Отголоски власти, часть I: Гнев

Часть I: Гнев Глава 1: Вежливая игра с другими

1 Сентября 1995

— Не против, если мы к тебе присоединимся? — спросил долговязый рыжеволосый мальчик. Единственный пассажир в купе — черноволосый мальчик в простой чёрной мантии — в ответ пожал плечами. — Спасибо!

Тишина и покой купе были нарушены, когда за высокой рыжеволосой девушкой последовали брюнетка с густыми волосами и слегка полноватый мальчик среднего роста с тёмными волосами. Ещё одна рыжеволосая девушка, на этот раз пониже ростом, и медово-светловолосая девочка замыкали процессию, закрыв за собой дверь. После нескольких минут болтовни и суматохи, пока укладывали чемоданы и другие вещи, две рыжеволосые девушки и брюнетка сели напротив черноволосого мальчика, а блондинка и полноватый мальчик — рядом с ним.

— Привет, кстати, я Рон Уизли! — сказал рыжий, протягивая руку.

Темноволосый мальчик на мгновение посмотрел на протянутую руку, затем протянул свою и пожал её с силой, которая явно удивила рыжеволосого.

Указывая большим пальцем на девушку, сидящую напротив него, Рон сказал: «Это моя сестра Джинни». Затем он указал на брюнетку рядом с собой и сказал: «Это Гермиона Грейнджер. Постарайся не отвечать на её вопросы, если не хочешь сойти с ума». Все слегка усмехнулись, а Гермиона бросила на Рона сердитый взгляд. «Это Невилл Долгопупс и Ханна Эббот». Двое, сидящие рядом с ним, кивнули по очереди.

Черноволосый мальчик кивнул каждому из них по очереди, когда их представляли. «Меня зовут Гарри».

Гермиона бросила на Рона ещё один сердитый взгляд, прежде чем снова повернуться к Гарри. — Я не знала, что в Хогвартсе принимают новых учеников. Откуда ты? На каком ты курсе? Мы все на пятом курсе.

Гарри с любопытством посмотрел на Джинни, затем на Рона и спросил: «Братские?»

Пока Рон и Джинни в замешательстве смотрели на Гарри, Гермиона рассмеялась. «Нет, они не близнецы. У Рона день рождения в начале сентября, как и у меня, а у Джинни — в середине августа. Хогвартс примет тебя, только если тебе исполнится одиннадцать до первого сентября».

"Близнецы?" спроси Рона. "Что это за идиотский вопрос? Мы похожи на близнецов? Я мальчик, ради Мерлина, а она девочка!"

Гарри ухмыльнулся Рону и указал на Джинни. «Поверь мне, я понял, что она девочка. Если бы ты была девочкой, то была бы одной из самых уродливых девочек, которых я когда-либо встречал».

Джинни приглушённо хихикнула, а Невилл и Ханна расхохотались в голос.

Гермиона ударила Рона по затылку. «Нет, Рон! Двоюродные близнецы! Это когда две яйцеклетки оплодотворяются одновременно. Однояйцевые близнецы, как Фред и Джордж или Парвати и Падма, — это результат деления одной яйцеклетки. Двоюродные близнецы никогда не похожи друг на друга и часто бывают разного пола».

Рон выглядел смущенным, как и Джинни с Невиллом. "Что? Близнецы, которые не похожи друг на друга? Это что, какая-то маггловская фишка?"

Настала очередь Гермионы выглядеть озадаченной. "Что ты имеешь в виду? Неужели раньше в волшебной семье никогда не было разнояйцевых... э-э, неидентичных близнецов?"

Джинни покачала головой.

"Это невозможно! Мне придется спросить об этом профессора МакГонагалл. Наверняка это случилось по крайней мере однажды... если только причина не в магии... но магглы... Сквибы ...?" Гермиона замолчала, бормоча себе под нос о том, какими могут быть последствия того, что магия сама по себе вызывает идентичных близнецов.

Джинни оглянулась на Гарри и спросила: «Ты собираешься отвечать на вопросы Гермионы?»

Гарри подмигнул ей. «Извини, я не знаю, как с помощью магии сделать близнецов. Я знаю только, как сделать их по старинке».

Джинни сердито посмотрела на него, а Гермиона продолжала смотреть в пустоту; Ханна хихикнула. Невилл просто покачал головой, словно смирившись.

Гарри пожал плечами и не обратил внимания на реакцию. «Я, э-э-э, учился на дому, наверное. Я не знаю, на каком я буду курсе, если это зависит от способностей. Но если это зависит только от возраста, то я тоже буду на пятом курсе». Гарри посмотрел на Невилла. «Проверяют ли они наличие природных способностей, прежде чем выбрать, в какой класс вас отправить, или просто позволяют вам самим это выяснить?»

Невилл покачал головой. «Меня никогда не проверяли, и я не слышал, чтобы кого-то ещё проверяли. А тебя проверяли?»

Гарри решил, что эта информация точно не должна выйти наружу. — Э-э, нет, я только что услышал об этом.

Ханна немного откинулась назад, прежде чем вступить в разговор. «Почему ты училась на дому? Все, кого я знаю, кто получил письма о зачислении в Хогвартс, на самом деле учились в Хогвартсе! Только лучшие ученики могут посещать его! Я знаю, что есть и другие школы, но они намного меньше и не имеют репутации Хогвартса.»

— Эй! Домашнее обучение! Это значит, никакого квиддича! — воскликнул Рон с ужасом на лице. — Это неправильно!

Гарри лишь пожал плечами в ответ. «Это довольно запутанная история, и я бы предпочёл не вдаваться в подробности. В то время на это были действительно веские причины, но недавно они перестали быть такими вескими, так что... вот он я». Резкое прекращение этого разговора, казалось, смутило Ханну, но только подогрело интерес Рона и Джинни.

— О-о-о, — протянула Джинни. — У тебя есть секреты... Не могу дождаться, когда расскажу Фреду и Джорджу. Ты будешь ползать на коленях и умолять о прощении, прежде чем они с тобой закончат!

Рон рассмеялся над ней и жестом пригласил Гарри подойти ближе.

«Фред и Джордж — наши братья. Они могут разыграть кого угодно, когда угодно, где угодно, по любой причине. И они гордятся тем, что узнают все секреты…» Рон ухмыльнулся, глядя на Гарри, прежде чем продолжить. «Если бы мы просто случайно проболтались о том, что у тебя серьёзные проблемы с секретностью, ну, не то чтобы мы что-то сделали бы тебе, не так ли?»

Гарри усмехнулся. «Значит, Уизли любят вынюхивать тёмные секреты, да? Вы ведь знаете, что хорек — это разновидность ласки?» Большая часть группы рассмеялась. «Можете передать это Фреду и Джорджу. Не забудьте сказать им, что если они захотят подшутить надо мной, я уж точно не оставлю это без внимания — я буду мстить и усугублять ситуацию».

— Гарри, Гарри... ты совершенно не представляешь, во что ввязываешься, — Невилл печально покачал головой. — Они подшучивали надо мной с тех пор, как я поступил в Хогвартс. Что мы напишем на твоём надгробии?«Здесь покоится Гарри, он думал, что сможет подшутить над Уизли»! Мне это не нравится. Кстати, как твоя фамилия?"

Разговор резко оборвался, когда раздвижная дверь купе распахнулась после лёгкого стука. В дверях стоял бледный светловолосый мальчик с заострёнными чертами лица.

— Так это правда? Мой отец сказал, что Гарри Поттер наконец-то поедет на поезде в Хогвартс, и это последнее купе, которое нужно проверить. Полагаю, это ты? — спросил мальчик, глядя прямо на Гарри после того, как оглядел остальных.

Гарри лишь приподнял бровь, ожидая продолжения. Все остальные в купе просто в шоке уставились либо на блондинку, либо на Гарри.

Блондин широко улыбнулся, явно намекая на то, что он знает, что Гарри ещё не представился остальным. Это, казалось, ещё больше шокировало других учеников, которые, должно быть, считали блондина способным только на насмешки. «Я Малфой. Драко Малфой. Я бы хотел помочь тебе освоиться в волшебном мире». В конце концов, у некоторых из нас в волшебном мире гораздо больше истории, чем у других, о которых я мог бы упомянуть, и я хотел бы помочь вам узнать обо всех традициях и важных вещах. Вам интересно?

Блондин, возможно, улыбался и говорил вежливо, но Гарри чувствовал, что в его словах есть какой-то подтекст. Глядя Малфою прямо в глаза, он спросил: «И чем то, что ты предлагаешь, может быть лучше, чем просто прочтение предисловия к «Современному путеводителю по жизни в волшебной Европе»?»

Гермиона бросила на Гарри забавный взгляд, но Гарри не собирался признаваться Малфою, что только что придумал название книги.

Малфой ухмыльнулся свысока. «Эта старая книга? Вы ведь понимаете, что у автора было гораздо меньше знаний, чем у многих старинных семей. Так что вы сами видите, что вам лучше узнать правду о вещах из первых рук. В конце концов, очень немногие семьи могут похвастаться такой богатой и славной историей, как Малфои». Его самодовольное выражение ясно говорило о том, что только полный идиот откажется от такой беспрецедентной щедрости. Гарри лишь тихо рассмеялся в ответ на намёк Малфоя о том, что он читал вымышленную книгу.

Затем Малфой указал на двух здоровенных парней позади себя. «Мои друзья, Крэбб и Гойл. Они тоже из благородных семей с давними и благородными традициями.»

Гарри заметил, как расположились друг напротив друга два мальчика, и понял, что они не столько друзья, сколько мускулы, которые можно использовать по назначению. Мальчики оглядели Гарри с ног до головы и коротко кивнули ему. Гарри задумался, не являются ли они нетипичными представителями волшебного мира и действительно ли знают, как сражаться, а не просто выглядят внушительно. Большинство волшебников, с которыми он сталкивался в драках или вне их, были совершенно беспомощны, когда сталкивались с кем-то, кто знал, что делает.

Гарри оглянулся на Малфоя. «Давай посмотрим, понимаю ли я, о чём ты говоришь. Я подытожу, хорошо?» Блондин решительно кивнул, словно приказывая особо послушной собаке. Гарри вежливо улыбнулся ему. Остальные в купе выглядели обеспокоенными тем, что Гарри улыбается, так как, вероятно, им казалось очень вероятным, что он последует за Малфоем. В конце концов, Гарри никогда так не улыбался ни одному из них.

— Ты, Драко Малфой, предлагаешь обучить меня истории и обычаям волшебного мира, чтобы я не нарушил ни одно из ваших табу. — Гарри сделал паузу, пока блондин кивал.

«Ты, Драко, сын Пожирателя смерти, сторонник расизма и фанатизма, предложишь стать моим лучшим другом, чтобы докладывать своему отцу-Пожирателю смерти и некомпетентному полукровке-лорду и хозяину о том, что я делаю и на что способен». Малфой начал краснеть, а Крэбб и Гойл встали рядом с ним, а не позади него.

«Ты, необыкновенный слизняк, предлагаешь, чтобы те, кто не является так называемой чистокровной аристократией и не обладает значительным состоянием, едва ли были достойны называться крестьянами в твоём новом порядке. Так что ты ещё и предлагаешь промыть мне мозги, чтобы я поверил в твои бредовые убеждения. Я считаю, что, не задумываясь, я бы ответил большим «нет».»

Отвернувшись от Малфоя, который от смущения и гнева стал почти таким же рыжим, как Уизли, Гарри посмотрел на Рона и продолжил разговор, как будто их не прерывали. — Так что ты говорил о квиддиче, Рон? Рон просто продолжал смотреть на Гарри, разинув рот от изумления.

Малфой яростно зашипел и процедил сквозь стиснутые зубы: «Ты закончишь так же, как твои родители, Поттер. Твои дни сочтены. Просто помни, что я предлагал тебе шанс стать по-настоящему великим».

Гарри лишь рассмеялся в ответ на слова блондина и отмахнулся от него. «А теперь беги, Драко, дорогой. Ты не представляешь никакой угрозы, как хорошо воспитанный миниатюрный пудель, и твои попытки запугать меня довольно жалки — и это ещё мягко сказано».

Это оказалось слишком для Малфоя, который резко махнул рукой Крэббу и Гойлу. Двое крупных парней тут же встали перед ним и потянулись к Гарри.

Двигаясь быстрее, чем кто-либо в купе, Гарри вскочил на ноги, заставив двух мальчиков остановиться и переключить внимание на него.

«Если кто-нибудь из вас попытается прикоснуться ко мне или использовать против меня магию, я публично предупреждаю вас: я буду считать вас опасными для жизни и отвечу соответственно. Так что отступите». Холодный и угрожающий тон его голоса заставил бы любого здравомыслящего человека задуматься, но, похоже, он не произвёл никакого впечатления на троицу сторонников Пожирателей смерти.

Малфой ухмыльнулся. «Пора преподать тебе урок смирения, Поттер».

Крэбб и Гойл сделали по шагу вперёд, чтобы окружить Гарри, но ещё до того, как Рон, Джинни или Невилл успели достать свои волшебные палочки, Гарри бросился в бой.

Его правая нога метнулась вперёд и в сторону, врезавшись в челюсть Гойла. Притворный головорез отшатнулся назад, прямо в Малфоя. Когда Крэбб замахнулся для удара, Гарри отразил его и поймал в свою правую руку, с силой вытянув её. Левая рука Гарри опустилась, как молот, и врезалась в локоть мальчика, вывихнув его. Крик боли, который издал Крэбб, когда упал, оборвался, когда левое колено Гарри врезалось ему в затылок.

Малфой оттолкнул от себя Гойла, и оба мальчика поднялись на ноги, в то время как Гарри развернулся, чтобы продолжить атаку, оставив Крэбба без сознания. Малфой как раз доставал свою волшебную палочку, когда Гарри набросился на другого головореза. Уперевшись левой ногой и согнув бёдра, он мощным толчком ударил правой пяткой в центр лица Гойла. Отвратительный хруст сопровождался ярко-алыми брызгами крови из того места, где раньше были его нос и зубы. В то время как Гойл падал назад, отскакивая от стены, рука Малфоя метнулась вперед, когда он закричал: "Диффиндо!"

Гарри слегка развернулся влево от Малфоя, и его левая рука отбросила Малфоя с палочкой к потолку. Разрезное проклятие прорезало глубокую борозду в потолке купе. Правая ладонь Гарри схватила Малфоя за подбородок, заставив его запрокинуть голову назад. Малфой полностью потерял равновесие и тяжело упал на стену коридора, а Гарри левой рукой вырвал палочку из его руки. Переложив палочку Малфоя в правую руку, Гарри рассмеялся над блондином.

— О-о-о, вы только посмотрите, чистокровный подхалим-Пожиратель смерти, который лижет задницу тирану-полукровке, получил пинок под зад от полукровки, которому даже не пришлось использовать магию.

Коридор был полон других учеников, которых, без сомнения, привлекли крики Крэбба и звуки драки. Некоторые ахнули от удивления, увидев, как Принц Слизерина, полностью униженный, прислонился к стене.

Малфой в гневе вскочил на ноги и ударил Гарри кулаком. Гарри блокировал жалкую попытку левой рукой, а правой ударил Малфоя в грудь. Из палочки блондина посыпались искры, и она начала шипеть, когда Гарри использовал её как шип, пригвоздив плечо Малфоя к стене. Блондин закричал от боли, его глаза расширились от ужаса, когда Гарри небрежно отломил торчащий кусок палочки. Гарри с отвращением швырнул обломок палочки к ногам мальчика.

— Вот тебе урок, мальчик-Пожиратель смерти. Не пытайся напасть на меня снова, или, обещаю, я тебя убью. Надеюсь, ты хорошо проведёшь остаток поездки, Драко. — Гарри вернулся в своё купе и выбросил тела Крэбба и Гойла. Глядя на жалобно стонущего Малфоя, Гарри раздражённо хмыкнул. — Если ты не заткнёшься, я буду вынужден заставить тебя замолчать с помощью магии. Перестань ныть, как девчонка. Веди себя как подобает твоему возрасту, а не размеру обуви. Малфой, очевидно, стиснул зубы, пытаясь перестать стонать от боли, и просто сидел, шмыгая носом и тяжело дыша. Затем Гарри захлопнул дверь, эффективно отпугнув возможных любопытных.

Вытерев кровь Малфоя с рук на брюки, он оглянулся на явно удивлённых людей в купе, которые явно пребывали в разной степени шока, а некоторые даже наполовину встали со своих мест. Гарри небрежно сел обратно. «Что ты опять говорил о квиддиче, Рон?»

— Ты... ты... ты Гарри Поттер? — шёпотом спросил Рон.

Гарри просто вздохнул, посмотрел на них всех и откинул волосы, чтобы показать шрам.

— Чёрт возьми! — пробормотал Рон. Джинни очень тихо сказала что-то, подозрительно похожее на «Э-э-э!», а Невилл просто отпрянул от Гарри с испуганным видом. Глаза Гермионы заблестели, и она сосредоточилась на Гарри, а Ханна побледнела как смерть.

— Я читала о тебе! Ты в… — начала Гермиона.

"Это все чушь собачья, Гермиона. Знаешь, то, что ты прочитала это в какой-то книге, не делает это правдой. Я прочитал все, что говорилось обо мне в стандартных книгах на эту тему, и все это полная чушь. Все, что вы читали конкретно обо мне, было полностью сфабриковано и не имеет под собой никакой основы в реальности. Гарри уставился на нее, пока она медленно краснела.

Снова вздохнув, Гарри сосредоточился на пейзаже за окном. «Послушайте, мы прекрасно ладили до того, как вы узнали, что я какой-то там мифический волшебный спаситель. Никто на самом деле не знает, почему произошло то событие, и я уж точно не думаю, что с моей стороны правильно присваивать себе заслуги моих родителей. Так что не могли бы вы все просто забыть всю эту чушь про Мальчика-Который-Выжил?»

В купе воцарилась довольно тяжёлая тишина. Гарри обречённо вздохнул. Он просто знал, что жизнь в волшебном мире будет очень сложной для его ограниченного терпения и терпимости к глупостям. Когда-нибудь ему придётся избавиться от своего разочарования, но не сегодня.

— Э-э, почему ты раньше не приезжал в Хогвартс? — медленно спросила Гермиона.

Гарри просто пожал плечами, поскольку быстро привык это делать, и повторил свои слова. "Я уже говорил тебе, что это сложно. Может быть, когда-нибудь мы поговорим об этом, но, возможно, и нет ". Гарри решил, что самое безопасное место для отдыха его глаз - это потолок; так он меньше осознавал пристальные взгляды других людей в купе.

"Гарри?" Тихо спросила Джинни.

"Да?"

— Как ты научился так драться? — Гарри услышал, как у нескольких учеников перехватило дыхание.

«Я тренируюсь уже много лет. Это что-то вроде боевых искусств, но мой особый стиль боя — айки-дзю-дзюцу. Это то, чему давным-давно обучались традиционные японские самураи». В купе воцарилась тишина.

"Гарри?" Джинни начала снова.

"Мммм?"

— Можно ли... э-э, не могли бы вы... э-э, научить меня этому? — Джинни сделала паузу, прежде чем торопливо продолжить. — Я бы очень хотела научиться.

— Почему? — спросил Гарри, всё ещё рассеянно глядя на дыру в потолке, оставшуюся после проклятия Малфоя. Судя по глубине и длине, Гарри подозревал, что это проклятие убило бы не только его, если бы он не выбил руку Малфоя.

Внезапный шорох зашевелившихся тел заставил Гарри оглянуться на других учеников. Всем, похоже, было не по себе. Джинни смотрела в пол, а Гермиона выглядела немного напуганной. Рон явно пытался придумать, как бы заговорить о чём-то, когда заговорил Невилл.

«За последние четыре года было много... стычек... Есть профессор, который... не совсем справедлив, и он глава факультета Слизерин. Как бы агрессивно ни вели себя его ученики, он никогда их не наказывает, а директор просто игнорирует проблему». Невилл неловко пожал плечами. «Если мы пытаемся дать отпор с помощью магии, у нас возникают проблемы. Пару раз, когда мы... немного повздорили в ответ, нам не сделали выговор. Проблема в том, что никто из нас не умеет хорошо драться.

Гарри внимательно посмотрел в глаза каждому ученику. Он видел в основном отчаяние и разочарование, но был и проблеск надежды. — Вы хотите, чтобы я учил только вас? — спросил Гарри.

Гермиона переступила с ноги на ногу и осторожно ответила: «Ну, Малфой и его команда тоже как бы презирают всех остальных... не могли бы вы научить других, кто тоже хочет учиться?»

Гарри обхватил голову руками и снова вздохнул. «Послушай, я ещё не согласился никого учить. Я подумаю об этом, хорошо? Если я увижу, что происходит какая-то чушь, я точно это прекращу. Думаю, я смогу справиться с Драко и его приспешниками. Если Снейп — такая проблема, с ним, скорее всего, будет трудно справиться. Я подумаю, как это сделать». Пока достаточно хорошо?"

Джинни слабо улыбнулась. «Мы спросим вас снова через несколько дней, хорошо?»

Гарри коротко кивнул. «Можете ли вы сказать мне, насколько далеко зашла эта проблема?» — спросил он.

Теперь все, кроме Гарри, смотрели в пол. Гарри принял волевое решение переждать их и снова принялся внимательно изучать повреждения потолка.

— Ну, — тихо начал Рон. — Многие из нас научились путешествовать группами. Сторонники чистокровных остаются в одиночестве, но почти все остальные… — Рон замолчал, глядя в окно.

Невилл продолжил с того места, на котором остановился Рон. «Ходят слухи о драках или... э-э-э... слишком нежных ухаживаниях, понимаешь?» Гарри бесстрастно посмотрел на Невилла. Невиллу, похоже, было немного стыдно за эту ситуацию. «Мы жаловались профессорам, главам наших факультетов, но ничего не меняется. В прошлом году те, кто жаловался, в итоге часто попадали в больничное крыло. Невилл рассеянно потёр левую руку, и Гарри подумал, что, возможно, он и сам пострадал от агрессивного поведения.

Гарри посмотрел прямо на Джинни, которая всё ещё смотрела в пол. «Джинни». Она мельком взглянула на Гарри, прежде чем снова отвести взгляд. «Джинни, пожалуйста, посмотри на меня». Джинни с видимым нежеланием подняла взгляд на Гарри и слегка покраснела. «Почему ты не сопротивлялась другими способами? Засадами? Физически выбивая из них всё дерьмо? Саботажем?» Что-нибудь есть?"

Рон открыл рот, как и Гермиона, но Гарри вытянул руку ладонью к ним. Гарри хотел услышать только ответ Джинни.

Резкий стук в дверь купе заставил всех посмотреть на дверь, за которой симпатичная азиатская девушка смотрела через стекло. Джинни встала и открыла дверь. «Чо», — сказала она, коротко кивнув.

Чжоу вошла и оглядела всех, прежде чем остановить взгляд на Гарри. — Э-э, ты Гарри Поттер, да? — нерешительно спросила она.

Гарри взглянул на блестящий значок на её мантии и понял, что она, должно быть, пользуется авторитетом среди студентов. Коротко кивнув, он стал ждать, что будет дальше.

— Э-э, послушай, что бы я ни чувствовал по этому поводу, мне приказано забрать тебя за то, что ты сделал с Малфоем и его дружками. Ты должен пойти со мной, хорошо?

Гарри пожал плечами, неопределённо помахал другим ученикам и последовал за Чжоу в начало поезда.

Когда дверь закрылась, Гарри услышал, как Гермиона спросила Рона: «Что это были за серебряные эмблемы на плечах его мантии?..» Гарри ухмыльнулся, предвкушая, как директор объяснит ученикам, что их ждёт.

Персонал уже знал о его прибытии, и Гарри с радостью отметил, что некоторые из его приготовлений пригодятся уже через несколько часов. Он был несколько удивлён тем, что Малфой не обратил внимания на вышитую булаву на его левом плече и кинжал на правом, учитывая все его разглагольствования о традициях и истории.

Проходя мимо нескольких купе, Гарри заметил множество ухмыляющихся лиц. Несколько студентов подняли головы, когда он проходил мимо, и неуверенно кивнули или улыбнулись. Пара рыжеволосых мальчиков-близнецов показала ему большой палец вверх и насмешливо отсалютовала.

— Э-э, Чжоу, не так ли? — спросил Гарри симпатичную девушку. Она посмотрела на Гарри и кивнула. — Я думала, что люди волнуются или сомневаются, когда смотрела, как они толпятся на платформе, но теперь они все улыбаются. Почему? Это не просто радость от возвращения в школу, не так ли?

Чо тихо рассмеялась и произнесла всего одно слово. «Малфой».

«А, понятно», — Гарри ещё несколько мгновений размышлял, прежде чем понял, что в новом вагоне поезда, в который они вошли, были купе, заполненные студентами в зелёных мантиях, которые выглядели либо откровенно враждебно, либо сдержанно-нейтрально. «Слизеринцы, кажется, довольно сосредоточены», — заметил Гарри, когда они выходили из вагона.

— Они не верят в то, что нужно общаться с теми, кто ниже их по статусу, — ответила Чо. Наконец она остановилась у самого первого купе в поезде. — Тебя перенесут в Хогвартс вместе с Малфоем и двумя его приспешниками. Профессор Снейп ждёт тебя там. Удачи. — Она коротко улыбнулась ему. Гарри кивнул ей и вошёл в купе.

Высокий, но сутулый профессор с растрёпанными чёрными волосами, которые выглядели немного неопрятно, пристально посмотрел на Гарри, когда тот вошёл. «Поттер... наконец-то мы встретились», — сказал он ледяным тоном с презрительной ухмылкой на лице. «Нападаешь на других учеников, а ведь ты ещё даже не в школе. Думаю, за это тебя исключат».

Гарри нарочно зевнул, глядя на профессора, совершенно не впечатлённый этой жалкой попыткой запугать его. Продолжая бесстрастно смотреть на мужчину, который молча напрягал мышцы челюсти, Гарри вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к своим ментальным щитам. Мысленно торжествуя, Гарри лишь приподнял бровь и стал ждать, когда мужчина поймёт, что обречён на провал. В конце концов, Гарри уже пять лет как защищался с помощью щитов, которые создал после долгих тренировок с лучшими наставниками, которых только можно было купить за деньги. Ничто не могло проникнуть внутрь; разум Гарри был невосприимчив даже к атакам нескольких противников, действующих сообща.

Строго взглянув на Гарри, Снейп, очевидно, оставил свои попытки и указал на верёвку, которая связывала трёх раненых и потерявших сознание учеников. «Возьмитесь за портключ. Мы сейчас отправляемся в Хогвартс».

Гарри перевёл взгляд на высокого мужчину с бритой головой и смуглой кожей, стоявшего в углу. Снейп мельком посмотрел в ту же сторону. «Аврор Шеклболт будет сопровождать нас. Вы же не думали, что жестокое нападение на студентов останется безнаказанным, не так ли?»

Гарри лениво схватил верёвку и посмотрел, как Снейп ждёт, пока аврор дотронется до неё. Затем Снейп постучал по ней волшебной палочкой, и они все переместились прямиком в больничное крыло.

Гарри легко приземлился на ноги и быстро оглядел комнату. Старшая медсестра стояла неподалёку и быстро левитировала трёх раненых мальчиков на кровати, чтобы начать их осматривать.

— Мы идём к директору, Поттер, — Снейп указал на двери и рявкнул на Гарри: — Шевелись, или я принужу тебя. Гарри лишь закатил глаза и жестом пригласил Снейпа идти впереди.

Снейп резко развернулся, взмахнув развевающимися полами плаща, и вышел за дверь. Гарри быстро последовал за ним, слыша, как высокий аврор идёт за ним по пятам, и начал думать о том, как справиться со Снейпом.

Учитывая то, что рассказали ему Джинни и её друзья, Снейп был основной причиной проблем с такими людьми, как Малфой. Именно такие люди, как Снейп, прямо или косвенно поощряли догму о чистоте крови, которая отравляла волшебный мир в Европе. Незаконное использование легилименции этим человеком было преступлением, и Гарри было любопытно, сколько верёвок он мог бы предоставить Снейпу, чтобы тот повесился. По крайней мере, Гарри чувствовал, что мог бы провести немало вечеров и выходных, придумывая способы улучшить поведение Снейпа или, в крайнем случае, вызвать у него инсульт или какое-нибудь другое тяжёлое заболевание. Когда Гарри задумался об этом, тюрьма внезапно показалась ему более гуманной альтернативой.

Гарри и двое его сопровождающих вошли в кабинет директора, который коротко кивнул, по-видимому, признавая присутствие взрослых. Дамблдор долго смотрел на Гарри, а затем указал на единственный стул перед своим столом. Когда Гарри сел, Дамблдор по очереди указал на каждого из присутствующих в комнате. «Мистер Поттер, это профессор Спраут, глава факультета Хаффлпафф; профессор Снейп, с которым вы уже знакомы, — глава факультета Слизерин; профессор Флитвик, глава факультета Когтевран; и профессор МакГонагалл, глава факультета Гриффиндор. Старший аврор Шеклболт находится здесь в качестве официального свидетеля и, в случае необходимости, предъявит обвинения и арестует любого, кто будет признан виновным и потребует суда или исключения». — Это совершенно ясно? — В глазах директора не было того блеска, о котором Гарри так много слышал. Гарри кивнул в знак согласия.

Директор окинул Гарри взглядом и продолжил очень серьёзным тоном: «Мистер Поттер, вас обвиняют в покушении на убийство трёх учеников. Если вы не сможете объяснить нам свои действия, вам предъявят обвинение и арестуют».

Снейп выглядел так, будто был готов убить голыми руками. «Директор! Там были свидетели! Зачем мы вообще это обсуждаем?! Поттера нужно исключить, сломать ему палочку и предъявить обвинение в покушении на убийство!»

Директор коротко взглянул на Снейпа, прежде чем посмотреть на аврора. «Кингсли, как глава Визенгамота, я хотел бы попросить вас сохранить воспоминания об этих событиях в судебном Pensieve для последующего изучения всем Визенгамотом на случай, если потребуется судебное разбирательство. Вы согласны?»

— Да, профессор Дамблдор, это так, — Гарри слегка удивился, что у высокого аврора оказался более тихий голос, чем он ожидал. Это был не рокочущий бас, которого можно было бы ожидать от такого физически сильного человека. Его голос был мягким и в каком-то смысле почти мелодичным.

— Очень хорошо. Во-первых, мистер Поттер, я бы хотел услышать о произошедшем с вашей точки зрения. Пожалуйста, имейте в виду, что вас будут допрашивать, и всё, что вы скажете здесь, может быть использовано против вас, если в результате того, что произошло сегодня в Хогвартс-экспрессе, будет принято решение о судебном разбирательстве.

Гарри небрежно оглядел собравшихся в комнате. Слегка вздохнув, Гарри подумал, что пора навести порядок в Хогвартсе. «Директор, прежде чем я это сделаю, я хотел бы официально подтвердить, что Хогвартс сделает с любым учеником, который попытается жестоко напасть на другого ученика. Это не зависит от того, что может постановить Министерство или закон. Глава Слизерина, ваш профессор Снейп, сообщил, что предусмотренное наказание включает отчисление и лишение волшебной палочки. Не могли бы вы, пожалуйста, подтвердить, что то, что мне сказали, верно?"

Дамблдор на мгновение удивился, прежде чем его лицо снова стало бесстрастной маской. В свою очередь, каждый из деканов факультетов согласился, когда Дамблдор спросил их мнение. Любой ученик, признанный виновным в таком проступке, будет исключён, а его палочка сломана. Снейп, казалось, откровенно злорадствовал.

«Ладно, это только для сегодняшней потасовки или это будет распространяться на всех учеников в любое время, когда они официально находятся под опекой Хогвартса, будь то в поезде, на экскурсиях, в классах или где-то ещё?» Гарри внимательно слушал, предвкушая, что сможет использовать этот разговор много раз в будущем.

Собравшиеся профессора и директор школы снова согласились с этим комментарием.

— Отлично! Тогда я с радостью сообщаю, что, во-первых, я невиновен во всех этих обвинениях, а во-вторых, я ожидаю, что Малфой, Крэбб и Гойл будут отчислены, а их волшебные палочки сломаны в ближайшее время! — Гарри откинулся на спинку стула с серьёзным выражением лица.

Услышав это, Снейп потерял самообладание, которое, возможно, когда-то у него было. «О чём, чёрт возьми, ты говоришь, Поттер? Твои бредни и выдуманные истории тебя не спасут. У нас есть более десятка свидетелей твоего жестокого и неспровоцированного нападения на Драко Малфоя, уважаемого старшекурсника этой школы!»

Дамблдор поднял руку, чтобы заставить Снейпа замолчать, и очень внимательно посмотрел на Гарри. — У вас есть какие-нибудь доказательства?

Гарри ухмыльнулся Снейпу, хитро подмигнул Дамблдору и достал из кармана мантии маленький серебристый шарик размером с маггловский мяч для гольфа. «Это один из моих многочисленных сенсорных мониторов. Обычно я держу его включённым постоянно. Как я уверен, вы все знаете, это устройство будет записывать все, что я вижу и слышу, в неизменяемом формате, который допустим в качестве доказательства в зале суда. " Здесь Гарри сделал паузу, чтобы насладиться тем, как довольно желтоватый цвет лица Снейпа становится еще желтее. "Кажется, мало кто помнит, что эти мониторы также записывают магические действия, такие как подпись произносимых заклинаний. Поправьте меня, если я ошибаюсь, аврор Шеклболт, но разве большинство авроров не носят их во время дежурства и не сдают в отдел в конце каждой смены?

Шеклболт слегка пошевелился. «В случае старших авроров — да, вы совершенно правы. Однако большинство младших авроров не носят их с собой, так как время, необходимое для просмотра такого количества мониторов, считается чрезмерной нагрузкой на персонал департамента. Однако авроры, выполняющие особые задания, например, расследования, являются исключением из этого общего правила. Мы используем их, потому что, в отличие от воспоминаний в Омуте памяти, их нельзя изменить или подделать каким-либо способом, который не приведёт к видимым изменениям сферы».

Гарри вежливо кивнул аврору. Снейп побелел как мел, а в глазах Дамблдора снова появился легендарный огонёк. Гарри протянул сферу аврору и спросил: «Не могли бы вы проверить, что эта сфера не повреждена, и подтвердить, что с ней ничего не делали?»

Аврор несколько минут внимательно изучал сферу и накладывал на неё ряд заклинаний. Всем в комнате было ясно, что все тесты дали отрицательный результат и что сфера была в идеальном состоянии. Шеклболт вернул её Гарри. «Всё в порядке. Никаких изменений не было. Мой собственный сенсорный монитор зафиксировал эти тесты, и я хотел бы попросить вас позволить мне скопировать ваш, когда эта встреча закончится».

Гарри утвердительно кивнул. Вытащив волшебную палочку, он положил сферу на край стола Дамблдора и посмотрел прямо в глаза директору. «Я начал эту запись, когда подошёл ко входу на вокзал Кингс-Кросс. Сейчас я воспроизведу её. Прошу прощения, я так и не научился ускорять воспроизведение, поэтому, если кто-то из вас не знает, как перейти к нужному месту, нам придётся просмотреть около тридцати минут не связанных с расследованием событий.

Дамблдор вытащил свою волшебную палочку и улыбнулся Гарри. "Пожалуйста, позвольте мне, мистер Поттер. С вашего разрешения, я могу отрегулировать скорость воспроизведения. Просто скажи мне, когда начнут разворачиваться события ". Взмахом палочки сфера спроецировала сцену с суетящимися магглами перед вокзалом Кингс-Кросс. Когда Дамблдор делал беспорядочные движения своей палочкой, воспроизведение ускорилось почти в десять раз быстрее обычного.

Гарри пассивно наблюдал, пока поезд не тронулся, а затем жестом подозвал директора. «Если бы вы могли немного замедлить воспроизведение, это не займёт много времени». Дамблдор снизил скорость воспроизведения в три раза, и Гарри попытался вспомнить разговор в поезде. «Прямо сейчас, сэр, — сказал Гарри, — не могли бы вы?..»

Дамблдор в последний раз взмахнул палочкой, и сфера вернулась в нормальное состояние, показывая то, что Гарри видел и слышал. Собравшиеся молча наблюдали, как Малфой и его приспешники напали на Гарри, несмотря на его публичное предупреждение, и как Гарри уверенно победил каждого из них.

Когда Малфой вскочил, чтобы продолжить атаку, и Гарри вонзил палочку ему в плечо, профессор Спраут коротко ахнула. Сразу после воспроизведения — Гарри захлопнул дверь купе и посмотрел на Дамблдора. «Пожалуйста, остановите воспроизведение здесь, но не сбрасывайте его. Нам нужно будет обсудить ещё кое-что после того, как мы разберёмся с вашим исключением Драко Малфоя и его приспешников».

Тем временем Снейп смотрел на Гарри и Дамблдора с открытым от шока ртом, как рыба, выброшенная на берег. Шеклболт не выказывал никаких эмоций, но у Гарри сложилось отчётливое впечатление, что в глубине души он был весьма доволен. Дамблдор, однако, внимательно наблюдал за Гарри, и хотя его мистический огонёк не сразу бросался в глаза стороннему наблюдателю, не было никаких сомнений, что он определённо присутствовал.

— Что ж, — начал директор, — похоже, что мистер Поттер защищался от жестокого нападения. Мне кажется, что мистер Поттер совершенно прав; согласно нашему предыдущему соглашению, мистер Малфой, мистер Крэбб и мистер Гойл должны быть исключены и лишены волшебных палочек. Кто-нибудь не согласен с этим?

Гарри поднял взгляд. «Да. Я бы также хотел выдвинуть обвинения против Драко Малфоя по меньшей мере в шести попытках убийства — если бы его проклятие попало в кого-то, оно, по всей вероятности, убило бы жертву, а судя по повреждениям на крыше купе, оно определённо убило бы не одного человека».

К этому моменту Снейп уже явно был в ярости. «Ну же, мистер Поттер, это проклятие не могло быть смертельным».

Гарри просто указал на запись, на которой был виден глубокий порез на металлическом потолке купе. «Это «несмертельное» проклятие оставило на прочной стали порез шириной в два дюйма и длиной в несколько футов. Не хочу даже представлять, что оно сделало бы с чьим-то телом». Гарри презрительно посмотрел на Снейпа. — Аврор Шеклболт, вы не согласны с тем, что я как минимум могу выдвинуть обвинения в шести попытках убийства мистера Малфоя и в попытке нападения на меня мистера Крэбба и мистера Гойла?

Шеклболт просто кивнул. Дамблдор, казалось, смирился с ситуацией. «Очень хорошо, мистер Поттер. Настоящим я объявляю, что эти трое учеников отчислены и что их волшебные палочки будут сломаны. Кроме того, я передаю их под опеку аврора Шеклболта для разбирательства, как только эта встреча закончится. Есть ли ещё что-то, связанное с этими событиями, с чем нам нужно разобраться, или мы можем отпустить аврора Шеклболта прямо сейчас? Дамблдор выжидающе смотрел на Гарри, как будто больше нечего было обсуждать.

Гарри посмотрел на Снейпа с широкой фальшивой улыбкой. «О да, есть ещё кое-что. Аврор Шеклболт, по-прежнему ли действует закон, согласно которому любая попытка использовать легилименцию в отношении другого человека без его согласия или прямого приказа Визенгамота является правонарушением, наказуемым как минимум штрафом в тысячу галеонов и неделей в Азкабане?»

Снейп застыл на месте, а аврор пристально посмотрел на Гарри. — Так и есть. Почему?

Гарри ещё шире улыбнулся Снейпу. «Верно ли также, что за совершение этих действий в отношении несовершеннолетнего без указанного разрешения или согласия законного опекуна полагается штраф в размере десяти тысяч галлеонов, тюремное заключение сроком на шесть месяцев и автоматическое запретительное предписание для нарушителя, согласно которому он не может приближаться к несовершеннолетним на расстояние менее пятидесяти ярдов, если за ним не наблюдает аврор?»

Снейп теперь отчаянно смотрел на Дамблдора, который резко нахмурился, глядя на Гарри. Однако Шеклболту ничего не оставалось, кроме как ответить, поскольку его собственный сенсорный монитор был активирован при входе в Хогвартс, чтобы все эти события можно было использовать в качестве доказательств. «Да. Вы обвиняете кого-то в этих действиях?»

Гарри посмотрел прямо на Дамблдора и кивнул. «Профессор Снейп пытался применить на мне легилименцию, когда меня привели к нему в поезде. Настоящим я официально заявляю, что хотел бы выдвинуть против него эти самые обвинения. Если вы будете так любезны и просмотрите запись, то увидите доказательства на сенсорном мониторе. Как вы все знаете, при легилименции вокруг заклинателя появляется уникальная лазурно-голубая аура, а вокруг получателя — золотая. Вы увидите, что профессор Снейп применил на мне легилименцию без предупреждения или согласия и что я явно ещё несовершеннолетняя, как известно всему миру.

При этих словах в комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже феникс в углу замер. Дамблдор посмотрел на Гарри, и казалось, что он умоляет его взглядом. «Мистер Поттер, вы уверены, что хотите выдвинуть обвинения против профессора Снейпа? У него много важных обязанностей, многие из которых просто не может выполнять кто-то другой».

— Ни один человек не является островом, директор, — Гарри слегка нахмурился, обдумывая просьбу Дамблдора. — Я выдвину обвинения. Я снова прошу вас, как главного волшебника Визенгамота, продолжить воспроизведение до того момента, когда ваш профессор Снейп попытался применить ко мне легилименцию вопреки закону, и засвидетельствовать его противоправное поведение.

С обречённым вздохом и явно предостерегающим взглядом в сторону Снейпа Дамблдор настроил воспроизведение на сфере так, чтобы все могли легко увидеть указанные ауры и убедительные доказательства, полностью изобличающие Снейпа.

Аврор Шеклболт подошёл к Снейпу и протянул ему руку. «Северус Снейп, настоящим я обвиняю вас в незаконном ментальном воздействии на несовершеннолетнего без провокации или разрешения. Передайте мне свою палочку, и я приму ваше слово о том, что вы сопроводите меня в Министерство вместе с учениками, которым уже предъявлены обвинения».

Снейп бросил на Гарри взгляд, полный такого чистого отвращения и глубокой ненависти, что Гарри удивился, почему феникс никак не отреагировал. Передав свою палочку Шеклболту, Снейп пристально посмотрел на Дамблдора, прежде чем направиться к двери.

— Одну минуту, — сказал Дамблдор. — Что-нибудь ещё, мистер Поттер?

Гарри покачал головой. «Нет. Аврор Шеклболт, пожалуйста, сделайте копию моего монитора, так как я хочу оставить оригинал у себя на хранение».

Шеклболт достал второй сенсорный монитор, положил его рядом с монитором Гарри и произнёс короткое заклинание. Новая сфера светилась ярко-жёлтым в течение примерно двух минут, прежде чем вернулась к своему обычному серебристому цвету. Все в комнате молчали в эти неловкие моменты. Наконец, взяв свой экземпляр монитора, Шеклболт кивнул всем и подошёл к Снейпу у двери.

— Мистер Поттер, — начал Дамблдор, — не могли бы вы подождать здесь несколько минут? Я должен сопроводить аврора Шеклболта в больничное крыло, чтобы назначить наказание вашим обидчикам, а затем я вернусь. Мне нужно многое с вами обсудить. Вас это устраивает? Остальные ученики прибудут ещё не скоро.

Гарри кивнул, показывая, что так и есть. Дамблдор посмотрел на других профессоров. «Минерва, как заместитель директора, вы должны присоединиться ко мне. Если остальные не против подождать здесь, мы скоро вернёмся. Не стесняйтесь попросить домовых эльфов принести угощение».

Часть I: Гнев Глава 2: Пробуждение

— Мистер Поттер, — начал профессор Флитвик, — вы действительно считаете, что сила, которую вы применили против этих троих мальчиков, была достаточной? Профессор Дамблдор сообщил нам о вашем необычном статусе, но, конечно, вы могли бы быть менее жестоким.

Гарри понял, что этот разговор, скорее всего, очень быстро станет очень скучным. «Человеческий разум — это механизм отрицательной обратной связи, и чем унизительнее инцидент, тем дольше он будет запечатлеваться в мозгу. Это прекрасно помогает в воспитании хороших манер».

Профессора сердито посмотрели на него за легкомысленный ответ, а Гарри небрежно пожал плечами, изображая безразличие, и постарался выглядеть как можно более невинным. «Скажите, профессор Флитвик, вы действительно считаете, что отсутствие наказания за издевательства и травлю других учеников со стороны этих троих «мальчиков» было оправданным?» Гарри изо всех сил старался выглядеть как нетерпеливый молодой студент, ожидающий начала лекции.

Профессора, в свою очередь, беспокойно заёрзали на стульях, на которых сидели, очевидно, готовясь к долгому обсуждению событий с Гарри.

Флитвик слегка нахмурился, глядя на Гарри. «Я думал, что эти ученики были наказаны. Когда мы передали жалобы учеников, Альбус и Северус сказали нам, что разберутся с проблемой». Он сделал паузу, чтобы внимательно посмотреть на Гарри. «Вы хотите сказать, что их не наказали?»

Гарри снова пожал плечами. «Честно говоря, у меня нет прямых личных свидетельств. Однако, судя по тому, что мне рассказывали несколько учеников, похоже, что нет, их никак не наказывали. Более того, те, кто жаловался, вскоре после каждой жалобы оказывались в больничном крыле. Значит ли это, что нарушивших правила учеников эффективно наказывали?»

Флитвик снова нахмурился, прежде чем посмотреть на другого главу факультета. Профессор Спраут выглядела несчастной, когда повернулась прямо к Гарри. "Ну, так вот почему прекратились жалобы? Я подумал, что это признак того, что проблемы прекратились. "

— Может, вам стоит самим задавать своим ученикам эти вопросы, — предложил Гарри в ответ. После довольно неловкой паузы в его животе громко заурчало. — Можно мне сэндвич? Я очень давно не завтракал.

Флитвик быстро кивнул и выкрикнул: «Бликен!» С тихим хлопком! рядом с профессором появился эльф.

"Мастер зовет?"

Гарри почувствовал, как у него непроизвольно приподнялись брови. Он не знал, что у профессоров в замке есть личные домовые эльфы. Флитвик, похоже, заметил удивление Гарри, потому что он жестом подозвал эльфа и не сводил глаз с Гарри. «Блинкен не мой личный домовой эльф. Она приставлена ко мне как к профессору Хогвартса, и пока я здесь преподаю, Блинкен относится ко мне как к настоящему хозяину».

Гарри кивнул, принимая информацию, но Флитвик уже повернулся к своему домовому эльфy. «Не могли бы вы принести нам бутерброды и чай? И, может быть, сливочное пиво для мистера Поттера?» Блинкен радостно улыбнулся и исчез с очередным мягким хлопком!

"Спасибо", - вежливо сказал Гарри. "Возвращаясь к сути, почему кто-либо из вас доверяет этому пожирателю Смерти быть воспитателем детей? Неужели никто не следит за ним, чтобы убедиться, что его действия уместны? И разве человек, отвечающий за больничное крыло, не докладывает главам факультетов, когда ученик получает травму? "

Профессор Спраут, казалось, была шокирована откровенными обвинениями Гарри, несмотря на добрые слова, которые он использовал, но Флитвик выглядел так, будто съел лимонную дольку «Супер-Кислый Шербет». Он достаточно быстро пришел в себя, чтобы ответить первым. «Что касается раненых учеников, то нет, мадам Помфри обычно не сообщает нам об этом. Она докладывает директору о каждом происшествии, но сообщает нам только о серьезных случаях, требующих госпитализации на ночь. Из-за того, что мы одновременно являемся профессорами, старостами факультетов и следим за защитными заклинаниями в замке, у нас не так много времени на решение менее важных вопросов, таких как, например, кто заболел. Большинство людей приходят и уходят меньше чем за час. Может, нам стоит предложить какие-то изменения или что-то в этом роде... — Флитвик задумчиво замолчал. Пока он размышлял, Блинкен вернулся с подносом еды и напитков. Поставив его на прикроватный столик, домовая вернулась, по-видимому, к своим обычным обязанностям.

Гарри взял себе два сэндвича и сливочное пиво, позволив Флитвику и Спраут спокойно поговорить друг с другом в течение минуты или двух. Казалось совершенно нелепым, что человек, номинально ответственный за наблюдение за сотней учеников, не получал никаких уведомлений о травмах, недомоганиях или других проблемах, связанных с этими самыми учениками. Учеников здесь явно бросили на произвол судьбы, и если то, что говорили в поезде, было правдой, то никто не пытался гарпунить акул.

Это наводило на мысль о более серьёзных проблемах, и Гарри не хотелось в это ввязываться. Возможно, в конце концов, его решение поступить в Хогвартс было ошибкой. Если бы он постоянно имел дело с идиотами и их неуклюжими попытками нейтрализовать его собственные ресурсы, это определённо помешало бы его планам.

Съев два сэндвича, во время чего он рассеянно отметил, насколько вкусна и качественна еда, Гарри решил, что хочет получить ответы на оставшиеся вопросы о Снейпе до возвращения Дамблдора. Он слегка откашлялся, чтобы привлечь внимание двух других профессоров.

— Не могли бы вы ответить на несколько моих вопросов о Снейпе? — вежливо спросил Гарри.

Флитвик откинулся на спинку стула и уставился в потолок. — С чего вы взяли, что он Пожиратель смерти?

Гарри ухмыльнулся. — Пожалуйста, как глава так называемого «умного» факультета, не веди себя как идиот.

Спраут фыркнула и шумно заёрзала на стуле, возмущённая вопиющим неуважением Гарри, но Флитвик вздохнул и снова посмотрел на Гарри. — Честно? Потому что Альбус Дамблдор клянётся, что Снейпу можно доверять и что он шпионит на нашей стороне против Сами-Знаете-Кого. Снейп, кажется, большую часть времени озлоблен и жесток, но я должен сказать, что он отлично разбирается в зельях и их применении. Я не уверен, что он умеет преподавать, но он знает материал лучше, чем многие из тех, кто имеет право называться мастером зельеварения. Он почти так же хорош, как его первый наставник.

Гарри медленно перевёл взгляд на камин. «Спасибо за откровенный ответ. На самом деле, доказательства того, что Снейп был шпионом, есть с обеих сторон. Лично я, изучив доказательства и множество воспоминаний из Pensieve от разных свидетелей, а также события этого лета... я ему не доверяю. Я думаю, что он либо работает на себя, либо на самом деле связан с Волан-де-Мортом, особенно после его возрождения».

"Что?!" Флитвик вскочил на ноги, и Гарри впервые осознал, насколько миниатюрным был этот человек. "О чем ты говоришь? И что вы имеете в виду, говоря, что Волан-де-Морт возродился?"

Любая возможность ответить была упущена, так как весёлая трель феникса в углу означала, что директор возвращается. Передвинув свой стул так, чтобы он стоял спинкой к стене, а не к двери, Гарри терпеливо ждал. Через несколько мгновений директор и заместитель директора вошли вместе. Оба вернувшихся профессора взяли по чашке чая и сели рядом с Флитвиком и Спраут, образовав полукруг из профессоров, обращённый к Гарри.

— Мистер Поттер, — начал Дамблдор, отпив из своей чашки, — вы понимаете, что обвинения, которые вы выдвигаете против профессора Снейпа, сильно усложнят многие вещи? На самом деле, вы можете подвергнуть риску жизни многих невинных людей! — Дамблдор явно был недоволен Гарри.

Гарри вежливо улыбнулся директору. Это будет забавно. «Я предпочитаю думать об этом как об устранении серьёзного риска серьёзных травм или смерти учеников, находящихся под вашей опекой. Или вы считаете, что одни жизни по своей сути более ценны, чем другие?»

Дамблдор дважды моргнул, прежде чем вернуться к внешнему спокойствию. — И о чём вы говорите? Северус не представляет угрозы для здешних учеников.

Гарри продолжал безмятежно улыбаться. Он надеялся, что это разозлит директора, ведь, по слухам, он был почти невозмутим. «Вы хотите сказать, что позволение слизеринским тварям терроризировать, избивать и подвергать сексуальному насилию других учеников без каких-либо наказаний каким-то волшебным образом помогало всем этим ученикам?»

Дамблдор откинулся на спинку стула. «Я понятия не имею, о чём вы говорите».

Профессор МакГонагалл поёрзала на стуле, наклонилась вперёд, чтобы внимательнее посмотреть на Гарри, и от её строгого и неодобрительного взгляда у него встали дыбом волосы.

— Правда? — Гарри почувствовал, как его раздражение нарастает. — То есть вы хотите сказать, что не получали от медсестры больничного крыла непрерывных отчётов о травмах учеников? Подозрительных травмах? Вы не заметили, что ученики Слизерина не получали травм? Вы не заметили, что другие главы факультетов постоянно обвиняют вас в жестоком обращении со студентами? — голос Гарри становился всё более холодным. — Для человека, который, как говорят, чрезвычайно наблюдателен и обладает как минимум гениальным интеллектом, а также, предположительно, очень хитёр, я нахожу ваше утверждение в лучшем случае ошибочным.

Гарри всё ещё был очень раздражён и находился на грани опасного гнева. В то же время он был внутренне рад, что Дамблдор наконец-то отреагировал и начал выглядеть слегка раздражённым. — Что ты знаешь об Пожирателях смерти или Северусе? — голос Дамблдора был ледяным.

— Слышал какие-нибудь новые пророчества в последнее время, старик? — небрежно протянул Гарри, подражая высокомерному тону Малфоя. Выражение крайнего потрясения на лице Дамблдора заставило Гарри мысленно отметить, что нужно отправить копию своего сенсорного монитора своим наставникам. Иначе никто не поверит, что Гарри застал Дамблдора врасплох.

Профессор МакГонагалл, однако, отпрянула, как от пощёчины. «Проявите хоть немного уважения, мистер Поттер! Если бы занятия продолжались, я бы оставила вас на месяц после уроков!» Она казалась искренне расстроенной и оскорблённой небрежным и слегка оскорбительным поведением Гарри.

Гарри уставился на МакГонагалл. "О? И как я должен обращаться к тому, кто явно лжет мне? И, если уж на то пошло, лжет всем вам? Кто-то, кто скрывал от меня важную информацию на протяжении многих лет? Затем Гарри снова обратил свое внимание на Дамблдора. "Для лидера Светлой стороны я не очень впечатлен ".

МакГонагалл, казалось, была поражена тем, что кто-то осмелился ей перечить, не говоря уже о студенте. Дамблдор проявлял всё больше признаков гнева и раздражения. «Полагаю, нам с мистером Поттером пора откровенно поговорить наедине. Я прошу вас всех оставить нас и убедиться, что всё готово к прибытию студентов через несколько часов».

Гарри и Дамблдор продолжали злобно смотреть друг на друга, пока остальные профессора расходились. Когда дверь закрылась, директор резко встал и подошёл к своему столу. Он взмахнул волшебной палочкой, совершая десятки замысловатых движений и бормоча себе под нос, и вскоре в комнате ощутилось присутствие силы. «Что ж, теперь эта комната защищена от подслушивания и попыток прорицания. Давайте будем откровенны друг с другом, мистер Поттер. Очень откровенны». Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.

Гарри лишь зевнул в ответ на гнев Дамблдора, как и в случае со Снейпом. Их попытки запугать его были совершенно недостаточными. Он был вполне доволен тем, как всё шло до сих пор, и не видел причин менять тактику — пока что. Если бы он смог держать Дамблдора на взводе, возможно, ему действительно удалось бы выведать некоторые секреты, которые ускользали от него последние четыре года.

— Во-первых, знаешь ли ты, какую роль во всём этом играет Северус? — Дамблдор пристально посмотрел на Гарри.

Гарри снова стал выглядеть невинным, рассеянным, как школьник. «Конечно. Ты думаешь, что он шпионит для тебя, но на самом деле ты не знаешь, на кого он работает. Это можешь быть ты, это может быть Волан-де-Морт, это может быть он сам или даже я. Разве не забавно гадать, кого он поддержит сегодня? Гарри был почти уверен, что сочетание его выражения лица и нарочито беззаботного голоса действовало директору на нервы, как ничто другое за последнее время.

Дамблдор остался стоять и пристально смотреть на Гарри. «Я полностью уверен, что Северус работает на меня и на сторону Света. Я прошу вас снять с него обвинения. Мы думаем, что Волан-де-Морт возвращается к власти и, возможно, даже ищет новое тело. Мне нужна информация, которую может предоставить только Северус!»

Гарри не смог сдержаться и начал смеяться над Дамблдором. Выражение лица этого человека и его наивность в том, что он доверял Снейпу, были, по мнению Гарри, за гранью допустимого. Дамблдор постепенно злился, и если бы Гарри был из тех, кого легко запугать, он бы перестал смеяться раньше. Но ему потребовалось много времени, чтобы снова успокоиться. «В самом деле, Дамблдор, вы просто дурак». Северус ещё не сказал тебе, что Волан-де-Морт обрёл новое тело?

— Что?! — от возмущённого рёва и магического напряжения в воздухе мебель слегка задрожала, а феникс взмыл в воздух, напевая успокаивающую песню, чтобы унять Дамблдора. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь! Сейчас же!

Гарри улыбнулся с ухмылкой, более подходящей пьяному игроку, зашедшему в крупное казино. «О? Я? Зачем мне это?» — Гарри небрежно начал разглядывать свои ногти.

Даже стороннему наблюдателю было очевидно, что Дамблдор был близок к тому, чтобы впасть в ярость, хотя Гарри подозревал, что поющий феникс сдерживал его. В то же время он знал, что его расчётливое безразличие к тому, чтобы рассказать Дамблдору то, что он хотел знать, должно было доводить старика до отчаяния. В этот момент либо старик опустится до просьб и уговоров, либо сорвётся и потребует информацию. Гарри также знал, что, если он не будет заявлять о своей ментальной защите от вторжения Снейпа, любой обученный легилимент сразу же решит, что у Гарри вообще нет щитов. Учитывая, что в нужных кругах люди знали, что Дамблдор уступает Волан-де-Морту в окклюменции и легилименции, Гарри было очень любопытно, как поступит директор: поспешно нападёт и потребует или будет терпеливо приводить доводы в пользу того, что Гарри должен рассказать ему всё, что знает.

Гарри постарался сохранить на лице как можно более нейтральное выражение, пока директор явно набирался сил, и когда он почувствовал, что его ментальную защиту атакуют, он понял, что к чему. Дамблдор явно не привык к тому, что ему что-то мешает в столь важный момент. Хотя мощная атака директора была впечатляющей, на лице Дамблдора отразилось явное потрясение от столкновения с хорошо защищённым разумом Гарри. Поскольку его наставники так усердно работали над его навыками, он знал, что для неподготовленного нападающего разум Гарри просто не существовал... как будто он на самом деле был мёртв.

Гарри злобно ухмыльнулся директору. «Ну-ну, директор. Думаю, на этот раз я закрою глаза на ваши действия и не буду выдвигать против вас обвинения — даже несмотря на то, что мой сенсор только что зафиксировал, как вы незаконно применяете легилименцию против меня. Это была довольно неумелая попытка контролировать мой разум, вы это понимаете?» Насмешливый тон Гарри, очевидно, не произвёл никакого впечатления на директора, который откинулся на спинку стула и в явном замешательстве уставился на мальчика перед собой.

После долгого молчания Дамблдор наконец посмотрел Гарри в глаза и задал вопрос, на который, казалось, сам боялся получить ответ. «Кто ты такой?»

— Я? Конечно, я же Мальчик-Который-Выжил, разве ты не знал? — Гарри злобно ухмыльнулся. Ни за что на свете он не отправил бы это воспоминание домой в качестве материала для шантажа. По всей вероятности, когда-нибудь Дамблдор и Гарри станут союзниками и, возможно, даже друзьями, но до этого ещё далеко. Прокручивая это воспоминание в голове, можно было часами развлекаться.

"Я не понимаю. Ты четыре года отказывался посещать Хогвартс. Ты ни с того ни с сего заявляешь, что готов посещать. Я пробовал, и никто не мог назвать или вспомнить кого-либо, кто обучал тебя. И все же ты сидишь здесь, явно зная больше, чем я могу предположить. Как это возможно? " Дамблдор, казалось, смирился с ситуацией, которую в данный момент он вряд ли мог контролировать.

— Ты действительно понимаешь, что значит быть Мальчиком-Который-Выжил? Что на самом деле значит вся эта чепуха про поверженного Тёмного Лорда? Какая сила во мне? — Гарри выглядел слегка удивлённым тем, что Дамблдор, как никто другой, не подумал об этом. — Я прошёл обучение, поверь мне. Когда, где, что и кто — сейчас это не имеет значения, если ты об этом. Причина этого кроется в том проклятом пророчестве. Я хочу от вас уступок. Вы согласитесь на мои условия, или я уйду отсюда ещё до начала пира. Мы оба знаем, что как только я пройду сортировку, я буду обязан сдать хотя бы экзамены на СОВ, прежде чем смогу уйти навсегда — как и любой другой студент — за исключением исключения. Взамен я дам вам несколько ответов, в том числе на вопрос о том, что случилось с Волан-де-Мортом.

Дамблдор подался вперёд и, явно не задумываясь, положил в рот лимонную дольку. «Каких уступок вы требуете?» — спросил он с явной настороженностью в голосе.

— Ничего серьёзного, дедушка. Ты расскажешь мне всё, что знаешь о Волан-де-Морте, всё, что ты подозреваешь, и как только ты узнаешь что-то новое или услышишь слухи, связанные с ним, ты расскажешь мне об этом как можно скорее — даже если я буду на уроке или спать. Взамен я сделаю тебе такое же предложение. Точно так же вы расскажете мне или приведёте меня к полному списку всех пророчеств, касающихся Волан-де-Морта или меня, или тех, кто, как вы подозреваете, мог бы это сделать. Я не люблю неполную информацию, и уже четыре года меня раздражает одна только мысль о том, что я должен «победить». Гарри откинулся на спинку стула и холодно посмотрел на Дамблдора.

Дамблдор некоторое время сидел, глядя на Гарри и явно погрузившись в раздумья. «Хорошо, мистер Поттер, я согласен. То, о чём вы просите, я уже планировал сделать, но не раньше, чем вы повзрослеете и закончите Хогвартс. Поскольку теперь у меня, похоже, нет выбора...». Дамблдор лишь медленно вздохнул и кивнул, принимая требования.

Гарри покачал головой. «Нет, прости, это не сработает. Ты слишком умён и хитёр. Я хочу Непреложную клятву. Я дам такую же взамен. В конце концов, мы ещё не доверяем друг другу». Мы можем поговорить о Волан-де-Морте после пира, потому что, скорее всего, до этого у нас будет слишком много информации, которой нужно поделиться, а нам ещё многое нужно сделать, прежде чем я соглашусь остаться здесь.

С явным трепетом и неохотой Дамблдор поклялся Гарри Непреложным обетом, пообещав как можно скорее сообщить ему обо всех событиях, связанных с Волан-де-Мортом, и Гарри ответил Дамблдору такой же клятвой.

Через несколько мгновений после обмена клятвами Гарри заподозрил, что Дамблдор в конце концов решил, что нет смысла скрывать это неожиданное развитие событий, поскольку Дамблдор наконец посмотрел на Гарри без каких-либо эмоций или искорки в глазах. Медленно приняв невозмутимый вид, Дамблдор спросил: «Что мы должны обсудить дальше?»

— Давайте поговорим о Драко Малфое и его друзьях. Почему вы позволяете им так много себе позволять? — Гарри было искренне любопытно узнать, почему директор допустил продолжение явно опасной ситуации.

Дамблдор откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком, и, казалось, собрался с мыслями. «Мистер Поттер, вы не против, если я буду называть вас Гарри, ведь мы, очевидно, будем часто видеться?» Гарри безразлично махнул рукой, и Дамблдор продолжил. «Гарри, вы когда-нибудь давали кому-нибудь второй шанс?»

"Конечно".

«Тогда почему я не должен дать такую же возможность тем детям, которым промыли мозги, чтобы они верили так же, как их родители? Разве они не заслуживают возможности самим убедиться в том, что эти убеждения ошибочны? Или мы должны осуждать ребёнка вместе с родителем, даже если ребёнок никогда не учился отличать правильное от неправильного?» Дамблдор сделал паузу и выжидающе посмотрел на Гарри.

Гарри хотелось застонать от того, как Дамблдор всё упрощал. «Скажите, директор, если бешеная собака укусит щенка и сделает его бешеным, считаете ли вы правильным позволить бешеному щенку свободно бегать среди других щенков?»

Дамблдор на мгновение нахмурился. «Конечно, нет. Даже если это всего лишь щенок, слюна может заразить бешенством всех, кто с ним контактирует. Но юный мистер Малфой и его сверстники не больны бешенством и не заразны, так что ваша связь не работает. Своим примером и действиями в поезде вы намекаете, что мы должны наказывать кого-то за их поступки, даже если они не знают, что правильно, а что нет. Я не могу этого одобрить».

Тихо вздохнув, Гарри подумал, что понимает, в чём проблема директора с его своеобразным видением и желанием давать второй шанс. «Тогда позвольте мне провести другую параллель. Согласны ли вы с тем, что человеку, страдающему деменцией, не следует давать оружие, опасаясь, что он может причинить вред себе или другим?»

"Конечно".

— И вы согласны с тем, что руки, ноги, локти, палки, ножи, пистолеты, волшебные палочки и, самое главное, человеческий разум — всё это оружие, которое может причинить серьёзный вред, если не убить? — Гарри медленно наклонился вперёд, желая донести свою мысль.

«Да». Директор, казалось, не понимал, к чему клонит Гарри. Было ясно, что, хотя Дамблдор и понимал, что ученики полностью владеют своими способностями, он, скорее всего, считал, что они просто заблуждаются.

— И что бы вы порекомендовали делать человеку, страдающему деменцией? — спросил Гарри.

— Ну, в общем, вы изолируете их таким образом, чтобы обеспечить безопасность всех, а затем приступаете к лечению их болезни — будь то терапия, зелья или что-то ещё. Основная цель — безопасно изолировать несчастную душу и помочь ей исцелиться. Дамблдор тоже наклонился вперёд, явно заинтересованный в том, чтобы понять, в чём тут связь.

Гарри хотелось ухмыльнуться, но, учитывая, как сильно он уже надавил на директора, он сохранил нейтральное выражение лица. «И вы согласны с общепринятым определением деменции, согласно которому это либо неспособность осознавать собственные действия из-за болезни, либо неспособность отличать правильное от неправильного в собственном сознании?»

Дамблдор просто смотрел на Гарри. Феникс на его плече тихо вскрикнул и улетел на своё место в углу. Через некоторое время Дамблдор моргнул и, казалось, снова пришёл в себя. «Кажется, я понимаю, что вы пытаетесь донести. Вы считаете, что это эквивалентно определённому типу деменции и что к этому нужно относиться соответствующим образом».

— Не совсем, — Гарри покачал головой. — Проблема, насколько я понимаю — и имейте в виду, что это основано на моих сегодняшних наблюдениях и комментариях других людей, — в том, что вы установили двойные стандарты и не несёте за это ответственности. Если они достаточно безопасны, чтобы быть студентами среди обычных людей, то к ним нужно относиться как к бешеным псам, которыми они и являются, — нападать на других студентов, приставать к ним, промывать им мозги и так далее. Если же вы считаете, что они не могут отличить добро от зла, то им небезопасно находиться среди людей, и их следует изолировать до тех пор, пока терапия не решит их проблемы — если они вообще могут быть решены. Вы не можете иметь всё и сразу, директор. Вы укрываете группу студентов, которые либо безумны, либо одержимы, и они уже хорошо вооружены одними только своими палочками. Представьте, какой ущерб они могут нанести, если найдут другие способы причинять боль и страдания? Я одобряю ваши цели, но не ваши методы их достижения.

Гарри откинулся на спинку стула, бесстрастно глядя на директора. Несмотря на то, что Гарри признавал, что цели этого человека были очень благородными, поскольку он хотел предложить тем, кто придерживается другой точки зрения, возможность узнать о ней и, возможно, изменить свою позицию, лошадь, которую ведут к воде, может пить только по собственному желанию. Гарри понимал, что нельзя изменить других силой или убеждением. Чтобы измениться, нужно захотеть измениться. Отсутствие последствий для проблемных случаев только поощряло дальнейшие нападения и укрепляло чувство превосходства у насильников.

Потребовались годы, чтобы по-настоящему понять некоторые основы того, как устроено магическое общество в Англии, даже с учётом объединённых усилий его наставников-магглов и волшебников. Никто из его наставников не мог с уверенностью сказать, что фундаментальные проблемы когда-нибудь удастся решить. Однако ситуацию в Хогвартсе нужно было исправить, иначе следующая война с Волан-де-Мортом будет проиграна — даже если Гарри и его команда выиграют все сражения.

Дамблдор подошёл к окну, явно не замечая ничего вокруг, рассеянно поглаживая феникса и глядя сквозь тонкое стекло. Гарри терпеливо ждал, пока директор по-настоящему поймёт, в чём дело, и воспользовался возможностью изучить содержимое кабинета. Различные картины на стене либо пристально смотрели на Гарри, либо перешёптывались друг с другом, перемещаясь по разным портретам. За большим столом Дамблдора стоял высокий деревянный стул, на котором лежала старая волшебная шляпа. Переведя взгляд на стену с книгами напротив окна, Гарри встал и начал изучать названия в поисках чего-нибудь нового для чтения.

Краем глаза Гарри уловил движение, когда Дамблдор повернулся и посмотрел на Гарри, стоявшего перед книгами. Гарри позволил Дамблдору думать, что он не замечает пристального взгляда из другого конца кабинета, и посмотрел на директора, только когда тот слегка откашлялся.

Дамблдор кивнул на обширную коллекцию книг. «Не стесняйтесь брать любую книгу, которая вас заинтересует. Пожалуйста, берите только по одной книге за раз и возвращайте их, прежде чем брать следующую. Что касается вашего мнения о мистере Малфое и других детях, я должен ещё подумать об этом. Возможно, ваше предложение — единственный способ найти решение, но я надеюсь, что это не так. Однако вы правы, указывая на вред, который наносится другим ученикам из-за моего бездействия. Я исправлю это сегодня вечером на пиру. "

Гарри прервал осмотр, чтобы оглянуться на Дамблдора. «Спасибо, сэр». Теперь, когда он успешно вывел Дамблдора из равновесия настолько, что тот прислушивался к тому, что ему говорили, а не выборочно слышал то, что, по его мнению, ему говорили, не было причин не быть вежливым. Возможно, это продлится недолго, но этого было достаточно, чтобы посеять семена сомнений, по мнению Гарри. «А что насчёт Снейпа?» — спросил Гарри.

"Профессор Снейп, Гарри", - рассеянно поправил Дамблдор. "Ты знаешь, что он мне нужен. Вы также должны знать, что ваши обвинения против него потерпят неудачу, и что он вернется и будет очень враждебен по отношению к вам. Я также сомневаюсь, что ваши обвинения против молодого мистера Малфоя и двух его друзей подтвердятся. Улики на самом деле не подтверждают обвинения против двух его друзей, и вы знаете, что его отец, Люциус, потратит все необходимые деньги, чтобы спасти своего сына из Азкабана. К сожалению, я верю, что ему удастся осуществить этот план. "

Гарри слегка усмехнулся. "О, я знаю. Можно сказать, что я рассчитываю на это". Возвращаясь к книжным шкафам, Гарри возобновил свое прочтение, прежде чем продолжить. "На данный момент я достаточно счастлив, что учеников исключили, а их палочки будут сломаны, что вынудит их покупать новые, если их примет другая школа – возможно, такая, как Дурмстранг. Это развеет многие страхи здесь, в Хогвартсе, и в то же время отнимет у Люциуса много времени и денег. И если они снова нападут на меня, я буду иметь полное право разобраться с ними самым суровым образом. Я надеюсь, вы что-нибудь предпримете в отношении тех, кто останется?

Дамблдор довольно громко вздохнул. «Да, Гарри, сегодня вечером я объявлю, что если кто-то из учеников нападёт на другого ученика без уважительной причины, он будет исключён, а его палочка будет сломана пополам. Я продолжу размышлять над твоим аргументом о дементорах и попытаюсь найти приемлемое решение, поскольку Министерство и Совет попечителей никогда не позволят мне напрямую наказать их таким образом».

Гарри остановился, когда нашёл книгу, которая показалась ему интересной. Вытащив её, он показал обложку Дамблдору, у которого снова слегка заблестели глаза, и спрятал книгу в карман мантии. Такую книгу нужно читать медленно и внимательно, а сейчас было не время начинать. Для случайного чтения или когда Гарри было скучно, у него была последняя книга Дэвида Уэбера в мягкой обложке «Клятва мечей».

Дамблдор достал карманные часы и посмотрел на Гарри. «Нам нужно поскорее закончить, Гарри. Мне нужно подготовиться к прибытию учеников в течение часа или около того. Есть ли что-то ещё, о чём нам нужно поговорить перед ужином, раз уж мы встретимся после него?»

Гарри слегка пожал плечами. «Нам нужно поговорить о том, какие предметы я буду изучать, но мы можем сделать это позже. Нам нужно обсудить, где я буду жить, хотя я полагаю, что это придётся отложить до тех пор, пока меня не распределят. Я бы хотел, чтобы вы разрешили мне свободно приходить и уходить с территории школы, когда мне не нужно присутствовать на школьных мероприятиях. Я не буду пропускать уроки и буду хорошо учиться». Пока я это делаю, я ожидаю, что вы позволите мне беспрепятственно путешествовать. Вы уже получили мою клятву информировать вас о действиях Волан-де-Морта, так что вы будете знать, если я путешествую с этой целью. В противном случае я не обязательно буду сообщать вам причины своих поездок.

Дамблдор поморщился, прежде чем снова сесть за свой стол. «Это очень необычно, Гарри. Не могли бы вы привести несколько примеров того, почему вам может понадобиться уйти? В конце концов, ваш декан и я номинально несем за вас ответственность».

— О, по многим причинам, сэр: чтобы встретиться с моими преподавателями, которые не могут или не хотят приходить сюда, чтобы разобраться с моими финансовыми обязательствами, чтобы забрать материалы, которые нельзя заказать через «Совиную почту» и которые мне нужны для углублённого изучения. Это не просто для того, чтобы выйти и познакомиться с одной-двумя девушками, хотя, честно говоря, это тоже неплохая идея.

Дамблдор усмехнулся в ответ на комментарий Гарри. «Сможете ли вы предоставить мне какое-нибудь уведомление и временные рамки, а также общее направление? Учитывая вашу ключевую роль в пророчестве, часть которого вам уже известна, вы наверняка понимаете моё желание обеспечить вашу безопасность».

Гарри задумчиво посмотрел на него. «Нет, прости, я не думаю, что смогу это сделать. Я могу пообещать, что всякий раз, когда я буду находиться там, где мне может грозить реальная опасность, я попрошу тебя организовать охрану. В противном случае у меня есть наставники, которые любят охранять меня и сопровождать». Я просто хотел бы напомнить вам, сэр, что я был предоставлен самому себе с шестилетнего возраста и вполне справлялся с теми проблемами, которые присущи моему положению.

Дамблдор снова вздохнул, на этот раз с лёгкой грустью на лице. «Я очень сожалею об этом, Гарри. Мне следовало проведать тебя после того, как я тебя оставил». Гарри почувствовал, как в нём закипают гнев и ненависть, но сумел подавить их. «Я согласен на ваши условия». Вы можете приходить и уходить, когда вам не нужно быть здесь, при условии, что вы не будете пропускать занятия без разрешения, не будете отставать в учёбе и дадите мне слово, что в любой момент, когда вам нужно будет отправиться в путешествие и вас не смогут сопровождать ваши обычные сопровождающие, вы позволите мне предоставить вам одного из моих людей в качестве сопровождения. Однако вы не можете брать с собой других учеников без моего разрешения, разумеется, в каждом конкретном случае.

— Справедливо, директор. Думаю, остальное может подождать до окончания пира.

«Спасибо тебе, Гарри, за очень необычный день. Когда ты вернёшься в мой кабинет после пира, пароль будет «Ледяные мыши» — просто скажи его горгулье перед лестницей. А теперь, если ты пойдёшь за мной, я покажу тебе, где ждать церемонии распределения». С этими словами Дамблдор вышел из кабинета, и Гарри последовал за ним. Для человека преклонных лет Дамблдор двигался поразительно быстро.

"Я оставлю тебя здесь, Гарри. Профессор Макгонагалл заберет тебя, когда придет время распределять. Первыми, конечно, пойдут первокурсники. Вам следует ожидать ее примерно через час."

Дамблдор оставил Гарри сидеть в пустом классе неподалёку от Большого зала. Судя по отсутствию мебели в хорошем состоянии, он, возможно, какое-то время не использовался. Большинство парт и стульев были старыми и потрёпанными. Учитывая сокращение численности населения после первого прихода к власти Волан-де-Морта и уменьшение числа учеников в Хогвартсе, Гарри предположил, что, скорее всего, сейчас есть несколько неиспользуемых классов. Это могло пригодиться позже, но сейчас Гарри просто хотелось побыть в тишине и поразмышлять. Достав книгу Дэвида Вебера в мягкой обложке, он открыл её на закладке и продолжил чтение.

— Мистер Поттер, — позвала профессор МакГонагалл из двери комнаты, в которой он ждал. — Пора на ваше Распределение. Пойдёмте со мной, пожалуйста.

Гарри поднялся на ноги, предвкушая предстоящее зрелище. Он ожидал, что на него будут глазеть, о нём будут говорить и относиться одновременно как к рок-звезде и прокажённому. Положив закладку на место, он убрал книгу в карман и последовал за профессором по коридору.

К сожалению, для волшебного сообщества было типично не знать, как вести себя с иконой. СМИ раздули шумиху, когда ему был всего год. Добавьте к этому тайну, множество случайных теорий заговора о том, почему он отказался посещать Хогвартс раньше, а также слухи о ритуалах Тёмных искусств, и всё стало безумным. Он не понимал, почему их вообще волновало, какой вкус конфет или марку зубной нити он предпочитает, но такова была его участь. Он мало что мог с этим поделать – пока.

Когда Гарри вошёл вслед за заместителем директора в Большой зал, он с удивлением обнаружил, что все взгляды прикованы к нему. Ему захотелось сделать что-нибудь театральное, но, зная, как устроена его жизнь, он был уверен, что что-нибудь произойдёт без каких-либо сознательных усилий с его стороны. Он подошёл туда, куда указала ему МакГонагалл, к высокому и неудобному на вид деревянному стулу, на котором лежала потрёпанная остроконечная шляпа. Гарри отчётливо вспомнил, что видел их обоих в кабинете директора.

МакГонагалл прошептала ему, когда они проходили мимо столов, заполненных таращащимися студентами. "Это традиция. Когда я называю твое имя, ты садишься на табурет и надеваешь шляпу на голову. Это приведет тебя в порядок в твоем доме ". Слегка отодвинувшись от табурета, она повернулась к Гарри. Старательно сохраняя нейтральное выражение лица, она громко позвала: "Поттер, Гарри".

Большой зал тут же наполнился взволнованными перешёптываниями. Гарри не понимал, почему кто-то удивился его присутствию, учитывая, что большинство людей знали, что он был в поезде после того, как он надрал задницы Малфою и его компании. Он был почти уверен, что другие сообщили бы о его перемещении в замок напрямую Снейпу. Конечно, заметное отсутствие профессора и трёх студентов, которые были связаны с Гарри, могло подпитывать слухи и перешёптывания, но это не имело значения.

Сев на табурет, Гарри надел Шляпу на голову. Он добродушно ждал, что она сделает то, что должна была сделать, хотя для него это, казалось, ничего не значило. После очень долгой напряжённой паузы поля Шляпы раскрылись, шокировав всех в зале. «Э-э-э, где вы, мистер Поттер?» — спросила Шляпа.

— Ты лежишь у меня на голове, так что, очевидно, я лежу под тобой, — терпеливо ответил Гарри.

"Правда?" Шляпа спросила в ответ.

"Я могу вам чем-нибудь помочь?"

Шляпа молчала почти целую минуту. За это время Гарри оглядел учеников и увидел, что они совершенно неподвижно сидят и напряжённо ждут, что будет дальше. Очевидно, никто никогда не видел и не слышал, чтобы Шляпа так непринуждённо разговаривала. Посмотрев на преподавательский стол, он заметил, что все сидящие за ним, казалось, были в лёгком шоке — кроме одного. Только Дамблдор, казалось, был невозмутим, но вместо этого он медленно качал головой из стороны в сторону, словно безнадёжно заблудившись в собственном саду.

— Мерлин! — воскликнула Шляпа. — Я никак не могу тебя найти. Как так?

Гарри пожал плечами, снова рассматривая свои ногти. «Поскольку я не знаю, как вы работаете, я не самый подходящий человек для расспросов, не так ли?»

— Вы проходили обучение окклюменции?! — потребовала Шляпа.

— Вполне, — Гарри лениво вытащил из-под мантии маленькую книжку и начал листать её в том месте, где остановился. — Дай мне знать, когда будешь готов продолжить.

— Послушайте, у меня и раньше были окклюменты — до третьего уровня, могу добавить, — и я прекрасно их читал. На самом деле, я вижу щиты и сознание людей, но по какой-то причине не вижу вас. Не думаю, что вы снимете свои щиты, не так ли? — Шляпа, казалось, был слегка подавлен всей этой ситуацией.

"Ошибаешься, поскольку я тебя на самом деле не знаю и не вижу твоих мозгов, зачем мне хотеть делать что-то подобное? Кстати, я на пятом уровне". Гарри почувствовал, что его вопрос был совершенно разумным. То, что все остальные были достаточно глупы, чтобы поставить разумный и сильно зачарованный предмет под контроль своего мозга, не означало, что он следовал тому же образцу слепой веры. Найдя нужную страницу в книге, которую он просматривал, он продолжил чтение с того места, на котором остановился утром. Он ещё не продвинулся далеко в книге. По какой-то необъяснимой причине его постоянно что-то отвлекало.

— Пятый уровень? Серьезно? Хм-м-м. Верно, — сказала Шляпа. Разорвав дыру на полях, Шляпа закричала: — КОНФЕРЕНЦИЯ!

Дамблдор снова выглядел удивлённым — ситуация, которая, вероятно, сегодня стала для него неприятной обыденностью, — и встал. Подойдя к табурету, он нерешительно посмотрел на шляпу. «Что ж, Флэппи, в чём, кажется, проблема?»

Прежде чем ответить, Флоки понизил голос почти до шёпота. «Альбус, нам с мистером Поттером нужно поговорить. Это может занять несколько часов. Вам нужно начать пир, пока мы беседуем».

Дамблдор выглядел так, будто вот-вот заплачет или, может быть, выругается. «Согласно правилам и распорядку, пир не может начаться, пока не будет распределён каждый ученик. Не могли бы вы просто распределить его и поговорить позже?» Гарри не был уверен, но ему показалось, что Дамблдор начал слегка ныть.

"Хммм. Это справедливо, пока мы все согласны, что это временная сортировка. Он будет должным образом отсортирован позже. Вас это устраивает, мистер Поттер?" Флоппи, казалось, был почти взволнован таким поворотом событий. "Тем временем ты будешь носить меня, пока не доверишься мне настолько, чтобы позволить мне разобраться в тебе должным образом, впустив меня в свой разум".

"Если это значит, что я могу пойти поесть, тогда да, давай так и сделаем. Я могу называть тебя Флоппи?" Название показалось немного глуповатым для шляпы, но поскольку Шляпа в какой-то степени обладала разумом, кто он такой, чтобы жаловаться? Гарри был очень голоден и хотел немедленно что-нибудь съесть. Если бы он подождал намного позже, это усложнило бы его вечернюю тренировку. Большая часть тренировки, которую ему нужно было сделать, была бы довольно неприятной на все еще полный желудок.

— Тогда зовите меня Флэппи, и я объявлю о вашей временной сортировке. Какой из факультетов вам особенно нравится, мистер Поттер? — спросил Флэппи.

По правде говоря, Гарри не испытывал особой симпатии ни к одному из факультетов, но ему нужно было выбрать один, если он хотел поесть. — Э-э, это не имеет значения. Как насчёт того, чтобы сесть с Уизли? Мы пытались поговорить о квиддиче, но нас прервали.

«Это работает». Казалось, что Флэппи сделал глубокий вдох, прежде чем выкрикнуть: «ВРЕМЕННО ГРИФФИНДОР!» В отличие от других учеников, в этот раз не было аплодисментов. Большинство людей, даже преподаватели, в замешательстве переглядывались из-за оговорки о том, что распределение было «временным», особенно после странного поведения Шляпы в начале.

Дамблдор посмотрел на Гарри и жестом пригласил его за стол Гриффиндора. «Поздравляю, мистер Поттер. Пожалуйста, присоединяйтесь к своему новому факультету на пиру».

Гарри, всё ещё с Пушком на голове, подошёл к столу Гриффиндора. Когда он приблизился, Гермиона, Джинни, Невилл и Рон медленно встали и начали хлопать. Постепенно хлопать начал весь стол, а вскоре к ним присоединились Когтевранцы и Хаффлпаффцы. Слизеринцы же просто сверлили их взглядами.

— Ты не в фаворе у слизеринцев после того случая в поезде, да? — тихо спросил Флёр, медленно склоняясь над правым ухом Гарри.

— Ага, — безразлично ответил Гарри. Заметив свободное место между Роном и Джинни, Гарри плюхнулся на него, и Джинни оказалась справа от него. Рон слегка улыбнулся, а Джинни с сочувствием посмотрела на него, с любопытством и раздражением разглядывая Шляпу, которая свисала с его уха. Гарри был почти уверен, что она бормотала что-то о Шляпе себе под нос.

Когда Дамблдор вернулся в центр Большого зала, он хлопнул в ладоши и громко объявил: «Приступайте к трапезе!»

Гарри наложил себе еды на тарелку, не обращая внимания на странные взгляды, которые бросали на него окружающие. Гермиона, сидевшая напротив него вместе с Невиллом, казалось, была готова взорваться от вопросов и предположений. Гарри ухмыльнулся, глядя на неё. «Кто-нибудь видел Снейпа или Малфоя?» — громко спросил он с невинным выражением лица.

Над гриффиндорским столом воцарилась тишина, когда Гарри задал свой вопрос. Все посмотрели на него искоса, а затем оглядели зал в поисках пропавших. Снова поползли слухи, но, по крайней мере, внимание на какое-то время переключилось с Гарри.

— Это было довольно по-слизерински с вашей стороны, мистер Поттер! — прошептал Флэппи. Джинни слегка отпрянула, и Гарри заподозрил, что она была единственным человеком, который слышал это заявление.

— Скажи мне, Флэппи, — прошептал Гарри в ответ, небрежно наливая себе сок. — За все эти тысячу с лишним лет, что ты сидишь на головах у маленьких детей, ты хоть раз не распределял кого-нибудь по одному из четырёх факультетов? Я имею в виду, разве это не надоедает? Сомневаюсь, что большинство людей можно определить по таким банальным качествам, как храбрость, хитрость, природный ум или преданность... большинство людей должны быть разносторонними. Почему ты не можешь поселить кого-то в несколько домов? Или, ещё лучше, ни в один дом? Разве в жизни нет чего-то большего, чем ярлык? Не мог бы ты просто создать новый дом и назвать его «Флоппихэт» или как-то так?

Джинни задумчиво посмотрела на Гарри, а Гермиона наклонилась ближе, вероятно, пытаясь расслышать разговор. Рон блаженно набивал рот едой так быстро, как только мог, и явно не обращал ни на что внимания. Невилл смотрел на Ханну с лёгкой грустью на лице, казалось, погрузившись в свои мысли.

Гарри мог бы поклясться, что Флаппи хихикнул. «Вот это интересный вопрос, мистер Поттер».

Часть I: Гнев Глава 3: Заявления

С шумом, который, как позже поклялся бы Гарри, был очень похож на отрыжку, Флэппи превратился в сомбреро, под которым могли бы укрыться трое. В довершение образа сомбреро было ярко-красным, словно насмехаясь над домом, в котором сейчас сидел Гарри. Две длинные ленты опустились и обвились вокруг его подбородка. На правом ремешке возле уха появилась небольшая дырочка. «Вы первый, кто спросил меня об этом, мистер Поттер».

Гарри слегка вздрогнул, когда все за гриффиндорским столом перестали есть и уставились на Шляпу у него на голове. По Большому залу медленно разлился смех, а Джинни, сидевшая рядом с ним, подавилась тыквенным соком.

Шлёпнув её по спине чуть сильнее, чем было необходимо, Гарри сердито посмотрел на неё, прежде чем признать, что это была плохая идея. Гарри достал палочку и превратил ложку в зеркало среднего размера, которое стояло на столе.

Внимательно посмотрев на отражение в зеркале, он медленно вздохнул. «Ты ведь понимаешь, что кроме нас с тобой в Мексике никто не был, да?»

Флоппи издал невнятный звук, прежде чем свернуться в клубок и превратиться в треугольную шляпу, похожую на те, что носили колониальные воины в 1700-х годах. Цвет шляпы был скорее оранжевым, чем красным.

«Англия проиграла войну с американскими колониями. Вам разве никто не говорил?» Гарри был почти уверен, что слышит отрыжку.

Казалось, что шляпа почти растаяла, прежде чем снова превратиться в кроваво-красный котелок.

— Ладно, ладно. Не нужно подражать этому идиоту Фаджу.

Гарри отчётливо осознавал, что Гермиона смотрит на Шляпу слегка остекленевшими глазами, а кусочек пастушьего пирога медленно падает с вилки, которую она поднесла ко рту. Джинни почти безостановочно хихикала, а Рон наконец-то подал знак, что осознаёт происходящее вокруг, моргая, как сова.

Сделав последний рывок, Флиппи издал звук «ррррррр!» и превратился обратно в потрёпанную старую волшебную шляпу, опасно накренившуюся над правым ухом Гарри. «В чём был смысл этого маленького представления, мистер Поттер?» — спросил Флиппи.

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать вопрос, рассеянно вернув ложку в нормальное состояние. Джинни всё ещё хихикала как сумасшедшая, зажмурив глаза, а Гермиона всё ещё смотрела на мощный магический артефакт у него на голове с тем, что Гарри мог бы поклясться, было неприкрытой похотью. Рон, казалось, слегка очнулся, осознав, что на столе есть пудинг, и продолжил есть, время от времени поглядывая на Флэппи. Рыжеволосый, скорее всего, проверял, не выкинула ли шляпа какой-нибудь новый фокус. Невилл был довольно пассивен, спокойно ел и по большей части, казалось, не обращал внимания на Флэппи, следя за двумя рыжеволосыми парнями, сидевшими дальше по столу.

Гарри задумался о том, что пытался спросить у него Флэппи. Очевидно, вопрос касался чего-то большего, чем внешний вид Шляпы. «Помимо того, что люди видят или слышат название и создают ассоциацию на его основе? Боулер для Фаджа и заносчивых идиотов в целом, сомбреро для жарких дней и ленивых моментов, эта глупая армейская шляпа для сражений и волшебная шляпа для всего волшебного?»

Флэппи, казалось, не заинтересовался его ответом. «Подумайте об этом, мистер Поттер. Ответ на ваш вопрос о сортировке там».

Гермиона наклонилась вперёд и прошипела: «Как вы это делаете, мистер Флэппи?»

Шляпа на мгновение дёрнулась. «Э, кто это?» — кончик Шляпы закрутился, словно антенна, пытающаяся поймать слабый сигнал. «О, мисс Грейнджер. Что сделать? Изменить форму? Я волшебная или нет?» — казалось, это был окончательный ответ Шляпы, и сколько бы Гермиона ни задавала вопросов, у Шляпы не было других ответов.

Воспользовавшись тем, что Гермиона расстроена, Гарри воспользовался передышкой, чтобы съесть немного еды, размышляя о возможных причинах поведения Флэппи. Джинни удалось взять себя в руки, и она снова начала есть, время от времени хихикая и поглядывая на Гарри. Рон тем временем, похоже, замедлил свои манипуляции с едой.

Гарри также заметил, что, когда большинство людей закончили ужинать, они снова начали пялиться на него. На самом деле это было довольно раздражающе: как бы он ни выглядел, что бы он ни делал и где бы он это ни делал, люди в этом мире всегда реагировали на его имя или шрам. Даже те, с кем он разговаривал в поезде, — те же люди, что окружали его сейчас, — поначалу реагировали как подростки-фанаты, хотя к этому моменту они, похоже, уже оправились от первого шока. Он был почти уверен, что мог бы написать своё имя на драконьем помёте, и тот продавался бы быстрее, чем «Лучшие шоколадные батончики Honeydukes» — уже в продаже!

Вся эта история с разумной шляпой, обладающей явно неизвестными магическими способностями и меняющей форму, пока украшает его голову, казалась такой типичной для его жизни. Казалось, он просто переходил от одного безумного события к другому, хотя на самом деле ему хотелось просто расслабиться где-нибудь с хорошей книгой или хотя бы с приличной исторической передачей по телевизору. Конечно, тот факт, что он был ещё и таинственным Мальчиком-Который-Выжил, означал, что у него никогда не будет такой простой жизни, если он останется в волшебном сообществе. Мысль о том, чтобы просто пересадить свой шрам и волосы какому-нибудь ничего не подозревающему прохожему и позволить ему разбираться с этим идиотизмом, была искушением, которое он не мог полностью подавить.

Даже мысль о том, чтобы просто на день стать кем-то другим ....

Гарри на мгновение удивился, как будто в его голове зажёгся свет.

Вытянув палочку вперёд, Гарри нарисовал в воздухе замысловатый узор, провёл кончиком палочки через центр и сказал: «Твити, твити!»

Гермиона беззвучно приоткрыла рот, когда от тела и одежды Гарри, включая Флэппи, начал исходить серый свет. Абсолютная тишина, воцарившаяся вокруг, подсказала Гарри, что его заклинание «Заглушение ауры» работает отлично. Гарри быстро перестал обращать внимание на остальных людей в зале, закрыл глаза и сосредоточился на своих чувствах, чтобы понять, есть ли опасность.

— Гриффиндор не всегда был известен как дом храбрых, не так ли, Флэппи? — Гарри знал ответ, но не совсем понимал, откуда он это знает.

— Очень хорошо, мистер Поттер. Вообще-то, нет.

«Вы поёте песню, восхваляющую достоинства каждого дома, перед началом сортировки, насколько я понимаю. Меняете ли вы ассоциации с каждым домом?»

— Медленно, да. Я не могу просто взять и сказать, что в этом году слизеринцы храбры, а хаффлпаффцы хитры, не так ли? Нужно смотреть в долгосрочной перспективе, мистер Поттер.

«Шляпа — это просто шляпа, независимо от формы или предназначения. Дом — это просто дом, а не какая-то клика с определёнными качествами. Это место, где можно жить, встречаться с людьми со схожими ценностями и, надеюсь, немного повзрослеть, но не там, где все храбрые, или хитрые, или обладают каким-то другим качеством». Гарри чувствовал, что это утверждение верно, но оставалось много открытых вопросов. — Значит, заявленная сортировка — храбрость, ум, преданность, хитрость — это просто прикрытие, чтобы люди не задавали вопросов, не так ли?

— Возможно, вы на верном пути, мистер Поттер, — в голосе Флэппи почти слышалось самодовольство, хотя Гарри не был уверен, что может понять смысл его речи. Насколько он знал, Флэппи был раздражён его недальновидностью и просто подшучивал над ним.

— Верно, это объясняет, почему такой хитрый, как слизень, человек оказался на Слизерине. Я не понимаю, как Малфоя можно считать хитрым, коварным или подлым. Учитывая истории, которые я слышал на протяжении многих лет, и его поведение в поезде... — Гарри многозначительно замолчал.

— Да, но не все могут быть теми, кем хотят, не так ли, мистер Поттер?

"Это еще не все, я это чувствую. Годрик не был известен своей храбростью, не так ли? И Салазар не был какой-то злобной змеей, замышляющей захватить мир каждую ночь ". Гарри знал, что это касательная, но это могло помочь ему разрешить маленькую головоломку Флоппи. "Идеи меняются со временем, и ценности тоже меняются. Как люди, наше восприятие жизни меняется, и наше общество вынуждено адаптироваться к новым стандартам… конфликты возникают из-за того, что старое борется с новым .... "

Гарри чувствовал себя так, словно столкнулся с кирпичной стеной. Ответ был где-то там, по другую сторону, но он понятия не имел, как к нему подобраться.

— Думаю, на этом пока всё, мистер Поттер. Ответ придёт к вам. Просто дайте ему время. В конце концов, вы его найдёте! — Флэппи слегка покрутил свой кончик. — Думаю, вам стоит вернуться к своим одноклассникам, мистер Поттер. Они начинают беспокоиться из-за того, что вы не отвечаете на их вопросы и не демонстрируете магию.

Гарри быстро открыл глаза и тут же откинулся назад. Гермиона стояла, возвышаясь над столом, и, казалось, вот-вот ударит его. Он ещё раз взмахнул палочкой, сияние рассеялось, и звук вернулся в норму. — Что? — спросил он у девушки с пышной шевелюрой.

Гермиона резко села, слегка покраснев. Сидевший напротив Гарри Невилл подал голос: «Она собиралась ударить тебя, чтобы проверить, всё ли с тобой в порядке. Я пытался её отговорить, но как только ей что-то втемяшится в голову…» Невилл замолчал, нерешительно улыбаясь Гермионе.

Гермиона покраснела ещё сильнее, а затем, кажется, что-то поняла. «Я никогда не слышала заклинания под названием «Чирик-чирик», Гарри! Это даже близко не латынь! Что это было?»

Гарри кивнул Невиллу, понимая, что любопытство было движущей силой Гермионы в жизни. Он невозмутимо посмотрел на Гермиону. «Что ж, очевидно, ты читала не те книги, не так ли?» Глаза Гермионы медленно расширились от смысла безобидного вопроса.

Прежде чем она успела что-то спросить в ответ, к ней подошли ещё двое рыжеволосых мальчиков, которые выглядели совершенно одинаково, и встали рядом с ней. «Ну же, Герми, любовь моя, ты не можешь держать юного Гарри при себе всю ночь», — сказал тот, что слева. Гарри слегка прищурился, глядя на мальчика, пытаясь понять, как отличить его от брата.

Тот, что справа, подал голос: «Да, Герми, нам всем нужно поговорить с таким сияющим источником Света». Он стоял с отвисшей челюстью и слюнявым выражением лица, как у героя-покровителя. Гарри видел похожие выражения, которые, к сожалению, были искренними, но здесь было легко распознать признаки актёрской игры. Тем не менее, это была хорошая актёрская игра, и он почувствовал, как на его лице появляется улыбка.

"Слишком верно, брат мой! У меня все трепещет внутри от осознания того, что рядом такая яркая фигура ". Торжественно покачав головой, первый рыжеволосый мальчик поднял глаза на Главный стол. "Нам, бедным студентам, осталось выдержать не так уж много мерцания, прежде чем мы все с криками бросимся во внешнюю тьму". Наступила долгая пауза, пока близнецы просто печально качали головами, глядя друг на друга.

— Эй! Веди себя прилично, брат, веди себя прилично! Представь нас! — Тот, что справа, теперь многозначительно смотрел на Рона, который выглядел озадаченным.

Джинни потянулась через Гарри и слегка шлёпнула Рона по затылку. «Они просят тебя познакомить их с Гарри, Рон. Как ты вообще находишь обеденный стол…» — она закатила глаза. «Фред, — сказала она, указывая на того, что справа, — и Джордж, — теперь она указала на того, что слева, — наши братья. Кажется, мы упоминали их в поезде». Затем она указала на Гарри. — Это Гарри Поттер. Он хотел, чтобы мы предупредили вас, чтобы вы не подшучивали над ним и не пытались выведать его секреты, иначе он будет драться нечестно, чтобы отомстить. — Она одарила Гарри ангельской улыбкой. — Я правильно поняла, Гарри?

Фред и Джордж обменялись злобными ухмылками, а Гарри захотелось тихо выйти из комнаты. Напустив на себя невозмутимый вид, Гарри оглянулся на Джинни и сказал: «Кажется, твой нимб застрял у тебя на лодыжке, Джинни».

Лицо Джинни залилось тёмно-красным румянцем от того, что её так прямо и так самодовольно отчитали. Гарри понял, что за этот комментарий она ему ещё припомнит. «Может, тебе стоит попробовать этот взгляд на ком-нибудь, кто склонен к временному помешательству, вызванному хлопаньем ресницами». Гарри ухмыльнулся ей, провоцируя её на худшее, а она покраснела так, что стала похожа на свою шевелюру.

Повернувшись к Фреду и Джорджу, Гарри медленно оглядел их с ног до головы. «Шуты, да?»

Фред наклонился вперёд, протянув руку. Гарри мог поклясться, что заметил какое-то движение, когда рука приблизилась, но он не был уверен, что именно увидел. Не обращая внимания на это впечатление, Гарри коротко пожал руку Фреду, который просто улыбнулся и сказал: «Рад с тобой познакомиться, юный Гарри. Хотя, учитывая, каким прекрасным красным цветом стала наша сестра, мне жаль, что, возможно, я вижу тебя в последний раз». Я думаю, что ты вот-вот превратишься в Мальчика-Которого-Заколдовали-До-Смерти.

Теперь настала очередь Джорджа наклониться, когда Фред убрал руку. «Конечно. Было приятно познакомиться с тобой на несколько минут, Гарри. Позаботься о том, чтобы твоя страховка была в порядке, хорошо? Пока-пока!»

Близнецы убежали на свой конец стола, а Гарри не обращал внимания на кипящую от злости девушку рядом с ним. Рон и Невилл, однако, в ужасе уставились на Гарри и медленно отодвинулись от него. Гарри взглянул на Джинни и увидел, что она опасно прищурилась, и решил пойти ва-банк.

Подмигнув ей, он снова превратил ложку — на этот раз в нимб — и наложил на неё заклинание колебания и случайного изменения цвета, прежде чем положить ей на лоб. Он с удовольствием наблюдал, как нимб завис под углом в сорок пять градусов в нескольких сантиметрах над её головой, а затем начал медленно вращаться, создавая впечатление, что ангел, у которого изначально не было права на нимб, потерял его, и нимб то становился жёлтым, то зелёным, то чёрным.

Глаза Джинни выпучились, и Гарри был уверен, что расплата будет впечатляющей. Она сорвала с головы нимб и яростно попыталась отменить его магические изменения. Тем временем Рон и Невилл убежали на другой конец стола. Освободились два места — одно рядом с Гарри, а другое напротив него, — которые тут же заняли две симпатичные девушки, представившиеся напрямую.

— Привет, я Лаванда… а это моя подруга Парвати… — Обе девочки слегка покраснели. — Добро пожаловать в Хогвартс, Гарри! — Голос Лаванды сочился приторной сладостью, когда она возмутительно тряхнула волосами. Гарри задумался, что бы она сделала, если бы он назвал её позёркой. Поняв, что справа от него находится разъярённая девушка, он не смог представить, что может быть ещё хуже, если она окажется слева, поэтому просто прыгнул в воду.

Гарри заговорил своим лучшим профессиональным голосом. «Приятно с вами познакомиться. Я заметил, что вы постоянно откидываете волосы за плечо. Знаете ли вы, что это явный признак влечения и флирта в попытке добиться свидания или даже партнёра?»

Лаванда моргнула, прежде чем улыбнуться так, словно весь мир был у неё в кармане. «Работает?» — спросила она, слегка наклонившись вперёд, чтобы подчеркнуть свои женские достоинства.

Гарри решил, что пора по-настоящему начать морочить людям голову. «Я так не думаю. Джинни, кажется, не очень-то тобой интересуется. Ты уже пробовал флиртовать с Гермионой?»

Это заявление было встречено гробовым молчанием. Лаванда, казалось, застыла где-то между ужасом и смущением. Парвати подавилась соком и сильно закашлялась. Гермиона выглядела как олень, попавший в свет фар, а Джинни в мгновение ока из ярко-красной стала призрачно-бледной.

Решив, что пришло время проявить благородство, он взял свой бокал с тыквенным соком и невозмутимо заявил: «Что ж, может, с Джинни это и сработает. Она точно не злится на тебя за флирт, в то время как ко мне она относится откровенно враждебно. Я оставлю вас, девочки, чтобы вы получше познакомились». Дайте мне знать, как всё пройдёт. Гарри быстро поднялся, но небрежно направился обратно к Фреду и Джорджу, настороженно ожидая нападения в любую секунду.

Дойдя до Фреда и Джорджа, которые с восхищением смотрели на Гарри, он рискнул оглянуться и увидел, что все четыре девочки, склонив головы друг к другу, яростно шепчутся. Быстрые и резкие жесты часто прерывали их разговор. Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой, когда он понял, что расплата будет не только быстрой и жестокой, но и совершенно беспощадной. Фред тихо присвистнул, и Гарри оглянулся на него.

— Медные, юный Гарри, — тихо сказал Фред. — У тебя медные, если ты собираешься так просто отмахнуться от нашей сестры и уйти.

Джордж энергично закивал, в то время как Рон и Невилл снова пытались отойти как можно дальше от Гарри и от того неизбежного насилия, которому он вскоре подвергнется. «Потрясающе, но ты точно скоро будешь несчастен».

— Если она так хорошо умеет нагонять страху на людей, — спросил Гарри, — то какого чёрта она хочет научиться драться по-магловски с такими придурками, как Малфой?

Фред и Джордж сделали невозмутимые лица, прежде чем Гарри успел понять, что пересёк какую-то невидимую черту. «Она спрашивала тебя об этом, да?» — серьёзно спросил Фред. Гарри лишь пожал плечами в ответ. «Ты собираешься её учить?» — продолжил Фред. Гарри снова пожал плечами. «Нам троим нужно поговорить позже, Гарри, прежде чем ты что-нибудь решишь. Ясно?»

Гарри пристально посмотрел на Фреда и Джорджа по очереди и медленно кивнул, когда стало ясно, насколько серьёзно они относятся к этой теме.

— Отлично. Теперь, раз уж они, похоже, откладывают вашу неминуемую и, несомненно, мучительную кончину до окончания пира, почему бы вам не присоединиться к нам? — Фред быстро вернулся к своему привычному образу жизнерадостного экстраверта.

Джордж слегка толкнул соседа, и Гарри сел рядом с ним. Пока все пересаживались и пытались освободить немного места, Гарри незаметно поменял свой кубок с тыквенным соком на кубок Джорджа. В конце концов, если кто-то из них что-то сделал во время этого короткого движения, было бы справедливо, если бы они заплатили за попытку подшутить над ним. Гарри сделал вид, что тянется за своим кубком, прежде чем поднять его, обращаясь к Фреду и Джорджу, и произнести тост. — За расплату во всех её проявлениях, особенно с рыжими! — Фред и Джордж рассмеялись, взяли свои бокалы, ухмыльнулись друг другу, а затем стукнулись ими с бокалом Гарри, прежде чем все трое сделали большой глоток.

Джордж тут же превратился в утку и начал крякать на всех подряд. Фред взглянул на Джорджа и расхохотался, а Гарри просто широко улыбнулся. — Ты подмешал это в мой тыквенный сок, да? — спросил он с ухмылкой.

Фред выглядел удивлённым тем, что Гарри догадался, а затем посмотрел на Джорджа. «Это пройдёт примерно через две минуты. Ты ведь понимаешь, что только что разыграл нас, да?»

Гарри принял ангельский вид. «Я? Подшутил над тобой? Я просто предложил тебе подшутить над мной. На самом деле я ничего не подстраивал». Гарри слегка похлопал глазами, закончив говорить, и Фред снова рассмеялся. Они оба смотрели, как Джордж запрыгивает на стол и, переваливаясь, идёт вдоль него, раздражая людей тем, что тычет своим толстым клювом в их напитки. С коротким хлопком взлетевших перьев Джордж превратился обратно в человека на полпути к концу стола, по случайному совпадению рядом с Джинни и её партнёрами по планированию.

Подбежав к Фреду и Гарри, Джордж наклонился и торопливо прошептал: «Гарри, тебе, возможно, стоит подумать о том, чтобы покинуть Хогвартс сразу после пира и избавить себя от множества страданий и публичного унижения. Эти девочки просто злые». Слегка вздрогнув, он на мгновение уставился на Фреда, прежде чем снова посмотреть на Гарри. «Верно. Я думаю, что юному Гарри нужно научиться не связываться с Уизли». Ты настроил против себя нашу сестру и разыграл нас. Ты ведь понимаешь, что это объявление войны, не так ли?

Фред наклонился и закончил вызов. «Ты можешь сдаться прямо сейчас и валяться у наших ног здесь, в Большом зале, потому что, когда мы с тобой закончим, ты будешь делать это в одном нижнем белье и с табличкой, провозглашающей наше величие. Выбирай скорее!» Гарри небрежно заметил, что все, кто сидел вокруг Фреда и Джорджа, внезапно занервничали.

— Верно, значит, когда я выиграю, — ответил Гарри, — ты придёшь сюда на коленях в нижнем белье своей сестры, поклянешься мне в вечной преданности, а также признаешься, что находишь Снейпа достаточно привлекательным, чтобы провести с ним жаркую ночь.

Фред и Джордж чуть не упали со своих мест от смеха. «Верно! Ты победил!» — воскликнули они в какой-то извращённой форме стереозвука. «Правила?»

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать несколько последних войн розыгрышей, в которых он участвовал. "Во-первых, ничего непроверенного, что могло бы иметь неизвестные побочные эффекты. Во-вторых, никаких розыгрышей, которые длятся более двадцати четырех часов. В-третьих, никаких розыгрышей, которые помешали бы одному из нас защитить себя. "

Фред и Джордж кивнули в ответ. «Отлично!» — сказал Фред, а Джордж согласно закивал. «Я предлагаю продолжать, пока одна из сторон не капитулирует. Нет смысла вести счёт». Джордж тоже согласился с этой идеей.

Гарри перевёл взгляд с одного на другого и злобно ухмыльнулся. «Ещё один пункт — мы должны иметь возможность объявлять перемирие на срок не более сорока восьми часов. Каждый период перемирия должен быть согласован всеми нами, а это значит, что мы должны предоставить в целом честное объяснение, почему это необходимо».

Фред и Джордж снова кивнули, но на этот раз ответил Джордж. "Хорошая идея, Гарри. Нам понадобятся эти перемирия во время игр по квиддичу, поскольку мы в команде. " Гарри пожал плечами, и Фред с Джорджем протянули друг другу руки.

Гарри пожал каждому из них руку по очереди, а затем жестом подозвал их ближе. По столу прокатилась волна шёпота, когда все быстро поняли, что объявлена война розыгрышей. «Мне нужно объявить эти выходные перемирием. На самом деле, у меня есть для вас небольшое деловое предложение, от которого мы оба выиграем. Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали здесь без моего участия. Вы, ребята, заработаете кругленькую сумму, получите неплохую рекламу, и это не займёт у вас много времени». Интересно?"

Фред посмотрел на Джорджа, Джордж посмотрел на Фреда, а затем они оба повернулись и уставились на Гарри. «Когда мы поговорим позже, ты нам всё расскажешь. Тогда мы и решим. А пока условное согласие».

— Справедливо, — ответил Гарри. — А теперь объясни мне, почему вся твоя семья до смерти боится твоей сестры. В поезде она казалась довольно робкой.

Фред усмехнулся и, очевидно, собирался рассказать Гарри об основных жизненных принципах, когда Дамблдор поднялся на ноги и хлопнул в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. Флэппи выпрямился и указал кончиком хвоста на стареющего директора. «Потом!» — прошипел Джордж на ухо Гарри. Гарри просто кивнул, не сводя глаз с предполагаемого лидера Светлой стороны во времена тьмы.

«Добро пожаловать всем и каждому в новый захватывающий год в Хогвартсе. Как обычно, я должен сделать несколько объявлений в начале учебного года. Во-первых, ваши старосты сообщат капитанам команд по квиддичу о годовом расписании, поэтому тренировки начнутся по усмотрению каждого капитана. Во-вторых, я чувствую, что должен напомнить всем ученикам, особенно тем, кто здесь впервые, — Дамблдор пристально посмотрел на Гарри, — что Запретный лес очень опасен и, следовательно, закрыт для всех учеников. Если вы войдёте туда, то можете не выйти оттуда живым, а есть вещи похуже смерти.

Переведя взгляд на остальных учеников, Дамблдор сделал паузу, чтобы отпить из своего бокала, прежде чем продолжить. «Мистер Филч попросил меня ещё раз напомнить всем, что магию нельзя использовать в коридорах между уроками, и он снова расширил список запрещённых предметов. Если вы не уверены, что какой-то из ваших любимых предметов не должен находиться у вас, я предлагаю вам ознакомиться с полным списком, который висит на его двери».

«Как вы могли заметить, сегодня вечером за преподавательским столом есть два свободных места. Я хочу заверить вас, что профессор Грюм согласился вернуться на второй год преподавания, но он занят бумажной работой аврора, связанной с сегодняшними событиями, и не появится в замке до комендантского часа. Профессор Снейп также занят, — в этот момент Гарри начал хихикать, а Фред и Джордж бросили на него смущённые взгляды, — и должен вернуться через несколько дней». Я надеюсь, что он вернётся к занятиям в понедельник, но мы опубликуем объявления, если для начала занятий на следующей неделе потребуются альтернативные варианты.

Дамблдор снова сделал паузу, чтобы сделать ещё один глоток, и снова послышались тихие разговоры, в основном о местонахождении главы Слизерина.

«Я хотел бы ещё раз поприветствовать Гарри Поттера в наших рядах, но его прибытие требует от каждого из вас дополнительной информации. Как некоторые из вас, несомненно, заметили, Гарри не носит традиционную школьную форму. В самом деле, нам очень повезло, что впервые за более чем двести лет с нами находится молодой человек, который идёт по пути становления полноправным боевым магом. Дамблдор помедлил, не зная, какую реакцию вызовет такое заявление, но, судя по полной тишине и несколько озадаченным взглядам, большинство семей уже давно забыли об этой дисциплине.

«Вы заметите, что его наряд состоит из простой чёрной мантии с двумя серебряными эмблемами на плечах. Булава на левом плече символизирует клятву, данную в соответствии с обучением и ценностями боевого мага. Эта клятва имеет магическую силу и признаётся во всём мире. Это очень сложный и напряжённый режим тренировок, и уже более ста пятидесяти лет в их ряды не вступал ни один новичок. Я предлагаю тем, кто хочет узнать больше, обратиться к историческому разделу библиотеки, где вы найдёте множество упоминаний о том, что подразумевает эта пожизненная клятва. Однако гораздо большее значение имеет тот факт, что после достаточной подготовки боевого мага он носит на правом плече эмблему в виде кинжала. Эта эмблема символизирует его законное право реагировать на любое нападение на него и его право применять смертоносную силу в ответ на всё, что он считает угрозой для жизни.

Дамблдор мрачно оглядел притихших учеников, многие из которых теперь открыто смотрели на Гарри. Гарри, в свою очередь, пытался изобразить скучающее безразличие ко всему этому вниманию. Он спокойно сидел, пока кончик Флэппи медленно вращался по кругу. Прошло очень много времени с тех пор, как он позволял чему-то столь незначительному, как нежелательное внимание, влиять на его поведение.

«Я должен повторить это предупреждение. Каждый человек в этом зале должен понимать, что, когда боевой маг имеет право носить оба символа, как мистер Поттер, любая атака — даже в шутку — может быть расценена как угроза жизни и повлечь за собой применение смертоносной силы в ответ.» Дамблдор снова сделал паузу, чтобы все осознали смысл его заявления. Гарри вдруг почувствовал на себе несколько взглядов, и Фред с Джорджем нахмурились. Оглянувшись вдоль стола, он мог бы поклясться, что сглаз Джинни действительно действует на него. Слизеринцы, казалось, не обратили внимания на комментарий, в то время как многие другие ученики слегка занервничали.

«Единственным исключением из этого правила является ситуация, когда вы находитесь на занятиях с мистером Поттером и учитель специально просит мистера Поттера принять участие в классном упражнении, а вы все следуете инструкциям преподавателя. Если вы выходите за рамки утверждённого упражнения, будьте готовы к последствиям. Каждый из вас должен знать, что применение силы, будь то магической или физической, полностью разрешено законом. Мистер Поттер также имеет право задержать любого, кто действует против закона, и передать его аврорам для допроса и, при необходимости, для судебного преследования. Во многих отношениях мистер Поттер находится вне закона и невосприимчив ко многим обычным процедурам. Опять же, я отсылаю наиболее любопытных из вас в библиотеку за дополнительной информацией. В настоящее время других боевых магов, проходящих обучение, нет, и вы вряд ли с ними столкнётесь, поэтому я не вижу необходимости продолжать развивать эту тему. Будьте уверены, мистер Поттер — не тот, с кем стоит шутить.

Дамблдор отпил из своего бокала, и разговоры возобновились. Он посмотрел на своих сотрудников, довольный тем, что они никак не отреагировали на эту новость. Конечно, Гарри потребовал, чтобы директор сообщил всем сотрудникам о сложившейся ситуации, когда отправлял письмо о зачислении в Хогвартс, так что они уже должны были привыкнуть к этой мысли.

«Теперь я должен сообщить важную новость, которая многих из вас расстроит. Единогласным решением главы факультетов постановили, что любой студент, совершивший нападение на другого студента без уважительной причины, будет немедленно исключён из Хогвартса, а его палочка будет сломана. Если это будет сочтено целесообразным и пострадавшие этого пожелают, мы также передадим нарушителей аврорам для судебного преследования и разбирательства. В соответствии с этим решением мистер Малфой, мистер Крэбб и мистер Гойл были исключены из Хогвартса, а их волшебные палочки были сломаны. В настоящее время все они находятся под стражей у авроров. Мистеру Крэббу и мистеру Гойлу предъявлены обвинения в нападении, а мистеру Малфою — в нескольких попытках убийства. В связи с этими и другими событиями профессор Снейп в настоящее время общается с аврорами и вернётся к нам, когда первоначальные проблемы будут решены.

Гарри пришлось поаплодировать директору за то, что он мог говорить чистую правду и при этом так красиво лгать. Любое реальное понимание ситуации зависит от правды, но искажение понимания зависит от того, как была сказана правда.

Хотя Гарри и не ожидал оваций в ответ на новость о Малфое, он, по крайней мере, ожидал проявления благодарности, учитывая множество слухов, которые он слышал как в поезде, так и до прибытия на платформу в то утро. Но он не был готов к тому, что на лицах большинства учеников отразится неподдельный страх. Многие из них нервно поглядывали на стол Слизерина, явно пытаясь дистанцироваться от этих событий. Тем временем большинство слизеринцев смотрели на Гарри с чистой, неприкрытой ненавистью, и было совершенно ясно, что предупреждение Дамблдора ещё не раз будет проверено в эти выходные.

По-видимому, заметив напряжение в комнате, Дамблдор быстро завершил объявление. «Теперь, когда мы все сыты и проинформированы, наслаждайтесь выходными. Старосты, пожалуйста, присмотрите за первокурсниками. Мистер Поттер, пожалуйста, пройдите со мной в мой кабинет, где мы обсудим сегодняшние события».

Гарри коротко кивнул Фреду и Джорджу, прежде чем подняться и вместе с Дамблдором вернуться в его кабинет. У него было дурное предчувствие, что группировки, которые выступят против него, несомненно, не прислушаются к предупреждениям директора. Скорее всего, больничное крыло превратится в рассадник подрывной деятельности, направленной на то, чтобы как можно скорее избавиться от его присутствия в Хогвартсе.

Часть I: Гнев Глава 4: Суровая реальность

После того, как директор снова расставил защитные чары по периметру комнаты, Гарри и Дамблдор сели на свои места. Сразу после установки защитных чар Дамблдор попросил домового эльфа принести им обоим чай. Затем Гарри наблюдал, как директор взял себя в руки и открыто обдумывал ситуацию. Нарушив молчание, Дамблдор посмотрел на Гарри поверх чашки и начал разговор. — Вы ведь знаете, что теперь Волан-де-Морт будет точно знать, где вы находитесь, раз вы пришли сюда, не так ли?

Гарри пожал плечами. «Он всегда более или менее знает, где я нахожусь, с точки зрения географического региона — на островах, на континенте, в Азии и тому подобное. Чуть позже мы разберёмся почему. Тебя это беспокоит?»

Дамблдор посмотрел в окно рядом со своим фениксом, прежде чем снова взглянуть на Гарри. «Это привлечёт больше внимания к Хогвартсу, но после событий, связанных с Турниром Трёх Волшебников в прошлом году, я не слишком обеспокоен. Я провёл много недель прошлым летом, укрепляя и перестраивая защитные чары этой школы. Она по-прежнему остаётся его главной целью».

Раздражённый Гарри посмотрел Дамблдору прямо в глаза. «Мы оба знаем, что Волан-де-Морту плевать на Хогвартс как на здание или даже как на школу».

Дамблдор тяжело вздохнул. — Откуда вам это известно?

Гарри ухмыльнулся и просто приподнял левую бровь. «Мы с моими наставниками уже давно это выяснили».

Дамблдор встал и несколько минут расхаживал за своим столом, прежде чем откашляться. Гарри почувствовал, что разговор вот-вот начнётся, поэтому поставил чашку на поднос и полностью сосредоточился на директоре.

«Гарри, большую часть ужина я размышлял о клятвах, которые мы друг другу дали. Я до сих пор считаю, что это было опрометчиво и что мы ещё пожалеем об этом, но я думаю, что мы можем действовать в рамках этих клятв и при этом успевать делать то, что нам нужно. Ты понимаешь, что я мог бы сидеть здесь и говорить с тобой почти год без перерыва и всё равно не рассказать обо всём, что я знаю о Волан-де-Морте?»

Гарри посмотрел на него с лёгким удивлением. «Ты так хорошо его знаешь? И всё же он до сих пор жив? Мне трудно в это поверить».

Дамблдор покачал головой. "Скоро ты поймешь, откуда я знаю так много деталей. Что я хочу обсудить в первую очередь, так это наш договор. Я пришел к выводу, что до тех пор, пока мы оба соглашаемся – скажем так – отложить передачу некоторой информации, Нерушимые Клятвы не должны срабатывать. " Когда Гарри начал злиться, Дамблдор поспешил продолжить. «Например, я считаю, что уместнее обсудить его основные биографические факты, а не то, что он ел на завтрак 15 сентября 1942 года, не так ли?»

Гарри сдержал нарастающий гнев и задумался об этом. Очевидно, Дамблдор точно знал, что Волан-де-Морт ел на завтрак в 1942 году, и это говорило о том, как много директор на самом деле знал о своём противнике. Тем не менее, Гарри чувствовал, что им, вероятно, следует начать с наиболее важных моментов, а с менее значимыми деталями разобраться позже. Насколько Гарри мог судить, у них было два варианта: либо так, либо вообще никогда не обсуждать бессмысленные мелочи. — Хорошо, директор, я понимаю, к чему вы клоните. Как нам это сделать?

Дамблдор сел обратно и поднял перед собой волшебную палочку. «Настоящим я заявляю, что с согласия Гарри Поттера я ограничу наш разговор основными моментами истории Волан-де-Морта и связанными с ним пророчествами до нашей следующей встречи, о которой мы договоримся». Дамблдор выжидающе посмотрел на Гарри.

Гарри пожал плечами, прежде чем поднять свою волшебную палочку. «Настоящим я заявляю, что согласен ограничить обсуждение с Альбусом Дамблдором только основными моментами истории Волан-де-Морта и связанными с ним пророчествами до нашей следующей согласованной встречи».

Дамблдор кивнул Гарри. «Всё, что нам нужно сделать, — это заменить часть того, что мы будем обсуждать в начале каждой встречи, и с нами всё будет в порядке. Главное, чтобы мы оба чувствовали, что сделали всё, как и обещали, потому что если у кого-то из нас возникнут сомнения в том, что нам сообщили всю информацию, относящуюся к теме, последствия нарушения клятвы проявятся в ближайшее время. По этой причине нам нужно спросить друг друга, удовлетворены ли мы обсуждением, прежде чем завершать встречу.

— Я понимаю и согласен с этим, — сказал Гарри. — На сегодня хватит основных моментов и пророчеств. Пророчества всегда заставляют меня нервничать в течение нескольких часов после того, как я их узнаю. К тому времени, как мы с ними закончим, я буду не в состоянии поддерживать разговор.

Дамблдор снова кивнул. «Очень хорошо, Гарри. Давайте начнём. Полагаю, ты знаком с Омутом памяти? Хорошо. Некоторое время назад я подготовил различные важные воспоминания о взаимодействии с Томом Марволо Риддлом — ах, ты уже знаешь его настоящее имя, отлично! — и мы начнём с его ранней истории…»

Гарри был очарован, путешествуя по сети историй, фактов, идей и воспоминаний из Pensieve, подробно описывающих невероятную жизнь Тома Риддла, более известного как Волан-де-Морт.

Гарри мог понять многие моменты из жизни Риддла в молодости, но не мог согласиться с его взглядами на магию, власть и права, которые она может давать или не давать. Во время их разговора Флиппи периодически дёргался, но Шляпа никогда не говорила. Подробно описав свой визит, во время которого Риддл попросил стать профессором Защиты от Тёмных искусств, Дамблдор перешёл к очень общему обзору первой войны, основных сражений и тактических приёмов, которые использовала каждая сторона.

После своего рассказа Дамблдор надолго замолчал, пристально глядя на Гарри. Гарри знал, что разговор, и без того мрачный, станет ещё неприятнее.

— Из-за моей гордыни и высокомерия, Гарри, твои родители мертвы.

Это простое утверждение взорвалось в сознании Гарри, как бомба. Его и без того едва сдерживаемый гнев на директора вспыхнул, как змея, требующая немедленного возмездия. Гарри вскочил на ноги, его контроль над магией был настолько нестабильным, что его аура проявилась в виде светящегося, мерцающего узора. Гарри поднял палочку, опасно приблизив её к лицу директора. Он дрожал от ярости и пытался взять себя в руки.

Тяжело дыша, он медленно процедил сквозь стиснутые зубы: «Ты. Будешь. Объяснять. Сейчас».

Дамблдор печально посмотрел на Гарри, прежде чем налить им обоим по чашке чая. Затем он достал со стола маленькую бутылочку лучшего огденского огневиски и щедро налил в каждую чашку. Не сводя глаз с всё ещё дрожащего Гарри, Дамблдор сделал небольшой глоток и медленно заговорил.

«Мы были в разгаре Первой войны с Волан-де-Мортом. Хогвартсу нужен был новый преподаватель прорицания, и я был в «Кабаньей голове» в соседнем городке Хогсмид. Мой брат управляет этим пабом, и я использовал его комнату наверху для собеседования. Раньше мы встречались там с некоторыми нашими шпионами, так как им лучше было не попадаться на глаза, когда они входили или выходили из Хогвартса».

Дамблдор снова вздохнул, прежде чем рассказать самую неприятную часть. «Я снял защиту после последней встречи, и Сивилла Трелони пришла на встречу примерно через пятнадцать минут. Я сомневался, что у неё есть какие-то реальные способности, поэтому не принял никаких мер предосторожности, чтобы защитить комнату. Она внезапно впала в транс и произнесла пророчество. Шпион Волан-де-Морта подслушал первую часть пророчества, Гарри, и эта информация привела к нападению на твою семью. Это пророчество стало причиной того, что они стали мишенью, шпион — причиной того, что Волан-де-Морт узнал об этом, а моё высокомерие, из-за которого я считал, что ничего серьёзного произойти не может, стало причиной того, что всё раскрылось.

Гарри удалось постепенно загнать свою ярость обратно в привычную коробку, и он выпрямился, тяжело дыша. Протянув руку, он вслепую сделал большой глоток прямо из бутылки с огневиски, прежде чем взять чашку с чаем. Он кивнул директору, взглядом попросив его продолжить рассказ.

Дамблдор постучал по краю своего Омута памяти и сказал: «Это пророчество предсказывало твоё рождение, Гарри. Смотри». Призрачная фигура женщины поднялась с поверхности Омута памяти и заговорила неземным голосом.

Тот, кто обладает силой, способной победить Тёмного Лорда, приближается...

Рождённый теми, кто трижды бросил Ему вызов,

рождённый в конце седьмого месяца...

И Тёмный Лорд отметит его как равного Себе,

но у него будет сила, которой Тёмный Лорд не знает...

И один из них должен умереть от руки другого,

ибо ни один из них не может жить, пока жив другой...

Тот, кто обладает силой, способной победить Тёмного Лорда,

родится в конце седьмого месяца

Фигура снова погрузилась в серебристые глубины Омута Памяти.

Гарри встал и несколько минут расхаживал по комнате, прежде чем снова сесть и допить свой чай. «Признаки очевидны. Я понимаю, к чему это ведёт. Был ли я единственным кандидатом?»

Дамблдор коротко покачал головой. «Нет. Невилл Долгопупс тоже мог обладать силой, но Волан-де-Морт пометил тебя».

Гарри рассеянно кивнул, глядя на феникса. Тот тихо зачирикал, помогая Гарри успокоиться. «В начале этой встречи вы сказали, что есть пророчества, во множественном числе. Сколько их на сегодня?»

Дамблдор поднял вверх четыре пальца. Гарри наклонил голову и жестом попросил Дамблдора продолжать.

Директор несколько нервно посмотрел на Гарри — это было первое ощутимое проявление эмоций за весь вечер. «Гарри, — нерешительно сказал он, — я не сказал тебе главного: Северус Снейп был шпионом, который подслушал первую часть пророчества и впоследствии рассказал о ней Волан-де-Морту. Позже, когда Волан-де-Морт объявил о своём намерении напасть на твою семью, Северус пришёл ко мне и всё рассказал. Он дал понять, что хочет перейти на нашу сторону, и благодаря его предупреждению мы поместили и вашу семью, и Долгопупсов под чары Фиделиуса. Северус питал сильную ненависть к вашему отцу, Гарри, но он был обязан вашему отцу жизнью, и именно так он решил попытаться отплатить ему. Это отвлекло Волан-де-Морта на несколько недель, но в конце концов именно предательство сбежавшего заключённого Сириуса Блэка привело к той роковой ночи. Я доверяю Северусу свою жизнь, Гарри, вот почему я не хотел сообщать тебе эту информацию или видеть, как ты выдвигаешь против него обвинения. Северус чувствует, что долг его жизни не был выплачен, и теперь он обязан твоему отцу защитить тебя. Это, однако, не вызывает у него добрых чувств к тебе. После сегодняшнего дня я боюсь, что лучшее, что можно сказать о ваших отношениях с Северусом, — это то, что ваша ненависть и желание убить его взаимны.

Гарри фыркнул в чашку с чаем, когда в нём снова вспыхнули чувства ненависти и гнева. «Скоро вы узнаете кое-что, что заставит вас думать иначе, директор. Я ему не доверяю, и после этого откровения я буду рад поприветствовать его в аду, если он попадёт туда первым. Продолжайте».

«Когда мы прибыли на место разрушений в твоём доме той ночью, Гарри, мне пришлось мгновенно принять решение. Мне было ясно, что Волан-де-Морт на самом деле не умер, хотя Министерство отказывалось прислушиваться к моим предупреждениям. Когда я определил, что шрам на твоём лбу — результат неудавшегося Смертельного проклятия, я провёл множество тестов, чтобы понять, как ты выжил. Дальнейшие тесты показали, что это было вызвано самоотверженной, добровольной жертвой твоей матери ради тебя. Существует редкий вид кровной магии, с помощью которой можно защититься, и я знал, что если мои подозрения верны — если я помещу тебя к кровным родственникам твоей матери — ты будешь в безопасности от любых прямых магических атак. В качестве альтернативы я мог бы поместить тебя в волшебную семью, и ты, скорее всего, вырос бы с раздутой пропагандой в голове и всю жизнь был бы марионеткой Министерства. Это были тёмные времена, Гарри, и ты был единственным доступным лучом света. Министерство воспользовалось бы тобой в мгновение ока, и я боялась, что твоё детство было бы ужасным. Формально ты был подопечным государства, и я знала, что должна действовать, пока Министерство не вмешалось. Поэтому я решила отдать тебя единственным кровным родственникам, которые у тебя были, — твоей матери, — и заключила кровный договор между тобой и твоей тётей Петунией, чтобы защитить тебя. Они стали твоими законными опекунами, и Министерство оказалось бессильно. Затем я сосредоточилась на том, чтобы выяснить, куда сбежал Волан-де-Морт.

Гарри был явно недоволен, и ему снова пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать гнев. Когда он позволял себе испытывать эмоции, то немногое, что он помнил о своей жизни у Дурслей, по-прежнему приводило его в ярость. Человек, стоявший перед ним, приговорил его к этой жизни и, следовательно, к жизни, которая последовала за ней, и Гарри не собирался просто так прощать его за его поступки.

В то время как Дамблдор не подозревал о борьбе, которую Гарри вёл со своими эмоциями, феникс, очевидно, знал об этом. Прекрасное создание Света слетело на плечо Гарри и тихо запело песню, полную утешения, надежды и силы, помогая Гарри избавиться от тревожных мыслей.

Наполнив свою чашку, Дамблдор продолжил рассказ. «В течение последующих десяти лет я следил за слухами о Волан-де-Морте. Я провёл время в Албании, Австрии, России и на Балканах, разыскивая его. Я так и не нашёл его, но несколько раз обнаруживал следы его пребывания. Я даже нашёл несколько признаков того, что он мог быть в Англии всего четыре года назад. До сегодняшнего дня, по моим лучшим сведениям, он находился где-то в лесах Албании, предположительно без тела, но с теми формами жизни, которые он мог использовать, чтобы продолжать своё жалкое, бессильное существование. Каждый перерыв, который я могу устроить в этой школе, я использую для продолжения поисков. Я знаю, что он где-то там, выжидает, готовясь нанести удар и вернуться более могущественным, чем когда-либо. Ранее вы указали, что он уже вернул себе тело. Мне не терпится услышать, что вы хотите мне сказать. Однако прежде позвольте мне поделиться с вами тремя другими пророчествами, которые, по моему мнению, имеют первостепенное значение. Дамблдор сделал паузу, чтобы снова взболтнуть содержимое Омута памяти.

«Примерно через два года после вашего рождения Трелони снова сделала достоверное пророчество. После её первого интервью я несколько месяцев создавал специальные чары, которые должны были обнаруживать изменения в её сознании, когда она входила в состояние прорицания, и записывать любые предсказания, сделанные во время транса. Это было первое пророчество, которое я записал таким образом. Я не совсем уверен, но подозреваю, что это связано с вами или с Волан-де-Мортом. Дамблдор постучал по Омуту памяти, и над поверхностью поднялась одинокая фигура Трелони, которая наводила порядок в пустом классе. Внезапно она запрокинула голову, и её бесплотный голос заполнил комнату.

Её слёзы, полные крови и боли, воспламеняют мир...

Её огонь сжигает всех, кто к нему прикасается...

Избранная должна предстать перед вечным огнём...

Тёмный Лорд должен обладать огнём, чтобы жить...

Небо плачет от Её крика, полного утраты и боли...

Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри. «Очевидно, это может не относиться к тебе и Волан-де-Морту, но весьма вероятно, что относится. Ты, скорее всего, Избранный, и мы знаем, что Тёмный Лорд — это Волан-де-Морт. Остальное неясно, кроме того, что и ты, и Волан-де-Морт должны обладать тем, чем обладает эта женщина, — ты, чтобы победить, Волан-де-Морт, чтобы выжить. Если рассматривать это в контексте первого пророчества, то, скорее всего, если Волан-де-Морт получит эту женщину, вы умрёте от его руки, а если вы найдёте её и какой-нибудь артефакт, который у неё есть, признает вас достойным, то вы победите. Хотя я и подозреваю это, я не могу сказать, что это точно так. Как всегда, будь осторожен в толковании любого пророчества, Гарри.

Гарри кивнул в знак согласия, чувствуя, что первое пророчество было совершенно бесполезным, кроме как для того, чтобы сообщить ему то, что он уже знал, а это пророчество — если оно вообще было о нём — было ещё более бесполезным.

«Трелони сделала следующее пророчество два года назад, ближе к концу учебного года. Я чувствую, что это связано с Волан-де-Мортом, но не знаю, как это относится к нему». В третий раз Дамблдор постучал по Омуту памяти и вызвал образ Трелони, сидящей за столом и проверяющей работы. На её усталом лбу остались чернильные пятна. Внезапно она откинула голову назад, и снова раздался знакомый голос.

Это случится сегодня вечером...

Тёмный Лорд лежит один, без друзей, покинутый своими последователями...

Его слуга был прикован эти двенадцать лет...

Сегодня вечером, до полуночи...

Слуга вырвется на свободу и отправится воссоединиться со своим господином...

Тёмный Лорд восстанет с помощью своего слуги,

став ещё сильнее и ужаснее, чем когда-либо...

Сегодня вечером...

До полуночи...

Слуга...

Отправится...

Чтобы воссоединиться...

Его хозяин ...

Когда Дамблдор приготовился продолжить обсуждение, он сделал паузу, пока Гарри боролся со смехом. Вскоре Гарри сдался и на мгновение от души рассмеялся. «Она была права, очень права. Теперь он — корм для червей, но он вернулся к своему хозяину. Вы всё узнаете, когда придёт моя очередь, продолжайте».

Дамблдор посмотрел на Гарри, явно удивлённого такой реакцией, а затем в последний раз щёлкнул пальцами. «Это последнее пророчество было доставлено мне в этот кабинет, когда я читал ваше первое письмо, в котором вы сообщали мне о своём приезде в Хогвартс в этом учебном году. Я даже не буду притворяться, что знаю, что оно на самом деле означает, помимо очевидных намёков на то, что Волан-де-Морт ужасен и мстителен». Она резко вскинула голову, и в комнате снова зазвучал голос, который он начинал ненавидеть.

Он приходит...

Он снова ходит среди нас...

Он приходит, окутанный кровью и ненавистью...

Бойтесь Его силы, трепещите перед Его ценой...

Мир рухнет перед Его битвой...

Выбор должен быть сделан заново...

Провал тьмы зияет вечно...

Его гнев поглотит нас всех...

Избранный должен найти свет, пока мы все не сгорели...

Он приходит...

Дамблдор откинулся на спинку стула и сложил пальцы домиком, как и раньше в этот день. Феникс слетел с плеча Гарри и подлетел к директору, распевая песню о любви и искуплении. Гарри рассеянно улыбнулся директору, прежде чем кивнуть птице. «Прекрасный экземпляр. Я видел только одного такого, и то издалека».

Дамблдор склонил голову. «Да, Фоукс — мой старый друг, а увидеть феникса в наши дни — редкое событие. Теперь я считаю, что, насколько это было в моих силах, я рассказал о главных событиях прошлого и пророчествах, которые наиболее тесно связаны с вашей конкретной ситуацией. Поэтому я спрашиваю вас: вы удовлетворены моей информацией?»

Гарри медленно кивнул. "Да, я думаю, что да - на сегодняшний вечер. Это было… довольно много информации для восприятия. Тем не менее, я думаю, что могу заполнить для вас некоторые пробелы в более недавних событиях. Гарри снова наполнил свою чашку и лениво задумался, не бездонный ли это чайник. Довольно откровенно осмотревшись, Дамблдор указал на небольшое помещение прямо за углом, где Гарри мог позаботиться о своих нуждах. Когда Гарри вернулся на своё место, он откинулся назад, подальше от Дамблдора, но сохраняя расслабленную позу.

— Во-первых, я чувствую, что должен сказать вам, что мне пришлось убить вашего профессора Квиррелла, когда я столкнулся с ним во время зимних каникул четыре года назад. Дамблдор выпрямился при этих словах, но ничего не сказал.

«У меня есть способность, о которой вы, вероятно, слышали, — у меня в глазах избыток проводников. Поэтому я могу видеть магические сигнатуры и магию, которая используется. Вам это знакомо?»

Гарри подождал, пока Дамблдор коротко кивнет.

«Мы с парой моих наставников столкнулись с Квирреллом, когда делали рождественские покупки в Косом переулке. Вы никогда не слышали о моём присутствии, потому что я всегда хорошо маскируюсь. Квиррелл выходил из Ноктёрн-аллеи, когда я увидел вокруг его головы огромную тёмную ауру. После короткого разговора мы последовали за ним в маленький домик в лесу недалеко от Сассекса, столкнулись с ним и обнаружили, что в его голове находится дух Волан-де-Морта. Боюсь, мы не стали дожидаться долгого обсуждения Его Мерзости, и я просто наложил Сокращающее проклятие на горло Квиррелла. Волдеморт был не очень доволен развитием событий, как вы можете себе представить, но мы убедили его действовать решительно. Он довольно неохотно позволил нам схватить его, несмотря на наше предложение поторопиться с этим. " Гарри слегка ухмыльнулся, когда брови Дамблдора поползли вверх к линии залысин. «Я приношу свои извинения за то, что убил одного из ваших профессоров. Я постараюсь не превращать это в привычку.»

Гарри сделал паузу, чтобы отпить чаю. «Я также должен признаться, что отчасти являюсь причиной того, что Люциус Малфой больше не использует свою трость в чисто косметических целях». Слегка зевнув из-за позднего часа и недосыпа прошлой ночью, Гарри продолжил кратко излагать недавние события. «Мы искали особенно мерзкий учебник по темным искусствам и около трех лет назад оказались в «Борджине и Берксе». Кажется, это было в конце августа. Как бы то ни было, этот придурок и его вонючий сын спорили с Борджином, пока мы ждали обслуживания. Я распознал мучительно знакомую Тёмную ауру, сочившуюся из кармана его пальто, поэтому мои наставники поджидали его в переулке. Его сын был подвергнут Обливиэйту, как и Люциус, поэтому они не знают точных деталей, но мы нашли очень Тёмный артефакт: школьный дневник Тома Марволо Риддла. Проведя эксперименты в течение большей части года, мы выяснили, кем на самом деле был Том, и сделали самое тревожное открытие: этот дневник был крестражем, созданным специально для того, чтобы вернуть Риддла в новое тело, забрав жизнь другого волшебника или волшебницы.

На лице Дамблдора отразился ужас, когда он посмотрел на Гарри. «Крестраж?»

"К сожалению. Это говорит нам о том, почему он выжил, когда Смертельное проклятие не сработало. Чего это не говорит нам, так это о том, сколько их, потому что он, очевидно, создал больше одного ". Гарри слегка улыбнулся Дамблдору. "Это, в сочетании с событиями прошедшего лета, причина, по которой я здесь, директор. Мне нужно знать то, что знаете вы, чтобы мы могли сделать что-то более постоянное с Его Чешуей. "

"Чешуйчатый?"

"Ах, да. Возрождение. Мы доберемся до этого, но пока он выглядит как мерзость наполовину змея, наполовину человек в процессе сращивания генов. Я полагаю, вы не хуже меня знаете, почему он выбрал новую форму, температура тела которой, скорее всего, ниже нормальной." Дамблдор коротко кивнул и снова откинулся на спинку стула, выглядя несколько смирившимся с тем, что будет дальше.

«Что касается пророчества о его слуге… Я пока не буду вдаваться в подробности, мы подробно поговорим об этом позже, но мы поймали Питера Петтигрю, когда он ползал по континенту в облике анимага, вероятно, за несколько месяцев до того, как было сделано это пророчество. Мы буквально держали его на цепи, пытаясь вытянуть из него хоть какую-то полезную информацию. Он сбежал, по всей вероятности, в ту же ночь, когда было сделано это пророчество, чёртов ублюдок». В ту ночь у нас было несколько стычек, и каким-то образом в суматохе он вырвался и исчез. Гарри слегка нахмурился при мысли о том, что Петтигрю сбежал из-за их беспечности. Они выслеживали двух предполагаемых бывших Пожирателей смерти и планировали нанести удар по их штаб-квартире, когда сами оказались под атакой. Гарри пожалел, что спас жалкого крысёныша от гнева его наставников, когда они узнали, кто он на самом деле.

«Поскольку мы внезапно узнали, что Сириус Блэк невиновен, мы вытащили его задницу из Азкабана. И нет, я не скажу вам, как мы это сделали, потому что вы будете обязаны сообщить об этом, и тогда они решат проблему. В любом случае, Сириус теперь под моей защитой, и, пока мы не докажем его невиновность, он будет в безопасности. После кошмара с побегом Петтигрю мы начали выслеживать его никчёмную задницу. Два года назад мы были очень близки к тому, чтобы поймать его, но он ускользнул от нас в поместье Малфоев. Как мы оба знаем, туда лучше не заходить, если вы хотите снова увидеть солнечный свет.

Гарри слишком устал, чтобы злиться, как обычно, когда он думал о том, как близко они были к поимке Петтигрю в тот день. Ему действительно нужно было найти способ навсегда лишить анимага способности превращаться. Было слишком трудно заметить крысу посреди большого травянистого поля, которое никогда не косили.

«Мы не знаем точно, что именно произошло, но все признаки указывают на то, что Петтигрю и Малфой решили, что настало время возродить Турнир Трёх Волшебников. Мы считаем, что это было основой плана, который должен был полностью сосредоточить ваше внимание и внимание Министерства на политической и социальной ситуации, а также привлечь международное внимание к Хогвартсу. По сути, это было идеально — это удерживало обе основные оппозиционные группы, которые нужны были Волан-де-Морту, на одном месте. Всё, что потребовалось Люциусу, — это подкупить нужных людей несколькими галеонами, и внезапно оказалось, что у всех одновременно возникла одна и та же мысль. Никто не думал, что Волан-де-Морт действительно жив, поэтому никто не был начеку. Вы все идеально вписались в его планы.

Гарри сделал большой глоток чая, прежде чем поставить пустую чашку обратно на стол. Он чувствовал, что если выпьет ещё хоть глоток этого проклятого напитка, то взорвётся.

«Пока вы все расхаживали туда-сюда и общались с прессой, в конце концов отпраздновав победу этого Диггори, мы пытались следить за всеми известными Пожирателями смерти. Было ясно, что они планировали что-то серьёзное, и, похоже, кульминация должна была произойти в ту же ночь, что и третье задание».

Гарри остановился, чтобы налить себе полную чашку огненного виски. «В тот день мы узнали о Петтигрю». Гарри на мгновение отвернулся от окна. «Мой любимый наставник — ваш бывший напарник — и я наткнулись на него, казалось бы, случайно. Мы последовали за ним в город под названием Литтл-Хэнглтон, где планировали схватить его и выяснить, что, чёрт возьми, происходит».

Гарри сделал изрядный глоток огневиски из своей чашки.

«Это была засада. Нас подставили. Люциус и Нотт ждали, а Петтигрю напал на нас, когда мы меньше всего этого ожидали. Бой был коротким, потому что мы не были полностью готовы и не ожидали ничего подобного посреди маггловской деревни, окружённой магглами». Гарри допил огневиски и подошёл к окну.

«Это был тот самый момент, когда Николя Фламель умер. Я потерял сознание сразу после того, как увидел, как его убили». Гарри протянул руки, ощущая грубый камень оконной ниши, гладкое прохладное стекло, выветренное дерево, удерживающее стёкла на месте. «Я очнулся, когда Люциус, Нотт и Петтигрю проводили церемонию по возвращению Волан-де-Морта. Люциус бросил кость отцу Риддла, маглу, и Петтигрю отрубил ему руку, как слуге. Нотт использовал мою кровь — взятую насильно, — чтобы обойти защиту, которую моя мать, возможно, а возможно, и нет, дала мне, когда отдала свою жизнь, чтобы спасти мою. Гарри ясно представлял себе события той ночи.

«Когда Волан-де-Морт гордо выпрямился в своём новом и уродливом, как грех, теле, все Тёмные Метки на руках его слуг стали кристально чёткими, а не размытыми, какими они были в предыдущие годы. Для всех, у кого была Метка, стало очевидно, что их хозяин вернулся и готов надрать кое-кому задницу». Гарри повернулся и посмотрел на Дамблдора. «Я видел метку Снейпа раньше. Она такая же чёткая, как и все остальные». Он знает, старик. Он с той самой ночи знает, что Волан-де-Морт вернулся.

Альбус уставился на свой стол с выражением безмерной усталости на лице. Гарри отвернулся к окну, прежде чем закончить. «Он хотел продемонстрировать свою власть надо мной, поэтому мы сражались. Он не знал, что я несколько лет тренировался в качестве боевого мага, и был удивлён тем, как хорошо я сопротивлялся. Prior Incantatem вступило в силу, и в этот момент прибыли мои другие наставники. Это была адская битва, директор, адская битва». Волан-де-Морт и большинство его последователей сбежали. Петтигрю истек кровью во время боя, когда ему отрубили руку на церемонии воскрешения. Полагаю, Волан-де-Морт был не в восторге от того, что в его новом теле была частичка крысы. К несчастью для Сириуса, тело Петтигрю тоже превратилось в пепел, когда его задело случайное Incendio.

Гарри чувствовал, как внутри него закипает ненависть. Она была далекой, тихой в тот момент, но все же присутствовала. Вымыв чашку из-под чая, он приложил палочку к виску и извлек воспоминание о той ночи в Литтл-Хэнглтоне. «Вот копия церемонии. Возможно, вы увидите то, что мы упустили из виду».

Гарри на мгновение потянулся, прежде чем снова посмотреть на директора. «Это был конец. Мы все это знали. Игра в кошки-мышки, в которую мы играли, просто не сработала. Вот почему я здесь. Я зол, я готов убить кое-кого, и мне нужно знать больше, чем я знаю». Гарри пристально посмотрел в глаза Дамблдору. — Я уже убил немало людей, директор. Я ещё не закончил. Вы знаете клятву, которую я дал, когда встал на этот путь. Вы знаете, что это значит в долгосрочной перспективе.

Дамблдор просто смотрел на Гарри с мягким, грустным выражением лица. Он медленно кивнул.

— Верно. Тогда ещё одна важная вещь на сегодня. Ты знаешь основы окклюменции и легилименции, но чего ты не знаешь, так это того, что этот проклятый шрам — прямая связь между моим разумом и разумом Волан-де-Морта. Сколько я себя помню, я испытывал вспышки сильной боли или слышал отдалённое эхо криков. Мои наставники поняли истинную причину около пяти лет назад, и я начал самое интенсивное изучение окклюменции из всех, что когда-либо проводились. Я бы предположил, что вы считаете обозначение «уровень», вероятно, бессмысленным, но я живое доказательство того, что это не так. У меня пятый уровень — с начала этого лета. Мой наставник был на седьмом уровне, пока не умер. Это помогает, но связь находится внутри, а не снаружи. Так что я всё ещё испытываю вспышки боли и тому подобное, но, по крайней мере, я могу держать свои мысли при себе. Этот мерзавец больше не может досаждать мне напрямую.

Альбус встал и подошёл к окну рядом с Гарри. Они немного постояли рядом, глядя на ночное небо, а Фоукс сидел на плече директора и тихо напевал песню о силе. — Гарри, не мог бы ты сказать мне, кто твои наставники?

Гарри тихо рассмеялся. Он подошёл к книжному шкафу и вытащил единственный массивный том, стоявший в центре нижней полки. Он с глухим стуком бросил его на стол директора. «Теория магии: очерки о сущности энергии», под редакцией Р. Дж. Л.

Гарри неопределённо махнул рукой в сторону книги, глядя на директора. «Каждый автор и редактор в этом предварительном выпуске был или является одним из моих наставников. Я думаю, что официальный выпуск состоится после того, как старого Снейпа окончательно уберут. Что касается уровня моих способностей, думаю, мы поговорим об этом в следующий раз».

Дамблдор кивнул, глядя на фолиант на своём столе. «Я думаю, Гарри, — начал Дамблдор, — что нам следует закончить на сегодня. Нам обоим есть о чём подумать, и уже довольно поздно, почти два часа ночи. Я предлагаю встретиться здесь завтра, сразу после обеда. Утром я буду занят рассмотрением ваших обвинений против профессора Снейпа. Несмотря на ваши предыдущие заявления, я по-прежнему считаю, что этот человек честно работает на меня и просто не понимал, что означает изменение Тёмной Метки. Я запретил ему куда-либо уходить, когда его вызывают таким образом, поэтому он не знал о перерождении. Вы уверены, что не хотите снять обвинения?

— Ни за что, — небрежно ответил Гарри. — Судя по тому, что я о нём слышал, он только начинает получать по заслугам.

Дамблдор покорно склонил голову. «Очень хорошо. Вы согласны с тем, что сегодня мы обсудили всё, что нужно, и что мы продолжим обсуждение завтра днём?»

Гарри кивнул в знак согласия. "Я согласен, что сегодня вечером мы достаточно хорошо все обсудили". Надеюсь, этого согласия было достаточно, чтобы удовлетворить магию, стоящую за их клятвами. "О, я бы хотел попробовать поспать в спальне, сэр, но для протокола, это может не сработать. Если возникнут проблемы, я дам вам знать, и мы сможем придумать какие-нибудь альтернативные варианты."

Дамблдор на мгновение нахмурился, но кивнул. Вытянув морщинистую руку, он громко щёлкнул пальцами. «Розен!» — позвал он. В комнату впорхнула невысокая домовая эльфийка, довольно милая в домашнем халате Хогвартса. Она мельком взглянула на Гарри, прежде чем обратить внимание на Дамблдора.

«Розен проводит тебя в гостиную Гриффиндора, Гарри. Пароль — «Патронус». Просто скажи его портрету, и она впустит тебя. Розен проводит тебя в твою спальню. Увидимся за завтраком». Дамблдор в последний раз кивнул Гарри, поднялся и выпроводил его за дверь. Гарри последовал за эльфом вниз по лестнице в кабинет директора и через лабиринт лестниц и коридоров.

— Разве людей не раздражает, что лестница продолжает двигаться? — пробормотал Гарри.

— Кажется, большинству людей это нравится, — заметил Флэппи, слегка вздрогнув, прежде чем превратиться в тёмно-коричневую шляпу-федору. Гарри вздрогнул: Шляпа молчала так долго, что он почти забыл о ней. — Ученики считают это удобным оправданием, чтобы опоздать на минуту на урок. Ну, первокурсники немного расстраиваются, но ты бы уже знал об этом, если бы пришёл вовремя.

Гарри горько рассмеялся. «Верно, и дать Дамблдору возможность решать, какая информация мне доступна? Я уважаю этого человека за его достижения, Флоппи, но я слышал слишком много историй об Альбусе Дамблдоре ещё до того, как получил первое письмо с приглашением. Я не мог просто слепо принять его, казалось бы, невинное предложение отправиться в Хогвартс. Я знал часть пророчества и понимал, что мне нужна подготовка. Отсутствие официальных контактов с волшебным миром до этой даты дало мне понять, что Дамблдор не беспокоился о моей проблеме, учитывая, что он знал о ситуации с нашим любимым террористом-психопатом.

— Ты ведь понимаешь, что портреты, мимо которых ты проходишь, расскажут другим о том, о чём мы говорим? — спросил Флоппи.

Гарри быстро покачал головой. «Нет, не поймут. Только мы с тобой можем понять, что я говорю. Все остальные услышат лишь раздражающий гул, как будто рядом с их ушами летает слишком много насекомых. Э-э-э, ну, в любом случае, портреты используют для этого портреты».

Их разговор прервался, когда они подошли к портрету очень полной женщины в розовом платье с оборками. Она явно спала. Гарри постучал пальцем по раме, и она поспешно выпрямилась и сонно посмотрела на него. — Что? Мне снился такой чудесный сон...

"Патронус". Сказал Гарри.

Толстуха сонно кивнула. «Ну что, ты сегодня поздно, да? Заходи, заходи». Она снова уснула, не успев полностью закрыть портрет.

Эльф потянул его за рукав, ведя Гарри через тёмную гостиную. Было холодно, так как огонь в каминах погас, но благодаря большим окнам, в которых виднелось ночное небо, было довольно приятно. Это определённо было лучше, чем тусклое оранжевое свечение ночного неба, к которому он привык.

«Это лестница для мальчиков, сэр. Не вздумайте подниматься по лестнице для девочек, сэр, она приведёт в действие сигнализацию», — предупредил домовой эльф.

Гарри сделал мысленную пометку придумать, как это обойти. В конце концов, каждое правило нужно нарушить хотя бы раз. Когда он поднимался за домовым эльфом по лестнице, она указала на дверь с табличкой «Ученики пятого курса».

Хотя это название было не очень изобретательным или живым, оно, вероятно, сводило путаницу к минимуму. Гарри решил, что вскоре ситуация изменится.

Домовушка открыла дверь и указала на кровать у окна. «Это ваша кровать, сэр, мы поставили ваш сундук у изножья. Спокойной ночи, сэр». С тихим «хлопком» домовушка вернулась к своим обязанностям.

Гарри вернулся к лестнице и закрыл дверь. Остановившись на мгновение, он достал палочку и постучал по табличке на двери. Табличка «Ученики пятого курса» легко снялась с двери. Усмехнувшись, он снял таблички со всех дверей, а затем в случайном порядке прикрепил их обратно. Он подозревал, что только первокурсники могут попасть не в ту комнату, но было бы забавно узнать наверняка. Затем Гарри вернулся в гостиную.

"Ну, Флоппи", - начал Гарри, сидя на диване лицом к окну в пустой гостиной. "Что ты теперь думаешь?" Гарри немного потянулся и положил ноги на край стола, наслаждаясь темнотой и тишиной общей комнаты.

Шляпа слегка покачивалась из стороны в сторону, словно на лёгком ветру. «Я считаю, что Альбус хранил много секретов, мистер Поттер. Кое-что я узнал, подслушав разговоры в кабинете директора, но теперь картина стала намного яснее. Вы знаете, что вам нужно сделать?»

Гарри посидел молча несколько минут. «Думаю, мне нужно начать с того, чтобы Дамблдор научил меня более продвинутой магии. Программа Хогвартса довольно ограничена. Книги в его кабинете намного превосходят уровень СОВ и, кажется, больше подходят для того, что мне нужно изучать прямо сейчас».

«Магия — это ещё не всё, мистер Поттер». Это было немного загадочное заявление, но чего ещё можно было ожидать от разумной шляпы, которая веками ничего не делала, кроме как раз в год по десять минут.

— Конечно, нет, — ответил Гарри. — В этом был смысл, или ты просто пытаешься быть главным фанатом Дамблдора?

Флэппи слегка подпрыгнул, наклонив голову в сторону, и втянул кончик в себя, похожий на щегольской берет. «Не по адресу, мистер Поттер! Давайте попробуем еще раз. Как вы на самом деле творите магию, мистер Поттер?»

Гарри почувствовал, как в нём нарастает раздражение. «Не начинай со мной разговор о теории магии. Я знаю, как я занимаюсь магией. Ты нарочно тупишь, а я устал и плохо соображаю. Выкладывай, а?»

Флэппи издал лёгкий хлопок и превратился в идеальный цилиндр, вышедший из моды всего лет сто назад. «Не знаю, стоит ли мне это делать. Я беспокоюсь о том, что вы используете для своей магии, мистер Поттер. В частности, о том, какие образы вы выбрали, чтобы сосредоточиться. Ты стоишь на скользком склоне, и никто не сможет тебя поймать, если ты упадёшь. Флиппи превратился в длинную мягкую ночную рубашку с большим пушистым помпоном на конце и внезапно стал неподвижным, словно выключился на ночь.

Пожав плечами и подумав о надоедливых магических артефактах, которые могли превращаться в трёхфутовых змеек из пряжи, Гарри поднялся и пошёл обратно по лестнице в спальню, где ему предстояло спать, пока он был студентом Гриффиндора. Он слишком устал и был расстроен, чтобы тренироваться сегодня вечером. Тихо подойдя к своей кровати, он достал чистый сенсорный монитор и быстро начал копировать информацию с текущего на чистый. Пока сферы светились во время стадии дублирования, он достал большой кусок пергамента и начал писать письмо на вечер.

Мои самые замечательные заговорщики, партнеры и негодяи,

Я должен начать это письмо с того, что вы все должны мне по 100 галлеонов. Вы все клялись, что мне понадобится по меньшей мере три дня, чтобы вывести Дамблдора из себя. Я рад сообщить, что это заняло меньше трёх часов с момента нашей первой встречи. В качестве доказательства и материала для шантажа в будущем я прилагаю к этому письму копию моего сенсорного монитора. Пожалуйста, обратите внимание на веселье в поезде с этим идиотом Малфоем, веселье со Снейпом, веселье с Дамблдором и самое замечательное распределение. У меня появился новый друг. Он любит, чтобы его называли «Флоппи», но вам придётся посмотреть запись, чтобы узнать больше. Если кто-нибудь из вас сможет понять, как сделать волшебную фотографию с сенсорного монитора, мы могли бы заработать целое состояние на этих снимках Малфоя, Северуса и Альбуса. Возможно, и рыжеволосых членов клана тоже. Что ж, мне, по крайней мере, было весело.

Перейдём к более серьёзным делам — я получил от Дамблдора часть информации, которую мы искали. Вы также найдёте её в журнале наблюдений. Я прошу каждого из вас изучить комментарии Дамблдора и пророчества, которые он перечислил, и предложить кое-что из вашего хваленого наставничества. Больше всего меня беспокоит вся эта чушь с «огнём». Я подозреваю, что Дамблдор совершенно упустил из виду последнее, но... время покажет. Это станет понятно, когда вы услышите пророчества. Я продолжу отправлять вам копии ночных наблюдений всякий раз, когда у нас с Дамблдором будет встреча или я обнаружу что-то стоящее.

А теперь самое интересное. Я ввязался в шуточную войну с двумя братьями Уизли — Фредом и Джорджем. Они не знают, что начали, но я с радостью приму их неизбежную безоговорочную капитуляцию. Если я сочту их достойными противниками, я предложу им присоединиться к нам в качестве представителей следующего поколения. Завтра я потребую доступ ко всем запрещённым материалам в библиотеке и буду читать их на виду у всех, чтобы напугать своих противников.

Теперь мне нужно, чтобы вы вдвоём подумали и придумали кое-что на заказ. Я фактически дал Снейпу понять, что его дни сочтены, и я ожидаю, что он вернётся и будет сражаться, когда авроры наконец его освободят. Я предполагаю, что у меня есть три дня до того, как Дамблдор и Фадж выпустят его, и я не могу тратить это время впустую. Мне нужны зачарованные предметы и одно специальное заклинание для розыгрыша Снейпа, которое я опишу ниже.

Предметы должны быть достаточно удобными для ношения, изготовленными таким образом, чтобы у каждого ученика был свой, и, самое главное, готовыми к воскресенью днём. Цена, как вы знаете, в данном случае не имеет значения. Мне нужно, чтобы они обладали следующими свойствами...

Гарри потратил ещё пять минут на то, чтобы закончить письмо, прежде чем свернуть его и запечатать небольшим кусочком горячего воска. Вытащив волшебную палочку, он несколько раз провёл ею по кончику, прежде чем постучать по своему сундуку, и тот открылся. Покопавшись внутри, Гарри достал небольшую коробку размером примерно два фута в длину и один фут в ширину, сделанную из серого сланцевого камня. Подняв крышку, Гарри положил внутрь письмо и копию своего сенсорного дневника за день. Затем он осторожно закрыл крышку, постучал по коробке и сказал: «Зинг!»

С коротким щелчком верхняя часть коробки на секунду вспыхнула золотом, а затем снова стала тускло-серой. Вернув коробку в сундук, закрыв сундук и постучав палочкой по замку, Гарри разделся до трусов и забрался в постель.

— Спокойной ночи, Флоппи. Мы ещё поговорим завтра, да? — спросил Гарри.

— Я с нетерпением жду этого, мистер Поттер, — ответила Шляпа, раскинувшись на подушке, как персонаж из сказки доктора Сьюза.

Часть I: Гнев Глава 5: Перекати-поле…

Боль в ноге слегка пульсировала, пока Гарри медленно шёл по тротуару. Воздух был свежим и холодным. Куртка была ему велика, а ветер дул сильнее и был менее приятным, чем должен был быть. Хотя декабрь ещё не закончился, скоро дома должны были начаться долгие каникулы. Снаружи дома были довольно симпатичными, но люди внутри давно показали свою сущность. Прихрамывая, он подошёл ближе к концу дороги и огляделся в поисках других соседских детей. Гарри просто хотел спокойно вернуться домой и не сталкиваться с обычными проблемами. Он с сомнением относился к началу выходных, но, может быть, для разнообразия ему удастся немного отдохнуть.

Когда он развернулся и пошёл по дорожке к одному из идеально похожих друг на друга домов, он смутно понял, почему так много людей хотели бы жить в таком доме и что делало этот район таким привлекательным. Он был скромным, но достаточно большим для растущей семьи, построенным из высококачественных материалов, с небольшим садом, а не тесным, как дома с террасами, соединёнными общими стенами. Сад был чистым, листья с деревьев и цветы давно опали, но порядок и общее впечатление тщательной ухоженности сохранялись. Это была надёжная защита от непогоды, уединённое место, убежище и место любви — по крайней мере, если ваше имя не Гарри Поттер.

Осторожно открыв дверь, он постарался стряхнуть всю грязь, скопившуюся на его ботинках, на коврик у входа, иначе ему пришлось бы несколько часов мыть полы перед ужином. Закрыв за собой дверь, он прошёл в угол у петель. Ему пришлось повозиться с пальто, которое было ему велико, прежде чем он смог повесить его на крючки в прихожей. Только недавно Гарри научился вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до крючков. Его правая нога немного дрожала от напряжения, но ему удалось повесить пальто, не упав.

Гарри слышал голоса, доносившиеся из кухни: пронзительный голос его кузена с гнусавыми интонациями и голос тёти, заглушавший его слова по мере того, как её собственные слова становились всё более пронзительными. Во многих отношениях это было нормально, особенно с тех пор, как в начале года они пошли в начальную школу. Дадли всегда приходил домой и ныл о том, что учитель обошёлся с ним несправедливо или что Гарри заставил Дадли сделать что-то, из-за чего у Дадли возникли проблемы. Это всегда приводило к тому или иному наказанию, за которым следовала очередная длинная лекция. Неважно, в чём была правда. К концу первого месяца Гарри твёрдо усвоил этот урок.

Если бы его тётя решила, что проступок был достаточно серьёзным, как в тот раз, когда он получил пятёрку за решение сложной головоломки, а у Дадли не было ни одной, она бы рассказала об этом его дяде. Пока его дядя не знал о последнем заявлении Дадли, Гарри ужинал, а потом проводил вечер в чулане. Это был ещё один обычный день для чудака с родителями, которые не могли найти работу и вынудили родственников взять его к себе, хотя те говорили, что у них слишком мало денег, чтобы тратить их на него. В конце концов, Дадли нужны были его подарки и особенные вещи, а Гарри получал то, что оставалось. Из-за их щедрости и добрых сердец. Его родители были настолько глупыми и неблагодарными, что в пьяном угаре врезались в дерево и погибли. Оставив его в качестве обузы. Нежеланного рта. И без денег. Проблему, которую они любезно согласились попытаться решить. К концу второго месяца Гарри понял, что не стоит хорошо учиться в школе.

И он должен быть благодарен. Благодарен. Рад сделать всё, что от него потребуется, потому что в противном случае он оказался бы на улице, в приюте, и мир обошёлся бы с ним ужасно. Он был бы голоден. Его могли бы посадить в тюрьму. Гарри не совсем понимал, почему его могут посадить в тюрьму, но дядя сказал ему, что это возможно. Его могли бы убить. Иногда Гарри задавался вопросом, действительно ли всё было бы так плохо. Конечно, его родители скучали по нему, даже если они были плохими людьми, которые ни дня не работали честно.

Внезапный скрип стула на кухне и топот тяжёлых ног заставили Гарри задрожать по причинам, не связанным с его ногой. Он знал, что если дядя решит, что его нужно снова наказать, то бегство только усугубит ситуацию, поэтому проще всего было просто ждать, что будет дальше.

Он не поднимал глаз от своих ботинок, которые были намного больше его ног и болтались, несмотря на то, что он надел дополнительные носки. Смотреть в глаза было непредсказуемо. Иногда это ухудшало ситуацию, а иногда спасало от наказаний, когда он был особенно плохим, и превращало их в обычные наказания. Безопаснее всего было смотреть вниз, пока голос не подскажет, что нужно делать.

«МАЛЬЧИШКА!» — крик заглушил нытьё и визг его тёти и кузена на кухне. Смертельная ярость в голосе сказала ему всё. Наступила тяжёлая тишина, и Гарри понял, что сейчас лучше не поднимать глаз. «ПОДХОДИ СЮДА!» Гарри подошёл к дяде и увидел, как Дадли ухмыляется ему через кухонную дверь. Тётя ходила по кухне, готовя ужин. Желание узнать, почему его дядя вернулся домой так рано, никогда не приходило ему в голову.

Гарри рискнул бросить быстрый взгляд на лицо своего дяди. Это заставило его пожалеть, что он не опустил глаза, потому что его дядя заметил этот взгляд. Он знал, что сейчас будет хуже. Темно-фиолетовый цвет гнева был таким ярким, что Гарри никогда раньше не видел его глубины. "Дадли сказал мне, что ты сегодня просил встречи со школьной медсестрой. Это правда?" Голос его дяди превратился из оглушительного в свистящий шепот, обещающий скорое причинение боли.

Гарри быстро покачал головой. «Нет, дядя, я не спрашивал! Я не…»

Удар с разворота заставил Гарри пошатнуться, и он уставился на дядю с пола. Что-то тёплое стекало по его лицу, и он слегка удивился: он понятия не имел, почему лежит на полу.

— НЕ ВРИ МНЕ, МАЛЬЧИК! — на лбу его дяди начало слегка пульсировать пятно, и эта странная завораживающая пульсация заставляла красно-фиолетовую кожу неприятно вздуваться, почти как у личинки, пытающейся выбраться из гниющей туши. Нога с силой опустилась на его и без того повреждённое правое бедро, и Гарри невольно вскрикнул. «Что ты им сказал?!» — закричал на него дядя, занося ногу для следующего удара. Гарри немного растерялся, и его охватила паника.

«Ничего! Учитель взял меня с собой! Я не просил…»

Нога снова опустилась, и Гарри свернулся калачиком, пытаясь защититься. В эти выходные ему не будет покоя. «После всего, что мы для тебя делаем! ВСТАВАЙ! ПОДНИМАЙСЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!» Гарри с трудом поднялся на колени, а затем на ноги. Дядя держал ремень за конец, и блестящая пряжка свободно болталась в лучах послеполуденного солнца, проникавших в окно. Гарри видел, как частицы пыли кружились в безумном танце ликования, а его нога и спина болели от ударов, которые наносил ему дядя.

Гарри с силой толкнули к стене, прежде чем дядя распахнул дверь его чулана. Бросив Гарри на пол чулана, дядя со свистом ударил его кожаным ремнём по спине, и пряжка больно впилась ему в плечо. Он закричал, не в силах сдержать слёзы. «Прости, дядя, я…» Удар снова пришёлся ему по спине, и время, казалось, замедлилось, пока он наблюдал, как пауки в его чулане медленно расползаются.

"Ты! Будешь! Никогда! Говорить! С! Той! Медсестрой! Еще раз!"

Каждое слово сопровождалось треском, и Гарри слышал, как на заднем плане хихикает его кузина. Звук сковородок на плите странно контрастировал со свистящим ремнём, доносящимся хихиканьем и ворчанием дяди. Гарри попытался ещё раз поднять взгляд, чтобы объяснить, сказать, что он пытался не идти, сказать хоть что-нибудь, но всё, что он видел, — это опускающуюся пряжку, которая теперь летела по дуге к его голове.

«Унннннххх!» Гарри выскочил из-под одеяла и встал на колени, его сердце так сильно колотилось в груди, что ему казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет. Он вытянул руки перед собой, скрестив их над головой, защищаясь от удара, который никогда не последует. Его лёгкие горели от попыток сделать глубокий вдох. Он чувствовал, как адреналин бурлит в его крови, а тело готово бороться за выживание. Пот стекал по его лицу. Его старые шрамы отдавались слабым отголоском боли от травм давнего прошлого, тонким напоминанием о днях ушедших, но не забытых. Он ненавидел думать о Дурслях и своей жизни там раньше.

После почти десяти лет свободы воспоминания стали более отдалёнными, окутанными облаками туманной дымки, словно нереальными, пока что-то не заставляло его подсознание напоминать ему об этом. Тогда воспоминания обострялись, разрушая барьеры, которые он возводил в своём сознании.

Гарри опустил руки и попытался расслабиться. Его сердце всё ещё пыталось бежать марафонскую дистанцию, дыхание было тяжёлым и прерывистым, а контроль над магией ослабевал, когда рядом с его пальцами начало появляться мягкое свечение. Резкое воздействие воспоминаний о давно похороненных эмоциях в сочетании с их нынешним, более глубоким пониманием всегда вызывало у него лёгкую тошноту.

Разговор с директором был наиболее вероятным толчком, это было очевидно. Услышать, как этот столь уважаемый человек признаётся, что из-за него у него не было родителей, а затем укрывает другого человека, который разрушил его жизнь, было выше сил любого здравомыслящего человека. То, что этот ублюдок Снейп поспешил лизать задницу этому тощему Волдеморту, втайне надеясь, что мир падёт к ногам тирана, рассказав об этом пророчестве...

Взгляд человека Света, который вскользь принял судьбоносное решение о том, что делать с Гарри, с благими намерениями или нет, и ни разу не навестил его за эти четыре долгих года, не мог не повлечь за собой последствий. Это наверняка всколыхнуло бы то, что он хотел похоронить, хотел искоренить, хотел навсегда вычеркнуть из памяти. Когда его дыхание замедлилось, а гнев утих, Гарри потянулся и начал медитировать и расслабляться, как учил его Николя Фламель. Иногда это занимало некоторое время, но методы были наиболее успешными, если применялись регулярно.

Медленно приходя в себя, он слышал ровное дыхание других мальчиков в своей комнате. Когда его сердцебиение и дыхание пришли в норму, а дрожь, вызванная адреналином, почти прекратилась, Гарри откинулся на кровать и уставился на балдахин, натянутый на четыре столбика.

— Что-то не так, мистер Поттер? — тихо спросил Флэппи.

Гарри вздрогнул от неожиданности. Иногда он забывал, что Шляпа здесь. В целом он предпочитал вообще не носить дурацкую волшебную шляпу, но знал, что согласился носить Шляпу до тех пор, пока не произойдёт настоящая Распределяющая шляпа. Мысль о том, что он недостаточно внимателен к Шляпе, беспокоила его. Ему придётся быть осторожнее в своих словах, пока они со Шляпой не достигнут определённого уровня взаимопонимания и доверия.

— Ты бы знал, если бы был шляпой, — так же тихо ответил Гарри. Шляпа ничего не ответила, как будто не поняла шутку или, что более вероятно, за несколько сотен лет её чувство юмора перестало ценить педантичные шутки.

Это было странно, но разговор со Шляпой казался хорошей идеей, даже если он никогда не сможет рассказать ей всё. «Просто несколько снов, Флиппи, просто несколько снов».

— Вы обычно просыпаетесь от кошмаров, готовый убивать людей, мистер Поттер?

Гарри криво улыбнулся, когда Шляпа попыталась прощупать его вербально, а не ментально. «Всё зависит от людей, Флиппи. Я думал, ты не можешь понять, о чём я думаю или что чувствую?»

Флэппи втянул в себя длинный, вьющийся хвост ночной рубашки, на мгновение содрогнулся и превратился в бейсболку с опущенными на глаза полями. «Ты думаешь, я вчера родился? А я-то думал, ты видишь». В голосе Флэппи не было сухого сарказма, которого ожидал Гарри, вместо этого в нём слышалось разочарование.

"Послушай, откуда я знаю, что могу доверять тебе? В конце концов, ты служишь школе, а школой руководит Дамблдор". Гарри слегка приподнял край кепки, чтобы видеть серый предрассветный свет, проникающий из окна. "Откуда мне знать, что то, о чем мы говорим, не вернется ко мне позже?"

— Справедливый вызов, мистер Поттер. По замыслу мне не позволено говорить о том, что я узнаю, общаясь с людьми. Как я не могу сказать вам, что движет мистером Рональдом Уизли, так и я не могу сказать директору, что движет вами. — Цвет Флоки изменился с тёмно-синего на бледно-бежевый. — Всегда должен быть кто-то, кому можно довериться, мистер Поттер. Я здесь для этого, хотя меня больше не используют ни для чего, кроме сортировки учеников.

— Что? — Гарри был озадачен последним утверждением. — Вы хотите сказать, что изначально вас создали для того, чтобы студенты могли с вами разговаривать, жаловаться или что-то ещё?

— Действительно. Годрик чувствовал, что ученикам нужно беспристрастное ухо, с которым они могли бы обсуждать свои дела, — ухо, которое не предало бы, или, скорее, не могло бы предать их секреты. Поскольку он уже зачаровал меня, чтобы я понимал их мысли и сортировал их, это была небольшая модификация.

Гарри почти слышал, как Флэппи пожимает плечами. «Так почему же они перестали использовать тебя для этого?»

«Это клеймо, мистер Поттер. Вы бы хотели, чтобы вас видели разговаривающим с кем-то, кто помог бы вам адаптироваться? Кто помог бы вам почувствовать себя лучше и справиться с ситуацией? Позволила бы вам ваша гордость?»

Гарри отдёрнул занавески и несколько минут смотрел в окно, лёжа в постели. Небо было затянуто облаками, и день обещал быть таким же унылым, как и предыдущие, но дождя, скорее всего, не будет. В такие тихие моменты он мог поразмышлять больше, чем днём, когда в его мыслях преобладали планы и контрпланы. «Думаю, нам всем это не помешало бы, Флиппи. Но нет, мне было бы неловко делать это на глазах у других».

Решив, что пора вставать, Гарри открыл свой сундук и достал на день обычную маггловскую одежду. Одевшись и активировав свой следующий сенсорный монитор, который он положил в специальный карман на одежде, Гарри заметил кое-что странное в кровати в углу. В этой кровати было слишком много рук и ног для одного человека, но из-за полупрозрачных занавесок было невозможно разглядеть, что именно там происходит. Подойдя на пару шагов ближе, Гарри понял, что в кровати лежат два мальчика, прижавшись друг к другу. Это было либо верным признаком того, что люди здесь очень открыто относятся к отношениям, либо тем, что кто-то попался на его подмене номерных знаков прошлой ночью. Гарри быстро достал из чемодана фотоаппарат и тихо подошёл к изножью кровати. Полностью раздвинув шторы, он сделал несколько снимков, и вспышка осветила комнату.

Яркого света, по-видимому, было достаточно, чтобы слегка разбудить крупного мальчика, который крякнул и попытался перевернуться. Гарри продолжал фотографировать, когда мальчик внезапно понял, что пытается перевернуться на кого-то другого, и его глаза широко раскрылись, когда он быстро сел.

«Какого чёрта?» У мальчика был лёгкий акцент, и он говорил так, будто был родом с севера, но его рука потянулась и ударила светловолосого мальчика поменьше по голове, прежде чем Гарри успел расслышать остальное. «Колин!» — закричал он. Гарри сделал ещё несколько снимков, пока Колин просыпался и сонно смотрел на другого мальчика.

— Симус? — спросил он в сонном тумане замешательства.

Другие мальчики в комнате проснулись от шума и окончательно пришли в себя, когда Шеймус чуть не сорвал себе голос. «Что ты делаешь в моей постели?!»

Рон и Невилл вскочили, чтобы посмотреть, а ещё один мальчик, которого, как думал Гарри, звали Дин, высунулся из-за занавески, протирая глаза.

Колин выглядел испуганным. Щелк! Камера Гарри сделала последний снимок на пленке, когда Колин крикнул в ответ: «Твоя кровать?! Это моя кровать!»

Усмехнувшись про себя, Гарри поспешно убрал фотоаппарат обратно в чемодан и запер его. Подняв глаза, он увидел, что Шеймус и Колин начинают понимать, что кто-то что-то делал, пока они спали вместе.

Гарри злобно ухмыльнулся, ему нужно было уйти, пока они наконец не догадались, что означают эти яркие огни. «Доброе утро, мальчики. Вы выглядите очень уютно вместе. Я рад, что вы так честны в своих чувствах друг к другу. Удачи!»

Гарри ушёл, а Колин, заикаясь, начал объяснять, что они проснулись рано, пошли в туалет и закрыли дверь, в то время как Симус начал бить Колина подушкой по голове и кричать, чтобы тот убирался. Гарри слышал, как приглушённый голос Невилла говорил им, что он не против, если они продолжат спать вместе.

Когда Гарри закрыл за собой дверь, он услышал, как Рон выкрикивает оскорбления и свистит им вслед. «Мистер Поттер, это было довольно неуместно с вашей стороны». Флэппи, казалось, был немного расстроен поведением Гарри.

— Ой, да ладно тебе, Флоппи. Через пару недель, когда они отойдут от смущения и всё такое, я покажу им фотографии, и мы все будем над этим смеяться. Это никому не навредило, и это научит всех быть немного внимательнее. Гарри считал, что в этом нет ничего особенного, но он привык к тому, что его регулярно в чём-то смущают. Флэппи ничего не ответил, и Гарри просто устроился в кресле в гостиной факультета, частично повернувшись лицом к весело потрескивающему камину. Он достал книгу, которую взял у Дамблдора, — «Основы заклинаний» Брюса Форте

Как только Гарри устроился поудобнее и начал читать предисловие, его внимание привлекла громкая возня на лестнице мальчиков. Фред и Джордж спускались по лестнице, жалуясь на то, что влюблённые младшекурсники не дают людям как следует выспаться субботним утром. Когда они достигли подножия лестницы, Фред громко крикнул: «Гарри! Всё ещё жив, да?»

Джордж подбежал к Гарри с протянутой рукой. «Гарри Поттер! О, я твой самый большой фанат! Не мог бы ты дать мне автограф?» Его хлопанье ресницами и притворная улыбка заставили Гарри усмехнуться.

Однако прежде чем он успел ответить, с лестницы донёсся крик, в котором послышалось что-то вроде «ПОТТЕР!», за которым быстро последовал оглушительный грохот. Фред и Джордж переглянулись, не понимая, что происходит.

Звук бегущих шагов заставил всех троих мальчиков посмотреть на лестницу, ведущую в гостиную девочек, и в этот момент в комнату влетела огненно-рыжая девушка. Её длинные волосы развевались за спиной, палочка была крепко зажата в правой руке и периодически испускала искры, а глаза сверкали, когда она подошла к Гарри.

Фред и Джордж бросили один взгляд на сестру и спрятались за диваном с противоположной от Гарри стороны.

Гарри ухмыльнулся, глядя на девушку, которая была почти в буквальном смысле на грани. — Доброе утро, Джинни. Хорошо спалось?

Джинни подошла к нему, крепко стиснув зубы и явно борясь с собой, чтобы не направить на него палочку. «Ты мне должен, Поттер, ты мне должен!» — прошипела она.

— О? — Гарри приподнял левую бровь, с удивлением глядя на Фреда и Джорджа, выглядывающих из-за спинки дивана.

«Ты нас подставил. Ты спровоцировал меня, поставил в неловкое положение, а потом сбежал, прежде чем я смогла воздать тебе по заслугам. А потом Дамблдор говорит нам, что мы не можем отомстить!» Она тяжело дышала, раздувая ноздри, явно разрываясь между желанием проклясть его — и плевать на последствия, о которых Дамблдор предупреждал всех, — и оставить его в покое. Гарри подозревал, что если бы её братья были такими отъявленными шутниками, какими они казались, она бы по своей природе понимала, что логичнее было бы выждать и нанести удар, когда он будет меньше всего подозревать. Однако её взгляд говорил всё, чего не могли сказать слова. «Ты. Должен. Мне!»

Гарри усмехнулся. «Так вот в чём дело? В твоей враждебности к лёгкому флирту?» Гарри театрально покачал головой, а Фред и Джордж спрятались за диван, побледнев сильнее, чем он когда-либо видел у людей со светлой кожей. Джинни, если такое вообще возможно, разозлилась ещё сильнее. «Ну и что, если я дам тебе возможность попытаться отомстить мне по тем же правилам, что и Фреду с Джорджем?»

