей юрисдикции. Здесь это было что-то вроде традиционного приветствия. Но игнорировать присутствие медицинской бригады прибывшей на катафалке не получалось даже у самых самоуверенных.
- Нам необходимо встретиться с вашим главным, - после короткого молчания сказала Амина.
- Не понимаю, о чем речь, – с вызовом бросил один из импровизированных охранников.
- Мы торопимся, – Амина кивком указала на врачевателя, как бы добавляя веса своим словам. - Так что, ты, либо очень быстро все понимаешь, либо сообщаешь боссу и он понимает за тебя.
Нахмурившись, боец все же отошёл к переговорному устройству, вмонтированному в стену, перекинулся с кем-то парой фраз и махнул головой:
- Пятый этаж. В конце коридора.
Провожать никто не стал. Подниматься пришлось пешком, лифты не работали, судя по всему уже давно. Лестница и пол были завалены мелким мусором. Осыпавшиеся краска и штукатурка, щедро перемешанные с обрывками бумаг, пластика и стекла, хрустели под давлением армированных ботинок. Амина этого понять никогда не могла. То, что ни городские власти, ни местные воротилы не будут вкладываться, чтобы улучшить уровень проживания. Но от чего сами жители даже не пытаются сделать окружающее пространство приятнее. Грязно ведь не там где постоянно убираются, а там где не мусорят. А пыль из коридоров не будет разноситься по квартирам, если провести ремонт и покрасить стены. Расходные материалы стоят не так дорого, особенно если скинуться всем этажом, подъездом, домом. Но люди просто живут в грязи, не желая ничего менять и просто ненавидя тех, кто смог выбраться и особенно тех, кому повезло родится в лучших условиях. Когда-то Амина сама сбежала от подобного образа жизни записавшись в армию и пообещав себе больше никогда к подобному не возвращаться.
В пролётах слышалась ругань, что-то хлопало, где-то играла музыка, по коридору то и дело проходили по утреннему хмурые жители.
На нужном им этаже часть дверей в квартирах отсутствовали, одну явно сорвали с петель и заботливо прислонили к стене рядом. Следующая была армирована решёткой и листами железа. Обычных жителей здесь явно не было. Та дверь, что они искали, оказалась обычной металлической без каких-то опознавательных знаков, не было даже граффити, которым щедро расписали все здание изнутри и снаружи. Выделялась она лишь парой вооружённых охранников, явно предупрежденных о гостях, так как препятствовать движению они не стали.
Переступив порог, представители двух крупнейших мировых ведомств, попали в обычную трёхкомнатную квартиру. Одну из стен снесли создав довольно просторный зал, в котором сейчас находился десяток вооружённых людей, разместившись на паре диванов и множестве ящиков из под оружия и боеприпасов.
На проекционном, во всю стену, экране шёл фильм в жанре боевик, главный герой как раз уходил от полицейской погони. Но все глаза, раскрасневшиеся от недосыпа и приёма наркотических веществ, были обращены в сторону новоприбывших. Во взглядах, тех что были осмысленными, читались тревога и неприязнь. Эти люди не могли ждать ничего хорошего от представителей власти и это было взаимно.
Прежде чем войти в следующую комнату, куда их недвусмысленно пригласили движением автоматного дула, врачеватель обвёл взглядом всё помещение, пытаясь осознать причину неожиданной тревоги повисшей где-то на краю сознания. Но не обнаружил ничего, что могло бы её вызвать. Дешёвые механические протезы с редкой электроникой, кое-как прикрученной местными кустарями туда, где им не место, если и представляли опасность, то только для их носителей. Как и пара вживлённых имплантов отметившихся воспалённой кожей в месте соприкосновения с проводами и металопластом. Эффект отторжения практически всех возможных материалов медикусы давно победили, но употребление тяжелых вещества и отсутствие надлежащего ухода сводили на нет все достижения в области медицинского протезирования. По всем свободным вертикальным поверхностям были обильно расставлены и разбросаны баночки с дешёвой машинной смазкой или вазелином, рядом размещались ингаляторы и инъекторы с алкоголем и стимуляторами. Ничего опасного или даже потенциально опасного, если отбросить факт, что алкоголь убивает. Однако, если вопрос собственного здоровья не волновал этих людей, в ещё меньшей степени он заботил чумного доктора, так что он постарался абстрагироваться от собственных ощущений.