Волшебная палочка Джинни начала неуклонно подниматься, когда в ее глазах появился блеск злого умысла. "А-а", - предупредил ее Гарри. "На эти выходные вход запрещен. Если ты хочешь поучаствовать в игре, тебе придется подождать до понедельника. Гарри откинулся на спинку стула, наблюдая за разъяренной девушкой, в очередной раз удивляясь тому, что братья держали ее в таком страхе. Казалось, что это очень непохоже на неё — бояться других людей, таких как Малфой, но, конечно, где-то там должно было быть логическое объяснение.

Джинни долго смотрела на Гарри с явным раздражением, хотя он видел, что она постепенно берёт себя в руки. «Отлично. Это война на два фронта, Поттер! Ты будешь умолять меня о пощаде, когда я с тобой закончу!»

Гарри рассмеялся, глядя на неё, а затем перевёл взгляд на Фреда и Джорджа, которые только что выглянули из-за дивана. «И что мне у неё попросить, если она сдастся первой?» — крикнул им Гарри.

Фред и Джордж отчаянно замотали головами, предупреждая его, но Гарри понравилась идея розыгрыша втроём. Это напомнило ему о доме. «Я знаю. Если ты не сможешь отомстить мне в течение месяца, Джинни, то будешь делать всё, что я попрошу, в течение выходных. Договорились?»

Джинни покачала головой. «Я на это не согласна. Ты можешь попросить о чём угодно!»

Гарри отмахнулся от её жалобы. «Ладно, ладно, ты должна делать всё, на что согласны Фред, Джордж и Рон, хорошо?»

Джинни с сомнением посмотрела на своих братьев, которые наконец-то вышли из-за дивана. «Если Рон согласен, то всё в порядке. Я доверяю его мнению. Что вы трое делаете в такой час?»

Фред подмигнул Гарри, прежде чем выпрямиться и выпятить грудь. «У Гарри есть для нас небольшое деловое предложение, малышка Джин-Джин».

Гарри тихо усмехнулся, услышав это прозвище. Это было ещё одно удивительное противоречие в этих людях: они так легко переходили от страха к противостоянию своей сестре.

Джинни пристально посмотрела на них, прежде чем сесть напротив Гарри. Жестом пригласив братьев сесть, она с ухмылкой посмотрела на Гарри. — Ну что ж, Поттер, давай послушаем.

— О? Я не знал, что ты присоединишься к близнецам. — Гарри вежливо улыбнулся ей в ответ, и её ухмылка превратилась в хмурый взгляд.

Джордж лишь драматично вздохнул. «Рано или поздно она всё равно пролезет в это, Гарри. Лучше включить её в это сейчас, чтобы минимизировать ущерб в будущем».

Гарри посмотрел на Фреда, который просто кивнул в знак согласия. Оглянувшись на Джинни, Гарри коротко кивнул. «Хорошо. Вы все идите одевайтесь, встретимся здесь через десять минут, и мы поговорим за завтраком. Да?» Трое Уизли кивнули по очереди и убежали одеваться.

— Это я, Флоппи, — спросил Гарри, — или эта семейка совсем чокнутая?

«Я уже говорил вам, мистер Поттер, что не имею права рассказывать о том, что знаю о других». Гарри показалось, что Флэппи говорит с явным самодовольством.

— Да, да, — пробормотал Гарри, с тоской глядя на книгу у себя на коленях. — Вот и всё тихое чтение.

«Я думал, что вы проведёте утро, размышляя о вчерашних словах директора, мистер Поттер». Гарри не был уверен, что Шляпа слегка его отчитывает, но это была одна из тех тем, о которых он не хотел сейчас думать.

— О, я был уверен, что ты хочешь, чтобы я провёл время, размышляя над твоими мудрыми словами, Флоппи, — Гарри старался говорить с придыханием и восхищением. — Может, мне стоит уделять больше внимания старику?

— В самом деле, мистер Поттер. Неужели вам так трудно? — Флэппи издал громкий хлопок, прежде чем снова превратиться в волшебную шляпу и склониться над правым ухом.

Фред и Джордж подошли и сели напротив него, подмигивая друг другу в ожидании Джинни. Фред наклонился и тихо спросил: «Так что же за шум был в твоей комнате?»

Джинни подошла прежде, чем Гарри успел ответить. «Переполох? Какой переполох?»

Гарри, Фред и Джордж встали и вместе с Джинни вышли за дверь. «Что ж, — сказал Гарри, — мне было любопытно узнать, сколько людей на самом деле читают эти маленькие таблички на дверях. Ну, знаете, «Ученики пятого курса» и всё такое. Так что вчера вечером я их поменял местами».

Фред и Джордж просто переглянулись, а Джинни покачала головой. — Скажи мне, что это было не так просто, — пробормотала Джинни.

«В любом случае, сегодня утром я сделал несколько потрясающих снимков, э-э, Колина и Симуса, кажется, в одной постели. Они были очень милыми. Мне жаль, что я их разбудил, чтобы сделать снимки, но вы же знаете, какими могут быть влюблённые. Они сильно поссорились из-за того, кто в чьей постели». Гарри театрально покачал головой, а Фред и Джордж злорадно рассмеялись. Джинни задумчиво смотрела на Гарри.

Когда они подошли к столу Гриффиндора, Гарри сел рядом с Джорджем, а Фред и Джинни сели напротив них. После того, как они наполнили свои тарелки завтраком, Гарри немного наклонился вперёд и начал нарезать сосиски. «Итак, ты помнишь, я говорил, что у меня есть небольшое предложение. Немного твоего времени в обмен на хорошую рекламу?»

"И прибыль!" Напомнил ему Фред.

Гарри кивнул. «И прибыль, но этот разговор придётся отложить до завтра. Давайте встретимся здесь примерно в это же время за завтраком, и мы поговорим об этом, хорошо?» Трое рыжеволосых кивнули ему в ответ. «Хорошо, тогда приступим». Гарри достал палочку и несколько раз взмахнул ею, прежде чем убрать обратно. Под тремя любопытными взглядами Гарри слегка пожал плечами. «Амулет периметра. Он сообщает мне, если кто-то живой находится достаточно близко, чтобы его услышать».

Пока остальные ели и немного понаблюдали за Гарри, он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. «Во-первых, я предупредил Снейпа, что его пребывание здесь не будет таким, как раньше». Все трое пристально посмотрели на него. «Я добился его ареста, но обвинения не подтвердятся». Я подозреваю, что он вернётся сюда не раньше завтрашнего вечера и не позже утра понедельника, чтобы успеть на уроки. Гарри продолжил есть, в то время как остальные трое перестали есть и уставились на него.

Джинни слегка наклонилась к нему. «Ты арестовал Снейпа и Малфоя и Крэбба и Гойла?» Гарри кивнул. «Я люблю тебя!» — прошептала она ему. «Ты мой герой!»

Гарри ухмыльнулся. «Всё ещё лучше. У меня есть копия закона, который я собираюсь использовать, чтобы его уволить. Но мне нужна твоя помощь». Гарри достал из кармана свиток, который он спрятал там утром. «Взгляни».

Джордж обошёл стол и наклонился между Фредом и Джинни, чтобы прочитать пергамент.

Закон Визенгамота 23.145-A

Правила, регулирующие толщину котла

В целях устранения растущего дефицита учебных принадлежностей, в частности котлов для работы с зельями, настоящим постановлением устанавливаются минимальные допустимые стандарты для котлов, используемых при работе с зельями. Дело в том, что плохо сконструированные...

Фред озадаченно посмотрел на него. «Что нам даст этот дурацкий закон придурка Перси?»

Гарри был удивлён тем, что они признали закон. «Перси?»

Джинни пожала плечами. «Это ещё один брат, напыщенный придурок».

Гарри покачал головой. — И сколько же у тебя братьев, малышка Джин-Джин?

Джинни сверкнула глазами, глядя на Гарри. «Шесть. Назови меня так ещё раз, и это перемирие закончится быстрее, чем ты моргнёшь».

Гарри на секунду ухмыльнулся ей в ответ. "Да, справедливая и сострадательная Джин-Джин, мой ангел с помятым нимбом". Во всяком случае, это только заставило Джинни пристальнее посмотреть на Гарри, постукивая палочкой по столешнице. Гарри указал на нижнюю часть свитка. "Попробуй прочитать эту часть. Это может помочь тебе обрести просветление."

Трое Уизли снова склонились над свитком. После минуты молчания Джордж посмотрел на Гарри и вытер воображаемую слезу с глаза. «Блестяще!»

Гарри ухмыльнулся в ответ. «Это то, что они называют дополнением или приложением. Я знаю некоторых людей, которые хотели установить стандарты для репетиторов, которые обучают студентов независимо от школ. Они просто, э-э-э, случайно, да, случайно сформулировали это так, что это применимо и к учителям и профессорам в обычных школах. Затем они вписали это в другой документ о котлах… Я уверен, что это недосмотр… — Гарри наслаждался злобными взглядами остальных троих.

Фред кивнул. «Действительно, досадно. Придётся как-нибудь указать на это нашему брату в следующем столетии». Джордж и Джинни сделали серьёзные лица и кивнули ему в ответ. Фред свернул пергамент и вернул его Гарри. «Ладно, нам нужны свидетели, которые расскажут о его методах преподавания и о том, как он обращается с учениками. Как нам это организовать, чтобы не было никаких споров о честности свидетелей?

Если бы это было возможно, ухмылка Гарри стала бы ещё более зловещей. — Вы когда-нибудь слышали о сенсорном мониторе?

Джордж присвистнул. «Чёрт возьми, Гарри! Они дорогие! Что-то около пяти тысяч галлеонов!»

Гарри кивнул. "У меня есть несколько. На самом деле, у меня сейчас работает один. Из-за недавних событий я никогда не выхожу из дома без этого. " Оглядевшись, он заметил, что Большой зал понемногу начинает заполняться другими искателями завтрака. "Ладно, нам нужно заканчивать с этим. Я хочу, чтобы вы нашли по одному добровольцу на каждый год обучения в Гриффиндоре. Они будут носить монитор на уроках зелий. Каждый из них вмещает чуть больше тридцати часов материала, так что мы сможем записать все его уроки за целую неделю на одном из этих малышей. Завтра, после нашего совещания за завтраком, я покажу вам, как с ним работать. Но сначала вам нужно найти добровольцев. Ясно?

Трое его сообщников кивнули ему в ответ. Гарри пару раз взмахнул палочкой, чтобы отключить сигнализацию. Джинни ненадолго наклонилась к нему, прежде чем Гарри вернулся к завтраку. «Один быстрый вопрос. Мы всё ещё студенты, у нас мало денег. Как мы собираемся выдвинуть против него обвинения? Как мы выберемся отсюда, чтобы сделать это?»

Гарри блаженно улыбнулся ей. «Поверь мне».

Трое Уизли покачали головами и вернулись на свои места. Пока Гарри доедал свой бублик и накладывал себе фрукты и ещё один слоёный пирожок, он прислушивался к шутливым перепалкам трёх братьев и сестёр. Временами они были довольно резкими и язвительными, но в то же время дружелюбными и заботливыми, и Гарри немного скучал по своим наставникам.

Когда он отодвинул от себя вторую порцию завтрака, Гермиона, Рон и Невилл подошли и сели рядом с ними. Рон заметил, что Гарри немного оглядывается, и сел рядом с ним, по другую сторону от Джорджа. «Ищешь Симуса и Колина, Гарри?» — спросил Рон.

Гарри неопределённо кивнул. Рон слегка усмехнулся. «Колин прячется от Симуса, а Симус пытается понять, как открыть твой багажник, чтобы достать камеру. Он добрых пять минут ругался на тебя. Кажется, я даже выучил пару новых слов».

Гарри только покачал головой. Поднявшись на ноги, он ответил Рону: "Пусть попробует. Если он сможет преодолеть замки и защитные заклинания, добро пожаловать. Мне нужно бежать, так что увидимся позже. Гарри посмотрел на свою троицу злобных заговорщиков. "И я буду много говорить с вами за ланчем, хорошо?"

Гермиона выжидающе посмотрела на Гарри. «Куда ты идёшь, Гарри? Я надеялась, что мы сможем немного поговорить о тех заклинаниях, которые ты вчера использовал!»

Гарри снова подмигнул Невиллу, прежде чем наклониться над столом. «Я еду в Лондон. Тебе что-нибудь нужно?»

Гермиона выглядела озадаченной. — Лондон? Но как?

Гарри достал волшебную палочку, нарисовал в воздухе несколько фигур, а затем посмотрел на Гермиону и сказал: «Магия!» — и одновременно исчез с тихим хлопком!

Гермиона выглядела возмущённой. «Ты не можешь аппарировать в Хогвартсе!» — почти закричала она пронзительным голосом.

В то время как другие ученики попеременно выглядели то озадаченными, то впечатлёнными, Гарри изо всех сил старался не двигаться и не смеяться. Если бы он двигался слишком быстро, чары «Ошеломления» вызвали бы рябь в воздухе, выдав его местоположение. Это была тяжёлая борьба, но ему удалось медленно выйти из зала и пройти мимо ворот Хогвартса, прежде чем по-настоящему аппарировать к чёрному входу в «Дырявый котёл» на Диагон-аллее.

Гарри стоял в ожидании, когда откроется задняя дверь, чтобы он мог незаметно войти в паб. Поскольку это был главный вход в Косой переулок, обычно это занимало всего минуту или две. Когда из паба вышла старая ведьма, Гарри проскользнул внутрь и огляделся в поисках друга. Заметив его у выхода в маггловский Лондон, Гарри медленно подошёл к нему и постучал по плечу, а затем прошептал на ухо: «На улице!»

Худощавый мужчина со слегка седеющими волосами, в джинсах и футболке, поднялся и вышел в маггловский Лондон. Гарри последовал за ним. Когда они отошли достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, Гарри спросил Флэппи, можно ли ему ненадолго вернуться к бейсболке. С лёгким содроганием светло-бежевая кепка снова оказалась на его голове. Затем Гарри снял чары Отвлечения внимания и посмотрел на своего друга. «Как твои навыки в наши дни?» — спросил он, резко указывая на шляпу у себя на голове.

Мужчина посмотрел на Гарри и коротко покачал головой. Гарри кивнул, понимая, что щитов его друга недостаточно для мысленного общения. "Добираемся до сути, Гарри", - тихо сказал он. "Должны ли мы?"

Гарри коротко кивнул. «Веди, Ремус, веди».

Часть I: Гнев Глава 6: ... продолжает двигаться …

Гарри откинулся на спинку скамейки и с удовольствием наблюдал за местными жителями и туристами, глазеющими на бронзовую статую Эроса, стоящую напротив него. Он никогда не понимал, зачем туристы преодолевают сотни, а то и тысячи километров только для того, чтобы сфотографироваться на фоне какой-нибудь достопримечательности, где все остальные уже сделали снимки. Какой смысл ехать в отпуск только для того, чтобы побывать в местах, куда все уже ездили? Было ли это тайным желанием попасть туда, где ещё никто не был… недавно?

Независимо от причин, центральная часть фонтана на площади Пикадилли в сочетании с пятью пересекающимися дорогами и множеством магазинов гарантировала, что в пределах досягаемости его места будут люди из всех слоёв общества. Всегда было проще слиться с толпой, когда люди настолько привыкли к случайным встречам, что, проходя мимо, даже не взглянут на тебя. Преимущество, конечно, заключалось в том, что большинство волшебников и ведьм, которые будут искать Гарри, оденутся так нелепо, что их будет легко заметить задолго до того, как они увидят Гарри в толпе.

Наслаждаясь солнечными лучами, согревавшими его одежду и лицо, Гарри наблюдал, как большая чёрная собака то появлялась, то исчезала в толпе людей. Толстые чайки и голуби возмущённо кричали, взлетая в воздух, но собака не обращала на них внимания. Переведя взгляд на своего спутника, Гарри вдруг понял, как сильно он устал. Они вели этот разговор с тех пор, как приехали несколько часов назад. Они периодически вставали и пересаживались, чтобы не засиживаться на одном месте, но тема была неприятной независимо от обстановки.

— Но ты понимаешь, Гарри? — в глазах Ремуса мелькнуло беспокойство, и Гарри стало немного не по себе. — Они всё ещё пытаются решить, что делать после смерти Николаса. Такого раньше никогда не случалось.

— Да, Ремус, — вздохнул Гарри. — Я постараюсь пока не высовываться.

Ремус протянул руку и крепко похлопал Гарри по плечу. «Спасибо, Гарри. Скоро всё уляжется, и к тому времени некоторые другие вопросы должны быть решены. Ты всегда можешь что-нибудь сделать. Только не участвуй напрямую ни в чём политическом».

Гарри кивнул, наблюдая за несколькими людьми, толпившимися перед рядом китайских ресторанов. «Послушайте, мне нужно вернуться к работе над моими будущими заговорщиками. Вы закончите то, о чём я вас просил, к завтрашнему дню?»

Ремус присвистнул, как волк, и большая чёрная собака навострила уши. Ремус поманил её к себе и улыбнулся Гарри. «Конечно. Мне не терпится услышать, как хорошо они работают. Поскольку у нас сегодня свободный день, они должны быть в коробке, когда ты проснёшься. Ты ведь знаешь, что они не смогут остановить ни одну атаку, верно?»

Гарри пожал плечами. «Это даст людям знать, а зная…»

— …это уже половина дела, — закончил Ремус фразу Гарри и усмехнулся. — Ладно, Гарри. Пожалуйста, больше не цитируй это при мне.

Гарри улыбнулся, а затем наклонился, чтобы обнять большую собаку, беззаботно сидящую у его ног. «Я напишу тебе вечером, если случится что-то важное. Я не знаю, собирается ли Дамблдор сегодня говорить о чём-то стоящем, и, честно говоря, после вчерашнего я не в настроении ещё раз с ним встречаться». Мне стоило больших усилий так сильно его подталкивать, даже если это было весело, но слушать его после ужина было тяжелее, чем когда-либо с прошлого лета. Гарри не мог избавиться от мрачного настроения, которое навевали воспоминания о лете.

Ремус пристально посмотрел на Гарри. «Не переусердствуй, Гарри. Ты высказал своё мнение, а теперь отступи и дай ему шанс, хорошо?»

Гарри кивнул и мотнул головой в сторону ресторанного ряда. Там было много пустынных переулков, через которые он мог уйти. Гарри и Ремус смотрели, как Бродяга носится среди толп людей, которые толпились и делали покупки. Гарри был рад оказаться на солнце, в окружении людей, которые понятия не имели, кто он такой, почему он здесь и что ему угрожает. Иллюзия нормальности всегда была приятна, когда он позволял ей затмевать его природную паранойю.

Когда Ремус быстро кивнул, Гарри нырнул в переулок, убедился, что там пусто, разочаровался в себе и аппарировал обратно к воротам за пределами Хогвартса. Позволяй своим врагам видеть только то, что ты хочешь, чтобы они видели ... Сунь-цзы мог существовать на самом деле, а мог и не существовать, но некоторые из его доктрин были практичными во все времена. Ученые могли спорить о том, кто это написал, но Гарри гораздо больше волновало, как это применимо к его повседневным обстоятельствам.

Стараясь двигаться бесшумно, Гарри вернулся в Большой зал Хогвартса. Обед, похоже, был в самом разгаре. Большая часть зала была заполнена, и, войдя, он услышал обрывки разговоров. Слизеринцы казались зловеще тихими, никто не разговаривал. Несколько человек у преподавательского стола тихо перешёптывались, но остальные, похоже, либо ели, либо наблюдали за залом. Проходя мимо стола Хаффлпаффа в сторону Гриффиндора, Гарри услышал обрывки разговора, который мог быть о чём угодно.

«… говорит, что настоящих больше нет…»

— … передай это, пожалуйста? Я имею в виду, правда, что…

— … Дамблдор отсутствовал всё утро, Флитвик был…

— … нет! Когда он это сделал? Я слышал, что его научили…

«… ей потребовалась целая вечность, чтобы начать чинить его…»

Хотя у Гарри не было привычки подслушивать разговоры случайных людей, и хотя ни один из разговоров не казался особенно деликатным, Гарри удивился, что никто, похоже, не пытался помешать другим услышать их разговор. Ну, по крайней мере, никто из тех, кто сидел за столом, кроме слизеринцев.

Гарри медленно шел прямо за Гермионой. Это должно было быть неприятно, так как требовало коротких движений палочкой, но это должно было дать время, необходимое для того, чтобы Разочарование прошло достаточно быстро, чтобы еще не выдать свой трюк. Ненадолго сосредоточившись, Гарри резко взмахнул рукой, а затем сильно шлепнул по ней, прежде чем издать громкий хлопок! шум. Гермиона в шоке вскочила со своего места, в то время как Гарри вежливо улыбнулся ей, и короткое, но сильное ощущение жара пробежало по его коже.

— Гермиона! Что-то не так? Ты какая-то напряжённая. — Гарри попытался изобразить обеспокоенное выражение лица, но не был уверен, что у него получилось, потому что уголок его рта продолжал ухмыляться, несмотря на все его попытки это скрыть.

Гермиона сердито посмотрела на Гарри, прежде чем успокоиться. «Ты не можешь аппарировать в Хогвартсе, Гарри!»

Гарри изобразил шок. «Ты не можешь? Ты уверен в этом?» Капля пота медленно скатилась по его щеке, несмотря на прохладную температуру в Большом зале.

Невилл улыбался Гарри за спиной у Гермионы, а Рон тщетно пытался заглушить смех едой. В итоге немного еды разлетелось по его тарелке, к лёгкому неудовольствию окружающих. Гермиона, однако, топнула ногой. «Да, я уверена! Так написано в «Истории Хогвартса»!»

Гарри просто пожал плечами. «Ладно, значит, ты не можешь аппарировать в Хогвартсе. Значит ли это, что я тоже не могу?»

Пока Гермиона смотрела на Гарри, как рыба, вытащенная из воды, Гарри наклонился к ней, чтобы посмотреть, что она читает. «Магические общества и древние дисциплины. Немного лёгкого чтива, Гермиона? Ты могла бы просто спросить меня об истории Военного мага, знаешь ли». Гарри отвернулся от неё, а она молча опустилась на своё место. Ему нужно было найти Фреда и Джорджа, которые, возможно, сговорились со своей сестрой.

«Но ты игнорировала мои вопросы о магии вчера и сегодня утром…» Гермиона выглядела как ребёнок, у которого одна из любимых игрушек оказалась вне досягаемости.

Заметив характерные рыжие волосы Фреда и Джорджа дальше по столу, Гарри оглянулся на Гермиону. «На самом деле, вопрос только один. Вы правда думаете, что латынь придумали китайцы?» Гарри помахал Рону и Невиллу, прежде чем отправиться на встречу со своими временными партнёрами.

— Какое это имеет отношение к моим вопросам? — крикнула ему вслед Гермиона.

Гарри сделал паузу, чтобы ухмыльнуться ей. «Ты мне скажи». В какой-то степени, наверное, было нечестно дразнить Гермиону. В конце концов, она была всего лишь продуктом своего времени и тех книг, которые читала. Однако если её любопытство и страсть к знаниям были так сильны, как намекали Невилл и Рон, то этот вопрос должен был занять её на какое-то время.

"Фред, дружище, посмотри, что принесла магия!" Джордж казался довольно бодрым, когда помахал Гарри, одновременно ткнув Фреда локтем в ребра. "Удачной поездки, Гарри?" Гарри кивнул, прежде чем сесть напротив Фреда и Джорджа.

Гарри наклонился над столом в самой возмутительно подозрительной манере, на которую только был способен, постоянно оглядываясь по сторонам и проверяя, нет ли кого позади него. — Итак, я просто обязан знать, почему вокруг вас двоих всегда есть свободные места? — спросил Гарри насмешливым шёпотом.

Фред сделал удивлённое лицо. «Нет! Это правда! Мой дорогой брат, я думаю, что простолюдины не хотят сидеть рядом с нами. Что мы сделали не так?»

"Старайся мыться чаще", - сказала Джинни, опускаясь на сиденье рядом с Гарри. "Это помогает". Она озорно улыбалась близнецам. Повернувшись к Гарри, он сразу заметил, что она выглядит явно более расслабленной. "Привет, Гарри, ты привез мне что-нибудь из Лондона?" В ее глазах искрился смех, что его немного удивило.

«Э-э, а нужно ли мне это?» Эта новая грань её характера сбивала Гарри с толку, поскольку в её карманах не было горящих кусков серы.

— Гарри, Гарри, — она покачала головой, — для того, кто утверждает, что флиртует со своей невестой, тебе определённо есть чему поучиться. Ты должен был принести мне сладости или, может быть, цветы, какой-нибудь маленький подарок, чтобы показать, как сильно ты по мне скучал.

Фред и Джордж начали смеяться над ним, и этого было достаточно, чтобы сработали его стандартные рефлексы.

— Предлагаешь научить меня, как доставить удовольствие женщине, да? — Гарри подмигнул ей, потянувшись за тыквенным соком.

Джинни радостно рассмеялась. «Как ты прекрасно знаешь, в наши дни существуют стандарты репетиторства — спасибо Перси, даже если он этого не знает. Ты уверена, что справишься с моими уроками? Может, мне сначала нужно будет провести с тобой дополнительные занятия? Подержать тебя за руку, научить элементарным правилам вежливости и тому подобному?»

Гарри чуть не подавился от последнего вопроса, но сумел сохранить спокойствие. «Я в вашем распоряжении, Джин-Джин из падших ангелов. Вы можете оценить мои навыки. Просто скажите мне, когда, где и, самое главное, как вы хотите, чтобы я это сделал».

Фред и Джордж низко склонили головы, беседуя, а две девочки — по обе стороны от близнецов — покачивали головами в беззвучном смехе.

Джинни слегка покраснела, прежде чем спокойно забрать напиток, который он только что налил себе. «Я посмотрю, когда смогу тебя принять, Гарри…» По-видимому, она поняла, что сказала что-то не то, и чуть не покраснела. Фред и Джордж закатили глаза и смотрели на них с какой-то странной снисходительностью.

Джордж поднял руку, показывая Гарри, что хватит флиртовать. «Ладно, хватит вам флиртовать. Гарри, познакомься с Анджелиной, — Джордж указал на девушку справа от себя. — Она ловчиха в команде по квиддичу». Гарри и Анджелина вежливо кивнули друг другу, хотя лёгкая улыбка на её лице немного озадачила Гарри.

Фред ткнул пальцем в девушку слева от себя. «Это Кэти, ещё одна Охотница, а рядом с ней Алисия, последняя Охотница. Мы — Охотники, наша сестра — Искательница, и скоро мы будем проводить отбор на должность Хранителя. Ты бы не хотела сыграть?»

Гарри покачал головой. «Приятно со всеми вами познакомиться. Полагаю, я неплохо летаю, но у меня никогда не было возможности заняться чем-то, кроме игры на гитаре. Я совсем не умею играть».

Джинни ухмыльнулась Гарри, и в её глазах снова появился тот блеск. — Значит, ты немного избалован? Не можешь выдержать немного жара?

Гарри пытался понять, что она имеет в виду, пока остальные члены команды посмеивались над ним. «Испортил? Что?»

Джинни похлопала его по руке. «Не забивай себе этим голову, Гарри». Она даже не пыталась скрыть свой слегка покровительственный тон.

Гарри начал задаваться вопросом, сможет ли он пережить следующие несколько недель, сражаясь с кланом Уизли. Хотя он не собирался напрямую подшучивать над Джинни, а лишь уклонялся от возмездия, которое она планировала, явные противоречия в их поведении начали вызывать у него сомнения. Как можно что-то планировать, если твой противник непредсказуем или, возможно, даже психически неуравновешен? Чтобы найти закономерности в их действиях, потребуется время, и, скорее всего, за это время он сильно уязвит свою гордость.

Поскольку она забрала его кубок, Гарри взял пустой кубок, стоявший перед Джинни, и налил себе выпить. «Есть какие-нибудь успехи с утра?» — обратился Гарри к близнецам, рассеянно сооружая на своей тарелке сэндвич.

Джордж кивнул. «Да. Мы с тобой взяли на себя пятый и седьмой классы, а в остальные годы мы находили кого-то надёжного».

Гарри покачал головой. «Нет, мы вчетвером не можем участвовать. Найди кого-нибудь ещё для пятого курса и для своего курса, и не привлекай родственников, как Рон. Всё должно быть с точки зрения независимой третьей стороны. Ни один из членов твоей семьи не может быть независимым свидетелем, даже с наблюдателем».

Джинни первой спросила то, о чём, как предположил Гарри, думали все остальные. «Откуда ты всё это знаешь?»

Гарри ухмыльнулся и проигнорировал вопрос. «Итак, вот план. Вы втроём найдёте остальных добровольцев, а затем послезавтра проведёте со мной час или два. Я покажу вам, чему вы должны будете научить своих добровольцев. Хорошо?»

Джордж и Джинни согласились, но Фред заговорил первым. «Давай не будем торопиться, Гарри. Нам понадобится много времени, чтобы разобраться с этим обещанием прибыли». Гарри начал кивать, но отвлёкся, когда понял, что Джинни жуёт его сэндвич.

Гарри рассмеялся, глядя на то, как Джинни ворует, а Фред решительно настроен обсудить вопрос прибыли. «Верно, но это за завтраком, а мы говорим об этом после завтрака. Теперь, если бы я только смог что-нибудь съесть на обед сегодня…» — Гарри закончил, сердито глядя на Джинни, которая демонстративно игнорировала его, жалуясь на отсутствие подходящих приправ в её сэндвиче.

Фред кивнул. «Только если мы будем честны, юный Гарри».

Гарри поморщился. Ему нужно было что-то сделать с этой «молодёжной» болтовнёй близнецов. «Мне нужно немного потренироваться. Джинни, милая, угощайся остатками моего обеда, хорошо? Кажется, я взял слишком много, чтобы съесть всё самому». Гарри смахнул крошки со своей тарелки и встал, чтобы уйти.

Когда Гарри подошёл к дверям Большого зала, его взору предстало поразительное зрелище. Все ученики Слизерина молча смотрели на него.

Ухмыляясь, Гарри стянул с головы Флэппи бейсболку и помахал ею перед собой, широко улыбаясь и не сводя глаз со слизеринцев. Когда он надел бейсболку обратно на голову, Флэппи тут же превратился в старого волшебника в шляпе, висящей на правом ухе. Напевая что-то себе под нос, он вышел из Большого зала и направился к лестницам, не сводя глаз со слизеринского стола.

Поднимаясь по лабиринту лестниц, Гарри то и дело оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Когда он добрался до площадки второго этажа и направился к лестнице на третий этаж, он заметил, что Джордж идёт за ним. — Что такое, Джордж?

Джордж выглядел озадаченным. «Откуда ты знаешь, что я не Фред?»

Гарри пожал плечами. "Коммерческая тайна".

Джордж нахмурился, но на мгновение отвлекся. «Фред займет Джинни на несколько минут, чтобы я мог поговорить с тобой, Гарри. Нам нужно серьезно поговорить, так что как насчет сейчас?»

Гарри посмотрел на часы и задумался. Дамблдора не было в Большом зале, значит, он всё ещё в Министерстве, решает проблему, как удержать в здании частично приручённого Пожирателя смерти. Гарри пропустил тренировку вчера вечером, а сегодня утром ему нужно было встретиться с Ремусом и Сириусом, и, вероятно, сегодня вечером он снова засидится допоздна. Гарри просто покачал головой. «Извини, мне нужно тренироваться, может, встретимся завтра за чаем?»

Джордж кивнул. «Верно, это сработает. Кстати, где ты собираешься тренироваться? Тебе нужен тайный ход или что-то в этом роде?»

Гарри лишь ухмыльнулся в ответ. «Я ищу потайную комнату, о которой мне рассказал мой наставник. Он сказал, что слышал о ней ещё до поступления в школу, и ему потребовалось почти шесть лет, чтобы найти это место».

Джордж тихо присвистнул. «Тайная комната, да? Мы нашли ходы, ведущие в замок и из замка, вокруг замка и через замок, но пока никаких тайных комнат. Дайте нам знать, если найдёте, хорошо?»

Гарри продолжал ухмыляться. «Я подумаю об этом после того, как ты сдашься».

Джордж в ужасе отпрянул назад. «Никогда! Мы, счастливые избранники, победим!» Приняв театральную позу, уперев одну руку в бок, а другой прикрыв глаза от воображаемого солнца, Джордж зашагал вниз по лестнице, напевая песню о своенравном мальчике, попавшем в битву, а Гарри продолжил подниматься на седьмой этаж.

Николас Фламель рассказал ему о комнате в Хогвартсе, о которой он прочитал на втором курсе, а затем потратил ещё три года на то, чтобы найти её: Комнату-переход. Она находилась на седьмом этаже, напротив портрета человека, которого прозвали Барнабас-безумный, но Николас так и не сказал ему, как определить, кто именно изображён на картине. Ни Ремус, ни Сириус не слышали о ней, так что им нечего было предложить, кроме любопытства по поводу того, как найти эту комнату. Проходя по коридору, Гарри резко остановился, увидев мужчину, который пытался научить троллей танцевать. Он понял, что, вероятно, нашёл нужное место. Только совершенно безумный человек мог бы даже подумать об этом, не говоря уже о том, чтобы попробовать, и герой картины, похоже, проигрывал свою битву.

Сосредоточившись на комнате, в которой он мог бы заниматься боевыми искусствами и тренировать магию, Гарри медленно прошёл туда-сюда три раза. Когда в стене материализовалась дверь, ему стало очень любопытно, что представляет собой комната «Приходи и уходи». Большая комната с мягкими стенами? Несколько зеркал? Коврики? Тренировочные манекены?

Открыв дверь и войдя в комнату, Гарри был совершенно не готов к тому, что увидел. На стене рядом с дверью стоял длинный книжный шкаф, заполненный томами. В дальнем конце комнаты была большая ковровая зона, за которой стена была увешана зеркалами. Рядом с книжным шкафом стоял простой ученический стол. Остальная часть пола была сделана из красиво отполированного дерева.

Потолок был высотой не менее пяти с половиной метров, что позволяло свободно работать с оружием. Вдоль одной из стен располагалась стойка с оружием — бо, дзё, кэйдзё, танто, субурито и боккэн, по-видимому, в нескольких экземплярах из разных пород дерева для каждого полного комплекта. Чуть дальше стойки располагалась подставка для одного комплекта вакидзаси, катаны, юми, яри и нагинаты. Тренировочное оборудование, в том числе боксёрская груша, доска макивара и три манекена в натуральную величину, висели на противоположной от оружия стене. Комната площадью почти 9 квадратных метров впечатляла — казалось, что это идеальное место для тренировок.

Гарри подошёл к книжному шкафу. Если комната могла принимать тот вид, который хотел Гарри, то, возможно, в ней были книги, которые ему нужны или которые он хотел бы прочитать, но у него ещё не было такой возможности. Просматривая названия, Гарри понял, что большинство этих книг были базовыми учебниками по соответствующим предметам. К сожалению, среди них не было ничего сложнее учебной программы Хогвартса. Очевидно, комната была создана с определёнными ограничениями по предоставляемым материалам. Он предположил, что это разумно — держать книги по тёмным искусствам, ритуальной магии и тому подобное подальше от студентов.

Прежде чем Гарри успел сильно разочароваться, в центре комнаты мелькнула вспышка пламени, сопровождаемая шорохом. Не раздумывая, Гарри выхватил палочку, быстро описал ею круг и выкрикнул: «Бум!» Лист бумаги, который медленно падал на пол, разорвался на мелкие кусочки, которые теперь разлетались, как конфетти.

Вздохнув, Гарри подошёл к куче разрозненных кусочков бумаги и взмахнул палочкой, произнеся два сложных заклинания, прежде чем бумага собралась в один лист. Наклонившись, он просмотрел содержимое.

Я вернулся в офис, пожалуйста, присоединитесь ко мне, как только сможете. Пароль не изменился. – AD

Приготовившись провести ещё один день без тренировок, Гарри остановился у двери, чтобы взять одну из своих любимых книг по основам боевой философии. Он предложит её тем, кто хочет, чтобы он научил их сражаться, и если они смогут понять основные принципы, возможно, он действительно согласится их учить.

Однако, когда он пересёк дверной проём, книга исчезла. «Глупые правила голодека», — пробормотал Гарри. Возвращаясь в кабинет Дамблдора, Гарри слегка удивился, что не встретил других учеников. Даже в школе, расположенной в старом замке, где учится всего от двухсот до трёхсот учеников, кто-то должен был быть в коридорах. Если, конечно, Снейп не вернулся раньше, в таком случае все бы либо прятались, либо радовались. Ожидая услышать худшее, Гарри назвал горгулье пароль и вошёл в кабинет директора как раз в тот момент, когда тот пригласил его войти.

Дамблдор выглядел уставшим, и в его глазах едва заметно мерцали искорки. Жестом указав на кресло, в котором Гарри провёл большую часть предыдущего вечера, Дамблдор подождал, пока Гарри сядет.

«Гарри, мне жаль, что я прибыл сюда позже, чем обещал, но я решил проблемы, о которых вы мне говорили, касающиеся профессора Снейпа. Нам пришлось покопаться в архивах, но мы нашли копии первоначального разрешения на использование легилименции в отношении здешних студентов, выданного аврорам. Они освободили Северуса. Если хотите посмотреть, вот копия». Дамблдор протянул Гарри свиток.

Гарри взглянул на него, отметив, что это близко к тому, что предсказывал Ремус, и пожал плечами. «Значит, ты заставил Фаджа подписать приказ о назначении после небольшого политического давления и задним числом назначил его на должность летом 1987 года. Это было ожидаемо».

Дамблдор поставил локти на стол и сцепил пальцы. «Я сказал Северусу, чтобы он не возвращался в замок до завтрашнего отбоя. Профессор Грюм вернётся с ним. Надеюсь, это даст ему время немного смягчить свой гнев по отношению к тебе, Гарри. Как я и опасался, его пагубная склонность превратилась в откровенную ненависть, которой не было даже у твоего отца».

Гарри снова пожал плечами и убрал свиток в карман. «Вы сказали, что доверяете Снейпу — вы сказали, что доверяете ему свою жизнь. Скажите мне, директор, вы доверяете ему жизни всех в этой школе, включая мою?»

Дамблдор кивнул. "Да, Гарри".

Гарри пристально посмотрел на директора. «Вы получили наше согласие на то, чтобы так рисковать нашими жизнями?»

Дамблдор откинулся на спинку кресла, положив руки на мягкую обивку подлокотников. «Гарри, я слышал о весьма простой шутке, которую вчера вечером сыграли с двумя другими гриффиндорцами, мистером Криви и мистером Финниганом. Полагаю, вы, скажем так, хорошо знакомы с ситуацией?»

Гарри пробормотал себе под нос что-то о портретах и неприкосновенности частной жизни, но кивнул директору.

«Ты понимаешь, что в некоторых местах быть заподозренным в гомосексуальности может быть смертельно опасно? Что другие люди будут буквально избивать до смерти за то, что они считают отклонением от нормы? Или что слухи о том, что кто-то переспал с представителем своего пола, особенно мужского, — это двойной стандарт — достаточно, чтобы вызвать такой гнев?» Дамблдор спокойно смотрел на Гарри.

"Отчасти, - сказал Гарри, - я знаю, что некоторые типы людей прибегают к насилию в отношении гомосексуалистов, но те же люди поступают так с другими по причинам цвета кожи, религии, политических пристрастий – называйте как хотите. Ксенофобия имеет множество форм, помимо физической. Вы пытаетесь сказать мне, что существуют организованные группы людей, которые делают это как само собой разумеющееся? И они не совсем психические? "

Дамблдор кивнул. «Да, Гарри, это так. На этой планете до сих пор существуют племена более примитивных людей, которые делают именно это, и даже среди самых развитых и просвещённых народов есть группы, придерживающиеся радикальных религиозных убеждений, которые выступают за это и делают это. Так скажи мне, ты получил их согласие на то, чтобы сегодня утром рискнуть их жизнями?»

Гарри уставился на директора. Флэппи внезапно пошевелился и спокойно сказал: «Я к тому, мистер Поттер, что…»

В очередной раз забыв о том, что Флэппи вообще здесь, Гарри уже собирался разразиться проклятиями, когда узнал голос Шляпы. Усевшись обратно на своё место, Гарри почувствовал, что понимает, к чему клонит директор, но сравнение между детской шалостью, о которой никогда не узнают за пределами замка, и укрывательством человека, который годами убивал и пытал...

— Я понимаю вашу точку зрения, директор, — начал Гарри, — но я со всем уважением не согласен. Эта шутка — а это была всего лишь шутка — не была злонамеренной, и о ней не вспомнят в течение следующей недели. Снейп, однако, должно быть, убивал и пытал, чтобы получить Тёмную метку, не говоря уже о том, что ему пришлось с радостью сделать, чтобы попасть во Внутренний круг. Независимо от ваших убеждений, те действия, которые, как мне известно, он совершает здесь, ставят под серьёзное сомнение то, что этот человек изменился по сравнению с тем, каким он был Пожирателем смерти.

Дамблдор вздохнул. «Северус зарекомендовал себя ещё до того, как я его нанял, Гарри. Я чувствую, что Северус представляет такую же опасность, как, скажем, профессор Флитвик. Я бы даже сказал, что ты, а не Северус, представляешь большую опасность для учеников».

Услышав это оскорбление, Гарри был более чем готов встать и уйти. Однако Ремус попросил его дать этому человеку шанс, поэтому Гарри решил остаться на месте и медленно закипать внутри. — А ты уже спрашивал Снейпа о Тёмной метке? Или о том, почему те слизеринцы остались безнаказанными? — в его голосе отчётливо слышалась холодность.

Дамблдор покачал головой. «В комнате, полной авроров, Гарри, я не собирался начинать ни одно из этих обсуждений. Я встречусь с ним завтра, когда он вернётся в замок. А пока мы отложили составление окончательного расписания занятий до тех пор, пока не решим, как распределить вас по классам. С вашего согласия я бы хотел использовать наше время до ужина, чтобы проверить ваши способности, а не обсуждать Волан-де-Морта. Я бы также предложил провести нашу следующую встречу завтра вечером, сразу после ужина и до отбоя. Мы с моим персоналом должны закончить подготовку к занятиям, которые начнутся в понедельник. Вас это устраивает?

Гарри коротко кивнул. Альбус и Гарри достали свои волшебные палочки и согласились с условиями встречи. Затем Дамблдор кивнул Гарри, словно приглашая его начать.

Гарри встал и подошёл к окну, рассеянно поглаживая Фоукса, пока смотрел на дневной свет и учеников на территории школы. «Ну, для начала, я, наверное, совершенно не готов к травологии, потому что знаю только те растения, которые используются в зельях, которые я изучил. Я считаю, что прорицание — это чушь, и, следовательно, у меня нет никаких практических знаний в этой области. Я также считаю, что можно с уверенностью сказать, что в области маггловедения Хогвартс не может мне ничего предложить.

Слегка потянувшись, Гарри повернулся лицом к директору. «Сомневаюсь, что на уроках Защиты от Тёмных искусств меня чему-то научат, но, наверное, я подхожу для заклинаний и трансфигурации. Если уж на то пошло, я, наверное, знаю много продвинутых вещей, которых не знают другие пятикурсники, но мне не хватает базовых вещей, которые они знают, — например, превращения чайной чашки в лобстера. Это не совсем полезно в моей жизни».

Медленно расхаживая по кабинету, Гарри закончил свою самооценку. «Я знаю несколько зелий, но в основном алхимию, благодаря Николасу. Я подозреваю, что с помощью дополнительных занятий я смогу наверстать упущенное в этой области. Древние руны — я, скорее всего, намного опережаю всех студентов, а моя арифмантика, вероятно, ближе к уровню седьмого курса, готовящегося к СОВ или чему-то подобному». У вас есть урок «Магические существа», но я знаю только тех, которых нужно понимать для DADA. Так что я, наверное, отстаю по этому предмету на своём уровне.

Гарри рассеянно почесал затылок. «Я не могу придумать ничего другого, что вам нужно знать прямо сейчас».

Дамблдор встал и указал на дверь в стене за его столом. «Если ты пойдёшь со мной, Гарри, мне нужно будет проверить твои навыки, чтобы убедиться в твоей оценке. Кроме того, меня позабавили твои интересные заклинания, которые ты недавно использовал. Пожалуйста, постарайся не свести с ума Когтевранцев или мисс Грейнджер, Гарри». Они шли по короткому коридору к двери в самом конце.

Гарри пожал плечами. «Любопытство сгубило кошку, директор».

Дамблдор усмехнулся, открывая дверь в свою личную тренировочную комнату. «И кот умер счастливым, но меня больше беспокоит тот факт, что в этом примере кот умер. А теперь, Гарри, давай посмотрим, что ты знаешь…»

Почти четыре часа спустя Гарри и Дамблдор медленно спускались в Большой зал на ужин. Оба слегка задыхались, на их одежде были пятна пота, а кожа всё ещё блестела от выступивших бусинок пота, как будто они только что закончили тяжёлую тренировку. Директор слегка прихрамывал на правую ногу, а Гарри слегка прихрамывал на левую руку. «Я рад сообщить, что твоя оценка была в основном верной, Гарри. Однако я думаю, что вы, возможно, разбираетесь в трансфигурации и заклинаниях немного лучше, чем вам казалось.

Гарри слегка улыбнулся. «Может быть. Я не очень хорошо разбираюсь в собственных способностях. Я всё ещё пытаюсь понять, как ты за несколько часов прошёл несколько лет обучения для стольких классов. Я вымотался».

Директор тихо усмехнулся. «Я сжульничал, Гарри. Я заставил тебя использовать магию, которая содержала в себе несколько более слабых заклинаний, объединённых вместе. Кстати, твой стиль дуэли очень необычен. Нам придётся чаще дуэлировать в этом году. Мне это понравилось».

Гарри пожал плечами, когда они подошли к дверям Большого зала. «Я скоро буду, сэр. Мне нужно перевести дух».

Дамблдор кивнул и прошёл в столовую на ужин. Гарри вышел на крыльцо и убедился, что поблизости никого нет. «Флиппи?» — тихо спросил он.

"Мистер Поттер?"

«Вопрос о сортировке — как вы относитесь к тому, чтобы немного её изменить?»

Шляпа молчала почти минуту. — Как так, мистер Поттер?

"Отправь меня пока в другой дом".

— Зачем мне это? Гриффиндор в чём-то уступает?

Гарри сделал паузу, чтобы попытаться выразить словами мысли, которые весь день крутились у него в голове. «Если ярлык не имеет значения, а дело в том, что важны наши ценности, то я хочу знать, какие ценности у каждой группы. Как я могу это сделать, не живя с ними и не наблюдая за их взаимодействием?»

«Вы ещё недостаточно времени провели в Гриффиндоре, чтобы понять их ценности, мистер Поттер, не говоря уже о других факультетах».

Гарри не осознавал, что трясёт головой, пока Флэппи чуть не свалилась с неё. Надев Шляпу обратно на голову, он попытался снова. «Послушайте, нужно время, чтобы усвоить знания и сделать на их основе обобщения. Вместо того, чтобы провести месяц в одном доме, я бы лучше немного походил между домами и работал над этим параллельно, а не последовательно».

Флэппи начал крутить в руках потрёпанную волшебную шляпу и молчал почти две минуты. «Хорошо, мистер Поттер, я подумаю об этом, но не сейчас. Для начала вы могли бы попробовать пообщаться не только с рыжеволосыми».

Гарри слегка усмехнулся в ответ на это язвительное замечание. «Если это лучшее, что я могу получить, то я согласен. Спасибо, Флиппи». Гарри ухмыльнулся, входя в Большой зал. Ужин только начинался, и несколько учеников повернулись, чтобы посмотреть на него. Возможно, его ещё не распределили в другой факультет, но это не влияло на то, где он мог бы сесть.

Помахав на прощание гриффиндорцам, наблюдавшим за его приходом, Гарри подошёл к столу Хаффлпаффа, за которым, казалось, было полно учеников, потрясённых тем, что он стоит за их столом. Заметив свободное место напротив Ханны Эббот, сидевшей в самом конце стола Хаффлпаффа, Гарри опустился на него, улыбаясь ей. — Привет, Ханна.

Ханна оглянулась на Гарри и посмотрела на других учеников, которые уставились на него. По залу медленно распространялся шёпот. «Привет, Гарри, — начала она, — добро пожаловать за стол Хаффлпаффа, я думаю».

Гарри кивнул ей в знак благодарности. «Довольно тихий приём, хотя эффект плавания в аквариуме довольно сильный в вашем доме».

Ханна усмехнулась, глядя на него, а затем указала на симпатичную девушку слева от себя. «Это Сьюзен Боунс, моя хорошая подруга». Гарри улыбнулся ей, а Ханна указала на мальчика, сидевшего справа от Гарри. «Это Джастин Финч-Флетчли, ещё один хороший друг». Гарри коротко пожал ему руку, хотя и Сьюзен, и Джастин, казалось, испытывали благоговейный трепет.

Пока Гарри ел вместе с троицей хаффлпаффцев, он заметил, что, хотя никто за столом не был настроен враждебно, никто не был и особенно приветлив, кроме Ханны. Сьюзен немного расслабилась и начала говорить более свободно в ответ на рассуждения Ханны о разных преподавателях и предметах, но разговор оставался немного натянутым. Наконец, осознав, что за один вечер он сделал всё, что мог, и что он лишь мешает им нормально ужинать, Гарри вежливо извинился и вернулся в башню Гриффиндора, пока большинство учеников ещё ели. Реакция хаффлпаффцев в целом заставила его задуматься, поскольку она не соответствовала ни его ожиданиям, ни тому, чего, как ему сказали, он мог ожидать в целом.

Оставшись в одиночестве в общей комнате, Гарри откинулся на спинку кресла, стоявшего у камина, и достал книгу о заклинаниях, чтобы спокойно почитать. Вернувшись к началу главы, на которой он остановился, Гарри продолжил поиски новой информации. … защитные барьеры должны быть закреплены на чём-то, не пропускающем тепло, которое будет рассеиваться пропорционально их мощности… буферы потока могут быть искусственно созданы, если они расположены далеко от основных источников, но они требуют настройки и ограничены скоростью притока… нецелесообразно создавать движущийся защитный барьер из-за различий в структуре и мощности энергии, что приводит к нестабильности…

— Гарри! — Гарри поднял глаза и увидел, что Джинни улыбается ему, а Гермиона стоит позади неё.

— Да? — его мысли всё ещё были где-то в книге. Хотя мобильные чары обычно считались непрактичными из-за колебаний энергии, уникальная география Хогвартса потенциально могла противостоять возникающим барьерам. Возможно, это было бы возможно…

— Уже поздно, — Гермиона указала на часы в углу. — Иди спать!

Гарри удивлённо посмотрел на него. «Хм, я и не думал, что уже так поздно. Наверное, я зачитался». Отметив страницу и захлопнув книгу, Гарри встал, потянулся и улыбнулся в ответ.

Джинни посмотрела на него прищурившись. «Зачем ты сел за стол Хаффлпаффа? Ты ведь не пытался меня приревновать?»

Гарри непонимающе посмотрел на неё, а потом расхохотался. — Ты что? — Джинни сердито посмотрела на него. Гарри просто оглянулся на Гермиону. — Спасибо, Гермиона. Спокойной ночи.

Джинни подтолкнула его к лестнице. «Завтрашний день должен быть удачным, Гарри, так что иди». Джинни и Гермиона поднялись по лестнице, чтобы последовать собственному совету.

Поднимаясь по лестнице, Гарри заметил, что каждая дверь, мимо которой он проходил, была красочно расписана всевозможными указателями, сообщающими, кто в ней живёт. Очевидно, этот урок усвоили быстро. Покачав головой в безмолвном смехе, он вошёл в свою комнату и увидел, что Симус сидит на сундуке Гарри и крутит в руках его волшебную палочку.

Симус увидел Гарри и вскочил на ноги. «Поттер!»

Гарри заметил, что остальные трое мальчиков бездельничают, лёжа в кроватях и читая. По какой-то причине Гарри подозревал, что их больше интересует то, что должно было произойти, чем книги, но, возможно, это относилось только к Рону, потому что его книга была единственной перевёрнутой. — Да?

Симус уставился на Гарри. «Я хочу этот фильм, Поттер».

Гарри лишь ухмыльнулся в ответ. «Почему? Разве ты не хочешь посмотреть, как мило вы смотрелись вместе?»

— Нет! — горячность в голосе Шеймуса немного удивила. — Я слышал о твоей маленькой войне с Уизли! Эти двое без колебаний разнесли бы эти фотографии повсюду, а значит, и ты бы это сделал!

Гарри пожал плечами. "Не-а, не в моем стиле. Я бы предпочел просто придержать их и тихо угрожать тебе - как когда ты делал что-то глупое". Если уж на то пошло, это, казалось, разозлило Шеймуса еще больше. "Вот что я тебе скажу. Через две недели я достану фотографии, и ты сможешь решить, что с ними делать. Пока они остаются запертыми в моем сундуке, как только проявятся. Честно?"

Симус ворчал и ругался, но в конце концов сдался, потому что после целого дня попыток ему так и не удалось открыть багажник, в котором лежала камера. Гарри просто улыбнулся ему. «Кроме того, подумай об этом так. Раз уж я тебя уже разыграл, пусть и немного косвенно, то ты в безопасности от того, что я собираюсь сделать со всеми остальными. Для тебя худшее уже позади».

Симус слегка побледнел и пошёл к своей кровати. Тем временем остальные мальчики смотрели на Гарри с явным беспокойством.

Когда Гарри закончил свои приготовления и лёг в постель, устраиваясь поудобнее, Флэппи снова превратился в ночной колпак с торчащим на конце пушистым шариком. — Я бы посоветовал вам, мистер Поттер,

Гарри, всё ещё думая о своём, слегка оживился. — О?

«Чтобы вызвать лавину, мистер Поттер, достаточно одного маленького камешка, и её уже не остановить».

Гарри просто пожал плечами и пошел спать.

Часть I: Гнев Глава 7: ... в том же направлении…

Гарри проснулся рано, серый предрассветный свет проникал в окно. Лёгкий холодок в воздухе подсказал ему, что он определённо находится в старом замке где-то на севере, на большей высоте, чем та, к которой он привык на окраине Брайтона. Небо было затянуто облаками, но не было того гнетущего мрака, который царил накануне. Это было хорошее утро, чтобы встать и немного полетать, осмотреть окрестности замка.

Покопавшись в своём сундуке, Гарри надел свои обычные маггловские джинсы и футболку. Он также взял с собой джемпер на случай, если ветер станет слишком сильным. Одевшись, Гарри достал свой «Молнию» из специального футляра, который Сириус сделал для него. Футляр позволял хранить метлу в уменьшенном виде — в сложенном состоянии он был размером с обычный маггловский блокнот.

Затем Гарри достал из глубины сундука свой ауро-скрин — или, как он его называл, свой переносной сундук. Подняв крышку, Гарри с радостью обнаружил сумку, полную маленьких колец, которые занимали большую часть пространства, и слегка помятый свиток, лежавший сверху. Вытащив оба предмета, Гарри убрал переносной сундук и запер сундук-хранилище. Бросив Молнию и мешочек с кольцами на кровать, он открыл свиток, чтобы посмотреть, что придумали его странные наставники.

2 Сентября 1995

Наш дорогой Негодяй на тренировке:

Вот те пятьсот колец, о которых вы просили. После некоторых усилий мы выяснили, что можем изготовить их примерно по полгаллона за штуку, так как металл дешёвый, но прочный, это разновидность мягкой стали, которую используют маглы. Если нам удастся продать около двадцати пяти сотен таких колец, мы получим чистую прибыль. Дайте нам знать, насколько хорошо они работают, и мы подумаем о том, как их продавать. Нам с Эдгаром потребовалось некоторое время, чтобы заставить их работать. Как я вам и говорил, они не выдержат даже поверхностного осмотра. Пергамент с магической клятвой, о котором вы просили, находится в сумке под чарами Империус, так что он тоже должен быть готов к немедленному использованию.

Что касается вашей шутки со Снейпом, я позволил Бродяге придумать, как это сделать, а затем немного помог ему усовершенствовать её. Мы добавили два варианта шутки, а также заклинание подавления, о котором вы просили. Первый вариант будет воздействовать на бумагу, а не на одежду, а второй вариант будет оказывать очень похожее воздействие на воду. Я протестировал его, и, думаю, нам нужно добавить его в журнал, но только если вы сможете правильно его использовать. Мы ожидаем увидеть доказательства, верно?

Мастер Гата попросил меня напомнить вам, что вам нужно проводить с ним не менее двух часов в день, занимаясь боевыми искусствами и тренируясь. Он не в восторге от того, что его многообещающего ученика увезли, и я опасаюсь за свою безопасность, если вы не появитесь во вторник днём. Этот человек подлый

Мы с Эдгаром хотели бы напомнить тебе, что нам ещё нужно поработать над многими магическими теориями, и для этого ты должен быть рядом. Хотя Эдгар может видеть тебя там, мне, наверное, лучше не навещать тебя в Хогвартсе, учитывая нынешние законы. Пока я пишу это, Бродяга скулит. Ты же знаешь, что твой пёс тоже по тебе скучает.

В любом случае, соберись, собери улики, планируй вернуться сюда не позднее вторника и не забудь —не высовывайся!

Ваши негодяи, шутники и заговорщики

Усмехнувшись, Гарри изучил заклинание и два его варианта, которые его друзья создали, чтобы помочь ему избавиться от тени ужаса, которую Снейп наводил на него повсюду. Тихо посмеиваясь, он сунул свиток в свою большую сумку вместе с маленькой сумкой для колец, а затем закинул сумку на плечо. Полностью открыв окно, Гарри высунулся наружу с «Молнией» в правой руке и прыгнул в небо, поджав метлу под себя, и полетел исследовать окрестности Хогвартса.

Расслабившись и наслаждаясь пейзажем почти полчаса, Гарри примерно представлял, где находятся все основные объекты. Позже в тот же день у него, возможно, будет возможность немного прогуляться по Хогсмиду, но в остальном замок, поле для квиддича, лес и озеро были достаточно чётко запечатлены в его памяти. Подлетая к главному входу, чтобы позавтракать, он не спеша скользил по поверхности воды. Отражение яркого дневного света, падающего на облака и кусочки неба на поверхности неподвижного озера, было причудливым во многих отношениях и говорило о некоей вневременности, которая, как мог себе представить Гарри, восходила к Основателям. Он лениво размышлял, было ли озеро здесь до постройки замка или его добавили позже.

Размышляя о прочитанном, Гарри присел на каменистый пляж перед замком. Растягиваясь, чтобы разогнать кровь, он изучал, казалось бы, беспорядочно разбросанные вокруг камни. После поездки в Мексику его позабавило, что чопорные британцы, похоже, считали, что группа очень маленьких камней у водоёма — это пляж в Брайтоне, в то время как в любом другом месте это было бы плохим местом для отдыха. Были и более красивые пляжи, например, на так называемой Английской Ривьере, но вода там была немного холоднее. Тем не менее, из-за течений Атлантического океана и Ла-Манша вокруг островов осталось мало по-настоящему привлекательных пляжей. Возможно, именно поэтому так много людей отправлялись на отдых на мягкие пляжи и в тёплые воды Средиземного моря или Америки.

Наклонившись, Гарри поднял горсть камней диаметром в два дюйма и нашёл небольшой камень, состоящий в основном из кварца, один, состоящий в основном из гранита, и ещё несколько, о составе которых он не имел представления. Отбросив все камни, кроме одного, он положил его в карман вместе с гранитом и кварцем для дальнейшего изучения.

Вскочив обратно на метлу, он подлетел к окну Гриффиндорской башни и вошёл, пока остальные мальчики ещё нежились в постели в это свежее воскресное утро. Аккуратно прислонив метлу, Гарри спустился в гостиную. Он немного удивился, увидев, что все трое его рыжеволосых сообщников тихо беседуют, ожидая его.

— Сегодня утром ты немного припозднился, да, Гарри? — спросил его Джордж, когда Гарри жестом пригласил их в портретную дыру.

— Нет, я немного полетала. Хотела осмотреться, посмотреть, где все входы и выходы, и тому подобное.

Фред оживился при этих словах. «Ты не попросил нас пойти с тобой? Ну же, Гарри, ты же знаешь, что мы знаем все секреты, которые здесь стоит знать». За этим возмутительным заявлением последовало выразительное подмигивание. «Понимаешь, о чём я?» — спросил он.

Гарри приподнял бровь, когда они спускались по главной лестнице в Большой зал. — Правда? Все секреты?

Джинни тихо усмехнулась, а Фред нахмурился. «Ну, все, кроме тебя. Но мы скоро это исправим, да, Фред?» Фред выжидающе посмотрел на Джорджа, который просто улыбнулся.

Гарри ударил Фреда по затылку. «Ты — Фред, Фред. Он — Джордж. Ты что, дурак?»

Джинни рассмеялась чуть громче, а Фред выглядел смущённым. — Ну-ка, откуда ты это знаешь?

Джордж просто сказал монотонным голосом: «Коммерческая тайна».

Гарри подмигнул Джинни и кивнул. Они втроём первыми вошли в Большой зал и даже опередили домовых эльфов — на столах ещё не было еды. Пройдя в дальний конец, подальше от того места, где обычно сидели люди, Гарри на этот раз сел рядом с Фредом, а Джордж и Джинни сели напротив них. Все трое наблюдали, как Гарри молча достал палочку и сделал несколько замысловатых движений, прежде чем убрать её в правый рукав.

Гарри быстро взглянул на каждого из них и остановил взгляд на Джордже. — Итак, что сначала — выгода или удовольствие?

Фред слегка ударил Гарри. «Прибыль, дурак!»

Пока все смеялись, Гарри открыл свою сумку и достал маленький мешочек с кольцами. Положив сумку обратно к ногам, он порылся в мешочке с кольцами и достал сложенный вдвое пергамент.

— Ладно. Вот в чём дело. Э-э, подожди. — Гарри подтянул сумку обратно на колени и стал искать в ней листок, который Дамблдор дал ему вчера вечером. — А! — Найдя его, он положил сумку обратно на пол и постучал пальцем по злополучному пергаменту Дамблдора.

«Этот клочок бумаги — копия разрешения министра Фаджа, выданного Северусу Снейпу на использование легилименции в отношении всех без исключения учеников Хогвартса для обеспечения безопасности учащихся. Предположительно, он выслеживает детей, которые собираются использовать Тёмные искусства». Гарри положил записку на середину стола и открыл её. «Обратите внимание, что он подписан и датирован днём после того, как Снейп был принят на работу — 1 августа 1987 года, — и что Дамблдор поставил свою подпись как глава Визенгамота. По сути, это даёт Снейпу карт-бланш на то, чтобы тыкать пальцем в любого ученика под предлогом безопасности и всеобщего блага».

Гарри сделал паузу, пока все трое читали приказ Фаджа. Никто из них не выглядел особенно довольным.

«Итак, я арестовал Снейпа за то, что он применил ко мне легилименцию, которая запрещена в любой форме по отношению к любому человеку, не дающему на это согласия, а тем более к несовершеннолетнему. Есть исключения, и эта записка считается одним из них. Хотя я не могу это доказать, скорее всего, чернила на оригинальном приказе, дающем ему разрешение, были нанесены менее сорока восьми часов назад. Значит, аврорам пришлось отпустить Снейпа, когда Фадж и Дамблдор принесли это письмо, верно?»

Все трое посмотрели на него, медленно кивая.

"Дамблдор доверяет Снейпу. Я не доверяю и, думаю, ты тоже. Итак, что мы собираемся сделать, так это устроить парад Снейпа, и каждый из нас заработает на этом немного денег. "Теперь Гарри ухмылялся. "Эти кольца, - сказал он, вытаскивая одно из пакета, - являются тенями окклюменции. Я попросил нескольких своих наставников поработать над этим на основе тренировочного упражнения, которое вы выполняете при первом изучении окклюменции, так что они должны идеально подойти для того, что мы хотим сделать.

Гарри надел кольцо на мизинец правой руки, и оно слегка дрогнуло, прежде чем принять форму его пальца. «У каждого кольца есть несколько свойств. Позвольте мне объяснить их по очереди. Во-первых, они проецируют на любую поверхность легилименцию в виде идеального щита, как будто владелец является мастером окклюменции первого уровня».

Джинни выглядела растерянной. — Что это значит?

Гарри улыбнулся в ответ. «У каждого человеческого разума есть очень слабый естественный барьер от вторжения. Чтение мыслей или распознавание лжи — это навык, позволяющий обойти этот барьер, и даже маглы могут делать это на базовом уровне. Но если использовать магию с помощью окклюменции, этот барьер можно усилить, и тогда при первом прикосновении читающий мысли увидит стены вокруг разума, а не тонкую плёнку незащищённого разума. Чтобы преодолеть такие барьеры, нужна магия, чтобы управлять навыками чтения мыслей или легилименции. Тогда это становится соревнованием между теми, кто лучше обучен и контролирует свой разум, — окклюментами или легилиментами. В любом случае, эти кольца создают в вашем сознании теневые проекции стен, так что кажется, что вы защищены от любого поверхностного сканирования. На самом деле, любая попытка прочитать ваши мысли разрушит изображение, если только вы действительно не владеете окклюменцией.

Трое его сообщников переглянулись, прежде чем снова посмотреть на Гарри. Джинни молча была избрана представителем. — Э-э, Гарри, что в этом хорошего?

Гарри злобно ухмыльнулся. «Ну, если не считать того, что Снейп будет чертовски раздражён, когда решит кого-нибудь прощупать, то не очень. Что хорошо, так это второе заклинание на кольце. Оно издаёт очень громкий сигнал, который предупреждает людей о том, что их разум сканирует легилимент».

Фред наклонился над столом. «Насколько отчётливо?»

Гарри начал смеяться. "Поверь мне".

Остальные ухмыльнулись друг другу. Джинни оглянулась на Гарри. — Ладно, что ещё?

Гарри достал три кольца и положил по одному перед каждым Уизли. «Его нужно носить на руке, и я предлагаю использовать ту руку, которой вы обычно пользуетесь для работы с палочкой. Оно имеет заклинание автоматического подбора размера и не должно сниматься после того, как вы его надели, иначе оно перестанет работать. Верно? Если вы снимете его по какой-либо причине, оно больше не будет работать. Ясно?»

Остальные трое кивнули. Джинни взяла кольцо и внимательно рассмотрела его. В её глазах появился озорной огонёк, она посмотрела на Гарри и сказала: «Не рано ли ты даришь мне кольцо, Поттер?»

Гарри на долю секунды озадаченно посмотрел на неё, а затем широко улыбнулся. — Но Джин-Джин, разве ты не моя «наречённая»?

Джинни ухмыльнулась, надевая кольцо на палец, а Фред и Джордж просто смотрели друг на друга и о чём-то безмолвно беседовали.

Гарри резко толкнул Фреда локтем, чтобы привлечь его внимание. «Прибыль?» — спросил он.

Фред кивнул, а Джордж и Джинни наклонились вперёд. «Итак, вот и последний пункт. Поскольку моя команда придумала этих красавцев, вам нужно придумать, как их продать. Я хочу по одному галлеону за каждого. Вы трое оставляете себе половину вырученных денег, а остальное отдаёте мне. Для меня важнее, чтобы у каждого ученика, не являющегося слизеринцем и стоящего на стороне Света, было по одному кольцу, чем чтобы вы заплатили полную стоимость, поэтому имейте в виду, что рассрочка без процентов доступна для тех, кто не может позволить себе заплатить галлеон, а вам нужен всего один кнат, чтобы вручить кольцо, а остальное нужно будет отдать до конца года. Справедливо?

Остальные трое энергично закивали, быстро подсчитав, что более двухсот учеников, не принадлежащих к Слизерину, потратят по галлеону на кольцо.

— Ладно, это последнее самое сложное. Вот этот пергамент, — сказал Гарри, вытаскивая хрустящий и чистый лист, — это магическая клятва, которую каждый должен подписать, прежде чем получит своё кольцо. Я хочу, чтобы вы трое подписали её сейчас, но кольца вы получите бесплатно. Это клятва-принуждение, согласно которой вы: во-первых, никогда добровольно не будете служить какому-либо Тёмному Лорду; во-вторых, никогда добровольно, с преднамеренным умыслом, не будете пытаться причинить постоянный вред или контролировать кого-либо, кроме как в целях самозащиты или защиты других; в-третьих, вы можете защищать любое имущество, которое не используется Тёмным Лордом или не используется как место для причинения вреда или контроля над другими; и в-четвёртых, вы соглашаетесь поклясться, подписав своё имя, чтобы клятва стала обязательной. Нарушители понесут наказание. Это первая клятва. Вторая клятва, которая требует подписи в этой другой графе, относительно незначительна и гласит, что вы не будете обсуждать кольца ни с кем, кроме меня, без моего разрешения, и только убедившись, что вы находитесь в уединённом месте.

Все трое выглядели слегка смущёнными. «Что бывает с теми, кто нарушает клятву?» Джордж явно не сводил глаз с Гарри, пока тот отвечал.

«Нарушишь малую клятву, и по всему твоему телу появятся неприятные надписи о том, что ты недостоин доверия. Думаю, они будут исчезать несколько лет. Нарушишь большую клятву, и у тебя будут проблемы с магией». Гарри чувствовал себя немного неловко из-за того, что был не совсем честен с ними, но ему нужны были подписи учеников.

Джинни пристально посмотрела на Гарри. — Что за проблемы?

Гарри на мгновение посмотрел на свои руки, прежде чем положить их на колени и медленно взять в правую руку волшебную палочку. Бросив быстрый взгляд каждому из них в глаза, он приготовился немедленно стереть им память, если понадобится. «Полная неспособность к магическим действиям». Он протянул руку и постучал по верхней части пергамента, и точная формулировка клятвы появилась между кратким изложением и строками для подписи.

Остальные трое побледнели и замолчали. Прошло почти две минуты, прежде чем Гарри снова заговорил. «Вот почему в клятве есть слово «добровольно». Если вы находитесь под контролем разума и не хотите этого, вы в безопасности. В противном случае, прошу прощения, но я не дам никому инструменты — какими бы безобидными они ни были, — если они могут быть использованы во зло. Блокировка использования магии может быть снята только с моего согласия. Я лично должен освободить вас от клятвы. Гарри намеренно решил не упоминать о том, что магическое блокирование любого существа с мощным магическим ядром, такого как ведьма или волшебник, от возможности высвобождать энергию из этого ядра всегда приводило к летальному исходу в течение нескольких недель, и он никогда бы не освободил того, кто злоупотребил своей силой во зло.

Гарри крепко сжимал в руке волшебную палочку, продолжая наблюдать за ними. Фоновый шум в зале постепенно нарастал по мере того, как прибывали другие ученики, но никто ещё не подошёл достаточно близко, чтобы сработала сигнализация. Трое Уизли пристально смотрели друг на друга, переговариваясь между собой с помощью кивков, взглядов и бровей. Наконец Джинни развернула перед собой пергамент и подписала обе колонки, за ней последовали Джордж, а затем Фред. Гарри сунул правую волшебную палочку обратно в нарукавную кобуру.

Медленно выдохнув, Джордж посмотрел, как Гарри снова кладёт руки на стол. «Гарри, что бы ты сделал, если бы мы отказались?»

Лицо Гарри превратилось в бесстрастную маску. — Ты правда хочешь знать?

Джордж громко сглотнул, прежде чем кивнуть.

Гарри сохранял невозмутимое выражение лица. «Опустошу ваши сознания, сниму кольца, проверю ваши мысли на наличие злых намерений и действий, а затем, возможно, сдам вас аврорам. Мне нужны партнёры, которым я могу доверять, а не предатели с весёлым видом. Поскольку вы добровольно подписали этот документ, теперь я могу доверить вам распространение этих колец».

Джинни медленно нахмурилась. «Ты можешь доверить нам и большее, Гарри».

Гарри посмотрел на неё. «Может быть». Подтекст остался невысказанным, но всем и так всё было понятно.

Напряжённую атмосферу нарушил звук уханья совы. Сбитые с толку Джинни, Фред и Джордж с удивлением услышали, что звук исходит от самого стола.

— Периметровое заклинание было нарушено, — объяснил Гарри и поднял взгляд, увидев, что Гермиона, Рон, Невилл, Дин и Симус приближаются к ним на расстояние слышимости. Вытащив палочку, Гарри несколько раз взмахнул ею, чтобы отменить Периметровое заклинание. Оглянувшись на остальных, он решил, что пора сменить тему.

Гарри потянулся к тарелке с яичницей, которая внезапно появилась перед ним. — Итак, как насчёт завтрака перед уроками, Фред?

Когда Джордж и Фред начали подшучивать друг над другом, Гарри медленно ел и старался не думать о том, чем закончился предыдущий разговор. Джинни украдкой поглядывала на него, но решила ничего не говорить. Когда Гермиона и остальные устроились рядом с ним, Гарри задумался, не слишком ли быстро он начал действовать. Хотя он и считал, что троица Уизли, с которыми он работал, в какой-то мере заслуживала доверия, он был далёк от того, чтобы откровенно обсуждать текущее положение дел с кем-либо в Хогвартсе, особенно с людьми, которых он знал меньше сорока восьми часов.

Пока Гарри наугад выбирал кусочки фруктов, яичницу-болтунью, мягкий бекон и тыквенный сок, он заметил, что Гермиона сервирует свой завтрак с почти военной точностью. Тост, готово. Яйца, готово, аккуратно отделены от сосиски, готово. Одна порция джема ровно посередине тоста, готово. Чашка горячего чая без сахара, с капелькой сливок, готово. Два яблока, нарезанных ровно на восемь идеальных долек каждое, готово. Каждая категория продуктов была чётко отделена на её тарелке, и между двумя непохожими друг на друга блюдами был промежуток. Забота и внимание к мелочам, которые она проявляла ещё до того, как начала завтракать, заставили его задуматься о том, чем она может заниматься ради развлечения.

Словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ней, она подняла глаза и встретилась взглядом с Гарри. «Доброе утро, Гарри. Ты останешься на завтрак, чтобы мы могли поговорить, или снова сбежишь?»

Гарри с лёгким восхищением наблюдал, как она держит тост в левой руке, аккуратно распределяя джем, который был похож на ежевичный, по идеально ровной поверхности, которая покрывала хлеб, но не соприкасалась с корочкой. Не отрывая взгляда от её тоста, он ткнул большим пальцем в сторону близнецов Уизли. «Э-э, я задержусь, у меня дела с этими шутниками».

"Что-то не так с моим тостом, Гарри?"

Гарри посмотрел на неё, рассеянно отметив, что большинство людей вокруг них радостно улыбаются ему. — Ты всегда ешь на завтрак одно и то же и в одной и той же манере?

— Да, кроме утра понедельника. Я нашла то, что мне нравится, и стараюсь есть только это. — Гермиона пожала плечами, как будто это было самой очевидной вещью на свете.

— Э-э, Гермиона, ты пробуешь что-нибудь новое, когда путешествуешь? — Гарри был почти уверен, что ответом будет «нет».

— Конечно, Гарри, — сказала Гермиона терпеливым и слегка покровительственным тоном. — В конце концов, в незнакомом месте нужно приспосабливаться к местным обычаям. Иногда я даже нахожу блюда, которые мне нравятся больше, чем те, что я обычно ем, и всегда стараюсь раздобыть рецепт. Тогда я могу готовить по своему расписанию.

Гарри пару раз моргнул, а Джинни расхохоталась. — График? У тебя есть график для твоей диеты?

Гермиона полезла в сумку и вытащила маленький ежедневник. «Конечно. Как ещё можно придерживаться сбалансированной диеты, если не следить за тем, что ты ешь?» Все остальные, казалось, спокойно относились к странному поведению Гермионы, поэтому Гарри просто сдался и продолжил свой завтрак.

Однако у Гермионы были другие планы. — Итак, Гарри, мы можем поговорить?

Гарри кивнул, жуя бекон, и стал ждать, что она придумает. Гермиона улыбнулась ему с лёгким волнением на лице, снова полезла в сумку и вытащила пергамент с длинным списком вопросов, а также перо и чернила.

— Верно. Сначала я хотел спросить вас о магии, а потом о том, что я нашёл в библиотеке о боевых магах. Вы не против?

Гарри взглянул на Фреда и Джорджа и заметил, что они почти закончили завтракать и старательно пытаются не смеяться над затруднительным положением Гарри. Джинни всё ещё ела, но, вероятно, закончит через пару минут. Гарри снова посмотрел на Гермиону и покачал головой. «Гермиона, нам нужно кое-что обсудить, так что давай сначала ответим на несколько вопросов, а остальные обсудим за обедом, хорошо?»

Гермиона, казалось, была немного разочарована тем, что Гарри не было рядом, но она хорошо это скрывала. «Во-первых, ты сказал, что единственный реальный вопрос заключается в том, изобрели ли китайцы латынь. Очевидно, что нет. Наши заклинания основаны на латинских корнях. Ты хочешь сказать, что слова не имеют значения?»

Гарри улыбнулся, увидев, как долго она подбирала слова, чтобы задать простой вопрос. «Вовсе нет. Чтобы выучить заклинание, слова очень важны, даже критически важны. Без слов ваша магия никогда не будет работать правильно».

Гермиона долго смотрела на Гарри, прежде чем что-то написать на пергаменте. Гарри наклонился, чтобы увидеть, что она записала именно то, что он сказал. Закатив глаза на Фреда и Джинни, Гарри откинулся на спинку стула и огляделся в ожидании следующего вопроса. Дин и Симус разговаривали с двумя девочками, от которых Гарри отмахнулся во время пира, — Ларвати и Павендер или как-то так. Судя по хихиканью, это было то, что его вообще не интересовало.

— В этом нет смысла, Гарри. Если слова важны, то как ты можешь заставить что-то работать, говоря: «Твит, твит»? — Гермиона потирала висок обратной стороной пера и смотрела на свой завтрак, словно ожидая, что ответ появится среди аккуратно разложенной еды.

Гарри вздохнул. «Следующий вопрос, Гермиона, заключается в том, хочешь ли ты, чтобы я дал тебе ответы, или ты хочешь найти их сама».

Гермиона продолжала смотреть в свою тарелку, прежде чем медленно заговорить. «Да, я хочу знать ответы, но я бы предпочла понять их, а не получить готовыми. Если вы считаете, что я не смогу найти ответ самостоятельно, например, о боевых магах, я хочу, чтобы вы мне рассказали. Что касается магических вопросов, если я не смогу их решить, я попрошу вас дать мне ответы».

Гарри мог сказать, что эта девочка была родственной душой Ремусу и, возможно, некоторым другим знакомым ему людям. «Хорошо, Гермиона. Давай вернёмся к твоему вопросу. Ты спрашивала о словах. Прочти то, что я сказал, и посмотри на это с точки зрения человека, который мало что знает о магии».

Случайно взглянув на то, как Гермиона ест яйца, Гарри понял, что она никогда не смешивает еду. Она съедала всё по одному за раз. Пока он размышлял, какую еду она, скорее всего, съест следующей, она выпрямилась и торжествующе посмотрела на него. «Ха! Ты сказал, что слова важны для изучения заклинания. Ты намекаешь, что они не важны, когда ты уже знаешь заклинание!»

Гарри улыбнулся ей. "Возможно, это верхушка айсберга. Дай мне знать, когда разберешься с этим, ладно?" Оглянувшись на Джинни и увидев, что ее тарелка чиста, он посмотрел на своих сообщников и жестом указал на дверь. Они все встали и вышли из Большого зала, не обращая внимания на украдкой бросаемые в их сторону взгляды и сияющее выражение лица Гермионы, совершившей новое открытие. Фред и Джордж пошли впереди, а Гарри и Джинни последовали за ними по сложному лабиринту из поворотов и лестниц, чтобы оказаться у старого портрета на пятом этаже.

Джордж жестом велел им остановиться, пока Фред постучал по портрету своей палочкой и что-то прошептал лежащему под деревьями кентавру. Портрет бесшумно отодвинулся в сторону, открывая лестницу, ведущую вниз, во тьму. Все быстро произнесли Люмос, вошли внутрь, и портрет закрылся за ними.

Фред обернулся, когда они спустились по лестнице. Коридор был достаточно широким, чтобы в нём могли разойтись в ряд четыре человека, если бы им было удобно друг с другом, но в остальном он, похоже, почти не использовался. «Это старый выход из замка, который перекрыт — потолок обрушился примерно в сотне футов отсюда. Это милое местечко, где можно спрятаться от других».

Гарри кивнул и достал дополнительный сенсорный монитор, который носил с собой. Быстро наколдовав временный стол и четыре стула, Гарри поставил монитор в центр стола. «Итак, нам нужно сделать несколько вещей. Я научу вас, как привязать один из них к желающему этого человеку, отвязать его, активировать запись и остановить её. Позже, если вы, ребята, захотите научиться, я покажу вам, как смотреть их записи и делать с ними кое-что ещё. Гарри потратил час на обучение Уизли, прежде чем они разошлись по своим делам, чтобы устроить шалость.

Вернувшись в Большой зал на обед, Гарри с удивлением обнаружил, что среди его новых знакомых-гриффиндорцев есть свободное место. Оно было между Джинни и Джорджем, прямо напротив Гермионы, которая достала свой проклятый рулон пергамента, перо и чернила. Слегка смирившись с тем, что за обедом ему придётся ответить на две тысячи вопросов, Гарри опустился на стул и решил, что пора немного повысить ставки.

— Спасибо, Джинни, дорогая, что освободила для меня место рядом с тобой. Я не был уверен, придётся ли мне просить кого-то подвинуться. — Он вежливо улыбнулся Джинни и с удивлением заметил, как в её глазах вспыхнул огонёк, когда она ухмыльнулась.

— О, Гарри, я скучала по тебе! Вот, позволь мне помочь тебе с обедом! — Джинни принялась готовить сэндвич, точно такой же, как тот, что он сделал накануне, но не смог съесть. — Так ведь, любимый?

Гарри не мог не восхищаться её мастерством и был уверен, что она была бы отличным игроком в покер. «Почти, Джин-Джин». Налив себе тыквенного сока, он не удивился, когда Джинни отобрала у него стакан. «Дай мне знать, если мне понадобится ещё сока в мой стакан, хорошо?» — спросил он её. Взяв её стакан и налив себе напиток, он посмотрел на Гермиону и увидел на её лице лёгкую ухмылку. — О, Гермиона, не смотри на меня так. Разве это не Рон был с тобой в чулане на седьмом этаже?

Лицо Гермионы побелело, как молоко, а все Уизли, кроме Рона, радостно завопили. «Ронни-малыш! Как давно это началось?!» — спросил Фред. Гарри лишь самодовольно улыбнулся Гермионе.

"Как ты узнал?" - спросила она Гарри. "Мы всегда стараемся, чтобы нас не заметили!" Осознав свою ошибку слишком поздно, она покраснела и со стоном обхватила голову руками.

Фред и Джордж выглядели так, будто Рождество наступило раньше времени. Гарри лишь потрепал Гермиону по голове и дал свой фирменный ответ. «Коммерческая тайна, Гермиона. Извини».

Джинни многозначительно посмотрела на брата. «А кто в прошлом году всем говорил, что вы просто друзья? Как долго это продолжалось?» Рон и Гермиона покраснели и отказались отвечать, но Гарри было забавно наблюдать за их смущением. Гарри смотрел, как брат с сестрой несколько минут отчитывали друг друга, прежде чем все вернулись к своим обедам.

Джинни наклонилась и прошептала Гарри: "Спасибо. Ты не представляешь, как долго мы пытались поймать их с поличным". Гарри усмехнулся в ответ, рассеянно наблюдая за Гермионой, пока ел фрукты, которые взял с сервировочных тарелок. Потянувшись за своим сэндвичем, он был взволнован, обнаружив, что его нет. У Джинни, однако, был самодовольный вид, когда она открыто наслаждалась сэндвичем, который приготовила для него. "Слишком медленно, Гарри. Слишком медленно, - злорадствовала она.

Гермиона, откашлявшись, прервала его планы по следующему шагу в борьбе с непредсказуемой рыжеволосой девушкой. Гарри оглянулся на Гермиону, которая многозначительно спросила его: «Ты сказал, что мы можем поговорить за обедом, верно?»

Смирившись, Гарри просто кивнул и принялся за свой новый сэндвич. Это было непросто, так как он отбивался от попыток Джинни приправить его специями и другими ингредиентами, которые он не мог опознать. В конце концов, признав, что это плохая идея, он откинулся на спинку стула и позволил Джинни разгуляться. «Давай, — сказал он обречённо.

Оглядываясь назад, он понимал, что любая из девушек могла бы истолковать это так, как ей хотелось, но одинаковое выражение радости на лицах Джинни и Гермионы заставило его задуматься о том, сколько времени они проводили вместе.

«Итак, мы установили, что слова важны только для изучения заклинания. Как только вы выучите заклинание, слова станут менее значимыми. Вы предположили, что это верхушка айсберга, то есть под простым утверждением, которое вы мне дали, есть целая гора. Поэтому следующий вопрос, который я хочу вам задать: что на самом деле делают слова, когда вы изучаете заклинание?»

Гарри вздохнул, когда Гермиона в очередной раз выбрала сложный путь, чтобы задать простой вопрос. «Что такое слова?»

Рон застонал. «Только не это, пожалуйста». Он выглядел так, будто кто-то убил его любимого питомца.

Гермиона слегка ударила Рона по затылку. «То, что ты никогда не понимал, как можно думать без общения, Рон, не значит, что у других такие же ограничения». Гарри рассмеялся. «Что?!» — возмутилась она.

«Ты спросил меня, что делают слова, когда ты учишь заклинание, но ты уже знаешь ответ», — мягко заметил Гарри.

"Правда?"

Гарри кивнул. «Ты только что это сказал». Джинни ткнула его локтем в бок, и он посмотрел вниз и увидел сэндвич, из которого торчали разные непонятные ему штуки. Нерешительно откусив, он с приятным удивлением обнаружил, что на вкус сэндвич довольно хорош. За исключением оливок. Положив сэндвич обратно на стол, чтобы достать оливки, Гарри тихо поблагодарил Джинни и продолжил есть, а Гермиона продолжала смотреть на Гарри.

"Я сделал?" наконец она спросила.

Гарри терпеливо кивнул.

Джинни наклонилась и прошептала: «Она только что сказала, что без общения не может быть мыслей?» Гарри снова кивнул. «Вот что делают слова?» Гарри улыбнулся ей. «Но что такое мысли?»

Гарри злобно ухмыльнулся, медленно оглядывая её с головы до ног. — Какие слова? — прошептал он в ответ. — Потрясающая? Роскошная? Мой падший ангел?

Джинни слегка покраснела, прежде чем ударить его по плечу. «Извращенец. Какие мысли вызывают у тебя эти слова, когда ты учишь заклинания?»

Гарри рассеянно пожал плечами, доедая свой сэндвич. Теперь Гермиона переводила взгляд с Гарри на Джинни, хотя Джинни казалась такой же непроницаемой, как и Гарри. Джинни наклонилась к Гарри, чтобы продолжить их разговор шепотом. "Так вот почему некоторые заклинания заставляют тебя чувствовать себя забавно? Например, грустно, или радостно, или немного нехорошо внутри?"

Гарри сделал паузу, размышляя о значении этого заявления. Сделав мысленную пометку вернуться к этому разговору сегодня вечером в записи на сенсорном мониторе, Гарри снова кивнул Джинни. «Это отчасти так. Но чтобы уловить эту часть, нужно быть довольно чувствительным». Джинни погрузилась в задумчивое молчание, попивая сок.

Гермиона, однако, дошла до предела. «Джинни догадалась, не так ли?»

Джинни мило улыбнулась Гермионе в ответ, а Гарри так и остался с полуулыбкой на лице. Гермиона просто нахмурилась, глядя на них. — Ладно, тогда. Давайте поговорим о боевых магах, раз уж вы мне сейчас не помогаете.

Гарри схватил еще одно яблоко и подождал, пока Гермиона начнет снова.

"Я читал, что у Боевых магов есть четыре разные категории. Ученик, Подмастерье, Маг и Наставник. Ты Ученик, поскольку носишь обе эмблемы, но не серебряную цепь полного статуса, верно?"

Гарри кивнул. Это был довольно простой вопрос с очевидным ответом.

«Там также сказано, что ни один ученик не может быть без наставника. Так кто же ваш наставник?»

Гарри на секунду замер. «Был. Кто был моим наставником. Теперь он мёртв. Его звали Николас». Гарри чувствовал, что полное имя снова привлечёт к нему ненужное внимание.

Гермиона слегка расстроилась. «Мне жаль это слышать. Что теперь будет?»

Гарри снова пожал плечами. «Они назначат нового наставника на октябрьском собрании ICW».

Гермиона наклонилась вперёд, выглядя немного взволнованной. «Я не совсем поняла, как получается, что боевые маги не подчиняются напрямую Министерству, но всё равно попадают под юрисдикцию МКМ».

Рон резко наклонился вперёд. — Вы имеете в виду Международную конфедерацию волшебников?

И Гермиона, и Гарри кивнули, прежде чем Гарри ответил на вопрос темноволосой девушки. «Если коротко, то в 1594 году МКВ предложила министерствам всех стран, участвующих в МКВ, принять Трактат о международном праве и обычаях, который ввёл должность военного мага и сделал всех военных магов обязанными исключительно законам и судам МКВ. В конце концов, все подписали его, и это было в 1596 году».

Гермиона на мгновение нахмурилась. — Значит, тебя не могут арестовать?

Гарри покачал головой. «Нет, это не так. Если я совершу преступление по местным законам, независимо от того, какими могут быть эти законы, и если я не выполняю приказ о миссии, меня могут арестовать. Однако местные власти не могут судить меня, допрашивать или подвергать каким-либо условиям, кроме тех, которые обычно предусмотрены при простом аресте. Я должен быть передан в ICW для проведения всех экспертиз и, при необходимости, для наказания». Это похоже на магглов и их принцип военной юрисдикции.

Гермиона задумчиво кивнула. «Теперь всё понятно. Почему в книгах не упоминается военная система правосудия?»

Гарри улыбнулся ей в ответ. «Сколько чистокровных волшебников поймут эту отсылку? Большинство книг написаны чистокровными волшебниками или для чистокровных волшебников».

Гермиона закатила глаза. «Им всем не помешало бы пожить несколько лет с магглами. Пергамент и перья поначалу кажутся забавными, но потом надоедают».

Гарри рассмеялся, прежде чем спросить: «Полукровка или магглорождённый?»

«Магглорождённая». Гермиона рассеянно вернулась к своему списку вопросов, вычёркивая пункты или делая пометки по мере продвижения по списку. «Итак, следующий вопрос. Я нашла несколько упоминаний о знаменитых боевых магах и даже о сражениях и войнах, в которых они участвовали, но ничего о том, чем вы занимаетесь или как вы тренируетесь. Что вы можете нам рассказать?»

Гарри на минуту обхватил голову руками, чтобы собраться с мыслями. Оглянувшись на всех, кто намеренно пытался подслушать разговор, он понял, что ему почти нечего рассказать. «Послушайте, я расскажу вам немного, но есть много вещей, о которых мне нельзя говорить. Мне тоже нужно кое-что сделать, так что это будет последний вопрос на сегодня. Вы можете спросить ещё позже, хорошо?»

Гермиона нетерпеливо кивнула.

«Фундаментальной основой для того, чтобы стать боевым магом или боевым волшебником — как бы вы это ни называли, — является глубокое понимание добра и зла, а также стремление всегда служить правому делу и защищать невинных людей от зла. Звучит довольно просто, но мне потребовалось более трёх лет обсуждений и споров, чтобы выйти из стадии ученика, которая считается точкой, когда достигается минимальное понимание добра и зла. Я стал учеником около шести месяцев назад, и для этого мне пришлось принести клятву верности боевому магу. Это, в свою очередь, даёт мне право на ту же защиту, что и у боевых магов. На этом этапе обучения я продолжу стремиться понять, что такое хорошо и что такое плохо, что отличается от представлений о Свете и Тьме. Я также начну обучаться стилю и навыкам боевого мага. До сих пор у меня было мало тренировок, которые не были бы связаны с моим мировоззрением и философией."

Гермиона, как и большинство остальных, выглядела озадаченной.

— Вы что, не понимаете суть философии? — вздохнул Гарри, когда все они покачали головами. — Какое правило боя номер один? — Никто не ответил. — Не ввязываться в драку. — Они продолжали смотреть на него так, будто он цитировал им пословицы на санскрите.

«Правило номер два — применять столько силы, сколько требует ситуация, и делать это как можно быстрее. Чем дольше длится драка, тем больше шансов проиграть. Щекотать противника ножом — плохая идея. Отвечайте с необходимой силой, но не больше, и быстро заканчивайте драку. Но прежде всего старайтесь избегать драки, если это возможно. Почему вам следует избегать драки?»

Гарри ждал, но никто не ответил.

«Всё просто. Вы хотите умереть? Вступая в драку, вы ставите на кон свою жизнь. Возможно, вы так не думаете, но это правда. Когда вы защищаете других, вы также ставите на кон их жизни. Это не то, чем стоит легкомысленно рисковать. Кроме того, важно время и место — это может быть неподходящее время или неподходящее место, где вы заведомо находитесь в невыгодном положении. И пока вы не поймёте, когда можно, а когда нельзя идти на такой риск, вы будете просто обузой в любом реальном бою.

Гарри внимательно наблюдал за ними, но подозревал, что никто из них пока не понял сути, и вряд ли поймёт в ближайшее время.

"Ладно, на сегодня я закончил, Гермиона". Гарри встал и, подняв с пола свою сумку, объявил, что уходит заниматься и увидится с ними позже в тот же день. Наклонившись к Джорджу, Гарри прошептал: "Увидимся за тем проходом во время чаепития". Выпрямившись, Гарри подмигнул Джинни, прежде чем сказать: "Увидимся позже, любимая. Отличный сэндвич."

Часть I: Гнев Глава 8: ... пока не воспротивятся

Добравшись до комнаты «Приди и уходи», Гарри снова вызвал свою личную тренировочную комнату. Войдя внутрь, он наложил чары Периметра на внешнюю сторону двери, чтобы можно было работать, не опасаясь вторжения.

Он положил на стол три камня с берега озера и книгу о оберегах. Вернувшись к обсуждению буферов и перемещающихся оберегов, Гарри изучил схемы и теории, прежде чем взять первый камень — в основном непрозрачный кусок белого кварца.

Гарри осторожно приступил к сложному ритуалу наложения самой простой защитной чары. Он направил чары на область вокруг камня, сделав его якорем. Несмотря на то, что это было простое заклинание, Гарри всё равно почувствовал себя немного уставшим после наложения чары. Рассеянно вытерев лоб рукавом, он внимательно изучил камень и увидел слабо светящуюся ауру вокруг кончиков кварцевых выступов.

Гарри отошёл от стола, прежде чем наложить на камень базовое заклинание с низким уровнем энергии. «Риктусемпра!» — произнёс он, тщательно контролируя свою магию. Светящаяся энергетическая подпись ударилась о мерцающий золотой щит, который внезапно появился в двух футах перед камнем, а затем рассеялся. Гарри подошёл и потрогал камень, почувствовав его лёгкое тепло.

Для своего второго испытания Гарри выбрал более мощное проклятие. «Инсендио!» — выкрикнул он. От энергетического удара золотой щит ярко вспыхнул, а затем погас и замигал. Щит ослабил проклятие, но не смог его блокировать, поэтому проклятие оставило на стене выжженный след.

Гарри опустился на пол и сверился с книгой. Увидев, что его наблюдения совпадают с предположениями из книги, он решил добавить в эксперимент движение. Бросив камень по плавной дуге, он снова наложил на него щекочущее заклятие. На этот раз щит ярко вспыхнул, но лишь ослабил проклятие; он не смог поглотить его полностью.

Прочитав в книге инструкции по добавлению буферов для усиления защитных чар, Гарри провёл ритуал, чтобы внедрить буфер и связать его с магическим полем. Он удивился, насколько сильно это его утомило: он тяжело дышал и обильно потел. Он задумался, почему в книге не было упоминания о том, сколько усилий требуется для установки защитных чар. С другой стороны, книга была из личной библиотеки Дамблдора, поэтому он предположил, что предполагаемая аудитория знала, что не стоит экспериментировать с установкой защитных чар.

Гарри встал, чтобы снова наслать на камень щекочущее заклятие, и увидел, как щит вспыхнул, поглотив всё заклятие. Он с удовлетворением отметил, что и жгучее заклятие тоже было полностью поглощено, но его немного обеспокоило то, насколько тёплой была скала.

Отойдя от камня, Гарри сосредоточился на своей магии и выкрикнул: «Редукто!» Жар, который он почувствовал от истощения своего ядра, дал ему понять, насколько мощным было это проклятие. Наблюдая с нездоровым любопытством вместо того, чтобы спрятаться, Гарри увидел, как проклятие ударило по щиту, из-за чего камень раскололся примерно на четыре маленькие части с приглушённым треском! Проклятие врезалось в дальнюю стену, оставив в камнях глубокую выемку.

Вздохнув, Гарри достал маленький кусочек гранита, чтобы продолжить свои эксперименты. Зная, что до встречи с Джорджем за чаем пройдёт ещё много времени, он поставил на дверь будильник, который разбудит его за десять минут до чаепития, а затем вернулся к своим занятиям.

Внезапный скрип двери заставил Гарри понять, что пришло время встретиться с Джорджем и, вполне возможно, с Фредом. Уничтожив и кварц, и гранит, он обнаружил, что неизвестный камень может служить буфером и слабой защитой. Этот простой камень, похоже, работал как в неподвижном, так и в подвижном состоянии. К сожалению, он был несколько нестабильным, независимо от степени движения, а это было не то, на что он надеялся. Сегодня вечером ему придётся написать Ремусу о своих экспериментах и посмотреть, смогут ли они с Эдгаром что-нибудь придумать. Положив камень в левый карман, он убрал свои неудачи и дневник, прежде чем спуститься в тайный проход, который близнецы показали ему этим утром.

К тому времени, как появился Гарри, Джордж уже небрежно слонялся у входа. Они оба вошли в тёмный коридор и зажгли волшебные палочки, чтобы пройти по нему. Гарри наколдовал удобное кресло, похожее на то, что он видел в магазине, с выдвижной подставкой для ног, а затем повернулся к Джорджу, которому только что удалось наколдовать деревянный стул с прямой спинкой.

Гарри плюхнулся в своё плюшевое кресло и стал ждать, когда Джордж либо перестанет расхаживать взад-вперёд, либо начнёт говорить. Было ясно, что для парня, который казался в основном беззаботным, Джордж готовился к чему-то серьёзному. По всей вероятности, Гарри вот-вот услышит речь старшего брата о защите #43-A, за которой последует бунт младшей сестры #2-D. Конечно, обе речи были бы пустой тратой времени, но Гарри постарался бы вывести Джорджа из себя как можно сильнее, прежде чем указать на реальность ситуации.

Джордж наконец перестал расхаживать взад-вперёд и сел на довольно жёсткое и неудобное школьное кресло, похожее на те, что стоят в классах Хогвартса. «Послушай, Гарри, нам нужно поговорить о некоторых сложных вещах. Мы с Фредом долго думали, как это сделать, и вот что мы придумали. Мы хотим, чтобы ты выслушал то, что мы хотим сказать, но, что ещё важнее, мы хотим, чтобы ты послушал то, что я пытаюсь тебе сказать. Не принимай это на свой счёт, хорошо? Я хочу, чтобы ты сидел там и молчал, пока мы не закончим.

Гарри на мгновение покачал головой, пытаясь понять, собирается ли Джордж поговорить с ним о Джинни. «Это что, какой-то странный способ чрезмерно заботливого старшего брата поговорить? Ты зря тратишь время. Я не заинтересован в том, чтобы встречаться с твоей сестрой».

Джордж вздохнул и посмотрел в потолок. «Гарри, нам всё равно, что ты об этом думаешь. Мы поговорим об этом сегодня днём, но Джинни уже большая девочка. Она сама может решать, кто ей нужен. Если её парень совершит колоссальную ошибку и перейдёт черту, её шестеро старших братьев позаботятся о том, что она оставит после себя. Верно? А теперь замолчи и дай нам рассказать тебе то, что тебе нужно знать».

Гарри пожал плечами и откинулся на спинку стула. Очевидно, всё шло не так, как он ожидал.

Джордж продолжал смотреть в потолок и медленно заговорил. «Ладно, подумай вот о чём… если ты хочешь жениться на англичанке, ведьме, которая младше тебя на несколько лет, то, скорее всего, она сейчас здесь, в Хогвартсе. Как ты думаешь, почему многие из нас женятся через пару лет после окончания школы?» Пока мы здесь, мы все много гуляем, но мы знаем, что если не найдём свою потенциальную пару в школе, то нам не повезёт с ведьмой. Многим из нас нужен кто-то, кто тоже обладает магическими способностями, чтобы разделить с ним свою жизнь, иначе могут возникнуть всевозможные проблемы в семейной жизни. Если вы не найдёте здесь своего потенциального партнёра, у вас будет очень мало выбора, если только вы не собираетесь жениться на магле или не планируете оставаться в Англии, понимаете?

Гарри, ещё больше запутавшийся из-за внезапной смены темы разговора, решил просто неопределённо пожать плечами.

Теперь Джордж посмотрел прямо на Гарри. «Из-за войны с Волан-де-Мортом количество молодых волшебников и ведьм нашего возраста необычайно мало — раньше их было в два раза больше, чем сейчас. Но подумайте о цифрах — сейчас в школе около сорока учеников твоего возраста. Если бы мы жили в идеальных условиях, это число, вероятно, составляло бы максимум восемьдесят учеников. Если мы добавим тех, кто учится в небольших школах или на дому, то получится ошеломляющая цифра — сто двадцать человек вашего возраста, плюс-минус.

Гарри наблюдал, как Джордж снова встал и начал расхаживать взад-вперёд. «Учитывая тот факт, что только половина из них — женщины, и что большинство из них находятся здесь, в Хогвартсе, очень высока вероятность, что человек, на котором вы в итоге женитесь, прямо сейчас находится где-то в этом здании».

Гарри кивнул. «Я не совсем понимаю, к чему ведёт этот разговор».

Джордж поднял руку. «Потерпи, Гарри. Обещаю, во всём этом есть смысл». Он снова сел и продолжил свою речь. «Ладно, на случай, если ты не знал, большинство волшебников и ведьм доживают примерно до ста лет, а некоторые из по-настоящему могущественных могут дожить до ста пятидесяти и даже больше, но это очень редко». Таким образом, общая численность волшебников и волшебниц в Англии составляет в лучшем случае двенадцать тысяч человек. Это означает, что при благоприятных условиях примерно один из каждых пяти тысяч человек обладает магическими способностями.

Джордж замолчал и начал теребить отделку на своей мантии. Гарри терпеливо ждал, пока Джордж соберется с мыслями. «Ты своего рода знаменитость, но только в волшебном мире, Гарри. Все знают твое имя, потому что нас так мало, всего около двенадцати тысяч. То, что ты сделал, изменило все для всех нас. Так или иначе, это повлияло на каждого волшебного существа, хорошо или плохо».

Джордж на мгновение заерзал, пытаясь устроиться поудобнее.

— Я хочу, чтобы ты на минутку задумался о том, каково это — расти в волшебной семье, Гарри. Я знаю, что у тебя не было такой возможности, но подумай об этом, особенно с точки зрения девочек твоего возраста, Гарри. Тебе будет трудно это понять.

Джордж на мгновение нахмурился, глядя на Гарри. К этому моменту Гарри был совершенно сбит с толку. Джордж поставил его в тупик. О чём он говорил?

«Давай будем рассматривать только девушек, которые на несколько лет младше тебя, хорошо? Эти девушки родились в невероятно напряжённое время окончания войны с Волан-де-Мортом или в период эйфории сразу после его падения. На тот момент времена были по-прежнему тяжёлыми, но мир казался намного ярче, потому что ты внезапно вернул надежду всем нам, Гарри. Ты стал героем для многих волшебных семей. Неважно, что ты был слишком юн, чтобы осознать, что ты сделал. Дело не в реальности, Гарри. Дело в том, что один маленький мальчик победил чудовище, которое многие до него пытались уничтожить, но не смогли. То, что маленький мальчик потерял родителей, сделало его ситуацию ещё более трагичной и романтичной. Ты был настоящим, честным, проверенным рыцарем в сияющих доспехах, и поэтому ты был героем сказок на ночь во многих волшебных семьях.

«До твоего появления единственными героями, о которых могли мечтать девушки, были парни, умершие много веков назад, или такие старые, что с таким же успехом могли быть мёртвыми — как Дамблдор». Гарри одобрительно хмыкнул в ответ на последний комментарий Джорджа.

«А потом вдруг появился ты — Мальчик-Который-Выжил, идеальный герой, о котором можно мечтать и вздыхать. Бедный маленький осиротевший Гарри Поттер, победивший злого злодея». Джордж смахнул воображаемую слезу. «Ты стал мечтой каждой юной, а может, и не очень юной ведьмы — gallant knight, который бы подхватил их на руки и унёс в закат. Это была популярная история, но, чёрт возьми, некоторые фантазии, которые мы слышали о тебе… ладно, не будем об этом.

Джордж покраснел, вспомнив, по-видимому, некоторые из самых тревожных историй о Гарри, которые он слышал в детстве. Гарри, в свою очередь, почувствовал, как горят его щёки, и смутился, представив, что могли означать эти сны о нём.

Джордж смущённо откашлялся. «Ладно. Теперь ты герой, рыцарь в сияющих доспехах, который пришёл спасти всех, и в то же время тебя отправляют жить к твоим родственникам-маглам. Атмосфера таинственности становится ещё более ощутимой. Никто не знает, что с тобой происходит, несмотря на то, что ты волшебник современности. В течение многих лет единственной информацией, которую мы могли получить о знаменитом Гарри Поттере, были статьи в газетах, в которых писали о вас, и в основном это были слухи о том, где вы были, как выглядели, неподтверждённые сообщения о ваших встречах и тому подобная чепуха. Несмотря на отсутствие достоверной информации, никто не хотел отказываться от вашей истории и позволить вашему имени отойти на второй план.

Джордж начал чувствовать себя довольно неуютно. «Особенно это касалось Министерства магии. Эта шайка использовала твою славу для укрепления собственной репутации. Вскоре они поняли, что одно лишь упоминание твоего имени поднимает боевой дух и не даёт людям задавать слишком много вопросов об их собственных недостатках. Они могли получить поддержку в любом деле, которое хотели провернуть. Это было неправильно, несправедливо, но так уж вышло. А что насчёт меня?»

Гарри разрывался между смехом и отвращением. Он никогда не питал любви к Министерству, и эти откровения лишь подтвердили его невысокое мнение о них. Приняв молчание Гарри за разрешение продолжать, Джордж беспокойно поднялся на ноги и возобновил свой рассказ.

«Одной из самых больших головных болей Министерства была одержимость чистокровностью некоторых старых волшебных семей. Они всегда выступали за дискриминацию тех ведьм и волшебников, которые не были чистокровными волшебниками. Эта идея существовала с незапамятных времён в той или иной форме, но всегда оставалась в тени, подпитываемая взятками и влиятельными сторонниками в Министерстве. Всё изменилось с приходом Волан-де-Морта — он открыто объявил войну тем, кто не был чистокровным.

Джордж серьёзно посмотрел на Гарри. «Нам рассказывали истории о том, как детям даже не разрешали выходить из дома поиграть. На улицах и даже в нашем собственном саду было небезопасно. Всё изменилось, когда ты победил его. После его падения всё стало лучше. Детям разрешили навещать друзей, бегать где угодно — все вздохнули с облегчением и расслабились. Злой волшебник ушёл».

«За несколько лет до того, как ты должен был поступить в Хогвартс, снова поползли слухи и перешёптывания. Люди начали исчезать; большинство из них так и не нашли. Некоторые объявились, но они были слишком далеко — их разумы превратились в пустую оболочку. Очень немногие знали об этих тревожных событиях, так как Министерство прилагало все усилия, чтобы сохранить всё в тайне, но наш отец работает в Министерстве, поэтому мы слышали, что происходило на самом деле». Джордж гордо выпрямился. «Наша семья всегда считала, что догмы пуризма — это чушь, поэтому пуристы проклинают нас как предателей крови».

Джордж презрительно фыркнул и провёл рукой по волосам. Гарри чувствовал себя зрителем в первом ряду, наблюдающим за тем, как человек уговаривает себя взять пистолет и застрелить кого-нибудь. «Чистокровные» начали говорить и действовать более решительно, особенно те семьи, которые изначально утверждали, что Волан-де-Морт наложил на них Империус. Одна из таких семей — Малфои — использовала свои деньги, чтобы всегда быть на слуху у нужных людей в Министерстве. Фадж практически ест с рук Малфоя.

«Когда этот придурок Драко Малфой появился в Хогвартсе, это стало началом тёмного периода. У людей, которые выступали против его семьи или против важности чистокровности, внезапно возникали всевозможные мелкие проблемы — потерянные домашние задания, «спотыкания» на лестнице, грязные слухи — ну, вы понимаете. К концу второго года обучения это уже были не мелочи. Мы начали замечать, что старшие ученики Слизерина выполняют его приказы, но мы не знаем, являются ли они частью какой-то иерархии власти или просто наёмниками. У Малфоев глубокие карманы, и, похоже, теперь, когда Волан-де-Морт ушёл, Люциус Малфой претендует на роль нового лидера и пытается привлечь новых сторонников.

«Людей часто преследовали, и только за последние два года издевательства стали всё более жестокими. Мы жаловались, но с тех пор, как Снейп разбирался с любыми жалобами, не проводилось никаких расследований. Ситуация здесь была напряжённой — случались все эти инциденты, и никто не мог их остановить. Не было никаких доказательств, а у обвиняемых всегда было алиби. Мы решили взять дело в свои руки. Мы начали устраивать всё больше розыгрышей, чтобы отомстить слизеринцам в целом и Малфою в частности.

Джордж перестал расхаживать взад-вперёд, задрал мантию и показал несколько едва заметных синяков на левой стороне рёбер. «Большинству из нас доставалось по паре раз, а может, и по несколько. Думаю, для нас, парней, это нормально. К тому времени, когда в прошлом году события стали по-настоящему серьёзными, студенты привыкли не сообщать ни о чём, кроме попыток изнасилования или убийства. Это было очень хитроумно — постепенное увеличение частоты и интенсивности событий. Мне неприятно это говорить, но даже мы перестали пытаться что-то с этим сделать, кроме как устраивать розыгрыши. — Джордж виновато посмотрел на Гарри. — Мы даже не пытались больше рассказывать об этом родителям, в основном потому, что без вещественных доказательств они мало что могли сделать, а слизеринцы всегда очень тщательно их уничтожали. Это была отчаянная ситуация для всех.

Джордж снова прикрылся. «Однако девочки — это совсем другое дело. Им тоже угрожали и издевались над ними, но многие из них — и некоторые мальчики тоже — надеялись, что, когда ты, Гарри Поттер, их рыцарь в сияющих доспехах, наконец появишься, ты их спасёшь, и Хогвартс снова станет весёлым и захватывающим местом. Но ты так и не появился… Ну, ходили всякие слухи, некоторые положительные, многие отрицательные, и некоторые предполагали, что ты сам становишься Тёмным. Джордж пожал плечами.

«Реальность обрушилась на них. Через какое-то время они поняли, что на самом деле хотят, чтобы кто-то помог им спрятаться, остаться незамеченными и попытаться выжить. Их герой так и не пришёл, чтобы спасти их. Никто не собирался сражаться с силами тьмы за них. Его просто не было. Как будто он повернулся к ним спиной и ушёл, но никто не понимал почему».

— Ты знаешь, что это с ними сделало, Гарри? — Джордж бросил на Гарри проницательный взгляд, и тот спокойно посмотрел на него в ответ. — Твое отсутствие разбило их надежды.

Гарри почувствовал сильный гнев из-за того, что кто-то поставил его на какой-то глупый пьедестал, а также едва заметные следы стыда. То, чему он так хотел помешать, всё равно происходило.

Увидев выражение лица Гарри, Джордж поспешно добавил: «Мы не пытаемся тебя обвинить, Гарри. Ты имеешь полное право жить так, как хочешь. Ты не сделал ничего плохого, но из-за своей легенды ты был больше, чем жизнь. Когда ты был нужен больше всего, тебя не было рядом. Мы говорим тебе это, чтобы ты понял, как обстоят дела».

Гарри подавил вздох раздражения. Джордж разглагольствовал добрых десять минут, и Гарри так и не понял, к чему он клонит. Джордж перестал расхаживать и рухнул обратно в кресло, словно сдувшись на глазах у Гарри.

На лице Джорджа появилось почти мечтательное выражение, когда он продолжил говорить низким и напряжённым голосом. «Мы с Фредом не можем утверждать, что знаем, насколько сильно все эти события повлияли на учеников, — никто не любит говорить о том, что с ними случилось. Мы даже не можем рассказать вам, что случилось с Джинни, но мы расскажем вам то, что знаем. Мы делаем это не для того, чтобы нарушить чью-то тайну. Мы делаем это, чтобы ты не натворил глупостей, верно?

Поскольку Джордж явно ожидал от него какой-то реакции, Гарри медленно кивнул. Это был совсем не тот разговор, которого он ожидал.

«За неимением лучшего примера, давайте поговорим о моей сестре. В детстве Джинни была бойкой и дружелюбной девочкой. Она без колебаний могла подшутить, много болтала и большую часть времени была настоящей маленькой проказницей. Ей приходилось такой быть, чтобы выжить с шестью старшими братьями и быть замеченной. Этому способствовало то, что Джинни обладала очень мощной неконтролируемой магией. Поверь нам, ты не захочешь злить её. Джордж покачал головой и улыбнулся. «Но Джинни всегда была готова защитить нас и выслушать, если тебе что-то не нравилось».

Джордж откинулся на спинку стула, и его лицо снова стало серьёзным. «Когда Джинни приехала в Хогвартс, она была вне себя от радости, что наконец-то здесь. К сожалению, в течение первых трёх лет мы наблюдали, как она постепенно превращалась из Джинни, которую мы знали и любили, в тень прежней жизнерадостной себя. Через какое-то время она почти не участвовала ни в чём, кроме квиддича, как бы мы ни старались. Она продолжала настаивать, что всё в порядке. Мы не знали, что делать».

Джордж обхватил голову руками, и, хотя его голос звучал приглушённо, было ясно, что воспоминания причиняют ему боль. «А потом, примерно в середине прошлого года, кое-что случилось. Однажды вечером она не пришла на ужин. Когда она появилась на завтраке на следующий день, она умоляла нас отпустить её домой. Мы подозревали, что у неё была неприятная стычка с Малфоем и его приспешниками, но мы не могли заставить её говорить. Через какое-то время нам удалось её успокоить, но только к концу выходных мы поняли, что должно было случиться что-то очень плохое, раз она так настаивала на возвращении домой. Никаких реальных физических доказательств не было, но эмоционально она была в полном смятении.

«Она не очень хорошо справлялась с уроками, ни с кем не разговаривала и держалась подальше от слизеринцев. Мы следили, чтобы с ней постоянно был кто-то из нас или кто-то, кому она доверяла, потому что мы заметили, что эти придурки, похоже, решили её преследовать. Когда она не видела, становилось немного не по себе, но мы старались обеспечить ей максимальную безопасность».

«Она была такой около месяца или около того, а потом, кажется, к ней вернулась прежняя Джинни. Она стала одержима идеей научиться давать отпор — как с помощью магии, так и маггловскими способами. Она постоянно просила нас и магглорождённых детей научить её чему-нибудь. Мы не знали ничего, кроме того, чему нас учили на уроках, но всё равно старались». Джордж пожал плечами.

«Мы старались поддерживать в ней боевой дух, поощряя её интерес к самозащите. Она без остановки приставала к нам, чтобы мы показали ей больше заклятий и проклятий, и поглощала книги по защите. Мы думаем, она понимала, что никто её не спасёт, так что ей лучше научиться спасать себя самой. Мы старались поддерживать в ней боевой дух, но она знала, что нас не было рядом, когда это было важно, и что это случится снова. Наша прежняя Джинни так и не вернулась, Гарри, но мы учимся жить с этой новой Джинни. Прошлым летом мама была в ужасе, не зная, как вести себя с собственной дочерью.

Джордж откинулся на спинку стула. Гарри не знал, как реагировать на эту информацию, но он понимал, что Джорджу есть что сказать.

«Итак, мы подошли к сегодняшнему дню. Мы хотим, чтобы ты как следует подумал о том, что произошло с тех пор, как ты появился в том поезде, Гарри. Ты пришёл, потерянный рыцарь, окутанный тайной, и в буквальном смысле сразился с тремя худшими слизеринцами. Ты одолел их, выгнал и арестовал, вот так просто». Джордж щёлкнул пальцами для пущего эффекта.

«Затем, на бис, ты вызвал на бой главу Слизерина, этого скользкого мерзавца, и победил его. Ты сразился с плохими парнями, ты выиграл первый раунд, и, по словам наших девочек-квиддич, ты очень красивый парень. Как ты думаешь, что сейчас творится в головах у всех этих людей, которые потеряли надежду, у всех этих девушек, которые фантазировали о тебе, — что, по-твоему, они думают обо всей этой шумихе, которую тебе удалось поднять всего за два дня?

Джордж наклонился вперёд и пристально посмотрел Гарри в глаза. «Возможно, для тебя это даже не имеет значения, Гарри, и это, чёрт возьми, несправедливо, но из-за того, кто ты есть, — что бы ты ни делал, даже если это что-то банальное, вроде громкого дыхания, — все твои действия имеют последствия. Ты должен понимать, насколько сильно ты нужен людям, нравится тебе это или нет. Так что, независимо от того, приехали ли вы сюда надолго или просто проезжаете мимо, постарайтесь не действовать, не подумав сначала, хорошо?

Гарри лишь приподнял брови в ответ, сохраняя максимально нейтральное выражение лица.

«Мы говорим от имени всех учеников и особенно просим за Джинни. Она была совершенно сломлена после встречи с теми придурками, и было тяжело смотреть на это и ничего не делать. С тех пор она постепенно восстанавливалась. Её поведение вчера и сегодня стало для нас неожиданностью — мы не видели её такой… такой Джинни с тех пор, как она пришла в школу пять лет назад. Мы хотим, чтобы она оставалась такой. Не усугубляй ситуацию. Мы умоляем тебя как её братья, Гарри, пожалуйста, пожалуйста, не усугубляй ситуацию.

Джордж выпрямился и долго смотрел в пустоту. «Ладно, что ж, больше мы ничего не можем придумать, кроме…» — его лицо расплылось в широкой улыбке, когда он снова посмотрел на Гарри. «Полагаю, ты понимаешь, что сейчас ты самый желанный парень, который только может быть у девушки, да? И если ты думаешь обо всём этом населении, свиданиях и браке… твоя жизнь скоро станет довольно интересной, Гарри».

Джордж встал и потянулся всем своим долговязым телом. «И, Гарри, если вы с Джинни решите встречаться, а не просто беззастенчиво флиртовать, что ж, это только между вами двумя. Мы просто хотим предупредить тебя об одной вещи. У неё всё ещё случаются приступы случайной магии, хотя это должно прекратиться, как только ты начнёшь учиться в школе магии. Она ненадолго встречалась с парой парней, но после каждого свидания они странным образом оказывались в больничном крыле. Романтично, да? Не порть ей жизнь, и всё будет хорошо. Конечно, ты уже испортил ей жизнь, так что… удачи, Гарри. Я, пожалуй, оставлю тебя поразмыслить над этим, а? — Не дожидаясь ответа, Джордж направился обратно к лестнице.

Гарри позвал, заставив Джорджа остановиться у подножия лестницы.

— Эй, Джордж. Я открою тебе секрет. Хочешь знать, почему я здесь?

Джордж кивнул с любопытством на лице.

— Волан-де-Морт вернулся. Кстати, спасибо за ободряющую речь.

Гарри встал с кресла и подошёл к Джорджу, который смотрел на него с крайним недоверием. Гарри похлопал его по плечу и продолжил подниматься по лестнице.

— Тогда я просто оставлю тебя поразмыслить над этим, — сказал Гарри, подражая легкомысленному тону Джорджа. Он коротко ухмыльнулся и вышел в коридор, оставив потрясённого Джорджа смотреть ему вслед в лёгком ужасе.

Проходя по коридору, Гарри решил, что немного свежего воздуха пойдёт ему на пользу. В каком-то смысле информация, которую сообщил Джордж, была ожидаемой и даже известной, но он должен был признать, что некоторые откровения его встревожили.

Гарри был обеспокоен осознанием того, что, несмотря на все его попытки не допустить, чтобы невинные люди, такие как Джинни Уизли, стали жертвами продолжающейся битвы с Волан-де-Мортом, они уже пострадали и всё ещё страдают от последствий войны. Возможно, он не был непосредственной причиной этих событий, но представленная Джорджем хронология слишком тесно связана с его деятельностью, чтобы это можно было назвать совпадением.

Когда он выходил из замка, в его ушах раздался голос. «Ну что, мистер Поттер, что вы об этом думаете?»

Гарри был не слишком удивлён, что Флиппи вдруг решил снова заговорить. Шляпа всегда подталкивала его, когда он узнавал что-то новое, что, учитывая его послужной список, обычно означало что-то неприятное.

— Я думаю, Джордж прав, Флоппи. Они сделали меня героем, а потом обвиняют в том, что я не оправдал их ожиданий. Это не совсем справедливо. Я не просил об этом, и вся эта ситуация кажется мне лицемерной.

Флэппи молчал, пока Гарри не дошёл до края озера и не начал обходить его. «Возможно, мистер Поттер, единственный человек, который не думает о вас так, — это вы сами».

Гарри хотелось сорвать шляпу и хорошенько окунуть её в озеро, но он сомневался, что она оценит его разочарование, даже если бы он это сделал. «Мне всё равно, что думают другие, Флэппи. Мне не особо нужны эти люди. Я просто не хочу, чтобы они стали пешками в планах этой злобной змеи».

Шляпа замолчала. Гарри продолжил прогулку вокруг озера, зная, что Шляпа ждёт подходящего момента, чтобы нанести смертельный словесный удар, а потом снова будет игнорировать его. Поняв, что у него нет желания есть вместе с другими учениками, Гарри решил отправиться на кухню, чтобы поужинать в одиночестве.

Когда он пересёк дорожку, ведущую к главному входу, Флэппи внезапно зашевелился. «Что бы вы ни думали, мистер Поттер, вам нужны эти люди».

Несмотря на нарочитые оскорбления, колкости и многозначительные заявления Гарри, Флэппи отказался говорить что-либо ещё на тему монолога Джорджа. Изучая остатки своего ужина, Гарри чувствовал себя неловко из-за своих попыток разговорить Флэппи и из-за беспокойства, которое охватило его с тех пор, как Джордж дал ему понять то, чего он не хотел понимать.

Внезапное шуршание и громкая болтовня эльфов заставили его поднять голову. Он увидел, как Дамблдор вошёл на кухню, и его голубые глаза сверкнули, когда он заметил Гарри.

— А, Гарри, мне сказали, что ты можешь быть здесь. Ужин закончился, и большинство студентов вернулись в свои комнаты. Пойдём на наше собрание?

Поняв, что сегодня его ждёт череда мелких неудач и частичных успехов, Гарри поблагодарил эльфов за ужин и последовал за директором в его кабинет. Закрыв дверь, Дамблдор долго смотрел на Гарри, прежде чем начать разговор.

«Хотя я и разочарован, Гарри, тем, что юный мистер Малфой и его друзья были отчислены, и мы должны смириться с их выбором, я учусь быть благодарным за то, что их здесь больше нет. Я провёл некоторое время, изучая отчёты мадам Помфри, и то, что я обнаружил, меня встревожило. Как вы неоднократно предлагали, у меня много вопросов к Северусу, когда он приедет сегодня вечером. Тем временем ваши действия влекут за собой последствия».

Дамблдор потянулся к своему столу и достал длинную золотую цепочку с рельефным кулоном, окрашенным в красно-зелёные тона. Дамблдор надел его, и на одной стороне кулона отчётливо виднелась гравировка в виде посоха Мерлина.

Узнав в подвеске символ власти главы МКВ, Гарри поднялся на ноги, чтобы услышать официальные новости.

Дамблдор поправил кулон на шее и начал говорить. «Как Верховный маг-мугл Международной конфедерации волшебников, я настоящим уведомляю вас, мистер Поттер, что Комитет военных магов собирается через неделю. Вы должны аппарировать в Женеву в два часа дня по местному времени, чтобы обсудить недавние события. Более того, мистер Поттер, поскольку вы ещё не являетесь полноправным боевым магом, вам назначен временный наставник, Сирил Фейнер, и он будет здесь завтра вечером, чтобы обсудить ваше обучение. Обычно это откладывается до октябрьского собрания, но, учитывая события лета и прошедшей пятницы, Комитет счёл это разумной временной мерой. Вы имеете разрешение продолжать действовать в соответствии с вашими текущими инструкциями, если я не скажу вам иначе после голосования в ICW, или если вы не получите подписанный документ от Комитета, или если ваш наставник Кирилл не даст вам новых инструкций. Вы понимаете эти указания?

Гарри был удивлён, что никто не пытался ограничить его привилегии. «Да, Маглумп, я согласен с каждым пунктом, который вы указали».

Дамблдор коротко кивнул. «Да будет так, мистер Поттер». После того, как Дамблдор снял тяжёлую цепь и положил её обратно в стол, Гарри сел обратно, чувствуя себя более комфортно. До сих пор последствия были на удивление незначительными за то, что он выступил против Малфоя.

«Раз уж мы заговорили об этом, меня также попросили передать вам короткое послание от Сириуса. Он попросил меня передать вам, что ваше чувство такта достойно осуждения. Конечно, это немного двусмысленно, учитывая, что этот человек предотвратил превращение битвы при Бастионе в резню, вызвав войска Грин-де-Вальда на индивидуальный рукопашный бой».

Гарри пришлось немного посмеяться над довольно чопорным англичанином. Сирил был другом Николаса, и Гарри с нетерпением ждал встречи с ним, даже несмотря на то, что тот был склонен преуменьшать факты в любой ситуации.

"Теперь, Гарри, перейдем к более насущным вопросам". Прервавшись, чтобы вызвать свой чайный сервиз и налить им обоим по чашке, Дамблдор откинулся назад, наблюдая за Гарри. "Знаешь, причина, по которой я всегда пью чай, заключается в том, что от тепла чашки у меня согреваются руки. Недостаток возраста, Гарри, в том, что у тебя ухудшается кровообращение. Возраст многое усложняет в жизни, не так ли?"

Гарри медленно кивнул, гадая, не пытается ли Дамблдор донести свою мысль в той же нелепой манере, что и Флэппи. Парадокс заключался в том, что по мере взросления способность использовать магию улучшалась, но физическое увядание стареющего тела означало, что человек становился менее способным к магии. Гарри подумал, что такие люди, как директор, могут втайне считать, что магия, как и молодость, растрачивается впустую на молодых.

«Мистер Крэбб и мистер Гойл завтра выходят на свободу, Гарри, и их родители записали их в Дурмстранг. Люциус Малфой потратил немало денег на судебные издержки и нанял юридическую фирму, услугами которой, как мне кажется, вы сами иногда пользовались — «Селер и Манус», кажется?»

В ответ Гарри просто широко улыбнулся директору. Дамблдор, казалось, был озадачен необычной реакцией Гарри на его новости, но продолжил говорить.

— Очень хорошо. Люциус также тратит приличную сумму, пытаясь уберечь своего сына и наследника от Азкабана. Он также подмазывает членов Визенгамота, пытаясь добиться принятия благоприятного законодательства, которое не позволит несовершеннолетним нести полную ответственность за свои действия.

Если уж на то пошло, ухмылка Гарри стала ещё шире, и теперь в ней проглядывала злоба. Дамблдор нахмурился, глядя на Гарри. — Ты хочешь что-то сказать мне, Гарри?

Гарри покачал головой и, понимая, что улыбается как дурак, жестом попросил директора продолжить.

«Люциус вместе с родителями мистера Крэбба и мистера Гойла также пожаловался Совету попечителей. Они, в свою очередь, посоветовали ему обсудить это с Министерством, поскольку у них не было оснований отменять наказание в виде исключения, а также потому, что боевые маги не входят в их компетенцию. Их жалобы в Министерство были направлены Фаджу, который, в свою очередь, перенаправил их в МКВ, поскольку у него тоже нет полномочий. В настоящее время ICW игнорирует их, ожидая отчёта от Комитета после вашей встречи с ними в следующие выходные. Это, конечно, поставило меня в затруднительное положение в качестве Верховного маггла, Гарри. Власть Люциуса не распространяется на континент, поэтому большая часть ICW невосприимчива к его статусу здесь. Тем не менее, если Люциус решит предпринять более решительные шаги, чтобы защитить своего сына от дементоров, я не могу сказать, что произойдёт.

Гарри уже открыто посмеивался. «Дайте угадаю, директор. Люциус быстро растрачивает свой ликвидный капитал, что не понравится Волан-де-Морту, когда он узнает об этом. Тем временем, когда Люциус по-настоящему отчаится, он либо попытается протолкнуть в Визенгамоте сомнительную правовую реформу, либо нападёт на семьи членов МКВ. В первом случае ему не понравится то, что произойдёт. Во втором случае МКВ официально объявит войну Малфою и тем, кто за ним следует, а это значит, что правда о возвращении Волан-де-Морта выйдет наружу. Тогда и Министерству Англии, и МКВ придётся несладко, учитывая их недавние действия.

Дамблдор смотрел на Гарри так, словно хотел использовать легилименцию, чтобы получить прямые ответы. «Ты намекаешь, что сам организовал эту череду событий, Гарри?»

Гарри всё ещё посмеивался, но и головой тоже качал. «Вовсе нет, сэр, вовсе нет. Я не прилагал никаких усилий, чтобы организовать эти события».

Дамблдор откинулся на спинку кресла и снова посмотрел на Гарри поверх сложенных домиком пальцев. «Хорошо, Гарри. Я подумаю об этом, и, возможно, позже мы сможем обсудить, как лучше всего объявить о возвращении Волан-де-Морта. А пока у нас есть почти два часа, прежде чем я должен буду подготовиться к встрече с Северусом. Прежде чем мы поговорим о твоём обучении, есть ли что-то, что ты хотел бы обсудить со мной?»

Гарри откинулся на спинку стула и несколько мгновений смотрел в потолок. — Да, вообще-то. Я бы хотел получить неограниченный доступ ко всем материалам в библиотеке.

Дамблдор моргнул, прежде чем медленно кивнуть. "Очень хорошо, Гарри. Я вижу обоснование, но прошу вас быть осторожными, поскольку к некоторым материалам в этих книгах не следует относиться легкомысленно." Достав пергамент, Дамблдор написал короткую записку, разрешающую Гарри свободный доступ. Гарри кивком принял записку и сунул ее в свою сумку.

— Давайте тогда обсудим ваше обучение. Вы ранее упоминали, что вам нужно встретиться с другими преподавателями. Вы можете назвать дни и время?

— Почти каждый будний день, примерно с четырёх до восьми вечера, директор. Я буду отправляться на эти уроки с помощью безопасного портключа, который будет настроен на работу сразу за воротами Хогвартса.

Дамблдор достал пергамент с расписанием и написал время тренировок, которое указал Гарри. «И мы будем проводить занятия с восьми вечера до отбоя. Вас это устраивает?»

Гарри кивнул, и Дамблдор добавил нужные дни и время и протянул ему пергамент. «Это твоё расписание, Гарри. Ты официально получишь его завтра утром за завтраком, но пока позволь мне кое-что объяснить. У тебя будет два расписания: на понедельник-среду-пятницу и на вторник-четверг».

«В первой группе ваш первый урок — теория травологии с мистером Лонгботтомом — он самый продвинутый ученик на вашем курсе и идеально подходит для этого. После этого будет двойной урок практической травологии в теплицах. Затем будет урок ухода за магическими существами с мисс Уизли, так как у неё самые высокие оценки на вашем курсе и, я подозреваю, она немного естественна. После этого будет обед, а затем один урок практической травологии. После этого вы пройдёте один урок по Защите от Тёмных искусств. Сомневаюсь, что вы узнаете что-то новое, но, думаю, вам будет полезно посмотреть, как здесь преподаётся этот предмет, что знают ваши однокурсники, и познакомиться с профессором Грюмом. После трёх часов у вас будет свободное время, так как вы уже достаточно подготовлены для других предметов.

«Вторая группа начнёт с двойного урока по заклинаниям, за которым последует двойной урок по трансфигурации. Вы пообедаете, а затем у вас будет один урок по зельеварению, который проведёт мисс Грейнджер. Я также договорился, что мистер Лонгботтом, мистер Уизли и мисс Уизли присоединятся к вам, так как им тоже не помешает дополнительная подготовка. После этого урока у вас будет двойной урок по зельеварению. После четырёх часов дня вы снова будете свободны». У тебя есть какие-нибудь вопросы, Гарри?"

Гарри поднял взгляд. — Студенты согласились быть моими наставниками, сэр?

Дамблдор улыбнулся в ответ. «Я спросил их об этом за ужином, мистер Поттер. Они с радостью предложили свою помощь, и мисс Уизли очень понравилась эта идея. Кажется, она сказала что-то вроде: «Я научу его, как правильно заботиться о волшебных существах». Довольно расплывчатое заявление, не так ли?»

Гарри начал смеяться, представив, как Джинни говорит это с озорным блеском в глазах. «Как скажете, сэр, как скажете. Мне кажется, этот график меня устраивает». Мысленно он готовился прочитать как можно больше о заботе о волшебных существах, потому что это была прекрасная возможность для Джинни получить желаемое. Гарри вернул расписание директору, который положил его в одну из четырёх стопок студенческих расписаний на своём столе.

— Очень хорошо, Гарри. Теперь, пока у нас есть время, я бы хотел… — Дамблдор не договорил, потому что дверь внезапно распахнулась.

Северус Снейп вошёл в комнату, и Гарри был почти уверен, что при каждом его шаге из раздвоенных копыт вылетали искры, а из ушей шёл дым. «Директор, я поймал… Поттера!» — выплюнул Снейп, увидев Гарри. «Сопляк, который считал себя лучше профессора! Я с нетерпением жду нашей встречи, Поттер!» Снейп остановился перед Гарри, потянувшись за палочкой.

Гарри вскочил на ноги с палочкой в правой руке, прислонившись спиной к каменной стене. Фоукс запел успокаивающую мелодию, но Снейп лишь сильнее впился взглядом в Гарри. Дамблдор быстро поднялся на ноги. «Северус! Ты должен был вернуться после отбоя! Объяснись!» — сказал он громовым голосом.

Снейп ухмыльнулся, глядя на Гарри, прежде чем снова повернуться к директору. «Муди вызвали расследовать крупное происшествие неподалёку от его дома, и он послал меня сюда за вашей помощью».

— Очень хорошо, — Дамблдор бросил на Снейпа предупреждающий взгляд, и учитель зельеварения медленно опустил палочку, продолжая злобно смотреть на Гарри.

— Гарри, не мог бы ты вернуться в свой дом на вечер? Мы с Северусом должны разобраться с этим. — Вытащив старую чашку, Дамблдор постучал по ней палочкой и произнёс: — Портус.

После того как Дамблдор и Снейп исчезли, Гарри убрал палочку в рукав и повернулся, чтобы уйти.

Выходя из кабинета директора, Гарри изо всех сил старался сдержать гнев из-за инсинуаций Снейпа. Гарри нужно было изучить устав Хогвартса до начала занятий, иначе он знал, что Снейп припомнит ему малейшее нарушение правил. То, что Дамблдор мог так спокойно относиться к действиям этого предателя, по мнению Гарри, выходило за все рамки, и…

"Диффиндо!"

"Конъюнктивит!"

"Обалдеть!"

"Reducto!"

Яркие вспышки магических заклинаний полетели в сторону Гарри и ударились о мерцающий золотой щит, который почти сразу же смялся, но явно ослабил натиск проклятий, когда Гарри с силой швырнуло в тесное пространство между горгульей и стеной. Его левый карман с глухим хлопком разорвался, когда он летел по воздуху, и мелкие камешки впились ему в бедро, разлетевшись по коридору вместе с клочками его одежды.

В голове у Гарри мучительно пульсировала боль, и он ощутил наплыв странных чувств — ему очень не нравилось ощущение замкнутого пространства в тесном уголке, куда он упал, и разум кричал ему, что он подвергся нападению. Гарри отстранённо наблюдал, как Распределяющая шляпа медленно опускается в центр зала, медленно вращаясь.

— Взять его! — раздался голос одного из мальчиков.

"Схватите его!" Дадли закричал, когда Гарри оказался в ловушке под мусорными баками за школой. Гарри почувствовал панику от осознания того, что не может пошевелиться и вот-вот получит жестокую взбучку.

— Он не уйдёт! — раздался голос другого мальчика.

"Он никуда не денется!" Пирс Полкисс крикнул в ответ, высокий, но тощий шестилетний мальчик размахнулся толстой палкой и ударил ею Гарри сзади по ноге. Приглушенный треск ломающейся палки, сопровождаемый волной боли, напугал Гарри.

С нечленораздельным криком ярости Гарри вскочил на ноги, его левая рука метнулась вниз, и в ней оказалась палочка, а правая рука потянулась к левому бедру и схватила рукоять катаны, у которой не было ножен. Когда он вытащил рукоять, лезвие превратилось из ничего в стремительную вспышку смертоносной стали.

«Incendio!» — закричала одна из девушек, вытянув руку и горя ненавистью в глазах.

Гарри увидел, как заклинание, выпущенное девушкой, полетело ему в голову, и нырнул в сторону, перекатившись.

«Диффиндо!» — первый мальчик снова попытался проклясть его.

Сквозь слёзы Гарри видел лица других детей: все мальчики подстрекали друг друга пнуть его или ударить.

Гарри поднялся на ноги, взмахнув левой рукой с волшебной палочкой, чтобы создать мерцающий щит и отразить режущее проклятие, в то время как его правая рука взмахнула катаной справа налево в классическом шокуса ударе. Девушка с ненавистью в глазах закричала от боли, когда внезапно увидела, что её рука ниже локтя лежит на полу, а палочка всё ещё зажата в бесполезной руке. Слегка развернувшись, Гарри поставил девушку между собой и остальными нападавшими, когда полетели новые проклятия, и сильно толкнул её в спину.

— Редукто! — закричал один из мальчиков.

— Редукто! — эхом отозвалась другая девушка.

— Тюремщик! — взревел другой мальчик.

Гарри толкнул девочку без палочки вперёд с такой силой, что она впитала в себя все три проклятия. Её тело, плотно обвитое верёвками, упало под действием двух проклятий-редукторов. Гарри отскочил в сторону и сделал круговое движение палочкой, резко выкрикнув: «Форо!» — и направив заклинание на другую девочку. Когда заклинание попало в неё, девочка тупо уставилась на свой живот — казалось, что кто-то проделал в нём дыру. Тупо уставившись на Гарри, она опустилась на ноги, не осознавая, что рухнула на старую шляпу, которая слабо светилась голубым.

Его крики о помощи игнорировались, пока его снова и снова пинали, пока он наконец не заполз замусорный бак, и они перестали пытаться вытащить его оттуда.

Гарри бросился ко второму мальчику, который тут же начал пятиться, отчаянно пытаясь бросить в Гарри ещё одно заклинание Редуктора. Первый мальчик, явно запаниковав, закричал: «Сектумсемпра!» и отчаянно отбежал от Гарри.

Гарри понятия не имел, что сделает заклинание первого мальчика, поэтому он плавно перекатился на пол, из-за чего оба проклятия пролетели мимо него. Гарри вскочил на ноги, держа катану низко опущенной, и безмолвно призвал второго мальчика. Когда мальчик подлетел к нему, Гарри вонзил дальний конец лезвия в противоположное бедро мальчика и, используя его инерцию, сделал длинный горизонтальный рез поперёк нижней части живота, а затем резко повернул лезвие вверх, позволяя природе сделать своё дело.

Гарри молча поклялся себе, что однажды, когда он сможет остановить хулиганов, он так и сделает. А пока ему нужно было научиться выживать, чтобы однажды этот день настал.

Рефлекторно пригнувшись и снова перекатившись, чтобы продолжить хаотичное движение, Гарри вскочил на ноги и увидел, что оставшийся мальчик изо всех сил старается не развернуться и не убежать. На его лице и в выпученных глазах читалась паника. Редукто! — подумал Гарри, и в тот же миг мальчик произнес это вслух. Гарри автоматически откатился в сторону, и проклятие противника прошло мимо, но другому мальчику повезло меньше. Проклятие Гарри поразило его прямо в центр груди, и он повалился навзничь с выражением крайнего потрясения на лице. По всему каменному полу беспорядочно расползались голубые нити, ужасно контрастируя с тёмно-красной кровью на полу.

«Останови его!» — крик раздался позади него, и Гарри охватил ужас, страх сковал его изнутри. Он стоял лицом не в ту сторону, совершенно беззащитный, а неизвестные нападавшие приближались к нему.

"Остановите его!" Крикнул Червехвост, когда Николас пытался подняться на ноги после неожиданного нападения, а Гарри оказался в ловушке под ним. Смертельное проклятие Люциуса забрало проблеск энергии, намек на озорство, сияние любви из глаз виртуального дедушки Гарри.

Гарри высвободил свою магию и сосредоточился на оглушающем заклинании без палочки — единственном, что могло дать ему несколько секунд, необходимых для перегруппировки. Из его тела вырвалось кольцо магии, и ему показалось, что его кожа горит. Гарри перекатился на спину и, развернувшись, встретился лицом к лицу с остальными нападавшими.

Двое высоких парней лежали на земле по обе стороны от миниатюрной девушки. Подняв катану высоко над головой, чтобы нанести мин удар, разрубающий череп, он смутно уловил в её взгляде ужас и крайнюю степень гнева, прежде чем увидел, как из неё вырвалась огромная волна чистой магии и ударила его в грудь. Он снова взлетел в воздух и с тошнотворным хрустом ударился о стену. Ошеломлённый Гарри услышал крики и топот бегущих ног неподалёку, и, чувствуя, как теряет сознание, он смутно задумался о смысле всего этого.

Глава 9: Уроки времени, ...

Ср., 10 дек. 1986

Дорогой Альбус,

Как я уже говорил вам ранее, я скоро уезжаю на зимние каникулы. Поскольку следующие несколько недель я буду на континенте, навещая родственников, я полагаю, что вы уже приняли все необходимые меры, чтобы присматривать за юным Гарри.

Как обычно, я сегодня наблюдал, как Гарри шёл домой из школы, и, насколько я мог судить, он выглядел нормально. Было немного ветрено, но вы знаете, какой бывает декабрьская погода. Кажется, у меня снова протекают окна, так что мне придётся снова позвать Мундунгуса, чтобы он их починил. Не могли бы вы спросить его, если увидите первым?

Дурсли никогда никуда не ездят на каникулы. Они проводят всё время в этом скучном магловском доме. Если вам понадобится мой дом, пока меня не будет, вы знаете, как туда попасть и где всё хранится — вы ведь часто заходили, я полагаю.

Я уеду сегодня вечером на Floo. Я дам вам знать, когда вернусь в Литтл-Уингинг, примерно 11 января.

Счастливых праздников тебе и Минерве,

Арабелла Фигг

оОо оОо оОо

Вт, 13 октября 1987

Было свежее утро, температура в прибрежном городке Брайтон едва достигала десяти градусов по Цельсию. Ремус Люпин, уставший после полнолуния, стремился вернуться к работе. Счета и голод не ждут.

Ремус плотнее запахнул пальто и медленно пошёл по дороге, расстроенный тем, как сильно изменилась его жизнь за годы, прошедшие со времён учёбы в школе. В последние месяцы войны Министерство магии, будучи тем, чем оно было, потребовало от оборотней — тех, кто не работал на Волан-де-Морта, — зарегистрироваться. Это было довольно безобидно — зарегистрировать своё имя, род занятий и предоставить образец волшебной слюны, чтобы они знали, если вы кого-нибудь укусите. В Отделе тайн поговаривали о том, чтобы отследить проклятие по образцам слюны, но через несколько месяцев регистрация стала обязательной.

Портфель, который он нёс, был потрёпан по краям, а его когда-то тщательно выгравированное и гордо сияющее имя теперь медленно исчезало с годами. Его одежда, хоть и была удобной и приличной, была немного тесновата, лицо осунулось, а тело стало жилистым, несмотря на юный возраст.

К концу войны оборотни были причислены к Тёмным существам, и на них были наложены ограничения в отношении того, где они могли жить, куда могли путешествовать и даже с кем могли общаться. После падения Волан-де-Морта и последующего ареста его сторонников Министерство даже ввело ограничения на то, какую работу оборотни могли выполнять в магическом сообществе.

Начальная школа, к которой он направлялся, была похожа на большинство младших школ в системе маггловского образования в Англии. Хотя это было не особенно привлекательное здание, за ним располагалась своего рода игровая площадка. Третий класс, в котором он замещал учителя, так как основной преподаватель был болен, стал бы освежающей сменой обстановки. В последнее время его часто приглашали замещать учителей в старших классах. В связи с предстоящим принятием Закона о реформе образования стремление многих преподавателей старших классов хорошо сдать национальные экзамены по оценке успеваемости было несколько безумным. Школы начали уделять особое внимание результатам экзаменов в условиях надвигающейся конкуренции на свободном рынке, чтобы привлечь лучших учеников.

Эта школа находилась на северо-западной окраине города, где население было менее многочисленным. Как обычно в его работе, он старался приходить как минимум за сорок пять минут до начала занятий. Ему нужно было сориентироваться в здании, просмотреть подробный план урока и проспект, который оставил предыдущий преподаватель, а также ознакомиться с комнатой и материалами. Преподавать группе учеников, которые редко покидали класс, было проще и в то же время сложнее, чем преподавать ученикам, которые почти каждый час переходили из класса в класс. С одной стороны, познакомиться со студентами и пошутить с ними было гораздо проще. С другой стороны, проблемные дети будут находиться там в течение всего дня, и если с самого начала не установить атмосферу уважения и авторитета, проблемы будут быстро нарастать.

Из-за того, что он мог работать только три дня из четырёх, а также из-за того, что его практически выгнали из магического сообщества, у Ремуса было мало возможностей зарабатывать на жизнь. Он всегда тяготел к более научной деятельности, несмотря на свою склонность к озорству, и преподавание на полставки было единственной работой, которую он мог себе позволить. Хотя платили ему не очень хорошо, он зарабатывал достаточно, чтобы сводить концы с концами. Кроме того, это давало ему возможность проводить вечера за своими увлечениями, поскольку проверка работ и составление новых планов уроков редко отнимали у него много времени. По сути, он был оплачиваемым старшим студентом, который присматривал за младшими. В целом он обнаружил, что оплата была сопоставима с большинством временных работ, которые он выполнял на протяжении многих лет, но вознаграждение было гораздо выше.

Он также счёл удачей то, что Министерство магии было таким недальновидным в отношении магглов. Их склонность относиться к магглам как к разумным животным и отсутствие ограничений на его проживание среди них создали для него благоприятные условия. На самом деле они, вероятно, не понимали, что кто-то может предпочесть жить среди магглов. В конце концов, зачем жить там, если ты не можешь использовать магию рядом с ними?

Представившись, помощник директора проводил его в кабинет мистера Тимоти Джоя, который, как сообщил Ремус, будет отсутствовать до конца недели. Не мог бы Ремус заменить мистера Джоя на всю неделю? Ремус с радостью принял предложение. Преподавать в школе было удобно: он жил в Брикстоне, до которого можно было добраться меньше чем за час на поезде. Помощник директора пожал ему руку и оставил Ремуса изучать план урока и материалы, которые понадобятся ему в этот день.

Для оборотня Брикстон был интересным местом для жизни, с большим разнообразием и достаточным количеством намёков на опасность, чтобы держать вас в тонусе в этом пригороде на юге Лондона. После беспорядков, случившихся несколько лет назад, напряжённость не была такой высокой, но события всё равно могли быстро выйти из-под контроля. Отчасти поэтому ему нравилось, когда его вызывали из города в какое-нибудь место неподалёку, и это случалось довольно часто, поскольку в настоящее время наблюдалась нехватка учителей. Брайтон находился немного дальше, чем обычно, но это было бы приятным развлечением на неделю. Закончив приготовления, Ремус некоторое время любовался детьми, бегающими за окном, и погрузился в свои мысли.

Несмотря на то, что из-за действий Министерства у Ремуса не осталось надежды на работу в магическом сообществе, он всё же поддерживал связи с другими волшебниками, особенно со своим ближайшим другом Сириусом Блэком. Ремус был подавлен, когда Сириуса разоблачили как предателя, ответственного за смерть других близких Ремуса в волшебном мире, и должным образом приговорили и отправили в Азкабан. Внезапно лишившись своих ближайших друзей, Ремус полностью отстранился от волшебного мира и лишь изредка общался с ним, в основном через Альбуса Дамблдора.

Полное отлучение Ремуса от магического мира произошло из-за пьяной выходки 15 января 1987 года, по совпадению в ночь полнолуния. За день до этого он получил шокирующую новость о том, что Гарри Поттер, единственный сын его лучшего друга Джеймса и его жены Лили, пропал без вести и предположительно погиб, поскольку его следов найти не удалось. Ремуса терзало чувство вины, когда он узнал, что мальчик годами подвергался жестокому обращению со стороны своих родственников-магглов. Мало утешения было в том, что Дурсли были арестованы и заключены в тюрьму за свои преступления за месяц до исчезновения Гарри. Ремус чувствовал, что лично предал память о Джеймсе и особенно о Лили, единственной женщине, с которой он когда-либо чувствовал себя по-настоящему комфортно. Он любил Лили как сестру, в которой ему было отказано, когда его семья больше не могла принять его состояние.

Гарри Поттер. Гарри Джеймс Поттер. Невинный, счастливый мальчик, которого чуть не убили, спасли, над которым издевались и который в конце концов пропал. С магглами произошёл несчастный случай, и записи о том, что случилось с Гарри, были утеряны во время пожара. Единственный человек, который знал, куда отправился Гарри, был мёртв. И ни одно волшебное существо, ни сова, ни феникс, не могло его найти. Попытки заглянуть в будущее приводили лишь к туманным и запотевшим хрустальным шарам. Как будто Гарри никогда и не существовало, а это означало только одно: ребёнок, которого Ремус втайне хотел вырастить, ребёнок, которого Министерство не позволяло ему даже видеть, был мёртв.

Вся сдерживаемая ярость Ремуса из-за того, как с ним обошлась жизнь, вырвалась наружу после смерти Гарри Джеймса Поттера.

В тот воскресный вечер Ремус, пьяный в стельку от огневиски и без помощи Оборотного зелья, разыскал Дамблдора в Хогсмиде, возмущаясь его халатностью и бессердечием. Противостояние полубезумного оборотня и самого могущественного волшебника на свете было поистине фантастическим, и в результате Ремуса изгнали, а паб «Голова Хагрида» пришлось восстанавливать с помощью магии практически с нуля. Что касается самого Дамблдора, то из-за этого усилия он хромал следующие пару дней, а на его спине до конца жизни остался внушительный шрам.

Оглядываясь назад, Ремус был рад, что Альбус не только вышвырнул его из паба, но и что драка отняла у него силы до превращения. Теперь он мог свободно бродить по Запретному лесу, выть от отчаяния, глядя в небо, и на всё, что попадалось ему на пути. Когда наступило утро понедельника, Ремус отчётливо вспомнил предупреждение Альбуса накануне вечером не возвращаться. Итак, Ремус собрал свои немногочисленные пожитки в волшебном мире и отправился в маггловский Лондон, полный решимости никогда не возвращаться к людям, которые отняли у него всё и всех, кого он когда-либо ценил или любил. Это будет трудно, но он найдёт способ снова сделать жизнь приемлемой для себя. Как-нибудь. Где-нибудь. Огненный виски может на короткое время притупить боль, но никогда не сотрёт память о потере.

Выйдя из задумчивости, Ремус устроился поудобнее и стал ждать, пока ученики придут и рассядутся по местам, поглядывая на часы. Ученики младших классов первых начальных школ редко проявляли такое же враждебное отношение к учителям-заместителям, как старшие ученики. С этими младшими классами Ремус действительно смог бы снова получать удовольствие от преподавания, а не быть кем-то вроде надзирателя, пытающегося хоть как-то контролировать учеников.

Когда прозвенел звонок, возвещающий о начале учебного дня, Ремус встал и слегка откашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание. «Доброе утро, все. Ваш обычный преподаватель, мистер Джой, отсутствует — по-видимому, до конца недели из-за болезни. Его врач прописал ему постельный режим. Я буду заменять его до конца этой недели. Меня зовут Ремус Люпин».

Оглядев класс, он увидел привычную картину: кто-то из учеников внимательно слушает, кто-то не совсем проснулся, а кто-то немного хулиганит.

«Мистер Джой оставил мне подробные планы уроков и расписание, и да, ваши отчёты по-прежнему нужно сдать завтра. Никаких отсрочек не будет». Усмехнувшись в ответ на стон, прокатившийся по классу, Ремус был уверен, что по крайней мере один или два ученика ещё не приступили к проекту, который, очевидно, был задан несколько недель назад. «А теперь позвольте мне провести перекличку и попытаться запомнить, кто есть кто, прежде чем мы начнём с математической викторины, которую меня попросили провести».

Когда ученики снова застонали, Ремусу пришлось закатить глаза. «Кстати, это был намёк. Для тех из вас, кто внезапно обнаружил, что забыл сделать что-то важное, например, домашнее задание или подготовку к экзамену, времени, которое я трачу на перекличку, должно хватить, чтобы освежить в памяти всё, что, по вашему мнению, требует вашего внимания.»

Вытащив список учеников, Ремус начал зачитывать имена и ставить галочки напротив тех, кто присутствовал. «Энсли, Марк Дэвид?» Он продолжил читать список, не обращая особого внимания на то, что делали ученики, пока они молчали. Он называл имена так, как мог. Из-за наплыва иммигрантов произносить некоторые имена было довольно сложно. Он уже почти дошёл до середины списка, когда…

«Поттер, Гарри Джеймс?» — как только он прочитал это имя, в его голове зазвенели колокольчики. Он поднял глаза и увидел бледного мальчика с растрёпанными чёрными волосами и слишком яркими зелёными глазами, который поднял руку. Ремус почувствовал, как у него пересохло в горле, а сердце забилось быстрее. Этот мальчик должно быть ребёнок Лили и Джеймса. Совершенно не замечая, что его лицо смертельно побледнело, Ремус смотрел на Гарри так долго, что мальчику стало неловко сидеть на месте.

Поняв, что весь класс теперь с любопытством смотрит на них двоих, Ремус покачал головой, чтобы взять себя в руки. Он взглянул на Гарри. «Прошу прощения, мистер Поттер, вы напоминаете мне кое-кого, кого я когда-то знал». Его голос был почти нормальным. Почти. Вернувшись к списку учеников, Ремус старался не смотреть на Гарри.

К обеденному перерыву Ремус был морально и эмоционально истощён. Ему казалось, что он прилагает титанические усилия, чтобы не смотреть на Гарри дольше, чем это было необходимо, и Гарри явно чувствовал его дискомфорт. Он казался нервным, на взводе, и вздрагивал всякий раз, когда Ремус приближался к нему. Лишённый своих волчьих чувств, когда он не был в облике оборотня, Ремус на мгновение пожалел, что не может просто принюхаться, чтобы определить настроение Гарри.

Отпустив учеников на обед, он посмотрел, как они расходятся, а затем подозвал Гарри, который стоял в середине группы. «Мистер Поттер, можно вас на пару слов?» Он старался говорить спокойно, хотя его сердце снова начало бешено колотиться.

Гарри медленно подошёл к учительскому столу и встал перед ним, глядя не на Ремуса, а на стол.

На мгновение закашлявшись, чтобы прочистить горло, Ремус решил, что лучше всего будет извиниться. Тогда он сможет выяснить, действительно ли это Гарри Джеймс Поттер, как он думал. «Гарри, прости, что заставил тебя почувствовать себя неловко. Я бы хотел объясниться, если можно? Это может быть немного неловко». Ремусу было трудно контролировать свой голос, страх и волнение боролись друг с другом за главенство.

Гарри рискнул бросить короткий взгляд на Ремуса, прежде чем слегка кивнуть.

«Гарри, много лет назад я был близким другом двух людей с такой же фамилией, как у тебя. Джеймс Поттер и Лили Поттер. К сожалению, они умерли почти восемь лет назад». Не увидев никакой реакции со стороны Гарри, Ремус начал сомневаться, что это ребёнок Джеймса и Лили, но ему нужно было убедиться.

«У них был сын, Гарри Поттер, которого я считал потерянным навсегда. Когда я прочитал твоё имя и увидел, как сильно ты похож на Джеймса, я был потрясён. Полагаю, ты не знаешь, о ком я говорю, да?» Ремус старался говорить спокойно, но в его голосе слышался писк.

Гарри покачал головой. «Я никогда не знал своих родителей, сэр. Они умерли, когда я был маленьким. Сейчас я живу с приёмными родителями».

Ремус почувствовал, как тихо угасают его надежды. «Значит, ты всё это время был со своими приёмными родителями? Прости, Гарри, если это тебя расстроило. Наверное, ты не тот Гарри, о котором я думал».

Гарри постоял ещё немного, прежде чем снова покачать головой. «Нет, сэр». Его голос был очень тихим. «Я жил со своей тётей Петунией до прошлой зимы». Гарри по-прежнему не смотрел на него, поэтому не заметил, как Ремус вздрогнул.

оОо оОо оОо

Воскресенье, 3 сентября 1995 года, 21:47

Первой осознанной мыслью Гарри, когда он проснулся, было то, что тот, кто трясёт его за плечо, просит доставить ему мир боли экспресс-почтой, как только он найдёт достаточно большую коробку. Ему казалось, что внутри его тела находятся несколько маленьких троллей, каждый из которых бьёт молотком для шарикоподшипников по особо чувствительному месту или прямо по мозгу.

Второй осознанной мыслью Гарри, пришедшей ему в голову после пробуждения, было то, что, несмотря на боль и раздражающую тряску, на нём был, пожалуй, самый неприятный наряд, который он когда-либо видел. Казалось, что он сделан из пресловутой верблюжьей шерсти, и Гарри понял, что у него зудит так, что в будущем это, несомненно, будет преследовать его в самых страшных кошмарах.

Третьей осознанной мыслью Гарри, пришедшей ему в голову, когда он проснулся, было то, что если он не откроет глаза и не пригрозит причинить вред тому, кто его трясёт, то, возможно, не выживет, чтобы причинить вред им позже. Боль, которую они причиняли ему своей тряской, заставила его задуматься о том, насколько маленькими были тролли и их молоты.

— Что? — прохрипел он, не открывая глаз, уверенный, что, если он увидит хоть какой-то свет, головная боль усилится, если такое вообще возможно.

— Мистер Поттер, — слишком громко для спокойствия произнёс резкий женский голос, — вы должны принять это зелье. Оно уменьшит боль, и мы сможем попытаться вас вылечить.

Почему-то мысль о том, чтобы его лечили, казалась совершенно неуместной. В тот момент более приемлемыми вариантами казались похороны или кремация. Ему было немного любопытно, от чего он на самом деле умрёт, и он собрался с силами, чтобы узнать немного больше. — Что со мной не так?

С раздражением женщина перестала трясти его, к огромному облегчению Гарри. «Что не так?» — вот лучший вопрос. У тебя больше переломов, ожогов и ран, чем у одной из игрушек Хагрида. Полагаю, тебя ждёт неприятный вечер. Ты выпьешь это сейчас?

Решив, что то, что ему предлагают, вряд ли причинит больше боли, чем то, чем он уже наслаждается, он просто открыл рот и позволил ей влить в него эту смесь. Борясь с желанием закашляться и выплюнуть то, что, должно быть, на вкус как жидкий драконий помёт, Гарри попытался глубоко вдохнуть, но обнаружил, что вся его грудь противится этой мысли. Со стоном, сорвавшимся с его губ, Гарри смирился с тем, что вечер уже можно считать неприятным.

«Мы просто подождём, пока боль утихнет, мистер Поттер», — продолжал говорить с ним слишком бодрый голос. Гарри слышал, как что-то двигалось, но на самом деле это означало, что она манипулировала частями его тела, и не слишком аккуратно, к его ужасу. Сломанные кости? Это было очевидно по уровню боли. Ожоги? Только не снова. Дыры? Откуда взялись эти дыры? И если уж на то пошло, почему он вообще оказался в этом месте? Что-то было на грани, но недосягаемое, что-то важное...

«Тебе лучше?» — обладательница голоса была так близко к его уху, что это его напугало. Его левая рука рефлекторно взметнулась, чтобы оттолкнуть её, или, скорее, его левая рука оторвалась от кровати примерно на десять сантиметров, прежде чем он почувствовал, как будто кто-то вонзил ему в плечо раскалённую добела железную кочергу. Застонав от боли, Гарри попытался расслабиться, но его мышцы непроизвольно напряглись, пытаясь предотвратить любое дополнительное движение.

— Ну, должно быть, так, раз вы пытаетесь пошевелиться. Постарайтесь не двигаться, мистер Поттер.

Гарри начал по-настоящему ненавидеть этот голос, уверенный, что, как только он сможет, он позаботится о том, чтобы обладатель этого голоса научился говорить тихо, с достоинством и использовать как можно меньше слов. «Я что, не так говорю?» Его голос, казалось, звучал нормально, хотя и немного резко, но от усилий, чтобы его было лучше слышно, у него горели лёгкие.

"Больница Святого Мунго, мистер Поттер. Я целитель Эндрюс". Что бы ни делал бодрый голос, звуки приближающихся предметов к его кровати дали ему понять, что время отдыха подходит к концу. "Вы пришли с восемью другими телами после какой-то битвы. Сейчас осматривают остальных. Директор Дамблдор и ваша школьная медсестра пришли с несколькими другими людьми и, конечно, с телами. Я не видел их с тех пор, как окончил школу, то есть уже три года назад. Это настоящий кошмар, скажу я вам, девять тел, повсюду кровь...

"Битва?" Гарри попытался спросить спокойно.

Рука снова легла ему на плечо, слегка встряхивая. "Откройте глаза, мистер Поттер. Мне нужно проверить тебя." Смирившись с ситуацией, Гарри открыл глаза и почувствовал, как неприятные ощущения пронзили его, желудок скрутило от подавляющего сенсорного воздействия. В каждом глазу Гарри вспыхнул яркий свет. Нечеткая фигура, которой принадлежал голос, тихо пробормотала что-то себе под нос. — Так, это определённо черепно-мозговая травма, обе ключицы сломаны, большинство рёбер сломаны по линии слома, обе ноги сломаны, и правая рука сломана... — Она начала медленно водить палочкой из стороны в сторону, медленно обходя его кровать. — М-м-м, проколы на левом бедре и голени, в верхней части спины, там пробита полость... первая степень на лице, груди и ногах... вторая степень на руках...

Гарри почувствовал, как его сознание меркнет, пока она перечисляла его травмы. Он всё ещё не понимал, почему он участвовал в драке, не говоря уже о битве.

— Что ж, мистер Поттер... скоро вы будете как новенький, но, боюсь, вам придётся остаться до раннего утра, чтобы Скеле-Рост завершил свою работу. У меня есть набор зелий и мазей, которые вам понадобятся, так что позвольте мне начать.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября 1995 года, 00:12

Гарри не мог ни спать, ни думать, потому что Скеле-Гроу медленно сводил его с ума. Его привлекательная, по общему признанию, целительница в конце концов перестала ждать от него чего-то, кроме угрюмого вида, и наконец оставила его в покое. У него появилось достаточно времени, чтобы сидеть в неудобной позе и смотреть на безмолвную картину с залитым лунным светом пейзажем, висящую напротив его кровати.

Большая часть боли прошла, хотя покалывание и неприятные ощущения, а также периодические вспышки острой боли были признаками того, что его кости всё ещё восстанавливались. Хотя «Скеле-Роув» и не было его самым любимым лекарственным зельем, оно легко могло войти в пятёрку лучших.

Дверь в его личную комнату распахнулась, и вошли Дамблдор и аврор Шеклболт. Высокий аврор, как всегда, был невозмутим, но мрачный взгляд Дамблдора и его серьёзное выражение лица заставили Гарри на мгновение замереть. Директор положил Флиппи на тумбочку вместе с палочкой Гарри, которую он нашёл после битвы. Флиппи выглядел немного потрёпанным.

Дамблдор наколдовал себе плюшевое кресло и долго и холодно смотрел на Гарри. «Мистер Поттер, мы оказались в затруднительном положении. У меня трое погибших учеников, и ещё один, скорее всего, не переживёт эту ночь. У меня ещё трое учеников с различными травмами, но они выживут. У меня один сотрудник, который потерял левую руку, и её нельзя восстановить. Мне нужно знать, что произошло».

Гарри слабо улыбнулся. — Как и я, директор.

Альбус ошеломлённо уставился на Гарри. «Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь?»

Гарри пожал бы плечами, но его болевой порог уже давно был превышен. «О, я помню, как мы говорили в вашем кабинете о моём расписании, может быть, даже что-то о репетиторстве. Следующее, что я помню, — это ощущение, будто я пытался напоить гоблина под столом и по глупости выиграл соревнование. Вам не сказали, какие у меня были травмы?»

Альбус коротко кивнул. «Они упомянули, что ты получил травму головы, но не уточнили, насколько серьёзной она может быть». Он сделал паузу, наблюдая, как Гарри медленно и с болью выпрямляет ногу. «У тебя был включён сенсорный монитор, Гарри?»

Гарри слегка улыбнулся. «Он был бы в моей одежде, где бы она ни была, и да, он был на мне».

"Превосходно!" - сказал Дамблдор, вставая и направляясь к шкафу в углу. "Обычно, Гарри, сюда складывают твои вещи, если ты не в состоянии позаботиться о себе". Дамблдор достал комплект одежды и положил его в изножье кровати.

Гарри узнал всю свою одежду, хотя и был несколько шокирован, увидев на мантиях тусклые пятна. «Вы ищете маленький мешочек, который висел у меня на шее под одеждой, сэр. Он должен быть тёмно-зелёного цвета». Дамблдор порылся в небольшой кучке, и Гарри обрадовался, когда директор вытащил мешочек и отложил его в сторону, вернув одежду в шкаф.

Дамблдор взял мешочек, развязал шнурок и вытряхнул содержимое на ладонь. Однако вместо блестящего серебряного шара на руку старого волшебника с тихим звоном высыпалась кучка тусклых серых осколков, которые когда-то составляли сенсорный монитор. Внимательно изучив осколки, Дамблдор взмахнул палочкой и тихо произнёс: «Репаро!»

Гарри вздохнул, привлекая внимание директора и аврора. «Их нельзя починить. Они сконструированы так, чтобы безвозвратно уничтожаться, если их сломать. Предполагалось, что прежде чем монитор будет утерян, владелец сможет разбить его, и никто не узнает, что на нём было, поскольку в экстренной ситуации на стирание уходит слишком много времени».

Шеклболт посмотрел на Гарри с явным удивлением на лице. «Откуда ты это знаешь? И почему я этого не знаю?» И снова Гарри удивился спокойному и слегка мелодичному голосу крупного мужчины. Он мог бы поклясться, что Кингсли родом не с Британских островов.

"Я знаю изобретателей".

Дамблдор положил осколки на стол и посмотрел на Гарри. «Гарри, ты позволишь мне пройти сквозь твои щиты, чтобы я мог попытаться найти воспоминания, которые нам нужно увидеть? И, возможно, посмотреть, как мы можем исправить нанесённый тебе ущерб?»

Гарри несколько минут смотрел в потолок, прежде чем наконец покачать головой. «Извини, но нет. Есть слишком много вещей, которые я хочу сохранить в тайне, и ты бы легко и наверняка о них узнал».

Шеклболт слегка пошевелился. «Мистер Поттер, нам нужно знать, что произошло. Единственные, кто может нам что-то рассказать, не знают, как началась битва, и утверждают, что прибыли только в самом её конце. Там несколько пострадавших семей, и этот инцидент нельзя замять. Здесь нет даже ковра, достаточно большого, чтобы прикрыть этот беспорядок. Его взгляд был нейтральным, но тон голоса аврора намекал на то, что Гарри должен взять себя в руки и позволить Дамблдору делать то, что он хочет.

Флаппи внезапно сел на тумбочку. «Кажется, я могу помочь», — объявил Шляпа.

Шеклболт был явно шокирован тем, что Шляпа заговорила вне процесса сортировки, в то время как Гарри и Дамблдор просто выглядели удивлёнными. Заметив явно озадаченный взгляд аврора, Дамблдор махнул рукой в сторону Гарри и Флоки. «Они любят болтать друг с другом».

Гарри коротко ухмыльнулся аврору, прежде чем снова посмотреть на Шляпу. «Ну что, Флиппи?»

Когда Шеклболт услышал имя Шляпы, его удивление стало ещё сильнее. Однако Флэппи проигнорировал аврора. «Вспомните, мистер Поттер, что я говорил о своём предназначении».

Гарри почувствовал, как в его голове прояснилось. — Да. Вы хотите сказать, что тоже можете принимать в этом активное участие?

В голосе Флэппи почти слышалось самодовольство. «Просто слушать — это не очень хорошо, не так ли, мистер Поттер?»

Гарри на мгновение задумался, считая потолочные плитки, прежде чем нашёл изъян в этой ситуации. — Э-э, Флиппи, я думал, ты не можешь заглядывать мне в голову из-за моих щитов?

— Я не могу, мистер Поттер. Но теперь вы знаете достаточно, чтобы доверить мне свои секреты, не так ли? — сам Дамблдор, казалось, был удивлён этим комментарием.

Гарри продолжал изучать потолок. — Э-э-э, без обид, Флэппи, но мне тоже не очень нравится, когда ты роешься у меня в голове.

Флэппи был невозмутим. «Есть ли кто-то, кому вы действительно доверяете, мистер Поттер?» Шляпа не могла выразиться яснее, ожидая в ответ решительное «нет».

— Конечно. К сожалению, он не может прийти сюда, и я сомневаюсь, что мне разрешат пойти куда-то в уединённое место, учитывая обстоятельства.

Шеклболт кивнул, заметив: "Правильно".

— Что ж, мистер Поттер, — терпеливо продолжил Флёр, — кто заглянет в вашу голову, директор или я? Подумайте о том, через что я уже прошёл.

Гарри пришлось неохотно признать, что Флаппи был прав. «Хорошо, Флаппи». Гарри вежливо посмотрел на директора и аврора. «Если вы оба нас извините...» Мужчины встали, чтобы выйти из комнаты.

— О, и, директор, не будете ли вы так любезны положить мне на голову Флаффи, а в руку — волшебную палочку? Дамблдор сделал это и последовал за Шеклболтом в коридор.

Гарри остановился, чтобы запереть дверь и наложить на комнату чары «Неприкосновенности» и «Периметра». Расслабившись, Гарри медленно снял щиты окклюменции, опустившись до базовых щитов первого уровня, которым он научился много лет назад.

Флоппи молчал почти минуту, прежде чем воскликнуть: «Честное слово!»

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября 1995 года, 01:58

Восстановив свои щиты пятого уровня, Гарри снял все защитные чары с комнаты, прежде чем позвать директора. По-прежнему неловко сидя, Гарри почувствовал облегчение от того, что снова может почти нормально двигать руками, а дышать стало намного легче. Его левая нога, похоже, всё ещё заживала, и теперь, когда к нему вернулись воспоминания, Гарри очень хотел выбраться из больницы и снять одежду, в которой он был. Ему отчаянно нужно было найти нужных людей и поговорить с ними.

Дамблдор и Шеклболт вернулись почти сразу же, как только он отпер дверь. Дамблдор сел в кресло, а аврор прислонился к стене. Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри, прежде чем задать вопрос, который был написан у него на лице. «И Флиппи смог вернуть тебе воспоминания?»

Гарри кивнул, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. «Я понимаю, что он не совсем возвращает их, а скорее находит, а затем показывает мне, как снова получить к ним доступ. Я знаю, что произошло, и я знаю, что попал в засаду и защищался».

Дамблдор медленно кивнул. «Я так и думал, Гарри, но я всё равно должен увидеть доказательства. Шеклболт раздобыл судебный Омут памяти, пока ты работал с Флёр. Ты знаешь, как он работает?»

Гарри покачал головой. «Я никогда не пользовался ими, сэр, и меня никогда не учили пользоваться их дополнительными функциями».

Дамблдор взмахнул рукой, как будто это не имело значения. «Не обращай внимания, Гарри. Сейчас важно лишь то, что, хотя любое воспоминание, представленное таким образом, не может быть использовано в качестве единственного доказательства преступления, его можно использовать для выстраивания цепочки доказательств и подтверждения других событий. Самая важная деталь заключается в том, что Pensieve не примет подделанное воспоминание. Ты понимаешь?»

Гарри пожал плечами. «Конечно». Гарри знал, что опытному практику можно изменить воспоминания так, чтобы они представляли собой альтернативную реальность, отличную от того, что произошло на самом деле, но при этом оставались абсолютно достоверными.

— Хорошо, пожалуйста, перенесите в него копию своих воспоминаний, и давайте посмотрим, что произошло. Дамблдор подождал, пока Гарри поместит копию воспоминаний в Омут памяти, который Шеклболт поставил на кровать. Закончив, Гарри ненадолго взболтнул воспоминания, прежде чем постучать по чаше, и над чашей появилась призрачная трёхмерная картинка. Воспоминания начались с того, как Гарри вышел из кабинета директора, и закончились, когда он потерял сознание. Гарри заметил, что волна магии, которую он увидел перед тем, как его отбросило назад, не была видна в воспоминаниях, как и его оглушающее заклинание без палочки.

Дамблдор и Шеклболт переглянулись и нахмурились, прежде чем воспроизвести воспоминание. Гарри не обращал на них внимания, пока они оба физически входили в Омут памяти, на этот раз чтобы рассмотреть события более подробно. Ему было трудно усидеть на месте, пока он размышлял обо всей битве, особенно о том, как она закончилась.

Когда Дамблдор и Шеклболт вернулись после осмотра места происшествия, Дамблдор начал расхаживать взад-вперёд, а Шеклболт тяжело опустился в кресло, которым больше не пользовался Дамблдор. Аврор смотрел на Гарри с непонятным выражением лица.

— У меня есть вопросы, мистер Поттер, — начал обсуждение Дамблдор. — Что это был за щит в самом начале?

Гарри слегка ухмыльнулся. «Эксперимент, сэр. Не совсем удачный, но он спас мне жизнь».

Шеклболт наклонился вперёд. «Это был не обычный щит, мистер Поттер».

Гарри в ответ приподнял брови. «Нет, это было не оно. Но это и не тёмная магия, так что... разве это имеет значение?»

Шеклболт явно был готов устроить Гарри допрос с пристрастием, когда Дамблдор заговорил, прервав аврора прежде, чем тот успел начать. «Нет, конечно, нет. Я подозреваю, что могу догадаться, что это было, особенно учитывая то, что случилось с твоей одеждой во время того первого нападения». Гарри знал, что Дамблдор понял, что это было, и, скорее всего, догадался, что Гарри пытался с этим сделать.

Шеклболт, однако, казался разочарованным. «Но если это спасло ему жизнь, разве авроры не могут использовать это? Даже если этого недостаточно, чтобы остановить натиск, это может повысить шансы выжить при атаке».

Дамблдор покачал головой. «Боюсь, что нет, Кингсли. От него мало пользы, если только Гарри не сможет найти способ преодолеть проблемы в конструкции». Шеклболт откинулся на спинку стула, прислонившись к стене, и всё это время раздражённо тёр глаза. Дамблдор, однако, наклонился к изножью кровати, пристально глядя на Гарри. «Что случилось в самом конце, Гарри?» Ты уже собирался броситься в атаку, когда тебя отбросили в сторону, как надоедливое насекомое.

Гарри в свою очередь нахмурился. «Понятия не имею. Я думаю, что это сделала она, хотя я не совсем уверен и не могу объяснить, как именно, но я не знаю, что это было. Я никогда не видел и не чувствовал ничего подобного. И, честно говоря, не хочу больше этого видеть». Воспоминания в Омуте памяти всегда были отголосками событий, и что-то магическое, например, произнесение заклинания, было понятно только в том случае, если концентрация магии была достаточно высокой. В противном случае всё в памяти будет светиться, и ничего нельзя будет различить.

Их разговор был прерван, когда Северус Снейп вошёл в комнату в поисках директора. Гарри напрягся, крепко сжимая палочку. «Директор, — сказал Северус, пристально глядя на Гарри, — мальчик Забини умер от ран. Его семья... недовольна». Гарри показалось, что Снейп почти обрадовался тому, что мальчик Забини, кем бы он ни был, умер.

Дамблдор оглянулся на Гарри. «Гарри, твоя память совпадает с заклинаниями, которые, как мы видели, исходили из волшебных палочек всех участников битвы. Само по себе это недопустимо, но если ты объединишь это с нашим исследованием волшебных палочек, станет ясно, что ты действовал в целях самообороны. Было бы гораздо лучше, если бы твой монитор уцелел в бою, но сейчас мы ничего не можем с этим поделать».

Гарри, однако, не сводил глаз со Снейпа. «Скажите мне, Снейп, как так вышло, что я попал в засаду сразу после вашего возвращения?»

Снейп ухмыльнулся Гарри. «Поучайся манерам, Поттер. Я понятия не имею, почему на тебя напали в тот раз. Не хочешь ли использовать Веритасерум, чтобы я мог это доказать?»

Гарри прищурился. — Я что, похож на дурака? Веритасерум не действует на окклюмента, и ты это знаешь. Как и я знаю, что ты опытный окклюмент.

Снейп неприятно ухмыльнулся. "Значит, нерушимая клятва? Та, в которой говорится, что я ничего не знаю о какой-либо засаде, спланированной для тебя этими четырьмя учениками возле кабинета директора? Или эти трое гриффиндорцев тоже были замешаны? Я могу поклясться, что ничего не знаю о том, что все семеро планировали напасть на вас, индивидуально или коллективно, если хотите. " Едкий тон насмехался над Гарри, требуя именно такой клятвы, что было удивительно.

Дамблдор тяжело вздохнул и встал, чтобы положить руку на плечо Снейпа. «Довольно. Сейчас у нас достаточно проблем, с которыми нужно разобраться. Хотя нам с Северусом ещё предстоит долгий разговор о других событиях, я очень тщательно расспросил его о сегодняшнем вечере, Гарри. Я уверен, что он ничего не знает об этом эпизоде.»

Гарри приподнял бровь, но не ослаблял бдительность, пока Снейп был в комнате. Поведение и спокойствие этого человека казались странными. Дамблдор повернулся к Северусу и жестом велел ему выйти из комнаты. «Спасибо, Северус, мы сейчас выйдем».

После того, как Снейп ушел, Гарри поднял руку и снова наложил чары Невозмутимости и Периметра вокруг комнаты. Почти мгновенно из-за двери послышалось уханье. Гарри посмотрел на директора, и тот нахмурился. "Он не может слышать нас, но пытается. Как я уже говорил ранее, вы можете доверять ему. Я - нет ". Отменив раздражающие Чары Периметра, Гарри оставил на месте те, что были Невозмутимыми.

Дамблдор снова вздохнул и устало откинулся на спинку плюшевого кресла. «Я поговорю с Северусом, как только смогу, Гарри. Если ты не заметил, твоё появление довольно сильно всё изменило, и у нас мало времени, чтобы всё уладить до следующего переворота».

«Фадж здесь из-за личностей студентов, которые напали на тебя, Гарри. Сомневаюсь, что ты знаешь, насколько влиятельны семьи этих студентов. Блейз Забини, Адриан Пьюси, Пэнси Паркинсон — все они из влиятельных чистокровных семей, и каждый из них был единственным ребёнком в семье. Мисс Паркинсон также была невестой Драко Малфоя. Четвёртая ученица, Дафна Гринграсс, тоже происходила из древнего рода чистокровных волшебников, хотя и отличалась от остальных тем, что у неё было несколько братьев и сестёр. Полагаю, вы уже знаете, что в этом замешаны Уизли. Как ни странно, они тоже чистокровная семья.

Сняв очки, Дамблдор аккуратно протёр их о подол мантии. «Если вы включите в список семьи Малфоев, Крэббов и Гойлов, Гарри... вы менее чем за неделю настроили против себя большинство семей чистокровных сторонников превосходства. Это значит, что Фадж тоже против вас, поскольку они являются крупнейшими спонсорами его кампании».

Вернув очки на место, Дамблдор на секунду посмотрел на Шеклболта, прежде чем снова повернуться к Гарри. «Аластор Грюм был отозван в Министерство на действительную службу, Гарри. Кроме того, Фадж принял закон, который позволяет ему заменять профессора, если я не заполняю вакансию. Он назначил мадам Амбридж, свою верную сторонницу, новым профессором Защиты от Тёмных искусств. Полагаю, вы двое отлично поладите».

Шеклболт снова наклонился, чтобы посмотреть на Гарри. «Вы, случайно, не знаете, почему Филч потерял руку, когда взял ваш меч, мистер Поттер?»

Гарри вздохнул. «Вы должны были предупредить всех, директор. Никогда не играйте чужими инструментами без разрешения».

Дамблдор, казалось, был не слишком доволен бессердечным заявлением Гарри. Поднявшись на ноги, он вернул Омут памяти Шеклболту, прежде чем в последний раз обернуться к Гарри. — Ты хочешь что-то обсудить со мной перед нашей следующей встречей?

Гарри быстро кивнул. — Как там Уизли?

Дамблдор нахмурился. «Мальчики в порядке, просто они ошеломлены и немного потрясены случившимся. Однако юная Джиневра получила серьёзные травмы и находится здесь, в больнице. Мне сказали, что она должна быть достаточно здорова, чтобы вернуться к завтрашним занятиям, но она всё ещё находится под тщательным наблюдением. Что касается вас, то ваши травмы были другого рода».

Гарри на мгновение задумался. — Можно мне их посмотреть?

Дамблдор медленно покачал головой. «Гарри, я не думаю, что это хорошая идея. С ней вся семья. Они очень обеспокоены. Ходит столько слухов, что мне пришлось буквально оглушить её мать, прежде чем она смогла спуститься сюда, и, ну, скажем так, она хотела «поговорить» с тобой. Громко. Пусть сначала выяснится правда о случившемся. В противном случае, боюсь, вы можете стать здесь постоянным жителем. Просто дайте им немного времени, Гарри.

Гарри выдавил из себя улыбку, когда они с директором выходили из его комнаты.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября 1995 года, 07:34

Войдя в Большой зал на завтрак, Гарри остро ощутил внезапную тишину, охватившую собравшихся учеников и преподавателей. Все настороженно смотрели на него, у многих в глазах был страх. В конце концов, он убил четверых слизеринцев и пытался убить троих гриффиндорцев.

Когда Гарри сел в конце гриффиндорского стола, все ученики рядом с ним начали медленно сползать вниз по столу, чтобы оказаться как можно дальше. Их реакция напомнила ему, как жертва медленно уходит от неожиданного хищника, прежде чем внезапно броситься наутёк.

Гарри внимательно изучал различные группы учеников, отмечая торопливый шёпот и почти постоянные испуганные взгляды, которые они бросали в его сторону. Не найдя очевидного источника слухов, которые, должно быть, распространились, Гарри проигнорировал внезапный налёт сов с утренней почтой и посмотрел на преподавателей, чтобы оценить их реакцию. Снейп неподвижно сидел за главным столом, насмешливо наблюдая за Гарри, его чёрные глаза торжествующе сверкали.

Глава 10: ... Контроль

Понедельник, 4 сентября, 7:36

Снейп сидел за преподавательским столом, всего в десяти метрах от того места, где Гарри сидел в конце гриффиндорского стола. Внезапное противостояние взглядов Гарри и Снейпа было прервано, когда школьная сова приземлилась на его пустую тарелку. Она клюнула его в ухо, чтобы привлечь внимание.