- Чем обязан столь раннему и неприятному визиту?
К ним обратился лысый мужчина, который сидел за абсолютно пустым столом и водил в воздухе пальцем. Один из его зрачков отсвечивал оранжевым цветом, а из виска торчали пара металлических пластинок калибровки. Проекционный имплант и дэка в одном наборе, позволяет работать с цифровой сферой напрямую. Аксессуар одновременно дешёвый для жителей центральной части города и дорогой для здешних мест. По виду мужчины сложно было сказать, он уже встал или ещё не ложился. Отсюда же становилось понятно, что боссом он не является и в иерархии стоит немногим выше любого из встреченных ранее боевиков.
- Нужен дайвер способный по манкам отследить рыболова, - Амина обозначила, что переговоры нужно вести с ней и сразу перешла на сленг.
- Чистый биз? - Риторически отметил переговорщик и просиял. - Как интересно! Но, вот незадача, рабочее время закончилось. Все дайверы спят закинувшись молчанием, не добудиться.
- Я слышала, что капельница с коктейлем из некоторых стероидов позволяет вывести дайвера и из молчания, и из забвения, а при особо ударной дозе, даже из комы. У вас в той комнате много всякого на полу валяется, уверена вы сможете что-то подобрать.
- Вы правы, регулятор, но не совсем. К сожалению от подобного пробуждения дайверам требуется отдых и восстановление их нервной системы. На это около трёх месяцев уходит.
- При низком качестве обслуживания, да. Но вы ведь можете выбрать любой удалённый пансионат для лечения, где его за месяц вернут в оборот. Доставить, конечно, не доставим, но обязательно поручимся за вашу благонадёжность.
- Действительно. Прошу простить, я, увы, привык быть ограниченным в ресурсах и не подумал о такой возможности. Спускайтесь в подвал, я распорядился, вас встретят и проводят.
Разговор был окончен и Амина не удостоив собеседника даже налётом благодарности развернулась на каблуках и вышла. Новообращённый мортус и чумной доктор молча проследовали за ней.
- Ощущение, что это была какая-то торговля, но я вообще ничего не понял, - признался Ноа, когда они спускались по лестнице.
- Он просил три месяца отмазывать его людей попавшихся на мелких провинностях, а я предложила на месяц освободить его территорию от патрулей и увеличить длительность прибытия регуляторов на вызов.
- И у тебя есть такие полномочия?
- Нет. Но это лучшее предложение которое я могла сделать, чтобы и он согласился и я не попалась на крючок.
- В каком смысле?
- Если отмазывать кого-то, даже ограниченное время, остаются следы. Документы, видео, записи разговоров. Всё это будет храниться на серверах банды, на случай острой необходимости. Потом это используют для шантажа, якобы для одного последнего и очень важного дела. На котором подставят, получат уже значительный компромат и окончательно тебя утопят, превратив в свою шавку.
На пролёте первого этажа их встретил боец в аляповатом спортивном костюме и с татуировками на ладонях и лице. Он вздёрнул голову, видимо таким образом приглашая следовать за ним и зашагал по коридору карикатурно расслабленной походкой. Для полноты киношного образа не хватало сутулости и постоянного пожёвывания жвачки или зубочистки.
Спуск в подвал спрятался в одной из квартир. За душевой занавеской вместо ванны зиял провал с лестница уходящей вниз. Амине ещё не приходилось участвовать в рейдах в роли штурмовика, только в качестве внешней охраны, но она знала, что их сейчас вели по самому популярному пути. Далеко не единственному. И вопреки расхожему мнению, проходы в ванных комнатах или стенных шкафах не были секретом, который нужно было охранять вопреки всему. При внезапном штурме основной задачей таких проходов было дать важным представителям банды дополнительное время сориентироваться и уйти другими путями.
Подземный коридор по которому они шли не был сильно извилистым, но через несколько поворотов уже сложно было сказать оставались ли они все ещё пределах фундамента здания. По брифингам и рассказам штурмовых отрядов, многие повороты тоннелей вели в тупики, а двери могли вести в бетонную стену или пустую комнату. Всё это вкупе с тусклым освещением, словно наспех прокинутым и местами свисающим с потолка проводам, а так же торчащим из стен кускам арматуры, сильно сдерживало продвижение любых вторгающихся на территорию банды. В случае реальной необходимости провести рейд с максимальными показателями, регуляторы использовали все возможные средства, чтобы узнать расположение важных целей. Случалось и применение буровых установок, чтобы захватить сервер или капсулу дайвера. Одна из таких и скрывалась за металлической дверью перед которой остановился их провожатый и сильно постучал кулаком. Послушались звуки отодвигаемых засовов и щелчки замков.
В мире победившей электроники, её отсутствие стало гарантом безопасности.
Бетонная комната освещалась светом девяти крупных мониторов составляющих один квадрат примерно три на три метра. Конструкция с огромным количеством кабелей крепилась кронштейнами к потолку, там же расположились окна систем вентиляции и охлаждения. Сами экраны нависали над единственным креслом-мешке в которое погрузился хакер открывшим им дверь. Больше здесь ничего не было. Амина находила некую ирония в том, что так называемые капсулы хакеров, редко содержали в себе реальные киберкапсулы для дайвинга. Время всегда решающий фактор и когда счёт идёт на секунды, отключиться от сессии и бежать, всегда быстрее чем отключиться и выбраться из удобного для возлежания но вязкого и затормаживающего движения пеноплекса.
На мониторах дайвер уже развернул доступный ему арсенал программ и кодов. Его механические глаза не выражали никаких эмоций, но от чего-то казались заинтересованными.
- Дом Скорби, - без приветствия сообщил врачеватель, - цепляйся к моему подключению, я открою доступ в корневой, дальше сам. Не думаю, что рыболов там сидит, но надеюсь полезет проверять расставленные манки, которые ты нечаянно заденешь.
- Легенда? Нужен танец или слон в посудной лавке? - голос дайвера столь же механический, под стать глазам.
- Я медленно прихожу в себя, после отправления. Зову на помощь. Радом ещё один пострадавший, но нужно время чтобы понять мёртв он или выжил. Это всё время, что у тебя будет, так что удиви меня.
На лбу дайвера открылось несколько разъёмов, в которые он аккуратно воткнул вытянутые из под мониторов провода. Механические глаза погасли, а по изображению на экранах пробежала короткая рябь, след от погружения дайвера. Амина никогда не ныряла в тёмную сферу мировой сети, но знала, что любое движение пользователя в ней замедленно и оставляет быстро угасающий след из маленьких информационных волн, как у подводных ныряльщиков, отсюда и пошло именование кибердайверов, а затем просто в дайверов. А ещё говорят, что сфера, как космос, если побывал там раз, всегда будешь желать ещё.
- Работа профи, - тихо сообщил дайвер практически сразу, как врачеватель активировал дэку, - чуть не упустил первый манок да и славил то благодаря новому железу.
- Тебя вычислил?
- Пока нет. Он вокруг тебя крутится, но не цепляется, проверяет. Изобрази бурную деятельность, я по его буйкам пройдусь, тогда скорее всего не заметит.
Рука чумного затанцевала по проекционному экрану его дэки, переключая протоколы безопасности, сигналы тревоги, фильтрационные программы и вызов медикусов для оказания срочной помощи умирающему. Это то, что Амина смогла понять, были ещё какие-то активации в личной терминологии зиккурата о значении которых она не знала.
- Нашёл, - на этот раз с улыбкой сообщил дайвер, - минута на загрузку и будем знать, какой у него лёд и чем его ломать.