Удивлённый тем, что получил письмо таким способом, Гарри посмотрел на сову и увидел прикреплённую к её лапе записку. Гарри почесал сову за ухом и взял записку, на которой было написано его имя. Сова улетела, предположительно направляясь обратно в Совиную башню.

Развернув пергамент, Гарри прочитал короткое сообщение: «Мы ждём тебя на том же месте. — Фред и Джордж». Гарри предпочёл встретиться с близнецами, а не сидеть в тишине и страхе, царивших в Большом зале, поэтому схватил со стола сумку и пару булочек. Он заметил, что многие ученики склонились над утренней почтой и украдкой поглядывают на него. Не обращая внимания на взгляды, которыми его провожали из-за уже распространившихся слухов, Гарри встал и повернулся, чтобы выйти из зала.

Однако, когда он встал, то оказался лицом к лицу с профессором МакГонагалл, которая смотрела на него с непонятным выражением лица. Не говоря ни слова, она сунула ему расписание. Как только его пальцы коснулись его, она разжала руку и направилась к остальным ученикам своего факультета, сжимая в бледных пальцах стопку расписаний.

Смирившись с враждебностью всей школы, Гарри снова попытался направиться к выходу, но его остановили, не дав сделать и двух шагов. Гарри не заметил, как Снейп плавно спустился с преподавательского стола и преградил ему путь.

"Поттер", - усмехнулся он, его глаза все еще сверкали так, что это сильно раздражало Гарри. "Для твоей коллекции вырезок. Я уверен, что тебе нравится собирать статьи о своих победах ". Странное заявление сопровождалось тем, что Снейп сунул ему свернутый номер утренней газеты. Еще раз усмехнувшись, Снейп вернулся на свое место, его плащ развевался за спиной.

Решив, что разберётся с этим человеком позже, Гарри ушёл искать проказников-близнецов, чтобы спокойно доесть свои булочки.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 7:41

Джордж ждал его у входа в разрушенный потайной ход. Он расхаживал взад-вперёд, его лицо было бледным, а от былого веселья не осталось и следа. Заметив Гарри, он кивнул на приоткрытую дверь портрета. Гарри последовал за Джорджем в маленькую комнату и закрыл за собой дверь.

Внизу лестницы Фред сидел на одном из трёх прямых деревянных стульев, разделённых небольшим столом. Джордж плюхнулся на один из стульев, а Фред жестом пригласил Гарри сесть. Фред выглядел таким же бледным и серьёзным, как и его близнец.

Гарри положил сумку под сиденье и бросил газету, которую держал в руках, на стол. Она частично развернулась, и он увидел заголовок, который внезапно привлёк его внимание. Расправив газету, Гарри быстро прочитал статью на первой полосе, не обращая внимания на фотографии четырёх убитых им учеников.

Мальчик, который выжил, убивает четверых

Пытается убить больше!

автор : Рита Скитер

Вчера поздно вечером Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, напал с мечом как минимум на семерых учеников Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Четверо безоружных учеников (все они были из Слизерина) были безжалостно убиты. Ещё трое учеников были тяжело ранены, когда наткнулись на кровавую бойню, которую Поттер устроил, убивая слизеринцев. Разъярённый тем, что его разоблачили, Поттер попытался устранить свидетелей, всех гриффиндорцев, но был застигнут врасплох сообразительностью одной из потенциальных жертв.

Поттер, который таинственным образом исчез в возрасте шести лет, отказался посещать Хогвартс, когда его пригласили на первый курс. Ходили слухи, что он обучался Тёмным искусствам у бывших Пожирателей смерти, а также у тёмных существ, таких как вампиры, оборотни и недовольные гоблины. Он отказывался посещать школу каждый раз, когда ему предлагали, до этого лета, когда он внезапно согласился по неизвестным причинам. Неожиданное возвращение Поттера вызвало много вопросов не только о том, где он был, но и о том, чему он научился.

Хотя это так и не было доказано, после вчерашней битвы появились дополнительные свидетельства того, что Поттер действительно является Тёмным. Пытаясь убрать лужи крови и части тел, которые оставил после себя Поттер, трудолюбивый и щедрый Аргус Филч, смотритель Хогвартса, также стал жертвой Тёмных сил Поттера, когда взял в руки одно из его оружий. Меч, явно являющийся Тёмным артефактом, не убил Филча, но успешно отрубил ему левую руку с помощью какого-то проклятия. Очевидно, что Поттер использует тёмные искусства, если он может безнаказанно обращаться с проклятыми предметами.

Пытался ли Поттер устранить любое сопротивление в своей попытке взять школу под контроль? Пытались ли ученики Слизерина, ожидавшие у кабинета директора, чтобы поговорить с ним, донести на него за преступления или поделиться своими подозрениями? Или Поттер просто хотел устранить все чистокровные семьи?

Напомним, что Поттер также жестоко напал на трёх других учеников Слизерина по дороге в школу на поезде. Двое из этих учеников с тех пор были оправданы. События прошлой ночи в сочетании с ложными обвинениями Поттера в адрес Винсента Крэбба и Грегори Гойла вызывают серьёзные вопросы о предполагаемых обвинениях в адрес благородного Драко Малфоя. Семья Малфоев имеет долгую историю щедрых пожертвований на благотворительность и участия в общественной жизни.

Ходят слухи, что Поттер пытается сместить талантливого Северуса Снейпа, мастера зелий и преподавателя в Хогвартсе, который пытался поймать Поттера на его агрессивных действиях. Профессор Снейп, также глава факультета Слизерин, не смог прокомментировать ситуацию до публикации, так как ему было трудно утешать семьи, опустошённые чередой убийств Поттера, которые собрались в больнице Святого Мунго в своём горе и утрате.

Наши сердца должны быть с благородными и выдающимися семьями, потерявшими своих детей, ставших жертвами последнего Поттера. Те, кто участвовал в битве, были (продолжение на стр. 2.)

С отвращением Гарри отбросил газету. Джордж поймал её и пробежал глазами статью, приподняв бровь.

Понимая, что Снейп явно знал или, по крайней мере, был причастен к чему-то большему, чем он рассказывал, Гарри почувствовал, как в нём нарастает ярость. Сможет ли Дамблдор по-прежнему не сомневаться в Снейпе после этого инцидента, учитывая его сегодняшние действия? Сегодня вечером он снова надавит на старика, чтобы это выяснить. Глядя на четыре фотографии невинных, счастливых детей, улыбающихся и машущих в камеру, Гарри понял, что его ловко подставили.

Это был просчитанный риск со стороны его врагов: четверым ученикам, скорее всего, было приказано напасть на него — убить, если получится. Если бы им удалось убить его, обвинения против других слизеринцев были бы сняты. Однако если бы Гарри каким-то образом удалось выжить, но ранить нападавших, то его действия были бы использованы против него, чтобы устранить угрозу, которую он представлял.

Тот факт, что Гарри казнил слизеринцев, вероятно, застал его противников врасплох, но, зная Люциуса Малфоя и его приспешников, они могли — и уже сделали это, судя по статье в Ежедневном Пророке — обернуть эти неожиданные события в свою пользу.

То, что Люциус пожертвовал детьми других семей ради азартной игры, никогда не приходило ему в голову.

Теперь Гарри оказался в магическом эквиваленте прожектора. Каждое его движение, каждое произнесённое им заклинание, каждый разговор будут тщательно анализироваться. Даже самые нелепые обвинения в связях с Тёмными искусствами станут обоснованными.

Гарри пришлось отдать должное старшему Малфою. Этот человек мастерски спланировал события в попытке спасти Драко. Если бы можно было посеять достаточно сомнений в характере Гарри, Драко смог бы выкрутиться, заявив о самообороне. Особенно если бы Люциус мог указать на то, что он знал и заранее предупредил Драко о том, что Гарри может быть на стороне Тёмных.

На самом деле, теперь Гарри ясно видел, как будет строиться защита. Они будут утверждать, что Драко искал Гарри, чтобы выяснить, что стоит за страхами Люциуса, и считал, что может безнаказанно общаться с ним в общественном месте. Каким-то образом Гарри знал, что комментарии Драко будут представлены как своего рода проверка Гарри.

Что-то шло не так. Вопрос был в том, какую роль во всём этом играли Снейп и Фадж? И действительно ли Дамблдор слепо доверял Снейпу или он тоже был как-то замешан?

Как ученики Слизерина получали инструкции? Как Люциус передавал свои планы? Какую роль во всём этом играл Волан-де-Морт? Здесь было больше, чем он мог понять.

Джордж откашлялся, чтобы привлечь внимание Гарри к газете. Фред, который сделал вид, что только что закончил читать статью, бросил газету обратно на стол.

Близнецы невольно вздрогнули, когда Гарри пристально посмотрел на них, неосознанно выражая взглядом боль, которую он испытывал к любому, кто его переходил, прежде чем Гарри понял, что перегнул палку, и тщательно изобразил на лице нейтральное выражение.

Джордж снова откашлялся, внезапно занервничав. «Э-э, Гарри, Дамблдор сказал нам перед тем, как мы пришли сюда, что ты хотел увидеться с нами вчера вечером». Быстро взглянув на Фреда, Джордж попытался посмотреть Гарри в глаза, но не смог. «Что ты хотел?»

Гарри сделал несколько глубоких вдохов и медленно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Его гнев закипал, и ему нужно было держать его под контролем, пока он не сможет безопасно выплеснуть его во время тренировки. Взбодрившись морально и физически, он взглянул на часы и понял, что у него мало времени, чтобы вообще что-то сказать.

— Ну, — Гарри посмотрел на Фреда и Джорджа, желая встретиться с ними взглядом. — Во-первых, я хотел извиниться. Я действовал инстинктивно, а не должен был.

Гарри подождал немного, но ни один из близнецов не отреагировал. «Во-вторых, я хотел узнать, всё ли с вами в порядке. Дамблдор, — имя прозвучало холоднее, чем он хотел, — сказал, что с вами всё в порядке, но Джинни пострадала. С ней всё в порядке?» Гарри старался говорить спокойно и искренне, потому что действительно беспокоился, но из-за раздражения и разочарования его голос звучал резче, чем ему хотелось.

Фред немного пошевелился, прежде чем медленно кивнуть. «Целители отпустили её около часа назад. Они говорят, что с ней всё в порядке, по крайней мере, физически. Мы все вернулись вместе».

Гарри медленно кивнул головой. "Я рад", - просто сказал он. "Я сожалею о том, что я сделал и почти сделал со всеми вами троими".

Джордж переступил с ноги на ногу, прежде чем снова посмотреть на Гарри. «А что насчёт остальных четверых?»

Гарри посмотрел ему в глаза. — Ни капли.

Фред медленно вытянул руку и постучал пальцем по бумаге на столе. «Мы знаем, что не стоит верить всему, что мы читаем, Гарри, но это единственный рассказ, который мы слышали об этом. Ты понимаешь?»

Джордж наклонился к Гарри, слегка нахмурившись. — Помнишь, Гарри, о чём мы говорили: «Пожалуйста, не усугубляй ситуацию»?

Гарри вздохнул, понимая, что близнецы были в полной боевой готовности. «Послушайте, у меня сейчас нет времени рассказывать вам всё по порядку. Это была самооборона. Я дам вам любую клятву, какую вы захотите. Вам придётся поверить в то, во что вы хотите верить, пока я не покажу вам, что произошло». Фред и Джордж нахмурились.

Гарри снова взглянул на часы, прежде чем встать. «Как бы то ни было, я сожалею, что вы все в этом замешаны. Дамблдор и аврор Шеклболт согласились, что это была самооборона. Мне нужно идти на первый урок, так что я покажу вам воспоминание позже, хорошо?»

Последовала долгая напряжённая пауза, прежде чем Гарри закончил. «Вы двое должны понимать, что я не всегда смогу рассказывать вам или показывать, что происходит. В какой-то момент вам придётся поверить, что я не тот, кем меня изображают в этой статье».

Гарри оставил близнецов в их мрачном молчании и пошёл на встречу с Невиллом Долгопупсом у теплицы номер два, почти уверенный, что любые изменения в его отношениях с близнецами будут связаны с тем, как события повлияли на их сестру. Теперь он ничего не мог с этим поделать — что сделано, то сделано. Может быть, когда они поговорят позже, всё наладится.

Смирившись с долгим пребыванием в пресловутом доме разочарований и осуждения, Гарри уже устал, когда покидал замок, не обращая внимания на то, что ученики расступались перед ним в коридорах.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 8:00

Невилл Долгопупс ждал у входа в теплицу, когда Гарри подошёл к нему. Немного полноватый мальчик выглядел довольно встревоженным, и Гарри с трудом мог понять, рад ли Невилл его появлению или разочарован. Открыв дверь теплицы, Невилл вошёл внутрь, держась на приличном расстоянии от Гарри. Пока Невилл дрожащими руками пытался надеть перчатки из драконьей кожи, Гарри наконец решил действовать напрямую.

— Что-то случилось, Невилл? — Коротко стриженный мальчик посмотрел на Гарри и, пискнув, уронил обе перчатки на землю.

— Н-нет, — тихо сказал он, присев на корточки, чтобы взять свои перчатки.

— Да ладно тебе, Невилл. Ясно, что ты ждёшь от меня чего-то. Это из-за той статьи в газете? — спросил Гарри, пытаясь говорить терпеливо, но вместо этого прозвучало раздражение.

Невилл отступил назад, не отрывая взгляда от своих перчаток. Нервно сжимая перчатки в руках, Невилл медленно кивнул. «Я-я не знаю, ч-что произошло... н-но ты у-убил их?» Вопрос был скорее утверждением.

Гарри тихо вздохнул. «После того, как они устроили на меня засаду и попытались убить, да, я убил их в целях самообороны».

Невилл слегка покраснел. «Но как же Г-Джинни? И близнецы?»

Гарри замолчал и внимательно посмотрел на Невилла. Мальчик явно разрывался между беспокойством и чем-то ещё, из-за чего его щёки раскраснелись, а поведение было напряжённым. — Она тебе нравится? — тихо спросил Гарри. — Я думал, у тебя что-то с Ханной.

Невилл слегка побледнел, прежде чем попытаться взглянуть на Гарри, но у него ничего не вышло. Вернув взгляд к перчаткам, которые он молча терзал, Невилл покачал головой. «Раньше я так делал. Она особенная, понимаешь? Она всегда была так добра ко мне...»

Когда голос Невилла затих, Гарри понял, что Джинни, вероятно, просто считала Невилла другом, а Невилл со временем перерос свою влюблённость. Однако Джинни всегда будет особенной для мальчика как его первая любовь. У Гарри остались смутные воспоминания о его первой школьной влюблённости, и он знал, что всегда будет испытывать к ней лёгкую ностальгию.

Решив ответить на вопрос Невилла, поскольку мальчик был с ним до боли честен, Гарри вздохнул и жестом пригласил Невилла сесть рядом с ним на скамейку у инструментов. «Эти трое появились во время боя, Невилл». Гарри сделал паузу, чтобы немного поиграть со своими перчатками. «В тот момент я пытался защититься от людей, которые пытались меня убить. Они ввязались в драку, не понимая, что это может значить для меня».

Гарри понял, что говорит полуправду и что он хочет, чтобы Невилл его понял. «Я тоже немного растерялся. Первый шквал проклятий сильно ударил меня и выбил из колеи. Я бы напал на Дамблдора, если бы он в тот момент оказался рядом». Гарри немного откинулся назад. «Джинни остановила меня, прежде чем я успел причинить вред и им, Невилл».

Невилл перестал играть со своими перчатками и начал поглаживать один из инструментов для рытья траншей. Гарри видел, что Невилл увлечён гербологией, по задумчивому выражению его лица, когда он рассеянно играл с инструментами. То, что Гарри до сих пор не набросился на него, похоже, придавало ему уверенности. — Но ты бы тоже причинил им боль?

Гарри вздохнул. «Мне бы хотелось так думать, Невилл, но на самом деле я был не в том состоянии, чтобы определять, кто в безопасности, а кто нет. Да, я бы причинил им боль. Полагаю, довольно сильную».

Невилл отложил рытье траншей и начал играть руками, разбираясь с тем, что все еще вызывало проблемы в его голове. Гарри терпеливо ждал, пока мальчик примет решение. Невилл наконец протянул правую руку, показывая Гарри стальное кольцо на мизинце. "Они сказали, что ты сделал это. Мне пришлось подписать клятву насчет них. Ты Д-Темный, Гарри?" Невилла слегка трясло, как будто он ожидал, что Гарри, наконец, нанесет ему удар.

Гарри был опечален вопросом Невилла. Он должен был предвидеть это. Он достал палочку, и Невилл вздрогнул, явно ожидая нападения. Гарри покачал головой и поднял палочку перед собой. «Я, Гарри Джеймс Поттер, торжественно клянусь своей магией, что я не Тёмный, у меня нет намерения становиться Тёмным, и я не практикую тайно Тёмную магию». Мягкое сияние, окружавшее волшебную палочку Гарри, было молчаливым подтверждением правдивости его клятвы.

Невилл медленно выдохнул и наклонился вперёд, поставив локти на колени. Глубоко дыша несколько минут, Невилл посмотрел на Гарри и медленно кивнул. «Хорошо, Гарри. Пока я тебе поверю».

Гарри решил, что, возможно, гриффиндорцы всё-таки были храбрыми, несмотря на слова Флэппи. «Спасибо, Невилл».

— Ты ведь знаешь, что большая часть школы считает тебя Тёмным и что ты собираешься убить ещё больше учеников, не так ли? — осторожно спросил Невилл.

Гарри пожал плечами. «Они могут думать что хотят, Невилл. Я не чувствую необходимости объяснять свои действия. Ты смог противостоять мне, несмотря на свои страхи, что потребовало от тебя большого мужества. Я уважаю тебя за это. Я чувствовал, что ты заслуживаешь правды, потому что ты вёл себя как взрослый и преодолел свои страхи, спросив из заботы о других. Но все те, кто просто хочет шептаться или говорить обо мне за моей спиной, — это не моя проблема, и они, честно говоря, не стоят моего времени.

Невилл молчал несколько минут, обдумывая слова Гарри. «Хорошо. Я сохраню твою уверенность в этом. Ты же знаешь, что будет только хуже, верно?»

Гарри рассеянно улыбнулся. «Что будет, то будет, Невилл».

Невилл поднялся на ноги, прежде чем надеть перчатки, более расслабленный, но всё ещё немного дрожащий. «Я подумал, что мы могли бы попытаться выяснить, что ты уже знаешь, Гарри, а потом двигаться дальше... ты не против?»

Гарри кивнул, прежде чем встать, надеть перчатки и последовать за Невиллом к первому ряду растений в передней части теплицы. Может быть, к концу дня у него ещё останутся друзья.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 9:07

Гарри предположил, что урок травологии с хаффлпаффцами, учитывая, как они отреагировали на его присутствие за их столом, должен был обернуться предсказуемой катастрофой. То, что раньше было неловким молчанием большинства хаффлпаффцев за их столом, теперь превратилось в сплочённую стену единодушной неприязни. Самым удивительным было то, что профессор Спраут тоже проявила почти открытую враждебность. Самое мягкое, что он мог сказать о её поведении, — отстранённая холодность.

Пока Гарри слушал стандартную речь директора, в которой подчёркивалась важность хорошей учёбы, усердной работы, больших нагрузок и прочая чушь, которую он не хотел слушать, он наблюдал за учениками вокруг себя. Гриффиндорцы по большей части старались не приближаться к нему. Пуффендуйцы активно избегали его и старались поставить между ним и своей группой как можно больше гриффиндорцев.

Когда Спраут начала распределять задания на день и неделю, Гарри вздохнул, размышляя о том, какой будет его жизнь в Хогвартсе. Гарри решил, что ему нужно как-то поквитаться с Ремусом и Сириусом за то, что они уговорили его приехать в школу. Он понимал, что после потери Николаса ему нужно больше, чем они могли предложить, но казалось маловероятным, что Альбус в ближайшее время окажет ему помощь. Конечно, отчасти это было связано с действиями Гарри, но, похоже, большая часть задержки была вызвана бездействием самого директора.

Когда они разбились на пары для урока, Невилл сказал Ханне, что ему нужно продолжать работать с Гарри, и пригласил её присоединиться к ним. Её отказ озадачил Невилла, а последующее полное игнорирование Ханной Невилла ещё больше сбило его с толку по ходу урока. Она игнорировала его вопросы и попытки заговорить с ней и в конце концов отошла со своим партнёром за более дальний стол.

Со своей стороны, Гарри был глубоко впечатлён знаниями и пониманием Невиллом того, что они делали, но, что ещё важнее, того, почему эти растения были важны. Судя по всему, у Невилла дома была собственная оранжерея, которая по размеру могла соперничать с одной из учебных оранжерей Хогвартса. Однако растения, которые выращивал Невилл, были скорее экзотическими, чем обычными, как в школе. Ему было грустно думать, что из-за того, что Невилл был готов дать Гарри шанс и продолжать его обучать, Ханна могла потерять Невилла.

Гарри увидел, как Джинни вошла в теплицу вместе со своим братом Роном и Гермионой, но она избегала смотреть ему в глаза и села за стол в дальнем конце теплицы. Приготовившись к неприятным разговорам в ближайшем будущем, Гарри изо всех сил старался следовать инструкциям Невилла, но враждебность, взгляды и шёпот постепенно усиливали его раздражение.

Только Невилл был готов пойти против течения, и хотя он всё ещё нервничал в присутствии Гарри, к концу их почти трёхчасовой совместной работы, включая индивидуальное занятие, мальчик уже не казался напуганным. Он старался избегать непринуждённого общения, но его замечания по поводу выполняемой ими работы и заданий заполняли время пустяками и фактами, которые Гарри поспешно записывал в свой блокнот в маггловском стиле. Он никогда не понимал, почему кто-то выбирает пергамент и перо для ведения записей в классе. Официальное общение — это одно, как и выполнение заданий, как он полагал, но гораздо удобнее, быстрее и проще использовать блокнот во время уроков. Пергамент будет использоваться только в случае крайней необходимости.

Гарри слышал, как его наставники обсуждали стадный инстинкт многих представителей магического сообщества, но это был его первый острый опыт столкновения с этим явлением. Несмотря на то, что все знали, что Рита Скитер была далеко не честным репортёром, все были более чем готовы принять её сенсационные измышления о событиях. Её явная симпатия к чистокровным семьям заставила Гарри задуматься о том, кто пополнял её доходы. Сделав мысленную пометку обсудить ситуацию с прессой с Ремусом, Гарри захотел сбежать из замка и опасного группового мышления его обитателей.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 11:04

Гарри направился к хижине Хагрида, которая располагалась в задней части здания. В расписании было указано, что Джинни встретит его здесь, но он не был уверен, что она действительно придёт. На уроке травологии она старалась не приближаться к Гарри, чего и следовало ожидать. Рон что-то бормотал себе под нос, и Гарри был уверен, что это его касается. Зловещие взгляды, которые он ловил на себе от долговязого мальчика, убеждали его, что комментарии были не самыми дружелюбными. Ежедневный пророк, торчавший из сумки Рона, был верным признаком того, что в ту ночь в общежитии будет неспокойно. Возможно, ему придётся принять меры, чтобы минимизировать последствия для Гриффиндора.

Чтобы добраться до места встречи с Джинни, Гарри решил, что будет проще, если он просто пойдёт вперёд, не пытаясь заговорить с ней или дождаться её. Гарри чувствовал, что если бы он решил подождать её после урока у теплицы, то из-за других учеников и его присутствия она бы ещё больше разозлилась и избегала бы его. Он надеялся, что, если он даст ей немного пространства, она сможет подумать, хочет ли она по-прежнему заниматься с ним, а также решить, как вести себя с её братом.

В конце концов, если она собиралась прийти, то придёт. В противном случае он бы использовал это время, чтобы попытаться написать Ремусу письмо, в котором описал бы ситуацию. Происходило много неожиданных событий, и ему нужен был хороший совет. Возможно, если бы Ремус смог подумать об этом до прихода Гарри сегодня днём, они могли бы провести более полезную беседу.

Найдя большое крыльцо позади хижины Хагрида, Гарри сел на две ступеньки, ведущие к нему, и бросил сумку рядом с собой. Пытаясь успокоиться с помощью нескольких базовых дыхательных упражнений, Гарри наблюдал за проплывающими мимо облаками. Поскольку, по часам Гарри, гербология закончилась почти двадцать минут назад, он пришёл к выводу, что Джинни не придёт.

Оглянувшись перед уходом, он с лёгким удивлением увидел Джинни, которая шла вокруг домика к крыльцу. Она смотрела себе под ноги, явно погрузившись в свои мысли. Когда она подняла взгляд и увидела Гарри, то, что от неё осталось, быстро исчезло, и она остановилась прямо перед ним.

Гарри на мгновение откинулся на спинку стула, пытаясь решить, как заговорить с рыжеволосой девушкой. Ему нужно было многое сказать, но, что ещё важнее, он должен был извиниться перед ней. Молчание между ними, казалось, длилось целую вечность, потому что ни один из них не знал, с чего начать. Наконец Джинни нарушила тишину.

— Гарри, — сказала Джинни, глядя куда угодно, только не на него, — я... прости... за то, что сделала с тобой.

Гарри был потрясён тем, что она извиняется перед ним. «Э-э, Джинни, почему ты извиняешься? Это я собирался напасть на тебя».

Джинни снова опустила взгляд в землю, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. "Я потеряла контроль", - тихо сказала она. "Все это ... то, что происходило... мы видели только последнюю часть ... и тела, и кровь ... и это заставило ... заставило меня почувствовать себя по-настоящему больным... Прости, что потерял контроль и причинил тебе боль. "

Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам, глядя на облака, проплывающие мимо него, когда он сидел на ступеньках заднего крыльца. «Джинни, — снова попытался Гарри, — тебе не за что извиняться. Чёрт возьми, когда я просмотрел воспоминания о том, что произошло в Омуте памяти перед завтраком, меня затошнило». Джинни по-прежнему отказывалась смотреть на Гарри. «Ты знаешь, что случилось бы, если бы ты меня не остановила?» — спросил Гарри.

Джинни опустилась на траву. — Ты ведь не знал, что я собираюсь напасть на тебя, да?

Гарри покачал головой, хотя она по-прежнему смотрела в сторону. «Нет, я даже не знал, кто ты. Я просто знал, что моя жизнь в опасности, и я предпринимал шаги, чтобы устранить эту опасность». Гарри наклонился и поднял длинную травинку, медленно разрывая её на части, положив руки на колени. «На самом деле я был близок к тому, чтобы убить тебя. Не думаю, что ты была бы здесь, если бы не остановила меня, Джинни.

Между ними снова повисла тишина. Стряхнув с рук травинки, он посмотрел на Джинни. — Прости меня за это. Я должен был понять, что ты не участвуешь в нападении. Прости меня за то, что я сделал или почти сделал с тобой и твоими братьями.

Джинни покачала головой, но по-прежнему отказывалась смотреть на Гарри. Гарри начал понимать, что она всё ещё борется с какими-то внутренними проблемами, которые выбивают её из колеи.

Гарри наклонился вперёд, медленно протянул руку и положил её ей на плечо. Джинни подняла голову, и он увидел, что её карие глаза слишком блестят. «Спасибо тебе, Джинни, за то, что ты сделала. Ты спасла себя, возможно, даже спасла Фреда и Джорджа, и ты точно спасла меня от самого себя. Я был бы очень подавлен, если бы ты не остановила меня и я совершил бы немыслимое. Так что спасибо тебе. Гарри попытался улыбнуться, но знал, что это в лучшем случае полуулыбка.

Джинни снова опустила взгляд на свои колени. Гарри убрал руку и подождал, пока она возьмёт себя в руки, а сам снова стал смотреть на облака. Он чувствовал, что им нужно сказать ещё что-то, но сначала нужно было пережить этот момент.

Тяжело вздохнув, Джинни на мгновение вытерла лицо и поднялась на ноги. «Ладно, — сказала она, явно стараясь сохранять спокойствие и собранность, — думаю, нам стоит начать с основ, а это значит, что нам нужен старый Флобберчервь, так что…» Джинни замолчала на полуслове, развернулась и быстро пошла к краю леса, оставив Гарри позади.

Гарри почувствовал лёгкое огорчение от того, что их зарождающейся дружбе, вероятно, только что был нанесён смертельный удар, но он принял это изменение как неизбежный результат своих действий. В его жизни никогда не было нормальной жизни, кроме нескольких иллюзорных моментов, которые исчезали при первой же возможности.

Вздохнув, Гарри тоже поднялся на ноги и последовал за теперь уже неразговорчивой девочкой к рабочим столам, которые Хагрид поставил для них двоих. Следуя за ней, Гарри понял, что, по-видимому, эти другие вещи так и останутся невысказанными. Это будет долгий и болезненный урок.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 12:13

Джинни оставила Гарри убирать их рабочее место, а сама отправилась обедать в Большой зал. Гарри остался за хижиной Хагрида, чтобы собраться с мыслями. Он решил, что после урока травологии уже достиг предела терпения и ему нужно ещё раз пообедать с эльфами.

Как только он начал расслабляться в окружении эльфов, которые относились к нему так же, как и в первый раз, когда он с ними обедал, появился Дамблдор и испортил ему настроение.

— Я гадал, придёшь ли ты, Гарри, — Дамблдор сел напротив него. Несколько эльфов поспешили поставить перед директором множество блюд. — Я слышал, что тебя, мягко говоря, не очень радушно встретили после возвращения, — Гарри наблюдал, как директор небрежно пьёт сок из своего бокала.

Пожав плечами в ответ, Гарри просто продолжил есть, решив, что будет игнорировать присутствие этого человека. Учитывая его отношение к Снейпу и статье, он не понимал, как может сложиться их общение. Лучше было промолчать и разобраться во всём позже, когда на него не будут так пристально смотреть.

«Я не удивился, что ты не пришёл на обед. Скажи мне, Гарри, ты уже рассказал кому-нибудь о настоящих событиях?» Дамблдор, казалось, был доволен тем, что они непринуждённо беседуют о недавних событиях, что несколько удивило Гарри.

Откинувшись на спинку стула, Гарри коротко кивнул. «Невилл». Сделав паузу, Гарри посмотрел на директора. «В меньшей степени — трое Уизли».

Директор одарил Гарри сдержанной улыбкой. Их разговор мог бы быть о погоде, если бы не эмоции, которые он выражал. Доев фрукт, над которым он работал, Дамблдор посмотрел на Гарри с лёгким блеском в глазах. «Я хотел попросить тебя об услуге, Гарри».

Гарри приподнял одну бровь в ответ.

Дамблдор тихо усмехнулся. «Как вы отметили в своём расписании, мы должны встретиться сегодня вечером, в четверг вечером, а также в субботу и воскресенье утром. Я хочу пропустить нашу встречу сегодня вечером и перенести её на завтра».

Гарри пожал плечами, совершенно равнодушный к этой идее. Последнее, чего ему хотелось сегодня, — это сидеть в кабинете и изучать историю больного человека, также известного как Риддл.

Дамблдор наклонился вперёд, и Гарри поднял взгляд на директора. «Я намерен поговорить с Северусом сегодня вечером вместо тебя, Гарри. Я хочу обсудить те вопросы, которые ты поднял».

Гарри несколько раз моргнул, прежде чем достать палочку. Взяв пустой кубок с подноса за столом, Гарри скопировал свои воспоминания о действиях Снейпа в то утро и поместил их в сосуд. «Вот ещё одно для вас, директор. Я бы хотел знать, как он обошёл ваши вопросы прошлой ночью, потому что мне совершенно ясно, что он как-то причастен к этому».

Дамблдор проницательно посмотрел на него, прежде чем взять кубок. Вытащив свою волшебную палочку, Дамблдор взмахнул ею, чтобы взболтать воспоминания, а затем поместил их на свою палочку и напрямую в свой разум. Гарри зачарованно наблюдал за этим, зная, что любой, кто не обладает очень высокой квалификацией, может буквально разрушить свой разум, сделав это. Гарри никогда бы не попытался так поступить, независимо от того, насколько срочной была ситуация. Гораздо безопаснее было использовать буферный механизм, который предоставлял Омут памяти. Глаза Дамблдора на мгновение остекленели, прежде чем он моргнул и пришёл в себя.

Директор откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Гарри. «Да, Гарри, ты поднял ещё больше вопросов. С твоего разрешения я покажу твоим воспоминаниям о том, что произошло вчера, объединённому преподавательскому составу сегодня вечером. Надеюсь, они смогут помочь другим ученикам понять». Гарри неопределённо хмыкнул и вернулся к своему обеду.

Через мгновение Гарри поднял взгляд и начал новую тему. «Полагаю, директор, мне потребуется отдельная спальня. Напряжённость... среди остальных учеников в школе настолько велика, что я беспокоюсь об их безопасности». Гарри не стал объяснять причину своего беспокойства.

Дамблдор склонил голову. «Полагаю, мы можем всё уладить, Гарри. Почему бы тебе не остаться сегодня вечером со своими наставниками и не вернуться завтра утром? Мы можем обсудить дальнейшие действия завтра вечером на нашей встрече».

Гарри с готовностью согласился на это предложение. Хотя это и не было таким расслаблением, как он хотел, он обнаружил, что присутствие директора не так сильно его беспокоит, как он ожидал. Они доели свой ужин в почти комфортной тишине, а затем разошлись: Гарри — на урок, а Дамблдор — по своим делам.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 1:01

Посещение совместного урока со слизеринцами должно было быть забавным. Поняв, что почти всё население Хогвартса подвергает его остракизму, он предположил, что не должен удивляться тому, что во время урока рядом с ним будет только Невилл. Джинни снова стала бродить в отдалении среди гриффиндорцев, а слизеринцы злобно поглядывали на него. На мгновение он растерялся, осознав, что в классе всего четыре слизеринца, а потом подсчитал, что исключил шестерых из своего курса и, по-видимому, одного из другого курса. Он задумался, все ли пятикурсники-слизеринцы записались в класс Хагрида.

Сам Хагрид, казалось, не знал, как обращаться с Гарри. С одной стороны, Гарри мог поклясться, что полувеликан хотел отвести его в сторону и поговорить как с давно потерянным другом. С другой стороны, Гарри думал, что Хагрид не знал, стоит ли обращаться с ним как с полудиким и раненым зверем, готовым напасть при малейшей провокации. В конце концов Хагрид стал часто улыбаться и всячески поощрять Гарри усердно работать. Хагрид даже предложил дополнительные занятия по выходным, если Гарри захочет больше практики, чем та, которую он собирался выполнять с Джинни.

Со своей стороны, Невилл, казалось, скорее смирился с уроками Хагрида, чем горел желанием их посещать. Он неоднократно предупреждал Гарри, пока Хагрид произносил стандартную вступительную речь, что у Хагрида своеобразное представление о том, что интересно и достойно изучения.

Следуя за полувеликаном, который нёс на плече большую тушу, в Запретный лес, Гарри с Невиллом шли позади группы, замечая, что все остальные ученики стараются держаться подальше от этих двоих.

Гарри и Невилл догнали группу, когда те остановились на широкой поляне, и студенты беззвучно расступились перед ними. Гарри начало забавлять и злить то, что они вели себя почти как толпа крепостных, расступающихся перед господином — или, в данном случае, перед предполагаемым Тёмным Лордом в лице Гарри.

Пока Хагрид пытался привлечь внимание к туше, которую пожирали фестралы, Гарри просто не обращал внимания на окружающих и рассматривал этих существ, отдалённо напоминающих лошадей. Они были похожи на нечто среднее между воображением Стивена Кинга и воплощением этого воображения в исполнении доктора Сьюза. Внезапный вопрос Хагрида о том, кто может видеть этих животных, заставил Гарри задуматься о том, кто поднимет руку. Его собственная рука была наполовину поднята в неопределённом жесте, но он удивился, когда увидел, что Невилл тоже поднял руку.

Тишина затянулась, потому что большинство учеников смотрели на Джинни, которая не поднимала руку. Гарри воспринял это как ещё один признак того, что она до сих пор не смирилась со смертью, свидетелями которой стала. Прошло меньше суток, так что вряд ли она уже увидит фестралов.

Хагрид, должно быть, понял ситуацию, потому что начал объяснять, что увидеть смерть недостаточно, чтобы увидеть фестрала. Нужно понять саму смерть, а это гораздо сложнее. На самом деле это можно сделать, только увидев чью-то смерть, а затем смирившись с тем, что это значит для твоего собственного будущего свидания со Мрачным Жнецом.

У каждой формы жизни есть день рождения и день смерти, и все промежутки между ними неизвестны. Однако эти два момента неизбежны даже для предположительно бессмертных существ, таких как феникс. Когда-нибудь Гарри поможет Тому Риддлу осознать это.

Следуя примеру Невилла, Гарри достал альбом для рисования и начал делать наброски того, что видел, делая заметки, пока Хагрид рассказывал им о чудесах этих существ.

Гарри показалось, что фестралы выглядели грустными, когда изучали людей, которые пытались их увидеть. Он подумал, что если бы единственные люди, которые могли его видеть, наблюдали за чьей-то смертью, ему тоже было бы грустно.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 2:09

Присутствие Долорес Амбридж на совместном уроке Гриффиндора и Слизерина по Защите от Тёмных искусств вызвало у Гарри сильное беспокойство. Он наблюдал за ней из дальнего угла класса, ужасаясь почти всему, что она делала.

Её вкус в одежде граничил с преступным и никак не делал её и без того неприглядную внешность менее отталкивающей. Скорее, это даже усиливало эффект, и Гарри был несколько ошарашен тем, что авроры позволяли ей разгуливать по улицам, не оштрафовав за внешний вид. Наверняка в книгах был какой-нибудь малоизвестный закон, по которому её можно было арестовать. Гарри сделал мысленную пометку спросить у Ремуса, есть ли такой закон, после того как покажет ему, как одета эта женщина.

Хотя его и беспокоила её внешность, ещё больше его тревожило то, что она ожидала от пятнадцатилетних подростков, собравшихся в комнате, что они будут реагировать и послушно делать то, что им говорят, какими бы бессмысленными ни были инструкции, как будто они все были первоклассниками.

Гарри был ещё больше потрясён глупостью, которую демонстрировала Долорес Амбридж. Не учить заклинаниям? Изучать только теорию? Казалось, что Гермиона, которая изначально уважала авторитетных людей, продолжала спорить с так называемым профессором Защиты.

— Ну же, мисс Грейнджер, вы же не ожидаете, что на вас нападут во время моего урока? — Её слащавой улыбки и покровительственного тона было достаточно, чтобы и без того раздражённый Гарри начал неосознанно скрежетать зубами.

Гермиона удивлённо посмотрела на него. «Но разве не в этом смысл изучения Защиты от Тёмных искусств — практиковаться в защитных заклинаниях?»

Амбридж медленно покачала головой, тихо поцокав языком в сторону Гермионы. «Ты не в том положении, чтобы решать, в чём «смысл» любого занятия. Ты будешь изучать защитные заклинания безопасным, безрисковым способом…»

Гарри не смог бы сдержать фырканье, даже если бы захотел.

— Да, мистер Поттер? — спросила Амбридж фальшивым материнским голосом.

— И вы ожидаете, что люди просто подойдут и нападут на нас безопасным, безрисковым способом? — в голосе Гарри слышался сарказм.

Глаза Амбридж сверкнули в свете, когда она посмотрела на Гарри. «Ваши прежние и низшие учителя внушили вам, что на вас могут напасть в любой момент. Они говорили вам, что тёмные волшебники подстерегают за каждым углом, что Пожиратели смерти всё ещё на свободе. Всё это ложь. Министерство не позволяет…»

— Верно! — довольно громко сказал Гарри. — Волан-де-Морта никогда не существовало, Пожиратели смерти — плод воображения, а Драко Малфой был зачат непорочно!

Глаза Амбридж широко распахнулись, и она указала своей короткой рукой на Гарри. «Двадцать очков с Гриффиндора, мистер Поттер! Не усугубляйте своё положение!»

Переведя взгляд обратно на класс, она продолжила свою лекцию. "Я повторяю! Министерство не разрешает Темным волшебникам свободно передвигаться. Они все в Азкабане! И когда появится новый, - сказала она, злобно глядя на Гарри, - мы остановим их!"

Гарри чувствовал, что день наваливается на него с новой силой. Сама мысль о том, что Министерство остановило Тёмных волшебников, была смехотворной. «О, конечно, как я мог забыть, как хорошо Министерство остановило Лорда Волан-де-Морта!» Гарри не обратил внимания на то, что в комнате снова послышались вздохи.

Амбридж слабо улыбнулась Гарри. "Задержание, мистер Поттер". Повернувшись обратно к классу, она проигнорировала поднятый Гарри вопрос. "Того-Кого-Нельзя-Называть больше не существует. Всех его сторонников судили, признали виновными и посадили в тюрьму. Есть! Есть! Нет! Еще! Опасность! "

Гарри отчётливо помнил смерть Николя Фламеля. Гарри отчётливо помнил воскрешение Волан-де-Морта в присутствии Малфоя, Нотта и Петтигрю. Гарри даже помнил голоса и маски Пожирателей смерти, которые аппарировали к Волан-де-Морту, когда его воскрешение завершилось.

Быстро поднявшись на ноги, Гарри взмахнул палочкой и подумал: «Оглуши!». Его заклинание застало Амбридж врасплох и не только лишило её сознания, но и отбросило к стене.

Посмотрев на ошеломлённую женщину, Гарри лишь проворчал: «Бакка!» — и она сползла на пол за своим столом. Собрав свою сумку, он оставил потрясённых учеников позади и направился к двери. Обнаружив, что она заперта, он взмахнул палочкой, и дверь взорвалась, разлетевшись на щепки размером с зубочистку. Оглянувшись на учеников, Гарри увидел, что большинство из них смотрят на него со страхом, за исключением двоих.

Джинни выглядела так, будто ей вот-вот станет плохо от воспоминаний о насилии, свидетелем которого она стала менее суток назад, а Невилл смотрел на Гарри с явной печалью на лице. По какой-то причине это только усилило его гнев. Вот и всё, что осталось от дружеских лиц к концу дня.

Выбежав из замка, Гарри вышел за ворота, приложил руку к часам и произнёс: «Кобальтовое убежище!» Толчок в живот, когда его унесло прочь из Хогвартса, на этот раз был приятным.

Глава 11: ... и перспектива

Понедельник, 15 декабря 1986

Звяк-звяк! Звяк-звяк! То, что телефон звонил, само по себе не было чем-то необычным. Необычным было то, что хозяева только недавно переехали в свой новый дом, и очень немногие знали их новый адрес и номер телефона.

Дэвид Кепсон потянулся к телефону, слегка нахмурившись. Несмотря на невысокий рост — всего пять футов и девять дюймов, — Дэвид был в хорошей физической форме для своих сорока с небольшим лет и весил ровно сто двадцать пять фунтов. В его серых глазах вспыхнуло любопытство, смешанное с раздражением. Он всё ещё находился в официальном отпуске ещё неделю из-за переезда и не хотел, чтобы его беспокоили по работе. — Да?

"Дэвид?" - спросил яркий и энергичный голос.

"Да, это Дэвид".

«Я так рад, что дозвонился до вас!» У Дэвида было смутное ощущение, что он должен знать этот голос, но в тот момент он не мог вспомнить, откуда. Он всё ещё был уставшим после стресса и головной боли, связанных с переездом. «Это Джонатан из социального отдела.»

Дэвид вздохнул. «Привет, Джонатан. Давно не виделись, да?»

Дэвид на мгновение отвлекся, услышав, как открылась входная дверь. Его жена Маргарет вошла с двумя пакетами продуктов в руках. Ей было под пятьдесят, но в ее темно-русых волосах все еще сохранялся цвет, в то время как большая часть его темно-каштановых волос уже давно поседела. Нужно было убрать многочисленные разбросанные коробки, а мебель — расставить по местам. Кухня наконец-то была приведена в порядок, и они снова могли готовить. И не было ничего на свете лучше, чем стряпня его Маргарет.

— Да, так и есть. Как там твой новый дом в Брайтоне? Ты живёшь на Уотерхолл-роуд, верно?

"Это мило, у нас есть хороший сад и сарай на заднем дворе". Слегка закатив глаза на жену, которая с любопытством смотрела на него, Дэвид решил прекратить светскую беседу и заставить мужчину перейти к делу. "Чем я могу тебе помочь сегодня, Джонатан?"

Короткая пауза на другом конце провода подсказала ему, что происходит что-то странное. «Ну, Дэвид, ты участвовал в программе почти двадцать лет, и у нас никогда не было жалоб ни от детей, ни от их психотерапевтов, ни от кого-либо ещё. У нас только что появился новый случай, по-настоящему тяжёлая ситуация, и все обычные правила, которым мы следуем, не сработают. Этому ребёнку всего шесть лет, но нам нужно пристроить его в хороший дом, подальше отсюда. — Джонатан сделал глубокий вдох, прежде чем торопливо закончить. — Я знаю, что вы с женой хотели залечь на дно на какое-то время, но вы — идеальный кандидат на роль приёмных родителей, пока мы не разберёмся с этим. У этого ребёнка, у этого… э-э… Гарри Поттера, никого не осталось в этом мире, Дэвид. Никого. И ему всего шесть!"

Дэвид тяжело вздохнул, прежде чем посмотреть на свою жену. Она улыбалась ему, в очередной раз давая понять, что у давно женатых пар нет секретов. «Я не могу ничего обещать, Джонатан».

Джонатан казался невероятно бодрым. «Конечно, нет! Я просто хочу, чтобы ты пришёл, и мы могли поговорить об этом, может быть, сходить навестить Гарри в больнице. Тебя это устраивает?»

Дэвид огляделся, но его жена уже направлялась на кухню с продуктами. За эти годы она успела набрать несколько лишних килограммов из-за того, что активно пекла для своей подработки, продавая лучшие из своих творений, но он всё равно очень её любил. Она была далеко не толстой, но, может быть, чуть-чуть полнее, чем позволял её невысокий рост в 163 сантиметра. Он почти чувствовал запах того, что она собиралась приготовить на их новой кухне. — Ладно, мне всё равно нужно быть в городе в среду по делам. Тогда я заеду ближе к вечеру, хорошо?

— Отлично! Спасибо, Дэвид. Увидимся в среду! — Когда в трубке раздались гудки, Дэвид задумался о том, как он будет обсуждать это с женой.

оОо оОо оОо

Ср., 17 дек. 1986

Управление социальной защиты для большей части территории, известной как Суррей, располагалось в Эпсоме, немного северо-восточнее Литтл-Уинга и, конечно, далеко от географического центра Суррея. Однако это было очень удобное место для близлежащей железнодорожной станции Ватерлоо, и небольшой офис был частью ряда подобных небольших учреждений на Адельфи-роуд.

Дэвид Кепсон быстро вошёл в здание, давно привыкнув к слегка выцветшим обоям и тонким коврам. Пройдя по узкому коридору в дальнюю часть первого этажа, он обнаружил, что дверь в кабинет Джонатана Тейлора широко распахнута, и громко постучал по косяку, чтобы обозначить своё присутствие.

Джонатан поднял взгляд, широко улыбнулся и встал, жестом приглашая Дэвида в комнату. «Заходи, заходи! Ты хорошо выглядишь, Дэвид!» С лёгкой завистью Дэвид отметил, что благодаря своей молодости Джонатан выглядел так, будто ему было чуть больше тридцати.

Дэвид вошёл и вежливо кивнул, прежде чем сесть. «Джонатан, рад тебя видеть. Прошло уже около шести месяцев, не так ли?» Дэвид работал с Джонатаном последние четыре года, с тех пор как занял должность своего предшественника. Дэвид довольно хорошо относился к молодому человеку, хотя и считал, что энтузиазм Джонатана можно было бы немного умерить. Тем не менее, было приятно иметь одного контактного лица для всех документов и проблем, которые могла вызвать программа патронатного воспитания.

Джонатан улыбнулся в ответ, сел за свой стол и начал перебирать папки с дубовыми бирками, пока не нашёл нужную. «Так и есть. Вы с Маргарет переезжали в Брайтон, когда закрывали магазин, верно? И вы нашли тот дом, фотографию которого я где-то видел».

"Действительно". Дэвид прочистил горло. "Ну, у меня немного не хватает времени, Джонатан. Хозяйка ожидает, что я вернусь как можно раньше, чтобы попытаться расставить мебель внизу именно так, как она хочет. Тем не менее, мы бы хотели, чтобы вы как-нибудь в ближайшее время заглянули на ужин. " Дэвид сделал неопределенный жест в сторону папок, разбросанных по столу. "Так ты не возражаешь?"

"Правильно!" Джонатан открыл папку, которую вытащил, и извлек глянцевую фотографию, прежде чем подвинуть ее через стол. "Познакомьтесь с Гарри Поттером". Дэвид на мгновение проигнорировал Джонатана, поскольку был поглощен фотографией, которую Джонатан подтолкнул к нему.

«Это довольно грустная история, так что позвольте мне рассказать вам краткую версию. Гарри — сирота, его родители погибли несколько лет назад, предположительно в дорожно-транспортном происшествии. Мы не смогли выяснить точную причину их смерти, так как пока не можем найти никаких записей о них. Судя по всему, его отец, Джеймс Поттер, был единственным ребёнком в семье, а у его матери, Лили Эванс, была одна живая родственница — её сестра Петуния».

Пролистав пару страниц, Джонатан откинулся на спинку стула. «Гарри отправили жить к тёте и дяде, но они обращались с ним крайне плохо. Они оба находятся под следствием по уголовным обвинениям в халатности, жестоком обращении и нападении, помимо прочего. У Гарри нет взрослых родственников, о которых нам известно. Его тётя и дядя не идут на контакт, поэтому нам приходится нелегко, пока мы пытаемся навести порядок в документах».

Достав карту, он указал на юго-западную часть Большого Лондона. «Они жили в Литтл-Уингинге, поэтому он под моей юрисдикцией. Как вы знаете, мы обычно стараемся, чтобы дети, которых мы забираем, учились в тех же школах или, по крайней мере, в том же районе, чтобы минимизировать шок от переезда в приёмную семью. К сожалению, эта семья распространяла много неприятных слухов и лжи о Гарри по всему району, так что это не сработает». Его двоюродный брат примерно того же возраста, и этот мальчик немного перегнул палку со слухами и натравливал других детей на Гарри. Брата тоже забрали, и, вероятно, его поместят в приёмную семью, пока он тоже не пройдёт терапию.

Вытащив ещё несколько листов бумаги, Джонатан откинулся на спинку стула и попытался обобщить отчёты, которые он уже получил. «Гарри попал в больницу в пятницу вечером и с тех пор находится там. Врачи обеспокоены его недоеданием и общим состоянием здоровья. Мы провели пару предварительных психиатрических обследований, и лучшее, что мы можем сказать, — Гарри очень умён, не гений, но определённо выше среднего. И ещё кое-что: он плохо реагирует на молодых людей и даже на других детей. Он расслабляется только в присутствии людей примерно твоего возраста или старше.

«С медицинской точки зрения, врачи считают, что с ним всё будет в порядке, если он начнёт правильно питаться и получать много витаминов. Поможет программа физической подготовки. Что касается психического состояния, то, по мнению врачей, ему потребуется около года очень интенсивной терапии. Врачи рекомендуют полностью отстранить его от учёбы до конца года, чтобы он занимался дома, а затем вернуть в класс с осенним семестром».

Рассеянно постукивая пальцами по столу, он оглянулся на Дэвида. «Знаете, довольно забавно, как всё сложилось. Вы с женой переехали в другой район, вы старше и у вас больше опыта. Пройдут месяцы, прежде чем мы сможем сообщить агентствам по усыновлению, что он доступен, из-за всей этой бумажной волокиты и проверок, которые нам придётся провести». Но вы с Маргарет всегда хотели, может быть, когда-нибудь усыновить кого-нибудь, и... это не идеально, но он действительно хороший мальчик, Дэвид. — Его голос стал вкрадчивым. — Это действительно удобно для всех, особенно для Гарри.

Дэвид несколько мгновений наблюдал за Джонатаном, периодически поглядывая на зеленоглазого мальчика на фотографии. Проработав столько лет приёмным родителем, он был хорошо знаком с тем, что у каждого ребёнка в прошлом была душераздирающая история. Поняв, что они никогда не смогут иметь собственных детей, они с женой решили пойти по пути приёмной семьи, а не сразу усыновлять детей. Это позволяло им чувствовать, что они действительно помогают другим, и первые несколько лет они рассматривали возможность усыновления. Однако дети, которые попадали в приёмные семьи, как правило, были старше, чем те, кого они искали. Кроме того, у большинства из них были серьёзные проблемы. Годы и душевные терзания постепенно одолевали их, пока они не решили выйти из программы, когда его по работе отправили открывать первый магазин в новой сети в Брайтоне.

Дэвид мысленно взвесил все варианты. Джонатан просил о долгосрочном патронатном воспитании, прежде чем можно будет получить разрешение на усыновление. Это разрешение будет зависеть от прохождения минимального курса терапии. И ребёнок был достаточно молод, чтобы они с его женой, с которой прожили двадцать пять лет, всегда могли подать заявление на усыновление Гарри напрямую, если в итоге решат это сделать.

Дэвиду было любопытно узнать, как выглядели родители Гарри, учитывая довольно необычную внешность мальчика и цвет его глаз. В конце концов он понял, что самой примечательной чертой мальчика были его глаза. Они были ярко-зелёными и смотрели с красивого лица, покрытого синяками и ссадинами. Следы физического насилия скоро заживут и сойдут на нет, но выражение лица мальчика буквально кричало о горе и страдании. Мог ли он отвернуться от невинного ребёнка?

— Ладно, Джонатан. Пойдём познакомимся с твоей подопечной, а потом я поговорю с миссис и узнаю, что она думает.

оОо оОо оОо

Пятница, 19 декабря 1986

— Что ж, Гарри, я рад, что вам с Дэвидом и Маргарет понравилось проводить время вместе вчера и сегодня. Я очень рад, что у вас теперь есть новый дом, и вы даже сможете научиться рыбачить на воде, — сказал Джонатан.

Позади Гарри Дэвид и Маргарет обменялись ироничными улыбками. Они устали, и их руки всё ещё немного дрожали из-за невероятного количества документов, которые им пришлось подписать в связи с передачей опеки над приёмным ребёнком. Дэвид размял затекшие пальцы — с каждым разом, когда они проходили через этот процесс, количество бюрократических проволочек становилось всё больше и больше.

Джонатан проводил Кепсонов и Гарри в фойе социального офиса. Они обменялись улыбками и рукопожатиями, и Гарри даже неуверенно, но почти искренне улыбнулся всем. Они удивлённо подняли глаза, когда входная дверь распахнулась и вошёл крупный мужчина, кричащий кого-то по имени Синтия.

Синтия, женщина среднего роста со светлыми волосами, вскочила с дивана в зоне ожидания, где она сидела со своим сыном, темноволосым мальчиком, который был немного ниже и младше Гарри. Мальчик тут же спрятался за её спиной, широко раскрыв испуганные глаза.

Дэвид и Маргарет встали перед Гарри, встревоженные как его габаритами, так и явной агрессией, написанной на его лице, в то время как Джонатан медленно поднял руки в миролюбивом жесте и спросил, в чём дело.

Казалось, это ещё больше разозлило здоровяка, и он начал выкрикивать ругательства и угрозы в адрес всех и каждого, в то время как другие социальные работники начали выходить в коридор, чтобы посмотреть, в чём дело. Когда мужчина подошёл ближе к Синтии, Джонатан встал между двумя группами и тут же получил удар по голове за свои старания.

Когда Джонатан упал на пол, маленький мальчик начал кричать, а здоровяк продолжал ругаться, пока несколько других социальных работников не навалились на него, чтобы успокоить. Им потребовалось несколько минут, чтобы усмирить мужчину, и только тогда кто-то заметил, что в нескольких комнатах на первом этаже бушует пожар.

Внезапно из здания хлынул поток людей. Двое мужчин наполовину вытащили, наполовину вытолкали на улицу мужчину, который начал драку и теперь лежал без сознания. Другой мужчина помог слегка оглушённому Джонатану выйти из офисного комплекса и перейти улицу. Вдалеке над криками и шумом пожарной сигнализации и спринклеров, которые сработали, пока беглецы переходили улицу, раздалась сирена пожарной машины. Однако спринклеры, похоже, не справлялись с масштабом пожара, который быстро распространялся на соседние офисы. Десятки людей, выходивших из офисов, расположенных в несколько рядов, столпились на тротуаре, и большинство из них перебежали через дорогу, чтобы скрыться от пламени и клубов чёрного дыма.

Джонатан, пошатываясь, подошёл к Кепсонам и Гарри и жестом пригласил их следовать за ним обратно к главной дороге. Когда все четверо направились к Ист-стрит, прямо к перекрёстку с Хай-стрит и Чёрч-стрит, Джонатан извинился, перекрикивая нарастающий вой приближающихся сирен. «Простите, ребята! Такое случается нечасто, но бывает».

Дэвид успокаивающе положил руку на плечо Джонатана. — Ты в порядке? Может, тебе стоит присесть?

Джонатан покачал головой. «Нет, спасибо, Дэвид. Прости, но, кажется, все эти бумаги потерялись. Мне придётся как-нибудь зайти к тебе и просмотреть их заново. Знаешь, это забавно — со дня на день мы должны были получить новую компьютерную систему взамен той, что они отключили в октябре. Если бы она у нас была, этот пожар не имел бы большого значения». Как бы то ни было, нам всем придётся приложить усилия, чтобы восстановить то, над чем мы работали месяцами. Что за беспорядок.

Джонатан и Дэвид обернулись и увидели, что Маргарет тихо разговаривает с Гарри, обняв его за плечи. Гарри был явно потрясён и очень бледен, на его лбу выступил лёгкий пот, скорее всего, от страха и стресса. Врачи всё ещё давали ему несколько лекарств и предупредили, чтобы он не перенапрягался в течение пары недель.

Дэвид указал на зелёный седан «Опель» у обочины и сказал: «Это мы. Спасибо за всё, Джонатан. Заезжай, когда сможешь».

Джонатан рассеянно потирал висок, кивая Дэвиду. «Нет проблем. У вас есть все документы для терапии, врачей, школ и так далее. Пока мы не разберёмся со всей этой бюрократией, они передадут вам полную опеку над Гарри. Я займусь переоформлением документов, чтобы в какой-то момент у нас были правильные записи в офисе, верно?»

После того как Дэвид и Джонатан пожали друг другу руки, Маргарет поцеловала молодого человека в щёку, прежде чем Джонатан наклонился и пожал Гарри руку. «Было приятно познакомиться с тобой, Гарри. Надеюсь, тебе понравится твой новый дом».

Гарри торжественно пожал Джонатану руку. Мальчик всё ещё выглядел нервным и встревоженным из-за пожара. Когда Маргарет и Гарри забрались на заднее сиденье, Джонатан наклонился к Дэвиду. «Послушай, Дэвид, я позабочусь о том, чтобы заявление на усыновление было отложено на какое-то время, даже несмотря на проблемы с терапией и оценкой, верно? Ты можешь потратить столько времени, сколько тебе нужно, чтобы помочь Гарри освоиться, прежде чем вы с Маргарет примете решение». Я знаю, что у него есть проблемы, но это почти идеальный случай, о котором ты всегда говорила, что надеешься завести настоящего ребёнка. Дай ему шанс, а?

Дэвид слегка улыбнулся. "Посмотрим, Джонатан. Мы уже обсуждали это раз или два. Хотя спасибо за шанс ". В последний раз хлопнув Джонатана по плечу, Дэвид забрался в "Опель" и убедился, что все пристегнуты. Двигаясь по направлению к Ист-стрит, Дэвид старался обходить все машины скорой помощи, прибывающие на место пожара, который теперь охватывал все офисное здание row.

Пока Дэвид сидел на перекрёстке, ожидая, когда освободится дорога, он не заметил, как Джонатан, слегка покачивая головой и потирая лицо, сошёл с тротуара перед полицейской машиной.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября 1995 г., 14:36

Скромный двухэтажный дом со светло-бежевым фасадом, тёмно-коричневой отделкой и соответствующими ставнями стоял посреди большого участка, рассчитанного на одну семью. Перед домом была аккуратная лужайка, а остальную часть дома окружал пышный сад. Несколько больших деревьев возвышались в дальнем углу сада, образуя уединённое место, где волшебники могли аппарировать, не опасаясь, что их случайно заметят любопытные маглы.

Это была также единственная точка, в которой вы могли появиться и не разлететься на куски, по крайней мере, на три или четыре части. Наблюдая за тем, как Ремус на собственном горьком опыте осваивал поля помех, Гарри не нуждался в дополнительных стимулах, чтобы серьёзно отнестись к этому при обучении аппарации. Ему ещё предстояло разлететься на куски, и, если повезёт, он никогда этого не сделает. Это выглядело крайне неприятно.

Именно в эту местность Гарри прибыл после аппарации из Хогвартса. Ему удалось не упасть, сделав полшага вперёд при приземлении. Он чувствовал, как напряжение покидает его, пока он стоял и смотрел на место, которое стал называть домом. Знакомые запахи и тёплый солнечный свет, проникающий сквозь кроны деревьев, развеяли большую часть негодования, которое Гарри испытывал по отношению к миру в целом. Он сделал глубокий вдох и начал медитировать.

После нескольких мгновений покоя Гарри встряхнулся, чтобы прийти в себя, и сосредоточился. Пока Гарри быстро осматривался вокруг и определял, где находятся защитные чары по периметру участка, Флэппи внезапно подпрыгнул у него на голове.

"Мистер Поттер, я думаю, нам следует поговорить".

Гарри вздохнул. — Что теперь, Флоппи? Не могу сказать, что я в настроении для словесных игр.

— Вы помните моё предупреждение, мистер Поттер? — Шляпа казалась необычайно напряжённой, даже по меркам Гарри, у которого был ограниченный опыт общения с магическими артефактами.

«Э-э, какую из них?» Гарри знал, что Флёр пыталась набрать несколько очков с тех пор, как он надел Шляпу, но понять, какое именно страшное предупреждение имела в виду Шляпа, было непросто.

— Вы думаете, я дал вам больше одного, мистер Поттер?

Гарри мог бы поклясться, что в голосе Шляпы прозвучало разочарование. «Ну, ты, кажется, беспокоишься о том, как я использую магию, о моих поступках, о проделках, которые я провернул, и, возможно, о проделках, которые я планирую, о том, как я обращаюсь с директором и его ручной змеёй, а ты хочешь, чтобы я был светским львом. Я что-то упустил?»

Флаппи молчал почти минуту, прежде чем ответить тяжёлым и скучным голосом. «Вы ничего не упустили, но всё же упустили, мистер Поттер».

Гарри не успел ответить, как из-за дома перед ним выскочила большая чёрная собака и побежала к Гарри, лая как сумасшедшая. Когда Гарри уже собирался сделать шаг вперёд, Флоки внезапно увеличился в размерах и обхватил его голову.

"Стой!" Скомандовал Дискета.

— Что? — встревоженно спросил Гарри, когда его зрение внезапно погасло. — В чём дело?

— Ты же знаешь, что я не могу ни с кем общаться, даже с тобой, как только ты переступаешь порог дома, не так ли? — спросил Флоки, возвращаясь к своему обычному размеру.

Гарри задумался над смыслом вопроса Флэппи. «У тебя есть собственное ядро, Флэппи, или ты каким-то образом напрямую связан с силовыми линиями?»

Прежде чем ответить, Флаппи надолго замолчал. «У меня есть кое-что, что служит небольшим ядром, мистер Поттер. Это будет поддерживать мою активность в течение одной или, возможно, двух недель, пока я остаюсь молчаливым наблюдателем».

— Что будет после этого, Флоппи? — спросил Гарри с искренним любопытством.

— Вы не хотите знать, мистер Поттер. Пожалуйста, не позволяйте этому случиться. — Тон Флэппи был одновременно примирительным и требовательным.

"Я понимаю, Дискета. Тогда я снова поговорю с тобой утром, прежде чем мы вернемся в Хогвартс". Не дожидаясь ответа, Гарри пересек невидимую черту и последовал за Сириусом в дом. Ремус скоро будет дома, и Гарри боялся, но в то же время предвкушал разговор, который последует.

У Сириуса и Ремуса были постоянные комнаты в доме, где жили Дэвид и Гарри. Гарри вошёл и, когда повернулся, чтобы закрыть за собой дверь, Сириус крепко обнял его.

— Как поживает мой любимый крестничек? — спросил Сириус.

— С твоим единственным крестником всё в порядке, Сириус, — криво усмехнулся Гарри. Затем, втайне страшась ответа, Гарри осторожно спросил: — Ты уже получил утренний Пророк? В поместье не было магической системы доставки, поэтому в те дни, когда кто-то хотел получить газету, например Пророк, кому-то приходилось выходить из дома.

Сириус отпустил Гарри и сделал пару шагов назад, глядя на него сверху вниз. В те дни Сириус уже не возвышался над Гарри, но всё же был выше его на несколько сантиметров, хотя с годами эти сантиметры быстро уменьшались.

— Тебе повезло, что тебя здесь не было, когда Лунатик увидел эту статью, Гарри, — Сириус слегка вздрогнул. — Он чуть не сорвался отсюда, чтобы добраться до Хогвартса. Мне пришлось буквально сесть на него, чтобы удержать. Думаю, он был готов к очередному разговору с Дамблдором.

Гарри поморщился. «Э-э, ну, на самом деле это не вина Дамблдора...»

Сириус фыркнул, затаскивая Гарри на кухню и по пути доставая пару сливочного пива. «Верно. Я уверен, что ты защищался, или, по крайней мере, тебе лучше было защищаться, иначе у нас будут серьёзные проблемы. Но в первую очередь это вина Дамблдора за то, что он допустил присутствие учеников, которые могли напасть на тебя».

Гарри тяжело вздохнул, но промолчал.

— О, — подал голос Сириус. — Сегодня утром заходил кто-то из Племени с номером «Пророка» в руках. Кажется, Гришнак. Я никогда не мог запомнить их имена. В любом случае, он сказал, что вернётся сегодня вечером и спросит, дома ли ты. Он хочет поговорить с тобой и Ремусом вместе.

— Э-э, ладно. — Гарри был немного удивлён. Никто не должен был выходить на улицу ещё недели две или около того, но совпадение со статьёй в «Пророке» указывало на какую-то связь. — Думаю, мы узнаем, чего он хочет, позже. — Гарри плюхнулся на стул у стены. — Лунатик сегодня работает?

Сириус покачал головой. «Нет, он просто сбегал в Косой переулок, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь новости с утра. Он должен был вернуться…»

Звук захлопнувшейся входной двери оборвал Сириуса на полуслове, и Гарри поглубже опустился в кресло. «Сириус! Ты не поверишь, что сделал этот идиот!» — крикнул Лунатик, и его голос выдал гнев, когда он остановился в коридоре, чтобы снять ботинки. «Я был в «Дырявом котле», когда пришло известие, что авроры отправлены на поиски и арест Гарри! Он якобы пытался убить учителя!»

Сириус приподнял бровь, пристально глядя на Гарри, который медленно сползал под стол. — Это так? — переспросил Сириус у Ремуса.

— Когда он приедет, нам нужно как следует его отругать! — яростно воскликнул Лунатик, врываясь на кухню. Ремус сел рядом с Сириусом, даже не заметив, что Гарри сидит там, и обхватил голову руками. — Вы можете в это поверить? Арестовать Гарри? О чём он только думал? — спросил Лунатик у стола.

— Э-э-э, — Гарри уставился в стол. — Он, наверное, вообще не думал? — Его голос был почти шепотом.

Луна поднял голову и пристально посмотрел на Гарри. Прежде чем Гарри успел снова спрятаться под столом, Луна схватил его за воротник и буквально протащил половину стола, разбрызгивая сливочное пиво. Гарри оказался в крепких объятиях, от которых у него затрещали рёбра. Когда Луна наконец отпустил его, Гарри поднял голову и увидел, что Ремус злобно смотрит на него, опустившись обратно на своё место. — О чём ты, чёрт возьми, думал? — громко спросил мужчина постарше.

Гарри снова принялся изучать столешницу. Поняв, что нет подходящего способа объяснить события последних дней, он придвинул к себе тяжёлую каменную «вазу для фруктов», покрытую рунами, и быстро высыпал из неё кусочки фруктов. Вытерев её подолом рубашки, он сосредоточился и поместил воспоминания о битве со слизеринцами и обо всём уроке с Амбридж в Омут памяти. Поставив миску перед двумя мужчинами, Гарри подождал, пока они погрузятся в воспоминания.

Вынырнув на поверхность, Гарри почти с удивлением увидел, что они сделали то же самое, что Дамблдор и Шеклболт. Они на мгновение уставились друг на друга, прежде чем нырнуть обратно, чтобы посмотреть ещё раз. Гарри потратил время на то, чтобы вытереть пролитое сливочное пиво фланелью из раковины.

Когда они вышли во второй раз, Сириус посмотрел на Гарри и тихо присвистнул. «Что ж, я не могу винить тебя за битву, Гарри. Мне не очень понравилось, как ты обошёлся с тем учителем, но я понимаю, почему ты вышел из себя».

Гарри с надеждой посмотрел на Ремуса, который смотрел в окно кухни на задний двор. «Я не знаю, Гарри. Я не в восторге от этого. А что касается авроров...» Ремус замолчал.

Ремус повернулся и посмотрел на Гарри. «Ты знаешь закон лучше, чем я, Гарри. Это уже давно стало частью твоей ментальной подготовки. Насколько шатко твоё положение?»

Гарри рассеянно пожал плечами. «Я старался не думать об этом. Она могла бы выдвинуть обвинения, но я, вероятно, мог бы выдвинуть обвинения в ответ на то, что она учит умышленной лжи. Не думаю, что кто-то из нас выиграет, но это будет настоящий скандал. Мне нужно обсудить это с нашими адвокатами».

Гарри несколько мгновений поигрывал фланелью, пытаясь угадать, как всё может обернуться и какие законы могут иметь отношение к этой ситуации. «Думаю, мне придётся сделать ставку на Дамблдора. Сомневаюсь, что он допустит предъявление обвинений и публичное разбирательство. Он придумает для меня какое-нибудь наказание в школе и попытается представить дело с аврорами как большое недоразумение». Я не знаю, что он с ней сделает — если вообще что-то сделает.

Ремус пристально посмотрел на Гарри. «Давай на мгновение забудем о битве. Почему ты на самом деле напал на Амбридж, Гарри?»

Гарри снова пожал плечами. «Честно? Я больше не мог этого выносить. Реакция, которую я получал от всех, препятствия, которые возникали после драки в коридоре, а потом вся эта ложь... Я не собирался это спускать ей с рук. Она явно была неправа, явно лгала и явно знала об этом», — закончил Гарри с жёсткими нотками в голосе.

Сириус поднял руки в знак поражения, когда Ремус посмотрел на него, словно показывая, что он оставляет всё на усмотрение Ремуса.

Ремус снова посмотрел на Гарри. — Ты пытался с кем-нибудь поговорить по душам?

Гарри сделал рукой жест, словно что-то пилил. «Немного с Фредом и Джорджем Уизли, но у нас не было времени как следует всё обсудить. Я пытался поговорить с Джинни, но теперь она меня почти избегает — не то чтобы я её винил. Неожиданно появился Невилл Долгопупс — он напрямую обратился ко мне. Думаю, он всё ещё испытывает чувство вины из-за давней влюблённости в Джинни и хотел узнать правду. Он знает больше, чем кто-либо».

Ремус встал и принёс три сливочного пива, протянув по одному Гарри и Сириусу, прежде чем открыть своё. — А почему не другим ученикам?

Гарри выглядел удивлённым. «Ты видел, как они смотрели на меня в том классе. Так было весь день. Никто не хотел подходить ко мне ближе, чем на пять футов, кроме Невилла и близнецов Уизли.»

Ремус закрыл глаза и вздохнул. «Гарри, ты уже большой мальчик. Ты мог бы поговорить с другими, если бы захотел».

Гарри фыркнул. «Зачем мне это? Большинство из них знают, что Скитер — полная дура, но всё равно слепо верят всему, что написано в той статье».

Сириус внезапно ухмыльнулся. «Даже Уизли?»

Гарри прищурился, глядя на своего крёстного. «Только не близнецы. И не Джинни, если уж на то пошло. Почему?»

Сириус подмигнул и улыбнулся. — Не за что, Гарри. Продолжай.

Гарри пожал плечами. «А что ещё? Я прокажённый, или Тёмный Лорд, или неуравновешенный убийца, а может, и то, и другое, в зависимости от того, кого вы спросите».

— Дай им шанс, Гарри, — примирительным тоном сказал Ремус. — Ты там ещё и недели не пробыл. Тебя никто не знает, и если ты будешь продолжать в том же духе, то и знать тебя никто не захочет!

Гарри злобно улыбнулся. «Хорошо. Тогда они не будут мне мешать».

Сириус медленно покачал головой, глядя на Гарри. «Я бы не стал на это рассчитывать, Гарри. Я могу назвать несколько человек, которые наверняка встанут у тебя на пути, хочешь ты этого или нет».

«О?» Гарри заподозрил, что Сириус знает больше, чем говорит.

Сириус просто покачал головой и жестом предложил Ремусу попробовать еще раз.

— Послушай, Гарри, почему ты в Хогвартсе? — спросил Ремус.

Гарри поставил бутылку на стол. «Чтобы получить информацию от Дамблдора, обыскать его библиотеку и, надеюсь, убедить его обучить меня более сложной магии, которой вы, ребята, не владеете».

Ремус снова уронил голову на руки и громко вздохнул. «Ладно, хватит об этом. Мы явно перегрузили твой мозг на сегодня. Тебе придётся сначала разобраться с этими проблемами с Дамблдором».

Ремус вернул Омут памяти Гарри, который тут же убрал воспоминания обратно в голову. Ремус подождал, пока Гарри и Сириус закончат возвращать фрукты в миску, а затем постучал по столу, чтобы привлечь их внимание. «Давайте поговорим о драке».

Сириус наклонился к нему. «Что не так с этим щитом, Гарри? Ты уже много лет можешь создавать гораздо более мощные щиты, и я никогда не видел, чтобы ты произносил это заклинание».

Гарри коротко улыбнулся. «Верно, позвольте мне объяснить это...» Гарри потратил добрых десять минут на то, чтобы пересказать книгу о защитных заклинаниях, с которой он всё ещё работал, и о том, как защитные заклинания могут быть напрямую связаны с силовыми линиями, а также о некоторых экспериментах, которые он проводил в Комнате для приходящих и уходящих. «... итак, я подумал, что, поскольку в книге утверждается, что защитные заклинания нельзя перемещать из-за изменений в силовых линиях, проблема была в окружающей магической энергии. Поскольку Хогвартс находится там, где он находится, я надеялся, что смогу обойти это с помощью подходящего буфера. Проблема оказалась в том, что буфер просто не справлялся с нагрузкой — камни разрушались при слишком сильном воздействии на защиту. На последнем камне, с которым я возился, всё ещё был слабый защитный щит, поэтому он вспыхнул, как только началась их первая атака. Он не выдержал натиска первого удара, поэтому пошёл по тому же пути, что и другие камни, но немного дальше, и оторвал мне карман и часть бедра.

Ремус медленно кивнул. «В этом есть смысл, Гарри. Это хорошая мысль. Я посмотрю, смогу ли я найти больше ссылок на эти идеи или хотя бы какие-то отрицательные результаты исследований других людей, которые мы могли бы использовать для дальнейшего изучения».

— А что насчёт Снейпа? — спросил Гарри. — Он явно замешан, но Дамблдор клянётся, что тщательно его допросил. Хотя, если подумать, сегодня вечером он снова собирается устроить Снейпу допрос с пристрастием.

— Я не знаю, — признался Ремус. — Я бы сказал, что всё это не сходится. Это как когда мы выслеживали Петтигрю, и он всегда был на шаг впереди нас, что бы мы ни делали. Это просто... ну, это кажется странным, понимаешь?

Гарри внезапно вздрогнул, когда слова Ремуса пробудили в нём смутное воспоминание. «О! Точно... Я хотел тебя кое о чём спросить...» — Гарри замолчал, пытаясь вспомнить, о чём же таком важном он хотел спросить Лунатика.

Ремус выглядел озадаченным. «Что? Ты хотел меня о чём-то спросить?»

Гарри покачал головой и в отчаянии провёл рукой по волосам. «Чёрт! Теперь это будет мучить меня весь день. Кто-то сказал кое-что, о чём я хотел тебя спросить, Ремус. Это было важно!»

Ремус слегка усмехнулся, глядя на выходки Гарри. «О чём он?»

Гарри на мгновение пристально посмотрел на Ремуса. «Что-то о том, почему магия что-то делает. Если бы я мог вспомнить, о чём речь, я бы не так переживал, не так ли?» — спросил он с иронией.

Их разговор внезапно прервал резкий стук в заднюю дверь. Выглянув наружу, Гарри увидел ухмыляющееся лицо пожилого японца. Несмотря на невысокий рост и седые волосы, мужчина был явно в хорошей форме, судя по рельефным мышцам на руках и ногах. Гарри быстро помахал другу снаружи и встал. «Если вы меня извините, джентльмены, то это мой сигнал к хорошей взбучке».

Ремус рассмеялся, откинувшись на спинку стула, и вежливо кивнул мужчине на заднем крыльце. «Лучше ты, чем я, Гарри. Мастер Гата чуть не оторвал мне голову, когда я сказал, что мы не знаем, когда ты вернёшься, чтобы продолжить занятия. Мы с Сириусом ещё немного поговорим, а потом обсудим всё за ужином. Иди, наслаждайся уроком».

Ухмыльнувшись Ремусу, Гарри развернулся и вышел на улицу вслед за своим тренером на подстриженную лужайку. Он знал, что ближайшие несколько часов будут тяжёлыми.

оОо оОо оОо

Понедельник, 4 сентября, 7:29

Горячий душ и смена одежды устранили большую часть повреждений, видимых на Гарри, хотя у него был красивый синяк под глазом, а для спасения его тренировочной формы потребовалось магическое вмешательство. Ремус залечил открытую рану на его подбородке до того, как его отец вернулся с работы, но нельзя было отрицать, что мастер Гата выложился по полной во время тренировки во второй половине дня. Что касается Гарри, то после интенсивной тренировки он чувствовал себя намного спокойнее. Гарри про себя подумал, что «тренировка», вероятно, слишком мягкое слово — «избиение», пожалуй, более точное описание его занятий с японцем. Мастер Гата даже дал Гарри несколько полезных советов по поводу драки в коридоре.

Приёмный отец Гарри вошёл в комнату и сел рядом с Ремусом и Сириусом как раз в тот момент, когда Гарри ставил на большой стол последние тарелки для ужина. Гарри устроился на другом конце стола, слева от него сидел гоблин Гришнак, а справа было два свободных места. Свободное место слева от Дэвида так и не было занято. Места во главе и в конце стола, как обычно, оставались пустыми из уважения к отсутствующим. Если бы пришло слишком много людей, которым пришлось бы занять три пустых места, то по негласному соглашению ужин проходил бы на улице с использованием волшебной мебели. Эти три места безмолвно ждали своих хозяев, и так будет ещё долго.

После того, как Дэвид поблагодарил всех за помощь в приготовлении ужина, еду быстро раздали, и все начали наслаждаться трапезой. Прежде чем Гарри успел наконец спросить о неожиданном присутствии Гришнака, в открытое кухонное окно влетели два летающих объекта: большой комок белых перьев полетел к Гарри, а комок угольно-чёрных перьев — к пустому месту рядом с Гарри.

Белый комок перьев приземлился на плечо Гарри и тут же больно укусил его за ухо.

— Хедвиг! — Гарри отругал её. — Это было неуместно! — Снежно-белая сова распушила перья и во второй раз укусила его за ухо. — Это не моя вина! — Не обращая внимания на его протесты, сова тут же ударила его по голове одним крылом и в третий раз укусила за ухо, чуть не прокусив кожу. — Ремус! Скажи ей, что это не моя вина! Ты сказал мне не забирать ее!"

Ремус усмехнулся, глядя на сову, и примирительно поднял руки. «Хедвиг, это не вина Гарри».

Дэвид снисходительно улыбнулся своей большой семье и присоединился к смеху за столом, пока Хедвиг продолжала ругать Гарри. Однако всеобщее внимание переключилось на другого крылатого гостя, который с мягким хлопком!

— Что? — спросил высокий мужчина, когда все головы повернулись в его сторону в ожидании ответа. — Разве джентльмен, зашедший в гости, не может просто сказать «Привет, как дела?», вместо того чтобы терпеть эти неприветливые взгляды? Клянусь, вы с каждым днём становитесь всё более грубыми.

Сириус начал смеяться. «Эдгар, в последние несколько раз, когда ты приходил, ты был в ярости. Мы ждали, что ты разразишься гневной тирадой».

Слегка фыркнув, Эдгар резко сел на свободное место. «Я не был в дурном расположении духа, как вы это называете. Попробуйте сказать моим братьям и сёстрам, что им не обязательно жить как вампирам и что иногда полезно немного солнечного света. Что им нужно выходить на улицу, что современная медицина — замечательная вещь. Посмотрим, как у вас это получится, не так ли?»

Букля наконец-то перестала наказывать Гарри и неохотно терпела его попытки успокоить её едой и лаской. Ремус внимательно оглядел Эдгара с ног до головы, прежде чем повернуться к Гарри.

— Гарри, — сказал он, — я хочу, чтобы ты кое-что для меня определил. Оно похоже на человека, худое, довольно бледное, немного неуклюжее, обычно избегает дневного света, любит одеваться в тёмные цвета, испытывает ненасытную жажду и аппетит и впадает в сонное оцепенение, если не может поесть. Ремус и Сириус с ожиданием уставились на Гарри с притворным обожанием.

— Давайте не будем забывать о неприязни к чесноку, это довольно важно, не так ли? — сухо спросил Эдгар.

— Хм, — ответил Гарри, — похоже на одно из тех существ, которых я должен бояться. Кажется, я читал о них в учебниках по Тёмным искусствам. Но что это может быть? О, может быть, может быть, только может быть... вампир? — Сириус усмехнулся, услышав театральные интонации Гарри.

Эдгар просто проигнорировал их, накладывая себе еду на стол.

Сириус посмотрел на Ремуса с притворным недоумением. «Но почему вампир должен есть нашу еду, а не нас? Если уж на то пошло, как вампир вообще может есть нашу еду?»

Эдгар прервал Ремуса. «Разнообразие, мой дорогой мистер Блэк, разнообразие. Так острота ощущений притупляется, и я могу наслаждаться постепенным вытеканием вашей восхитительной крови из этих пульсирующих вен, как прекрасным вином после десерта».

Сириус усмехнулся и ткнул Ремуса локтем в бок. «Это что-то новенькое, Лунатик. Как думаешь, сколько ещё он сможет придумать?» Ремус в ответ закатил глаза и подмигнул Гарри.

Пока за ужином продолжалось приятное общение, Ремус рассказал Эдгару о последних событиях, связанных с их своенравным протеже, и даже нашёл для Эдгара утреннюю статью «Пророка».

Покончив с ужином, Эдгар удовлетворенно откинулся на спинку стула и долго рассматривал стену за спиной Ремуса. "Я думаю, что эти фотографии почти идеальны", - наконец объявил он. "Мне жаль, что меня не было здесь, когда вы разрабатывали этот процесс. Вы уже делаете копии? Мне нужен набор".

Взглянув на увеличенные до размеров плаката изображения Снейпа и Дамблдора, сделанные в первые часы его пребывания в Хогвартсе, Гарри был вынужден согласиться с оценкой Эдгара. Качество воспроизведения на сенсорном мониторе было неидеальным при таком размере, но изображения поменьше были достаточно чёткими для нового плана, который Гарри придумал во время дневного разговора с Сириусом и Ремусом. Хотя они надеялись, что смогут получить движущиеся изображения с мониторов, Гарри был доволен и статичными. Гарри повернулся к Эдгару и ухмыльнулся. — Пока нет. Сначала нам нужно с ними кое-что сделать. — Радость в его голосе была плохо замаскирована.

Ремус привлёк внимание своего подопечного-негодяя. «Это напомнило мне кое о чём, Гарри. Если Уизли всё ещё участвуют в твоём маленьком проекте по отрезанию Снейпу головы, то в субботу этот проект перейдёт на следующий этап. А в воскресенье у тебя слушание перед комитетом ICW. Ты ведь знаешь, что в субботу, 9-го, будет полнолуние, так что я буду отсутствовать с пятницы по воскресенье, верно?»

Гарри кивнул. «Не волнуйся, Ремус. Я уверен, что Эдгар, как всегда, будет со мной на собрании МКВ, и ты знаешь, что Сирил тоже будет там, ведь он мой новый наставник. Что касается Снейпа, то я просто организую юридические услуги для Уизли, верно?»

Большинство людей за столом ухмылялись вместе с Гарри, кроме Дэвида, который выглядел немного обеспокоенным. «Сынок, ты уверен, что с этим Снейпом нужно так поступать?»

Увидев удивление на лице Гарри, а также хмурые взгляды Ремуса и Сириуса, Дэвид поднял руку, чтобы предотвратить возражения. «Я имел в виду, что если у вас получится то, что вы планируете сделать со Снейпом, то как вы узнаете, что он будет делать потом?»

Ремус ответил на вопрос за Гарри. «Судя по тому, что Гарри нам рассказал, я думаю, что Дамблдор начинает сомневаться в преданности Снейпа. Даже если у нас ничего не выйдет, Дамблдор будет внимательнее следить за Снейпом. Клятва, которую Гарри заставил Дамблдора дать, в этом случае сработает на нас, потому что Дамблдору придётся держать Гарри в курсе действий Снейпа».

Слегка кашлянув, Гарри нерешительно поднял вопрос о потенциальной проблеме. «Это поднимает ещё один вопрос. Директор рано или поздно заставит меня собрать вас всех на встречу с ним. Как вы хотите это сделать? И что произойдёт, если он заставит вас прийти сюда?»

В комнате воцарилась тишина, если не считать тихого шороха перьев Хедвиг, которая с удовольствием наслаждалась рассеянными заботами Гарри. Один из её золотистых глаз был закрыт, и казалось, что она подмигивает им.

Сириус заговорил первым. «Я предлагаю дать ему координаты и позволить ему аппарировать».

Ремус поморщился. «Ты хочешь разозлить одного из самых искусных волшебников на свете, Бродяга?»

Сириус ухмыльнулся в ответ. «Сейчас он не в числе моих любимчиков, Лунатик. Он не пытается обелить моё имя, и он не настаивал на том, чтобы я прошёл суд. Думаю, немного смирения пошло бы ему на пользу.»

Ремус раздражённо покачал головой. «Нет, спасибо, я не хочу находиться рядом, когда он соберётся с силами. Он будет не очень дружелюбен». Оглянувшись на Гарри, Ремус спросил: «Зачем вообще его брать?»

Эдгар рассмеялся, и Ремус нахмурился. Эдгар указал на Ремуса длинным бледным пальцем. «Ты ведь не настолько наивен, Ремус. Я думаю, Альбус уже знает, где Гарри. Готов поспорить, что на Гарри повесили маячок задолго до того, как он покинул Хогвартс».

Ремус перевёл взгляд на Гарри, но тот лишь блаженно улыбался. «Конечно, он это сделал. Я перенёс его на чью-то домашнюю кошку, когда выходил из замка сегодня днём. Я даже удивился, что он так явно наложил его на меня».

Сириус дал Гарри «пять». «Вот это мой мальчик!» — воскликнул он.

Эдгар лишь с отвращением покачал головой. «И ты думаешь, что это был только один?»

Гарри и Сириус замерли и посмотрели на Эдгара. Ремус начал смеяться. «Давай проверим, а?» Вытащив палочку, Ремус произнёс несколько заклинаний, прежде чем Гарри начал слабо светиться розовым. «Ах да, похоже, ты попался на это, как он и хотел, Гарри. Я думал, мы научили тебя лучше».

Гарри на мгновение опустил голову. «Ну, он примерно знает, где я. Он точно не знает, где находится это место, потому что разрушители заблокировали сигнал, как только я вошёл на территорию. Я, конечно, переведу его на какое-нибудь случайное животное или студента и проверю более тщательно перед следующими поездками».

Ремус одобрительно кивнул. «Хорошо». Повернувшись к Эдгару, Ремус склонил голову в знак признательности за проницательное замечание вампира. «Верно подмечено». Эдгар благодарно улыбнулся.

Ремус повернулся к Гарри. «Мы можем ожидать, что Дамблдор попытается убедить тебя привести его сюда. Или он, скорее всего, вычислит наше местоположение и просто заявится однажды без предупреждения. Поскольку второй вариант более вероятен, лучше будет просто привести его, если и когда он попросит. Постарайся задержать его на несколько дней, чтобы мы успели убрать все следы нашей деятельности, но мы уже начинаем планировать его визит». О чем еще, по-твоему, нам стоит беспокоиться, Эдгар?"

На этот раз Эдгар покачал головой. «Не сейчас. Эти выходные будут... интересными».

«Я бы хотел кое-что поднять. Мы обеспокоены этой статьёй».

Все удивлённо посмотрели на Гришнака, когда он внезапно заговорил. Они почти забыли, что он там. Любой гоблин, который останавливался на обед, обычно молчал и разговаривал со своей целью наедине. Исключений из этого правила можно было пересчитать по пальцам одной руки. Хотя у Ремуса и Гарри были свои подозрения, они никогда не поднимали этот вопрос. Эдгар никогда не снисходил до того, чтобы прокомментировать их догадки, поэтому они с подозрением относились и к тому, что он знал по этому поводу.

"О? Лично я нахожу это забавным". Эдгар изображал беззаботность, но он пристально смотрел на Гришнака, как и Ремус и Дэвид. Сириус поиграл с остатками своего ужина, составляя маленькие кучки из разных вещей. Гарри продолжал ухаживать за Хедвиг, довольствуясь тем, что остальные разбирались в значении и подводных течениях нынешней ситуации.

Гришнек медленно покачал головой. «Если оставить это без внимания, мы сильно рискуем».

Рем оперся локтями о стол и подпер подбородок руками. — Что ж, я не понимаю, какое отношение это имеет к Племенам. Может, вы расскажете нам подробнее?

Дружеская атмосфера за ужином исчезла, уступив место не совсем комфортной тишине. «Племенам всё равно, мистер Люпен». Гришнак поигрывал своим кольцом-посыльным, глядя на свой бокал с элем. «Делом занимается бизнес».

Ремус и Эдгар обменялись многозначительными взглядами, но Гарри был сбит с толку. "Подожди", - перебил он. "Что значит "Бизнес заботится"? Это не имеет к этому никакого отношения".

Эдгар откашлялся, прежде чем Ремус или Гришнак успели ответить. «Конечно, Гарри, ты же не ожидаешь, что твои... предприятия... останутся в секрете навсегда?»

Гарри покачал головой. «Нет, но я сомневаюсь, что они скоро всплывут».

На лице вампира отразилось глубокое разочарование. «Гарри, чему я учил тебя во время наших политических дискуссий последние три года? Ты не понял ни одного из моих исторических рассуждений на эту тему? Перечитай статью и скажи мне, что в ней не так».

Гарри сделал глубокий вдох и попытался взять своё раздражение под контроль. Медленно перечитывая статью, Гарри начал по-новому оценивать творчество Риты Скитер. «Она немного приукрашивает факты, но технически в статье нет ничего ошибочного».

"Так в чем же проблема?"

Гарри попытался упорядочить свои мысли. «Она по-своему преподносит события. Она преувеличивает, задаёт вопросы и распространяет слухи, и хотя ничто из этого не преподносится как факт, кажется, что каждое написанное ею слово действительно основано на фактах».

Эдгар кивнул. — Верно. А что я вам говорил о фактах?

«Факты не имеют значения, важно только восприятие», — автоматически процитировал Гарри.

Эдгар снова кивнул. "И что же...?"

Гарри подавил желание закатить глаза. Он знал, что вампиру нравится играть в свои маленькие логические игры, но раздражающая проблема заключалась в том, что шестисотлетний опыт заставлял его слишком часто оказываться правым. «Мне нужно начать собственную кампанию, чтобы представить альтернативную точку зрения».

Эдгар хлопнул в ладоши, насмешливо изображая зрителей гольфа, которые боялись шуметь, чтобы не мешать так называемым спортсменам. Гарри разделял мнение Эдгара о том, что если в этом виде спорта требуется абсолютная тишина и отсутствие физического контакта между игроками, то это скорее претенциозное хобби, чем настоящий спорт. По его мнению, игра в гольф с использованием воздушных рожков, взрывов или случайных захватов, как в регби, была бы гораздо более респектабельной и по-настоящему спортивной. «А теперь давайте предположим, что ваша деятельность станет более публичной, хорошо? Как это повлияет на бизнес?»

Гарри почувствовал, как между ними установилась связь. С тех пор, как Эдгар взял на себя преподавание истории и политики для Гарри, он познакомил его с взглядами многих других сторон, помимо волшебников, и это было просто потрясающе. Например, гоблины были разделены на различные анклавы, и каждым анклавом управлял вождь. Говорили, что вождь управляет племенем гоблинов. Племена занимались многими делами, но по-настоящему интересным было то, что коммерческая деятельность всегда была отделена от политической. На самом деле, Гринготтс был единственной причиной, по которой волшебники всё ещё терпели гоблинов, и то неохотно. Успех Гринготтса и других менее известных предприятий гоблинов зависел от одного важного факта.

Прежде чем покинуть какое-либо племя и отправиться работать в Гринготтс или на какое-либо другое предприятие, каждый гоблин давал обещание работать там в течение двадцати лет и за это время полностью отказаться от любой политической деятельности и делать только то, что лучше для бизнеса. Это приводило к тому, что угрюмые и раздражительные работники хотели участвовать в событиях по всему миру, но все они знали, что их средства к существованию зависят от сохранения нейтрального статуса бизнеса. Поэтому наёмные гоблины неохотно мирились с необходимостью.

Их нейтралитет также делал их идеальными банкирами, которым можно было полностью доверять в этой роли, несмотря на то, как волшебники и ведьмы в целом относились к так называемым низшим существам. Интересно, что в каждом восстании гоблинов участвовали только племена, но никогда не участвовали ни бизнес, ни его сотрудники. Клятва верности была магически обязательной, и, по слухам, её нарушение каралось мгновенной смертью.

Гарри и его наставники были довольно тесно вовлечены в некоторые взаимовыгодные деловые сделки, в которых все участники хотели добиться успеха, пусть и незаметно. Учитывая тот образ, который Гарри создавал в магическом мире, любое раскрытие связи между Гарри и этими предприятиями навлекло бы на бизнес тяжёлое подозрение. Всегда существовала вероятность, что бизнес потерпит крах. Однако по-настоящему катастрофичным было бы, если бы Гарри публично признали Тёмным Лордом. Тогда волшебники задумались бы о том, достаточно ли по слухам клятвы о служении, чтобы гарантировать нейтралитет, и не отправляют ли Племена в мир рабочих без клятвы о служении. Последствия этого были бы ошеломляющими.

Немного смутившись, он посмотрел на собравшихся за обеденным столом. «Ну что, есть какие-нибудь светлые идеи? «Пророк» — рупор Министерства, и они наняли Риту. Нет другой газеты с таким же большим тиражом, которую мы могли бы использовать в своих целях — по крайней мере, такой, которую бы особенно уважали».

После нескольких мгновений нерешительности Ремус заговорил. «Нам просто нужно посмотреть, какие возможности появятся, Гарри. Однако я думаю, что можно с уверенностью сказать, что тебе нужно будет начать создавать положительные образы, чтобы компенсировать нынешние негативные».

Гарри вздохнул и обхватил голову руками. «Замечательно. После того, как я сегодня набросился на ту ведьму, моя репутация, наверное, упала ниже нуля. Чтобы её изменить, понадобится чудо».

Гришнак усмехнулся. «Ваша сегодняшняя выходка, мистер Поттер, — это история, которую я с удовольствием расскажу Племенам на этих выходных. Они получат от неё такое же удовольствие, как и мы, потому что эта женщина очень неприятная. Однако бизнесмены будут разочарованы. Понимаете, это не личное».

Гарри кивнул, обхватив голову руками. "Завтра будет так весело", - пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Разбираться с учениками, разбираться с директором, танцевать вокруг Снейпа, Амбридж и Авроров. И Сирил был бы там, наблюдая за всем.

Вскоре после этого группа распалась, и большинство разошлись по домам или по кроватям. Гарри был уверен, что следующий день будет ещё одним разочарованием, и ему не терпелось узнать, к чему приведёт его ссора с этой идиоткой Амбридж и как именно будут задействованы авроры.

Гарри последовал за Дэвидом в кабинет, где они приятно провели время, обсуждая жизнь в Хогвартсе, какой она была для Гарри. В свою очередь, Дэвид рассказывал Гарри о последних событиях в магазине и с их друзьями. Каждый раз, когда Гарри возвращался из поездки, даже такой короткой, как эта трёхдневная экскурсия в Хогвартс, они повторяли этот ритуал, подтверждая своё присутствие друг для друга. Они старательно избегали разговоров о трёх людях, которые были им так дороги и которых не было рядом. Только когда они стали зевать всё чаще, они согласились, что пора ложиться спать.

Завершив свои ночные дела, Гарри остановился по пути в постель, чтобы ласково почесать Хедвиг за головой. Полностью открыв окно, Гарри в последний раз нежно взъерошил ей перышки, прежде чем забраться в постель. "Доброй охоты, Хедвиг", - тихо позвал он. "Может быть, я смогу уговорить Ремуса позволить тебе пойти со мной в ближайшее время". Когда его прекрасная сова улетела в ночь, Гарри попытался найти утешение в том, что, как он надеялся, будет сном без сновидений.

Глава 12: Видение

Вт, 5 сентября 1995 г.

— Пожалуйста, Хедвиг, — немного жалобно попросил Гарри, — не сердись на меня. Ремус сказал, что пока это небезопасно, ты не можешь пойти со мной.

Хедвиг сидела на его письменном столе, прислонившись к потолку, и не обращала внимания на своё обычное место в углу комнаты. Она изо всех сил старалась игнорировать его попытки попрощаться с ней.

"Хорошо, тогда я оставлю твой бекон здесь. Увидимся днем, девочка". Покачав головой на поведение своей совы, Гарри схватил свою сумку и направился на улицу. Свежий воздух раннего утра бодрил, но он мог жить и без росы, которая намочила его ботинки.

Завтрак прошёл относительно спокойно, но все знали, что Гарри вернётся вскоре после четырёх часов дня, так что не было причин придавать его отъезду большое значение. В каком-то смысле Гарри просто долго добирался до школы, хотя и редко ночевал дома. Гарри слегка перекусил, зная, что вскоре в Хогвартсе его ждёт полноценный завтрак.

Перед уходом Дэвид обнял его, что было немного необычно, но потом Сириус и Ремус вытолкали его из кухни и велели для разнообразия «поладить» с местными. Ремус протянул Гарри маленький Омут памяти и велел использовать его с умом, но осторожно.

Переступив порог поля помех, а затем и защитные чары, Гарри оказался в центре небольшой группы деревьев. Оглядевшись, он сел на небольшой пень и положил сумку на колени, так как не очень-то любил мокрые книги. — Ты в порядке, Флиппи? — тихо спросил он.

— Действительно, мистер Поттер. Пережить встречу с семьёй — это совсем не то же самое, что просто увидеть воспоминания о ней. — Голос Флэппи звучал спокойно и собранно, что разительно отличалось от настроения Шляпы в их последний разговор.

— Так ты всё ещё хочешь поговорить? — тихо спросил Гарри. — Ещё нет семи, так что у нас есть время.

Флэппи беспокойно зашевелился, перекатываясь с одной стороны головы Гарри на другую. Гарри было слегка любопытно, что это может говорить о душевном состоянии Флэппи, в частности, будет ли шляпа заламывать руки или переступать с ноги на ногу, если у неё будет тело.

В конце концов Флаппи драматично вздохнул. «Я согласен с мистером Люпином. Я не уверен, намеренно ли вы притворяетесь тупым или действительно не видите очевидных связей».

Гарри коротко рассмеялся. «Ну, я бы скорее сказал, что я просто тугодум, но тебе виднее, Флиппи. Раз уж у тебя нет для меня ничего, не возражаешь, если я задам тебе несколько вопросов?»

"Вы можете, мистер Поттер".

Гарри немного поёрзал, пытаясь устроиться поудобнее. «Ты сканировал мой разум в больнице и наверняка увидел достаточно, чтобы распределить меня в один из этих домов. Почему ты до сих пор официально не распределил меня?»

Флаппи мягко покачивался на лёгком ветерке, в воздухе чувствовался лёгкий привкус соли, хотя море находилось довольно далеко от их дома. Запах всегда был особенно сильным ранним утром, до того, как машины и магазины наполняли воздух своими запахами.

— Вы хотите, чтобы вас отсортировали, мистер Поттер?

Гарри рассеянно пожал плечами. «Для меня это не имеет значения, Флэппи. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь перестать ездить у меня на голове».

«Я нахожу ваши доводы неубедительными, мистер Поттер. Это вам надоело думать о том, что я катаюсь у вас на голове». Гарри почувствовал, как ухмыляется, когда Шляпа поняла, что он её перехитрил. «Я чувствую, что распределять вас в данный момент было бы опасно, мистер Поттер. После официального распределения ваши ожидания изменятся, в отличие от вашей свободы в нынешнем статусе».

— Ладно, Флиппи. Мой следующий вопрос: поделишься ли ты со мной тем, как тебя создали, и, может быть, научишь меня магии, которая в этом задействована? — Гарри был почти уверен, что ответом будет «нет».

С мягким хлопком! Флиппи превратился в уздечку с шорами, которую лошадь могла бы носить, когда везла повозку. «Я кажусь вам наивным, мистер Поттер?»

Гарри от души рассмеялся. «Ладно, тогда, Флиппи. Возвращаемся в Хогвартс». Взглянув на часы и отметив, что уже почти семь утра, Гарри крепко прикрыл их одной рукой и сказал: «Тюрьма номер один!» Резкий рывок за пупком заставил его слегка споткнуться, когда он появился перед воротами Хогвартса, и он рассеянно заметил, что Флиппи превратился в потрёпанную волшебную шляпу на короткое мгновение перемещения с помощью портключа.

Ворота Хогвартса, вероятно, впечатляли бы кого-то, кто изучал архитектуру замков, но Гарри они казались внушительными по совершенно другой причине. Они излучали ауру внушительных размеров, и маленькие магические искры постоянно вылетали из неё в небо и на землю, словно падающие звёзды. Всякий раз, когда он видел крупный магический артефакт, он всегда останавливался, чтобы полюбоваться мельчайшими искрами и текучими полями ауры. Ему всё ещё было трудно смотреть в зеркало с Флоки на голове. Половину времени он чувствовал, что его волосы вот-вот вспыхнут от количества искр, исходящих от Шляпы. Когда-нибудь ему придётся найти способ, чтобы другие тоже могли видеть ауры и сигнатуры, как он.

Когда Гарри вошёл в коридор, ведущий к Большому залу с одной стороны и главной лестнице с другой, он заметил Снейпа, стоявшего у подножия лестницы и, по-видимому, читавшего лекцию двум юным ученикам в надлежащей форме, которые становились студентами Хогвартса на факультете Хаффлпафф. Гарри рассеянно отметил, что с момента его прибытия он видел многих слизеринцев, одетых гораздо небрежнее, но они никогда не вызывали у этого человека никакой реакции.

Решив, что момент выбран идеально, поскольку Снейп явно был в пылу гнева, Гарри быстрым движением запястья взял по палочке в каждую руку и сосредоточился на плетении узоров, которые Ремус и Сириус придумали для первой стадии заклинания «Призрак Снейпа». Затем Гарри повернулся и быстро наложил чары на входные двери в Большой зал.

Закончив с последним движением, Гарри поспешно убрал волшебные палочки обратно в нарукавные кобуры и вошёл в Большой зал, направляясь прямиком к столу Гриффиндора. Было ещё рано, и в зале присутствовало лишь несколько учеников, остальные ещё просыпались или готовились к новому дню.

Гарри заметил двух рыжеволосых парней, сидевших в конце стола, рядом с преподавательским столом, и узнал в них не кого иных, как близнецов-хулиганов Фреда и Джорджа. Не обращая внимания на тишину, воцарившуюся в зале, Гарри сел так, чтобы ему было хорошо видно и двери в Большой зал, и путь, по которому Снейп должен был пройти к преподавательскому столу. Фред и Джордж с любопытством посмотрели на Гарри, но он быстро прошептал им короткое распоряжение. "Не сейчас!"

Фред и Джордж развернулись и уставились на вход в зал, но вместо того, чтобы спокойно, как Гарри, смотреть на них, они выглядели несколько растерянными. Увидев, что они втроём так пристально смотрят на двери Большого зала, большинство других учеников тоже начали смотреть на двери, время от времени оглядываясь на троицу. Без предупреждения двери открылись, и вошёл Снейп, его плащ развевался за спиной, пока он хмуро смотрел на всех и каждого. Почти сразу же нижний край его плаща слегка задрожал. Гарри слегка откинулся назад, чтобы Снейп не сразу узнал его, и начал раскладывать еду по тарелкам.

Пока Фред и Джордж пребывали в замешательстве, а большинство учеников в зале продолжали наблюдать либо за шутниками, либо за Снейпом, двери снова открылись, и в Большой зал вошли Дамблдор и новый наставник Гарри, Сирил.

Сирил Файнер явно был завсегдатаем этого квартала, по сути, на протяжении почти всего прошлого века. Несмотря на то, что он держался гордо и в некотором смысле царственно, его лёгкая хромота и трость для ходьбы ясно давали понять, что его жизнь была неспокойной. Хотя его имя не было широко известно среди населения, в определённых кругах его произносили либо с величайшим уважением, либо с откровенным страхом. В то время как Аластор «Бешеный Глаз» Грюм вызывал у некоторых осведомлённых людей чувство нервозности, у тех же людей Сирил вызывал чувство, что их жизнь подходит к концу. Гарри находил эту репутацию странно противоречащей внешнему виду этого человека, который выглядел как дружелюбный дедушка. Сирил мог сойти за дальнего родственника Дамблдора, и единственной разницей между ними была более короткая борода у первого. Его угольно-серые мантии с эмблемами боевых магов на плечах и цепь, подтверждающая его статус, были простыми украшениями. Отсутствие каких-либо других знаков отличия или отличительных предметов было необычно для человека, достаточно старого, чтобы быть современником самого Дамблдора.

Когда Дамблдор и Сирил одновременно заметили Гарри и направились к нему, Гарри понял, что Снейп, который без происшествий добрался до преподавательского стола, узнал его. Ученики, несколько озадаченные тем, что Снейп не стал устраивать представление при входе, теперь сосредоточились на надвигающейся встрече двух стариков и великого незнакомца по имени Гарри Поттер.

Гарри поднялся на ноги, когда Сирил остановился напротив его кресла, и поклонился. — Наставник, — спокойно произнёс он, — рад вас видеть.

Сирил никак не отреагировал на приветствие Гарри, что слегка озадачило Гарри. Однако Дамблдор громко откашлялся, и все взгляды, кроме взгляда Сирила, обратились на директора.

— Мистер Поттер, — начал директор очень громким и официальным тоном, — я не могу одобрить ваши вчерашние действия. Хотя профессор Амбридж, возможно, преувеличивала, говоря о могуществе Министерства, ваши действия непростительны. Несмотря на её заявления об обратном, я знаю, что вы не пытались убить или ранить профессора. Если бы вы попытались, она бы не жаловалась на то, что у вас ничего не вышло. В связи с этим вам запрещается участвовать во всех внеклассных мероприятиях, проводимых школой, в течение следующих трёх месяцев, а также вы официально отстраняетесь от занятий на следующие три месяца. Первый месяц вы будете работать с мистером Филчем, второй месяц — с профессором Снейпом, а последний месяц — с профессором Амбридж. Отстранение от занятий будет распространяться и на выходные. Начиная с завтрашнего дня вы будете отрабатывать по два часа в учебный день и по четыре часа в выходной. Вам всё ясно?

Гарри заметил, что в глазах директора отчётливо блеснул огонёк, как будто он наслаждался разворачивающимся представлением. Очевидно, сама Амбридж прибыла во время дисциплинарного взыскания, и женщина то ли праведно гневалась, то ли злорадствовала над судьбой, уготованной Гарри. Глядя директору в глаза, Гарри ответил единственным возможным способом — громким голосом, который разнёсся по всему залу: — Превосходно, сэр.

Дамблдор кивнул, когда они с Сирилом подошли к преподавательскому столу и сели. Гарри откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Фред и Джордж тихо присвистнули, глядя на него, и покачали головами. Гарри случайно заметил выражение лица Снейпа, на котором читалось неприкрытое удовольствие от перспективы иметь в своём распоряжении раболепного Гарри на целый месяц. Заметив, куда смотрит Гарри, Фред наклонился и спросил очевидное: — Что там со входом, а?

Гарри покачал головой. "Дело не в входе. Дело в обстановке. Приходи на ланч пораньше". Оглядевшись по сторонам, пока он ковырялся в беконе, он понял, что Дамблдор поступил в основном так, как Гарри и ожидал. Его заявление ясно дало понять всем, что действия Гарри не могут остаться безнаказанными, хотя Гарри знал, что на самом деле исключение было бы более подходящей мерой дисциплинарного воздействия. Гарри мысленно фыркнул. Как будто ему было не все равно, останется он в Хогвартсе или нет.

Джордж слегка кашлянул, прежде чем повернуться к Гарри. «Прошлой ночью Дамблдор обратился к школе, Гарри. Ему пришлось опровергнуть чушь про «покушение на убийство» с участием Амбридж и авроров, а затем он объяснил, что в воскресенье ты просто защищался от неспровоцированной атаки».

Джордж на мгновение покачал головой. «Честно говоря, это мало помогло. Думаю, если бы не та драка в воскресенье, у тебя всё было бы хорошо, может, тебя бы даже полюбили остальные. Кроме Змеек, конечно».

Фред кивнул в знак согласия. Судя по всему, близнецы без проблем пересказывали друг другу обрывки разговора. — Как бы то ни было, «Темный Лорд в процессе становления» — не самый лучший ярлык, который люди используют для тебя. Эта история с Пророком действительно не пошла тебе на пользу.

Гарри в отчаянии покачал головой. Ему приказали быть милым-милым с этими людьми? Каким-то образом ему придётся найти способ изменить это представление о себе, хотя Гарри сильно сомневался, что его нынешняя компания поможет ему в этом. Медленно доедая свой второй завтрак, состоявший в основном из бекона, булочек и фруктов, Гарри окинул взглядом постоянно растущую толпу в зале. Гриффиндорцы продолжали относиться к Гарри как к прокажённому, обходя стороной место, где он сидел с близнецами, и старательно избегая даже взгляда в их сторону.

Гарри увидел, как Невилл вошёл в зал вместе с Роном, Гермионой и Джинни, но только Невилл встретился взглядом с Гарри, когда они заняли свои места в центре гриффиндорской компании. Гарри коротко кивнул в знак приветствия единственному человеку, который не пошёл на поводу у остальных. Другие ученики в зале украдкой поглядывали в его сторону, но разговоры были такими, что он не мог понять, о чём они. Однако он был уверен, что к концу завтрака все узнают о его наказании.

Его размышления были прерваны прибытием утренней почты. Гарри с едва заметной улыбкой наблюдал, как орда сов налетела на студентов, вынудив их перестать украдкой наблюдать за ним или рискнуть прийти на уроки с завтраком на лице. Сидевший рядом с ним Фред получил экземпляр утренней газеты от школьной совы, а Джордж не обратил на суматоху никакого внимания. Фред просто вздохнул, развернул газету и бросил ее на стол, постучав по ней пальцем. «У тебя там настоящий фанат, Гарри». По его тону было ясно, что он ухмыляется, так что Гарри не нужно было смотреть на лица близнецов, пока он читал статью.

Мальчик-Который-выжил нападает на профессора!

Дамблдор отказался от околосмертного опыта!

автор : Рита Скитер

В продолжение истории о жестоком и необъяснимом возвращении Гарри Поттера Мальчик-Который-Выжил без предупреждения напал на профессора в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Новая профессор Защиты от Тёмных искусств Долорес Амбридж, которая по совпадению также является старшим заместителем министра магии Фаджа, читала лекцию, когда на неё внезапно напали и оставили истекать кровью перед классом, полным перепуганных свидетелей.

Несмотря на попытки профессора Амбридж выдвинуть обвинения против Поттера, который, возможно, был не в себе, директор Альбус Дамблдор счёл этот инцидент недоразумением и просто заявил, что «мистер Поттер понесёт соответствующее наказание в соответствии со школьными правилами за нарушение школьных правил».

Когда сам министр Фадж попытался убедить Дамблдора в том, что опасно держать в школе такого жестокого и кровожадного ученика, каким кажется Поттер, директор и главный колдун Визенгамота заявил, что никакой проблемы нет и что всё в порядке.

То, как обошлись с Поттером, в сочетании с недавними провокационными комментариями Дамблдора в адрес английского Визенгамота в минувшие выходные, привело к тому, что возникли вопросы о том, может ли Дамблдор по-прежнему возглавлять Визенгамот. Дамблдор, по-видимому, предполагает, что Тот-Кого-Нельзя-Называть обрёл тело и теперь вернулся к нам, несмотря на общеизвестную информацию о том, что он был убит собственным проклятием много лет назад, оставив нам лишь призрачного Мальчика-Который-Выжил.

Ходят слухи, что министр Фадж лично курирует деликатное расследование, связанное с Поттером, Дамблдором и так называемым возвращением Тёмного Лорда, из-за нестабильности ситуации и статуса вовлечённых лиц.

Более тревожными, пожалуй, являются сохраняющиеся проблемы и слухи о том, что Поттер стал или становится Тёмным. Мало того, что он выжил после самого Тёмного из известных проклятий, Смертельного проклятия, в младенчестве по необъяснимым причинам, так ещё и его собственные действия на прошлой неделе вызывают серьёзные сомнения в его намерениях.

Поскольку Дамблдор заявляет о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть в то же самое время, когда Гарри Поттер возвращается к нам в качестве, казалось бы, нестабильного, жестокого и порочного волшебника, необходимо рассмотреть очевидные связи и предположения о том, что, возможно, Тёмный Лорд — это не кто иной, как Гарри Поттер.

Нежелание Дамблдора обратить внимание на опасность пребывания Поттера в Хогвартсе, где он может вербовать своих тайных последователей(продолжение, стр. 3.)

Когда Гарри закончил рассказ, он был не в состоянии сдержать насмешливое фырканье. "Верно", - пробормотал он Фреду и Джорджу, закатывая глаза. "Я следующий Темный Лорд, а вы двое - мои доверенные помощники. Сходи и приведи мне магглов для пытки во время чаепития, хорошо?"

Фред плюнул соком через весь стол и закашлялся, а Джордж просто смотрел на Гарри с лёгким восхищением. «Сэр, да, сэр! Сэр, это будут три или четыре маггла, сэр?!»

Гарри сделал вид, что обдумывает ситуацию. «Думаю, четверо. У каждого из вас может быть по одному, но, поскольку я здесь явно Тёмный Лорд, у меня должно быть больше последователей, чем у кого-либо. Так что будьте внимательны, хорошо? Нам не нужны тощие, нам нужны приличные, сытые, с хорошим боевым духом».

Фред вытирал лицо салфеткой, а Джордж отсалютовал Гарри банкой. «Сэр!» — решительно согласился он. Когда все трое тихо рассмеялись над этой сценой, большинство разговоров в зале были сосредоточены на недавно вышедшем «Пророке». Студенты повсюду склонились над своими экземплярами газеты или над экземплярами соседей. То, что, вероятно, должно было быть случайным украдкой брошенным взглядом, случалось так часто, что Гарри задумался, есть ли в волшебном мире методы массового лечения самоиндуцированного синдрома хронической усталости.

Гарри окинул взглядом преподавательский стол, попутно отметив, что Снейп снова выглядит как пресловутая кошка, которая съела канарейку. Или, скорее, учитывая характер этого человека, как змея, которая съела полевую мышь. Встретившись взглядом с Сирилом, который спокойно ел рядом с Дамблдором, Гарри неопределённо кивнул в сторону Снейпа. В ответ Сирил лишь приподнял бровь и продолжил есть. Через несколько мгновений пожилой мужчина сказал что-то так тихо, что Дамблдору пришлось наклониться к Сирилу. Выпрямившись, Дамблдор незаметно оглядел зал, прежде чем взглянуть на своих сотрудников. Нахмурившись, Дамблдор повернулся к Гарри, и блеск в его глазах погас.

Прокашлявшись, Дамблдор поднялся на ноги и несколько раз постучал кубком по столу, привлекая всеобщее внимание. Когда ученики сосредоточились на директоре, Дамблдор снова оглядел свой персонал и слегка покачал головой.

«Благодарю вас всех за внимание. Хотя обычно я не люблю объявлять об изменениях во время учебного года, недавние события ясно дали мне понять, что некоторые из моих сотрудников сильно перегружены. По его собственному признанию, нашему дорогому профессору зельеварения трудно справляться со своими многочисленными обязанностями». Директор сделал паузу, и Гарри стало любопытно, к чему он клонит, а Снейп внезапно почувствовал себя неуверенно.

«Поэтому я с грустью вынужден сообщить, что профессор Снейп больше не будет главой факультета Слизерин. Я надеялся отложить это, но его тяжёлое бремя требует от меня незамедлительных действий».

Сделав паузу, чтобы шум стих, Дамблдор оглядел учеников. Гарри заметил, что взгляд Дамблдора задержался на тех учениках, которые не могли сдержать возмущения или гнева из-за происходящего. «Из-за этого изменения его собственные занятия больше не будут проходить в подземельях, но их заменят занятия нового декана Слизерина. В годы учёбы в Хогвартсе пятьдесят лет назад она была образцовой слизеринкой, используя свои навыки и идеалы факультета для достижения карьерных целей. Она продолжает применять эти навыки в качестве преподавателя последние шестнадцать лет.

Дамблдор ещё раз остановился, чтобы посмотреть на слизеринцев, и даже повернулся так, чтобы стоять лицом к этому столу. «С удовольствием представляю вам вашего нового декана — профессора Сибилл Трелони».

Абсолютная тишина, которая воцарилась в Большом зале, произвела на Гарри впечатление. Он уже был на другой стороне «конуса тишины», как он любил это называть, и теперь понял, что никогда не слышал полной тишины в качестве награды за свои действия. Это объявление не только прекратило все разговоры, но и остановило все движения, возможно, даже дыхание, и даже несколько оставшихся сов не шевелились. Когда Дамблдор снова обвёл взглядом учеников, Гарри захотелось рассмеяться при виде бледного и испуганного выражения на лице Снейпа.

Без предупреждения Фред и Джордж вскочили на ноги и начали громко аплодировать, время от времени одобрительно мяукая. Как будто это был единственный сигнал, в котором нуждались все остальные, и весь стол Гриффиндора, Когтеврана и Хаффлпаффа встал и громко зааплодировал. Единственными, кто, казалось, был недоволен объявлением, были слизеринцы. Не понимая, что вдруг произошло, Гарри просто встал и вежливо зааплодировал вместе с остальными, которые были настроены гораздо более восторженно. Ему придется узнать больше об этом новом профессоре позже.

Когда шум стих, Дамблдор снова поднял руки, призывая к тишине. «Да, да, я уверен, что вы все поздравите профессора Трелони позже. Прямо сейчас домовые эльфы переносят все материалы для занятий по зельеварению в Северную башню, а все материалы для занятий по прорицанию — в подземелья. В связи с изменением статуса также изменится и размещение, так как профессору Снейпу больше не нужно будет находиться рядом с гостиной Слизерина. Теперь он будет жить в Северной башне рядом со своим новым кабинетом, а профессор Трелони переедет в комнату рядом с гостиной Слизерина. Пожалуйста, возвращайтесь к завтраку и запомните расположение новых кабинетов. На этой неделе никто не будет наказан за опоздание на занятия, пока мы все привыкаем к этим небольшим изменениям.

Когда Дамблдор величественным жестом указал на стул, Фред и Джордж с радостью начали рассказывать Гарри истории о профессоре Трелони. Гарри с лёгким удивлением слушал истории о, по-видимому, сумасшедшей старой преподавательнице прорицания и почувствовал что-то вроде сочувствия к слизеринцам. Какое бы чувство гордости у них ни было, теперь оно будет подавлено. Но, с другой стороны, Гарри не слишком любил большинство слизеринцев, которых встречал, так что, возможно, эта перемена пойдёт на пользу следующим поколениям.

Когда в Большом зале воцарилась суматоха разговоров, в основном состоявшая из старших учеников, которые объясняли младшим о новом декане, как это делали Фред и Джордж для Гарри, Сирил встал из-за преподавательского стола и направился к Гарри. Фред и Джордж медленно замолчали, когда Сирил подошёл и сел напротив Гарри.

Гарри почтительно склонил голову, а затем стал ждать.

Я был не слишком рад, обнаружив, что ты ушла на вечер и я не могу с тобой связаться. Мысль была чётко направлена сквозь окклюменционные щиты Гарри.

Гарри коротко кивнул в ответ, не обращая внимания на хмурые взгляды Фреда и Джорджа. Гарри с трудом сдерживал удивление от того, что Сирил смог проникнуть в его тщательно защищённый разум. Сосредоточившись, чтобы контролировать легилименцию, необходимую для такого типа общения, Гарри тщательно формулировал свои мысли в ответ. Дамблдор сказал мне, что я должен провести вечер со своей семьёй. Я должен был оставить вам сообщение, так как он сказал мне, что вы приедете вчера. Гарри сделал паузу на мгновение. Я приношу извинения.

Сирил неопределённо махнул рукой. Не важно. Прошло несколько лет с тех пор, как мы с Альбусом свободно беседовали, поэтому мы воспользовались вечером, когда он закончил болтать с вашим Северусом Снейпом.

Гарри слегка ощетинился от такого тона. Он не мой Снейп. Если бы это было так, его бы должным образом заковали в кандалы.

Сирил ухмыльнулся, чего Гарри никогда раньше не видел. О, теперь он твой, Гарри. Никогда не обманывайся на этот счёт. Нравится тебе это или нет, но он принадлежит тебе так же, как ты принадлежишь ему.

Гарри пристально посмотрел на Сирила и покачал головой. Я так не считаю. Он сам себя загнал в ловушку.

Сирил лишь улыбнулся в ответ. Тот, кто контролирует что-то, Гарри, владеет этим. Полагаю, мы поговорим об этом позже. А пока я буду бродить по замку и заново знакомиться с ним. Я увижу тебя сегодня вечером, после твоей встречи с Альбусом.

Не сказав больше ни слова, Сирил встал и исчез с тихим хлопком! Пока Фред и Джордж таращились на то место, где только что стоял Сирил, Гарри нахмурился и сосредоточился. Как он ни старался, он не мог различить никакой магической энергии, исходящей из того места, где только что стоял Сирил. Несмотря на то, что в Хогвартсе действительно нельзя было аппарировать, Сирил, похоже, это сделал. Или же старик был хитёр и использовал портключ в сочетании с маскирующим заклинанием, чтобы имитировать характерный звук появления. Гарри предстояло выяснить, как он это сделал, позже.

Джордж слегка толкнул Гарри в бок. «Что с вами со всеми? Вам постоянно хочется нарушать правила магии?»

Фред быстро кивнул. «Где мы можем научиться проникать сквозь защитные чары?»

Гарри коротко покачал головой. «В Хогвартсе нельзя аппарировать, ребята, все это знают».

Фред застонал, а Джордж начал хихикать. «Что ж, Гарри, скоро ты пожалеешь, что не можешь». Он указал на серый комок перьев, который летел неровно, но в целом направлялся прямо к триумвирату неприятностей. Когда сова приблизилась, Гарри сразу понял две вещи. Во-первых, это была очень старая сова, которая, казалось, была готова умереть в следующий взмах крыльев. Во-вторых, он нёс Хоулера, который начал слегка подрагивать в его лапах, или, возможно, у совы просто случился лёгкий паралич.

Джордж посмотрел на Гарри с притворной грустью. «Похоже, наша мама решила немного пожурить тебя, наверное, из-за Джинни и вчерашней статьи. Лучше беги».

Гарри покачал головой и убрал посуду со стола. Как только сова уронила Плакса, Гарри подбросил его в воздух и взял по палочке в каждую руку. Двумя быстрыми взмахами он создал вокруг светящегося Плакса две сферы, одна из которых была чуть меньше другой и полностью находилась внутри большей. «Смотри», — прокомментировал Гарри, сосредоточившись на сферах. Движением левой руки он уменьшил внутреннюю сферу до четверти её объёма, а движением правой руки увеличил внешнюю сферу в три раза. Сова тем временем упала как подкошенная, разбросав кусочки яйца и тоста, и безвольно лежала посреди тарелки Джорджа.

Почти все взгляды в зале были прикованы к светящимся шарам, парящим над столом. Гарри небрежно убрал волшебные палочки обратно в рукава, взял свой кубок и наслаждался прохладным тыквенным соком. Когда Вопиллер взорвался и остались лишь едва слышные жужжащие звуки, на лицах Фреда и Джорджа отразился неподдельный восторг. — Не может быть! — выдохнул Фред. — Ты можешь заставить Вопиллера замолчать?!

Гарри пожал плечами. «Нет, они защищены магией от заглушения. Но вы можете поместить их в контейнер, чтобы они не шумели». Гарри мимоходом заметил, что «Ревун» вспыхнул, но из-за ограниченного пространства во внутреннем пузыре быстро превратился в частично сгоревший, но полностью обуглившийся пергамент. Он взмахнул палочкой в сторону каждой сферы, произнеся концентрированное «Фините Инкантатем!», и пергамент медленно упал на стол, в то время как большинство людей в зале снова уставились на него.

— Ого, — сказал Джордж, поднимая пергамент. — Ты использовал заклинание «Пузырь-голова»?

Гарри кивнул.

Фред скомкал край пергамента, с явным восхищением наблюдая, как маленькие хлопья падают на стол. «Я не знал, что можно менять их размер». Подняв взгляд, Гарри увидел, как Фред обвёл взглядом стол, а затем остановился, глядя на одного человека, прежде чем Гарри заметил, как сердито Рон посмотрел на него. «Э-э, Гарри, — с ухмылкой протянул рыжий, — я думаю, наша мама об этом узнает». Тебе, наверное, следовало взять Ревуна."

Гарри в ответ покачал головой. «Нет. Я отказываюсь принимать оборотней. Не могу понять, почему кто-то их терпит. После первого случая я потратил время на то, чтобы научиться с ними справляться. Не могу поверить, что вы, ребята, ещё этого не сделали».

Фред отбросил остатки «Вопля» и огляделся. «Что ж, мой господин и Тёмный Лорд, вы определённо умеете собирать толпу. Как будто они ждут, что вы устроите для них представление».

Джордж кивнул, словно тоже наслаждаясь тем, что находится в центре внимания в Большом зале. «Да. Возможно, сегодня утром ты недостаточно мрачен. Нужна помощь, чтобы устроить настоящее шоу? Может, поджарить тосты?»

Фред наклонился ближе. — Собираешься разбить пару яиц? Нарушаешь правила?

Джордж ухмыльнулся. «Разделываешь бекон? Вешаешь штрудель?»

Гарри тихо рассмеялся над выходками близнецов. «Верно», — согласился он. Взглянув на часы, он на мгновение вздохнул. «Что ж, было весело, но пора на урок. До встречи, джентльмены».

Когда Гарри направился на урок заклинаний с профессором Флитвиком, Фред и Джордж встали и пошли за ним. «Серьёзно, Гарри, ты же не думаешь, что можешь вот так бросить своих верных последователей, да? Мы должны следовать за тобой. Это же в названии должности, верно?» — спросил Джордж.

Фред просто шел так близко позади Гарри, как только мог.

— Разве у вас двоих нет занятий или чего-то в этом роде? — немного жалобно спросил Гарри, потому что Фред продолжал наступать ему на пятки. Почему-то Гарри сомневался, что это происходило случайно при каждом его шаге.

Фред пропищал у него за спиной: «Конечно, знаем. Трансфигурация, прямо рядом с кабинетом заклинаний. Куда ты идёшь?»

Гарри просто громко вздохнул в знак смирения. «Я буду очарован».

После долгих толчков и непрекращающихся нападок со стороны своих так называемых последователей Гарри с благодарностью вошёл в класс заклинаний и сел почти в центре, но с краю справа. Достав учебник и тетрадь для маггловских упражнений, он откинулся на спинку стула и стал ждать остальных. Учитывая неоднозначную реакцию, с которой он, скорее всего, столкнётся, он решил, что лучше прийти пораньше и позволить другим ученикам самим решать, насколько близко они хотят сидеть к нему. В его расписании значилось, что этот урок будет у Рейвенкловцев, и ему было любопытно, как эта группа учеников отреагирует на него.

Гарри был слегка удивлён, когда Невилл пришёл всего через минуту или две после него и плюхнулся на свободное место рядом с ним. Быстро кивнув в знак приветствия, Невилл бросил сумку на пол и достал учебник по заклинаниям, а также пергамент, перо и чернила. Устроившись поудобнее, Невилл взглянул на Гарри, а затем пожал плечами и начал читать учебник.

Пока Гарри пытался разгадать тайну Невилла, начали подтягиваться другие ученики. Большинство из них сели подальше от Гарри, но было очевидно, что рано или поздно из-за нехватки свободных столов ученики окажутся рядом с ним. Одновременное появление Гермионы, Рона и Джинни стало интересным моментом.

Джинни села на свободное место позади Гарри. Рон поспешил сесть рядом с ней и что-то бормотал себе под нос. Гермиона прищурилась, подошла к ним и села за два стола от них рядом с довольно привлекательным парнем в цветах Рейвенкло. Казалось, это заставило Рона бормотать ещё громче, но из-за его невнятной речи и общего шума и суеты учеников, готовящихся к уроку, было непонятно, что он говорит.

Гарри попытался заставить себя улыбнуться всем, кто смотрел в его сторону, но в основном это приводило к тому, что они быстро отворачивались и возвращались к тому, чем занимались до того, как украдкой взглянули на него. После одного довольно резкого поворота, из-за которого чернильница мальчика разбилась о пол, Невилл наклонился к нему, чтобы предостеречь. «Э-э, твоя улыбка выглядит странно, Гарри».

Гарри почувствовал себя совершенно растерянным. «Что вы имеете в виду, говоря, что это неправильно? Как улыбка может быть неправильной?»

Невилл выглядел слегка расстроенным из-за того, что ему приходится сообщать плохие новости. «Ну, это похоже на то, как волк улыбается овцам, если вы понимаете, о чём я». Невилл слабо улыбнулся Гарри, но Гарри обречённо покачал головой.

— Играй «миленько-миленько», — мрачно пробормотал Гарри, а Невилл занервничал ещё сильнее. — Я покажу им, как играть «миленько-миленько»...

«Внимание!» Гарри огляделся, прервав свою тираду, и с лёгким удивлением увидел невысокого профессора Флитвика, стоящего на стопке книг в кресле и взволнованно размахивающего руками. «Давайте начнём!»

Следующие пятнадцать минут были мучительными для Гарри. Он был уверен, что у каждого профессора есть какая-нибудь дежурная речь, которую они произносят в начале каждого урока по СОВ или в конце года по Н.Э.В.Т., и все они произносили их так часто, что каждая из них была такой же захватывающей, как наблюдение за тем, как отслаивается краска, возможно, на стене, которую покрасили всего несколько минут назад, — в комнате, где нет ничего, кроме свежей краски и стен.

Когда Флитвик наконец объявил, что они будут отрабатывать заклинание призыва, большинство учеников повернулись к своим партнёрам и начали обсуждать, кто что будет делать и когда, чтобы свести к минимуму количество несчастных случаев. Однако прежде чем Гарри успел обсудить процедуру с Невиллом, к их столу подбежал маленький Флитвик.

— Мистер Поттер! — позвал он, привлекая их внимание. — Насколько я понял, вы владеете магией, соответствующей уровню этой группы, возможно, даже немного опережаете их. Не могли бы вы продемонстрировать мне это заклинание?

Гарри пожал плечами, взмахнул палочкой, сделал несколько движений в воздухе и беззвучно призвал стул, на котором стоял Флитвик, вместе с книгами. Невилл побледнел и упал на пол, но Гарри изменил движение, когда предметы начали появляться, и задержал их в воздухе. Как только они оказались примерно в том же положении, что и раньше, а книги легли друг на друга на стуле, он позволил всей коллекции с грохотом упасть на пол.

— Впечатляет! Отличная работа, пять баллов… э-э-э… Гриффиндору, да?

Гарри слегка кивнул, осознавая, что большинство учеников снова смотрят на него. «По крайней мере, сегодня Гриффиндор, профессор».

Флитвик коротко кивнул. «Очень хорошо, пожалуйста, продолжайте заниматься и, возможно, помогите кому-нибудь, кому нужна помощь, хорошо?» Флитвик отошёл к другому столу, прежде чем Гарри успел ответить.

Когда Невилл медленно сел на своё место, Гарри слегка улыбнулся своему напарнику. «Не хочешь продемонстрировать свои чары призыва?»

У Невилла не возникло проблем с заклинанием, но он призвал только верхнюю книгу из стопки на стуле, который принёс Гарри. — Э-э, Гарри, как ты сделал так, чтобы они не попали в нас?

Гарри медленно подмигнул и заговорил чуть громче, чем нужно для тихой работы в паре. «Я только что заменил заклинание Акцио на старое Вингардиум, Невилл. Довольно просто, если попробовать». Гарри взглянул на Гермиону, которая смотрела на него с огоньком в глазах. Прежде чем он успел осознать глубину своей ошибки, она уже положила на стол рулон пергамента и что-то яростно строчила. Гарри мог бы поклясться, что это был тот же пергамент, на котором она написала свой список вопросов для надоедливого Гарри.

Невилл, увидев, куда смотрит Гарри, открыто усмехнулся. — Не ожидал, да?

Вздохнув, Гарри сдался и пожал плечами. Большинство других учеников вернулись к своим заданиям, но он всё равно ловил на себе случайные взгляды. Решив, что пора устроить небольшое представление, раз уж на него всё равно смотрят, Гарри начал быстро чередовать безмолвные заклинания Призыва и Изгнания, перемещая закупоренный чернильный пузырёк Невилла в мысленной игре в теннис с невидимым соперником.

Поначалу это снова заставило всех в классе прекратить работу. Когда ученики быстро поняли, что Гарри беспорядочно швыряет чернильницу по комнате на большой скорости, то отбрасывая её от себя, то возвращая обратно, они начали пригибаться. Однако Флитвик подошёл к Гарри и начал восторженно аплодировать. Это заставило большинство учеников немного успокоиться, но они всё равно вздрагивали, когда чернильница приближалась к ним.

Через несколько минут, заскучав с чернильницей в руках, Гарри бросил её обратно на стол перед Невиллом. Невилл слабо улыбнулся Гарри в ответ, прежде чем медленно убрать чернильницу обратно в сумку. Бормотание Рона достигло новых высот, и наконец Гарри смог расслышать, как он как минимум дважды в одном предложении произнёс слово «выпендрёжник».

Слегка повернувшись, Гарри широко улыбнулся долговязому рыжеволосому юноше. «Что случилось, Рон? Не можешь выполнить простое заклинание призыва? Нужна помощь?»

Рон густо покраснел и сердито посмотрел на Гарри. «Мне не нужна никакая помощь! Конечно, я могу выполнить дурацкое заклинание призыва!»

— О, — ухмыльнулся Гарри. — Докажи это, но не с помощью чего-то такого хлипкого, как то перо, которым ты пользовался. Дверь едва закрыта. Почему бы тебе не призвать ручку, и дверь должна открыться, если ты действительно можешь сделать это правильно? — Гарри приложил немало усилий, чтобы в его голосе прозвучала насмешка над неизбежным провалом Рона.

Рон пару раз фыркнул, прежде чем резко выкрикнуть: «Акцио, ручка!» Гарри подумал, что это было слишком просто. Прежде чем Рон успел понять, что пошло не так, его швырнуло на стол, за которым он сидел вместе с Джинни, а палочка вылетела из его руки и ударилась о дверную ручку.

Когда Рон откинулся на спинку стула, слегка задыхаясь, Гарри мог поклясться, что услышал хихиканье, доносившееся со стороны Гермионы. «Серьёзно, Рон, ты что, такой тупой? Ты разве не слышал об этом сумасшедшем сквибе, Исааке Ньютоне, который жил в конце 1600-х?»

Рон слегка застонал, потирая рёбра. «Почему я должен беспокоиться о каком-то сквибе?»

Гарри прищёлкнул языком в притворном огорчении. «Дети в наши дни. Мистер Ньютон придумал первую работоспособную модель гравитации. Вы ведь знаете, что такое гравитация, верно?» Рон лишь угрюмо кивнул. «Что ж, мистер Ньютон был немного странным. Я имею в виду, насколько нужно быть странным, чтобы засунуть палку в глаз и двигать ею, чтобы посмотреть, как меняются цвета в зависимости от того, куда движется палка...»Когда Рон побледнел, как Невилл, Гарри увидел, что Джинни сдерживает ухмылку.

«В любом случае, Рон, мистер Ньютон придумал эту безумную идею. По сути, он сказал, что на каждое действие есть равное и противоположное противодействие. Так что ты, возможно, недалёкий студент весом в двенадцать или тринадцать стоунов, только что попытался призвать усиленную дверь в каменной стене. Вместо того, чтобы притянуть дверь к себе, ты почти призвал себя к двери. Идеальное проявление третьего закона Ньютона.»

Гарри театрально взмахнул палочкой, и дверь лениво распахнулась. «Дело не в силе, которую ты используешь, Рон, а в том, как ты её используешь». Рон выглядел совершенно сбитым с толку. Вздохнув, Гарри вернулся на своё место и уставился в потолок. Урок обещал быть долгим и скучным.

Гарри предположил, что трансфигурация с хаффлпаффцами будет таким же скучным занятием — хотя, будем надеяться, с меньшим количеством заданий. У близнецов Уизли, по-видимому, было расписание, противоположное расписанию Гарри, и между его сомнительными последователями и их хозяином произошла небольшая стычка, когда они пошли на чары, а он — на трансфигурацию. Хотя Гермиона на этот раз улыбнулась и поздоровалась с Гарри и Невиллом, когда села за стол прямо перед ними, никто больше не захотел сидеть рядом с Гарри. Невилл выглядел немного расстроенным из-за того, что Ханна по-прежнему его избегала, и когда Гарри предложил Невиллу вместо этого сесть рядом с ней, мальчик просто сказал Гарри, что, наверное, так будет лучше. Гарри знал, что он ужасно разбирается в отношениях, поэтому решил не вмешиваться. Может быть, Сириус объяснит ему всё позже.

После очередной заученной лекции о важности СОВ, ожиданиях и учебных привычках профессор МакГонагалл пустилась в рассуждения о сложности заклинаний исчезновения. Гарри было слегка интересно послушать, как она рассказывает об уроке, так как ему ещё не доводилось пробовать заклинания из семейства заклинаний исчезновения. Он был слегка разочарован тем, что она обошла стороной теорию, объясняющую, как работают эти заклинания, но предположил, что в учебнике такая информация есть, если ему повезёт.

Пока остальные ученики рассаживались, чтобы сразу приступить к выполнению заклинания, Гарри достал учебник и попытался в течение нескольких минут изучить раздел о заклинании «Исчезновение». Звук покашливания заставил его поднять взгляд на строгого профессора МакГонагалл, которая хмуро смотрела на него. «Мистер Поттер, не могли бы вы объяснить мне, почему вы не практикуетесь в этом заклинании?» Её тон был далёк от тёплого, но в нём не было и намёка на то, что она злится.

— Я пытаюсь понять, как работает это заклинание, профессор, — ответил Гарри как можно вежливее.

— О? Моего объяснения было недостаточно? — её тон стал заметно холоднее.

Гарри на мгновение растерялся, не зная, как поступить в этой ситуации. Должен ли он сказать правду или найти приятный-преприятный способ солгать? «Ну, — протянул он, — я привык думать о смешении энергий и движениях, а не о конкретных словах заклинания. Вы отлично разобрались с механикой, но я надеялся найти что-то более абстрактное. Он старался говорить приятным тоном и с улыбкой на лице, но предупреждение Невилла о том, что его улыбка выглядит совершенно неуместной, заставило его ещё больше задуматься о том, как вести себя с профессором.

МакГонагалл, если уж на то пошло, выпрямилась ещё больше и резко сложила руки на животе. — В самом деле, мистер Поттер. И что же именно вы нашли?

Гарри знал, что у него проблемы, но не был уверен, насколько серьёзные. «Ну, пока что эта книга вообще не рассматривает теорию. Это сплошная механика. Вот почему я продолжаю листать разные разделы. Думаю, автор упустил суть учебника».

Молчание между профессором и Гарри затянулось, и у Гарри возникло неприятное ощущение, что его готовят к закланию. Большинство учеников вокруг них настороженно наблюдали, кроме Гермионы, которая снова что-то энергично писала на пергаменте. Гарри мимоходом заметил, что теперь она пишет на противоположной стороне свитка.

Наконец МакГонагалл подошла к передней части класса и достала книгу из небольшой стопки, аккуратно сложенной там. Вернувшись к столу Гарри, она осторожно положила учебник перед ним. «Мистер Поттер, — сказала она всё ещё ледяным тоном, — директор сообщил мне, что вам может не хватать некоторых материалов. Я предлагаю вам это в качестве дополнительного материала для чтения. Вы должны очень хорошо с ним обращаться, вы понимаете?»

Гарри медленно кивнул, стараясь не обращать внимания на каплю пота, скатившуюся по его виску от напряжения, которое он испытывал. Он был уверен, что если ему когда-нибудь понадобится научиться полностью подавлять кого-то взглядом и тоном, то именно к этой женщине он обратится за уроками. МакГонагалл резко кивнула ему, прежде чем развернуться и подойти к следующему столу, чтобы выяснить, почему у их улитки выросла вторая раковина вместо того, чтобы исчезнуть, как должно было произойти при использовании заклинания Исчезновения. В конце занятия суровый профессор с небрежным безразличием раздал ещё одно огромное эссе. В целом Гарри подумал, что ему больше нравится поведение профессора Флитвика, но он был вынужден признать, что с книгой, которую дала ему МакГонагалл, он бы гораздо лучше разбирался в трансфигурации.

Как только МакГонагалл отпустила учеников, Гарри направился к выходу и полез в сумку. Одним быстрым движением, подойдя к первой лестнице, Гарри перепрыгнул через перила и, подобрав под себя «Молнию», взмыл ракетой в Большой зал. Гарри обогнул учеников, стоявших вокруг в ожидании, пока лестницы выровняются, и пролетел над головами тех, кто уже был в коридорах. Добравшись до Большого зала, он с радостью увидел, что двери открыты, и полетел прямо к столу Гриффиндора.

Гарри воспользовался своей метлой, чтобы добраться до Большого зала, и это вызвало много возгласов и удивлённых взглядов, но он и сам удивился, обнаружив, что Фред и Джордж опередили его и заняли свои места за гриффиндорским столом. Подлетев прямо к своему месту, Гарри плюхнулся на него и, убрав метлу в специальный чехол, прищурился на близнецов. «Как вы успели сюда раньше меня? Чары идут сразу после Трансфигурации!»

Фред подмигнул. «Всё просто, старина. Но как ты это назвал?» Фред задумчиво постучал пальцем по подбородку.

Джордж щёлкнул пальцами и торжествующе посмотрел на Гарри. «Верно. «Коммерческая тайна», Гарри, мне так жаль».

Гарри вздохнул. «Да, да, всё это чепуха. Понял, о чём ты». В Большой зал заходило всё больше учеников, и Гарри постепенно осознавал, что, что бы он ни делал, его одноклассники будут на него пялиться. Он сделал мысленную пометку, что стоит подумать о том, как заслужить такое отношение, но ему пришлось признать, что большинство людей не летают по коридорам на метлах. Это само по себе было загадкой, поскольку он считал, что идея ждать, пока лестница почувствует себя полезной, гораздо более нелепа, чем просто летать из комнаты в комнату.

Профессор МакГонагалл вошла в Большой зал и подошла к Гарри. — Мистер Поттер, — сказала она резким тоном, сверкнув глазами, — вы слышали или не слышали объявление о том, что в коридорах между уроками нельзя использовать магию?

Удивлённый Гарри посмотрел на своего временного главу факультета. «Конечно, я это сделал».

Она слегка наклонилась вперёд и постучала по столу, выделяя слоги в каждом слове. — Тогда объясни, как ты сюда добрался на этой метле!

Гарри добродушно улыбнулся. «Ну, профессор, правила гласят, что мы не должны использовать заклинания, но мистер Филч попросил директора сказать, что мы не должны использовать магию. Понимаете, он был не прав, так что я не сделал ничего плохого». Гарри слегка откинулся назад, пока МакГонагалл продолжала постукивать по столу.

Посмотрев на Гарри долгим взглядом, она сложила руки на груди. «Я изучу эти правила, мистер Поттер. Мы ещё поговорим об этом». Она грациозно повернулась и ушла. Гарри не был уверен, но ему показалось, что она слегка улыбнулась перед уходом.

Однако, когда она направилась к главному столу, в Большой зал вошёл профессор Снейп. Заложив основу, Гарри задумчиво посмотрел на профессора. Фред и Джордж тоже быстро перевели взгляд на профессора. Большинство других учеников поняли, что трое гриффиндорцев смотрят на Снейпа, и тоже начали наблюдать за вошедшим. Когда Снейп продолжил свой торжественный марш, и его плащ взметнулся за ним, окутывая ощутимой аурой злобы, Гарри увидел, как слегка дернулся задний угол. «Отлично!» — прошептал он. Гарри начал тихо считать. «3... 2... 1... Сейчас!»

С каждым счётом плащ Снейпа вздымался всё выше, и когда Гарри досчитал до единицы, он уже почти лежал горизонтально и слегка колыхался. Снейп, казалось, не замечал этого, но он нахмурился ещё сильнее и пошёл быстрее, осознав, что многие ученики смотрят на него без видимой причины. Прежде чем он успел остановиться, чтобы кого-то допросить, плащ окутал его тело, идеально зафиксировав руки и ноги. Следующее, что все увидели, — это как обездвиженный Снейп упал лицом вниз и, не имея возможности удержаться, ударился носом об пол. Как только он упал, его мантия взметнулась, расслабилась и вернулась в нормальное состояние, быстро накрыв его, как простыня труп.

В этот момент Гарри едва сдержал желание расхохотаться, когда Дамблдор и Сирил вошли в Большой зал, разговаривая друг с другом. Дамблдор остановился и слегка побледнел при виде тела под плащом посреди зала, в то время как ученики смотрели на него со смесью ужаса и чего-то похожего на отвращение. МакГонагалл застыла в полусидячем-полустоячем положении на своём месте за преподавательским столом. На самое долгое мгновение в Большом зале воцарилась тишина. Наконец, первокурсница Равенкло не выдержала и начала откровенно смеяться.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Снейп вскочил на ноги и сердито посмотрел на всех и каждого в комнате. Его хмурое выражение лица было испорчено кровью, которая обильно текла из его явно сломанного носа. Это вызвало цепную реакцию: десятки учеников медленно сдались и начали смеяться, хотя большинство из них всё ещё прилагали титанические усилия, чтобы скрыть это, смеясь в ладони или отворачиваясь на своих местах.

Когда Снейп увидел Дамблдора и Сириуса позади себя, он так же пристально посмотрел на них. Вытащив палочку, он несколько раз громко произнёс «Фините Инкантатем!» над своим плащом, прежде чем снова оглядеть учеников. Гарри изо всех сил старался сохранять невозмутимое выражение лица, а близнецы рядом с ним явно были профессионалами в этом деле. Когда Снейп наконец остановил взгляд на близнецах и Гарри, его прищуренные глаза были единственным признаком того, что он что-то задумал, прежде чем раздался крик.

«НАСИЛИЕ! ПОМОЩЬ! НАСИЛИЕ НАД СОЗНАНИЕМ! КТО-ТО НАСИЛУЕТ МОЙ РАЗУМ! УБИРАЙСЯ, ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА!»

Затем крики начали повторяться, усиливаясь в два раза, а Фред начал светиться ярким лазурным светом. Снейп слегка побледнел во время второй итерации и наконец отвёл взгляд, заглушив крики, эхом разносившиеся по залу, но на его лице читалось разочарование. Дамблдор хмуро смотрел на Снейпа, а Сирил просто бесстрастно смотрел на него. Все ученики смотрели либо на Снейпа, либо на директора, либо на Фреда.

Прежде чем Дамблдор успел что-то сказать, Снейп подошёл к Фреду и Джорджу. — Ваши палочки! — прошипел он. Фред и Джордж безумно ухмыльнулись и отдали свои палочки. — И ты тоже, Поттер! — потребовал Снейп. Гарри безразлично зевнул и отдал ему обе свои палочки.

Снейп продолжил проверять каждую палочку, но обнаружил, что только на палочках близнецов работают чары, а на палочках Гарри — трансфигурация. С разочарованным ворчанием Снейп снова посмотрел на Фреда, прежде чем повернуться к Джорджу. Вернув Джорджу его палочку, Снейп резко прищурился, когда Джордж поднял взгляд, чтобы получить свою палочку. Без предупреждения раздались крики: «НАСИЛИЕ! ПОМОЩЬ! ИЗНАСИЛОВАНИЕ! — КТО-ТО ЕСТЬ… — снова начал он, в то время как Джордж начал светиться ярко-голубым цветом. Отведя взгляд в явном разочаровании, Снейп бросил остальные палочки на стол и вернулся к директору, где к нему присоединилась Амбридж.

Дамблдор, Сирил, Амбридж и Снейп вышли из зала, продолжая спорить. Снейп последовал за остальными тремя и всю дорогу до выхода утверждал, что кто-то из гриффиндорцев напал на него, и он хотел выяснить, кто именно. Прямо перед тем, как он добрался до дверей, его мантия раздулась и приняла форму, словно он только что вышел с соревнований по бодибилдингу.

Когда снова раздалось несколько смешков, Снейп развернулся на месте, и его плащ тут же превратился в обычный развевающийся плащ, который медленно осел, когда Снейп остановился. Глядя на учеников, которые снова безуспешно пытались подавить смех, Снейп развернулся и вышел из Большого зала, а его плащ теперь беспорядочно создавал теневые фигуры.

Фред и Джордж с энтузиазмом похлопали Гарри по плечу. «Блестяще, Гарри, просто блестяще!» — в голосе Фреда слышалось восхищение. «Мы пытались подшутить над ним с тех пор, как приехали сюда, но он всегда либо ловит нас раньше, чем мы успеваем, либо доказывает, что это были мы, после того, как мы это делаем. Нам ни разу не удалось подшутить над ним без наказания!»

Джордж широко улыбался. «Хотел бы я это сфотографировать. Это было бы идеально».

Гарри улыбнулся в ответ. «Рад, что тебе понравилось это маленькое представление». Глядя в потолок, Гарри размышлял о том, как было составлено заклинание. «Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы понять, что оно находится на втором этапе работы.»

Лицо Фреда внезапно стало задумчивым, когда он посмотрел на Гарри. «Знаешь, — небрежно заметил он, — этот льготный период уже закончился два дня назад...» — Фред многозначительно замолчал.

Гарри ухмыльнулся в ответ, а Джордж и Фред начали ухмыляться по очереди. — Так и есть, — дружелюбно сказал Гарри. — Так и есть.

Прежде чем они успели продолжить разговор, Гермиона опустилась на стул напротив Гарри и рядом с Фредом. Невилл сел рядом с ней. «Привет, Гарри», — твёрдо сказала она. Её решительность несколько померкла, когда она бросила взгляд дальше по столу, где Рон хмуро смотрел на неё и о чём-то спорил с Джинни.

"Гермиона", - спокойно ответил Гарри.

Гермиона преувеличенно широко улыбнулась ему. «Как ты, Гарри?» — весело спросила она.

Гарри лишь приподнял бровь, а Невилл за её спиной медленно покачал головой.

К её чести, Гермиона сумела подавить румянец, который уже начал проступать на её щеках. «Э-э, ну, наверное, это был глупый вопрос. Я думаю, что с тобой плохо обращаются, Гарри. Признаюсь, сначала я сомневалась, но после того, как Дамблдор всё объяснил, я не понимаю, почему все до сих пор ждут от тебя насилия».

Фред хлопнул её по плечу, злорадно ухмыляясь. «Может, потому что он наш новый Тёмный Лорд и Хозяин?» Джордж слегка ссутулился, и на его лице появилось отсутствующее выражение, когда он медленно кивнул в знак согласия.

Невилл подавился сэндвичем, который только начал есть, в то время как Гермиона слегка хихикнула. "Верно", - сказала она, закатывая глаза. "Я убеждена". Гермиона начала методично готовить свой обед с той же точностью, которую Гарри ранее наблюдал за ее привычками в еде на завтрак, выбирая салат, жареного цыпленка и гарниры, а не сэндвичи.

— Я хочу поговорить с тобой, Гарри, — сказала Гермиона, собирая свой обед.

Глава 13: Размышления

Гарри вдруг захотелось заползти под стол, но Гермиона никогда бы не позволила ему так легко сбежать. Намеренно провоцируя её во время занятий по заклинаниям, он надеялся вывести её за рамки основ и подтолкнуть к чему-то, что привело бы к новым открытиям в теории магии. К сожалению, его выходка, вероятно, просто добавила ещё сотню вопросов в её растущий список.

— Во-первых, Гарри, — начала брюнетка, — ты ведь сегодня будешь на дополнительных занятиях по зельеварению, верно?

Гарри улыбнулся. «Конечно, буду. Я знаю, что, хотя ты будешь заниматься со всеми нами, Дамблдор устроил так, чтобы ты занималась именно со мной. Спасибо тебе за это, Гермиона».

Гермиона широко улыбнулась ему в ответ. «Не за что, Гарри». Она, казалось, была невероятно рада, что её ценят за то, что она может предложить в плане знаний.

Джордж наклонился вперёд. «Чудачка эта. Она бы читала лекцию троллю, если бы думала, что он может чему-то научиться», — прошептал он достаточно громко, чтобы все услышали.

Гарри усмехнулся. «Не волнуйся. Гермиона напоминает мне кое-кого, кем я очень восхищаюсь. Кажется, они могут быть родственными душами».

Глаза Гермионы загорелись. — Правда? Кто?

Гарри пожал плечами. «Может быть, я расскажу тебе позже».

Гермиона выглядела разочарованной из-за того, что ей не с кем было поговорить, но она довольно быстро взяла себя в руки. Гарри бросил взгляд на стол и увидел, что Рон смотрит на него. Джинни разговаривала с одним из игроков в квиддич. Гарри с трудом вспоминал их имена, но подумал, что это, наверное, Кэти.

Пока он оглядывался по сторонам, Дамблдор и Сирил вернулись в Большой зал. Гарри было любопытно, куда ушли Снейп и Амбридж, но было ясно, что они не вернутся вместе с директором. Пожав плечами и решив, что разгадает эту загадку позже, он снова обратил внимание на Гермиону, которая уже прикрепила свой свиток с вопросами к столу. В одной руке она держала перо, а в другой — вилку.

— Готов, Гарри? — спросила она с таким энтузиазмом, что Гарри захотелось, чтобы его немедленно поразила молния.

— Давай, — ответил он с некоторым волнением, когда она откусила кусочек от своего обеда. Выражение её лица было явно голодным, но Гарри не понимал, хочет ли она есть или получить информацию.

В течение следующих тридцати минут Гермиона засыпала Гарри вопросами о принципах магии, на которые он отвечал полузагадками и туманными намёками. Она не могла понять, как Гарри мог превратить «Акцио» в полёте в какое-то другое заклинание. Поскольку она постоянно напоминала ему, чтобы он не просто отвечал на её вопросы, он начал получать извращённое удовольствие, переворачивая её вопросы с ног на голову, пока ответ не оказывался на виду. Гермиона прилежно записывала всё, что они обсуждали, но, похоже, не продвинулась ни на шаг в понимании интуитивных связей, которые привели бы её к следующему откровению о словах, мыслях и магической энергии.

Фред и Джордж вставляли в разговор свои комментарии, часто истеричные, но Гарри знал, что они прислушиваются внимательнее, чем кажется. Он был уверен, что Фред пару раз записывал несколько загадочных слов из их разговора, чтобы потом вернуться к ним. Гарри не знал, к чему это приведёт, но, учитывая, что они втроём уже начали войну розыгрышей, он был уверен, что это будет интересно.

Невилл, со своей стороны, слушал и задавал пару вопросов, но в основном старался следить за темой разговора, не показывая, что ему не по себе. Гарри подумал, что если бы Невилл просто обрёл уверенность в себе, то стал бы настоящей силой, с которой нужно было бы считаться. Его тихие, но проницательные вопросы озадачили Гарри; Невилл, как никто другой, был воплощением парадокса: достаточно храбрый, чтобы противостоять Гарри от имени других, но слишком трусливый, чтобы говорить за себя; достаточно умный, чтобы бросить вызов Гермионе, когда он этого хотел, но слишком неуверенный, чтобы осознать свои способности. Несмотря на сочувствие, которое он получал от Невилла, Гарри начинал думать, что, возможно, Невиллу оно нужно больше, чем ему.

Незадолго до того, как часы в Большом зале пробили окончание обеда, Гермиона убрала свои принадлежности и, тихо попрощавшись с близнецами, вышла из Большого зала вместе с Гарри и Невиллом.

Гермиона привела их в тот же пустой класс, где Гарри ждал распределения. Они потратили несколько минут на то, чтобы с помощью магии убрать и навести порядок в комнате. После того, как она увеличила стол одинокого преподавателя с помощью быстрого заклинания «Энгорджио!», все достали свои учебники и расселись за столом. Гарри взял учебник маглов, а Гермиона и Невилл достали свои пергаментные записи.

— Хорошо, — начала Гермиона, — раз уж я должна тебя обучать, давай обсудим, как мы это сделаем.

Гарри кивнул в сторону двери. — Ты хочешь подождать остальных или они уже не придут?

Возбуждённое выражение лица Гермионы слегка померкло. — Прости, Гарри, но я не думаю, что Рон или Джинни придут.

Невилл грустно посмотрел на него. Гарри не хотелось признавать это, но он подумал, что выражение лица Невилла было вполне уместным — он знал, что ему будет трудно заводить друзей и оказывать положительное влияние на людей. Невилл явно был более проницательным, чем казалось по его внешности.

Гермиона перетасовала несколько листков пергамента, прежде чем выложить на стол стопку карточек для заметок в магловском стиле, сделанных из обрезанных кусочков пергамента. "Это мои заметки по зельеварению", - сказала она. "Я работал над тем, чтобы убедиться, что на все это есть перекрестные ссылки. Учебник по зельеварению - лучший источник информации, на самом деле, поскольку урок носит скорее практический характер. Я обнаружил, что для того, чтобы ..."

Гермиона резко остановилась, когда в коридоре послышались спорящие голоса — мужской и женский. Судя по тому, что громкость голосов неуклонно росла, ссорящаяся пара приближалась к комнате.

— Не так! — Джинни Уизли вихрем пронеслась через полуоткрытую дверь, Рон следовал за ней по пятам. Вырвав руку из хватки Рона, она направилась к столу, за которым сидели остальные. По-видимому, поддавшись неизбежности, которая диктовала Джинни её действия, Рон буквально пробежал перед ней, плюхнулся на свободное место рядом с Гарри и сердито посмотрел на сестру. Джинни никак не отреагировала, кроме как на то, что и так её раздражало, и села на единственное оставшееся свободное место, прямо напротив Гарри и так далеко от него, как позволял стол.

Пока Рон сидел, слегка задыхаясь и сердито глядя на всех, Джинни спокойно достала из сумки свои материалы. «Извини, что опоздала, Гермиона. По дороге я столкнулась с очередной проблемой».

Гермиона слегка улыбнулась ей, настороженно поглядывая на покрасневшего и всё ещё сердитого Рона. «Хорошо, мы только начали. Рон, ты собираешься заниматься или нет?»

Рон бросил на неё мрачный взгляд, прежде чем угрюмо достать из сумки учебник и материалы. Каким-то образом Рону удалось эффектно разложить свои вещи на парте, продолжая злобно смотреть на сестру. Он полностью игнорировал Гарри.

Вздохнув, Гермиона аккуратно вытащила палочку из-под мантии и взмахнула ею в сторону двери, чтобы закрыть её. Оглянувшись на Гарри, она снова попыталась придать своему взгляду яркость и энергичность, которые он иногда замечал, но у неё ничего не вышло. — Как я уже говорила, у меня есть эти заметки, над которыми я работаю с первого курса, и…

Она не успела договорить, как дверь снова с грохотом распахнулась. В комнату ворвались две фигуры в развевающихся чёрных плащах, в белых драматических масках скорби, украшенных единственной кровавой слезой, с торчащими под невероятными углами чёрными волосами и мерцающими искусственными зелёными глазами. Все в тревоге замерли, словно олени, испуганные ярким светом. Гарри, однако, изо всех сил старался не смеяться, но ему было трудно сдержать насмешливый смешок, который так и норовил вырваться наружу.

Гарри изо всех сил старался не рассмеяться, когда фигура позади него захлопнула дверь. Фигура впереди медленно подняла кулак, крепко сжимая в нём волшебную палочку. — Тихо! — взревел он. — Мы пришли выполнить приказ нашего хозяина!

Вторая форма медленно двинулась вперёд, заставив Рона вскочить из-за стола и встать перед Гермионой, держа палочку в руке, но явно напуганный. Гарри был почти уверен, что сдерживать смех вредно для здоровья и противоречит продлению жизни. Вторая форма остановилась перед Гарри и медленно опустилась на одно колено. «Чего ты желаешь, мой господин?» — спросил он глухим голосом.

В этот момент сдерживать смех стало невыносимо. Гарри потерял контроль и расхохотался. — Идеально! — одобрительно сказал Гарри, вытирая выступившие на глазах слёзы. — Где вы взяли эти наряды?

Фред и Джордж сняли маски и вытерли пот с лиц. «Коммерческая тайна, старина, коммерческая тайна», — ответил Фред. Гарри просто закатил глаза и продолжал смеяться над близнецами и над тем, как все на них реагировали.

Лицо Рона побагровело от возмущения, и он начал кричать на своих братьев. Невилл медленно опустил голову на руки. Гермиона начала обмахиваться кусочком пергамента. Джинни пристально наблюдала за близнецами, и в её глазах Гарри заметил восхищение их работой.

После того, как Рон наконец успокоился и плюхнулся обратно на своё место, Фред и Джордж небрежно вытащили два стула из груды старой мебели и сели по обе стороны от Гарри, оттолкнув Рона в сторону. Джордж довольно сильно хлопнул Гарри по плечу, отчего тот покачнулся на стуле. «Ну что, юный Гарри, вот мы и здесь».

Фред так же сильно хлопнул Гарри по другому плечу. — Совершенно верно, брат мой. Вот мы и здесь. Верно, Гарри?

Гарри пожал им руки и обменялся долгими взглядами с каждым из Непростительных. «Вам лучше всех известно, где вы находитесь, будь то здесь, там или где-то посередине».

Фред слегка ударил Гарри по голове. «Перестань быть таким глупым, Гарри. Ты обещал нам воспоминание».

Гарри приподнял бровь. «Не припомню, чтобы я обещал что-то подобное».

Джордж фыркнул. «Софистика, Гарри. Ты сказал, что покажешь нам. Вот мы, так что показывай».

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать ситуацию. Фред, Джордж и Джинни, безусловно, имели право увидеть воспоминание о драке в коридоре в воскресенье вечером, если бы захотели, и Гарри достаточно уважал Невилла, чтобы показать ему это воспоминание, если он захочет его увидеть.

Гермиона была рискованным вариантом — если бы он показал ей что-то подобное, это только добавило бы вопросов в её список и могло привести к ещё большим откровениям, к которым он не был готов. Гарри был немного удивлён тем, что она смогла так быстро найти связь с тем, что он сам с трудом пытался понять. Возможно, это было несправедливое сравнение, поскольку в то время ни у кого из его наставников не было ответов на его вопросы; Ремус и остальные шли к этому шаг за шагом, а Гарри был потрясающей волшебной подопытной морской свинкой.

Рон был настоящей проблемой. Во-первых, у него явно были серьёзные разногласия с Гарри, вероятно, из-за инцидента с его сестрой и братьями. Однако ещё более тревожным было то, что Рон, похоже, ничего не обдумывал, прежде чем действовать: его импульсивная реакция на поддразнивания Гарри на уроке заклинаний, его угрюмая реакция на подавленного Вопиллера — всё это свидетельствовало о его необдуманном и импульсивном поведении и только усугубляло проблемы здесь и сейчас.

Гарри нахмурился, глядя на Фреда и Джорджа. «Я не уверен, что это подходящее место для этого», — осторожно предложил он. Он надеялся, что близнецы поймут его нежелание. Остальные были несколько озадачены этим разговором, но Гарри не собирался вдаваться в подробности и надеялся, что близнецы тоже этого не сделают.

Фред многозначительно переглянулся со своим близнецом, а затем повернулся к Рону. «Что это будет, Рон?» — многозначительно спросил он.

Рон тут же насторожился. «Что ты имеешь в виду?» — громко спросил он.

Джордж раздражённо покачал головой. «Послушай, Рон, твоё желание защитить Джинни достойно восхищения, но ты правда думаешь, что Гарри хотел причинить ей вред?»

Рон густо покраснел, но упрямо стоял на своём. — Конечно, он это сделал. Он пытался убить вас всех! — выпалил он.

Фред поднял руки. — Откуда ты знаешь? — тихо спросил он.

Рон открыл рот, чтобы возразить, но внезапно остановился.

— Верно, Рон, никто из нас на самом деле не знает, — многозначительно сказал Джордж. — Вот что мы хотим, чтобы Гарри нам объяснил. Но нам не нужно объяснение, мы хотим увидеть это, и Гарри предложил нам это. Ну, по крайней мере, нам с Фредом. Возможно, Джинни — если она захочет это увидеть.

Гарри позволил им поспорить. «Вы трое, безусловно, имеете право знать, как развивались события. Что касается Гермионы, Невилла и Рона... Я не уверен, что они хотят знать, не говоря уже о том, должны ли они знать».

Невилл выглядел явно неуверенным в себе, а в глазах Гермионы появился блеск, который подсказал Гарри, что он вот-вот получит свиток с вопросами — или, может быть, целую стопку таких свитков. На лице Рона было странное выражение, возможно, он наполовину хотел, наполовину боялся узнать, из-за чего поднялась вся эта шумиха.

Наконец Фред заговорил, нарушив неловкое молчание. «Дамблдор уже сказал, что ты просто защищался и не собирался никого убивать. Насколько всё плохо?»

Гарри неопределённо пожал плечами. То, что сказал Дамблдор, было, безусловно, правдой, хотя Гарри лично считал, что это была правда, которая была на одном уровне с правдой, по мнению Риты Скитер. Случайное высказывание могло предполагать одно, но реальность часто была совсем другой. Гарри намеревался убить людей, которые напали на него, и он знал это.

Смирившись с тем, что рано или поздно он проиграет этот конкретный спор, Гарри осторожно достал из сумки маленький Омут памяти, который Ремус всучил ему. Положив его на стол, Гарри сосредоточился на воспоминаниях о том, как он впервые поднялся по лестнице, ведущей из кабинета директора. Он был так же осторожен, чтобы прервать сцену до того, как ударился о стену. Не было смысла подвергать Джинни дополнительной травме из-за того, что она случайно сделала с ним.

Поместив воспоминание в маленький Омут памяти и заполнив его до краёв, Гарри подвинул чашу к центру стола. Он медленно обвёл взглядом каждого из них. «Я хочу, чтобы вы дали слово, что не будете обсуждать то, что увидите в этом воспоминании, без моего разрешения — ни друг с другом, ни с кем-либо ещё».

После того, как все дали свои обещания, Гарри наложил несколько заклинаний на Омут памяти, и несколько маленьких рун на его поверхности слабо засветились. «Хорошо. Всё, что вам нужно сделать, — это опустить палец в Омут памяти. Я настроил воспоминание так, чтобы оно проигрывалось на полной скорости при первом просмотре. Если кто-то из вас посмотрит его во второй раз, оно будет проигрываться вполсилы».

Гарри откинулся на спинку стула, а все ученики настороженно переглянулись. Словно мотыльки, необъяснимым образом притягиваемые к пламени, они медленно погрузили по одному пальцу в серебристую субстанцию в чаше. Гарри откинулся на спинку стула и стал ждать, пока они переживут события и каждый из них решит, хотят ли они увидеть этот инцидент снова. Гарри не было нужды просматривать воспоминание ещё раз, поскольку он уже пережил большую его часть во время сна в состоянии R.E.M., хотя и с «интересными» вариациями того, что произошло на самом деле. Гарри чувствовал, что если бы его жизнь была ещё более «интересной», то в следующий вторник он бы лёг в отделение для хронических больных в больнице Святого Мунго, чтобы немного отдохнуть.

Внезапно все они встали и пристально уставились на Гарри. Рон и Невилл выглядели немного растерянными, Гермиона была очень бледной, а Фред и Джордж, казалось, почти не волновались. Однако у Джинни были слишком яркие глаза и загадочное выражение лица.

Гермиона, Фред, Джордж и Невилл медленно потянулись к чаше и тут же вернулись в воспоминание во второй раз. Джинни сидела и смотрела в стол. Рон, очень бледный, медленно опустил голову на руки и покачивал ею из стороны в сторону, время от времени постанывая и бормоча что-то. Гарри сохранял невозмутимое выражение лица, ожидая какой-либо реакции от Уизли.

Гарри наблюдал, как Джинни рассеянно перелистывает лежащий перед ней учебник по зельеварению. Она нахмурила брови, а затем подняла голову и встретилась взглядом с Гарри. Гарри почти чувствовал, как энергия струится сквозь неё, пока она спокойно сидела, но её глаза ничего не выдавали о её мыслях и эмоциях.

Джинни наконец открыла рот, чтобы заговорить, но тут же закрыла его и продолжила смотреть на него. Было очевидно, что она пыталась придумать, что сказать, но не знала, с чего начать. Гарри понятия не имел, как помочь ей в этой ситуации.

Как только она, казалось, наконец-то решила, как выразить свои мысли, её прервали. Рон резко отвернулся от стола, и его стошнило прямо на пол. Джинни резко закрыла рот, покачала головой и подошла к брату. Гарри собрал свои неиспользованные бумаги и учебник по зельеварению и сунул их в сумку. Было ясно, что эта дополнительная пара не будет посвящена зельеварению.

Пока Джинни убирала за Роном и помогала ему выйти из комнаты, Гарри откинулся на спинку стула и стал ждать, пока остальные закончат своё второе расследование. Почти в тот же миг, как Джинни и Рон вышли за дверь, остальные вернулись и снова уставились на Гарри. Невилл и Гермиона теперь выглядели как Рон — они оба были бледны и, казалось, сильно потрясены. Джордж наблюдал за Гарри, а Фред осматривал комнату.

— Куда тогда делись Рон и Джинни? — спросил Фред.

Гарри вяло улыбнулся. «Рон с трудом воспринимал изображения. Джинни отвела его в душ».

Фред нахмурился. Гермиона обхватила голову руками. Невилл потирал виски, крепко зажмурив глаза.

Джордж наконец заговорил. «Значит, для тебя это обычное дело?»

Гарри приподнял бровь. «Нормальный — это слово, которое ко мне не подходит».

Гермиона, казалось, изо всех сил старалась не вырвать, и её руки слегка дрожали. «Так много крови. Там было так много крови». Она медленно подняла голову и посмотрела Гарри в глаза. «Это то, чем ты действительно хочешь заниматься в жизни?»

Гарри коротко покачал головой. "Нет. Но у меня нет выбора в этой жизни". Лениво водя пером Рона по кругу кончиком пальца, Гарри пытался сформулировать то, что они не могли понять. "Послушайте, вы все живете в нормальном мире. Люди не пытаются регулярно убивать вас. Люди не хотят насильно брать вашу кровь для Темных Ритуалов воскрешения Темных Лордов. Ты беспокоишься об оценках, о парнях и девушках, о том, что надеть или куда пойти.

Гарри перестал играть с пером и посмотрел на Гермиону. «Я беспокоюсь о том, чтобы остаться в живых».

Гарри сделал паузу, чтобы посмотреть на Невилла. «Я беспокоюсь о том, кто нападёт на меня следующим и смогу ли я отбиться».

Гарри повернулся и посмотрел на Джорджа. «Я боюсь, что Волан-де-Морт догонит меня раньше, чем я буду готов к встрече с ним».

Наконец, взглянув на Фреда, Гарри закончил свою импровизированную лекцию. «Это не игра. Если я хоть раз потерплю неудачу, я погибну. А потом... потом погибнете и вы все».

Молчание, последовавшее за небрежными замечаниями Гарри, было глубоким. Никто из учеников не смотрел ему в глаза, и Гарри задумался, понимают ли они, насколько тривиальными он считает большинство их повседневных забот. С другой стороны, человеческая природа, похоже, такова, что, независимо от общего масштаба проблемы, проблема, которая стоит перед вами, всегда кажется более крупной и важной, чем что-либо другое.

Остальные всё ещё сидели в полной тишине, когда Рон и Джинни вернулись в комнату. Рон даже не взглянул на Гарри и молча, безрассудно собрал свои вещи, без зазрения совести запихнув их в сумку. Не сказав ни слова, Рон развернулся и вышел из комнаты. Гарри отстранённо отметил, что, хотя цвет лица Рона был лучше, чем у случайного призрака, бродившего по замку, он всё равно был далёк от здорового.

Джинни, однако, вернулась на своё место и стала наблюдать за остальными за столом. Казалось, она понимала, что пока её не было, что-то произошло, или, возможно, просто подозревала это, судя по тому, что все в комнате вели себя очень тихо. «Что я пропустила?» — спросила она относительно спокойным голосом.

"На самом деле, ничего", - ответил Гарри. "Сомневаюсь, что кому-то из вас комфортно со смертью". Его так и подмывало добавить слово "пока" в это предложение, но он надеялся, что им никогда не придется привыкать к этой идее. Это было, если бы он мог возобновить свои планы. Смирившись, Гарри немного вздохнул, прежде чем все же сказать это. "Пока".

Гермиона медленно подняла голову от рук и посмотрела на Гарри. «Что ты имеешь в виду, говоря, что беспокоишься о том, что... что... что Т-Т-Тот-Кого-Нельзя-Называть... догонит тебя? Прежде, чем ты захочешь, чтобы он это сделал?» На этот раз даже Джинни отреагировала, испугавшись прямого упоминания столь пугающего имени.

Гарри откинулся на спинку стула и несколько мгновений смотрел в потолок. Какую часть правды он должен им рассказать? Если он раскроет секретную информацию о возвращении Волан-де-Морта, то, вероятно, подвергнет всех, кому расскажет, огромной опасности. Единственный человек, который знал всю правду, — Дамблдор — уже столкнулся с реальностью ситуации. И если на кого-то столь же престижного и влиятельного, как Дамблдор, нападали за то, что он, казалось бы, «нянчился» с непостоянной и нестабильной тёмной фигурой по имени Гарри Поттер, то, возможно, Гарри стоит держать свои мысли при себе.

Но, опять же, он уже рассказал Джорджу большую часть этого во время их предыдущего разговора, и имел ли Гарри право скрывать информацию, которая могла быть критически важной для выживания? Гарри уже не раз приходилось оставаться в неведении ради его же блага, и ему это очень не нравилось.

Оглядывая лица, обращённые к нему, Гарри всё ещё не мог принять решение. Если он раскроет правду, что будет дальше? Как эта новость распространится среди этих нескольких учеников? И повлияет ли это на запланированное Дамблдором обсуждение того, как заставить МКВ признать возвращение Риддла? Военные маги были убеждены, но не имели большого политического влияния, и вся ночь воскрешения Волан-де-Морта была связана с событиями вокруг Николаса и Хвоста. Короткая, но ожесточённая битва, произошедшая после воскрешения, также была полна опасной информации, которую не следовало раскрывать кому попало, особенно если Снейп решил действовать более решительно или нашёл способ обойти кольца.

Джордж наконец нарушил молчание. «Давай послушаем, Гарри. Ты уже сказал мне, что он вернулся. Хотя Фред не так спокойно воспринял это от меня».

Гарри выдохнул и закрыл глаза, массируя виски, как это делал Невилл, и пытаясь решить, что сказать. «Послушайте, мне нужно, чтобы вы пока молчали об этом. Мы пытаемся придумать, как раскрыть правду и не попасть из-за этого в неприятности. Но да, Волан-де-Морт вернулся».

Гарри открыл глаза и увидел, что на него смотрят нарисованные лица. «Он вернулся в тело в ночь перед последним заданием Турнира Трёх Волшебников. Это была не самая приятная картина. Его новое тело... сильно отличается».

"Откуда ты это знаешь?" Тихо спросила Гермиона.

Гарри ухмыльнулся ей в ответ. «Я, конечно, был там. Не может быть, чтобы на торжестве в честь воскрешения Тёмного Лорда не присутствовал тот, кто стал причиной его падения, верно? Можно сказать, я был почётным гостем».

Фред наклонился вперёд. «Давай посмотрим, Гарри. Помести это воспоминание в Омут памяти, хорошо?»

Гарри покачал головой. "Нет. Это не то, что тебе стоит видеть". Игнорируя недоверчивые взгляды близнецов, Гарри вытащил воспоминания о нападении в коридоре из омута памяти и поместил их обратно в свою голову. Ему нужно было подумать о чем-нибудь другом, иначе его гнев мог снова начать накаляться, и это не помогло бы ему на предстоящем уроке зелий.

"Почему нет?" Джордж громко спросил.

Гарри уставился на Джорджа, не обращая внимания на то, что выражение его лица было очень холодным. «Есть вещи, которые тебе не нужно знать. И та ночь Тёмной магии — одна из них».

Фред выглядел так, будто вот-вот взорвётся. «Вы взяли с нас клятву не становиться Тёмными и даже не помогать тем, кто уже стал! Что в этом такого?»

Гарри встал, схватил Омут памяти и аккуратно убрал его в сумку. Глядя прямо на близнецов, Гарри бросил на них раздражённый взгляд. «Вы не можете объяснить, зачем вам это понадобилось».

Коротко кивнув Гермионе, Невиллу и Джинни, Гарри вышел из комнаты, чтобы немного побыть в тишине, прежде чем отправиться в башню на урок зельеварения. В своём нынешнем состоянии он скорее убил бы Снейпа, если бы тот зашёл слишком далеко, чем просто оглушил его, как он сделал с Амбридж. Убийство точно не принесло бы ему лавров в глазах Ремуса и Сириуса.

В конце концов Гарри решил взлететь на вершину Северной башни и сесть на край. Хотя новый класс зельеварения находился прямо под ним, вид с вершины башни был довольно спокойным и освежающим. Возможно, если бы он мог устроиться работать у окна, то смог бы выплеснуть свой гнев, любуясь природой.

— Могло быть и лучше, мистер Поттер, — тон Флэппи не был ни обвиняющим, ни приветливым.

— Не сейчас, Флоппи, — со вздохом ответил Гарри. — Мне нужно подумать о других вещах.

— Как пожелаете, — Шляпа вернулась в бездействующее состояние, когда Гарри прочно устроился на выступе башни.

Далеко внизу он заметил, что Хагрид, похоже, проводит урок по уходу за магическими существами для младших учеников, так как все они столпились вокруг нескольких небольших ящиков у задней стены его хижины на территории школы. Пока Гарри с пассивным интересом наблюдал за происходящим, раздались слабые крики, и внезапно весь класс разбежался в разные стороны от того, что было в ящиках. Гарри невольно усмехнулся, когда Хагрид схватил то, что выползало из одного ящика, и затолкал обратно, прежде чем захлопнуть дверцу с такой силой, что Гарри отчётливо услышал эхо со своего наблюдательного пункта.

Время от времени поглядывая на часы, Гарри провёл приятные десять минут, попеременно наблюдая за тем, как Хагрид пытается собрать свой класс, и просто любуясь живописным пейзажем Хогвартса. Нетронутый лес и окружающие его заснеженные горы, расположенные в долине, которая, по мнению Гарри, находилась примерно в пятидесяти милях к северо-западу от Глазго, были очень привлекательны. Гарри был почти уверен, что Запретный лес заканчивается у Аргайлского леса.

Когда подошло время зельеварения, Гарри покинул своё место и спрыгнул с края башни на метле. Он надеялся, что немного тишины и покоя помогут ему пережить этот неизменно трудный урок. Остановившись у первого окна, которое, как он был уверен, не выходило в класс зельеварения, он быстро наложил на него заклинание отпирания, толкнул его и выпрыгнул в коридор. Запихнув метлу обратно в сумку, он краем глаза заметил, как Дин и Симус идут по коридору, разговаривая с двумя хихикающими девочками, чьих имён Гарри не мог вспомнить.

Зайдя за угол вслед за ними, он с некоторым удивлением обнаружил верёвочную лестницу, свисающую с люка в потолке. Остальные уже поднимались по ней, поэтому, несмотря на своё убеждение, что это ещё более странно, чем капризные лестницы, Гарри последовал за ними.

Комната, в которую он вошёл, противоречила его ожиданиям. Все шесть очень больших окон были плотно закрыты, но не было ни штор, ни жалюзи, чтобы прикрыть проникающий внутрь свет. Казалось, что декоратор, серьёзно увлекающийся готическим стилем, вышел из себя. Стены были равномерно окрашены в тёмно-серый цвет, а пол и потолок были абсолютно чёрными. В центре комнаты стояли десять столов, тёмных и болезненно-жёлтых, за каждым из которых могли сидеть по два человека, а по краям комнаты располагались большие лабораторные столы светло-серого цвета. Глубокие царапины на столах были немым свидетельством того, что на них варили зелья, которые не должны были получиться.

Увидев, что несколько столов пустуют, Гарри прошёл прямо в конец класса и сел у одного из больших окон. Зная, что этот урок превратится в своего рода соревнование между Снейпом и им самим, Гарри надеялся, что, если он сядет в дальнем конце класса, зарождающийся конфликт не распространится на его одноклассников.

Пока Гарри распаковывал свои вещи, Снейп вышел из задней комнаты и встал рядом с массивным, монолитным гранитным учительским столом. Двумя резкими взмахами палочки он захлопнул люк и ярко засветился, указывая на очень продвинутое запирающее заклинание. Гарри был впечатлён не столько тем, что Снейп сделал, сколько тем, как он это сделал. Снейп в совершенстве владел невербальной магией. Сложные запирающие чары было трудно наложить бесшумно, и Гарри на собственном горьком опыте убедился в этом.

"Итак, - начал Снейп тихим шипением, - мы здесь". Мужчина медленно обвел взглядом группу студентов, которые нервно переминались с ноги на ногу. "Один. На вершине башни. Вдали от всех, кто может ... услышать нас." Елейного тона в голосе Снейпа было достаточно, чтобы Гарри захотелось вытащить свою палочку, но он знал, что Снейп будет очень внимательно следить за каждым движением Гарри.

— Мистер Поттер, — Снейп сделал многозначительную паузу, медленно оглядывая Гарри с ног до головы, словно изучая какой-то особенно мерзкий материал. — Как... приятно... иметь среди нас знаменитость. — Шипение Снейпа подчёркивало взаимное отвращение, которое они явно испытывали друг к другу.

— Скажите мне, мистер Поттер. Что является основным ингредиентом «Напитка Живой Смерти»? — Снейп медленно провёл рукой по столу, направляясь в центр класса, его плащ слегка развевался.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри с таким уважением, какое только мог изобразить по отношению к человеку, который ему так сильно не нравился.

Снейп откровенно ухмыльнулся. "Тут, тут, мистер Поттер. Это будет десять баллов с Гриффиндора. Очевидно, что твоя дурная слава - это еще не все, каким бы могущественным и Мрачным ты ни был. Давай попробуем еще раз. Скажи мне, как противостоять воздействию Напитка мира. " Взгляд Снейпа на Гарри вызвал у него ощущение, что ему отчаянно нужно принять ванну.

— Я не знаю, сэр, — снова ответил Гарри ровным тоном.

"Значит, ты не только высокомерный, но и невежественный. Это будет еще десять баллов с Гриффиндора, Поттер. Тогда еще одна попытка. Расскажи мне, как приготовить сироп из морозника." Большинство других студентов беспокойно переминались с ноги на ногу, опустив головы, очевидно, ожидая, что Снейп выместит свое разочарование на легкой мишени, которой был Гарри.

— Какой сорт сиропа из морозника нам нужен, сэр? — спросил Гарри как можно более приятным тоном.

Снейп нахмурился так сильно, что Гарри подумал, что из-за вакуумных сил, действующих на его лицо, из Снейпа может потечь серое вещество. — К чему ты клонишь, Поттер? — холодно спросил Снейп.

— Ну, вы назвали ингредиент «сиропом из болиголова». Вы имеете в виду болиголов пятнистый, который полезен для заживления ран? Или, может быть, вы имеете в виду болиголов вонючий, который якобы излечивает безумие, вызванное Дионисом? Или вы имели в виду…

— Хватит! — выплюнул Снейп. — Мы используем лиловый морозник, Поттер. А теперь продолжай объяснять!

Гарри остановился, чтобы записать в уголке своего блокнота, какой именно вид морозника ему нужен.

— Какова концентрация сиропа, сэр? — Гарри изобразил свою самую обаятельную улыбку, игнорируя предыдущие предупреждения Невилла. Конечно, такая улыбка заставила бы гордиться кого-то вроде Фаджа, но не кого-то вроде Волан-де-Морта.

Гарри знал, что его вежливое поведение сводит профессора зельеварения с ума, но он действительно считал, что просьба была совершенно неуместной. Если бы Николас застал Гарри за тем, что он записывает ингредиент, так плохо описанный, как этот, Гарри сомневался, что он ещё несколько месяцев увидит дневной свет, так как будет слишком увлечён изучением заплесневелых томов с магическими ингредиентами, чтобы узнать «тонкости» магических ингредиентов.

Снейп медленно выдохнул и, казалось, стал считать кирпичи на задней стене. Однако его тон мог бы заморозить озеро перед замком в августе. «Одна часть на семнадцать частей по объёму, на основе пятипроцентного солевого раствора, Поттер. Есть ли ещё что-то, о чём вы хотели бы спросить, прежде чем признать ещё большее своё невежество?»

— Спасибо, сэр, только один вопрос. Это будет солевой раствор натрия или калия, сэр? — Гарри изо всех сил старался изобразить Гермиону. Его усилия были вознаграждены тем, что у Снейпа медленно задергалась мышца над правым глазом.

— Натрий, Поттер, — Снейп продолжал попеременно смотреть то на Гарри, то на стену позади него.

"Спасибо, сэр". С размаху Гарри обновил свои заметки, чтобы охватить все дополнительные обнаруженные детали. "Наверняка вы просто упустили из виду такие мелкие детали в своей спешке, чтобы убедиться, что я знаю, как приготовить правильный сироп, сэр".

Широко улыбнувшись, Гарри встал и откашлялся. «Чтобы извлечь эссенцию из морозника, нужно сначала собрать лепестки на рассвете, а затем измельчить их в кашицу. После процеживания кашицы через марлю полученную коллоидную жидкость нужно кипятить до тех пор, пока вся вода не испарится и в котле не останется только синий порошок. Чтобы приготовить сироп в соотношении один к семнадцати на основе пятипроцентного раствора поваренной соли, сначала нужно приготовить раствор соли. Чтобы получить пятипроцентный раствор хлорида натрия в деионизированной воде, нужно добавить пять граммов очищенной поваренной соли на каждые девяносто пять граммов воды. Чтобы получить желаемую концентрацию один к семнадцати по объёму, нужно смешать в правильном соотношении равные количества порошка и жидкости из эссенции морозника и солевой основы. В результате получится желаемый сироп из морозника, сэр. Гарри с достоинством опустился в кресло.

Тик над глазом Снейпа теперь стал гораздо заметнее. Когда мужчина обвёл взглядом класс, его лицо стало очень мрачным. «Как бы ни было шокирующе то, что в твоей голове может быть что-то, кроме твоего эго, ты... прав». Кислое выражение на лице профессора заставило Гарри задуматься, можно ли волшебным образом воспроизвести это выражение на лицах других людей.

Снейп резко развернулся и встал за свой стол. «Сегодня вы будете варить Зелье Мира». Взмахнув палочкой, он написал на доске в передней части класса: «Инструкции на доске, и…» Взмахнув палочкой ещё раз, он открыл шкаф в передней части класса. «Ингредиенты готовы. У вас ровно девяносто минут. Приступайте».

Снейп стоял и наблюдал, как ученики суетятся, собирая материалы, и наспех записывают в конспекты процесс приготовления зелья. Пока Гарри записывал основные этапы процесса, он заметил, что Снейп пристально смотрит на каждого ученика, проходящего мимо. Наконец, сделав глубокий вдох, Гарри подошёл к столу, чтобы взять свои ингредиенты. Он чувствовал, как Снейп сверлит взглядом его спину. Решив просто игнорировать его, Гарри вернулся на своё место с фальшивой улыбкой на лице.

Гарри потратил несколько минут на то, чтобы быстро расставить свой котёл и ингредиенты на лабораторном столе у окна. Поскольку он сидел в дальнем конце класса, попасть в его рабочую зону можно было только по одному узкому проходу между партами или вдоль задней стены класса.

Пока Гарри медленно разжигал огонь и готовил базовый раствор из воды и буферных ингредиентов, он слышал, как Снейп ходит по комнате, критикуя за неправильные действия, но никогда никого не поправляя и не обучая правильным методам.

Тихий шорох ткани был единственным признаком того, что Снейп вошёл в рабочую зону Гарри. «Ты нарезаешь корень, Поттер, а не измельчаешь его! Это будет ещё десять баллов для Гриффиндора!» — Снейп прорычал свою критику и ушёл, направившись туда, где Невилл и Джинни работали вместе. Гарри рассеянно пожал плечами и вернулся к измельчению корня галанги, а не к его нарезанию. Николас рассказал ему, что для превращения галанги в сильный магический буфер, ограничивающий скорость реакции, требуется полное насыщение магической сущностью. Если измельчить корни, буфер получит лишь слабую магическую силу, и контролировать зелье во время приготовления будет гораздо сложнее. В конце концов, всё зависит от того, как вы обрабатываете корень.

К тому времени, как Снейп отнял у каждого гриффиндорца по несколько баллов, похвалив при этом жалких слизеринцев, Гарри достиг первой критической фазы в процессе приготовления зелья. Порошок лунного камня, который, по мнению Гарри, был слишком старым, чтобы быть таким же действенным, как должен был быть, должен был вступить в бурную кислотную реакцию с другими ингредиентами.

Чтобы высвободить заключённую в камне сущность сновидений, лунный камень должен быть натуральным продуктом, добытым в магических шахтах Шри-Ланки. По какой-то причине в других источниках лунного камня не было нужной сущности, и только в этой географической зоне можно было добывать настоящие магические лунные камни. Отдельные чешуйки, из которых состояло ядро каждого лунного камня, содержали небольшое количество мощной магической энергии, вызывающей сновидения, и силикатную матрицу, в которой она находилась, нужно было сначала растворить. Калий дополнительно поможет вывести из организма избыток натрия во время действия зелья, чтобы предотвратить постепенное повышение давления.

Гарри осторожно добавил измельчённый в порошок лунный камень, а затем начал помешивать, чтобы поддерживать постоянную скорость реакции. Гарри всегда ненавидел рисковать своей палочкой, помешивая зелья, но он знал, что это даёт наилучшие результаты, придавая процессу необходимую дополнительную энергию. После необходимого времени варки Гарри добавил сироп из бледного морозника, чтобы нейтрализовать кислоту в котле.

Когда Гарри откинулся назад, внезапный крик Снейпа заставил его рефлекторно подпрыгнуть, выхватить палочку из зелья и направить её прямо на мужчину. «Поттер! Ты не помешиваешь зелье палочкой! Ещё пятнадцать очков с Гриффиндора!» Снейп ухмыльнулся Гарри, который всё ещё тяжело дышал от неожиданности. Гарри мог бы поклясться, что Снейп смеялся над ним про себя.

"И ты направил свою палочку на меня?" Теперь в голосе Снейпа слышалась мягкая ласка злобы. "Это будет еще пятьдесят очков. Если ты сейчас же не опустишь свою палочку, я оставлю тебя после уроков на две недели. Гарри медленно опустил палочку, стараясь держать свою реакцию под контролем. Гарри ненавидел, когда люди подкрадывались к нему, когда он был чем-то занят. Еще хуже было то, что такому ненадежному человеку, как Снейп, удалось устроить сюрприз. — Удивительно, что вы можете следовать инструкциям, когда ваш мозг их понимает, — заявил Снейп достаточно громко, чтобы все его услышали.

Снейп наклонился вперёд, пока его нос не оказался всего в нескольких сантиметрах от носа Гарри. Мужчина понизил голос, чтобы его слышал только Гарри. «Ты мой, Поттер. В следующем месяце ты будешь моим».

Гарри не смог сдержать свой совершенно непроизвольный сарказм. «Что я могу сказать? Я в восторге».

Снейп на мгновение ухмыльнулся Гарри, и его взгляд обещал Гарри неизмеримые страдания во время месячного отчёта. Наконец, когда Снейп развернулся и направился к столу Рона и Гермионы, Гарри взял себя в руки и задумался, как лучше сохранить зелье.

«Ты ведь не думал, что тебе всё это сойдёт с рук, не так ли?» Шепот Снейпа о наказаниях и зловещих удовольствиях, с которыми Гарри столкнётся во время отработок, медленно разрушал барьеры, которые он возвёл вокруг своих обычных реакций. Хотя Снейпу не удалось подкрасться к Гарри во второй раз, он что-то бормотал ему на ухо в течение последнего часа или около того. «Что бы ты ни сделал, Поттер, я легко это исправлю».

Гарри продолжал терпеливо помешивать зелье в котле, внимательно следя за температурой пламени, и его котёл начал выпускать тёмно-серые клубы пара. Это зелье совсем не подходило на роль Напитка Живой Смерти, но оно было намного лучше большинства других зелий, которые варили студенты. После упорной работы Гарри удалось восстановить большинство реакций, но невозможность помешивать зелье палочкой мешала вносить исправления.

Снейп, однако, казалось, совершенно не интересовался тем, что делает каждый из учеников, особенно Гарри. Всё, чего он хотел, — это придираться к каждому из них за малейшую ошибку, используя любой предлог, чтобы устроить злобную травлю. Гарри был свидетелем того, как у Невилла и Джинни зелья исчезали после того, как они добавляли слишком много корня галанги или слишком часто помешивали котёл. Он не мог понять, как кто-то может учиться в такой обстановке. Если бы Гарри не получил обширные знания в области алхимии от Николаса, в том числе глубокие познания в области магических ингредиентов, он был уверен, что в этой среде у него бы ничего не вышло с зельеварением.

Когда Гарри закончил помешивать и погасил пламя, он услышал тихий плюх! и, обернувшись, увидел, как по поверхности его зелья пошла рябь. Снейп тут же оказался позади него, и его глаза снова торжествующе сверкнули, когда зелье Гарри стало отвратительно-зелёным. «Мистер Поттер, что это?» — спросил он нарочито небрежным тоном.

Гарри не мог придумать, как ответить на этот вопрос, не устроив скандал. Он мог либо обвинить Снейпа в саботаже без каких-либо доказательств, либо попытаться сказать правду о том, что кто-то, скорее всего Снейп, подмешал что-то в его зелье. В любом случае его бы точно высмеяли и унизили.

— Похоже, это зелье, сэр, — сказал Гарри с улыбкой, которую можно было назвать лишь натянутой.

— Тогда на сегодня у вас будет ноль баллов, мистер Поттер. Исчезни! — взгляд Снейпа вызывал Гарри на бой. Когда Гарри продолжил криво улыбаться, Снейп наконец отвернулся к остальным ученикам.

"Урок окончен. Поставьте бутыль со своим зельем на мой стол, если вы не получили ноль, и все уходите ". Голос Снейпа уверенно звучал злобно и вкрадчиво, когда он стоял, загораживая проход, в котором находился Гарри, так что у Гарри не было возможности покинуть комнату, не обойдя мужчину. Однако, стоя к Снейпу спиной, Гарри решил, что у него нет желания слоняться без дела и позволять Снейпу изливать все, что было в его больном змеином мозгу.

Гарри быстро и тихо собрал свои вещи. Вытащив чемоданчик с метлой из сумки, он подошёл прямо к окну за своим столом и распахнул его с оглушительным звоном!, когда рама ударилась о внешнюю стену.

— Поттер! — крикнул Снейп Гарри, но Гарри и не собирался останавливаться и слушать. Одним плавным движением он выпрыгнул из окна и наслаждался моментом свободного падения, а крики Снейпа из класса теперь терялись в свистящем ветре. Подтянув под себя «Молнию», Гарри на максимальной скорости помчался к воротам замка. Молодец-молодец. Ремус и Сириус, он был уверен, вот-вот получат урок, как вести себя по-хорошему.

Когда Гарри активировал портключ за воротами, он мягко приземлился за домом, который называл своим. Вытащив обе волшебные палочки, Гарри попытался решить, что делать дальше. Проблема с полями-разрушителями вокруг поместья заключалась в том, что внутри них можно было использовать только ту магию, которую ты принёс с собой.

После такого низкоэнергетического занятия, как зельеварение, Гарри был почти уверен, что его ядро почти полностью заряжено, но он знал, что Сириус и Ремус тоже почти полностью заряжены. Они каждый день уходили на несколько часов, чтобы восстановить магическую энергию, потраченную за предыдущие сутки.

Сделав глубокий вдох и решив, что в этой ситуации лучше прибегнуть к хитрости, чем к грубой силе, Гарри невольно улыбнулся своей волчьей улыбкой и пересёк границу.

Не успел он сделать и двух шагов, как задняя дверь открылась, и на пороге появился Сириус, широко улыбаясь Гарри. Гарри в глубине души обрадовался, что у него есть неподвижная мишень, и осторожно спрятал руки за спину. Гарри сделал вид, что небрежно идёт к Сириусу, сохраняя дружелюбную и непринуждённую походку. Однако, когда он приблизился, внутренний датчик Сириуса, должно быть, сработал, потому что он на мгновение побледнел, а затем развернулся и опрометью бросился в заднюю часть дома.

— Ремус! — закричал Сириус. — Гарри в пути!

Тихо выругавшись, Гарри подбежал к задней двери и пригнулся, выглядывая из-за косяка. Сириус точно получит урок, как вежливо-вежливо вести себя с местными. А потом нужно будет выследить Ремуса...

Обратный портключ перенёс Гарри прямо к воротам Хогвартса. В кои-то веки он был слишком уставшим, чтобы обращать внимание на прекрасное зрелище магической энергии, исходящей от ворот. Сражение с Сириусом и Ремусом отняло большую часть вечера, когда он не тренировался с мастером Гатой. Изучение теории магии — это хорошо, но розыгрыши всегда были на первом месте.

И Гарри был почти уверен, что Ремус найдёт способ вылечить Сириуса, чьи брови стали длиной в двенадцать футов, весили около трёх стоунов и были практически неразрушимыми. Однако Гарри, вероятно, потребуется какое-то время, чтобы его собственная одежда перестала беспорядочно выпускать клубы дыма, так что он был не в лучшем положении, чем его крёстный отец, — возможно, даже в худшем, если бы заклинание Ремуса было привязано к его телу, а не к одежде. Казалось, Ремус выиграл последний раунд, но завтра будет новый день — и пройдёт по меньшей мере завтрашнее утро, прежде чем Ремус перестанет говорить как Дональд Дак. Гарри гордился этим заклинанием, поскольку ему потребовались дни, чтобы проработать все детали.

Работа с магией в домашних условиях всегда требовала компромисса между силой и хитростью. Поскольку очень энергозатратная магия, такая как щиты, оглушающие заклинания, заклинания призыва или изгнания, в реальном бою быстро истощала бы основные резервы, они давно научились использовать скрытность, неожиданность и особые заклинания малой мощности, такие как косметические чары, чтобы превратить розыгрыши в своего рода новое искусство. Истинное мастерство заключалось в том, как вы использовали силы, которые предлагала магия, а не в том, насколько мощное заклинание вы могли сотворить, не получив ожог.

«Гарри!» — эхом разнёсся по коридору голос, заставивший Гарри слегка повернуться, и он с удивлением увидел, как к нему бегут Фред и Джордж. Они оба раскраснелись от волнения или, возможно, от бега по коридору, чтобы догнать Гарри.

— Да-а-а-а? — спросил он у близнецов, растягивая одно слово так, что оно превратилось в целую приветственную речь. Гарри всегда чувствовал себя намного лучше после того, как сбрасывал накопившееся напряжение в хорошей шутливой потасовке.

"Ты не поверишь!" Взволнованно сказал Фред, задыхаясь от напряжения. "Те кольца, которые визжат, когда Снейп ковыряется в твоих мозгах? Мы продаем их как сумасшедшие!"

Гарри ухмыльнулся. «Хорошо. Значит, практическая демонстрация во время обеда была полезной?»

Джордж перехватил эстафету у своего задыхающегося близнеца. Гарри с удивлением заметил, что, хотя они и похожи, они явно не в одинаковом физическом состоянии. «Определённо. Нам пришлось немного преуменьшить твою роль в этом. Люди всё равно будут подписываться под клятвами, но мы заставили их думать, что это наша идея, а ты просто дал денег». Фред кивнул, переводя дыхание.

— Ты слишком часто дышишь, Фред. Задержи дыхание на двадцать секунд, и тебе станет лучше, — заметил Гарри. Оглянувшись на Джорджа, он просто пожал плечами. — Если это их продаст, я не против. Я даже дам вам дизайн, чтобы вы могли сделать их сами. Мы обсудим новый раздел, когда вы начнёте делать их сами, верно?

У обоих близнецов от восторга округлились глаза. «Сэр, да, сэр!» — Джордж резко отсалютовал, случайно ткнув себя большим пальцем в глаз. «Ой! Ой! Ой!» — Гарри просто смеялся над Джорджем, который танцевал на месте, прикрывая рукой глаз. Фред качал головой, но, похоже, уже пришёл в себя.

— Что-нибудь ещё, мои верные последователи? — спросил Гарри у Фреда.

Фред ухмыльнулся в ответ Гарри, прежде чем ткнуть пальцем в Джорджа. «Никогда не мог его куда-нибудь затащить. Эти кольца весь вечер пели песню о любви. Снейп действительно в ярости. Здорово, что Снейпу приходится отказаться от своего обыденного чтения мыслей учеников, у которых есть кольца. Забавно видеть, как первокурсник бежит по коридору от Снейпа, крича: «Ла! Ла!» Ла! — завопили они во всё горло. Самое смешное, что Снейп, видимо, не может наказать ученика за то, что тот от него убежал! — Фред ухмылялся со злорадным ликованием, очевидно, вспоминая что-то приятное.

Даже Джордж перестал пританцовывать и мечтательно улыбнулся, вспоминая этот эпизод. В его голосе слышались отголоски эфемерных грёз. «Дамблдор сказал Снейпу, что не может сделать это перед всеми нами в Большом зале».

— Очень мило, — улыбнулся Гарри в ответ. — Что ж, я собираюсь немного поболтать с директором, так что увидимся позже.

Джордж слегка потёр глаз, но выглядел крайне заинтересованным. «Снова проблемы, Гарри? Что на этот раз? Ты же не стал бы убивать кого-то без своих последователей, верно?»

Одежда Гарри решила, что это идеальный момент, чтобы выпустить огромный клуб дыма, который быстро заполнил пространство в коридоре. После долгого кашля и размахивания руками близнецы огляделись, чтобы посмотреть, где Гарри. Гарри, стоявший прямо за ними, протянул руку и одновременно ударил их по затылку. Близнецы тут же отскочили в сторону и сердито посмотрели на Гарри.

— Вы же не хотите стать моими следующими жертвами, не так ли? — спросил он с широкой улыбкой. Сочетание небольшого заклинания Ремуса «Дымовая завеса», наложенного на заклинание «Случайное время», идеально подходило для игры с коллективным разумом близнецов, поскольку сработало в самый подходящий момент. Заклинания «Случайное время» были одной из разновидностей магии, которую Гарри использовал очень, очень осторожно. Его первые несколько попыток привели к довольно плачевным последствиям для его золотых рыбок. Однако Хедвиг понравились результаты.

Близнецы украдкой покачали головами и медленно отступили на несколько шагов назад. Гарри покачал головой, тихо смеясь. "Тогда ладно. Я уверен, что скоро узнаю, чего хочет Дамблдор. Позже, джентльмены. Небрежно махнув рукой, Гарри ушел, оставив близнецов пялиться друг на друга.

Гарри не чувствовал необходимости исправлять их первоначальное впечатление. Возможно, было бы лучше, если бы все подозревали, что время, которое Гарри проводил с директором, было связано с его различными наказаниями за неподобающее поведение в Хогвартсе.

Когда он продолжил свой путь к кабинету директора, Гарри начал немного нервничать. Сегодня произошло немало событий, которые, как он был уверен, старик захочет обсудить, возможно, в болезненно-подробных деталях. А ещё где-то поблизости должен был быть Сирил, и разговор с ним, скорее всего, снова свелся бы к пересказу того, что происходило в замке.

Вздохнув, Гарри назвал пароль горгулье, прежде чем постучать в дверь и войти в святая святых Дамблдора. Директор улыбнулся, когда Гарри вошёл. «Пожалуйста, присаживайся, Гарри».

Чувствуя себя жертвенным агнцем, которого ведут к алтарю, Гарри опустился на стул, на который указал Дамблдор. Внезапно одежда Гарри снова выпустила в воздух клуб дыма, который окутал их обоих. Фоукс возмущённо вскрикнул и вылетел из комнаты.

Когда директор откашлялся, Гарри просто вежливо улыбнулся. «Прошу прощения. Ремус применил ко мне извращённую магию, которую я ещё не разгадал».

Дамблдор слегка усмехнулся, махнув рукой в знак отказа. "Семейные проблемы всегда туманны, Гарри. Давай начнем с обсуждения того, что происходит здесь, в Хогвартсе". Сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, Дамблдор рассеянно налил две чашки чая, к большому огорчению Гарри. Рано или поздно он был уверен, что не сможет пройти ни одну из этих встреч, выпивая галлоны чая, не впадая в ярость.

После того, как Гарри вежливо отказался от чашки, Дамблдор сделал глоток и сложил пальцы домиком, наклонившись вперёд и опираясь на локти. «Вчера вечером я почти час беседовал с Северусом, Гарри. Я недоволен результатом. Как бы я ни подходил к теме, было очевидно, что Северус ничего не знал ни о нападении на тебя, ни о нападениях, совершённых слизеринцами на протяжении многих лет, и всё же было очевидно, что он что-то знает. Что именно он знает, я не могу сказать».

Дамблдор замолчал, когда Фоукс влетел обратно в комнату, но им обоим с Гарри пришлось громко рассмеяться, когда Фоукс приземлился на колени Гарри и запел осуждающую песню. «Я подозреваю, что Фоуксу не понравилось, что его разбудили таким грубым способом, Гарри», — предположил директор. Гарри попытался успокоить Фоукса так же, как успокаивал Хедвигу, — небрежно поглаживая перья и почесывая кожу в тех местах, до которых птицам трудно дотянуться.

Когда Фоукс успокоился и закрыл глаза в ответ на заботу Гарри, Дамблдор откинулся на спинку кресла и продолжил свой доклад. «Я считаю, что Северус работает в связке с другими, но пока не могу ничего доказать. Однако я внимательно слежу за ним. Перемещение его в башню стало одним из шагов по снижению его влияния, но мне также стало проще следить за тем, с кем он общается».

Гарри кивнул. «От него у меня странное впечатление. С одной стороны, он просит меня дать ему Веритасерум и утверждает, что ничего не знает. Во время урока он намекал на события, о которых, по его словам, он ничего не знает. Это бессмысленно».

— Да, это проблема, — Дамблдор остановился, чтобы обдумать ситуацию и насладиться чаем. — Нам придётся продолжать обмениваться информацией. Я уверен, что у вас с Северусом что-то происходит, но я подожду, пока эти события развернутся сами по себе. Единственное, чего я требую, — чтобы Северуса не сажали в тюрьму, Гарри. Мне нужна информация, которую он может предоставить.

Гарри улыбнулся, сам того не осознавая. «Не думаю, что его обвинят в чём-то, что может привести к заключению в Азкабане, директор. По крайней мере, не сейчас».

Дамблдор слегка покачал головой, и блеск в его глазах потускнел. «Очень хорошо. Я пытался успокоить учеников по поводу вас и ваших недавних... скажем так, действий. Их реакция была вполне ожидаемой, учитывая ситуацию. Боюсь, что с вашей стороны потребуется немало доброй воли, не говоря уже о хорошем поведении, чтобы сгладить ситуацию».

Гарри лишь ухмыльнулся. «Хорошее поведение. Вот что нужно. Я займусь этим, сэр», — ответил Гарри, закатывая глаза.

Дамблдор резко закашлялся, отпив чаю, а затем пару раз ударил себя в грудь, чтобы справиться с кашлем. «Вот и ты, Гарри». Гарри был несколько озадачен тем, что в глазах директора внезапно заиграли озорные огоньки. «Как я уже говорил, ты должен суметь сгладить ситуацию и, возможно, завести друзей. Боюсь, что подход к ученикам Слизерина потребует от вас некоторых размышлений, но я уверен, что вы сможете что-нибудь придумать, Гарри.

Достав несколько пергаментных листов, директор сверился со свитком, поразительно напомнив Гермиону. Гарри задумался, есть ли на этом пергаменте полный список вопросов для «Грил-Гарри», как, очевидно, было на каждом пергаментном листе, который был у Гермионы.

«Что касается проблемы с деканом факультета Северусом... это связано с Волан-де-Мортом, поэтому я должен обсудить это с вами. Как вы знаете, Северус шпионит для нас на стороне Волан-де-Морта. Его обязанности декана факультета в сочетании с отнимающими много времени уроками зельеварения и неизбежными уборками, закупками и так далее привели к тому, что Северус сказал мне, что у него не хватает времени, чтобы внимательно следить за учениками своего факультета. Далее он сообщил мне, что подошёл к каждому ученику, о котором сообщили, что он ведёт себя оскорбительно или конфликтует с другими, назначил соответствующее наказание и забыл об этом, так как у него не было времени разбираться с каждой ситуацией по отдельности."

Дамблдор на мгновение нахмурился, рассеянно поглаживая свою длинную бороду. «Хотя его объяснения здесь, как и везде в последнее время, были логичными и безупречными, насколько я мог судить, у меня сложилось впечатление, что Северус намеренно уводит меня в сторону от темы».

Дамблдор с грустью посмотрел на Гарри. «Северус дал мне понять, что ему не хватает времени на все его обязанности. Учитывая его реакцию в ночь первого нападения и последующие действия, указывающие на его причастность к «Ежедневному пророку», я решил, что пришло время устранить эту предполагаемую проблему. Поэтому сегодня утром я изменил статус главы факультета. Официально это произошло потому, что Северусу не хватало ресурсов для выполнения своих обязанностей. Неофициально это для того, чтобы я мог более пристально следить за ним, пока он здесь, и, что более важно, чтобы он мог проводить больше времени, втираясь в доверие к Тому. Я видел доказательства того, что Северус недавно... вернулся, скажем так, в ряды верных слуг Тома. С этой целью я буду сообщать вам о том, что узнаю от Северуса, по мере того, как буду выяснять подробности. Надеюсь, это приемлемо?

Гарри просто кивнул в ответ. Фоукс, которому, очевидно, надоело внимание, вернулся на своё место, спрятал голову под крыло и снова заснул.

— Теперь, когда с этим покончено, я бы хотел провести большую часть этого вечера, изучая всё, что мы знаем о крестражах, Гарри, и посмотреть, что нас ждёт впереди.

С этим предисловием Дамблдор приступил к изложению того, что ему было известно. В течение следующего часа с лишним Гарри и Дамблдор то и дело возвращались к обсуждению того, что им было известно, к тому, что они подозревали, и к обоснованным догадкам. Самой большой проблемой было обнаружение и уничтожение клеток души. Уничтожение первого крестража, дневника, произошло в такой запутанной ситуации и при таком беспорядочном наборе действий, что было трудно определить, что именно его уничтожило. Гарри и Дамблдор некоторое время тщательно изучали его воспоминания об этом событии, и хотя Дамблдор был явно потрясён и глубоко подавлен последовательностью событий, он не мог сказать, какие именно события были волшебными и позволили уничтожить крестраж. Всё, что знали Гарри и Дамблдор, указывало на то, что уничтожение крестража — непростая задача.

— Теперь, когда мы полностью изучили теорию о крестражах, Гарри, — сказал Дамблдор, откинувшись на спинку своего огромного кресла, — я хочу обсудить ваши планы на эту субботу.

Брови Гарри удивлённо взлетели вверх. «В субботу, сэр? Если не считать отработок и тренировок, а также, возможно, немного дел с Уизли, у меня нет никаких важных планов».

— Отлично! — сказал Дамблдор. — Понимаете, есть место, куда я хотел бы отправиться с вами, возможно, с Сирилом, если он захочет присоединиться к нам. Я хотел бы начать изучать прошлое Тома, и ваши навыки были бы очень полезны для того, что я хочу сделать.

Гарри хотелось застонать от того, как Дамблдор пытался его обвести вокруг пальца. «И что же это будет, сэр? Уже поздно, и я бы предпочёл обойтись без вводных фраз, при всём уважении, сэр».

Дамблдор тихо усмехнулся. «Я бы сказал более откровенно, но я не знаю ничего конкретного. Однако я подозреваю, что мы сможем найти какие-то зацепки, которые помогут нам начать изучать прошлое Тома. Понимаете, я думаю, что его прошлое будет важно понять, так как это поможет нам найти другие крестражи, которые он создал».

Гарри медленно кивнул. — Тогда хорошо. Я поговорю об этом с Сирилом, но в любое время после обеда будет нормально.

— Думаю, мы отложим ваше наказание на сегодня, мистер Поттер. Я поговорю с мистером Филчем и освобожу вас от наказания на субботу и воскресенье, поскольку в эти выходные вы также должны посетить МКВ.

Дамблдор внимательно просмотрел записи на своём столе, кивнул сам себе и снова посмотрел на Гарри. «И последнее, Гарри. Ваши новые спальни готовы. Сирил также попросил меня подготовить для вас двоих отдельные комнаты. В коридоре, ведущем в гостиную Гриффиндора, прямо напротив картины с Толстой Леди, есть несколько комнат, охраняемых картиной с изображением двухголового тролля. Пароль — «Искупление», и это будет ваше личное пространство для сна или встреч с наставником.

Гарри склонил голову. — Спасибо, сэр, — вежливо ответил он.

Дамблдор слабо улыбнулся. «Сомневаюсь, что ты поблагодаришь меня позже, Гарри. Тебе следует отправиться туда прямо сейчас, потому что я почти уверен, что Сирил будет ждать тебя».

Гарри поднялся на ноги и вежливо попрощался со спящим Фоуксом, прежде чем выйти из кабинета директора. Из-за частично надуманной паранойи он спускался по лестнице, держа в левой руке волшебную палочку, а в правой — рукоять катаны, прикреплённой к поясу. Прогулка по коридорам во время комендантского часа явно действовала ему на нервы, ведь он никогда не знал, когда может попасть в засаду.

Гарри вошёл в коридор и заметил, что справа от него Толстушка охраняет гостиную Гриффиндора, а слева — картину с изображением горбатого двухголового тролля. Ему стало любопытно, почему он никогда раньше не замечал эту картину, но он понял, что бывал здесь всего несколько раз. Позже он спросит об этом Невилла или, может быть, Гермиону.

Войдя в номер, Гарри увидел небольшую общую комнату с парой пустых книжных шкафов, двумя массивными креслами с откидными спинками и довольно удобным диваном на троих. За тремя дверями в дальней стене находились две спальни и небольшая ванная комната. Одна из спален явно принадлежала ему, так как выглядела довольно скромно. Гарри увидел, что его чемодан и другие вещи уже стояли у изножья кровати. В другой спальне было несколько чемоданов, вероятно, с вещами Сирила, но Гарри не стал заходить туда и осматриваться. Он сомневался, что Сирил оценит довольно сильное любопытство Гарри.

Смирившись с тем, что придётся ждать Сирила, Гарри развёл огонь в камине и сел на край дивана у огня, вытащив книгу по защитным заклинаниям, которую, казалось, он постоянно пытался читать. Минуты шли, и Гарри почувствовал, что полностью погружается в изучение странных свойств и тонких сложностей защитных заклинаний и их построения. Он начал понимать, почему Ремус жаловался, когда защитные заклинания вокруг их дома в Брайтоне требовали даже незначительных изменений.

Внезапное покашливание заставило Гарри резко поднять голову. Сирил сидел на одном из стульев напротив него, и по его позе и слегка удивлённому выражению лица Гарри догадался, что тот был там уже некоторое время. — Ты ведь не очень внимательно осматривал комнату, да? — спросил Сирил с ноткой неодобрения.

— Я не видел в замке никаких аур, кроме обычных, — ответил Гарри. Намёк Сирила на то, что Гарри просто предположил, что комната безопасна, его задел.

Сирил, казалось, был не только удивлён, но и разочарован. «Парень, я был здесь ещё до твоего прихода. Николас рассказал мне о твоих особых зрительных способностях. Я нашёл способ подавлять свою ауру, оставаясь невидимым».

Гарри нахмурился, глядя на своего наставника. «Хорошо, но кто ещё знает, как это сделать, не говоря уже о том, как это сделать?»

Сирил покачал головой. «Ты никогда особо не скрывал свои способности и недостаточно хорошо прячешь то, что умеешь. Можно с уверенностью предположить, что твои враги очень быстро это поймут».

Гарри смиренно вздохнул.

"Не принимай это так близко к сердцу, парень. Большинство людей настолько привыкли иметь в своем распоряжении инструменты, что не знают, что делать, когда инструмент внезапно перестает работать ". Сирил сделал паузу, чтобы показать напиток на маленьком столике между двумя креслами с подлокотниками. Это был еще один намек на то, что Гарри не проверил комнату, поскольку и стол, и напиток были невидимы. "Именно для этого я здесь, Гарри. Я собираюсь начать твое настоящее обучение."

Сирил положил руки на подлокотники большого кресла с откидной спинкой, и на его обветренном лице отразилась апатия. «Не жди от меня сочувствия, парень. Может, ты мне и нравишься, хотя я и считаю, что в последнее время ты всё испортил, но я здесь не для того, чтобы быть милым. Ясно?»

Гарри кивнул, понимая, что ему пора переходить к следующему этапу обучения.

"Я сомневаюсь, что большинство профессоров здесь понимают теорию магии так же хорошо, как ты, Гарри. И твои годы занятий боевыми искусствами в сочетании с магическими дуэлями делают тебя очень способным бойцом ". Гарри почувствовал себя немного неловко от такой прямолинейной, но щедрой оценки. "Но во всем остальном ты настоящий лесной малыш, парень".

Сирил поставил свой напиток обратно на стол и встал, чтобы пройтись по комнате. «Скажи мне, Гарри, почему, по-твоему, Хогвартс даже не рассматривает кандидатов на должность профессора, если им не исполнилось хотя бы двадцать пять лет, и только в особых случаях нанимает людей младше сорока?»

Гарри сделал паузу, чтобы подумать о возможных мотивах. Полное отсутствие какого-либо высшего образования за пределами Хогвартса было серьёзным аргументом в любом споре. Существовали профессиональные школы — авроров, целителей, невыразимцев, — которые требовали от двух до пяти лет дополнительного обучения, но основная масса населения просто выпускалась из Хогвартса, получив полное образование. Гарри приходил в ужас всякий раз, когда думал о том, что большинство волшебников не получали базовых математических знаний.

Единственным возможным объяснением было очевидное. «Опыт. Профессора должны обладать не только академическими знаниями по своему предмету».

Сирил слегка помахал рукой, прежде чем остановиться и уставиться на Гарри. «В какой-то степени. Определённо, наставник должен иметь непосредственный опыт применения. Но более важная проблема — это жизненный опыт. Если вы соберёте в группу больше одного человека, начнётся какая-нибудь политика, расстановка по рангу и всё такое. Если вам придётся выживать с помощью своих навыков в течение нескольких лет, вы совершенно по-новому оцените, как даже мелочи могут оказать огромное влияние. Чтобы научиться жить, по-настоящему работать с другими людьми, а не просто находиться рядом с ними, требуется время и большой опыт. Вы видите?

Гарри почесал затылок и кивнул. «В общих чертах, конечно, это имеет смысл».

Сирил оглянулся на Гарри и приподнял бровь. «А ты понимаешь, что, как правило, никому не разрешается становиться учеником боевого мага, пока ему не исполнится тридцать? Николасу пришлось долго уговаривать меня, чтобы взять тебя в ученики, не говоря уже о том, чтобы повысить тебя в звании?»

Гарри определённо был удивлён. Николас никогда не упоминал о каких-либо конфликтах и делал вид, что всё это довольно простой процесс. И снова его наставники заботились о нём, и он не знал, как много им пришлось пожертвовать, чтобы помочь ему подготовиться к тому, что его ожидало.

Сирил снова принялся расхаживать взад-вперёд и рассказывать. «М-м-м. Я весь день наблюдал за тобой, Гарри. Я ходил за тобой от класса к классу. Я очень обеспокоен. Ты ведёшь себя как пресловутый бык в посудной лавке. Судя по тому, что рассказал мне Альбус и что я видел сегодня, ты пришёл с ключами и был настолько готов, насколько, по твоему мнению, должен был быть. Скажи мне, насколько хорошо ты справился со своими задачами?»

Гарри медленно покачал головой. «Совсем не хорошо».

Сирил вернулся на своё место. — А теперь скажи мне, почему.

У Гарри не было реальных ответов на этот вопрос. Он немного поговорил об этом с Дэвидом, но Ремус уклонялся от любых попыток получить информацию. Поразмыслив над общей ситуацией пару минут, он просто пожал плечами. «Я не совсем уверен. Слишком много всего мешает».

Понаблюдав за Гарри несколько мгновений, Сирил наконец встал и жестом предложил Гарри тоже подняться. «Пойдём со мной».

Сирил провёл Гарри в свою спальню, в которой не было никакой мебели, кроме небольшого письменного стола, комода и типичной для Хогвартса кровати. Положив на пол у стены небольшую палочку, Сирил отступил назад и сосредоточенно зашевелил палочкой, совершая замысловатые движения. Взмахнув в последний раз, он превратил палочку в идеальное зеркало высотой в два метра и шириной почти в метр. Оно стояло у стены, на которой не было никаких других предметов, украшений, окон или дверей. "Встань перед зеркалом, Гарри".

Гарри медленно подошел и встал перед зеркалом.

Сирил сел на край кровати, разглядывая свои руки. «Каждый должен научиться смотреть правде в глаза, Гарри. Своим поступкам, последствиям своих поступков, реакциям на свои поступки. Эгоизм, гордыня, ложь, манипуляции — вот в чём вы себя окутываете. Когда вы это поймёте, вы начнёте понимать жизнь».

Сирил подошёл и встал прямо за Гарри. Сирил ровным голосом приказал своему ученику: «Посмотри в зеркало и скажи мне, что ты видишь».

Гарри не был уверен, какой реакции ожидал от него Сирил или что, по мнению мужчины, Гарри мог увидеть. «Я вижу свои руки, свою одежду, свои волосы. Я вижу, как ты стоишь позади меня. Я вижу части комнаты вокруг нас».

Сирил в ответ покачал головой. «Посмотри себе в глаза, Гарри».

Гарри попытался сделать то, что велел ему Сирил, но ему показалось странным, что он не может смотреть на себя дольше пары секунд. — Э-э, Сирил, что ты сделал с зеркалом?

— Очень мало, — тихо ответил Сирил. — Ты должен научиться принимать себя таким, какой ты есть, Гарри. Ты живёшь, ты принимаешь решения, ты действуешь в соответствии с этими решениями. Ты ещё не до конца осознаёшь последствия этих решений.

Сирил долго смотрел на Гарри, нахмурившись, а затем повернулся и пошёл к двери. «Пока ты не сможешь смотреть в зеркало так долго, как мне нужно, ты будешь смотреть в это зеркало каждый вечер по меньшей мере десять минут перед сном. В это время ты должен размышлять о своей жизни — о том, что ты сделал, что ты видел, что твоя жизнь изменила в мире. Как только ты сможешь смотреть в зеркало, мы продолжим твоё обучение». А пока я дам тебе кое-что почитать. Не сказав больше ни слова, наставник Гарри вышел из комнаты.

Гарри молча стоял, озадаченно глядя на своё отражение. По какой-то причине он сомневался, что скоро сможет спокойно спать по ночам.

Глава 14: Дух

Сб, 9 Сен 1995

Гарри ненадолго остановился, чтобы вытереть пот с глаз. Возможность тренироваться в комфортных условиях в «Комнате отдыха» независимо от окружающей обстановки была ему на руку. Это явно превращалось в своего рода мини-роскошь, которой он мог позволить себе наслаждаться по выходным, чего он нечасто добивался во время обычных тренировок с мастером Гатой. Во-первых, учитель Гарри считал, что погода не имеет значения, а во-вторых, утверждал, что надёжные методы разрабатываются независимо от того, что может взбрести в голову матушке-природе в любой момент.

В этот момент комната предоставила ему материалы для тренировки. Несколько толстых кусков бамбука толщиной в три дюйма и длиной с его ногу были плотно завернуты в рисовую бумагу, пока не стали примерно такого же диаметра, как бедро Хагрида. Если бы это был обычный метод обучения магглов, вся эта масса пропитывалась бы водой в течение нескольких часов, но благодаря удобству комнаты он получал то, что ему было нужно, за считаные секунды, а не за несколько часов подготовки и последующего ожидания. Хотя это и не идеальная модель для рассечения человеческого тела, каждая из них достаточно хорошо представляла мышцы и кости и хорошо подходила для отработки техники современными учениками. Времена, когда самураи букивадза практиковались на живых людях, давно прошли.

Выстраивая сегменты в нужном порядке для длинной последовательности разрезов, Гарри на мгновение задумался о последних трёх днях и о том, какой странной продолжала оставаться его жизнь. Честно говоря, Гарри давно отказался от попыток быть нормальным и теперь довольствовался тем, что делал то, что хотел, с минимальными усилиями. Если людям нужно было шоу, он с радостью его устраивал, но чаще всего получатель его внимания не был благодарен за то, как оно было оказано.

Снейп, например, вовлёк Гарри в странную игру в кошки-мышки. Проблема была в том, что в пределах класса зельеварения Гарри явно был мышкой, а Снейп — кошкой. За пределами класса и вне поля зрения Дамблдора или Сириуса это было скорее «каждый сам за себя». В какой-то момент Гарри пытался ускользнуть от Снейпа, а через двадцать минут Снейп ускользал от него. Для Гарри это не имело особого смысла, но он был рад, что МакГонагалл не смогла лишить его права летать по коридорам на метле. Это значительно облегчало уклонение от нападок банального профессора зельеварения.

Однако больше всего Гарри озадачивало поведение Снейпа в присутствии Дамблдора или Сириуса. Снейп явно вёл себя как мышь, а Гарри — как хищник, даже если Гарри просто читал книгу или болтал с Невиллом и Гермионой. В целом, эти беспорядочные действия наводили Гарри на мысль, что, возможно, этот человек просто отвратительно хитёр. Дополнительным свидетельством странной ситуации было то, что Снейп, казалось, наслаждался довольно странными приходами и уходами, которые происходили в необычное время, судя по свету в окнах его башни, но пока не было ничего конкретного, что указывало бы на Снейпа как на виновника какого-либо отдельного поступка. На их последней встрече в четверг Дамблдор заявил, что Снейп находится под наблюдением на разных уровнях, и хотя его поведение было, безусловно, необычным, у большинства взрослых волшебников и ведьм были необычные модели поведения по сравнению с магглами.

Гарри был готов терпеть странные манеры Снейпа, а также периодические нападки со стороны других профессоров, когда Снейп выставлял Гарри агрессором в каком-нибудь мелком словесном споре, просто потому, что Снейпу ещё не удалось разгадать заклинание «Призрак Снейпа», которое он использовал в начале недели. Несмотря на то, что Снейп постоянно менял мантии, плащи и обувь, он не мог остановить случайные нападения из-за своей свободной одежды или внезапное появление кукольного представления для прохожих. Многочисленные хвалебные отзывы о профессоре зельеварения сошли на нет, когда было замечено, что он беспорядочно произносит Фините Инкантатем! на своей одежде.

В пятницу утром Снейп наконец-то сдался и появился в простых брюках, облегающей рубашке с длинными рукавами и ботинках. Ни мантии, ни плаща, абсолютно ничего, что развевалось бы за его спиной и пугало учеников. В этом, конечно, и был весь смысл, потому что за этим человеком больше не тянулся шлейф страха. Гарри провёл время за завтраком, попеременно восхищаясь пищевыми привычками Гермионы и размышляя о том, как изменится заклинание «Призрак Снейпа», если одежда будет менее податливой. Возможно, Гарри придётся использовать один из вариантов заклинания. Это увеличит риск того, что Снейп догадается или даже поймает Гарри, но ему придётся подождать и посмотреть, что будет дальше, чтобы решить, как лучше действовать в своей кампании по разрушению тщательно культивируемого образа страха, к которому стремился этот человек. Гарри претило то, что этот так называемый взрослый нападал на тех, у кого не было ни единого шанса дать отпор.

Однако один урок был усвоен: Снейп больше не сканировал и не пытался сканировать учеников, у которых были заметны щиты окклюменции. Ходили слухи, что книжные магазины и библиотеки по всей Европе были озадачены внезапным наплывом заказов на базовые книги по окклюменции, но близнецы продали каждому ученику, готовому подписать клятву, «Тревожный колокольчик». К тому времени пара слизеринцев-первокурсников уже подписали клятву и купили кольца, но в остальном этот факультет был последним оплотом сопротивления идее стать носителем кольца. По словам близнецов-хулиганов, к вечеру среды почти все в Когтевране, Хаффлпаффе и Гриффиндоре купили кольца. Несколько человек, отказавшихся от участия, занимали особое место в сердце Гарри, но только время покажет, что будет в будущем.

В то время как сложный танец ненависти и интриг Снейпа и Гарри доставлял много удовольствия многим, главным развлечением профессора Дамблдора был Аргус Филч, который, как ни странно, не мог перестать расхваливать ученика — Гарри.

Дамблдор предоставил Филчу полную свободу действий в выборе наказания для Гарри, если оно не выходило за рамки разумного. Смотритель с радостью заставил Гарри ночью мыть полы в замке в местах с высокой проходимостью. Даже магия не могла должным образом очистить камни и раствор, поэтому единственным решением было многократное применение грубой силы и изнурительный труд. Гарри сделал то, что считал разумным, но в конце двухчасового отчёта ухмыляющийся Филч объявил, что работа выполнена неудовлетворительно и, следовательно, он может продолжать чистить это место каждую ночь, пока не сделает всё правильно. На следующий день Гарри быстро зашёл в магазин для магглов и купил всё необходимое, и на этом его ручной труд закончился.

Теперь Гарри устроил целое представление, притворяясь, что усердно скребёт пол, чтобы удалить многовековую грязь и копоть, пока Филч стоял над ним пару минут. Однако, как только Филч ушёл патрулировать коридоры, Гарри отбросил щётку. После нескольких осторожных заклинаний Периметра и нанесения слабой соляной кислоты на несколько пятен на каменном полу он удобно устроился в наколдованном кресле с книгой по защитным заклинаниям в руках. Заклинание «Пузырьковая голова» для безопасности дополняло приятную обстановку для чтения. Кислота полностью разъела камень и раствор и сделала всё ярким и сверкающим. По мере продвижения он смывал кислоту с одной области и наносил её на другую. Книга о защитных заклинаниях была более чем достаточным материалом для чтения, и Гарри обнаружил, что перечитывает несколько разделов, чтобы понять, как на самом деле работают защитные заклинания. Хотя в книге не хватало теории, Гарри обнаружил, что, читая между строк, он начинает понимать, как сочетаются друг с другом буферы и защитные ключи.

Всякий раз, когда срабатывало его незаметное заклинание «Приближение», Гарри отменял все заклинания, испарял кислоту и возвращался к своему показушному тяжелому физическому труду, брызгая на себя водой из волшебной палочки, чтобы казалось, будто он изнуряет себя до полусмерти, чтобы соответствовать высоким стандартам Филча. После того, как Филч потерял дар речи при виде невероятно чистых полов в замке, он по-настоящему проникся симпатией к Гарри и начал расхваливать его перед всеми. Филч наградил Гарри высшей похвалой — теперь он доверял Гарри работу без надзора на полу в какой-нибудь другой части замка и оставлял его одного на два часа тяжёлого труда.

Лично Гарри думал, что он страдает. Понять обереги было достаточно сложно само по себе, а пытаться сделать это из-за отсутствия подходящего напитка было настоящей пыткой.

Директор не сводил с Гарри своих безумных мерцающих глаз, пока Филч в течение всего завтрака в пятницу красноречиво расхваливал превосходную способность Гарри к уборке. Гарри с довольной ухмылкой посмотрел на Дамблдора. Снейп в течение того же времени попеременно смотрел то на Гарри, то на Филча, явно расстроенный тем, что не понимал, как Гарри удалось расположить к себе человека, которого, по словам близнецов, невозможно было переубедить.

С близнецами была совсем другая история. Гарри вызвал у них некоторое благоговение, покорив Филча, но оно уравновешивалось их отвращением из-за того, что они не знали, как он это сделал. Они продолжали заявлять о себе как о верных последователях Гарри и следили за каждым его шагом, называя себя «Пожирателями Поттера». Они также громко хвастались своими проделками и намекали, что Гарри очень скоро будет умолять их о пощаде. Гарри осторожно расспросил Невилла и Гермиону о том, что на самом деле стоит за заявлениями близнецов, и понял, что, несмотря на их ужасные оценки, они довольно хорошо разбираются в практической магии. На самом деле, он подозревал, что они могут быть даже лучше в зельеварении, чем Снейп. И уж точно у них было больше воображения. Каждая описанная ему шутка так или иначе была связана с зельеварением, а для правильного приготовления большинства шутливых зелий требовалось время. Гарри был готов ждать самопровозглашённых королей розыгрышей, пока они хвастались своими навыками и втайне варили свои зелья. Если бы ему не удалось избежать какой-нибудь шутки с использованием зелий до того, как она вступила бы в силу, Ремус и Сириус никогда бы ему этого не простили.

Хотя близнецы ничуть не испугались того, как Гарри пренебрежительно отмахнулся от их шутливых угроз, они были совершенно потрясены тем, с какой лёгкостью Гарри справился с их матерью. К этому времени Гарри уже прекрасно понимал, откуда у близнецов — и, вероятно, у любого из Уизли, обладающего чувством озорства, — такое врождённое мышление. Среда стала ещё одним уроком по сдерживанию Воя, так как Гарри получил их троих — по одному за каждым приёмом пищи. Каждый Хоулер был доставлен с помощью отдельной совы, и до сих пор Гарри больше не видел дряхлого Эррола.

Гарри получал извращённое удовольствие от того, что уничтожал каждого Вопиллера по-своему. Он снова использовал два заклинания «Пузырь-Голова», чтобы сдержать и проигнорировать первого. Второго Вопиллера он просто превратил в стакан с водой и наслаждался булькающей какофонией звуков. Однако, когда вода начала закипать, он быстро наложил на неё замораживающее заклинание и оставил кусок льда на столе, чтобы тот растаял вместе с остатками обеда. Гарри справился с третьим Вопиллером, применив очень сложную магию, чтобы перенаправить почтовую сову обратно к Молли Уизли, Оттери Сент-Кэтчпоул, и заставить самого Вопиллера думать, что он предназначен для той же Молли Уизли. Гарри прикинул, что она должна была получить своего Вопиллера вскоре после полуночи: своего рода колыбельную для её беспокойной совести.

Когда «Вопиллер» перестал трястись, как бомба, последняя прилетевшая сова коротко взмахнула крыльями и снова взлетела. Когда Гарри невозмутимо ответил на вопросы близнецов о том, что он сделал с последней совой, Джордж завизжал, как маленькая девочка, и выбежал из комнаты. Фред просто уставился на Гарри, как будто у него в голове было столько же мозгов, сколько у коматозного пациента. Гермиона и Невилл смотрели на них в нескрываемом ужасе, а Джинни хохотала до слёз. Рон всё ещё сидел в центре группы гриффиндорцев и какое-то время смотрел на них, пытаясь понять, в чём дело. Насколько знал Гарри, никто так и не объяснил ему.

Молли Уизли восприняла возвращение своего третьего «Вопля» как открытое объявление войны. На следующий день у Гарри не было причин думать, что матриарх семейства Уизли когда-либо была слаба в коварных и подлых приёмах. За день Гарри получил не меньше пятнадцати «Воплей» — некоторые из них были доставлены совами, некоторые — эльфами, а три были замаскированы под обычную почту и появлялись во время еды или занятий. Если бы Гарри когда-нибудь получал «обычную» почту, он мог бы попасться на удочку одного из них, но замаскированные «Хоулеры» были настолько пропитаны магией, что ему не нужно было даже прикасаться к конверту, прежде чем забрать его. К концу четверга, уничтожив первые несколько «Хоулеров», Гарри начал их коллекционировать. К концу дня он держал в руках десять «Хоулеров», каждый из которых был запечатан мощным заклинанием Конфундус, чтобы казалось, что они всё ещё в пути. Все Уизли в замке донимали его расспросами о его намерениях, и даже Рону было любопытно — хотя он спрашивал своих братьев и сестёр, а не Гарри.

Вместо того, чтобы читать во время вечернего отчёта, он тщательно проанализировал послание, содержащееся в каждом «Вопле», и сочинил серенаду из десяти частей, разбив песню Элтона Джона «Can You Feel the Love Tonight» на части для каждого из них. Затем Гарри зачаровал их так, чтобы они срабатывали по очереди, и наложил на каждый конверт заклинание, усиливающее звук. Решив, что его миссия выполнена, Гарри наблюдал, как школьная сова с новым грузом улетела в ночь.

Полное отсутствие Вопилки во время утреннего наплыва сов озадачило всех, даже персонал. Когда Джинни наконец не выдержала и спросила его, что он сделал со всеми Вопилками, Гарри ответил, что, по его мнению, её маме нужно немного больше любви и чуть меньше разочарований, и промурлыкал несколько тактов песни, в которой говорилось об этом. После долгих уговоров и требований Гарри наконец сдался и рассказал своей маленькой группе, что именно он сделал. Джинни упала на пол от смеха, а Фред и Джордж пытались понять, как к этому отнесутся их мать и Гарри. В пятницу все обитатели замка, у которых были мозги, не сводили с него глаз. Даже портреты донимали его вопросами о том, что он сделал, чтобы избежать Хойлеров в тот день.

Последней каплей стало то, что во время ужина в тот вечер Фред и Джордж получили коробку печенья. В записке говорилось, что впервые с тех пор, как они поступили в Хогвартс, им удалось прожить целую неделю без единой жалобы от кого-либо из персонала, поэтому она решила поощрить их за хорошее поведение. Близнецы с ужасом осознали, что всю неделю были свидетелями различных событий, и громко пообещали, что до конца года заставят замок содрогаться от их гениальности.

Гарри потянулся за одним из последних полудюжины или около того печений, когда его пальцы наткнулись на магическую ауру огромных размеров. Прежде чем печенье буквально взорвалось и превратилось в Вопиллер, Гарри левитировал его и наложил на него чары «Пузырьковой головы». Пламя от печенья, превратившегося в Вопиллера, опалило стол и заставило Флиппи слететь с головы Гарри, но, поскольку он едва успел наложить чары, от Вопиллера остались лишь слабое жужжание и обугленный пергамент. Последовавший за этим хаос заставил всех ненадолго рассмеяться, но близнецы снова предупредили Гарри, что ему лучше просто принять наказание, пока их мама по-настоящему не разозлилась. Когда Гарри спросил, видели ли они её в более раздражённом состоянии, все, кто был рядом, торжественно покачали головами. Джинни, однако, просто заметила, что ей не терпится увидеть, что будет дальше.

Гарри понял, что теперь ему предстоит полномасштабная битва за право хвастаться перед близнецами, матриархом клана Уизли и, возможно, Джинни — если она достаточно оправится, чтобы принять их вызов.

Гарри не мог не размышлять о Джинни Уизли. Она была загадкой, которую он никак не мог разгадать. В первые дни в Хогвартсе, когда он встречался с Джинни, у него сложилось впечатление, что они бы неплохо поладили. Он мельком увидел в ней пылкую, агрессивную и прямолинейную личность и поэтому был несколько озадачен тем, почему после той печально известной драки у кабинета Дамблдора она вела себя совершенно иначе. Он понимал её первоначальную реакцию, но её странное поведение со вторника сбивало с толку. Он думал, что она отреагировала бы по-другому. Честно говоря, она немного капризничала перед боем, но это никогда не длилось так долго.

Она по-прежнему избегала сидеть рядом с ним и слегка вздрагивала, когда он использовал свою волшебную палочку в классе рядом с ней, но его частные уроки с ней стали немного лучше с тех пор, как она снова заговорила с ним. Она болтала с Гарри о повседневных событиях, о его нынешней ссоре с её мамой или даже описывала некоторые из самых ярких проделок близнецов. Однако дальше этих непринуждённых бесед Джинни не заходила. Всё, что она была готова обсудить после сеанса в «Омуте памяти» во вторник, снова прочно засело у неё в голове и вряд ли всплывёт в ближайшее время.

Тем не менее Гарри счёл хорошим знаком то, что она, кажется, в какой-то степени ослабила бдительность. Время от времени она даже шутила. Когда он заметил, что существа, с которыми они сейчас работают под её руководством, довольно послушные, она иронично ответила, что вскоре он с теплотой будет вспоминать то время, когда занимался такими простыми вещами. Гарри задумался, не имела ли она дело с более дикими существами, учитывая, что ходили слухи, будто она помогала Хагриду справляться с парой графоронов, которых он держал в ящиках за своей хижиной, но никто не знал, что на самом деле произошло.

Джинни, очевидно, ясно дала понять своему брату, что не нуждается в защите от Гарри, поэтому Рон больше не пытался постоянно держать Джинни под своим пристальным взглядом. Он перестал относиться к Гарри как к жестокому прокажённому и довольствовался тем, что просто игнорировал его, сидя далеко от него на уроках или за обедом. Гарри не понимал, что происходит с Роном, но был уверен, что высокий рыжий парень в конце концов заговорит с ним о своих проблемах. Жизнь продолжалась до того дня, но сейчас Гарри был рад, что долговязый парень, который в поезде казался весёлым и непринуждённым, больше не был откровенно враждебным.

Однако Амбридж была полной противоположностью идее прогресса в жизни. С какой бы планеты она ни явилась, она явно застряла в мире фантазий, и Гарри был уверен, что она закостенела в своих взглядах много лет назад и не способна мыслить по-новому. Сидеть на её уроках Защиты от Тёмных искусств превратилось в извращённую игру, в которой он пытался очаровать мерзкую каргу. Гарри заставлял себя изображать на лице и в голосе самые приятные эмоции, задавая самые глупые вопросы о разрешённых Министерством методах и классификациях.

Гарри успешно отвлёк на себя внимание всего класса в среду, когда попросил её объяснить разницу между проклятием, сглазом, порчей и контр-порчей. Она была совершенно неспособна правильно классифицировать даже один вид магии, не противореча какой-либо утверждённой Министерством классификации. В пятницу Гарри потребовал рассказать о правильных, утверждённых Министерством методах получения помощи при столкновении с Тёмным существом или — о ужас из ужасов — Тёмной ведьмой или Тёмным волшебником. После того, как Гарри в очередной раз попытался заставить её описать правильные методы для бесчисленного множества сценариев, она наконец сдалась и отпустила класс пораньше, к всеобщей радости.

Амбридж отомстила ему, назначив дополнительное отстранение от занятий на целый месяц вдобавок к вычету ошеломляющего количества баллов, несмотря на — или, возможно, из-за того, что — широко раскрытые глаза Гарри, который уверял, что проявлял к ней только уважение, когда обращался к ней на уроке. Он целый час спорил с Флёр, что все баллы, которые он заработал или потерял до окончательного распределения, должны перейти к нему, когда он наконец будет распределён. В конце концов Флэппи сдался и даже зашёл так далеко, что убрал показатель Гарри с барьера Гриффиндора в Большом зале. Гарри был рад, что его растущий дефицит не повлияет ни на один другой факультет, но ещё больше его позабавило то, что теперь у него в Большом зале был свой собственный рубиновый барьер с надписью «Поттер». Однако, в отличие от барьеров других факультетов, личный барьер Гарри был способен отображать отрицательные числа, и в данный момент он показывал почти -380.

Вне уроков Гарри полностью игнорировал Амбридж, и это постепенно приводило к тому, что у женщины начинала идти пена изо рта, потому что он отказывался замечать её присутствие, когда она пыталась с ним заговорить. Всякий раз, когда она становилась достаточно настойчивой, он всегда запрыгивал на метлу и улетал. Гарри, который обычно использовал метлу в качестве средства передвижения по замку, теперь подражал всей гриффиндорской команде по квиддичу, хотя Фред и Джордж поднимали это на новый уровень, пикируя на кого угодно в любой момент. Однако, когда они следовали за Гарри, то быстро поняли, что не могут сравниться с ним в некоторых пикированиях, и держались на безопасном расстоянии. Некоторые сотрудники ворчали по поводу полного запрета на использование мётел в замке, но пока ничего не было сделано.

Гермиона постоянно раздражалась, когда они летали туда-сюда вокруг стола в Большом зале. Гарри начинал привыкать к чувству приличия этой начитанной девушки и общей склонности к конформизму, но он все еще не мог справиться с ее непрекращающейся потребностью забрасывать его вопросами. Он стал избегать ее, поскольку не мог ничего сделать из-за ее безжалостного расследования. Она все еще была сосредоточена на его намеках на теорию магии. Гарри подозревал, что она уже знала, какой логический вывод сделать, но, очевидно, была полна решимости исключить любые альтернативные объяснения, вытягивая из Гарри все имеющиеся у него отрицательные знания. Её попытки выудить из Гарри знания о том, что не сработает, сводили его с ума. Гарри начал делать домашнее задание на уроке, чтобы скоротать время, и обнаружил, что это занятие, похоже, мешает ей поджаривать его, как стейк.

В сознании Гарри Невилл стал антиподом Гермионы. Хотя Невилл явно был умным и обладал собственными талантами, он никогда не настаивал на том, чтобы Гарри рассказывал подробности, которые тот не хотел раскрывать. Невилл редко задавал прямые вопросы, не связанные с тем, над чем они работали, но всегда проявлял сострадание, которое, казалось, было неотъемлемой частью его сущности. Гарри знал, что в нём также было мужество, достойное уважения, но оно было настолько глубоко скрыто, что большинство случайных наблюдателей никогда бы не догадались, что Невилл стоит своих денег.

Невилл продолжал тихо стоять рядом с Гарри и усердно трудился, помогая ему в тонкостях выращивания волшебных растений, а не просто собирая их урожай. В свою очередь, Гарри делился с ним своими продвинутыми знаниями об алхимических свойствах некоторых растений, с которыми они работали. К сожалению, он обнаружил, что многие растения, с которыми они работали, хотя и были довольно распространёнными, были совершенно бесполезны для алхимии или зельеварения.

Невилл стремился научить Гарри распознавать едва заметные признаки хорошего и плохого в жизненном цикле, а также опасные и безопасные индикаторы и так далее. Гарри был слегка очарован круговоротом питательных веществ и интуитивным и глубоким знанием Невилла о том, что нужно для правильного роста — прямого и сильного, а не изогнутого и искривлённого. Потребность в правильном освещении, бережном уходе и минимальном уровне постоянного внимания была темой их обсуждений.

В то время как Невилл давал Гарри надежду на то, что где-то есть люди, которых Гарри в конце концов найдёт и оценит, большинство других учеников по-прежнему вели себя как скот, ожидающий сигнала к бегству. Мало кто из них предпринимал какие-либо попытки выйти за рамки его статуса изгоя. Слизеринцы в массе своей вели себя очень тихо с тех пор, как назначили нового декана, а Трелони стала немного страннее — если такое вообще возможно. Гермиона не сказала о странной женщине ничего хорошего, поэтому Гарри решил, что такая оценка говорит ему всё, что нужно знать о степени её угрозы.

Пуффендуйцы по-прежнему избегали Гарри и всех, кто с ним общался, за исключением того, что они неохотно приняли защитные кольца Окклюменции. Когтевранцы настороженно следили за ним, но в остальном вели себя так, будто он был объектом для косвенного изучения. Его собственный временный дом в Гриффиндоре колебался между дистанцией и настороженным дружелюбием, за исключением Уизли и их друзей. Когда его баллы были вычтены из общего зачёта в Большом зале, он на мгновение воспрянул духом, но это воодушевление испарилось почти сразу же, когда близнецы стали ходить за ним по гостиной в своей форме Пожирателей смерти. Гарри всё ещё пытался проводить немного времени в гостиной, но это было непросто, учитывая его многочисленные обязанности перед Дамблдором, отработку и Сириуса.

Что касается Гарри, то Сирил был для него чем-то вроде вопроса без ответа. Хотя он не раз встречался с Сирилом под присмотром Николаса и даже несколько раз занимался с ним после обеда, Гарри не мог определить характер их отношений. Сирил определённо был наставником, но Гарри не был уверен, был ли он также другом или наставничество по своей природе исключает дружбу. В любом случае, последние несколько дней Сирил, казалось, довольствовался тем, что просто передавал Гарри подборку книг на разные духовные темы с расплывчатыми инструкциями, как быстро достичь просветления. Учебник «Дзен-разум, разум новичка» скорее раздражал, чем успокаивал, а «Тибетская книга мёртвых» читалась ужасно медленно. Больше всего Гарри понравилась «Дао Пуха».

Гарри обнаружил, что его размышления о жизни с Сирилом лишь слегка разочаровывали по сравнению с задачей, которую поставил перед ним наставник. «Изучение своих размышлений во многом похоже на сбор камней», — сухо подумал Гарри. Каждый вечер, пытаясь понять, в чём заключалась его жизнь и почему, Гарри чувствовал, что за те недолгие шесть лет, что он по-настоящему «осознавал» жизнь, он сделал и пережил гораздо больше, чем большинство людей. Хорошо это или плохо, он всё ещё не мог понять, но в одном он был уверен: его жизнь определённо не была нормальной.

Гарри прервал свои размышления, когда понял, что в комнате остался только он. Все бамбуковые мишени, обтянутые рисовой бумагой, были разрезаны на ровные кусочки и разбросаны по полу. Медленно очищая катану, многократно проводя тканью от цубы к киссаки, Гарри убрал все следы, оставшиеся на лезвии.

После уборки тренировочной площадки у Гарри заурчало в животе. Поняв, что у него не хватит времени принять душ и пообедать до прихода Эдгара, Гарри решил просто пойти в Большой зал и перекусить.

Когда Гарри опустился на стул напротив близнецов и рядом с Невиллом, он понял, что большинство людей смотрят на него одним глазом, а другим — на большие отверстия для сов под потолком. — Я что-то пропустил? — небрежно спросил он, взяв кусочек баранины и немного салата.

Невилл рассеянно улыбнулся. «Все ждут, каким будет сегодняшний «Хоулер Экспресс».

Гарри глубокомысленно кивнул, прежде чем вернуться к своей еде. Он поднял взгляд, когда Джинни села напротив Невилла, и увидел двух сов, влетевших в Большой зал так, словно за ними гнались адские летучие мыши. Прежде чем он успел понять, что происходит, совы медленно превратились в поток конфетти и полетели по дуге вокруг Большого зала.

Он с любопытством покосился на сов, прежде чем внезапно понял, что каждый кусочек конфетти ярко светится, выдавая в себе Хоулера. С удивленным возгласом Гарри вскочил, взмахнул палочкой в каждой руке и быстро создал вокруг себя шипящую энергетическую сеть, продемонстрировав скорость, которую никогда не показывал на публике. Взмахнув палочкой в последний раз, он сел, вытирая пот со лба, и внимательно наблюдал, как сеть взмыла в воздух, словно ракета, чтобы собрать медленно падающие, уже тлеющие конфетти. Как только сеть собрала последние кусочки конфетти, они все разом взорвались, и ужасно усиленный голос закричал: «ГАРРИ ПОТТЕР, ТЫ…» — прежде чем его старый добрый способ с помощью парных заклинаний «Пузырьки» поглотил весь этот беспорядок.

Гарри обхватил голову руками, тяжело дыша. Слабое жужжание наконец превратилось в комариный писк. Он сделал паузу, чтобы насладиться холодным соком, стоявшим перед ним, прежде чем поднять взгляд на широко улыбающиеся лица троих Уизли, сидевших вокруг него.

— В тот раз она почти поймала тебя, старина! — радостно закричал Фред.

— Это наша мама! — добавил Джордж, радостно кивая.

Джинни радостно смотрела на Гарри. «И как ты теперь собираешься ей отомстить, Гарри? Все эти маленькие Крикуны, погибшие из-за твоих гнусных планов». Она определённо переходила границы хорошего настроения.

Гарри медленно покачал головой. "О, я что-нибудь придумаю. Не бойся на этот счет". Большинство учеников в зале, казалось, поняли, что шоу окончено – Гарри выбросил конфетти, пойманное в Сетку для сбора урожая, и амулеты в виде Пузырчатых Голов в серое и унылое небо снаружи.

Счастливо усмехнувшись, Фред полез в рюкзак и достал маленький пакетик с яблоками. Взяв свою тарелку, Фред высыпал на неё яблоки и взял одно наугад. Откусив большой кусок яблока, он передал тарелку Джорджу, кивнув остальным, сидящим вокруг.

Джордж тоже небрежно взял яблоко, откусил от него и протянул тарелку Гарри.

Гарри быстро взглянул на фрукты и заметил, что каждый из них, кроме тех двух, которые отщипнули близнецы, слабо светился искрами и магической энергией. Поняв, что близнецы закончили свои эксперименты, над которыми работали последние несколько дней, Гарри стало очень любопытно, что же у них получилось. Небрежно взяв одно яблоко наугад, он сделал вид, что вежливо протягивает тарелку Гермионе и Невиллу.

Гермиона с подозрением посмотрела на него, а затем на близнецов, но Гарри лишь невинно улыбнулся, протирая яблоко рукавом и незаметно превращая его в камень, который он положил в карман. Затем он наколдовал ещё одно яркое и блестящее яблоко — оно не утолило бы его голод, если бы он его съел, но сбило бы с толку близнецов, так что оно стоило небольшого расстройства желудка.

Под пристальными взглядами Фреда и Джорджа Гарри откусил большой кусок от своего волшебного яблока и притворился, что смакует его. "Вау, Фред", - воскликнул он, одобрительно причмокивая и выжидающе глядя на них. "Они действительно вкусные. Их вырастила твоя мама?"

— Э-э, — замялся Джордж, — да, она дала нам сумку перед тем, как мы пришли в школу. — Он неуверенно замолчал.

Увидев, что Гарри, похоже, не испытывает никаких неприятных последствий от своей закуски, Гермиона, очевидно, решила отбросить свои сомнения и тоже взяла одно яблоко. Бросив последний взгляд на Гарри, который всё ещё спокойно ел своё яблоко, Гермиона откусила от своего.

С громким хлопком! Гермиона застыла на своём месте. Её волосы, ярко-рыжие и пышные, были уложены так, что любой клоун мог бы ими гордиться. Её кожа была бледной и покрытой веснушками. Одежда стала ярко-оранжевой и золотой с розовыми кружевными оборками — три цвета, которые ужасно смотрелись с рыжими волосами и бледной кожей.

Фред начал смеяться, а лицо Джорджа озарилось широкой улыбкой. «Злобные Уизли-виноделы!» — гордо сказал он, хотя Невилл хмуро смотрел на него. Гарри лишь медленно покачал головой, прежде чем начать смеяться вместе с близнецами. Глаза Джинни сверкали, пока она рассеянно теребила розовое кружево на подоле рубашки Гермионы.

Гермиона сердито посмотрела на Фреда и Джорджа и вытащила свою волшебную палочку. Она начала произносить контрзаклинания, пытаясь отменить розыгрыш, хотя близнецы уверяли её, что эффект пройдёт через несколько мгновений. Пока Гарри продолжал смеяться над странным видом Гермионы, в Большой зал влетел чёрный комок шерсти с кожистыми крыльями и приземлился ему на плечо.

Гарри резко перестал смеяться. «Время вышло, джентльмены. Теперь деловая часть». Под любопытными взглядами близнецов маленькая летучая мышь слетела с его плеча и превратилась в высокого, худого и красивого Эдгара.

Невилл выглядел озадаченным, когда Гарри никак не отреагировал на внезапное появление Эдгара. — Э-э, Гарри, это правда, что все вампиры — анимаги-летучие мыши?

Ответ Гарри был прерван облачком дыма, которое вскоре рассеялось, и Гермиона, выглядевшая как обычно, с восхищением уставилась на Эдгара.

Гарри тихо рассмеялся. «Нет, Невилл, ни в коем случае. У всех вампиров есть свои уникальные формы анимагов. Если я правильно понимаю, они проходят определённые ритуалы, прежде чем стать вампирами, и тогда они получают врождённое знание о том, какая у них форма». Сделав эффектную паузу, Гарри оглядел небольшую группу, собравшуюся вокруг него. «Насколько я знаю, Эдгар — единственный вампир с формой летучей мыши. Думаю, это большая ночная бабочка».

Джордж протянул руку и звонко хлопнул Гарри по плечу. «Верно, Гарри, я уверен, что Эдгар — вампир. Но попытка хорошая». Фред и Джордж дружно отвернулись от Гарри и продолжили обедать с лёгким отвращением на лицах, как будто не могли представить, что Гарри мог так просто пошутить над ними.

Гарри вежливо улыбнулся остальным. «Нет, правда, Эдгар — вампир. Уже, наверное, шесть или семь тысячелетий, да, Эдгар?» Гарри хотелось рассмеяться при виде раздражённого лица Эдгара, когда тот услышал о своём возрасте.

"Столетия", - лаконично поправил Эдгар. "Это столетия, Гарри. Я выгляжу так, будто мне на день больше 671-го?" Эдгар резко взглянул на него и обнажил клыки с предупреждающим шипением, прежде чем Гарри успел что-либо сказать в ответ. Гарри только усмехнулся и оглянулся на близнецов, которые теперь с нездоровым интересом пялились на Эдгара.

— Чёрт возьми! — выдохнул Фред. — Как тебе удалось провести вампира мимо защитных чар, Гарри?

Гарри хлопнул Фреда по плечу. «Верно, Фред, я уверен, что Эдгар — вампир. Но попытка хорошая». Закатив глаза, он посмотрел на Гермиону. «Не хочешь просветить невежду, Гермиона?»

При упоминании своего имени Гермиона моргнула и, казалось, частично вышла из транса. — Э-э, прости, что ты сказал, Гарри? — спросила она, слегка покраснев.

Гарри вздохнул. Единственным недостатком вампирского очарования было то, что оно обычно действовало только на противоположный пол, что на протяжении веков приводило к не одной драке в барах, когда девушки и жёны бросали своих партнёров ради высоких, смуглых и, как правило, красивых вампиров, бродивших по ночам. Подтолкнув Эдгара ногой, Гарри тихо сказал ему, чтобы он перестал использовать магию очарования, иначе Дамблдор действительно выгонит его за соблазнение противоположного пола.

Эдгар отказался отвечать на комментарии Гарри, но остекленевший взгляд Гермионы наконец-то исчез. С любопытством оглядевшись, Гарри с удивлением заметил, что, несмотря на внезапное появление мужчины, стоявшего у его стола, мало кто обращал на них внимание. Казалось, что обитатели Хогвартса постепенно привыкали к странностям, которые, казалось, возникали везде, где появлялся Гарри. Гарри воспринял это как положительный знак: возможно, они не одобряли его или его жизнь, но, по крайней мере, начинали принимать их такими, какие они есть.

Гарри вдруг понял, что пока Гермиона приходила в себя после случайного заклятия Эдгара, Джинни просто смотрела на Гарри с задумчивым выражением лица. Когда он вопросительно приподнял бровь, она просто ухмыльнулась и вернулась к своему обеду.

Гарри в отчаянии пожал плечами. Женщин вообще трудно понять, но, похоже, женщины Уизли были в своём роде особенными.

— Всё в порядке, Гермиона? — спросил он у темноволосой девочки.

Её лицо всё ещё было немного красным, но Гермиона решительно посмотрела на Эдгара. «Что это была за летучая мышь?»

Эдгар небрежно полировал ногти. «Большой Ноктуль. Хищник, охотящийся на живых существ, конечно».

Гермиона прищурилась. «У тебя была чёрная шерсть».

Эдгар медленно кивнул, выглядя озадаченным этим заявлением.

Гермиона вдруг погрозила ему пальцем. «У этой семьи светло-коричневая шерсть!»

Гарри увидел, как глаза Эдгара расширились от удивления, прежде чем вампир принял высокомерный вид и проигнорировал комментарий. Сделав мысленную пометку разобраться с этим незначительным фактом позже, Гарри решил, что будет разумнее предотвратить любую конфронтацию, обратившись к присущему Гермионе желанию учить. «Э-э, да, Гермиона, близнецам было любопытно, как вампир прошёл через защитные чары вокруг замка».

Все мысли о летучих мышах, по-видимому, исчезли, когда Гермиона просияла от радости, что может объяснить то, чего Гарри, возможно, не знает. «Либо директор пригласил его, либо он преодолел чары, которые директор установил в прошлом году, чтобы остановить тёмных существ, что маловероятно, либо он не совсем вампир».

Гарри улыбнулся сообразительной ведьме. «Ну, близко, но не то, Гермиона. Есть четвёртый вариант, но я дам тебе время подумать над ним позже». Выражение лица Гермионы быстро сменилось с раздражённого на разочарованное, а затем на решительное. Гарри мысленно отругал себя за то, что снова подставил её, ведь он был уверен, что это лишь добавило ей вопросов.

Однако прежде чем Гермиона успела перейти в наступление, Снейп прокрался в Большой зал. Его некогда устрашающая внешность превратилась в облик измождённого мужчины со сломанным носом, которому нужно было помыть голову и, возможно, найти более модный цвет одежды, чем все оттенки чёрного. Проходя мимо их стола, Снейп ухмыльнулся близнецам, затем посмотрел на Гарри и резко остановился, узнав мужчину, стоявшего рядом с Гарри. — Ты! — прошипел он, и его лицо побледнело, как у Пивза.

— А, юный Северус, — Эдгар повернулся, чтобы поприветствовать профессора зельеварения, широко раскинув руки. Он крепко обнял неподвижного мастера зелий. Не убирая рук с плеч Снейпа, Эдгар сделал шаг назад и с ехидной полуулыбкой на лице оглядел его с головы до ног. — Всё ещё проблемы с волосами? — заботливо спросил он, и его тихий голос отчётливо разнёсся по всему залу.

— Вампирам вход в замок воспрещён! — чуть не закричал Снейп в ответ. В то время как внезапное появление Эдгара не вызвало особой реакции, слова Снейпа заставили большинство присутствующих повернуться и посмотреть на драму, разворачивающуюся за гриффиндорским столом.

Эдгар покачал головой в притворном огорчении. «Ну же, дитя моё, ты ведь не будешь так суров с тем, кто спас тебя от того случая с двойником в Варшаве, не так ли? Хотя, должен признать, у твоего двойника были под контролем эти волосы».

Соперничество Снейпа и невозмутимого Эдгара в гляделках было прервано, когда в Большой зал вошла не кто иная, как Долорес Амбридж. Поравнявшись с ними, она вопросительно посмотрела на незнакомца. Гарри не смог удержаться.

— О, мадам Защитница от Тёмных искусств, — нараспев произнёс Гарри. — Могу я вежливо спросить, что мне нужно было делать — разумеется, в соответствии с требованиями Министерства, — если бы я когда-нибудь столкнулся с Тёмным существом?

Амбридж остановилась на полпути к преподавательскому столу и пристально посмотрела на Гарри. По-видимому, поняв, что нет возможности отчитать его за такой простой вопрос, она громко скрипнула зубами. «Сообщите ближайшему сотруднику Министерства или аврору, мистер Поттер», — холодно ответила она.

Гарри широко улыбнулся, стараясь, чтобы его голос звучал легко и весело. «И ты по-прежнему работаешь в Министерстве, будучи секретарём, который принимает сообщения, приносит напитки, пишет заметки для нашего любимого министра, не так ли?»

Эдгар слегка поморщился от того, как Гарри подобрал слова. Амбридж, казалось, разрывалась между желанием убить Гарри на месте и отчаянной необходимостью не попасться в ловушку. Не ответив прямо, она лишь кивнула.

— Блестяще! — с большим энтузиазмом воскликнул Гарри. — Я чувствую себя обязанным сообщить вам, что я нашёл вампира здесь, в Хогвартсе! — Те немногие ученики, которые не слышали гневной тирады Снейпа, теперь были заинтригованы.

Амбридж издала короткий смешок, похожий на визг белки, с которой заживо сдирают шкуру. «В самом деле, мистер Поттер, неужели вашим историям нет конца? Тёмные Лорды, Тёмные Существа, злые волшебники и ведьмы повсюду! Это уже слишком». Презрение в её голосе заставило Гарри тепло усмехнуться про себя.

"Честная, выдуманная секретарша Амбридж при Долорес!" он запротестовал, тон его голоса противоречил мягкому выражению лица. Указывая большим пальцем на Эдгар, Гарри краем глаза следил за тем, как она отреагировала на его следующее заявление. "Он даже чеснок не любит!" Восприняв это как намек, Эдгар царственно вышел вперед и поклонился подхалимской женщине, которая теперь поочередно смотрела то на Гарри, то на Эдгара.

"Что вы, мадам Амбридж", - мягкий, отточенный голос Эдгара заставил бы мебель самой королевы казаться грубой и прозаичной. "Я так счастлива наконец-то познакомиться с вами. Видите ли, я слышал так много очаровательных историй, что просто был вне себя от предвкушения. Эдгар просиял, и тщательно сдерживаемая улыбка обнажила едва заметный белый отблеск на нижней губе вампира. — Разве вам не приятно со мной познакомиться? — спросил он с лёгкой ноткой жалобности, широко раскрыв объятия в знак искреннего радушия.

Амбридж тихо вскрикнула, выхватила палочку и быстро взглянула на преподавательский стол. Каким-то образом она не заметила почти всеобщих ухмылок, наблюдавших за ней в ответ. "Директор!" - позвала она. "Северус! Мы должны работать вместе, чтобы изгнать это мерзкое существо!"

Дамблдор спокойно поставил свой стакан с соком обратно на стол и посмотрел на женщину, стоявшую перед ним, сверху вниз. «В самом деле, Долорес, вы считаете разумным нападать на гостя в присутствии стольких впечатлительных юных умов?» От небрежного тона Дамблдора Амбридж закипела, и её лицо побагровело.

— Ну что вы, мадам, — Эдгар печально посмотрел на неё. — Разве мы не можем просто поладить?

Амбридж, кажется, ещё больше разозлилась. «Ты — опасное тёмное существо! Угроза! Кровопийца!»

Гарри спросил Фреда довольно громким сценическим шёпотом: «Так вот как мы должны защищаться от тёмных существ вроде вампиров? Немного повизжать и плюнуть в них? Неудивительно, что она не разрешает нам практиковаться в магии — она сквиб!»

— Моя дорогая Долорес, вы ведь не против, если я буду называть вас Долорес, не так ли? — Не обращая внимания на бессвязное бормотание и брызги слюны, угрожавшие его безупречному костюму, Эдгар игриво погрозил ей пальцем. — Право же, как банально с вашей стороны называть меня кровопийцей. Я дипломированный адвокат, дорогая Долорес, и я здесь в качестве советника мистеров Фреда и Джорджа Уизли. Возможно, вы не видели мою открытку?"

С тигриной улыбкой Эдгар протянул ему волшебную карточку. Слова «Эдгар Селер, магический консультант» были написаны элегантным алым шрифтом на белом фоне. Между буквами виднелись полосы тёмно-красных чернил, которые, казалось, втекали в рубиново-красные круги и вытекали из них, напоминая капли крови. На обратной стороне светились белые буквы на плоской чёрной основе, обозначающие адрес юридической конторы в Косом переулке.

Долорес презрительно смяла карточку; всё её тело тряслось от ярости. Эдгар улыбнулся и демонстративно обнажил клыки. «Я профессиональный кровосос, мадам». С мрачной улыбкой Эдгар сделал два шага вперёд, а Амбридж быстро отступила на шаг назад. На середине второго шага назад она остановилась, и в её глазах появилось стеклянное выражение. Голос Эдгара приобрёл сюрреалистическую силу, слегка отдаваясь эхом. «Серьёзно, Долорес, скажи мне, что ты чувствуешь».

Лицо Амбридж расплылось в пьяной ухмылке, а голос стал приторным и слащавым. «Я так рада с вами познакомиться… так рада…»

Гарри с удивлением наблюдал, как Эдгар перевёл взгляд на Дамблдора, который медленно поднимался из-за стола. На лице директора читалось беспокойство. Очевидно, Дамблдор не собирался это терпеть. Гарри огляделся и увидел, что большинство женщин в зале медленно теряли контроль над своими челюстями, а их глаза были такими же пустыми. Гермиона уже вскочила со своего места и, казалось, была готова перелезть через стол, чтобы приблизиться к Эдгару. Только две женщины, похоже, не пострадали. Одной из них была профессор МакГонагалл, которая презрительно смотрела на полностью очарованную профессора Трелони. Второй была Джинни Уизли, которая засунула кулак в рот, чтобы не рассмеяться вслух.

«Я злая, Долорес?» — шёпот эхом разнёсся по коридору, почти совпадая с сердцебиением каждого, кто его слышал.

— Никогда, — выдохнула она, и её лицо ещё больше исказилось в подобострастном обожании. Она бессознательно шла к Эдгару, медленно наклоняя голову в сторону, чтобы показать свою мягкую, дряблую шею. — Ты никогда не мог быть злым…

Внезапно Эдгар сделал шаг назад, и Амбридж застыла на месте. Гермиона замерла, а затем в замешательстве моргнула, обнаружив, что стоит одной ногой на столе, а другой — на скамье. Другие девочки тоже привстали или уже направлялись к Эдгару. Сильнее всего это подействовало на девочек, стоявших ближе всего к Эдгару. Казалось, они были полностью загипнотизированы и ещё несколько секунд смотрели на него пустым взглядом, даже после того, как он снял заклятие. Дамблдор наблюдал за ними холодным взглядом, держа палочку наготове, но не целясь ни в кого конкретно.

Эдгар небрежно вернулся к изучению своих ногтей и заговорил ледяным тоном. — Значит, я никогда не смогу быть злым, мадам?

Амбридж в ужасе посмотрела на Эдгара, а затем на остальных учеников, которые внимательно наблюдали за ней. Прежде чем она успела среагировать, Эдгар неопределённо махнул рукой, словно прогоняя её. «А теперь, если вы не хотите, чтобы я продемонстрировал вам ещё несколько своих интересных способностей, я желаю вам хорошего дня».

С этими словами он бесцеремонно выпроводил её. Эдгар взглянул на Гарри, затем положил руку на плечо каждого из близнецов и поочерёдно потянул и вытолкнул их из Большого зала, оставив бесформенное существо в ярости позади. Большинство учеников отпрянули, когда Эдгар проходил мимо них, как будто ожидали, что их тела будут осквернены без предупреждения. Все девушки выглядели слегка смущёнными, а некоторые даже покраснели. Гарри с удивлением заметил, что некоторые девочки всё ещё смотрели на Эдгара с чем-то похожим на тоску в глазах. После ухода Эдгара большинство мальчиков выглядели либо озадаченными, либо слегка удивлёнными, а в глазах некоторых читалась зависть.

Гарри последовал за Эдгаром, с удовольствием вспоминая, как Амбридж, которую он хорошенько отделал, до смерти перепугалась пары клыков. По мнению Гарри, это был отличный материал для розыгрыша, и всё, что ему было нужно, — это запас необходимых ингредиентов.

Психологическая война — вот что делало розыгрыши такими весёлыми в долгосрочной перспективе. В то время как Гарри разыгрывал только друзей, с врагами он обращался совсем по-другому, чтобы добиться желаемой модификации поведения. В то время как волшебник-изгой Павлов был немного перегибает палку в своих попытках доказать, что ментальное манипулирование и дрессировка возможны без использования непростительной тёмной магии, Гарри считал, что даже такая старая собака, как Амбридж, может научиться новым трюкам, если будет достаточно мотивирована. Лакированный мозг и всё такое.

Как только они все вышли в коридор за Большим залом, Гарри предложил отправиться в тайное убежище близнецов, где они могли бы обсудить все необходимые детали. Эдгар пошёл рядом с Гарри, а близнецы впереди, лишь изредка оглядываясь через плечо и немного нервничая из-за близости вампира.

— Итак, — тихо предложил Гарри, — светло-каштановые, да? — Эдгар демонстративно проигнорировал его. — Это не так уж страшно. Похоже, какая-нибудь старомодная краска для волос могла бы исправить это. — Эдгар бросил на Гарри холодный взгляд и ускорил шаг, чтобы догнать близнецов, которые направлялись в своё тайное логово. Тихо усмехнувшись, Гарри присвистнул «Мир тесен», закрыл за собой портрет и наколдовал себе кресло. Эдгар по-прежнему холодно смотрел на Гарри, сидящего перед ним, и на близнецов, которые расположились перед ним.

— Хорошо, Гарри, — ледяным тоном сказал Эдгар, — давайте продолжим. Мистер Гарри Джеймс Поттер нанял меня для работы над несколькими проектами, и недавно мне сообщили, что он хотел бы, чтобы я рассмотрел возможность взяться за дело на безвозмездной основе для мистера Фредерика Уизли и мистера Джорджа Уизли. Это означает, что мои услуги будут бесплатными для вас, джентльмены. Гарри лишь улыбнулся, позволяя Эдгару рассказывать историю так, как он считает нужным.

Фред и Джордж всё ещё немного нервничали, но, казалось, были рады перспективе получить бесплатного адвоката.

— Гарри, — заныл Джордж, — неужели ты ничего не можешь сделать? Поварить? Почистить?

Гарри ухмыльнулся в ответ и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

Эдгар щёлкнул пальцами, чтобы привлечь внимание близнецов. «Итак, я понимаю, что вы хотите выдвинуть против здешнего профессора обвинения в профнепригодности. Какие у вас есть доказательства и как вы можете подтвердить их подлинность?»

Фред взволнованно вытащил сенсорный монитор, который Гарри подарил им на прошлой неделе. Гарри с удивлением наблюдал, как Эдгар изобразил удивление, а затем продолжил тщательно проверять, не был ли поврежден монитор. "Очень хорошо, - наконец объявил он, - мне понадобятся показания под присягой от вас обоих. Позвольте мне оформить кое-какие документы. Мистер Поттер, вы хотите принять участие в этой акции?"

Гарри покачал головой. «Нет, спасибо, у меня и так достаточно забот».

Эдгар кивнул. «Очень хорошо, тогда я должен попросить вас, пожалуйста, оставить нас. Я обещаю не причинять вреда вашим коллегам, если вас это беспокоит.» Гарри взглянул на Фреда и Джорджа, но они лишь пожали плечами. Очевидно, их веры в своего фальшивого Тёмного Лорда было достаточно, чтобы продолжать.

Гарри встал и трансгрессировал из своего кресла. «Ладно, джентльмены, увидимся позже!» — крикнул он, выходя из портрета. Возвращаясь в Большой зал, Гарри знал, что у него есть пара часов до того, как он должен будет сопровождать Дамблдора в расследовании прошлой жизни человека, загадавшего множество загадок. Он решил, что не в настроении сидеть внутри и разбираться с причудами других. Взглянув в окно, Гарри увидел, что хмурое серое небо наконец-то сдалось и по замку барабанит дождь.

Несмотря на ливень, Гарри манила прекрасная природа, и ему очень нравилось чувствовать, как холодный дождь бьёт по его коже и одежде, пока он шёл по тропинке вокруг озера. Поскольку он никогда не был уверен, что у него будет ещё одна возможность испытать эти ощущения, Гарри всегда пользовался любой возможностью, чтобы насладиться жизнью, даже в плохую погоду, которую иногда устраивала матушка-природа.

Он не обращал внимания на дискомфорт от того, что его одежда полностью промокла, пока обходил озеро. Когда он приблизился ко входу в замок, Гарри увидел, как из дверей под дождь вышла фигура, которая беспечно топала и хлюпала по грязи и слякоти.

Это был либо невероятно раздражённый человек, либо тот, кто любит природу во всех её проявлениях.

Гарри остановился, чтобы посмотреть, как таинственная фигура направляется прямо к нему. Когда человек приблизился, Гарри узнал Джинни по ярко-рыжим волосам и невысокому, но стройному телосложению. В руке она крепко сжимала клочок пергамента.

Она подошла прямо к Гарри, и он слегка опешил, поняв, что её волосы так сильно выделяются, потому что они были полностью растрёпаны и даже торчали в некоторых местах. Гарри никогда не видел её такой неопрятной. Он немного удивился сам себе — он редко обращал внимание на такие мелочи. У Джинни, как он знал, они иногда были заплетены в толстую косу, иногда свободно спадали на плечи, а иногда были собраны в хвост, но Гарри знал, что они всегда были аккуратно уложены. Он также был немного шокирован, увидев, что у Джинни под правым глазом появился красивый синяк, а из уголка рта стекала кровь.

Прежде чем он успел спросить, что с ней случилось, она ткнула ему в лицо кулаком с зажатым в нём пергаментом. «Научи меня!» — приказала она Гарри.

«Что?» — Гарри был полностью сосредоточен на кровавой дорожке, которая медленно стекала по её подбородку. В этом было что-то ужасно завораживающее.

"Научи меня драться!" Джинни свободной рукой схватила Гарри за мантию и яростно вцепилась в нее. "Научи меня сейчас!" В ее взгляде и поведении был отчетливый огонь, который заставил Гарри задуматься, сколько разных Джинни содержится в ее гибком теле.

Протянув руку и небрежно разжав её пальцы, Гарри выхватил пергамент из её кулака и взглянул на него. На нём была довольно подробная карта замка и окрестностей с движущимися маленькими точками и именами на каждой из них. — Значит, ты это нашла, — пробормотал он, глядя на неё. Джинни всё ещё смотрела на него, но теперь в её глазах не было гнева, а только разочарование.

Гарри поднял другую руку, раскрыв ладонь. «Скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я тебя учил. Ты так и не ответил на мой вопрос в поезде».

Голос Джинни слегка дрогнул. — Какая разница? Мне спросить тебя, почему ты делаешь то, что делаешь?

Гарри приподнял бровь. «Я не прошу тебя научить меня убивать людей, чего ты от меня хочешь. Я спрашиваю, зачем мне это делать».

Карие глаза Джинни были непроницаемы, когда она смотрела на него, и Гарри не мог понять, то ли она приказывает ему, то ли умоляет. «Я поговорю об этом, когда буду чертовски готова, а не раньше! Ты поможешь мне или нет?!» — наконец рявкнула она.

Тогда и там Гарри решила, что она определенно командует.

Он долго смотрел на неё, пока Джинни отважно вытирала лицо рукавом, который постепенно пропитывался влагой. Гарри старался не замечать одинокую слезу, которая скатилась по её бледному лицу, несмотря на все её усилия. Она не сводила с него глаз, и её взгляд был откровенно вызывающим. Хотя дождь и её рукав смыли большую часть крови, её нижняя губа всё ещё была тёмно-красной и начала опухать. Её волосы прилипли к голове, обычно яркий каштановый цвет потускнел от дождя. В её карих глазах не было ни мольбы, ни приказа, но что-то ещё, что-то неосязаемое.

Гарри взглянул на часы и понял, что у него есть ещё как минимум час до встречи с Дамблдором и Сириусом. Он на мгновение задумался о том, что будет, если он откажется сделать то, о чём она просит. Что-то подсказывало ему, что это, скорее всего, было бы неразумным решением. Смирившись с очередной странной ситуацией в своей жизни, Гарри пожал плечами и встретился с ней взглядом.

— Давай посмотрим, действительно ли ты хочешь учиться, а потом я решу. Готов?

Глава 15: Откровения

Джинни откинула мокрые волосы с лица. — Что мне нужно сделать?

Гарри ухмыльнулся. «Тебе нужно начать бегать вокруг озера».

— Вокруг озера? — Джинни недоверчиво посмотрела на него. — В этих ботинках и в такую погоду?

Гарри пожал плечами. "Твои враги не дадут тебе возможности выбирать одежду, погоду или место. Жизнь случается. Приспосабливайся. Или умри. Твой выбор ". Ничего больше не сказав, Гарри начал бодрую пробежку по дорожке вокруг озера, аккуратно сложив пергамент и положив его в карман по пути после молчаливого и незаметного Обхода!

На земле было не так уж сложно маневрировать, не было достаточно грязи и мусора, чтобы мешать, но если Джинни действительно хотела научиться, она должна была быть целеустремлённой, а дождь был достаточным испытанием для этого. Целеустремлённость не оставляла места для прихотей или желаний. Как однажды написал один умный человек, настроение — для скота и любовных игр, а не для сражений.

Через мгновение Гарри услышал, как Джинни что-то бормочет себе под нос, а её ноги хлюпают по грязи, пока она бежит, чтобы догнать его. В конце концов ей удалось догнать его, и Гарри с трудом подавил улыбку, глядя, как она пытается убрать с лица мокрые волосы. Не обращая внимания на сердитые взгляды, которые она бросала на него, Гарри поднял голову и наслаждался странной красотой серого неба и ощущением хлещущего дождя. Было холодно и неприятно, но его тело так или иначе справилось бы с этим.

Пробежав почти две минуты в приличном темпе, Гарри оглянулся на Джинни. Она мрачно смотрела в землю, нахмурив брови. Он заметил, что она уже тяжело дышит. Гарри покачал головой. Она сама попросила об этом, хотя и не понимала, о чём на самом деле просила.

Гарри рявкнул: «Держись за мной» — и тут же перешёл на лёгкий бег. Он не сбавлял темп, пока они не достигли середины озера. К этому времени Джинни уже с трудом переставляла ноги. Она уже задыхалась и хватала ртом воздух, но упорно старалась не отставать от него. Гарри не устал от бега, но Джинни была на грани обморока. Сбавив скорость до лёгкой пробежки, он подождал, пока она снова окажется рядом с ним, прежде чем снова заговорить.

«Никогда не знаешь, когда придётся атаковать или подвергнуться нападению. Никогда не надевай одежду, в которой ты не сможешь сражаться». Гарри попытался получше рассмотреть её обувь. «Думаю, это хорошие ботинки, но у них нет сцепления с поверхностью, они недостаточно гибкие и прочные для тренировок или для того, чтобы выбраться из ловушки. Надень что-нибудь другое».

Дыхание Джинни всё ещё было таким неровным, что она могла лишь что-то невнятно бормотать. Её силы явно иссякали — её тело явно не привыкло даже к умеренным физическим нагрузкам. Катание на метле, возможно, требовало некоторой физической подготовки, как и сомнительный вид спорта — гольф, но тренировки, к которым она стремилась, требовали тяжёлой работы.

Большинство людей живут в зоне комфорта, предпочитая делать минимум для поддержания своего уровня комфорта. Физические упражнения почти всегда нарушают зону комфорта людей, особенно постоянные, повторяющиеся и довольно интенсивные физические упражнения.

По-настоящему продвинутые мастера маггловских боевых искусств начинали заниматься ещё до того, как им исполнялось пять лет. Они усердно тренировались, часто жестоко, всю оставшуюся жизнь, чтобы достичь такого уровня мастерства, который другие сочли бы просто спецэффектами в голливудском стиле. Гарри видел и тех, и других, бумажных тигров и настоящих тигров, и знал, что, хотя он никогда не станет лучшим, он будет намного лучше тех, кто тренируется по паре часов два или три раза в неделю.

Пока Джинни продолжала пыхтеть и ёрзать в своих неудачных туфлях, Гарри объяснил ей, в чём настоящая проблема. «Ты хочешь, чтобы я тренировал тебя, потому что видишь, как легко я справляюсь с тем, что для тебя кажется сложным. Тебе нужно понять, что ты просишь меня о годах тренировок, чтобы достичь этого уровня, и ты должна быть полностью предана этому. Твоему телу понадобится почти год, чтобы развить выносливость, необходимую хотя бы для половины того, что делаю я. Эта небольшая прогулка по озеру — ничто, Джинни. Ты едва можешь это сделать. Ты бы, наверное, уже сдалась, если бы меня здесь не было. Ты готова отказаться от всего ради этого?

Джинни в ответ лишь сильнее уставилась в землю и проигнорировала вопрос. Гарри был рад, что она решила не проклинать его, ни в прямом, ни в переносном смысле, но он знал, что ещё слишком рано, чтобы быть с ней настоящим. Она понятия не имела, сколько нужно тренироваться, чтобы всего двух-трёх часов каждый день было достаточно для поддержания формы. Гарри самому нужно было тренироваться по четыре и более часов в день, чтобы перейти на следующий уровень, но он знал, что это невозможно при его нынешнем расписании и требованиях, которые предъявляла ему жизнь. На данный момент он мог позволить себе только два часа или около того.

Они прошли примерно три четверти пути вокруг озера, когда Гарри сбавил темп до быстрой ходьбы, давая ей возможность успокоиться и нормализовать дыхание. Она была достаточно молода, чтобы внезапное начало импровизированной тренировки не причинило ей серьёзного вреда, но Джинни возненавидела бы его уже завтра из-за растяжения голеностопа. Если бы она была целеустремлённой и готовой, он мог бы начать её обучать, и тогда он рассказал бы ей о правильных методах растяжки, разминки и заминки. Однако в тот момент ему нужно было понять, насколько сильно она хочет учиться.

Когда они подошли к тому самому месту, где Джинни набросилась на него, она тяжело дышала и была очень красной. Гарри смотрел, как Джинни постепенно останавливается, слегка пошатываясь, но умудряясь держаться на ногах. Он подозревал, что её ноги немного подкашиваются. Он удивился, хотя и знал, что большинство людей в волшебном мире избегают физического труда и лишь немногие стараются поддерживать хоть какую-то форму. Он откровенно ожидал, что она сдастся ещё до того, как они доберутся до середины пути.

"Ладно, теперь, когда ты немного размялся, у меня есть для тебя небольшое упражнение". Гарри ухмыльнулся про себя. Джинни хотела бы, чтобы его голова лежала на блюде за то, что было дальше. "Положите руки перед собой, вот так". Гарри вытянул предплечья под углом сорок пять градусов относительно земли, локти направлены вниз и находятся на небольшом расстоянии от бедер. Его руки были полусогнуты, и ни одна из них не была скрещена с другой. Это была удобная отправная точка как для защиты, так и для нападения, и Гарри освоил её только после года тренировок.

Как только Джинни приняла более-менее похожую на его позу, Гарри слегка согнул правую ногу, не доводя колено до прямого угла. Джинни повторила его движения, и Гарри злобно ухмыльнулся. Не меняя позы, он поднял левую ногу и вытянул её прямо перед собой параллельно земле. Джинни попыталась повторить его движения, но упала на мокрую и грязную землю. Она застонала, но тут же решительно поднялась на ноги. Не обращая внимания на Гарри, она быстро вернулась в исходное положение и с трудом вытянула левую ногу перед собой. Её левая нога немного дрожала, когда она оказалась в воздухе, но она смогла удержать равновесие, лишь слегка покачиваясь на обеих ногах.

— Хорошо, то, что мы будем делать дальше, называется «прыжок». — Гарри вытянул левую ногу параллельно земле и медленно согнул опорную правую ногу, пока почти не сел на правую пятку. Его левая нога по-прежнему была строго параллельна земле и находилась в нескольких сантиметрах над ней. Затем Гарри постепенно выпрямился до того момента, когда его колено выпрямилось, а вытянутая нога не дрогнула. — Попробуй сам.

Гарри понимал, что лучше не смеяться, пока Джинни изо всех сил старалась и пару раз чуть не упала, пытаясь понять, как заставить своё тело выполнить это движение. Когда она почти добралась до дна, её правая нога подкосилась, и она тяжело опустилась в грязь. Гарри величественным жестом отмахнулся от неё. «Раз ты ещё не можешь так далеко забраться, просто остановись прямо перед тем, как сядешь».

Джинни встала и попробовала еще несколько раз, прежде чем нашла расстояние, которое могла преодолеть, не упав. Гарри наблюдал, как она медленно поднимается обратно. После того, как она наконец выполнила одно упражнение для ныряльщиков, обе ее опорные и поднятые ноги заметно дрожали. "Отлично!" сказал Гарри. "Теперь проделай это еще сорок девять раз, затем поменяй ноги местами".

Джинни в шоке уставилась на него, и в её глазах заплясали злые огоньки. Гарри оборвал её, как только она открыла рот, чтобы начать его проклинать. Быстро покачав головой, он указал на двери замка. «Сделай это или возвращайся к остальным и к тому, от чего ты бежишь», — холодно сказал он.

Джинни резко захлопнула рот и сердито посмотрела на него. Пока она с трудом преодолевала ещё почти пятнадцать препятствий, Гарри наслаждался очень красочным словарным запасом, который Джинни использовала, описывая Гарри и его явно извращённую версию хорошего времяпрепровождения. Гарри бесстрастно наблюдал, как она рухнула в грязь после пятнадцатого препятствия. «Твоё тело пытается сказать тебе, что больше не может. Не слушай его. Вставай. Переставляй ноги. Продолжайте."

Стиснув зубы и тяжело дыша от напряжения, Джинни постепенно поднялась на ноги. Ни одна из её ног не была устойчивой, и обе дрожали, как листья на ветру. Она явно изо всех сил старалась не обращать внимания на то, что тело медленно предаёт её разум, но на этот раз она упала, не успев сделать и пяти шагов. «Твоё тело думает, что может отдохнуть, потерпев неудачу. Неудача — это не вариант. Неудача — это смерть. Вставай». Поменяйся местами с ней. Гарри скрестил руки на груди и уставился на неё.

Джинни выглядела так, словно была готова заплакать. Она неуверенно встала и заставила себя вернуться в исходное положение, снова поменяв ногу. Не дожив до четырех лет, она снова оказалась на земле, теперь ее одежда была однородного грязно-коричневого цвета. "Я не могу", - выдохнула она, лежа на земле. "Я недостаточно в хорошей форме".

Гарри покачал головой. «Отжимания. Давайте». Джинни застонала, но перевернулась и изо всех сил постаралась скопировать прямую, как шомпол, осанку Гарри. «Руки перед плечами, ноги вместе, на подушечках пальцев, подбородок вверх, взгляд вдаль, медленно опускаемся, пока не коснемся земли, медленно поднимаемся, никаких резких движений. Вперед». Даже не пытаясь, Гарри отжался пятьдесят раз и встал. Он следил за Джинни, пока она пробиралась сквозь толпу, изо всех сил стараясь сохранять осанку.

Как бы ему ни было неприятно это признавать, Гарри был впечатлён. Она справлялась с этим испытанием намного лучше, чем Гарри, когда проходил его. Он с огромным уважением относился к тому, что она сохраняла осанку и жертвовала скоростью и количеством ради качества. Это был один из едва заметных признаков, по которым можно было отличить того, кто выкладывается по полной, от того, кто просто делает вид.

Джинни наконец-то снова рухнула лицом в грязь. К удивлению Гарри, она аккуратно уложила копну волос в подобие подушки и положила на неё голову. Она смотрела на него со смесью смирения и страха, зная, что это только начало пути в ад, который Гарри держал в кармане. Прежде чем Гарри успел сказать ей, чтобы она перевернулась и начала отжиматься, двери замка открылись, и к ним подошла высокая фигура в синей мантии с розовым зонтиком.

Когда фигура приблизилась, Гарри понял, что зонт похож на бумажные зонтики, которые кладут в коктейли магглов, хотя, судя по всему, этот зонт был зачарован несколькими заклинаниями «Энгorgio» и по крайней мере одним «Импервиусом», так как он защищал от дождя, не распадаясь. У директора явно было извращённое чувство юмора. Сирил предупредил Гарри, что, хотя его наставник был всего на четыре года старше Дамблдора в Хогвартсе, к моменту их знакомства директор уже приобрёл репутацию чудака.

Джинни, однако, посмотрела на Дамблдора с таким обожанием, что это можно было назвать только обожанием. Гарри подозревал, что она была бы благодарна и самому Волан-де-Морту, если бы это спасло её от дальнейших физических пыток.

— Мистер Поттер, — торжественно поприветствовал его Дамблдор, хотя его глаза весело блестели. — Надеюсь, сегодня вы хорошо себя чувствуете.

Гарри вежливо кивнул. «Это прекрасный день, чтобы жить и быть на улице, директор».

— Ах, я подозреваю, что не все так же любят этот день, как ты, Гарри, — Дамблдор посмотрел на Джинни, лежащую в грязи. Он никак не отреагировал, лишь слегка дрогнули его губы. — Простите, что прерываю вашу беседу, мисс Уизли, но у мистера Поттера сегодня днём назначена встреча. Я подумал, что вы могли бы отпустить Гарри пораньше, чтобы он успел привести себя в порядок перед нашей встречей.

Джинни выглядела совершенно довольной и небрежно, хотя и устало, взмахнула рукой. «Конечно, сэр». Джинни сделала паузу и уронила руку на землю с влажным шлепком. «Как бы мне ни нравилось проводить время с этим очаровательным мистером Поттером, если он вам нужен, пожалуйста, заберите его». Её саркастический тон лишь слегка портил усталый писклявый голос. Переведя дыхание, она снова сверкнула глазами, и Гарри увидел, как она пытается собрать своё достоинство по кусочкам, лежа в грязи. «Я постараюсь не слишком сильно по нему скучать. Хотя, осмелюсь сказать, что он, со своей стороны, будет ужасно по мне скучать».

Гарри слегка закатил глаза, прежде чем толкнуть её туфлю носком своего ботинка. «Ладно, Джин-Джин, завтра в десять утра будь здесь, как штык. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать после дня отдыха». Джинни снова застонала и осталась неподвижной. Вздохнув из-за её драматизма, Гарри наклонился и поднял её на ноги. Она слегка покачнулась, но в основном взяла себя в руки. Тем не менее, она позволила Гарри держать её за руку, пока он вёл её внутрь, и изобразила на лице терпимость, когда они оба последовали за Дамблдором. Гарри знал, что она упадёт в обморок, если он её отпустит, и в свою очередь терпел её шутки, чтобы завести её внутрь, где она могла бы сама идти вперёд. Или упасть в обморок, как она сама решит.

Они наконец добрались до замка, несмотря на то, что Джинни несколько раз споткнулась, поднимаясь по короткой лестнице в вестибюль. Пройдя через двери, Гарри осторожно подвёл её к каменной скамье, ничего не сказав о состоянии её тела. Джинни тут же опустилась на холодный камень, выглядя полумёртвой на глазах у всего мира. Гарри поднял взгляд и увидел, как Сирил выходит из Большого зала. Он огляделся, прежде чем присоединиться к Гарри и Дамблдору.

— Что-то случилось? — спросил Сирил, как будто было совершенно нормально видеть такое грязное месиво, каким была Джинни Уизли.

— Вовсе нет, — ответил Гарри. — Я думаю, она нашла то, что искала, но это было не совсем то, что она ожидала. — Весело помахав Джинни, он взбежал по лестнице, чтобы переодеться в сухую одежду, сожалея, что не догадался взять с собой метлу.

К тому времени, как Гарри вернулся в вестибюль, на этот раз на метле, Фред и Джордж стояли по обе стороны от Джинни, поддерживая её с двух сторон. Близнецы расспрашивали её о том, как ей удалось довести себя до такого плачевного состояния. Дамблдор и Сирил стояли у входной двери, глядя на дождь и тихо разговаривая, вероятно, о давно минувших днях, как Гарри не раз заставал их за этим занятием за последние несколько дней.

Гарри легко приземлился и убрал метлу в специальный чехол, который Сириус сделал для него. Он бросил чехол в сумку и повесил её на плечо. Проходя мимо Уизли, он услышал окончание монолога Джинни, в котором она превозносила все его отвратительные и мерзкие качества. Обычно весёлые близнецы повернулись к Гарри с одинаково хмурыми лицами. «Что ты сделал с нашей сестрой?» — спросил Джордж.

Гарри испытующе посмотрел на Джинни. Ему показалось, что в том, как она вздёрнула подбородок и вызывающе посмотрела на него карими глазами, был намёк на вызов, но она всё ещё была достаточно переменчивой, и он не был уверен, что ему не показалось.

— Ничего такого, о чём она меня не просила, — спокойно ответил Гарри. Он не обратил внимания на хмурые лица близнецов и сардонически отсалютовал Джинни, прежде чем подойти к директору и его наставнику.

Дамблдор повернулся, когда Гарри подошёл к нему. «Ну что, Гарри, ты готов?» Двое старших подвели Гарри к центру вестибюля. Дамблдор сунул руку в глубокий карман мантии и достал довольно потрёпанную и помятую чашку для чая. «Если вы оба дотронетесь до неё, мы уйдём».

Сирил тут же положил палец на край чашки, но Гарри замешкался. «Э-э, директор, а как там, куда мы направляемся? Дружелюбно или нет?» Сирил пристально посмотрел на Гарри, прежде чем поднять бровь и взглянуть на Дамблдора.

Дамблдор на мгновение замолчал, прежде чем ответить. "Я не знаю, Гарри". При этих словах Сирил и Гарри оба достали свои волшебные палочки. Когда Гарри протянул руку и коснулся пальцем края чашки, он заметил, что на всех троих под одеждой одинаковая одежда, кусочки которой выглядывают из-под длинных рукавов.

"Гарри?" Джинни тихо позвала.

Гарри взглянул на неё, пока Дамблдор слегка постукивал палочкой по кубку.

"Почему вы все одеты в доспехи из драконьей шкуры?"

Гарри слегка удивился, что она заметила, но, поскольку портключ уже был активирован, он лишь подмигнул ей, прежде чем они все исчезли с лёгким хлопком!

Гарри приземлился, согнув колени, и быстро развернулся, чтобы сориентироваться, а затем развернулся ещё раз, медленнее, чтобы поискать магические следы. Похоже, они находились на опушке небольшого леса, который простирался на несколько акров, и в данный момент они стояли посреди тропинки, ведущей к небольшому каменному коттеджу вдалеке. Небольшой лес, казалось, был границей небольшого холма, на котором они стояли, глядя вниз на деревню, раскинувшуюся в долине под ними. На холме напротив них, на дальнем краю долины, стоял особняк в стиле поместья. Через долину протекала небольшая река или большой ручей, но в целом это был довольно сельский район.

Когда Гарри расслабился и убрал палочку, Сирил и Дамблдор повторили его действия. — Полагаю, ты не видишь ничего важного, Гарри? — спросил Сирил.

Гарри покачал головой. «Здесь неподалёку, чуть ниже по склону, проходит линия разлома, но в остальном я не вижу ничего примечательного в магическом плане».

Дамблдор на мгновение посмотрел на Гарри. «Это помогает мне немного лучше понять», — тихо сказал он. Показывая на каменный коттедж, Дамблдор жестом пригласил их идти за ним. «Мы приближаемся к дому, в котором когда-то жила могущественная семья Слизерин. На момент их кончины последними оставшимися в живых потомками Салазара Слизерина были члены семьи Гонт, жалкие нищие, цеплявшиеся за остатки былого достоинства, без денег, и все они страдали от генетических последствий инбридинга и мании величия. Их некогда обширные поместья и социальные связи превратились в пепел и горько-сладкие воспоминания.

Гарри с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза от витиеватых фраз Дамблдора. Пока Дамблдор продолжал рассказывать им историю семьи Слизерин, троица медленно шла по тропинке. Гарри и Сирил внимательно осматривали окрестности, слушая печальную историю. Вся их история была мрачной: неудачные инвестиции, абсолютная и непоколебимая вера в чистоту крови, доходившая до инбридинга, и жестокое обращение с собственными детьми — всё это способствовало неизбежному упадку некогда могущественного рода Слизеринов. Дамблдор упомянул, что никогда не понимал, почему семья Гонтов решила жить так близко к маггловской деревне, когда у них закончились деньги и власть, учитывая их открытое презрение к магглам. Наличие линии потока многое объясняло в этом отношении, учитывая, как она влияла на способности всех, кто находился поблизости и обладал магическим талантом.

Гарри придерживался личного мнения, что если бы осиротевшего ребёнка Меропы Гонт воспитала его настоящая семья, то всей этой ситуации с Волан-де-Мортом можно было бы полностью избежать. Постоянные оскорбления и критика, вероятно, превратили бы юного Тома в озлобленного и поверхностного человека с подавленным духом и лишь смутными мечтами о забытой власти и знаниях в славные дни истории. Вместо этого они получили озлобленного и могущественного Риддла, чьё необузданное эго и мстительный дух неустанно вели его к стремлению к мировому господству.

Гарри считал, что тот факт, что Том Риддл был последним потомком Слизерина, не имел никакого значения. Это было равносильно тому, чтобы указать на то, что Гарри был потомком мифических Адама и Евы — это было несущественно, мягко говоря. Только гордость и эго Волан-де-Морта, а также тот факт, что большинство волшебников так легко поддавались влиянию родословной, сделали его связь с Салазаром Слизерином одним из самых пугающих его качеств.

Когда они подошли к низким, гниющим деревянным воротам, ведущим в заросший сад, Гарри поднял руку, останавливая Сириуса и Дамблдора. Гарри слегка прищурился, оглядываясь вокруг. «Похоже, линия потока проходит прямо через дом — через входную дверь и выходит через дымоход. Она близко к поверхности, может быть, в двадцати футах под землёй. Она проходит и через эти ворота».

Дамблдор медленно кивнул. «Это значительно упростило бы защиту дома».

Гарри продолжал смотреть по сторонам, его глаза были полузакрыты. Если бы он быстро повернул голову из стороны в сторону, он почти увидел бы мерцание чего-то вокруг дома, как будто это было каким-то образом связано с низкой каменной стеной, окружающей территорию. "Я думаю, здесь есть какие-то чары", - тихо сказал Гарри. "На стене и в доме есть какая-то магия".

Дамблдор оглядел окрестности, прежде чем быстро наложить три заклинания «Не замечай меня», чтобы отвести взгляды магглов. Если бы кто-нибудь наблюдал за ними, то едва ли заметил бы троицу нарушителей, просто растворившихся на фоне. Гарри начал обходить территорию за стеной. Когда он отошёл от линии потока, то смог различить замысловатую сеть защитных заклинаний вокруг территории, соединённых в воздухе с рунами, некоторые из которых Гарри не смог сразу распознать. Он знал, что Ремус больше разбирается в заклинаниях и связанных с ними процедурах, чем Гарри, но он также знал, что Ремус и Дамблдор вовсе не дружат.

Сделав полный круг по территории, Гарри вернулся и встал рядом с Дамблдором и Сирилом, которые накладывали на территорию различные чары обнаружения. — Ты что-нибудь узнал? — спросил Дамблдор, прервав свои усилия.

Гарри пожал плечами. «Здесь есть чары. Я их не узнаю. А ты?»

Сирил внимательно посмотрел на Гарри. — Сколько ты нашёл?

— Э-э-э, может, пару десятков. Я точно не считал. — Гарри немного смущённо улыбнулся, но Сирил лишь обменялся долгим взглядом с Дамблдором.

Дамблдор кивнул, и Сирил снова повернулся к Гарри. «Мы не можем обнаружить в доме никаких магических проявлений. Более того, мы не можем обнаружить наличие линии потока под домом. Вы уверены в том, что видите?»

Гарри на мгновение почесал затылок. «Кажется, да. До твоего маленького трюка с маскировкой ауры я и не подозревал, что такое возможно, но в остальном я никогда не ошибался. Линия потока слишком большая, чтобы её можно было скрыть или подделать. Ты можешь обнаружить её там, откуда мы пришли?»

Сирил моргнул один раз и резко аппарировал с хлопком!

Прежде чем Гарри успел съязвить по этому поводу, второй хлопок! возвестил о его возвращении. «Очень хорошо, Гарри. Как ты и сказал, он довольно большой и находится довольно близко к поверхности».

Дамблдор рассеянно погладил бороду. С помощью нескольких сложных движений волшебной палочки появился большой лист пергамента с вечным пером. Гарри закатил глаза при виде этих материалов, но схватил их, прежде чем они упали на пол. «Не мог бы ты, Гарри, зарисовать то, что видишь?»

Заранее предугадав вопрос, Гарри уже начал гораздо медленнее обходить дом, пытаясь зарисовать каждую его сторону и магическую сеть вокруг него. Он набрасывал на пергаменте приблизительные очертания тех рун, которые мог различить, указывая, где каждая из них парила в воздухе и какие линии к ней подходили.

Когда он закончил, Сирил и Дамблдор изучили пергамент и тихо заспорили о возможных значениях. Выслушав, как эти двое мужчин почти пять минут обсуждают, является ли конкретная руна эваз или эйваз, и как это повлияет на работу защитных чар, Гарри больше не мог этого выносить. На самом деле он думал, что это иваз, руна смерти, но их разговор так напоминал разговор Гермионы и какого-то когтевранца по имени Корнер, что это было всё равно что сидеть на заклинаниях с двумя стариками. — Послушайте, на это есть очень простой ответ, — перебил он их гораздо более резким тоном, чем собирался.

Дамблдор посмотрел на Гарри снисходительно, но это выражение быстро исчезло, когда Гарри продолжил:

— Во-первых, это иваз, а во-вторых, Ремус мог бы сделать это во сне. Позвольте мне сходить за Ремусом и привести его сюда. Мы быстро разберёмся с этим, а вы двое можете вздремнуть вон там под деревьями или поспорить об эволюции рун или о чём-нибудь ещё.

Сирил тоже нахмурился, но Гарри действительно не интересовали мелкие личные предубеждения в отношении старой или древней истории, будь то ликаны или руны. Дамблдор заложил руки за спину и несколько мгновений расхаживал взад-вперёд. — А как поживает Ремус, Гарри? — тихо спросил директор.

"Ремус? О, с ним все в порядке. Довольно милый и дружелюбный". Дамблдор посмотрел на это заявление с надеждой. "Конечно, это только в том случае, если его семья, настоящая или нет, не подвергается опасности из-за злого умысла, беспечности или невежества других".

Не обращая внимания на внезапно похолодевший взгляд директора, Гарри вопросительно посмотрел на Сириуса, но тот в ответ покачал головой. «Я не против, Гарри, но у Альбуса есть обоснованные опасения. Оборотню, который сознательно рискнул заразить других, трудно доверять дважды. Это правда, независимо от того, насколько велика опасность распространения ликантропии в данной ситуации».

Дамблдор вздохнул и посмотрел на небо. — И вы много лет учились вместе с Ремусом?

Гарри в свою очередь вздохнул. «Послушайте, он живёт в моём доме уже больше пяти лет. Он никогда не причинял вреда никому, кто не был практикующим Тёмные искусства, и даже тогда он делал это с большой неохотой. Этот человек и мухи не обидит, если никто не угрожает ему или тем, кого он любит».

Дамблдор глубоко вздохнул. "Очень хорошо, Гарри. Давай попробуем это. Пожалуйста, пригласи Ремуса присоединиться к нам, если он захочет, и скажи ему, что я бы… ценю его мысли об этой проблеме, с которой мы столкнулись ". С широкой ухмылкой Гарри несколько раз взмахнул палочкой над собой, а затем резко направил ее кончик на Директора. Все отслеживающие чары, которые ранее были на Гарри, теперь прочно прикреплены к ботинкам старика. Прежде чем Дамблдор успел отреагировать, Гарри аппарировал.

Гарри решил, что лучше всего будет быстро найти Ремуса и заключить что-то вроде шаткого перемирия, чем давать Дамблдору время на раздумья. Ремуса эта проблема привлечёт, как муху — мёд, но удержать Сириуса будет непросто.

К счастью для Гарри, Ремус был дома один. Сириус бродил по парку под видом собаки, но это был просто удобный предлог, чтобы подзарядить его ядро. Судя по всему, дома что-то происходило, но у Гарри не было времени разбираться. Вместо того, чтобы пытаться в чём-то убедить Ремуса, Гарри просто схватил его за руку и вытащил из поля помех, а затем аппарировал их обоих обратно к Сириусу и Дамблдору.

Ремус сразу же напрягся, когда понял, кто перед ними, но Гарри оборвал его, прежде чем он успел что-то сказать. «Заткнись, Ремус. Нам нужна твоя помощь, и я не хочу с тобой спорить. Директор попросил меня спросить у тебя, не согласишься ли ты помочь нам, и я не хотел давать тебе возможность сказать «нет», так что просто смирись с этим. Прежде чем Ремус успел что-то ответить, Гарри резко ударил его по лбу и наложил на старого друга чары «Невидимка».

Дамблдор и Ремус тут же принялись пристально смотреть друг на друга, а Сирил и Гарри отошли в сторону и стали ждать результата. Спустя, казалось, бесконечное время Ремус отвёл взгляд и огляделся. «Ладно, Гарри, раз уж ты притащил меня сюда, в глушь, что происходит?»

Гарри вкратце описал, что они там делали, и достал свой набросок, протянув его Ремусу. Ремус покачал головой. «Ты хочешь сказать, что тебе нужна моя помощь в краже со взломом?»

Гарри кивнул головой, в то время как Дамблдор покачал своей. "Вовсе нет", - поправил Ремуса Дамблдор. "Мы просто хотим посмотреть, что здесь есть".

Гарри бросил на директора мрачный взгляд. «Не обращай внимания на дряхлого старика, Ремус. Мы взламываем замок и немного подглядываем, так что это определённо кража со взломом».

Пока Дамблдор и Сирил пытались восполнить все детали, которые Гарри в спешке упустил, Ремус изучал рисунок и оглядывался по сторонам. Не успел Гарри опомниться, как Ремус уже пытался указать на то, что руна на самом деле была эваз, в то время как Сирил и Дамблдор представляли свои собственные интерпретации. Чтобы разрушить чары, им нужно было понять все руны и то, как они сочетаются друг с другом. Большинство из них были базовыми рунами усиления и защиты, но у каждого сложного заклинания было несколько управляющих элементов, которые связывали их воедино. Разрушение управляющих рун было настоящим искусством снятия защитных чар. Смирившись с тем, что его помощь, похоже, не нужна, Гарри отправился на очередную прогулку по территории, чтобы отвлечься от их довольно громких обсуждений.

К тому времени, как Гарри вернулся, Сирил и Дамблдор отошли в сторону и ждали, пока Ремус накладывает заклинания на ворота. Гарри молча подошёл к нему, настороженно поглядывая на двух старых волшебников. — Значит, ты победил?

Ремус слегка подпрыгнул от удивления, прежде чем снова повернуться к Гарри. «Что? О нет. Мы все договорились не соглашаться, и они позволяют мне попробовать решить эту проблему». Гарри почувствовал облегчение от того, что все они, по-видимому, пришли в себя.

— Знаешь, Гарри, — как бы между делом заметил Ремус, — Сириус будет недоволен, что ты нарушаешь правила без него.

Гарри тихо усмехнулся. «Не волнуйся, Ремус. Мы скоро со всем разберёмся, и ты вернёшься раньше, чем он заметит. В конце концов, мы же не собираемся сражаться с кем-то в старом заброшенном коттедже, не так ли? Так что Сириус не принесёт особой пользы, разве что развлечёт».

— Ты всё равно считаешь, что я ему не скажу, Гарри, — Ремус тихо рассмеялся, прежде чем жестом пригласить Гарри присоединиться к нему во время очередной прогулки по уже знакомому дому. Ремус начал задавать вопросы и вносить исправления в пергамент по мере их продвижения. Они провели в пути почти двадцать минут, уточняя и иногда споря по поводу той или иной руны.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что руна, о которой они спорили, на самом деле была эваз, или символом контроля в любой форме, но Гарри никогда бы не признался, что предпочитает другое значение.

«Чёртовы руны в оберегах. Делаешь линию в два раза толще, и вдруг это уже совсем другое». Гарри продолжал ворчать, пока они заканчивали переписывать заметки об оберегах. Когда они дошли до Дамблдора, он и Сирил подошли посмотреть на пергамент, после чего Ремус просто указал на новый рисунок руны.

Дамблдор и Сирил переглянулись и, казалось, были немного разочарованы тем, что их недавний спор закончился тем, что ни один из них не оказался прав. Гарри было ясно, что Ремус пытался вести себя так, будто ничего странного здесь не происходит, но по его слегка прищуренным глазам было видно, что его старому другу очень не по себе рядом с Дамблдором.

Прежде чем Гарри успел попытаться снять напряжение, Ремус повернулся к нему и постучал пером по подбородку. «Я думаю, что здесь слишком слабое место». Ремус постучал по руне, с которой все не соглашались. «Если я добавлю новый слой, который будет слишком быстро перезаряжаться, это разорвёт связь с контролем и разрушит всё».

Гарри на мгновение задумался, изучая схемы. «Ты сильно рискуешь, если попытаешься это сделать. Почему бы не разрушить эту руну, а затем распутать её в обратном направлении?» Гарри остановился, чтобы коснуться одной из них (которая переводилась как «время») в задней части дома.

Ремус покачал головой. Дамблдор и Сирил с любопытством наблюдали, как Ремус и Гарри начали спорить о разных способах снятия чар, иногда так быстро, что их старшие товарищи решили наколдовать стулья, чтобы дождаться решения. Было очевидно, что Ремус и Гарри спорили и о многих других вещах в прошлом, поскольку им не составляло труда разобраться в идеях, которые они часто перебивали друг друга словами или жестами. «Распределение энергии! ... Слишком быстрая перезарядка, нужно ... Взрывать ... обратная реакция может быть ... не может быть разрушена ... сотрясать всю долину ...

В конце концов Ремус, видимо, решил прекратить спор. Он выхватил палочку, посмотрел на Гарри и произнёс самую сомнительную фразу из всех, что он когда-либо говорил. «Поверь мне!» Ремус пару раз взглянул на пергамент, глубоко вздохнул и сосредоточился на том месте, где в воздухе должна была парить руна.

Гарри кисло посмотрел на директора и Сирила. «Ненавижу, когда он так говорит».

Сделав несколько замысловатых движений, Ремус закончил резким ударом, направленным в землю между руной и двумя основными источниками защитной силы, привязанными к самим воротам. Прежде чем кто-либо успел понять, чего ожидать, вся защитная структура вспыхнула магической аурой, из-за чего Гарри с тихим криком упал навзничь, закрыв глаза рукой.

Ремус мгновенно оказался рядом с Гарри, спрашивая его, в чем дело. Гарри сидел, постоянно моргая, не в состоянии вообще что-либо разглядеть. "Фу, Ремус, я ничего не вижу. Задумайся. Мне как будто солнце ударило в лицо ". Покачав головой, Гарри начал осторожно тереть глаза, периодически поднимая голову, чтобы попытаться разглядеть. Ремус продолжал перечислять извинения, крепко обнимая Гарри одной рукой за плечи. Дамблдор быстро провёл диагностику здоровья и сказал Гарри, что не нашёл ничего подозрительного, но это простое утверждение не успокоило Ремуса.

После почти двухминутной слепоты, вызванной вспышкой, к Гарри наконец вернулось зрение.

Дамблдор протянул руку, чтобы помочь Гарри подняться на ноги. «Я рад, что с тобой всё в порядке, Гарри. Обычно я беру с собой Северуса, чтобы решать подобные проблемы, но, учитывая всё, я рад, что вы трое здесь и можете помочь».

Гарри остановился, чтобы немного отряхнуться, прежде чем оглядеться. На первый взгляд казалось, что Ремус действительно разрушил всю структуру защиты. Решив в последний раз обойти территорию, Гарри слегка покачал головой, прежде чем медленно обойти её. Вернувшись на исходную позицию, он бросил на Ремуса взгляд, полный глубокого отвращения. «Ненавижу, когда ты прав».

Ремус демонстративно потёр ногти о рубашку. С отвращением крякнув, Гарри развернулся и толкнул гнилые деревянные ворота. Как только он прикоснулся к материалу, ворота рассыпались в коричневую пыль, а аккуратно сложенная низкая каменная стена, окружавшая участок, превратилась в груду камней. Гарри бросил короткий взгляд на Ремуса, прежде чем перешагнуть через беспорядок и направиться к двери коттеджа.

Гарри начал внимательно изучать дверь в коттедж, пока Ремус стоял в стороне и читал импровизированную лекцию, которую Гарри изо всех сил старался игнорировать. Ремус закончил грубой и грубой-тотальной переработкой своей стратегии. «На самом деле я просто перегрузил два основных буфера, которые, в свою очередь, перегрузили управляющую руну, из-за чего она сломалась. Если говорить проще, в этот момент вся система просто взорвалась».

Сирил слегка побледнел, прежде чем посмотреть на Ремуса. — И в чём была опасность?

Ремус лишь пожал плечами. С высокомерным выражением на лице он неопределённо махнул рукой. «Я учёный, мне неинтересны практические соображения».

Гарри фыркнул и повернулся лицом к троице всезнаек. «Академики не практикуются, так что фактически ты не академик».

Ремус нахмурился, но вдруг подмигнул Альбусу и Сириусу. — Но линия потока была там, верно, Гарри?

Гарри сердито посмотрел на Ремуса. «То, что о линии потока думать интереснее, не оправдывает твой метод. Если бы её не было, мы бы здесь не оказались».

Вызвав в воображении обычную маггловскую тетрадь и шариковую ручку, Гарри начал делать ещё один набросок замысловатых защитных чар, охраняющих вход в сам коттедж. Ремус подошёл и заглянул ему через плечо, попросив Гарри подправить кое-что и расширить другие участки. Когда Ремус и Гарри снова начали спорить в своём стремительном темпе, Гарри рассеянно заметил, что Сирил и Дамблдор вернулись к упавшей стене и начали тыкать в неё, обсуждая теории о внезапном обрушении.

Однако, когда Гарри и Ремус начали спорить громче, двое старших волшебников вернулись, чтобы выяснить причину шума.

— Нет, он взорвётся! — Гарри был зол на Ремуса за то, что тот дважды подряд пытался его запугать.

— Конечно, не получится! — крикнул Ремус в ответ. — Линия потока всё ещё там, верно?

Гарри ткнул пальцем в лицо оборотню. «Это не буфер, Ремус, это активная защитная опора! Если ты уберешь то, на что она опирается, она взорвется!»

Ремус, очевидно, устал от спора с Гарри и снова выхватил палочку. Как только Гарри увидел палочку, он бросился на землю подальше от двери. Внезапное уклонение Гарри заставило Дамблдора и Сириуса тоже пригнуться. Ремус энергично применил несколько режущих заклинаний, чтобы удалить физические элементы, на которых держалась защита двери. Однако не успел он и половины работы сделать, как раздался громкий треск, и дверь вылетела наружу, отбросив Ремуса почти на три метра.

Гарри первым подбежал к Ремусу и взмахнул палочкой, чтобы убрать обломки с лежащего и стонущего мужчины. Левая рука Ремуса была неестественно вывернута, явно сломана как минимум в двух местах. Изо лба у него обильно текла кровь. — Гарри? — слабо спросил он.

— Что случилось, Ремус? — обеспокоенно спросил Гарри, всё ещё пытаясь убрать мусор и осмотреть его на предмет ран. Дамблдор и Сирил начали произносить диагностические заклинания.

Ремус хмыкнул, когда Гарри слишком усердно обрабатывал порез на правой ноге мужчины. «Гарри, я ненавижу, когда ты прав».

Гарри на мгновение остановился, прежде чем рассмеяться. «Это меньшее из твоих забот, Ремус. Просто подожди минутку». Гарри выжидающе посмотрел на Дамблдора. «Каков вердикт?»

Дамблдор жестом велел Гарри убраться с дороги, и Директор наложил несколько чар на Ремуса. Оборотень резко вскрикнул, когда его рука выпрямилась и оказалась заключенной в шины и бинты, чтобы должным образом обездвижить ее. "Он слишком сильно сломан, чтобы я мог что-то с этим поделать, Ремус", - извиняющимся тоном объяснил Дамблдор. "Но так будет легче с ним справиться. Сейчас я обезболю вас и остановлю внутреннее и внешнее кровотечение. Поскольку действие обезболивающего продлится всего около часа, я бы хотел немедленно отвезти вас в больницу Святого Мунго.

Прежде чем Ремус успел ответить, директор снова произнёс несколько заклинаний, и лицо Ремуса расслабилось. — Тьфу, — пробормотал он, — вы сказали, это продлится час?

По кивку Дамблдора Ремус медленно сел, опираясь на здоровую правую руку. "Тогда я остаюсь. Я не оставлю Гарри здесь без моей помощи. Мы уже установили, что это место опасно. Слегка застонав, Ремус с трудом поднялся на ноги, в то время как Гарри подошел, чтобы оказать ему помощь.

Дамблдор несколько мгновений смотрел на Ремуса. «Я не могу рекомендовать это, Ремус. Что, если я отведу тебя к Поппи Помфри в Хогвартсе? Получишь ли ты тогда помощь?»

Ремус явно был удивлён этим предложением, но всё равно покачал головой. «Это очень великодушно с вашей стороны, директор, но прежде чем я уйду, мне нужно убедиться, что с Гарри всё в порядке. Это значит, что вам нужно рассказать мне, зачем вы на самом деле сюда пришли».

Гарри раздражённо застонал из-за упрямства Ремуса. «Это отвратительное расследование.»

Ремус моргнул. "Что?"

Гарри вздохнул. "Хоркрасти. Хоркрукс. Ты знаешь. Как дневник. От нашего крутого загадочника. Мы пытаемся узнать больше о наших загадках, чтобы найти крести. Ремус снова застонал, хотя Гарри был уверен, что на этот раз это не имело ничего общего с физической болью.

— Верно. Гарри, я не уйду, пока ты не уйдёшь. Ремус попытался сердито посмотреть на Дамблдора и Сириуса, но Гарри было забавно наблюдать, как его друг почти сразу же сдался, потому что, очевидно, было трудно выглядеть устрашающе, когда ты весь в крови и в одежде зияют дыры.

Пожав плечами в знак поражения, Гарри подобрал палочку Ремуса и быстро осмотрел её, прежде чем вложить обратно в здоровую руку друга. — Что ж, давай завернём её, как руку Ремуса, хорошо?

Когда Гарри вернулся к открытой двери, Сирил наклонился к Ремусу. «Как часто Гарри оказывается прав?»

Ремус слегка поморщился. «Немного чаще, чем мне бы хотелось».

Когда троица наставников подошла и встала позади Гарри, который решительно преграждал собой то, что осталось от дверного проёма, они с откровенным любопытством уставились на Гарри и тёмное нутро коттеджа. Гарри наконец сдался и отошёл от входа. Он почесал голову и уставился в небо. «Это странно. Что-то определённо не так, но я не могу понять, что там происходит». По всему полу, кажется, лежит слой необработанной магии, без узоров или очагов, указывающих на заклинания или целенаправленную работу. Как будто что-то лопнуло и растеклось по полу, как банка с краской, только вместо краски — магия. Необработанная магия, я думаю. Странно.

Сирил посмотрел на Дамблдора и Ремуса, которые, казалось, были так же озадачены, как и он, а затем щёлкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Гарри. — Почему это странно?

Гарри был удивлён этим вопросом. «Каково первое правило алхимии? Подобное растворяется в подобном. Когда магическая энергия высвобождается, она группируется в небольшие потоки и постепенно собирается обратно в линии потока. Эта линия потока под нами должна действовать как гигантский вакуум. Я, наверное, мог бы прямо здесь наслать на тебя оглушающее заклинание, и как только оно подействует, вся рассеянная энергия просто исчезнет сквозь землю. — Гарри ткнул большим пальцем через плечо в сторону коттеджа. — Что сдерживает эту энергию?

Это заставило всех троих уставиться внутрь дома. Гарри наблюдал, как Ремус потёр глаза, Сирил почесал ухо, а Дамблдор поигрывал своими усами. Внезапно в его голове промелькнуло видение трёх Злых Обезьян, и он громко рассмеялся, к большому неудовольствию остальных. Чтобы отговорить их от расспросов о причине его веселья, Гарри намеренно начал спор, спросив: «Есть какие-нибудь светлые идеи, о мудрые наставники?»

Когда все трое предсказуемо начали обсуждать друг с другом правдоподобные гипотезы, Гарри опустился на землю и прислонил свою сумку к стене коттеджа. Он взял горсть камешков и лениво бросал их в стену над сумкой. Один камешек пролетел мимо и упал на пол в коттедже. Гарри с удивлением увидел, что энергия на полу колышется, как волны в пруду. «Это странно», — небрежное замечание Гарри остановило рассуждения, которые велись над его головой.

Гарри бросил в комнату ещё один камешек и снова увидел, как по полу пробежала магическая рябь. Он был так увлечён наблюдением за этим странным явлением, что вздрогнул, когда Ремус громко откашлялся. — Что-то странное, Гарри?

Бросив последний камешек и в последний раз изучив получившийся эффект ряби, Гарри рассеянно ответил Ремусу: «Ну, я не вижу в этих камнях, которые я бросаю, ничего особенного или волшебного, так что никакой реакции на них быть не должно. Но поскольку ты не видишь того, что вижу я, похоже, что пол реагирует на них так, будто они обладают магическими свойствами».

Пока все трое задумчиво смотрели в темноту, Гарри продолжал бросать маленькие камешки, стараясь попасть в разные места. Куда бы ни упал камешек, от места удара расходилась мягкая рябь, как только он ударялся о пол. Дамблдор наконец расправил плечи и посмотрел на остальных. «Я войду. Сирил, Гарри, пожалуйста, следите за происходящим внутри по-своему. Ремус, пожалуйста, наблюдай за окрестностями, чтобы убедиться, что ничего… непредвиденного не происходит».

Глубоко вздохнув, директор переступил порог. Гарри увидел, как магия на полу заволновалась, реагируя на более крупную массу, которой была нога Дамблдора. Когда директор поставил вторую ногу, волны начали разрушать друг друга, создавая вихри и случайные узоры. Пока Дамблдор медленно шёл по комнате, Гарри объяснил Ремусу и Сирилу, что он видит, и они признались, что не замечают ничего необычного.

Когда Дамблдор подошёл к камину, он остановился, чтобы зажечь кончик своей волшебной палочки, и все увидели толстый слой пыли на каждой поверхности, включая пол. Пока он осторожно ходил по коттеджу, заглядывая в шкафы и под мебель, Гарри понял, что энергия на полу рассеивается. «Э-э, директор, кажется, магическая энергия на полу уменьшается».

Дамблдор кивнул. «Как ты и сказал, Гарри, подобное растворяется в подобном. Возможно, моя магия здесь разрушает остатки той аномалии, которая осталась много лет назад».

Гарри продолжал наблюдать, пока вся энергия не исчезла без каких-либо других нежелательных последствий. — Вот и всё, сэр, — сказал Гарри, — ничего не осталось.

Дамблдор вернулся и встал перед камином. «Очень хорошо. Поскольку непосредственной опасности, похоже, нет, Сирил и Гарри, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне. Ремус, не мог бы ты встать в дверях и продолжать наблюдать снаружи? Давайте быстро осмотримся здесь. При необходимости мы всегда можем вернуться позже».

Пока Сирил расспрашивал Дамблдора о прошлом прославленного Тома Риддла, Гарри начал бродить по маленькой комнате в поисках чего-нибудь примечательного или необычного. Он не нашёл ничего особенного, кроме того, что его постоянно тянуло обратно к камину, как бы далеко он ни отходил от него. Раззадоренный любопытством, Гарри намеренно пошёл через кухню. Вместо того, чтобы выйти через заднюю дверь, как он изначально планировал, он снова оказался у камина.

Обернувшись, он помахал рукой, чтобы привлечь внимание Сирила и Дамблдора, и указал на камин и дымоход позади себя. «Э-э, это немного странно, но куда бы я ни пошёл, я всё равно возвращаюсь сюда. Я не вижу ничего странного, но меня словно тянет обратно. Вы это заметили?»

Обменявшись заинтригованными взглядами, двое мужчин начали бесцельно бродить по комнате, но и они обнаружили, что возвращаются к камину. «Действительно, очень любопытно», — прокомментировал Дамблдор, внимательно осматривая кирпичную конструкцию. Он произнёс несколько заклинаний, направленных на камин. Сначала ничего не происходило, но затем Гарри резко выругался.

— Остановись! Сделай это ещё раз! — скомандовал Гарри Дамблдору, из-за чего директор нахмурился, а Ремус и Сирил удивлённо приподняли брови.

Дамблдор повторил последнее заклинание поиска, и Гарри указал на один конкретный кирпич в центре дымохода, примерно на уровне плеча Гарри. Он ничем не отличался от других кирпичей вокруг. — Вот этот. Он загорается, как костёр, когда ты это делаешь.

В течение следующих нескольких минут Дамблдор и Сирил перепробовали всё, что могли, чтобы заставить кирпич реагировать более заметно, но безуспешно. Когда они, казалось, сдались, Гарри попробовал другой способ. «Я не узнал это заклинание. Что оно делает?»

Дамблдор рассеянно потирал бороду, явно сосредоточившись на рассматриваемом кирпиче. — Он находит живые существа, — рассеянно ответил он Гарри.

Гарри почесал голову. — Э-э, живые существа?

Дамблдор серьёзно посмотрел на Гарри. «Да».

— Может, это глупый вопрос, но хоркрусти — это живое существо или нет? Что, если он там есть?

Глаза Дамблдора загорелись, как будто Рождество наступило раньше времени. «Это замечательный вопрос, Гарри. Является ли душа живым существом? Как ты думаешь, был бы фрагмент души живым, если бы саму душу можно было считать живой? Если уж на то пошло, обнаруживает ли заклинание душу как средство поиска живых существ, или оно основано на…»

Теоретические рассуждения Дамблдора были прерваны, когда Сирил многозначительно откашлялся. «Возможно, сейчас не лучшее время для философских рассуждений, Альбус», — сухо сказал он.

Энтузиазм Дамблдора немного угас, но его глаза всё ещё блестели. «Хорошо, Сирил, но ты просто обязан обсудить это со мной сегодня вечером за ужином». Он снова переключил внимание на кирпич. «Сирил, Гарри, пожалуйста, вернитесь к Ремусу у двери. Я хочу кое-что попробовать».

Когда остальные ушли, Дамблдор достал из кармана маленький нож и сделал неглубокий надрез на левой руке. Он размазал быстро вытекающую алую жидкость по кирпичу. С тихим хлопком! кирпич выпал из дымохода, обнажив небольшую полость.

Не задумываясь, Альбус сунул правую руку в углубление и достал толстое кольцо, украшенное чёрным камнем.

— СТОЙ! — в тревоге закричал Гарри. Кольцо светилось силой, между ним, кровоточащей рукой Дамблдора и ногами директора проскакивали разноцветные искры. — Положи его!

Почти в то же самое время Ремус тоже закричал, его голос дрожал. «В лесу что-то движется! Это не похоже на человека!»

Дамблдор никак не отреагировал. Казалось, что директор движется очень медленно, поднося кольцо ближе к левой руке.

— Альбус! — голос Сириуса разнёсся по комнате, как выстрел, удивив Гарри своей силой. — Я остановлю тебя, если придётся!

Пот выступил на лбу Дамблдора, и на его лице отразилась напряжённая сосредоточенность, когда его правая рука сильно задрожала, словно пытаясь остановить неумолимое движение к левой руке. Гарри с опаской наблюдал, как необузданная магия поглощает директора, а затем, осознав опасность ситуации, выхватил обе палочки и направил два оглушающих заклинания в центр груди директора. Собственная палочка Сирила метнулась вперёд, и ярко-зелёная магическая вспышка полетела в голову Дамблдора.

Ремус снова позвал, на этот раз с большим беспокойством. «Что бы там ни было, оно не одно!»

Каждое из трёх заклинаний попало в Дамблдора в упор, но, казалось, не оказало никакого эффекта. Казалось, они впитались прямо в безжизненное тело директора, прежде чем сам пол вздыбился, превратившись в огромный столб магической энергии.

Сириуса выбросило в дверной проём, он врезался в Ремуса, и они оба упали в саду. Гарри отбросило на кухонный стол, и он на мгновение замер, полупарализованный, не замечая, что половина его рубашки разорвана в клочья, а доспехи прохудились в нескольких местах.

Гарри слышал, как Ремус и Сирил стонали от боли, но он ничего не мог сделать, кроме как в ужасе наблюдать, как Альбус дрожащими руками наконец надел кольцо на палец.

Внезапно сверкнула яркая вспышка, и Гарри с ужасом осознал, что зрение его покинуло.

Теперь он был полностью слеп. Снова.

Глава 16: Выбор

Гарри начал яростно моргать, его глаза наполнились слезами от вспышки.

Его левое плечо болело, и он чувствовал, как на затылке, в том месте, где он ударился о стол, образуется шишка.

Гарри понял, что эти незначительные детали были наименьшим из его беспокойств. Хотя он и не знал, что стало причиной яркой вспышки, на этот раз зрение вернулось к нему гораздо быстрее. Несмотря на большие пятна, которые всё ещё мешали ему видеть, он разглядел, как директор повернулся к двери, и его движения показались ему странными.

Гарри узнал искажённый голос Ремуса, доносившийся снаружи, и Сирил тоже что-то невнятно кричал. Гарри не мог разобрать, что именно они говорили, потому что в ушах у него всё ещё звенело от удара головой о стол.

Дамблдор направился к двери, а Гарри с трудом поднялся на ноги, но тут Гарри повалился на бок, пол внезапно накренился, и перед глазами у него всё поплыло от красного света. Подняв взгляд, он увидел, как Дамблдор выпустил ещё одно заклинание из своей палочки, и тут же Гарри отшвырнуло к стене. Зрение Гарри прояснилось, но правое плечо болезненно пульсировало, резонируя с болью в левом.

Сквозь пелену боли Гарри почувствовал, что с директором явно что-то не так, но в тот момент он не мог этого понять. Он снова попытался подняться на ноги, но безуспешно.

Явно не считая Гарри серьёзной угрозой, Дамблдор повернулся и направился к двери. Приложив огромные усилия, Гарри каким-то образом сумел встать и вытащить волшебную палочку как раз в тот момент, когда Дамблдор бросил первое заклинание в сад. Первое оглушающее заклинание Гарри не попало в цель, а угодило в дверной косяк прямо над головой директора. Большой кусок дерева отлетел в сторону и упал бы прямо на Дамблдора, но тот успел наколдовать большой золотой щит, чтобы защититься от обломков. Второй Ступефай Гарри тут же последовал с другой его руки и попал в цель, но директор быстро повернулся, и Ступефай попал в золотой щит, зазвеневший, как колокольчик.

Дамблдор ответил чередой проклятий, которые едва не задели Гарри, когда он рефлекторно откатился в сторону. Проклятия продолжали сыпаться градом и пробивали дыры в стенах коттеджа. Гарри видел, как волны силы исходили от кольца на левой руке старика и просачивались в рану, которую он вскрыл, чтобы получить доступ к полости за скрытым кирпичом. В то же время магические разряды, словно молнии, исходили от ног Дамблдора и, очевидно, направляли ещё больше энергии в кольцо.

Врождённая привычка Гарри подсказывала ему, что, учитывая ситуацию и его ранение, ему нужно использовать все преимущества, которые он может получить или создать. Гарри быстро направил заклинание «Протего» на голову мужчины, из-за чего Дамблдор автоматически поднял щит в качестве защиты, а старик в ответ быстро направил «Инсендио» на его край. Использование директором щита в качестве барьера закрыло ему обзор, что дало Гарри возможность контратаковать. Он произнёс второе заклинание «Протего» в сторону ближайшего стула. Сила заклинания отбросила стул в ноги старика, с силой повалив его на землю.

— Сирил! — крикнул Гарри, откатываясь от огня, который разгорелся из-за проклятия директора. Пламя быстро пожирало стену кухни позади него. — Мне бы не помешала помощь! — Он одновременно выпустил два заклинания «Акцио», одно на стул, который теперь стоял позади Дамблдора, а другое на его палочку.

Дамблдор восстановил равновесие и крепко прижал палочку к груди, защитив её от заклинания призыва золотым щитом. Однако он не заметил стул, который призвал Гарри, и тот с силой ударил его по ногам, заставив старика рухнуть на него. Чёрная как смоль магическая вспышка, сформировавшаяся на кончике палочки директора, к счастью, пошла не так, и половина кухонного стола просто рассыпалась в мелкую пыль от неудачного заклинания.

«Ты сам по себе, Гарри!» — донёсся до него слабый голос Сирила из-за двери. Гарри слышал ворчание и странные звуки снаружи. Очевидно, у Сирила были свои проблемы с чаем в этот день, и он оставил Гарри наедине с собой. К счастью, звон в ушах стихал, хотя ему всё ещё казалось, что где-то вдалеке мчится пожарная машина.

Когда Гарри понял, что он по-настоящему застрял с этим сумасшедшим стариком, Дамблдор, поднявшись на ноги, сунул руку в карман мантии. Почему-то Гарри не думал, что старик собирается предложить ему лимонное шербетовое мороженое. Когда золотой щит внезапно исчез, из палочки Дамблдора вылетела стена из маленьких летающих предметов. Гарри перекатился на спину, чтобы предметы пролетели над его головой. Зная, что движущуюся цель гораздо сложнее поразить, Гарри перешёл в полный кувырок, но ему всё равно пришлось выставить стандартный сферический щит, чтобы отразить ещё одно проклятие, которое послал в его сторону Дамблдор.

Слегка запыхавшись, Гарри выпустил пару собственных заклинаний малой мощности, которые не смогли бы остановить никакие защитные чары. Глаза директора удивлённо расширились, когда заклинания Гарри попали в цель. Первое заклинание заставило его мантию значительно нагреться, а второе заставило его бороду взлететь и закрыть ему обзор.

Гарри быстро разочаровался в себе, пока Дамблдор был занят своей бородой. Присев на корточки, он бросил пару дополнительных согревающих заклинаний на одежду директора. Небольшой пожар на кухне быстро распространялся по остальной части столовой, и дым становился гуще по мере того, как температура в коттедже неуклонно повышалась.

«Гарри! Поторопись! Нам нужно выбраться отсюда!» То, что в голосе Ремуса слышалась боль и что он произносил заклинания вслух, подсказало Гарри, что ситуация снаружи дома, скорее всего, была не лучше, чем внутри.

Дамблдор взял себя в руки и внимательно оглядел комнату, по-видимому, не замечая жара, исходящего от его мантии, и пота, выступившего на лбу. Гарри было ясно, что кольцо влияло на поведение директора, и отвратительная аура этого предмета постепенно поднималась по его левой руке. Гарри боялся того, что произойдёт, когда она достигнет головы директора.

Гарри оглядел комнату, быстро придумывая и отбрасывая одну за другой идеи, как обезвредить директора, не причинив ему серьёзного вреда. Основная проблема заключалась в том, что на стороне Дамблдора были возраст, опыт и репертуар. Всё, что было у Гарри, — это хитрость и до боли глубокое понимание того, как работает магия. Он не хотел потерять всё сегодня из-за какой-то дурацкой загадки.

Гарри нашёл возможность перейти в наступление, когда директор развернулся и начал беспорядочно метать в комнату бледно-розовые лучи. Быстро выскользнув из кухни, Гарри в быстрой последовательности выпустил два Проклятия-близнеца, а затем бросился вперёд, чтобы сократить расстояние между собой и директором. Первое проклятие попало в центр спины Дамблдора, но директор уже создал щит, словно ожидал атаки. Второе проклятие безвредно отскочило от него. Гарри снова с беспокойством увидел, что директор полностью поглотил первое заклинание без какого-либо видимого эффекта.

Гарри изменил траекторию своего движения вперёд, чтобы избежать столкновения с невозмутимым стариком, и направился параллельно Дамблдору. Он знал, что его «Дезиллюминационные чары» не сработают идеально, так как маскирующей магии требуется чуть больше секунды, чтобы адаптироваться к местности, что делает её полезной в основном для неподвижных целей или сцен, которые мало меняются при использовании вблизи. И действительно, пока он продолжал двигаться вперёд, Дамблдор заметил искажённые очертания Гарри и начал быстро произносить заклинания. Первые два снаряда пролетели мимо, ещё больше разрушив стены дома, но третий попал в цель.

Гарри почувствовал, как весь его правый бок протестующее заныл, когда его с силой швырнуло в пустой книжный шкаф. Гарри услышал, как ломаются полки, рушась на него. Гарри лежал неподвижно, надеясь, что директор решит оставить его тело в покое, как он делал раньше, когда, очевидно, считал Гарри беспомощным.

— Гарри! — донёсся до коттеджа отдалённый голос Сирила. Гарри предположил, что Сирил и Ремус, должно быть, направляются в лес, а затем выругался про себя, когда его наставник скомандовал: «Я приказываю тебе: используй любые средства, которые сочтешь необходимыми!»

За долю секунды, пока Гарри сосредоточился на голосе Сирила, Дамблдор превратил несколько сломанных предметов мебели в волков с чёрной шерстью, и каждый из них смотрел на Гарри так, словно вот-вот набросится на него. Решив, что в данный момент это не имеет значения, Гарри поднялся на ноги и снял заклинание. Резко взмахнув правой рукой, Гарри убрал палочку в карман и отскочил в сторону, а затем тут же прыгнул назад, когда Дамблдор произнёс серию мощных заклинаний «Диффиндо» прямо там, где должен был приземлиться Гарри, пробив длинную траншею в стене позади него. Когда Гарри приземлился, ожидавший его волк вцепился зубами в его левую ногу, и Гарри приглушённо выругался.

Драконья шкура не дала клыкам прокусить кожу, но если бы Гарри не смог быстро избавиться от трансфигурированного животного, то давление волчьих челюстей сломало бы ему ногу. К нему быстро приближались ещё два волка, и Гарри понял, что эта ситуация быстро подходит под его определение «довольно неприятная». Прежде чем Гарри успел пошевелиться, Дамблдор ударил его в грудь тёмно-фиолетовым проклятием. И снова Гарри отшвырнуло к стене, на этот раз к стене у входной двери. Его нагрудник дымился, и снаружи быстро образовывались пузыри. Непроизвольный крик Гарри был вызван скорее кровью, стекавшей по его левой ноге. Первый волк держал во рту осколки драконьей брони, его сломанные клыки валялись на полу между ними, а их обломки впивались в кожу Гарри.

Директор шагнул к слегка ошеломлённому Гарри, и в его глазах заплясало нечестивое ликование. Когда Дамблдор поднял палочку, чтобы произнести смертельное заклинание, Гарри понял, что весь дом содрогнулся. Дом медленно разрушался из-за огромных повреждений, которые он получил в ходе проигранной Гарри битвы с директором.

С мерцающим блеском магии и громким хлопком! директор исчез.

Когда директор исчез, волки, бросившиеся на Гарри, мгновенно превратились в обломки дерева, которые с грохотом упали на пол. Гарри едва успел выбежать из дома, прежде чем тот окончательно рухнул.

Гарри увидел Сириуса и Ремуса на опушке леса, они выкрикивали проклятия в сторону смутных силуэтов, которые двигались вокруг. Оба были явно окровавлены, и Гарри заметил, что у Сириуса из бедра торчала стрела — недавнее украшение.

Дамблдор возник позади Ремуса. Сирил, должно быть, уловил движение краем глаза, потому что развернулся и выпустил град серебряных стрел прямо в Дамблдора. Однако золотой щит вернулся на место и зазвенел от ра-та-та-та ударов по металлу, заставив Ремуса развернуться. Палочка Дамблдора тут же вспыхнула болезненно-жёлтым светом, но Сирил нырнул в сторону, чтобы увернуться, и, к счастью, избежал ещё трёх стрел, вылетевших из-за деревьев.

Дамблдор тут же выпустил второе жёлтое проклятие, на этот раз нацеленное на Ремуса. Когда неподготовленный оборотень молча рухнул на землю, Гарри почувствовал, как лопнули сдерживающие его цепи. Дамблдор снова исчез, вместе со щитом и всем остальным, со слабым треском!

Вытащив катану правой рукой, Гарри левой запечатал рану на ноге, из которой хлестала кровь. Боль — это сосредоточенность, обостряющая разум. Боль всегда — учитель, а тело — ученик. Прими боль, прими жизнь. Монотонная литания отошла на второй план, пока Гарри сосредотачивался.

Сирил поднялся, перекатываясь с боку на бок, сильно хромая, с торчащей в бедре стрелой, которая сломалась прямо над кожей. Наставник Гарри выпустил вторую порцию серебряных стрел в сторону деревьев, прежде чем повернуться и поискать Дамблдора. Как только он повернулся, Дамблдор появился с очередным треском! прямо за спиной Сирила и ударил его по голове огромным щитом, оставив Сирила неподвижной грудой у ног директора.

Воздух вокруг Гарри возмущённо зашумел, когда оглушительный хлопок мгновенной аппарации перенёс Гарри прямо перед Дамблдором, оседлавшим тело Сирила. Когда палочка директора опустилась по дуге на Сирила, катана Гарри просвистела в воздухе, когда он нанёс мощный обратный удар кесагири, вложив в него всю силу, на которую был способен, и пот градом полился с его лба.

При внезапном появлении Гарри Дамблдор отпрыгнул назад и выставил щит вперёд, чтобы отразить удар. От столкновения клинка и щита полетели искры, прежде чем катана разрубила созданный щит. От удара клинок слегка отклонился вверх, прорезав доспехи Дамблдора, как бумагу, и скользнув по рёбрам директора, оставляя тёмно-красный след боли. Из палочки старика вылетело наполовину сформированное заклинание, заставив ближайшее дерево яростно затрястись, словно попавшее в ураган.

Дамблдор быстро восстановил равновесие, и его аура начала излучать характерное мерцание. Прямо перед тем, как он снова аппарировал, Гарри наконец направил палочку на мантию мужчины и трансфигурировал её. Внезапный порыв ветра заставил бороду старика яростно затрепетать, а пот частично высох на их лицах. Когда Дамблдор появился в нескольких шагах от них с треском!, он тут же рухнул под тяжестью своей одежды и доспехов, которые Гарри превратил в свинец.

В результате заклинания трансмутации, которое Гарри применил к директору, его одежда и доспехи стали примерно в семнадцать раз тяжелее, превратив переносимые двадцать четыре фунта в невыносимые четыреста фунтов, и пригвоздили мужчину к земле. Гарри направил на директора два оглушающих заклинания максимальной мощности, пока тот лежал навзничь и был беспомощен, и ему было всё равно, выживет ли старик под тяжестью собственного веса или нет. Гарри мог думать только о том, как добраться до Ремуса.

Он уже был на полпути к другу, когда услышал несколько тихих «трр-р-р!» звуков, которые пробудили его рефлексы, и он бросился на землю. Несколько стрел пронеслись в воздухе, в котором только что находился Гарри, и безвредно вонзились в землю. Продолжая кататься по земле, Гарри увидел тёмные фигуры, двигавшиеся прямо за деревьями. То, что там было, казалось гуманоидом, но это было слишком расплывчатое определение, как понял Гарри, когда увидел большие головы шакалов, оскаленные на него сверху мохнатых тел, облачённых в какие-то доспехи из варёной кожи.

С недовольным ворчанием Гарри понял, что Сирил и Ремус отбивались от стаи Циноцефалов. По отдельности они не представляли особой опасности, как одичавшие люди или слишком умные, но жестокие Мракоборцы, но в стае они могли быть чем-то похуже. Они могли видеть тепловые сигнатуры, так что прятаться было бесполезно. По крайней мере, их оружие и навыки редко были изощрёнными. Основная проблема заключалась в том, что в стае циноцефов редко было меньше пятнадцати-двадцати взрослых особей, а это означало, что их количество измотало бы вас прежде, чем вы смогли бы их одолеть. Поскольку они обычно предпочитали тёмные места обитания, пещеры и тому подобное, их присутствие так близко к маггловскому городу средь бела дня было крайне необычным, несмотря на то, что они редко нападали на человеческие деревни. Гарри предположил, что их поведение было связано с тем, что происходило с Дамблдором, но с объяснениями придётся подождать.

Вылетело ещё несколько стрел, но Гарри с облегчением заметил, что большая часть стаи уже была повержена, предположительно благодаря усилиям Ремуса и Сириуса. Хриплый лай и рычание указывали на то, что циноцефы были разгневаны, но также напуганы и пытались понять, что делать. Сириус стонал и начинал приходить в себя, но Гарри больше беспокоился о Ремусе, который по-прежнему молчал и не двигался. Ему нужно было убрать этих глупых собак с дороги.

С очередным громовым раскатом мгновенной телепортации Гарри переместился прямо за оставшихся шакалов-людей и высвободил магию в своём сердцевине. В результате оглушения без палочки он почувствовал жар, истощение и тяжёлое дыхание, но накатившая магическая волна вырубила оставшихся четырёх Циноцефов.

Гарри сделал глубокий вдох и, прихрамывая, направился к всё ещё неподвижному Ремусу и стонущему Сирилу. Он уже почти добрался до них, когда увидел, что фигура директора снова мерцает, но уже по-другому. Старик встал, и его мантия и доспехи превратились из свинцовых в белоснежные, похожие на хлопок. Гарри мысленно застонал. Несмотря на близость линии потока, его магическое ядро было сильно истощено после оглушающего заклинания без палочки и двух мгновенных появлений, и он был не в состоянии продолжать затяжной бой.

С тех пор, как директор надел кольцо, становилось всё более очевидным, что блестящий кусочек металла полностью завладел разумом старика и каким-то образом усилил его и без того впечатляющие способности. Такое магическое поведение шло вразрез со всем, что Гарри знал о магии. Из-за первоначальной засады Дамблдора Гарри оказался в невыгодном положении в этой схватке, и каким-то образом старик отражал оглушающие, изгоняющие и другие заклинания, которые Гарри на него направлял.

Единственное, что, казалось, работало, — это манипуляции с внешним физическим состоянием директора, например, когда Гарри менял его одежду или бил его физическими предметами, такими как стулья или катана. Ещё более тревожными были отчётливые потоки силы, которые продолжали струиться вокруг Дамблдора, а зловещая аура кольца теперь простиралась чуть ниже середины его предплечья.

Гарри и Дамблдор стояли лицом к лицу, разделенные почти четырьмя с половиной метрами. Неподвижное тело Ремуса лежало на земле позади старика, а Сирил находился достаточно далеко, чтобы не подвергаться непосредственной опасности. Вся эта сцена напомнила Гарри какой-то плохой спагетти-вестерн, в котором злой старик противостоял дерзкому молодому мстителю. Не хватало только свиста в сопровождении испанской гитары и, возможно, перекати-поля.

Гарри крепко сжимал катану в правой руке, а волшебную палочку — в левой, сосредоточившись исключительно на плечах директора и ожидая едва заметных признаков, которые указывали бы, в каком направлении будет двигаться директор. Было неясно, будут ли следующие атаки магическими или физическими. Пот медленно стекал по лицу Гарри. Создатели доспехов из драконьей кожи действительно могли бы кое-чему научиться, изучая Gore-Tex.

Что бы ни случилось дальше, Гарри знал, что должен вернуть кольцо, чтобы оно перестало влиять на директора. Как и приказал ему Сирил, это означало использовать любые средства, даже если это означало смерть Дамблдора.

Внезапное мерцание ауры Дамблдора перед тем, как старик аппарировал, было одним из признаков, которых Гарри ждал. Резко взмахнув палочкой, Гарри поспешно создал проекцию своего тела, чтобы встать на его место. Иллюзия была немного размытой по краям, но Гарри нужно было, чтобы она продержалась всего несколько секунд. Он отпрыгнул на несколько шагов назад как раз в тот момент, когда аура Дамблдора достигла пика, и старик исчез.

Как только директор с треском! появился позади иллюзорного Гарри, катана настоящего Гарри просвистела в воздухе. Старик попытался повернуться, услышав звук, но было слишком поздно. Лезвие вошло в контакт и аккуратно отделило его левую руку от плеча до локтя. Когда предплечье и кисть отделились от остальной руки, глаза Дамблдора закатились, и он рухнул на землю, как мешок с картошкой. Из пореза хлынула кровь, отрубленное предплечье лежало в футе от него. Гарри всё ещё видел потоки силы, исходящие от кольца, а магическая аура всё ещё зловеще пульсировала вокруг бесполезного теперь предплечья.

Гарри быстро подобрал палочку директора, а затем своей собственной палочкой наложил чары «Пузырчатая голова» на недавно укороченную левую руку Дамблдора. Гарри использовал чары как жгут, заставляя их сжиматься в тугую повязку, пока не прекратился видимый поток крови и лужа внутри чар не перестала увеличиваться.

Затем Гарри обратил внимание на кольцо. Подняв предплечье в воздух с помощью ближайшей палки, Гарри поместил его во вторую «Пузырчатую голову», достаточно большую, чтобы рука не соприкасалась ни с чем другим. Осторожно Гарри направил парящую конечность на распростёртое тело директора. Когда рука никак не отреагировала на близость старика, Гарри опустился на колени и быстро привязал её к белоснежной мантии, которая теперь была испачкана тёмно-красным. Дыхание директора было прерывистым и поверхностным, и Гарри был уверен, что у него осталось мало времени, прежде чем накопленные травмы заставят замолчать одного из величайших деятелей Света на все времена — если, конечно, он всё ещё был на стороне Света.

С трудом поднявшись на ноги, он убрал катану и двинулся так быстро, как только позволяло его тело. Присев на корточки рядом с Ремусом, Гарри увидел, что его старый друг явно ещё дышит, хотя и очень медленно. Он попытался разбудить Ремуса. Не получив ответа, Гарри попытался восстановить силы друга, но из-за сильной боли в повреждённой ноге и спине ему было трудно правильно произнести заклинание. Его адреналин и концентрация быстро иссякали, и он чувствовал себя так, словно попал в ужасную автомобильную аварию. Он беспомощно посмотрел на Ремуса, вспомнив, что предыдущие заклинания, которые Дамблдор наложил на оборотня, чтобы остановить кровотечение, действовали всего около часа. Время стремительно уходило.

Пока Гарри ломал голову над тем, как безопасно доставить Ремуса в больницу, он услышал стон своего наставника и, подняв взгляд, увидел, что Сирил медленно садится. Сирил тоже был явно в плохом состоянии: у него шла кровь из головы, ноги и других мест, которые Гарри не мог разглядеть. Однако его наставник приходил в себя, и он знал, что делать. Гарри, пошатываясь, подошёл к Сирилу и рассеянно взял его за запястье, чтобы проверить пульс.

Сирил вздрогнул от неожиданного прикосновения, но в остальном никак не отреагировал на присутствие Гарри. Рана на голове, которую он получил от Дамблдора, всё ещё сильно кровоточила, но раны на голове обычно так и выглядят. Гарри немного беспокоило, что его наставник медленно реагирует на его движения. Смирившись с тем, что он остался единственным дееспособным из них, Гарри откинулся назад и стал искать идеи.

Он знал, что должен немедленно доставить всех троих пожилых мужчин в больницу, иначе, скорее всего, один из них, а может, и все они, умрут. Глубоко вздохнув, Гарри попытался призвать сумку, которую оставил рядом с разрушенным домом. Когда ничего не произошло, Гарри попробовал произнести заклинание вслух. «Акцио сумка!»

Он был вознаграждён, когда остатки его сумки для книг вылетели из-за развалин дома и приземлились рядом с ним. Местами она тлела, и в ней было несколько внушительных дыр, но чехол для метлы всё ещё был внутри и, к счастью, не пострадал. Вздохнув с облегчением, Гарри достал метлу. Всё, кроме чехла, было искорёжено, так что Гарри без раздумий разорвал сумку в клочья.

В его измождённом и слегка растерянном состоянии потребовалось несколько попыток, чтобы заставить даже Мобиликорпус работать, но в конце концов Гарри привязал Ремуса, Сириуса и Дамблдора к своей метле, и они мягко покачивались в воздухе. Из остатков его сумки получились едва ли пригодные для этого верёвки, но на тот момент это было всё, что он мог сделать. Крепко держа метлу одной рукой, Гарри другой хлопнул по своим часам-порталу, и с четырьмя громкими ударами все они оказались у ворот Хогвартса, кучей тел на земле.

Гарри невольно застонал, когда боль, которую он испытывал, достигла своего пика. Из-за неудачной посадки он упал на метлу, что привело к импровизированным столкновениям между всеми привязанными к метлам телами и его собственным избитым телом, лежащим на земле. В результате все получили ещё больше травм из-за битвы, портключа и сложного прибытия.

Дождь в Хогвартсе совсем не утих. Он хлестал Гарри по лицу, пока он пытался открыть ворота, щурясь в полумраке, окутавшем долину, в которой стоял замок. Гарри не знал, был ли вечер таким тёмным из-за окружающих гор или из-за штормового серого неба, да и времени разбираться у него не было.

Он с удивлением услышал тихий стон рядом с собой. Гарри быстро осмотрел Ремуса и, убедившись, что его состояние не изменилось, обратил внимание на своего наставника и с удивлением обнаружил, что тот медленно открывает глаза и смотрит в небо.

— Гарри, — слабым голосом позвал Сирил, — что там происходит?

"Тьфу", - пробормотал Гарри, вглядываясь в Сирила в темноте. "Мы все чертовски избиты, вот что". Гарри не мог ясно разглядеть лицо Сирила, несмотря на его близость. "Ремусу плохо, а Директор совсем спятил. Я вытащил его, Сирил, но я не знаю, вернется ли он ".

Гарри подошёл к последнему привязанному телу, стараясь не потревожить опасный свёрток в мантии директора. «Мне нужно отвести Ремуса и директора в больницу. Ты поможешь или пойдёшь с багажом?»

Сирил медленно достал волшебную палочку, и Гарри увидел, как рука его наставника на мгновение дрогнула. «Мне нужно идти к аврорам, Гарри». Сирил слегка покачивался, и Гарри подумал, что его наставник скорее аппарирует в больницу Святого Мунго, чем успешно переместится в Министерство магии. «С этим местом нужно разобраться».

Гарри внимательно посмотрел на Сирила, который медленно раскачивался взад-вперёд. — Хорошо, — сказал Гарри. — Тогда, прежде чем ты уйдёшь, заставь своё тело перестать парить, ладно?

Сирил как-то странно кивнул, прежде чем взмахнуть палочкой. Гарри наблюдал, как его наставник довольно вяло и небрежно взмахнул палочкой несколько раз. Озадаченно глядя на то, что ничего не происходит, он направил палочку на свою голову, а затем посмотрел на неё и повторил небрежный жест. С возгласом разочарования Сирил внезапно обнаружил, что поднимается выше, размахивая руками и ногами и медленно вращаясь в воздухе, как странный воздушный шар.

Усмехнувшись, Гарри поднялся на ноги. — Ладно, Сирил, можешь бежать к аврорам после визита в автомастерскую.

Не обращая внимания на то, что его Наставник то отдаёт приказы, то просит о помощи, Гарри отобрал у Сирила палочку, прежде чем тот успел причинить серьёзный вред себе или кому-то ещё. Убедившись, что Наставник надёжно привязан к «Молнии», Гарри сделал то же самое с двумя другими, ещё раз проверив, что отрубленная рука не потеряется по дороге.

Гарри медленно вёл парящие тела через ворота, крепко держась свободной рукой за мантию Ремуса. Он не обращал внимания на то, что Сирил начал ещё более красочно выражаться, обещая Гарри ужасные последствия. Как только ворота закрылись и были заперты, Гарри забрался на метлу и полетел так быстро, как только осмеливался, к главным воротам замка. К большому облегчению Гарри, Сирил внезапно замолчал, но он должен был верить, что его наставник всё ещё справляется во время короткого полёта.

Свесившись с метлы, чтобы распахнуть ногой главные входные двери, Гарри едва заметил, что двери Большого зала были широко распахнуты и что вся школа ужинала, когда он пронёсся мимо, направляясь прямиком в больничное крыло. В коридоре раздалось несколько удивлённых возгласов, но у Гарри не было ни времени, ни желания останавливаться и общаться.

Добравшись до больничного крыла, Гарри влетел в распахнутые двери, позволив им захлопнуться, когда метла с драгоценным грузом влетела в комнату. Добравшись до первой кровати, Гарри собрал с древка метлы все верёвки из своей старой коллекции волшебных тел. Смирившись с тем, что придётся использовать остатки своей сумки таким образом, он обмотал тонкие верёвки вокруг углового столба, чтобы удержать всех вместе. Сирил снова начал слегка постанывать, но в остальном в комнате было тихо. Тёмная комната и тихая открытая дверь кабинета старшей медсестры подсказывали, что мадам Помфри спустилась к ужину.

Развернув метлу, Гарри помчался вниз по лестнице и прямо в Большой зал, не обращая внимания на внезапную тишину, воцарившуюся среди студентов, и направляясь прямиком к преподавательскому столу. Заметив целительницу, Гарри приземлился прямо перед ней, не обращая внимания на возмущённые возгласы преподавателей.

— Мадам Помфри, — тихо, но настойчиво сказал Гарри, — наверху вас ждут три срочные операции. Сейчас.

Женщина средних лет, не двигаясь, смотрела на Гарри, прижав одну тонкую руку к горлу.

С любопытством оглядев себя, Гарри понял, что его рубашка и большая часть штанов превратились в лохмотья, он был весь в крови, а из его доспехов можно было сделать только вяленое мясо для злобных собак. Из-за изорванных доспехов, крови и очевидных ран было трудно понять с расстояния в несколько метров, серьёзно ли ранен Гарри или его просто немного потрепало.

Оглянувшись на медсестру, он указал рукой наверх. «Я не в срочном порядке, если это поможет». Она выглядела так, будто вот-вот взорвётся, но быстро вскочила на ноги и побежала к большому камину за преподавательским столом, где исчезла в облаке летучего пороха. Гарри проигнорировал многозначительные взгляды МакГонагалл, Снейпа и Амбридж и вылетел из Большого зала.

К тому времени, как Гарри вернулся в больничное крыло, мадам Помфри уже достала свою волшебную палочку и уложила каждого пациента на отдельную койку. Гарри опустился на пол у кровати Ремуса, уронив метлу на пол, и взял своего старого друга за запястье, чтобы проверить пульс. Его слегка позабавило то, что медсестра буквально оглушила Сириуса, чтобы он лежал смирно и заткнулся, прежде чем она провела над ним серию диагностических заклинаний. Затем она поспешила к директору, повторяя диагностические заклинания. С каждым заклинанием её лицо медленно бледнело, становясь похожим на белоснежную мантию, которую она надела поверх тёмно-синего платья.

Она осторожно протянула руку и распахнула мантию директора, из-за чего заклинание «Голова-пузырь», удерживавшее отрубленную руку и часть предплечья, отскочило на пол и закатилось под кровать. Гарри показалось, что женщина была в ужасе, но через мгновение она взяла себя в руки и произнесла ещё несколько заклинаний, прежде чем закрыть его мантию.

Неистово кудахтая, она огляделась по сторонам, прежде чем броситься к Ремусу, чтобы повторить диагностику в третий раз. Гарри видел, что она встревожена тем, что обнаружила, но прежде чем он успел её расспросить, двери распахнулись, и в комнату вошла профессор МакГонагалл с таким изяществом и властностью, что Эдгар позавидовал бы.

Гарри увидел, как её взгляд быстро остановился на лежащем ничком директоре, и она тут же подплыла к нему, обратив внимание на ампутацию и чары «Пузырьковой головы», сдерживающие кровотечение. Затем она подошла к Сирилу и внимательно посмотрела на него, прежде чем повернуться и направиться к Ремусу. Гарри увидел, как её брови взлетели вверх. Наконец она выжидающе посмотрела на Гарри, и выражение её лица говорило о том, что, если он немедленно не объяснится, его ждёт ещё одна стычка, на этот раз с очень способной ведьмой.

Гарри неопределённо махнул рукой в сторону двери. «Я не в том состоянии, чтобы колдовать, так что не могли бы вы обеспечить нам полную конфиденциальность?»

МакГонагалл не сводила глаз с Гарри, пока её палочка описывала необходимые дуги, накладывая чары Невозмутимости на каждую поверхность в комнате.

Мадам Помфри поспешила встать перед ним и жестом подозвала МакГонагалл. Повернувшись к Гарри лицом, она пристально посмотрела на него прищуренными глазами и направила на него палочку. «Не двигайся, молодой человек, или я оглушу и тебя тоже», — приказала она, уже начиная серию диагностических заклинаний. Гарри решил, что лучше всего будет просто не двигаться. Он сомневался, что у него хватит сил пошевелиться, если только это не вопрос жизни и смерти. «Верно, ты не в критическом состоянии. Если бы их здесь не было, ты бы уже умер, но у тебя есть ещё несколько часов, прежде чем ты рискуешь умереть».

Гарри откинулся на спинку стула, держа запястье Ремуса в своей руке. Медленное биение крови в венах ликана каким-то непонятным образом успокаивало его. Мадам Помфри была сама деловитость, когда готовила несколько мисок с ингредиентами и доставала несколько зелий из запертого шкафа у двери. Её небрежное отношение к серьёзности его ранений было забавным, но он был готов ждать вместе с Ремусом, пока она не возьмёт всё под контроль или, по крайней мере, не устроит всё к своему удовлетворению.

МакГонагалл продолжала смотреть на Гарри с выражением, которое можно было бы высечь на камне, но она смягчилась, когда целительница начала работать над директором. Изящная профессор трансфигурации стояла рядом с Помфри, спокойно наблюдая за каждым действием, которое она совершала над человеком, с которым проработала столько лет.

Когда все её зелья, мази и материалы были готовы, мадам Помфри отменила чары на оставшейся части руки директора, а затем быстро наложила новые заклинания и обработала выступающую часть предплечья несколькими зельями. Она работала быстро, но её безупречная мантия, казалось, никогда больше не станет ничем иным, кроме как алым. Поработав над Дамблдором почти десять минут, она остановилась и провела ещё одну диагностику всего тела старика.

С облегчением вздохнув, мадам Помфри повернулась и оглядела остальных в комнате. Она быстро вызвала из своего кабинета несколько зелий и начала давать их Сирилу и Ремусу.

Когда мадам Помфри отошла от постели директора, МакГонагалл, очевидно, поняла, что под кроватью что-то есть, и вытащила это ногой, прежде чем побледнеть так же сильно, как целительница. Одним плавным движением заместительница директора наколдовала очень удобное кресло и плюхнулась в него, уставившись на руку, заключённую в магический пузырь.

Когда мадам Помфри наконец закончила с Сирилом и Ремусом, она налила последнее зелье и протянула его Гарри. «Выпей это, — резко приказала она, — и ты сможешь какое-то время функционировать. Ты вот-вот упадёшь в обморок, даже если слишком упрям, чтобы это понять. Ты заплатишь за это зелье позже, но я должна знать, что произошло, прежде чем продолжу».

Гарри посмотрел на кубок, а затем на Ремуса. — Э-э, мадам, Ремус… с ним всё будет в порядке?