- Прапорщик, - клюв повернулся в сторону Амины и она опять едва сдержалась, чтобы не поправить, - поднимай своих техников, есть шанс, что пока будем ломать его защиту это повысит напряжение на сервере и мы сможем отследить по энерговсплеску.
- Если он в пределах города, - зачем-то отметила регулятор очевидное и активировала дэку.
Помещение вновь погрузилось в тишину в которое неожиданно громко прозвучал короткий шелест стравливаемого воздуха. Все, кроме дайвера, обернулись на забытого бойца в тренировочном костюме, тот ошарашенно отвёл ото рта руку с зажатым ингалятором.
- Ситуация напряжённая, захотел расслабиться, - пояснил он, - могу поделиться.
- А хороший лёд у этой сволочи, - подал голос дайвер.
- Есть чем ломать?
- Есть несколько ледоколов и буровые вирусняки, есть кое-что по жести, но если у него все на штекерах, то уйдёт раньше, чем лунку наметим.
- Последнее слово?
Дайвер дёрнулся, его механически глаза загорелись подключением и уставились на возвышающуюся над ним фигуру врачевателя. Вирус о котором шла речь был приговором для всех у кого не хватало средств на мощную систему защиты или тех, кто предпочитал экономить на рабочих инструментах. Вопрос был в том, готов ли дайвер уничтожить себе подобного.
- Если лёд не выдержит и мы попадём, у рыболова мозг через уши вытечет.
- Значит будем верить, что защита хороша настолько насколько хорошо у него вышла попытка убить моего сотрудника, - констатировал чумной доктор. - В любом случае, это даст нужный нам энерговсплеск.
Помедлив немного, дайвер все же нырнул обратно, Амина заметила, как практически сразу у него на шее выступили бисеринки пота, сформировались в капельки и короткими струйками побежали вниз за шиворот. У дайверов не было какого-то свода правил или непреложного закона о поведении во время столкновений друг с другом. Кто-то не любил уничтожать себе подобных, кто-то старался сводить встречи к подобию благородной дуэли, встречались и хищники охотящиеся за лучшими из лучших, а были и те, кто просто делал свою работу. По видимому, их дайвер был из последних.
В какой-то момент он вдруг подался вперёд, упёрся руками в пол, а потом резко выдернул провода изо лба и устало произнёс:
- Защита была, но лёд я пробил. Что дальше, не знаю.
После этого дайвер заполз в кресло и свернулся калачиком.
- Трешак! - нарушил тишину все тот же боец и ещё раз приложился к ингалятору.
- Можно? - неожиданно спросил чумной доктор и протянул руку. Получив устройство, хоть и после неуверенной паузы, он выпустил часть содержимого в фильтр своей маски. Наконец он нашёл причину возникшей тревоги.
- Не знал, что ваш брат любит закинуться, - хохотнул их провожатый. - Ладно, коли работа выполнена, айда на выход.
- Нет, - врачеватель пнул дайвера по ноге, - вызови вашего переговорщика, он наверняка смотрит за нами.
Через мгновение на центральном экране высветилась уже знакомая лысая голова.
- Еще биз?
- Нам нужен Пандемоний, - чумной доктор повертел в воздухе ингалятором.
- День не успел начаться, а уже очень интересный. Два неожиданных заказа от неожиданных покупателей. Сколько же вам нужно? Но, предупреждаю, у нас не предусмотрены скидки для инвалидов, детей или правоохранительных органов.
- Ты отдашь нам поставщика. Сейчас и совершенно бесплатно.
- Анекдот! И с чего бы мне заниматься подобным расточительством?