В ответ она лишь приподняла брови. «Серьёзно, мистер Поттер, вы сомневаетесь в моей профессиональной компетентности? Я знаю, что делаю, знаете ли. Не волнуйтесь. К вечеру понедельника он будет в порядке. А теперь пейте».

Гарри посмотрел в кубок, а затем на женщину, которая внимательно наблюдала за ним. Решив, что нет простого способа выразить свою проблему, он выбрал прямой путь. — Вы знаете, какое сегодня число, мадам, и что оно значит для Ремуса?

Медиведьма лишь холодно взглянула на него. «Я работала здесь несколько лет, когда он поступил в Хогвартс на первый курс, мистер Поттер. Я буду продолжать лечить его до сегодняшнего вечера, когда снова отведу его в Выручай-комнату. А теперь, пожалуйста, выпейте это энергетическое зелье.»

Гарри осушил дымящийся кубок так быстро, как только позволял его желудок. Когда он почувствовал, что к нему возвращается жизнь, а боль и ломота немного утихли, Гарри поставил пустой кубок на тумбочку рядом с кроватью Ремуса, всё ещё испытывая странное чувство облегчения от общения со своим старым другом. Он увидел, что МакГонагалл наконец-то перевела взгляд на него и снова смотрит на него в ожидании.

Не выдержав взгляда профессора трансфигурации, Гарри посмотрел на медсестру. «Мы изучали кое-что, когда директор обнаружил кое-что неожиданное». Гарри отпустил Ремуса с лёгким сожалением и, хромая, подошёл к кровати директора. Гарри взял пузырёк с отрубленной рукой и поставил его в изножье кровати, снова обратив внимание на отсутствие реакции со стороны кольца внутри. В представлении Гарри это была отвратительная трясина тёмных оттенков, но он знал, что две женщины видели только плоть под ней.

«Это новое кольцо на его руке… оно, э-э-э… словно завладело им. Он начал нападать на нас в тот же момент, когда появилась стая Циноцефов». Гарри медленно покатал сферу по краю кровати, прежде чем взять её в руки и положить на маленький прикроватный столик. «Кольцо и Циноцефы, вероятно, были как-то связаны. Последовала небольшая неразбериха, и вот мы здесь».

МакГонагалл, казалось, была готова задушить Гарри за его довольно краткую версию того, что, по-видимому, было важными событиями, и даже встала, чтобы подойти к нему, но мадам Помфри подняла руку и взяла ситуацию под контроль. «Что случилось с рукой?» — её голос вполне мог бы убедить Филча в том, что она уборщица.

Гарри просто указал на рукоять своей катаны и пожал плечами. "Я должен был отобрать у него кольцо, и это было вот это, или убить его. В тот момент все другие варианты отпали. Кольцо очень, очень Темное, и я боялся позволить его влиянию продолжаться ". Остановившись, чтобы встретиться с горящими глазами заместителя директрисы, Гарри тихо рассказал ей остальное. "Если бы я этого не сделал, он бы убил всех нас".

Медсестра отмахнулась от объяснений Гарри, как от назойливого насекомого. «Его разум каким-то образом заблокирован, я не понимаю каким. Однако его тело буквально сломлено.»

Она посмотрела прямо на Гарри. «Судя по всему, он получил сильный удар в спину, у него несколько сломанных рёбер, шесть треснувших позвонков, сложный перелом бедра и перелом таза. На обоих коленях видны разорванные хрящи. Он покрыт тяжёлыми синяками, как будто на него упало дерево. Ваша сообразительность с этим заклинанием спасла его от смертельного кровотечения после ампутации. Это было очень хорошо. Я должен это записать, но он также пострадал от нескольких оглушающих заклинаний, выпущенных с близкого расстояния и с большой силой. И по всему его телу разливается явная аура очень мощной тёмной магии.

Она сделала паузу, чтобы покачать головой. «Я могу исцелить тело, мистер Поттер, но я не могу исцелить разум. И я определённо не могу исцелить его от Тёмной магии и от того факта, что его собственная магия, похоже, исчезла».

МакГонагалл отступила на два шага назад, прикрыв рот рукой, а затем резко села в кресло у кровати Ремуса. — Исчез? — тихо переспросила она. Медсестра лишь кивнула. — Навсегда?

Мадам Помфри медленно покачала головой. «Только время покажет».

Гарри лениво поигрывал своей палочкой. «Какое бы заклинание я ни использовал, оно не оказывало видимого эффекта. Я мог только мешать ему и ранить его физическими предметами». Гарри медленно обошёл все три кровати. «Казалось, что кольцо просто поглощало всё, оставляя директора нетронутым. С ним было почти невозможно сражаться, учитывая, как всё началось. Однако, судя по нанесённому ущербу, похоже, что кольцо просто удерживало его на ногах, а эффект от заклинаний изгнания или чего-то подобного проникал в тело, а не воздействовал на него.

Мадам Помфри подняла руки. «То, что на самом деле случилось с его телом, не имеет значения, мистер Поттер. Я не могу лечить его, пока не узнаю, как отреагирует его магическое ядро. Мне нужно, чтобы профессор Снейп пришёл сюда и помог мне позаботиться о нём, но директор строго-настрого запретил мне допускать Северуса к чему-либо, связанному с Тёмной магией или содержащему её».

Профессор МакГонагалл встала и повернулась к Поппи. «Учитывая ситуацию, Поппи, теперь я главная, и я приведу сюда Северуса. Проблемы директора должны отойти на второй план.» Однако, когда она повернулась, чтобы уйти, Гарри громко откашлялся.

"Эм", - начал он с извиняющимся видом, - "Прости, но я не могу позволить тебе сделать это. Причина, по которой Снейп находится под подозрением, связана с тем, что произошло сегодня. Если бы он что-нибудь узнал об этом, я не хочу думать о том, что случилось бы завтра. В ответ на недоверчивый взгляд женщины Гарри умоляюще поднял руку. "Должно быть очевидно, что я рассказываю вам не все. Из того немногого, что я сказал, Снейп мог сделать выводы, и вы даже не представляете, насколько это опасно.

Оглянувшись на медсестру, Гарри понадеялся, что сможет быстро найти альтернативное решение. «Во-первых, насколько я понимаю, вам нужен специалист по тёмной магии, чтобы помочь вам оценить состояние директора и, возможно, вылечить его, верно?» Мадам Помфри резко кивнула.

Гарри на мгновение почесал затылок, прежде чем понял, что из-за этого шишка на голове болит ещё сильнее. «Ладно, я знаю настоящего эксперта, который точно знает больше, чем Снейп. Но прежде чем я пойду за ним, тебе нужно разбудить Сирила и отправить его к аврорам. Мы оставили после себя… пару проблем. И, ну, мне нужно его одобрение, чтобы привести человека, о котором я думаю».

После короткого обмена взглядами и сердитыми взглядами между двумя женщинами, после которого Гарри окончательно убедился, что никогда не сможет понять ни одну женщину, старшая медсестра привела в чувство Сирила. Наставник Гарри поспешно сел, схватившись за бока. «О, это немного неудобно». Сирил рассеянно потёр ногу и голову и огляделся. «Насколько я помню, Гарри, я велел тебе оставить меня снаружи».

Гарри пожал плечами.

Сирил ненадолго нахмурился. «Мы поговорим об этом позже, Гарри. Поппи, ты отпустишь меня или мне придётся вырываться отсюда с боем?»

Гарри удивился, когда женщина ткнула пальцем в лицо Сирилу. «Сирил, ты не в том состоянии, чтобы куда-то идти. Если я позволю тебе встать с постели, чтобы поговорить с аврорами через камин, ты проведёшь ночь спокойно? Или мне снова оглушить тебя?»

Гарри ухмыльнулся, прежде чем достать палочку Сирила из остатков его одежды. Гарри молча протянул палочку мадам Помфри, которая тут же наградила его натянутой улыбкой.

— Хорошо, Поппи. Если я смогу воспользоваться вашим Floo и удовлетворительно решить наши проблемы, я останусь. А что насчёт остальных?

МакГонагалл и Помфри повернулись и посмотрели на Гарри, из-за чего он вздохнул и сосредоточенно закрыл глаза. Энергетическое зелье помогало, но он знал, насколько истощено его ядро, и это, скорее всего, усилило бы головную боль до такой степени, что он бы этому обрадовался.

Ремус пробудет здесь как минимум до понедельника, — отправил Гарри сообщение с помощью легилименции. Она знает о его состоянии и всё организовала. Ты, скорее всего, пробудешь здесь столько же. Она сказала, что мне не грозит неминуемая смерть, если я получу немного внимания позже. Директору… грозит большая опасность. Мы должны обсудить кольцо позже, но сейчас им нужен эксперт по тёмной магии. Они хотят привести сюда Снейпа.

Сирил потёр виски кончиками пальцев и слегка крякнул, когда Гарри закончил. Очевидно, мысленный разговор был так же болезненен для его Наставника, как и для Гарри в их нынешнем состоянии.

— У тебя есть предложение получше? — спросил Сирил через мгновение. Гарри проигнорировал удивлённые взгляды старосты и профессора МакГонагалл.

Гарри ответил вслух, чтобы избавить их обоих от эха в головах. «Да. Я кое-кого знаю. Это требует нарушения защитных чар».

— Значит, не Эдгар? — Сирил, казалось, был слегка удивлён.

Гарри мельком взглянул на двух женщин, прежде чем снова повернуться к Сирилу. У Эдгара есть знания, но он не более чем сквиб. Им нужен кто-то, кто может творить настоящую магию.

Сирил медленно кивнул, жестом показывая Гарри, чтобы тот замолчал. «Твои секреты слишком громкие, Гарри. Приведи кого-нибудь. Я возьму на себя ответственность».

Мадам Помфри без раздумий закудахтала. «Мистер Поттер, — сказала она с лёгким раздражением, — если это поможет директору, вы можете пойти, но имейте в виду, что вам тоже нужно много работать. Мне не хотелось бы думать, что с вами будет, если вы не вернётесь в течение часа».

Гарри кивнул и посмотрел на МакГонагалл. Женщина смотрела на Гарри со странным выражением лица, и через мгновение он нарушил молчание. «Выпустите меня?» Высокая женщина дважды моргнула, прежде чем отвернуться от Гарри и посмотреть на двери больничного крыла. Однако прежде чем она успела воспользоваться своей палочкой, Гарри напомнил ей о проблеме. «Никто, кроме нас, не должен входить, профессор. Особенно Снейп или Амбридж».

Бросив на него холодный взгляд, она дважды взмахнула палочкой, и в комнату внезапно ворвались крики из коридора. «— Позовите авроров!» Гарри сразу узнал отвратительный голос Амбридж и предположил, что в коридоре, должно быть, несладко.

Вздохнув, Гарри взял свою метлу и оглянулся на МакГонагалл, а Амбридж снова начала: «Откройте эту дверь! Я старший заместитель министра…»

— Вы не против, профессор? — спросил Гарри, указывая большим пальцем на дверь. Заместитель директора раздула ноздри, поджала губы и подошла к двери, прежде чем резко распахнуть её.

— Молчать! — скомандовала она таким голосом, что Гарри был уверен, что его услышали на поле для квиддича. — Я здесь главная, и я приказываю тебе покинуть это место, Долорес! И ты тоже, Северус! Возвращайтесь к своим обычным обязанностям и не возвращайтесь сюда, если только вам лично не потребуется неотложная помощь, угрожающая жизни!

— Минерва, конечно, мои зелья нужны, чтобы…

"Министр должен знать, что происходит –"

Не утруждая себя повторением, заместительница директора немедленно произнесла два заклинания, и в коридоре воцарилась полная тишина, к большому удовольствию Гарри. Он не мог видеть, что происходит вокруг неё, потому что она плотно закрыла дверь, но он смеялся про себя, пока она отчитывала остальных. «Хватит! Пока вы работаете в этой школе, вы будете следовать моим указаниям! Я приказала вам уйти!» Если вы останетесь здесь ещё хоть на минуту, вы перестанете работать здесь и будете искать работу в другом месте! Вам это абсолютно ясно?

Через мгновение Гарри услышал шарканье ног, и МакГонагалл снова заговорила. Её голос по-прежнему был холодным, но в нём больше не чувствовалось враждебности. — А вы все здесь зачем?

— Э-э, мы, э-э, хотели узнать, э-э, всё ли в порядке с Гарри? — Гарри удивился, услышав, что Невилл разговаривает с профессором.

"Понятно. А остальные?" После нескольких перешептываний суровая женщина продолжила говорить. "С вашей стороны великодушно зайти, но сейчас не время. Пожалуйста, возвращайтесь в свою гостиную или занимайтесь другими делами. Мистер Поттер останется здесь на вечер, но я не думаю, что он в настоящее время готов принимать посетителей. "

Через мгновение МакГонагалл вернулась в комнату и закрыла за собой дверь. Глубоко вздохнув, она слегка улыбнулась Гарри. «Полагаю, этого достаточно, мистер Поттер?» Гарри улыбнулся в ответ, испытывая некоторое восхищение этой женщиной. «Вы, конечно, сохраните эти события в тайне. Я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы нас не беспокоили». После того, как Поппи поможет Сирилу сделать звонки, я тоже закрою камин.

Когда Гарри прошел мимо нее и открыл дверь, она наклонилась к нему и тихо проговорила ему на ухо. "Поторопитесь, пожалуйста, мистер Поттер. Мы все нуждаемся в директоре гораздо больше, чем вы можете себе представить. Мне бы не понравилось кормить питомцев Хагрида твоими останками, если ты задержишься ". Быстро усмехнувшись, Гарри подмигнул женщине, прежде чем уйти. Он задержался ровно настолько, чтобы МакГонагалл заперла за ним дверь, а затем запрыгнул на метлу и полетел по коридору.

Заметив знакомую голову или три головы, медленно спускающиеся по лестнице в вестибюль, Гарри направил метлу так, чтобы догнать их, а не рухнуть вниз и вылететь за дверь. «Невилл!» — тихо позвал он, поравнявшись с милым мальчиком, и слез с метлы.

Невилл, Гермиона и Джинни резко обернулись и уставились на Гарри. Джинни явно всё ещё страдала от последствий своего недавнего упражнения и чуть не упала, когда у неё на мгновение подкосились ноги. Гарри махнул рукой, призывая их к тишине, прежде чем продолжить. «Не сейчас, не надо вопросов. Мне нужна бумага и что-нибудь, чем можно писать. Быстро, пожалуйста».

Гарри не обратил внимания на пристальные взгляды Джинни и Невилла и сосредоточился на Гермионе, которая тут же поставила сумку на пол и немного в ней порылась. Она молча протянула Гарри перо и пергамент, широко раскрыв глаза, когда увидела его. Не обращая внимания на их взгляды, Гарри развернул Невилла и наспех написал записку на пергаменте, используя спину коренастого мальчика в качестве удобной поверхности.

Бродяга –

Я одолжил Муни для небольшой работы с Библиотекарем. Дело немного затянулось, как будто ты снова размялся. Ты нужен Муни сегодня вечером в старом доме Пронгса у Библиотеки. Передай Орлу, что у нас всё в порядке. У Библиотекаря не всё в порядке, но я пытаюсь это исправить, пока мы оба не вырубились. Подожди меня утром.

Ревун

Когда Гарри закончил писать, он увидел, что Джинни пристально смотрит на записку в его руке, прищурившись, а её рука бессознательно тянется к волшебной палочке. Гарри был уверен, что она прочитала всю записку. Не желая иметь дело с этой девчонкой и её внезапными воспоминаниями, Гарри благодарно улыбнулся Гермионе и бросил ей перо. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, Гарри схватил свою метлу и резко нырнул вниз с лестницы.

— Поттер! — Гарри усмехнулся про себя, когда Джинни крикнула ему вслед.

Просунув пергамент в дыру, которую было слишком легко найти в его доспехах из драконьей кожи, он распахнул входные двери, продолжая игнорировать рыжеволосую девушку на лестнице, которая звала его.

Как только он вышел за ворота Хогвартса, он спрыгнул с метлы и перекинул её через плечо. Остановившись на мгновение, чтобы перевести дыхание, он не удивился, почувствовав несколько слабых толчков и приливов жара в ногах. День и так был довольно долгим и утомительным, а ему ещё предстояло поужинать. То, что его тело начало сдавать, было неизбежно. Тихонько скомандовав, Гарри переместился в свой дом недалеко от Брайтона.

Оглядевшись, Гарри обрадовался, что за домом сухо и тихо. Закрыв глаза, Гарри на мгновение расслабился, а затем посмотрел в окно своей спальни. «Хедвиг», — прошептал он. Через несколько мгновений белоснежная сова слетела с дерева у дома и полетела к нему. Когда она приблизилась, он протянул ей черенок метлы, чтобы она могла приземлиться.

Когда Хедвиг с раздражённым видом уселась на ручку, Гарри криво улыбнулся ей. «Прости, девочка, но если ты вонзишь в меня свои когти прямо сейчас, я, скорее всего, упаду в обморок. Отнеси это Бродяге, хорошо?» С тихим уханьем и лёгким прикосновением головы к его щеке она взяла в клюв слегка помятый пергамент и полетела обратно к кухонному окну. Когда она начала постукивать по стеклу, Гарри снова прикрыл часы и приказал им перенести его в другое место.

К тому времени, как Гарри и его гость вернулись к воротам Хогвартса, дождь наконец-то утих и превратился в мелкую морось. Его спутник возвышался над ним почти на два метра и был одет в чёрный костюм: перчатки, рубашку с длинными рукавами, брюки и ботинки. Длинный плащ до щиколоток был таким же чёрным, как и всё остальное, включая его ауру, а капюшон скрывал всё лицо в тени. Гарри забавляло то, что он собирался сделать, но различные травмы, полученные им ранее, уже начинали давать о себе знать. Он просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился.

Распахнув ворота, Гарри протянул руку и крепко обхватил шею своего спутника, обеспечив плотный контакт кожи с кожей. Это было немного сложно, учитывая, что рост Гарри составлял чуть меньше шести футов, но он справился. Гарри медленно потянулся внутрь себя и вытянул из ядра то немногое, что у него осталось, чтобы изменить ауру своего спутника, пока она не перестала быть абсолютно чёрной. Они медленно прошли через ворота.

В то время как его спутница никак не отреагировала, Гарри поморщился от пронзительного визга, который издавали чары. Очевидно, защита была лучше, чем он думал. Напрягая остатки своей магии, Гарри сумел снизить уровень шума до тихого жужжания, пока они полностью не пересекли порог и не оказались на территории.

Со вздохом отпустив своего спутника, Гарри закрыл ворота и снова сел на метлу. Он летел рядом со своим гостем, чтобы успевать за каждым его широким шагом, который очень быстро привёл их ко входу в замок. — Вы уверены, что это приемлемо? — голос был низким и тихим, без малейшего акцента.

«Сирил сказал, что я могу привести с собой кого захочу». Моросящий дождь усугублял и без того плачевное состояние Гарри, и он остро ощущал, насколько неприятной может быть английская погода, если у вас не очень крепкое здоровье.

Великан издал низкий рокочущий звук, подозрительно похожий на смешок. Он толкнул входные двери и безошибочно направился к лестнице, которая должна была привести их в больничное крыло. Лестница была на полпути к нужному им соединению, но как только нога мужчины коснулась нижней ступеньки, она тут же развернулась обратно.

Гарри позабавило, как быстро они оказались за дверями лазарета. Резко постучав, Гарри тихо позвал: "Я баааак".

Дверь быстро открылась, и за ней показалась хмурая профессор МакГонагалл. Когда она отступила назад, Гарри и его гость тихо вошли. Заместитель директора тут же снова наложила на комнату чары Невозмутимости.

Гарри заметил, что кровать Ремуса пуста, и, когда он вопросительно посмотрел на мадам Помфри, она сказала ему, что его старый друг отдыхает в безопасном месте. Зная, что она на самом деле имела в виду, Гарри плюхнулся на стул и оглянулся на двух женщин и Сирила. «Это мой знакомый, ученик Даа, который предпочитает называть себя Кроули».

— На самом деле, — тихо поправил Кроули, — ученик Смертоносного Оскала.

Трое старейшин в комнате замерли. Сирил пристально посмотрел на Гарри, прежде чем снова повернуться к Кроули. — Ты сказал «нахмуриться»?

Кроули медленно стянул с головы капюшон, обнажив лицо старого гоблина. Чрезвычайно высокого, но всё же довольно старого гоблина. «В самом деле». Подойдя к изножью кровати директора, гоблин осторожно протянул руку и коснулся ампутированной руки чуть выше повязки.

Не успел никто и глазом моргнуть, как в центре комнаты вспыхнуло яркое пламя, и Фоукс издал боевой клич. Он направился прямо к Кроули, который рефлекторно пригнулся и нырнул под кровать. Гарри вскочил и закричал, чтобы привлечь внимание феникса. «Фоукс! Нет! Он здесь, чтобы помочь!»

Не обращая внимания на Гарри, феникс подлетел ниже, чтобы атаковать Кроули. Пламя охватило его тело, и он закричал, выражая свою ненависть к гоблину. Гарри хромал так быстро, как только позволяло его тело, пытаясь добраться до кровати директора, в то время как Кроули быстро скользил по полу, пытаясь уйти от разъярённой птицы.

Кроули перелез через кровать, затем запрыгнул на неё позади Гарри и вцепился в него, как в живой щит. Гарри перестал двигаться и тихо застонал от боли, когда железная хватка Кроули усугубила его травмы плеча.

"Фоукс!" Гарри закричал, когда феникс поднялся в воздух и приготовился снова атаковать. "Позволь мне объяснить! Дамблдор ранен! Он под контролем Темной Магии!" И Гарри, и Кроули пришлось пригибаться и изворачиваться, чтобы избежать пылающей фигуры фамильяра Директора. "Кроули здесь, чтобы снять проклятие! Он помогал мне раньше! Все будет хорошо!"

Фоукс перестал нападать на них, но продолжал взволнованно летать по потолку, издавая пронзительный крик, от которого Гарри вздрогнул. Кроули поднял обе руки и медленно попятился от кровати директора. Когда Кроули оказался у стены у двери, Фоукс перестал пылать и кричать и спустился, чтобы приземлиться у головы Дамблдора, покровительственно склонившись над своим хозяином.

"Фоукс, Кроули останется там, хорошо? Просто послушай минутку, ладно?" Феникс одним глазом следил за Кроули, другим - за Гарри, перья были взъерошены, а когти сжимали и разжимали перила. "Риддл оставил ловушку. В нее попал Дамблдор. Он умрет, если мы не снимем проклятие. Сейчас мы не можем доверять Снейпу, поэтому мне пришлось найти кого-то, кто знает, как помочь. Кроули — это Даэйт Смол, но он никому не причинит вреда!

Высокоинтеллектуальное магическое разумное существо явно не было убеждено. Гарри указал на прикроватный столик, где лежал пузырек с магией, содержащий ампутированную руку. "Кольцо-ловушка там, Фоукс. Только посмотри на это. " Феникс переместил свое тело, чтобы взглянуть на пузырь, но одним глазом решительно уставился на Кроули.

После долгой паузы феникс издал печальный крик и спел короткую грустную песню. Дамблдор никак не отреагировал, но Гарри почувствовал, что это последняя ночь в его жизни. Сирил, МакГонагалл и мадам Помфри, казалось, были потрясены как внезапным нападением, так и песней. По лицу Кроули текли слёзы, когда он смотрел на феникса.

Гарри медленно подошёл к внезапно замолчавшему существу. «Мы будем действовать не спеша, Фоукс, и расскажем тебе всё, прежде чем что-то предпримем. Ты позволишь нам помочь?» Фоукс повернул голову и посмотрел на Гарри обоими глазами. Не задумываясь, Гарри наклонился и погладил Фоукса так, как Хедвиг любила внимание, стараясь чесать его в нужных местах.

Приняв успокоение птицы за молчаливое разрешение, мадам Помфри подошла и отвела Кроули обратно к директору. Фоукс немного поёрзал и взъерошил перья, но не напал и не закричал. Кроули некоторое время водил руками в воздухе над директором, постепенно обходя всё его тело.

Повернувшись, он тихо подошёл к закованной в броню руке и кольцу. Посмотрев на них с разных сторон, он медленно покачал головой. «Это прискорбно, Гарри. Я вижу «Оут Кайин». Это было сделано плохо, и контроль потерян. Это затягивает разум Альбуса Дамблдора в ловушку».

Мадам Помфри призвала из своего кабинета несколько старых книг, положила их на быстро сотворённый стол и нерешительно спросила Кроули: «Кайин? Есть ли лекарство? Я о нём не слышала». Она начала бормотать себе под нос, почти не обращая внимания на гоблина рядом с собой, листая свои тома с магическими снадобьями и задавая вопросы быстрее, чем он успевал отвечать.

Наконец гоблин положил массивную руку на фолиант, с которым она сверялась.

"Лекарства не существует, мадам, но есть способ освободить его разум, и он должен выздороветь. Я подготовлю его. Возможно, вам тем временем следует подлечить юного Гарри от его ран? Я объясню, что я делаю, по ходу дела. Кроули нерешительно посмотрел на феникса. "Я ничего не буду делать без твоего разрешения, Пылкий Ямин". Фоукс в ответ распушил перья и хохолок, но в остальном промолчал.

Мадам Помфри уложила Гарри на кровать, на которой раньше лежал Ремус, и, продолжая тревожно бормотать, стала поить его зельями и заклинаниями, чтобы начать лечить его раны. Чем дольше она работала, тем больше Гарри понимал, что ему было довольно больно. Кроули сосредоточился на двух зельях, которые готовил. Одно из них должно было промыть рану и покрыть тело, чтобы удалить остатки проклятия. Другое зелье, которое нужно было выпить, восстанавливало контроль над разумом. Если бы воля директора была достаточно сильна, он бы очнулся после уничтожения кольца.

Гарри изо всех сил старался оставаться в сознании, но почувствовал, что погружается в сон, когда бесчисленные зелья, которые вливала в него мадам Помфри, начали действовать. В своих снах, которые время от времени прерывались вспышками боли, он заново переживал нападение у кабинета директора, драку в коттедже Гонтов и кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Он видел надгробия и большой особняк на холме. В долине внизу раскинулась деревня магглов. По какой-то причине вся эта сцена всплывала в его сознании во время сна, но он не мог понять, что она означала.

Яркая вспышка света и крик Фоукса разбудили Гарри. К директору вернулось немного цвета, но он был забинтован так, что позавидовала бы королевская египетская мумия. Кроули и Сирил стояли на коленях в центре комнаты вокруг того, что осталось от руки Дамблдора. Ампутированная рука превратилась в чёрный сморщенный комок высохшей плоти. Кольцо соскользнуло с пальца, когда Кроули осторожно взял его в руки, и сверкающий камень, инкрустированный в кольцо, разбился, упав на пол больничного крыла.

— Значит, ты уничтожил крестраж? — тихо спросил Гарри.

Профессор МакГонагалл оторвала взгляд от кольца, которое рассматривала с ужасом. — Хоркрукс? — резко спросила она.

Проклиная свою глупость, Гарри повернулся и посмотрел на Сириуса. Его наставник задумчиво разглядывал профессора и достал волшебную палочку. Из своего кабинета вышла мадам Помфри. «Что за шум? Мистеру Поттеру и директору нужно отдохнуть! Сириус, тебе тоже нужно отдохнуть!»

Сирил рассеянно отмахнулся от женщины. «Да, да, Поппи, сейчас. Минерва, я потребую от тебя Непреложную клятву, чтобы убедиться, что ты сохранишь этот секрет, иначе мне ничего не останется, кроме как стереть тебе память».

Мадам Помфри остановилась и посмотрела, как МакГонагалл медленно даёт клятву хранить секреты, которые она узнала сегодня, и обсуждать их только с теми, кто уже посвящён в них, если только Сирил или Альбус не разрешат ей говорить о случившемся.

Приняв клятву, Сирил несколько раз взмахнул палочкой и убрал беспорядок с пола. Подняв остатки кольца, он положил их в карман. Кроули положил высохшую руку и предплечье в миску, залил их кислотой и стал наблюдать, как всё растворяется. Мадам Помфри предложила Кроули переночевать, но он вежливо отказался и сказал, что должен вернуться к своей семье.

— Хорошо, — вмешался Сирил в назревающий спор о том, должен ли гоблин остаться. — Гарри, пожалуйста, отвези Кроули домой. Нам с тобой ещё нужно поговорить, так что я подожду твоего возвращения.

Немного покряхтев, Гарри встал и схватил свою метлу, которая стояла у маленького столика рядом с кроватью. Гарри почувствовал, как комната слегка закружилась, — верный признак того, что от мощных обезболивающих зелий у него кружилась голова. Кроули коротко кивнул Сириусу, МакГонагалл и мадам Помфри. Молчаливый гоблин развернулся и вышел за дверь, а Гарри последовал за ним в тёмные коридоры замка. Кроули снова накинул капюшон и пошёл дальше.

— Вы не сказали мне, что здесь есть феникс, — тихо произнёс он.

Гарри криво улыбнулся Кроули, но гоблин не ответил ему тем же. «Это не было первым в моём списке того, что нужно запомнить». Задумавшись на мгновение, Гарри прикинул, насколько хуже могла бы быть ситуация. «Прости за это. Хотя, на самом деле, большинство людей знают, что у Дамблдора есть фамильяр-феникс. Наверное, я не привык считать это чем-то примечательным».

Кроули молчал, пока они выходили из замка и направлялись к воротам. Гарри снова осторожно манипулировал аурой Кроули, прежде чем они прошли через защитные чары. Гарри был почти уверен, что никто больше не знает, как обойти защитные чары.

Гарри случайно наткнулся на этот секрет и пока не поделился им с Ремусом. Это был один из немногих рычагов давления, которые остались в его арсенале, чтобы заставить Ремуса рассказать ему то, чего его старый друг не хотел бы рассказывать. За эти годы Гарри и Ремус выведали большинство секретов друг друга, но всегда полезно иметь козырь в рукаве на случай непредвиденной ситуации.

Кроули стоял у ворот и смотрел на замок. «Было приятно снова его увидеть, Гарри. Я благодарен тебе за эту возможность».

Гарри слегка улыбнулся. «Я благодарю вас за помощь».

Коротко махнув рукой, Кроули бесшумно исчез.

Когда Гарри летел обратно в Хогвартс, он заметил знакомую рыжую шевелюру в полумраке Большого зала. Спрыгнув с метлы и спрятавшись за одной из дверей в зал, он спокойно наблюдал, как Джинни, Фред и Джордж медленно перемещались по комнате, произнося различные заклинания.

Когда они, казалось, закончили, Фред и Джордж исчезли в комнате за преподавательским столом, а Джинни направилась к главным дверям. Как только она поравнялась с Гарри, он слегка кашлянул. Её палочка была направлена ему в лицо ещё до того, как он понял, что она вообще сдвинулась с места. В сочетании с действием зелий у него перехватило дыхание.

Слегка ухмыльнувшись, он внимательно посмотрел на неё. — Ты в курсе, что всегда заплетаешь волосы в косу, прежде чем задумать или совершить что-то плохое?

Выражение лица Джинни было совершенно растерянным. «Что?»

Гарри пожал плечами, прежде чем встать. «Полагаю, завтрак будет интересным». Он остановился, чтобы осмотреть комнату, отметив слабый свет, исходящий от спящих заклинаний.

Когда Гарри повернулся к ней, он увидел, что Джинни с интересом смотрит на него. Гарри опустил взгляд и заметил, что на нём больничная пижама. Видимо, мадам Помфри переодела его, пока он дремал после отличного зелья, которое дала ему медсестра. «Это новый модный тренд», — пошутил он.

— Надеюсь, это не заразно, — парировала она, глядя ему в глаза. — У тебя есть кое-что из моего, — тихо сказала Джинни. — Где моя карта?

Гарри наклонился и заговорщически прошептал: «Это не твоя карта».

«Фред и Джордж нашли его, а потом отдали мне. Это моё», — настаивала она.

— О? — Гарри медленно оглядел её с ног до головы. — Докажи. Расскажи мне, кто на самом деле были создатели.

Джинни густо покраснела и снова направила на него палочку. «Я могу просто оглушить тебя и забрать её обратно».

Гарри рассмеялся над её наглостью. «Так и сделай. Это в моём сундуке. В моей комнате. Ты знаешь, где моя комната? Она за...» Глаза Гарри расширились. «Чёрт! Этот старый пень слишком хитёр! Ха!»

Рассмеявшись над ситуацией, Гарри оглянулся на растерянную Джинни. «Он в моём сундуке. Если сможешь его достать, можешь забрать его обратно». Подмигнув ей, Гарри небрежно схватил свою метлу. — Но если ты не сможешь его достать, а ты очень добр ко мне, я могу попросить изготовителей сделать ещё один. — Прежде чем она успела отреагировать, Гарри направился в больничное крыло, наслаждаясь лёгким расслабляющим и пьянящим эффектом обезболивающих зелий, которые дала ему мадам Помфри.

Когда он вошёл, в больничном крыле было довольно темно. Директор всё ещё спал, и его состояние не изменилось. Фоукс спал, подложив голову под крыло, на подушке, которую использовал старик. Сирил наблюдал за Гарри, который подошёл и встал у изножья кровати своего наставника.

— Что сделали авроры, сэр? — наконец спросил Гарри, сидя в кресле рядом с Сирилом.

Сирил надолго задумался. «Они были озадачены тем, что не смогли найти тел. Странно, что, хотя они нашли явные свидетельства нашей битвы и присутствия циноцефов… тел не было. И я знаю, что мы убили многих из них. Они должны были разобраться в ситуации».

Сирил откинулся на спинку кресла и лениво потянулся. «Это была быстрая мысль, парень. Хотя я надеюсь, что тебе больше не придётся так поступать, на этот раз твои инстинкты сработали правильно». Гарри наблюдал, как Сирил качает головой. «Альбус потом тебя поблагодарит, но ему будет трудно это пережить».

Гарри поднялся, когда Сирил неопределённо махнул рукой, чтобы он сделал то же самое. «Пойдём спать, Гарри. Кажется, завтра будет ещё один долгий день, а нам ещё нужно ехать в Женеву. Если, конечно, мы сможем избежать опеки юной Поппи. Я должен обдумать наше положение и сегодняшние события, прежде чем мы продолжим разговор».

После того, как они пожелали друг другу спокойной ночи, Гарри с трудом дошёл до своей кровати. Вероятно, он будет чувствовать боль и ломоту ещё несколько дней, но Гарри определённо переживал и худшее.

Судя по всему, Сирил не бездельничал, пока Гарри был на улице. То самое зеркало, которое медленно сводило его с ума, стояло рядом с больничной койкой, ожидая, когда Гарри закончит своё ночное созерцание. Решив покончить с этим, прежде чем забраться в постель, Гарри прокрался к зеркалу, ссутулился перед ним и тщетно попытался как следует рассмотреть своё отражение.

Поначалу это было непросто. Всё, что он видел, — это многочисленные повреждения, которые он получил за день, выглядывая из-под колючей пижамы. Ему определённо нужно было заказать новый бронежилет, а пока он будет носить запасной. Гарри также придётся выбросить остатки одежды, в которой он был сегодня.

Наконец, оторвав взгляд от следов повреждений, Гарри с трудом посмотрел на себя.

Как бы он ни старался сосредоточиться, его взгляд постоянно возвращался к его рукам.

Сегодняшний вечер был явно неподходящим временем для размышлений.

Глава 17: Переломные моменты, 1 из 4

Внедрение магии в жизненный цикл существ на планете оказало различное влияние на этих существ. В то время как широко распространённая в настоящее время система классификации обычно делится на четыре уровня — немагические люди, магические люди, немагические животные или растения и магические животные или растения — в действительности каждое живое существо на каком-то уровне является магическим. Искусственное и ошибочное различие в разговорной речи полностью сосредоточено на тех, кто способен использовать присущую им магию, например, волшебники, ведьмы или так называемые могущественные магические существа, и на тех, кто не обладает такими способностями.

Каждое живое существо, будь то растение, животное или что-то другое, содержит магическое ядро. Это ядро аналогично тому, что маглы называют аккумулятором, поскольку оно накапливает определённое количество магической энергии. Чтобы правильно классифицировать магические способности любого живого существа, необходимо понимать приблизительное соотношение размеров ядер у разных видов и возникающие в результате естественные границы для объединения зон с высоким соответствием.

Без учёта объёма базовой единицы, приблизительный размер ядра «маггла» или другого существа, не использующего магию, составляет одну единицу. У мелких существ, использующих магию, таких как сквибы, садовые гномы, фlobberworms, книзлы или почтовые совы, объём ядра составляет примерно десять единиц. У крупных волшебных существ, таких как акромантулы и нимфы, размер ядра составляет около семидесяти пяти единиц. У сложных магических существ, в том числе волшебников, ведьм, кентавров, единорогов и гиппогрифов, размер ядра составляет двести единиц. Последнее важное отличие касается крупных магических существ, таких как дракон или феникс, у которых размер ядра составляет почти пятьсот единиц.

Несмотря на естественные генетические и видовые различия, после тщательного изучения множества образцов не было обнаружено никаких отклонений от указанного приблизительного размера ядра, выходящих за пределы пятипроцентной погрешности. Из этого следует удивительный вывод, что широко распространённое мнение о том, что одни волшебники или ведьмы «сильнее» других, явно не соответствует действительности. Подобно мозгу, который примерно одинаков по объёму и составу у представителей одного вида, различия в способностях контролируются другими факторами, а не таким довольно приземлённым понятием, как размер ядра.

Эмпирические данные также указывают на очень неожиданный результат: размер магического ядра определяется в момент рождения, вылупления или прорастания. Более того, размер магического ядра невозможно изменить. Младенческие формы жизни появляются с полностью сформированными магическими ядрами, в то время как результирующая инфраструктура поддержки должна расти вместе с развитием формы жизни. Известно несколько случаев попыток изменить размер ядра с помощью ритуалов или зелий, но конечный результат всегда был фатальным. Каждый, кто пытался совершить такое изменение, погибал почти мгновенно от неугасимого пламени, охватившего его изнутри.

Более тщательное изучение показало, что магическое ядро действует как аккумулятор не только в том смысле, который предполагает аналогия с накопителем. Вопросы подзарядки и разрядки также поразительно похожи на маггловские представления об электричестве и магнитах, поскольку и подзарядка, и разрядка требуют взаимодействия с другими частями магической инфраструктуры живых существ. Сама сущность магической энергии состоит из шести различных...

... Отрывок из «Теории магии», том I, раздел 1, под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо оОо

Вс, 10 сентября 1995

Непрекращающийся скррррч, скррррч был звуком, который, наконец, проник в сознание Гарри, пока он все еще находился в теплой дымке сна. Независимо от того, как он поправлял одеяла или менял позу, это был шум, который отказывался уходить на задний план, заставляя его, наконец, сесть и затуманенным взглядом оглядеть комнату.

Скрытая скованность в мышцах и отголоски боли в костях заставили его невольно застонать. В его сознании пронеслись яркие воспоминания о пребывании в больничном крыле: от неприятно грубой пижамы, которую он носил, до утомительно однообразных белых стен и, наконец, до военной точности, с которой всё было организовано, вплоть до тонких простыней на каждой кровати.

Однако, когда он застонал, шум прекратился, и Гарри понял, что он доносился с кровати слева от него. Ремус сидел, окружённый пергаментами, с пером в руке и импровизированным письменным столом на коленях. Оборотень внимательно смотрел на Гарри, а Гарри, в свою очередь, пытался собраться с мыслями, чтобы полностью осознать состояние Ремуса.

Несмотря на тёмные круги под глазами старого друга и несколько повязок на руках, он выглядел не так уж плохо. Однако Ремус не сводил глаз с Гарри.

"Все в порядке, Гарри?" осторожно спросил он.

Гарри открыл рот, чтобы быстро ответить, но почувствовал, что из-за отвратительного привкуса во рту он подавился собственным дыханием. «Уф!» — всё, что он смог пробормотать. Ремус коротко улыбнулся ему, прежде чем пододвинуть тележку с кувшином воды и кубком к кровати Гарри.

Сделав несколько глотков и быстро опустошив чашку, Гарри слегка встряхнул головой, прежде чем понял, что у него слегка болит голова. Похоже, головная боль не собиралась долго оставаться лёгкой. «Да, — наконец выдавил он, осторожно придерживая голову, — просто замечательно. Есть какое-то правило, по которому врачи должны надевать на тебя очень неудобную одежду?»

Ремус только усмехнулся в ответ.

— Твой почерк был довольно размашистым. Я думал, ты ненавидишь весь этот устаревший пергамент и перья, старик.

— Всё ещё шутишь по-старому, Гарри? — Ремус рассеянно вертел перо в руках с невероятной ловкостью, запуская его во все пальцы. — Когда в Риме, Гарри, когда в Риме... Я должен позвонить Поппи, подозреваю, тебе нужна ещё одна порция зелий и осмотр.

Гарри слегка поморщился при мысли о том, что выйдет медсестра и даст ему ещё зелий. «Она хитрая, Ремус. Прошлой ночью она напоила меня обезболивающими и другими зельями, наверное, чтобы я уснул. И послевкусие... фу!»

— Это для твоего же блага, Гарри, — тихо ответил Ремус.

— Съешь свои лимские бобы, Гарри, они тебе на пользу! — поддразнил Гарри своего друга. Потерев несколько беспокоивших его мест на голове, Гарри снова посмотрел на Ремуса. — Над чем ты вообще работаешь?

Ремус пожал плечами. «Я подумал, что стоит ещё раз попробовать объяснить, что такое магическое ядро. Не могу сказать, что теперь это понятнее, чем раньше. Я всё пытаюсь найти аналогию для ядра и магической энергии, которая не зависела бы от понимания магглов или магического сообщества, но пока безуспешно».

Гарри фыркнул. — Ты всё ещё сравниваешь его с самолётом?

Ремус громко рассмеялся. «Нет, я отказался от этого. Теперь я пробую батарейки и электричество. Проблема в том, что маглы понимают только один вид электричества».

Гарри перевернулся на бок и злобно уставился на Ремуса. «Для хорошо образованного человека, Ремус, ты на удивление глуп. Ни один чистокровный не станет читать эту чушь, а если ты продолжишь эту аналогию, то просто запутаешь тех, кто вырос среди магглов, когда они попытаются во всём разобраться».

Ремус улыбнулся в ответ. «Ты тоже не промах, Гарри, и лучше всего тебе удалось сравнение со сладостями».

Гарри слегка улыбнулся, прежде чем головная боль заставила его двигаться как можно меньше и говорить чуть тише. — Да, ну, мне это подходит.

Покачав головой, Ремус собрал пергаменты, аккуратно сложил их и подошёл к Гарри, опустившись на стул у кровати. — Значит, вчера мы победили? Я не совсем понимаю, что произошло, и сейчас ни у кого нет ответов на мои вопросы.

Гарри огляделся, отметив, что Сирил все еще без сознания, а кровать Директора закрыта занавесками. Оглянувшись на Ремуса, Гарри решил, что полезного разговора не получится без чьего-либо вмешательства. "Хорошо, Ремус", - предложил он, - "иди и приведи знахарку, и если она сможет остановить эту головную боль, мы займемся этим, хорошо?"

Ремус ухмыльнулся Гарри и побрёл в кабинет в задней части здания. Через несколько секунд прямолинейная, но щедрая женщина направилась обратно к Гарри, а Ремус медленно последовал за ней.

— Мистер Поттер, наконец-то вы очнулись, я вижу, — рассеянно сказала она, быстро водя палочкой по его телу. — Немного болит голова, и, похоже, у вас появляются довольно внушительные синяки на костях. — Она начала рассеянно прищёлкивать языком, продолжая рассматривать его. — Ожоги, кажется, почти прошли. Эта нога заживает немного медленнее, чем я ожидала... Больше похоже на укус животного, но реакция не такая, как я ожидал...

Гарри слегка поморщился, когда она протянула руку и стала энергично тыкать и пихать его в то место, где трансфигурированный волк оставил ему на память свой любящий укус. После бесконечных тыканий и тычков мадам Помфри собрала набор зелий и поставила их перед Гарри.

— Хорошо, мистер Поттер. Вы по-прежнему не хотите рассказать мне больше о вчерашних событиях? Это может помочь в вашем лечении.

Гарри просто молча слабо улыбнулся.

Вздохнув, она указала на коллекцию пузырьков. «Возьми их. Я закажу завтрак для тебя и Ремуса. Если ты будешь хорошо себя вести, мистер Поттер, я разрешу тебе побродить по коридору и, может быть, немного посидеть с Ремусом.»

Ремус изо всех сил старался скрыть ухмылку за ладонью, но целительница быстро набросилась на него. «А ты, Ремус Люпин, должен был оставаться в постели! Я сказала, что ты можешь спокойно писать, а не спокойно бродить!» Схватив его за руку, она оттащила оборотня обратно в постель и заставила забраться под тонкое одеяло. «На этот раз оставайся там!» Ты всё ещё приходишь в себя после тех тайных событий, и полная луна совсем тебе не помогает.

Покачав головой, очевидно, в изумлении от их глупости, она поспешила проверить Сирила, а затем директора, ненадолго исчезнув за занавесками. Она вернулась и направилась в кабинет почти сразу после того, как ткань перестала колыхаться от её входа. Однако, проходя мимо кровати Гарри, она остановилась и пристально посмотрела на Гарри, прежде чем снова указать на зелья.

Вздохнув, Гарри изо всех сил постарался как можно быстрее проглотить отвратительные зелья, чтобы как можно меньше времени тратить на их вкус. Когда он проглотил последнюю каплю, она удовлетворённо кивнула, взмахнула палочкой и направилась обратно в свой кабинет, а различные флаконы и кубки следовали за ней в безмолвном танце.

Ремус тихо хихикал, из-за чего Гарри только сильнее нахмурился, глядя на друга. Пока он чувствовал, как зелья медленно снимают боль в разных частях тела, а главное, в разраставшейся голове, медсестра вышла из своего кабинета с пачкой деревянных брусков, похожих на большие детские кубики. С растущим любопытством Гарри наблюдал, как она раскладывает их в аккуратную линию, оставляя достаточно места между брусками, вокруг трёх кроватей у левой стены, ближайшей к её кабинету. Отойдя назад, она пробормотала несколько заклинаний, рисуя в воздухе изящные дуги. Когда она закончила работу с палочкой, блоки на мгновение замерцали, а затем превратились в сплошную каменную стену с мягким хлопком!

Обменявшись удивлёнными взглядами с таким же озадаченным Ремусом, Гарри наблюдал, как она постучала по центру стены, обращённой к проходу. Мгновенно появилась большая дверь, которая плавно открылась внутрь. Кивнув самой себе, колдомедик быстро произнесла несколько заклинаний, чтобы вынести три кровати из отдельной палаты и переместить их в начало лазарета. Вернувшись в кабинет директора, она собрала шторы и всё, что было за ними, аккуратно сложила на свободное место и пробормотала что-то себе под нос, когда Фоукс начал вопросительно щебетать.

Когда целительница исчезла в кабинете директора, Гарри натянуто улыбнулся Ремусу. «Нам нужно больше узнать об этих блоках, Ремус».

Ремус пристально посмотрел на Гарри. «О чём ты сейчас думаешь, Гарри?»

Гарри молча покачал головой. «Поверь мне. Ты не хочешь этого знать. Можешь расспросить её поподробнее? Какие заклинания и где взять блоки?»

Вздохнув, его старый друг долго и страдальчески смотрел в потолок. «Не обращая внимания на твой ужасный выбор слов, Гарри, я посмотрю, что смогу выяснить».

— Что? — Гарри сделал невинное лицо и широко раскрыл глаза, возобновляя старую дискуссию. — Можешь называть это обсуждением, или общением, или как угодно, но это всё равно доение её ради знаний. О чём ты только думал?

Ремус покачал головой, оглядываясь на мадам Помфри, которая вышла из отдельной палаты, закрыв за собой дверь, прежде чем вернуться в свой кабинет. Как только она скрылась из виду, Гарри полез в карман за волшебной палочкой. Направив её на кровать Ремуса, Гарри твёрдо произнёс: «Акцио!» — и был вознаграждён тем, что его старый друг появился в более удобном для приватного разговора месте.

Обернувшись, Гарри быстро наложил чары оповещения по периметру, чтобы они активировались в изножье его кровати. Взглянув на Ремуса, Гарри вздохнул и лёг в кровать, слегка сожалея о том, что она такая жёсткая и в ней трудно устроиться поудобнее. Он немного поёрзал, а затем, к ужасу Ремуса, Гарри наконец-то выбрался из кровати и быстро наложил на поверхность чары смягчения. Затем он превратил одеяла в мягкие зелёные пушистые, а свою колючую пижаму — в чёрную флисовую. С этими изменениями Гарри с радостью забрался в постель. Когда глаза Ремуса внезапно загорелись надеждой, Гарри порылся на тумбочке у кровати, нашёл палочку Ремуса и бросил её оборотню. Через несколько мгновений оба устроились поудобнее, хотя их одеяла под очень тонкими покрывалами казались подозрительно толстыми.

Рем ненадолго откашлялся, прежде чем продолжить свой первоначальный вопрос. «Итак, если не считать игривых Циноцефов, заглянувших в гости, с чего всё началось? И как мы оказались здесь? Мы победили, проиграли или сыграли вничью?»

Гарри вздохнул и присел чуть ниже. «Хотел бы я знать, Ремус, хотел бы я знать». Сняв с шеи сенсорный монитор, он положил его на край кровати. «Радуйся, что Дамблдор показал мне, как заставить эти штуки воспроизводить звук с разной скоростью, иначе мы бы долго здесь сидели, старик.» Гарри сердито посмотрел на друга, когда тот недоверчиво фыркнул. «Представьте, что кто-то, кто мог бы что-то изобрести, не смог бы научить невежественных покупателей пользоваться этим в полной мере. Сумасшедшие разговоры, да?»

Ремус закатил глаза и выхватил монитор из рук Гарри. "Только любители настраивают скорость воспроизведения, Гарри. Профессионалы знают, как обойти". Быстро подмигнув, Ремус применил палочку и заставил монитор отобразить четыре разных момента одновременно, каждый с интервалом в несколько часов. Быстро выбрав палочку на дисплее, Ремус быстро освоился со сценой прямо перед тем, как Дамблдор потянулся за спрятанным кирпичом в камине.

— И ты до сих пор не показал мне, как это делать, — многозначительно напомнил ему Гарри.

— Ты всё ещё должен мне рассказать, как обойти «Исключения», — рассеянно возразил Ремус.

— Да, но ты всё ещё должен мне рассказать, как изменить пункт назначения портключа, — парировал Гарри.

— Ты так и не рассказал мне, как провернул этот трюк с Хедвигой.

— Вы не научили меня создавать вложенные чары.

«Ты продолжаешь скрывать, как ты создал эти гексы, которые проходят сквозь щиты».

— Ты продолжаешь избегать меня, когда я спрашиваю, как сделать Сидулу.

— Я дал тебе книгу для этого, когда ты приехал в Хогвартс.

Когда Ремус наконец оглянулся на него, Гарри понял, что выглядит как дурак с поднятым вверх пальцем и открытым, как у золотой рыбки, ртом. Смирившись с поражением в этом споре, Гарри кивнул. «Ладно, Ремус, тогда начнём».

Торжествующе ухмыляясь, Ремус вернулся к сенсорному монитору. Однако прежде чем Ремус успел запустить воспроизведение, двери в лазарет распахнулись, и вошли Фред и Джордж Уизли, держа между собой Джинни. Её лицо было искажено от боли, и близнецы тоже выглядели взволнованными. «Мадам Помфри!» — настойчиво позвал Фред.

Прежде чем Уизли успели понять, что в комнате кто-то есть, Гарри быстро призвал сенсорный монитор, сунул его в мешочек на шее и поспешно обезвредил чары приближения, из-за которых его кровать вибрировала и гудела. Когда вышла медсестра, Гарри незаметно переместил кровать Ремуса туда, где она должна была стоять. Движения кровати было достаточно, чтобы Уизли поняли, что здесь есть кто-то ещё, в то время как мадам Помфри не обратила на это внимания и бросилась бежать, чтобы посмотреть, что случилось с Джинни.

Гарри наблюдал, как она, не обращая внимания на стоны и протесты Джинни, уложила её на кровать и начала проводить диагностику. Не прерывая сосредоточенности, она окликнула близнецов строгим голосом и потребовала рассказать, что именно произошло.

— Не знаю, — с тревогой ответил Фред. — Она должна была встретиться с нами в общей комнате, но мы забеспокоились, когда она опоздала. Она никогда не опаздывает, когда говорит, что встретится с нами, э-э-э...

Джордж подал голос, очевидно, чтобы скрыть замешательство брата. «Для наших уроков, мадам Помфри. Мы уже собирались подняться по лестнице, чтобы забрать её, когда она, пошатываясь, спустилась и застонала от боли, поэтому мы решили привести её сюда».

Фред кивнул вместе со своим близнецом. Гарри тем временем начал смеяться над ними. «Дай угадаю, — громко сказал он, — вы не можете найти ничего плохого, кроме нескольких следов от избытка молочной кислоты, перенапряжённых мышц и высокого уровня ферментов?»

Все, кто был в сознании, повернулись и уставились на Гарри. Мадам Помфри выглядела удивленной тем, что он знал, что она нашла. — Именно так, мистер Поттер. Откуда вы знаете?

Гарри рассеянно пожал плечами. «Я взял на себя физическую подготовку Джинни. Вчера я заставил её попотеть, чтобы проверить, насколько она готова привести себя в форму. Это естественный побочный эффект, когда её тело говорит ей, что нужно отдохнуть несколько дней, учитывая то, что я с ней сделал».

Мадам Помфри, похоже, не впечатлил этот ответ. «Что ж, у меня есть зелье, которое быстро её вылечит».

Однако, прежде чем она успела повернуться, чтобы взять его, Гарри быстро остановил её. «Подождите, пожалуйста. Вам нужно спросить Джинни, хочет ли она взять его». Не обращая внимания на то, как Джинни преувеличенно медленно кивает, Гарри объяснил, не сводя глаз с мадам Помфри. «Конечно, вы можете дать его ей. Но если Джинни возьмёт его, я больше не буду её тренировать, и она должна знать, что это часть её выбора.

— Что?! — взорвался Фред. — Ты хочешь, чтобы ей было так больно?

Джинни бросила на Гарри такой взгляд, что он был уверен: она могла бы снять с ребёнка кожу, но он продолжал игнорировать её, глядя на возмущённые лица Фреда и Джорджа. «Если она выпьет зелье, ты знаешь, что оно на самом деле сделает?»

Оба мальчика остановились и в замешательстве посмотрели друг на друга, услышав этот странный вопрос, а затем быстро покачали головами. Оглянувшись на мадам Помфри, он прямо спросил: «А вы, мадам Помфри?»

Помфри медленно кивнула, ясно понимая, к чему клонит Гарри. «Это восстановит её мышцы до прежнего состояния».

"Именно. И это состояние необусловлено. Если она примет зелье, это будет похоже на то, что она никогда не выполняла упражнение вчера ". Грустно улыбнувшись Джинни в ответ, он, наконец, встретил ее убийственный взгляд. "Конечно, решать тебе. Ты можешь принять зелье и почувствовать себя лучше, но тебе придется найти свой собственный способ тренироваться. Я не помогаю тому, кто не хочет выполнять работу. Если вы преодолеете боль, которая говорит вам, что нужно отдохнуть день или два, в конце концов вам не понадобятся зелья.

Джинни яростно зашипела на Гарри, прищурив глаза. «Ты сделал это со мной, зная, что я буду чувствовать этим утром? И ты не предупредил меня?»

Гарри вежливо улыбнулся ведьме.

В мгновение ока её палочка была направлена на Гарри, и с её кончика сыпались искры. «Ты довёл меня до такого состояния!»

— Эй! — сказал Джордж, отталкивая брата с линии огня. — У тебя может быть шесть братьев, но мы не так быстро находим замену!

Все остальные, казалось, были сосредоточены на двух пятнадцатилетних подростках. Гарри пожал плечами и сохранил улыбку на лице. "Значит, ты сегодня снова бегаешь вокруг озера, Джинни? Или ты собираешься принять это зелье?"

Искры, вылетавшие из её палочки, начали беспорядочно разлетаться вокруг её дрожащего кулака, и Джинни начала бормотать такие грязные ругательства, что Фред наклонился и зажал ей рот рукой.

— Верно! — сказал он, глядя на хмурую мадам Помфри. — Тогда мы, э-э, пойдём!

Когда близнецы схватили ругающуюся и злобно глядящую на них рыжеволосую девушку и потащили её из комнаты, Гарри увидел, как она побледнела, а затем с ужасом посмотрела на него. «Пробежаться вокруг озера?..» — вот и всё, что он услышал, когда они торопливо вывели её из комнаты.

Усмехнувшись, Ремус посмотрел в окно и покачал головой. «Это не та ведьма, к которой можно повернуться спиной», — заметил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Гарри натянуто улыбнулся Ремусу, пока мадам Помфри возвращалась в свой кабинет, бормоча что-то о причудах подростков и их странных представлениях о том, как нужно проводить время. Ремус взглянул на большие часы, висевшие на стене у двери кабинета колдомедика, и указал на них Гарри. «Сириус думает, что ты собираешься встретиться с ним сегодня утром».

— Да, — согласился Гарри, снова доставая свой сенсорный монитор. Он бросил его Ремусу. — Вчера вечером я отправил ему записку, чтобы он пришёл помочь тебе и подождал меня сегодня. Я хотел объяснить ему всё быстро, чтобы потом не смотреть на него грустными щенячьими глазами и не чувствовать себя виноватым.

Улыбнувшись изображению, Ремус взял серебристый шар и долго молчал. «Спасибо, Гарри».

Гарри пожал плечами. «Я бы помог тебе, но вчера по дороге домой с работы у меня возникли проблемы...»

Гарри и Ремус обменялись ухмылками. «Он сказал, что будет ждать на дальнем берегу озера. Когда ты собираешься к нему?»

Гарри вздохнул. «Сомневаюсь, что мадам Помфри просто так выпустит меня отсюда», — ответил он, кивнув в сторону кабинета в глубине коридора. «Мне нужно как-то отвлечь её, чтобы улизнуть. Может, я превращу одну из кроватей в стаю пикси или что-нибудь в этом роде». — Задумавшись, он с тревогой посмотрел на двери больничного крыла. — Кстати, эти трое Уизли что-то задумали прошлой ночью.

Ремус снова переключал разделы сенсорного монитора, чтобы выделить начало событий предыдущего дня. — О? — рассеянно спросил он.

— Какая-то шутка или что-то в этом роде в Большом зале этим утром, — Гарри пожал плечами. — Наверное, мне стоило спросить об этом кого-нибудь из них, но к тому моменту я уже плохо соображал. Всё как в тумане после того, как вчера вечером эта женщина напоила меня своими зельями.

Ремус лишь слегка хмыкнул, когда снова появилось изображение Дамблдора, тянущегося к камину. Прежде чем запустить воспроизведение, Гарри наложил ещё одно заклинание Приближения на их кровати и откинулся назад. «Дай мне знать, когда всё посмотришь».

Ремус уже не обращал внимания на Гарри, пристально наблюдая за происходящим в проекционном поле сенсорного монитора. Гарри наслаждался красивыми узорами магии, которые исходили от палочки Ремуса, попадая в монитор и поднимаясь в воздух, где отображалась проекция. Это было похоже на рябь на поверхности небольшого ручья, когда вода переливается через камни.

"Это кажется неправильным", - пробормотал Ремус, наблюдая за дуэлью в коттедже. "Гарри, мне придется посмотреть это дюжину раз, чтобы понять последовательность". Воспроизведение показало, что они уже вышли на улицу, а Гарри готовится ко второму раунду. "Дамблдор ни за что не должен стоять".

Ремус продолжал бормотать, пока продолжалась запись боя, но Гарри не обращал на него внимания, пока рылся в вещах и вытаскивал метлу на кровать. Внимательно осмотрев её, он убедился, что «Молния» не повреждена, и отложил её в сторону. Порывшись в остальных вещах, он убедился, что его доспехи, к сожалению, не подлежат восстановлению. Остатки одежды в лучшем случае можно было использовать для чистки туалета. Смирившись с тем, что ему придётся остаться в более удобной больничной пижаме, Гарри оглянулся на друга и увидел, что воспроизведение закончилось и Ремус смотрит в потолок.

"Ремус?" тихо спросил он.

"Ты не должен был пережить это, Гарри", - ответил его старый друг, глядя на скучную, но однородную белую поверхность. "Дамблдор опередил тебя, и он нанес первый удар. Вы знаете, что почти всегда все решается прямо здесь и сейчас."

Гарри неопределённо хмыкнул и поиграл с рукояткой «Молнии». «Если бы дом не начал рушиться, Ремус, я бы не выжил. Мне нужно было передохнуть, чтобы восстановить равновесие».

Оборотень повернулся и с озадаченным видом посмотрел на Гарри. «Ты что-то скрываешь от нас, Гарри?»

Гарри вздохнул и откинулся назад, подражая привычке своего друга смотреть в потолок, когда они обсуждали что-то. «Не совсем, Ремус. Если я достаточно взбешён, то могу сделать пару вещей, которые не могу сделать в обычном состоянии».

— Хм-м-м... — Ремус ненадолго замолчал. — Знаешь, в конце концов Дамблдор поблагодарит тебя за то, что ты сделал, Гарри. Но поначалу ему будет очень трудно смириться с этим.

— Может быть, — осторожно предположил Гарри. — Я не уверен, что у меня был другой вариант. Я не мог ничего придумать. Ты пропустил важную новость. Тебе стоит посмотреть диагноз, когда мы вернёмся сюда. Помфри сказал, что магия Дамблдора исчезла.

— Что?! — Ремус сел и уставился на Гарри. — Это невозможно!

Гарри примирительно поднял руки. «Не стреляй в гонца, Ремус. До вчерашнего дня я бы сказал, что половина того, что произошло в той битве, было невозможно, но это случилось».

Ремус просто продолжал смотреть на Гарри, и на его лице отражались мысли. Смирившись, он кивнул и снова откинулся на кровать. После долгой паузы Ремус фыркнул. «Сириус так надерёт тебе задницу, Гарри, когда узнает, что он пропустил твой бой с Дамблдором. И Дэвид будет очень расстроен, если когда-нибудь это увидит. После твоей встречи с теми слизеринцами на прошлой неделе я никогда не видел его таким расстроенным». — Ну, не с тех пор, как... — Вздохнув, Ремус вернул сенсорный монитор Гарри. — Сириус тоже захочет это посмотреть.

Гарри засунул монитор обратно в чехол. "Да, хорошо, я пойду навестить Сириуса и вернусь с больной задницей. С папой все будет в порядке, как только мы поговорим об этом. Я надеюсь ". Снова взглянув на своего старого друга, Гарри понял, что они крутятся вокруг главного вопроса. "Неужели мы ошибаемся насчет того, как работает магия, Ремус?"

Ремус рассеянно провёл руками по лицу. После долгих размышлений он медленно покачал головой. «Бритва Оккама, Гарри. Мы всё время ею пользовались, и наша теория соответствует всем остальным фактам. Пока мы не сможем поговорить с Дамблдором о том, что произошло и что он пережил, мы должны предполагать, что наша модель по-прежнему верна».

— А что насчёт проблем с другими стилями магии? Вы когда-нибудь их решали? — с любопытством спросил Гарри.

— Думаю, да, — медленно ответил Ремус. — Судя по тому, что мы смогли наблюдать, это, по-видимому, связано с разницей в проводниках. Настоящая проблема в том, как Эдгар вообще может заниматься магией, но, кажется, я понял это на прошлой неделе. Он должен был проводить какие-то тесты с Сириусом, когда ты вчера появился, чтобы похитить меня.

Гарри тихо усмехнулся. «Ты уже не ребёнок, Ремус. А вот Сириус, это было бы похищением».

Прежде чем Ремус успел ответить, двери лазарета снова с грохотом распахнулись, и в помещение ввалилось множество уродливых существ, передвигавшихся разными способами. При ближайшем рассмотрении оказалось, что у входа толпятся существа, похожие на полулюдей-полуживотных, и все они одеты в мантии Хогвартса. У большинства странных существ были звериные головы, но было и несколько человеческих голов на странных звериных телах. Гарри подумал, что они похожи на рисунки доктора Сьюза, но «человеческие» головы были настолько чуждыми по своей анатомии, что не могли говорить и издавали только стоны и вздохи. Какофония, которая воцарилась, когда около дюжины студентов стали требовать внимания и бороться друг с другом, чтобы добраться до целительницы, превратила лазарет в безумный зверинец. Гарри и Ремус не могли сдержать смех при виде этой сцены.

В итоге мадам Помфри вышла из своего кабинета и взвизгнула от возмущения. «Эти мальчишки Уизли! Подождите, пока я их увижу в следующий раз!»

Подмигнув Ремусу и неопределённо махнув рукой в сторону толпы уродливых учеников, Гарри быстро произнёс заклинание призыва, чтобы задернуть шторы вокруг своей кровати. «Мне нужно кое с кем поговорить. Прикрой меня, пока меня не будет, хорошо?»

Быстро произнеся Алохомору у окна, Гарри помахал своему старому другу и выпрыгнул на свободу на своей метле. Направляясь к озеру, Гарри размышлял о том, что, если ему повезёт, то медсестра будет так занята, что не заметит пустую кровать до его возвращения. Гарри нужно было вести себя тихо, чтобы никто не узнал, что он вышел из дома, поэтому он нырнул в кроны деревьев, которые окружали почти две трети озера. Решив обогнуть озеро по давно протоптанной тропинке на его краю, Гарри нырял между деревьями, направляясь к дальнему берегу и туда, где мог прятаться Сириус.

Приближаясь к дальнему берегу озера, Гарри замедлил шаг и начал внимательно осматривать окрестности в поисках следов магических сигнатур. Наконец, заметив один куст возле группы деревьев на тропинке, от которого исходило слабое сияние, Гарри остановился и опустился на землю в нескольких метрах от него.

— Ладно, Бродяга, — позвал Гарри, — я знаю, что ты там. Выходи.

Слабый шорох в кустах прекратился, но Гарри чувствовал, что там, за пределами его поля зрения, что-то большое. Когда ничего не произошло, Гарри осторожно достал волшебную палочку и подошёл к деревьям, чтобы немного укрыться, прежде чем прицелиться в самую густую часть. Бесшумно произнеся «Агуаменти», чтобы обрызгать кусты водой, Гарри с удивлением увидел, как из кустов выбежала пара нюхлей и направилась вглубь леса. Поняв, что Бродяга в кои-то веки не устроил ему ловушку, он расслабился и убрал палочку в кобуру.

Оглядевшись, Гарри с удивлением обнаружил, что лежит на земле, придавленный тяжёлым весом. «Гарри, Гарри, — раздался разочарованный голос, — сколько раз я должен тебе говорить, поднимай голову, когда осматриваешь местность?»

Слегка застонав от тяжести и от того, что его снова поймали, Гарри приглушённо и саркастически ответил, почти потерявшись в грязи: «Может, ещё разок?»

После того, как Сириус помог ему подняться, он любезно помог Гарри отряхнуть одежду от грязи, листьев и веток. Сириус медленно оглядел его с ног до головы, и на его лице появилось хитрое выражение. «И когда это Помфри начала выдавать дизайнерскую пижаму? Или это только для знаменитых пациентов?» — в его голосе слышался юмор, и он рассеянно теребил воротник флисовой пижамы Гарри.

— Да, да, — пробормотал Гарри. — Если парень подкрадывается к тебе, он считает, что имеет право на любое мнение.

Немного посмеиваясь, Сириус похлопал Гарри по плечу и повёл его обратно к деревьям, чтобы их присутствие осталось незамеченным. «То, что парень твой крёстный, не значит, что он не может иметь собственного мнения», — поправил он.

— Как прошла прошлая ночь? — спросил Гарри, отвлекая Сириуса от злорадства.

Сириус наколдовал пару тёмно-коричневых кожаных кресел и опустился в одно из них. Гарри наложил чары приближения, сел в кресло напротив и улыбнулся своему волшебному опекуну.

— Немного жёстко, — признал Сириус. — Ремус пропустил последнюю дозу Волчьего корня, потому что был далеко от дома, так что... — слегка пожав плечами, Сириус закатал рукава, показывая едва заметные шрамы. — Думаю, он немного разволновался, но из-за ранений был достаточно медлителен, так что он лишь пару раз меня задел.

Гарри слегка кашлянул, когда Сириус уставился на него. «Спасибо, что остался с ним, Бродяга.»

— Гарри, — медленно начал Сириус, — почему меня не позвали помочь с тем, что бы там ни случилось? Ремус почти ничего не рассказал мне, только попросил спросить у тебя, что происходит.

Гарри показалось, что он услышал в вопросе слабый оттенок негодования и обиды. "Ну, когда я пришел за Ремусом, ты гуляла с Эдгаром", - тихо сказал он. "Дамблдор хотел провести небольшое исследование, и мы понятия не имели, что все так обернется". Глубоко вздохнув, Гарри оглянулся на своего крестного и встретил его обиженный взгляд. "Жаль, что тебя там не было. Ты бы очень помог. Как бы то ни было, нам надрали задницы довольно основательно."

Вздохнув, Сириус протянул руку к Гарри. «Давай посмотрим», — сказал он без особой уверенности. Гарри достал свой сенсорный монитор и положил его на протянутую ладонь, откинувшись на спинку стула и спокойно наблюдая, как его крёстный просматривает запись. Гарри не знал, что и думать о том, что лицо Сириуса становилось всё мрачнее по мере того, как он дважды перематывал запись, прежде чем вернуться к началу и посмотреть всё с того момента, как они впервые появились на окраине дома Гонтов. Наконец Сириус остановил воспроизведение и злобно уставился на Гарри.

— Гарри, — сурово сказал Сириус, — ты всё испортил. Ты должен был умереть, малыш.

Тяжело вздохнув, Гарри начал машинально считать листья на ближайшем дереве. — Забавно, что мы с Ремусом согласны с тобой.

Сириус продолжил, как будто Гарри ничего не сказал. «Ты не только должен был умереть, но и не должен был идти туда без подкрепления! Дамблдор застал тебя врасплох и...» Сириус замолчал и несколько раз моргнул. «Вы, ребята, согласны со мной?»

Гарри слегка поморщился и кивнул.

— Ура-а-а! Пэдди побеждает! — Сириус вскочил и схватил Гарри за плечо, резко развернув его, пока тот сидел в кресле. — Получайте, теоретики!

Слегка усмехнувшись, несмотря на контекст, Гарри с любопытством посмотрел на Сириуса. «Да, да, даже старая облезлая собака должна быть права сейчас и тогда».

Через минуту Сириус успокоился и стал более сдержанным. «Поппи хорошо починила руку Дамблдору? Она и с худшим справлялась, так что, если ты не медлил, всё должно было быть в порядке».

Гарри было трудно смотреть на Сириуса, поэтому он уставился на спокойную воду в озере. — Э-э, это зависит от того, что вы подразумеваете под «пришёл в себя». Он больше не находится под влиянием кольца, но он потерял руку, э-э, навсегда.

Сириус откинулся на спинку стула, и на его лице не осталось и тени улыбки. — Почему?

— Э-э-э, ну, ты понял, что кольцо было крестражем?

Сириус фыркнул. «Гарри, то, что я не читаю книги, как Ремус, не делает меня идиотом».

Слегка ухмыльнувшись, Гарри начал играть с веточкой, которую поднял с земли. «Да, ну, может, и нет. Но, как ты знаешь, монитор и Омут памяти не показывают ауры и потоки, которые вижу я. Это кольцо творило с директором, Сириусом, что-то невероятное. Оно явно каким-то образом контролировало его».

Сириус просто уставился на Гарри с недоверием. «Разве я только что не сказал тебе, что я не идиот?»

— Послушай, Пэдди, — сказал Гарри с некоторым раздражением, — я пытаюсь объяснить это как можно лучше. Ты не против? Я даже не уверен, что, чёрт возьми, произошло, так что дай мне разобраться, ладно?

Сириус быстро поднял руку в успокаивающем жесте. «Ладно, ладно, прости, Гарри. Я буду хорошим мальчиком».

Пожав плечами, Гарри встал и зашагал между деревьями. «Я не могу толком это объяснить. Как будто кольцо вытягивало силу из земли и передавало её Дамблдору. Чем бы я его ни ударил, аура, окутывающая кольцо, ни разу не дрогнула за всё время передачи силы, и это само по себе чертовски странно».

Гарри сел обратно и обхватил голову руками. «Ты не заходила так далеко, чтобы это увидеть, но целительнице нужен был кто-то, разбирающийся в тёмных искусствах, чтобы снять проклятие с директора. Она хотела привлечь Снейпа, но я сказал ей, что это невозможно. Какое-то время было немного напряжённо, но в конце концов я получил разрешение пойти за Кроули».

Сириус заметно побледнел. «Ты не мог! Ни за что! Гарри, ты идиот!» Сириус встал и крепко схватил Гарри за плечи. «Чары должны были убить вас обоих за одну только мысль об этом!»

Гарри стряхнул хватку Сириуса, прежде чем снова уставиться на своего крестного. "Правда? Спасибо, что рассказал мне это. Я уже сказал Ремусу, что могу обойти исключения ". Гарри почти захотелось рассмеяться над выражением неприкрытого ужаса на лице Сириуса. "Что, ты думал, я останусь в своей комнате все те разы, когда ты это делал?"

Разинув рот, как золотая рыбка, Сириус медленно сел обратно. «Это невозможно!»

Гарри пожал плечами. «Да, что ж, дальше будет интереснее. Судя по всему, на кольце был неполный оутс-кайин».

Застонав, Сириус уронил голову на руки. «Только не это».

«Кроули сломал его. Но в процессе Дамблдору пришлось уничтожить руку вместе с кольцом». Гарри пожал плечами. «Хотел бы я вернуться в прошлое и надрать задницу Павлову за то, что он заново открыл это. Лучше бы это осталось легендой».

Сириус медленно выдохнул. «Вернётся ли разум Дамблдора?»

Гарри пожал плечами. «Кроули сказал, что дело в силе воли. Он разрушил проклятие, но мы оба знаем, что оно оставило след. Настоящая загадка в том, почему магия Дамблдора, кажется, исчезла. Он всё ещё излучает ауру, так что... Я не совсем согласен с этим диагнозом».

Сириус просто смотрел на Гарри пустым взглядом. «Итак, если не считать того, что вас чуть не убили, Дамблдор чуть не убил вас, вы чуть не убили Дамблдора, Дамблдор сошёл с ума и потерял магию, есть ли что-то ещё, что ты хотел бы мне рассказать?» Гарри слегка поморщился от слегка истеричных ноток в голосе Сириуса. «Знаешь, Гарри, на случай, если ты забыл, между тобой и Дамблдором, у Большого Ви есть все его конкуренты... Вам, ребята, не нужно убивать друг друга из-за него.

— Да ладно тебе, Бродяга, — сказал Гарри, стараясь говорить весело, — ты же знаешь, он просто будет завидовать, что не сможет быть там с большой миской попкорна, когда это случится.

Сириус, казалось, не мог сдержать тихий смешок, вырвавшийся у него. Гарри улыбнулся своему крёстному, который постепенно приходил в себя, осознавая, как много всего произошло за последние двадцать часов или около того. — Да, Гарри, ты думаешь, он захочет намазать это маслом?

— Не-а, — ответил Гарри как можно более непринуждённо. — Наверное, просто мозги и, может быть, купон на бесплатную тренировку по непростительным заклятиям у Фаджа.

Они оба рассмеялись над этой картиной, и напряжение немного спало. Однако Гарри быстро напомнил себе о серьёзности ситуации, когда его крёстный отец наколдовал маленький стеклянный пузырёк. Гарри молча извлёк из памяти воспоминание обо всей вчерашней битве и поместил его в пузырёк, закрыв его пробкой и вернув крёстному. Сириус наверняка скоро воспользуется Омутом памяти у себя дома.

— Ладно, — начал Сириус с самого начала, — давай пробежимся по этому немного. Я проведу полный обход, когда вернусь домой, и мы поговорим об этом завтра днём. А пока давай подумаем о главном. Хорошо?

Гарри кивнул, а затем наклонился вперёд, чтобы посмотреть, что найдёт Сириус Блэк. Хотя среди дуэлянтов определённо были и лучшие, и Гарри сражался с некоторыми из них, Сириус обладал природным чутьём, позволявшим ему анализировать сражения и бои и предлагать всевозможные альтернативные стратегии, а также указывать, когда Гарри повторял предсказуемые боевые приёмы.

Сириус поднял сенсорный монитор и запустил воспроизведение до того момента, когда Дамблдор открыл кирпич, а затем остановил запись. «Во-первых, Гарри, тебе не следовало позволять Дамблдору держать в руках его волшебную палочку, когда он полез в тайник. Один из вас, ребята, должен был стоять в стороне и внимательно следить за происходящим, готовый в любой момент применить оглушающее заклинание. Вы понятия не имели, что там было — это мог быть портключ, дверь, взрывчатка, да что угодно. Что, если бы это был Василиск? А?"

Гарри на мгновение ласково улыбнулся своему крёстному. — Ты очень переживаешь из-за того, что тебя там не было, да?

Сириус слегка зарычал, прежде чем довольно сильно хлопнуть Гарри по плечу. «Послушай, малыш, я нужен тебе, потому что ты недостаточно параноидален, и тебе нужен кто-то, кто прикроет твою спину». Выражение лица Сириуса развеяло остатки веселья, которое испытывал Гарри. «Это не обязательно должен быть я, Гарри. Иногда я буду занят другими делами. Но тебе нужен кто-то, кто прикроет твою спину». Эта игра не на один раз. Это может быть кто угодно — Сирил, Ремус, кто-то, кто может постоять за себя. Ты ведь это понимаешь, да?

Гарри неохотно кивнул головой.

Сириус снова наклонился к монитору и сделал вид, что ничего не произошло. «Ладно, я признаю, что ты молодец, что привлек Ремуса — это было умно, — но вся эта ситуация с укрытием была провальной. Как только Дамблдор не отреагировал на твоё требование остановиться, ты должен был вырубить его, Гарри. Ты знал, что имеешь дело с Риддлом и его больным разумом, так что никто из вас не должен был медлить. При необходимости тебе следовало бы проделать один из своих трюков с обаянием."

Гарри поймал себя на том, что смотрит на своего крёстного. «Я такой глупый...»

"Не совсем, Гарри". Сириус покачал головой, но на его лице не было легкомыслия. "Ты был удивлен и плохо соображал. Следующая проблема в том, что ты не пошел на сокрушительные удары в начале. Ты пытался быть милым. " Сириус провел обеими руками по лицу и по волосам, отчего они торчали во все стороны. "Скажи мне, Риддл хороший парень?"

Гарри покачал головой, зная, что крёстный собирается подвести его к какому-нибудь болезненному выводу. Ремус всегда был более деликатным, но Сириус высказывался прямо.

— Как вы думаете, Риддл стал бы использовать оглушающие или смертельные проклятия?

Вздохнув, Гарри просто махнул крестному, чтобы тот продолжал.

«Так почему же вы никогда не подозревали, что чей-то разум, контролируемый Риддлом, может поступить иначе?»

— Вы думаете, я должен был сразу перейти к смертельным ударам?

Сириус медленно кивнул. «Это было бы самым безопасным решением, Гарри. Неважно, кто это — быть под влиянием этого человека или его последователей равносильно быть этим человеком или его последователями».

Гарри не покидало чувство тревоги из-за того, в каком направлении развивался разговор. «Но мы знаем, что и Дамблдор, и я можем снять Империус с самого Риддла».

Сириус вздохнул и откинулся на спинку стула. «Верно. Вы двое — единственные, о ком мы знаем, что они могут это сделать, хотя, насколько я слышал, Грозный Глаз должен был загнать его в тупик. Но было ли это Империусом на Дамблдоре? Мы оба знаем, что было что-то ещё. Ты сказал, что Кроули определил это как проклятие «Метка Каина». Никакая сила воли не может остановить это, Гарри».

Гарри сидел молча, обдумывая слова, которые Сириус так небрежно бросал ему в лицо. Мысль о том, чтобы ударить кого-то, кто находится под контролем разума, казалась неправильной, но он был вынужден согласиться, что в любой подобной ситуации это, вероятно, стало бы первым выбором.

— Ладно, Сириус, — сказал наконец Гарри, — я поговорю об этом с Сириусом. Может быть, мне придётся сразу перейти к решительным действиям, но мне не нравится идея применения смертоносной силы с самого начала.

— Хорошо, — Сириус немного повозился с сенсорным монитором, прежде чем вернуть его. Когда Гарри убрал его, Сириус кашлянул, чтобы привлечь его внимание. — Остальная часть боя прошла так, как и следовало ожидать от рукопашной схватки. Единственное, что, по-моему, ты делаешь неправильно, — это слишком много играешь со своим большим ножом. Тебе нужно найти способ лучше переключаться между ним и волшебной палочкой. Смена оружия занимает слишком много времени, что делает его слабым местом.

— Я открыт для идей. Эта пространственная оболочка, которую ты сделал, работает так же хорошо, как и чехол для метлы. Я просто не вижу способа, чтобы... — Внезапно сработало заклинание Периметра, похожее на спор двух белок. Гарри и Сириус упали на землю и начали оглядываться.

Сириус подтолкнул Гарри локтем и указал пальцем. «Трое, вон там, идут по тропинке».

Гарри слегка застонал. «Уизли. Чёрт. Мне нужно выбраться отсюда, пока они меня не увидели, а если они увидят тебя...» Взмахнув палочкой, Гарри отменил заклинание приближения. «Иди, Сириус. Я буду там завтра днём. Передай папе, что с нами всё будет в порядке, хорошо?»

Сириус быстро обнял Гарри одной рукой, прежде чем прыгнуть в кусты и на полпути превратиться в Бродягу. Через мгновение послышался шорох, и огромная чёрная собака умчалась в Запретный лес. Гарри потратил минуту на то, чтобы убрать наколдованные стулья, а затем дезаллюгировал себя и отступил в тень деревьев, чтобы пропустить приближающихся нарушителей спокойствия.

Голос Фреда донёсся до Гарри, когда близнецы парили в воздухе за своей сестрой на мётлах, а она довольно медленно бежала по тропинке. «... изменение заклинаний, чтобы эти штуки оставались трансфигурированными, вызовет проблемы, Джин! Помфри оторвёт нам головы после того, как МакГонагалл с нами закончит!»

Девочка, о которой шла речь, пыталась сердито посмотреть на своих братьев, но слишком тяжело дышала, чтобы сделать что-то большее, чем слегка крякнуть и выдохнуть по одному слову за раз. «Они. Заслужили. Это».

Джордж переглянулся со своим близнецом. «Послушай, Джин, мы же не идиоты. Ты собираешься рассказать нам, что это было...»

Когда троица рыжеволосых удалилась из зоны слышимости, Гарри слегка ухмыльнулся. У него закралось подозрение, что если бы он захотел выяснить, почему Джинни так сильно хочет тренироваться, ему стоило бы подумать только о тех учениках, которые прямо сейчас получают медицинскую помощь в лазарете. Внезапно охваченный желанием вернуться в лазарет, Гарри запрыгнул на метлу и полетел к замку.

Взглянув в окно лазарета, Гарри увидел, что Ремус снова что-то пишет на своём импровизированном письменном столе, а занавески вокруг кровати Гарри всё ещё задернуты. Гарри слышал, как медсестра суетится и жалуется кому-то. Гарри тихо проскользнул внутрь и поставил метлу у кровати. Он закрыл окно и забрался обратно под одеяло. Ремус бросил на него весёлый взгляд, а затем кивнул в сторону палаты. Убедившись, что не осталось никаких следов его несанкционированной вылазки, Гарри с помощью волшебной палочки отодвинул шторы от кровати.

Прямо напротив него сидела Гермиона Грейнджер, которая осторожно держала за руку высокого мальчика в гриффиндорской мантии с гигантской головой осла вместо лица. Увидев Гарри, Гермиона густо покраснела и опустила взгляд на руку, которую крепко сжимала. Все остальные ученики, похоже, уже избавились от внимания этой женщины. Гарри заметил, что Сирил сидел и с большим интересом наблюдал за происходящим.

— Вы, Уизли! — продолжала разглагольствовать мадам Помфри, в то время как Рон продолжал издавать странные звуки, похожие на хи-хи-хи. Стараясь сохранять невозмутимый вид, Гарри пытался понять, какие методы использует медсестра, чтобы успокоить неуклюжего мальчика. — Если ты не взрываешь что-нибудь, не превращаешь людей в слизней и не получаешь травмы во время квиддича, значит, ты замышляешь что-то из этого! Я уже почти готов позвать сюда твою мать, чтобы она разобралась с вами!

Рон начал кричать всё громче и быстрее, и в этот момент мадам Помфри просто заставила его замолчать. «Хочешь знать, почему твои братья и сёстры так тебя ненавидят?» Когда Рон покачал головой, женщина посмотрела на него с недоверием. — Значит, мне не нужно создавать запас материалов, чтобы поддерживать в тебе жизнь? — К этому моменту Гермиона так покраснела и выглядела такой смущённой, что Гарри засомневался, хватит ли у неё крови в организме, чтобы продолжать функционировать.

"Очень хорошо, мистер Уизли, но попробуйте поговорить со своими братьями. Я не хочу видеть вас здесь после каждого приема пищи, вы понимаете?" Когда Рон кивнул головой, ведьма потратила несколько минут, используя свою палочку и два зелья, чтобы привести Рона в норму. Оставив его с легким оттенком сомнения относительно его перспектив сохранения хорошего здоровья, мадам Помфри взглянула на трех пациентов, находящихся на более длительном сроке, а затем вернулась в свой кабинет.

Рон встал, пристально посмотрел на Гарри, отвёл руку Гермионы и вышел из больничного крыла. К тому времени, как дверь закрылась, Гарри и Ремус уже открыто смеялись.

— Я хочу познакомиться с близнецами, — сказал Ремус, отсмеявшись. — Мне нужно знать, как они это сделали. Я готов поклясться, что это было наложено с помощью проклятия на любого, кто попытается это снять.

Гарри резко ухмыльнулся Ремусу, вспомнив о том, что услышал у озера. «Так не должно было быть, но кто-то вмешался в чары розыгрыша».

Гермиона ахнула и бросилась к Гарри. «Как ты мог?!»

Гарри поднял руки, пытаясь сдержать смех. «Я не делал этого, но я знаю, кто это сделал».

Гермиона на мгновение растерялась, а затем её глаза загорелись пониманием. «Так вот почему она вдруг стала такой милой с ним вчера вечером». Гермиона обхватила голову руками. «Рон теперь будет успокаиваться весь остаток дня. По крайней мере, на этот раз у него не будет непроницаемых бровей и бороды».

Застонав, Гермиона опустилась на стул между кроватями Ремуса и Гарри. «Джинни всегда была довольно мстительной в своих отместках».

Ремус широко улыбнулся в ответ. «Серьёзно?» — взглянув на Гарри, Ремус посмотрел на Гермиону, которая едва сдерживала смех, вспоминая что-то. «Думаю, Гарри гадает, что ваша мисс Уизли собирается с ним сделать в отместку».

Гарри слегка застонал, когда Гермиона действительно расхохоталась. «Значит, он рассказал тебе о вчерашнем?» — спросила она Ремуса.

Ремус на мгновение выглядел озадаченным.

"Она донимала меня, чтобы я научил ее драться в маггловском стиле, Ремус. Я устроил ей жестокий тест, чтобы увидеть, действительно ли она этого хочет ". Вздохнув, Гарри снова посмотрел на Гермиону. "Я был удивлен. Большинство людей уволились, но она этого не сделала. Поскольку она прошла испытание пытками при посвящении, я собираюсь обучать ее ".

Ремус понимающе кивнул. «Я вижу. Это то, о чём ты говорил раньше, когда она была здесь». Гарри кивнул. «И это посвящение было похоже на то, каким было твоё?» Гарри волчье ухмыльнулся. «Я вижу. Похоже, расплата теперь двойная».

Гарри слегка пожал плечами. "Это пари все еще в силе. У нее есть время до конца месяца". Оглянувшись на Гермиону, Гарри неопределенно махнул пожилому мужчине. "Ремус, познакомься с Гермионой. Гермиона, Ремус".

Гермиона встала и пожала Ремусу руку, прежде чем оглянуться на Гарри. «Гарри, раз уж ты здесь, я хотела задать тебе несколько вопросов».

Гарри на мгновение поднял руку. «Помнишь того родственную душу, о которой я говорил?»

Гермиона медленно кивнула головой.

Показывая большим пальцем на Ремуса, Гарри просто добродушно улыбнулся. «Это он».

— Правда? — лицо Гермионы вмиг изменилось, и она выглядела очень взволнованной и довольной. — Мистер Ремус?

Ремус поднял руку. — Просто Ремус, Гермиона. Гарри немного рассказал мне о тебе.

Гермиона улыбнулась ещё шире. «Надеюсь, всё хорошо». Когда Ремус кивнул с кривой ухмылкой, Гарри пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не рассмеяться. Он был почти уверен, что Ремус придумывает, как бы отомстить Гарри за то, что тот так небрежно представил его и переключил внимание любопытной ведьмы. «Он рассказал тебе, как избегал отвечать на мои вопросы?»

Ремус не сводил с него глаз, продолжая улыбаться. «Ну, нет, не сказал, но Гарри всегда был довольно нерадивым учеником. Он не самый острый инструмент в ящике, если вы понимаете, что я имею в виду».

Гермиона одарила Гарри насмешливой улыбкой, пока он сердито смотрел на Ремуса. «Я это точно заметила», — сказала она с видом игривого превосходства.

Ремус приподнял бровь, глядя на Гарри, а затем перевёл взгляд на Гермиону. «Насколько я понял, он заставил тебя изучать слова и мысли и то, как они влияют на магию».

Гермиона закатила глаза, увидев выражение лица Гарри, и отвернулась от него. «Именно. Мальчику удалось дать мне достаточно информации, чтобы я сузила круг поиска до нескольких вариантов, но мне нужно больше данных, прежде чем я смогу быть уверена».

Ремус улыбнулся. «Что ж, сегодня утром мне нужно ещё немного поговорить с Гарри, так что, если у вас есть всего несколько вопросов, почему бы вам не задать их, и мы посмотрим, к чему это приведёт».

Улыбка Гермионы, если такое вообще возможно, стала ещё шире. «Кажется, здесь есть противоречие. Гарри ясно дал понять, что слова важны для изучения заклинания, но не важен используемый язык. Чего он не объяснил, так это разницу между словами и мыслями. Например, не все языки могут выражать одну и ту же мысль, так как же любой язык может использоваться для магии?»

Гарри откинулся на спинку кровати и накрыл голову подушкой. Это был именно тот вопрос, которого он боялся. Гермиона была слишком умной и задавала столько вопросов, что перед ней словно разворачивалась хрупкая головоломка. Теперь она знала, что мир не был плоским, как в учебниках. Но ей ещё предстояло выяснить, какой формы он был на самом деле.

— Отличный вопрос, Гермиона, — ответил Ремус. Гарри услышал в голосе своего старого друга, доносившемся сквозь подушку, неподдельный энтузиазм. — Но сейчас тебе не стоит задавать этот вопрос. Тебе стоит задать вопрос: зачем тебе вообще нужны слова или мысли?

«Ну, если бы магия просто походя реагировала на ваши импульсивные желания, это было бы ужасно. Дети бы проклинали своих родителей, парни и девушки регулярно убивали бы друг друга и так далее».

— В точку, Гермиона, в точку, — Гарри подумал, что Ремус упустил своё призвание в жизни, став университетским профессором, вероятно, где-нибудь в глуши и идиллии. — Но если бы для того, чтобы магия сработала, нужны были слова или мысли, то какая разница, что это за слова или мысли? Если бы я сказал, например, «вуга-вуга», чем это лучше, чем «люмос»? Для первокурсника, незнакомого с латынью, они одинаково бессмысленны.

Когда молчание затянулось, Гарри убрал подушку с головы и увидел, что они оба смотрят друг на друга. Сирил тем временем молча пододвинул стул и наблюдал за учителем и учеником так же, как и Гарри. Когда Сирил и Гарри встретились взглядами, они обменялись ухмылками и стали ждать, пока они закончат свои размышления.

Наконец Гермиона щёлкнула пальцами. «Не работает!» — торжествующе сказала она. «Слова нужны только для того, чтобы направлять мысли! Как только вы научитесь высвобождать магию, не будет иметь значения, какие слова вы используете». Улыбаясь от восторга, она посмотрела на Гарри. «Тви-тви, так ведь?»

Вытащив волшебную палочку, она быстро взмахнула ею и произнесла: «Люмос!», а затем быстро добавила: «Нокс!» Сосредоточившись, она повторила то же движение, но изменила фразу: «Вуга-вуга!». Открыв глаза, она явно удивилась, обнаружив, что палочка не зажглась. Озадаченная, она посмотрела на Ремуса в поисках объяснений.

Ремус ласково улыбнулся ей, прежде чем посмотреть на Гарри. — Хочешь сам ей сказать, Гарри, или мне?

Гарри слегка поморщился, прежде чем посмотреть на озадаченную девушку. «Как только я понял, в чём дело, мне потребовалась целая неделя непрерывных усилий, чтобы заставить работать даже заклинание света, Гермиона. Умом ты права, но твоё тело ещё не знает, как это сделать без слов».

Усмехнувшись, Гермиона протянула руку и похлопала Гарри по руке. "Все в порядке, Гарри. Я уверен, что разберусь с этим до конца недели. " Встав, она почти подпрыгивала на ногах, ее палочка время от времени выбрасывала искры в воздух, когда она дала волю своему счастью. "Спасибо, Ремус! — Пока, Гарри! — и, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, она выбежала из комнаты, напевая себе под нос.

Гарри переглянулся с Ремусом, и они оба тихо рассмеялись. — Это было жестоко, Гарри, — сказал Ремус с улыбкой. — Насколько я помню, прошло больше месяца, прежде чем ты это понял.

Гарри слегка ухмыльнулся. «Но я был намного моложе и почти ничего не понимал в магии. Подумайте об этом так… если она может сделать это за неделю, то она явно лучше всех нас вместе взятых».

— Действительно, — заметил Сирил. — Она разработала большую часть вашей теории всего за неделю?

Гарри кивнул. «Я дал ей несколько подсказок и отвлёк от того, что, как мы точно знали, невозможно, но настоящим толчком стало то, что я делал то, что, по её учебникам, невозможно.

Сирил рассеянно потёр бороду и снова посмотрел на Гарри. «Очень многообещающая молодая женщина, Гарри. Её проницательность может оказаться весьма полезной, ты не согласен?»

Слишком мягкий тон, которым говорил его наставник, вызвал в его голове целый рой тревожных мыслей. «Ты не можешь говорить серьёзно».

Ремус на мгновение озадаченно посмотрел на него, прежде чем, очевидно, всё понял. «Возможно, она быстрее меня, Гарри. На сегодняшний день мы понятия не имеем, как ты должен разгадать нашу маленькую загадку, даже если все остальные части на месте».

Гарри покачал головой, прежде чем посмотреть на Сирила. «Всё не так просто, и вы оба это знаете. Никто не понимает, что это за «сила» такая».

Сирил слегка пошевелился, прежде чем оглядеть комнату. «Это не совсем так, Гарри. Мы с Альбусом разговаривали вчера днём, пока вы с Ремусом развлекались с метками Гонтов. Мы оба подозреваем, что это может иметь очень простое объяснение.»

Абсолютную тишину, воцарившуюся между ними тремя, нарушало только тяжёлое дыхание Гарри. Наконец, оправившись от оцепенения, Гарри в быстрой последовательности наложил на крыло чары приближения, прежде чем снова повернуться к Сирилу. «Объясни». Хотя его тон был не столько требованием, сколько вежливой просьбой.

"Любовь".

Гарри с минуту смотрел на своего наставника, прежде чем с его губ сорвалось фырканье. «Верно. Это как раз то, что нужно.» Закатив глаза, Гарри раздражённо посмотрел на своего наставника. «Первая проблема в том, что мне нравятся девушки. Вторая проблема в том, что даже если бы мне нравились парни, я бы не стал влюбляться в него!»

Сирил покачал головой. «Ремус был прав. Ты довольно плохой ученик, не так ли? Твой гнев слишком сильно затуманивает твой разум, Гарри».

Прежде чем Гарри успел ответить, Сирил поднял руку. «Очисти свой разум от того, что, по твоему мнению, я сказал или имел в виду, и послушай меня, Гарри. Ты умнее этого».

Сирил спокойно смотрел на Гарри, и тот кивнул, показывая, что готов слушать. «Мать Волан-де-Морта считала, что влюблена в его отца, но всё это было притворством. Она прибегала к любовным зельям и предательству. Когда он узнал правду, то ушёл, потому что никакой любви не было. Это был лишь плод больного, одержимого разума сломленной молодой женщины». Риддл вырос, ничего не зная о любви, но когда он узнал правду о своём происхождении и обстоятельствах, как, по-вашему, он отреагировал на мысль о любви? Презрением к любви, презрением к тем, кто её испытывает. Поэтому он никогда не будет рассматривать её как источник силы, а лишь как нечто, на что можно тратить мечты, и как слабость любого, кто может её испытывать.

Гарри пришлось согласиться, что в этом есть хоть какой-то смысл, но от презрения к любви до обладания какой-то волшебной силой любви — большой шаг. Махнув рукой, чтобы Сирил продолжал, Гарри постарался мыслить как можно шире.

"Что касается тебя, Гарри, что тебя спасло? Любовь твоей матери к тебе. Когда она пожертвовала собой, чтобы защитить тебя, это навсегда выжгло в тебе знание о том, что любовь на самом деле обладает огромной силой. Очевидно, это может даже остановить Смертельное проклятие, чего никто другой никогда не мог сделать. Единственная сила, о которой Волан-де-Морт "не знает", - это та сила, которую вы "знаете близко ".

Когда Гарри открыл рот, чтобы возразить, все они слегка подпрыгнули, когда в комнате раздалась какофония звуков, издаваемых животными, когда одновременно сработало несколько заклинаний Приближения. Когда Гарри отменил все заклинания, а мадам Помфри, услышав шум, выбежала из комнаты, бормоча что-то о том, что нужно разобраться с этими мальчишками Уизли, все они услышали топот множества ног за дверью.

С чрезмерной силой в комнату ворвались несколько авроров, окружив Корнелиуса Фаджа, Долорес Амбридж и Северуса Снейпа. Презрительно оглядевшись, Фадж указал толстым пальцем на целительницу. «Я хочу видеть Дамблдора, немедленно!»

Глава 18: Переломные моменты, 2 из 4

Мадам Помфри на мгновение уставилась на Фаджа, а затем резко захлопнула рот. На её лице было написано откровенное презрение, и казалось, что она едва сдерживается, чтобы не вышвырнуть этого человека из комнаты. — Мистер Фадж, это медицинское учреждение. Профессор Дамблдор проходит лечение и в настоящее время недоступен.

Гарри мог бы поклясться, что грубоватая, но добрая целительница на самом деле рычала на невысокого, толстого и напыщенного болвана, стоявшего перед ней в ярко-зелёной шляпе-котелке, лихо заломленной на ухо. Флиппи, лежавший на тумбочке рядом с кроватью, тихо чирикнул. Гарри был уверен, что услышал тихий шёпот «прекрасный цвет» от Шляпы, которая была полна решимости раздражать его везде, куда бы он ни пошёл.

Фадж, однако, побагровел, что смутно напомнило Гарри другого вспыльчивого мужчину из почти забытого места. «Ты знаешь, кто я?!»

Мадам Помфри лишь приподняла бровь и с поразительным безразличием полностью проигнорировала скрытую угрозу. «Я знаю, кто вы, и этот человек нуждается в моём внимании. Поскольку у меня здесь пациенты, нуждающиеся в моей помощи, я прошу вас уйти».

Фадж поперхнулся, когда Снейп быстро шагнул вперёд. «Поппи, — вкрадчиво произнёс он, — ты ведь можешь попросить директора присоединиться к нам, чтобы мы могли... обсудить кое-что».

Прежде чем Гарри успел открыть рот и усугубить ситуацию, Сирил твёрдой рукой схватил его за запястье, предостерегая и физически удерживая. Мадам Помфри, казалось, стала ещё более враждебной. «Сейчас я не буду просить директора ни о чём. Ему нужно отдохнуть, и он получит свой отдых, если я хоть что-то скажу по этому поводу!»

— вмешалась Долорес, и от её голоса у Гарри заныли зубы, как обычно. — Это министр магии! Поскольку Хогвартс финансируется министерством, вы должны делать то, что вам говорят!

Медиведьма презрительно посмотрела на слегка располневшую женщину. «Конфиденциальность между врачом и пациентом, а также моя клятва целителя исключают всякую подобную чушь. На самом деле, согласно Указу Гиппократа о защите от 1430 года, принятому после Великого Турнира Дуэлей, я имею полное право арестовать вас, если вы продолжите настаивать на своём!»

Краем глаза Гарри заметил какое-то движение и перевёл взгляд на картину на стене позади авроров. Пожилой джентльмен в довольно средневековом одеянии целителя неторопливо возвращался в свою раму, демонстративно держа платок у носа и глядя на министра и его соратников.

"Теперь смотри сюда, женщина!" Фадж зарычал на мадам Помфри. "У меня нет времени на эту чушь! Мне нужно сейчас же поговорить с Дамблдором, так что позови его и прекрати эту чушь и бредятину!" Снейп, однако, плавно отступил на несколько шагов в конец группы, пока Фадж говорил. Долорес смотрела на надзирательницу с почти предвкушающим ликованием.

— Аврор Шеклболт? — позвала мадам Помфри. — Я бы хотела выдвинуть обвинения против мистера Фаджа и его сообщников! Они пытаются обойти медицинские ограничения и нарушают права моих пациентов!

Фадж стал таким пунцовым, что Гарри удивился, как этот человек ещё жив. «Что?! Авроры, арестуйте эту женщину за вмешательство в расследование Министерства!» — Фадж буквально брызгал слюной.

Прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, по комнате разнёсся идеально поставленный голос, заставивший всех, кто стоял у дверей, заметно вздрогнуть. «И почему же вы все решили потревожить остальных больных и раненых?» Рука Сирила соскользнула с запястья Гарри при звуке голоса заместителя директора. Когда она прошла по комнате, её суровый взгляд заставил большинство людей отступить.

Замерев перед министром магии и Долорес Амбридж, она посмотрела на них так, словно они были какими-то неприятными низшими формами жизни. — Вам что-то нужно, мистер Фадж, или вы просто пытаетесь устроить сцену?

Фадж, очевидно, быстро пришёл в себя. «Мне нужен Дамблдор, МакГонагалл, а не его прихвостень!»

Кристально-чистая тишина была настолько глубокой, что Гарри внутренне содрогнулся в ожидании последствий опрометчивых слов министра. Гарри подумал, что выражение лица МакГонагалл так и просится на плакат, который он при первой же возможности разошлёт по школе, чтобы запугать потенциальных нарушителей дисциплины.

«Я рада видеть, что ты всё такой же красноречивый и обаятельный, каким был, когда учился здесь, Корнелиус». Учитывая, что её губы были плотно сжаты, Гарри удивился, что заместитель директора всё ещё может чётко произносить каждое слово. «Я очень надеюсь, что ты наконец-то научился исчезать вместе со змеёй. Это было бы очень полезно для вашей карьеры, но, если мне не изменяет память, вы не сдали СОВ по трансфигурации, не говоря уже о нескольких других предметах.

Гарри лихорадочно начал перебирать в уме все возможные варианты, чтобы не рассмеяться в голос при виде разных выражений лиц у всех в комнате. Авроры мужественно пытались сохранять невозмутимый вид, в то время как возмущение Фаджа и Амбридж было бесценным. Снейп, казалось, был слегка озадачен этим открытием и, решив, что благоразумие лучше храбрости, тихо вышел из комнаты.

«Теперь, когда мы знаем, на чьей мы стороне, Корнелиус, я полагаю, Поппи сказала вам, что профессор Дамблдор недоступен по медицинским причинам. Если вам нужно поговорить с человеком, отвечающим за школу, вам следует поговорить со мной. Если вам нужен глава Визенгамота, вам следует поговорить с временным главой, когда профессор Дамблдор занят или недоступен. Насколько я знаю, это был мастер Тибериус Огден. — Она ещё раз холодно взглянула на авроров и стала ждать, пока Фадж решит, что делать.

Беспомощно зарычав, Фадж развернулся и ушёл. Долорес повернулась, чтобы последовать за ним, и громко прошипела заместителю директора: «Это ещё не конец! Вы не можете так неуважительно относиться к министру магии!»

Ледяное выражение лица МакГонагалл не изменилось, когда она посмотрела на уродливую женщину. Не дождавшись никакой реакции, Долорес повернулась и вышла вслед за Фаджем, а авроры последовали за ними. Шеклболт ушёл последним, оглянувшись через плечо и возмутительно подмигнув заместителю директора, прежде чем закрыть двери.

Когда двери захлопнулись за оставшимися членами группы Фаджа, МакГонагалл повернулась и оглядела остальных. Сирил встал и слегка поклонился высокой профессору. «Отлично сыграно, Минерва».

Губы МакГонагалл слегка дрогнули, когда она увидела, что Сирил возвращается на своё место. «Не могу сказать, что мне это не понравилось. Но, как мы обсуждали вчера вечером, мы оба знаем, что эта тактика не сработает».

Сирил слегка наклонил голову, а мадам Помфри немного задержалась на заднем плане. «Минерва, что мне делать, когда они вернутся?»

"Призовите меня, и я еще раз напомню им, что они ничего не могут сделать". Сделав паузу, чтобы поразмыслить над этим вопросом, МакГонагалл сверкнула одной из своих редких искренних улыбок. "Если они будут давить слишком сильно, попросите Сирила арестовать их за нарушение декрета ICW от 1430 года". Мадам Помфри выглядела неуверенной, но вернулась в свой кабинет, бормоча что-то о том, что раздражает мужчин и мешает их эгоизму, вызванному тестостероном.

Не говоря больше ни слова, профессор МакГонагалл направилась к дверям лазарета. Однако прежде чем она успела выйти, на пороге появился Снейп и оглядел всех сверкающими глазами. — А где директор? — тихо спросил он заместителя директора. — Я должен с ним поговорить.

МакГонагалл не позволила угрюмому профессору зельеварения пройти дальше. «Вы можете либо обсудить этот вопрос со мной, Северус, либо вернуться в свои покои. Полагаю, я прикажу вам больше не искать Альбуса, пока он сам вас не найдёт. Считайте, что я так распорядилась».

Глаза Снейпа сверкнули, когда он обдумывал достоинства сложившейся ситуации. «Должен сказать, что мне нравится вся эта риторика и... наблюдения, которые вы демонстрируете, но если Альбус ещё долго не будет доступен, то здесь не останется ничего, что можно было бы... наблюдать». Глядя прямо на Гарри, мужчина ухмыльнулся. «Не так ли, Поттер?»

Гарри весело помахал Снейпу и постарался изобразить на лице обожание. «Я так скучал по вам, сэр. Где вы пропадаете целыми днями? Я бы с удовольствием как-нибудь заскочил к вам на чашечку чая с печеньем».

Выражение лица Снейпа стало ещё более кислым, если такое вообще было возможно, прежде чем он ответил с настоящей злобой. «Что бы ты ни сделал, Поттер, я могу это исправить». Когда Снейп выбежал из больничного крыла, Гарри с удовлетворением заметил, что тот по-прежнему отказывается носить свободную одежду. Гарри почувствовал, что Снейп действительно держит слово и исправил заклинание-шутку довольно изящно — изящно для неудачника, во всяком случае.

Гарри ухмылялся, пока не увидел лицо Сирила. «Я предупреждал тебя, Гарри, что ты в какой-то степени несёшь ответственность за действия этого человека. Я знаю, что ты преследуешь свои личные цели в отношении профессора Снейпа, и, в конечном счёте, любые решения, которые он принимает, являются его собственными, но какой выбор ты ему оставляешь?»

Гарри нахмурился, глядя на своего наставника. «Какой выбор он сделал, когда у него было больше возможностей? Если он собирается выбирать только неправильно, я не вижу смысла держать его рядом, где он может продолжать причинять вред».

— Вред — понятие относительное, — ответил Сирил с большим спокойствием, чем Гарри мог себе представить. — Да, он создавал проблемы, но его можно было бы сдерживать, но при этом оставить ему выбор. Ваши действия направлены на то, чтобы исключить все альтернативные варианты.

Гарри почувствовал, как в нём вспыхнул гнев из-за этих намёков. «Вы бы предпочли, чтобы этот человек продолжал оказывать влияние и поощрять дурные наклонности? Как только любое ограничение будет ослаблено, он, несомненно, вернётся в прежнее состояние!»

Сирил на мгновение холодно посмотрел на Гарри. «Полагаю, нам следует остановиться здесь и позавтракать, поскольку ты снова не в себе». Гарри продолжал хмуриться, пока Сирил спокойно шёл обратно к своей кровати и брал поднос с едой. Домашние эльфы Хогвартса оставили по подносу у каждой занятой кровати, по всей вероятности, наполнив их тем, что, по мнению мадам Помфри, им было нужно. Сирил остановился, чтобы посмотреть на Ремуса и Гарри, прежде чем пройти в дальнюю часть лазарета и сесть за большой стол напротив кабинета Помфри.

Ремус пожал плечами, глядя на Гарри, прежде чем взять свой поднос и последовать за Сирилом. Медленно выдохнув, Гарри взял свой поднос как раз в тот момент, когда Флэппи тихо заговорил. «На этот раз без меня, мистер Поттер». Отказавшись от мысли о том, чтобы что-то выиграть в данный момент, Гарри просто накинул Шляпу на плечи, как шарф, и присоединился к своим наставникам, вспоминая и практикуя несколько упражнений по глубокому дыханию, которым много лет назад научил его мастер Гата, чтобы найти внутреннюю точку душевного равновесия.

Когда Гарри подошёл, чтобы сесть рядом с Ремусом, он рефлекторно наложил на стол чары Неприкосновенности. Оглядевшись, он задернул занавески между столом и ближайшей кроватью, чтобы скрыть их от посторонних глаз. Гарри знал, что чары Неприкосновенности предупредят их, прежде чем кто-то приблизится на расстояние слышимости, а занавески, действуя как визуальный барьер, скроют их действия от любопытных глаз. Было почти очевидно, что Сирил и Ремус снова обсудят и просмотрят запись с сенсорного монитора.

Расслабившись на скамейке, Гарри занялся завтраком. Ремус и Сирил тихо беседовали, размышляя о мотивах и целях Фаджа, но Гарри предпочёл сосредоточиться на внутренней медитации и стремиться к спокойствию, необходимому для разрешения конфликта. Годы тренировок убедили его в том, что он не только будет быстрее и гибче реагировать на любую опасность, но и получит неожиданную пользу от расслабленного состояния. Гарри обнаружил, что отсутствие внешних отвлекающих факторов помогает ему размышлять о том, чего в противном случае он бы избегал.

Голос, внезапно прозвучавший в его голове, не был полной неожиданностью, но механизм связи был. Наставник Фейнер прав, мистер Поттер.

Прищурившись, Гарри задумался о том, что значило носить Шляпу всю прошлую неделю. Сосредоточившись на Шляпе, он сконцентрировал свои навыки легилимента. И когда ты научился этому трюку, Флэппи?

Я работаю над этим с тех пор, как вы поделились со мной своими мыслями, мистер Поттер.Я Гарри был почти уверен, что в голосе Шляпы звучала самодовольство. То, что это не видно, не значит, что этого нет.

Гарри потратил целых тридцать секунд на то, чтобы придумать, что бы такого мерзкого он хотел сделать со Шляпой, но не получил никакой реакции. Значит, ты можешь говорить со мной, но не можешь читать мои мысли?

Верно. Это' довольно трудно — просто говорить, мистер Поттер. Мне бы не хотелось пытаться сделать что-то большее на данном этапе.

Гарри вздохнул, чем привлёк внимание Сириуса и Ремуса, но они продолжили разговор, пока Гарри ковырялся в еде на своей тарелке. Он ненавидел яйца без чего-нибудь, что могло бы замаскировать их вкус: сальсы, соуса HP, сиропа, острого соуса, чего-нибудь ещё. Выпечка, сосиски и фрукты были бы неплохи, но яйца его раздражали. Учитывая, что целительница была из тех, кто действует по принципу «всё или ничего», Гарри знал, что если он решит не есть их, то они, скорее всего, будут появляться на его подносе с завтраком каждый день, пока он их не съест.

Решив покончить с этим как можно быстрее, Гарри решил сначала съесть яйца, а потом насладиться чем-нибудь ещё, чтобы избавиться от ужасного привкуса во рту. Так в чём же дело, Флэппи?

Любовь, мистер Поттер, — это сила, с которой нужно считаться.

Гарри хотелось застонать от того, что Флэппи снова пристаёт к нему из-за того, что Гарри совершенно не хотелось обсуждать. Согревающие чары, может, и поддерживали его завтрак тёплым, но у них был побочный эффект: всё высыхало, особенно яйца. Он был уверен, что этот разговор скоро станет таким же неприятным, как и яйца.

Ты устраиваешь эти встречи с Сирилом и Дамблдором, чтобы досаждать мне? Гарри знал, что ответ будет отрицательным, но иногда ему казалось, что он в центре многочисленных тайных заговоров. Сириус гордился бы им, подумал Гарри, ведь он действительно становился параноиком.

Мистер Поттер,ну же, — ответила Шляпа. Неужели ваше эго настолько велико, что вы думаете, будто мы все допоздна не спим, придумывая, чем бы вас занять?

Я очень тронут.Спасибо, Флоки. Я Тихое насмешливое фырканье заставило Сириуса и Ремуса снова остановиться и внимательно посмотреть на Гарри, но он был слишком занят, игнорируя их и пытаясь съесть яйца, не пробуя их на вкус. Значит, ты сторонник лагеря «любите Волан-де-Морта до смерти»?

Обязательно ли вам погрязать в абсурде, мистер Поттер?

Гарри сделал паузу, чтобы доесть последние проклятые яйца. Ты видел мою жизнь, Флоки. Скажи мне, что именно до сих пор не было абсурдным.

Шляпа полностью замолчала, что дало Гарри возможность насладиться мягким и тягучим драже. Я признаю вашу правоту, мистер Поттер. Однако вы знаете, что ваш Наставник не говорил о любви к Волан-де-Морту.

Верно, — сказал Гарри без особого энтузиазма. Я буду любить только себя и стану таким же нарциссом, как Локхарт.

Мистер Поттер, тебе нравится твоя жизнь?

Гарри пожал плечами, сам того не осознавая. Он поймал на себе взгляды Ремуса и Сириуса и посмотрел на них в ответ. — Что?

— Разговариваешь сам с собой, Гарри? — спросил Ремус с ухмылкой. — Знаешь, это первый признак слабоумия.

Гарри посмотрел на него в ответ. «Верно. Поскольку в моей голове больше голосов, чем пальцев на руках и ногах, что это значит? О, точно. Любить Волан-де-Морта до смерти. Только полный безумец мог бы так поступить, так что я в полном порядке, верно?»

Ремус просто закатил глаза и вернулся к разговору с Сириусом. Видишь, Флэппи, я наслаждаюсь жизнью. Мне нравится мучить Ремуса, Сириуса, Гермиону и... ну, всех, кого могу.

Вы не настолько наивны, мистер Поттер. Счастье - это не состояние периодического саркастического удовольствия среди общего недостатка положительных эмоций.

Остановившись, чтобы обдумать, что именно хотел сказать Флиппи, Гарри представил, как две девушки хихикают над ним на праздничном ужине. Значит, я слегка подавленный, бессердечный ублюдок. И я не думаю, что это изменится в ближайшее время. Если гнев так легко затуманивает мой разум, то счастье, веселье, любовь или что-то ещё должно вызывать такую же сильную затуманенность.

Гарри был уверен, что Шляпа нашла способ беззвучно вздохнуть. Подумайте об этом, мистер Поттер. Любовь не ограничивается каким-то предвзятым представлением, формой или природой. Хотя любовь действительно затмевает, то, что она затмевает, гораздо интереснее.

Ha! В тот раз ты дал мне прямой ответ!

Так ли это, мистер Поттер?

Гарри остался наедине со своими мыслями, пока доедал завтрак, который принесли ему домовые эльфы. Поскольку он мысленно разговаривал с Флоки, а Ремус и Сирил разговаривали друг с другом вслух, Гарри закончил завтракать раньше своих наставников и сел, ожидая, пока они закончат. Судя по предыдущим замечаниям Сирила, дискуссия продолжится, хотя, вероятно, это будет не самый приятный обмен идеями. Последнее, чего Гарри хотелось, — это строить догадки о том, что на самом деле задумал такой придурок, как Фадж, поскольку этот болван всегда думал только о том, за что ему платили.

Когда мадам Помфри высунула голову из своего кабинета, она бросила взгляд на всех троих, а затем пристально посмотрела на Сирила. «Всё до единого, Сирил, или я не разрешу тебе здесь ходить». Она терпеливо ждала, пока мужчина не взял первый чернослив и не начал его есть. Удовлетворённо кивнув, она вернулась в свой кабинет и закрыла дверь.

Сирил на мгновение нахмурился. — Почему твои чары приближения не сработали, Гарри?

Гарри пожал плечами. "Она уже находится в зоне слышимости фокусной точки. Он срабатывает только тогда, когда что-то разумное входит или выходит за порог". Не вдаваясь в дальнейшие размышления, Гарри взмахнул палочкой, чтобы наложить чары Невозмутимости на дверь кабинета. "Теперь она не услышит ничего, кроме взрыва".

Когда Сирил и Ремус начали сворачивать разговор, Гарри бросил сенсорный монитор обратно на стол перед Ремусом. Как и ожидалось, Ремус без каких-либо подсказок воспроизвёл всю битву, начиная с того момента, когда Дамблдор впервые надел кольцо, и заканчивая, когда битва закончилась и Гарри связывал всех вместе.

Сирил ещё дважды внимательно посмотрел на него, прежде чем откинулся на спинку стула и пристально посмотрел на Ремуса и Гарри. «Вы раньше видели проклятие Метки Каина, наложенное на Альбуса? Вы видели других людей под его влиянием?»

Ремус кивнул.

— А вы знаете, как его узнал тот, кто его произнёс?

На этот раз Ремус покачал головой.

Сирил расстроился. «Хотел бы я это выяснить. Мы думали, что подавили это, когда изгнали Павлова и стёрли ему память о том, что он заново открыл это. Либо он поделился этим с кем-то и забыл об этом, либо где-то до сих пор лежит книга с оригинальной версией четырёхтысячелетней давности».

— Или, — осторожно заметил Гарри, — кому-то удалось заставить Павлова раскрыть им это, а затем стереть его воспоминания о том, что они узнали об этом. Я думаю, что это было замечено во время войны с Грин-де-Вальдом.

Сирил рассеянно провёл рукой по бороде. «Так и было. Это тоже возможно и более вероятно, хотя и так же бесполезно». Слегка покачав головой, словно стряхивая паутину, Сирил на мгновение посмотрел на Гарри. «Я знаю, что Ремус и Сириус будут обсуждать с тобой саму битву. Я не заинтересован в этом». Я хочу обсудить крестраж в кольце, потерю Дамблдором силы и всё остальное, что показалось тебе странным, Гарри.

Гарри удивлённо переглянулся с Ремусом, прежде чем устроиться на своём месте. «Ладно. Я думал, что всё это место странное».

Сирил слегка улыбнулся. «Гарри, ты можешь видеть магию и реагировать на неё так, как не можем мы. Если какое-то событие или предмет кажутся тебе странными, то, скорее всего, за этим что-то стоит. Не мог бы ты быть более конкретным?»

Почесав голову, Гарри на мгновение уставился в угол комнаты. «Ну, там была вся эта магия, которая просто скопилась на полу. Кажется, я упоминал об этом до того, как всё взорвалось. Этого действительно не должно было там быть. А потом, из-за наложенных чар, там было так много защитных механизмов для такого маленького помещения… это было слишком».

Ремус быстро кивнул. «Эти чары были необычными. Если бы вы попытались снять их обычным способом, команде заклинателей потребовалась бы как минимум неделя, чтобы понять, как через них пройти, не говоря уже о том, чтобы их разрушить. Я увидел слабость и воспользовался ею, потому что Гарри рассказал нам о линии потока».

— Да, ваша теория о том, как работает магия. Вы считаете, что тот, кто установил эти чары, не знал о линии потока? — в голосе Сирила слышалось сильное сомнение.

— Нет, — тут же ответил Гарри. — Волан-де-Морт знал, что он там, когда ставил чары. Он должен был это знать. Это единственное объяснение того, почему род Слизеринов жил так близко к магглам, которых они все ненавидели.

— Возможно, — согласился Сирил. — Вам не кажется странным, что там вообще была какая-то слабость?

Гарри понятия не имел, с чего начать отвечать на этот вопрос, поэтому он обратился за советом к Ремусу. Однако оборотень медленно покачал головой. «Мы никак не можем этого знать. Возможно, это была ловушка. В равной степени возможно, что он просто был высокомерен. Том Риддл исключительно хорошо умеет устраивать ловушки и быть высокомерным».

"Хммм", - уклончиво произнес Сирил. Протянув руку, он манипулировал воспроизведением, чтобы непрерывно прокручивать короткий эпизод в конце, где Дамблдор аппарировал перед Гарри, и Гарри впоследствии укоротил директору руку. "Почему ты решил отрезать Альбусу руку, Гарри?"

Гарри снова и снова прокручивал эту сцену в своей голове. «Думаю, это было не совсем осознанное решение с моей стороны. Я знал, что должен забрать у него кольцо, и был очень близок к тому, чтобы опустошить своё ядро. Мгновенное перемещение... очень утомительно. Я видел, как аура кольца поднимается по его руке, поэтому просто бросился на него».

Гарри не обращал внимания на своих наставников, пока они вели затянувшееся обсуждение других вариантов, которые Гарри мог бы использовать в общении с директором. Вся сцена, в которой Гарри использовал свою катану, чтобы отделить кольцо от Дамблдора, по какой-то причине, не связанной с самим насилием, вызывала беспокойство. Меч продолжал сверкать, бледная рука с обвисшей кожей была напряжена. В его голове промелькнули образы рук и крови во всех битвах, свидетелями или участниками которых он был.

Гарри наконец оглянулся на своих наставников и прервал их разговор. «Почему это должна быть левая рука, ведь Дамблдор держал палочку в правой?»

Ремус наклонился вперёд, явно не обращая внимания на повторяющийся ролик перед его лицом. — Что ты имеешь в виду, Гарри?

"Это была та же самая рука", - медленно произнес Гарри. "Зачем Крестражу искать левую руку? Питер Петтигрю отрезал себе левую руку за воскрешение Волан-де-Морта, как я вчера сделал с Дамблдором. Я не уверен, почему этот образ так сильно засел у меня в голове. Почему левая рука имеет значение в любом случае? Правая рука для них обоих более магически могущественна. "

— В этом вопросе я в невыгодном положении, Гарри, — просто сказал Сирил. — Я не видел это место воскрешения своими глазами и не видел твоих воспоминаний о возвращении Волан-де-Морта. Думаю, пришло время это исправить.

— С тех пор, как умер Николас Фламель, — сказал Ремус, сочувственно взглянув на Гарри, — Гарри не очень-то терпимо относится к предложениям вернуться туда.

Сирил на мгновение вздохнул. «Нам придётся вернуться в Литтл-Хэнглтон на этой неделе, чтобы посмотреть, что мы сможем найти. Эти два события — возрождение Волан-де-Морта и хоркрукс в Гоунте — совпали в той деревне, а это значит, что там есть что-то ещё, что нужно найти».

Гарри почувствовал, как кровь отливает от его лица. «То место, куда мы ходили… это было… Литтл-Хэнглтон?» Гарри начал вспоминать навязчивые ощущения из разбитых снов прошлой ночью, и детали слишком быстро складывались в общую картину. «Поместье на другой стороне долины?»

Ремус настороженно посмотрел на Гарри. «Ты не знал, что это Литтл-Хэнглтон? Я узнал его по битве, которая была там прошлым летом».

— Я подозреваю, — тихо сказал Сирил, — что Альбус не хотел подвергать тебя лишнему стрессу. Он знал о событиях того лета, Гарри, и о том, насколько близки были ваши отношения с Николасом. По этой причине он не стал бы говорить об этом Ремусу, когда ты привёл его.

Гарри откинулся на спинку стула, обдумывая сказанное, и почувствовал напряжение в шее и плечах. Откинувшись назад и рассеянно потирая шею, Гарри вздрогнул, когда сигнализация на столе начала жалобно пищать. Ремус свернул экран сенсорного монитора, а Гарри отменил чары сигнализации, и Сирил встал и раздвинул шторы.

Джинни Уизли медленно шла по проходу в дальнюю часть лазарета, явно направляясь туда, где они все сидели. Пройдя мимо второй койки, она, по-видимому, была напугана резким движением за их столом и остановилась, нервно переводя взгляд с одного человека на другого.

"Да?" Вежливо спросил Сирил. "Вам нужно увидеть мадам Помфри?"

— Э-э, нет, — быстро сказала Джинни. — Я… ну, я надеялась немного поговорить с Гарри.

Сирил повернулся к Гарри, приподняв бровь. Гарри рассеянно пожал плечами, показывая своему наставнику, что понятия не имеет, чего она хочет. Когда Сирил продолжал хмуриться, Гарри вздохнул и оглянулся на Джинни. «Хорошо, Джинни. Присаживайся, я сейчас подойду».

Когда Сирил снова сел, Гарри наклонился вперёд и по очереди посмотрел на обоих своих наставников. «Вы хотите, чтобы я избавился от неё, или у меня есть время поговорить с ней?»

— Я бы посоветовал тебе, Гарри, по крайней мере, выяснить, чего она хочет, — предложил Сирил. — Если это не срочно, вежливо извинись и уходи. Если это важно, не торопись. Нам с Ремусом нужно обсудить не только то, что произошло вчера.

Ремус кивнул, соглашаясь с предложением Сирила.

"Верно", - сказал Гарри. "Постарайся не устраивать еще больше погромов в моей жизни. Я знаю, это сложная задача, но скучная неделя или две были бы довольно приятными". Слегка ухмыльнувшись, Гарри подошел и присоединился к Джинни. Заговорщица близнецов уселась в изголовье кровати, поэтому Гарри подтащил стул. Даже не задумываясь об этом, Гарри наложил несколько заклинаний-приближений вокруг них и дверей в лазарет, а также заклинание-неприкосновение на ближайшие окна. Немного поразмыслив, Гарри наложил ещё пару заклинаний, чтобы приглушить звуки, которые они будут издавать, и вызвать лёгкое искажение, из-за которого будет трудно расслышать слова или что-либо чётко увидеть внутри окружающего их пузыря.

После того, как чары были наложены, Гарри на мгновение задержал взгляд на рыжеволосой девушке, стоявшей перед ним. Было очевидно, что она очень нервничала и не знала, что делать, она отводила взгляд от Гарри и потирала руки. Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам, обдумывая ситуацию. — О чём ты хотела со мной поговорить? — наконец спросил он.

Рассеянно отпустив волосы, которые были собраны в хвост, Джинни опустила голову и позволила волосам рассыпаться по её поднятым коленям, скрывая лицо. «Я хотела спросить о... тренировках. Ты сказал, что это бои в маггловском стиле». Когда Гарри ничего не ответил, Джинни продолжила в тишине напряжённым голосом: «Я хотела попросить тебя помочь мне с магией. Ты явно более продвинутый, чем даже некоторые преподаватели». Ты знаешь, как использовать его в бою, а не только для заклинаний или колдовства. Я хочу научиться сражаться всеми известными тебе способами, а не только в маггловском стиле.

Гарри был весьма удивлён этой просьбой и знал, что это отразилось на его лице. «Но когда я использую магию, ты выглядишь так, будто боишься меня. Ты всегда вздрагиваешь, когда я что-то делаю с помощью магии. На уроках, вне уроков, где угодно».

Джинни посмотрела на Гарри сквозь завесу рыжих волос. — Да, — прошептала она. — Когда ты используешь магию, я обычно пугаюсь, если только я не злюсь или не расстроена.

Гарри просто уставился на неё. «Почему?» — наконец спросил он.

— Я не знаю, — ответила Джинни, снова опустив голову. — Некоторые люди просто заставляют меня так реагировать. Я не знаю почему.

— Ты меня боишься, но при этом хочешь, чтобы я тебя тренировал? — Гарри знал, что в его голосе звучало недоверие, но ему было трудно принять эту двойственность.

Джинни хранила молчание, хотя Гарри слышал ее довольно громкое дыхание.

— Ты думаешь, я собираюсь причинить тебе боль или что-то в этом роде?

Джинни наконец-то подняла на него взгляд. «Нет. Я почти уверена, что ты бы никому не причинил вреда, если бы не пришлось или если бы ты не знал, что происходит на самом деле». Медленно выдохнув, Джинни скрестила ноги и выпрямилась. Она подтянула подушку к себе на колени и стала теребить её. «Гарри, ты уже доказал, что не будешь нянчиться со мной». Мне нужно научиться сражаться физически и магически. И хотя я, возможно, боюсь, я всё равно должна это сделать. Я уверена, что это сбивает тебя с толку, но... это сбивает с толку и меня. Я не понимаю, почему я так реагирую на тебя или на других, но мне нужно это сделать. Мне больше не к кому обратиться, потому что ни один из профессоров не поможет мне с этим.

Гарри наклонился вперёд и потёр лицо. «И несмотря на твой страх и на то, что ты видел, как я это делаю, ты хочешь, чтобы я это сделал? Ты доверяешь мне это сделать?»

Джинни медленно кивнула, не сводя глаз с его лица.

— Ты собираешься рассказать мне настоящую причину, по которой ты так сильно этого хочешь?

Его вопрос повис в воздухе между ними на долгое время, прежде чем Джинни наконец покачала головой, глядя ему в глаза. «Твоя битва — не единственная, Гарри». В её глазах читалась печаль.

Вздохнув, Гарри откинулся на спинку стула и некоторое время смотрел в потолок. — Ты ещё о чём-то хочешь со мной поговорить?

Последовала короткая пауза. — Не сейчас, — прошептала Джинни.

Встав, Гарри кивнул, а затем снял все заклинания, которые наложил, чтобы изолировать место для разговора. Ремус и Сирил всё ещё что-то обсуждали, поэтому Гарри снова сел и с минуту наблюдал за Джинни.

— Если я продолжу тебя обучать, ты готова поклясться мне в верности? — Когда она широко раскрыла глаза, Гарри быстро поднял руку. — Я не тиран, Джинни, но я хочу, чтобы мне помогали верные и достойные люди. Это не присяга на верность, где нет свободы воли, а верность и долг рыцаря перед рыцарем-командиром.

Джинни возилась с подушкой на коленях, не глядя на Гарри. — Что за клятва?

«Делай, как я прошу, когда сражаешься, используй свои навыки так, как я тебе говорю, храни секреты, которые можешь раскрыть, и ставь свою подготовку на кон вместе со мной, если возникнет необходимость. Взамен я предлагаю тренировать тебя столько, сколько ты захочешь, в определённых пределах».

"Какие пределы?"

«Я не буду учить тебя тому, что знаю о Тёмных искусствах. Тебе не позволено будет ввязываться в драки. Ты не такой».

Джинни внимательно изучала Гарри, когда он услышал, как Ремус и Сирил подошли и встали позади него.

— Гарри, — начал Сирил, — ты решил все вопросы, которые мисс Уизли хотела обсудить?

Гарри рассеянно пожал плечами. «Некоторые из них, по крайней мере те, с которыми можно разобраться прямо сейчас. Джинни попросила меня… ну, обучить её магии, а также боевым искусствам».

Рука Сирила опустилась на плечо Гарри, заставив его слегка вздрогнуть. — И ты собираешься обучать мисс Уизли магии?

"Возможно".

Сирил, казалось, был недоволен ответом. «Тебе нужно выбрать, парень. Сейчас. Этот выбор нельзя будет отменить, так что будь уверен в нём».

Гарри приподнял бровь, глядя на Джинни, предлагая ей принять решение. Все молча ждали, пока она наконец не кивнула. Оглянувшись на Сирила, Гарри не смог сдержать хмурого выражения лица. Это соглашение с Джинни потребует от него больше, чем он хотел бы дать. Однако, похоже, пути назад уже не было. «Похоже на то».

Ремус подвинул стул и сел перед Гарри, закрыв ему вид на Джинни. Голос Ремуса, прозвучавший в его голове, был вполне ожидаем, учитывая намеренное расположение стула. Ты не хочешь с ней работать?

Гарри рассеянно пожал плечами. Желание — это роскошь в моей жизни, не так ли? Как вы хорошо знаете, моя дружба с Джинни в данный момент довольно натянутая и неловкая. Это либо поможет нам сблизиться, либо окончательно разрушит наши отношения. От этого также зависит, как я буду общаться с близнецами Уизли. Я думаю, что эти двое могут быть очень полезны, если они нам понадобятся. Мне не нравится риск потерять не одного, а сразу трёх союзников и, возможно, хороших друзей в лице Уизли.

Ремус нахмурился в ответ, как и Гарри. Потеряв Уизли, мы потеряем и Гермиону, верно?

Гарри раздражённо закатил глаза. Естественно. Вы с Сирилом всё равно сможете работать с ней, как сегодня утром, но если я стану лишним в их тесном кругу, то вряд ли смогу делать то же самое, не причиняя много вреда и не вызывая трений.

А как же Невилл?

Гарри провёл рукой по волосам. Я думаю, что Невилл всё равно останется моим другом, если я не причиню вреда никому из них. Если бы я намеренно причинил вред кому-то из них, это было бы рискованно. Он бы понял мои действия, если бы дал мне возможность объясниться, но его чувства к остальным, и в частности к Джинни, стали бы серьёзным испытанием для его преданности. Если только мои связи с ним не намного сильнее, я не думаю, что он выбрал бы мою сторону.

Ремус откинулся на спинку стула и продолжал хмуриться. Гарри ждал, что он скажет. Он знал, что Ремус гораздо лучше него умел воплощать сложные планы в жизнь, и когда оборотень задумывался о чём-то, он мог представить все возможные результаты и их последствия. Гарри отлично принимал решения в доли секунды и действовал незамедлительно, но когда ему приходилось строить долгосрочные планы, горький опыт подсказывал ему, что нужно очень внимательно прислушиваться к мнению Ремуса.

Ремус слегка вздохнул. До этого вы, кажется, неплохо ладили. Вы думаете, что это действительно так рискованно? Она вам не доверяет или вы ей не доверяете?

Гарри слегка поморщился при виде этого изображения, но решил не реагировать на него своим обычным сарказмом. Доверие — непредсказуемая вещь. Я потребовал клятву верности, прежде чем продолжил бы с ней работать. Хотя я думаю, что мы могли бы стать хорошими друзьями, если бы у нас было больше времени, события настигли нас. Похоже, что, как обычно, у меня нет особого выбора в этих вопросах. Если я отклоню её просьбу сейчас, это почти наверняка ещё больше подорвёт нашу хрупкую дружбу, что бы она ни утверждала. Честно говоря, я не думаю, что наша дружба вообще сохранится, если я прямо сейчас откажу ей. Она не говорит мне почему, но по какой-то причине ей очень трудно выразить истинные мотивы, стоящие за её просьбой обучить её.

Ремус откинулся на спинку стула. Она отказывается объяснять?

Гарри пожал плечами. Скорее, она уклоняется от ответа. Не могу сказать, что мне действительно хочется поднимать этот вопрос. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда вы с папой пристаёте ко мне из-за того, что я просто не готов обсуждать.

Смиренно кивнув, Ремус встал и ушёл вместе с Сирилом, чтобы обсудить, как решение Гарри повлияет на уже существующие планы. Гарри посмотрел на Джинни и увидел на её лице смесь страха и любопытства. «Достаточно опытные люди могут общаться мысленно. Ремус хотел узнать моё мнение о некоторых потенциальных сложностях, которые могут возникнуть в наших дальнейших планах».

Джинни, казалось, приняла это объяснение. «Они беспокоятся о том, как наша совместная работа повлияет на твою жизнь здесь?» Гарри поморщился от того, как легко она провела параллели, даже если ей не хватало знаний, чтобы понять их значение.

Гарри слегка улыбнулся. «В каком-то смысле. На самом деле я здесь, потому что мне нужно научиться тому, чему сейчас может научить меня только Дамблдор. Если бы я мог найти другой способ научиться этому, я бы никогда не пришёл сюда добровольно».

"Почему?"

Гарри рассеянно начал вертеть в руках волшебную палочку, неосознанно подражая Ремусу, который так же вертел перо в пальцах. «Волшебный мир людей невероятно коррумпирован и апатичен. Я не собираюсь каким-либо образом потворствовать этому своим присутствием… моё пребывание здесь, в Хогвартсе, может быть истолковано как своего рода молчаливое или неявное одобрение. Если бы я мог увидеть какие-то изменения, которые устранили бы беспокоящие меня проблемы, я бы охотнее остался… но при нынешней системе? Нет, спасибо. "

Джинни прищурилась и нахмурилась, глядя на Гарри. «Мы не все продажные или примитивные, Гарри».

Гарри посмотрел на неё с лёгкой грустью. «Нет, вы не все такие, но те, кто не такой, ничего не делают для тех, кто такой, или для тех, кто, как они знают, такой. Так кем же вы тогда являетесь? Неявно развращённой, молчаливо одобряющей или развращённой по собственному выбору?»

Вместо ответа Джинни искоса посмотрела на него. — Тогда зачем ты вообще здесь, если мы тебе так не нравимся?

Гарри просто вздохнул и посмотрел в окно на небо. «Это не из-за тебя, Джинни. Ты довольно милая, когда не замышляешь против меня ничего плохого, и с тобой определённо можно повеселиться. Мне не нравится эта культура. Что касается того, чтобы быть здесь... всегда есть выбор, Джинни, но в конце концов иногда цена каждого выбора такова, что выбора не остаётся вовсе».

Голос Ремуса прервал их разговор. «Можно и так сказать, Гарри. Мне нравится думать, что чем выше уровень образования, тем больше вариантов выбора открывается перед человеком».

Гарри слегка ухмыльнулся, вспомнив прошлые обсуждения. «Верно, но в то же время можно использовать это знание, чтобы понять, что общее количество возможных вариантов, которые у вас есть, намного меньше, чем если бы вы пребывали в блаженном неведении».

К разочарованию Гарри, Сирил вмешался в их спор и фактически положил ему конец. «Как бы то ни было, мы должны двигаться дальше. Сегодня у нас есть другие дела, и нам нужно решить этот вопрос. Тренировка мисс Уизли будет довольно утомительной, Гарри, так что, если ты не готов, скажи об этом сейчас».

Гарри пожал плечами. «Я в порядке».

Сирил выглядел удивлённым, а Ремус недоверчиво фыркнул. «И поэтому ты лежишь в лазарете, Гарри. Ты в полном порядке».

Гарри попытался изобразить широко раскрытые глаза, глядя на Ремуса. «Всё зависит от того, где, по-твоему, находятся границы лазарета. Я всё ищу табличку с надписью «Конец лазарета», но пока не нашёл. Я даже посмотрел у озера, так что с точки зрения изоляции всё не так плохо».

"Хватит", - заявил Сирил, махнув Ремусу, чтобы тот пододвинул другой стул. Сирил откашлялся, прежде чем возобновить серьезный разговор. "Вы планируете обучать мисс Уизли способами, которые разработали вы с Ремусом. Многие из этих приемов остаются неизвестными за пределами вас двоих и тех, кого вы тщательно проверили. На данном этапе мы не можем позволить, чтобы такие вещи изучались вне нашего контроля. Следовательно, мисс Уизли должна изучать окклюменцию. Ремус, ты способен её научить? Будешь ты её учить?

Гарри наблюдал, как Ремус на мгновение растерялся. «Ну, э-э, я мог бы научить её основам, полагаю. Я не против… для меня это тоже будет хорошей практикой. Но мне здесь не рады, так что я не знаю, где проводить эти уроки. На самом деле Гарри гораздо лучше разбирается в окклюменции и легилименции, чем я, Сирил».

Сирил медленно покачал головой. «Нет, у Гарри будут другие обязанности. Он может заниматься с ней дополнительно, когда позволит время и возникнет необходимость, но сейчас ей нужен наставник, которому мы можем доверять. Возможно, вам с ней стоит обсудить это?»

— Э-э-э, — вмешался Гарри. — Сначала нам нужно придумать клятву.

Сирил поднял одну бровь, но в остальном промолчал. Гарри коротко взглянул на Джинни, прежде чем повернуться к Ремусу. "Мысли?"

Рассеянно вертя в пальцах волшебную палочку, как это делал Гарри несколько минут назад, Ремус кивнул. «Тебе нужно будет освободить её от клятв, на которые она согласилась, подписываясь под кольцами. Они слишком ограничивают её, чтобы она могла по-настоящему тренироваться с тобой. Тогда мы заключим новую клятву. Ты хочешь, чтобы она тоже подписалась под ней? Ещё один пергамент какого-то типа?»

— Наверное, — вздохнул Гарри. — Возможно, мне придётся сделать это снова с другими. С близнецами, например, после того, как закончится наше маленькое соревнование.

— Вы бы предпочли ещё одну магическую клятву или вам нужна нерушимая клятва для следующего шага?

— Думаю, это тот же уровень клятвы, но с более серьёзными последствиями, — медленно произнёс Гарри. — Клятва неизменна, и если мы не продумаем всё заранее, Джинни может умереть. Я бы предпочёл этого избежать, если можно.

— Я тоже, — испуганно прошептала Джинни.

Гарри криво улыбнулся рыжеволосой девушке. «Представляю, какие у меня будут вопли, да?»

Её улыбка была слабой, но Гарри был уверен, что за ней скрывался настоящий юмор. Ремус начал медленно смеяться. «Однажды, Гарри, ты встретишься с Молли Уизли. Что тогда?»

Гарри широко улыбнулся. «Ну, видишь ли, у меня есть план… Ей просто нужно понять, что я — непонятый гений».

Ремус фыркнул, глядя на Гарри, а затем бросил сочувственный взгляд на Джинни, не обращая внимания на ухмылку Гарри. Ремус наклонился к девушке и прошептал: «Он такой же непонятый, как и взбесившийся домовой эльф».

Джинни снова улыбнулась, хотя и слегка, но не стала смотреть ему в глаза, а стала теребить подушку на коленях. — Может быть, — только и сказала она.

Гарри рефлекторно закатил глаза. «Да, да, давай дальше, старик. Я позволю тебе поработать над клятвой, Ремус, просто позови меня, когда будешь готов к подписанию, чтобы мы могли правильно её закрепить».

Внезапно в глазах Джинни появился блеск, который он видел на вступительном пиру. «Гарри, где я могу купить такую же пижаму? Она выглядит... тёплой». Гарри понял, что его непостоянная знакомая вернулась, хотя её пылкий нрав, казалось, немного поутих.

— Специальный заказ, — ответил он высокомерным тоном. — Возможно, я смогу поговорить с производителем от вашего имени.

Джинни искренне улыбнулась ему в ответ. «Как думаешь, они согласятся сделать их зелёными?»

Гарри просто махнул рукой в широком жесте. "Я обязательно спрошу". Быстро подмигнув Джинни, Гарри повернулся и дождался кивка Сирила в знак согласия. Затем он оставил Ремуса, чтобы поговорить с Джинни и решить проблему с клятвой. Гарри начал снимать Чары уединения и Близости со всего лазарета, вспомнив в последний момент, что нужно снять "Невозмутимый" на двери кабинета старшей сестры. Когда он закончил, Сирил стоял в нескольких метрах позади него и спокойно наблюдал за ним.

— Прости, парень, — сказал Сирил. — Нам придётся вернуться в Литтл-Хэнглтон.

Гарри кивнул, проделав несколько мысленных упражнений, чтобы обуздать все мелькающие в голове мысли. — Как думаешь, когда мадам Помфри нас отсюда выпустит?

Сирил ещё мгновение смотрел на Гарри, прежде чем слегка повернуться. «Я как раз собирался задать ей этот вопрос прямо сейчас. Возможно, тебе стоит отдохнуть несколько минут, Гарри, и притвориться хорошим пациентом».

Поравнявшись с Сирилом, Гарри молча пошёл обратно к своей кровати. «Сирил, если она тебя выпустит, можешь принести мне книгу заклинаний и тетради со стола? И сменную одежду из моего шкафа?»

«Я посмотрю, какие услуги она соизволит нам оказать, Гарри». Гарри услышал в голосе Сириуса насмешливые нотки, когда забирался обратно под одеяло. Потолок был совершенно неинтересным, а в шёпоте Ремуса и Джинни, доносившемся из другой части комнаты, не хватало чёткости, чтобы их можно было разобрать. Вернувшись к базовым упражнениям по глубокому дыханию, которые он выполнял во время тренировок, Гарри погрузился в сон, и в его голове мелькали образы ножей, крови и протянутых рук.

Следующее, что он помнил, — это как Ремус мягко тряс его и говорил, чтобы он просыпался. Попытаться сесть оказалось неожиданно сложно, потому что он крепко запутался в одеялах, видимо, пытаясь во сне превратиться в мумию. Оглядевшись, он заметил, что Сирил положил свои тетради и бумаги, а также сменную одежду на маленький прикроватный столик. Джинни смотрела на него с выражением, которое он был слишком утомлён, чтобы понять, а мадам Помфри направляла домового эльфа, который разносил подносы с обедом.

— Похоже, ты плохо спал, — тихо заметил Ремус. — Я видел, как ты спишь и похуже, и нет, ты не шумел. Снова этим летом?

Гарри рассеянно пожал плечами. «Это всего лишь сны, Ремус. Разум пытается ненадолго отвлечься, разве не ты всегда мне это говорил?»

Гарри с удивлением заметил, что Ремус слегка поморщился. «Ну, Сирил хотел, чтобы я тебя разбудил. Уже почти половина двенадцатого, и он хочет, чтобы ты поел и собрался на заседание МКВ. Помфри разрешает тебе уйти на несколько часов, но ты должен вернуться к ужину».

Почувствовав себя немного лучше после сна, Гарри собрал свою одежду и направился в ванную. По крайней мере, во время обеда у него будет возможность немного почитать о структурах управления в защитных заклинаниях. Изучение любой сложной магической конструкции всегда полностью поглощало его внимание.

Когда Гарри вернулся в свою кровать, Ремус и Джинни ждали его с длинным рулоном пергамента и относительно коротким листом бумаги. «Сначала это», — сказал Ремус, протягивая длинный рулон. «Ты знаешь заклинание и как нужно работать палочкой».

Гарри взял перо и посмотрел на первый набор подписей для Джиневры М. Уизли, принимающей клятвы для Кольца Теней Окклюменции. "Ginevra?" Гарри спросил, изогнув бровь. "Гвиневра? Немного необычно для английского варианта, не так ли?" Джинни слегка прищурилась, но отказалась от комментариев.

Пожав плечами в ответ на её молчание, Гарри аккуратно переписал своё имя поверх её, произнеся освобождающую фразу, чтобы развеять первоначальные клятвы. Закончив, он осторожно нарисовал свою подпись во второй раз, и все знаки постепенно исчезли с первой линии подписи.

— Верно, — сказал Ремус с долей юмора, — это не то же самое, что в прошлый раз. Ты хотел более серьёзных последствий, поэтому это нужно закрепить клятвой крови. Ты должен закрепить это, а потом она сможет подписать и начать занятия со мной.

Гарри небрежно вытащил маленький кинжал из-за пояса, провёл линию по указательному пальцу и медленно обвёл края маленького пергамента алой линией. Как только линия была завершена, пергамент вспыхнул белым, а кровь исчезла.

— Спасибо, Гарри, — сказал Ремус, уводя Джинни прочь. Гарри не обратил внимания на любопытный взгляд, который она бросила через плечо, когда он быстро постучал палочкой по пальцу, запечатывая небольшую ранку. Собрав материалы, которые принёс ему Сирил, Гарри отнёс книги, бумаги и поднос с обедом в дальний конец комнаты, чтобы пообедать за работой.

Буферный механизм регулируется близостью к источникам… некоторые усовершенствованные обереги способны накапливать энергию… скорость истощения прямо пропорциональна расстоянию, но снижается за счет цепочек… ослабление колебаний имеет решающее значение… заклинания могут быть наложены с помощью оберега, если он правильно сконструирован…

Гарри сделал паузу в ведении дневника, пытаясь разобраться в дилемме, с которой столкнулся. Он закончил книгу и теперь понимал основную теорию того, как должно работать большинство защитных заклинаний. Учитывая его и без того неортодоксальные взгляды на магию и энергию, Гарри знал, что ему потребуется некоторое время, чтобы сопоставить довольно противоречивый и примитивный взгляд на книгу с реальностью мира. Однако последняя глава странным образом противоречила остальной части текста.

С самого начала в тексте подчёркивалась ограниченная мощность оберегов, управляющих структур и хрупкость их конструкции и связей. По сути, они были своего рода настраиваемыми бункерами, предназначенными для защиты и мощными взрывами при нападении. Однако в последней главе ясно давалось понять, что если быть осторожным и планировать непредвиденные ситуации, то можно создать оберег, который будет воздействовать на цель любым заклинанием, а не только одним из нескольких ритуальных контрзаклинаний. Хотя для того, чтобы послужить пусковым импульсом для такой защиты, потребуется некоторое количество энергии, фактическая сила заклинания будет черпаться не из магического источника, запустившего заклинание, а из модулированного буфера, находящегося за защитой. Последствия были ошеломляющими и разочаровывающими, поскольку из своих предыдущих экспериментов он знал, что движущиеся защиты слишком нестабильны, чтобы быть жизнеспособными. Или, по крайней мере, они были слишком нестабильны, если создавались так, как предписывал текст.

— Пора, Гарри, — голос Сирила был мягким, и его наставник терпеливо ждал, пока Гарри остановится в своих мыслях и записях.

Кивнув, Гарри встал и натянул чёрную кожаную мантию поверх чёрной одежды и ботинок. Взяв свои книги и бумаги, он положил их стопку на тумбочку рядом с кроватью Ремуса, а затем оглянулся на Ремуса и Джинни, которые всё ещё тихо разговаривали у входа в лазарет.

Протянув Гарри маленький прутик, Сирил убедился, что тот крепко его держит. — Тогда давай поедем в Женеву, Гарри.

Глава 19: Переломные моменты, 3 из 4

С тихим хлопком! Гарри и Сирил появились на крыше Дворца Наций в Женеве. Их тут же окружила группа швейцарских авроров, мужчин и женщин, которые держали волшебные палочки наготове и пристально смотрели на новоприбывших. Один из них, в частности, положил руку на рычаг у лестницы, готовый в случае необходимости мгновенно поднять тревогу.

В течение очень долгого времени никто не двигался, пока происходило визуальное опознание. Большинство швейцарских охранников сделали шаг назад, но продолжали держать свои жезлы направленными на прибывших, в то время как одна женщина средних лет вышла вперёд и протянула руку. Сирил ничего не сказал, но протянул ей удостоверение, которое на мгновение засветилось синим. Удовлетворившись, она вернула его, и охранники отошли, чтобы окружить терминал «Портки», а Сирил и Гарри направились к лестнице, ведущей вниз в здание.

Хотя Лига Наций потерпела почти полный крах, это была первая попытка, тайно предпринятая Международной конфедерацией волшебников, чтобы снизить вероятность новой Великой войны. Возможно, маглы считали, что стремительное нарастание военных действий началось с убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в Сараево, но сам Дамблдор после Второй мировой войны продемонстрировал, что именно влияние Грин-де-Вальда на кайзера спровоцировало гонку вооружений, которая стала причиной того первого кровавого конфликта.

В надежде справиться с быстро растущим населением магглов таким образом, чтобы иметь хоть какой-то контроль в нестабильных ситуациях, ICW убедила первые правительства в необходимости создания Лиги Наций, и Дворец был построен для размещения этого august body.

После провала Лиги Наций и прихода к власти в Германии Гитлера, что фактически стало возрождением и пересмотром первоначальных планов Гриндельвальда по расовой чистоте и превосходству избранных людей, ICW была более чем рада созданию Организации Объединённых Наций. Когда Дворец стал центром всей европейской деятельности ООН, ICW в строжайшей тайне договорилась через свои правительственные связи о предоставлении им нескольких комнат.

В результате Дворец Наций стал самым хорошо охраняемым зданием в Европе. В радиусе пяти миль от здания была ровно одна точка, через которую можно было пройти с помощью портключа или трансгрессировать, — это была небольшая платформа размером пять на пять футов, расположенная на крыше и находившаяся под постоянной охраной.

Спускаясь по лестнице на верхний этаж, Гарри заметил, что Флэппи слегка вздрогнул, прежде чем превратиться в скромный шарф на его плечах. Внизу лестницы они вышли через зачарованную дверь «Не замечай меня» и медленно пошли по длинному коридору верхнего этажа. Хотя они и ловили на себе любопытные взгляды как магглов, так и волшебников, их немного необычная одежда не привлекала особого внимания. В здание регулярно заходили люди самых разных национальностей, и даже если бы они прошли по коридору, это вызвало бы лишь лёгкое удивление.

Подойдя к совершенно обычной двери в коридоре с совершенно обычными дверями, Сирил прижал руку к маленькой металлической панели там, где должна была быть ручка. В отличие от маггловских дверей, это была не дверь без замка, которую можно было легко толкнуть, а защитная пластина, которую могли активировать лишь немногие. На двери была выгравирована табличка с надписью ICW/CIW — WM/MdG — дополнительный конференц-зал. С тихим щелчком дверь открылась, и Гарри вошёл в комнату вслед за Сирилом, плотно закрыв за собой дверь.

Сирил сделал паузу и посмотрел на Гарри. «Я получил уведомление, что Эдгар не сможет присоединиться к нам, Гарри. Состоялось экстренное заседание Визенгамота острова Мэн, и он должен был присутствовать там, как и его напарник Кеннет Манус».

Гарри вежливо кивнул, ожидая, что Сирил расскажет ему всё, что нужно, прежде чем они отправятся в зал для совещаний. Они стояли в небольшой приёмной и смотрели на волшебный эскалатор, который должен был доставить их глубоко под здание.

«Я также получил уведомление от Венселя. Теперь, когда ты стал учеником, Гарри, у тебя есть право голоса на собраниях, но если ты будешь благоразумен, то позволишь мне направлять тебя. Я настоятельно рекомендую тебе отвечать только на прямые вопросы, заданные мной или командиром». Затем Сирил повернулся и вышел на платформу, жестом приглашая Гарри присоединиться к нему.

Гарри, смутно помнивший это по двум предыдущим визитам в зал заседаний военных магов МКВ, послушно последовал за Сирилом и попытался запомнить каждую деталь увиденного. Когда они оба оказались на вершине платформы, она начала быстро опускаться, стремительно вращаясь вокруг центральной колонны, напоминая лестницу в кабинете директора Хогвартса.

Гарри много раз приезжал в Женеву на встречи с различными боевыми магами и связанными с ними группами, всегда в сопровождении Эдгара, Ремуса или Николаса, а иногда и всех троих. Однако комната, в которую они спускались, использовалась только для важных встреч, официальных указов и официальных слушаний по событиям.

Когда они добрались донизу, то оказались на каменном полу, явно в подвальной части дворца, хотя потолок находился почти в десяти метрах над их головами. Перед ними возвышалась укреплённая дверь, но она была открыта. Изнутри доносились голоса, и их громкость увеличивалась по мере того, как Сирил и Гарри приближались к комнате.

Как только Сирил переступил порог, тишина волной прокатилась по всем, кто сидел за U-образным столом. Предполагалось, что на собрании будут присутствовать семь боевых магов: по три с каждой стороны и один во главе стола, где сходятся стороны. Кристиан Венцель, нынешний командир всех боевых магов, сидел во главе стола. Там, где должны были сидеть ещё шесть боевых магов, вместо них были два старика, чьих имён Гарри не знал. Каждый из них сидел по обе стороны от Венцеля.

Однако на каждой из четырёх других должностей была триада из трёх тесно связанных между собой волшебников и ведьм. Как Николас объяснил это задолго до этого, когда по какой-либо причине на заседании комитета не хватало боевых магов, на его место приглашались три члена общего собрания ICW. Поскольку среднестатистическая ведьма или волшебник не обладали глубокими познаниями в философии и магической теории, которыми обладали боевые маги, предполагалось, что трое людей смогут прийти к более взвешенному решению, чем один человек, который может быть обременён личными предубеждениями или недостатком опыта. Клятва о неразглашении защищала обсуждения, но члены триады не обладали полноценным и равным статусом, за исключением права голоса. Нечётное количество членов триады, а также нечётное количество членов самого комитета гарантировало, что при голосовании не возникнет тупиковой ситуации.

Гарри был весьма удивлён, поскольку в последний раз, когда Николас вернулся с совещания, он упомянул только одну триаду, а не четыре. Резким взмахом палочки Венцель заставил тяжёлую дверь закрыться за Сирилом и Гарри. Вторым резким жестом он поставил перед ними два удобных кресла, позволив наставнику и ученику сесть лицом к собравшемуся комитету.

"Сирил, мистер Поттер", - суховатый голос Венсила прозвучал довольно отчетливо, - "спасибо, что пришли. Официально мы собрались здесь, чтобы обсудить назначение мистеру Поттеру постоянного наставника, а также некоторые тревожные события последних нескольких месяцев, но поступило несколько ... просьб… о слушании недавних действий мистера Поттера. " Когда он говорил это, было совершенно ясно, что он смотрит на четыре триады незваных гостей.

«На данный момент я согласился провести неформальное расследование, если позволит время. Прежде чем мы начнём, есть ли у вас ко мне вопросы?»

«Нет», Гарри, — голос Сирила эхом отозвался в его голове.

— Нет, спасибо, сэр, — ответил Гарри, и Сирил одновременно с ним покачал головой.

— Очень хорошо. Мастер Сирил Файнер попросил стать вашим полноценным наставником, мистер Поттер. Это решение я должен принять сам, и у меня нет возражений против его просьбы. А у вас? — Венцель вёл себя так, будто непринуждённо беседовал за чаем, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.

Гарри слегка улыбнулся, прежде чем ответить. «Нет, сэр. Мне бы очень хотелось продолжить обучение у наставника Файнера».

— Отлично, — Венсель наклонился вперёд, чтобы сделать пометку на лежавшем перед ним клочке пергамента.

Наклонившись к полу рядом со своим креслом, Венсель поднял небольшую сумку и положил её себе на колени, прежде чем поставить на стол перед собой несколько прозрачных стеклянных флаконов. «В качестве официального ученика или полноправного мага, согласно вашей клятве Совету боевых магов, каждый крупный и мелкий конфликт или иное важное событие должно быть записано в дублирующем формате памяти. До сих пор от вас этого не требовалось, поскольку Николас Фламель всегда предлагал свои воспоминания, в которых была и ваша точка зрения. Вы понимаете, о каких процедурах идёт речь?»

Гарри пришлось сглотнуть, осознав, что сейчас произойдёт. «Да, сэр».

Венцель откинулся на спинку стула и закончил расставлять на столе почти дюжину флаконов. «Не торопитесь, мистер Поттер. Нам нужны полные и последовательные воспоминания. Список воспоминаний, которые вы должны предоставить нам в ближайшее время, следующий: битва в Литтл-Хэнглтоне, в результате которой возродился тот, кого называют Лордом Волан-де-Мортом, ваши основные обсуждения с Альбусом Дамблдором человека, ранее известного как Том Риддл, и битва, которая недавно произошла в Литтл-Хэнглтоне у дома Гонтов».

Немного поколебавшись, Гарри поднялся на ноги и прошёл в центр стола, остановившись перед командиром. Медленно сосредоточившись на запрошенных воспоминаниях и последовательностях, Гарри извлёк копии каждого воспоминания и поместил их в прозрачные флаконы.

— Спасибо, мистер Поттер, — тихо поблагодарил Венцель, когда Гарри закончил. Возвращаясь на своё место, он чувствовал на себе пристальные взгляды всех, кто сидел за столами. Сирил сохранял невозмутимость, наблюдая за происходящим, словно мысленно составляя список покупок на потом.

Военный маг, стоявший слева от Венцила, отошёл от стола и направился в небольшой альков позади него. Сняв с припрятанного в нише стола большой Омут памяти, он осторожно поставил его перед командиром, прежде чем вернуться на своё место. — Возможно, вы не знакомы с этим, мистер Поттер. Это проекционный Омут памяти. Пожалуйста, обратите внимание на дополнительные руны на нём. Так мы просматриваем воспоминания, которые официально собираем.

Гарри склонил голову, страшась того, что ему предстояло увидеть. Его взгляд был прикован к первому флакону, в который Венсель поместил воспоминание, прежде чем активировать проекцию. Когда изображение в воздухе увеличилось до размеров человека, Гарри увидел, как его двойник медленно идёт рядом с Николасом, а рука старика удобно лежит на его плече.

— Мы поймаем юного Петтигрю, Гарри, — сказал Николас, — не бойся. Раз уж мы оба видели, как он вошёл в эту маггловскую деревню, нужно соблюдать осторожность.

Гарри наблюдал, как его воспоминание-я кивнуло Николасу и спрятало палочку в кобуру на бедре. Когда воспоминание показало, как они вдвоём идут по дороге в сторону деревни, Гарри закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чём-то другом. На чём угодно другом. Воспоминание о том разговоре было как нож, режущий его сознание, по одному слову за раз лишая его эмоционального контроля.

К тому времени, когда Гарри в воспоминаниях сражался с возрождённым Волан-де-Мортом в проекции, Сирил молча положил руку на предплечье Гарри в знак поддержки. Ни слова не было сказано ни вслух, ни мысленно, но Гарри знал, что по одному его виду можно было понять, что он на грани срыва. Гнев, который он испытывал к человеку по имени Риддл, был огромным, и Гарри боролся с желанием начать крушить всё вокруг, лишь бы что-то делать, а не сидеть неподвижно.

Когда Гарри понял, что его начинает буквально трясти от сдерживаемой враждебности, которую он подавлял, он почувствовал, как на него нахлынуло охлаждающее ощущение спокойствия и умиротворения. Открыв глаза, он увидел, что Сирил направил свою палочку на Гарри с выражением сосредоточенности на лице. "Успокаивающие и освежающие чары с небольшим подбадриванием", - тихо прошептал Сирил. "Я вложил в них столько, что вам хватит до ужина этим вечером".

Гарри кивнул в знак благодарности, и его эмоциональное равновесие медленно восстановилось, независимо от того, как именно это произошло. Когда воспоминание перестало воспроизводиться и вернулось в Омут памяти, в комнате для совещаний воцарилась тишина, пока Венцель возвращал воспоминание в маленький пузырёк. На лицах собравшихся за столом читались шок, отвращение и страх.

— Похоже, наши предположения оказались не совсем точными, — спокойно констатировал Венцель. — Волан-де-Морт действительно очень продвинулся по пути к бессмертию.

Когда никто не добавил ничего к этому комментарию, Венцель начал медленно просматривать другие воспоминания, которые Гарри сохранил. Хотя в тот момент Гарри казалось, что прошло много времени, он был удивлён, что собранные фрагменты воспоминаний едва ли занимали три часа реального времени. Оглядываясь назад, он понимает, что они с Дамблдором много разговаривали на темы, не связанные напрямую с Риддлом и его историей.

Когда остальные воспоминания были закончены, а в комнате по-прежнему стояла тишина, Венсель снова махнул рукой мужчине, сидевшему рядом с ним. Тот собрал флаконы и вышел из-за стола. Гарри с любопытством наблюдал, как боевой маг исчез в дверном проёме за стулом Венселя, но дальняя комната была слишком хорошо скрыта столом и его обитателями, чтобы Гарри мог заглянуть в неё.

Когда мужчина вернулся через несколько секунд и сел на своё место, Венсель откашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание. «Я считаю, что на данный момент мистер Поттер надлежащим образом выполняет свои основные обязанности, и не вижу причин менять эти обязанности. Я предоставляю слово для обсуждения».

Один из членов триады тут же резко постучал по столу. «Прежде чем приступить к обсуждению, мы просим комитет рассмотреть другие вопросы дня».

Каждая из троек единодушно кивала, а три боевых мага выглядели так, будто почувствовали что-то неприятное.

«Я не вижу необходимости проводить голосование, так как счёт явно четыре против трёх. Мистер Поттер, если вы, пожалуйста, предоставите нам следующие неофициальные дополнительные воспоминания, мы будем вам благодарны. Мы хотим увидеть ваш конфликт с Драко Малфоем в Хогвартс-экспрессе, битву со студентами Слизерина в Хогвартсе и ваше противостояние с мадам Амбридж в Хогвартсе».

Когда Гарри снова наклонился, чтобы положить воспоминания в прозрачные пузырьки на столе, в его голове раздался голос Сирила: Будь очень точен, Гарри. Не показывай ни минуты, о которой тебя не просили. Сосредоточься на том, когда ты хочешь, чтобы воспоминание началось и закончилось.

После того, как Гарри вернулся на своё место и воспоминания были спроецированы в комнату, на лицах членов комитета появилось совершенно новое выражение. На лицах различных триад читались раздражение, недовольство и, возможно, даже возмущение, в то время как трое старых боевых магов просто выглядели удивлёнными.

Реагируй!Неты должен сохранять молчание и невозмутимость, Гарри. Они будут пытаться тебя спровоцировать. Делай, как По тону Сириуса было ясно, что если Гарри отреагирует, то по возвращении в Хогвартс его ждёт очень неприятный урок.

Успокаивающее заклинание служило не только для этого, не так ли?— лукаво спросил Гарри. Молчание было ему ответом.

Венсель снова откашлялся. «Пол открыт».

Гарри был в ужасе, изумлении и обиде от различных комментариев, которые он услышал. Он заметил, что ни один из трёх боевых магов ничего не сказал, но все двенадцать человек, составлявших четыре триады, были на взводе из-за обвинений и пренебрежительных замечаний. Гарри называли кем угодно: от жаждущего внимания хвастуна до угрозы обществу, и его суждения постоянно подвергались сомнению. Несколько человек предложили вернуть ему статус ученика и заставить пройти курс терапии гнева. Одна особенно смелая ведьма предположила, что он слишком молод, чтобы сталкиваться с подобными ситуациями, и что они должны взять его под защиту и отправить на Филиппины для интенсивного частного обучения в обозримом будущем.

В то время как постепенно становилось ясно, что некоторые из членов триады беспокоились о его безопасности и о том, сможет ли он справиться со стрессом, вызванным его необычной жизнью, остальные, казалось, были настроены на то, чтобы очернить его и всё вокруг облить сомнением и подозрениями. Венсель позволил им обсуждать и спорить между собой почти тридцать минут, прежде чем ему, очевидно, наскучила вся эта ситуация.

Хлопок по столу заставил всех замолчать и посмотреть на командующего. «Я устал от этого», — холодно заявил Венсель. «Ваши опасения были высказаны и обсуждены. Я признаю, что могут существовать некоторые незначительные проблемы, которые будут устранены. Распределение задач и ответственности — это моё решение и только моё, если только все шесть членов совета не согласятся единогласно отменить его и поставить конкретные цели».

Венцель отмахнулся от гневных взглядов многих членов триады, как будто они ничего не значили. «После обсуждения я принял следующие решения. Во-первых, мистер Поттер, ваши основные задачи остаются неизменными. Вы продолжите действовать по всем направлениям, чтобы узнать всё, что сможете, о лорде Волан-де-Морте и его прошлом в качестве Тома Риддла. Ваша цель — его падение. Тем не менее, вы должны всегда соблюдать закон, и я также хочу напомнить вам, что у вас есть особые права — если и только если ваш Наставник одобрит и проконтролирует вас — на работу с неохотно предоставляющими информацию источниками.

Гарри вежливо кивнул, понимая, что пока это никак не повлияет на его жизнь и, возможно, даже станет намёком на то, что нужно быть более агрессивным.

Венсель продолжил, как будто Гарри вообще ничего не ответил. «Кроме того, теперь я должен направить вас на второстепенный уровень, чтобы вы перешли к менее заметным операциям. Вы должны прекратить вступать в открытые конфликты, когда это возможно. Ваш наставник будет иметь право добавлять или изменять ваши второстепенные цели по своему усмотрению, но любые изменения в ваших основных инструкциях должны исходить от этого официального комитета лично. Никакие другие изменения не допускаются. Вам всё ясно?»

Гарри очень хотелось ухмыльнуться, но он сохранял невозмутимое выражение лица и кивнул. «Да, сэр. Всё предельно ясно». Он знал, что, по сути, Венцель только что преподнёс Сирилу всю ситуацию как большой подарок, перевязанный лентой. Гарри не беспокоился о том, что Сирил помешает попыткам любой ценой уничтожить Волан-де-Морта.

Венцель кивнул и постучал палочкой по столу. — Очень хорошо. На этом наша встреча завершена. Сирил, мистер Поттер, задержитесь, пожалуйста. Я хочу поделиться с вами новостями.

Когда все вышли из комнаты, Сирил и Гарри неподвижно сидели в тишине, а Венцель наблюдал за ними. Наконец, когда дверь снова закрылась, Венцель расслабился и слегка ссутулился в кресле.

Сирил встал и осторожно взял проекционный Pensieve в руки, прежде чем отнести его обратно в нишу, где он обычно стоял. «Как ты думаешь, сейчас подходящее время для этого?» Вопрос был задан так небрежно, что в голове Гарри зазвенели тревожные колокольчики.

— Мистер Поттер, — чётко произнёс Венсель, как будто Сирил вообще ничего не говорил. — Я хочу вам кое-что показать. Пойдёмте со мной, пожалуйста.

Возможно, он слегка согнулся от старости, а его волосы давно поседели, но Гарри испытывал огромное уважение к командующему боевыми магами. Он читал кое-что из истории этого человека и знал, что его жизнь была постоянной борьбой за справедливость и верховенство закона по всему миру. Хотя он никогда не прославился как боевой маг, как некоторые другие, все признавали, что, когда Венцель принимал участие в деле, всё решалось правильно с первого раза, каждый раз.

Подойдя к Венцилу, Гарри последовал за ним к единственной большой двери за столом. Дверь была особенно простой на вид и снова без ручки. Однако для Гарри она сияла яркой аурой, отличавшейся от ауры окружающих стен.

Венсель слегка отошёл в сторону и жестом пригласил Гарри встать перед дверью. «Мистер Поттер, пожалуйста, прикоснитесь к двери своей статусной цепочкой левой рукой, а правую руку положите на саму дверь».

Бросив на старшего вопросительный взгляд, на который тот не обратил внимания, Гарри сделал, как было велено, и не удивился, когда дверь тихо открылась сама по себе. Войдя в комнату под лёгким давлением Венселя на его спину, Гарри оказался в темноте, в большом открытом пространстве. На нескольких полках неподалёку стояли плотно прижатые друг к другу одинаковые ящики с открытыми крышками и стеклянными банками. Небольшого количества света, проникавшего через дверной проём, было недостаточно, чтобы что-то разглядеть.

Когда Гарри и Венцель вошли в комнату, последний закрыл за ними дверь, и в помещении автоматически включился свет. Хотя комната была не такой большой, как Большой зал в Хогвартсе, Гарри было бы трудно определить, насколько она уступала ему в размерах.

Он был заставлен стеллажами от пола до слишком высокого потолка, а полки тянулись вдоль стен. При ближайшем рассмотрении оказалось, что ящики были сделаны из кожи и заполнены флаконами, в которых виднелось едва заметное свечение и мерцающая серебристая жидкость извлечённых воспоминаний.

— Впечатляет, Гарри, не так ли? — в голосе Венселя слышался сарказм. — Свидетельство давно минувших времён и того, что происходит, когда ты даёшь клятву, не подумав как следует о последствиях.

Гарри стоял и смотрел на сотни, если не тысячи, больших кожаных футляров, в каждом из которых были десятки и десятки маленьких пузырьков с воспоминаниями. «Неужели здесь есть все конфликты и важные события, свидетелями которых был боевой маг?»

— К сожалению, Гарри. К сожалению. Ты можешь провести здесь всю свою жизнь и так и не увидеть их все. Знания никогда не были должным образом систематизированы или каталогизированы. Это просто огромное количество информации. Твои воспоминания где-то там, — Венсель неопределённо указал на дальний правый угол комнаты, где с небольших полок смахнули пыль. «Сириль и Николя тоже там».

Венсель вошёл в проём и взял с ближайшего стеллажа пыльный пузырёк. — Вы знаете, каковы ограничения таких воспоминаний?

Гарри вяло пожал плечами. «Ты можешь посмотреть, но это не значит, что ты понял это. Чтобы как следует усвоить материал, нужно изучать его в контексте и подробно, как в учебнике».

— Частично верно, Гарри, — Венцель поставил пузырёк обратно на полку и жестом пригласил Гарри следовать за ним обратно в комнату. — Настоящая проблема, как я её вижу, заключается в представлении о том, что всё это — прошлое, а не настоящее или даже будущее. Что это говорит вам?

Гарри остановился, чтобы посмотреть, как в кружащемся серебристом воспоминании появляются искажённые образы кентавров и существ, похожих на помесь гоблина и тролля, которые сражаются друг с другом. «Только здесь ты можешь найти ответы на вопросы из прошлого, но не на вопросы из настоящего».

Венсель ничего не сказал, но снова двинулся вперёд, ведя Гарри в самый конец комнаты. «Возможно, Гарри. Тебе стоит подумать об этом.» Гарри лишь на мгновение удивился, когда Венсель положил руку ему на плечо и уверенно повёл его через, казалось бы, сплошную стену из полок, ящиков и флаконов.

«Люмос!» Палочка Венцила осветила очень маленькую комнату, в которой оказался Гарри. «Это, Гарри, и есть настоящая причина, по которой ты здесь сегодня. Та встреча была лишь отвлекающим манёвром, хотя и важным. Ты видел стену, через которую мы прошли?»

Гарри медленно кивнул, оглядывая несколько полок с примерно сотней пузырьков с воспоминаниями. На маленьком столике посреди комнаты стоял очень большой Омут памяти с двумя пузырьками рядом.

«Когда придёт время, и это перейдёт в твои руки, Гарри, только ты будешь знать об этой комнате, и только ты сможешь сюда войти. Те, кто сидит здесь по доверенности, не имеют права знать, что находится в этой комнате, хотя они могут осмотреть основную коллекцию, если захотят». Венцель замолчал и с отсутствующим видом погладил несколько пузырьков.

«Вы также должны знать, что из этой комнаты ничего нельзя вынести. В этих флаконах, — он указал на два явно изолированных контейнера на столе рядом с Сивиллиной книгой, — хранятся воспоминания о том, как работает защита этой комнаты. После того, как вы их просмотрите, вы будете знать, как впустить сюда других, если захотите».

Гарри стало немного не по себе от пристального взгляда пожилого мужчины, сидевшего рядом с ним.

— Пожалуйста, пойми это, Гарри. На данный момент нас осталось всего тринадцать. Мы все довольно стары. А ты — нет. Ты — наш единственный ученик, и других студентов нет. Мы умрём задолго до того, как ты закончишь обучение, и я твёрдо верю, что ICW распустит Орден Военных Магов и освободит тебя от клятв. Это не значит, что мы должны прекратить то, что делаем, или что наши знания не должны передаваться. Та комната отлично маскирует эту, не так ли?

"Да, это так".

"Обернись, Гарри".

Гарри обернулся и с удивлением увидел, что в главный зал ведёт большая арка без двери. Войдя в зал, Гарри снова повернулся к Венцилу и снова увидел арку. «Что-то вроде чар Фиделиуса?» — нерешительно спросил он.

— На самом деле, это первая версия Фиделиуса. Она гораздо надёжнее, и её невероятно сложно наложить. И я только что назначил тебя новым Хранителем этого места. — Венцель вышел к Гарри, и они направились обратно в зал заседаний. — Здесь много секретов, Гарри. В этой огромной коллекции могут быть даже ответы на загадки жизни. Но единственное, чему вам действительно нужно научиться, если мы не успеем научить вас вовремя, — это находиться в защищённой комнате.

Они ничего не сказали друг другу, когда закончили обход тревожного зала воспоминаний и вернулись в комнату для заседаний, где их терпеливо ждал Сирил.

— А теперь, мистер Поттер, — сказал Венцель, возвращаясь на своё место во главе стола, — я хотел бы немного поговорить с вашим наставником. Если вы, пожалуйста, воспользуетесь портключом, который он приготовил для вас, чтобы вернуться в Хогвартс, я вскоре пришлю за вами Сирила.

Гарри кивнул, прежде чем подойти к Сирилу. Его наставник указал на портключ на столе, как будто ожидал этого вопроса, и лишь коротко кивнул в ответ на вопросительный взгляд Гарри. В последний раз оглядев комнату и коротко попрощавшись с Венсалем, Гарри потянулся за портключом и почувствовал рывок в области пупка.

Обратный портключ перенёс Гарри прямо к воротам Хогвартса. Вздохнув от досады из-за всё более сложной ситуации, которая складывалась вокруг него, Гарри пошёл по тропинке к замку. С одной стороны, ничего особо не изменилось. Сирил, скорее всего, просто скажет ему продолжать в том же духе. С другой стороны, было ясно, что были проведены границы, и его предупреждали, чтобы он не пересекал их без крайней необходимости, иначе вся МКВ может оставить его висеть на волоске, а не соблюдать собственные правила.

Было любопытно поразмыслить о том, как на самом деле выглядит комитет, если сравнивать его с тем, что рассказывал Николас. До сегодняшнего дня он видел их только дважды: один раз, когда его приводили к присяге в качестве ученика боевых магов, и второй раз, когда Николас рассказал ему о дневнике. Венсель был там оба раза, но остальные члены комитета были другими. Переход от ученика к подмастерью был частной церемонией с участием Николаса, который затем уведомил комитет об изменении статуса.

Хотя у него не было никаких реальных доказательств, Гарри с ужасом осознавал, что за комитетом стоит Волан-де-Морт. Николас несколько раз говорил о том, сколько осталось боевых магов, и новое число, которое небрежно назвал Венцель, было намного меньше, чем предполагал Николас. Либо все они умирали естественной смертью за очень короткий промежуток времени, либо с ними происходили несчастные случаи с такой частотой, которая не могла быть случайной.

Переживать воспоминания о прошлом лете даже косвенно оказалось гораздо тяжелее, чем он ожидал. Он был уверен, что Сирил расскажет об этом Ремусу и его отцу, но Гарри надеялся, что ему не придётся снова проходить терапию. Хотя он не был категорически против терапии, найти кого-то, с кем он мог бы поговорить, кто знал бы о волшебном мире, кому он мог бы доверять и кому мог бы раскрыть хотя бы часть секретов, которые носил с собой, было практически невозможно. Бодрящие и успокаивающие чары, которые наложил на него Сирил, вероятно, продержатся до ужина, но Гарри немного беспокоился о том, что произойдёт, когда они начнут ослабевать. Предыдущий опыт подсказывал, что, поскольку тревожные эмоции резко исчезли, у него может случиться своего рода лёгкий рецидив.

Решив пройти по тропинке к берегу озера, Гарри заметил, как мало учеников бродит по территории в такой прекрасный, хоть и пасмурный, осенний день. Несколько человек гуляли вокруг озера на дальнем от замка берегу, а ещё одна группа играла или тренировалась в квиддич, но в остальном было тихо. Идиллический пейзаж излучал покой и безмятежность, и Гарри обычно довольствовался тем, что просто сидел и любовался природной красотой этого места. Почему внутри школы оказалось больше учеников, чем снаружи, было загадкой, но, возможно, им нужно было сделать домашнее задание и написать эссе. В основном Гарри находил задания, которые им давали, довольно скучными и утомительными.

Мистер Поттер?Не хотите ли вы о чём-нибудь поговорить? — тон Флэппи был неуверенным и тихим.

— Не совсем, Флоппи. Сейчас я лучше подумаю о другом.

Стоя там и глядя на озеро, Гарри понял, что мало что можно получить, размышляя о комитете или о прошлом, и что ему нужно придумать несколько розыгрышей в отместку разным людям. По крайней мере, розыгрыши отлично снимают стресс и отвлекают от всего, что сейчас его расстраивает. Полагая, что время не ждёт, Гарри направился к замку со стороны небольшого кладбища. Там было немного сумрачно и довольно прохладно из-за отсутствия солнечных лучей, которые иногда пробивались сквозь облака, но это место было близко к замку, но достаточно уединённым, чтобы он чувствовал себя относительно изолированным. Идеальное место, чтобы начать пакостить.

Отломив несколько веток от куста у стены замка, Гарри устроился примерно в десяти шагах от него. Используя ряд заклинаний и трансфигураций, Гарри медленно соорудил решётчатую упаковочную коробку примерно по три фута с каждой стороны. Он постарался сделать дно сплошным, а отверстия в боках и верхней части не превышали дюйма или около того в любом направлении. Удовлетворившись своей работой, Гарри встал и вернулся к стене замка.

Быстро осмотрев землю вокруг кустарника, растущего в два яруса, Гарри увидел именно то, что хотел. Небрежно опустившись на колени, Гарри засунул руку в небольшую ямку у основания особенно искривлённого кустарника и пошарил там, пока не нащупал садового гнома. Через мгновение он вытащил его на свет, и гном начал визжать и пытаться его укусить. «Убери от меня свои руки!» — непрестанно повторял гном, пока Гарри возвращался к своему ящику.

Бросив гнома в ящик, Гарри на мгновение задержал взгляд на том, как тот оглядывается по сторонам, прежде чем методично попытаться взобраться на одну из стенок. Осознав свою ошибку, он в ту же секунду наложил на внутренние стенки ящика временное заклинание «Без трения», и гном, визжа и подпрыгивая, остался внутри.

— Ну-ка, что у тебя там, Гарри? — Громовой голос мог принадлежать только Хагриду, который медленно приближался к нему со стороны замка.

Гарри просто махнул рукой и проигнорировал вопрос, зная, что Хагрид либо сам придёт посмотреть, либо просто пройдёт мимо. На минуту сосредоточившись, Гарри подумал о серии заклинаний и мелких проклятий, которые он хотел наложить на гнома. Сначала Гарри наложил на гнома заклинание тишины на короткое время, а затем начал медленно создавать сложную шутку для ничего не подозревающего транспортного средства.

— Ты ведь не обидел этого маленького гнома, а? Хагрид стоял, возвышаясь над ящиком, и с любопытством наблюдал за происходящим.

— Привет, Хагрид, — Гарри пришлось улыбнуться великану. Он всегда был довольно дружелюбным и, казалось, был готов поговорить о чём угодно. — С этим малышом всё в порядке, заклинания временные, и он ничего не почувствует.

Хагрид издал какой-то неопределённый звук, прежде чем посмотреть на Гарри. — И что ты вообще собираешься делать с гномом?

Гарри одарил Хагрида самой озорной улыбкой, на которую только был способен. «Пытаюсь преподать людям несколько жизненных уроков».

Хагрид от души рассмеялся. «Ты хочешь сказать, что у тебя есть пара шуток в запасе, да?» Гарри просто кивнул и завершил первый раунд заклинаний, а Хагрид просто стоял и наблюдал. «Это напомнило мне твоего отца, Гарри. Он всегда был не прочь пошутить».

Гарри убрал палочку и некоторое время наблюдал за гномом, расхаживающим внутри ящика. "Так я слышал", - тихо сказал Гарри. "Ремус и Сириус рассказывали мне истории о годах, проведенных здесь".

Хагрид медленно покачал головой. «Бедный Сириус, я никогда не мог понять, как он мог предать Джеймса и Лили, как все говорят. Дамблдор сказал мне, что он был невиновен и что он был с тобой, и я очень рад, что он ушёл». «Пока он был здесь, у него постоянно были проблемы с какой-нибудь девчонкой, так что, я думаю, он всё ещё занимается своими старыми трюками, да?»

Гарри удивлённо посмотрел на него. — Правда? У Сириуса были проблемы? Он любит рассказывать об этом так, будто он был ловеласом.

Хагрид хохотнул, как будто гора затряслась. «Популярный? Ну, может быть. Я думаю, это скорее печально известный. Ты знал, что у меня до сих пор есть тот маленький велосипед?»

«Триумф?» Гарри был довольно взволнован этой идеей. «Он всё ещё работает?»

Хагрид замолчал и почесал бороду. — Не знаю, Гарри. Наверное, можно, но он просто лежал в ящике целую вечность.

— Сириус был бы рад вернуть этот мотоцикл, Хагрид. Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне починить его, и мы могли бы вернуть его Сириусу на Рождество?

Хагрид просиял от такого счастья, что Гарри на мгновение испугался, что мужчина может поднять его и обнять. До его ушей дошло достаточно слухов о переломах костей от восторженного Хагрида, и он знал, что любое открытое проявление привязанности продлит его в лазарете еще на несколько дней. "Хорошая мысль, Арри. Я бы хотел этого".

— Я слышал, что ты был хорошим другом моих родителей, Хагрид, — тихо сказал Гарри.

— Мне нравится так думать, Гарри. Они были особенными людьми, твои родители, и вместе они были счастливы, и у них всегда находилось немного времени для меня. — Хагрид оглядел окрестности, погрузившись в раздумья. — Дамблдор взял меня в Хогвартс, когда у меня были проблемы, он — великий человек. Твои родители были такими же, как и все остальные, им было всё равно, что другие думают о них и обо мне. Я долго наблюдал за ними, и когда они наконец-то привели себя в порядок, я был очень рад за них.

— Что ж, я рад, что ты о них хорошего мнения, Хагрид. Похоже, я не иду по их стопам.

— Это просто чушь собачья, — с жаром возразил Хагрид. — Ученики Хогвартса, может, и не знают о тебе ничего, Гарри, но то, как ты работаешь с Невиллом и Уизли, говорит нам о тебе всё, что нужно. Я считаю, что ты хороший парень.

Гарри криво улыбнулся Хагриду в ответ на его защиту. «Может быть, когда мне это будет удобно, Хагрид».

Хагрид лишь слегка посмеялся. «Как у тебя дела с этой малышкой, Джинни? Она тоже очень милая. Всегда хорошо обращается с животными, у неё есть волшебная жилка».

Закатив глаза, Гарри лишь покачал головой в знак удивления. «У нас были кое-какие проблемы. Думаю, со временем мы станем хорошими друзьями, но в последнее время жизнь была довольно сложной».

Хагрид хлопнул Гарри по спине так сильно, что тот растянулся на земле рядом с ящиком. «Не волнуйся, Гарри, ты со всем разберёшься. Она будет тебя как следует натаскивать по утрам, или мне нужно за ней присмотреть?»

Поднявшись на ноги, Гарри внезапно осознал, как много предупреждений он получил перед приездом в Хогвартс. Он осторожно потёр плечо, надеясь, что оно не пострадало настолько, чтобы вызвать гнев мадам Помфри. «Мы только начали, на самом деле. Она начинает с материала для третьего курса и, думаю, движется дальше».

Хагрид просто кивнул. «Наверное, так будет лучше, Гарри. Когда я только начал преподавать, я пытался познакомить тебя с парой милых ребят, но, в общем, ничего не вышло. Она знает, что делает, и тебе стоит довериться ей».

Гарри улыбнулся Хагриду. «О, я уверен, что она уже всё рассчитала в своей голове».

Хагрид радостно просиял. «Мне нужно сходить за кое-чем для завтрашнего экзамена, Гарри. Загляни в следующие выходные, и мы посмотрим на мотоцикл Сириуса, хорошо?»

"Отлично, Хагрид. Спасибо!"

Хагрид ещё раз посмотрел в ящик на сердитого гнома, лежащего на дне. — Я не против шутки, Гарри, но не обижай их, хорошо? Я знаю, что они здесь разгуливают на свободе, но я собираю их, как только могу, каждое полнолуние и бросаю глубоко в Запретный лес. Так что не будем их обижать, верно?

— Конечно, Хагрид. Ты не против, если я отправлю несколько человек на розыгрыш?

Хагрид покачал головой, прежде чем развернуться и уйти. Гарри слегка помахал ему, когда великан зашагал прочь, насвистывая так громко, что Гарри поморщился от боли, пока тот не отошёл достаточно далеко, чтобы громкость уменьшилась.

Гарри как раз заканчивал накладывать на гнома все свои чары и проклятия, когда услышал странный протяжный вой, доносившийся из замка. Подняв голову, он увидел, как из сплошной стены у главного входа вылетела размытая белая фигура и направилась примерно в сторону Гарри. Когда она приблизилась, Гарри понял, что это полтергейст, от которого исходило слабое сияние. Гарри прекрасно знал, что у призраков нет ауры.

Полтергейст, в котором Гарри мог только предположить пресловутого Пивза, о котором его предупреждали, с криком пролетел мимо него, бормоча что-то о ненасытных женщинах и их распутном поведении. Заинтересовавшись, Гарри поставил ящик и гнома, которых только что очаровал, и встал, чтобы хорошенько осмотреться. Мерцающая белая фигура плыла по лужайке примерно по тому же пути, по которому пролетел Пивз, а рядом с ней шла симпатичная блондинка.

Когда они подошли достаточно близко, Гарри увидел, что на блондинке был значок Когтеврана, а белая фигура оказалась призраком молодой девушки. Обе хихикали как сумасшедшие. Блондинка вдруг заметила Гарри и обратила на него свои ясные, широко распахнутые глаза.

— Привет, Гарри Поттер. Это хорошая клетка для Фримпикса. Ты её купил?

Гарри на мгновение замолчал, обдумывая вопрос. — Простите, вы поставили меня в неловкое положение. Вы?..

— О! О! Это Миртл, а я Луна. — Она широко улыбнулась, и Гарри пришлось признать, что она довольно хорошенькая, хотя, наверное, была бы красавицей, если бы не смотрела на него с таким удивлением. А так она выглядела так, будто засунула палец в розетку.

— Дамы, — просто предложил он. — Прости, Луна, но я сделал ящик для небольшого проекта с участием гномов.

"Хммм. Сельдерей был бы полезнее. Гномы не любят его есть". С непринужденной непринужденностью она засунула палочку за ухо и отмахнулась от Миртл. Призрак помахал Луне в ответ, прежде чем последовать за полетом Пивза.

Гарри на мгновение почесал затылок. Этот разговор явно отличался от обычных. «У сельдерея не так много сил, как мне нужно для клетки».

— Ты должен попросить по-хорошему, Гарри Поттер. Честное слово, бананы так не работают.

— Понятно. Э-э, может, в следующий раз я попробую сельдерей. — Гарри осторожно убедился, что его палочка направлена в сторону от девушки, хотя его инстинкты подавали противоречивые сигналы. Её аура светилась магической силой, но мерцала беспорядочно, что затрудняло оценку её эмоционального состояния.

Луна улыбнулась с таким сочувствием, что Гарри это встревожило. «Она просто одинока, Гарри Поттер. Разве это так плохо?»

— А, — протянул Гарри. — Миртл одинока?

"Это есть".

Гарри медленно сел на траву, удивлённый тем, что Луна подошла и села перед ним. «Значит, она думает, что Пивз одинок, и пытается подружиться с ним?»

"Нет, нет", - вздохнула Луна. "Миртл решила, что Пивз будет ее любовью в этой жизни. Она просто думает, что ему нужно немного любви и сострадания, и тогда он исправится. На самом деле, это все, что нужно любому мальчику. Я говорил, что она одинока, но ей не к кому обратиться. Зачем отворачивать ее от привязанности?"

Гарри пару раз кашлянул. «Судя по тому, что мне рассказывали, это вряд ли поможет Пивзу».

Луна смущённо улыбнулась и отвернулась, чтобы посмотреть на волны в озере. «Пивз — это Пивз. Нам всем время от времени нужно немного материнской заботы, но принятие может дать гораздо больше. Я стараюсь подбадривать его, но он просто не хочет никого подпускать к себе. Грустно, не так ли? И всё же я буду стараться ради своего друга. И, конечно, ради Пивза».

Она явно говорила о чём-то двусмысленном, и об этом было неприятно думать. Гарри чувствовал, что отстраняется от этого разговора, и решал, насколько резко он хочет его закончить, прежде чем блондинка сменит тему.

— Ты всегда развлекаешься с гоблинами, оборотнями и вампирами?

Вопрос был достаточно невинным и мог быть просто перефразировкой одной из недавних отвратительных статей «Пророка», но Гарри понял, что она задала не гипотетический вопрос. Он не знал, как реагировать на такой прямой вопрос, но больше всего его беспокоило то, что она явно знала, что недавно здесь был гоблин. — Что заставило вас спросить об этом? — Гарри старался говорить ровным тоном, но знал, что ему не хватает всего пары секунд, чтобы оглушить девушку и отвести к Сириусу для допроса.

— Я никому не скажу, Гарри Поттер. Это твоё личное дело. У меня сложилось впечатление, что их сюда не пускают, но ты показал, что я ошибалась во всех трёх случаях. Или, может быть, ты знаешь, как обойти правила. Ты и Сноркрака сюда приведёшь? Я бы очень хотела его увидеть.

— Э-э, Снорк? Кажется, я ещё не слышал о таких.

Луна никак не отреагировала. Она просто продолжала смотреть на Гарри своими странно выпученными глазами. «Профессор Спраут тебя не любит. И ей очень не нравится твой наставник».

Гарри знал, что его лицо превратилось в открытую книгу, полную сюрпризов. «Я вроде как понял это. Не знаешь, почему?»

Луна быстро кивнула. «Конечно. Даже церковные мыши знают».

Гарри лишь на мгновение вздохнул. — Не могла бы ты сказать мне, почему она нас не любит?

"Не волнуйся, я решила, что ты мне понравишься. Этого хочет мой друг". Луна лучезарно улыбнулась Гарри на мгновение. "Ты не очень похож на Стабби Бордмана, и я так и думал, что ты будешь похож".

"Кто?"

«Твой крёстный отец с озера. Стабби Бордман».

«Ах…» — Гарри начал беспокоиться. Сначала отсылка к гоблинам и оборотням, а теперь ещё и к Сириусу. Если станет известно, что эти персонажи находятся поблизости, а именно рядом с Гарри Поттером, то он знал, что уровень грязи, в которой он погрязнет, значительно повысится. «Я не понимаю, о чём ты говоришь». Гарри знал, что это прозвучало неубедительно, но эта девушка поставила его в тупик. Должен ли он оглушить её и отвести на допрос или попытаться продолжить спектакль? Она явно что-то знала, но он начинал понимать, что она не до конца осознаёт происходящее.

Луна лишь смущённо улыбнулась. Однако прежде чем она успела что-то сказать, Пивз вернулся, завывая от боли, а Миртл погналась за ним, умоляя забрать её боль и быть хорошей девушкой.

— Я пойду, Гарри Поттер. В следующий раз принеси мармелад, с правильными вопросами он намного вкуснее. — Улыбнувшись и помахав рукой, блондинка быстро пошла за исчезающим призраком и полтергейстом к главным воротам замка.

Озадаченный, но слегка встревоженный, Гарри вернулся к своему ящику и задумался над крайне странным разговором, который он только что услышал. Он был уверен, что она всё это время говорила о чём-то другом, но о чём именно, он так и не понял и слегка забеспокоился. Он рассеянно размышлял, смогут ли Ремус или Сирил расшифровать это, если им показать воспоминание, когда услышал, как кто-то идёт по лужайке, и увидел, что к нему направляется Джинни Уизли. Он сидел неподвижно, машинально проводя рукой по волосам и попеременно наблюдая то за приближением Джинни, то за медленной рябью на озере. Сделав несколько вдохов, Гарри попытался восстановить душевное равновесие, прежде чем парадокс хождения во сне заметит его секундное замешательство и воспользуется его слабостью.

— Гарри, — Джинни прервала его поток успокаивающих мыслей, — Луна сказала мне, что я могу найти тебя здесь.

"О? Ты знаешь Луну?" Гарри сделал паузу, чтобы мельком рассмотреть рыжую. Она казалась более позитивной, более оптимистичной и спокойнее, чем он видел ее в последнее время. Гарри постепенно осознал, что в последний раз он видел ее такой до того, как потерпел фиаско в школе Святого Мунго. Вспоминая свой необычный разговор с Когтевранцем, Гарри слегка поморщился. "Я нашел ее самой ... интересной".

Выражения лица Гарри было достаточно, чтобы Джинни ухмыльнулась. «Она моя старая подруга. В чём дело? Она не ударила тебя по голове, да?»

Гарри бросил на неё косой взгляд, прежде чем вернуться к созданию своей шутки. Джинни всё пыталась обойти Гарри, чтобы заглянуть внутрь ящика, но Гарри каждый раз старался преградить ей путь.

Наконец, поддавшись на импровизированное соревнование, Джинни откинулась назад и посмотрела на ящик сбоку, рассеянно потирая руки. — Что ты делаешь?

«Я работаю над художественным проектом». Гарри ухмыльнулся, понимая, насколько бесполезен этот ответ.

— Верно. Похоже на коробку. Очень креативно. — Лёгкий сарказм заставил его улыбнуться ещё шире.

— О? Вы мне не верите? Что ж… может быть, я шучу.

— Правда? — Джинни снова попыталась наклониться, но Гарри наконец-то немного сдвинулся, чтобы она могла заглянуть в ящик. Один садовый гном смотрел на неё изнутри, беззвучно шевеля губами. — Что ты сделал с этим бедным гномом?

Гарри улыбнулся. «Ну, я мог бы заставить его замолчать».

"Почему?"

"Поэтому он, конечно, перестает говорить".

Джинни вздохнула. «Обычно они мало говорят. Почему его слова тебя расстроили?»

Гарри неосознанно принял хитрый вид. «Ты когда-нибудь слышала о синдроме Туретта?» Джинни медленно покачала головой. «Ну, насколько я знаю, это в основном маггловская проблема. Это небольшое расстройство мозга, из-за которого люди иногда бесконтрольно ругаются, используя очень грубые выражения».

— О-о-о, — протянула Джинни. — И почему это важно здесь?

— Ну, — замялся Гарри, — возможно, я заразил этого гнома чем-то, из-за чего он так себя ведёт. Это не навсегда, но он говорит шокирующие вещи.

"Например?"

— Это было бы кстати, — ухмыльнулся Гарри. — К сожалению, не могу.

Джинни нахмурилась и долго смотрела на Гарри. — Это не причинит вреда гному, да?

Гарри покачал головой. «Нет, он даже не должен заметить. Насколько может судить гном, да и любой другой гном, если уж на то пошло, это просто замена одних фраз другими. Гном хотел бы сказать, например, «Отстань от меня», но то, что вы услышите, мисс Уизли, вас… удивит. Но другие заражённые гномы просто слышат «Отстань от меня», как будто ничего не случилось». Они просто говорят немного больше, чем обычно… ну ладно, может, и намного больше.

— Хм-м-м, — Джинни наблюдала, как гном ходит кругами внутри ящика. — Почему ты постоянно говоришь «заражённый», когда говоришь о нём?

— В этом-то и прелесть, — предложил Гарри. — Это вирусное заболевание, понимаете, как болезнь? Другой гном подходит на расстояние нескольких футов, и он тоже заражается. Так что, имея всего несколько гномов, я могу отправить этот ящик и быть уверенным, что у цели на несколько дней появится сад, полный надоедливых гномов.

Джинни на мгновение задумалась. — Так почему же здесь только один гном?

— О, я как раз заканчивала работу над заклинаниями. Теперь мне нужно поймать ещё несколько, чтобы это заклинание могло заразить остальных.

Джинни огляделась. «На самом деле я удивлена, что ты его нашёл. Я никогда не видела их в Хогвартсе».

— Правда? — Гарри был удивлён тем, что она явно ничего не знала о гномах. Возможно, в учебной программе Хагрида не было этих глупых маленьких существ. — Они повсюду. Гномы косвенно питаются остатками магии вокруг волшебников и ведьм, разве ты не знал? А поскольку большинство волшебников живут в местах с высоким уровнем магии, гномы появляются как… ну… магия. Они тоже немного перемещаются, но в основном следуют за концентрацией магии от места к месту.

— О, — тихо сказала Джинни. — Этого нет ни в одной из книг, которые я читала. Где ты это узнала?

Гарри лишь рассеянно пожал плечами, сел и начал зачаровывать землю перед собой, чтобы она излучала большое количество магии. Создав небольшой защитный барьер, но сделав в нём отверстие, он поглощал окружающую магическую энергию и медленно выпускал её на землю. Когда магическая энергия уходила из намеренно разрушенного защитного барьера, казалось, что это сырая энергия стекает к кустарникам у основания замка.

Через несколько мгновений в небольшом потоке энергии начали появляться и играть гномы. Гарри видел, как Джинни улыбалась, наблюдая за прыгающими гномами. Прошло всего минуту или две, прежде чем некоторые из них начали возвращаться к Гарри, почувствовав, что источник находится ближе к людям. Они были осторожны, но поскольку Гарри и Джинни не делали ничего, что могло бы их напугать, вскоре почти дюжина гномов резвилась у их ног.

Медленно и осторожно Гарри наколдовал большую сеть над играющими гномами и опустил её. Как только они оказались в ловушке, они начали метаться, пока Гарри не оглушил их всех по очереди. Когда они все оказались на земле, он отменил деформированный защитный барьер и отогнал других гномов, которые начали подходить ближе, чтобы посмотреть, что происходит. Когда они убежали, Гарри собрал пойманных гномов и поместил их в ящик, Исчезая сеть и наблюдая за ними.

Джинни наклонилась и увидела, как единственный гном в сознании тычет и пинает недавно прибывших, а затем поворачивается и трясёт крошечным кулачком в сторону двух людей. Слегка улыбнувшись, она бросила на Гарри весёлый взгляд и засунула руки в карманы. «Не думаю, что твои дети очень рады тебе, Гарри».

Не обращая внимания на колкость, Гарри наложил на ящик Непростительное заклятие, прежде чем оживить всех оглушённых гномов. В последний раз повернув его, он снял с ящика чары Бесшумного хода и с мягким хлопком!

Едва заметно улыбнувшись Джинни, Гарри тут же начал накладывать на ящик ряд заклинаний. Время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы отогнать любопытного гнома, и он удивлялся, что они, очевидно, не понимали опасности, когда их товарищи массово исчезали.

— Итак, Гарри, — позвала Джинни, расхаживая взад-вперёд, пока Гарри работал, — почему ты забрал у меня карту?

Гарри пожал плечами и продолжил работать. «Сначала я не понял, что это было, но мне не нравятся незнакомые предметы, которые находятся рядом со мной. Портключи, проклятые предметы, всякая гадость может попасться на глаза».

Джинни недоверчиво изогнула бровь, дрожа от несуществующего ветерка. — Ты немного параноик, не так ли?

Гарри закатил глаза, но проигнорировал вопрос. Она и половины не знает, — прозвучал в его голове голос Флэппи.

Заткнись, Флоппи. Гарри остановился и на мгновение уставился в небо. «Зачем тебе вообще так нужна эта карта? Ты уже знаешь все тайные ходы и тому подобное. Не могу представить, что она нужна тебе просто для того, чтобы устроить пару случайных розыгрышей».

Вопрос Гарри заставил Джинни замолчать.

— Я хочу иметь возможность избегать некоторых людей, — сказала Джинни через мгновение. Гарри удивился, что она впервые в чём-то призналась, пусть и в общих чертах.

— О? Слишком много парней пытаются пригласить тебя на свидание?

— О, очень смешно, мистер Тёмный Лорд Поттер. — Покачав головой, она с жалостью посмотрела на Гарри. — Ты ревнуешь?

Гарри понял, что попал впросак. «Чего? Мне не нравятся такие парни».

Усмехнувшись, когда она слегка покраснела, Гарри отвернулся от неё. Убедившись, что ящик надёжно закреплён, является подходящим временным жилищем и не издаёт звуков снаружи, он начал накладывать чары, чтобы аккуратно уменьшить ящик и облегчить его. Когда всё было готово, Гарри быстро наложил чары, чтобы призвать школьную сову из совятни. Пока он ждал её, он наколдовал кусочек пергамента и конверт для неё. Когда через несколько мгновений прилетела сова, Гарри, к явному удивлению Джинни, аккуратно завязал уменьшившуюся коробку, но попросил сову подождать.

Гарри как можно небрежнее достал кусок пергамента и попросил Джинни подержать его, пока он зачарует его, чтобы тот вернул ящик и принудительно открыл его, когда тот дойдёт до получателя. — Ты не скажешь мне, кого ты разыгрываешь?

— Конечно, только дай мне сначала закончить с этим, хорошо? Мне нужно сделать это быстро, иначе мне придётся начинать всё сначала. — Гарри без проблем вбрасывал случайную дезинформацию. В конце концов, если бы он не закончил заклинания в течение дня или двух, ему действительно пришлось бы начинать всё сначала.

Она осторожно взяла у него листок, после чего он быстро наложил на него несколько заклинаний, не обращая внимания на то, как она поморщилась, когда заклинания полетели к её протянутым рукам. Когда листок перестал светиться, он забрал его у неё и нацарапал на нём короткую записку, прежде чем сложить его в конверт и написать имя снаружи. Гарри позаботился о том, чтобы Джинни не увидела ни имени, ни содержимого, когда прикреплял конверт к миниатюрной посылке. С прикреплённым письмом и шепотом полученных инструкций сова взмыла в небо и полетела в южном направлении.

— А теперь ты скажешь мне, кого ты только что разыграл?

Гарри ухмыльнулся. "Твоя мама".

— Что?! — Джинни недоверчиво уставилась на Гарри. — Ты хотел, чтобы я подержала это по какой-то другой причине, да?

Гарри радостно кивнул. «Теперь только твоя мама может прикоснуться к этому пергаменту. И когда она это сделает, ящик откроется, гномы разбегутся во все стороны и быстро заразят всех остальных гномов в твоём доме. Не волнуйся, через несколько дней действие пройдёт».

Слегка зарычав, Джинни наклонилась к нему. — А что, если бы меня здесь не было?

Гарри отмахнулся от вопроса. «Я собирался устроить несколько взрывов. Я почти уверен, что это в мгновение ока выманит сюда твоих братьев».

Джинни с минуту в ужасе смотрела на него, а потом, одарив его широкой улыбкой, радостно рассмеялась. «Это гениально. Не могу поверить, что я только что помогла тебе разыграть её. Наверное, я должна рассердиться на тебя, но теперь мне не терпится увидеть, что она сделает, чтобы отомстить тебе». Она перестала смеяться, и Гарри вдруг обнаружил, что находится на мушке у волшебной палочки. — Но, Гарри Поттер, если она узнает о моей непреднамеренной помощи, ты не обрадуешься. Ясно?

Гарри присоединился к её смеху и жестом пригласил её вернуться в замок. Когда они шли по тропинке к главному входу и Джинни убрала палочку, Гарри нутром почувствовал, что миссис Уизли будет в восторге от последнего залпа в их маленькой ссоре.

— Гарри, что ты будешь делать, когда наконец встретишься с моей мамой?

Гарри злобно ухмыльнулся. «Конечно, я завоюю её расположение своим потрясающим обаянием и привлекательной внешностью».

— Ты слишком высокого о себе мнения, да? — Джинни покачала головой в ответ на его заявление. — Ты явно давно не смотрелся в зеркало, потому что только слепой мог бы поверить в это.

— Ну же, — пожаловался Гарри, — скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь.

— Я бы предпочла не надо, но всё равно спасибо. — Джинни на мгновение скривила лицо, прежде чем ухмыльнуться.

— Ладно, — вздохнул Гарри. — Забирайся на мою нежную кожу.

Джинни заметно напряглась, прежде чем посмотреть Гарри прямо в глаза. «Я хочу вернуть свою карту», — резко сказала она.

Усмехнувшись, Гарри просто покачал головой. «Это не твоё. Оно принадлежит создателям. Филч однажды ночью стащил его у них, но не смог активировать, поэтому запер его. На самом деле я хотел бы знать, как ты его получил».

— Я не согласна. Я думаю, что когда они потеряли его и не смогли вернуть, он стал законной добычей, — Джинни ухмыльнулась Гарри. — И я же говорила тебе, что Фред и Джордж отдали его мне. Я не знаю, как они его получили, кроме как сказали, что нашли его в шкафах Филча.

— Хм, — уклончиво ответил Гарри. — Похоже, мне нужно спросить у близнецов. Ты нашёл, где моя комната?

Джинни нахмурилась и прищурилась. «На самом деле, никто из нас не может его найти. Мне помогают близнецы и Гермиона. Невилл тоже предлагал помощь, но у него пока не было времени искать».

Гарри слегка рассмеялся. «Что ж, если ты её найдёшь, то знаешь, что нужно сделать, чтобы вернуть карту». Гарри взглянул на рыжую и снова рассмеялся, увидев её раздражённое выражение лица. «Или ты можешь просто быть со мной по-настоящему милой, и я могу попросить их сделать ещё одну».

Джинни прищурилась ещё сильнее. — Значит, ты знаешь, кто они?

«Ты вчера вечером прочитал эту записку, ты знаешь ответ», — уклончиво ответил Гарри. «Не притворяйся, что это не так».

— Так почему же ты подписался «Хаулер», а не «Гарри»?

Гарри ухмыльнулся, не глядя на неё. «Полагаю, это что-то вроде кода». Гарри прошёл через двери в вестибюль, но задержался на мгновение, чтобы пропустить Джинни.

Взглянув вниз, Гарри понял, что Джинни всё ещё была в туфлях, которые совершенно не подходили для тренировок. Никакой защиты, лёгкий вес, плохое сцепление с поверхностью — это была та обувь, которую люди надевают, когда больше всего беспокоятся о том, что приготовить на ужин или какую книгу почитать. Слегка раздражённый тем, что она всё ещё была в туфлях, которые он специально попросил её сменить, он незаметно нарисовал в воздухе узор и превратил её туфли в большие розовые тапочки-кролики, которые пищали при каждом шаге.

— Гарри! — раздражение Джинни было почти осязаемым, когда она резко остановилась в прихожей, уставившись на свои тапочки. — Какого чёрта ты это сделал?! — она тут же попыталась пнуть его, но Гарри отошёл в сторону и продолжил идти к лестнице.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты надела что-нибудь получше? — спросил Гарри, когда она догнала его по пути в больничное крыло. Скоро должно было стемнеть, и Гарри хотел поговорить с Ремусом, прежде чем его другу снова придётся вернуться в Выручай-комнату. Он знал, что Сириус позаботится о том, чтобы Ремус был в Выручай-комнате, но также знал, что медсестра точно не отпустит Гарри составить Ремусу компанию, несмотря на любые заверения в его безопасности. «От этих туфель столько же пользы, сколько от тапочек, так что можешь надеть тапочки. По крайней мере, в них ноги будут в тепле. И, кстати, этот цвет тебе ужасно идёт. Никогда не носи розовое. Или красное, наверное. Фу».

Джинни слегка покраснела, прежде чем отвести взгляд от Гарри. «У меня нет ничего лучше, Гарри». Её голос звучал тихо, и Гарри было очевидно, что ей невероятно неловко признаваться в этом.

— О, — Гарри на мгновение задумался, оценивая ситуацию. — Тогда я сам обо всём позабочусь, — предложил он, взмахнув палочкой в сторону её тапочек и превратив их обратно в обычную обувь. — Ты не можешь трансфигурировать или наколдовать что-то настолько же хорошее, как то, что могут сделать маглы. Слишком сложно удерживать в голове все детали, когда работаешь с заклинаниями. Я попрошу кого-нибудь привезти вам всё необходимое.

Если уж на то пошло, Джинни покраснела еще сильнее. "Тебе не нужно этого делать", - сказала она очень тихо. "Я справлюсь".

Гарри покачал головой, когда они дошли до коридора, ведущего в лазарет. «Нет, не будешь. Ты хочешь тренироваться, я согласился тебя тренировать, так что смирись с этим. Тебе это нужно. И ты это примешь. Если мне понадобится твоя помощь, от тебя будет мало толку, если ты не сможешь нормально двигаться».

Пока они шли к лазарету, между ними царила абсолютная тишина. «Кстати, Гарри, все знают, что рыжие не носят розовое, бордовое или большинство оттенков красного. Ну, если только они не дальтоники».

Усмехнувшись, Гарри вошёл в больничное крыло и оставил Джинни позади в почти уютной тишине. Подойдя к кровати друга, Гарри тяжело опустился на её край. «Она всё ещё держит тебя здесь, Ремус? Ты ещё не сбежал?»

Ремус лишь ухмыльнулся, глядя на Гарри. «Ты так хорошо сбежал, Гарри. Я вижу, ты вернулся на ночь, как она и просила.»

Гарри слегка пожал плечами. «Как номинальный студент, я не могу вечно скрываться. Ты же можешь просто собрать вещи и убраться отсюда».

Ремус неопределённо улыбнулся и посмотрел на Джинни. «Я вижу, ты нашла блудного ученика, Джинни. Ты выиграла спор с Гарри?»

Гарри ухмыльнулся, а Джинни бросила на него мрачный взгляд. «Нет, он продолжает твердить, что сначала должен поговорить с настоящими владельцами карты».

Ремус приподнял бровь, глядя на Гарри, но тот лишь отмахнулся от него. «Я поговорю с этими двумя парнями, мистером Лунатиком и мистером Бродягой, чуть позже». Гарри подмигнул Ремусу, пока Джинни пододвигала стул, чтобы сесть. «С завтрашнего утра ты свободен, верно, Ремус?»

Ремус осторожно кивнул. «Значит, Поппи так сказала. Почему?»

"Хорошо. Джинни нужен полный гардероб для тренировок. У меня есть тот старый комплект доспехов, который на самом деле слишком мал для меня, так что он может быть у нее, но в остальном ей нужны доспехи – ботинки, жесткие брюки и все такое. Гарри бросил предупреждающий взгляд на Джинни, прежде чем она смогла сделать что-то большее, чем открыть рот. "Ты можешь достать это и отправить ей сюда? Или просто принести это на ваши с ней уроки?" О, мне тоже нужен новый комплект доспехов.

Ремус немного поёрзал, прежде чем выжидающе посмотреть на Гарри. Он мельком взглянул на Джинни, а затем быстро вернул взгляд на Гарри.

Что? - Тихо спросил Гарри.

Ну, Гарри, полный гардероб - этоне так уж дорого ... но ты уверен, что хочешь это сделать?

Гарри почувствовал, как у него поползли вверх брови. С каких это пор деньги стали проблемой?

Ремусу на самом деле удалось выглядеть слегка смущённым. Мы с Сириусом управляли твоими активами, как ты и просил, Гарри. Учитывая всю эту деловую активность и расходы… короче говоря, ты на мели.

Серьёзно? Гарри не знал, как отнестись к этой новости. Он знал, что у него есть место, где он может жить со своим отцом, и знал, что у него будут еда и одежда, так что тот факт, что он немного стеснён в средствах, не слишком его беспокоил. Если не считать того, что ему нужны новые доспехи, а это будет недешёво.

Пока не поступят следующие возвращенные депозиты, да. Этого не будетно не раньше тридцатого сентября, когда закончится квартал.

Гарри слегка нахмурился. Черт. И что теперь?

Ремус взглянул на Джинни, которая наблюдала за ними обоими, прищурившись, и, казалось, была готова либо проклясть их, либо просто отчитать за то, что они не включили её в разговор. Я бы предложил покрыть расходы, но ты же знаешь, что я так же разорен, как и ты. Даже хуже. У Сириуса есть немного денег, которые мы использовали, чтобы продержаться до получения прибыли… Я посмотрю, сможет ли он покрыть хотя бы часть расходов.

Гарри кивнул. «Хорошо, Ремус. Сначала ботинки для Джинни, плюс пара тренировочных костюмов, а потом доспехи для меня, если сможешь. Когда в конце месяца поступят деньги, пожалуйста, купи остальное».

Ремус слегка улыбнулся. «Хорошо. Я подозреваю, что с доспехами придётся подождать до следующего месяца, Гарри. Мне нужно поговорить с Маркусом Пруиттом, чтобы обсудить это и…»

Джинни слегка вздрогнула и прервала их. «Маркус Пруэтт?»

Гарри поднял бровь, глядя на нее.

По-видимому, не обращая на него внимания, Джинни быстро задала несколько вопросов. «Высокий, но грузный, неприятный в общении, не слишком заботится о волшебниках, сквиб? Странный красно-коричневый цвет волос? Есть хвастливая, всезнающая дочь-сквиб по имени Мафальда, которая слишком любопытна?»

Ремус медленно кивнул.

"Ха. Он мамин двоюродный брат, и мы гадали, куда он подевался. Он больше не отвечает на ее письма ". Джинни на мгновение нахмурилась. "Не могли бы вы сказать мне, как с ним связаться?"

Отойдя в сторону, чтобы Джинни его не видела, Гарри энергично замотал головой. Ремус лишь слегка ухмыльнулся, прежде чем снова посмотреть на Джинни. — Ты же не собираешься посылать ему Вопилки или что-то в этом роде?

Джинни небрежно махнула рукой в сторону Ремуса, прежде чем сердито посмотреть на Гарри. «Нет, но мама может».

Ремус слегка поморщился. «Как насчёт того, чтобы просто передать ему, что твоя мама хотела бы обменяться с ним письмами, и на этом всё? Понимаешь, он довольно хорош в качестве бухгалтера, и я бы не хотел, чтобы он сейчас потерял свои навыки».

— Что ж, пока всё в порядке. Я скажу маме, чтобы она просто спросила тебя об этом, хорошо? — Гарри начал хихикать, а Ремус побледнел. — Не волнуйся, я уверен, что она не будет присылать тебе взрывающиеся письма по крайней мере пару недель. И она приберегает свои самые вкусные штучки для кого-то особенного в семье. — Джинни искоса взглянула на Гарри, и это было очевидно для всех.

Мадам Помфри вышла из своего кабинета и быстро подошла к ним троим, громко цокая каблуками по твёрдому полу. «Мистер Поттер, добро пожаловать обратно. Вам нужно отдохнуть. Ремус, Минерва просила вас зайти к ней. Пожалуйста, пройдите со мной. Мисс Уизли, вы можете остаться на ужин или пойти в Большой зал, на ваш выбор». Эльфы спросят у всех, кто здесь есть, что они хотят на ужин, и принесут это. Мы скоро вернёмся.

Когда медсестра вывела Ремуса за дверь, она вернулась в палату и многозначительно посмотрела на Гарри. «И если Сирила не будет здесь к моему возвращению, он не скоро покинет мою заботу, мистер Поттер. Возможно, вам стоит убедить его вернуться как можно скорее».

Глава 20: Переломные моменты, 4 из 4

Сирил вплыл в лазарет, когда Гарри сидел с Джинни за дальним столиком. Гарри пересказывал то, что Гермиона выяснила о словах, мыслях и магии, но его очень забавляло, что Джинни, казалось, считала эти истины само собой разумеющимися. Однако ей было совсем не смешно, когда она не смогла произнести заклинание света без слов.

Гарри отговорил её от попыток заменить слова на что-то бессмысленное, сказав, что будет гораздо проще, если она сначала научится делать это беззвучно. Однажды ей удалось поджечь стол, а позже покрыть дверь мадам Помфри пузырьками, что само по себе было впечатляюще, но она была полна решимости заставить заклинание света работать раньше Гермионы.

— Сирил, — кивнул Гарри, когда вошёл его наставник. — Мадам Помфри грозилась, что если ты не вернёшься в ближайшее время, то она устроит тебе долгий визит и особое лечение. Джинни не обратила на них внимания, лишь коротко поздоровавшись с Сирилом, и сосредоточилась на своей магии и палочке в руке.

Сирил приподнял бровь, выражая не меньшее удивление, и опустился на стул рядом с Гарри. «Я отправил записку профессору МакГонагалл с просьбой сообщить нам, когда у неё будет свободное время. Нам обоим нужно поговорить с ней сегодня вечером».

Гарри было любопытно узнать, почему, но он решил пока не спрашивать. Было ясно, что у Сирила не было желания обсуждать это больше одного раза, поэтому он просто оставил это в покое на данный момент. "Мне нужно вернуться в свою комнату. Я хочу отдать Джинни первый том Теории магии. Ты не возражаешь?"

Удивлённое выражение лица Сирила стало ещё более заметным. — Я сообщу Поппи.

Гарри перестал гадать, что задумал его Наставник, и быстро поднялся, похлопав Джинни по плечу, чтобы привлечь её внимание. Когда она встала, чтобы последовать за ним, Гарри бросил через плечо: «Если появятся домовые эльфы, я буду ужинать здесь. Джинни сказала, что будет ужинать с остальными учениками».

Сирил кивнул в знак согласия, но отвернулся к книге, которую достал из мантии. Гарри было любопытно, о чём она, но, взглянув на название, он понял, что она написана на незнакомом ему языке. Пожав плечами, Гарри вывел Джинни из больничного крыла и направился в башню Гриффиндора.

— Значит ли это, что я могу узнать, где находится твоя комната? — в голосе Джинни слышалась нотка юмора, хотя она всё ещё несколько раз взмахнула палочкой, пытаясь заставить её загореться.

Гарри громко усмехнулся. «Конечно, ты можешь даже посмотреть, как я войду». Он знал, что ей будет непросто справиться с трюком с исчезновением, который Фиделиус демонстрировал людям, не знавшим секрета, но это могло стать новой формой развлечения. Учитывая её заявление о том, что близнецы и Гермиона помогают ей искать, он подумал, что они могут найти способ обойти чары, просто проявив упрямство.

Гарри пришлось на мгновение остановиться, когда из палочки Джинни выскочил гусь, сделал три шага вперевалку и исчез в облаке перьев. Как только перья упали на пол, они исчезли. Гарри не смог устоять перед соблазном. «Эй, Джинни, можешь научить меня этому?»

Джинни нахмурилась, но продолжила работать.

Когда они подошли к двери гостиной Гриффиндора и остановились, Джинни огляделась с явным удивлением. «Э-э, Гарри, я думала, мы идём в твою комнату».

Гарри ухмыльнулся. «Мы — нет, но я — да. Смотрите!» Гарри небрежно вошёл через портрет в комнату, которую он делил с Сирилом, и прошептал пароль так тихо, как только мог. Гарри расхохотался, услышав её приглушённые ругательства, когда он исчез за картиной. Найдя «Теорию магии, том I: Основы понимания», Гарри взял толстый том и отнёс его обратно в коридор.

Джинни слегка подпрыгнула, когда он материализовался прямо перед ней. «Значит, теперь ты знаешь, где моя комната, да?» Его лицо болело от широкой ухмылки, но прищуренные глаза и различные тики, указывающие на вспыльчивость рыжеволосой, были достаточной компенсацией за его лёгкий дискомфорт. Небрежно протянув ей толстый фолиант, он подождал, пока она возьмёт его в руку, прежде чем вытащить палочку.

Джинни заметно вздрогнула, когда он направил на неё палочку. «Хорошо, я заколдую её так, чтобы только мы с тобой знали, что это такое. Если кто-то другой посмотрит на неё, она будет выглядеть как книга, которую они не захотят даже открывать, не говоря уже о том, чтобы читать. Я также наложу слабое отпугивающее заклинание, чтобы люди не спрашивали о ней». Джинни вздрогнула, когда он произнёс заклинания, но книга лишь на мгновение засветилась.

"Прочти это. Постарайся дочитать первую главу до завтра". Гарри сделал паузу, чтобы снова провести рукой по волосам, в то время как Джинни вытаращила глаза на размер книги в ее руках. "Что еще, что еще. О, если вы обнаружите какие-либо орфографические или грамматические ошибки, скажите Ремусу. Он редактор, и он должен был их исправить. И нет, вам не разрешается говорить ни о чем, что вы узнаете из этой книги. Так что никаких научных бесед с Гермионой, хорошо? Что ещё... Хм.

Пока Гарри стоял и размышлял, а Джинни медленно листала книгу, из входа в башню Гриффиндора раздался голос. «Гарри!» Невилл улыбнулся ему и вышел на улицу. «Мне показалось, я слышал здесь кого-то». Он мельком взглянул на Джинни, прежде чем посмотреть на книгу в её руках. Увидев название, он слегка покраснел и отступил на шаг. «Э-э, привет, Джинни».

Джинни взглянула на Невилла и увидела, что его глаза прикованы к книге в ее руках. Бросив на Гарри кривой взгляд, она снова повернулась к Невиллу. "Привет, Невилл. Разве ты не собирался потратить некоторое время, помогая Рону с гербологией сегодня днем?"

Невилл наконец оторвал взгляд от книги, и Гарри вдруг стало очень любопытно, что же это за книга, которую Невилл так боится читать. Судя по выражению его лица, это было что-то, что ему самому показалось бы интересным.

"Э-э, да, мы планировали. Он опаздывает. Вот почему я смотрела в коридор, когда услышала голоса". Невилл вздохнул с явным облегчением, когда Джинни спрятала книгу за спину. "Э-э, ты его не видела, не так ли, Джинни?"

Джинни улыбнулась ему, но покачала головой. Гарри знал, что его волчья ухмылка, как её называл Невилл, появилась, когда он смотрел на них двоих. «Что ж, Джинни, мне действительно нужно идти в лазарет, пока мадам Помфри не оторвала мне голову. Раз уж тебе так не терпится прочитать эту книгу, почему бы тебе не составить компанию Невиллу, пока он ждёт?»

Гарри быстро отошёл в сторону и тихо посмеивался про себя всю дорогу до больничного крыла, вспоминая, как Невилл, заикаясь, говорил, что ему вполне комфортно ждать одному и что Джинни совсем не обязательно составлять ему компанию. Остановившись, чтобы поразмыслить о ходе своих игр, Гарри почувствовал, что приятно опережает Джинни в соревновании, немного опережает близнецов и имеет небольшое преимущество перед коварной, но недооценённой миссис Уизли.

Когда он вошёл в лазарет, домовой эльф расставлял на столе два подноса с ужином, а Сирил что-то писал на листе пергамента. Когда Сирил поднял взгляд и увидел Гарри, он просто махнул ему рукой в сторону стола и продолжил писать. Когда Гарри сел, Сирил заговорил, продолжая писать.

«Минерва попросила нас подождать её в кабинете директора, как только мы закончим ужинать. У неё есть новости, которыми она хочет с нами поделиться, и она придёт так быстро, как только сможет». Гарри молча доедал свой ужин, пока Сирил заканчивал писать и доедал свой собственный ужин. Чувствуя, что тишина предвещает что-то зловещее, Гарри с нетерпением ждал встречи с МакГонагалл и без труда быстро проглотил свой ранний ужин.

После того, как они оба наелись, Сирил прикрепил пергамент к двери мадам Помфри, и они быстро отправились на встречу. Когда лестницы не выровнялись должным образом, оставив их у подножия первой лестницы, ведущей в главные коридоры замка, Гарри отчаянно захотел узнать, как Кроули управляет лестницами. Это был ещё один вопрос, который он хотел задать Ремусу, и он мысленно добавил его в список, который составлял, когда у него выдавалась свободная минутка, чтобы посидеть и поразмыслить над многочисленными проблемами и вопросами.

Гарри остановился, когда они с Сирилом стояли в ожидании на лестнице в холле замка. Через десять-пятнадцать минут должен был начаться школьный ужин, так что скоро к ним должны были подойти ученики. Оглядевшись, он рассеянно заметил, что двери Большого зала были закрыты, но главные входные двери были открыты. Гарри заметил, что кто-то двигался на периферии его поля зрения, размытая тень на пороге в быстро угасающем свете дня. Это движение туда-сюда было необычным, так как оно указывало на нетерпеливое ожидание, а не на то, что кто-то вышел просто насладиться вечером или заняться чем-то обычным. Гарри машинально сделал полдюжины шагов к двери, но не увидел, кто был снаружи.

Сирил подошёл и встал рядом с Гарри, глядя на входную дверь так же, как и Гарри, но ничего не сказал. Они едва различали голоса, доносившиеся снаружи, хотя слов было не разобрать.

Когда Гарри и Сирил встали и повернулись лицом к дверям, в вестибюль вошли пятеро мужчин. Во главе группы шли Люциус и Драко Малфои, за ними, шаркая ногами, следовал смотритель Филч, а в нескольких шагах позади — два аврора. Сирил тут же встал перед Гарри, закрыв его от них.

Новоприбывшие застыли на месте, увидев стоящего там Сирила. Люциус выглядел так, будто хотел убить Сирила на месте, но ему удалось принять снисходительный вид, демонстрирующий его превосходство, когда он заметил Гарри, стоящего позади старого боевого мага.

— Ну-ну, если это не мастер Фейнер и его юный щенок, — Люциус на мгновение замолчал. — Если вы не против, мы здесь по делу.

Сирил не сдвинулся с места, но продолжал смотреть на них, прежде чем нарушить молчание. «Это очень интересно. Я так понял, что младшему господину Малфою запрещено находиться в этом учреждении.»

Что-то неуловимое промелькнуло в глазах Люциуса на мгновение, прежде чем он снова ухмыльнулся своей обычной ухмылкой. «Визенгамот признал Драко невиновным по всем пунктам обвинения, и у меня есть указ от Совета управляющих и Визенгамота о его восстановлении в качестве студента. Я здесь, чтобы убедиться, что его должным образом восстановили в списках, и получить гарантии его дальнейшей безопасности».

Гарри знал, что его брови поползли вверх, но ему было любопытно, насколько Малфои осведомлены об изменениях, произошедших за время отсутствия Драко. Сирил сделал два шага вперёд, протянув руку в молчаливом требовании доказательств такого указа, и случайно открыл Гарри остальным.

Пара авроров, стоявших позади, слегка вздрогнули, увидев Гарри, и бросились вперёд с палочками наготове, чтобы встать между Гарри и Малфоями. Как только эти двое начали двигаться, Гарри и Сирил рефлекторно выхватили свои палочки и стали хаотично перемещаться, чтобы затруднить им прицеливание.

Авроры целились не конкретно в Гарри, а в его сторону, в то время как он перемещался между ними наугад, чтобы не быть предсказуемым. Гарри показалось странным, что они явно были готовы умереть, защищая Малфоев от Гарри, хотя он не сделал ничего, что могло бы вызвать такую реакцию, а репутация Сириуса была гораздо более надёжной, чем у Гарри.

Когда Сирил, очевидно, понял, что оба аврора не обращают на него внимания, сосредоточившись исключительно на Гарри, он встал перед Гарри. Как только Сирил встал перед Гарри и жестом велел ему не двигаться, Гарри оглянулся на своего наставника и увидел, что авроры медленно опускают волшебные палочки, настороженно наблюдая за Сирилом. Гарри был озадачен таким необычным поведением.

Сирил, похоже, был того же мнения и протянул левую руку, слегка придерживая палочку в правой. — Вы упомянули указы, мистер Малфой?

Сверкнув глазами, Люциус передал два свитка пергамента одному аврору, который тут же направил палочку на Сирила. Палочка аврора не дрогнула, когда он медленно приблизился и протянул пергаменты. Сирил на мгновение взглянул на печати и вернул их. Демонстративно убрав палочку, Сирил жестом показал Гарри, чтобы тот тоже убрал свою.

Когда они оба приняли неагрессивную позу, Гарри с удивлением заметил, что авроры не убрали свои волшебные палочки. Вместо этого они держали их в свободной руке, направив кончики в пол. Эту позу он знал по многолетним дуэлям, она означала, что они готовы к мгновенным действиям.

— Очень хорошо, мистер Малфой. Я провожу вас либо к декану Слизерина, либо к заместителю директора. Что вы предпочтёте? — тон Сириуса был непринуждённым, но Гарри уловил в нём предостережение.

Драко громко скрипнул зубами, сердито глядя на Гарри. Люциус положил руку на плечо сына, не сводя глаз с Сириуса. — Я буду говорить с директором, а не с каким-то… слабовольным посредником.

— Ах, — сказал Сирил с ноткой веселья в голосе. — К сожалению, по медицинским показаниям это невозможно. Поэтому вы встретитесь с главой факультета вашего сына или с заместителем директора? Других вариантов нет.

Люциус явно прилагал больше усилий, чтобы удержать сына, в то время как его другая рука, держащая трость, слегка дрожала. — Хорошо. Я поговорю с МакГонагалл… пока что.

Когда Сирил кивнул и повернулся, он неопределённо махнул Гарри, чтобы тот ушёл, пока его наставник разбирается с ситуацией. Гарри стоял в коридоре, пока группа направлялась к лестницам, и все они бросали на него взгляды. Забавно было видеть на их лицах открытую враждебность, нервозность и гнев. И это поразило его больше всего. Среди них не было ни одного дружелюбного лица.

Что-то щелкнуло в глубине его сознания.

Филч хмуро смотрел на него, засунув руки в карманы мантии, и выглядел так, будто хотел увести Гарри куда-нибудь в тихое место и часами, если не неделями, пытать его, пока он не сойдёт с ума. Выражение его лица было таким непривычным по сравнению с тем, как Филч обращался с ним всего две ночи назад, что Гарри не сразу понял, что Филч выглядит по-другому. На самом деле, он выглядел совершенно по-другому, и это было ужасно.

"Наставник Фейнер, я только что вспомнил, что Николас оставил для вас сообщение ранее, пока вас не было". Мысли Гарри лихорадочно работали, он доверял Сирилу слушать то, что он говорит мысленно, а не устно. Это не Филч!

— О, — Сирил сделал паузу и вежливо посмотрел на Гарри, повернувшись так, чтобы видеть пятерых прибывших, а также своего ученика. Откуда ты знаешь?

«Он оставил для тебя посылку. Он сказал, что с ней нужно обращаться осторожно и что ты знаешь, как её безопасно открыть». Гарри остро осознавал, что трое людей перед ними на самом деле могли быть кем угодно, и это оставляло открытым вопрос о двух аврорах, которые вели себя так настороженно. Филч, с которым я отбывал наказание, — сквиб, у которого почти нет ауры. Этот человек — настоящий волшебник, и его аура это показывает.

"Почему бы тебе не сбегать и не взять это, пока я провожу этих джентльменов к заместителю директрисы?" Тон Сирила ни на йоту не изменился, хотя Гарри мог различить сосредоточение силы на руках мужчины. Перед глазами Гарри начали появляться маленькие искорки, верный признак скрытого стресса. Мы в невыгодном положении. Я не смею упускать их из виду, если они фальшивые, поэтому я подыграю. Нам нужно больше волшебных палочек. Мы знаем, где находятся преподаватели?

Гарри изобразил удивление. «Что, сэр?» Понятия не имею.

Сирил терпеливо кивнул головой. "Теперь, пожалуйста, Ученица". Ты не будешь следовать за нами, а побежишь впереди. Используй глухой уголок прямо перед коридором к горгулье. Твоя цель - наш мистер Филч, затем Драко, затем высокий Аврор. Я возьму Люциуса, аврора в очках, пониже ростом, а затем поддержу тебя по мере необходимости. Только оглушение, если не потребуется иное. Вы должны избегать травм учеников, если только все не пойдет наперекосяк.

"Да, сэр. Встретимся у кабинета директора, когда вы закончите". Гарри быстро перешел на легкую пробежку, его спина зудела от скрытого чувства, как будто кто-то хотел его убить. Его быстрый шаг быстро оставил людей в вестибюле позади. Когда он вприпрыжку поднимался по лестнице и шел по коридорам, ощущение злобы исчезло. Несколько первых учеников, направлявшихся на ужин, вздрогнули и прижались к стенам, когда он проходил мимо. У большинства из них на лицах был написан страх, когда он проходил мимо, но Гарри было не до таких мелочей.

Дойдя до коридора, в котором можно было спрятаться, он выглянул из-за угла и увидел нескольких учеников, в том числе близнецов Уизли, слоняющихся без дела по коридору. Не желая тратить время на объяснения, он сосредоточился на том месте, где они стояли. Фред! Джордж! Убирайтесь к чёрту!

Оба близнеца Уизли начали светиться синим, и Гарри тут же почувствовал, как его раздражение нарастает. «НАСИЛИЕ! НАСИЛИЕ НАД СОЗНАНИЕМ!» Фред выронил то, что держал в руках, и оно быстро покатилось по полу, а Джордж подпрыгнул почти на метр в воздух и развернулся.

— вон отсюда! Очистите —

Эти кольца окклюменции явно были обоюдоострым мечом. «КТО-ТО НАСИЛУЕТ…»

— коридор и никого не впускай —

Поморщившись от громкости и надеясь, что они находятся на достаточном расстоянии и звук не донесётся до приближающихся Малфоев, Гарри смирился с тем, что его собственные изобретения кричат на него. «— МОЙ РАЗУМ! УРОД!»

— сюда! Возвращайся к —

— ВЫКЛЮЧИ! У ТЕБЯ НЕТ...

— башня! Двигайся!

"— ПРАВИЛЬНО!"

Фред пытался поймать что-то, у чего было слишком много ног, а остальные ученики разбегались с его пути. Когда Джордж открыл рот, явно намереваясь поспорить или вступить в дискуссию, Гарри снова сосредоточился. Заткнись и двигайся, если хочешь жить!

К счастью, второй всплеск легилименции был достаточно коротким, чтобы проскользнуть под окном кольца и активировать либо светящийся эффект, либо протестующие крики.

Фред и Джордж резко развернули остальных и потащили их по коридору обратно в башню Гриффиндора под хор вопросов и жалоб, а Гарри разочарованно побрёл обратно в свой уголок.

Сирил и остальные не смогли бы разглядеть его в этом узком проходе, но Гарри прекрасно видел их спины, когда они поворачивали за угол и приближались к кабинету директора. В безумной архитектуре старого замка обычно были такие места, где коридоры пересекались под странными углами.

Через несколько минут Гарри услышал шаги в коридоре и на всякий случай взял обе палочки наготове. Авроры были обучены быстро реагировать, и, хотя Гарри собирался колдовать бесшумно, он знал, что по крайней мере один из них, вероятно, успеет произнести заклинание.

Когда они поравнялись с местом, где прятался Гарри, он увидел впереди Люциуса и фальшивого Филча, Драко шёл сразу за ними, а за аврорами, к большому удивлению Гарри, следовал Сирил. Каким-то образом его наставнику удалось оказаться в хвосте процессии. Как только они начали продвигаться по коридору, аврор в очках взглянул на нишу, в которой прятался Гарри, и его лицо побледнело в тот же миг, когда он взмахнул палочкой и начал отчаянно кричать.

Гарри безмолвно оглушил его, прежде чем тот успел хотя бы слегка заскулить, но этого движения было достаточно, чтобы привлечь внимание остальных. Гарри знал, что его чары «Ослепления» будут мерцать, потому что он двигался слишком быстро, чтобы они успевали компенсировать это. Второй аврор оказался между Драко и Гарри как раз в тот момент, когда Сирил его оглушил.

Поскольку план уже был сорван, Гарри метко выстрелил Ступефаем! в Драко, который нырнул в сторону, и беспорядочно выстрелил Ступефаем! в Филча, который упал на пол, словно ожидал нападения.

Люциус, очевидно, что-то бросил в Сириуса, явно готовясь к атаке в школе. Оглушающее заклинание Сириуса попало в Люциуса, но было отражено заклинанием щита, что отвечает на вопрос о первом заклинании Люциуса. Драко был сбит с ног в прыжке и упал без сознания на землю, в то время как Филч потянулся за палочкой на левой руке.

Когда Гарри перекатился в сторону, чтобы выбраться из возможной ловушки, в которую мог превратиться этот закуток, палочка Люциуса ярко вспыхнула, и в его сторону полетел широкий фиолетовый луч. Он почти разрушил дугу блоков в стене, оставив несколько случайных отверстий, ведущих в пустой класс, и несколько картин в коридоре, которые завизжали.

В то время как вторая атака Сирила была ещё одним оглушающим заклинанием, направленным на Люциуса, Гарри вышел из своего укрытия, ориентируясь на Филча. Фальшивый смотритель был в процессе произнесения заклинания, когда Гарри выпустил оглушающее заклинание правой рукой, а через долю секунды — усиленный щит левой.

Люциус замахнулся на Сирила своей тростью, когда тот развернулся в его сторону, и оглушающее заклинание Сирила пролетело мимо, оставив на стене выжженный след. В дальнем конце коридора, где предположительно собрались ученики, раздавались приглушённые крики, но они не имели значения.

Сирил подошёл ближе к Люциусу и резко взмахнул палочкой вниз, чтобы обездвижить руку с тростью. Щит Гарри ярко засиял, прежде чем раствориться, когда проклятие Филча сожгло его. Его собственное оглушающее заклинание пролетело мимо смотрителя на волосок и попало в горгулью возле кабинета директора, превратив её лицо в чёрное. Когда Филч перекатился влево, он выпустил ещё одно проклятие, и Гарри снова перекатился в сторону, чтобы избежать его.

В голове Гарри всплыл голос Сириуса, отголосок их разговора у озера, мысль о том, что ты должен был применить одно из своих заклинаний в бою. Он знал, что чем дольше длится битва, тем выше вероятность серьёзной травмы или смерти. Было очевидно, что оба их противника хорошо владеют невербальной магией.

Доля секунды промедления стоила ему жизни, когда Люциус обрушил на Сириуса ярко-фиолетовое проклятие, а Филч вскочил на ноги рядом с Пожирателем смерти. Теперь они были один на один, и Сириус приказал ему по возможности не использовать ничего, кроме оглушающего заклинания. Гарри знал, что двое других начнут оживлять Драко и авроров, если он даст им хоть малейший шанс, так что указания Сириуса больше не имели смысла.

Гарри вскочил на ноги и бросился бежать, одновременно выпуская два заклинания «Пузырьковая голова», так как ни одно из них не требовало особо меткого прицеливания, и ни один щит не мог помешать их активации. Оба его противника как раз произносили заклинание, которое, как он был уверен, сделает всё ещё неприятнее, когда в коридоре появился мерцающий купол, окруживший обоих мужчин и довольно большое пространство вокруг. Два заклинания были так близко друг к другу, что казались одной сферой.

Резко взмахнув обеими руками, Гарри уменьшил оба пузыря почти до размеров двух мужчин внутри, сжав их до одной трети от первоначального объёма. Люциусу удалось произнести заклинание как раз в тот момент, когда купол начал разрушаться, что привело к разрушению первого пузыря, но второй пузырь уцелел. Внутри сферы, за доли секунды до её уменьшения, оба мужчины громко закричали и упали на землю, обхватив головы руками. Гарри был рад, что пузырь не пропускал звуки, и они были слышны только как слабое жужжание вокруг купола. Вместо того, чтобы упасть на пол в агонии, оба мужчины лежали вдоль нижней части пузыря, крепко зажатые внутри и метавшиеся из стороны в сторону.

К тому времени, как уменьшенная сфера продержалась на месте почти секунду, Гарри снял чары и позволил ей рассеяться. Крики агонии двух мужчин, лежавших теперь на полу коридора, были почти нечеловеческими по громкости. Гарри, который сам однажды испытал на себе воздействие высокого давления на барабанные перепонки, знал, что внезапного увеличения давления почти в десять раз по сравнению со стандартным атмосферным давлением на их телах было более чем достаточно, чтобы временно обезвредить их. Волны давления, вызванные принудительным сжатием сферы и последующим расширением, причиняли дискомфорт Гарри, но больший объём воздуха в коридоре мог поглощать быстрые перемещения.

Его старое проверенное заклинание «Пузырьковая голова» снова доказало свою эффективность. Гарри знал, что если бы он продержал высокое давление хотя бы на секунду дольше, то высвобождение заклинания стало бы смертельным для лежащих на земле мужчин, так как их лёгкие разорвались бы от быстрого расширения, а кровь наполнилась бы пузырьками азота. В таком виде они были совершенно обессилены, но, вероятно, не получили необратимых повреждений. Однако их суставы, возможно, будут болеть ещё какое-то время.

Гарри оглушил их обоих по очереди и остановился, чтобы оглядеть внезапно затихшую сцену. Его сердце бешено колотилось, адреналин всё ещё бушевал в крови. Глубоко вздохнув, Гарри вытер пот со лба и огляделся.

Стена позади него нуждалась в ремонте, а горгулья — в чистке, но в целом всё могло быть намного хуже. Драко был без сознания. Из ушей, носов и глаз Люциуса и Филча сочилась кровь, а под кожей у них начали появляться явные синяки. Оглушённые авроры не пострадали, но Сирилу требовалась немедленная медицинская помощь.

Опустившись на колени рядом со своим наставником, Гарри снял с него чары Обольщения и проверил пульс. Он был неровным, а дыхание — затруднённым, но Сирил был ещё жив. Мадам Помфри, вероятно, устроила бы им обоим строгий выговор, но ей нужно было осмотреть не только Сирила, но и Люциуса с фальшивым Филчем, прежде чем это могло произойти.

Звук бегущих по лестнице ног заставил его встать перед Сирилом, держа обе волшебные палочки наготове и целясь в коридор. Гарри рассеянно заметил, что его руки слегка дрожат, так как адреналин начал отступать. В качестве меры предосторожности Гарри поставил два гигантских щита: один перед собой, а другой между Сирилом и пятью поверженными противниками.

Когда МакГонагалл на полной скорости вылетела из-за угла, а за ней Флитвик, Спраут и Вектор, Гарри вздохнул и убрал щиты. Увидев тела, разбросанные по всему коридору, Гарри понял, что у преподавателей возникнут воспоминания о том, что неделю назад в этом же коридоре были другие тела, и он знал, что ему придётся сочинять на ходу, прежде чем МакГонагалл пронзит его магией. По крайней мере, на этот раз крови на полу было немного.

Убрав волшебные палочки обратно в кобуры, он изо всех сил старался не обращать внимания на выражения лиц новоприбывших. «Нам нужна мадам Помфри, немедленно!» Гарри удалось сохранить относительное спокойствие в голосе, но ему было трудно контролировать громкость. МакГонагалл на мгновение застыла, прежде чем выпустить серебристое бесформенное заклинание, которое исчезло в одной из стен, а остальные трое начали осматривать лежащих без сознания волшебников.

— Поттер! Объяснитесь! Сейчас же! — голос МакГонагалл был холоден как лёд, а выражение её лица было таким же, каким он видел его всего несколько часов назад, когда она влетела в лазарет, чтобы противостоять Фаджу и его приспешникам. В тот раз она явно была недовольна, и Гарри было забавно видеть, как закалённые авроры вздрагивают под её взглядом.

Оказавшись по другую сторону баррикад, Гарри обнаружил, что тоже не может не вздрогнуть под пронзительным взглядом женщины. Как можно быстрее он вкратце описал, как странно вели себя авроры, почему там оказались Люциус и Драко, а затем добавил, что внезапно понял, что лежащий на земле человек — не Аргус Филч. Затем Гарри пересказал инструкции Сириуса, учитывая отсутствие поддержки. Он вкратце объяснил, что они не верят ни единому слову этих людей, и пришёл к выводу, что, вероятно, им нужно отправить на расследование отряд известных авроров.

Выслушав объяснение, Флитвик занялся наложением чар на каждое тело. «Это не Драко Малфой и не Аргус Филч. Оба этих человека находятся под Оборотным зельем. Остальные не находятся под каким-либо заклинанием или Оборотным зельем, они не метаморфы. Я проверил на Трансфигурацию человека, но она тоже не сработала. Могут быть и другие способы подделки, но я о них не знаю».

МакГонагалл кивнула в знак согласия и на мгновение задержала взгляд на тех двоих, на которых было наложено Оборотное зелье. После долгой минуты пристального изучения Гарри увидел, как она выпустила из палочки ещё одну серебристую фигуру, которая быстро исчезла в другой стене. Затем МакГонагалл, казалось, была довольна тем, что стоит вместе с другими преподавателями и Гарри в ожидании прибытия целительницы.

Гарри стоял рядом с ней, глядя на Филча и гадая, кто бы это мог быть. Левая рука мужчины была отведена в сторону, ладонь раскрыта и пуста. Правая рука была прижата к бедру, ладонь в перчатке была раскрыта и находилась всего в нескольких сантиметрах от палочки, которой он пользовался.

«Профессор?» Гарри не был уверен, что она захочет с ним разговаривать.

"Да, мистер Поттер?"

— Мне немного неловко спрашивать об этом, но я пытаюсь вспомнить, что директор сказал мне на прошлой неделе в больнице Святого Мунго. Он сказал, что один из его сотрудников попытался поднять мой меч и при этом потерял руку.

Все преподаватели внезапно пристально уставились на Гарри. МакГонагалл выглядела бледнее, чем несколько секунд назад. «Да, вы не ошиблись в своих воспоминаниях. Это был мистер Филч. Продолжайте».

— Так почему же он не жаждал моей крови во время допросов?

МакГонагалл слегка вздохнула. «Директор наложил на мистера Филча очень слабое заклинание Конфундус, чтобы он не смог вспомнить учеников, участвовавших в этом событии, даже если бы ему позже сообщили, кто они такие. Вы не можете повторить это, мистер Поттер».

— Хорошо, — Гарри сделал паузу, прежде чем придумать, как сформулировать то, что он на самом деле хотел спросить. — Вопрос в том, профессор, почему, когда я провёл с ним всё это время, у него были обе руки… Я не видел протеза, шрамов или чего-то подобного во время допросов. Мне это просто не пришло в голову, потому что с тех пор произошло много всего другого.

Единственным ответом было молчание. Наконец МакГонагалл слегка пошевелилась, опустилась на колени и стянула перчатку с правой руки фальшивого Филча. Под ней оказалась кожа без шрамов. «Отличный вопрос, мистер Поттер. Боюсь, всё гораздо сложнее, чем мы можем себе представить».

Когда она встала, преподаватели начали нервно переминаться с ноги на ногу. Гарри чувствовал на себе частые взгляды и чувствовал себя всё более неуютно.

Снова задумавшись о том, как быстро всё произошло, Гарри понял, что ему нужно внимательнее следить за тем, с кем он использует легилименцию, и что ему придётся поговорить с Ремусом о тренировках Джинни. Растущий список тем для обсуждения становился слишком длинным, чтобы его можно было отслеживать, и Гарри подумал, что ему стоит всегда носить с собой ручку и бумагу, чтобы записывать вопросы.

— Э-э, профессор МакГонагалл, — тихо сказал Гарри. — Просто чтобы вы знали, я сказал Фреду и Джорджу Уизли, чтобы они никого не пускали сюда. Кто-нибудь должен сообщить им, когда они смогут безопасно выйти из коридора башни и пойти на ужин.

— Хм, — МакГонагалл на мгновение замолчала, и все услышали ещё одни приближающиеся шаги. — Пять очков Гриффиндору, мистер Поттер. По крайней мере, в чём-то вы были правы. Позже я решу, сколько снять за то, в чём вы были неправы.

Мадам Помфри пролетела по коридору, как будто ее подтолкнули, и Гарри было грустно видеть, как сильно побледнело ее лицо, когда она бросилась к людям на земле. Как только Гарри указал на Сирила, она слегка изменила курс и опустилась на колени рядом с ним. Быстро произнеся несколько диагностических заклинаний, она подняла несчастный взгляд. "Ты знаешь, чем его ударили?"

Гарри покачал головой. «Что-то ярко-красное и зловеще-фиолетовое».

Колдомедик что-то пробормотала себе под нос, прежде чем повернуться к МакГонагалл. «Он должен отправиться в больницу Святого Мунго. Ему нужно немедленное лечение». МакГонагалл слегка кивнула, и в этот момент мадам Помфри достала из кармана связку ключей. Сняв один, она положила его на грудь Сириуса и постучала по нему волшебной палочкой, после чего он исчез с тихим хлопком!

Затем она перешла к остальным. Быстрое диагностическое заклинание привело её к телам Филча и Люциуса, где она провела некоторое время, используя свою палочку. Когда она заканчивала исцеление, которое могла провести, в коридоре послышались шаги бегущих людей.

Из-за угла показалась знакомая фигура Кингсли Шеклболта, за которым бежали ещё шестеро авроров. На лицах у всех был пот, но дыхание было ровным, что говорило о том, что они в хорошей физической форме.

Когда Кингсли остановился перед МакГонагалл, другие авроры рассредоточились и собрали все найденные на телах волшебные палочки, обыскивая каждого на предмет дополнительного оружия или волшебных палочек. Один из них даже взял трость Люциуса и положил её рядом с другими собранными предметами.

«Ладно, что происходит?» Гарри снова удивился, услышав, как высокий чернокожий мужчина говорит странным голосом. Он был легче, чем можно было предположить, судя по его телосложению, и в нём было что-то странное, почти ритмичное.

МакГонагалл жестом попросила Гарри объяснить, что произошло, и он вкратце рассказал о том, что случилось с тех пор, как они с Сирилом заметили странное поведение кого-то за дверью. Когда он закончил рассказ, Кингсли лишь коротко кивнул. «Хорошо. Мадам Помфри, кому-нибудь из них нужна срочная медицинская помощь?»

Медиведьма покачала головой. «Нет. Но этим двоим, — она указала на Люциуса и Филча, — нужно как можно скорее показаться кому-нибудь. Если их не вылечить в течение пары часов, на барабанных перепонках останутся шрамы. Им нужно ещё немного помочь, но пока они стабильны. Я уже отправила Сирила Фейнера в больницу Святого Мунго по экстренному портключу.»

По-видимому, приняв мгновенное решение, Кингсли подозвал двух авроров. «Так, вы двое, соберите все улики. Мы разберёмся с этим в кабинете. Давайте отведём их в камеры». Кингсли сделал паузу, чтобы наколдовать верёвку и приказать ей надёжно связать пять тел. «Один из вас заберёт дежурного целителя, когда мы вернёмся».

Кингсли оглянулся и указал на еще двоих. "Вы двое, прочесайте замок. Выясните, что сможете. Вы ищете Филча и его милого кота." Взглянув на последнюю пару, Кингсли криво улыбнулся им. "Вы двое получите самое интересное. Опросите здесь преподавателей, мадам Помфри, картины и мистера Поттера. Тогда загляни в больницу Святого Мунго и возьми показания мастера Фейнера. Ясно?

Кингсли сделал паузу, ожидая вопросов, но их не последовало. После этого Кингсли поднял бровь, глядя на МакГонагалл, которая постучала волшебной палочкой по веревке, четко произнеся: «Portus!» Через несколько секунд двое авроров, следовавших за ним, собрали все улики и крепко ухватились за волшебную веревку. Кингсли быстро кивнул МакГонагалл в знак благодарности, и затем все восемь человек исчезли с громким хлопком! когда он постучал палочкой по веревке.

Два аврора, назначенные на поиски, переглянулись, прежде чем повернуться к МакГонагалл. «Мы начнём с подземелий и будем продвигаться вверх. Если мы наткнёмся на запертую дверь или что-то, что мы не сможем обойти, мы попросим картину привести вас».

Когда они вдвоём направились обратно тем же путём, что и пришли, мадам Помфри подошла к Гарри и на мгновение осмотрела его с помощью волшебной палочки, произнеся несколько диагностических заклинаний, с которыми Гарри уже был хорошо знаком. «Что ж, мистер Поттер, я вижу, что у вас есть небольшие синяки, но в остальном вы целы. Пожалуйста, возвращайтесь в лазарет. Я скажу аврорам, что они могут найти вас там».

Гарри наклонился, чтобы посмотреть на авроров, и хотел что-то сказать, но ближайший к нему просто отмахнулся от него. «Мы найдём тебя, не волнуйся». Он узнал голос женщины, но решил ничего не говорить и просто последовал инструкциям.

Гарри повернулся, чтобы уйти, когда позади него раздался голос МакГонагалл. «Мистер Поттер, прежде чем вы уйдёте, пожалуйста, сообщите обитателям Гриффиндорской башни, что теперь можно идти на ужин, если хотите».

Слегка улыбнувшись, Гарри побрёл по коридору обратно в башню. Однако, когда он завернул за угол второго коридора от двери директора, то разрывался между неодобрением и весельем при виде того, что увидел. Близнецы Уизли стояли с палочками наготове, явно угрожая расправой разным ученикам, сидевшим на полу и ожидавшим, что же происходит и почему их не позвали на ужин. Джинни расхаживала взад-вперёд прямо за ними, повернувшись к Гарри, с первым томом работ Ремуса в руках.

Когда она увидела, как он выходит из-за угла, Гарри оказался лицом к лицу с женщиной, которая, казалось, была в шаге от того, чтобы разозлиться. «Гарри!» — её голос был относительно спокойным, но с нотками раздражения. «Что, чёрт возьми, происходит?!»

— О, как обычно. Теперь вы все можете идти на ужин. Проблема решена. — Гарри постарался, чтобы его голос звучал спокойно и непринуждённо, чтобы разозлить её и развеселить близнецов. Когда большинство гриффиндорцев поднялись на ноги и прошли мимо, бросая на Гарри подозрительные взгляды, близнецы и Джинни подошли и встали рядом с ним. Гарри поймал на себе три одинаковых взгляда, которые он мог бы приблизительно перевести как «говори, а то хуже будет», когда мимо него прошли последние гриффиндорцы. Гарри мимоходом заметил, что в толпе не было ни Рона, ни Гермионы.

— Эй, это же я, верно? Как проходит мой обычный день? — Гарри сделал паузу, чтобы они обдумали вопрос. — Несколько Пожирателей смерти под Оборотным зельем, пара одержимых авроров, мерзкие смертельные заклинания, разрушенные стены, рассерженные горгульи… ну, знаете, как обычно.

Все трое смотрели на него с недоверием, а потом Фред просто покачал головой. «Если это и есть твоё представление об average, Гарри, напомни мне не появляться рядом, когда тебе захочется сделать что-нибудь захватывающее».

Гарри заметил, как Джордж подмигнул ему из-за спины Джинни. «Ну что, всю кровь уже убрали?» — голос Джорджа был громким и шумным, но Джинни слегка побледнела от его слов.

Гарри невозмутимо пожал плечами. «К тому времени, как вы доберётесь туда, да, так и будет. Я просто сообщаю вам, что можно спокойно пойти на ужин, найти себе компаньона и чулан с метлами, что вам больше по душе. Приятного аппетита!»

Гарри небрежно отвернулся и пошёл обратно в лазарет, посмеиваясь, потому что знал, как это должно раздражать Джинни. Ей, похоже, действительно не нравилось не знать, что происходит, и, поскольку её характер возвращался к тому, каким он был до того, как всё пошло наперекосяк, было забавно снова её раздражать. Флэппи сказал, что счастье не имеет ничего общего с мучениями других, но что могла знать эта глупая шляпа?

Джинни догнала Гарри, прежде чем он добрался до лестницы, ведущей в кабинет директора. — Ты ведь серьёзно, да?

Гарри бросил на неё снисходительный взгляд. «Конечно».

Джинни лишь покачала головой, шагая с ним в ногу. — Включая то, что это нормально?

Неизбежно вырвался тихий смешок. «Ну, нет, не совсем. Кажется, такое просто случается. Сегодня было не так уж плохо. Тебе стоило быть там вчера. Это было тяжело».

"Вчера?"

Гарри был удивлён этим вопросом. Мгновение он смотрел на неё, а потом подумал, что проще всего было бы напомнить ей. «Почему мы все в лазарете? Вчера? Привет?»

Джинни вздохнула и опустила голову, молча шагая рядом с Гарри. Когда они подошли к тому месту, где два аврора разговаривали с преподавателями, мадам Помфри бросила на него властный взгляд и указала пальцем на больничное крыло замка. Кивнув с лёгкой улыбкой, Гарри просто продолжил идти, гадая, чего на самом деле хочет Джинни. Она не сводила глаз с разрушенной стены, пока они молча проходили мимо остальных.

Когда они вошли в вестибюль, Гарри на мгновение остановился. — Ты не собираешься ужинать?

Джинни подняла взгляд и, казалось, удивилась, что они уже почти дошли до Большого зала. Покачав головой, она подтолкнула Гарри к лестнице, ведущей в лазарет, и пошла за ним, прижимая к груди толстую книгу. «Я просто попрошу мадам Помфри вызвать домового эльфа или, может быть, потом что-нибудь украду на кухне».

Гарри молчал, пока они ждали, пока лестница выровняется. «Знаешь, я терпеть не могу ходить по этому дурацкому замку без метлы».

Джинни улыбнулась. «Ходят слухи, что завтра все команды по квиддичу начнут использовать твой метод. Полагаю, пройдёт совсем немного времени, и полёты в замке будут просто запрещены».

Когда лестница наконец выровнялась, Гарри драматично вздохнул. «Жаль. Играть в квиддич в помещении было бы очень весело. Можно было бы использовать сумку для книг вместо квоффла, а дверь класса вместо ворот».

Джинни рассмеялась. «Представь, где может прятаться снитч. Это было бы забавно». Когда Гарри и Джинни дошли до коридора, ведущего в больничное крыло, позади них раздался голос, и они остановились.

«Гарри!» — ведущий аврор, собиравший показания, взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и помчался к паре, стоявшей на верхней площадке. Как только аврор добрался до верхней ступеньки, его правая нога соскользнула с неё, и он рухнул вниз, перелетев через Гарри, а Джинни поспешно отскочила в сторону.

— Фу! Тонкс! — Гарри сбросил её с себя. — Это было обязательно?

Тонкс, пошатываясь, поднялась на ноги и злобно ухмыльнулась. «О, Гарри, ты же знаешь, как сильно я скучаю по тому, что ты лежишь подо мной!»

Закатив глаза, Гарри посмотрел через её плечо на другого аврора, который поднимался по лестнице более спокойно и сдержанно. Тонкс, оглянувшись через плечо и продолжая глупо ухмыляться, очевидно, заметила объект его внимания и помахала своему напарнику.

"Гарри, познакомься с Кристин Пастер. Она - напарница, которая застряла со мной после перестановок прошлым летом". Тонкс скорчила Гарри гримасу, когда он поднял бровь. "Да, я знаю, ты просил меня зайти, но это просто одно дело за другим. Отзыв Муди совсем не помог ".

Гарри протянул руку и был рад, когда высокая женщина крепко пожала её без тени сомнения. Она была похожа на Сириуса: высокая, с потрясающими тёмными волосами до плеч, но с яркими голубыми глазами. Как аврор, она должна была быть в хорошей форме, но во время их короткого рукопожатия её гибкая рука выдала, что она усердно работает, чтобы быть не только в форме, но и физически сильной. — Приятно познакомиться, аврор Пастер. — Он говорил спокойно и нейтрально, не зная, насколько ей можно доверять, по мнению Тонкс.

"Взаимно, мистер Поттер".

Тонкс вытянула обе руки и схватила их за сцепленные ладони, преувеличенно двигая ими, как при заключении сделки. «Гарри, Кристина, Кристина, Гарри. Расслабьтесь друг с другом. О, и ни один из вас не любит прозвища».

Гарри и Кристина обменялись весёлыми взглядами, прежде чем отойти от Тонкс. Гарри жестом подозвал Джинни и задумался, насколько он может доверять разговору с Тонкс в присутствии Джинни, не говоря уже о незнакомой Кристине. «Джинни, познакомься с Тонкс и её напарницей Кристиной. Дамы, Джинни Уизли. Она вроде как… ну, учится со мной, наверное».

Тонкс окинула Джинни таким агрессивным взглядом, что та слегка покраснела. «И что же ты изучаешь с моим Гарри?» Гарри позабавил явный вызов в голосе Тонкс, но он не стал заострять на этом внимание. Он был уверен, что Джинни сможет постоять за себя в этой ситуации.

Джинни слегка прищурилась, и румянец на её щеках стал темнее, указывая на то, что смущение быстро перерастает в раздражение. «Что ж, ваш Гарри пытался убедить меня, что знает, как обращаться с леди. Лично я считаю, что ему срочно нужны дополнительные уроки, прежде чем я смогу его принять».

Тонкс сердито посмотрела на неё в ответ, а потом не выдержала и рассмеялась. «У тебя всё получится, Джинни». Покачав головой, она подтолкнула Гарри вперёд и махнула ему рукой, чтобы он шёл дальше, пока они вчетвером добирались до кабинета мадам Помфри.

Тонкс отстала, чтобы идти рядом с Джинни, явно игнорируя жест Гарри, приглашавший Тонкс идти рядом с ним. Гарри было любопытно узнать, что мешало Тонкс приезжать в гости последние пару месяцев. Кристина подошла, чтобы идти рядом с ним, на её лице читалось лёгкое удивление, но она, казалось, была довольна тем, что молчит.

Тонкс, однако, не испытывала такого влечения. «Уроки исправительного характера. Ха! Джинни, ты и половины не знаешь. У Гарри было, кажется, два свидания, и оба закончились полным провалом». Тонкс на мгновение залилась безудержным смехом. «Со второго он вернулся весь в газировке, этой липкой маггловской штуке, и выглядел так, будто пытался поплавать в кастрюле с супом!»

Гарри оглянулся и увидел на лице Джинни растерянное выражение. Гарри не смог сдержать раздражение в своих словах. «Тонкс! Ты хочешь, чтобы я рассказывал о тебе непристойные истории?!»

Тонкс продолжала хихикать, но бросила на Гарри вызывающий взгляд. «Делай что хочешь. Только помни, я знаю всё о твоём грязном прошлом».

Гарри нахмурился. Он знал Тонкс, и она ни за что не упустила бы новую возможность его смутить. В глубине души он подозревал, что из-за своей неуклюжести и навыков метаморфирования она столько раз попадала в неловкие ситуации, что стала совершенно невосприимчивой к унижениям. Он знал только один способ пробить её ментальную защиту, но даже тогда он мог добиться лишь смены цвета волос или чего-то подобного. Изо всех сил стараясь не обращать внимания на внезапное хихиканье и шёпот за спиной, Гарри повёл квартет в лазарет. Однако, открывая дверь, он заметил сочувствие на лице Кристин, которая последовала за ним в комнату.

«Ремус!» Тонкс оставила покрасневшую Джинни стоять в дверях, вбежала в комнату и тут же прижалась к лицу оборотня в довольно громком и довольно грязном поцелуе. Было ясно, что чувства взаимны, когда Ремус повалил её на кровать и крепко обнял.

— Тонкс, ты вынудишь мадам Помфри продержать его здесь дольше, если не дашь ему подышать, — крикнул ей Гарри, когда Кристина и Джинни неловко столпились у изножья кровати Ремуса. Гарри опустился на стул между кроватью Ремуса и своей собственной, забавляясь выходками аврора.

Прервав страстный поцелуй без тени смущения, Тонкс крепко сжала руку Ремуса и удобнее устроилась рядом с ним на кровати, прижавшись к его боку. «Вот зачем тебе нос, Гарри, чтобы дышать, пока твой рот занят попытками сказать кому-то, что ты скучал по нему».

Гарри недоверчиво приподнял бровь. «О? Кажется, я не припомню, чтобы тебе понадобился нос, когда ты только что сказал мне это. Всё, что тебе было нужно, — это твои руки на моей заднице, пока ты был надо мной и выкрикивал моё имя».

Ремус на мгновение удивился, а затем ухмыльнулся. «Она снова споткнулась и упала на тебя, да?»

Гарри просто отмахнулся от вопроса. «Однажды я вас обоих шокирую, а потом буду фотографировать. Вот увидите».

Тонкс хитро прищурилась и закрыла глаза. «Конечно, Гарри, конечно. Ты постоянно это говоришь, но прошло уже два года. Признай это. Ты слишком предсказуем».

Постукивая пальцами по подлокотнику, Гарри сердито посмотрел на Ремуса, потому что Тонкс не открывала глаз. — Так почему ты снова здесь, если не скучаешь по своему парню?

Тонкс наклонилась и что-то прошептала Ремусу на ухо. Через секунду Ремус кивнул и посмотрел на Гарри. У Тонкс есть новости от Эдгара. Планы изменились. Ты хочешь, чтобы Джинни знала?

Гарри продолжал лениво барабанить пальцами по столу. Насколько это чувствительно?

Ремус пожал плечами. Вздохнув, Гарри сосредоточился на Тонкс и приготовился говорить с ней напрямую. Она всегда его слышала, но по какой-то причине его голос был либо таким тихим, что она никогда не понимала его до конца, либо звучал так, будто она сунула голову в динамик на полной громкости. Разобраться в причинах этой проблемы было ещё одним пунктом в его списке тем для разговоров с Ремусом, но это могло подождать до другого дня. Тонкс. Если это что-то особенно личное, то нет. В остальном, да.

Тонкс застонала и уткнулась головой в плечо Ремуса, слегка дрожа. Гарри коротко вздохнул. Очевидно, это был один из случаев, когда говорят скорее слишком громко, чем слишком тихо. "Прости, Тонкс".

— Чёрт возьми, Гарри! — Тонкс села и на секунду прижала пальцы к вискам. — Я же просила тебя перестать так делать!

Пока Кристина и Джинни в замешательстве смотрели на них, Тонкс угрожающе нахмурилась. Гарри это не смутило, он видел, что она по-настоящему рассержена, а не просто слегка раздражена. «В следующий раз будь более откровенной, и мне не придётся этого делать».

Джинни внезапно поняла, что происходит, когда Кристина начала постукивать по подбородку длинным пальцем. Кристина наконец-то прямо высказала свои подозрения. «Вы все так свободно пользуетесь легилименцией?» Гарри не был уверен, какое выражение было у неё на лице, но ему показалось, что это было почти неодобрение.

Ремус слегка усмехнулся, глядя на Кристину, а затем указал на Гарри. «Чем больше времени ты проводишь с ним, тем больше тебе придётся это делать. Так что вини его».

«Это вторжение в частную жизнь и противозаконно». Судя по её тону, возможности для переговоров были невелики.

— Не совсем, — спокойно ответил Гарри. — Если быть точным, то между взрослыми по обоюдному согласию это совершенно законно. И если опекун дал разрешение, то это законно и для несовершеннолетних. Излишне говорить, что у всех нас есть разрешение. У Джинни его нет, но она попросила у родителей разрешения научиться этому у частного преподавателя для взрослых.

Тонкс махнула рукой, привлекая внимание Кристин. «Не спорь с Гарри о законах, ты проиграешь. Я всё ещё должна ему за прошлый спор». Снова сев, она достала волшебную палочку и защитила комнату от подслушивания.

"Верно, Визенгамот все еще проводит экстренное заседание, которое началось в полдень. Говорят, что Фадж вернулся в нормальном состоянии после своей поездки сюда этим утром, чтобы повидаться с Дамблдором, и он становится немного параноиком. Она посмотрела прямо на Гарри. "То, что ты привел сюда Эдгара, было ошибкой, Гарри. Они собираются ввести законы, запрещающие Темным существам покидать Хогвартс и территорию вокруг него. Они больше не будут доверять защитникам ".

Гарри на мгновение нахмурился. — А что насчёт Ремуса?

Тонкс бросила извиняющийся взгляд на своего парня, прежде чем нежно коснуться его лица одной рукой. «Его тоже отстранят. За нарушение — прямая дорога в Азкабан минимум на год».

— Почему Ремуса должны были исключить? — Джинни явно удивилась этому комментарию.

Гарри посмотрел на Ремуса, давая понять, что решение было исключительно его собственным. Ремус, в свою очередь, вздохнул, прежде чем обнять Тонкс и посмотреть на Джинни. «Оборотень».

Джинни долго смотрела на него широко раскрытыми глазами, в то время как Кристина, казалось, не удивилась его словам. Наконец, взяв себя в руки, Джинни грустно улыбнулась Ремусу. «Прости, Ремус. Ты этого не заслуживаешь».

Ремус заметно расслабился, когда Джинни не стала обвинять его. «Спасибо, Джинни. Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем для твоих уроков окклюменции и легилименции, как только твои родители согласятся».

Гарри хотелось рассмеяться, зная, что никто не станет обсуждать эту тему с мистером и миссис Уизли, но перед Кристиной им придётся немного притвориться.

— Эй, Тонкс, — Гарри решил сменить тему. — Что случилось с голосом Кингсли?

Тонкс выглядела растерянной. — Что ты имеешь в виду?

Кристина неопределённо улыбнулась. «У него такой приятный голос, не так ли?»

Ремус начал смеяться, а Тонкс бросила на своего партнёра задумчивый взгляд. Гарри слегка кашлянул, снова привлекая внимание Тонкс. «Это звучит странно, вот и всё. Как-то… мелодично, я бы сказал».

Пока Кристина что-то напевала себе под нос, на лице Тонкс появилась хитрая улыбка. «Его мать с Ямайки, так что ты слышишь её акцент».

— О, — Гарри остановился, чтобы почесать затылок. — Полагаю, это подойдёт. Вы знали авроров, которые были с Люциусом Малфоем?

Джинни слегка вздрогнула при упоминании Малфоя, но в остальном осталась невозмутимой. Пока Тонкс и Кристина обменивались долгими взглядами, Гарри призвал стул, стоявший через проход от него, и тот остановился рядом с Джинни. Второе заклинание призыва привело стул для Кристины. Обе дамы опустились на стулья без комментариев, хотя Джинни изобразила аплодисменты в адрес Гарри.

— Да, — тихо сказала Тонкс. — Я сомневаюсь, что они были одержимы или находились под чьим-то влиянием. Это были двое из «Снитчей».

Гарри остановился, чтобы почесать уши. — Простите. Вы сказали «Снитс»?

Тонкс слегка усмехнулась, глядя на него. «Да. Так мы их называем. Ты знаешь, что Грюма отозвали обратно?»

Гарри и Ремус кивнули с любопытством на лицах. Джинни выглядела слегка растерянной.

«Ну, Фадж хотел, чтобы он сначала убедился, что весь корпус авроров готов к таким сложным заклинаниям, как Империус и тому подобным. Поэтому Грюм вызывал всех по одному. Он не Тёмный Лорд, но у него сильная воля, так что, когда он накладывает на тебя это проклятие, трудно устоять. Если вы не сможете загнать его в тупик или снять с него проклятие, вам придётся пройти «курс повышения квалификации» у Грюма по базовому обучению авроров.

Кристина фыркнула, пытаясь скрыть смех. Тонкс немного закатила глаза, прежде чем тоже начала смеяться. "Ты должен это увидеть. Большинство из них - дети младшего возраста, которые закончили обучение всего год или два назад. Они так гордятся личными тренировками легендарного Грозного Глаза Муди. Как будто они миниатюрные Капризные тички, бегающие повсюду. Кингсли начал называть их «детками Снитсов», и это прозвище прижилось.

Гарри и Ремус открыто ухмылялись, а Джинни выглядела лишь немного менее растерянной. — Постоянная бдительность! — крикнул Ремус, заставив Джинни подпрыгнуть и сердито посмотреть на него.

Гарри на секунду оглянулся на Тонкс и попытался сдержать маниакальную ухмылку. — Как думаешь, почему они так нервничали со мной?

Тонкс сочувственно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Джинни, а потом снова на Гарри. «Муди немного поворчал о тебе и статьях в «Ежедневном пророке». Он говорит, что «постоянная бдительность» означает не только подозрительное отношение к неизвестным злодеям, но и к так называемым хорошим парням тоже. Он продолжает внушать им философию «никому не доверяй» и «держи палочку под рукой». Тонкс через секунду пожала плечами. «Мы устроили пари, как скоро они все начнут носить с собой фляжки».

Вздохнув, Тонкс с явной неохотой выбралась из постели Ремуса, подошла к Гарри и крепко его обняла. «Нам пора идти. Покажи мне воспоминание о драке в коридоре, чтобы мы могли заглянуть в Святого Мунго, хорошо?»

Услышав о драке в первый раз, Ремус выпрямился и, прищурившись, посмотрел на Гарри. Гарри, в свою очередь, просто ухмыльнулся Тонкс, взял из её рук стеклянный пузырёк и опустил в него воспоминание.

— Что за драка? — тихо спросил Ремус. Гарри отмахнулся от вопроса, как будто всё объяснится позже.

Тонкс снова бросила быстрый взгляд на Джинни, прежде чем снова обратить внимание на Гарри. — Откуда ты знаешь, что это был не Филч, Гарри?

Гарри резко взглянул на Тонкс. Он понимал, что она прекрасно знает, как он, вероятно, это обнаружил, но Кристина и Джинни ещё не были посвящены в эту информацию, поскольку никто не обсуждал это с ним. Гарри сделал невозмутимое лицо. «Тебе придётся узнать это у Сириуса, Тонкс. Я не могу тебе этого рассказать».

Тонкс, кивнув в знак согласия с тем, что он на самом деле сказал, убрала воспоминание в карман и подошла к Кристине. Прежде чем она успела что-то сказать, в комнату вернулась мадам Помфри и быстро направилась к Ремусу.

Тонкс улыбнулась целительнице, прежде чем схватить Ремуса за ноги, спрятанные под одеялом, чтобы отвлечь его внимание от Гарри. «Ремус, тебе нужно уйти отсюда до того, как этот указ вступит в силу. Судя по тому, что мы слышали, это произойдёт сегодня вечером. Увидимся завтра на том свете, хорошо? О, и Бродяга передаёт тебе привет, он будет ждать тебя позже».

Мадам Помфри подошла к кровати Ремуса и тоже кивнула. «Она права, Ремус. Минерва объясняла мне, что происходит. Нам нужно вытащить тебя отсюда, так что давай доставим тебя туда, где ты должен быть сейчас».

Вежливо кивнув всем, Кристина вышла из лазарета вслед за Тонкс и оставила их втроём с мадам Помфри.

Матрона на мгновение остановилась, чтобы взглянуть на Гарри и Джинни. «Мистер Поттер, вы же знаете, что вам нужно остаться здесь на ночь. Мисс Уизли, вам что-нибудь нужно или вы просто в гостях?»

Джинни нерешительно улыбнулась женщине. «А, я бы хотела поужинать здесь, если можно. Так я смогу поговорить с Гарри до того, как вы закроете лазарет в восемь».

Мадам Помфри коротко кивнула и позвала домового эльфа: «Эмма!» У её ног появился маленький эльф. «Пожалуйста, принеси ещё один поднос с ужином для мисс Уизли, а также полный поднос с чаем и десертами для мистера Поттера, мисс Уизли и меня». Маленький эльф быстро улыбнулся и исчез.

Ремус бросил на Гарри недовольный взгляд, не зная, что произошло раньше, но мадам Помфри поспешила увести его из лазарета, прежде чем он успел продолжить расспросы.

Когда в лазарете они остались одни, Джинни на мгновение посмотрела на Гарри, а затем сморщила нос. — Это всё ещё обычный день?

Гарри был слишком занят ухмылкой, вызванной объяснением Тонкс о «Снитках», чтобы всерьёз задуматься над вопросом. «Заговоры, интриги, драки, идиотские постановления Визенгамота и розыгрыши? Да, похоже на то».

Когда домовой эльф снова появился у большого стола в дальнем конце лазарета, чтобы поставить поднос с ужином Джинни, Гарри поднял голову и задумался о том, что может быть на десерт. Через несколько секунд на столе появилась полная чайная сервировка, а также то, что, как он был уверен, было хлебным пудингом и карамельным пирогом.

Жестом пригласив Джинни в дальний конец комнаты, Гарри опустился на пол и налил им обоим чаю, пока Джинни ставила на стол книгу «Теория магии» и садилась перед подносом с ужином.

Гарри заметил, что Джинни всё ещё наблюдает за ним. «Это ты так развлекаешься?»

Слегка пожав плечами и не в силах полностью скрыть ухмылку, Гарри взял себе кусочек пирога с патокой. «Веселье — понятие относительное. Ты бы предпочёл бегать вокруг озера? По мне, так это лучше, чем делать домашнее задание. А теперь скажи, зачем ты на самом деле последовал за мной сюда?»

Джинни, очевидно, проигнорировала вопрос и спокойно доела свой ужин. — Ты знала, что Парвати и Лаванда думают, что ты помогаешь Трелони стать главой Слизерина?

Гарри неопределённо улыбнулся. «И мне должно быть дело до того, что они думают, потому что…»

Джинни съела ещё немного, прежде чем ответить. «Думаю, большинство людей понимают, что именно из-за тебя Снейп потерпел поражение. Эти двое, как и многие другие, очень недовольны тем, что Трэлони стала новой главой Слизерина. Они практически боготворят землю, по которой она ходит, и готовы на всё ради этой старой мошенницы».

— М-м-м, — Гарри продолжал неопределённо улыбаться, размышляя, можно ли научиться вести себя немного как странная девочка из Рейвенкло, Луна, с которой он познакомился сегодня. — Я всё равно не понимаю, почему меня должно волновать, что они думают.

Джинни рассеянно пожала плечами. «Я просто подумала, что ты должен знать. Не все, кто тебя не любит, делают это из-за твоего насилия, тёмных ритуалов или всякой невежественной чепухи, которую Пророк ежедневно публикует».

Её случайное замечание заставило Гарри на мгновение рассмеяться. «Верно. Два недалёких типа собираются спланировать мою смерть в надежде, что смогут снова заполучить себе преподавателя прорицания».

Джинни приподняла бровь, но ничего не сказала, доедая свой ужин. Гарри заметил, что она съела только три четверти того, что было на подносе, но попробовала всё. Поймав его взгляд, она слегка покраснела. «После такой пробежки я проголодалась. Я плотно перекусила на кухне».

Гарри отмахнулся от комментария. «Твой организм всё ещё приспосабливается. Не ешь слишком много, но в следующие пару недель тебе стоит есть больше, когда будешь чувствовать голод, пока не поймёшь, сколько тебе на самом деле нужно».

Джинни лишь тихо кивнула. «Спасибо, что согласился учить и тренировать меня, Гарри. Я знаю, что тебе не особо этого хочется».

— Хочешь, да? — неопределённо хмыкнул Гарри. — «Хочу» очень близко к «желаю». Есть вещи, которые нужно сделать, и вещи, которые было бы неплохо сделать. Я никогда не полагаюсь на второе, но стараюсь позаботиться о первом.

"Тем не менее, спасибо, что согласились".

Гарри сидел, потягивая чай и пристально глядя на рыжеволосую девушку. «Не за что, Джинни». Решив, что пора сменить тему, он на секунду взглянул на часы. «Ты понимаешь, что сентябрь стремительно приближается, а ты так и не приблизилась к выигрышу нашего пари?»

Джинни на секунду приоткрыла рот, прежде чем в её глазах появился блеск. — И вы считаете меня неспособной, мистер Поттер?

Гарри ухмыльнулся. «Пока что я не слишком впечатлён вашими планами мести, мисс Уизли».

Как только Джинни, казалось, была готова разразиться гневной тирадой, двери лазарета с грохотом распахнулись. МакГонагалл, Помфри и двое авроров вошли, неся на носилках тело Филча.

— Мисс Уизли, — позвала мадам Помфри, — прошу прощения, но я должна попросить вас уйти. Если вы всё ещё голодны, ужин продолжается в Большом зале. Мистер Поттер, пожалуйста, возвращайтесь в постель, когда закончите.

Джинни бросила на Гарри взгляд, от которого ему с трудом удалось не рассмеяться. «Это только начало, мистер Поттер. Скоро вы будете молить меня о пощаде».

Гарри подмигнул ей и весело помахал, когда она прижала тяжёлую книгу к груди и вышла из комнаты. Гарри поймал на себе взгляд МакГонагалл, когда рыжеволосая девушка вышла, чуть не хлопнув дверью от раздражения. Пока авроры и мадам Помфри окружили Филча, который теперь лежал на одной из кроватей, МакГонагалл с лёгким вздохом села напротив Гарри.

"Вам не хватает противников, мистер Поттер?"

По её тону было трудно понять, о чём она думает, но Гарри подозревал, что она просто устала. «Вовсе нет, профессор. Мне просто нравилось немного выводить её из себя». Гарри без лишних слов налил строгой профессорнице чашку чая.

МакГонагалл приняла чашку с чаем, кивнув, и посмотрела на него поверх очков. «Будьте осторожны, когда играете с огнём, мистер Поттер. А теперь позвольте мне сообщить вам о том, что мы нашли, чтобы вы могли рассказать об этом Сирилу, когда он вернётся завтра. Поппи сказала мне, что вас отпустят утром, но Сирил, вероятно, проведёт здесь остаток недели».

Когда Гарри кивнул в знак понимания, накладывая себе хлебный пудинг, МакГонагалл поставила свою полупустую чашку на стол. «Мистер Филч был найден без сознания в шкафу в своём кабинете. Его кошка, миссис Норрис, пряталась в кабинете и была в полном отчаянии. Поппи говорит, что за несколько месяцев на него было наложено несколько мощных заклинаний Конфундус, а также несколько заклинаний Обливиэйт. Его нынешнее состояние довольно серьёзно».

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать последствия столь длительного вмешательства. «Это отбрасывает нас к прошлому году и Турниру Трёх Волшебников, верно?» МакГонагалл кивнула, и Гарри на мгновение отвлёкся, погрузившись в воспоминания. «Что ещё, профессор?»

«Я получила сообщение от Кингсли. Люциус действительно был Люциусом. Драко на самом деле был мистером Крэббом-старшим. Филч был мистером Гойлом-старшим. В отличие от своих детей, отцы на самом деле довольно умны. Мы подозреваем, что у детей повреждён мозг, возможно, из-за какого-то детского наказания, которое вышло из-под контроля, но мы не смогли ничего доказать». МакГонагалл сделала паузу, чтобы допить чай. «У мистера Гойла, когда он выбежал из кабинета директора, не было правой руки. Кингсли выясняет, не он ли был тем, кто стоял у кабинета директора на прошлой неделе».

Гарри кивнул, когда на стол перед ним упало ещё несколько кусочков головоломки. — Так как же Филч выбрался из Святого Мунго на прошлой неделе?

МакГонагалл встала и запахнула мантию. «Аврор Тонкс занимается этим вопросом. Она прислала мне короткое сообщение, что он, по-видимому, ушёл, не дождавшись выписки, почти сразу после того, как пришёл в себя. Это само по себе говорит о многом. Когда я узнаю больше, я сообщу вам или Сирилу. Спокойной ночи, мистер Поттер».

Гарри натянуто улыбнулся. «Спокойной ночи, профессор. Если уж на то пошло, мне очень жаль, что я стал причиной стольких проблем».

Профессор пристально посмотрела на него и слегка кивнула. Когда она вышла из лазарета, Гарри вернулся на свою кровать и взглянул на двух авроров, сидевших в креслах напротив. Мадам Помфри усердно работала над телом Филча, и Гарри слышал за дверью лазарета мяуканье… скорее всего, миссис Норрис.

Задернув шторы вокруг своей кровати, Гарри взял с прикроватной тумбочки свои тетради. Если он проведёт здесь ещё одну ночь, то, возможно, успеет закончить кое-какую работу перед сном. Гарри на секунду остановился, чтобы открыть окно, зная, что сегодня вечером он услышит голос хотя бы одного человека.

Гарри всё ещё писал, когда почти в 10 часов в лазарет влетела сова и властно протянула Гарри лапу. Он взял свиток и поблагодарил сову, которая тут же вылетела в окно. Развернув пергамент, Гарри прочитал короткую записку.

Гарри,

В связи с изменением статуса, о котором, как мне сообщили, вам известно, я не могу обсудить это лично. Мы обсудим это в деталях завтра вечером. А пока утром получите экземпляр Пророка. Там есть важное объявление.

Что касается других новостей, то ваши планы в отношении Люциуса оказались невероятно успешными, особенно учитывая фиаско, в которое он сегодня вляпался. Наши контакты сообщили мне, что он достиг той точки, в которой вы хотели его видеть.

С другой стороны, несмотря на то, что мы добились многих успехов на внеочередной сессии благодаря проделанной заранее работе, мы также потерпели несколько неудач. Постарайтесь не опускать руки. Завтра я предоставлю вам полные копии законов, чтобы вы могли с ними ознакомиться.

В качестве предупреждения: ваш отец очень хочет поговорить с вами. Он не объяснил почему.

Удачи завтра.

–E

Гарри отказался от мысли о том, чтобы продолжать работу, и приготовился ко сну, размышляя о том, что именно Пророк скажет завтра. Он всегда был полон лжи и обычной министерской пропаганды.

Остановившись в пижаме, Гарри увидел зеркало, на которое Сирил заставлял его смотреть каждый вечер, стоя у изголовья кровати. Вздохнув, он встал перед ним, и его обычные попытки встретиться взглядом с самим собой снова не увенчались успехом.

Сегодня вечером, размышляя о том, что произошло в этот бурный день, он ясно видел только шрам над своими глазами.

Глава 21 : Повороты сюжета

Кратко рассмотрев шесть основных типов частиц, представляющих магическую энергию, и учитывая существование магического ядра, мы можем задаться вопросом, как мы, люди, использующие магию, на самом деле используем уникальную форму энергии, которая стала нам доступна. Тщательное изучение и эксперименты показали, что у всех живых существ есть каналы, по которым магия из их ядра распространяется по всему телу, далее именуемые проводниками, хотя большинство проводников, по-видимому, заканчиваются в верхней части эпидермального слоя.

В отличие от магических ядер, проводники бывают разных типов и размеров. Для каждого типа фундаментальных частиц магической энергии — связывания, разрушения, изменения, контроля, созидания и уничтожения — существует соответствующий тип проводника, который способен извлекать только этот тип фундаментальных частиц из магического ядра. Каждое живое существо содержит в себе смесь проводников, при этом у разных видов наблюдаются определённые общие тенденции в частоте, распределении и группировке, которые являются отличительной чертой этого конкретного вида. Однако в пределах общей сигнатуры вида существует большое разнообразие в точном расположении, размерах, относительном типе и распределении каналов в рамках общей тенденции вида, подобно тому, как отпечатки пальцев считаются уникальными у людей.

До начала магического обучения проводники тела находятся на том же уровне, что и у молодой птицы, у которой с момента вылупления крылья были привязаны к спине. Хотя крылья и необходимые для их использования мышцы присутствуют, они недостаточно развиты и не поддаются сознательному контролю. То же самое относится и к проводникам: они не поддаются сознательному контролю и плохо развиты — если вообще развиты — к тому времени, когда большинство студентов начинают магическое обучение. Процесс формального обучения волшебников и ведьм преодолеет эти первоначальные препятствия при наличии соответствующего времени и практики, что в конечном итоге позволит в полной мере использовать магическую основу, хотя немногие ученики когда-либо поднимаются выше установленной учебной программы. Традиционная образовательная парадигма препятствует раскрытию истинного потенциала почти в каждом ученике, в первую очередь из-за позднего возраста, в котором начинается обучение. В детстве ум гораздо более гибкий и способен изучать новые вещи, и эта способность замедляется с возрастом, поскольку активно используемые нейронные пути зацикливаются, а альтернативные пути угасают. Тот же принцип проявляется, когда ребёнок, слепой от рождения, начинает видеть в возрасте пяти лет, но у него никогда не развивается восприятие глубины, связанное со зрением.

Если оставить в стороне эти проблемы, то классических методов магической подготовки достаточно, чтобы развить минимальный уровень владения врождёнными навыками и ресурсами у особенно трудолюбивого человека. Тренировки и регулярное использование магии имеют побочный эффект: каналы могут стать больше. Хотя общее количество каналов задано с рождения и, следовательно, неизменно, их способность переносить энергию может быть изменена с помощью тщательной магической подготовки. Однако недостатком любой такой подготовки является чрезмерное физическое воздействие при использовании энергии. По мере того, как магическое ядро истощается через каналы, эти каналы накапливают тепло в качестве побочного продукта. Человеческое тело рассеивает избыточное тепло, позволяя кровотоку уносить излишки, что позволяет телу охлаждаться естественным образом: через потоотделение, учащённое дыхание и, при необходимости, потерю сознания, когда тело стремится предотвратить дальнейшее повышение температуры. Искусственные средства для повышения эффективности организма, такие как охлаждающие амулеты, могут усилить охлаждающий эффект на поверхности эпидермиса, однако это повышает риск серьёзных травм у реципиента…

… Отрывок из «Теории магии», том I, раздел I, под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 7:09 утра

Гарри резко пришёл в себя, его дыхание участилось, а сердце забилось быстрее от какого-то фрагмента непостижимого сна, и он лишь смутно осознавал, что происходит вокруг. Он лежал на левом боку под одеялом, его зрение сфокусировалось, и он увидел руку с волшебной палочкой, приближающуюся к его лицу с правой стороны.

Действуя инстинктивно, Гарри выбросил правую руку вперёд, чтобы перехватить приближающуюся палочку и руку, резко повернул запястье наружу и повалил нападавшего на землю, услышав его болезненный стон. Одновременно он соскользнул с кровати, его левая рука поднялась и опустилась, как лезвие ножа, и уже тянулась к шее противника, когда он наконец пришёл в себя и понял, что находится в больничном крыле. Более того, он с ужасом обнаружил, что вот-вот серьёзно ранит мадам Помфри, которая кричала от продолжающегося давления на её запястье и руку.

Гарри поспешно отпустил её, отступив назад и предотвратив потенциально смертельный удар по затылку. Гарри отступил на два-три шага назад, прежде чем сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце и восстановить, по-видимому, давно утраченное душевное равновесие.

— Простите, — наконец выдавил он, несколько громче и резче, чем следовало. — Правда, простите, мадам Помфри.

Колдунья-медик стояла на коленях, не обращая внимания на Гарри и повернувшись к нему спиной. Он видел, как она неловко использовала палочку в левой руке, чтобы провести диагностику правой руки и запястья. Наконец, произнеся заклинание над запястьем, которое он был готов раздробить, ударив её по затылку, колдунья-медик медленно поднялась на ноги и так пристально посмотрела на Гарри, что он почувствовал, как переминается с ноги на ногу.

«Мистер Поттер, вы обычно просыпаетесь и сразу же пытаетесь убить людей?» В её тоне явно слышалось требование немедленного и полного подчинения, а не праздное любопытство по поводу того, были ли его сны сладкими и пушистыми.

— Э-э, иногда? — Гарри знал, что его неуверенный ответ не пройдёт проверку, если она действительно захочет поднять эту тему, и по её нахмуренному лицу было ясно, что она собирается настаивать. — Мне, э-э, снятся жестокие сны. Если кто-то попытается схватить меня во сне, ну… Ремус достаточно быстро поправился.

Продолжительного осмотра было достаточно, чтобы он почувствовал, что вот-вот станет очень близок с её палочкой так, как ему совсем не хотелось. Особенно учитывая, что его желудок жаловался на то, что сейчас он пуст, и его урчание было отчётливо слышно. После пары дней непрерывного отдыха и отсутствия тренировок его тело всегда легко переходило в вялое состояние, хотя аппетит оставался прежним, как будто он по-прежнему тренировался каждый день. Это должно было измениться, если только медсестра не отпустит его в ближайшее время.

— Насколько я понимаю, некоторые сны неизбежны, мистер Поттер. Вы же понимаете, что такие сны не способствуют здоровому сну? — Гарри нерешительно кивнул, и она продолжила, словно наставляя особенно медлительного и недалёкого ученика. — И вы знаете, что это мешает вам думать или хорошо работать?

Гарри вздохнул, уже предчувствуя, к чему приведёт этот разговор. — Да, мадам Помфри.

— Тогда почему вы не предприняли никаких шагов, чтобы противостоять им? Терапия, снотворное без сновидений, эликсир спокойствия или что-то в этом роде? — Она постукивала кончиком волшебной палочки по левой руке, и Гарри внезапно решил, что не собирается и дальше чувствовать себя плохо, если она собирается подтолкнуть его к местам, куда он не собирался идти добровольно.

Гарри ответил холодно, желая показать, что эта тема больше не будет обсуждаться. «Терапия — не лучший вариант для меня, и у каждого зелья, которое вы можете назвать, есть неприятные побочные эффекты при регулярном употреблении, особенно если его принимать каждую ночь. Из-за привыкания, накопления токсинов в печени, повышенного кровяного давления, неконтролируемой потери или набора веса, неспособности сосредоточиться и некоторых других действительно неприятных проблем такие зелья хороши только для разового приёма — максимум раз в две недели». Даже это может представлять серьёзную опасность в долгосрочной перспективе при таком строгом соблюдении дозировки.

На несколько мгновений всё застыло. Мадам Помфри медленно постукивала палочкой по ладони, глядя на Гарри, который вызывающе смотрел на неё с непроницаемым выражением лица.

— Понятно. Если вы окажетесь под моей опекой, мистер Поттер, и я сочту необходимым, чтобы вы приняли одно из этих зелий, вы это сделаете. Однако я не буду назначать их без крайней необходимости. Вам ясно? — Она перестала постукивать палочкой, но Гарри почему-то знал, что этот вопрос не подлежит обсуждению.

"Кристалл".

Кивнув, она неопределённо махнула рукой в сторону двери. «Вы можете идти, мистер Поттер. Обычно я бы попросила эльфа принести вам одежду и всё такое, но они сообщили мне, что не могут попасть в вашу комнату. Если вы поторопитесь, то успеете нормально позавтракать в Большом зале. Если вы задержитесь, то вам придётся довольствоваться быстрым завтраком или вообще не завтракать».

Гарри кивнул в знак согласия, а затем остановился и снова посмотрел на неё, слегка смутившись. «Мне очень жаль, что так вышло, мадам Помфри. Большое спасибо, что позаботились обо мне». Слегка покраснев и слегка улыбнувшись, Гарри собрал свои вещи и схватил метлу, чтобы вернуться в свою комнату и переодеться.

— Как бы вам ни казалось это невозможным, мистер Поттер, я кое-что знаю о жизни. А пока, если вы не против, мне нужно в больницу Святого Мунго, чтобы забрать вашего наставника из лап целителя Уорти, а также проведать мистера Филча. Вы можете зайти в любое время после полудня, и Сирил уже будет на месте. Она не улыбнулась, но Гарри показалось, что её тон был гораздо мягче, чем он имел право ожидать после того, как довольно грубо обошёлся с её рукой. Кроме того, эта женщина, должно быть, сталкивалась и с другими враждебными реакциями пациентов с таким же тяжёлым прошлым, так что, возможно, она не будет держать на него зла из-за этого инцидента.

— Ты убрал Филча? — Гарри удивлённо огляделся, но единственным признаком того, что в больничном крыле кто-то был, была его собственная смятая кровать и стены, образующие защищённую личную комнату директора. Не осталось и следа от событий прошлой ночи.

Вздохнув, мадам Помфри направилась обратно в свой кабинет. «Повреждения его способностей оказались более… обширными, чем ожидалось. Ему требуется более специализированная помощь, чем я могу ему предоставить. По словам профессора МакГонагалл, это всё, что я могу вам сказать, и вы не должны повторять эту информацию.»

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать последствия такого заявления. В краткосрочной перспективе это означало, что Филча не было в замке, хотя его кошка, скорее всего, всё ещё бродила там, несмотря на его отсутствие, — немного одиноко и мстительно. В долгосрочной перспективе это означало, что заговоры в Хогвартсе существовали дольше, чем кто-либо мог себе представить, а методы были более изощрёнными и мрачными, чем ожидалось.

Гарри поймал себя на том, что вздыхает в ответ. «Сообщение доставлено, мадам Помфри».

Не желая сталкиваться со всеми учениками, которые, скорее всего, направлялись на завтрак небольшими группами, пока он был ещё в пижаме, Гарри открыл окно в больничном крыле, подмигнул мадам Помфри и взлетел на метле, чтобы облететь замок снаружи. Он знал, что без проблем откроет окно своей спальни снаружи, хотя, судя по тому, насколько хорошо было защищено его собственное окно, он подозревал, что по крайней мере некоторые другие закрытые окна открыть будет довольно сложно.

В конце концов, он потратил немало времени, накладывая защитные чары и заклинания на своё окно после того, как на прошлой неделе отключил на нём замок. Он мог смотреть в зеркало только ограниченное время, прежде чем стены начинали смыкаться.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 7:44 утра

Двигаясь в сторону Большого зала, Гарри лежал на метле, разогнав «Молнию» до максимальной скорости. Извилистые коридоры немного захватывали, и это был более интересный способ окончательно проснуться, чем скучный и простой полёт вокруг замка. Гарри не обращал внимания на крики случайных учеников, двух испуганных призраков и один возмущённый доспех, который медленно и с лязгом шёл за ним по коридорам, драматично размахивая большой палкой.

«Мистер Поттер». Снисходительный, тошнотворно-сладкий и не очень приятный голос Долорес Амбридж было легко игнорировать, пока он мчался мимо неё вниз по последней лестнице к входу в Большой зал.

Гарри нужно было поговорить с директором о том, чтобы они надевали эти доспехи на внутренние края очень острых углов, когда в дополнение к обычному мечу в ножнах они несли копья. Если бы он едва не задел это копьё на скорости почти двадцать миль в час, то на его левом бедре остался бы приличный синяк.

— Мистер Поттер! — внезапное повышение голоса Амбридж выдало её раздражение, но Гарри был уверен, что всегда сможет оправдать свою притворную глухоту, сказав, что на такой скорости ему нужно сосредоточиться на метле. Отвлекающий манёвр мог быть смертельным, и не только для него.

Защитные чары на метле не давали ветру сбить его с ног, когда он приближался к сильному штормовому ветру, и его метла развивала скорость почти в 80 километров в час в длинном коридоре. Без бесчисленных магических чар, наложенных на метлу, если бы он когда-нибудь приблизился к максимальной скорости в 240 километров в час, сама древесина сломалась бы под воздействием сил, а прутья на хвосте оставили бы очень короткий след разрушений. В общем, Гарри чувствовал себя так, будто высунул голову из окна грузовика, который едет со скоростью пять или десять миль в час, и это довольно легко компенсировать.

— Мистер Поттер! — её голос стал пронзительным, когда он продолжил её игнорировать, но его путь почти закончился, а она стояла у него за спиной на верхней ступеньке лестницы. У него было достаточно времени, чтобы перекусить и успеть на урок, если он не захочет задерживаться.

Ветер свистел в ушах, когда он влетел в открытые двери Большого зала и направился прямо к концу гриффиндорского стола, который близнецы заняли с момента своего сомнительного сотрудничества с Гарри. Он не обращал внимания на протестующие и возмущённые возгласы, когда порывы ветра разбрасывали мантии, салфетки и бумаги у него за спиной, хотя ему было немного жаль, что он то и дело опрокидывал выпечку. Гарри резко затормозил и сбавил скорость до более цивилизованной прямо перед тем, как приземлиться на пустое место между близнецами. Он увидел Гермиону, Джинни и Невилла напротив себя, когда сел. Рон прятался с другой стороны от Гермионы, ближе к центру стола, но решительно отвернулся к тому времени, как Гарри сел.

«Мистер Поттер!» — теперь голос звучал уверенно и громко на заднем плане, но Гарри был слишком сосредоточен на том, что происходило перед ним, чтобы обращать на это внимание.

Что-то в этом столе было не так, но Гарри на секунду растерялся, не понимая, в чём дело. Затем он быстро сообразил. Тарелка Гермионы, обычно идеально чистая после каждого приёма пищи, была покрыта какими-то остатками и непонятной смесью. Гарри открыл рот, чтобы спросить, что происходит, но Джинни резко заткнула его, сунув ему в лицо экземпляр «Ежедневного пророка».

— Прочти это! — настойчиво прошипела она.

Гарри едва успел взглянуть на заголовок –

Министерство добивается реформы образования!

Назначена Долорес Амбридж!

Первый в истории Верховный инквизитор!

автор : Рита Скитер

— прежде чем газету вырвали у него из рук. — Мистер Поттер! — крикнул голос позади него, немного задыхаясь, вероятно, от того, что он бежал вниз по лестнице, чтобы догнать его.

Встав и обернувшись, Гарри без удивления обнаружил, что смотрит на вышеупомянутую Долорес Амбридж. Глубоко вздохнув, Гарри крикнул ей в ответ: «Чего бы вы хотели, мадам профессор по защите от тёмных искусств?»

Потрясённая, она отступила на полшага назад и сердито посмотрела на Гарри. «Не кричите на меня, мистер Поттер! Извинитесь!» Хотя она больше не кричала на него, её тон был далёк от вежливого, и все в Большом зале наблюдали за их разговором.

Гарри постарался говорить так же громко, как она, несмотря на то, что это было неприятно. «Ты думала, что кричать на таком расстоянии — это нормально! Может, сначала извинишься?» Гарри знал, что его снисходительная улыбка не вызовет у неё симпатии, но эта женщина никогда не стала бы ему другом даже при самых благоприятных обстоятельствах.

"Задержание за ваше отношение, мистер Поттер!"

Гарри широко улыбнулся. «О, так жаль, профессор. Я должен проверить своё расписание! Я буду наказан как минимум до декабря. Мне вернуться к вам с расписанием? Как вам 9 января?»

По-видимому, решив проигнорировать его дальнейшие колкости, она остановилась, чтобы с явным отвращением посмотреть на него и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы привести в норму дыхание. Вытряхнув из сумки бумагу, которую она так грубо у него отобрала, она проигнорировала его поведение и одарила его довольно угрожающей улыбкой, не сводя с него глаз. — Как видите, мистер Поттер, — сказала она голосом, сочащимся жидким мёдом, — я назначена Верховным инквизитором Хогвартса. У меня есть полномочия расследовать и, при необходимости, изменить поведение тех, кто делает это место небезопасным и непродуктивным. — Указывая толстым и уродливым пальцем на метлу Гарри, она безмятежно улыбнулась ему. — В целях безопасности, мистер Поттер, в этом замке больше не будет полётов на метлах. Ни ваших, ни чьих-либо ещё.

По залу прокатились стоны. Оглядевшись, Гарри увидел, что за столами для завтраков довольно много учеников с метлами — за исключением слизеринцев. Эти ученики наблюдали за противостоянием Гарри с выражением, которое он мог описать только как отстранённое, но довольное. Фред и Джордж, в частности, выглядели так, будто были готовы убить женщину, пытавшуюся отчитать Гарри, и держали руки на своих квиддичных метлах. Гермиона выглядела так, будто её вот-вот стошнит от вопиющего неуважения, которое Гарри так бесцеремонно демонстрировал авторитетному лицу.

— На самом деле, ты не Высший Фиббит-Фиц-Фу. — Небрежное заявление Гарри, произнесённое достаточно громко, чтобы все услышали, заставило многих замолчать. — Во-первых, идиотская сплетня в Ежедневном Пророке не делает что-то правдой. В противном случае я бы уже был на пути к тому, чтобы стать самым страшным Тёмным Лордом за тысячелетие, и носил бы исключительно розовые носки. Ни то, ни другое неправда. Во-вторых, согласно процедурам Визенгамота Альбиона, любой новый закон должен быть полностью опубликован во всех основных местах общественных собраний, а также в каждом учреждении, финансируемом Министерством. Я не вижу здесь публикаций в учреждении, которое, как вы сами указали, финансируется Министерством.

Гарри ухмыльнулся, на секунду погладив свою метлу. «Прошу прощения, мадам Тёмные Искусства. Вы просто старый профессор… в лучшем случае.»

Её губы растянулись в широкой ухмылке, а лицо исказилось в, пожалуй, самой уродливой попытке нахмуриться, которую Гарри когда-либо видел. Не обращая внимания на доводы Гарри, Амбридж подошла к доске объявлений у дверей в Большой зал. Она эффектно сорвала короткий листок бумаги и почти бегом вернулась к Гарри, сунув ему его в руки.

Гарри небрежно поймал порхающий листок и взглянул на него, гадая, действительно ли она настолько плоха в магии, что простое Акцио ей не по силам.

По заказу Министерства магии

Декрет об образовании № 23

Верховный инквизитор Хогвартса

Министерство магии настоящим учреждает должность Верховного инквизитора Хогвартса со всеми правами и полномочиями, необходимыми для расследования деятельности и полномочий сотрудников Школы чародейства и волшебства Хогвартс. Кроме того, Корнелиус Фадж назначает Долорес Амбридж на эту должность на неопределённый срок.

Подписано,

Корнелиус Фадж

Министр магии

Гарри драматично закатил глаза, прежде чем скомкать бумагу и бросить её через плечо. Он не обратил внимания на выпученные глаза и крайнее возмущение на лице Амбридж. «Ладно, возможно, вы меня не расслышали. Это был не закон со всеми прописанными условиями. Это была памятка или уведомление о том, что кто-то что-то делает. С юридической точки зрения это ничего не значит. Я мог бы опубликовать такую заметку, назвав себя Богом-Императором, и это было бы то же самое. Спасибо!

Гарри тут же повернулся к женщине спиной и вернулся на своё место. Взяв поднос с пирожными, Гарри положил два на свою тарелку, навалил на неё сосиски и подвинул к себе сгущёнку и джем.

Однако у Амбридж, очевидно, были другие планы. Исчезли слащавый тон и псевдодружеская улыбка, которые обычно скрывали её отвращение. Вместо них раздался голос, соответствующий уродству, которое обычно можно было увидеть как снаружи, так и внутри. «Мистер Поттер! Вы не можете безнаказанно уничтожать официальные уведомления из Министерства! Вы можете думать, что сейчас у вас преимущество, но мы оба знаем, что моя должность была создана законно! Будь то сегодня или через неделю, я буду Верховным инквизитором, и вы будете отвечать передо мной!

Взглянув на часы и не обращая внимания на то, что ученики вокруг него отодвигаются, словно пытаясь избежать непрекращающейся тирады Амбридж, Гарри понял, что у него совсем мало времени на еду, если он собирается вскоре пойти с Невиллом на дополнительные занятия по травологии. Вздохнув, Гарри встал и повернулся лицом к Амбридж, которая продолжала бубнить.

Тщательно изобразив на лице ужас и удивление, он, как ему казалось, указал ей за спину и закричал: «Вампиры!» Когда она в шоке обернулась и вытащила палочку, Гарри дезориентировал себя и сел обратно, не сводя глаз с её спины и стараясь не двигаться. За несколько секунд лихорадочных поисков Амбридж поняла, что на самом деле здесь нет никаких вампиров, маскировочные чары стабилизировались, и Гарри стало невозможно увидеть без какого-либо магического вмешательства.

Наблюдая за тем, как Амбридж разворачивается, Гарри изо всех сил старался не рассмеяться, глядя на выражение её лица. Лицо Амбридж побагровело от гнева и смущения. — Мистер Поттер! Этот трюк…

Гарри был почти готов поспорить, что она вот-вот расплачется от разочарования. Её глаза всё ещё выпучивались, она украдкой оглядывалась по сторонам, явно пытаясь понять, что только что произошло, но безуспешно. «Куда он делся?!» — спросила она у Фреда.

Фред пожал плечами, медленно сдаваясь в борьбе с коварной ухмылкой, и стал перебрасывать бумажный шарик из руки в руку. «Похоже, он сделал себя невидимым. Он был там, а потом его не стало. Может, он аппарировал. Я слышал, что он может это делать в замке. Должно быть, это одна из тех секретных способностей Тёмного Лорда, не одобренных Министерством».

Кипя от злости, Амбридж продолжала оглядывать комнату, прежде чем уйти, бормоча что-то о том, что будет искать Гарри по всему замку, пока не научит его хорошим манерам. Когда она вышла из комнаты, Гарри снял чары и продолжил намазывать булочки кремом и джемом. Заметив абсолютную тишину, царившую среди сидящих вокруг него людей, Гарри приподнял бровь и быстро оглядел их. «Что?»

Невилл медленно покачал головой, глядя на Гарри с грустным выражением лица. «Ты знаешь, что только что окончательно разозлил профессора, который и так был на тебя зол?»

Гарри пожал плечами, пытаясь вежливо проглотить свой завтрак.

Невилл смущённо улыбнулся, чем слегка напомнил Гарри Луну. «Ты же знаешь, что когда она станет Инквизитором, она сделает всё возможное, чтобы превратить твою жизнь в сплошное мучение?»

Гарри подождал, пока его рот не опустел, чтобы ответить как следует. «О, точно, и как это будет по-другому? Она уже жаждет моей крови, но ей приходится ждать своей очереди».

Джордж крепко хлопнул Гарри по спине. «Это наш Тёмный Лорд. Ему всё равно, что говорит Министерство. Кстати, о заботе, юный Гарри, тебе действительно нужно больше заботиться о своих преданных последователях. Верно, Фред?»

Фред глубокомысленно кивнул, поглаживая подбородок одной рукой. «Слишком верно подмечено, Джордж, слишком верно. Вот, например, прямо сейчас. Я готов поклясться, что наш Тёмный Лорд знает, как становиться невидимым, но он не научил своих последователей, как это делать. Что это за руководство такое?»

Джинни и Невилл слегка улыбались, глядя на эти выходки, но Гермиона всё ещё выглядела шокированной тем, что Гарри так небрежно отшил Амбридж. Рон, казалось, разрывался между желанием улыбнуться и желанием сбежать со стола. На лицах остальных гриффиндорцев и учеников в зале было множество выражений — от недоверия до удовольствия и даже радости. Слизеринцы, однако, сохранили своё новое странное выражение лиц. Гарри не был уверен, что именно выражали их взгляды, но он был уверен, что это было что-то странное, почти как какое-то веселье, гнев и чувство вины, смешанные воедино.

Вздохнув и выбросив из головы странных обитателей дома, Гарри бросил взгляд на каждого из близнецов. «С чего бы мне учить вас, как лучше прятаться?»

Любой ответ, который близнецы могли бы дать, был прерван громким голосом профессора МакГонагалл, разносившимся по залу. «Ученики! Пожалуйста, внимание!» Гарри, как и все остальные, вытянул шею, чтобы увидеть заместительницу директора, стоящую у дверей Большого зала.

«Я обязана сообщить вам, что занятия по зельеварению на этой неделе отменены». Ей пришлось сделать паузу, пока раздавались взволнованные голоса, и некоторые ученики помоложе даже тихо обрадовались. «Профессора Снейпа не будет в замке, и у нас нет замены. Занятия возобновятся на следующей неделе. И, мистер Поттер, пожалуйста, подойдите ко мне немедленно».

Взглянув на часы, Гарри заметил, что до начала первого урока ещё несколько минут. Гарри схватил сумку и метлу и посмотрел на Невилла. «Увидимся снаружи, Невилл». Перекинув метлу через плечо, Гарри подошёл к МакГонагалл, которая холодно наблюдала за его приближением.

Когда Гарри приблизился к ней, высокая женщина повернулась и вышла в коридор, оставив его идти за ней. — Мистер Поттер, не могли бы вы объяснить, почему мадам Амбридж носится по замку в поисках вас?

Гарри рассеянно улыбнулся. «Может, она просто не может мной насытиться?»

Повисшее молчание, пока они с МакГонагалл шли к кабинету директора, было достаточным доказательством того, что ей не понравился ответ. — Ладно, — обречённо сказал Гарри. — Она накричала на меня из-за того, что она какая-то «супердознавательница», назначенная Министерством, и я заметил, что пока новые законы не будут должным образом опубликованы полностью, они не вступят в силу. Она всё такая же, как и вчера, довольно беспомощная и ужасно старомодная. Она разозлилась из-за этого, и я мог бы исчезнуть, чтобы спокойно поесть.

Эхо их шагов разносилось по коридору, пока они шли дальше, и через несколько долгих мгновений профессор наконец ответил. «Согласно Альбусу и Сириусу, когда вы ссылаетесь на закон, я должен обратить на это внимание и принять это как факт. То, что вы только что сказали мне, мистер Поттер, меня очень радует. Однако я боюсь, что это лишь вопрос времени, когда она станет тем, кем себя называет, и тогда всё станет очень сложным».

Когда они подошли к горгулье, Гарри показалось, что она смотрит на него совсем недружелюбно. МакГонагалл отмахнулась от неё, и они подошли к двери кабинета директора. Однако МакГонагалл остановила его, не позволив подойти к двери, и они остались в очень тесном коридоре. Оглядевшись, профессор спокойно встретила взгляд Гарри. «Мы не можем находиться в таком положении над коридором, и портреты внутри не раскроют этот разговор никому, кроме Альбуса или меня. Во-первых, что касается причины, по которой вы здесь, то внутри вас ждёт человек из Министерства, чтобы поговорить с вами. Вы должны обуздать свои природные инстинкты и относиться к этому человеку с уважением, мистер Поттер. Что бы вы ни подозревали, он здесь не для того, чтобы делать что-то, кроме как говорить с вами, ясно? Внутри не должно быть никакого насилия».

Гарри кивнул, теперь ему было любопытно и в то же время страшно узнать, кто пришёл в Хогвартс, чтобы поговорить с ним, а также зачем он вообще здесь.

«Прежде чем вы войдёте, я тоже хочу кое-что объяснить. Я понимаю, что ваша жизнь была… другой, мистер Поттер. Я понимаю, что вы действовали только в целях самообороны или выбирали то, что казалось лучшим в очень сложных ситуациях».

Гарри наблюдал за ней, пока она пыталась сформулировать что-то неприятное. «Даже учитывая всё это, я всё равно не думаю, что вам место в этой школе. Вы опасны и даже безрассудны, хотя временами вы очаровательны и забавны. Я никогда не одобрю ваше неуважение к директору и преподавателям, каким бы обоснованным оно ни было. Я ловлю себя на том, что смотрю на вас со смесью ужаса и сочувствия, мистер Поттер, и мне не нравится испытывать такие чувства по отношению к кому-либо». Но ваше очевидное безразличие к некоторым поступкам меня очень охлаждает.

Прочистив горло, Гарри подумал, что ей явно не по себе от такого откровенного признания и прямой честности. «Как бы то ни было, я сделаю всё возможное, чтобы научить вас всему, чему смогу, мистер Поттер. Я профессионал и не позволю личным переживаниям влиять на моё отношение к вам. Я помогу вам всеми возможными способами, потому что понимаю, с чем вы столкнулись». Всё, о чём я прошу тебя взамен, Гарри, — это помнить, что мы все люди, мы все совершаем ошибки, и иногда… иногда наши ошибки обходятся нам дороже, чем мы ожидали.

Гарри спокойно стоял, пытаясь понять, что она хочет сказать, и изо всех сил старался угадать более сложные смыслы, которые она, несомненно, имела в виду. В конце концов Гарри пришлось признать, что он испытывает определённое уважение к этой обычно строгой женщине, которое трудно описать. Зерно уважения было посеяно её обширными познаниями во время уроков, а в сочетании с её твёрдым чувством дисциплины, самообладанием и властностью в больничном крыле оно дало всходы. Это откровенное признание женщины прочно укоренилось в его сознании, и он знал, что его уважение к ней, скорее всего, будет расти.

— Спасибо вам, профессор, за вашу честность. Я очень это ценю. — Гарри не мог предложить ей ничего более ценного, чем своё уважение, но он сомневался, что в данный момент она это оценит.

Едва заметно улыбнувшись, МакГонагалл слегка кивнула, и её поведение вернулось к тому, что он видел в Больничном крыле. «И если вы найдёте способ помешать Амбридж занять это место, мистер Поттер, то я, вероятно, буду вынуждена признать, что вы мне действительно нравитесь; кто знает. А теперь я должна проводить вас на встречу. Я сообщу мистеру Лонгботтому, что вы опоздаете».

Гарри криво улыбнулся ей, думая об Амбридж и о том, что он мог бы сделать с Эдгаром. МакГонагалл открыла дверь, и Гарри последовал за ней в кабинет. — Гарри Поттер, — сказала она с едва заметной ухмылкой, — могу я представить вам Артура Уизли? Я надеюсь, что вы оба будете вести себя хорошо, и я увижу вас обоих позже.

Не сказав больше ни слова, МакГонагалл вышла из кабинета, плотно закрыв за собой дверь. Гарри с удивлением уставился на мужчину с характерными рыжими волосами, как у всего клана Уизли из Гриффиндора, хотя и в меньшем количестве. Этот мужчина был явно старше, в самом расцвете сил, с фигурой, которая когда-то была мускулистой и атлетичной, но теперь несколько смягчилась от времени и обязанностей. Это было всё равно что заглянуть в будущее и увидеть Рона через тридцать лет. Он стоял рядом с фениксом, рассеянно поглаживая его перья, и смотрел на Гарри голубыми глазами, обрамлёнными старинными очками, с ничего не выражающим лицом.

— Судя по вашему выражению лица, — начал мужчина спокойным голосом, — вы не знали, кто пришёл поговорить с вами.

Гарри мысленно встряхнулся, осознав, что его действительно застали врасплох. Его предупредили, чтобы он был вежлив и вёл себя подобающим образом, и что этот человек из Министерства, но это было всё. «Ах, нет, сэр. Мне сказали, что сотруднику Министерства нужно со мной поговорить, но на этом всё».

Мистер Уизли слегка усмехнулся, а затем жестом пригласил Гарри сесть в одно из кресел у стола, а сам опустился в кресло, стоявшее ближе всего к фениксу. Между ними было комфортное расстояние около двух метров. «Ах да, у Минервы есть свой стиль. Во-первых, мистер Поттер, вы не против, если я буду называть вас Гарри?»

Гарри задумчиво посмотрел на мужчину, удивляясь его вопросу. Большинство взрослых, как он заметил, просто называли его Гарри, и на этом всё. Почему-то этот вопрос заставил его почувствовать себя немного не в своей тарелке, как будто он вот-вот попадёт в засаду, которую никак не мог предвидеть.

"Конечно, нет, мистер Уизли".

Мистер Уизли криво улыбнулся. — Тогда спасибо, Гарри. И, пожалуйста, расслабься. Я не собираюсь наставлять на тебя палочку. Судя по тому, что я слышал, мне всё равно не очень понравился бы результат.

В голосе мужчины слышалось такое веселье, что Гарри невольно улыбнулся. — Может быть, сэр. Но вы же знаете, как распространяются слухи.

Мистер Уизли кивнул, поставив локти на колени и наклонившись вперёд. «Верно, Гарри, совершенно верно. И всё же я признателен тебе за твои магические таланты, когда наблюдал, как вы обмениваетесь ударами в вашей маленькой игре с моей женой».

Ожидая, что разговор пойдёт в этом направлении, Гарри не удивился заявлению мистера Уизли, но всё равно не знал, что сказать. — Да, ну…

— Расслабься, Гарри. Я здесь, чтобы просто поболтать, а не устраивать скандал. — Совершенно спокойное поведение мистера Уизли подсказало Гарри, что всё действительно в порядке и сегодня утром не будет сказано ни одного резкого слова.

"Верно, мистер Уизли".

— Гарри, ты что-нибудь знаешь о семье Уизли?

Остановившись, чтобы обдумать то, что он узнал напрямую и косвенно, Гарри попытался обобщить полученную информацию как можно короче. «Женат, семеро детей, по-видимому, шесть сыновей и одна дочь. Близнецы эгоистичны и озорничают, Рон немного вспыльчив, а Джинни… ну, Джинни сбивает с толку. У твоей жены есть какой-то двоюродный брат, бухгалтер-сквиб Маркус.Гарри подумал, что лучше не упоминать о том, как Джинни отреагировала на необходимость в другой обуви. «Это всё, что я могу вспомнить, сэр».

— Да, что ж, полагаю, это хорошее начало, — мистер Уизли тихо рассмеялся, хотя Гарри показалось, что в его смехе было что-то неестественное. — Осмелюсь предположить, что Джинни может сбивать с толку. Последние несколько лет она сбивала с толку нас всех, но это уже другая история.

Мистер Уизли откинулся на спинку стула, закинув правую ногу на левую, и несколько мгновений смотрел на Гарри. — Я хотел узнать, слышали ли вы о братьях Молли — моей жены — Фабиане и Гидеоне, и, судя по всему, не слышали.

Слегка постукивая пальцами по подлокотнику кресла, мистер Уизли сидел и смотрел на Гарри с выражением, которое можно было назвать только расчётливым. «Я думаю, Гарри, что подробности не так важны. Единственное, что тебе сейчас нужно знать, это то, что Молли потеряла обоих своих братьев во время первой войны с Сами-Знаете-Кем, и ей было очень тяжело это пережить. Они не ушли тихо в ту ночь».

Гарри кивнул, принимая эту информацию, зная, что во время Первой мировой войны многие семьи потеряли своих близких — зачастую самым ужасным образом. Когда имеешь дело с террористами, которые прячутся за масками и нападают как на детей, так и на взрослых, обычно избегая прямого столкновения с властями, такой исход был неизбежен как в маггловском, так и в волшебном мире.

«Она очень сильно оберегает свою семью, отчасти из-за того, что случилось с её братьями. Ты ведь понимаешь это, Гарри?»

И снова Гарри поймал себя на том, что кивает. Он прекрасно понимал это желание защищать родных и близких любой ценой.

«Так что, возможно, вы понимаете, почему она никак не отреагировала, когда мы узнали, что Гарри Поттер отправил её сыновей-близнецов и единственную дочь в больницу Святого Мунго после какой-то драки».

Гарри внутренне содрогнулся. Такое уведомление, вероятно, пробудило бы в нём всевозможные неприятные воспоминания, всколыхнув эмоции, которые дремали уже много лет.

Мистер Уизли отмахнулся от извинений, которые, как чувствовал Гарри, он был обязан ему принести, явно не желая, чтобы его перебивали. «Я разрываюсь, Гарри, не зная, как поступить в сложившейся ситуации. Понимаешь, Молли всегда была довольно волевой, стремилась к успеху. Я всегда относился к жизни более непринуждённо, но, как говорится, противоположности притягиваются. До того, как у нас появились дети, она даже подумывала о том, чтобы открыть собственный магазин. Она настоящая ведьма, когда дело доходит до заклинаний и проклятий. Я помню, когда мы встречались, она смастерила эти часы…

Гарри хотелось рассмеяться, когда мистер Уизли, казалось, погрузился в свои мысли, явно вспоминая давно прошедшие дни. По его тону было ясно, что он искренне любит свою жену, но не менее очевидно, что, глядя на свою жену сегодня, он видел только девушку, в которую влюбился. Слегка кашлянув, чтобы привлечь внимание мистера Уизли, Гарри поборол желание ухмыльнуться и проиграл. — Сэр?

"Ладно, извини, Гарри. Разум иногда блуждает в своих размышлениях". Снова сев, мистер Уизли взял себя в руки и улыбнулся Гарри в ответ. "Верно. Возвращаясь к сути. Она умна, всегда была целеустремленной и довольно креативной – что, я думаю, вы учитесь ценить. С тех пор, как Джинни и Рон приехали в Хогвартс, она была немного подавленной. Всё то время, которое она тратила на обучение детей, заботу о семье, управление всем, что касалось семьи, после стольких лет внезапно закончилось. Я думаю, она немного растерялась, особенно потому, что дети, желая казаться взрослыми, которыми они учились становиться, не писали домой так часто, как, возможно, следовало бы. Никто не просил её о помощи или о её мнении, и я думаю, что в доме было немного пусто. Это не значит, что я плохо отношусь к своим детям, просто все так делают, когда начинают взрослеть и становиться самостоятельными. Это имеет смысл, Гарри?

Гарри кивнул, любопытствуя увидеть, к чему это приведет.

— Что ж, теперь всё становится сложнее. Я разрываюсь на части, потому что должен быть возмущён и зол из-за того, что происходило между тобой и моей семьёй, из-за ссор и больницы, а потом ещё эти розыгрыши с моей женой. Помимо того, что я не спал из-за наших детей, были ещё эти воющие собаки, и гномы, и всё остальное…

Мистер Уизли поднял руку, когда Гарри начал немного ёрзать, ожидая словесной атаки, которая была ему положена. «Нет, Гарри. Я же сказал тебе, что пришёл не для того, чтобы кричать на тебя. Вот почему я в замешательстве. С одной стороны, я понимаю, что произошло и как я должен реагировать. С другой стороны, я получил письмо от Фреда и Джорджа, в котором всё объясняется, и мои мальчики на самом деле впечатлены тобой — это либо страшно, либо фантастично, и я не знаю, что именно. Через несколько дней мы получили ещё одно письмо от Джинни, в котором она добавила несколько деталей, которые мои мальчики упустили из виду. И одна из вещей, которая не ускользнула от моего внимания, — это то, что моя дочь впервые говорит о чём-то по-настоящему позитивно. В то же время я внезапно осознала, что передо мной та самая Молли, на которой я женился, женщина, которая была невероятно творческой и могла очаровать или заколдовать кого угодно. Огонь возвращается к обеим моим девочкам, Гарри, и всё это благодаря тебе. Неважно, как это произошло, и я понимаю, что это было совершенно случайно, но я подумала, что могу тебя поблагодарить.

Гарри знал, что в шоке смотрит на мистера Уизли. В какой-то степени он испытывал трепет и неуверенность из-за неизбежного столкновения с родителями Уизли, но даже в своих самых безумных мечтах о том, как он предотвратит битву за кровь, он никогда не думал о чём-то подобном.

Мистер Уизли посмеивался над ним, но по какой-то причине это его совсем не беспокоило. «Что касается детей, я уже долго беседовал с Альбусом и Минервой. Я не одобряю этого, Гарри, но я могу понять ситуацию. Я понимаю, насколько это было опасно для тебя. Они попросили нас дать тебе шанс, и мы это сделаем. И между нами говоря, я знаю эти семьи, которые были вовлечены в это. Как бы мне ни было тяжело это говорить, я думаю, что ты лишь ускорил естественный ход событий на несколько лет, Гарри. Мне трудно это принять, и я не люблю об этом думать, но я вижу это именно так.

Гарри долго смотрел на стоящего перед ним человека. В нём не было ни хитрости, ни обмана, ни злобы, ни косвенных намёков. Было очевидно, что он говорил правду, какой она ему казалась, и что мистер Уизли был готов забыть об этих событиях как о чём-то печальном и трагичном, но в конечном счёте неизбежном. — Я ценю вашу откровенность, сэр. — Гарри удивился, осознав, что мистер Уизли начинает ему по-настоящему нравиться и что этот человек за очень короткое время произвёл на него очень хорошее впечатление.

— А теперь что касается Молли… На самом деле, Гарри, я бы хотел тебя немного подбодрить. Есть только одна проблема, которую нам нужно решить в первую очередь.

Снова обретя дар речи, Гарри почувствовал себя немного неловко из-за своей ошеломлённой реакции. «И что это будет?»

— Гарри, эта строчка. Последняя, с гномами. Ну, скажи мне, учитывая историю с братьями Молли. Тебе не кажется, что ты немного переборщил?

Гарри сделал паузу, чтобы вспомнить все фразы, которые могли бы произнести садовые гномы, и понял, что одна из них и была причиной этого визита. «А, я могу припомнить одну, которая, вероятно, была такой».

Мистер Уизли кивнул, и на его лице не было и намёка на обвинение. «Да, я рад, что вы это понимаете. Если бы вы знали о её братьях, поступили бы вы так же?»

Гарри покачал головой, поморщившись от этой мысли. «Нет, сэр. Конечно, нет». Гарри хотел как-то выразить свой ужас от этой мысли, но мистер Уизли просто кивнул, принимая его слова.

"Отлично, Гарри. Я рад, что мы понимаем друг друга. Пока ты помнишь эту фразу, я с удовольствием наблюдаю, как ты обмениваешься колкостями с Молли ". Глаза мистера Уизли немного остекленели, когда он, очевидно, снова начал размышлять о событиях. "Последние несколько дней в доме все было как в старые добрые времена ..."

Гарри тут же начал краснеть, уловив скрытый смысл слов мистера Уизли. «А, верно, сэр». Он отчаянно надеялся, что мужчина сменит тему.

Мистер Уизли на мгновение заметно вздрогнул, а затем встал. «Что ж, тогда на этом всё. Я иду на работу, и я действительно работаю в Министерстве. Спасибо за ваше время и понимание, Гарри».

Улыбка мистера Уизли была заразительной, но Гарри и так уже улыбался. С этим человеком было очень легко поладить, и у него было хорошее чувство юмора. — С удовольствием, мистер Уизли. Мне было приятно с вами познакомиться.

— О, и Гарри? — Гарри остановился и оглянулся на мистера Уизли, стоявшего у ярко-зелёного пламени камина. — Я пришёл сюда таким образом, что ни один из нас никогда никому не признается, что этот разговор состоялся. Мы ещё не встречались. Это понятно?

Гарри внезапно осознал, что у него есть сила и власть, чтобы обуздать близнецов, что он может жениться на женщине с таким же коварным умом, как у миссис Уизли. Это чувство было настолько неуместным по сравнению с добродушным, простым человеком, с которым он только что приятно провёл время за разговором, что Гарри быстро пересмотрел весь разговор. Он внезапно осознал, что заявление мистера Уизли о том, что он проиграл Гарри в дуэли на волшебных палочках, вероятно, было нереалистичным. Вместо этого Гарри поймал себя на мысли о том, кто может выйти победителем из небольшой дружеской перепалки.

Гарри предположил, что мистеру Уизли, должно быть, очень весело, когда он дома. Наверное, никогда не знаешь, кто может войти в комнату, когда он появляется, и Гарри подумал, что это делает жизнь интересной. «Меня вызвали сюда и просто задали несколько вопросов о моих отношениях с вампирами. Хотя я не помню имени того, кто меня допрашивал».

Со смехом мистер Уизли шагнул в пламя и исчез с криком: «Министерство магии, атриум!»

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 8:23 утра

Гарри добрался до нужной теплицы на метле, едва избежав столкновения с доспехами, которые почти настигли его в коридоре у кабинета директора. Гарри знал, что у него лёгкая паранойя, но всё это заставило его задуматься о том, насколько заколдованными были эти волшебные доспехи, раз они выслеживали студентов, которые их оскорбляли, и обещали наказать их. Более любопытным был вопрос о том, как они на самом деле выслеживали конкретного студента.

Невилл ковырялся у основания какого-то колючего тёмно-красного растения, которое время от времени пыталось схватить его за руку своими острыми шипами. Невилл, не замечая, что Гарри подошёл, разговаривал с ним как родитель с маленьким ребёнком. «Прекрати это, Несси!» Невилл с любовью похлопал по шипастому стеблю рукой в перчатке и продолжил вносить удобрения в основание растения.

— Значит, ты действительно даёшь растениям имена? — спросил Гарри, слегка удивлённый.

Невилл осторожно отошёл от растения и, нахмурившись, повернулся к Гарри. «Почему бы и нет? У них явно есть собственное мнение. Ты бы дал имя домашнему питомцу, не так ли?»

Гарри рассеянно пожал плечами, не переставая улыбаться. «Я не говорю, что это правильно или неправильно, Невилл. Просто удивлён, вот и всё».

Невилл криво улыбнулся в ответ, признавая его правоту. «Я подумал, что сегодня мы могли бы немного ускориться, Гарри, и поработать над Ядовитым Щупальцем. То, которое я назвал Несси, нуждается в уходе».

Гарри бросил свои сумки и надел защитное снаряжение, гадая, почему это существо называется «Ядовитая Тентакула», а не просто «Тентакула». Учитывая общую тенденцию к тому, что волшебные существа либо невероятно милые, пушистые и безобидные, либо не такие милые, не такие пушистые и очень опасные, казалось вероятным, что растения можно классифицировать аналогичным образом. Судя по всему, это существо относилось ко второй категории.

— Ладно, тогда так. Сколько у меня будет времени до смерти, если он успешно вонзит в меня несколько крюков?

Невилл рассмеялся над вопросом Гарри, слегка покачав головой. "Правда, Гарри. Ты слишком параноик. У вас будет достаточно времени, чтобы дойти до больничного крыла и, возможно, даже перекусить, прежде чем вам нужно будет начинать беспокоиться. "

Гарри стоял рядом с Невиллом и смотрел, как растение дёргается и пытается дотянуться до них. «Ну, с точки зрения эволюции в этом нет особого смысла. Оно хочет, чтобы его жертвы умирали быстро, если ему нужны их питательные вещества».

Невилл коротко покачал головой. «Ты всё неправильно понял, Гарри. Если один из шипов вонзится в тебя, он останется внутри, и яд медленно убьёт тебя. У тебя есть время уйти в другое место, прежде чем ты упадёшь замертво. Когда твоё тело разложится, шип превратится в новое растение. Очень эффективно, и если бы тела скапливались у основания этого растения, то было бы слишком много конкуренции за пищу». Не говоря уже о том, что это отпугнёт других существ от приближения к вам.

Гарри какое-то время наблюдал, как несколько щупалец танцуют в воздухе. «Знаешь, Невилл, от этого объяснения мне не становится легче. Мёртвый есть мёртвый, понимаешь?»

Когда Гарри начал ухаживать за растением, перемещаясь по указаниям Невилла, он с удивлением заметил, что Невилл отмахивается от растения, пока Гарри не привык к его движениям. Как только Невилл, очевидно, почувствовал, что Гарри может сам за собой ухаживать, он отошёл в сторону и позволил Гарри работать, продолжая обсуждать уход за растением и его цикл роста.

Гарри на самом деле казалось странным, что он никогда не чувствовал постоянной необходимости следить за тем, кто находится рядом с ним, когда он знал, что в оранжерее только он и Невилл. Даже когда он был наедине с Сирилом или Эдгаром, он всегда был начеку, готовый к конфликту или каким-либо мгновенным действиям. Разговоры с Невиллом каким-то образом успокаивали, как будто его новый друг излучал ощутимый пацифизм и мир.

В какой-то момент, когда их разговор естественным образом затих, Гарри решил спросить о том, что заметил на прошлой неделе. «Невилл, не стесняйся послать меня куда подальше, но мне любопытно, что случилось между тобой и Ханной? Я думал, вы встречаетесь, когда встретил вас в поезде».

Невилл молчал достаточно долго, чтобы Гарри отошел подальше от растения, чтобы безопасно посмотреть на него. Гарри подумал, что выражение лица Невилла было решительным, но печальным, с оттенком облегчения. "Я думаю, это трудно объяснить", - наконец сказал Невилл. "По какой-то причине она составила о тебе свое суждение и не захотела слушать ничего другого".

Невилл пересел на соседнюю скамейку. «Конечно, какое-то время мы были вместе, но после того, как она приняла решение… Я не знаю, как это сказать, но теперь я не так сильно переживаю из-за этого. Я даже рад, что узнал, что она не очень терпелива, сейчас, а не потом, понимаешь?»

Гарри криво улыбнулся. «Ну, не совсем. Не могу честно сказать, что у меня когда-либо были успешные отношения, так что ты здесь эксперт вдвойне».

Невилл посмотрел на Гарри с явным удивлением. — Правда?

Пожав плечами, Гарри сел рядом с Невиллом. «Послушай, я живу в мире маглов. Я не могу рассказывать своей девушке о том, чем я занимаюсь, не могу приводить её домой и не могу проводить много времени с ней или её друзьями, когда они этого хотят. Это просто не в моих правилах». Я тренируюсь, когда у меня есть свободное время, я не могу говорить с маглом о книгах, которые читаю, потому что она не может понять то, что я читаю… У меня было несколько потенциальных подружек, ни одна не продержалась больше недели. Забавно, что они обе думали, что я играю с ними, встречаясь с кем-то ещё, потому что я не мог объяснить все эти странности.

Невилл медленно покачал головой. «Никогда не думал об этом», — тихо сказал он. «Хотя в этом есть смысл. До Ханны я недолго встречался со Сьюзен Боунс, но мы решили, что нам лучше остаться друзьями. Ну что ж. Гарри, теперь, когда ты здесь, ты общаешься с девушками, с которыми можешь разговаривать, верно?»

Гарри невольно фыркнул на это. "О, конечно. "Привет, я знаю, ты боишься меня, нового Темного лорда и всего остального, но что скажешь, если мы проведем некоторое время наедине и узнаем друг друга получше?" Я обещаю не вырезать твое сердце для своих гнусных целей, пока не добьюсь своего с тобой. " Можно подумать, они просто выстроятся в очередь за этим, верно?"

К тому времени, как Гарри закончил, Невилл уже открыто смеялся. «Может, тебе стоит быть добрее, Гарри. Похоже, тебе нравится культивировать безразличие и жестокость».

Гарри в свою очередь усмехнулся. «Держит овец на расстоянии, Невилл».

Невилл что-то пробурчал себе под нос, изучая растения в теплице. «Но, насколько я вижу, это не останавливает Джинни».

Гарри перестал улыбаться и вздохнул. «Дело не в этом, Невилл. Э-э, послушай, я не хочу ставить тебя в неловкое положение или что-то в этом роде, верно? Но я могу сказать, что ты был сильно в неё влюблён. Я не знаю, что случилось, если вообще что-то случилось, и это не моё дело. Но Джинни хочет, чтобы я научил её драться, и я наконец согласился». Это значит, что она, конечно, должна проводить со мной время, но в основном это значит, что она понятия не имеет, во что ввязалась. Мы едва знакомы, не более того. Я надеюсь, что мы с ней станем лучшими друзьями, и отчасти поэтому я согласился ей помочь. У меня действительно нет ни времени, ни желания на большее, независимо от того, с кем это связано.

Невилл долго молчал, разглядывая свои ботинки. «Полагаю, это видно всем, Гарри. Но ты прав, она мне всё ещё нравится, хотя уже не так сильно. Это больше похоже на… на…»

Гарри на секунду похлопал Невилла по спине. «Как будто она была первой девушкой, в которую ты влюбился, и ты всегда будешь думать о ней по-особенному. Я понимаю. Я знал одну девушку, Эми, но она не испытывала ко мне тех же чувств, что я к ней, или, может быть, я всё испортил, когда заговорил с ней. Наверное, такова жизнь».

Невилл слабо улыбнулся Гарри. Посмотрев на часы, Невилл встал и отряхнул свою экипировку. «Думаю, нам стоит остановиться, Гарри. До урока осталось всего десять минут, а нам нужно переставить теплицы. Сегодня у нас не так много времени. Давай уберёмся и пойдём, хорошо?»

Поняв, что больше не хочет разговаривать, Гарри помог Невиллу убрать инструменты и дополнительные материалы. Взяв свою сумку и метлу, он последовал за Невиллом к дверям теплицы.

— Эй, Невилл, — Гарри остановил своего друга. Невилл остановился и посмотрел на него с молчаливым терпением. — Что не даёт этим теплицам перегреваться? У магглов есть всякие устройства, чтобы поддерживать стабильную температуру.

Невилл на секунду удивился, когда протянул руку и постучал по слегка матовому стеклу дверцы. "Стекло регулировки температуры", - тихо сказал он. "Они установлены на 25,5 градусов. Если внутри становится слишком жарко, то стекло остывает, что, в свою очередь, охлаждает воздух. Если воздух слишком холодный, то стекла немного нагреваются. "

Гарри сделал паузу, чтобы применить эти знания о том, как работает магия, к этой системе. Похоже, что на стекло были наложены три заклинания: чары, определяющие температуру, чары охлаждения и чары нагрева. Какая-то структура, похожая на оберег, связывала их все вместе, активируя либо чары нагрева, либо чары охлаждения, когда температура выходила за пределы небольшого диапазона гистерезиса, а сами чары питались от буфера оберега. Присмотревшись, Гарри заметил, что в мягкой ауре, светящейся вокруг каждого кусочка стекла, есть какой-то узор. Он всегда думал, что видит просто растения внутри или замок вдалеке.

"Все стекла, Невилл?"

Невилл кивнул, открывая дверь. «Да, это довольно мило. Мы должны научиться делать такие в конце курса «Заклинания», и они очень полезны для дома. Но преимущество теплицы в том, что не нужно беспокоиться о скоплении снега на крыше».

Гарри кивнул в знак благодарности и последовал за Невиллом в дверь. Однако он не смог помешать человеку, который сломя голову бежал к оранжерее, врезаться в Невилла, как только тот шагнул в дверной проём. Невилл упал, сцепившись с нарушителем, а Гарри отступил назад и машинально поднял палочку, готовый сначала проклясть, а потом задавать вопросы.

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это была девочка с длинными чёрными волосами, которая безудержно плакала и, по-видимому, вцепилась в Невилла и держала его так крепко, что даже спокойный и сдержанный Невилл выглядел встревоженным. Из любопытства Гарри наклонился и поднял «Ежедневный пророк», который упал при столкновении, и заметил, что газета была открыта на странице «Светская жизнь».

Жизнь Триоволшебник-чемпион

Эксклюзивно для Седрика Диггори!

автор : Рита Скитер

Гарри бегло просмотрел статью и узнал, что Седрик недавно расстался со своей «школьной подружкой» Чжоу Чанг. Гарри смутно припомнил, что Чжоу была дружелюбной и симпатичной азиаткой с длинными чёрными волосами, которую он встретил в поезде. С тех пор они несколько раз пересекались, но она была немногословной и гораздо более отстранённой, чем в поезде. Гермиона упомянула после одной из таких встреч, что Чо встречалась с Седриком, но было очевидно, что теперь Седрик, судя по многочисленным снимкам, на которых двое явно проявляли друг к другу нежные чувства, встречался с кем-то новым. Глядя на фигуру, обнимающую Невилла, Гарри подошёл ближе и увидел, что это была Чо Чанг, которая рыдала, уткнувшись в грудь Невилла.

— Э-э, Чжоу? — неуверенно спросил Гарри. Не получив никакой реакции, Гарри просто поднял газету и показал Невиллу заголовок и фотографии. Глаза его друга на мгновение расширились, прежде чем он вздохнул и, очевидно, пришёл к тому же выводу, что и Гарри. Гарри протянул руку, чтобы помочь ему подняться, но Невилл покачал головой и жестом показал Гарри, что тот может идти на урок, а он подойдёт позже.

Кивнув в знак согласия, Гарри взял сумку, метлу и «Ежедневный пророк» и направился в оранжерею, где должен был собраться его класс. Просматривая газету, Гарри не удивился и в то же время был удивлён, не обнаружив упоминаний о проделке Малфоя. Ему было любопытно, какие новости он получит сегодня вечером от Эдгара и остальных. Конечно, Малфой не мог так просто соскочить с крючка, учитывая намёк в письме Эдгара накануне вечером.

Аврорам было бы интересно узнать, зачем Люциус Малфой привёл в Хогвартс двойников, переодетых Оборотным зельем. Тот факт, что это нарушало несколько законов, о которых Гарри мог вспомнить, наводил на мысль, что Люциус рискнул и собирался лично пострадать ради разнообразия. Конечно, следующим вопросом было бы, где Драко, если кто-то другой разгуливает по Хогвартсу в качестве наследника Малфоев.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 9:02 утра

"Где Невилл?" Джинни бросила свою сумку и метлу рядом с сумкой Гарри, присоединяясь к нему за столом. "Я думал, он будет с тобой". Гарри молча наблюдал, как она осматривает оранжерею, прежде чем она выжидающе посмотрела на него. Гермиона помахала рукой, направляясь к столу напротив них, Рон следовал за ней по пятам и якобы отказывался смотреть в глаза.

«У него возникли проблемы, и он сказал, что опоздает на несколько минут», — как можно более небрежно ответил Гарри. Почему-то ему казалось маловероятным, что Чжоу обрадуется, если Гарри расскажет другим, где она и в каком она состоянии. Сохраняя нейтральный и неинтересный тон, он знал, что это не вызовет подозрений у других.

— О, — Джинни, казалось, была слегка разочарована его ответом. — Ну, — сказала она, снова широко улыбаясь, — хорошо ли прошла твоя консультация?

Что-то в том, как она задала вопрос, заставило Гарри задуматься о том, что задумала рыжеволосая. «Довольно типично, я полагаю».

Она вежливо кивнула, явно пробежавшись взглядом по его одежде и защитному снаряжению. — Что ж, я рада, что вы хорошо провели время.

В этот момент Гарри понял, что что-то очень сильно не так. Он знал, что у Джинни случались резкие перепады настроения по причинам, которые были непонятны его мужскому разуму, и он знал, что сталкивался с её мстительным, упрямым и шутливым настроем. Этот настрой, своего рода вежливая и чрезмерно милая забота, казался ему невероятно фальшивым. Он мимоходом отметил, что её волосы были собраны наверх, убраны с лица и надёжно заколоты. Дело было не в косе, которая, казалось, была отличительной чертой её розыгрышей, но всё равно вызывала у него смутное подозрение.

Гарри решил, что пришло время взять инициативу в свои руки. Ему было любопытно узнать, чем она занималась до того, как пришла сюда, поэтому он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и весело спросил: «А ты, моя дорогая Джинни, как провела это чудесное утро перед уроками?»

Если уж на то пошло, улыбка Джинни стала ещё шире, но её ответ был прерван, когда профессор Спраут призвала класс к порядку. В ответ на свой вопрос он получил лишь преувеличенно широкую улыбку и подмигивание.

Когда профессор Спраут начала читать лекцию о самоопыляющихся кустарниках, Невилл незаметно проскользнул внутрь и присоединился к ним за столом. Спраут заметила его, но ничего не сказала, лишь недовольно нахмурилась, увидев, с кем Невилл сидит.

Джинни бросила на Невилла взгляд, в котором читался немой вопрос, но Невилл лишь покачал головой и одними губами произнёс «потом», после чего посмотрел на Гарри и пожал плечами. Гарри заметил мокрое пятно на передней части защитного снаряжения Невилла, когда тот достал пергамент и начал делать заметки на уроке профессора.

Когда после почти сорокаминутной лекции пришло время перейти к практическим аспектам, они втроём отошли под руководством Джинни к самому уединённому кусту в группе. — Ладно, что происходит? — прошипела она.

Невилл бросил на Гарри взгляд, на который тот лишь покачал головой, надеясь, что Невилл поймёт, что он ничего не сказал о событиях перед уроком. — Э-э, Джинни, ты читала Пророк сегодня утром? — медленно спросил Невилл.

Джинни нетерпеливо кивнула, раскладывая нужные им инструменты. Гарри подготовил новый котлован для пересадки кустарника, а Невилл огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Ты видел статью о Седрике?

Джинни снова кивнула, но теперь она выжидающе смотрела на Невилла. «Ну, Чжоу столкнулась с нами, и она была, э-э, расстроена. По её словам, Седрик расстался с ней всего несколько дней назад, написав письмо. Я думаю, что он либо пытался сделать это по-хорошему, либо она просто придала этому больше значения, чем он на самом деле сказал, но она подумала, что это было не столько расставание, сколько пауза. В любом случае, ну…»

Когда Невилл замолчал, Джинни резко нахмурилась. "Дай угадаю", - сказала она со злостью в голосе. "Ее соседи по дому тоже дразнили ее".

Невилл медленно кивнул.

Джинни просто вздохнула и начала копаться в земле у основания куста. Гарри переглянулся с Невиллом, несколько озадаченный такой реакцией. «А я-то думал, что только некоторые женщины сбивают с толку», — пробормотал он.

Джинни тут же ударила его по ноге граблями, и Гарри усмехнулся, когда она обнаружила, что у ботинок стальные носки. Не обращая внимания на её сердитый взгляд, Гарри просто ухмыльнулся.

«Её соседи по дому тоже дразнят Луну и забирают её вещи, — выпалила она. — Может, они и умные, но совсем не хорошие люди. Я бы хотела наслать на них проклятие».

После этого они втроём молча работали вместе, хотя Гарри какое-то время пытался решить, действительно ли он хочет снова заговорить с этой странной девушкой из Рейвенкло. Он знал, что их пути неизбежно пересекутся, и это вызывало у него одновременно страх и лёгкое предвкушение. Пообещав себе купить банку мармелада и солёные крекеры, чтобы носить их в сумке, он решил, что просто позволит событиям развиваться естественным образом.

Джинни, однако, продолжала украдкой поглядывать на Невилла, и Гарри стало любопытно, что ещё происходит, о чём он не знает.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 11:06 утра

Гарри последовал за Джинни вокруг хижины Хагрида, хотя на этот раз она направлялась прямиком к опушке леса. Гарри увидел, что там стоял большой ящик. Почти два метра в длину и около трёх метров в высоту, он выглядел достаточно большим, чтобы внутри можно было устроить уютную квартиру-студию, если бы не одна мелочь: он периодически трясся. Что ещё интереснее, из него не доносилось ни звука, несмотря на то, что одна только рама должна была издавать протестующие звуки.

— Итак, — предложил он, когда они постепенно приблизились к ящику, — что вы изучаете сегодня, о мудрый наставник?

Джинни остановилась, чтобы улыбнуться своей странной милой улыбкой, прежде чем поманить его за собой. «О, я подумала, что мы могли бы отдохнуть от простых существ, Гарри. Ну, знаешь, немного разнообразить обстановку».

— Верно, — Гарри продолжал смотреть на ящик, который всё ещё трясся в разных направлениях. Было удивительно, что магия может сделать с предметом, чтобы укрепить его и сделать почти неразрушимым. — Я уверен, что это должно быть весело. Там только одна тварь или как?

Джинни покровительственно похлопала его по руке. «Ну же, Гарри, правда. Норман не так уж плох. В конце концов, я работала с ним весь прошлый год. Мы с Хагридом просто привели его сюда перед последним уроком, чтобы ты мог с ним познакомиться. Я думаю, Норман просто хочет прогуляться. В последнее время он обычно бродит по лесу».

Почему-то мысль о том, что тому, что находилось в этом ящике, нужно было так много места, что оно тряслось, как желе, и было в полной безопасности, бродя по Запретному лесу, успокаивала Гарри. Он был уверен, что это, очевидно, милое, пушистое и безобидное волшебное существо.

«Норман и его братья и сёстры были одними из первых существ, которых Хагрид вывел сам, но никому об этом не рассказывайте. Он действительно не должен был этого делать». Тот факт, что Хагрид, чьё представление о том, что является безобидным, было печально известным, на самом деле вывел Нормана, совсем не утешал Гарри.

Гарри стал ещё более подозрительным, если такое вообще возможно, когда Джинни попыталась забрать у него сумку и метлу, заставив его задуматься о том, насколько он доверяет рыжеволосой. Она явно нуждалась в том, чтобы он был рядом и тренировал её, так что с чем бы он ни столкнулся, это вряд ли было чем-то смертельно опасным. В то же время он ещё не встречал магических существ, с которыми не смог бы справиться, за исключением драконов, а этот ящик был слишком маленьким и легковоспламеняющимся, чтобы внутри мог прятаться дракон. Гарри с внезапно появившейся на лице весёлой улыбкой отдал свои вещи, и Джинни взяла их и надёжно спрятала за ящиком. Взлетев на своей метле, она поднялась на вершину трясущегося ящика и протянула руку с волшебной палочкой. Она на секунду замерла, а затем оглянулась на Гарри.

— Просто возьми Нормана на прогулку, Гарри, и он полюбит тебя.

С очаровательной улыбкой она постучала по крышке ящика. Раздался резкий щелчок нескольких замков, и внезапно вся передняя часть ящика исчезла, как будто её никогда и не было. Внутри, к удивлению Гарри, оказалась гигантская серая тварь длиной в три с половиной метра. У неё не было чётко очерченной головы, только два огромных когтя, что-то вроде брони и огромное жало, как у скорпиона, на спине. Множество ног развернуло тело так, что Гарри оказался примерно лицом к жале, а когти были всего в нескольких метрах от него.

— Что это такое? — спросил Гарри у рыжеволосого, который так и остался сидеть на ящике. Его улыбка невольно померкла, когда обе палочки почти прыгнули ему в руки.

Всё, что он мог бы ещё спросить, было прервано, когда существо выпустило огромный заряд магической энергии и буквально полетело по воздуху к нему.

Её мгновенный бодрый ответ не дал ему никакой информации, которую он мог бы использовать, поскольку его собственное чувство смертности внезапно и резко напомнило о себе.

— Норман — это крыса-переросток, Гарри!

Глава 22: ... И превращения

Несмотря на то, что исследования показывают, что интенсивные магические тренировки могут увеличить количество энергии, которую может направлять проводник, существуют ограничения на возможный объём изменений. Верхние пределы частично обусловлены особенностями анатомии конкретного вида в здоровом состоянии или, точнее, способностью справляться с пиковой скоростью теплообмена. Другие ограничения не связаны с физической формой существа, использующего магию, и не до конца изучены. Те виды, которые должны быть способны переносить экстремальную жару, не могут изменить размер какого-либо канала, кроме как в узком диапазоне. Граничные условия для параметра пропускной способности канала, по-видимому, зависят от вида, хотя точные механизмы и причинно-следственные связи остаются неизвестными.

Проводники, в целом, действуют подобно другим артефактам тела и самовосстанавливаются при повреждении, приспосабливаются к физическим изменениям, таким как рост и половое созревание, и работают с эффективностью, пропорциональной здоровью пользователя. Важно понимать, что отдельные каналы бывают как входных и выходных разновидностей, причем выходные каналы представляют подавляющее большинство всех присутствующих каналов. Несмотря на схожесть по своей природе, фактические соединения, задействованные между выходными и входными каналами, совершенно разные. Выходные каналы, как уже говорилось ранее, отводят определённые типы частиц фундаментальной энергии из магического ядра, высвобождая энергию в основном в верхней части эпидермального слоя. Аналогичным образом входные каналы поглощают определённые типы избыточных частиц магической энергии, в основном из верхней части эпидермального слоя, и направляют их обратно либо в магическое ядро, либо на поверхность твёрдой мозговой оболочки, которая служит дополнительным сенсорным вводом для центральной нервной системы.

Это так называемое шестое чувство присутствует даже у низших существ, которые не могут напрямую использовать магию, хотя они более склонны игнорировать сам стимул на сознательном уровне. Для различных видов, использующих магию, такие экстрасенсорные каналы ввода критически важны для саморегуляции и обратной связи, подобно тому, как рука чувствует тепло, чтобы не прикасаться к огню. Предполагается, что без этой обратной связи каналы будут слишком быстро истощать магическое ядро, что приведёт либо к немедленному повреждению, либо к более сложным проблемам, связанным с побочным эффектом в виде тепла.

Однако важно отметить, что, подобно тому, как некоторые травмы не поддаются лечению, проводники также ограничены в том, какой ущерб они могут нанести естественным образом или с помощью медицинского вмешательства. Хорошо известно, что чрезмерное выжигание эпидермального слоя разрушает микроотверстия проводников вместе с нервными окончаниями, снижая природный талант к использованию магии в поражённой области. Доказано, что другие виды серьёзных травм приводят к разным результатам в зависимости от формы травмы и места повреждения.

Если организм не может в достаточной мере компенсировать чрезмерное повышение температуры, то любые каналы, не справляющиеся с охлаждением, буквально сгорают. Лекарства от такого выгорания не существует. Уничтоженные каналы не могут быть восстановлены ни за какое время, ни с помощью известных медицинских методов. Наибольший риск от многократного выгорания — это то, что маглы называют самовозгоранием, или перегрузкой магического ядра, которое достигло максимальной мощности, но больше не может истощать энергию через каналы, даже если хозяин этого не осознаёт. Не имея возможности разрядиться, магическое ядро, которое продолжает заряжаться, по сути, разрывает сдерживающую его оболочку, и внезапное высвобождение высокоэнергетических частиц по всему телу приводит к самовозгоранию менее чем за секунду, согласно зафиксированным свидетельствам.

Любое устройство, магическое или нет, которое блокирует все каналы, в конечном счёте приводит к летальному исходу, если его не удалить. Для большинства форм жизни скорость перезарядки магического ядра обеспечивает смерть в течение двух-четырёх недель в зависимости от близости к линиям потока и окружающим источникам магической энергии, а также от индивидуальной скорости перезарядки. Является ли склонность к выгоранию фактором риска для других видов, на данный момент неизвестно.

Центральный механизм, запускающий высвобождение магических частиц из ядра и через каналы, основан на…

… Отрывок из «Теории магии», том I, раздел I, под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 11:57 утра

"Гарри?"

Её голос звучал мучительно близко, но в тот момент ему было не до этого.

Гарри чувствовал, что глубоко дышать, смотреть в небо и лежать совершенно неподвижно на спине, как будто он только что упал на землю, гораздо важнее, чем обращать внимание на рыжеволосого, внезапно загородившего ему вид на серое небо.

— Гарри? — её голос звучал неуверенно и робко, что, по его мнению, было хорошо. Однако, когда он нахмурился, её улыбка насмешливо сверкнула.

— Рад, что с тобой всё в порядке. Ты мог бы хотя бы отвечать мне, когда я с тобой разговариваю, Гарри.

Почему-то Гарри не хватило сил возмутиться или хотя бы разозлиться на её обвиняющий тон.

Сделав глубокий вдох, Гарри медленно выдохнул, позволяя ветерку освежить его взмокшие от пота волосы и мантию. «Норман, да?» Он с удовлетворением отметил, что его голос звучит спокойно, несмотря на желание встряхнуть девушку, стоящую над ним, как какая-нибудь леди над своим слугой. Для этого пришлось бы пошевелиться, а сейчас это было последнее, чего он хотел.

— Ну, я бы назвала его Джорджем, но это было бы слишком запутанно, — Джинни, казалось, отмахнулась от этой мысли, как от чего-то совершенно очевидного, и небрежно осмотрела свою палочку. — Хотя я должна признать, что видела множество великолепных трюков с полётами, но никогда не видела, чтобы кто-то так хорошо летал без метлы.

Гарри хмыкнул, всё ещё не готовый вставать. Он хотел продолжать лежать, позволяя своему уставшему телу расслабиться, и не обращать внимания на синяки, которые, как он знал, появлялись под его одеждой. «Тебе стоит как-нибудь попробовать».

Джинни медленно кивнула. «Это выглядело забавно, но ты использовал невербальную магию, так что я не знаю, как это сделать».

Гарри не смог сдержать стон, когда сел. В ближайшие несколько дней он определённо будет страдать от более тесного знакомства с законами Ньютона, чем ему хотелось бы, если только он не сможет каким-то образом убедить мадам Помфри лечить его, не помещая снова в больничное крыло. — Я думал, что на прошлой неделе ты внимательно слушал на уроке заклинаний.

Джинни на мгновение нахмурилась, пытаясь связать разговор с упомянутым уроком, а затем её глаза на мгновение вспыхнули. «Ты использовала заклинания призыва и изгнания?»

Гарри медленно кивнул. "Ты сосредотачиваешь их на земле и прикладываешь больше силы. Единственная проблема - этот надоедливый мистер Ньютон и его так называемые законы". Дернувшись, Гарри поднялся на ноги, слегка зашипев, когда его ребра и руки сильно запротестовали. "Думаю, я увижусь с мадам Помфри позже".

— Знаешь, Гарри, я была готова вмешаться и успокоить Нормана. Тебе не нужно было с ним драться. — Джинни говорила совершенно без сожаления, но Гарри уже уловил связь между Ядовитым Щупальцем и Бурундуком.

Окинув её взглядом, Гарри всё ещё чувствовал лёгкое отвращение от того, что она так легко справилась с землеройкой. Она даже не испачкала свою мантию, которая была такой же чистой, как и всегда, разве что немного потрёпанной в некоторых местах. — Полагаю, ты не могла бы рассказать мне, как ты это сделала? С одной стороны, Гарри должен был признать, что её первый ход в их маленьком пари был довольно убедительным. С другой стороны, ему ужасно хотелось узнать, как ей удалось так легко успокоить эту тварь.

Гарри использовал комбинацию заклинаний «Экспеллиармус» и «Призывающее заклинание», чтобы буквально летать по воздуху и избегать явно дружелюбного Скретта. Он как можно чаще произносил проклятия, сглазы и любые отвлекающие заклинания, которые могли сработать, в перерывах между резкими законами физики, которые применялись к его телу. Скретт, казалось, инстинктивно использовал какой-то вариант заклинаний «Экспеллиармус» и «Призывающее заклинание», поскольку он тоже буквально летал с одного места на другое. Ему не хватало контроля, который Гарри мог exert над своим полётом, но видеть, как двенадцатифутовая тварь весом в несколько сотен фунтов летит на тебя по воздуху с гигантскими жвалами и клешнями, готовыми разорвать тебя на мелкие кусочки, было довольно тревожно. Этого было почти достаточно, чтобы ядовитые жала стали просто досадной помехой.

Гарри наконец-то удалось загнать существо обратно в ящик, из которого оно выбралось, но он проигрывал битву за то, чтобы удержать его там, потому что оно могло разрушать заклинания, которые он накладывал на него, быстрее, чем он успевал их накладывать. Броня землеройки была не хуже драконьей шкуры в плане сопротивления магическим повреждениям. Прямо перед тем, как чудовище снова могло освободиться, Джинни слетела вниз и приземлилась перед ним. Спокойно обходя каждый вытянутый смертоносный отросток, тянущийся к ней, она положила руку на странный гладкий бугорок там, где должна была быть голова.

Почти сразу же он перестал метаться и пытаться разорвать девушку на части. Он также перестал пытаться выбраться из ящика. Через пару мгновений, очевидно, успокоив Нормана, она отступила назад и небрежно выпустила его в лес. Гарри видел, как их ауры задрожали, как только она прикоснулась к нему, но больше он ничего не понимал. Как только землеройка скрылась в лесу, Гарри поспешно рухнул на землю и наслаждался наступившим относительным спокойствием.

Джинни на мгновение улыбнулась ему. — Это было бы интересно, правда?

— Очень умно, использовать мои же слова против меня, — Гарри вздохнул и несколько раздражённо взял у ведьмы сумку и метлу. — Сначала еда, потом медицинское вмешательство.

Джинни лишь слегка похлопала его по плечу. «Бедный Гарри, тебе было слишком тяжело справляться с Норманом?»

Зло посмотрев на неё, Гарри ткнул пальцем ей в лицо. «Насколько я могу судить, мне приходится работать с существами, поддерживая их жизнь и здоровье. Без этих надоедливых ограничений я бы справился с Норманом без труда».

Гарри подтянул метлу под себя и осторожно полетел обратно к замку, а Джинни летела рядом с ним на своей метле. «Только представьте: Гарри Поттер, погибший из-за собственной сообразительности».

Гарри рассеянно пожал плечами, лишь слегка поморщившись от вызванных этим ощущений. «И это не в последний раз, я уверен».

— Я в этом совершенно уверена, — ответила она с ухмылкой. — Но ты ведь кое-что узнал о землеройках, не так ли?

«Образованный — такой деликатный термин. Я бы предположила, что они крупные, непривлекательные, воинственные, обладают какой-то мерзкой природной магией и не любят, когда им говорят «нет».

Джинни одарила его яркой улыбкой. «Поздравляю. Теперь ты знаешь о них столько же, сколько и все остальные».

Вдалеке Гарри увидел почтовую сову, летевшую к замку, что было необычно, так как было уже далеко за обычное время полёта почтовых сов. К тому времени, как они подошли к парадной лестнице, они увидели большую сипуху, сидевшую на перилах и державшую в лапах, судя по всему, обычное письмо. Гарри остановился у входа в замок, придерживая дверь, чтобы сова могла залететь внутрь, но вместо этого она опустилась на землю перед Джинни.

Одним плавным движением Джинни отвязала письмо, и сова тут же улетела в сторону башни Совиного крыла. Гарри увидел, как она взглянула на записку, прежде чем протянуть её ему с явным вопросом на лице. Гарри просмотрел её, пока она продолжала смотреть на него с тем же вопросительным выражением лица.

Джинни –

Попроси Гарри достать для тебя книгу из его книжного шкафа. Он объяснит, для чего нужна эта книга. Пожалуйста, передай Гарри: «FM и рабочий ужин». Спасибо.

– Ремус

"Хорошо", Гарри на мгновение вздохнул. "Не уходи слишком далеко. Я сейчас вернусь". Больше ничего не сказав, он оставил рыжую позади и улетел к окну своей спальни, обогнув замок с внешней стороны.

Пройдя через многочисленные защитные чары и заклинания, которые он тщательно разместил вокруг окна своей спальни, он обратил внимание на сундук в ногах кровати. Сняв с сундука замки и защитные чары, он достал свою коробку-переноску и поставил её на кровать. Серую, как гранит, коробку было гораздо тяжелее, чем обычно, даже с учётом каменной конструкции. Открыв её, Гарри с трудом подавил смешок, увидев внутри огромный фолиант. Бросив книгу на кровать, он убрал ящик-переносчик обратно в багажник, активировал все защиты и полетел обратно вниз, где рыжеволосая девушка расхаживала взад-вперёд, явно нервничая и ожидая его.

Приземлившись, он бросил книгу в её сторону и слегка улыбнулся, когда она широко раскрыла глаза и покачнулась, когда тяжёлая книга упала ей в руки. Хотя нести её было неудобно, Гарри справился со всей дорогой, не усугубив нанесённые самому себе травмы от игры в догонялки со Скруттом. Открыв одну из дверей, ведущих внутрь, Гарри левой рукой жестом пригласил Джинни пройти вперёд, а сам рассеянно оглядел вестибюль, чтобы понять, кто там есть.

Когда она не вошла, Гарри оглянулся и увидел озадаченную Джинни, держащую толстую книгу, страницы которой явно были старыми, а обложка во многих местах потрепалась.