- Взамен я расскажу тебе одну интересную басню. Около века назад Зиккурат обнаружил вирус, классифицированный как малоопасный штамм другого, более опасного вида чумной инфекции. Этот вирус поражал области мозга, начиная с тех, что отвечают за получения удовольствия. Люди ловили кайф и превращались в овощи. К сожалению, пока мы разрабатывали вакцину, случилась эпидемия. Средства массовой информации окрестили это время «летом смертельного счастья». Если не слашали, можете легко найти в сфере. Но сейчас нам важно лишь то, что ваш Пандемоний, основан на этом вирусе, только усиленном в несколько раз. И если сложить два и два, легко догадаться, что вас просто травят, как крыс или тараканов. Кто-то желает очистить эти места от проживающих здесь людей.
- И... есть доказательства? - переговорщик мгновенно утратил уверенность и велеречивость речи.
Врачеватель поднял руку, словно у него в ней был какой-то предмет и перевёл взгляд на дайвера. Тот раскрыл ладонь и поймал брошенный в него поток информации. Это был файл с результатами вскрытия жертв старого вируса и быстрое сравнение компонентов с Пандемонием.
Потянулись долгие минуты напряженного ожидания. Взгляд мужчины блуждал по видимым лишь одному ему строчкам и изображениям. Было слышно, как боевики в соседней комнате о чем-то перекрикивались. Сам он в итоге ничего не сказал и вообще исчез с экрана монитора, но дайвер сделал короткое движение пальцами, отправив файл в сторону врачевателя. Клюв маски опустился вниз, кивок в знак завершения сделки.
Назад шли в поистине гробовом молчании, хотя провожатый уже не красовался и был погруженный в свои явно тяжёлые мысли.
- Я могу оставить ингалятор? - поинтересовался врачеватель, когда они уже поднялись из ванной и оказались в коридоре первого этажа.
- А? Да, - мужчина рассеяно махнул рукой. - Я умру?
- Конечно, как и все мы, - кивнул врачеватель, - из жизни вообще живым не выбраться.
На улице их встретили рассветные лучи и всё те же импровизированные охранники у подъездов. Им по статусу ещё не положено было знать, то что врачеватель сообщил переговорщику. И Амина не взялась бы предсказать, решат ли главари Асьенды раскрывать бойцам информацию, потратятся на необходимые им медицинские препараты, или сочтут их расходным материалом.
- Это правда? – поинтересовался Келлер, когда все трое устроились в креслах катафалка. - Ну, про наркотик и отравление.
- Я не лгу без лишней необходимости.
Пиликнула дэка Амины, сообщая о входящем сообщении.
- Техники засекли несколько скачков энергии, группы быстрого реагирования высланы по всем адресам.
- Замечательно, - сказал врачеватель, - вези нас к дому Скорби.
- Конечно, мессир, - она активировала запуск и вывернула руль для разворота, - кстати, а что за файл вам передали?
Дамир снял маску и пригладил волосы.
- У Асьенды нет поставщика, им просто сообщали место и время сброса, деньги перебрасывались криптовалютой тоже в случайном месте.
- Тогда чем полезен файл?
- Есть время и место следующего сброса. И много работы для наших системщиков.
- Когда сброс?
- Через два дня. Но я не уверен, что эта информация нам пригодится.
- Почему?
- Наши новые друзья из Асьенды в ближайшее время ощутят на себе все прелести детоксикации. Это обязательно отразится в Сфере. Даже если они очень старательно будут умалчивать о проблемах. И я очень сомневаюсь, что загадочный поставщик не следит за их деятельностью, и не заметит столь резких перемен.
Повисло гнетущее молчание.
- Кстати, заметили у дайвера линзы военные, - спросил Ноа.
- И что? - не поняла вопроса Амина.
- Ну, его глаза, это ведь военный имплант. Как и протезы рук. И все новенькие.
- И что? - повторила регулятор, но Дамир задал другой вопрос: - Откуда знаешь, что военные?
- Я патологоанатом, в городе на границе, - напомнил Ноа, - мне иногда закидывают кое-кого из линейных.
- Давай ближе к делу.
- Я к тому, что у переговорщика имплант старше и дешевле, чем у дайвера. И, возможно, в этом есть определённая логика, но лобный порт разработан для военных водил и оптимизирован под работу с камерами. Да, скорость передачи высокая, но за те же деньги лучше было бы взять затылочный коннектор или даже теменной.
- Откуда про цены знаешь?
- Ну, - тут Ноа замялся, - нам не всегда нужно сдавать извлечённые импланты, так что мы сбрасываем их на чёрный рынок.
- Каждый крутится, как может, - Дамир не собирался осуждать, возможно сейчас где-то в городе находилось тело дайвера убитого вирусом, выпущенным по его приказу. Не первый и не последний.
- Так вот, зачем брать дорогой, но не лучший имплант? - вернулся к своему вопросу Ноа.
- Только, если это не был бонус к покупке тех новеньких ящиков оружия, что мы видели у переговорщика, - сказала Амина.
- Но откуда деньги, если они недавно откупились от рейда, - спросил Ноа.
- Как с Пандемонием, сброс дешёвой военной контрабанды.
- Когда? - напрягся Дамир, уже точно зная ответ.
- Почти сразу после рейда. Кто-то сбросил на чёрном рынке крупную партию военного товара, по очень низкой цене. Мы тогда обратились к армии, но сами знаете, они никогда не признаются, что потеряли пару вагонов своего добра. Или кто-то из генералов решил приобрести себе новую спортивную двуколку.
- Слушай, а там только оружие было? - спросил Ноа.
- Нет, в том-то и дело, что в основном были небоевые протезы и медицинское оборудование.
- Например дроны первой помощи, укомплектованные парализатором для отключения раненного солдата, - Ноа озвучил повисшее между ним и Дамиром понимание.
- Очень детальное описание. Мне кажется, или я чего-то не знаю? - уточнила Амина.
Дамир согласно кивнул и Ноа пояснил:
- Наши жертвы, ну не наши, а те, с которыми работаем. Мы пришли к выводу, что их парализуют военной техникой.
- Значит главный вопрос, это выброшенная на рынок техника используется для оглушения жертв или технику выбросили на рынок именно потому, что её используют для оглушения?
- На какой вариант поставишь? - просил врачеватель.
- Второй.
- Отличный выбор, - сказал Дамир, - кто-то долго готовился к этому эксперименту, к необходимости вскрывать тела на улице, заранее зная, что будет расследование. И чтобы его, а точнее их, сложнее было вычислить, сбросили похожее оборудование через чёрный рынок.
- Кто-то затеял очень дорогую игру?!
- Учитывая, что они заранее просчитывали путь расследования и не столько скрывали свою деятельность, сколько старались отсрочить момент когда мы их вычислим, склонен согласиться.
Катафалк прибыл к дому Скорби и Келлер полез снимать с себя робу мортуса.
- Как странно сложилось, - сказала Амина, когда они с Дамиром вышли на посадочную площадку, - я ведь собиралась обсудить с вами свои сомнения о том, что все это дело рук одного маньяка.
- Прапорщик...
- Фельдфебель.
- ... с моего прибытия в это город, вообще всё складывается странно, - Дамир активировал дэку и вызвал профиль дела. - Поэтому, нам нужно начать все с самого начала. И под началом я подразумеваю сон, душ и завтрак. Так что вы домой, а я искать отель.
- Можешь остановиться у меня, - из катафалка наконец выбрался Ноа.
- Ладно, - после некоторого сомнения согласился Дамир и открыл доступ к своему экипажу. - Веди!
Амина молча наблюдала, как мужчины сели в экипаж. Он уже начал подниматься в воздух, когда окно опустилось и в нем показался Дамир и старательно перекричал гул работающего двигателя:
- Фельдфебель, верно?
- Так точно, мессир.
- Я постараюсь запомнить.
- Благодарю, мессир.
Амина активировала свою дэку, чтобы вызвать такси и обнаружила сигнал о полученном сообщении с главного сервера Юстициариата. С грифом совершенно секретно и двумя короткими строчками.
«Делу добавлен новый статус: Биотерроризм.
Вам присвоено новое звание: Прапорщик.»
Спасибо за чтение
Вернуться к книге