— Гарри? — Джинни явно была озадачена книгой, стоя на ступеньках и наблюдая за ним. На обложке было написано, что внутри находится действительно захватывающий подарок: «Альбионская казуистика и прецедент» Энн А. Линг.

Гарри, со своей стороны, пытался не смеяться над тем, как ловко Ремус переложил ответственность на него. — Ты говорил с ним об изучении окклюменции, верно?

Джинни кивнула.

"Он рассказывал тебе о том, как это работает?"

— Ну, — сказала она через секунду, — это защищает ваш разум от внешних атак. Вы сосредотачиваетесь на конкретных мыслях, а затем используете силу воли, чтобы удерживать их в центре внимания.

Гарри сделал рукой движение, как будто пилит. «Пока достаточно. Ремус расскажет подробности, но для начала он научит тебя тому, что мы называем защитой первого уровня. Это когда ты сосредотачиваешься только на одном воспоминании, отбрасывая всё остальное. В идеале — на чём-то, что не важно для нападающего. Это ключ к возведению стен вокруг вашего разума, а дальше всё зависит от вашей силы воли и магии по сравнению с силами нападающего. Но вы узнаете об этом от Ремуса, верно?

Гарри жестом пригласил её следовать за ним, когда он медленно вошёл в Большой зал и направился к пустым местам рядом с Фредом и Джорджем. «Проблема в том, что тебе приходится всё время сосредотачиваться на одном воспоминании. Это довольно утомительно, а невозможность думать о чём-то другом сильно мешает вообще что-либо делать. Так что на самом деле у окклюмента первого уровня нет щитов, пока он не осознает, что его атакуют, и тогда он сосредотачивается на каком-нибудь образе. Вопрос в том, что ваш противник обнаружит в промежутке между началом атаки и моментом, когда вы сможете вернуть контроль над своим разумом.

— Ладно, в этом есть смысл, — Джинни кивнула и пошла рядом с ним, подстраиваясь под его несколько более медленный, чем обычно, шаг.

— Ну, разум — это не книга, Джинни. Его не пролистаешь. Он похож на сферу, парящую в пространстве, и в её центре находятся все ваши активные воспоминания. Это центр любой атаки или защиты. Если вы можете управлять центром, то можете дотянуться и схватить почти что угодно. Гарри рассеянно потёр бедро, которое слегка побаливало после незапланированной тренировки. «Чтобы сделать то, что вам нужно, или, скорее, научиться, нужно увеличить сферу, настолько, чтобы у вас было достаточно времени отреагировать на любое вторжение. Для этого вам нужно больше ложных мыслей, блуждающих вокруг. Чем больше мыслей и чем сильнее они связаны между собой, тем больше сфера, которую должен пробить ваш противник».

Добравшись до нескольких свободных мест напротив близнецов, Гарри с благодарностью опустился на одно из них и позволил своему телу расслабиться. Близнецы пристально наблюдали за ними, но Гарри не обращал на них внимания, чтобы закончить короткий урок. «Итак, с какими мыслями сложнее всего справиться, когда вы хотите заглянуть в чей-то разум и узнать что-то пикантное? Какие мысли могут вызвать огромные цепочки связанных между собой мыслей, в которых никогда не будет конфиденциальной информации?» Довольно сложно превзойти юридические формулировки в отношении материала, который является тупым, архаичным, запутанным, раздражающим, отвлекающим и тесно связанным между собой. Так что, Джинни, тебе придётся выучить эту книгу наизусть. На самом деле, это первая из многих.

Джинни вдруг уставилась на него в ужасе, а Фред и Джордж разинули рты, когда прочитали название книги. «Ты же не серьёзно?» — её голос был приглушённым, и она явно надеялась, что это какая-то изощрённая шутка.

— Именно. Вы не поверите, какие удивительные подробности можно найти, если просто покопаться в этих книгах. — Гарри придвинул к себе блюдо с ростбифом, намереваясь быстро поесть, пока какой-нибудь надоедливый профессор не помешал ему.

— Запоминать? — Джинни перевела свой испуганный взгляд с Гарри на лежащую перед ней книгу.

— Ну, ты попытаешься. Конечно, у тебя не получится, но тебя всё равно будут проверять. Через какое-то время ты начнёшь понимать, что именно хочешь запомнить, но эта первая книга в основном просто забавная. Коровы, границы участков, межевые столбы и тому подобное. Но все эти детали будут крутиться у тебя в голове, маячить на периферии, раздражая до чёртиков любого, кто попытается прочитать твои мысли.

Джинни пристально посмотрела на Гарри, явно расстроенная. «Ремус сказал, что я должна добраться до третьего уровня, прежде чем меня можно будет считать в достаточной безопасности. Что это значит?»

Гарри неопределённо улыбнулся ей, зная, что это должно раздражать её так же, как его раздражали подобные улыбки его наставников. «Ты сама всё узнаешь».

Гарри снова принялся накладывать еду на свою тарелку, пока Фред громко не откашлялся. «Гарри, может, ты снова захочешь проделать свой трюк с исчезновением, и сейчас самое время.»

— О? — Гарри немного приподнялся и огляделся, прежде чем заметил, что Амбридж направляется прямо к нему, крепко сжимая в пухлом кулаке свиток. — О. К чёрту всё, я голоден.

Не обращая внимания на приближающегося предвестника, Гарри сосредоточился на том, чтобы положить на свою тарелку как можно больше вкусной еды. Если ему придётся бежать, он хотя бы заберёт с собой обед.

— Мистер Поттер, — Амбридж больше не кричала, но её голос был нарочито громким и раздражающим, какой бы скромной она ни притворялась. — Я искала вас и так рада, что наконец-то нашла.

— Да, мадам Дарк? — Гарри проигнорировал её снисходительный тон и быстро налил себе тыквенного сока, надеясь, что он будет приятно горьким и сможет перебить опасно-медовый голос женщины позади него.

— У меня здесь полная копия той пустяковой вещицы, о которой вы спрашивали, — постановления Визенгамота.

Гарри обнаружил, что свиток, который она держала, поднесли прямо к его носу, а женщина самодовольно улыбалась ему. По пути он подумал, что из-за этой улыбки её лицо выглядит ещё более отвратительным, а её духи сильно напоминают зловонные испарения Mephitis mephitis. Он проигнорировал отвращение и развернул свиток пергамента, который навязала ему гнойная старуха. Гарри также заметил, что профессор МакГонагалл подошла на расстояние слышимости, скорее всего, чтобы посмотреть, как будут развиваться события.

Не обращая внимания на случайные «Партия первой части», «полномочия, предоставленные», «в то время как» и тому подобные стандартные формулировки, Гарри быстро пробежался по основным моментам. «Ну, вы только посмотрите на это. Должность Верховного инквизитора Хогвартса действительно была создана. Это захватывающе. Там говорится, что Верховный инквизитор имеет право задавать любому любые вопросы. Сквибви».

Отложив свиток в сторону, Гарри продолжил игнорировать и пергамент, и Амбридж, нарезая ростбиф.

На лице Амбридж появилась та же злорадная улыбка, когда она перевела на него свои бусинки-глаза. «Я так рада, что вы наконец признали мою власть, мистер Поттер». Гарри почувствовал, что её притворная вежливость была примерно такой же действенной, как если бы вампир убеждал жертву, что это был «всего лишь маленький глоток». «А теперь я хочу знать, что случилось, из-за чего директор оказался в больничном крыле, мистер Поттер».

Подняв взгляд, он посмотрел на неё в упор. «Это хорошо. У всех нас должны быть желания в жизни. Это даёт нам цель, к которой можно стремиться, но при этом позволяет осознать, что у нас уже есть».

Амбридж сделала небольшой шаг назад, слегка надувшись и слегка покраснев, и погрозила ему пальцем. «Я прошу вас рассказать мне, что произошло, мистер Поттер. Вы отказываетесь отвечать?»

"Очевидно".

— Ты не можешь этого сделать, — её голос понизился до ядовитого шёпота.

"Правда?" Гарри взял свиток и помахал им перед ней, как будто она была особенно непослушной. "Хочешь, я расскажу тебе, почему я могу? Во-первых, это еще не размещено в течение не менее семи полных дней в общественных местах, включая учреждения, финансируемые Министерством. Во-вторых, этот документ передает должность Верховного инквизитора министру магии и не предусматривает делегирования этих полномочий. В-третьих, в этом документе говорится, что Верховный инквизитор, которого юридически ещё не существует, имеет право задавать вопросы, но не говорится, что инквизитор имеет право получать ответы. Единственное предоставленное ему право — это право задавать вопросы любому, кто находится под юрисдикцией Визенгамота Альбиона, что подводит нас к четвёртому пункту: я не нахожусь под юрисдикцией Визенгамота Альбиона. Так что даже если бы у вас были те способности, о которых вы думаете, а их у вас нет, мне всё равно не пришлось бы вам отвечать.

Всякая видимость самообладания внезапно исчезла, когда глаза Амбридж выпучились, а лицо потемнело. На мгновение она застыла, осознавая всё, что только что сказал Гарри. — Это софистика!

Гарри был почти уверен, что Амбридж не смогла бы издавать более пронзительное скуление, даже если бы тренировалась до поздней ночи. Он покачал головой. «Нет, Тёмная Госпожа, это не так. Это закон. Это указ, это слова, и это всё, что можно применить. Если вам это не нравится, что ж, составьте новый указ».

— Но Корнелиус уехал из страны до воскресенья!

Гарри снова расплылся в улыбке. «Я уверен, что он тоже прекрасно проводит время. Может быть, он возьмёт отпуск на неделю, чтобы отдохнуть от своей напряжённой и сложной жизни здесь, а?»

Точный, отрывистый голос МакГонагалл прервал их разговор. — Долорес, у вас проблемы? Мистер Поттер?

Гарри бросил тщательно нейтральный взгляд на заместителя директрисы. "Нет, профессор", - сказал он мучительно вежливым тоном. "Профессор Артс как раз уходил, чтобы я мог пообедать перед занятиями".

"Понятно". МакГонагалл на долю секунды задержала взгляд на Гарри, прежде чем перевести его на Амбридж. "Вы планируете пообедать сегодня, профессор?" Очень легкий акцент в названии дал понять всем, что она прекрасно знала о перепалке между Гарри и Амбридж.

Зловеще сверкнув глазами, Амбридж направилась к Главному столу на обед, оставив Гарри в покое.

"Гарри?" Голос Джинни заставил его повернуться и снова посмотреть на нее. "Я буду знать, как так спорить, когда закончу с этими книгами, верно?"

Гарри пожал плечами. «Зависит от того, насколько хорошо вы изучаете материал».

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 12:44 дня

Гарри слышал, как Сирил спорил с женщиной, чей голос он не узнал. Они оба находились в задней части лазарета. Однако занавески вокруг кровати Сирила были плотно задернуты, так что Гарри понятия не имел, что именно происходит. Хотя слов было не разобрать, Гарри достаточно часто лежал в постели по медицинским показаниям, чтобы понять, что его наставник говорил скорее о нежелательных ограничениях, чем о лечении.

Мадам Помфри, как ни странно, без лишних слов дала Гарри зелье и немного поколдовала над его синяками. Она приподняла бровь, увидев его, но жестом велела ему замолчать и указала на занавески, за которыми в тот момент происходил спор. Гарри попытался не обращать внимания на коварную ухмылку, расплывшуюся на её лице, и решил, что всё, что могло заставить мадам Помфри так улыбаться, Гарри не хотел бы знать в этой жизни.

— Мистер Поттер, — прошептала она, закончив. — Я рада, что вам хватило ума прийти ко мне сейчас. Если бы вы дождались сегодняшнего вечера, то снова провели бы его со мной. О, ваш Наставник попросил меня передать вам это до двух часов. А теперь уходите.

Гарри в лёгком замешательстве направился к лестнице, чтобы выйти на территорию замка. Лицо целительницы просияло, когда она вернулась в отделение Сирила в лазарете, что косвенно заставило Гарри сбежать оттуда.

Он поспешно покинул обеденный стол, как только закончил есть, заметив, что Амбридж по-прежнему бросает на него враждебные взгляды. Декан Томас задержал Джинни по какому-то делу, а близнецы затеяли спор с другими гриффиндорцами, размахивающими метлами, так что ему было легко сбежать. Любопытно, что он заметил, что Невилл, Гермиона и её приятель Рон не пришли на обед, но это, по крайней мере, дало ему возможность не быть под прицелом камер в течение часа или около того.

Возвращаясь после своего недолгого пребывания в лазарете, Гарри развернул записку, чтобы прочитать просьбу Сирила. Как правило, это было что-то безобидное на первый взгляд, но предполагавшее очередное столкновение с одной из многочисленных группировок, которые хотели его убить, но, по крайней мере, это делало жизнь интересной.

Гарри –

Прекратите занятия по защите от тёмных искусств, искушение слишком велико. Сегодня приходите в лазарет в это время. После этого следуйте инструкциям Венцила.

– C.F.

Гарри хотелось усмехнуться при мысли о том, что он снова сдастся и оставит преподавателя Защиты беззащитной и беспомощной в её собственном классе. Однако, если он уйдёт с урока, это даст ему дополнительное преимущество: он не будет напрямую взаимодействовать с этой женщиной и ещё больше отдалится от её растущего влияния. Возможно, самое лучшее в этом то, что, покинув её класс, он ещё больше разозлит эту женщину, и ей придётся приложить гораздо больше усилий, чтобы найти предлог для разговора с ним. У неё не было возможности следить за ним и веской причины пытаться это делать.

Сунув записку в карман, Гарри продолжил идти к лестнице, развернув метлу. Увидев, что лестница сдвинулась, оставив его перед зияющей пропастью глубиной в двадцать футов, Гарри запрыгнул на метлу и с удовольствием нырнул вниз. И только когда он начал выныривать, он заметил доспехи, которые с лязгом двигались по верхнему балкону, пытаясь преодолеть лестницу, которая постоянно смещалась. Не желая задерживаться и выяснять, каким, по мнению доспехов, должно быть надлежащее наказание за случайное столкновение, Гарри разогнал «Молнию» на полную мощность, рассчитав время так, чтобы, когда группа учеников выйдет через главные двери, он пролетел над их головами.

Проскочив в открытую дверь, Гарри увидел удивлённые лица своих однокурсников-гриффиндорцев, которые пришли на урок по уходу за магическими существами, но он двигался слишком быстро, чтобы обменяться с ними хоть словом, и помчался к хижине Хагрида.

Хагрид уже стоял снаружи с половиной быка, частично завёрнутой в старый тяжёлый брезент. Сам брезент выглядел довольно потрёпанным, что неудивительно, учитывая, что в нём перевозили еду для фестралов.

— Привет, Гарри, — весело сказал Хагрид.

Гарри прибыл первым и, улыбнувшись и помахав Хагриду, достал специальный чехол для своей метлы. «Привет, Хагрид. Сегодня снова фестралы?» Убрав метлу и чехол обратно в сумку, он поднял глаза и увидел, что Хагрид направляется к гигантскому шкафчику на крыльце.

Хагрид вытащил то, что, по-видимому, было второй половиной быка, и, кряхтя, перетащил её и бросил на брезент. «Да, мы закончим с этим блоком сегодня, если не случится ничего непредвиденного».

— Звучит неплохо, Хагрид, — предложил Гарри. — Джинни сказала мне, что ты помог ей с Норманом сегодня утром?

Хагрид вытянул руки с громким треском, но на его лице было лёгкое недоумение. «Да, я был удивлён. Я думал, что вы будете готовы к этому ещё несколько месяцев».

Гарри сделал мысленную пометку обсудить милого Тентакулу и изменения в расписании с Невиллом, как только сможет увести мальчика подальше от сердитых взглядов Джинни. «Не волнуйся, Хагрид. Я нашёл всё это довольно, э-э, вдохновляющим. Она неплохо ладит с Норманом».

Хагрид помахал другим ученикам, которые шли или летели к его хижине, довольно легко приспособившись к передвижению на метле. «Да, она, пожалуй, единственная, кто может по-настоящему успокоить бурундука. Она хорошо ладит почти со всеми этими тварями, поэтому я и сказал Дамблдору, чтобы он взял её в наставницы». Если ты научишься так с ними обращаться, то всё будет в порядке на СОВ, Гарри. Не беспокойся о том, что опоздал в Хогвартс.

Гарри остановился, чтобы поразмыслить над этим, но тут его отвлекла подлетевшая Джинни. Невилл вёл за собой остальных, и большинство из них хмуро поглядывали то на Гарри, то на брезент и тушу быка. Гермиона помахала ему из-за спины Невилла, но Рон по-прежнему держался на расстоянии, хотя и не так явно, как раньше. Джинни ухмыльнулась ему по причинам, которые, как он был уверен, ему никогда не понять, а Невилл подошёл к нему и кивнул Гарри и Джинни.

— Снова фестралы, я вижу, — тихий голос Невилла заставил Гарри понизить свой.

— Хагрид сказал, что сегодня мы закрываем это отделение, — почти шёпотом ответил Гарри. — Так что давайте подумаем о том, каких дружелюбных существ мы увидим в среду. — Гарри бросил на Джинни испепеляющий взгляд, но она лишь ухмыльнулась ему и в буквальном смысле похлопала себя по спине. — Гордись, Джин-Джин, — пробормотал он ей, — гордись.

— Соберитесь-ка, ребята, — позвал Хагрид. — Сегодня мы закончим с фестралами, а это значит, что вам всем нужно будет написать эссе об уходе за ними, их повадках и среде обитания. Минимум по одному свитку, а тебе, Гермиона, не больше трёх, пожалуйста. Сдать нужно в среду, верно?

Не утруждая себя проверкой, кивнули ли они в знак понимания, Хагрид схватил угол брезента и направился в лес. Два окровавленных куска мяса воняли так, что в воздухе стоял отчётливый прогорклый запах. По какой-то причине это всегда напоминало Гарри металлический привкус алюминиевой фольги, но цвет их крови был глянцево-чёрным, как тени в лесу, не пропускающие прямые солнечные лучи.

Им не нужно было заходить далеко в лес, так как последние занятия были посвящены фестралам, и эти существа пришли, чтобы встретить Хагрида свежей — с их точки зрения — едой. Не менее дюжины фестралов собрались менее чем в тридцати ярдах от леса, и Хагрид позволил им с удовольствием пощипать мясо быка, пока читал последнюю лекцию о странных крылатых лошадях. Их костлявые тела и торчащие клыки в сочетании с чёрными кожистыми крыльями не оставляли места для воображения, и многие люди наивно считали этих существ тёмными.

Ученики остановились, но, к большому неудовольствию некоторых из них, Хагрид жестом пригласил их подойти ближе. «А ну-ка, взгляните-ка на это». Хагрид полез в карман и, порывшись там с минуту, достал что-то маленькое и пищащее. «Видите?»

Гарри увидел, как Хагрид поднял летучую мышь. «Это ноктюль, видите мех?» Хагрид с важным видом показал всем летучую мышь, демонстрируя её насыщенный золотистый цвет на тёмно-коричневой коже. Позади него фестралы с удовольствием поедали тушу быка. «Очень быстрый маленький негодник, этот тип может развивать скорость до тридцати миль в час, когда летит». Но видишь, видишь эти крылья?"

Несмотря на то, что ученики немного сдвинулись, все они в лучшем случае бросили на летучую мышь беглый взгляд. «Эти крылья, они длинные здесь, у основания, но в целом довольно короткие. А кончики, видите, какие они заострённые? Да, именно такие крылья и длинное тонкое тело позволяют этой маленькой летучей мыши летать так быстро».

Вся летучая мышь удобно поместилась на ладони Хагрида, и он указал на то, каким тонким и лёгким было её тело. «Низкая масса тела, видите ли, в сочетании с этими крыльями — этот парень может быстро летать и резко поворачивать, но за это приходится платить. Из-за сильного ветра крыльям тяжело, а эта простая летучая мышь не может стать больше».

— А теперь, — сказал Хагрид, слегка подбросив летучую мышь в воздух и наблюдая, как она улетает в лесную тень. — Эти фестралы, которых вы, ребята, почти не видите, очень похожи на летучих мышей. Узкая мембрана, длинная вокруг сочленения на вершине, но всё же довольно короткая… едва ли восемь футов в длину, если растянуть по обеим сторонам, я бы сказал, для Тенебруса, который является чем-то вроде взрослого самца-альфы.

Хагрид рассеянно гладил тестрала, которого Гарри, Невилл и Джинни, очевидно, видели, но остальные лишь настороженно смотрели в его сторону. «Видите ли, крыло у тестралов не прикреплено, как у летучих мышей, у тестралов перепонка тянется от задней части брюха к плечам, а затем переходит в настоящее крыло. Но именно узкая форма и заострённый кончик придают фестралам их потрясающие лётные качества.

Хагрид продолжил описывать, как магия, заключённая в фестрале, сохраняла его невидимость, но при этом делала фестралов очень лёгкими, почти как если бы их магия постоянно поддерживала на них чары левитации. В противном случае крылья никогда не выдержали бы нагрузки от перемещения такого тяжёлого груза на скорости, которой могли достигать фестралы. Хагрид упомянул, что, по его мнению, фестрал мог сравниться с любой метлой, не предназначенной для гонок, но никто никогда не измерял, насколько быстро он может двигаться в спешке. По неподтверждённым данным, они могли развивать скорость до 160 километров в час, но только в течение короткого времени.

При движении на сверхзвуковых скоростях ещё больше врождённой магии существ использовалось для того, чтобы обратить вспять эффект вихревого обтекания, что позволяло летать более эффективно, поскольку магия создавала вакуум низкого давления перед фестралами. Это имело положительный побочный эффект в виде снижения давления воздуха на любого наездника, хотя ветер всё равно был достаточно сильным, чтобы длительная поездка на фестрале была в лучшем случае неприятной.

Когда фестралы были больны или слишком уставали, их магия начинала ослабевать. В «Книге монстров» было записано, что достаточно истощённый фестрал на короткое время становился видимым для всех. Согласно распространённому предположению, причиной того, что фестрала стали считать предвестником несчастья, был именно такой чрезмерно уставший экземпляр. Человек, увидевший фестрала и плохо отреагировавший на его удивительное и почти наверняка пугающее внешнее сходство, скорее всего, рассказал всем о том, что увидел, прежде чем с ним произошёл серьёзный несчастный случай из-за волнения и неожиданности.

Особенностью тестралов с точки зрения магии было то, что их магия позволяла им защищаться, оглушая нападавшего. Недостатком этого было то, что если тестрал атаковал непрерывно в течение длительного времени или если он тратил слишком много магической энергии на продолжительный полёт и становился полностью видимым, то его магические резервы могли истощиться до такой степени, что он больше не мог поддерживать уменьшенный вес своего тела. Такие тестралы неизменно падали под собственной тяжестью. Их хрупкие тела, так и не привыкшие к своему реальному весу, разбивались вдребезги при падении на землю. Всегда истощённый тестрал был мёртвым тестралом, но увидеть, как умирает один из них, не означало увидеть здоровых тестралов.

Хагрид закончил свою лекцию, рассказав об оборонительной природе магии фестралов. Считалось, что она действует почти так же, как оглушающее заклинание, за исключением того, что она воздействует только на области, а не на конкретные цели с высокой точностью. Точная природа оборонительной магии оставалась загадкой, так как с ней редко сталкивались. Не было единого мнения о том, что именно вызывает эту реакцию или какова она сама по себе.

Во время прогулки по лесу Хагрид озвучил то, что, по его словам, было самым любопытным в фестралах: вопрос о том, почему они могли летать так быстро, почему у фестралов была защитная магия и почему они были невидимы для всего, что не понимало смерть.

Насколько известно, у фестралов не было естественных врагов.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 13:58

"Гарри, куда ты идешь?" Голос Невилла донесся до учеников, возвращавшихся с урока Хагрида по волшебным существам. "Разве ты не должен быть следующим в DADA?"

Гарри натянуто улыбнулся нескольким ученикам, которые остановились, чтобы услышать его ответ. «Мне сказали, что я больше не должен приходить, потому что у моего наставника другие планы на мой счёт. Но я уверен, что вы все многому научитесь, так что веселитесь». Не обращая внимания на недоверчивые взгляды, Гарри запрыгнул на метлу и полетел по перекошенной лестнице в сторону лазарета.

Если бы ему больше не нужно было посещать занятия Амбридж, он бы быстро научился их ценить, особенно учитывая, что она не разрешала проводить практические занятия под её руководством. Гарри уже настолько опережал своих предполагаемых сверстников на уроках для подготовки к СОВ, что единственным аргументом Дамблдора в пользу того, чтобы учиться непосредственно у Грюма, была причина, по которой он вообще появился в школе. К сожалению, из-за того, что Фадж отозвал Грюма, чтобы привести в порядок отряд авроров, ему пришлось терпеть эту ведьму. После ухода Муди решение Сирила исключить его из класса было вполне логичным.

Спрыгнув с метлы и толкнув дверь в лазарет, Гарри обнаружил, что смотрит на спину МакГонагалл, возвышающуюся над кроватью Сириуса. Занавески были отдернуты, и торс его наставника был так забинтован, что казалось, будто на нём маггловский скафандр, учитывая, как далеко от тела свисала пижама.

— В самом деле, Сирил, — говорила МакГонагалл, — ты ведёшь себя по-детски, не говоря уже о том, что ты капризничаешь.

МакГонагалл загораживала Сирилу обзор, поэтому Гарри подошёл к ним, пока его наставник спорил с профессором. «Я не согласен, Минерва. Эта женщина слишком много времени потратила на изучение маггловской медицины. Губчатые ванны не лучше чистящих чар по своей сути!» Гарри пришлось признать про себя, что комментарий МакГонагалл мог быть верным, потому что Сирил почти ныл.

"Разве она тебе этого не объяснила? Что утешающая рука сострадания и человечности на самом деле помогает людям быстрее исцеляться?" МакГонагалл сделала паузу, когда, казалось, осознала, что Гарри стоит рядом с ней, и бросила на него короткий взгляд. "Пациенты, которые чувствуют, что их Целители заботятся о них, постоянно выздоравливают лучше, чем те пациенты Целителей, которые придерживаются исключительно палочного подхода к исцелению".

Сирил перевел взгляд на Гарри, ни на йоту не уступая женщине, которая, очевидно, дразнила его. "Гарри, я рад, что ты здесь. Сними с меня эти бинты и помоги найти мою палочку. Этот Целитель возвращается, и я хочу убраться отсюда задолго до этого. "

Гарри тут же поднял обе руки в знак молчаливого протеста. «Ах, Сирил, если я помогу тебе сбежать, знаешь, что со мной сделает мадам Помфри? Особенно в следующий раз, когда мне понадобится её помощь?» Злобная ухмылка, с которой она смотрела на Гарри ранее, была всем, что ему нужно было знать о сути этого спора, поскольку он не стал бы перечить целительнице, а затем отомстить ей вместе с большей частью клана Уизли.

Глаза Сириуса вспыхнули раздражением, он сложил руки на груди и нахмурился, глядя на них обоих. МакГонагалл слегка улыбнулась Гарри, прежде чем наколдовать для себя красивое плюшевое кресло. Гарри не мог не восхититься её стилем. Кресло сильно напоминало жёсткое деревянное сиденье с прямой спинкой, но, стоя рядом с ним, он заметил, что оно хорошо обито и кажется очень мягким. С расстояния в несколько метров он никогда не смог бы отличить настоящий деревянный стул без обивки от того, что она безупречно сотворила.

Гарри, со своей стороны, был слишком ленив, чтобы что-то наколдовать, и просто опустился в довольно удобное кресло у кровати. — Если не считать твоих опасений по поводу целителя, ты хотел меня видеть? — Гарри попытался говорить невинно, но у него никогда не получалось.

Сирил резко указал на МакГонагалл, отказываясь что-либо делать, кроме как слегка дуться из-за отсутствия помощи, которую Гарри оказывал своему наставнику. Однако МакГонагалл сохраняла на лице лёгкую улыбку и посмотрела на Сирила с такой терпимостью, что это мог заметить только слепой.

— Гарри, — наконец произнесла она, — нам нужно обсудить то, что вчера произошло в Визенгамоте, не говоря уже о том… инциденте в коридоре. Клянусь, я собираюсь перекрыть этот коридор и заставить учеников пользоваться другим путём.

— Да, мэм. — Гарри считал, что если он будет вежлив и сдержан, то у него будет больше шансов избежать гнева Малфоя.

МакГонагалл демонстративно уставилась на Гарри долгим взглядом. «Уважение, мистер Поттер, пусть и запоздалое, — хорошая привычка». Прокашлявшись, пока Гарри вздрагивал от этой колкости, она приняла свой обычный строгий профессорский вид. «Хотя мне сообщили, что дети Уизли ходатайствовали о расследовании преподавания мистера Снейпа, я не сомневаюсь, что по крайней мере один человек в этой комнате каким-то образом им помог». Гарри был уверен, что его вежливый вопрос никого не обманул, но он чувствовал себя обязанным хотя бы притвориться. «Мистер Снейп лишился всех прав преподавать или наставлять кого-либо, кто ещё не достиг совершеннолетия, и прошлой ночью был принудительно удалён из замка». Авроры вывели его за пределы территории и вручили уведомление о том, что он не может вернуться без письменного приглашения от директора или заместителя директора.

Гарри хотелось порадоваться, но вместо этого он решил сохранить невинное выражение лица. «Как жаль, что такой замечательный учитель вынужден искать новый способ зарабатывать на жизнь за счёт страданий других».

Сирил резко кашлянул, а МакГонагалл слегка нахмурилась. «Уважение, мистер Поттер, — это хорошая привычка, которую вам стоит развивать. Как бы то ни было, я оказался… причастен к части доказательств, использованных в решении Визенгамота. Хотя я лично считаю, что он вышел за рамки дозволенного, его уход ставит нас в затруднительное положение. Ученики, не сдавшие СОВ или Н.Э.В.Т., могут не возражать, но для этих двух групп потеря преподавателя зельеварения станет серьёзной проблемой.

Гарри слегка пожал плечами. «Я почти уверен, что в мире есть по крайней мере ещё один мастер зелий, который ищет работу, профессор. Неужели так трудно разместить объявление о поиске работы?»

МакГонагалл замолчала и пристально посмотрела на Гарри, как ему показалось, с пристальным вниманием, от которого ему захотелось поёрзать на стуле. Сосредоточившись на дыхательных упражнениях, Гарри позволил долгой тишине пройти, стараясь сохранять душевное равновесие. Любая его реакция на её взгляд неизбежно привела бы к тому, что он подчинился бы её власти, и, хотя он признавал, что испытывает к ней глубокое уважение, он не хотел создавать прецедент капитуляции.

"Действительно, мистер Поттер. Почетный профессор Гораций Слагхорн, мастер зелий, преподававший здесь много лет до мистера Снейпа, вернется в замок в среду. Мистер Снейп был его протеже, но не держите на него зла за это. " МакГонагалл, казалось, колебалась, сказать ли что-нибудь еще, прежде чем демонстративно проверить комнату на наличие других. — Осмелюсь предположить, что вы можете найти достаточно причин, чтобы невзлюбить любого человека, мистер Поттер, но профессор Слизнорт по-своему тоже довольно противоречив.

Сирил слегка фыркнул. «Поляризующий? Так ты бы его описал? С таким же успехом можно назвать его славным старичком и пустить волка среди овец».

МакГонагалл повернулась и свирепо посмотрела на Сирила. "Волк? Овца? Ты уверен, что тебе уже пора убираться из школы Святого Мунго? Этот человек никогда не причинял вреда ученику, ты это знаешь ".

— О, — парировал Сирил, — никогда не причинял вреда ученикам, это хорошо. Но это не значит, что он никогда не использовал их.

«Сирил, мы что, снова будем это обсуждать? Он знает учебную программу, он прекрасно разбирается в предмете, он согласился вести занятия до конца года, и это даст нам время найти замену на длительный срок». Гарри показалось, что МакГонагалл говорит это с обречённостью, как будто они спорили уже несколько часов, если не дней.

Гарри прекрасно видел, как бесшумно распахнулись двери лазарета и в него быстро вошла женщина в длинных развевающихся зелёных одеждах. Сирил и МакГонагалл смотрели друг на друга и никак не отреагировали на появление новой посетительницы. Почти сразу же за ней вошла мадам Помфри, на лице которой снова появилась эта пугающе злобная ухмылка.

Гарри предположил, что неизвестной женщине было около тридцати. Её блестящие тёмные волосы спускались ниже плеч. У неё были тёплые карие глаза, почти одинаковые на её нежном лице, а её лёгкая фигура двигалась с грацией, которую Гарри обычно видел только у очень уверенных в себе людей. Её кожа была на удивление светлой, как будто она редко бывала под прямыми солнечными лучами. В целом, у неё была утончённая внешность и черты лица, которые Гарри мог бы назвать довольно красивыми.

Однако ослепительная улыбка, которой она одарила МакГонагалл, удивила его. «Тётушка Минерва!» Она бросилась к профессору и заключила её в объятия, отчего МакГонагалл слегка закашлялась, а профессор слегка покраснела.

"Правда, Селеста, помни, что мы не все твоего возраста, хорошо? Эти старые кости уже не те, что были раньше". На лице профессора появилась открытая нежная улыбка, прежде чем она повернулась и сердито посмотрела на Сирила. "Разве я не упоминала, что ты все это время пренебрежительно относился к моей любимой племяннице, Сирил? Вы должны радоваться, что привлекательная молодая женщина действительно обращает на вас внимание, а не пытается запихнуть кашу в ваше слабое горло!

Гарри внезапно понял, что означает эта злобная ухмылка на лице мадам Помфри, и почувствовал, что у него самого вот-вот появится такое же выражение. Быстро и бесшумно покинув зарождающийся спор между только что встретившимися целителем, Сирилом и МакГонагалл, Гарри решил, что пора отправляться домой.

Выходя из замка, Гарри заметил, что Амбридж наконец-то вывесила в замке закон Визенгамота о Верховном инквизиторе. Казалось, что он висел через каждые три фута в вестибюле, а несколько экземпляров украшали двери Большого зала.

Стоя у ворот Хогвартса, Гарри окинул взглядом замок и территорию. Это было невероятно живописное зрелище, и он был рад, что наконец-то смог его увидеть. С другой стороны, это было осиное гнездо проблем, с которыми он не хотел иметь ничего общего. Как и во всём в жизни, нужно принимать и хорошее, и плохое.

Прежде чем воспользоваться своим надёжным портключом, Гарри остановился, чтобы подумать о собственной безопасности. Пока Дамблдор был не в себе, находились и другие, кто неизменно хотел следить за ним. Проводя обычную проверку и собирая чары слежения и поиска, Гарри с беспокойством обнаружил, что одно из них всё ещё висит на нём. Сбросив их и привязав к воротам замка, Гарри просто покачал головой и активировал портключ, тихо воскликнув: «Кобальтовое убежище!»

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 14:24

— Ремус! — Гарри удивился, но обрадовался, увидев своего друга, сидящего за кухонным столом и пьющего, судя по всему, кофе. — Как ты?

"Привет, Гарри". Глаза Ремуса, казалось, немного загорелись, когда он посмотрел на Гарри. "Со мной все будет в порядке. Я просто немного устал. То, что я не принимаю все дозы Аконита, выбивает меня из колеи, ты это знаешь. И это даже не вдаваясь в мелкие скандалы, которые время от времени возникают из-за общения с тобой. А теперь, не рановато ли? Пожалуйста, скажи мне, что ты не спровоцировал ещё одну стычку с Амбридж.

Гарри просто ухмыльнулся Ремусу и сел напротив друга. «Да, как будто мне нужно с ней ссориться. Она сама умеет ссориться. Ты не поверишь…» Гарри несколько минут пересказывал события дня, особо подчёркивая историю с Сирилом и его нынешнее положение нежелающего лечиться пациента.

"Хорошо, нам нужно забрать у тебя эти воспоминания. Шантаж Сирила. Кто бы мог подумать, что этот день настанет?" Ремус выглядел почти ликующим. Сириус зашел во время разговора и блаженно улыбался, обдумывая последствия. "Ты знаешь, мы так ничего и не узнали о Николасе, как ни старались. Я думал, с Сирилом будет так же сложно. "

Гарри слегка поморщился, вспомнив тщательно продуманные, но неудачные розыгрыши и уловки, которые они пытались использовать против Николаса, но на мгновение отложил боль в сторону. Лучше вспоминать весёлые времена, чем то, как всё закончилось. — Кстати, я использую свой последний сенсорный монитор. Мне нужно вернуть старые и заменить те, которые я заполнил.

Гарри порылся в своей сумке и протянул Ремусу небольшой стальной кейс, почти доверху набитый десятью использованными сенсорными мониторами. Ремус сказал ему, что остальные готовы и лежат в его комнате, ожидая, когда он их заберёт.

— Идеально. Спасибо. — Гарри встал, чтобы забрать их, но голос Ремуса заставил его остановиться.

— Гарри, Джинни передала тебе сообщение раньше?

— Семейное собрание и деловой ужин? Да, я понял.

— Хорошо, — тихо сказал Ремус. — На твоём столе лежит стопка документов, которые нужно просмотреть и с которыми нужно разобраться немедленно. Займись этим перед тренировкой, хорошо? Сегодня вечером мы обсудим всё остальное.

— Хорошо, Ремус, — Гарри подбежал к своей комнате и увидел на столе стопку бумаг рядом с ещё одним стальным кейсом для сенсорных мониторов. Хедвиг, спавшая в углу, приоткрыла один глаз, увидев его, и тихо ухнула.

Гарри подошёл к ней, улыбаясь во весь рот. «Привет, девочка. Прошло несколько дней, не так ли? Может быть, сегодня вечером я смогу поговорить с Ремусом о том, чтобы взять тебя с собой в Хогвартс». Гарри рассеянно погладил её перья, когда нёс её и её жердочку к своему столу. Устроившись за чтением, он наслаждался успокаивающим ощущением от её перьев под пальцами, не обращая внимания на то, как она время от времени игриво щипала его клювом. У Гарри был почти целый час до начала тренировки с мастером Гатой, и, учитывая размер стопки бумаг, ему явно понадобится каждая минута.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 18:17

Последние двадцать минут Гарри потратил на то, чтобы довести до ума ужин, который Сириус и Ремус помогли ему приготовить из того, что нашлось в необычно пустой кладовой. Ремус сказал, что завтра сходит в магазин, но сегодня он был не в том состоянии. Сириус, конечно, не мог никуда пойти в человеческом обличье, пока они не найдут способ обелить его имя.

Эдгар непринуждённо расхаживал вокруг стола, разговаривая и разливая напитки по предпочтениям. Они с Дэвидом возьмут вино, Ремус и Сириус — немного лагера, а Гарри — сливочное пиво, если только разговор не наскучит, и тогда он достанет чайный сервиз.

"Первая задача, которую мы поставили перед собой, выполнена. Северус был изолирован от остальных и теперь с гораздо большей вероятностью будет часто отчитываться непосредственно перед Волдемортом. Его оправдание в том, что он служит двойным агентом, который должен держаться в тени во время преподавания, больше не действует. Эдгар начал рыться в каких-то бумагах из своего дела. "Лучшая часть в том, что он не знает о наших целях и предполагает, что Гарри просто использует Уизли, чтобы скрыть личную неприязнь".

Эдгар положил свиток пергамента прямо перед Гарри, аккуратно обойдя нож, которым тот пользовался. Развернув его, Гарри с удивлением увидел полный текст постановления Визенгамота, которое Амбридж передала ему ранее. Гарри внимательно перечитал его ещё раз, чтобы убедиться, что то, что дала ему ведьма, совпадает с версией Эдгара. Насколько он мог судить, они были идентичны.

— Кстати, я считаю, что это блестяще, — Гарри усмехнулся и передал пергамент Ремусу. — Она была совершенно удивлена, что на самом деле не является Верховным Инквизитором, и что даже если бы она им была, должность позволяет Инквизитору только задавать вопросы.

Эдгар почти заметно приосанился под пристальным взглядом Гарри. «Я делаю всё, что могу, знаете ли. Было довольно сложно изменить это у них под носом, но вся подготовительная работа с различными дополнениями и расширениями была весьма полезной. Я написал это в конце дополнения о перераспределении активов, которое мне тоже удалось провести». Ремус рассмеялся, читая официальный указ Визенгамота, и широко улыбнулся Эдгару.

— И что это значит для Малфоев? — Гарри хотел вернуться к рабочим вопросам, которые им нужно было обсудить, прежде чем Эдгар превратит этот ужин в церемонию самовосхваления. У вампира были свои причуды и немалое самомнение, но он был дьявольски умен.

"У Люциуса Малфоя попросту закончились ликвидные активы. Я уверен, что у него есть наличные резервы в фамильном поместье, но, по словам гоблинов, в его хранилищах практически нет твердой валюты. Он попросил нашу фирму представлять его семью и их коллег, причастных ко вчерашнему беспорядку. Я подозреваю, что он действовал по приказу, поскольку его обычные манеры более утонченны, чем этот фарс. " Эдгар на мгновение перетасовал бумаги на столе. "Ах, да. Из-за большого количества вовлечённых сторон и нарушенных законов я запросил стандартную плату в 10 000 галеонов за сложные дела, плюс расходы, разумеется. Когда мне пришлось сообщить ему, что гоблины отказались выполнить его требование из-за нехватки средств, он очень разволновался. Я ушёл, когда он посылал за женой.

— Хм, — Гарри откинулся на спинку стула, наслаждаясь сливочным пивом и ароматами ужина в ожидании прихода отца. — Разве это не ставит тебя в неловкое положение? Все знают, что ты работал со мной и против Снейпа.

Ремус присоединился к разговору, закончив изучать пергаменты на столе. «Нет, это не должно иметь значения. Они знают, что это новый бизнес, поддерживаемый и управляемый гоблинами, и он работает по тем же принципам, что и Гринготтс. Бизнес есть бизнес, и в нём никогда не бывает ничего личного, даже если они хотят сделать его личным. Клятвы этого не позволяют».

Эдгар кивнул в знак согласия. «Мы ясно дали понять каждому клиенту, что действуем по законам гоблинского бизнеса, поэтому сегодня мы можем представлять их интересы, а завтра — их противников. Всё зависит от того, у кого есть ресурсы, чтобы нанять нас». Эдгар сделал паузу и злобно улыбнулся, сверкнув клыками в мягком свете. «Конечно, когда я сказал Люциусу, что требую больше денег за работу на такого рискованного человека, как наш мистер Поттер, он, кажется, был вполне доволен».

Сириус застонал и уронил голову на стол. «Ты слишком умён для своего же блага, Эдгар. Ещё компенсация? Ты и так уже гребешь деньги лопатой!»

Гарри и Эдгар обменялись ухмылками. «Это была идея, не так ли?» — спросил Гарри, обращаясь ко всем в комнате.

Ремус постучал по одному из пергаментных свитков, которые он оставил сверху. «Значит, когда Малфой попытается продать часть своих земель, вступит в силу этот пункт?»

Эдгар снова расплылся в самодовольной улыбке и налил себе второй бокал вина, допив первый. «Естественно. В нём есть пункт о запрете на передачу по наследству. В конце концов, мы не можем просто так раздавать наши исторически значимые места. Нам нужен надзор Визенгамота за такими вещами, не так ли? А если учесть существующие требования к передаче земли, то это вступит в силу задолго до того, как у Малфоев появится достаточно денег, чтобы создать проблему.

Гарри был удивлён этим заявлением. «Откуда ты знаешь? Я думал, они получают обычные стипендии и арендную плату, не говоря уже о ежеквартальном распределении прибыли от их инвестиций».

Эдгар отмахнулся от вопроса. «Гоблины проговорились о паре мелочей. Совершенно случайно, понимаешь. Я уверен, что если бы они знали, что я нахожусь в пределах слышимости, они бы ничего не сказали. Семья Малфоев находится в таком же положении, что и ты, Гарри. У них есть только те деньги, что лежат в карманах, и не будет ничего до конца этого месяца. Очень жаль, что Фаджа нет в стране несколько дней. В конце концов, ему необязательно присутствовать на слушаниях.

Смех за столом был далёк от сочувствия к бедственному положению Малфоя, которое, по мнению Гарри, давно назрело. — Итак, что это за чушь насчёт того, что этого придурка Драко восстановят в Хогвартсе?

Эдгар пожал плечами. «Что ж, он был восстановлен в должности. Это решение было отменено в связи с продолжающимся расследованием. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что наследник Малфоев может быть оправдан, но его возвращение в Хогвартс, скорее всего, будет отложено на неопределённый срок. Либо он добровольно участвовал в маскараде, либо его отец издевался над ним. В первом случае он проведёт некоторое время в Азкабане. В последнем случае он станет подопечным Министерства и проведёт некоторое время в терапии.

Сириус взмахнул рукой, привлекая всеобщее внимание. «Что, если старая Люси попытается заявить, что Драко никогда не возвращали ему? Что во всём виновато Министерство?»

Эдгар лишь равнодушно пожал плечами, наслаждаясь вином. «Это было бы крайне неразумно. Малфою нужна добрая воля Министерства и, в частности, министра. Такие заявления не будут хорошо восприняты».

Ремус кивнул, прежде чем спросить, чего хочет Гарри. «А что насчёт остальных?»

«Судя по всему, Гойл и Крэбб наслаждаются временем, проведённым в Дурмстранге. Ходят слухи, что Снейп переехал в паб «Голова борова» в Хогсмиде, но я ещё не получил подтверждения этому». Эдгар встал и принёс на стол нарезанный хлеб, о котором Гарри забыл, и раздал его, взяв себе один кусочек. «Судя по всему, мастер-аврор Грюм довольно резко отчитал двух своих учеников за то, что они проиграли вашему наставнику и вам, Гарри. Это даже близко не описывает, как их отчитывали за то, что они не знали, кого сопровождают, или за то, что не смогли распознать оборотней. Я слышал слухи, что он планирует восстановить полосу препятствий, которая была демонтирована после первого падения Волан-де-Морта. На этот раз он уберёт «предохранители» с препятствий.

Сириус и Ремус заметно поморщились от этого заявления, и Гарри стало любопытно, что они думают о полосе препятствий, которую придумал Грюм. Пройдя не одну полосу препятствий со своими наставниками и тренерами, он глубоко и искренне осознал, насколько дьявольскими и беспощадными могут быть такие тренировки. Если его наставники морщились при мысли о полосе препятствий, придуманной Грюмом, то это должно было быть настоящее произведение искусства.

Гарри оглянулся на Эдгара, недоумевая, почему заседание Визенгамота длилось так долго, а дел было так мало. Особенность этого процесса заключалась в том, что ещё в 1800-х годах было принято правило, согласно которому все старые дела должны быть решены до рассмотрения новых. — А ещё что-нибудь интересное было на заседании?

Эдгар ничего не сказал, откинув голову назад и закрыв глаза. Гарри по опыту знал, что это был просто способ, к которому вампир предпочитал прибегать, размышляя над какой-либо темой. После нескольких долгих мгновений дружеского молчания Эдгар выпрямился и оглядел их всех. «Там была обычная мешанина из вещей, старых, уже не имеющих значения. Однако было несколько вещей, которые не имели смысла, но это были просто обозначения статуса. Например, Уолден Макнейр, по-видимому, пропал без вести несколько месяцев назад, и его семья подала прошение о признании его умершим. Прошение было удовлетворено. Аберфорт Дамблдор подал прошение о признании «Кабаньей головы» исторической магической достопримечательностью, и оно было удовлетворено. Ни то, ни другое не имеет для меня смысла, но, возможно, для вас имеет?

Ремус, Сириус и Гарри обменялись взглядами, давая понять, что об этих двух событиях ничего не известно. "Хорошо", - сказал Ремус через мгновение. "Аберфорт всегда был немного странным. Если он справится с этим, я полагаю, это может значить для него больше бизнеса. Но Макнейр… мы все знаем, что он в нашем списке Пожирателей Смерти, за которыми стоит понаблюдать. Он исчез до возрождения Волан-де-Морта, что странно, но он никогда не выделялся ничем, кроме жестокости, некоторой недальновидности и агрессивности.

Гарри в свою очередь пожал плечами. «Я ничего не слышал об этом в замке. Может, он наконец-то нашёл существо, которое обезглавило его, а не наоборот?»

— Ну и зачем тебе понадобилось идти в Визенгамот на острове Мэн? — спросил Ремус, возвращаясь к тому, что происходило на самом деле. — Я думал, ты понял, что я пошёл туда первым?

— Дамблдоры являются гражданами и острова Мэн, и Альбиона, — ответил Эдгар, неопределённо махнув рукой. — Поскольку Аберфорту пришлось подавать прошение в оба места, а старые дела нужно было завершить в первую очередь, мы начали с совета острова Мэн, а затем вернулись обратно.

Звук громко открывающейся и закрывающейся входной двери прервал разговор, и все услышали, что Дэвид вернулся домой. «Мы на кухне, пап», — крикнул Гарри. «Ремус сказал, что ты немного задержишься, поэтому мы решили приготовить ужин без тебя».

Через несколько мгновений Дэвид вошёл на кухню, бросив на стол небольшой пакет с продуктами и коробку. Гарри встал и быстро обнял приёмного отца в знак приветствия, радуясь, что в серых глазах отца появился огонёк, когда они посмотрели друг на друга. Вернувшись за стол, они молча заняли свои места.

Умом Гарри понимал, что многие подростки находятся в лёгком бунтарском состоянии, пытаясь действовать самостоятельно и показать свою независимость от родителей. Однако Гарри понимал, что у него может не быть возможности обнять их ещё раз. Судьба может внезапно оборвать биение сердца; может напасть убийца. В его жизни было больше независимости, чем у большинства подростков, и он не мог представить, что будет избегать отца просто из-за глупого чувства гордости.

Когда все приступили к еде, воцарилась тишина. Гарри заметил, что Ремус и Сириус ведут себя необычно нервно по неизвестным пока причинам. Эдгар, хоть и не торопился, ел определённо быстрее, чем обычно. Вся эта сцена явно вела к чему-то, что хотел обсудить только Дэвид. Решив не торопиться и подождать, пока всё прояснится само собой, Гарри предпочёл спокойно поесть.

— Что ж, — наконец сказал Дэвид, — думаю, мне стоит начать, да?

Гарри почувствовал лёгкое облегчение от того, что они наконец-то собираются поговорить о том, что происходит. — С чего начнём, пап? Ремус сказал, что ты хотел собрать семью, но никто не объяснил зачем.

Дэвид ковырялся в еде, уставившись в тарелку и, казалось, погрузившись в свои мысли. «Гарри, я слышал о выходных. Я слышал о крестраже, о директоре, а через Эдгара — о Малфоях и аврорах». Гарри спокойно продолжал есть, зная, что отец постепенно подводит его к чему-то. «Я согласился с Ремусом и Эдгаром, когда они сказали мне, что тебе нужно учиться у Дамблдора, но теперь Дамблдор, очевидно, утратил свою магию или что-то в этом роде, о чём мне тоже говорили, что это невозможно».

Ремус слегка пошевелился, но промолчал. Сириус выглядел смущённым. Эдгар просто закрыл глаза. Гарри видел такое выражение лица у вампира, когда тот ожидал, что на него вот-вот обрушится топор, так что это был лишь вопрос времени.

Дэвид теперь поигрывал бокалом вина, полностью отказавшись от ужина. «Я считаю, что заверения в твоей безопасности, Гарри, которые я получил, были довольно пустыми. Безопасность замка, безопасность под твоей опекой, теория и правила, которые вы все разрабатывали… ничто из этого не подтверждается фактами с моей точки зрения. У Сирила есть опыт и знания в целом, но он не очень хорошо знаком с нашей загадкой, не так ли? И эти выходные подтверждают его неопытность."

Дэвид перестал играть со стаканом и посмотрел Гарри в глаза. «Думаю, Гарри, я должен попросить тебя перестать посещать Хогвартс».

Гарри не был ни совсем удивлён этим заявлением, ни особенно встревожен. С одной стороны, он знал, что связан магическим контрактом и не может просто перестать посещать занятия, если только директор или заместитель директора не освободят его от контракта. С другой стороны, Северус Снейп теперь был изгнан из школы и не мог вернуться. Единственной причиной остаться было бы изучение продвинутой магии под руководством Дамблдора, но в настоящее время это было невозможно.

— Понятно, — наконец сказал Гарри. — Что ж, конечно, я могу перестать ходить туда. Но решит ли это что-нибудь? Я прямо сейчас соглашусь с тем, что у меня нет веских причин продолжать ходить туда, хотя я и обещал некоторым людям, что помогу им. Мне придётся найти способ сделать это, не посещая Хогвартс.

Ремус и Сириус обменялись долгим взглядом. — Э-э, — протянул Сириус, — а как же клятва?

Гарри отмахнулся. "Легко преодолеть", - тихо сказал Гарри, отодвигая тарелку с едой. "Эдгар тоже это знает". Вампир кивнул в знак согласия, все еще не открывая глаз. "Почему у меня такое чувство, что ты не планируешь выиграть этот спор, папа?"

Дэвид внезапно закрыл глаза и принял ту же позу, что и вампир. За последний год или около того Гарри заметил, что манеры его отца постепенно становились всё более похожими на манеры вампира. Точно так же, по его мнению, вампир перенимал некоторые особенности Дэвида. Это было странное сочетание черт обоих, но наблюдать за этим было забавно. Его отец был довольно замкнутым человеком, и Гарри подумал, что хорошо, что он нашёл кого-то, с кем можно открыто говорить на темы, которых он избегал с кем-либо ещё.

— Я знаю, что в конце концов кто-нибудь из вас отговорит меня от этого, — Дэвид сел и посмотрел на Гарри. — Так что это моя цена за уступку. Ты остаёшься, но больше не выходишь за пределы замка один. Ни разу. Единственное исключение — когда ты приходишь сюда. Как минимум, Сириус и Ремус будут сопровождать тебя везде, когда ты будешь покидать ворота или территорию замка.

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать, что это значит. Поездки в Хогсмид, Косой переулок и тому подобное не представляли для него интереса как обычные вылазки. Всякий раз, когда он уходил, он уже был в компании по крайней мере одного из тех, кого перечислил его отец. В компании обоих было бы немного сложнее координировать свои действия, но в конечном счёте это ничего бы не изменило.

— Это нормально, — пожал плечами Гарри. — Кажется, это мало что меняет. Единственная проблема, которую я вижу, — это если Сирил захочет, чтобы я сделал что-то конкретное, на что им по закону не разрешено присутствовать.

Дэвид кивнул в ответ. «Это допустимое исключение. Однако вы должны сообщить им, куда вы направляетесь, как долго вас не будет и тому подобное. По крайней мере, насколько это возможно».

— Ладно. Так почему же Эдгар всё ещё выглядит так, будто хочет выбежать из комнаты?

— Э-э, — тихо протянул Ремус. — Это, э-э, в большей степени моя заслуга, Гарри. — Заметная нервозность друга начала по-настоящему беспокоить Гарри. — Я поговорил со всеми о том, как идут дела, показал им несколько воспоминаний, и Эдгар нашёл копию твоего воспоминания о конфликте с Малфоем.

Гарри полностью сосредоточился на Ремусе, ожидая, что будет дальше.

— Мы, э-э, думаем… ну, мы думаем, что тебе нужно снова начать терапию, Гарри.

Гарри застыл, слегка расширив глаза, хотя и неосознанно. «О?» Он знал, что его голос был ледяным, но не мог этого исправить.

Сириус вмешался в разговор, пристально глядя на Гарри. «Послушай, в прошлый раз ты не виноват. Ты ведь это знаешь, да?»

Голос Гарри был совершенно ровным. «Я прекрасно это понимаю, Сириус. Я также понимаю, что не могу никому ничего рассказать о своей жизни, что делает даже саму идею терапии нелепой. Я ценю твою заботу, но с тех пор, как мы в последний раз говорили об этом, ничего не изменилось».

Не говоря ни слова, Гарри собрал свою посуду, поставил её в раковину и пошёл в кабинет. Помимо письменного стола отца, заваленного бумагами, и множества книг, в кабинете на стенах висели фотографии. На некоторых были изображены дальние родственники, на других — праздники в других местах, а на бесчисленном множестве — Ремус вместе с семьёй Кепсонов, занимающийся чем-то безумным. Гарри не знал, как долго он стоял там, перебирая фотографии, и в его голове проносились отголоски давно минувших времён и мест.

Он знал, что тихие шаги позади него принадлежат его отцу, но не хотел возвращаться к воспоминаниям и эмоциям, которые когда-то управляли его жизнью. Время слабости и неуверенности прошло, и пришло время для движений, планов и действий, которые должны совпасть в нужный момент.

— Сынок? — рука на плече Гарри была успокаивающей, но тон был таким же твёрдым, как и то, с чем, как знал Гарри, он боролся сам. — Это не твоя вина. Ты достаточно умён, чтобы понимать это.

Гарри ничего не сказал, но его взгляд остекленел, когда он начал мысленно считать степени одиннадцати. Проблема со степенями, не являющимися простыми, заключалась в том, что они быстро превращались в простые степени. Гарри давно понял, что, когда ничего не помогает, работа с цифрами простых степеней помогает держать всё под контролем и сохранять безопасную дистанцию между тем, что он чувствует, и тем, что он показывает внешне.

Отец развернул его, и они долго смотрели друг другу в глаза. Гарри уже по привычке считал до семи. Взгляд отца был грустным и напряженным, а Гарри старался смотреть ему в глаза и в то же время не видеть их. «Мы собираемся попытаться найти способ обойти проблемы, Гарри. Мы говорим тебе об этом, чтобы ты не удивился, если у нас получится. Ремус уже ищет кого-то, кто знает о волшебном мире и прошёл обучение, кого-то, на кого мы можем наложить Фиделиус.

Гарри запутался в цифрах, не понимая, где должна быть семёрка — то ли четвёртой, то ли пятой по значимости цифрой, но ему было слишком трудно сосредоточиться. Поняв, что это плохая идея, Гарри сдался и начал в уме умножать на три, рассеянно кивая отцу. Отец поймёт, что он отошёл. Он всегда понимал.

— Уже почти восемь, Гарри. Ремус попросил тебя вернуться и проводить сегодня вечером девочку Уизли в Хижину, показать ей, как безопасно входить и выходить. Он пока будет использовать её в качестве учебного места.

Гарри остановился на пяти миллионах с мелочью. «Верно». Его голос немного дрожал, но так уж вышло. «Тогда я, пожалуй, пойду». Джинни тоже нуждалась в его наставлениях, и об этом было легко думать. Сначала физическая подготовка. Что-то осязаемое, что-то простое. Ему нужно было поговорить с Джинни, чтобы составить для неё расписание.

Наскоро обняв отца и кивнув остальным, тихо сидевшим за обеденным столом, Гарри вышел на улицу и направился к точке аппарации. В темноте он чувствовал, как Хедвиг летает вокруг, высматривая свой ужин. Где-то вдалеке садовая змея, оказавшаяся на открытом пространстве, пала жертвой сил природы. Ощущение рывка в области пупка, когда он активировал портключ, было приятным и знакомым.

оОо оОо оОо

Понедельник, 11 сентября 1995 года, 20:09

Джинни сидела в центре длинного дивана, а на столе перед ней лежал фолиант по теории магии, слегка торчавший из её сумки. Невилл сидел рядом с ней, и они о чём-то тихо разговаривали. Гарри узнал их, как только вошёл в гостиную Гриффиндора, не обращая внимания на гнетущую тишину, которая повисла в воздухе в знак молчаливого признания его присутствия.

Подойдя к дивану, Невилл и Джинни удивлённо посмотрели на него, вероятно, не ожидая, что он так скоро войдёт в гостиную обычных учеников. «Мне нужно поговорить с Джинни, Невилл. Вы не против, если я присоединюсь к вам, пока жду?»

Джинни пристально смотрела на Гарри, но он лишь отмахнулся от её пристального взгляда. «А, Гарри, всё в порядке». Невилл говорил немного смущённо, но не более, чем обычно, когда сталкивается с чем-то неожиданным. Нежелательное внимание и перешёптывания всех в гостиной, казалось, сильно расстроили добрую душу.

Жестом пригласив Гарри сесть на свободное место с другой стороны от неё, Джинни снова повернулась к Невиллу. «Я говорю тебе, Невилл, не беспокойся об этом. Дважды — это ничего не значит. Ты был там, ты был понимающим и, как обычно, мягким, и это, вероятно, привело ко второму разу. Я не удивлюсь, если будет и третий, и четвёртый раз. Сомневаюсь, что на данный момент это осознанный поступок. Она, вероятно, ищет единственное, что сейчас ей точно не грозит, — утешение.

Невилл и сам выглядел немного неуверенно. — Значит, ты думаешь, что я должен вести себя как обычно?

— Именно, — Джинни протянула руку и похлопала Невилла по плечу. — Просто будь собой, Невилл. Ничего особенного не происходит. Ты просто помогаешь другу в беде.

— Хорошо, — сказал Невилл через мгновение. — Спасибо, Джинни.

— Без проблем, — сказала Джинни. Гарри показалось, что она говорит немного цинично. — Похоже, сегодня день таких вопросов.

— О? — Невиллу, очевидно, было любопытно, что послужило причиной такого заявления. Он бросил взгляд на Гарри, но тот пожал плечами, показывая, что не понимает, о чём она.

"Не беспокойся об этом, Невилл", - сказала Джинни, махнув рукой. "Просто глупые мальчишки и их тестостерон, влияющий на их маленькие мозги". Последнее она сказала, мило улыбнувшись Гарри. "Не так ли, Гарри?"

Гарри поднял обе руки в безмолвной защите. «Ты же не ожидаешь, что я в это ввяжусь, правда?» Учитывая то, чему он стал свидетелем в теплицах этим утром, он был вынужден втайне признать, что ему теперь довольно любопытно, о чём шёл весь этот разговор.

— Видишь? — сказала Джинни с торжествующей ухмылкой. — Я снова победила.

Невилл слегка рассмеялся, встал и собрал свои книги. «Я иду в библиотеку, чтобы встретиться с Гермионой. Увидимся позже». Невилл покачал головой, выходя из гостиной, и Гарри пришлось признать, что Невилл знает, когда нужно уйти, чтобы не доводить ситуацию до бессмысленной ссоры.

Джинни повернулась к Гарри лицом, на ее лице появился намек на ухмылку.

— Ремус хочет поговорить с тобой, — Гарри заметил, как она на мгновение обвела взглядом комнату. — Не здесь. Иди за мной, хорошо?

Джинни собрала свои вещи и последовала за Гарри в коридор, и они начали спускаться по лестницам. — Э-э, Гарри, где твоя метла?

Гарри остановился на полпути, машинально потянувшись за сумкой и метлой, которых там не было. «Чёрт!» — Гарри с ужасом осознал, что они оба остались в его спальне. «Наверное, я оставил их дома. Придётся забрать их после того, как я тебя высажу».

Джинни ничего не сказала, когда они снова пошли. Когда они наконец спустились по главной лестнице, она нарушила молчание. — Ты не похож на человека, который так просто забывает о подобных вещах.

Гарри продолжил молча, не особо желая говорить о том, почему он забыл такую простую вещь.

"Так куда вы меня ведете, мистер Поттер?"

Гарри придержал дверь, и Джинни прошла мимо него на улицу. «Сама увидишь. Только тихо, хорошо?» Когда Джинни кивнула, Гарри повёл её в глубокую тень у стены замка. Гарри быстро наложил на них обоих чары Отвлечения внимания, не обращая внимания на её лёгкую дрожь. Ему было достаточно тепло, но на ней была более лёгкая одежда, чем его привычные ботинки, тяжёлые брюки и рубашка с длинными рукавами. «Иди медленно, а то чары разрушатся. Положи руку мне на плечо, вот так, правильно. Не разговаривай».

Пока они медленно шли по территории к Плакучей Иве, Гарри остановился, чтобы поднять с земли камень размером с кулак. «У основания дерева, на большом узле, я собираюсь заколдовать этот камень, чтобы дерево перестало двигаться. Запомните этот трюк». Взмахнув палочкой, он с мягким треском! швырнул камень в узел. Дерево продолжало слегка покачиваться на лёгком ветру, но никак не отреагировало, когда они проскользнули в туннель у его основания. Всю дорогу до туннеля Джинни больно сжимала плечо Гарри.

Как только они благополучно оказались в туннеле, Гарри снял чары Отвлекающих чар и посмотрел на Джинни в мерцающем свете сумерек снаружи. «Ты, кажется, беспокоилась из-за Уиллоу. Проблемы?»

Джинни покачала головой. «Не совсем. Я видела, как он разбивал метлы для квиддича с помощью Непреложного Обета, так что мне не понравилась мысль о том, чтобы оказаться так близко к нему». Гарри зажёг палочку беззвучным Люмосом!, и Джинни снова слегка вздрогнула, когда ветер зашуршал листьями у их ног. «Как долго он будет заморожен?»

Гарри без необходимости указал вверх. «Всё уже вернулось в норму. У тебя есть, может быть, тридцать секунд, чтобы попасть сюда. Ты можешь достаточно точно произнести заклинание «Экспеллиармус»?» Джинни кивнула, и Гарри жестом пригласил её следовать за ним по туннелю. «На этой неделе я научу тебя заклинанию «Дезиллюминационные чары». А пока поговори с Ремусом о том, чтобы ты приходила и уходила в тёмное время суток, чтобы тебя не видели».

"Куда ведет этот туннель?"

Гарри мельком взглянул на неё, проходя мимо. «Визжащая хижина».

Джинни замерла на месте. — Э-э, разве это не самое жуткое здание в Британии?

Гарри ухмыльнулся. «Верно. Именно туда Ремус отправляется, когда пропускает зельеварение и ему приходится превращаться. Хорошая отговорка, чтобы распространять слухи о том, что там водятся привидения, не так ли?»

Джинни пару раз сглотнула, прежде чем сесть рядом с Гарри. «Знаешь, Гарри, то, как ты небрежно отмахиваешься от некоторых вещей, которые я с детства изучала, это как-то…»

"Сексуально?"

— Ха-ха, — Джинни сильно ударила его по руке. — Скорее, тревожно. Вот именно. Ты тревожный тип, Гарри.

Гарри тихо вздохнул. "И встревоженный к тому же". Прежде чем Джинни смогла задать вопрос, читавшийся в ее глазах, Гарри указал, что они прибыли. Поднявшись в Хижину, они обнаружили Ремуса, сидящего в кресле, с сумкой Гарри и Молнией у его ног.

Махнув рукой, Гарри взял свою сумку и метлу и тихо сказал: «Спасибо». Ремус ничего не ответил, только кивнул. «Джинни, — сказал Гарри, направляясь к выходу, — встретимся завтра в 5 утра у гостиной. Нам нужно начать твоё обучение».

Не дожидаясь ответа, Гарри вернулся в туннель и направился в свою комнату. Наложение на себя чар Обольщения стало привычным делом всякий раз, когда он приближался к выходу из туннеля, и он решил не снимать их, пока шёл по коридорам, чтобы никто его не побеспокоил. Из-за этого ему пришлось идти немного медленнее, но он не спешил.

Оказавшись в безопасности в своей комнате, которую он делил с Сирилом, Гарри плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Он бросил сумку и метлу на маленький стол, напомнив себе, что нужно сделать домашнее задание. Чертово зеркало Сирила тоже было там, насмехаясь над его неспособностью ясно видеть.

Перевернувшись на бок, Гарри посмотрел в зеркало. Зеркало было всего лишь отражением реальности, но глаза, смотревшие на отражение, всё равно искажались мыслями, которые за ними стояли. Гарри лениво размышлял о том, что видят большинство людей, когда смотрят в зеркало: мелкие недостатки, шрамы, растрёпанные волосы, что-то простое, что-то глубокое?

Последнее, что Гарри увидел перед тем, как заснуть, был тонкий шрам, пересекающий левую сторону его шеи.

Глава 23: Утрачено

Чтобы заполнить пустоту,

вставьте то, что её вызвало, —

заблокируйте её

чем-нибудь другим, и она будет зиять ещё больше.

Вы не можете заполнить Бездну

воздухом.

…Эмили Дикинсон, ок. 1862, #546

Понедельник, 1 июня 1987

«Мистер Дамблдор хочет вас видеть, Виллем», — крикнула бойкая блондинка, наклонившись через открытую дверь. Альбус отошёл назад и терпеливо наблюдал, как невысокий коренастый молодой джентльмен за столом отмахнулся от уведомления, не поднимая глаз. Новая секретарша улыбнулась пожилому джентльмену и ушла, пружиня шаг. Альбус медленно вошёл в захламлённый кабинет и молча занял то же кресло, что и в предыдущие четыре раза.

В начале каждого месяца он приходил узнать новости о Гарри Поттере, и каждый месяц новостей не было. Он с удовольствием расспрашивал Виллема с тех пор, как познакомился с молодым человеком в феврале, и сегодня не будет исключением.

Наконец мужчина за столом с табличкой «Виллем Мазерсон» поднял взгляд и слегка улыбнулся. — А, мистер, э-э, Дамблдор, не так ли?

Дамблдор слегка кивнул, не принимая это на свой счёт. «Дамблдор, да. Как вы себя чувствуете этим утром, мистер Мазерсон?» Молодой человек выглядел измотанным, но, как ни странно, был рад такому состоянию.

— Хорошо, хорошо! — Виллем встал и подошёл к довольно неустойчивой стопке бумаг, перебирая верхние два-три дюйма. — Снова вернулись, чтобы узнать о нашем пропавшем хозяине, ммм, Поттере, верно? — Наконец вытащив из стопки тонкую папку, Виллем вернулся на своё место, а Дамблдор продолжал терпеливо сидеть.

— Действительно. У вас есть какие-нибудь новости?

— Ну, в каком-то смысле да, — сказал Виллем, подкладывая тонкую папку под лист бумаги, над которым он только что склонялся. Серьёзные голубые глаза молодого человека мрачно смотрели на Дамблдора. — Понимаете, с нами связался наш филиал. Его новые опекуны пытаются решить какие-то проблемы с документами для его терапии или чего-то в этом роде. Я не могу дать вам никаких адресов или чего-то подобного, мистер, э-э, Дамблдор, но я могу передать сообщение его опекунам.

Дамблдор взял себя в руки, осторожно делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы не допустить резкого повышения давления. То, что Гарри Поттера каким-то образом удалось найти, было хорошей новостью, но мысль о том, что он, по-видимому, находится с людьми, которые заботятся о его благополучии, была за пределами его ожиданий. Последние несколько месяцев были удручающей историей о том, как они не могли найти мальчика ни с помощью магии, ни с помощью маггловских средств. Дамблдор не хотел полностью сдаваться, поэтому он снова обратился к мистеру Мазерсону, но, по правде говоря, он наконец-то понял, что никогда не ожидал, что Гарри Поттера когда-нибудь найдут.

— Я понимаю, — тихо сказал он, — но есть небольшая проблема. Видите ли, я довольно много путешествую, и связаться со мной может быть довольно сложно, если вы не знаете моего расписания. Однако у меня есть подруга, которая живёт неподалёку. Она хранит мою почту до тех пор, пока я не заберу её. Возможно, я мог бы оставить ей свои координаты и написать короткое сообщение для опекунов юного Гарри, которое вы могли бы передать?

Виллем широко улыбнулся, явно радуясь, что Дамблдор не устроит скандал из-за этой ситуации. «Это совсем не проблема. Вот, позвольте мне только принести вам бумагу и ручку». Порывшись в ящике, молодой человек положил оба предмета на стол так, чтобы они были под рукой.

Откинувшись на спинку кресла, Дамблдор на мгновение задумался. Чтобы так быстро открыть двери, которые ему нужно было открыть, требовался правильный баланс вежливости, заботы и сочувствия. Поставив перо на бумагу, он на мгновение задумался о изобретательности магглов, пока писал короткое письмо, которое нужно было передать временным опекунам Гарри.

Закончив, он сложил бумагу пополам и написал свой маггловский адрес и номер телефона, используя те, что были в доме Арабеллы. Закончив письмо, он медленно встал, не совсем притворяясь, что ему трудно из-за старости и прошлых сражений, когда он сидит на неудобной мебели.

Виллем Мазерсон оторвал взгляд от бумаг, над которыми снова работал, и широко улыбнулся. — Значит, всё готово?

— Действительно. Я благодарю вас за потраченное время, мистер Мазерсон.

— В любое время, в любое время, — сказал Виллем, пододвигая к себе бумагу и бегло просматривая её. — Это ваш контактный адрес, верно, мистер, э-э, Дамблдор?

"Правильно".

"Отлично. Я передам это дальше и сделаю копию того, как с вами связаться. Когда мы получим от них ответ, мы свяжемся ". Уиллем встал и протянул руку, криво улыбаясь. "Я очень рад, что мы нашли мальчика, которого вы искали, сэр".

Дамблдор медленно взял Виллема за руку, убедившись, что держит её крепко, и посмотрел поверх своих тонких очков на молодого человека, установив с ним зрительный контакт. Личное прикосновение всегда помогало успокоить людей. — Как и я, мистер Мазерсон, как и я.

Понедельник, 24 августа 1987

Мистер Брайан Дамблдор

от именимисс Арабеллы Фигг

Мистер Дамблдор,

мы получили уведомление от отдела социального обеспечения графства Суррей о том, что вы хотите связаться с нашим подопечным, Гарри Поттером. В отправленной нам информации указан этот контактный адрес, в котором говорится лишь о том, что вы — старый друг семьи и хотите убедиться, что Гарри находится под хорошей опекой и в безопасности. Нам также переслали короткое послание, которое вы оставили мистеру Мазерсону. Судя по всему, вы узнали о ситуации в бывшей резиденции Гарри из газет, по крайней мере, мы так поняли из вашего письма.

Что касается ухода за Гарри, можете быть уверены, что о нём хорошо заботятся, и мы надеемся, что его путь к выздоровлению начался. В то же время мы столкнулись со множеством проблем, связанных с пренебрежительным отношением и жестоким обращением, которым Гарри подвергался на протяжении многих лет. Мы надеемся, что вы поймёте, что в настоящее время наша переписка должна осуществляться через различные отделения социальной помощи, поскольку мы не хотим делиться своим адресом с кем попало.

Поскольку вы представились как «старый друг семьи», мы хотели бы спросить вас, кто вы на самом деле и какое отношение вы имеете к семье Поттеров. Кроме того, мы должны настоять на том, чтобы вы объяснили, как старый друг семьи, который сейчас активно пытается наладить контакт, не знал о том, как Гарри жил раньше. Мы отмечаем, что новый адрес мисс Фигг находится всего в нескольких кварталах от прежнего места жительства Гарри.

Как вы можете быть старым другом семьи, если мы никогда не слышали о вас от Гарри? Как так получилось, что старый друг семьи, который часто бывал по соседству, ни разу не заглянул в дом Гарри и не вмешался в его семейную жизнь?

На данный момент мы вынуждены отклонить ваши просьбы о посещении. Не имея внятных ответов на наши насущные вопросы и учитывая нестабильное психическое состояние Гарри, мы не хотим вносить что-либо, что может усложнить ситуацию. В будущем, если ваш ответ будет достаточно подробным, мы готовы вернуться к этой теме. Однако это будет зависеть от развития Гарри, поэтому сейчас мы не можем ничего сказать.

В ожидании вашего ответа,

Дэвид и Маргарет

Четверг, 13 сентября 1989 года, 19:52

— Что ж, Гарри, — сказала Элисон Хейл, откладывая свой блокнот, — должна сказать, что, судя по всему, последние пару месяцев у тебя всё было хорошо. При росте 168 сантиметров Элисон была не совсем миниатюрной, но стройной. Её золотистые волосы от природы были слегка вьющимися, что иногда раздражало её, а иногда она ни за что не отказалась бы от них. Ей было чуть больше тридцати, и она была счастлива в браке, в недавно принятом решении создать собственную семью и в своей профессиональной карьере.

Гарри, тихий и добрый мальчик, сидевший напротив неё на диване, ответил ей одной из своих редких искренних улыбок. «Я думаю, что эта последняя поездка с дядей Ремусом была потрясающей!» Его мальчишеский энтузиазм был очевиден, даже если Элисон и подумала, что его реакция была более сдержанной, чем должна была быть у девятилетнего мальчика в таких обстоятельствах.

— Я рад, Гарри. Ты, конечно, заслуживаешь хорошего времяпрепровождения, и, похоже, знакомство с другом твоих родителей пошло тебе на пользу. Я рад слышать, что сдача квартиры в прошлом году так хорошо сработала.

Элисон сделала паузу, чтобы Гарри мог насладиться воспоминаниями о недавней поездке на Юкатан в Мексике с родителями и сводным дядей. Она знала, что ей нужно затронуть деликатную тему до его отъезда, но было приятно видеть его по-настоящему счастливым. «Ты подумал о том, о чём мы говорили в прошлый раз?» Элисон осторожно подводила Гарри к некоторым темам, которых мальчик постоянно избегал, но она уже давно имела дело с упрямыми детьми. Существовало искусство, позволявшее убедить их стать теми, кем они могли стать. «О каком-то виде занятий спортом?»

В течение нескольких месяцев она осторожно подводила его к этой проблеме в конце каждого сеанса и постепенно увеличивала откровенность их бесед. «Какая-нибудь физическая активность? Бег, бокс, фехтование или даже гимнастика?»

Гарри, как она рассеянно отметила, по своему обыкновению, перестал улыбаться и слегка замкнулся. После почти трёх лет терапии он превратился в искреннего, сострадательного и нежного молодого человека. Вероятно, он всегда будет вести себя тихо и сдержанно, но по сравнению с тем, каким он пришёл к ней в первый раз, она считала его прогресс просто феноменальным. Теперь они встречались раз в две недели, и Элисон с нетерпением ждала этих встреч, как награды за бесчисленные часы упорной работы, которые она вложила в него.

— Ну, — медленно протянул Гарри, не поднимая глаз от своих кроссовок, — я немного поговорил об этом с мамой и папой после того случая. Порасспросив кое-кого, папа, кажется, решил, что знает кого-то, кто может нам подойти, и этот человек, э-э, мастер Гата, кажется, он приедет на этих выходных. Не знаю. Мне не очень нравится эта идея. Я не хочу никому навредить, понимаешь? Но предполагается, что именно этому он учит."

Элисон тепло улыбнулась Гарри, приняв его тихую болтовню за один из явных признаков сильного дискомфорта. Гарри избегал всего, что требовало физических усилий и не было индивидуальным занятием. В школе он наотрез отказывался участвовать в командных видах спорта, и на его уровне не было жизнеспособных альтернативных вариантов. Она написала письмо, в котором объяснила, что он должен быть освобождён от таких занятий, если только сам не захочет их посещать, и она понимала, что он довольно много времени уделял чтению и более интеллектуальным занятиям.

"Бояться - это нормально, Гарри, - напомнила она ему еще раз, - но идея в том, чтобы не позволять своему страху помешать тебе что-то сделать. Страх полезен. Это приятно испытывать, но ты не хочешь позволять этому управлять тобой. Когда тобой управляет страх, ты не можешь контролировать свою собственную жизнь. "

Гарри на мгновение заёрзал на диване, прежде чем снова посмотреть ей в глаза. «Я знаю, — почти прошептал он, — но я не уверен, что хочу научиться причинять боль другим людям. Вот чему учит этот человек, а не просто поддерживать форму или что-то в этом роде».

Элисон сделала паузу, чтобы обдумать его ситуацию. Строго говоря, по целому ряду причин не стоило вступать в физический контакт со своими пациентами, несмотря на то, что инстинкты подсказывали ей, что Гарри действительно нужно было немного поддержки в таком ключе. В конце концов, Гарри жил в страхе стать таким же, как его родственники, в этом она была уверена. У него было глубоко укоренившееся представление о правильном и неправильном, почти полностью отделенное от справедливого и несправедливого, и он не любил занятия, которые, по его мнению, можно было легко отнести к неправильной категории.

— Это наш выбор, Гарри, — сказала она с нежной улыбкой, — который делает нас теми, кто мы есть. В прошлом ты говорил, что хочешь помогать другим, чтобы они не страдали понапрасну. Если ты действительно хочешь работать в этом направлении, тебе рано или поздно придётся научиться помогать им. К сожалению, часть их страданий может быть вызвана насилием, и если ты будешь помнить, почему ты что-то делаешь, ты не станешь тем, кого боишься. Я совершенно уверен, что твоё сердце не лежит к этому, Гарри. Тебе действительно нужно развивать своё тело, но это не значит, что ты должен превращаться в хулигана. Я уверен, что то, что нашёл твой отец, подойдёт тебе.

Она некоторое время наблюдала за тем, как Гарри обдумывает её слова, а затем заметила, что на этой неделе действительно пора заканчивать занятие. «Гарри, будь честен и с самим собой. Разве ты не чувствовал бы себя лучше, зная, что никто больше не сможет причинить тебе боль? Если этот мужчина, если он может научить тебя защищаться и привести тебя в форму, то, по-моему, это хорошо».

Она знала, что это рискованное заявление. Доверие, необходимое для эффективной терапии, возникает не только благодаря знанию о конфиденциальности и установлению дружеских отношений, но и благодаря тому, что она никогда не настаивает и не пропагандирует то, к чему её пациенты не готовы.

Первый год с Гарри был просто ужасным — встречи два раза в неделю и чаще. То, сколько боли, растерянности и прямого вреда было нанесено личности Гарри, разбивало ей сердце. Муж привык к тому, что она иногда приходит домой расстроенной, но в тот год ей казалось, что она плачет до самого сна по меньшей мере половину ночей, когда они проводили сеансы.

К концу первого года он уже отвечал всем, вернулся в школу и старался изо всех сил. Дети удивительно выносливы, и в этом отношении Гарри не был исключением. Однако, столкнувшись с гневом, криками или даже малейшим намёком на насилие, Гарри тут же замыкался в себе и становился эмоционально отстранённым. Последующие годы, прошедшие с того тяжёлого первого года, постепенно вытеснили эти тревожные черты, исцеляя то, что можно было исцелить. В то же время она помогла ему научиться принимать то, что случилось и что нельзя было исправить, — то, чего Гарри не заслуживал и не навлекал на себя.

Для неё худшими моментами были слушания по оценке состояния родителей Дурслей, которые, по сути, представляли собой отчёты о статусе заключённых. Они ещё не имели права на полноценные слушания по условно-досрочному освобождению, но полная психологическая оценка, проведённая тюремными советниками, сравнивалась с её собственным пониманием, основанным на работе с Гарри. Она предоставляла письменные отчёты, а затем лично свидетельствовала о том, сколько издевательств и пренебрежения выпало на долю их племянника. От фотографий старых шрамов её тошнило, когда она видела их на каждом слушании. В наше время всегда было ужасно осознавать, что такие люди всё ещё существуют и что они всё ещё думают, что могут поступать так, как им вздумается, с теми, кто вверил им свою заботу, не говоря уже о тех, кто является их родной плотью и кровью. Она никогда не понимала, как кто-то может думать, что жизнь по их правилам, так, как они хотят, требует такой невыразимой физической и моральной жестокости, или как они могут бездумно причинять такую боль.

"Хорошо, я попробую", - наконец предложил Гарри. Элисон была рада увидеть намек на стальную решимость, свидетелем которой она была, когда он сталкивался с интеллектуальными трудностями, поскольку это говорило ей, что он справится с любым испытанием в меру своих возможностей. С Гарри было очень мало компромиссов. Он либо был полностью предан чему-то, либо у него не было интереса и, следовательно, терпения к этому.

"Я рада это слышать, Гарри", - ответила она, сохраняя на лице теплую улыбку. "Я надеюсь, что то, что ты скоро начнешь узнавать, придаст тебе дополнительного душевного спокойствия. Почему бы тебе не сбегать в комнату ожидания и не позвать свою маму, чтобы мы могли все вместе минутку поговорить? "

Гарри одарил её той самой кривой ухмылкой, которую она научилась интерпретировать по-разному, и эта была классической — намёк на покорность в сочетании с осознанием чего-то, чего она не знала, чего-то, что было бы забавно.

Когда Гарри ненадолго вышел, Элисон сделала пометку в блокноте, чтобы поговорить со своими старшими коллегами в офисе группы. Они предложили много идей о том, как начать физическое восстановление в дополнение к психологическому, но никто не ожидал, что на самом деле это займёт так много времени. Капитуляция Гарри стала важным шагом, и ей нужно было отнестись к этому с осторожностью. Они могли бы дать бесценные советы о том, как сохранить его мотивацию, если физическое восстановление будет вызывать у Гарри дискомфорт.

Во время первых собеседований Гарри находился в одной комнате с ней и её любимым наставником, довольно доброй, но суровой женщиной лет сорока пяти. Стандартная практика оценки заключалась в том, чтобы представить пациенту двух возможных психотерапевтов и посмотреть, как он отреагирует на каждого из них. Гарри явно настороженно и даже испуганно относился к её наставнику, в то время как он постоянно наблюдал за реакцией Элисон на его высказывания, поэтому дело поручили ей. Он продемонстрировал своё предпочтение, хотя в тот момент не знал, что его проверяют. Учитывая, как его воспитывали до этого момента, неудивительно, что он негативно отреагировал на, казалось бы, суровую женщину.

Маргарет Кепсон вошла в дом вслед за Гарри. «Элисон, рада тебя видеть», — сказала женщина, входя в дом. Пока Гарри закрывал дверь, Маргарет достала несколько печений, завернутых в целлофан, и протянула их Элисон. «Я испекла их только сегодня утром и оставила немного для тебя. В магазине их раскупают как сумасшедшие. Дэвид предлагает нам построить коммерческую кухню, чтобы я могла попрактиковаться».

Элисон рассмеялась, а Маргарет криво усмехнулась. Они обе хорошо знали, сколько часов Маргарет проводит за готовкой. Два года назад она начала продавать некоторые из своих самых популярных пирожных на местных рынках по настоянию Элисон. До этого она продавала их исключительно по рекомендации. Элисон, как и её муж, любила получать излишки с кухни Маргарет, но она считала, что у Маргарет настоящий талант к готовке, и последние два года мягко убеждала пожилую женщину расширять свой кругозор и клиентскую базу.

Гарри вытащил небольшую пачку фотографий из сумки, которую несла Маргарет, и подвинул стопку к Элисон. Заинтересовавшись, она открыла клапан, чтобы извлечь полдюжины глянцевых черно-белых изображений. В первом Ремус и Гарри стояли на коленях на песке пляжа, всего в нескольких футах от них была гигантская морская черепаха. "Вау", - тихо выдохнула она. "Это невероятно. Тебе удалось прикоснуться к этому?"

Гарри покачал головой. «Нет, Ремус сказал, что мы не должны их беспокоить. Они были матерями, откладывающими яйца, и он сказал, что как бы нам ни хотелось, мы не должны вмешиваться в естественный ход вещей, если только что-то не так».

Элисон медленно кивнула, просматривая фотографии. На них было несколько снимков гнезда с яйцами крупным планом, и она почувствовала лёгкую зависть к тому, что Гарри увидел что-то настолько захватывающее. «Кажется, я завидую, Гарри», — призналась она ему и самой себе. «Но ты определённо заслужил отпуск. Все эти занятия с дядей были слишком утомительными, даже если ты утверждаешь, что они нравятся тебе больше, чем обычная школа». Я рад, что у вас был перерыв. "

Спрятав фотографии обратно в конверт, Элисон вернула его Гарри. «Так что, нам нужно что-то обсудить, или я увижу вас двоих в следующий раз?» Элисон задержала взгляд Маргарет на мгновение дольше, чем обычно смотрела на родителей других пациентов, зная, что приёмная мама Гарри иногда хотела поговорить с ней без его присутствия.

— Нет, Элисон, — с улыбкой ответила Маргарет. — Рада тебя видеть. Готов идти, Гарри?

Гарри тихо кивнул, всё ещё сжимая пачку фотографий в левой руке. По своему обыкновению, Элисон подошла и торжественно пожала Гарри правую руку, а затем, поддавшись порыву, впервые взъерошила ему волосы. «Иди, тигрёнок. Увидимся в следующий раз».

Яркая улыбка, которой Гарри ответил ей, не сходила с её лица до конца вечера.

Четверг, 13 сентября 1989 года, 20:14

"Давай поторопимся, Гарри. Я хочу попасть домой и выпить немного того нового кофе, который, по словам Дэвида, он принесет домой. Это новая линия в магазине." Маргарет держала руку на плече Гарри, мягко направляя его через улицу к их седану Vauxhall. В большом торговом центре прямо по дороге происходило какое-то мероприятие, и она была вынуждена искать место для парковки дольше обычного.

Когда они свернули в переулок, где была припаркована их машина, порыв ветра донёс до её ноздрей несколько неприятных запахов. Для побережья это был тёплый вечер, довольно приятный, но иногда гуляки немного увлекались и переставали искать подходящее место для туалета. Она всегда старалась парковаться на главных улицах, чтобы избежать подобных ситуаций, но это не всегда было возможно.

— Как думаешь, Ремус уже вернулся? — спросил Гарри, понуро шагая с пачкой фотографий в руках. Она тепло улыбнулась при мысли о том, как Гарри повсюду водил Ремуса за собой, безостановочно задавая вопросы о том, почему он находит всё, что видит. Ремус незаметно и эффективно проложил себе путь в их сердца и жизни, и она знала, что его появление и последующее руководство в немалой степени способствовали улучшению состояния Гарри в последние годы.

«Он сказал, что вернётся сегодня вечером. Видимо, его приятель по переписке, мистер Фламель, решил, что во всех этих письмах, полных вопросов, есть что-то интересное». Маргарет знала, что Гарри интересовался Николасом Фламелем, хотя по настоянию Дэвида и Маргарет они попросили Ремуса не рассказывать Гарри всё об этом человеке. Ей и так было тяжело смириться с прошлыми жизнями двух её любимых мальчиков — или, скорее, волка и мальчика, — а тут ещё и открытие, что магия реальна.

Она держала в секрете то, что, когда она позвонила Дэвиду в магазин перед сеансом с Элисон, он упомянул, что утром получил записку, в которой говорилось, что Ремус не только будет дома в тот вечер, но и привезёт с собой обоих Фламелей.

Гарри слегка усмехнулся. «Ну, было забавно, когда он попытался призвать чайник и превратил часы в полужабу-полузмею».

Маргарет притянула Гарри к себе и крепко обняла одной рукой. Ей нравилось слышать, как он смеётся по любому поводу. Те первые месяцы были такими болезненными, такими мучительными, что она отчаялась и думала, что этот молодой человек никогда больше не улыбнётся. «Да, Гарри, это было забавно, но, по-моему, лучше всего было его выражение лица».

— Алло, дорогая, что случилось?

Внезапно появившаяся фигура заставила Маргарет резко остановиться в нескольких метрах от их машины. Она крепко прижала Гарри к себе левой рукой, а правой крепко сжала сумочку. — Прошу прощения? — напряжённым голосом спросила она.

— Ну-ка, давай без этого. Ты просто отдашь мне кошелёк, а я пойду по своим делам, да? — Мужчина держал в руке длинный блестящий нож, в котором отражался тусклый свет уличных фонарей. Маргарет с ужасом осознала, что её вот-вот ограбят, причём прямо рядом с Гарри.

Она почувствовала, как Гарри слегка задрожал под её левой рукой, но она знала, что лучше не спорить. Если она отдаст ему свой кошелёк, то лишится денег, но они останутся одни. С Гарри всё будет в порядке.

Она крепко прижала Гарри к себе и потянулась левой рукой к сумочке, чтобы достать кошелёк, но мужчина, стоявший перед ней, похоже, не понял. «Я сказал, отдай его!» Он сделал полшага вперёд, и нож внезапно оказался направлен на них, а не вверх.

— Я достану свой кошелёк, пожалуйста, мы не будем… — её слова оборвались, когда мужчина бросился вперёд и выхватил у неё сумочку. Гарри начал сильно дрожать, а Ремус предупреждал их, что, когда Гарри находится в состоянии стресса, могут происходить странные вещи. Его собственная магия будет требовать выхода, и без должной подготовки всё возможно. Тот факт, что магия в доме, казалось, работала не совсем правильно, заставил Ремуса пересмотреть всю теорию, лежащую в основе магии. Ремус заставлял Гарри работать только по принципам и с ограниченным набором знаний, которые, по мнению Ремуса, он мог безопасно использовать, пока они пытались во всём разобраться, избегая при этом внимания Министерства магии.

Мужчина вытряхнул сумку на тротуар, рассыпав косметику и зарычав при виде скудного содержимого. «Ты меня обманываешь, дорогая?»

Маргарет стало ясно, что, что бы она ни предполагала, она ошибалась. От мужчины разило алкоголем, и она внезапно испугалась того, чему Гарри предстояло стать свидетелем.

Выбросив содержимое её сумки в канаву, мужчина выпрямился и направил нож прямо ей в живот. Она едва различила его оскаленные зубы, когда он ухмыльнулся и сделал ещё один шаг к ним.

— Нет! — Гарри вырвался из её рук и встал перед ней. — Оставь нас в покое! — Резким движением руки Гарри ослепительная вспышка света сменилась сильной болью.

Нападавший отлетел на несколько метров назад, а Гарри стоял перед ней, вытянув руки, словно готовясь сражаться и защищать их. Как же она любила своего мальчика. Она видела, как что-то тёмное блестит на левой стороне его шеи, и ей стало холодно или жарко, очень холодно и жарко.

Мужчина поднялся на ноги, бросил на них долгий взгляд, развернулся и убежал. Когда Гарри с облегчением выдохнул и повернулся к ней, она удивилась, почему ей приходится смотреть на него снизу вверх. «Гарри?» — собственный голос показался ей слабым, а в ушах стоял какой-то приглушённый гул.

Гарри вскочил на ноги и уставился на что-то торчащее из её груди. Было так жарко, так холодно, так пусто, и Гарри что-то кричал. Ей нужно было успокоить его, как когда ему снились эти ужасные кошмары, но было так трудно пошевелиться. «Всё будет хорошо, Гарри, — прошептала она, — твоя мама теперь здесь».

Она изо всех сил пыталась вспомнить, когда на улице стало так очень, очень темно.

Вторник, 21 сентября 1995 года, 04:33

Гарри вскочил с кровати, встал в боевую стойку, обе его палочки ярко светились, и он тяжело дышал, прежде чем понял, что находится в Хогвартсе, в полностью освещённой комнате. Он заснул в одежде, уставившись в это чёртово зеркало, и чувствовал, как его сердце колотится от ярости и бессилия.

Если не считать звука его слишком сильно вздымающейся груди, в комнате было тихо. Ничто не двигалось. Зеркало продолжало отражать то, что было внутри, а Флоппи растянулся на подушках. Его метла и сумка всё ещё лежали на столе, а ботинки были крепко зашнурованы. Не было ни противников, ни сражений. Была только пустая комната и его отражение в зеркале.

Гарри медленно опустил руки, прислушиваясь к тишине в комнате. В отличие от его дома, здесь не было ни фонового гула, ни центрального отопления и кондиционирования, ни электронных устройств, которые освещали бы ночь или издавали бы слабый, но непрекращающийся пронзительный вой, и всё это казалось немного сюрреалистичным. Осознав, что ничего не меняется, независимо от сиюминутных желаний, Гарри опустился на край кровати и попытался собраться с мыслями. Постепенная серия дыхательных упражнений и глубокая тишина помогли, хотя в некотором смысле последнее слегка сбивало с толку.

Вздохнув, Гарри поднялся на ноги, взял сменную одежду и направился в душ. Он знал, что сон будет ускользать от него до конца утра, а поскольку вскоре ему предстояло встретиться с Джинни, не было смысла притворяться, что он флиртует с Морфеем. Долгий горячий душ поможет ему прийти в себя и подготовиться к новому дню.

Как только Гарри вернулся, почувствовав, что хотя бы отчасти взял ситуацию под контроль, он закончил одеваться и зашнуровал ботинки. Разумеется, как только шнурки на ботинках, ремень и одежда были полностью на своих местах и плотно затянуты, он быстро произнёс несколько бесшумно заклинаний «Коллоресус». В результате, как и в случае с заклинанием «Коллопортус», запечатывающим двери, каждый ботинок превратился в единое целое, как и ремень, рубашка и брюки.

Сняв защиту и чары с сундука, Гарри осторожно переложил вещи, пока не достал свою старую, вышедшую из моды драконью шкуру. Положив её на кровать, Гарри убрал остальные вещи обратно в сундук, остановившись только для того, чтобы открыть свой ящик-переносчик. Гарри был слегка удивлён, увидев там записку, учитывая, что он не знал ни о каких запланированных событиях, которые могли бы потребовать связи с ним до его обычного визита домой. Положив записку поверх сложенной в стопку брони, Гарри запечатал ящик-переносчик, а затем и сундук, активировав все защитные слои.

Взглянув на часы, Гарри понял, что у него осталось всего несколько минут до встречи с Джинни. Записка, которую он получил, была явно написана рукой Ремуса, но на ней не было никаких пометок, указывающих на срочность. Стараясь не думать о том, что может быть внутри, Гарри сунул записку в карман брюк и направился к двери.

— Мистер Поттер! — раздался позади него голос Флэппи.

Гарри остановился посреди общей комнаты в апартаментах. — Что случилось, Флоппи?

— Ты ведь не уйдёшь без меня, правда?

Гарри обречённо вздохнул, размышляя о том, насколько сильно ему сейчас хочется разговаривать со Шляпой. «Какая разница? Ты либо молчишь, либо изводишь меня, и ты уже просмотрела мои воспоминания».

— Сделка есть сделка, мистер Поттер. Вы согласились продолжать носить меня, пока вас не отсортируют должным образом. Я всё ещё считаю, что время не пришло, и это решение принимаю я и только я.

Поняв, что спорить со шляпой бессмысленно, не говоря уже о этой шляпе, Гарри неохотно взял Флиппи и перекинул его через плечо. «Одежда бывает разной, Флиппи. Может, я попробую тебя в качестве носка». Гарри снова направился в гостиную Гриффиндора, неся доспехи для Джинни.

— В самом деле, мистер Поттер, неужели вы так боитесь открыться, что всегда прибегаете к таким мелочным угрозам?

Гарри снова остановился посреди общей зоны люкса. "И что, черт возьми, это значит, Дискета? Открытость? Я позволял тебе сканировать мои воспоминания или нет?"

— Вы позволили мне увидеть их, да, но вы отказываетесь говорить или думать о них. Как долго вы собираетесь прятать голову в песок, мистер Поттер?

— Что?! — по какой-то причине покровительственный тон Шляпы действовал Гарри на нервы. — Если бы ты действительно попытался поговорить, а не Дамблдора о чём-то, то, может быть, получил бы больше удовольствия от жизни!

— И что же такого в директоре, чего вы так боитесь?

— Бояться? Его? Ха! — Гарри презрительно фыркнул. — Это всё равно что бояться неизвестного Риддла!

— Но вы правы, мистер Поттер, в обоих случаях. Мы оба знаем, что это правда.

— Я не боюсь старика Тома! — Гарри не смог сдержать рык. Все успехи, которых он добился с тех пор, как очнулся, быстро исчезали, и он это понимал. — И будь я проклят, если буду бояться того старика в больничном крыле!

В приступе беспричинного гнева Гарри сбросил Флиппи с плеча на пол. Не раздумывая, он выбежал из комнаты и помчался по коридору. Толстуха крепко спала, но Гарри не обратил на неё внимания и резко ткнул её в живот. «Просыпайся!»

Толстуха, испугавшись, вскочила со стула и выругалась. Медленно поднявшись на ноги, она покачала головой и сердито посмотрела на Гарри. «Что это было?»

Гарри был не в настроении слушать картину. «Патронус!»

С протестующим криком обитательницы портрет распахнулся, и Толстуха разразилась потоком архаичных ругательств и комментариев по поводу отсутствия у Гарри манер, которые заставили бы Сириуса усмехнуться. Гарри не обратил на неё внимания, пролез через проём в гостиную и раздражённо взмахнул палочкой в сторону одного из больших каминов. Холодное помещение ярко вспыхнуло, когда его мощное Инсендио запустило чары Вечного огня на полную мощность.

Волна жара окатила его, когда яркий свет озарил гостиную странным и почти зловещим образом, но Гарри был слишком раздражён, чтобы обращать на это внимание. Бросив доспехи на диван, он плюхнулся в кресло и попытался взять под контроль своё дыхание и мысли. Он просидел так всего мгновение, прежде чем раздался громкий треск!, и Флиппи прочно обосновался у него на голове.

— Я закрою глаза на то, как вы обошлись с Толстой Леди, мистер Поттер, но сделка есть сделка. Сказав это, Шляпа обмякла и опустилась на его правое ухо, как и в ночь его так называемой сортировки.

В ярости стиснув зубы, Гарри боролся с непреодолимым желанием швырнуть Шляпу в горящий камин, когда громкий топот ног заставил его обернуться.

Не осознавая, насколько очевиден был его кипящий гнев, он повернулся и увидел, что Джинни остановилась на полпути, её сонный вид внезапно стал нервным и неуверенным, когда она попятилась к подножию лестницы. Гарри властно указал на груду доспехов, небрежно лежавших на диване. «Иди, надень это». Он понимал, что его голос был ледяным, но это было проблемой для другого раза. Сейчас ему нужно было обуздать свои эмоции.

Джинни даже не попыталась сдвинуться с места. Она просто стояла и смотрела на Гарри, пока он пытался собраться с мыслями. Наконец она осторожно подошла к дивану, засунув руки глубоко в карманы брюк и не сводя глаз с Гарри. Возможно, она и была сонной, когда спускалась по лестнице, но теперь было очевидно, что это не так.

Гарри закрыл глаза и повернулся лицом к огню, начиная расслабляться с помощью упражнений «Первое дыхание». Он не обращал внимания на то, как Джинни поднимает доспехи и поднимается по лестнице.

Когда молчание затянулось настолько, что он почти уверен был, что Джинни чем-то занята, он медленно выдохнул. «Мне сейчас не нужна эта чушь, Флиппи». Гарри гордился тем, что его голос звучал почти ровно.

«Проблема, мистер Поттер, в том, что к тому времени, когда вы поймёте, что вам действительно нужна эта дрянь, будет уже слишком поздно, чтобы она вам пригодилась».

Едва осознавая, что он яростно скрежещет зубами, Гарри вздрогнул, снова подавляя желание швырнуть Шляпу в огонь. — Выкладывай, или заткнись.

«Я предупреждал вас, мистер Поттер, что вы на скользком склоне. Никто не сможет вас поймать, если вы упадёте. Вы должны понять себя, прежде чем сможете безопасно двигаться вперёд».

— Что, чёрт возьми, это значит? Сам себя понимаешь? — Гарри фыркнул, испытывая смесь неприязни и пресыщенного юмора. — Я просто уйду на пару месяцев, чтобы развеяться, а тем временем позволю старику Риддлу делать всё, что он захочет, хорошо?

— Вы наслаждаетесь экстремизмом, мистер Поттер, хотя прекрасно знаете, что реальность не так просто загнать в рамки.

"Ты не ответил на мой вопрос!" Гарри парировал с такой яростью, что понял, что ему следует переключиться на невербальное общение, чтобы случайные гриффиндорцы не узнали больше, чем следовало. Что понимаю? Я прекрасно понимаю! Либо я прикончу этого идиота, либо он прикончит меня! В любом случае, попасть на наше совместное свидание с судьбой - сущий ад! Что еще мне остается?

В жизни есть гораздо больше, чем конфликты, мистер Поттер. Сосредоточенность на одной цели в ущерб всему остальному не является здоровой, разумной или безопасной.

И что, черт возьми, ты бы посоветовал мне сделать? Провести немного времени перед этим зеркалом ?! Даже общаясь мысленно, Гарри знал, что Дискета с лихвой уловит полное презрение, которое он испытывал ко всему их разговору. Или, может быть, мне следует связаться с Риддлом и просто сказать ему: Извините, я в замешательстве, почему именно вы снова пытаетесь меня убить? Нет, подожди, даже лучше, я могу написать ему пару строк и предложить отдать ему Британию, если я смогу получить Италию. Это справедливо, верно? Он получает Лондон, а я — Рим. Мы оба остаёмся в живых. Что может не нравиться в таком раскладе?

Я бы посоветовал вам не так настойчиво продвигать свою программу, мистер Поттер. Вам нужно видеть последствия своих действий как для себя, так и для других.

На этот раз Гарри фыркнул в ответ. «Хорошо, давай я просто добавлю это в список. «Извини, прежде чем я прикончу твою жалкую задницу, друг Том, мне нужно решить, как я буду относиться ко всему этому. Посиди-ка вон там в углу, пока я разберусь с этой маленькой деталью, хорошо? Это то, чего ты от меня хочешь, Флиппи?»

Вы знаете, что мисс Уизли в настоящее время наблюдает за вами с некоторым беспокойством?

Гарри развернулся на месте и увидел Джинни, стоящую на полпути между лестницей и его местом у камина. — Чёрт, — пробормотал он.

— Э-э, доброе утро и тебе, Гарри, — голос Джинни не был ни насмешливым, ни приветливым. Скорее, она предпочла бы тон, которым обращаются к совершенно незнакомому человеку.

— Может, и хорошо для тебя, — мрачно сказал Гарри. — Пойдём. — Дернув головой, Гарри направился к портрету, стараясь не топать.

— Э-э, Гарри? — явная неуверенность в её голосе заставила его замолчать и снова тщетно попытаться обрести душевное равновесие. — Я, э-э, никогда раньше не носила доспехи. Это правильно?

Гарри закрыл глаза и попытался сосчитать до десяти, потом до двадцати, а потом просто глубоко вдохнул, прежде чем снова повернуться к ней. — Послушай, — наконец сказал он, понимая, что его голос звучит немного холоднее, чем следовало бы, — дело не в тебе. Прости, что я немного… груб… сегодня утром. Просто у меня на уме кое-что. — Верно? — Получив в ответ медленный кивок, Гарри подошёл к Джинни, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как она переминается с ноги на ногу, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки.

Гарри остановился, чтобы рассмотреть её наряд. Он заметил, что в нескольких местах доспехи помялись, но на ней была рубашка с длинными рукавами и брюки, которые неплохо сидели поверх драконьей шкуры. Её ботинки, похоже, были новыми, как и одежда, и, вероятно, Ремус купил их для неё по просьбе Гарри. В целом она была одета почти так же, как и он. — Верно. Он тебе немного великоват, но ты привыкнешь. Когда ты в следующий раз увидишь Ремуса?

Джинни опустила глаза в пол и ответила: «Он сказал, что сегодня будет занят чем-то важным. Он сказал, что в ближайшие день-два сообщит мне о расписании. Он, э-э, дал мне кое-что почитать. Как будто мне мало времени между уроками, этой книгой по теории, а теперь ещё и юридические вопросы, которые он должен добавить ко всему этому».

Гарри вздохнул и встал позади неё. «Знание — сила, Джинни, и то, что ты начинаешь изучать сейчас, находится на вершине этой шкалы. Если ты запутаешься, дай знать кому-нибудь из нас, и мы тебе поможем. А теперь сделай глубокий вдох».

Гарри потратил минуту на то, чтобы убрать её косу с дороги, а затем натянул доспехи на её плечи так туго, как только можно, а затем собрал лишнюю часть доспехов в тугую петлю у основания её шеи. Удерживая одну руку на месте, он потянул и затянул боковые ремни, пока по всей длине её позвоночника не образовался длинный пузырь из лишней ткани. Джинни немного пошевелилась, когда он затянул её доспехи, и чуть не подпрыгнула, когда он затянул их слишком сильно в некоторых местах. Плечи были явно слишком свободными, грудь — в самый раз, а вот талию нужно было уменьшить сильнее всего. Поскольку доспехи можно было подогнать по фигуре, Гарри не был уверен, что сможет сделать это правильно. «Прости, Джинни. Я не могу исправить это, не рискуя испортить доспехи».

Медленно выдохнув, он с удовлетворением отметил, что начинает брать своё раздражение под контроль. Молчание Флэппи творило чудеса с его душевным равновесием. Сняв доспехи, Гарри повернулся лицом к рыжеволосому. «Отправь записку Ремусу, скажи ему, что тебе нужно уменьшить размер доспехов и что я не уверен, что справлюсь с этим. Он знает, кого можно привлечь к починке. Тонкс, наверное, раз ты уже видел её в больничном крыле прошлой ночью.

Гарри ещё раз окинул взглядом её наряд, пытаясь понять, что изменилось в её внешности, что заставило его почувствовать себя увереннее в своём решении обучать её. Решив, что, вероятно, дело в том, что она была одета так, будто могла выжить в бою, Гарри кивнул в сторону портрета. «Я ожидаю, что теперь ты будешь так одеваться каждый день. Некоторые будут обучать тебя в забавной одежде, без ботинок или как-то ещё, но это ошибка». Вы должны научиться драться в том, что вы будете носить каждый день. Мы решим эту проблему, изменив ваш гардероб, и тогда вы всегда будете готовы к бою. Как только вы научитесь драться в этом, вы сможете добавить и другую одежду.

Гарри остановился, пропуская Джинни вперёд, чтобы она вышла из портрета. Однако, как только он шагнул за ней, Толстуха начала на него кричать. Гарри приподнял бровь, удивляясь её жалкой способности извергать современные ругательства, и просто пошёл дальше, оставив Джинни торопиться за ним, пока архаичные оскорбления не стихли.

"Что ты с ней сделал?"

«Разбудила её без чая, печенья и комплиментов».

Джинни тихо вздохнула. «Знаешь, Гарри, тебе не помешало бы быть добрее к людям».

«И людям не повредит, если они услышат факты без прикрас».

Джинни ничего не говорила, пока они шли по одному коридору за другим. Когда они проходили мимо лестницы директора, Гарри с удивлением заметил, что горгулья смотрит на него свысока.

"Эта горгулья только что ...?"

— Да, — тихо сказал Гарри, пока они шли. — Я думаю, этот парень решил затаить обиду, даже если это был несчастный случай.

— На самом деле я не хочу знать, — сказала Джинни, продолжая идти вперёд, засунув руки в карманы и опустив глаза.

"Правильно. Урок первый. Посмотри вверх". Джинни посмотрела на Гарри, но он просто положил руку ей на подбородок и мягко, но с силой повернул ее лицо вперед. "Ты все время ходишь, глядя в пол, как делают многие люди здесь. Это делает тебя слабым, делает твое поведение уязвимым и оставляет тебя на полпути к поражению, даже не успев начать ".

Гарри убрал руку, но продолжил комментировать. «Смотри по сторонам. Устанавливай зрительный контакт. Переводи взгляд из стороны в сторону. Ищи места, где могут прятаться люди. Ищи то, что может выпрыгнуть и напасть. Помни, что тебя окружает — мебель, люди, предметы, которые ты можешь поднять или за которыми можешь спрятаться. Ищи людей, которые не хотят встречаться с тобой взглядом, или людей, которые смотрят тебе в глаза слишком долго. Всё это — риски или инструменты, и вам нужно быть готовым действовать и защищаться. Если вы смотрите вниз, вы отказываетесь от всего этого.

Когда они добрались до главной улицы, он с тоской вспомнил о метле, которую оставил в своей комнате. «Некоторые люди думают, что если они тебя не видят, то и ты их не видишь. Это глупо. Если ты их не видишь, то они наверняка убьют тебя, прежде чем ты поймёшь, что тебе грозит опасность». Гарри понял, что в этом утверждении есть доля иронии, учитывая события прошлого лета. Он был полон решимости не повторять одну и ту же ошибку дважды.

"Так куда же мы тогда направляемся?"

— Вот увидишь. Это один из моих секретов, который я храню от других, верно? — Джинни кивнула ему, и он слабо улыбнулся в ответ, но она уже смотрела в окно.

К тому времени, как они вышли из коридора в комнату для приходящих и уходящих, Гарри подумал, что Джинни только начала привыкать к тому, что ей приходится смотреть вверх, когда она идёт. На её лице почти была улыбка, и она то и дело оглядывала длинный коридор или смотрела вниз на лестницу. «Подожди здесь минутку. Я подготовлю комнату».

Оставив позади слегка озадаченную рыжеволосую девушку, он осторожно зашагал взад-вперёд, размахивая волшебной палочкой и бормоча что-то бессвязное. Он знал, что палочка и слова не имеют к этому никакого отношения, но пока не хотел делиться с ней секретом комнаты. Однако она могла бы послужить тренировочной комнатой, пока всё не уляжется. Он просто хотел на время скрыть механизм доступа.

Когда дверь наконец появилась, Гарри открыл её и заглянул внутрь. Увидев тренировочный зал, который он вызвал ранее, он жестом пригласил Джинни войти, а затем последовал за ней, закрыв и запечатав дверь с помощью быстрого «Коллопортуса». Наложив чары «Близко» и «Невозмутимо» на дверь и стену, выходящую в коридор, он повернулся и увидел, что Джинни с открытым ртом оглядывается по сторонам.

"Что это за место?"

— Я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз. Может быть, через несколько недель. — Гарри жестом пригласил её войти в комнату. — Сегодня мы решим твою настоящую проблему. Назовём это вторым уроком.

Пока Джинни стояла посреди комнаты, Гарри расхаживал взад-вперёд, собираясь с мыслями и не обращая внимания на то, что она пристально следит за ним. «Ты хочешь знать, как сражаться. На самом деле, это неправильно. Тебе нужно понять три вещи. Во-первых, тебе нужна физическая подготовка, чтобы иметь выносливость и силу. Во-вторых, тебе нужно тренироваться, чтобы научиться правильно использовать эту выносливость и силу. И то, и другое легко достигается упорным трудом с твоей стороны. Мы вернёмся к этим вопросам позже, но самое важное — это ваше отношение.

Гарри указал на оружие, развешанное на стене. «Это для тебя оружие, верно?» Джинни кивнула, и он поднял одну из своих волшебных палочек. «А это?» Она снова кивнула с невозмутимым видом. «Значит, ты бы сказала то же самое о моём кулаке или ногах?» Она кивнула в третий раз, и Гарри покачал головой.

«Ничто из этого не является оружием, Джинни. Это инструменты. Это твой разум превращает их в оружие. Назови мне заклинание, которое, по-твоему, меньше всего похоже на оружие — то, которое, по-твоему, вообще нельзя использовать в атаке».

Джинни прищурилась и уставилась на Гарри. — Почему?

Гарри криво улыбнулся ей. «Мы поиграем в игру. Ты попробуешь напасть на меня, а я не дам тебе использовать выбранное тобой заклинание. Ну что, начнём?»

Джинни прищурилась и долго молча смотрела на Гарри. — Я бы сказала, что это смягчающие чары.

Гарри ухмыльнулся. "Верно. Значит, так и будет". Гарри поднял одну палочку. "Твоя миссия - разоружить меня, отобрать мое "оружие", и я буду использовать только эту палочку. Ты можешь использовать магию, физическую силу, и то, и другое, все, что захочешь. Я даже не буду пытаться отбиваться от тебя, если только не использую это единственное заклинание. Верно?"

На лице Джинни появилась волчья ухмылка. «Ты всё очень упрощаешь, Гарри, если не собираешься сопротивляться, кроме как с помощью этого заклинания».

Ответная улыбка Гарри произвела желаемый эффект, судя по тому, что Невилл рассказал ему ранее, когда улыбка Джинни исчезла, и она нервно отступила на полшага назад. «Начинай, когда захочешь, Джиневра.»

Как будто это последнее слово подожгло пороховую бочку, рыжеволосая ловко прыгнула на него одним удивительно плавным движением. Однако прежде чем она успела сделать второй шаг, Гарри молча произнёс смягчающие чары прямо перед тем местом, куда должна была приземлиться её нога. Когда её нога коснулась шаткой поверхности, она растянулась на полу. Неконтролируемое падение быстро привело к тому, что она с грохотом упала с края смягчённой поверхности на деревянный пол. Гарри не обратил внимания на её падение и продолжил накладывать чары, выстраивая их в определённом порядке между ними.

Пока она храбро поднималась на ноги и приходила в себя, Гарри продолжил свой проект, накладывая друг на друга амортизирующие чары. Джинни не сводила глаз с разделявшего их пространства, и было очевидно, что она пытается понять, где именно Гарри произносит заклинание, и слегка нервничает. Пока она сосредоточенно размышляла, Гарри продолжал складывать чары, накладывая их всё ближе к Джинни. Он не обращал внимания на каплю пота, выступившую на его лбу, когда его скоростное заклинание подошло к концу.

Благодаря своему зрению он мог легко определить точную форму и размер каждого из них, что позволило ему сложить их довольно высокой стопкой. Поскольку каждая подушка была примерно пять на пять футов и толщиной в один фут, высота последней стопки составила около пятнадцати футов, когда он остановился, чтобы подумать, не построить ли рядом ещё одну стопку. Однако прежде чем он успел принять решение, Джинни решила действовать, а не наблюдать за ним.

С решительным выражением лица Джинни направила на него палочку и громко произнесла: «Фините Инкантатем!» Когда пространство между ними ярко вспыхнуло, а одно из смягчающих чар в нижней части стопки исчезло, Гарри ухмыльнулся ей и театрально зевнул. Её второе заклинание, яркое «Ступефай!», явно нацеленное ему в грудь, попало в другое заклинание и разбило его на глазах у Гарри, который медленно вращал палочкой.

Вся стопка на долю секунды пошатнулась, серьёзно накренившись из-за двух потерянных фишек и неравномерного распределения веса, поэтому Гарри по-детски помахал ей на прощание, прежде чем вся стопка рухнула на рыжеволосую. На мгновение она оказалась придавлена несколькими смягчающими заклинаниями, которые легли ей на ноги, её спина была вынуждена приподняться из-за другого заклинания, на которое она частично упала, и Гарри подумал, что это довольно неудобное положение. Гарри увидел, что её палочка была вне досягаемости и под третьим заклинанием. Его позабавило, что она несколько раз тянулась за палочкой, но каждый раз её рука застревала в заклинании над ней, прежде чем она сдалась и попыталась снять заклинание со своих ног.

Она всё ещё с трудом пыталась ухватиться за невидимую часть заклинания, когда Гарри просто медленно покачал головой. «Ты ведь понимаешь, что уже была бы мертва, да?»

Когда Джинни сердито посмотрела на него, Гарри лишь развёл руками в притворном поражении, а затем несколько раз произнёс безмолвные Фините на разбросанных вокруг смягчающих чарах.

После того, как Джинни схватила свою палочку и вскочила на ноги, она молча уставилась на него. Гарри был уверен, что она начинает злиться, что, по его мнению, могло быть только к лучшему. Гарри снова ухмыльнулся и подмигнул ей. «Уже сдаёшься, Джиневра?» — спросил он слишком вежливым голосом, явно насмехаясь над ней.

В мгновение ока она взмахнула палочкой в его сторону и начала произносить заклинание, которого он никогда раньше не слышал.

Гарри почти небрежно наложил на её голову смягчающие чары, и она тут же замолчала, выронив палочку и пытаясь схватиться за горло. Было очевидно, что она не могла дышать, но она также не могла коснуться своего лица или горла, сколько бы усилий ни прилагала. Когда чары полностью подействовали и окутали её голову и верхнюю часть туловища, Гарри начал медленно считать до шестидесяти. Он внимательно следил за её действиями, желая убедиться, что она близка к панике, но не поддаётся этому чувству.

Сначала она отчаянно пыталась поднять невидимую ткань, но столкнулась с той же проблемой, что и с возвращением своей палочки. Затем она попыталась сдвинуть её в сторону, но это тоже не сработало. Она упала на колени, но всё ещё пыталась убрать ткань с лица. Когда он досчитал до тридцати пяти, её лицо побледнело, и он понял, что она окончательно выбилась из сил и начинает осознавать опасность. Раньше это было просто интеллектуальным упражнением и простым удивлением, но теперь она поняла, насколько всё на самом деле зыбко.

Ему исполнился сорок один год, прежде чем он подумал, что она готова впасть в паническое состояние. Ее аура неуклонно становилась ярче по мере того, как ее эмоциональное состояние возвращалось к животным побуждениям, и она слегка пульсировала, что является верным предвестником случайного разряда. Щелчком и беззвучным Окончательным!, Гарри освободил очарование.

Джинни рухнула на пол, и в комнате внезапно стало шумно, когда она тяжело задышала и уткнулась лбом в пол.

Гарри осматривал свою палочку, пока она приходила в себя. Он прекрасно знал, как это нервирует, когда ты не можешь дышать без предупреждения, и никогда бы не осудил кого-то за мгновенную реакцию на первый опыт. Когда она наконец подняла на него взгляд, он увидел в её глазах искорку настоящего гнева.

"Что, черт возьми, это было, Гарри?"

Гарри слегка пожал плечами и улыбнулся. «Наложил на твою голову смягчающие чары».

— Ладно, — сказала она, медленно поднимаясь на ноги и по пути подбирая свою палочку. — Позвольте мне спросить по-другому. Почему это произошло?

— Ты не удосужился выучить урок о наложенных друг на друга заклинаниях. У них есть объём, и на них влияет гравитация. — Гарри на мгновение постучал кончиком палочки по подбородку, пытаясь придумать, как лучше ответить на этот вопрос. — Ты должен понять, как что-то работает, прежде чем сможешь правильно его использовать. Это заклинание, по сути, заставляет воздух двигаться очень медленно, как жидкость, верно? Но он всё равно остаётся гибким, когда по нему сильно ударяешь, потому что на самом деле это не жидкость, а что-то вроде подушки. Гарри остановился на минуту, чтобы походить взад-вперёд.

Проблема заключалась в том, что волшебному миру не хватало словарного запаса и врождённого понимания основных принципов, чтобы сделать любое объяснение последовательным. «Если бы вы понимали маггловскую физику, вам было бы проще это объяснить. Воздух внутри чар почти сливается в большой блок и не так просто отделяется. В результате получается, что он слишком плотный, чтобы дышать, поэтому, наложив его на свою голову, вы позволили ему осесть вокруг вашего лица, препятствуя прохождению окружающего воздуха. Ваши лёгкие просто недостаточно сильны, чтобы разрушить чары и позволить нормальному воздуху проходить. Но вы также узнали, как трудно пробиться сквозь него. Представьте, что вы накладываете его на палочку противника, когда забираете её у него, а?

Джинни ничего не ответила, продолжая смотреть на Гарри, но он был уверен, что она думает о его словах. — Итак. Какие ошибки ты совершила, Джинни?

Джинни медленно покачала головой, но всё равно ответила. «Я не совсем уверена, но, кажется, я недостаточно быстро попыталась напасть на тебя».

— В чём-то ты прав, — согласился Гарри. — Но ты никогда не будешь всегда нападать первым. Не рассчитывай на то, что ты первым нарисуешь и наколдуешь, иначе ты проиграешь. Что ещё?

«Я не учёл, что ты можешь сделать с заклинанием».

— Да. Но это потому, что ты не воспринял опасность всерьёз. А ты?

Джинни молча покачала головой. Гарри был рад видеть, что она не смутилась, а лишь немного расстроилась.

— Ладно, Джинни, есть ещё две мелочи и одна серьёзная проблема. Сначала о мелочах. Во-первых, ты поддалась гневу. Ты отреагировала на мои насмешки, вместо того чтобы составить чёткий план нападения. Когда ты позволяешь эмоциям управлять твоей реакцией, обычно всё идёт не очень хорошо. — Гарри сделал паузу и подождал, пока Джинни медленно кивнёт в знак согласия.

«Во-вторых, вы наносили одиночные удары. Если вы собираетесь атаковать, то атакуйте. Не стойте на месте. Продолжайте двигаться. Продолжайте атаковать. Используйте заклинания, кулаки, всё, что у вас есть, пока ваш противник не упадёт, и вы не будете уверены, что он выведен из строя, — никаких догадок. Если вы накладываете заклинание, а затем ждёте ответа, то вы уже мертвы». Настоящий противник не собирается обмениваться с тобой залпами. Настоящий противник начнет и остановится только тогда, когда ты превратишься в кровавую развалину на полу. "

Гарри медленно постучал себя по лбу. «Но твоя самая большая проблема в том, что у тебя не хватает воображения. Ты думаешь, что есть оружие и не-оружие. Всё является оружием, Джинни, будь то ложка, варежка или куча листьев. Самое смертоносное оружие, которое только существует, — это то, что у тебя между ушей. Я могу тренировать тебя физически. Я могу помочь тебе понять, что делает каждое заклинание. Но я не могу заставить твоё воображение работать, Джинни». Только ты можешь это сделать."

Джинни, казалось, растеряла часть своей уверенности, опустила глаза и неуверенно переступила с ноги на ногу.

"Выше голову, Джинни. Берегись. Ищи противников. Урок первый, верно?" Когда она вскинула голову и ее глаза вспыхнули огнем, Гарри подумал, не неправильно ли он понял ее предыдущую реакцию. "Я не могу научить тебя воображению, но я могу заставить тебя использовать его".

— О? — её тон был явно вызывающим, хотя и немного тише, чем он ожидал.

"Мы собираемся на дуэль". Цвет лица Джинни быстро стал похож на бледную простыню. "Не такой. Каждое утро мы будем тренироваться, как сегодня, и первым упражнением будет то, что мы только что проделали в обратном порядке. Я собираюсь назначить тебе заклинание. Ты будешь защищаться и атаковать меня, используя только это одно заклинание. Понятно?"

Увидев её решительный кивок, Гарри широко улыбнулся. «Отлично. Завтра ты будешь использовать Очищение. Возможно, сегодня ты захочешь почитать о нём, может быть, даже попытаешься понять, что оно делает и как работает».

Гарри жестом пригласил Джинни подойти ближе. Немного поколдовав, он создал поддельную палочку из обычного дуба. «Убери свою палочку. Мы прекратим магические тренировки и начнём работать над физическими и умственными навыками, которые не требуют магии».

Когда Джинни оказалась на расстоянии вытянутой руки, Гарри убрал свою палочку и поднял фальшивую палочку между ними. «Давай представим, что ты подобралась ко мне вот так близко. Я собираюсь произнести Смертельное проклятие или что-то в этом роде. Ты же не хочешь, чтобы моя палочка была направлена на тебя. Твоя единственная цель — остановить меня. Ясно?»

Когда она кивнула, Гарри улыбнулся ей и медленно начал поднимать руку, словно собирался произнести заклинание. Как она и ожидала, Джинни бросилась вперёд и обхватила левой рукой основание палочки чуть выше его правой руки, а правой схватила его за левое запястье. Она с силой оттолкнула палочку назад, и Гарри на мгновение просто сопротивлялся её усилиям.

После того, как он решил, что прошло несколько секунд с тех пор, как она толкнула его, а он сопротивлялся, Гарри просто отпустил палочку. Он выбросил левую руку вперёд, чтобы разжать её хватку на его запястье, слегка выводя её из равновесия, и она споткнулась от неожиданного отсутствия сопротивления. Одновременно Гарри подставил правое предплечье под её подбородок, а затем завершил движение, подняв правую руку вверх и сделав полшага вперёд, опуская руку по мере движения.

Подбородок Джинни, зажатый в локтевом сгибе правой руки Гарри, непроизвольно взметнулся вверх и назад по идеальной параболе, заставив её тело резко сесть на деревянный пол, в то время как её голова отклонилась назад, а вестибулярный аппарат не оставил ей выбора.

Прежде чем она успела отреагировать на внезапную смену обстановки, Гарри спокойно использовал свою обратную хватку на её правом запястье в качестве опоры, чтобы полностью выпрямить её руку. Затем он слегка надавил своим локтем на тыльную сторону её локтя, вызвав лёгкое перенапряжение и тем самым вдавив её плечо в землю и заставив её лечь. Когда она легла на живот и тихо вскрикнула от боли, Гарри удерживал её вытянутую руку в своих руках, а его левый локоть давил на тыльную сторону её правого локтя, не доводя до истинного перенапряжения.

— Ах да, похоже, ты усвоила урок, — непринуждённо заметил Гарри. Он слегка надавил на её локоть, но не слишком сильно. — Никогда не сосредотачивайся на предполагаемом оружии, забывая обо всём остальном.

Отступив назад, Гарри отпустил её руку и позволил ей перевернуться и посмотреть на него с земли. «Джинни, ты сделала то, что делают большинство людей. Ты пыталась контролировать оружие, но потратила на это все, что у тебя было, — свою силу, концентрацию, все. Тебе и в голову не пришло, что я мог бы просто отдать его тебе, потому что этого единственного мгновения, пока ты приходила в себя, мне хватило, чтобы полностью тебя вырубить». Хуже того, если бы я держал нож в левой руке, я мог бы вонзить его в тебя, и ты бы даже не заметил этого.

Гарри протянул руку рыжеволосой девушке, и она приняла её, хотя и с явной неохотой. Подняв её на ноги, он лишь криво улыбнулся. «Так что, когда твой противник попытается что-то у тебя отнять, отдай ему это после символической борьбы. А затем ударь его в пах или куда-нибудь ещё, чтобы он задохнулся».

Брови Джинни чуть не взлетели на лоб. — А что, если это женщина?

Гарри мрачно усмехнулся. «Мне сказали, что если как следует пнуть кого-то в это место, то разницы не будет. А теперь, когда на тебе эти шикарные ботинки со стальным носком, поверь мне, любой удар в пах будет как следует поставлен».

Джинни слегка улыбнулась и потерла правую руку. — Хорошо. Я буду иметь это в виду, Гарри.

«Ты сделаешь это». На мгновение Гарри представил Тонкс и её уроки, прежде чем вернуться к реальности. «Ладно, ты уже начал понимать ментальные части?»

Джинни переключила внимание и на мгновение потерла плечо, которое он прижал к земле, прежде чем снова посмотреть на него. «Думаю, да. Я всё ещё не представляю, что может случиться или что нужно сделать».

— Вроде того, но это просто недостаток опыта. Самое лучшее в этом то, что опыт — лучший учитель, а боль — твой друг. Боль очень быстро преподаёт все виды уроков. — Гарри подвёл её обратно к центру деревянного пола и одарил своей лучшей волчьей улыбкой. — И раз уж мы заговорили о боли, пора начинать учить тебя физическим упражнениям. Это означает разминку, растяжку, упражнения, а затем самое интересное — стойки, техники и всё такое. Готовы?

Вторник, 21 сентября 1995 года, 07:16

Большой зал всё ещё был почти пуст, когда Фред и Джордж плюхнулись на стулья напротив Гарри и Джинни, которая сидела, опустив голову на скрещенные руки. Гарри собирал на стол завтрак из случайных продуктов, а Джинни что-то бормотала себе под нос, положив голову на скрещенные руки, к большому удовольствию Гарри. Он уже поставил перед ней три кувшина с водой, и первые несколько мгновений она вообще не обращала внимания на кубок, осушив один из них одним махом. Когда она наконец-то глотнула воздуха, он быстро наложил на её одежду заклинание сушки, но она отказалась это признавать и снова поникла.

— Эй, что ты на этот раз сделала с нашей сестрой? — Фред наклонился над столом, чтобы приподнять голову Джинни. Когда она сердито посмотрела на него, он поспешно сел обратно и поднял обе руки. — Просто хотел убедиться, что ты жива!

Джинни тут же уронила голову на сложенные руки, а Гарри подмигнул близнецам. «Я как бы обучал Джинни пользоваться своим воображением. Я подумал, что ей нужны безопасные уроки».

— Что ты имеешь в виду, говоря, что учишь её использовать воображение? — Джордж выглядел весьма заинтересованным. — Если ты хочешь необычного зла, то прямо сейчас сидишь напротив него, юный Гарри. Тебе стоит признать нашего злого гения.

— О, — Гарри широко улыбнулся близнецам. — Всё, что я от вас видел, — это немного работы с зельями, на которую не купился бы даже ребёнок, если бы у него было приличное образование.

Джинни подняла на него взгляд, хотя и довольно устало, слегка склонив голову набок, но достаточно быстро, чтобы присоединиться к Гарри и увидеть, как близнецы зловеще хмурятся и краснеют. — Знаешь, Джордж, — тихо сказал Фред, — я думаю, что наши навыки оказались под вопросом.

— Именно, — Джордж решительно кивнул. — Кажется, Гарри нужно узнать, кто из нас самый изобретательный и может придумать больше всего сюрпризов.

Прежде чем Гарри успел что-то сказать, Джинни тихо присвистнула. «Вы двое — это что-то с чем-то, не так ли? Если вы сможете перехитрить Гарри, я буду публично поклоняться вам целый день!» Высказав всё, что было у неё на уме, она откинулась на спинку стула и снова что-то тихо пробормотала.

Гарри мягко улыбнулся близнецам, которые в замешательстве смотрели на затылок своей сестры. «Не обращайте на неё внимания. Она недавно столкнулась с амортизирующими чарами, но ей не понравилось это мягкое, успокаивающее ощущение». Гарри с притворным сочувствием похлопал Джинни по плечу. «Ну-ну, малышка Джин-Джин, скоро всё это станет далёким воспоминанием». Когда-нибудь ты даже поблагодаришь меня за это.

Не задумываясь, Гарри перехватил руку Джинни, которая явно собиралась ударить его по лицу. Положив её обратно на стол, он крепко сжал её, чтобы она не смогла ударить во второй раз. Сила, с которой она пыталась высвободить руку, была значительной. «Я рад, что в твоих руках ещё есть сила. Мы еще поработаем над этим завтра ". Гарри проигнорировал стон, вырвавшийся у девушки, ослабив хватку, когда она снова стала пассивной. "Это все в голове, Джинни. Говоря о мыслях, Фред и Джордж, какие у вас планы против Хогвартса на сегодня?"

— Против Хогвартса, Гарри? — холодно спросил Фред. — Ты не это имеешь в виду?

Гарри пожал плечами. «Ты так говоришь, но я мало что видел. Тебе гораздо больше везло в твоих работах против других».

Джордж выглядел откровенно раздражённым. «Опять эти оскорбления. Настоящий гений требует времени. Это не то, что можно торопить нетерпеливым юнцам».

— Правда? — Гарри коварно улыбнулся. — Значит, твои протесты — это не отговорка, чтобы прийти сюда так рано, или что там у нас на повестке дня?

— На столе ничего нет, Гарри. О чём ты?

Гарри пришлось отдать должное близнецам. Они очень хорошо притворялись, скорее всего, благодаря многолетней практике, когда они выкручивались из неприятностей. «В банки с вареньем между нами что-то добавлено, и что бы это ни было, на нём повсюду твои липкие отпечатки».

Фред удивлённо уставился на него, а Джордж просто нахмурился. «Как ты это понял, Гарри?»

Тем временем Джинни смотрела на Гарри. — Вот почему ты сказал мне сегодня утром не есть тосты?

Гарри отмахнулся от обоих вопросов, вместо этого кивнув в сторону середины главного стола. Взяв палочку, он быстро произнёс заклинание подмены, чтобы поменять их набор котлов на тот, что стоял там. «Вот так, Джин-Джин. Теперь ты можешь съесть столько тостов, сколько захочешь».

Фред прищурился почти так же, как Джинни. «Ты же знаешь, что они обвинят нас. Очень умно, Гарри. Откуда ты знаешь, что мы изменили только один набор горшков?»

Гарри просто улыбнулся им своей лучшей улыбкой. «Вот что делает всё это таким весёлым, верно? Вы гадаете. Я гадаю. Никто не знает, что будет дальше. Можно даже сказать, что это коммерческая тайна».

На лицах Фреда и Джорджа появилось нечестивое ликование, а затем Джордж поставил свою сумку на стол. Джинни медленно села, опасно опираясь на одну руку, а не на обе, и поставила рядом с тарелкой маленькую баночку с ежевичным джемом. Однако, когда Джордж достал экземпляр «1001 заклинания для причёсок», она поперхнулась тостом, который ела, и Гарри пришлось пару раз похлопать её по спине.

— Что ты делаешь с этим? — спросила Джинни дрожащим голосом.

Фред и Джордж сделали вид, что внимательно осматриваются, прежде чем коротко кивнуть. Джордж открыл обложку и поднял её, чтобы Гарри и Джинни могли увидеть содержимое.

Коммерческая тайна

Товары для взыскательных

Раздел 1: Поиск скрытого

Раздел 2: Сокрытие вещей

Раздел 3: Универсальная одежда

Раздел 4: Книги, непохожие ни на какие другие

Раздел …

— Мило, — сказал Гарри. — Как ты тогда об этом узнал?

Фред наклонился вперёд, чтобы продолжить нагнетать драматизм и таинственность. Во второй раз преувеличенно оглядев свободные места вокруг, он прошептал: «Понятия не имею».

Джордж просматривал каталог, но всё равно вмешался. «Появилось несколько дней назад. Там была записка, в которой говорилось, что нас рекомендовали как потенциальных клиентов и что мы должны молчать об этом, кроме как в разговоре с нашим, э-э, как там его?»

— Соучастники, — быстро ответил Фред, — то есть вы двое и Ли.

Гарри улыбнулся, когда Фред начал собирать на стол. «Не против, если я посмотрю?»

Джордж посмотрел на него с хитрой улыбкой. «Может быть, позже, Гарри. Думаю, после того, как ты сдашься».

Гарри закатил глаза. «Ладно, вот и твой брат с девушкой. Лучше убери это, если не хочешь, чтобы Гермиона это запомнила».

Бросив быстрый взгляд на приближающуюся толпу гриффиндорцев, Джордж убрал журнал «Чары» обратно в сумку и принялся за свой завтрак. — Значит, Гарри, ты хорошо провёл утро?

Гарри равнодушно пожал плечами, а Джинни бросила в брата корочку, которую собиралась съесть. Брат с сестрой начали подшучивать друг над другом, когда к ним присоединились Рон, Гермиона и Невилл. Помахав новоприбывшим, Гарри увидел, что в комнату вошла Амбридж. Рон по-прежнему сидел как можно дальше от Гарри, что этим утром было недостатком, поскольку необычайно высокий мальчик сидел не в том месте, чтобы загораживать Гарри от мерзкой женщины.

Как Гарри и ожидал, Амбридж остановилась, не дойдя до преподавательского стола, когда заметила его. Она направилась прямиком к столу Гриффиндора, натянув на лицо фальшивую улыбку. Гарри было слегка любопытно узнать, о чём будет её ежедневная тирада, но втайне он надеялся, что она отвлечётся и полетит досаждать кому-нибудь другому.

— Мистер Поттер, — начала она сомнительно приятным тоном, войдя в класс, — я полагаю, что вчера мы с вами не поняли друг друга. Понимаете, я веду урок, и вы должны были быть там, но вас не было. Я не получала записки о вашем отсутствии по уважительной причине. Почему?

Гарри с невинным видом посмотрел на неё, широко раскрыв глаза и сложив руки на груди. «Что ж, мадам профессор, меня вызвал в лазарет Сирил. Он решил, что я больше не буду посещать ваши… лекции».

"Так, мистер Поттер, так просто не годится". Гарри подумал, что она довольно хорошо сохраняла самообладание, даже если ее наряд все еще был отвратительным. "Вы обязаны пройти курс, все, кто младше шестого курса. Это часть правил".

Гарри приподнял бровь, изобразив лёгкое удивление, и сложил руки в защитном жесте. «Серьёзно? Я об этом не знал! Требование снимается, когда ты сдаёшь СОВ или когда заканчивается учебный год?»

Её лицо слегка дрогнуло, но она продолжала улыбаться. «Правила довольно специфичны. Все ученики младше шестого курса, мистер Поттер, должны изучать основную программу».

"Я понимаю. Это, безусловно, проблема. К сожалению, в этом случае, мадам искусствовед, я должен направить вас к моему наставнику ". Гарри попытался изобразить раскаяние, но Джинни, пнув его по голени под столом, сказала ему, что это немного не соответствует действительности. "Как только Сирил скажет мне вернуться в ваш класс, я вернусь, но до тех пор я просто не могу. По закону я не могу ослушаться его приказов ".

Амбридж постояла, сердито глядя на Гарри, а затем повернулась и медленно пошла к преподавательскому столу. Когда она отошла на несколько метров, Джинни тихо смеялась, а Фред и Джордж что-то усердно записывали.

— Знаешь, Гарри, — тихо сказал Невилл, сидевший с другой стороны от Джинни, — если ты будешь продолжать тыкать в неё палкой, она может и укусить.

— Мне бы так повезло, — сказал Гарри с задумчивым вздохом. — Тогда я мог бы уволить её после того, как мне сделают прививку от столбняка.

— Гарри, — вмешалась Гермиона, — может, она и не очень хороший учитель, но она заслуживает уважения. Профессор Дамблдор не просто так её нанял.

Гарри с удивлением посмотрел на Гермиону. — Ты хочешь сказать, что не знаешь, зачем она здесь?

Гермиона пристально посмотрела на него ясными глазами. «Конечно, знаем. В конце концов, она произнесла речь, когда приехала. Но тебя не было за ужином, когда она это сделала».

"Правда? Что она тебе сказала?"

Улыбка Гермионы слегка дрогнула, но в её глазах появился огонёк, пугающе напомнивший директора. «Ну, она прямо не сказала об этом, но, по сути, это была речь о пересмотре уроков и обеспечении того, чтобы учителя были на высоте. Я не уверена, что это действительно необходимо, но она прислушивается к министру».

Гарри вздохнул. «Да, она вхожа в кабинет министра и, вероятно, в другие кабинеты тоже. Дамблдор не нанимал её, Гермиона. Он даже не хотел, чтобы она была здесь, но Фадж навязал её ему, ссылаясь на какие-то глупые правила. Она шпионка, не более того, и довольно посредственная к тому же».

Гермиона выглядела сомневающейся, но Гарри был удивлен, что Рон кивнул. "Цифры", - тихо предложила рыжая. "Она не могла преподавать биннинг, не говоря уже о защите. Я не могу представить, что у нас все получится в этом году. "

Фред слегка хлопнул по столу, привлекая всеобщее внимание. «Ты прав, Рон, ты прав. Мы как раз говорили об этом по дороге сюда. Нам нужно поговорить об этом с Дамблдором и узнать, сможет ли он найти здесь приличного учителя».

Гарри не был уверен, что именно происходит между братьями и сёстрами, но внезапное заявление Рона и отсутствие реакции остальных заставили его почувствовать себя не в своей тарелке. Однако прежде чем он успел попытаться понять, что именно происходит, со стороны преподавательского стола раздался громкий хриплый звук, сопровождавшийся звоном разбитого стекла.

Амбридж металась в кресле, её язык вывалился изо рта и распух, как минимум, на два-три фута. «Улучшенная» коллекция баночек с вареньем, стоявшая в изящном металлическом подстаканнике, валялась на полу, разбитая вдребезги. На полу также лежал большой бублик с откушенным куском.

Пока Гарри наблюдал за тем, как Амбридж на мгновение замерла, он краем глаза заметил, что Фред и Джордж удивлённо переглянулись. К тому времени, как Флитвик подошёл с другого конца стола, женщина тоже начала медленно превращаться в правдоподобную копию Фаджа. В целом, Гарри должен был признать, что он впечатлён. Это была очень сложная смесь, которая запускала две разные шутки и не мешала действию друг друга, что могло привести к непредсказуемым побочным эффектам.

— Очень мило, — тихо сказал он, — две шутки с зельями, которые не смешиваются и, конечно, не имеют запаха. Я впечатлён.

Фред слегка прищёлкнул языком. «Да, ну, язык должен доставать до пола. Я бы сказал, что над ним ещё нужно поработать».

Джордж, сидевший впереди и, таким образом, закрывавший Фреду обзор с главного стола, ничего не сказал, но слегка кивнул.

— Ты подшутил над персоналом?! — прошипела Гермиона. — О чём ты только думал! Ты мог попасть в неприятности!

Джинни смеялась, засунув кулак в рот, когда Гарри повернулся к Гермионе. "О? Ну, я не возражаю. В конце концов, Фред и Джордж не были теми, кто доставил это. Что собирается делать Персонал? Назначьте мне еще одно наказание? Улыбка Гарри сопровождалась преувеличенным закатыванием глаз. "Правда, Гермиона, постарайся найти немного времени, чтобы расслабиться, ладно?"

Когда Гарри обернулся, Флитвик помогал Амбридж подняться на ноги, и она свирепо смотрела на всех, кто смеялся в зале. Однако, когда её взгляд упал на Гарри, он понял, что на него ляжет вся вина.

"Поттер! Ты сделал это!"

Гарри с удивлением заметил, что всякое подобие вежливости полностью исчезло.

— Нет, прости. Я бы очень хотел, чтобы я об этом подумал. Это было действительно мило в конце, эта имитация Фаджа. Хотя бантик в твоих волосах был не совсем того цвета, чтобы сочетаться с его котельком.

Сверкая глазами и явно кипя от злости, женщина выскочила из-за преподавательского стола в сопровождении Флитвика, и Гарри приготовился к возмутительно громким необоснованным обвинениям. Однако он был приятно удивлён, когда Амбридж так и не успела выплеснуть свою желчь, потому что профессор МакГонагалл появилась прежде, чем она успела дойти до его места.

— У вас какие-то проблемы, Филлиус? — её тон был холодным, но в нём читалось ожидание немедленного подчинения, которое Гарри уже научился ценить.

— Похоже, это просто небольшая шалость, Минерва, — сказал Флитвик с широкой улыбкой и весёлым тоном. — Очень милая магия, правда.

— Понятно. А мистер Поттер как-то причастен к этому?

Гарри посмотрел МакГонагалл в глаза и вытянул руку, словно давая клятву. «Я честно заявляю, что никогда сознательно не прикасался ни к чему, что могло быть использовано в какой-либо шутке этим утром, профессор МакГонагалл. Более того, я не знал ни о каких планах разыграть Тёмную Мадам, а также не знаю, как были придуманы шутки, которые произошли этим утром».

Гарри был уверен, что суровая женщина могла понять, что он кое-что не уточнил, но, по крайней мере, формальность была соблюдена. «Что ж, очень хорошо. Пожалуйста, все возвращайтесь к завтраку. Утреннее развлечение закончилось, не так ли, мистер Поттер? Мистеры Уизли?»

Гарри решил ничего не говорить. Он просто кивнул в знак покорности. Фред и Джордж, напротив, просто подмигнули профессору, прежде чем вернуться к завтраку.

Когда разговор постепенно возобновился, Гарри заметил, что Большой зал почти полон учеников, завтракающих за столами. Между группой, за которой он сидел, и остальными по-прежнему было пустое пространство, но постоянное присутствие Гермионы, Рона и Невилла стало первым шагом к тому, чтобы немного расширить границы. На данный момент Гарри был доволен тем, что ситуация стабилизировалась, и был уверен, что его наставники согласятся с этим.

Гарри доел свой завтрак и слушал болтовню друзей и братьев с сёстрами. Грохот крыльев наполнил Большой зал, когда почтовые совы, пролетев через специальные отверстия под потолком, опустились на пол. Зная, что он уже давно должен был получить ответ от миссис Уизли, Гарри внимательно просмотрел входящие посылки в поисках чего-нибудь явно магического. Учитывая, что все вокруг него замолчали и занимались примерно тем же самым, это было молчаливым свидетельством духа момента. Ему показалось, что он видел, как близнецы и Рон обменялись деньгами, но он не хотел отрывать взгляд от птиц, чтобы проверить.

Когда все совы, по-видимому, прилетели и доставили свои письма, он оглянулся и увидел, что собравшиеся вокруг него люди выглядят довольно подавленными. «Должно быть, это что-то хорошее, да?» — наконец пробормотал Фред. «Прошло два дня, этого времени достаточно почти для чего угодно».

Джинни тихо хихикнула. "И вот что в этом такого забавного. Это может быть что угодно. Кстати, Гарри, ты действительно не знаешь, что она пыталась тебе сказать. Может быть, тебе стоит просто принять одно из них, чтобы узнать?" Ее обаятельная улыбка была лишь слегка омрачена усталостью, застывшей на ее лице.

— Верно, — рассмеялся Гарри, — я так и сделаю. Если я не превращусь в тритона, то все здесь смогут насладиться тем, как твоя мама кричит на меня так, что мёртвые восстанут.

Однако в глазах Гермионы появился блеск. «Ты ведь признаёшь, что тебе любопытно, что она может сказать, Гарри?»

Гарри взмахнул рукой в воздухе. «М-м-м. Любопытство — это хорошо, но я не сторонник любопытства в отношении того, что уже известно как неприятное».

— Но вы используете чары «Пузырь-Голова», чтобы блокировать звук. Почему бы не принять его, стоя внутри очень большого «Пузыря»? Тогда вы могли бы знать и не подвергаться, э-э-э, насмешкам.

Гарри рассмеялся над логикой Гермионы. «Верно, верно, но миссис Уизли могла бы с таким же успехом написать всё это в обычном письме, не так ли? Если бы она так сделала, я бы принял его и посмотрел, что она хочет сказать, но навязывать свои мысли кому-то другому? Нет уж, спасибо. Дело в принципе, Гермиона, ну и в том, что мне нравится мой слух».

Судя по его хмурому виду, Джордж был с этим категорически не согласен. «Нет ничего забавного в том, чтобы просто отправить письмо, Гарри. Половина удовольствия от магии заключается в том, чтобы делать что-то странное. Как насчёт поющего письма? Или говорящего на латыни? Или говорящего загадками?»

Гарри слегка ухмыльнулся. «Это может быть весело. Ты попросишь свою маму отправить мне сообщение без криков, и я его послушаю. Никаких взрывов, никаких проклятий, ничего такого — но формат передачи, конечно, я готов. Но тебе придётся её уговорить».

Джинни в волнении потирала руки. «Я сделаю это! Я напишу маме и отправлю письмо во время обеда».

— Ты ведь понимаешь, что сам себя подставил, да, Гарри? — тихий голос Невилла был полон юмора, хотя Гарри показалось, что он уловил в нём даже намёк на ожидание.

Гарри отмахнулся от этой мысли, хотя и был достаточно честен с самим собой, чтобы признаться в смеси любопытства и, возможно, небольшого страха перед тем, что может произойти дальше. Большой зал постепенно пустел, люди расходились на первые уроки, и Гарри шёл вместе с группой пешком, в то время как близнецы весело летели на мётлах на трансфигурацию. Гарри шёл молча, слушая, как остальные обсуждают возможные планы уроков и предстоящий сезон квиддича.

Однако, войдя в класс заклинаний вслед за другими учениками, Гарри остался стоять в толпе. Профессор Флитвик стоял у доски, но все парты и стулья были убраны, и в классе оставалось только широкое свободное пространство.

Когда Флитвик жестом пригласил их всех войти, Гарри огляделся и заметил краем глаза что-то мелькающее. Подняв взгляд, он толкнул Джинни и Невилла, показывая им, чтобы они тоже посмотрели. Гарри с удивлением увидел, что столы и стулья перевернулись и прилипли к сводчатому потолку, как будто ученики толпились на потолке, а не на полу.

— Хорошо, хорошо, все здесь, — сказал профессор, расхаживая взад-вперёд быстрыми шагами, его мысли явно были где-то далеко. — Соберитесь вокруг, соберитесь вокруг!

Флитвик чуть не подпрыгивал от волнения. «Сегодня у нас практическое занятие, и мы позаимствуем кое-что у нашего юного мистера Поттера».

Большинство людей мельком взглянули на Гарри, но он не обратил внимания на реакцию Когтеврана и Гриффиндора. Взгляд Джинни, в частности, выражал множество вопросов о здравомыслии их профессора.

— Мистер Поттер, не будете ли вы так любезны подняться сюда, пожалуйста?

Смирившись с тем, что его выставляют напоказ, Гарри подумал, что мог бы немного повеселиться с Когтевранцами. В конце концов, они считались самыми умными в замке, если Флэппи хоть немного походил на того, кем его считала Шляпа. Он вышел в центр класса и встал рядом с профессором, который снова поразил Гарри своим невысоким ростом, учитывая, сколько властности он излучал.

Поймав взгляд Гермионы, он ухмыльнулся, увидев, как она нахмурилась, а затем принял свой самый серьёзный вид. — Чем я могу вам помочь, сэр?

— Ранее вы отлично продемонстрировали контроль и переключение с одного заклинания на другое, — Флитвик протянул маленький мягкий шарик. — Я бы хотел, чтобы вы повторили эту демонстрацию для класса, пожалуйста, поскольку сегодня мы будем практиковаться в сочетании заклинаний призыва и изгнания.

Гарри остановился, чтобы увидеть слегка удивлённые выражения на лицах всех присутствующих. Заметив, что когтевранцы столпились вместе, Гарри решил, что сейчас подходящий момент, чтобы удовлетворить любопытство, о котором предупреждал его директор, каким бы туманным ни было это предупреждение.

— Конечно, сэр. — Гарри подхватил мяч, быстро подбросил его в воздух, а затем начал быстро произносить заклинания «Отвод глаз» и «Призыв», совершенно беззвучно. Не обращая внимания на хмурые взгляды учеников, Гарри начал тихо напевать, перемещая мяч по комнате.

— Мистер Поттер, не могли бы вы произнести эти слова?

Гарри подумал, что профессор полностью отдавал себе отчет в том, что делал, и, если судить по тону мужчины, полностью одобрял. "Извините, сэр, забыл", - сказал Гарри с улыбкой, не сбиваясь с ритма при переключении чар. "Динь". Изгнать. "Дон". Призвать. "The". Изгнать. "Нечестивый". Призвать. "Ведьма". Изгнать. «Есть». Призыв. «Мёртв». Изгнание.

— Мистер Поттер, не будете ли вы так любезны произнести нужные слова?

Теперь Гарри был уверен, что профессор забавляется. «О-о-о», — сказал Гарри, продолжая подбрасывать мяч. «Верно, очень жаль. Акцио! Экспеллиармус! Акцио! Экспеллиармус! Акцио! Экспеллиармус!–»

— Отлично, мистер Поттер. Пожалуйста, остановитесь, спасибо.

Гарри молча призвал мяч обратно в свою руку и бросил его в протянутую руку профессора. «Получите пять баллов за, э-э, ваш факультет, мистер Поттер».

Гарри неторопливо вернулся на своё прежнее место между Невиллом и Джинни. Невилл закатил глаза, глядя на Гарри, а Джинни не сводила глаз с лица Гермионы, которое Гарри мог описать только как восторженное.

«Итак, то, что продемонстрировал мистер Поттер, требует определённого контроля и сосредоточенности. Таким образом, это идеальное упражнение для всех, чтобы улучшить свои магические навыки. У меня есть мячик для каждого — нет, не для вас, мистер Поттер, вы можете либо помогать другим, либо спокойно заниматься другими заданиями, — и я ожидаю, что каждый из вас потренируется в этом».

Пока Флитвик ходил по залу, раздавая мячи, Гарри сел в углу и достал книгу по теории трансфигурации, которую одолжила ему МакГонагалл. Сняв с одного из стульев заклинание прилипания, Гарри опустил его с потолка и устроился поудобнее, чтобы почитать пару часов.

«Пожалуйста, обратите внимание, что мячи мягкие, чтобы вы не поранили других или себя — будьте осторожны, мистер Уизли, — во время тренировки».

Гарри потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять, что ему нужно выставить щит, чтобы отразить всё, что в него полетит, например, один из множества мячей, летающих по комнате. Однако он ухмыльнулся, глядя на Джинни, чей взгляд из лукаво-невинного превратился в хмурый, когда барьер отразил мяч после второго «случайного» заклинания «Прочь», которое должно было ударить Гарри по лбу.

Вторник, 21 сентября 1995 года, 10:02

Когда они вошли в класс трансфигурации, Гарри решил, что будет следить за прогрессом Джинни в магических навыках. «Так, ты сидишь со мной, Джинни». Гарри бросил взгляд на Невилла. «Извини, Невилл, но я обещал помочь Джинни решить пару проблем, с которыми она столкнулась в последнее время».

Невилл только улыбнулся, направляясь к месту со студенткой Равенкло, с которой Гермиона ранее сидела. "Я слышал об этом", - тихо сказал он. "Я рад, что помощь получает она, а не я". Проходя мимо Гарри, Невилл наклонился чуть ближе и прошептал прощальный комментарий. "И я рад, что тебе приходится иметь дело с ее гневом, а не со мной".

Гарри ухмыльнулся при мысли о том, что все ученики боятся маленькую Джинни Уизли. Усевшись за стол на двоих, Гарри бросил на неё удивлённый взгляд, не обращая внимания на её явное недоумение по поводу того, чему он улыбается. «Почему так много людей боятся Большой Плохой Джинни?»

Джинни резко нахмурилась, глядя на Гарри, а затем перевела взгляд на затылок Невилла. «Ты узнаешь, Гарри, если продолжишь в том же духе».

Однако прежде чем он успел ответить, МакГонагалл призвала класс к порядку и раздала по коробке мышей и по лотку с улитками на каждый стол. Их единственным заданием было продолжать практиковаться в заклинании «Исчезательный шар» на этих существах, а если у них получалось, то помогать своим партнёрам быстрее освоить эту технику. Год был долгим, и экзамены приближались, какими бы далёкими они ни казались. Гарри не обращал внимания на несколько минут лишних предупреждений и мрачных предсказаний профессора о грядущих проблемах и вместо этого сосредоточился на том, как она двигается.

МакГонагалл была довольно высокой для женщины. Её одежда лишь подчёркивала её рост и худощавое телосложение, но в её походке чувствовалась сила и грация, которые трудно было определить по её внешнему виду. Женщина двигалась с грацией многолетней балерины, но с уверенностью и самообладанием тигра на охоте. Её движения были обманчивыми: казалось, что она никогда не спешит, но при этом всегда двигалась довольно быстро. В общем, ему было очень любопытно, чем она занималась до того, как стала профессором.

Резкий толчок Джинни в бок отвлёк его от размышлений, и она коротко ухмыльнулась, когда он понял, что лекция закончилась и студенты теперь практикуются в магии. «Не слишком ли она стара для тебя, чтобы ты так на неё смотрел?» — в шёпоте Джинни слышалось восхищение, вероятно, из-за того, что она застала Гарри в грёзах наяву.

Гарри бросил на неё насмешливый взгляд, прежде чем ответить тем же. «Ну-ну, Джинни, не нужно ревновать к каждой женщине, которую я замечаю». Когда она сверкнула глазами, он слегка кивнул, предупреждая, что МакГонагалл приближается. Она метнула взгляд в сторону и обратно, прищурилась и снова молча уставилась на Гарри.

— Так ты собираешься показать мне, как можно Исчезательным заклинанием прогнать мышь? — спросил Гарри обычным голосом.

МакГонагалл подошла к их столу. «О? Мисс Уизли, вы можете? Я не знала, что вам удалось справиться с заданием на прошлом уроке».

Джинни смотрела на Гарри с чем-то, граничащим с активной неприязнью, которую он проигнорировал. «Ну же, Джинни, ты говорила, что это просто вопрос силы воли и концентрации. Давай посмотрим».

Посмотрев на Гарри ещё мгновение, она точными движениями нарисовала в воздухе узор и, судя по всему, успешно избавилась от мыши, чётко произнеся: «Исчезни!» Джинни моргнула, глядя на исчезновение, и победно посмотрела на Гарри.

МакГонагалл полностью проигнорировала эту сценку, хотя Гарри был уверен, что она поняла, о чём они говорили по выражению их лиц. «Отлично, мисс Уизли. Пять баллов Гриффиндору за ваше выступление под давлением. А теперь, мистер Поттер, не будете ли вы так любезны и не избавите ли нас от этого ежа?» С пугающей небрежностью профессор положила животное в коробку, которую только что опустошила Джинни.

Гарри хотелось возразить, но ухмылка, которая, как он был готов поклясться, появилась на губах профессора, не говоря уже о ликующем взгляде Джинни, не оставила ему выбора. Много лет назад он выучил лишь самые простые очищающие заклинания, но никогда не работал с исчезающими семейками волшебных существ. В отличие от своих одноклассников, он почти не практиковался в упражнениях, основанных на уроках, вне класса.

Глубоко вздохнув, Гарри сосредоточился на состоянии, необходимом для работы с базовыми очищающими заклинаниями, размышляя о незначительных различиях между ними и универсальным заклинанием «Исчезательный шар». Выполнив те же точные движения, что и Джинни, но более мелкими жестами, Гарри беззвучно произнёс заклинание и был вознаграждён исчезновением ежа и коробки, в которой он сидел. Увидев свой успех, Гарри тут же подмигнул МакГонагалл, изо всех сил стараясь не ухмыляться и не обращать внимания на внезапно нахмурившуюся Джинни.

"Я впечатлен, мистер Поттер, но вам не следовало исчезать и шкатулку. Тогда это будет пять очков, э-э, дому Поттеров. Больше тренируйтесь в своем контроле". Несколькими взмахами волшебной палочки шкатулка, ежик и мышка вернулись на стол. Она подхватила ежика и отошла. Гарри захотелось расхохотаться, когда он увидел, как она остановилась перед Гермионой и Роном, кладя ежа на их стол.

Когда он снова посмотрел на Джинни, она всё ещё слегка хмурилась. В ответ Гарри подмигнул ей, а затем взмахнул палочкой и тихо произнёс вслух для неё: «Силенцио!» Хмурый взгляд Джинни сменился явным возмущением, когда она поняла, что из её рта не доносится ни звука.

— Раз уж ты можешь Исчезать, Джинни, делай это молча. В конце концов, ты уже знаешь, что произносить слова необязательно. Ты просто привыкла слышать свой голос, так что тебе нужно привыкнуть делать что-то без слов. — Гарри сделал паузу, пока она продолжала смотреть на него. — Только подумай, если бы ты могла произнести Фините без слов сегодня утром, то смягчила бы удар, да? Освоение этого навыка ускорит другие ваши уроки."

Посмотрев на него ещё немного, она наконец отвернулась к коробке с мышью и маленькому подносу с тремя улитками. Бросив последний взгляд на Гарри, она начала безуспешно пытаться Исчезнуть существ, начав с улиток. Понаблюдав за ней в течение первых двух попыток, которые не принесли никаких результатов, Гарри достал книгу по теории трансфигурации, которую МакГонагалл дала ему на первом уроке, и продолжил читать.

Внезапный треск! рядом с локтем Гарри во время тренировки заставил его немедленно развернуться, поднимаясь на ноги и направляя обе палочки на пространство рядом с собой, готовый выкрикнуть проклятия и похуже, услышав звук чьего-то аппарации. Увидев стоящего там маленького домового эльфа, он убрал палочки и сел обратно, постепенно осознавая, что в классе почти полная тишина.

Маленький домовой эльф смотрел на Гарри широко раскрытыми глазами, потирая свои бедные ручки, словно умываясь. — Господин Поттер, сэр? — голос был писклявым, неуверенным, и эльф с явным беспокойством оглядывал всех учеников.

— Да? — мягко спросил Гарри, понимая, что эльф был в ужасе.

— Мадам Помфри передаёт привет, мистер Поттер, сэр, но она послала меня с сообщением, сэр. С этими словами эльф достал из своего чайного котелка сложенную записку и попытался передать её Гарри, хотя тот не сразу потянулся за ней. Как только Гарри сосредоточился и увидел, что это обычный пергамент без какой-либо ауры, он взял записку у эльфа. Почти мгновенно эльф снова исчез с тихим хлопком!

Гарри услышал шаги профессора МакГонагалл, приближающиеся к внезапно затихшему классу. Не обращая внимания на шаги женщины, Гарри быстро развернул записку и просмотрел её содержимое.

Мистер Поттер,

профессор Дамблдор очнулся. И Сирил, и он требуют вашего немедленного присутствия. Пожалуйста, незамедлительно присоединитесь к нам в отдельной комнате.

П. Помфри

Гарри медленно выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание, и сложил записку пополам. Когда МакГонагалл остановилась перед его столом, он молча протянул ей записку. Взглянув на Джинни, он заметил на её лице неподдельное любопытство, хотя и не был уверен, прочитала она записку или нет. Взмахнув палочкой, он снял с её горла заглушающие чары и собрал свои вещи, запихнув их обратно в сумку.

Когда он был готов, он посмотрел на МакГонагалл и получил едва заметный кивок в знак согласия. Коротко помахав остальным, Гарри вышел из класса и поспешил в больничное крыло, снова раздражаясь из-за того, что оставил свою метлу в комнате, которую делил со своим наставником.

Больничное крыло было пустым, хотя он слышал звуки, доносившиеся из дальней части комнаты, куда перенесли Дамблдора. Он совершенно не горел желанием разговаривать с ним, потому что это был бы не только очередной пересказ недавних событий, но и ему пришлось бы объяснять свои действия. С другой стороны, Дамблдору тоже было что объяснять. Глубоко вздохнув, Гарри тихо открыл дверь, ведущую в личную зону.

Гарри стоял в дверном проёме, наблюдая за магией, кружившей вокруг тела директора. Это был поток силы, колышущийся и скользящий, сначала одного яркого цвета, затем другого. От этого зрелища захватывало дух, красота ауры этого человека не давала и намёка на смертоносное мастерство, с которым он мог ею пользоваться. Гарри понятия не имел, как долго он стоял там, прежде чем Сирил оглянулся и заметил его.

— А, Гарри, заходи, — позвал Сирил, стоявший рядом с директором. Дамблдор лежал на кровати, подложив под спину гору подушек. Мадам Помфри суетилась рядом с ним, что-то делая с набором зелий и какими-то инструментами, которые Гарри наверняка никогда не смог бы опознать.

Гарри заметил, что в глазах Дамблдора больше не было блеска, и подумал, что старик выглядит очень старым и очень уставшим. Там, где раньше в его волосах была смесь серого и серебристого, теперь было чистое серебро. Его губы были сжаты в мрачную линию, как будто ему было больно, а правая рука крепко сжимала перила на краю кровати. Сильно перебинтованный обрубок левой руки лежал на груди старика.

— Директор, — сказал Гарри, оставаясь на том же месте, — я сожалею об этом. Не обращая внимания на удивлённые лица окружающих, Гарри безмолвно оглушил Дамблдора, и тот без сознания рухнул на кровать.

Глава 24: Интерес

Вторник, 12 сентября 1995 года, 10:29

В огненной вспышке Фоукс появился на изголовье кровати, на которой лежал Дамблдор без сознания. Его великолепные крылья были полностью расправлены, а перья вздыбились в предупреждающем гребне. Гарри внезапно вспомнил, как феникс напал на Кроули, и понадеялся, что у него будет время объясниться, прежде чем он окажется на стороне, вызывающей гнев птицы.

Надеясь на лучшее, он проигнорировал невнятный возглас протеста мадам Помфри, когда Сирил сделал шаг назад и выхватил свою палочку, направив её в пространство между Гарри и Дамблдором.

— Мадам Помфри! Успокойтесь! — приказал Гарри, и, к его лёгкому удивлению, она перестала тянуться к директору и стояла, сверкая глазами в праведном гневе, вытянув руки и сжимая кулаки в профессиональном конфликте. — Вы оба, отойдите от кровати!

Сирил тут же сделал ещё несколько шагов назад, направив палочку на директора, в то время как мадам Помфри стояла на своём. «Мистер Поттер, он болен и ранен, а вы всё усугубляете!» Фоукс издал ещё один резкий крик, не сводя взгляда с людей в комнате, и от его поднятого гребня исходил мягкий свет.

"Если вы подойдете к нему еще ближе, я оглушу и вас, мадам!" Гарри мог сказать, что она была не слишком довольна, но в данный момент у него было достаточно проблем, с которыми нужно было продолжать. "Отойди и дай мне немного времени, чтобы все изучить".

"Ни в коем случае!" Голос мадам Помфри мог бы отшлифовать бриллианты. "Вы объяснитесь, прежде чем я позволю вам сделать что-нибудь еще в этой комнате!" Фоукс издал трель, которая, казалось, была полностью согласна с ведьмой-медиумом, и это заставило Гарри почувствовать дискомфорт, сродни ощущению змеи, медленно ползущей по внутренней стороне его штанины.

Гарри понимал, что Помфри будет непреклонна в своём требовании объяснений, но он всё ещё действовал по правилам секретности. Довольный тем, что целительница, по крайней мере, не будет физически приближаться к директору, Гарри перевёл взгляд на Сирила и задал безмолвный вопрос. Что она может узнать?

Палочка Сирила была твёрдо направлена на директора, и в его позе читалась непоколебимая настороженность, которая ужасно контрастировала с больничной пижамой. «Я немного поговорил с Поппи, Гарри. Думаю, ты можешь рассказать ей всё, что не противоречит твоим основным целям. Её риск ничтожен, и она никогда не покидает замок». Фоукс переминался с ноги на ногу, и было очевидно, что феникс взволнован и встревожен.

Не сводя глаз с феникса, Гарри кивнул, принимая информацию от Сирила, и отошёл от дверей. С помощью небрежного и безмолвного «Коллопортуса» двери слились с полом в единое целое. Несколько раз произнеся «Невозмутимое заклинание», он почувствовал, что в комнате достаточно безопасно, чтобы говорить осторожно. Направив палочку на лежащего без сознания Дамблдора, за что Фоукс бросил на него злобный взгляд, Гарри глубоко вздохнул, готовясь к предстоящему разговору.

— Мадам Помфри, — сказал Гарри, жестом указывая на стул, насколько это было в его силах, — пожалуйста, сядьте сюда. Я ничего не буду делать, но мне нужно поговорить с вами обеими. — Гарри сделал паузу и внимательно посмотрел на феникса. — Фоукс, я обещаю, что пока Дамблдор не пошевелится, я ничего ему не сделаю. Фоукс издал громкую трель, что-то среднее между раздражением и утешением, прежде чем феникс заметно расслабился и устроился на изголовье кровати. Гребень втянулся, но крылья остались полурасправленными, словно феникс в любую секунду мог заключить Дамблдора в материнские объятия.

С явным разочарованием и досадой мадам Помфри чопорно села и выжидающе посмотрела на Гарри. Он, в свою очередь, занял место, которое она недавно освободила, и направил палочку на лежащее на кровати тело. Он старался не обращать внимания на феникса, который был молчаливым наблюдателем и судьёй в одном лице, а также, возможно, палачом. Аура Дамблдора всё ещё колыхалась, менялась и мерцала, как свежий родник, бьющий из-под земли. Поверхность была сильно искажена, а полосы цветов были захватывающими, но ужасающими. Казалось вполне возможным, что в комнате было два палача.

— Мадам Помфри, вы знаете, что я вижу ауры?

Молчание было единственным ответом. Сделав несколько шагов назад, чтобы оказаться вне досягаемости директора, если тот внезапно проснётся и вскочит с кровати, Гарри посмотрел на целительницу. На её лице было написано явное удивление. Смирившись с тем, что придётся объяснять ещё дольше, чем он хотел, Гарри отошёл к стене и прислонился к ней спиной, глядя на Сирила и целительницу. Сирил охранял Дамблдора, так что Гарри мог немного расслабиться и попытаться найти слова, чтобы объяснить достаточно, чтобы они поняли, насколько опасна ситуация.

— Верно. Это секрет, так что не говори об этом без крайней необходимости. Кто-нибудь из вас знает, как должна выглядеть аура?

Мадам Помфри бросила взгляд на Сирила, который слегка нахмурился, но ответила именно целительница. «Я читала в текстах целителей описания других людей, которые могли видеть их в разной степени. Все это были старые отрывки». Гарри продолжал наблюдать за ней, пока она делала паузу и закрывала глаза, очевидно, концентрируясь на том, что читала давным-давно. «Кажется, там было что-то о том, что они отражают тип магии, которую использует человек».

Гарри кивнул, но ничего не сказал. Он посмотрел на Сириуса, приподняв бровь в молчаливом вопросе, но его наставник лишь покачал головой, не сводя глаз с Дамблдора. Гарри знал, что Сириус должен знать больше, ведь он нашёл способ победить ауру Гарри, но по какой-то причине мужчина пока молчал. Фоукс, казалось, успокоился, пока они просто разговаривали, но феникс всё ещё был начеку.

— Хорошо, тогда мне нужно обрисовать вам общую картину. Имейте в виду, что то, что вы узнали, основано на старом понимании магии. То, что я вам говорю, основано на лучшей информации, которая у нас есть на сегодняшний день, но кое-что может быть не совсем так. Во-первых, на самом деле это не аура. Вместо этого это магия как разновидность света, а не просто энергия. Большинство заклинаний можно увидеть, так как энергия сосредоточена в всплеске, но на самом деле всё, что содержит магию... протекает, я полагаю. Чем больше магии внутри чего-то, тем сильнее она протекает и тем ярче проявляется в виде так называемой ауры. Это имеет смысл?

Мадам Помфри медленно кивнула, словно эта информация была новой, но не слишком удивительной.

— Хорошо. Я хочу использовать ваше слово — «отражение», — но это не совсем правильно, идея о том, что вы видите отражение используемой магии. Отражение — вот что здесь важно. Ваша аура ничего не говорит мне о вас лично, если только вы не очень преданы нескольким возможным вещам. Это, э-э, окрашивает вашу ауру в один из нескольких определённых... вариантов. Однако большинство людей — это смесь, и их ауры отражают это. Однако универсальная истина заключается в том, что «отражение» похоже на зеркало. Оно не сильно меняется, но становится ярче или тусклее в зависимости от того, что вы чувствуете. Если вы довольны и расслаблены, ваша аура тусклая. Если вы чем-то расстроены, она довольно яркая — если только вы не научились контролировать свои эмоции.

Сирил многозначительно откашлялся, и Гарри остановился, ожидая, что скажет его наставник.

— Я думал, что аура меняется, когда вы используете магию, — заявил Сирил, не сводя глаз с лежащего навзничь директора. — Что она постоянно меняется.

Гарри рассеянно пожал плечами. «Не совсем. Рука, которой вы творите магию, меняет ауру вокруг себя с помощью определённого заклинания. Во время заклинания вы увидите несколько коротких завихрений в других местах, но в целом ваша аура довольно стабильна. Цвета и узоры меняются со временем, но это долгосрочный процесс, который длится месяцами и годами. Есть часть ауры, которая, как мы считаем, уникальна для каждого человека и никогда не меняется, но это лишь часть общей ауры. Однако яркость может быстро меняться, как мерцающий свет, если вы достаточно эмоционально возбуждены.

— Ладно, — сказал Сирил через мгновение. — Так в чём же именно проблема с Альбусом?

Гарри на мгновение вздохнул. «Его аура, своего рода отражение, должна быть похожа на неподвижный пруд. Когда он колдует, она должна слегка колыхаться, как рыба под поверхностью. Но когда я смотрю на него, мне кажется, что в середину маленького пруда снова и снова бросают большой камень».

И снова ответом было молчание. Первой не выдержала мадам Помфри. «Что это значит? Вы когда-нибудь видели такое раньше?»

Гарри пожал плечами. «Я понятия не имею, что это значит, но мне это не нравится. И я уже видел что-то подобное раньше, насколько я помню. Возможно, ещё один или два раза, но я не уверен». Гарри сделал паузу, чтобы подобрать правильные слова и убедиться, что Сирил точно поймёт, что он говорит. «Последний раз это было четыре дня назад, когда у нас возникла проблема с камином. Там всё было... мрачным и измождённым, можно сказать.

Гарри увидел, как при этих словах брови Сирила резко взметнулись вверх, и понадеялся, что все описания странного поведения необузданной магии на полу в Гоунтс-хаусе дошли до его наставника. В другое время его бы даже позабавило, если бы Сирил медленно отошёл от кровати и прислонился к стене. Однако в данном случае было просто неприятно осознавать, что они оба пришли к одному и тому же выводу. Фоукс ответил на отступление мягкой воркующей песней, сложив красивые крылья и на мгновение прижавшись головой к голове Дамблдора.

— И что это значит? — Мадам Помфри явно начала понимать, к чему всё идёт, поскольку её взгляд следил за осторожным отступлением Сирила, и ей было довольно неуютно сидеть так близко к кровати. Хотя она не знала, что произошло раньше, она была довольно умной, и ей было нетрудно сделать выводы, особенно когда Сирил был явно встревожен.

— Если бы мне нужно было сделать предположение, — тихо сказал Гарри, — я бы сказал, что мы должны предположить, что директор был скомпрометирован и, по крайней мере, не полностью контролирует свою магию. Это должно означать, что он не полностью контролирует и свой разум, но Кроули сказал, что он будет свободен от проклятия. Я полностью доверяю Кроули.

— Поппи, — довольно резко сказал Сирил, — разве ты не говорила мне сегодня утром, что магия Альбуса исчезла? Она не проявлялась в твоих тестах?

— Да, — довольно медленно произнесла целительница. — Как будто его ядро полностью истощилось или его там просто нет. Так было с тех пор, как мистер Поттер принёс его сюда.

— Хм-м-м, — Гарри поёрзал, пытаясь собраться с мыслями. — Могу вас заверить, он светится так, будто кто-то его сильно разозлил. Его аура необычайно большая, особенно если учесть, как хорошо директор умеет сдерживать свои эмоции. Она даже доходит до пола, а я такое видел лишь несколько раз, когда кто-то не касался земли.

Они втроём некоторое время сидели молча, прежде чем Сирил снова откашлялся. «Я не думаю, что мы что-то решим, Гарри. Я разговаривал с Альбусом вскоре после того, как он проснулся, и он, кажется, вполне владеет собой. Его палочка не в этой комнате, но, несмотря на множество возможностей, он не сделал ничего плохого».

— Возможно, — тихо сказал Гарри. — Но я дал Дамблдору клятву, что расскажу ему кое-что. Нужно ли мне говорить, насколько плохими могут быть последствия, если он попадёт в беду? Я и так уже нарушаю клятву.

— Действительно, — в голосе Сирила не было ни одобрения, ни осуждения, но в нём было и то, и другое. — Это было бы следствием поспешно принятого решения.

Гарри почувствовал себя несколько угрюмым из-за подтекста тона своего Наставника, но понял скрытый смысл, даже если и не был с ним согласен. "Это не было поспешностью", - пробормотал он. "Неточно сформулировано, да, все верно".

— Это твой самообман. — Тон Сирила по-прежнему был спокойным и бесстрастным, и Гарри знал, что в этом споре он ничего не добьётся. — Решения, принятые в гневе, всегда поспешные.

Наконец Гарри вздохнул и смирился с неизбежным. «Значит, ты думаешь, что я должен просто разбудить его и всё ему рассказать?»

"Какие еще есть варианты?"

— Полагаю, никого, — Гарри сделал паузу, чтобы обдумать ситуацию и то, насколько ему не по себе. — Однако я не вижу смысла в том, чтобы мы все были здесь. Если всё пройдёт так же, как в прошлый раз, только один из нас должен быть заперт внутри вместе с ним.

Сирил кивнул, не сводя глаз с директора, как и в течение некоторого времени до этого. «Разумная предосторожность. Я выйду, Гарри, а ты можешь... обсудить... свои действия с Альбусом».

Внутренне Гарри понимал, что этот разговор ему не понравится. Тем не менее, этот разговор должен был состояться, даже если сейчас он жалел, что дал Непреложный Обет с этим человеком. Идеально продуманные планы не выдерживали первых столкновений с реальностью, не говоря уже о повторных, и это было просто ещё одним напоминанием, как будто последние две недели недостаточно вбили это в его голову. Объяснить ситуацию в замке будет в лучшем случае непросто, не говоря уже о том, что произошло во время битвы в доме Гонтов.

Смирившись с неизбежным, Гарри встал и снял запирающие дверь чары, а также достаточно заклинаний, чтобы его наставник мог уйти, хотя Сирил просто стоял у двери и ждал. Однако мадам Помфри проигнорировала протянутую руку своего наставника и не собиралась уходить в ближайшее время. — Мадам Помфри?

Сморщившись, женщина средних лет поднялась на ноги и снова сердито посмотрела на Гарри. «Я оживлю профессора Дамблдора, мистер Поттер, и после того, как я проверю его состояние, я оставлю вас наедине. Но вы не выгоните меня из этой комнаты. Сирил защитит вашу приватность от всех остальных».

Гарри молча пожал плечами, соглашаясь, и с мрачным видом наблюдал, как Сирил вышел из комнаты, а мадам Помфри начала диагностировать Дамблдора под бдительным присмотром Фоукса. Через несколько мгновений она, похоже, пришла к какому-то выводу и быстро произнесла «Оживи».

Гарри увидел, что директор почти сразу же пошевелился, слегка выгнув спину и потянувшись обеими руками к краям кровати. Когда его обрубленная левая рука слегка ударилась о бортик кровати, мужчина широко раскрыл глаза и слегка застонал.

— Альбус? — голос мадам Помфри был очень тихим и неуверенным, Гарри никогда не слышал его таким. Фоукс снова тихо заворковал, слегка переместившись, чтобы одним глазом следить за Гарри, а другим — за Дамблдором.

Для Гарри наступившая тишина была невероятно напряжённой. Он направил палочку на кровать и был готов в любой момент произнести заклинание на полную мощность. Однако, когда директор наконец ответил, его голос был таким усталым и измученным, что Гарри почувствовал, как его напряжение ослабевает от сочувствия, несмотря на его опасения и страхи.

"Да, Поппи?"

"Что ты чувствуешь?"

Дамблдор перевёл взгляд на Гарри, и Гарри показалось, что он чувствует, как весь мир медленно опускается на его плечи. Во взгляде Дамблдора было что-то неописуемое; что-то печальное и полное ужасной пустоты смотрело на Гарри с внешним спокойствием, которое было почти пугающим. На мгновение Гарри показалось, что он тонет в этом ощущении, а потом всё прошло. Директор просто устал, его взгляд был печальным и потерянным, а голос звучал едва громче шёпота. "Я чувствую себя достаточно хорошо, Поппи".

Колдунья-медик бросила на Гарри холодный взгляд, прежде чем снова повернуться к Дамблдору. «Мистер Поттер хочет обсудить с вами кое-что. Предположительно, он не просто постоянно ведёт себя вызывающе, но, я надеюсь, вы сами сумеете это определить». Она сделала паузу, чтобы провести ещё один диагностический осмотр директора, и слегка покачала головой, закончив. «Я буду прямо за дверью с мастером Файнером, директор, так что, пожалуйста, позовите меня, если почувствуете усталость или боль».

Мадам Помфри с минуту суетилась вокруг, поправляя постель и покрывало Дамблдора, а также различные флаконы и материалы на столике у кровати. По-видимому, наконец удовлетворившись, она бросила на Гарри последний предупреждающий взгляд, обещавший немало неприятностей, если он не будет вести себя предельно вежливо и учтиво. Гарри на мгновение задумался, не засиживались ли допоздна целительница и МакГонагалл, отрабатывая устрашающие взгляды.

Убрав все отвлекающие факторы, Гарри снова поймал себя на том, что смотрит на человека, который был косвенной причиной многих проблем, с которыми Гарри приходилось иметь дело, и он заёрзал на стуле, пытаясь найти способ начать разговор. Независимо от первопричины, оправданно или нет, Гарри было грустно видеть, как энергичный человек превратился в пустую оболочку.

Однако Дамблдор опередил его, пока Гарри продолжал мямлить. В глазах директора по-прежнему была пугающая пустота. «Итак, мы вернулись к тому, с чего начали, Гарри. Может быть, ты хотел бы начать с того, как ты обычно входишь в комнату?»

Вместо властного и утончённого тона, который обычно звучал в его речи, Гарри почувствовал, что его голос был почти таким же пустым, как и его глаза. Богатый тембр теперь превратился в полушёпот, и если раньше он делал заявления, которые звучали как приказы, то теперь он задавал вопросы, которые звучали как мольбы.

— Э-э-э... что ты уже знаешь? — спросил Гарри неуверенным и слабым голосом, почти эхом повторяя манеру речи человека, который, по слухам, был самым могущественным волшебником в мире.

"Очень мало. Сирил был вежлив, но крайне неинформативен, и Поппи говорит мне, что я, по-видимому, потерял свою магию ". Взгляд Дамблдора все еще был пронизывающим, даже если он был тревожно странным. "Сирил намекнул на несколько моментов, но в присутствии Поппи смог сказать только, что мы с тобой должны поговорить. Наконец, ты сам ничего не сказал, но то, как ты держишь свою палочку, говорит обо всем. "

Гарри невольно пожал плечами, его тело отреагировало на эти слова прежде, чем он успел подавить эту реакцию. «Да, ну, это… сложно. Я не совсем уверен, с чего начать. Твоя магия всё ещё, э-э, здесь, но я не совсем понимаю, почему она не, ммм, реагирует». К сожалению, я также не уверен, что было бы безопасно рассказывать вам. " Гарри поводил кончиком своей палочки взад-вперед в воздухе, тщательно целясь в директора с головы до ног, но никогда не отходя от тела полностью. Фоукс больше не нервничал и не проявлял агрессии, но птица все время поглядывала на Гарри одним глазом. "Есть некоторый вопрос относительно того, находятся ли твои ... способности полностью под твоим контролем".

Дамблдор некоторое время молчал, просто наблюдая за Гарри. С некоторым усилием мужчина приподнялся, опираясь на здоровую руку и с трудом подтягивая за собой дополнительные подушки, чтобы ему было удобнее. Гарри не предложил ему помощь, и было очевидно, что директор и не ожидал её. Как только он устроился поудобнее, Фоукс перелетел на край кровати, запрыгнул на самую верхнюю подушку и устроился рядом с плечом директора.

"Теперь, Гарри, - мягко сказал он, - ты, возможно, начинаешь понимать мое собственное нежелание, когда мы впервые встретились. Вопрос о том, что рассказать, а что сохранить в тайне в этой игре, довольно смертельный". Дамблдор сделал паузу, чтобы на мгновение взглянуть на Гарри, прежде чем продолжить. "Я знаю, на чем мы остановились, или, скорее, на чем я остановился. Я только что открыл скрытый кирпич и проиграл битву с самым могущественным принуждением. А потом ... потом я был здесь. Возможно, вы хотели бы заполнить пробел?"

Несмотря на сохраняющееся беспокойство по поводу сложившейся ситуации, Гарри неохотно согласился с мнением Сирила о том, что теперь ничего не изменить. Возможно, именно так чувствовал себя Дамблдор, когда Гарри впервые заставил его дать клятву, — смирение пересилило все остальные эмоции. Учитывая, что все их действия в тот роковой день были направлены против Волан-де-Морта, клятва обязывала его рассказать всё, независимо от того, разумно это было или нет. Не имея при себе сенсорного монитора, записывающего бой, или Pensieve, Гарри был вынужден описывать всё, что мог. Он пытался объяснить вспышку ауры и странные эффекты, которые продемонстрировала магия Дамблдора во время их боя всего несколько дней назад. Дамблдор ни разу не изменил своего поведения, хотя и задавал вопросы или предлагал альтернативные описания, основанные на старых текстах, которые он читал много лет назад. В целом Гарри чувствовал себя крайне неуютно во время всего разговора.

«Я не знал, что можно обойти защитные чары, не говоря уже о тех, что установлены в Хогвартсе». Дамблдор выжидающе смотрел на Гарри, но тот лишь покачал головой.

— Простите, директор, но вам не нужно это знать прямо сейчас, — Гарри слегка поморщился, произнося такую откровенную правду, но в этой ситуации было мало места для ошибок. Независимо от того, насколько хорошо этот человек себя контролировал, он не хотел рисковать такой информацией даже в идеальных условиях. — Возможно, когда ваша магия снова будет под контролем, мы сможем это обсудить.

"Кто научил тебя этому, Гарри?"

На лице Гарри промелькнула ухмылка, прежде чем он снова погрузился в уныние. «Скажем так, меньшее исключение использовалось для соблюдения правил, с которыми я не был согласен, поэтому я нашёл способ обойти его».

Дамблдор, со своей стороны, лишь слегка кивнул, как будто ответ был почти ожидаемым. — Понятно. И этот ваш друг, мистер Кроули, он знал, как разрушить «Оут Кайин»?

— На самом деле он может создать его или разрушить, — Гарри сделал паузу, и глаза Дамблдора расширились. — Он существует уже очень, очень давно, и, в отличие от Эдгара, его не интересуют цивилизованные развлечения, он просто очень любит знания.

«Любовь к знаниям, Гарри, не обязывает знать, как делать такие тёмные вещи». Голос Дамблдора по-прежнему был лишь тенью того, каким он должен был быть, и из-за затянувшегося разговора Гарри всё больше не нравилось держать палочку направленной на этого человека. Директор явно не представлял непосредственной угрозы, но Гарри пришлось признать, что он немного опасался, что это всё ещё уловка. С этим человеком шутки были плохи, несмотря на его возраст, и Гарри не знал, как лучше поступить в этой ситуации.

Вздохнув, Гарри решил, что будет лучше, если он направит палочку в сторону директора, даже если она будет направлена на стену над кроватью, а не на человека в кровати. «Это пустой спор, директор, и вы это знаете. Поступки во имя добра могут быть злыми, как и наоборот». Дамблдор никак не отреагировал на это заявление, но Гарри знал, что они оба прекрасно понимают, что это правда. «Вы также предполагаете, что общая человеческая склонность к зависимости от вещей из Тёмной классификации распространяется и на нелюдей. У меня есть основания полагать, что это не так».

— Правда? — на лице Дамблдора появился намёк на интерес, основанный на прежнем интересе к обходу Отлучения. Хотя директор всё ещё был далёк от своего обычного энергичного состояния, Гарри подумал, что, возможно, директор снова начинает подавать признаки жизни, какими бы слабыми они ни были. — Насколько я помню, в «Теории магии» Ремуса этого нет.

Гарри слегка улыбнулся в ответ, наконец-то решив рискнуть и убрать палочку. «Нет, это не то, что вы уже видели. У вас старая копия текста, сэр, из тех времён, когда он был в одном томе. Теперь их четыре тома, и он продолжает его дополнять».

— Понятно. Придётся попросить у него более новую версию. — Директор тихо вздохнул и, казалось, снова погрузился в состояние спартанской сдержанности. — Ни один из нас не хочет обсуждать настоящую проблему, не так ли?

Этот тихий вопрос гораздо эффективнее остановил Гарри в его мыслях, чем всё, о чём они говорили ранее этим утром. Вздохнув в ответ, Гарри опустился в кресло, в котором раньше сидела мадам Помфри. «Нет, не совсем. Я прошу прощения за то, что сделал с вами, сэр».

Дамблдор ничего не сказал, лишь снова посмотрел на Гарри с выражением принятия, хотя и с примесью того, что Гарри предположил, было первой стадией депрессии. «Очевидно, Гарри, что в тот момент у тебя не было другого выбора. Оглядываясь назад, ты бы поступил иначе?»

Гарри медленно кивнул, сглатывая от дискомфорта, который медленно поднимался к горлу. «Да, я думаю, что сделал бы это». Не в силах больше выдерживать взгляд директора, Гарри на мгновение опустил глаза на свои ботинки, прежде чем продолжить. «Однако, к сожалению, если бы я так поступил, вы, вероятно, оказались бы в гораздо худшем состоянии».

"И чему ты научился, Гарри?"

"Вот это важный вопрос", - тихо пробормотал Гарри. Дамблдор не выказал никакой ощутимой реакции, но по какой-то причине Гарри подумал, что мужчина почти не заинтересован в его ответе. "Ты помнишь ту "оценочную" дуэль, которая у нас была, когда я приехал?"

Дамблдору потребовалось некоторое время, чтобы оглянуться на Гарри и ответить. «Да. Это было совсем... не похоже на большинство дуэлей, в которых я участвовал».

— Да, ну, я не люблю торчать на месте и обмениваться ударами. Сириус отчитал меня за то, что я недостаточно серьёзно отнесся к делу во время нашей битвы в доме Гонтов, если вы простите мне каламбур, и недавно произошёл небольшой конфликт, который подтвердил его правоту.

— Недавно? Вы хотите сказать, что за те три дня, что я нахожусь в этой комнате, произошло что-то ещё?

— А, — Гарри на мгновение замолчал, не зная, как продолжить. — Это можно так назвать. Э-э-э, в общем, Люциус Малфой привёл в замок оборотней, притворявшихся его сыном и Филчем, и всё пошло наперекосяк. Сейчас они все у авроров.

Гарри попытался не обращать внимания на недоверчивое выражение лица директора. «А Снейпа выгнали из Хогвартса, лишив преподавательских полномочий».

Когда брови Дамблдора поползли вверх, Гарри выглянул в окно. «Амбридж пытается захватить школу по указанию Фаджа, и они что-то мутят с законом, чтобы это стало возможным. Эдгару удалось внести коррективы в их планы, но этот барьер долго не продержится, когда Фадж вернётся из отпуска».

Воцарилась тишина, пока Дамблдор, казалось, обдумывал краткий обзор недавних событий, хотя Гарри знал, что его ждёт подробный допрос.

Дамблдор вздохнул и снял очки, положив их поверх одеяла. Потирая глаза, как будто он засиделся допоздна за чтением, мужчина успокоился и снова надел очки на нос. «Я вижу, что вы наконец-то добились своего, если Визенгамот действительно лишил Северуса полномочий. Его собираются арестовать?»

— Если он и дальше будет соблюдать закон, то нет, я так не думаю.

— Очень хорошо. Я бы хотел снова обсудить эту тему, Гарри, но сейчас я должен лучше понять, что произошло с Малфоями и мадам Амбридж. Что бы ты хотел объяснить первым?

Вздохнув, Гарри начал пересказывать последовательность событий и действий, связанных с последним конфликтом Малфоев. Описав подозрения и события, предшествовавшие битве, он пропустил саму битву и рассказал только о ранениях и аврорах, участвовавших в расследовании. Затем Гарри пересказал анализ Эдгаром возможных вариантов действий старшего Малфоя и возможных политических или юридических манёвров, а также вероятные последствия каждого из вариантов. Не дожидаясь, пока Дамблдор попросит разъяснений, Гарри сразу же перешёл к пересказу недавнего проекта Образовательного указа и довольно грубых попыток администрации Фаджа вмешаться в дела Хогвартса. Когда он подвёл итог своим словесным перепалкам с Амбридж, а также изложил первоначальный закон без изменений и дополнения Эдгара, Дамблдор просто закрыл глаза и молча откинулся на спинку кровати.

— А теперь круг начинает смыкаться, Гарри, — голос директора был едва слышен, он лежал неподвижно. — Я ожидал чего-то подобного, но не так скоро и не с такой силой. Что ты думаешь об этих событиях?

«Честно говоря, сэр, мы уже давно пытаемся понять, почему Фадж чередует редкие проницательные политические ходы с более типичными проявлениями полной некомпетентности. Мы просто не понимаем, как он это делает, ведь он, предположительно, был очень сообразительным до своего избрания, если только у него не биполярное расстройство или что-то в этом роде».

«Биполярное расстройство?» — тон Дамблдора был слегка насмешливым, подумал Гарри. «Возможно, так и есть. Стоит задуматься, Гарри».

Пока длилось молчание, Гарри размышлял о том, что он обсуждал с МакГонагалл ситуацию с Амбридж. Он был уверен, что заместитель директора была полностью осведомлена о мыслях и планах Дамблдора и поговорит с директором, как только сможет отвлечься от своих обязанностей.

Голос Дамблдора прервал размышления Гарри, хотя он звучал по-прежнему мягко, а мужчина продолжал лежать с закрытыми глазами. «И как ты ладишь с нашей профессором Амбридж, Гарри?»

— Учитывая всё вышесказанное, сэр, я очень рад, что больше не учусь с ней в одном классе. — Гарри не смог скрыть свой самодовольный тон, но был уверен, что директор его поймёт.

Однако Дамблдор медленно выпрямился, услышав комментарий Гарри. «О? Ты обязан посещать её занятия, Гарри. Как ты обошёл это требование?»

— Сирил велел мне остановиться, — просто сказал Гарри. — Он сказал, что искушение слишком велико.

"Какое искушение?"

Гарри пожал плечами. «Я не спрашивал, но у этой женщины их так много. Это может быть что угодно».

Дамблдор долго молчал, его пустой взгляд был устремлён на Гарри, но создавалось впечатление, что мысли директора были где-то далеко. Это было подходящее время, чтобы сесть и поразмыслить обо всём, что они уже обсудили, и в конце концов Гарри пришёл к выводу, что если Дамблдор действительно сливал информацию и непреднамеренно помогал другой стороне, то большая часть тяжёлой работы будет напрасной.

— Гарри, — медленно начал директор, — это может стать проблемой. Я был готов ходатайствовать перед Советом попечителей о том, чтобы ты пропустил основные предметы, которые тебе не нужно изучать после тестирования, и они бы согласились просто ради того, чтобы ты был здесь. Но мы решили, что ты будешь посещать занятия по Защите, и теперь я не уверен, что они согласятся. Боюсь, тебе придётся посещать все основные предметы, на которые ты записался.

— Формально, сэр, — с ухмылкой заметил Гарри, — Сирил велел мне остановиться, так что я должен остановиться. Если только вы, как Верховный маг, не хотите отменить его приказ до следующего собрания. Так положено по закону.

— Проблема сокрытия за формальностями, Гарри, в том, что они имеют свойство исчезать, когда они тебе больше всего нужны, — Дамблдор неопределённо махнул рукой в сторону двери. — Не мог бы ты попросить Сириуса присоединиться к нам?

Гарри подошёл к дверям, стараясь держать Дамблдора хотя бы в поле зрения, и полностью развернулся боком, встав в дверном проёме. Директор всё ещё лежал в постели, но, как и Фоукс, Гарри всё равно хотел за ним присмотреть. Гарри не удивился, обнаружив, что Сирил удобно устроился в кресле в нескольких метрах от него, не сводя глаз с дверей, которые Гарри придерживал спиной. Было немного тревожно видеть, как кончик волшебной палочки Сирила светится магической силой, а потом вспомнить, что его наставник был готов к попытке побега, как и в прошлые выходные.

— Какие-то проблемы? — тихо спросил Гарри, жестом приглашая Сирила подойти.

"Не по заслугам", - сказал Сирил, вставая. "Поппи снова пришлось прогонять миссис Норрис, но кошка отказывается признавать, что мастера Филча здесь больше нет". Когда Сирил подошел к дверям, его наставник наклонил голову в сторону комнаты, в которую Гарри загораживал доступ, понизив голос, чтобы его не услышали. "И ты в чем-нибудь убежден, Гарри?"

Гарри, со своей стороны, слегка вздохнул, по-прежнему следя за тем, чтобы директор оставался в поле его зрения. «Не совсем. Я скорее опасаюсь, что кое-что выйдет наружу, если Дамблдор не в своём уме, но ущерб уже нанесён. Я держусь на расстоянии, но не думаю, что мне нужно держать его на мушке».

Прежде чем Сирил успел сказать что-то ещё, мадам Помфри вышла из своего кабинета и остановилась, чтобы посмотреть на пару у двери в личную комнату.

"Ну?"

Гарри остановился, чтобы пропустить Сирила в комнату. Теперь, когда его наставник прикрывал ему спину, Гарри мог полностью сосредоточиться на женщине, требовавшей его внимания. Гарри видел, что она всё ещё беспокоится о ситуации, но, похоже, её больше волновало здоровье Дамблдора, поскольку Гарри явно не страдал от последствий очередной тяжёлой травмы. Учитывая её многолетний опыт, Гарри предположил, что она, скорее всего, оценивала директора как возможного угрозу для Сирила и, возможно, в меньшей степени для него самого.

"Пока с ним все в порядке. Мы все еще разговариваем". Внимательно наблюдая за ведьмой-медичкой, он не решался настраивать ее против себя еще больше, чем уже настроил за день. В то же время ему все еще нужно было продолжать обсуждать проблемы как с директором, так и с Сирилом. "Тебе нужно проведать Дамблдора, или я могу ненадолго закрыть комнату, раз Сирил здесь с нами? Нам действительно нужно немного уединения".

— Вы больше не причиняли вреда моему пациенту?

Гарри слегка поморщился, зная, что даже самый незначительный неверный ответ превратит его жизнь в ад, но он должен был отдать должное этой женщине за то, что она назвала вещи своими именами. «О, нет. Мы просто разговаривали».

В течение бесконечно долгого времени мадам Помфри молча смотрела на Гарри с едва заметным неодобрением на лице. «Хорошо, мистер Поттер, заприте дверь. Но я даю вам час, после чего мы пойдём обедать, и тогда я ожидаю, что вы впустите меня, даже если не закончите. Вам всё ясно?»

— Да, мэм, — тихо сказал Гарри. — Совершенно верно. — Он не сводил с неё глаз, пока женщина не кивнула в знак согласия и не исчезла в своём кабинете. Вернувшись в комнату, он снова запер двери и наложил на помещение чары Неприкосновенности.

Дамблдор снова заговорил, когда Гарри закончил осматривать комнату. «Гарри сказал мне, что ты отвлек его от урока Защиты, Сирил».

Сирил отмахнулся от вопроса, как будто он не имел значения, и придвинул стул к изножью кровати. «Независимо от учителя, он бы ничего не выучил на том уроке. Его время лучше потратить на работу со мной».

Гарри вернулся на своё место, позволив двум друзьям обсудить проблему. Хотя он был рад избавиться от недалёкого ума и сомнительных умственных способностей так называемой ведьмы, притворяющейся преподавателем Защиты от Тёмных искусств, сидеть на её занятиях было непросто, потому что его терпение было на исходе, а желание отправить её в забвение было опасно велико.

— Как бы то ни было, по правилам Хогвартса он должен изучать Защиту от Тёмных искусств с аккредитованным преподавателем. Если вы хотите, чтобы он избегал этого предмета, вам придётся стать таким преподавателем, Сирил. Вы знаете, что Министерство магии Англии отказалось признавать дипломы, выданные на континенте.

— Да, да, конечно, — сказал Сирил с заметным раздражением. — Я возьму на заметку, что нужно подтвердить мои полномочия здесь, прежде чем из-за этой мелочи разразится скандал.

Дамблдор на мгновение нахмурился, прежде чем взглянуть на Гарри, а затем снова на Сириуса. «Как мы уже обсуждали ранее, вы знаете, что эта мелочь — прикрытие для Фаджа. Сейчас у Фаджа прочная опора в виде народной поддержки, и я сомневаюсь, что мне стоило вообще позволять юному Гарри находиться здесь».

Сирил слегка вздохнул, прежде чем неопределённо махнуть рукой в сторону Гарри. «Да, что ж, пока ты дрых, всё стало немного хуже. Администрация Фаджа в более выгодном положении, а ты — в менее выгодном, с тех пор как Снейпа уволили.»

Повисла напряжённая тишина. Дамблдор пристально смотрел на Сириуса, который был совершенно невозмутим. Гарри, однако, был озадачен содержанием заявления Сириуса. Он знал, что Снейпа уволили, но использованные при этом механизмы должны были быть нейтральными по отношению к Дамблдору или Фаджу. Хотя Гарри понимал, что среди тех, кто учился в Хогвартсе во время преподавания Снейпа в течение последних пятнадцати лет, особенно среди тех, кто страдал от его так называемого стиля преподавания, многие его ненавидели, увольнение Снейпа было санкционировано Визенгамотом, а не Хогвартсом или Министерством магии.

— Значит, — вмешался в тишину Гарри, — вы хотите сказать, что кто-то, работающий на Фаджа, заявил, что Снейпа уволили по результатам расследования Министерства?

Сирил медленно кивнул, не отрывая взгляда от Дамблдора. «Если подумать, это довольно странное совпадение. Вы использовали закон о школьном питании, написанный господином Персивалем Уизли, а братья и сёстры Уизли подали жалобу на вашего господина Снейпа. В то же время господин Уизли был назначен помощником Фаджа прямо перед вынесением приговора, который лишил его всех прав на преподавание». Подумайте о том, что он был популярен как профессор здесь на протяжении многих лет.

Для Гарри было очевидно, как и задумывал Сирил, что Фадж мог читать между строк и предпринял редкий смелый политический шаг. Если всё сделать правильно, то может показаться, что его собственная администрация работала за кулисами, собирая достаточно улик, чтобы сместить преподавателя Хогвартса, которого все ненавидели, расчистив путь для более подходящей замены, а также завоевав расположение значительной части населения.

Гарри знал, что до того, как стать министром, Фадж был очень проницательным политиком, но этот человек был настолько нетерпим к любым попыткам оспорить его иллюзии о власти, что в наши дни он обычно казался полным идиотом. Ловкость этого конкретного манёвра заставила Гарри снова задуматься о том, сам ли Фадж осуществлял свои планы или кто-то другой дёргал его за ниточки. Последняя возможность была наиболее логичным объяснением, учитывая доказательства и принцип бритвы Оккама. Когда министр вёл себя как шут, он, скорее всего, делал что-то, что гипотетическому контролеру было безразлично, но когда он совершал разумные действия, всё было наоборот. Пока Гарри и его наставники искали убедительные доказательства, которые подтвердили бы теорию о Фадже, они не нашли абсолютно ничего. С другой стороны, у этого человека мог быть «хороший» день, когда он был в приподнятом настроении и задействовал мозг настолько, чтобы действительно что-то сделать, пусть и поздно и мало.

— Верно, — наконец сказал Гарри. — Много забавных последствий.

Сирил кивнул, очевидно, приняв слова Гарри за чистую монету. «Что я хочу понять, Гарри, так это почему ты так старался выпроводить мастера Снейпа из здания».

Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что Сирил на самом деле ждёт ответа, а затем ещё несколько мгновений, чтобы вспомнить, что Сирил не был посвящён в обсуждения и планирование, которые проходили под руководством Николаса. Это была отрезвляющая мысль о том, что Сирил позволял Гарри действовать по своему плану, не до конца понимая правила игры, но также становилось ясно, что в будущем Гарри придётся объяснять свои действия перед их выполнением.

Поскольку Снейп был окончательно выдворен, Гарри знал, что его клятва требует, чтобы он рассказал Дамблдору о своих мотивах, прежде чем он сможет покинуть лазарет. Этим утром он с ужасом ждал первого разговора с Дамблдором, который в некотором смысле стал тем провалом, которого он опасался. К сожалению, он испытывал схожие сомнения по поводу этого нового направления разговора и по поводу того, что его новый наставник Сирил публично подвергает сомнению решения, которые его семья приняла много лет назад. — Э-э-э, — тихо протянул он, — вы уверены?

Столкнувшись с продолжительным молчанием в качестве совместного ответа от двух мужчин, Гарри немного ссутулился на своём стуле. Он был почти уверен, что Сирил приготовил целый список тем, по которым он собирался его отчитать, помимо того, что узнал о его планах, но, скорее всего, худшее будет связано с его так называемыми «поспешными решениями» или «неспособностью понимать последствия». Он счёл несколько ироничным то, что он, как её своего рода наставник, только этим утром отчитал бедную Джинни за то, что она не проявила воображения в отношении заклинаний, в то время как именно такого выговора он мог ожидать от своего собственного наставника. Дамблдор, с другой стороны, скорее всего, был бы очень расстроен из-за Гарри — и, косвенно, из-за его поддержки дома — по совершенно другим причинам, когда на стол был бы выложен запрошенный набор деталей.

Смирившись с ещё одной неизбежной неприятностью в этот день, Гарри решил прибегнуть к подходу, который предпочитал Сириус, — задавать уточняющие вопросы в очевидных логических упражнениях. «Хорошо, во-первых, можете ли вы оба назвать всех предполагаемых или ранее известных Пожирателей смерти, которые не живут под чарами Фиделиуса и, возможно, под чарами Неизгладимости? По крайней мере, тех, кто ещё жив?»

Ни один из мужчин не ответил, но Гарри понял, что они тщательно обдумывают эту тему. Он воспринял их молчание как молчаливое признание того, что никаких имён не последует.

— А вы знаете, где Риддл любит устраивать свои маленькие светские рауты? Те, на которых он не нападает на несчастных магглов или волшебников?

Дамблдор слегка пошевелился, но, когда Гарри посмотрел на него, его взгляд был опущен. С явной неохотой директор признался, что знает некоторые ответы. «Как мы уже много дней назад обсуждали, Гарри, Северус рассказал мне о трёх разных местах... поместье Малфоев, где-то недалеко от Ньюкасла, и несколько раз в поместье Риддлов. Предположительно, он больше не будет использовать район Литтл-Хэнглтон, но именно там проходили события прошлого лета.

Гарри отмахнулся от упоминания о катастрофе, которая нарушила баланс сил в его жизни и вынудила его наконец-то отправиться в Хогвартс. «Да, я мог бы сказать тебе то же самое. На самом деле, я не рассказал тебе эту информацию во время наших предыдущих бесед только потому, что ты рассказал её мне первым». Гарри замолчал и поднялся на ноги, не в силах усидеть на месте в тесной комнате и не в силах перестать расхаживать взад-вперёд. «Для этого нам не понадобился старый Снейп, только много тяжёлой работы с нашей стороны».

Гарри ещё пару секунд расхаживал взад-вперёд, прежде чем резко повернуться лицом к директору. «Как найти место, находящееся под Фиделиусом? Как найти то, что нельзя отследить? Как пометить кого-то так, чтобы он не знал, что вы пытаетесь его отследить?»

Дамблдор медленно покачал головой, но Гарри знал, что и он, и Сирил сталкивались с этой проблемой в своем красочном прошлом. "Скажите мне, сэр, вы когда-нибудь находили способ, не разрушающий чары? Или глубокого сканирования Легилименцией, чтобы определить, кто является Хранителем Тайны, а затем снова использовать этого Хранителя, чтобы найти местоположение? Гарри повернулся и посмотрел на Сирила так же серьезно. "Или ты, Сирил? Вы когда-нибудь решали эти проблемы другим способом?"

Медленно покачивающиеся головы были более чем достаточным ответом, но Гарри не нужно было их видеть. Он знал, что это проверенные способы обойти такие ограничения. Нужно либо проникнуть в сознание и разрушить окклюменционные барьеры того, кто знает секрет, чтобы узнать, кто Хранитель секрета, но не сам секрет, либо наткнуться на охраняемое место и разрушить скрывающие его чары. Ни один из этих вариантов не подходил, если у вас было мало времени, а просто знать, кто Хранитель Тайны, было редко когда полезно, так как этот человек, как правило, тщательно скрывался, если вы вообще его искали.

Гарри откинулся на спинку стула, на котором сидел раньше, и, потирая виски, обхватил голову руками. «Мы нашли способ — случайно, на самом деле, — определять направление перемещения людей, которые аппарируют. Проблема в том, что большинство людей перемещаются по разным причинам, и ты не знаешь, почему кто-то куда-то направляется. Каждый раз, когда кто-то аппарирует через детектор, он немного ломается, так что польза от него довольно ограниченная». И его тоже сложно настроить.

Вздохнув, Гарри откинулся на спинку стула и посмотрел на своего наставника и директора. «Невозможно выследить людей, если не знаешь, когда и где они будут. Обычные чары слежения не работают должным образом в защищённых местах, поэтому нужен способ триангуляции. Снейп — единственный Пожиратель смерти, которого мы могли постоянно находить, потому что он прятался здесь, в замке». Он был нужен нам там, где мы могли бы выследить его и узнать, где он живет. Затем мы сможем постепенно узнать, где живут все остальные, и, конечно, в конечном итоге найти самого Риддла. " Прежде чем Дамблдор или Сирил успели заговорить, Гарри поднял руку. "Да, да, это рискованное предложение, но мы все знаем, что Снейп так или иначе будет регулярно приходить и разговаривать с Дамблдором. Мы можем отследить его по этим встречам, и уже через три-четыре из них мы будем точно знать, откуда он. Затем мы сделаем это снова, исходя из этого местоположения.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем Дамблдор явно разозлился. В глазах мужчины всё ещё читалась печаль, но она немного померкла из-за гнева, отразившегося на его лице. — Ты хочешь сказать, что просто хотел узнать, где живёт Северус? Куда он ходит? Поэтому ты его выгнал?

— Едва ли, — прямо ответил Гарри. — Этот человек — настоящий ублюдок, и ты это знаешь. Ему вообще не следовало здесь находиться, он направо и налево издевается над студентами. Он действительно полезен там, когда мир знает, что его выгнали. Он больше не может прятаться у тебя в кармане, ему приходится общаться с другими Пожирателями смерти, и ему приходится чаще бывать у Волан-де-Морта. У него нет оправданий. Это даст нам гораздо более полезную информацию, чем всё, что он нам рассказывал до сих пор.

— Альбус, — голос Сириуса разнёсся по комнате. — Ты не совсем ясно мыслишь. Ты так долго пытался защитить профессора Снейпа, что местами упустил из виду общую картину. В данном случае Гарри прав, хотя я не совсем согласен с его методами.

Дамблдор нахмурился ещё сильнее, но Гарри был рад видеть, что он проглотил ответ, который собирался произнести. Фоукс слегка встрепенулся и на мгновение издал трель, ещё больше успокоив директора, хотя тот всё ещё был явно расстроен. Сирил пристально посмотрел на Гарри. «Учитывая клятвы, которыми вы с Альбусом обменялись, вам следовало быть более откровенным в своих планах. Хотя я согласен с тем, что мужчина не должен преподавать, возможно, был лучший способ справиться с последствиями.

Дамблдор коротко кивнул в ответ, и его хмурый взгляд немного смягчился, когда Фоукс продолжил петь. «Теперь я могу согласиться, что он был плохим учителем, но я думаю, что если бы мы лучше координировали свои действия, то смогли бы выследить его, когда он приходил на встречи, о которых мы знали».

Гарри пожал плечами. «Может быть. Но если бы ты не боролся так упорно за то, чтобы оставить его в Хогвартсе, то все бы заподозрили, что на самом деле идёт какая-то игра, не так ли? А так даже Снейп в полном неведении относительно того, как он помогает нам с Тёмным Лордом».

— Это не оправдывает ваши действия, — возразил Дамблдор, хотя его гнев явно угасал по мере того, как он обдумывал ситуацию, а Фоукс продолжал творить магию феникса. — Я мог бы сказать вам, где он живёт, понимаете?

Гарри невольно фыркнул, его цинизм пересилил терпимость к этой точке зрения. «Верно. Я знаю, где он живёт летом, это место называется Спинерс-Энд. Об этом говорится в последнем издании «Истории Хогвартса». Думаешь, ты сможешь показать его на карте?» В последний раз, когда я проверял, он был под защитой Фиделиуса и Неизгладимого, как и все остальные жилища Пожирателей смерти.

Дамблдор снова пристально посмотрел на Гарри, хотя и без хмурого выражения на лице, но на этот раз Гарри просто ответил ему прямым взглядом. Если старик хотел поиграть в угадайку, Гарри предоставит ему все аргументы, с которыми сможет справиться. Фоукс снова замолчал, и состязание взглядов резко прекратилось, когда все увидели, что птица опустила голову и замерла.

Сирил, кажется, слегка развеселился. «Как я уже сказал, я не совсем с тобой согласен. А как же Уизли, Гарри? Какое место они занимают в твоих планах?»

Гарри на мгновение почесал затылок, размышляя о том, как бы потактичнее ответить на этот вопрос. «Судьба кое-что мне задолжала, и, видимо, она решила частично расплатиться». Гарри театрально закатил глаза. «Хотя не могу сказать, что мне нравится её чувство юмора. Знаете, близнецы слишком зациклены на некоторых вещах».

Недовольство Дамблдора сменилось слабой улыбкой, когда он услышал замечание Гарри, но директор отмахнулся от комментария здоровой рукой. «Внешность, Гарри, редко бывает обманчивой. То, что ты сделал, вряд ли можно исправить. Теперь, когда ты выгнал Северуса, каковы твои планы?»

Гарри на мгновение растерялся. Он дал несколько намёков в этом направлении, но было неясно, обязан ли он отвечать на прямой вопрос в соответствии со своей клятвой. В то же время он знал, что должно было произойти по первоначальному плану, но из-за того, что расписание было нарушено, было невозможно с уверенностью сказать, что они будут делать дальше. Пока он размышлял о том, что могли задумать Ремус, Сириус и Эдгар, он вспомнил о записке из своего ящика-портала, которую он засунул в мантию нераспечатанной перед тренировкой с Джинни. Не обращая внимания на любопытные взгляды Сирила и Дамблдора, Гарри достал письмо, сломал печать и быстро прочитал.

Гарри -

Мы подтвердили, что летучая мышь прячется в этих местах. Странные проблемы с почтой, но мы работаем над этим. У него большой выбор напитков и прочего. Внезапно ушёл, вернулся с маленьким ребёнком, но было слишком много помех. Нам нужно провести кое-какие полевые работы, а у вас больше нет преподавателя зельеварения. Вас ждут роскошные апартаменты во дворце, так что приезжайте к 13:00 и будьте готовы — день будет долгим.

- Нежеланный

Усмехнувшись, Гарри небрежно прикоснулся кончиком палочки к пергаменту, поджег его и дал сгореть дотла, прежде чем убрать беспорядок на полу. «Похоже, Снейп на время переехал в «Кабанью голову» и прихватил с собой целую коллекцию зелий и ингредиентов. Надеюсь, это были не школьные принадлежности, сэр». Гарри даже не пытался скрыть ухмылку. «Тем не менее, в последнее время у этого парня появились странные привычки и распорядок дня, и это вызвало у нас любопытство. Думаю, следующим шагом будет разобраться с этим».

Дамблдор долго молчал, по-видимому, предпочитая рассматривать свою постель. Гарри и Сирил обменялись понимающими взглядами, зная, что директор глубоко погрузился в свои мысли и заговорит с ними, когда придёт к собственным выводам. Дамблдор часто делал паузы в разговоре, чтобы поразмыслить, но очень редко углублялся в размышления по какой-либо теме. Гарри много раз наблюдал это с тех пор, как появился Сирил, но обычно это было реакцией на какой-нибудь разговор между двумя мужчинами постарше. Хотя Гарри не в первый раз напрямую провоцировал такое самокопание, это было редкостью, и они оба знали, что им предстоит несколько минут молчания.

— Гарри, — осторожно начал Дамблдор, — ты уже должен понимать, что секрет, который был когда-либо произнесён или записан, не может оставаться настоящим секретом. — Директор поднял взгляд и встретился глазами с Гарри. — Ты понимаешь последствия своих действий?

Гарри знал, что это был главный вопрос. Его обмен клятвами с Дамблдором уже был доказательством того, что, несмотря на то, что ты знаешь или думаешь, что знаешь, последствия любого отдельного поступка непостижимы для кого бы то ни было. Хотя эффект домино может быть большим или маленьким, в конечном счёте изменится так много всего, что главный вопрос потеряет смысл. Кроме того, конечно, Сирил донимал его на ту же тему, то косвенно через зеркало, то напрямую через книги и высказывания. — Скорее всего, так же хорошо, как и любой другой. Никто не может в полной мере понять, что происходит, сэр.

"А как насчет понимания первого порядка?"

— Я, конечно, на это надеюсь, — пробормотал Гарри. — То, что я могу спланировать, я планирую. И как можно чаще я делаю это с помощью других людей.

Дамблдор медленно кивнул, как будто ожидал именно таких ответов. «Возможно, твой опыт и образование немного предвзяты, Гарри. Я не уверен, что ты действительно понимаешь все последствия первого порядка».

— В каком смысле? Я так понимаю, мы всё ещё говорим о Снейпе?

Дамблдор коротко покачал головой. «Не совсем, Гарри. Не совсем». Вздохнув, он ненадолго оглянулся на Сириуса, прежде чем отвернуться и уставиться в потолок. «А теперь я должен найти нового преподавателя зельеварения, пока ученики не пострадали ещё больше».

Резкое фырканье Сирила заставило Дамблдора оглянуться на него. «Минерва уже позаботилась об этом». Гарри было любопытно, как директор отреагирует на новость, которую Сирил собирался сообщить в своей обычной манере. Он не знал, почему его наставник так невзлюбил человека, о котором они собирались говорить, но понимал, что если будет наблюдать за Дамблдором, то получит ещё одну важную информацию. «Этот будущий отшельник возвращается — мастер Слизнорт». Сирил произнёс это так сухо, что Гарри удивился, как его наставник не подавился собственными словами.

— В самом деле? — Гарри не понял, что означают две поднятые брови директора, поскольку никаких других выражений лица не последовало. — Она связалась с Горацием?

— Если только он не связался с ней, — сказал Сирил с лёгким оттенком отвращения. — Предположительно, только до конца учебного года.

— Как удачно, — тихо сказал Дамблдор. — Я собирался долго поговорить с Горацием с тех пор, как две недели назад мы с Гарри встретились. Когда он приедет?

«Завтра», — коротко ответил Сирил. «Что могло заставить тебя захотеть поговорить с ним?»

Дамблдор на мгновение снова уставился в потолок, но затем его взгляд быстро метнулся к Гарри. «Мне всегда было любопытно, где Том Риддл научился тому, что он делал, а Гораций был одним из профессоров Тома. Мне было любопытно узнать, о чём они могли говорить вне занятий».

Гарри не смог удержаться и подался вперёд, услышав это заявление. Он был удивлён, что круг преподавателей в Хогвартсе настолько мал, что им пришлось бы значительно отступить во времени, чтобы заменить Снейпа, вместо того, чтобы взять современного преподавателя — хотя, будем надеяться, это был бы преподаватель, способный преподавать. — Что заставляет вас думать, что Риддл дружил со Слизнортом?

— Профессор Слизнорт, — тихо упрекнул его Дамблдор. — Осмелюсь предположить, что ты поймёшь почему, когда наконец познакомишься с Горацием, Гарри. Почти с первого года обучения Том уверенно шёл к должности старосты — это было заметно по нему. Он был невероятно одарённым и умным, а его врождённое понимание магии не имело себе равных среди тех, кого я встречал с тех пор. Дамблдор на мгновение замолчал, глядя на Гарри поверх очков. «Хотя, возможно, мне придётся пересмотреть своё мнение и сказать, что Ремус, скорее всего, уже превзошёл Тома в понимании магии».

— Ну, я бы не сказал, — протянул Гарри. — Прошлым летом я видел, как Ремус и Том ненадолго подрались, но тогда ни у кого из нас дела шли не очень хорошо.

Голос Сириуса нарушил воцарившуюся тишину, чему Гарри был в некотором роде рад, так как это отвлекло его от воспоминаний, которых он хотел избежать. «Я уже спрашивал тебя, Гарри, насколько хорошо ты воплощаешь свои планы с тех пор, как приехал в Хогвартс. У тебя есть ответ получше?»

Гарри хотелось наслать на своего наставника пару проклятий, но он знал, что это лишь отсрочит неизбежное. По мнению Гарри, это было неподходящее время, поскольку он не хотел, чтобы Дамблдор стал свидетелем его грядущего наказания от Сирила. «Не совсем. Всё пошло наперекосяк, когда я попал в засаду у кабинета директора.»

— А ты знаешь, почему ты потерял контроль над ситуацией? — тон Сирила был слегка насмешливым и невероятно раздражающим.

— Я не уверен, — Гарри замолчал и посмотрел на Дамблдора, на лице которого было задумчивое выражение. Сирил смотрел на Гарри так, словно тот не справился с каким-то простым заданием, и это не улучшало его настроения. — После битвы у нас не было времени как следует подумать о реакции общественности и о том, как её смягчить. Это было слишком неожиданно, слишком внезапно, мы не могли этого предвидеть. Перед битвой я не учёл истинный уровень угрозы.

Сирил рассеянно пожал плечами. «Отчасти верно, отчасти неверно. Здесь есть чему поучиться, Гарри. Мы поговорим об этом подробнее, когда я освобожусь от... этого учреждения. Возможно, нам стоит обсудить кольцо, Альбус, и не тратить время на то, что в конечном итоге..."

Гарри почти в унисон с Сирилом взмахнул палочкой, направляя её на двери в комнату, которые внезапно с громким хлюпаньем распахнулись. Когда из-за дверей донёсся слабый гулкий звук, Гарри бросил взгляд на часы и заметил, что сейчас ровно полдень. «Это колокол, джентльмены». Гарри несколько раз взмахнул палочкой, снимая со стен многослойные чары. — Мадам Помфри предупредила меня, что она позвонит прямо сейчас.

Когда двери распахнулись, Гарри с удивлением увидел, что вошла не только мадам Помфри, но и таинственная целительница, о которой он слышал, как спорили МакГонагалл и Сирил. Прежде чем он успел понять, что происходит, целительница Хогвартса направила палочку на Дамблдора и просканировала его диагностическими заклинаниями, а целительница ловко загнала Сирила в угол.

— Я не припомню, чтобы давала тебе разрешение на использование магии, Сирил, — сказала привлекательная целительница тоном, который, как знал Гарри, он уже слышал от мадам Помфри. Слова были простыми, но голос звучал довольно твёрдо и ясно давал понять, что никакой ерунды не потерпит. — И как сильно ты перенапрягся?

Сирил равнодушно посмотрел на женщину, задававшую ему вопросы, и она, не обращая на него внимания, начала проводить собственное диагностическое сканирование. «Знаете, — тихо пробормотала она, обходя его, — я планировала отпустить вас завтра утром, если вы будете себя хорошо вести». Она остановилась позади Сирила и несколько мгновений проводила дополнительную диагностику. «Почему вы, авроры, так плохо следуете простым инструкциям?»

Гарри боролся с улыбкой, которая грозила вырваться наружу, пока он наблюдал в первом ряду за тем, как с двумя уважаемыми и почитаемыми мужчинами обращаются как с упрямыми детьми под суровыми взглядами явно компетентных ведьм. Хотя мадам Помфри ничего не говорила вслух, было ясно, что она осматривает директора так же тщательно, если не тщательнее, чем Сирила.

Веселью Гарри, однако, резко пришел конец, когда Сирил заметил ухмылку Гарри. "Достойный Целитель", - сказал Сирил довольно официально, - "Позвольте мне представить моего ученика, Гарри Поттера". Женщина оглядела Сирила, ее темные глаза на мгновение расширились. "Как его наставник, с моей стороны было бы упущением не указать, что Гарри тоже был тяжело ранен в прошлые выходные. Я был бы признателен, если бы вы также ознакомились с ним. "

Мадам Помфри громко фыркнула, не отводя взгляда от Дамблдора. Гарри показалось, что он даже увидел слабую улыбку на лице директора в ответ на просьбу Сирила. — В самом деле, — тихо сказала мадам Помфри, — я же вылечила его, Сирил. Ты сомневаешься в моих способностях?

Целительница Уорти бросила взгляд на колдомедичку, который Гарри не понял, прежде чем отойти от Сирила и повернуться к Гарри. Сирил, однако, лишь любезно улыбнулся Помфри. «Вовсе нет, Поппи. Однако Гарри было бы полезно, если бы у него был знакомый целитель на случай, если с ним что-нибудь случится, а вы будете недоступны».

На мгновение Гарри захотелось застонать и, возможно, проклясть своего Наставника. Доводы мужчины были, по крайней мере, внешне обоснованными, но Гарри знал, что за просьбой будет еще больше причин, по крайней мере, одна из которых будет включать напоминание Гарри о том, чтобы он не был самодовольным перед другими. "Достойный целитель", - он слегка наклонил голову. "Приятно познакомиться".

Она приподняла одну бровь, но не сдвинулась со своей позиции. "Мистер Поттер", - наконец признала она его. "Я удивлена, что вы такой вежливый, учитывая то, что моя тетя мимоходом рассказала мне". Она одарила его короткой улыбкой, прежде чем быстро взглянуть на Сирила. "Ты чувствуешь, что тебя нужно на что-то проверить?"

Это потребовало немалых усилий, но на этот раз Гарри удалось сдержать ухмылку. «Не особенно, целительница. Однако, если вы считаете, что так будет лучше, можете всё равно проверить». Гарри решительно вернул ей мяч и с любопытством ждал, как она поступит: послушно выполнит подразумеваемое требование Сирила или просто отмахнётся от него, как от ненужного, ведь мадам Помфри уже ясно дала понять, что проверила его? Это было одно из тех чудесных испытаний, которые проверяют характер и веру в то, что не будет использовано ничего, кроме медицинской помощи. Эта мысль заставила Гарри снова задуматься о том, почему Сирил обратился с этой просьбой.

— О, да просто проверьте его уже, — несколько раздражённо прокомментировала мадам Помфри, протягивая директору зелья. — Даже если бы я проверила его несколько часов назад, он, скорее всего, снова вляпался бы в неприятности. Он такой.

Когда Целительница снова посмотрела на него, приподняв бровь, Гарри лишь пожал плечами с лёгкой улыбкой. «Возможно», — вот и всё, что он сказал. Видимо, этого было достаточно, чтобы она подошла и начала диагностическое сканирование Гарри.

В этот момент мадам Помфри не обращала ни на кого внимания, протягивая директору вездесущее и окрашенное в необычный цвет зелье сна без сновидений и требуя, чтобы он больше отдыхал. Судя по всему, последствия битвы и неожиданная магическая травма продержат директора в лазарете как минимум несколько дней.

Пока Целительница Уорти работала, Гарри был удивлен, услышав, как она что-то шепчет ему. "Знаешь, я бы не стала этого делать, но Поппи заставила меня сделать это. Моя тетя - ваш профессор Макгонагалл, и вчера она мимоходом упомянула мне о нескольких вещах. Симпатичная Целительница сделала паузу и провела довольно много диагностических исследований левой руки Гарри. Нормальным голосом, который прозвучал несколько резко, она почти потребовала: "Что здесь произошло?"

Гарри посмотрел на шрам, протянувшийся вдоль внутренней стороны его левого предплечья, очень близко к лучевой артерии. По тому, как нахмурилась целительница, Гарри понял, что ей очень неприятно это видеть, но он не мог понять почему. «Э-э, это сувенир с боя. Не думаю, что вам можно рассказывать об этом. Извините».

"Это сделал кто-то другой?"

Гарри рассеянно кивнул, не совсем понимая, в чём дело. Это была просто обычная ножевая рана. Когда она заметно расслабилась, он посмотрел на Сирила, но тот лишь слегка покачал головой, и Гарри понял, что эту тему лучше не обсуждать.

— Очень хорошо, — целитель Уорти двинулся дальше, снова ненадолго остановившись позади него. — Что это за старые раны у вас на спине и ногах, мистер Поттер?

Гарри знал, что лучше не отвечать на этот вопрос, поэтому просто пожал плечами. «Извини, привилегированный», — вот и всё, что он ответил. На этот раз Гарри смотрел в окно, игнорируя взгляды своего наставника и директора.

Обойдя его кругом, она снова остановилась перед ним, направив палочку прямо в центр его лба. «Я вижу только две проблемы. Во-первых, твой шрам. Он ведёт себя не так, как должен вести себя шрам. Полагаю, ты знаешь об этом и его нельзя вылечить?» Когда Гарри кивнул, она продолжила. «Во-вторых, у тебя почти идеальный круглый синяк в центре лба. Это совсем свежее, меньше четырёх часов назад. Вы хотите, чтобы я его вылечил? Если вы предпочтёте оставить его, это будет довольно эффектно.

Гарри слегка улыбнулся, внезапно обрадовавшись, что не стал открыто возражать против осмотра. «Да, сегодня утром я вспомнил, что нельзя относиться к окружающей среде как к чему-то само собой разумеющемуся. Я был бы очень признателен, если бы вы это исправили».

Два взмаха её палочки — и Гарри почувствовал, как ослабевает напряжение в его лбу. Оно было почти незаметным, но теперь, когда оно внезапно исчезло, он отчётливо осознал, что оно было. Ему нужно было придумать подходящую награду для одной рыжеволосой девушки, но он разберётся с этим позже.

"Спасибо", - тихо сказал Гарри.

— Не за что, мистер Поттер. А теперь, если вы будете так любезны и покинете нас, нам нужно более тщательно осмотреть наших пациентов. Надеюсь, вы спуститесь вниз и пообедаете?

Гарри заметил, как Сирил обречённо кивнул, прежде чем улыбнулся женщине, стоявшей перед ним. Взглянув на мадам Помфри, которая наблюдала за ними, он с удивлением увидел, что она качает головой. «Ваш разговор с директором придётся продолжить завтра, мистер Поттер. До тех пор он будет много спать, так как восстанавливающие зелья отнимут у него много сил. В его возрасте лучше всего делать так».

Кивнув в знак понимания, Гарри повернулся к целительнице. «Было приятно с вами познакомиться. Я обязательно похвалю профессора МакГонагалл за её замечательную племянницу». Быстро подмигнув, Гарри вышел за дверь и направился обратно в Большой зал.

Вторник, 12 сентября 1995 года, 12:56

Гермиона была немного раздражена, когда Гарри сказал ей, что в тот день он не сможет заниматься с ней зельеварением, но он не был уверен, было ли это из-за её желания действительно чему-то его научить или из-за упущенной возможности расспросить его о чём-то другом. После того, как в больничном крыле всё раскрылось, он видел, как она украдкой пыталась произносить заклинания с неправильными словами, но до сих пор у неё ничего не получалось.

Джинни бросила на него добродушный взгляд из-за того, что он, по её мнению, плохо обращался с её персонажем во время Трансфигурации. Когда он просто подмигнул ей, она тихо прошипела, что она категорически не является собственностью, с которой можно обращаться по его прихоти, даже если она понимала, что он хотел её «обучить». Гарри ненадолго задумался над этим, пожав плечами, а затем проигнорировал её притворное недовольство. Она, в свою очередь, сменила тактику и вместо этого активно участвовала в разговоре, который он начал с Невиллом и близнецами о том, как лучше всего взорвать котёл на уроке зельеварения. Гермиона отказалась высказываться, даже когда Гарри сказал, что просто пытается получить некоторое дополнительное занятие по зельеварению во время обеда, но её лёгкая ухмылка в ответ на некоторые из самых нелепых предложений подсказала ему, что она не особо расстроена ситуацией. Рон громко смеялся над некоторыми из них, но воздерживался от собственных идей или мнений. Закончив обед с запасом времени, Гарри помахал на прощание и отправился в свою комнату за метлой.

Прежде чем покинуть номер, он наложил на себя и свою метлу привычное заклинание Разочарования и относительно медленно полетел на метле через окно своей спальни. Низкая скорость помогала не слишком сильно рассекать воздух, пока он летел к Плакучей Иве. Это могло выдать его, и он давно научился не подавать таких важных сигналов.

Проскользнув мимо Ива и войдя в туннель, Гарри услышал приглушённые стоны, доносившиеся из хижины в другом конце прохода. Он узнал оба голоса, которые слышал, и понял, что никакой опасности или беды нет — просто двое друзей выпускают пар и развлекаются, ожидая появления Гарри.

Когда он наконец выбрался из прохода и поднялся в помещение, которое в доме, а не в лачуге, было бы гостиной, Гарри увидел, что Бродяга сидит в одном из трёх потрёпанных и изношенных кресел и воет в пустоту. Ремус сидел в другом кресле и пытался воспроизвести звуки, которые издавал Бродяга, прикрыв лицо ладонями.

— Гарри! — позвал Ремус, как только увидел, что Гарри смеётся над ними. Гарри пришлось отдать ему должное, поскольку Ремус не смутился из-за того, что его застали за таким занятием. — Сириус, превращайся обратно, Гарри здесь.

— Так вот зачем ты меня сюда позвал? — спросил Гарри, плюхнувшись в потрёпанное кресло напротив Ремуса и теперь уже исправившегося Сириуса.

— Естественно, — ухмыльнулся Сириус. — Как дела в школе, малыш?

Со своей стороны, Гарри почувствовал, как его улыбка исчезла, когда он вздохнул и уставился в пол. "Довольно грубо. Дамблдор проснулся, и мы немного поговорили. Я действительно не хочу вдаваться в подробности прямо сейчас, поскольку я только что закончил с ним перед обедом. " Взглянув на своих друзей, Гарри увидел, что им обоим было так же неловко, как и ему, когда он получил записку от мадам Помфри, с которой началась вся последующая дискуссия. Отбросив смешанные чувства, Гарри попытался сосредоточиться на разговоре. «Чего вы, двое негодяев, хотите от меня сегодня?»

— Всё то же самое, — Ремус сделал паузу, чтобы неопределённо махнуть рукой в сторону плохо заколоченных окон, и в то же время сочувственно взглянул на Гарри. Гарри был просто рад, что Ремус, похоже, был готов пока не поднимать тему Дамблдора. — Это большой город, и через него регулярно проезжает много людей. Я собираюсь наложить полный набор заклинаний для создания карты, по крайней мере, столько, сколько смогу сегодня днём. Я начну с «Кабаньей головы» и буду продвигаться наружу. Ты, Гарри, установишь поле для трансгрессии. Сириус будет страховать нас на случай, если с кем-то из нас что-то случится.

Гарри усмехнулся, услышав оборот речи Ремуса. «Что-то неожиданное? Например, пьяная драка, которая выплеснется на улицы? Ты не это имеешь в виду, если начнётся открытая война? Кажется, мне больше повезёт».

Сириус лишь покачал головой и усмехнулся вместе с Гарри. Ремус явно не разделял их веселья, но Гарри знал, что его друг тоже смеётся про себя.

— Хорошо, Гарри, — наконец выдавил Ремус в притворном гневе, — если ты снова ввяжешься в драку с Дамблдором или Волан-де-Мортом, Сириус выйдет и подержит твою бутылку с водой, а я подойду, чтобы вести счёт. Теперь доволен?

— Да, достаточно хорошо, — улыбнулся Гарри. — Ты собираешься рассказать подробнее об этой записке или мне просто установить «Поле» над «Кабаньей головой»?

Ремус покачал головой и лениво указал на крёстного отца Гарри. «Я вчера перебрал, поговори вон с той дворняжкой».

Сириус немного поворчал из-за нападок Ремуса, но, очевидно, решил вести себя как старший, а не поддаваться насмешкам. «На самом деле, — заметил Сириус, — большую часть этого видел Эдгар. Я просто пришёл на рассвете, чтобы сменить его».

— Хм-м-м. А где вообще Эдгар? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другого. — Я бы подумал, что он будет здесь лично, чтобы позлорадствовать и покрасоваться.

Ремус коротко покачал головой. «В последнее время он слишком много использовал свою силу, Гарри. Ему пришлось ненадолго исчезнуть, пока он снова не почувствовал голод. Думаю, мы увидим его в пятницу, если ничего не случится».

— Ладно. Так что же тогда выяснил Эдгар, Сириус?

— Ну, он ошивался в «Кабаньей голове» в своей альтернативной форме; ты же знаешь, как ему это нравится. Видимо, старого Снейпа вызвали, потому что он аппарировал прямо из паба. — Сириус сделал паузу, чтобы широко улыбнуться Гарри, что, как Гарри отчётливо помнил, он называл раздражающей привычкой своего крёстного. — Как и любой любопытный человек, он воспользовался этим временем, чтобы заглянуть в комнату Снейпа. Как он выразился, там наверху достаточно зелий и ингредиентов, чтобы открыть пару магазинов.

Гарри быстро переглянулся с Ремусом, но было очевидно, что его друг уже знал об этом, так как его лицо оставалось невозмутимым. Повернувшись к Сириусу, Гарри подумал, что может подыграть ему, задавая очевидные вопросы. «Впрочем, этого и следовало ожидать. В конце концов, он же мастер зелий».

Сириус сделал движение, словно пилит что-то одной рукой, растягивая свою реакцию, чтобы позлить Гарри. «Может быть, но мы же не знаем, какие зелья у него там, верно? Эдгар, конечно, не может их идентифицировать, но дело не в этом. Эдгар также нашёл несколько книг, ничего интересного. Но знаете, чего он там не нашёл?»

Гарри просто закатил глаза и стал ждать, когда Сириус решит, что напряжение достаточно велико.

— Верно, — с ухмылкой сказал Сириус. — Мы тоже. По словам Эдгара, всё это было на удивление аккуратным и упорядоченным, в отличие от его пещеры в Хогвартсе.

— Может, потому что он живёт там всего пару дней? — спросил Гарри как можно более сухо. — Даже тебе, Бродяга, нужно пару недель, чтобы устроить беспорядок, но, по крайней мере, ты приучен к порядку.

— Очень смешно, — нахмурившись, сказал Сириус, не обращая внимания на весёлые смешки Ремуса. — Снейп вернулся около четырёх утра. Я пришёл в шесть, и Эдгар улетел в сумерках. Единственное, что ещё заслуживало внимания, — это утренняя почта. Снейп получил сразу несколько сов, семь штук, и все они были нагружены. Через три-четыре минуты шесть сов вылетели обратно в окно, тоже нагруженные. Седьмой ушёл примерно через час, но он тоже был полностью загружен.

— Интересно, — заметил Гарри, выпрямившись и быстро соображая. — Ты наложил на них какие-нибудь чары слежения?

Сириус выглядел совершенно оскорблённым этим вопросом. «Может, я и немного старше тебя, Гарри, но я не совсем инвалид. Конечно, я это сделал!»

Вздохнув, Гарри просто подождал, пока его крёстный отец закончит. Он знал, что Сириус изо всех сил будет притворяться, что у него душевная рана, и это будет граничить с мрачным самобичеванием. Когда они впервые «эвакуировали» Сириуса из Азкабана, они все чрезмерно опекали его, пытаясь вернуть ему хоть какое-то подобие здоровья и надеясь, что он сможет оправиться после долгих лет пренебрежения и жестокого обращения в тюрьме. Человеку потребовалось всего пять секунд, чтобы осознать перемены в своей жизни и извлечь из них максимум пользы. В наши дни его случайные попытки вернуться к прежнему поведению напоминали всем о том, как хорошо он их разыграл — когда-то.

— Верно, верно, старый, но не совсем бесполезный, продолжай. — Гарри сделал невинное лицо, как у ребёнка, и его друг лишь слегка зарычал.

— Через какое-то время они все исчезли, — процедил Сириус, глядя на Гарри и его поведение нетерпеливого школьника. — В одной из четырёх областей, которые, как мы думаем, могут быть Краем Спиннера.

Гарри знал, что ухмылка на его лице должна соответствовать злобным ухмылкам Ремуса и Сириуса. «Вот это действительно интересно. Что ещё?»

"Вот и все", Сириус пожал плечами. Гарри наблюдал, как он наклонился к полу и вытащил огромный лист пергамента, развернул его на полу и удерживал с помощью каких-то легких прилипающих чар. "Это уже подготовленная карта. Что касается следующего шага, решать вам двоим".

Гарри остановился и оглянулся на Ремуса. — Снейп всё ещё там?

Ремус кивнул. «Мы не знаем, проснулся он или нет, в своей комнате или в пабе, или где-то ещё. Мы знаем только, что он не ушёл и никто не аппарировал. Думаю, он мог воспользоваться сетью каминных труб, чтобы куда-то отправиться, но мы все знаем, что он терпеть этого не может».

Гарри печально вздохнул, добиваясь максимального эффекта. «Это отстой. Я знаю, что не могу его уничтожить, но могу ли я его покалечить? Совсем немного?»

— Гарри, — с напускным терпением упрекнул Ремус, — ты же знаешь, что не можешь этого сделать, пока он нам не перестанет быть нужен.

— Ладно, ладно, не лишай меня удовольствия. Так что я буду бегать вокруг здания, но не внутри, потому что Снейп всё ещё здесь. Встретимся здесь до пяти? В конце концов, мне ещё нужно домой, чтобы немного позаниматься.

Ремус и Сириус переглянулись и кивнули. — Звучит правдоподобно, — сказал Ремус.

Вторник, 12 сентября 1995 года, 16:41

Гарри провёл день на солнце, утомительно медленно работая с палочкой под многочисленными чарами «Разочарования» и «Не замечай меня». Одним из побочных эффектов обучения магии не так, как все остальные, которые проходили традиционную программу, как в Хогвартсе, было то, что иногда ты совершал совершенно безумные ошибки. Конечно, по его мнению, всё было очень сложно, учитывая, что он учился совершенно нетрадиционным способом, в то время как они одновременно пытались понять, как работает сама магия.

У тщательного изучения теории были свои преимущества и недостатки. С одной стороны, когда вы совершали ошибку, требовалось много обсуждений и исправлений, чтобы понять, в чём она заключалась. Было ли дело в движении палочки, заклинании, концентрации силы или в чём-то совершенно отдельном, например, в неправильном расположении? Количество возможных источников ошибок было просто ошеломляющим.

Однако, если посмотреть на это с другой стороны, иногда в этих ошибках была своя ценность. В данном конкретном случае Гарри пытался наложить заклинание «Анти-исчезновение» и проверял его эффективность на Ремусе в открытом поле, по случайному совпадению недалеко от Хогсмида. Его первые несколько попыток оказались совершенно бесполезными, никак не мешая Ремусу двигаться. Это заставило его по-новому взглянуть на принципы исчезновения и способы его предотвращения.

Ключ к успешному перемещению с помощью аппарации заключался не столько в так называемых «трёх D», сколько в понимании ньютоновской и эйнштейновской механики. Чтобы переместиться из одного места в другое, нужно было создать канал в пространстве, по сути, пробурив дыру от того места, где вы находились, до того места, где вы хотели оказаться. Магическая сила удерживала эту дыру пробуренной, но пустой. Чтобы аппарировать, сначала нужно было проделать канал до нужного места, а затем переместиться в него, вытеснив равный объём воздуха с другой стороны канала. Это было очень неприятно, тесно и требовало времени, чтобы вытеснить достаточное количество воздуха, издавая характерный шум в зависимости от расстояния, скорости и диаметра канала. Учитывая количество энергии, которое требовалось для бурения небольших отверстий на коротких расстояниях, идея использовать трубы большего диаметра для снижения шума или ускорения транспортировки была неприемлемой.

Чтобы ограничить аппарацию с помощью заклинания «Анти-дезаппарирующая порча», вы, по сути, создали своего рода защиту, которая препятствовала бы первоначальному бурению. Поскольку через барьер нельзя было прорыть канал к месту назначения, считалось, что аппарация невозможна. Интересной ошибкой Гарри в тот день было то, что он сделал защиту от бурения слишком слабой, так что тонкую сетку магических линий можно было относительно легко прорвать. Неожиданным побочным эффектом, который сделал эту ошибку интересной, стало то, что потрёпанные концы сетки вытянулись в идеальном порядке и направлении канала ствола, давая любому, кто способен это понять, довольно чёткое представление о том, в какую сторону кто-то движется. Повторное применение намеренно ослабленного сглаза в разных местах фактически действовало как полноценная система триангуляции, определяя места, которые иначе было бы невозможно найти.

Как и в случае с любым новым открытием, потребовалось совсем немного времени, чтобы обнаружить присущую этой идее слабость. По мере того, как всё больше Призраков проходило через сеть, она в конце концов разрушалась из-за изношенных энергетических связей, и вся информация, «хранимая» в сети, терялась. Как только они пришли к идее использовать сеть в качестве устройства слежения, потребовалось немало времени, чтобы понять, как отобразить состояние сети на версии печально известной карты «Гнездо орла» Мародёра. Конечно, дома он был практически бесполезен, но это была проверка концепции, и когда он был готов, это принесло свои плоды.

Другим недостатком, который они обнаружили, когда начали применять этот метод для поиска известных бывших Пожирателей смерти, было то, что для создания сетки на большой территории требовалось много времени. Даже на то, чтобы охватить безопасную точку аппарации дома, у Гарри ушёл почти час, и он ещё долго чувствовал себя истощённым. Конечно, он был моложе, но было бы практически невозможно покрыть сеткой весь Хогсмид.

Гарри откинулся на спинку потрёпанного кресла в «Визжащей хижине», радуясь тому, что может отдохнуть и посидеть в относительной прохладе затенённого помещения, потягивая холодное сливочное пиво, которое Сириус протянул ему, когда вернулся. Ремус и Сириус сидели на краешках своих кресел, внимательно изучая набросок карты Хогсмида, сделанный Мародёрами. «Голова борова» была полностью отмечена снаружи, а окрестности на несколько улиц во всех направлениях были полностью заселены. Светящиеся линии, обозначающие поле потока призраков, мягко пульсировали вокруг здания, но пока никто не прорвался сквозь паутину.

— Знаешь, Ремус, у меня есть целый список вещей, о которых я хотел с тобой поговорить, — сказал Гарри, пока они сидели и лениво смотрели на пергамент, как совы. — Наверное, сейчас самое время, но, чёрт возьми, я не могу вспомнить ни одного из них. И некоторые из них — это вопросы, которые поднимали другие.

— Тебе стоит записать их, — заметил Ремус. — Тогда тебе не придётся их запоминать.

«Эта мысль уже приходила мне в голову, но тогда мне нужно не забыть взять с собой бумагу и ручку или вспомнить, где я их оставил в последний раз». Гарри сделал паузу и наконец посмотрел на часы. «Что ж, джентльмены, было весело, но мне нужно встретиться с человеком, который хочет избить меня до полусмерти».

Гарри встал и похлопал Сириуса по спине. Его крёстный отец коротко обнял его одной рукой, не отрывая взгляда от пергамента.

Ремус неопределённо махнул рукой, не отрывая взгляда от пергамента перед собой. «Мы не вернёмся домой к ужину. И передавай привет мастеру Гате, Гарри», — крикнул он прямо перед тем, как Гарри потянулся за портключом.

Однако прежде чем он полностью сосредоточился на своих часах, у него внезапно закружилась голова, а левую руку пронзила острая боль. Сам того не осознавая, он сидел на полу, а Ремус держал его за плечи. Сириус явно пытался наблюдать за ними, но не отрывал взгляда от карты.

— Гарри? — спросил Ремус. — Ты в порядке?

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Ощущения были одновременно очень странными и очень мимолетными. — Да, — тихо сказал он. — Я думаю... Хедвиг просто поранилась.

— С ней всё в порядке? — в голосе Ремуса слышалось беспокойство, но Гарри не был уверен, почему именно. Он знал, что Ремус не позволил ему взять Хедвиг в Хогвартс, и даже если бы объяснений не последовало, его друг был так непреклонен, что Гарри просто сдался.

— Не знаю, Ремус, — Гарри медленно поднялся на ноги. — У меня только мелькают какие-то образы, так что трудно сказать. Мне нужно пойти проверить её.

— Гарри, — сказал Ремус, крепко держа его за плечо. — Если что-то пойдёт не так или покажется подозрительным, сразу возвращайся, хорошо?

Гарри кивнул, и Ремус вернулся на своё место рядом с Сириусом. Быстрым движением он активировал портключ домой.

Вторник, 12 сентября 1995 года, 21:04

Пересекая вестибюль и поднимаясь по главной лестнице, Гарри размышлял о том, над чем он мог бы поработать с Джинни утром. Помимо магических дуэлей и базовой теоретической практики, ему нужно было бы поработать и над некоторыми её слабыми сторонами. Однако, прежде чем он успел окончательно определиться, путь ему внезапно преградили.

На вершине лестницы стоял большой, неуклюжий, лязгающий доспехами рыцарь, направив копьё прямо в лицо Гарри. Гарри не сразу понял, что традиционные английские доспехи были довольно маленькими — рыцари и прочие страдали от недоедания и недопития, их рост не превышал полутора метров, и они были невысокими. Однако этот рыцарь был ростом под два метра, а наконечник копья предназначался для войны, а не для спорта.

— Верно, — весело согласился Гарри, на мгновение оглядевшись. — Никто не пройдёт, да?

Доспехи ничего не сказали, но начали медленно спускаться по лестнице, не отклоняясь от точного курса к его носу.

— Может, извинишься? — попытался Гарри завязать разговор, подходя к дальней левой стороне лестницы.

Доспехи явно не допускали ничего, кроме наказания или, возможно, передачи его в руки кого-то другого для дисциплинарного взыскания, но Гарри не хотел, чтобы его задерживали таким неподобающим образом. Доспехи загремели ещё на один шаг вниз. — Так и есть, — тихо произнёс он.

Быстрым и тихим заклинанием он превратил всю правую половину главной лестницы в ледяную глыбу. Через несколько мгновений доспехи медленно заскользили вниз по лестнице, набирая скорость, и Гарри небрежно пригнулся, пропуская мимо наконечник копья. Когда доспехи с оглушительным грохотом упали на твёрдый пол у подножия лестницы, они развалились на несколько частей и неподвижно застыли.

— Проблемы, Гарри? — Гарри поднял глаза и увидел Джинни Уизли, которая стояла в коридоре над лестницей. Её рыжие волосы струились по перилам, когда она наклонилась, чтобы посмотреть на него. Она была в нескольких метрах от верхней площадки лестницы.

— Нет, никаких проблем, — небрежно сказал Гарри, поднимаясь, чтобы встретить её. — Просто проверяю, насколько хорошо скользят по льду эти стальные сапоги в доспехах.

Джинни приподняла бровь, а затем медленно покачала головой. «Всё, что ты делаешь, связано с войной, Гарри?»

— Только по вторникам, — подмигнув, предложил он.

— Я думала, что ты должен был сидеть на отработке каждый вечер, ну, до конца времён, — предположила Джинни, с иронией оглядываясь по сторонам, вероятно, в поисках учителей.

— А, забавная штука, — сказал Гарри, подстраиваясь под её шаг. — Понимаете, Дамблдор назначил мне ежемесячное отстранение от занятий с человеком, а не с факультетом. Насколько я понимаю, если меня не будет видно в те часы, когда может быть проведено отстранение, зачем афишировать возможность назначить мне новое? Поскольку Филча и Снейпа сейчас нет, думаю, мне придётся самому себя наказывать.

— Правда? И какое наказание вы считаете подходящим?

Гарри ухмыльнулся. «Изучаю какую-то магическую теорию трансфигурации, срываю завтрашние планы твоих братьев и, может быть, сам планирую небольшой беспредел».

Джинни неодобрительно цокнула языком. «Так ты никогда не завоюешь друзей, Гарри. И не забудь, что утром моя мама должна отправить тебе письмо или что-то в этом роде».

— Ты считаешь, что мне нужны друзья, Джинни, и я с нетерпением жду звонка от твоей мамы. Кстати, что ты здесь делаешь? — спросил Гарри, когда они медленно шли к башне Гриффиндора и его комнате. — Судя по твоим утренним комментариям, я думал, что ты по уши в работе.

Джинни ничего не ответила, лишь глубже засунула руки в карманы мантии и поплелась рядом с ним. Однако он был рад, что она не опускает взгляд, даже если идёт ссутулившись.

— У Амбридж, — наконец тихо произнесла она, когда они были где-то на пятом этаже.

"О? За что?"

Джинни пожала плечами в ответ на его вопрос, и стало ясно, что она не собирается ничего объяснять. «Откуда ты возвращаешься на этот раз, Гарри? Кажется, ты всегда находишься за пределами замка, когда я пытаюсь тебя найти».

Гарри поймал себя на том, что очень внимательно наблюдает за Джинни, гадая, насколько хорошо она следит за его передвижениями. «Домой».

"Значит, все в порядке?"

Гарри ничего не ответил, продолжая гадать, почему она так любопытна. «В основном. Моя сова сломала крыло во время охоты, но в остальном да».

— О. Прости, Гарри. — В голосе Джинни было что-то странное, и он задумался, что именно с ней происходит. — Почему здесь нет твоей совы?

Гарри рассеянно пожал плечами, чувствуя себя немного неловко из-за такого вопроса. Хедвиг сломала крыло во время неудачного охотничьего полёта, и это был серьёзный перелом. Также верно и то, что она ударилась о камень при приземлении, но раньше у Хедвиг никогда не было проблем с охотой. Он беспокоился, что с его спутницей действительно что-то не так. «Ей нельзя. Я не могу толком объяснить, извини».

Какое-то время они шли молча, прежде чем Джинни снова заговорила. «Гарри, в той книге по теории магии, что значит «природный талант», когда там говорится о проводниках?»

"В связи с чем?"

— Исцеление, кажется, — сказала она, потирая нос левой рукой. — Что-то о слишком большом ущербе, снижающем любой природный талант или что-то в этом роде.

Они прошли мимо горгульи у кабинета директора, но на этот раз её выражение лица не изменилось. — Ты помирился с ней, Гарри?

"Вряд ли", - предположил Гарри, понизив голос, чтобы соответствовать ее тихим интонациям. "У этой штуки есть собственный разум". Гарри остановился, чтобы посмотреть на горгулью, восхищаясь каменной кладкой и слабой магической аурой, исходящей от часового.

«Почему они никогда не показывают всех четырёх Основателей в других местах?»

Вопрос Джинни застал Гарри врасплох, и он оглянулся, чтобы увидеть, как она, в свою очередь, смотрит на неподвижную картину на стене у лестницы директора. Там были изображены четыре основателя Хогвартса, одетые по-королевски и взирающие на всё с чувством превосходства, которое передавалось даже через неподвижную картину. Джинни изучала фигуры, но Гарри поймал себя на том, что либо наблюдает за ней, либо пристально смотрит на лица четверых. Было что-то неуловимое в разнице между их лицами и её лицом.

«Может быть, если бы у них была волшебная картина, они бы всё время сражались?» — предположил Гарри через мгновение. В том, как каждый из Основателей держал голову, было что-то странное, и это бросалось в глаза, когда он сравнивал это с лёгкой ухмылкой Джинни.

— Наверное. Хотя мне бы хотелось наслать на Слизерина пару проклятий, если бы он был где-нибудь на картине.

Гарри усмехнулся. «Это ещё одна веская причина не оставлять их портреты здесь. Кто-то, наверное, так относится к каждому из них». Гарри внимательнее присмотрелся к выражению лиц Слизерина и Гриффиндора на картине. «Джинни? Тебе не кажется, что они почти с отвращением смотрят на себя на картине, или это только мне так кажется?»

— Хм-м-м, — рыжеволосая девушка на мгновение замолчала. — Я думаю, дело только в тебе. Они выглядят так, будто пытаются вести себя царственно, но у них это не очень-то получается, не так ли? Как будто они не любили друг друга, когда это было сделано.

Гарри рассеянно пожал плечами. «Что ж, я точно не хочу оказаться на картине. Пойдём?» Когда он вернулся на тропинку, ведущую к башне Гриффиндора, она тихо пошла рядом с ним. «Возвращаясь к твоему вопросу о книге по теории, Джинни, ты всё ещё на предисловии. Продолжай читать, и дальше будут объяснения о талантах и рецессивных генах».

"Подожди, там действительно есть особые таланты?"

Гарри вздохнул, прежде чем взглянуть на рыжеволосого. «Очевидно. Метаморфы, например, обладают талантом. Анимаги обладают другим, хотя и похожим, талантом. Я уверен, что вы знаете ещё немало других».

Джинни остановилась и нахмурилась, когда Гарри тоже остановился и посмотрел на неё. «Гарри, я не об этом говорю. То, как это написано, звучит так, будто у людей есть общие таланты, какие-то особые способности, а не то, что они обладают такими крайне редкими способностями с рождения». Джинни сделала паузу, внимательно наблюдая за лицом Гарри. «Это звучит так, будто это почти обычное дело или что-то в этом роде».

Гарри, со своей стороны, усмехнулся в ответ на её вопрос. «Верно. Я уверен, что ты хотела сказать не то, что сказала. Ты же не хочешь сказать анимагам и прочим, что они все — кучка уродов, да?»

Джинни ничего не ответила, но её взгляд сказал больше, чем слова. Гарри лишь неопределённо махнул рукой и продолжил идти, а она снова поравнялась с ним.

«Слово «талант», возможно, вводит в заблуждение на столь раннем этапе. Лучше, наверное, сказать «склонность» или что-то в этом роде, — объяснил Гарри, пока они продолжали свой путь. — Вы должны понимать, как работают проводники и как работает магия, чтобы понять, что некоторые группы или кластеры означают, что вам может быть проще с заклинаниями, чем, например, с трансфигурацией. И это даже не учитывая то, что делает палочка».

Они шли молча, пока наконец не подошли к картине с изображением Толстушки. Сама толстушка даже не пыталась скрыть своё отвращение к Гарри, изо всех сил стараясь смотреть на него с расстояния пятнадцати футов и явно готовясь продолжить свою тираду, как только он подойдёт ближе. — Значит, это действительно обычный природный талант, а не какая-то суперспособность?

Гарри на мгновение ухмыльнулся. «Верно. Сверхспособности. Почему все одержимы идеей получить больше силы? Если ты не можешь правильно её использовать, неважно, сколько у тебя силы».

Джинни на долю секунды удивилась, а затем одарила его лукавой улыбкой. — Значит, ты хорошо знаком с этой темой?

Гарри закатил глаза. «Это же природный талант, верно? Пока мы играем в двадцать вопросов, Уизли, что там с Ядовитым Щупальцем?»

Злая улыбка Джинни быстро сменилась искренним любопытством. — Какой Тентакула, Гарри?

Если бы Гарри был подвержен влиянию хитрых невинных взглядов или смотрел из-под длинных ресниц, у него могло бы возникнуть искушение отпустить её с крючка. Однако, будучи жертвой многих подобных попыток со стороны Тонкс в разных обличьях, он был более чем способен не обращать внимания на её наигранное выражение лица. «Верно. Вы не подталкивали Невилла к тому, чтобы он «немного ускорился» в своём расписании, возможно, в ущерб более опасным растениям, и уж точно не решили повысить ставки с помощью занятий с Хагридом в надежде, что меня застукают.

Взгляд Джинни стал ещё более хитрым и невинным. «Я? Гарри, зачем мне это? В конце концов, я хочу, чтобы ты меня тренировал. Я бы не хотела, чтобы ты серьёзно пострадал или что-то в этом роде».

Гарри посмотрел на неё в упор, изо всех сил стараясь подражать Ремусу, когда тому надоела чушь, которую Сириус выдавал за оправдание. Джинни, очевидно, уже проходила через всё это раньше, потому что его взгляд не произвёл на неё никакого впечатления. — М-м-м, — неопределённо протянул Гарри, когда понял, что они зашли в визуальный тупик. — И ты меньше всего думала о расплате, когда устраивала всё это, да?

Джинни протянула руку и снисходительно похлопала Гарри по плечу. «Ну-ну, Гарри, — сказала она с улыбкой, — утром всё будет выглядеть лучше. Может, ты даже поблагодаришь меня за это позже. А теперь мне нужно сделать упражнения!»

Прежде чем он успел ответить, она бросилась к Толстой Леди и гостиной Гриффиндора. — Хорошо. Завтра в пять утра! Встретимся в тренировочном зале! — крикнул ей вслед Гарри. Он мог бы поклясться, что она ухмыльнулась ему через плечо, исчезая за портретом.

Вздохнув, Гарри направился в свою комнату, не обращая внимания на приглушённые крики Толстушки. Ему нужно было сделать упражнения и написать эссе, прежде чем он снова сможет уставиться в вечно раздражающее зеркало Сирила.

Глава 25: Молчаливое согласие

Джинни что-то невнятно пробормотала, плюхнувшись на стул рядом с Гарри за гриффиндорским столом, и её голова тут же упала на стол с мягким стуком, а рыжие волосы рассыпались по сложенным на столе рукам.

"Ты немного драматизируешь, не так ли?" Спросил Гарри как бы между прочим. Он почувствовал, как она пнула его в голень, хотя должен был оценить, насколько слабо это было сделано. "Ладно, тогда завтра поработаем ногами, если ты все еще будешь брыкаться сегодня". Когда она слабо застонала в ее объятиях, Гарри только усмехнулся. "Вчера ты не выучил урок, так что можешь попробовать еще раз завтра".

— Гарри, — слабо простонала она, — ты никогда не остановишься?

Гарри на самом деле пришлось задуматься над вопросом. Он был очень двусмысленным, но она заслуживала честного ответа. «Нет. Особенно для моего ангела с помятым нимбом».

— Отлично. — Её голос всё ещё звучал приглушённо, потому что она говорила в стол, а не с ним. — Вчера ты сказал, что можно обойтись без тостов. А что сегодня?

"Не добавляй сахар".

Разочарованный стон Джинни был, пожалуй, более забавным, чем её поза. «Эти придурки — мне нужен мой чай. Только наш сахар?»

— Нет, извини. Насколько я могу судить, всё дело в сахаре. — Гарри остановился, привстал и посмотрел на главный стол. Слегка усмехнувшись, он опустился обратно на стул. — Определённо, во всём.

Пока Джинни бормотала что-то себе под нос, слишком неразборчивое, чтобы Гарри мог понять, он терпеливо готовил себе завтрак, в конце концов решив выпить сока, так как сахар явно был подпорчен, и тем самым лишив себя утренней дозы кофеина. Не обращая внимания на её протесты, Гарри также вытащил тарелку Джинни из-под её головы и положил на неё несколько продуктов, которые, как он помнил, она ела раньше, и оставил её у её локтя, так как она всё ещё была сосредоточена на своих страданиях, а не на пустом желудке. Она, очевидно, решила, что лучший способ выразить свою благодарность — это вернуть тарелку на место, при этом повернув голову так, чтобы лежать на столе у локтя Гарри. Его позабавило, что её глаза всё ещё были закрыты, волосы беспорядочно разметались, а тарелка с едой явно не представляла для неё интереса.

Размышляя о том, почему весь сахар был испорчен, Гарри наконец пришёл к выводу, что Фред и Джордж задумали многоэтапную шутку. Сахар был пропитан кислотой, и в какой-то момент в течение дня они должны были добавить ещё один или несколько ингредиентов. Только контакт с обоими или всеми ингредиентами привёл бы к желаемым результатам. Взяв чайник и одну кружку, он осторожно налил немного чая на дно кружки, а затем энергично взболтал его, чтобы казалось, что он пил из кружки. Оставив её перед своей тарелкой, он решил, что ему нужен кто-то особенный, на кого можно было бы переключить внимание оставшихся агентов, но у него было всё утро, чтобы выбрать идеальную жертву. Затем, конечно, ему нужно было определить, какие ещё соединения будут направлены в его сторону.

«Дин только что вошёл», — тихо заметил Гарри, наслаждаясь пирожным, когда однокурсник Джинни по Гриффиндору подошёл к столу. Было чуть больше семи утра. Было тихо и спокойно, так как учеников было мало, а персонала не было вовсе. Пока что никто в комнате не привлёк его внимания как достойный объект для проделок, которые близнецы задумали на этот день. Единственной аномалией, которую он заметил, было полное отсутствие учеников Слизерина, в то время как за столами других факультетов уже сидело несколько студентов, завтракавших. На противоположном конце стола Гриффиндора, похоже, сидели первокурсники, склонившиеся над книгой, что было типично — по мнению Гарри, большинство студентов в зале были довольно юными.

— Гарри, Джинни, — осторожно сказал Дин, опускаясь на стул через три места от Джинни. — Вы сегодня выглядите… э-э… уютно.

Гарри сделал паузу, чтобы обдумать ситуацию. Джинни, с копной рыжих волос и всем остальным, вероятно, приняла какую-то хитрую позу «пожалей меня, пожалуйста», растянувшись на своей руке и почти на его. Хотя её волосы были, конечно, растрёпаны, а одежда выглядела не намного лучше, он знал, что на самом деле она выглядела чуть лучше, чем он. Бросив прощальный взгляд в зеркало на выходе из тренировочного зала, он увидел, что его волосы в полном беспорядке, на одежде несколько небольших прорех, а вся его обнажённая кожа выглядит так, будто он получил нежелательный солнечный ожог. В отличие от него, её кожу можно было назвать румяной по сравнению с её обычной светлой кожей. Или, скорее, покрытой ожогами от ковра, если у вас есть опыт в таких вещах.

"Это было освежающее утро, Дин", - сказал Гарри с тщательно вкрадчивой усмешкой. "Джинни демонстрировала свое грядущее мастерство владения Заклинанием Порчи".

Выражение лица Дина было очень похоже на недоверие, но Гарри это устраивало. «Джинни, дорогая, Дин, кажется, сомневается. Может, ты ему покажешь?»

Джинни выглянула из-за копны волос и мельком взглянула на Дина, прежде чем повернуться к Гарри. «Мне нравится Дин, Гарри. Я не хочу причинять ему боль только ради того, чтобы удовлетворить твоё жестокое чувство юмора».

Дин, казалось, удивился, услышав слово «обидел», хотя на лице мальчика по-прежнему читался здоровый скептицизм. Именно этого и добивался Гарри. «Он не убеждён, Джинни. Скажи мне, Дин, как ты думаешь, можно ли использовать «Оглушающее» заклинание, чтобы обезоружить кого-то?»

Дин выглядел так, будто начал сомневаться, но храбро покачал головой. «Не совсем. Ты ведь не серьёзно?»

Гарри осторожно добавил в свой голос вызывающие нотки и намекнул на подозрение, что Дин слишком боится узнать правду. «Хочешь демонстрацию?»

Было ясно, что Дин чувствовал себя в серьёзном затруднительном положении. Если бы он сказал «нет», можно было бы с уверенностью предположить, что он боялся произвести плохое впечатление на Гарри и Джинни, независимо от истинных мотивов Гарри. Если бы он сказал «да», то добровольно согласился бы испытать то, что, как его уже предупредили, причинит боль. Гарри с удовольствием наблюдал, как Дин пытается найти выход из сложившейся ситуации, переводя взгляд с Гарри на Джинни и обратно. — Без обид, Гарри, но только если это сделает Джинни.

Гарри ухмыльнулся Джинни, прежде чем величественно взмахнуть рукой, призывая её просветить великого немытого. Джинни бросила на Гарри раздражённый взгляд, прежде чем повернуться к Дину с палочкой в руке. Гарри был впечатлён тем, что она достала палочку, пока он отвлекал Дина, а он этого не заметил. К сожалению, это означало, что он немного ослабил бдительность, и это, в свою очередь, предупредило его о том, что ему действительно нужно быть осторожнее со всеми.

Знакомым быстрым движением взмахнув палочкой и странно изогнув её в конце, Джинни выкрикнула «Круцио!» как раз в тот момент, когда кончик палочки коснулся обнажённой руки Дина.

— Чёрт возьми! — вскрикнул Дин, отпрыгивая от стола в попытке остановить ощущения от магии, но в спешке забыл, что сидел. Он упал на пол, тряся рукой и пытаясь отползти от Джинни. Она остановила заклинание почти сразу после того, как произнесла его, оставив его в действии лишь на долю секунды.

— Видишь? — тихо прошептал ей Гарри. — При усиленном сосредоточении Очищающее заклинание направляет всю эту энергию в очень маленькое место. Ничего не подозревающий противник почувствует, как у него затрещат нервы, хотя реального урона не будет.

Дин перестал пытаться убежать от них и вместо этого прижал руку к груди, широко раскрыв глаза. «Что, чёрт возьми, это было?!»

Джинни бросила на Гарри ещё один взгляд, полный лёгкого раздражения, прежде чем опустить голову на стол, словно безмолвно требуя, чтобы Гарри всё объяснил.

— Очищающее заклинание, как ты и слышал, хотя в конце она немного его изменила. На самом деле оно не причинило никакого вреда, Дин, оно просто смыло грязь с твоей руки. Было довольно неприятно, не так ли? — Гарри слегка усмехнулся. — Прости, что дразню тебя, но теперь ты знаешь.

Дин бросил на Гарри мрачный взгляд, прежде чем в дурном расположении духа отодвинуться дальше по столу и в конце концов занять новое место. Случайный растерянный взгляд, который он бросил на Джинни в промежутке между неодобрительными взглядами на самого Гарри, был идеальным дополнением к завтраку, который Гарри медленно поглощал. По мере того, как в комнату заходило всё больше учеников и даже преподавателей, Гарри заметил, что многие бросают на него взгляды, хотя случайные полуулыбки на их лицах несколько озадачивали его.

Гарри мимоходом заинтересовался тем фактом, что Сивилла Трелони вошла в комнату первой, а за ней последовала небольшая группа слизеринцев. Хотя он наблюдал за слизеринцами с момента прибытия в Хогвартс, после смены главы факультета они стали казаться ему совершенно непостижимыми. Вместо того, чтобы вести себя так, будто они чем-то превосходят всех остальных, они теперь ходили с растерянным видом, а в некоторых случаях — с явной покорностью. Хотя ему было трудно смириться с таким резким изменением, произошедшим из-за того, что он просто отвёл руку одного человека от группы людей, он должен был признать, что это было своего рода обнадеживающим изменением, даже если оно сбивало с толку.

— О, моя дорогая, — воскликнула профессор Трелони, заметив Гарри. Она остановилась как вкопанная и поднесла руку к горлу, но так и не дотронулась до него, и вся её поза кричала о мелодраматичности. Судя по выражению её лица, Гарри подумал, что она, должно быть, внезапно страдала от сильного запора, но вместо этого она слегка застонала и заговорила таинственным голосом. — Я предвижу для тебя тревожные времена, дитя моё. Сегодня утром вы получите послание с самыми дурными предзнаменованиями… — её голос затих, а рука сделала странное движение, словно она с большим нежеланием выхватывала что-то из воздуха.

Когда она повернулась к Гарри с печальным выражением лица, ему с трудом удалось не рассмеяться. — Вы слышали, что миссис Уизли посылает мне любовное письмо, профессор?

Женщина застыла на месте, ничего не говоря, а затем развернулась и продолжила свой путь к Главному столу. Когда она ушла, Гарри подтолкнул Джинни, которая выпрямилась во время их разговора и слегка улыбалась. «Ну что, Уизли, — прошипел Гарри, — ты никому не рассказала об этом письме от твоей мамы?»

Джинни перестала резать яйца и широко раскрыла глаза, глядя на Гарри. «Я никому не говорила, Гарри». Когда он пристально посмотрел на неё, она лишь озорно улыбнулась. «Но, возможно, меня подслушали некоторые портреты, когда я читала письмо про себя перед отправкой. Думаю, Толстушка на самом деле не очень-то тебя любит».

Вздохнув, Гарри вернулся к завтраку. Теперь было неизбежно, что, как бы он ни старался отвлечь близнецов, этот день каким-то образом выставит его на всеобщее обозрение. Большой зал продолжал медленно заполняться, и Гарри не мог не замечать постоянных взглядов учеников и даже некоторых преподавателей. Эти случайные полуулыбки стали больше походить на ухмылки, и он знал, что всё это благодаря рыжеволосой девушке рядом с ним. Никто не захотел сесть за его стол, кроме Джинни и давно удалившегося Дина, так что он снова испытал это мимолетное ощущение, будто сидит в аквариуме в Большом зале и просто ждет, когда упадет пресловутый молот.

Незадолго до того, как в половине второго должна была прибыть сова с почтой, прибыли Невилл, Гермиона и остальные Уизли. Хотя особо благодарить было не за что, Гарри пришлось признать, что он рад, что ни один портрет не может попасть в Большой зал, который был почти переполнен, так что о том, что должно было произойти, можно было узнать только из вторых рук от тех, кто помог увековечить это зрелище.

— Гарри, дружище, — сказал Фред, широко жестикулируя и хлопая Гарри по плечу. — Рад тебя видеть сегодня утром.

"И ты выглядишь совершенно разбитым, правда", - заметил Джордж, перегибаясь через стол, чтобы окинуть Гарри и Джинни одним злобным взглядом. "Есть что-нибудь, о чем нам следует знать, ммм?"

Гарри пристально посмотрел на них, прежде чем ткнуть пальцем в их сестру. «Хотите, чтобы она продемонстрировала своё последнее заклинание?»

Оба мальчика резко откинулись назад и с ухмылкой плюхнулись на свои места. — Ну-ну, Гарри, не будем торопиться, — сказал Джордж, подняв обе руки вверх.

— Конечно! — согласился Фред. — Давайте просто попьём чаю и подождём почту, хорошо?

Гарри заметил, как Джинни слегка дернулась уголком глаза, но он вообще отказался менять выражение лица. "Нет, спасибо", - просто сказал он. "Я уже выпил свой чай. Вы, ребята, продолжайте. "

Пока Фред и Джордж переглядывались, Гермиона наклонилась, чтобы привлечь внимание Гарри. «Ты научил Джинни новому заклинанию?» — быстро спросила она.

Гарри мысленно застонал. Он знал, что эта ведьма не успокоится, пока не узнает что-то новое. — Нет, — осторожно ответил Гарри, стараясь не угодить в яму, в которую Гермиона беспечно тащила его за собой. — Сегодня утром мы просто обсуждали, э-э, практическое применение чистящих заклинаний.

— Что ты имеешь в виду под «практическим применением»? Оно очищает вещи. — Гермиона нахмурилась, и на её лице появилось смутно привлекательное выражение: брови сошлись на переносице, а губы надулись. Гарри видел, что это произвело впечатление на Рона, который сидел рядом с ней, но он просто надеялся, что она отвлечётся, прежде чем поймёт, что он её игнорирует.

Словно в ответ на его безмолвные желания, с небес, хлопая крыльями, спустилась стая птиц, возвещая о прибытии утренней почты. Все отвлеклись от того, что только что обсуждали, и Гарри вдруг обнаружил, что за ним наблюдает множество глаз, пока стая птиц расселялась под сводчатым потолком.

Гарри, сидевший на другом конце гриффиндорского стола, был слишком занят наблюдением за прибывающими совами, чтобы заметить внезапную ухмылку Джинни. «Ты готов, Гарри?» К счастью, она шептала, иначе он был бы уверен, что близнецы участвуют в обсуждении, а не так радостно смотрят в потолок.

— О, пожалуйста, — пробормотал Гарри в ответ. — Что самое худшее может сделать твоя мама? Спеть серенаду?

Джинни одарила его улыбкой, которую он, как ему показалось, уже видел раньше, возможно, на Сириусе, сразу после того, как он получил божественное откровение о какой-то отвратительной новой возможности для розыгрыша. — Тебе от этого будет не по себе?

— Едва ли. — Гарри знал, что ему нужно осторожно отступить от этой темы, иначе он был уверен, что кто-токто-то или кто-то-то отправит ему именно это, несомненно, забавным, но крайне неловким способом. Возможно, даже до конца года. — Поверь мне, ничто из того, что ты можешь придумать, не будет более унизительным, чем то, что Тонкс уже сделала со мной.

«Вызов принят, Гарри». Её торжествующая улыбка заставила его захотеть немедленно выследить Тонкс и наложить на неё вечные чары Немоты, возможно, в сочетании с вечным проклятием Бессмыслицы.

Но прежде чем он успел что-то сказать в ответ, Фред громко объявил: «У нас есть победитель!»

Гарри поднял глаза и увидел королевскую сову, которая направлялась к его месту. К светло-серой птице был прикреплён небольшой ящик. Гарри кисло хмыкнул, оглядывая Большой зал. Не было полной ясности, но ему показалось, что все в зале выглядели так, будто Рождество наступило раньше времени. Судя по его быстрому взгляду, все за главным столом смотрели на него по-разному: от типичного расплывчатого всепрощающего счастья Хагрида до утончённой мистической фуги Трелони. МакГонагалл, однако, сохраняла невозмутимый вид — чуть-чуть неодобрения, намек на ухмылку и значительная доля спокойного ожидания. Учитывая, как эта женщина представила его отцу Джинни, он был почти уверен, что она ожидала, что Гарри тут же поставит его на место.

Окружающие гриффиндорцы по большей части даже не притворялись, что едят завтрак, а вместо этого наблюдали, как большая сова величественно летит к своей цели. Примерно половина оставшихся учеников тоже перестали притворяться и предпочли наблюдать за представлением, которое, несомненно, вот-вот начнётся. В глубине его сознания снова всплыли воспоминания о печально известном и внушающем страх характере миссис Уизли, хотя он изо всех сил старался не обращать на них внимания.

— Гарри, ты уже потерял дар речи? — спросил Джордж, пока Гарри не обращал внимания на птицу, которая приземлилась прямо за его тарелкой с завтраком, крепко держась одной лапой за прикреплённый к ней маленький ящичек, а оба крыла были полностью расправлены. В птице чувствовалась терпеливая снисходительность к жалким земным неудачникам, которым она была приговорена служить. — Так быстро сдаёшься?

Гарри был уверен, что пожалеет о своём согласии на ложный вызов Джинни, касающийся этого сообщения от её матери. В то же время он знал, что тайна его встречи с её отцом и его поощрение — нет, требование — продолжать игру могут раскрыться, если он не справится с этим идеально.

Сохраняя молчание, Гарри протянул руку и быстро отвязал коробку от совы, которая тут же взлетела и вылетела из зала, явно предпочитая свободу небес скудным кусочкам бекона. Большинство почтовых сов, которых брали напрокат, обычно летали туда-сюда, хотя Гарри пришлось признать, что у миссис Уизли был отличный вкус, раз она выбрала эту сову для доставки первого письма в этой, как он был уверен, совершенно новой битве.

Со вздохом он открыл коробку, и Гарри пришлось сделать паузу, чтобы полюбоваться содержимым. Он оставил крышку приоткрытой, чтобы никто не увидел, что внутри, и крепко держал её, оглядываясь по сторонам. Окружавший его клан Уизли чуть ли не пускал слюни в предвкушении, хотя Рон скрывал это лучше всех. Гарри подумал, что Рон на самом деле выглядит самодовольным, но он знал, что сейчас не время тянуть время. Он был уверен, что близнецы, если не кто-то другой, набросятся на посылку, если он надолго оставит её без присмотра.

Полностью открыв крышку, он наклонил коробку и показал её рыжеволосым, чтобы они оценили красоту внутри. Откинувшись на спинку стула и поставив коробку перед собой, он понял, что создатель предмета внутри был способен творить чудеса, когда у него была правильная мотивация.

Идеально сформированный хрустальный шар был наполнен каким-то белым отражающим туманом, который сверкал на свету. Он видел в нём две отчётливые полосы силы, магию, кружащуюся в очень медленном вихре внутри, ауру множества заклинаний, медленно распространяющихся наружу. Нити магии неопределённо тянулись во всех направлениях, но большинство из них, казалось, медленно поднимались вверх и исчезали в бесконечности.

Смирившись со своей судьбой, Гарри медленно протянул руку, чтобы взять шар и выяснить, на что способен этот невероятно хорошо сделанный предмет. Он согласился не сопротивляться, так что последствия могут быть весьма… неприятными, если миссис Уизли будет в определённом расположении духа.

Прежде чем он схватил мяч, он услышал, как Гермиона задала странный вопрос.

— Рон, разве это не Эррол только что вошёл?

Когда его рука сомкнулась на хрустальном шаре и он вопросительно посмотрел на Гермиону, мир Гарри рухнул в пронзительной боли, от которой ему показалось, что его тело погрузилось лицом в бушующее пламя. Он лишь смутно осознавал крик, наполнявший его уши, не понимая, откуда он доносится, осознавая лишь непостижимую боль, которая была похожа на Круциатус, но почему-то была намного хуже.

Его зрение расширилось и наполнилось белым веществом, которое он раньше видел внутри хрустального шара. Теперь оно поглощало всё, и от яркости сияющей энергии у него слезились глаза, а мир растворился в ослепительном единообразии сверкающего металла и первозданного белого снега.

Сделав глубокий вдох, Гарри внезапно смутно осознал, что боль отступает, а его горло посылает в мозг сигналы, указывающие на боль и дискомфорт. Сильный удар в бок заставил белизну померкнуть и смениться ночной тьмой, прежде чем мир снова стал бездонным, безграничным, вечным белым. На языке медленно разливался горький привкус, напоминающий винный уксус, приготовленный из чего-то, что находится в шаге от протухшей крови и кислого винограда в качестве основы.

"Гарри Поттер".

Голос был спокойным и вежливым, на удивление культурным, с едва заметным акцентом, как будто говоривший принадлежал к высшему обществу и был богат.

Гарри огляделся и увидел высокого мужчину, которого не было здесь всего несколько мгновений назад. Он стоял всего в нескольких шагах от него, справа, и казался смутно знакомым. Гарри чувствовал, что должен узнать этого человека, но ему было трудно думать после мучительных волн боли, которые казались бесконечной агонией.

Мужчина, стоявший рядом с ним, был высоким и в чём-то напоминал Гарри Сириуса. Однако его тёмные волосы до плеч, изысканная одежда и очевидная привлекательная внешность резко контрастировали с тем, что, как помнил Гарри, носил Сириус. Если бы Сириус одевался и говорил так, как подобает главе рода Блэков, Гарри подумал, что он мог бы выглядеть так же, как этот незнакомец.

"Возможно, вы меня не узнаете?"

В голосе слышалось лёгкое веселье, хотя Гарри не уловил в нём покровительственного тона или снисходительности.

— Вы мне кого-то напоминаете, но я не могу вспомнить, кого именно.

Мужчина кивнул и торжественно поднял обе руки. «Ты должен знать, Гарри Поттер, что в этом месте ни один из нас не может причинить другому физический вред. Не бойся меня».

— Верно, — ответил Гарри с ощутимой неприязнью, вспомнив о его жестоком появлении. — Вот почему, когда я коснулся того шара, я испытал боль сильнее, чем от Круциатуса?

Мужчина сделал паузу, пристально глядя на Гарри с лёгким удивлением на лице. «О?» — он рассеянно погладил подбородок, и у Гарри сложилось впечатление, что он не знает, что сказать, пока длилось молчание. «Мне очень жаль, Гарри. Я не предполагал, что это причинит тебе боль. Я не хотел этого».

Гарри медленно кивнул, понимая, что что-то пошло не так, но не особо радуясь этой ошибке. «Похоже, незапланированные последствия — это история моей жизни. С кем я тогда разговариваю?»

"Действительно", - ответил мужчина. "Ты понятия не имеешь, насколько это правда". Еще долгое мгновение он молчал, просто спокойно выдерживая взгляд Гарри. "Гарри, я человек, когда-то известный как Том Риддл".

Мозг Гарри на мгновение перестал работать, когда слова смутно отложились в его сознании, и он быстро оценил ситуацию почти на автопилоте. Ни палочки, ни меча, ни какого-либо другого оружия, кроме его тела. Даже не осознавая этого в полной мере, Гарри ослабил контроль над своим ядром и почувствовал разряд, который означал, что он применил оглушающее заклинание, которому с трудом научился осознанно пользоваться. Хотя он отчётливо ощущал истощение, которое требовала магия без палочки, в белой пустоте ничего не происходило — ни кольцо не выкатилось из его тела, ни удар не обрушился на щит Риддла, ничего.

Не осознавая, что его рефлексы, отточенные долгими тренировками, сработали автоматически после магического сбоя, Гарри слегка отступил в сторону, и его нога взметнулась вверх, ударив прямо в то место, где находилась челюсть Риддла. Не встретив сопротивления и нанеся удар со всей силы, Гарри развернулся, не встретив сопротивления. Гарри снова встал в стойку, слегка присев и вытянув руки, чтобы отразить любую атаку. Он почувствовал лёгкое раздражение из-за быстрой атаки, которая не встретила сопротивления.

Том Риддл, казалось, был слегка удивлён. «Разве я не упоминал, что в этом месте мы не можем причинить друг другу физический вред, Гарри? Я потратил на это немало времени, так что надеюсь, что ты это ценишь. Можно сказать, что это похоже на интерактивный Омут памяти, хотя и не требует таких усилий, как погружение в него».

— Считайте, что я очарован, — напряжённо сказал Гарри, едва сдерживая кипящую в нём ярость. — Зачем вы это делаете?

Риддл снова сделал паузу, рассеянно потирая подбородок. Его поза была похожа на позу Мыслителя, независимо от намерений, а угольно-чёрные волосы почти искусно ниспадали на высокий лоб. Риддл либо любил драматические паузы, либо искренне не знал, как продолжить. «Это сложный вопрос, Гарри. Я прошу тебя выслушать меня, пока я пытаюсь на него ответить».

Гарри медленно попятился, увеличивая расстояние между ними, поскольку у него не было причин верить Риддлу на слово в том, что ни один из них не может причинить вред другому. Хотя казалось, что Гарри действительно не может причинить вред Риддлу, обратное ещё предстояло доказать. Учитывая мучительную боль, которую он испытал, когда переместился в охватившую его белую тюрьму, а также его прошлые встречи с этим противником, он не был склонен принимать что-либо на веру.

— Похоже, у меня нет выбора, — огрызнулся Гарри, когда почувствовал, что между ними достаточно расстояния, чтобы он мог немного успокоиться. — Я явно не знаю, как отсюда выбраться.

Риддл сделал широкий жест, взмахнув рукой, чтобы описать сверкающую пустоту. «Да, довольно интересно, не так ли? Здесь нас никто не побеспокоит, и как только мы закончим разговор, даю вам слово, что я вас отпущу. Видите ли, я тоже не могу уйти, пока не нажму на нужные кнопки. Так что в каком-то смысле мы оба здесь пленники. Мы выйдем одновременно».

— Верно, и какого чёрта я должен тебе доверять?

Риддл медленно покачал головой, и на его лице появилось печальное выражение. «По правде говоря, у тебя нет причин для этого, Гарри. И я не виню тебя за это. На самом деле, это одна из причин, по которой я создал это место, чтобы мы могли поговорить, и ты не чувствовал угрозы».

— Да, это действительно не опасно, Том.

Гарри бесстрастно наблюдал, сохраняя на лице непроницаемую маску, сдерживая собственную ярость, пока Риддл слегка хмурился. Воспользовавшись краткой возможностью, Гарри осторожно направил свои легилименские способности туда, где, по его мнению, находился Риддл в пространстве, но ничего не обнаружил. Ни щитов, ни сознания, просто сплошная пустота. Либо у этого человека были такие же сильные окклюменционные щиты, как у Гарри, либо они действительно были здесь бестелесными и не могли причинить друг другу вред.

«Гарри, я прошу лишь о том, чтобы ты выслушал меня. Ты понимаешь, что за пределами этого места мы, возможно, не совсем понимаем друг друга, но если мы не сможем вести диалог, как мы разрешим наши конфликты?» Тон Риддла был успокаивающим, его богатый и глубокий голос резко контрастировал с тем, что Гарри помнил по событиям лета или того ненавистного морозного зимнего дня много лет назад. Во многих отношениях человек, стоявший перед ним, был похож на смесь Николаса и Дамблдора, и Гарри чувствовал, насколько коварно притягательной может быть эта смесь для неосторожного человека.

— Это просто, просто перевернись и умри ради меня. Тогда не будет никакого конфликта.

— Гарри, Гарри, — тихо сказал Риддл, — ты же знаешь, что это практически невозможно. Я продвинулся по пути к бессмертию дальше, чем кто-либо другой, и я не могу просто умереть или быть просто убитым тобой или кем-то ещё.

— Забавно, — с некоторой злобой выплюнул Гарри, — я уже давно хотел проверить твою маленькую теорию.

Вздохнув, Риддл начал медленно расхаживать взад-вперёд, не приближаясь к Гарри ближе, чем он уже был. «В самом деле, Гарри, неужели мы должны так пикироваться? Разве мы не можем поговорить как разумные и цивилизованные люди?»

«Цивилизованный? Ты? По чьим меркам?!»

Риддл сделал паузу и драматично покачал головой. На его лице было скорбное выражение, а глаза ярко блестели, и у Гарри сложилось впечатление, что этот человек был почти готов заплакать, каким бы непостижимым это ни казалось. «Полагаю, я заслужил это, Гарри, но именно поэтому я и хочу поговорить с тобой. Видишь ли, я был неправ. Я причинил много зла тебе и многим другим, я забыл о том, что собирался сделать, я совершил немыслимые поступки, и я был неправ, поступая так, как поступал.

Гарри невольно сделал два шага назад, яростно моргая в течение бесконечных мгновений. «Что?»

— Да, да, теперь ты начинаешь понимать, почему мы оказались в этом месте. Я был неправ, Гарри.

Гарри стоял, совершенно потрясённый и сбитый с толку, лихорадочно пытаясь понять, что ему только что сказали. Волан-де-Морт признаётся, что был неправ, что был воплощением зла? Конечно, это была какая-то первостатейная шутка, возможно, месть миссис Уизли за то, что она продемонстрировала свой дьявольский гений, чтобы преподать ему суровый урок, — гений, по сравнению с которым близнецы были детьми. Гений, которому сами Мародёры не осмелились бы бросить вызов, жил в человеке, который был мстителен до ужаса. Гарри тогда же поклялся, что если это была шутка матриарха этой семьи, то он позаботится о том, чтобы у неё никогда больше не было спокойной ночи.

"Тогда давай, потяни за другой".

Покачав головой, Том Риддл посмотрел на Гарри с искренним сожалением на красивом лице. «Нет, Гарри, другого нет. Я был неправ, я творил зло, и я здесь, чтобы попросить тебя помочь мне исправить то, что я натворил».

"Почему я?"

— Гарри, — мягко сказал Риддл, — ты же знаешь, что это должен быть ты. И я чувствую, что из всех, кто там есть, я, возможно, причинил тебе больше всего вреда. Я лишил тебя родителей и семьи, которые у тебя должны были быть, и мне сообщили о том, что сделали твои маггловские… родственники. Мне очень жаль, что ты прошёл через это, не говоря уже о том, что я стал причиной этого.

Гарри чувствовал, как нарастает его ярость, как гнев сотрясает его тело от ненависти, которая медленно закипала в нём. Вот он, Риддл, спокойно признаётся в убийстве его родителей, признаётся, что знал о детстве Гарри, и отмахивается от всего этого простой фразой «Я был неправ». Собственный голос Гарри был полон ненависти, когда он смотрел на человека, который был напрямую ответственен за весь этот ад в мире Гарри. — Думаешь, ты можешь это исправить? Ты можешь просто сказать: «О, так жаль! Давай будем друзьями!», — и всё закончится? Если бы я мог творить здесь магию, ты бы знал, что это не так!

Риддл лишь поднял руки в мольбе, и из уголка его правого глаза выкатилась одинокая слеза. «Нет, Гарри, я не могу исправить это, ты прав. Но я могу искупить свои поступки, не так ли? Я могу сдаться и спокойно отправиться в Азкабан, да?»

Гарри знал, что его гнев достигает эпических масштабов, и понимал, что его эмоциональное состояние претерпевает слишком много потрясений, чтобы сохранять спокойствие, необходимое для контроля над магией. Если он быстро не успокоится, то случайно применит магию, а он знал, насколько это может быть опасно.

— Ты хочешь сдаться? Для этого тебе я не нужен! Просто зайди в Министерство и сделай это!

— Гарри, Гарри, — сказал Риддл с искренним сочувствием, и вторая слеза потекла по его щеке, — это не так просто, и ты лучше всех это понимаешь.

Гарри не мог слышать, как этот человек, этот монстр, говорит с ним так спокойно, с сочувствием, терпеливо, так доброжелательно. В тот же миг его зрение помутилось от необузданной ярости, он почувствовал, как его магическое ядро снова значительно истощилось из-за случайного выброса магии, и он издал короткий рык чистой ненависти и решительно отвернулся от Тома Риддла. Взгляд в белую пустоту ни капли не успокаивал и не обнадеживал, но если бы ему не нужно было смотреть на эту тварь, с которой он был вынужден разговаривать, это, несомненно, помогло бы ему снова обрести хоть какое-то подобие равновесия, и к чёрту последствия того, что он повернулся спиной к врагу. Его собственное тяжёлое дыхание едва слышно отдавалось в ушах. В поисках хоть каких-то спокойных мыслей Гарри отчаянно цеплялся за воспоминания о полёте, о восторге от пикирования, о красоте земли с высоты, о том, как ветер обдувал его тело. Продолжая сосредотачиваться исключительно на концепции полёта, Гарри приступил к медитативным упражнениям с глубоким дыханием, стремясь и надеясь снова обрести свой центр.

Спустя бесконечное количество времени Гарри медленно повернулся лицом к Риддлу. Темноволосый мужчина смотрел на Гарри глазами, в которых, казалось, читалось страдание, яркими и живыми, и Гарри изо всех сил старался не желать, чтобы он мог просто убить этого человека прямо там, потому что причинение боли в этом месте было запрещено.

— Тогда объясни мне, — голос Гарри был холодным, он тщательно контролировал себя, его внутреннее «я» было надёжно защищено и спрятано глубоко внутри. Он знал, что должен держать свои мысли и эмоции под строгим контролем, иначе он может случайно истощить себя до потери сознания из-за случайного выброса магии. Это могло быть смертельно опасно, учитывая, кто стоял перед ним.

— Я хотел только бессмертия, Гарри, — сказал Риддл, слегка пожав плечами. — Я не хотел умирать, так бессердечно терять всё. Вот ради чего я отправился в путь, в своё путешествие, если хотите, как когда-то отправился в путь Риотамус Артур за Котлом Аннуна.

В голосе Риддла, всё ещё наполненном печалью и даже с намёком на усталость, слышались уверенность и вера в то, что такое стремление нормально и даже достижимо. «О, я не думал, что у магглорождённых есть право или понимание, чтобы учиться в таком месте, как Хогвартс. Пусть учатся в других школах, если захотят». Между этими двумя моими убеждениями — в бессмертии и в разделении тех, кто никогда не сможет по-настоящему понять или оценить магию, как те, кто родился и вырос с ней, — я нашёл много людей, которые были со мной согласны, пока учился в Хогвартсе.

Риддл коротко покачал головой и посмотрел Гарри в глаза с гораздо большим спокойствием, чем Гарри мог испытывать в данной ситуации. Гарри решил, что либо этот человек был первоклассным актёром, либо он был искренен в своих заявлениях. Ни то, ни другое не имело ни капли логики, учитывая всё, что Гарри знал или понимал до того, как провалился в Зазеркалье.

«Позже, Гарри, после того, как я покинул Хогвартс, я обнаружил, что ещё больше людей разделяют те же идеалы». Риддл снова начал медленно расхаживать взад-вперёд, сохраняя дистанцию, которую Гарри установил между ними. «Мы начали регулярно встречаться. Я поручил своим друзьям придумать, как отделить магглов и магглорождённых, а сам погрузился в поиски вечной жизни. Ты удивишься, Гарри, узнав, сколько людей на протяжении истории тоже стремились избежать вечного сна. Я знаю, что был."

На мгновение Гарри представил себе Гермиону, которая расспрашивает его о подробностях магии, взмахивает палочкой, произнося неправильные слова, и жадно ищет знания и факты. Прежде чем он успел до конца осознать эту неожиданную мысль, Риддл перестал расхаживать взад-вперёд и со вздохом снова повернулся к Гарри. «Я нашёл множество ритуалов, каждый из которых давал мне часть того, что мне было нужно, Гарри, чтобы изменить себя и жить вечно. Мне больно говорить об этом, но я попробовал почти все из них. Где-то по пути, я боюсь, эти ритуалы изменили меня и направили по пути, по которому я шёл раньше. — Риддл содрогнулся и, казалось, съёжился. — Я не могу даже начать описывать то, что мы видели и делали, а мои друзья… мои друзья стали такими же злыми, как и я, если не хуже. Посмотрите на меня! Вот каким я был раньше, а вы видели, каким стало моё тело после возрождения! Как низко я пал, что теперь крадусь по земле в своей Тьме?

Гарри решил, что он просто в замешательстве. Он не мог понять, зачем Риддлу выдумывать всё это, но и не видел причин не верить ему. Это было почти так же, как если бы он заявил, что может вернуть к жизни биологических родителей Гарри или вернуть Сириусу долгие годы, которые он провёл в Азкабане. — Какое отношение всё это имеет ко мне? — собственный голос Гарри звучал едва слышно, но дрожал, выдавая его подавленное состояние.

— Всё, Гарри, всё, — Риддл наполовину потянулся к Гарри, словно собираясь шагнуть вперёд и по-братски положить руку ему на плечо, но, очевидно, опомнился и лишь слегка дотронулся до него. — С тех пор, как я возродился этим летом, меня мучили эти мысли. Я приказал всем оставить тебя в покое, оставить всех в покое, пока я размышлял об этом, — Риддл решительно поднял руку, прежде чем Гарри успел что-то сказать. «Да, да, я был зол, очень, очень зол, когда переродился. Я годами страдал в этом призрачном состоянии; мои так называемые друзья бросили меня, предали, отказались от клятв, которые дали мне. Я был так же зол, когда мы впервые встретились несколько лет назад, и в своей ненависти и гневе на тебя за то, что ты поставил меня в такое положение, я снова отнял у тебя кого-то дорогого. Я был неправ, Гарри, я был неправ. Разве вы не разозлились бы в такой ситуации? Разве вы не пришли бы в ярость, если бы все сочли вас мёртвым, но знали, что вы где-то живы? Если бы вы были тяжело ранены и не могли самостоятельно обратиться за помощью?

Последнее, чего Гарри хотелось, — это следовать за ходом мыслей Риддла, потому что, если он начнёт соглашаться с врагом в этом вопросе, он наверняка согласится и в других. Любое согласие с Риддлом было равносильно смертному приговору, по мнению Гарри.

— Я вижу, ты со мной согласен, — тихо заметил Риддл. — Да, я снова напал на тебя прошлым летом, совершенно несправедливо, и теперь я глубоко сожалею об этом, Гарри. И я оплакиваю гибель людей, которая произошла той ночью. Но почему я сказал своим друзьям оставить тебя и других в покое? В первые дни после моего возрождения мне пришлось задуматься о том, что заставило других сражаться за тебя, а не из-за тебя. И мне не понравились мои выводы, потому что они показали, насколько я ошибался в этих вопросах.

— Ваш просьба действительно помешала Малфоям, не так ли?

"Нет, и я был очень недоволен Люциусом и его сыном Гарри. Я поговорил с ними по этому поводу". Почти небрежным движением пальца Риддл вызвал два удобных кресла, жестом пригласил Гарри сесть в одно, а сам медленно опустился в другое. Они не стали ближе друг к другу, чем были все это время, но каким-то образом ситуация становилась знакомой, интимной, почти комфортной, и это нервировало Гарри едва ли не больше, чем все остальное происходящее.

«В последнее время я размышляю о том, что сделал в своей тьме, и беспокоюсь о проблемах, которые создал. Я нашёл свои дневники, Гарри, и начал пытаться восстановить в памяти, что я делал и о чём думал. Мне очень жаль, но некоторые из созданных мной предметов, некоторые из порождённого мной зла исчезли во время моего сна».

Гарри ничего не сказал и позволил оцепенению вытеснить все остальные мысли из его головы. Он знал, о чём говорит Риддл, но в тот момент ему было совершенно всё равно.

— Я вижу, что ты, похоже, не знаешь об этом. С одной стороны, Гарри, это хорошо — тебе очень повезло, что ты никогда не сталкивался с такой мерзостью. С другой стороны, это значит, что я должен потратить больше времени на выяснение того, что произошло, потому что я не могу допустить, чтобы другие случайно наткнулись на это.

— Ну да, — наконец сказал Гарри, к которому вернулся его обычный сарказм, хотя даже для него самого это прозвучало как усталое смирение. — Ты собираешься исправить свои маленькие ошибки, да?

«В каком-то смысле, да. Гарри, я очень близок к истинному бессмертию. Мне осталось провести всего один обряд, и всё будет кончено. Я здесь, чтобы сообщить тебе, что теперь я понимаю, что пошло не так, и что я постараюсь исправить это, как смогу. Что ж, я сделаю это, как только завершу этот ритуал. Если ты поможешь мне, то, возможно, всё это можно будет завершить гораздо быстрее». Вместе, я надеюсь, мы сможем найти способ поймать моих друзей, которые пошли на такие крайние меры, совершили такие немыслимые поступки по отношению к другим. Мы вдвоём сможем найти и уничтожить те ошибки, которые я совершил, и я буду работать с вами, чтобы всё это закончилось.

Гарри заметил, что тот прищурился, пусть и неосознанно, пытаясь понять, что ему говорят. «Вы сказали, вам нужна моя помощь в этом? Почему не Дамблдор? Или авроры?»

Вздохнув, Риддл медленно кивнул. «Подумай об этом, Гарри. Прежде чем я смогу сдаться аврорам, эти вещи просто должны быть сделаны. Это станет началом искупления моих грехов, попыткой стать лучше. И ты знаешь, что только у нас с тобой есть сила сделать это».

— И вы хотите, чтобы я помог вам с чем именно?

Риддл улыбнулся, но это была улыбка, полная печали и боли, которую Гарри видел только у своего отца после событий осени 1989 года. Видеть такое на лице Риддла было крайне тревожно, и Гарри почти почувствовал, как у него на затылке встают дыбом волосы. «Я не против обсудить это с тобой, Гарри. Но я не жду, что ты согласишься после одного разговора». Я думаю, что, возможно, мы уже достаточно поговорили и нам стоит поговорить ещё раз позже, когда у вас будет время всё обдумать.

В общем, Гарри подумал, что весь этот разговор был примерно таким же ожидаемым, как чаепитие с печеньем в компании Фаджа, во время которого ему предложили должность министра. То, как вёл себя Том Риддл, настолько превосходило все известные, ожидаемые или предполагаемые идеи, что Гарри был просто вынужден признать, что его предвзятые представления о персоне нон грата лорде Волан-де-Морте были woefully inadequate для понимания реальности Тома Риддла, человека. — Почему кто-то должен доверять тебе, не говоря уже о мне? — Гарри ненавидел себя за то, что его голос стал почти непринуждённым, а чувство удовлетворения от ненависти сменилось оцепенением и рефлекторными манерами.

— Когда придёт время, Гарри, — сказал Риддл с полуулыбкой, на лице которой всё ещё читалась печаль, — я дам тебе Непреложную клятву.

"И это все? Ты исправился, ты проведешь последний ритуал, ты поможешь навести порядок в беспорядке, который сам же и устроил, а затем отправишься в Азкабан платить по счетам?" Гарри знал, что при других условиях его сарказм был бы в высшей степени уместен для такой реплики, но все, что он мог сделать сейчас, - это изобразить смутное любопытство. Почему-то он чувствовал, что здесь нет ничего нового, чему можно было бы научиться.

— В основном, Гарри. Мне понадобится ваше время, ваша готовность прийти и работать со мной, напрямую помогать мне. Я многого прошу, не так ли? Я не жду, что вы ответите мне прямо сейчас, Гарри. Я знаю, что вам нужно подумать об этом и поговорить об этом с другими. Есть ли у вас ещё какие-нибудь вопросы ко мне прямо сейчас? Это не может или не должно ждать до следующего раза?

Оцепенев, Гарри просто медленно покачал головой.

"Очень хорошо, Гарри. Я буду на связи. Я тоже должен дождаться подходящего времени, поскольку этот последний ритуал может быть завершен только тогда, когда небесные тела выровняются правильно ". Риддл встал, и Гарри невольно повторил его действия. Стулья исчезли, и Риддл еще раз огляделся. "Прости, Гарри, но если тебе было больно приходить сюда, то и уходить будет больно. В следующий раз я воспользуюсь гораздо более простым средством связи."

Гарри снова кивнул, уже ожидая этого.

— Я снова прошу прощения за то, что отнял у тебя так много, Гарри. Твои родители и твоё детство с теми людьми, которым было доверено твоё воспитание… этого не должно было случиться с тобой. Ты заслуживал лучшего. Ты заслуживал любящих родителей, любящий дом и свободу быть счастливым, беззаботным и в безопасности. Мы ещё поговорим, Гарри, — тихо сказал Риддл.

А затем мир Гарри во второй раз взорвался от невыносимой боли, и всё вокруг стало абсолютно чёрным, белые вихри сменились воронкой, словно чёрная дыра поглощала вселенную. Он чувствовал, как его собственная магия вспыхивает, когда его разум поддаётся бурным ощущениям от преодоления барьера, созданного магией Риддла.

Звук разбивающегося стекла заставил Гарри слегка вздрогнуть, когда он медленно осознал, что освободился от магии, удерживавшей его в шаре. На языке всё ещё ощущался отвратительный привкус уксуса, приготовленного из чего-то ужасного. Он слышал вокруг себя неразборчивые звуки, а его тело испытывало противоречивые ощущения. Голоса то появлялись, то исчезали, несколько голосов, дразняще на грани здравого смысла. Они были тихими, но иногда он мог разобрать обрывки слов.

«… остановите судороги, быстро, помогите мне…»

Ему казалось, что он слишком долго пробыл на солнце. Его кожа была горячей и зудела. Он не мог пошевелиться, его тело крепко прилипло к поверхности, на которой он лежал.

"... нужна помощь для этого ..."

Его желудок сжимался, угрожая извергнуть всё содержимое наружу, но горло было невероятно сухим, и он знал, что если потеряет контроль, то это будет агония нового рода.

«… у нас не хватает зелья для…»

У него болела голова, с каждым ударом сердца по лбу пробегала острая боль, в ушах звенели звуки, какофония удовольствия и боли в его мозгу — стеклянные банки, ударяющиеся о твёрдую поверхность, шорох ткани, быстрые шаги, все отголоски тьмы в его сознании сливались воедино. Его магия казалась слабой и истощённой, как будто наставники подвергли его жестоким тренировкам в течение целого дня, а затем оставили в доме с Дэвидом.

Звук шуршащей ткани стал громче, а затем исчез. «Фините Инкантатем!» — громко прозвучало в его голове, отдаваясь болью. Внезапно он почувствовал, как к его лбу прижалась холодная рука. Он невольно застонал от этого ледяного прикосновения и резко открыл глаза. В комнате было темно, лишь слабый свет проникал через дверной проём причудливой формы, очерчивая фигуру человека рядом с ним. Потолок над ним был тёмным, стены и мебель — тоже тёмными, и всё имело странную текстуру. В воздухе стоял странный запах, и в комнате было слишком тепло.

"Люмос!" Свет затопил его чувства плотным, узким лучом, когда волшебная палочка медленно пронеслась над кроватью. "Мистер Поттер, - прошептал мягкий женский голос, - вы меня знаете?"

Её лицо было знакомым, но ему было больно вспоминать подробности. Ему казалось, что кто-то засунул раскалённый добела утюг в самые глубокие, самые тёмные уголки его мозга и энергично ворошит их. Её тёмные волосы, собранные в пучок, и суровое выражение лица напомнили ему о том, кого он когда-то знал. «Целительница Достойная», — прохрипел он, давясь сухим, но болезненным ощущением в горле.

— Да, мистер Поттер, — сказала она, и на её лице появилась нежная улыбка. — Я знаю, что вам очень больно. Я не ожидала, что вам так быстро понадобятся мои услуги. — Она медленно повернулась, оглядываясь по сторонам и размахивая палочкой, и Гарри увидел, как её взгляд остановился на полу возле кровати. Она осторожно обошла кровать с другой стороны и снова посмотрела ему в глаза. "А теперь отдохни, пока я тебя проверю".

Гарри скользил взглядом по странной текстуре стен, находившихся совсем рядом с ним в комнате, пытаясь понять, где он находится и почему обстановка так сильно отличается от больничного отделения. Когда свет волшебной палочки целителя Уорти в третий раз скользнул по одной из стен, примыкавших к его кровати, часть странного материала упала, обнажив гладкую каменную стену, и тогда он внезапно понял. Он был в больничном крыле Хогвартса, в отдельной палате, как у директора.

Ближайшие к нему предметы в комнате были обугленными остатками мебели, стены и потолок почернели от огня, его кожа обгорела от собственной магии и от того, что он натворил в комнате. Там, где когда-то висели занавески и одеяла, теперь были груды пепла и погнутые рамы, а единственная дверь из его комнаты в главный лазарет была покрыта грязью и сажей и сильно перекошена, пропуская в комнату лишь немного света. Сквозь проём он мог различить более светлые тона главного лазарета, расположенного дальше от зоны разрушений, в которой он находился. Возможно, неудивительно, что область сразу за его сломанной дверью тоже была довольно тёмно-серой.

Рука целительницы Уорти, гладившая его грудь и ноги, заставила Гарри снова обратить на неё внимание. Она крепко держала палочку в правой руке и медленно водила её кончиком по его телу, а левая рука следовала за фокусом, всегда работая в лучах света. Гарри смутно помнил, как Сирил возражал против такого практического подхода этой женщины к исцелению, но в тот момент он был слишком растерян, чтобы обращать на это внимание.

"Хорошо, мистер Поттер", - быстро сказала она, снова кладя левую руку ему на лоб. "Помимо ожогов, у тебя пересохло в горле от твоих криков и вдыхания дыма в сочетании с тем, что регистрируется как невероятная головная боль. Я могу все это вылечить, хотя ожоги и горло полностью заживут только завтра. Постарайся не двигаться. Я сейчас вернусь. "

Когда она прошла мимо сломанной двери и по коридору, скрывшись из виду в главном лазарете, он ещё раз окинул взглядом комнату, уделяя больше внимания деталям. Большинство предметов в комнате были уничтожены, на полу валялись склянки и лужицы. Стол превратился в искорёженный и обугленный комок у изголовья его кровати. Судя по тому, что он видел через дверной проём, остальная часть лазарета, похоже, не пострадала, за исключением непосредственной близости от двери в его палату. Гарри понял, что этот небольшой факт означает, что кабинет мадам Помфри и, скорее всего, её запасы медикаментов в безопасности.

Пока он пытался понять, почему в лазарете стояла гробовая тишина и почему он видит всё в тусклом свете, целитель Уорти вернулся и быстро поставил несколько флаконов на край его кровати. «Сначала головная боль, потом горло, обезболивающее от ожогов, а потом мы поговорим, хорошо?»

Гарри не собирался ни говорить, ни двигаться, но она, казалось, всё равно поняла. Она налила немного зелья, поднесла кубок к его губам и медленно влила содержимое ему в рот. Хотя вкус был отвратительным, он казался почти сладким по сравнению с горьким послевкусием заколдованного мира Риддла. К тому времени, как он допил зелье, он почувствовал, что головная боль немного утихла, и знал, что через несколько минут она почти полностью пройдёт.

Она дала ему большой стакан воды, чтобы запить первое зелье, а затем дала второе, которое сразу же облегчило боль в горле. Гарри и не подозревал, насколько ему было неудобно просто дышать, но теперь, когда боль прошла, он был рад избавиться от дискомфорта в горле. Выпив ещё воды, она поставила всё обратно на кровать и внимательно посмотрела на лицо Гарри. Коротко кивнув, она произнесла длинную серию заклинаний, которые окутали его обнажённую кожу, значительно облегчив боль, хотя она и не прошла полностью.

— А теперь, мистер Поттер, не могли бы вы рассказать мне, что произошло?

Гарри сделал паузу, обдумывая вопрос. «Могу ли я? Не совсем. Я, э-э, пережил кое-что странное, но я не осознавал, где нахожусь. Так что в лучшем случае я мог бы рассказать вам об этом. Рассказать? Нет, извините».

«Мистер Поттер, пожалуйста, то, что случилось с вами, повлияло на многих других людей. Нам нужно знать, что произошло, чтобы помочь и им тоже».

"Что вы имеете в виду? Кто пострадал?"

Целительница стояла над ним, явно размышляя, стоит ли отвечать на его вопрос. Наконец она тихо вздохнула, быстро оглядела безмолвную больничную палату и снова посмотрела на Гарри. «Почти четверть людей в Большом зале во время завтрака были оглушены, мистер Поттер, в том числе и большинство преподавателей. Одна студентка была как-то ранена ещё до этого, когда пыталась отнять у вас шар, который вы держали. Магическая отдача вызвала серьёзные проблемы у мисс Уизли, кажется, так её звали».

Гарри ничего не сказал, пытаясь понять, что заставило Джинни решиться на такой трюк, не говоря уже о том, когда это могло произойти. — Это было до того, как все были оглушены, или после?

— Насколько я понимаю, раньше, — сказал ему Уорти. — Почти в самом начале.

Гарри медленно кивнул, но тут же остановился, потому что его кожа протестующе отозвалась на это движение, напомнив ему о ожогах. Краткий миг, когда вечная белизна сменилась чернотой, был делом рук Джинни. — Понятно. Что ещё?

— Полагаю, вы заметили повреждения здесь? — Гарри лишь хмыкнул в ответ на этот вопрос. Целительница перевела взгляд, почти наугад останавливаясь на разных местах в комнате. — Что ещё хуже, ни одно из наших медицинских зелий, похоже, сегодня не работает должным образом, кроме тех, что были даны вам и мисс Уизли. Несколько других учеников — в основном братья и сёстры мисс Уизли — получили дополнительные травмы, когда были здесь с ней, и у вас произошёл ещё один… инцидент.

— Почему у меня такое чувство, что ты что-то скрываешь?

Она наконец повернулась и посмотрела на Гарри, и он понял, что она расстроена. «Нет никаких доказательств, что это было связано, мистер Поттер, так что это всего лишь предположение. Но у профессора Дамблдора начались припадки во время вашего приступа. Насколько мы можем судить, это началось, когда вы взяли в руки хрустальный шар, и закончилось как раз перед тем, как я освободила вас от него».

Гарри ничего не сказал, но его разум начал постепенно восстанавливаться, и всё встало на свои места. Обдумывая последствия её слов, он медленно спросил: «Где Сирил?»

— Там, — она неопределённо махнула рукой в сторону дверей, — я не даю аврорам, которых вызвал профессор Защиты, арестовать тебя.

Гарри знал, что на его лице должно быть написано удивление. Появление авроров, чтобы арестовать его за то, что он подвергся нападению со стороны третьего лица, было примерно таким же логичным, как арест невольного свидетеля драки за то, что его ударили. «Как долго я здесь нахожусь?»

Целительница Уорти слегка раздражённо пожала плечами. «Я не уверена. Я знаю, что вы здесь по меньшей мере, — сказала она, взглянув на часы, — тридцать семь минут, потому что именно тогда меня вызвали вместе с одним или двумя другими. Я понятия не имею, как долго вы здесь пробыли до этого. Мадам Помфри — одна из пострадавших, мистер Поттер».

Гарри не смог сдержать горестный вздох. «Насколько сильно она ранена?»

— С ней всё будет в порядке, мистер Поттер. То, что произошло, было просто неожиданным, поэтому она не была к этому готова.

"И что же произошло?"

Целительница Уорти взмахнула рукой, обводя взглядом комнату и очевидные повреждения, которые она в ней обнаружила. «Хороший вопрос. Похоже, у вас был сильный припадок, и ваша магия несколько раз вырывалась наружу. После первого раза мы изолировали вас. В последний раз эта комната чуть не взорвалась. Потребовалось немало усилий, чтобы сохранить вас относительно невредимым, учитывая произошедшее».

— Извини, — проворчал Гарри, лишь смутно осознавая, какой ущерб он непреднамеренно причинил. Ему нужно было выбраться из лазарета. Ему нужно было найти Ремуса, Эдгара, Сириуса или кого-нибудь, кто хоть немного понимал, что он делает. Ему нужно было объяснить, что на самом деле произошло, а не то, что люди предположили. — Моя маленькая… выходка была неприятной. Думаю, я случайно применил магию.

— Это была случайная магия? — на лице целительницы Уорти отразилось потрясение. — Я знала взрослых волшебников и ведьм, которые не смогли бы намеренно сделать и половины того, что сделали вы, мистер Поттер, даже если бы попытались. Вы хотите сказать, что это было случайно?

— Да, я думаю, что так оно и было. Мне нужен Сирил. Или же мне нужно, чтобы ты выпустил меня отсюда. Сейчас было бы самое время. — Гарри только сейчас начал приходить в себя после всех этих неожиданностей и боли, которые он пережил. Несмотря на то, что зелье от головной боли в сочетании с обезболивающими чарами притупляло ощущения от собственной кожи, он понимал, что на самом деле не в том состоянии, чтобы открыто разгуливать по городу, но выбора у него не было. Ему нужно было поговорить с другими.

— Ни в коем случае! — в голосе целительницы Уорти было столько презрения, что Гарри удивился, как ей удаётся произносить слова. — Ты остро нуждаешься в лечении, и худшее, что ты можешь сделать прямо сейчас, — это бегать!

— Тогда приведите сюда Сирила. Мне действительно нужно поговорить с кем-то, кому разрешено знать, чем я занимаюсь.

— Простите, но это невозможно. Вам придётся подождать его возвращения. Вы уверены, что не расскажете мне о случившемся?

Гарри быстро покачал головой, но тут же пожалел об этом, потому что это движение вызвало болезненные вспышки на коже и сильную головную боль.

Целительница, очевидно, заметила, как он поморщился от боли, потому что снова наклонилась вперёд, отмеряя следующее зелье. «Это притупит все твои болевые рецепторы, так что будь осторожен, иначе ты поранишься и даже не заметишь этого. Эти чары действуют недолго». Как только он осушил кубок, она снова принялась за него с волшебной палочкой в одной руке, а другой медленно провела по его рукам и ногам. «Интересно, что самые сильные ожоги у вас на руках и лице, мистер Поттер. У вас есть повреждения от огня, которые привели к лёгким ожогам на открытых участках тела, но другие ожоги, похоже, имеют магическую природу». Пока она работала руками и палочкой, Гарри чувствовал странные ощущения даже сквозь блокирующее нервы зелье. Это было в каком-то смысле успокаивающе, даже если он думал, что она, возможно, дёргает его кожу достаточно сильно, чтобы причинить боль, даже если он не был ранен.

Потратив много времени на свою работу, целительница Уорти наконец остановилась и отступила назад, слегка улыбнувшись Гарри. «Это поможет тебе продержаться несколько часов. Мне нужно будет сделать это ещё раз перед ужином, а потом перед сном, и завтра утром ты будешь относительно в норме. Тебе нужно будет поберечься ещё день или два, но ты будешь в порядке». А теперь, мистер Поттер, могу я доверить вам остаться здесь и отдохнуть, или мне придётся дать вам зелье для сна без сновидений?

Гарри попытался ободряюще улыбнуться, хотя и не был уверен, что его лицо в данный момент способно улыбаться. «Вы сможете увидеть эту копну волос прямо здесь, мэм».

— Очень хорошо. Я буду заглядывать к тебе время от времени. Постарайся поспать. Когда я в следующий раз увижу твоего наставника, я пришлю его к тебе.

Гарри медленно кивнул, стараясь свести к минимуму тряску головы и кожи. Удовлетворившись ответом, целительница вышла из комнаты, лишь ненадолго задержавшись у сломанной двери, чтобы бросить на Гарри последний взгляд.

Как только целитель покинул комнату и скрылся из виду, Гарри с трудом поднялся с кровати, изо всех сил стараясь не обращать внимания на боль, которая пронзала его тело, несмотря на все обезболивающие. Он будет двигаться медленно, но, будем надеяться, быстро вернётся обратно. Вытащив левую палочку, которая всегда лучше подходила для трансфигурации, чем правая, Гарри использовал остатки магии, чтобы трансфигурировать наволочку в подобие своей головы с торчащими непослушными волосами. Качество было намного хуже, чем у магазинного манекена, и не обмануло бы никого, кто посмотрел бы на него с расстояния меньше двух метров, но этого было достаточно, чтобы хотя бы выйти за дверь. Он просто слишком устал и был измотан, чтобы сделать всё как следует, но плохое освещение в комнате могло сыграть ему на руку.

Натянув одеяло почти до самого носа, Гарри подумал, что у него может быть целых тридцать минут, если он поторопится, прежде чем целитель проведёт более тщательную проверку и обнаружит его предательство. Этого времени было более чем достаточно, чтобы либо изолировать Сирила, либо найти негодяев, которые, скорее всего, всё ещё слоняются по Визжащей хижине. Затем Гарри потратил время на то, чтобы наложить на себя чары Оглушения, не в силах избавиться от раздражения из-за того, как долго они накладывались и действовали. Его запас сил был опасно низким, если даже его заклинание, которое он творил левой рукой, давалось ему с трудом, хотя он практиковался в нём много лет.

Когда чары полностью подействовали, Гарри обошёл сломанную дверь и вошёл в главный лазарет. Он сразу же остановился, заметив две кровати, разбитые вдребезги и сваленные в кучу по обе стороны от сломанной двери в его мрачную комнату. Следов пожара не было, но было много свидетельств того, что что-то вроде бладжера на стероидах неоднократно превращало эти предметы мебели в бесформенные куски. В комнате было несколько сломанных шкафов, но по-настоящему странным было полное отсутствие мебели. Все кровати, все занавески — всё исчезло, либо было перенесено, либо просто испарилось. Однако слева от него была открыта дверь в личную комнату директора. Гарри слышал приглушённые голоса, доносившиеся из комнаты, но не хотел задерживаться и подслушивать, даже если это могло быть выгодно.

Гарри внимательно прислушался к звукам за закрытыми дверями лазарета, но ничего не услышал. Надеясь, что по другую сторону дверей никого нет, Гарри осторожно толкнул их и выскользнул в коридор, крепко держась за дверную ручку, чтобы прикрыть её. Когда он отвернулся, чтобы бесшумно закрыть дверь, то увидел, что в лазарете не хватает мебели.

Все койки стояли вдоль одной стороны коридора, ведущего в больничное крыло, и, насколько он мог судить, тянулись до самой лестницы. Примерно пятнадцать коек были заняты, на первой лежала мадам Помфри, завёрнутая в бинты. Гарри попытался отвести взгляд, когда понял, что на второй койке лежит МакГонагалл, тоже завёрнутая в толстые бинты.

Третья кровать в коридоре заставила Гарри остановиться. Её распростёртое тело сильно отличалось от того, что он видел всего несколько часов назад, когда она жалко лежала на обеденном столе, а её волосы небрежно рассыпались по обеим их рукам. Теперь же её руки были крепко перебинтованы, длинные волосы были зажаты между её спиной и кроватью, и было ясно, что ей снятся неприятные сны в каком-то вызванном зельем тумане подсознательных полётов. Оглядевшись, Гарри увидел вдалеке в коридоре целителя, склонившегося над кем-то. Гарри как можно осторожнее слегка приподнял её плечи правой рукой, что позволило ему освободить её волосы из неожиданного плена. Когда его левая рука освободила их и провела по затылку Джинни, он не смог сдержать вспышку сожаления о том, что она в таком состоянии. Она пыталась помочь ему и из-за своих действий оказалась в такой ситуации, с неизвестными травмами и осложнениями. Медленно выдохнув, Гарри убрал волосы с её шеи, чтобы она могла повернуться во сне и не застрять в ловушке. Её возбуждение уже уменьшилось, если не прошло совсем.

Гарри остановился почти сразу после того, как отошёл от кровати, и увидел Невилла на соседней койке в коридоре. Глаза мальчика были открыты, и он смотрел примерно туда, где стоял Гарри. Гарри ничего не сказал, но он знал, что Невилл достаточно умён, чтобы понять, что он увидел. Невилл тоже был перебинтован, но только голова и грудь, а не руки.

— Значит, ты в порядке? — раздался тихий шёпот.

"Я буду".

Невилл, очевидно, что-то обдумывал про себя, и на его открытом лице ни разу не отразилось никаких эмоций или мыслей. Гарри был рад подождать, пока он закончит, потому что ценил искреннюю дружбу, которую предлагал Невилл.

"Гарри?"

"Да, Невилл?"

"Ты знаешь, кто это сделал?"

"Да, Невилл".

Воцарилась тишина, пока Невилл обдумывал последние мысли.

"Найди для меня одного, хорошо?"

Гарри мысленно улыбнулся, зная в тот момент, что Невилл был на его стороне и сделал этот выбор добровольно, даже не зная всей ситуации. Было ясно, что это было искреннее признание, дружеский жест, даже если мотивом было возмездие за раны, нанесённые другим друзьям Невилла. По какой-то причине Гарри было приятно, что мальчик, или, скорее, юноша, смотрел на то место в воздухе, куда, как знал Гарри, он не мог заглянуть. Гарри признался себе, что только что приобрёл первого настоящего друга своего возраста, и это была тихая, нежная душа, что, по его мнению, было иронично во многих отношениях.

— Даю тебе слово, Невилл. Когда я его поймаю, он получит по заслугам. Один для тебя, один для Джинни и много для других.

"Удачи, Гарри".

"Спасибо, Невилл".

Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на рыжеволосых и других студентов, пока шёл по коридору. Он держался в дальнем правом углу, оставляя как можно больше места между собой и кроватями. Это уменьшало вероятность того, что его услышат, но также позволяло ему пройти мимо целителя, осматривающего пациентов в импровизированной палате.

Спускаясь по лестнице в вестибюль, Гарри увидел Сириуса, окружённого группой легко узнаваемых авроров. При других обстоятельствах Гарри, возможно, и понравилось бы прокрасться мимо такой напыщенной компании, но в его нынешнем состоянии он понимал, что это слишком рискованно. Вместо этого его ждала приятная перспектива долгого подъёма по слишком большому количеству лестниц, чтобы забрать свою метлу и выйти на улицу. Поскольку Сирил по какой-то причине был занят с аврорами, Гарри решил перейти к плану Б и найти негодяев, которые следили за Снейпом. Если повезёт, он найдёт их в Визжащей хижине, хотя он надеялся, что они успели принять душ и немного освежиться после его последнего визита.

Гарри знал, что до его комнаты далеко идти, но когда он добрался туда и взял свою метлу, то не ожидал, что будет настолько истощён, что не сможет обойти защитные заклинания на окне своей спальни. Или, как быстро понял Гарри, у него не было уверенности в своих силах, чтобы пробить защиту на любом ближайшем окне. Хотя он думал, что сможет пробраться через окно в коридоре или, может быть, в классе, ему не нравилось, что это сделает его ещё более уязвимым. Последнее, чего он хотел в жизни, — это ходить среди волшебников и ведьм, которым он не доверял, и не иметь возможности защитить себя, если возникнет такая необходимость.

Однако, используя свою метлу, он смог медленно взлететь по лестнице на вершину Астрономической башни и таким образом покинуть замок. Недостатком было то, что ему приходилось лететь с низкой скоростью, чтобы не выдать своё присутствие кому-либо или какой-либо картине, которая не должна была знать, что он снаружи.

Приняв решение пока не прибегать к ненужной магии, Гарри решил полететь прямо к задней двери Хижины, а не облетать Буйную Иву. Для этого нужно было просто обойти физический замок, но Мародёры уже давно установили магический эквивалент бесключевого доступа, если знать, куда постучать палочкой. Конечно, если не деактивировать замки правильной последовательностью постукиваний, с незваным гостем могут произойти всякие интересные вещи.

Взглянув на часы, Гарри ввёл кодовую последовательность, состоящую из даты, часа и ближайшего пятиминутного интервала, а также свою личную метку, чтобы ненадолго отключить сигнализацию и открыть дверь. Довольно скоро в их маленьких играх выяснилось, что у Гарри довольно хорошее зрение, и он мог видеть последовательности, которые Ремус использовал для преодоления домашних защитных механизмов. Это привело к быстрому усложнению системы управления палатой до такой степени, что теперь у них были коды, которые можно было безопасно использовать для наблюдения за кем-то другим, так как они не смогли бы использовать тот же код для преодоления защиты. Чтобы сделать всё ещё интереснее, место в последовательности нажатий, куда вставлялась его личная метка, менялось в зависимости от часа и дня. Это была простая вариация «орёл или решка», но в сочетании с тем, что у всех них часы были на пятнадцать минут быстрее, это представляло собой смесь безопасности через неизвестность и некоторых базовых принципов, позаимствованных у маггловских банков. Тем не менее, все они с нетерпением ждали, кто станет первой жертвой, на которую обрушится их совместный гнев в случае попытки обойти ограничения безопасности, которые они теперь регулярно устанавливали везде, где бывали более одного-двух раз.

Закрыв дверь и дождавшись тихого щелчка, означавшего, что чары снова активировались, а замки заблокировались, Гарри прошёл в хижину, чтобы найти своих друзей. Ремус крепко спал на потрёпанном диване, а Сириус склонился над пергаментной картой Хогсмида.

"Прошлой ночью мы перенесли Хижину на карту", - сказал Сириус, не поднимая глаз. "Не думай, что у тебя будут бесплатные снимки с этим Заклинанием разочарования, Гарри".

Гарри пришлось сделать паузу. «Откуда ты узнал о заклинании?»

— Последняя разработка Лунатика, — сказал Сириус, и Гарри почти услышал ухмылку в его голосе. — Не совсем понятно, что именно кто-то прячет, но это помогает. А если ты вошёл через заднюю дверь, то вариантов всего два, верно?

— Да, хорошо, Сириус. — Гарри снял заклинание, хотя Сириус всё ещё был сосредоточен на карте.

"Ты поднял глаза, когда вошел?"

"Нет, я должен был?"

— Гарри, Гарри. Я же тебе говорил, когда осматриваешь территорию, смотри вверх. То, что ты не видишь, не значит, что этого нет.

— Да, да, всё в порядке, Сириус. Я понял. Мне нужно разбудить Муни. Нам нужно поговорить. Прежде чем я это сделаю, скажи, не происходило ли здесь ничего странного после моего вчерашнего ухода?

Сириус всё ещё склонялся над пергаментом, и Гарри заметил вокруг своего крёстного несколько бутылок сливочного пива, а также несколько беспорядочно расставленных тарелок и мисок. — Не знаю, — через мгновение ответил Сириус. — Снейп ушёл вчера поздно вечером, и мы получили направление его перемещения. К сожалению, мы не знаем точно, где он был, но, похоже, это была территория недалеко от Ньюкасла-апон-Тайна. Он вернулся примерно через час, и Ремус увидел его. Он хотел, чтобы вы знали, что Снейп снова надел свой плащ-невидимку.

Гарри коротко вздохнул. «Верно. Значит, кто-то помог ему снять наложенное мной заклинание. Что это меняет?»

"Побеждает меня".

— Но ничего не случилось этим утром? Может, за последние пару часов? — Гарри ненавидел себя за то, что его голос звучал почти жалобно, но он слишком устал, чтобы сейчас это его сильно волновало.

— Нет, здесь было довольно тихо. А что?

«У меня было довольно неудачное утро. Мне нужно поговорить с вами об этом». Гарри хотелось просто свернуться калачиком в углу и забыть обо всём, но он знал, что должен поделиться этой информацией. Ему нужно было как минимум сообщить Венсалю, Эдгару и Сирилу, но на самом деле весь его круг заговорщиков должен был узнать о том, какой беспорядок он устроил этим утром.

— Ладно, разбуди волка, и давайте выясним, что происходит.

Не обращая внимания на отсутствующие жесты Сириуса, Гарри подошёл к другу и осторожно встал так, чтобы дотянуться до его ног. Ремус проснулся от лёгкого толчка в ступни, резко взмахнул руками и обвёл взглядом комнату. Гарри неопределённо помахал ему с того места, где стоял, радуясь, что находится вне досягаемости оборотня. — В самом деле, Ремус, как Тонкс выживает с тобой, когда ты всё время так размахиваешь руками?

Ремус ничего не ответил, сел и потер глаза. Немного потянувшись, он наконец ответил на колкость. «Я думал, ты не хочешь знать подробности?»

— Я не знаю! — чуть не закричал Сириус. — Это мой двоюродный брат!

Гарри ухмыльнулся, когда Ремус злобно ухмыльнулся в ответ и подмигнул ему. Он знал, что это старая тема для двух Мародёров, но она всегда была поводом для подшучивания. «Но она такая милая…»

— Ремус! Не заставляй меня причинять тебе боль!

Хотя Гарри и было забавно наблюдать за тем, как эта парочка ведёт себя вполне нормально, он также знал, что у него ограниченный запас времени. «Ладно, вы двое, — сказал он, несмотря на ухмылку, — давайте успокоимся на минутку. Нам нужно поговорить о делах, потому что сегодня утром кое-что произошло».

Сириус по-прежнему сидел, опустив голову и уставившись в карту, но Ремус уделил Гарри всё своё внимание и удобно устроился на диване. — Что, например?

Гарри плюхнулся на другое потрёпанное кресло и на мгновение уставился на своего друга. — Я немного поболтал с Томом Риддлом.

— Что?! — Сириус вскочил, тут же забыв о пергаменте.

— Карта, Сириус? — Гарри указал на неё своему крёстному.

Пока Сириус опускался на стул и смотрел на карту, он бросил Гарри саркастичную реплику. «О, конечно, я просто изучу эту штуку, пока ты говоришь об этом ублюдке. Не обращай на меня внимания, я не могу сосредоточиться».

— Он прав, — тут же сказал Ремус. — Он может пока не обращать на это внимания. Что ты имеешь в виду, говоря, что вы поболтали? Ваш последний разговор едва не стал смертельным.

Сириус отодвинул карту со стола и протёр глаза, а Гарри наблюдал за тем, как они оба пытаются прийти в себя. «Прежде чем мы это сделаем, вам, ребята, нужно знать, что я снова в больничном крыле. Я не знаю, когда меня выпустят. Вам нужно рассказать всем, что произошло, и как минимум передать копию воспоминаний и обсуждения Венсалю и Эдгару. Хорошо?»

— Верно, верно, — сказал Ремус, махнув рукой. — Погоди, память? Почему не твой сенсорный монитор?

«У Риддла была какая-то магическая конструкция. Моё тело никуда не делось, но наши разумы соединились в каком-то месте, где мы могли говорить. Это покажет только то, что произошло после всего этого, а не то, что я видел в своей голове».

Ремус медленно кивнул, обдумывая эту идею. «Хорошо. У меня здесь нет Омута памяти. Ты принёс тот, что я тебе одолжил?»

Гарри коротко покачал головой. «Нет, обычно я не ношу его с собой».

Ремус встал и исчез с хлопком! Гарри увидел, что Сириус нервно наблюдает за ним, пока Ремус идёт домой за семейным Омутом памяти.

"Почему ты в больничном крыле?"

Гарри слегка пожал плечами. «Магическая отдача, выгорание, неконтролируемая случайная магия и тому подобное».

Сириус слегка побледнел. "Случайное волшебство?"

— Да, ну, визит Тома был болезненным. Наверное, я немного разозлился и не смог себя контролировать.

"Сколько людей пострадало на этот раз?"

Гарри снова пожал плечами, позволив своему молчанию ответить на вопрос. Хотя он не знал точного числа, так как не подумал о том, чтобы подсчитать их на выходе, трупов было так много, что не имело значения, каков будет окончательный подсчёт.

С очередным треском! Ремус оказался там же, где и раньше, крепко сжимая в руках большой каменный Омут памяти, который он принёс из дома. Ремус быстро, но аккуратно положил его на стол, на котором лежал пергамент, и жестом предложил Гарри опустить в него воспоминание.

Вздохнув, Гарри встал и сосредоточился на том, что произошло, как только королевская сова приземлилась перед ним. Поместив копию воспоминания в Омут памяти, он был несколько удивлён тем, как мало там было информации, учитывая, что всё это, очевидно, происходило в течение часа или около того.

Гарри снова сел и позволил стулу удерживать его на месте, потому что он устал, а обезболивающие зелья начали действовать. Такие средства для лечения никогда не предназначались для активных людей, и это было одной из причин, почему каждый целитель требовал, чтобы его пациенты спокойно отдыхали, иначе зелья просто слишком быстро заканчивались. Учитывая лёгкую токсичность ингредиентов, более частые дозы применялись только в экстренных случаях, а он знал, что его ожоги были неприятными, но не критичными.

— Верно. Прежде чем ты начнёшь играть, Ремус, объясню, что я ожидал получить какой-то подарок от миссис Уизли. Джинни организовала это на сегодня утром, но мы не знали, что это будет. Это единственная сова, которая подлетела ко мне, поэтому я решил, что письмо от неё, потому что она уже давно пытается передать мне посылки и письма от случайных сов. Гарри снова вздохнул, осознав, что на самом деле не знал, что все те письма, которые он уничтожил, были от неё. Он видел магию и после первых нескольких писем просто начал их уничтожать, прежде чем переключиться на сбор и возврат.

Ни Ремус, ни Сириус ничего не сказали, но Ремус постучал по краю Омута памяти. Мгновение спустя над чашей появилась проекция совы с вытянутой лапой, и события понеслись вперёд, пока Гарри не коснулся шара. Воспоминание на мгновение погасло, а затем он очнулся в больничном крыле.

— Чёрт, — пробормотал Гарри. — Что, чёрт возьми, он сделал?

— Я не знаю, Гарри, — тихо сказал Ремус. — Ты сказал, что это была магическая конструкция. Кристалл выглядел довольно впечатляюще, но Риддл что-нибудь рассказывал тебе о нём?

Гарри остановился, рассеянно почесав голову, пытаясь вспомнить слова, которые использовал Риддл. «Что-то вроде интерактивного Омута памяти, но лучше».

Ремус, в свою очередь, откинулся на спинку стула и некоторое время безучастно смотрел в потолок. «Это действительно удивительно. Но если мы примем его слова за правду, это может всё объяснить. Очевидно, он наложил на него какие-то чары, чтобы предотвратить такое воспроизведение».

Гарри хотел застонать от разочарования, но ограничился тем, что уронил голову на руки. "Отлично. Это значит, что я должен все вспомнить". Гарри откинулся назад и попытался сосредоточиться на событиях и словах, которыми Риддл обменялся с ним. Конечно, не было ощущения, что их беседа заняла час или больше, но время было забавным, когда не было внешних стимулов. Конечно, были все забавные предположения о том, что Риддл мог сделать с хрустальным шаром.

— Вы передадите копию остальным?

Ремус быстро кивнул. «Как только мы закончим, Гарри. Я воспользуюсь Омутом памяти, чтобы перепроверить всё, прежде чем разослать копии Венсалю и Эдгару. Потом я соберу остальных, пока Сириус будет здесь, и мы всё обсудим. Я попробую связаться с Сирилом, но, возможно, тебе придётся поговорить с ним».

Смирившись с тем, что ему придётся всё вспоминать, Гарри сдался, закрыл глаза и начал рассказ. Он знал, что путает некоторые слова и детали, но старался передать не только слова и синтаксис, но и смысловые оттенки, интонацию и язык тела, насколько мог их вспомнить. Он также описывал действия, которые пытался предпринять против Риддла, а также болевые ощущения. В конце он упомянул слова целителя Уорти о директоре и приступах, которые выбили его из колеи, и закончил тем, что сбежал из лазарета.

Когда он закончил, Гарри необъяснимым образом обрадовался, открыв глаза и увидев, что Ремус и Сириус смотрят на него так же ошеломлённо и безмолвно, как он сам чувствовал себя несколько раз во время этих событий. Когда ни один из них не пошевелился, Гарри криво улыбнулся им и попросил Ремуса наложить на него и его метлу чары Невидимости. Ремус, казалось, двигался на автопилоте, накладывая чары, но всё ещё пребывал в полном замешательстве из-за странных и тревожных событий этого утра. Махнув друзьям, которые ответили ему лишь наполовину искренне, Гарри вышел из хижины через заднюю дверь.

Благодаря наложенному Ремусом заклятию Разочарования, которое скрывало его присутствие от посторонних глаз, Гарри развернулся и направился обратно в Астрономическую башню, решив взять с собой метлу. Как будто судьба была к нему благосклонна: в коридоре перед больницей не было коек, и, что самое приятное, двери в медицинское учреждение были широко распахнуты. Он слышал, как кто-то ходит внутри, поэтому остановил метлу и осторожно слез с нее. Он хотел пробраться в свою комнату как можно тише, но даже на низкой скорости метла была немного шумнее, чем его осторожные шаги. В замкнутом пространстве чары Разочарования были бы более заметны, если бы он не двигался совсем медленно, а на гоночной метле такую скорость практически невозможно контролировать.

Пробираясь через двери лазарета, он увидел, что все койки расставлены по своим местам, всё тщательно вымыто и отремонтировано. Даже дверь в его маленькую комнату была отремонтирована и стояла нараспашку. Хотя свет от факелов был довольно тусклым, через окна проникало достаточно света, чтобы видно было, что большинство коек пустовало. Он видел, что Джинни и Невилл были единственными оставшимися в палате пациентами, хотя несколько друзей и родственников, всё ещё посещавших школу, сидели у своих кроватей, и он заметил, что мадам Помфри встала и суетилась в своём кабинете. Двери в кабинет директора были закрыты, но Гарри преследовал только одну цель — пробраться обратно в свою комнату и надеяться, что его маленькое путешествие останется незамеченным.

Когда Гарри наконец проскользнул в свою личную комнату через открытую дверь, он резко остановился. Плохая маскировка, которую он оставил, исчезла, комната была чистой и вычищенной добела, а все повреждённые предметы были восстановлены до идеального состояния. Целитель Уорти нервно расхаживал по маленькой комнате.

Немного огорчённый мыслью о лекции, которая, как он знал, вот-вот должна была начаться, Гарри снял чары Опустошения и спокойно стоял, пока она внезапно не заметила его возвращение.

— Мистер Поттер! — целительница Уорти была в ярости, хотя её голос звучал на удивление спокойно. — Где, чёрт возьми, вы были? Разве я не говорила вам оставаться в постели?!

Гарри слегка пожал плечами. «Мне нужно было отправить сообщение».

«Та маскировка, которую ты оставил, была жалкой! Почему такие персонажи, как ты и твой Наставник, игнорируют советы людей, которые пытаются сохранить вам жизнь?» Она резко подняла руку, прежде чем Гарри успел что-то сказать. «Не отвечай! Просто ложись в постель!»

Гарри осторожно забрался обратно в постель, радуясь, что может на время перестать думать и, может быть, вздремнуть. Когда он снова натянул одеяло, целительница Уорти подошла к нему и одарила таким испепеляющим взглядом, что он был уверен: она могла бы запугать даже профессора МакГонагалл. Но, учитывая их отношения, было ясно, что новое поколение училось у лучших, и новая мастерица своего дела была с ним в одной комнате.

«Поскольку я явно не могу доверить тебе выполнение каких-либо простых указаний, ты примешь снотворное без сновидений. Выпей всё до дна!»

Последнее, что он помнил из того странного дня, — это гнев суровой целительницы из-за того, что он не послушался её. К тому времени, как она вырвала кубок из его рук, он почувствовал, что его веки невероятно тяжелеют.

— Отдохните, мистер Поттер. Пусть кто-нибудь другой пока сражается.

Глава 26: Деяния

Чт, 22 августа 1991

«Я не должен их беспокоить», — сказал он себе, не обращая внимания на боль, которая пронзала его при каждом движении. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя свободным от боли, что он просто принял её как неотъемлемую часть жизни. Жизнь была лучше, чем много лет назад, но он знал, что у него мало надежды освободиться от той руки, которой он был наделён. Долгие годы полностью убедили его в этом.

Магия пульсировала в его голове, пока он осматривал пол. Было время, нет, почти время, да, почти время. За временем было трудно уследить, но он знал, что важно делать всё правильно. Неправильное время — это плохо, а плохое означает наказание. Наказание — это часть правильного порядка, потому что только наказание может сделать плохое хорошим. Это была основная истина.

Он должен был делать добро. Да, да, добро. Он должен был делать добро, потому что, делая добро, он радовал их, а радуя их, он мог делать то, что ему нравилось, то, что придавало его жизни смысл. Он знал, что время почти пришло, и знал, что это будет хорошо, ему просто нужно было сделать это вовремя, когда придёт время.

Вытянув руку, он описал ею дугу, медленно очищая пол от мусора, который неизменно скапливался от обитателей стропил с тех пор, как в последний раз было подходящее время. Это было хорошо, это было правильно, и трепетное удовольствие от магии вызвало слабую улыбку на его губах. Он почти не осознавал, как магия сделала его более живым, чем за несколько секунд до этого, и маленькая надежда, зародившаяся глубоко внутри, окрепла.

Подчистив пол, он подошёл к полке с дюжиной миниатюрных контейнеров, парящих под потолком, и осторожно отменил удерживающие их чары. Когда они плавно опустились на его уровень, он осмотрел каждый контейнер, чтобы убедиться, что камень полностью отполирован. То тут, то там вспыхивала магия, и каждый контейнер становился безупречным, почти сияющим в свете раннего утра. Сделав небольшой шаг назад и вытянув руку в напряжённой концентрации, он переливал воду из ведра в каждую следующую корзину, пока она не наполнялась настолько, что только поверхностное натяжение удерживало излишки от растекания по полу.

Он сделал паузу, чтобы насладиться ощущением магии, которая поднимала и направляла воду из большого ведра в контейнеры. Время было почти подходящим, и это было хорошо. Это было правильно. Опасаясь, что времени не хватит, что оно будет неподходящим, он поспешил направить гранулы в те контейнеры, в которых не хватало воды. Каждый контейнер быстро наполнялся небольшими горками гранул, которые летели по воздуху, повинуясь его магии.

Не обращая внимания на шарики, которые перестали танцевать, когда он отвернулся, он поспешил к единственному другому предмету мебели в комнате, небрежно оглянувшись, чтобы резко щёлкнуть пальцами. Чары зависания снова включились, и платформа с контейнерами поплыла обратно к замысловатым креплениям на потолке.

Перед ним стояла пара великолепных алебастровых единорогов, каждый из которых стоял на полусогнутых ногах в уникальной позе, словно готовясь к битве. Их поза и шерсть были неотличимы от настоящих. Он знал, что посетители считают их просто невероятными копиями, но для тех, кто хотел присмотреться, была открыта правда: они были настоящими, но окаменевшими. Он знал это, потому что так ему подсказывала магия. Он чувствовал запертую внутри каждого из них жизнь. В юности он сожалел о единорогах. Теперь он понимал то, чего никогда не поняли бы единороги, и это было так, как есть. Само время не было преградой для жестокой реальности жизни. Те, кто должен был быть свободен, были свободны, и их свобода была драгоценна. Их свободу нужно было защищать, потому что, прежде всего, она была мимолетной. Для всего остального существовал порядок, место, которое нужно было занять, роль, которую нужно было исполнить, и безвозвратная жизнь. Он хотел, чтобы у него была настоящая роль, предназначение, но знал, что это не для него. Он не нашёл себе предназначения. Никакого предназначения, кроме магии.

Время шло, и он забеспокоился. Было почти неподходящее время, но его задача ещё не была выполнена. Сотворив ткань, он аккуратно отполировал каждый рог, торчащий из головы единорога, прежде чем вытереть их шкуры. Он знал, что шкуры нужно содержать в идеальном состоянии, иначе будет плохо. Он содрогнулся при мысли о том, как плохо обошёлся с единорогами в прошлый раз, поэтому сосредоточился на задаче, которую выполнял, убирая пыль и насекомых, которые пытались присосаться к единорогам. Их внешний вид был слишком хрупким в подвешенном состоянии, так что это была работа руками, которая ему нравилась, независимо от того, чем он на самом деле занимался. Ежедневная магическая чистка с применением абразивов испортила бы красоту, ужасную красоту супружеской пары.

Как только он закончил, время изменилось, и в маленькую комнату влетел одинокий большой орёл в поисках места, где можно приземлиться. С явной неохотой массивная птица в конце концов опустилась на один из рогов единорога, нервно переминаясь с лапы на лапу, пытаясь прийти в себя после полёта. Недовольство птицы было заметно по её полураскрытому клюву, полурасправленным крыльям и пронзительному крику гнева.

Он почти не заметил этого. Его взгляд был прикован к письму, привязанному к лапе орла, которое запомнила его магия. Письмо пульсировало само по себе и излучало ощущение силы и власти, которое он сразу узнал. Не в силах сдержаться, он сильно задрожал, глядя на странно незнакомый почерк, нацарапанный снаружи.

Было слишком поздно, это было неподходящее время, неподходящее время, очень неподходящее время. Он застонал от страха, зная, что это предвестник ужасных событий.

Свобода была той маленькой надеждой, о которой он мечтал в тишине своего сердца, но лучшее, на что он мог рассчитывать, — это наблюдать, как другие наслаждаются ею. Те, кто должен был быть свободен, были свободны, будут свободны, должны быть свободны, пока не наступит конец света. Для всего остального, для всего, что не связано со свободой, есть своя роль. Он нерешительно отвязал письмо от орла, который тут же взмыл с единорога обратно в небо, и вопль ужаса и отчаяния затих вместе с птицей, когда она улетела в гневе к облакам. Он остался с письмом в руках, наблюдая, как птица улетает в небеса, и сокрушаясь, что его роль намного ниже, чем у великой хищной птицы, вынужденной служить и доставлять послания. Иногда ему хотелось улететь вместе с птицами, но это были дурные мысли, а узы были слишком крепкими.

Не в силах унять дрожь, он быстро спустился из Совиного Гнезда в само поместье. Он не обращал внимания на большие и тяжёлые железные ворота и тщательно ухоженную территорию, пока спешил вниз по лестнице. К тому времени, как он добрался до подножия лестницы, он так спешил и так сильно дрожал, что чуть не упал и не сломал себе шею. Это был бы побег, почти свобода, да, но тогда его работа осталась бы незавершённой, а это плохо. Это было бы плохо, очень плохо. Плохо — значит наказание. На мгновение он растерялся, не зная, стоит ли признаться в плохом, чтобы получить наказание, и отложить письмо, потому что задержка с отправкой письма была бы плохим поступком, ещё худшим плохим поступком, а наказание было бы намного, намного хуже. Так он совершил бы в два раза больше плохого, чем если бы отправил письмо сейчас и наказал себя потом. Это было бы не так плохо, но плохое требовало наказания.

Приняв решение, он чуть ли не бегом бросился к двери кабинета. Он не должен был думать о поместье, это было плохо, очень плохо, потому что из-за этого происходили вещи, которые не должны были происходить, если только не было неподходящего времени. Это было неподходящее время, но не настолько неподходящее. Неподходящее время, неподходящее время.

Резко постучав в дверь, он толкнул её, не поднимая глаз, и вошёл так быстро, как только мог. Ему было плохо. У него были дурные мысли о почти свободе, но он должен был доставить письмо. Письмо нужно было передать. Да, передать.

«Перестань трястись!» — в голосе слышались презрение и раздражение, но он не мог унять сильную дрожь в вытянутой руке. Письмо выхватили у него из рук, и он тут же схватил трость, лежавшую на столе, и ударил себя ею по голове. Он успел нанести всего два удара, прежде чем трость вырвали у него из рук, а сапог отшвырнул его через всю комнату. «Выйди!» — властный приказ был ясен, и ничто не могло быть важнее, чем покинуть комнату. Непроизвольно на ум снова пришли слова.

Люциус Малфой

Своенравный слуга

Поместье Малфоев

Страх был с ним, убивая его разум. Не задумываясь, он задействовал магию и перенёсся прямо за дверь кабинета. Плохо, плохо, плохо. Плохие мысли о свободе, плохая дрожащая рука, плохо, что он двигался не так, как должен был, он был плохим, плохим, плохим. Он всё ещё бил себя по голове, превращая плохое в хорошее с помощью металлического безделушки в форме змеи, когда голос раздался снова. Прежняя властность сменилась нотками срочности.

"Добби!"

оОо оОо оОо

Вт, 24 декабря 1991

"Бабушка?"

"Да, Гарри?" Перенель оторвалась от наблюдения за прохожими и посмотрела на молодого человека рядом с ней. Гарри оглядывал всех людей в Косом переулке, уверенный в своей маскировке и чарах, как и все они в этот холодный и ветреный день. По какой-то причине он казался сегодня довольно встревоженным, но она подумала, что, скорее всего, это просто рождественский сезон и, возможно, в меньшей степени нервозность всех людей, толпящихся у витрин магазинов. Даже под масками и чарами они редко заходили в людные места, где собирались другие волшебники.

— Почему дедушка Николас так сильно хочет получить эти книги?

Перенель вздохнула. Гарри, естественно, затронул тему, о которой они с Николасом спорили уже некоторое время. Она чувствовала, что Гарри не нужно знать то, чему Николас собирался его учить, поскольку она знала, насколько опасными могут быть такие знания даже для подготовленного ума, не говоря уже о развивающемся. — Они очень редки, Гарри, — сказала она через мгновение. «Когда он узнал, что они будут доступны, он захотел получить их не только для того, чтобы другие не смогли, но и потому, что, по его мнению, он может научить вас кое-чему с их помощью».

— Но они тебе не нравятся, да?

Его открытые зелёные глаза заставили её загрустить, потому что она ясно видела в них боль. Он научился не обращать на неё внимания, но она всё равно была там, если знать, где искать. Как бы то ни было, это были интересные два года, и она бы никогда не подумала о том, чтобы отказаться от общения со своей новой, но такой разной семьёй. Вопрос Гарри был по существу, но подразумевал, что он знал, что она спорила с мужем из-за книг. И это несмотря на то, что они установили мощные защитные чары после того, как волшебным образом расширили квартиру над гаражом, в которой жил Ремус, и переселили Ремуса в дом вместе с Дэвидом и Гарри.

Вздохнув, она обняла Гарри одной рукой за плечи, притянув его к себе, и пошла с ним к витрине аптеки на перекрёстке улиц. «Нет, Гарри, не хочу». Она понизила голос и надеялась, что Гарри будет молчать, чтобы её шёпота было достаточно. «Эти книги… в них полно Тёмных вещей, и я бы хотела, чтобы их не существовало». Но желания не меняют фактов, и мы должны жить в мире, который не такой, каким мы хотим его видеть.

Когда они остановились и посмотрели сквозь слишком большие стёкла, она не отрывала взгляда от отражений людей позади них, пока высказывала свои опасения. «Ты должен понимать, Гарри, что тёмная магия коварна по многим причинам. Одна из худших — она вызывает привыкание, и ты не осознаешь этого, пока не станет слишком поздно». Она увидела, как двое покупателей столкнулись, и крепче обняла Гарри за плечи. «Пообещай мне, Гарри, что ты не будешь практиковать эти вещи. Изучай их, исследуй инструменты и методы своих противников, но не используй эти знания напрямую».

Гарри какое-то время молчал, и она дала ему время обдумать то, что она сказала. Николас работал с Гарри с тех пор, как в начале апреля официально взял его в ученики. Занятия и учёба, которыми Ремус и Николас занимались с Гарри до этого изменения статуса, требовали слишком много бумажной волокиты, если бы их раскрыли, поэтому Николас убедил семью зачислить Гарри в ученики к нему, как к военному магу. Это не было обязательным условием, и большинство студентов в конечном счёте сочли эту роль нежелательной и отказались от неё ещё до того, как достигли стадии ученика. Тем не менее, это позволило обойти различные ограничения, которые британское министерство настаивало на введении в отношении любого использования магии на их островах. Усилия семьи по сокрытию всего этого создали своего рода убежище, хотя оно было невероятно хрупким во многих отношениях, но теперь они могли действовать более свободно вдали от «Орлиного гнезда».

«Что, если это единственный способ победить? Или спасти чью-то жизнь?»

Вопрос Гарри отвлёк её от мыслей, и она поняла, о чём он спрашивает. Если он знал, как это делать, и мог спасти кого-то — кого-то вроде его матери, настоящей или приёмной, — почему бы ему не использовать эти навыки, чтобы спасти чью-то жизнь, жизнь любимого человека? Она повернулась к Гарри лицом и положила руки ему на плечи. Всегда было удивительно осознавать, что Гарри растёт. Скоро она будет смотреть на него не снизу вверх, а наравне.

«Вот почему они такие коварные, Гарри. Возможно, ты сможешь использовать их один раз и тебе это сойдёт с рук. Но в следующий раз ты подумаешь, что в прошлый раз тебе удалось сбежать, так что ещё один раз — это допустимо. Голос, который говорит тебе всё это, появился при первом использовании, и с каждым разом он будет становиться всё сильнее». Она убедилась, что он смотрит ей в глаза, прежде чем закончить. «Пройдёт совсем немного времени, и ты станешь тем, кого ненавидишь, Гарри».

Она была рада, что он кивнул в знак понимания, хотя и понимала, что для него это не было по-настоящему реальным. Отсутствие у него личного опыта, связанного с зависимостью, делало план Николаса ещё более опасным, по её мнению. Если бы Гарри был старше и опытнее в целом, а не только в узких темах, она бы меньше беспокоилась. Однако во многих аспектах жизни Гарри был наивен и не обладал непосредственным и тяжёлым опытом болезненных жизненных уроков. С другой стороны, в тех ситуациях, через которые она не хотела бы, чтобы кто-то проходил, он обладал слишком большими знаниями и пониманием.

— Тогда ты обещаешь мне, Гарри, что не будешь напрямую использовать эти знания?

Она видела, что он не хочет этого делать, но также видела, что желание угодить ей и сделать то, о чём она просит, берёт верх. Она знала, что как только он даст своё согласие, она будет меньше бояться, но всё равно будет переживать за своего приёмного внука. В его жизни было слишком много проблем, чтобы бездумно рисковать.

— Миледи, — раздался рядом с ней тёплый голос, и одна рука крепко обняла её за плечи. Она знала этот голос уже более шестисот лет и знала, что смогла бы узнать его в переполненном зале, полном подражателей. Она позволила себе улыбнуться от радости его возвращения, отняла руки от Гарри и притянула к себе мужа.

Отступив на шаг, она поняла, что что-то не так. Ремус стоял рядом с Гарри, слегка приобняв его за плечи, и они оба серьёзно смотрели на неё. — Что случилось, муж?

Николас слегка нахмурился, и она знала, что его раздражает то, что он никогда ничего не может от неё скрыть. Во время их ухаживания он был готов на многое, чтобы узнать её секрет, но только потому, что никогда ей не верил. Её ответ не менялся на протяжении многих лет, но это стало для них своего рода игрой.

«Они ушли, уже проданы». На лице Николаса появилась гримаса, которая, как ей показалось, была больше похожа на детскую обиду, чем на гнев взрослого мужчины. Ей никогда не помогало, когда она улыбалась ему в таком настроении, но она не могла не видеть в нём красивого молодого человека, который ухаживал за ней, сколько бы лет ни прошло с тех пор. В её памяти он всегда будет с этой яркой улыбкой и глазами, в которых таились невообразимые тайны.

Отбросив свои мысли, она задумалась о том, что значило заявление мужа. То, что книги всё ещё были в продаже, не изменилось, но тот факт, что теперь они распространялись в Англии после того, как попали туда из Восточной Европы, вызывал беспокойство. — А вы знаете, кому они были проданы?

Николас покачал головой, и она поняла, что он хочет сказать ей, что ему не удалось узнать, где и кому они были проданы. Это говорило либо о чарах памяти, либо о другой мощной магии, потому что у Николаса, как у полноценного боевого мага, были права и навыки, которых не было у других, когда дело касалось получения информации. Она решила, что они обсудят события того вечера, потому что она не позволит Николасу утаить от неё информацию, которую он раздобыл.

С изяществом и сноровкой, отточенными с течением времени, она изобразила на лице приятную улыбку и повернулась к Гарри и Ремусу. Она заметила, что оборотень всё ещё напряжён после недавнего полнолуния. «Что ж, раз мы здесь больше не нужны, пойдём по магазинам? Или ты предпочтёшь просто пойти домой и выпить чаю?»

Она заметила на лице Гарри проблеск волнения, потому что любая возможность увидеть мир, частью которого он был, но от которого всё же отличался, всегда его интересовала. Это заставило Ремуса улыбнуться в ответ, и она знала, что он может читать Гарри так же хорошо, как и она. Они все сделали рождественские покупки до того, как Хогвартс отпустил своих учеников, намеренно избегая возможности, что Гарри столкнётся с толпой других детей. Однако теперь она была готова немного ослабить правила и позволить Гарри осмотреться, несмотря на большое количество детей. Сделав все остальные покупки, трое взрослых могли следить и за территорией, и за Гарри, чтобы убедиться, что ничто не угрожает. Когда она почувствовала, что её улыбка из натянутой превратилась в естественную, она взяла Николя за руку, и они пошли вперёд, держась за руки. «Я вижу ответ, так что скажу только один раз. Ты должен постоянно быть с кем-то из нас, Гарри, хорошо? А теперь веди нас туда, куда ты хочешь пойти».

Прогуливаясь вслед за Гарри и Ремусом, она наслаждалась бодрящей погодой, хотя ей было чуть более некомфортно, чем мальчикам. Было что-то несправедливое в том, чтобы использовать Согревающие чары при передвижении на улице в зимнее время, если только вы не делали что-то, что действительно требовало этого. Гарри явно направлялся прямиком в магазин квиддича, оживлённо жестикулируя и быстро говоря. С тех пор, как она позволила Ремусу уговорить её купить «Нимбус» для Гарри в сентябре, он проводил большую часть своего свободного времени, расширяя границы защитных заклинаний, которые они временно устанавливали на полях рядом с их домом для его «уроков» — как будто мальчику нужны были такие банальные уроки, как полёты. Она повернулась и улыбнулась Николасу, потому что было очевидно, что он думает о том же, о чём и она. За время, проведённое вместе, они привыкли к такому.

По правде говоря, она была не против того, чтобы Гарри немного побродил, ведь они обещали не подпускать его к дому хотя бы два часа. Это дало бы Дэвиду достаточно времени, чтобы упаковать подарки. Его рабочий график во время праздников был напряжённым и утомительным, но, поскольку у него была следующая неделя выходных, ей с трудом удалось убедить и его, и Гарри лечь спать прошлой ночью. Оба были слишком заняты попытками починить старый набор железных дорог, который Дэвид вытащил из кладовки. Рельсы тянулись вокруг скромной рождественской ёлки, которую раздобыл Ремус, и нужно было выяснить, на какой именно уклон может подняться паровоз, тягая за собой несколько товарных вагонов, нагруженных сладостями.

Её воспоминания оборвались, когда она поняла, что Гарри и Ремус перестали оживлённо беседовать, и Ремус наклонился вперёд, частично закрыв собой Гарри. Они тихо, но настойчиво разговаривали, идя чуть медленнее. Ремус резко встал и жестом пригласил её с мужем подойти и присоединиться к ним.

— Николас, — тихо сказал Ремус, — ты работал с Гарри над его проблемами со зрением. Гарри говорит мне, что ему трудно разглядеть мужчину перед нами, того, что со странным головным убором.

— О, — Николас отпустил её руку и поменялся местами с Ремусом. Она взяла Ремуса за любезно протянутый локоть, но осталась рядом с мужем, чтобы слышать, о чём говорят. — Гарри, что за проблема?

Из разговора с Николасом она узнала, что проблемы со зрением у Гарри были вызваны не чем-то подобным, а скорее повышенной чувствительностью к сильной магии. Николас был убеждён, что дело не только в этом, и это было одним из многих аргументов в споре о том, чтобы не отправлять Гарри в Хогвартс, но они ещё не пришли к истинному пониманию этого периодического явления. «Он продолжает исчезать, как будто идёт по мутной воде». Она видела, как Гарри поднёс руки к лицу, и поняла, что он, вероятно, снова трёт глаза. Дэвид больше всего беспокоился о том, что Гарри может понадобиться очки, но Николас несколькими простыми тестами развеял его опасения.

— Как бы вы сказали, что он выглядит грязным? Как будто он коричневый? Или как-то иначе?

— Нет, темнее, чем это. — Гарри пошёл немного быстрее, чтобы приблизиться к мужчине, который всё ещё был впереди на несколько ярдов. Нажав на его руку, Перенель заставила Ремуса идти быстрее, чтобы не отставать от Николаса и Гарри. — Знаешь, как в сумерках, когда пролетает птица, и ты можешь видеть её несколько мгновений, а потом не можешь? Он так же то появляется, то исчезает.

Однако всё прекратилось, когда Гарри прижал обе руки ко лбу и безвольно упал на землю.

оОо оОо оОо

Чт, 14 сентября 1995

Гарри резко сел, потирая лоб, который пульсировал в такт его сердцебиению. Отголосок давно забытой боли следовал за остатками снов в темноту, но одеяла, в которые он был наполовину закутан, не дали ему вскочить с кровати, как того требовали рефлексы. Вместо этого он обнаружил, что наполовину перевесился через край кровати, и только перила сбоку не дали ему упасть носом вниз.

Глубоко вздохнув, Гарри забрался обратно под одеяло и лёг на спину, позволяя своему сознанию привыкнуть к тишине комнаты и глубокой ночи. Нехотя взглянув на часы, он понял, что уже половина первого ночи, и действие зелий, вызвавших сонливость, закончилось. В ближайшее время ему не удастся снова заснуть, не избавившись от боли и воспоминаний, которые лучше оставить в прошлом, чем сжигать в глумливом смехе.

Смирившись с неизбежным, Гарри высвободился из мумифицирующих объятий одеял и соскользнул на пол. Целительница Уорти сказала ему, что «завтра утром» он будет чувствовать себя относительно нормально, и сейчас было именно это утро. Она предупредила его о нескольких процедурах, которые закончатся поздно вечером, так что, по его мнению, он мог уйти, учитывая, что он проснулся и снотворное больше не подавляло его способности.

Хотя пижама больничного крыла была такой же неудобной, как ему и запомнилось, он начал понимать, что действительно носил её во время своего пребывания в Выручай-комнате, но не замечал этого. Теперь, когда действие различных зелий почти сошло на нет, Гарри остро ощутил, что ткань пижамы раздражает его нервные окончания. Он лениво подумал, было ли это спланированным эффектом, но в любом случае это можно было легко исправить. Короткий, но тихий обыск в поисках его прежней одежды увенчался успехом, хотя она была в несколько худшем состоянии, чем он помнил, — от неё остались лишь обрывки и лохмотья с обгоревшими краями. Вздохнув с неохотой, Гарри превратил свою пижаму в толстую и мягкую версию, которую он носил во время своего предыдущего случайного визита. Это ещё больше истощило его ядро, которое, как он знал, будет слабым по крайней мере большую часть следующего дня, но оно того стоило ради комфорта.

Собрав остатки своей прежней одежды, Гарри обернул их вокруг метлы и тихо открыл дверь в главную больничную палату. Он сразу же увидел яркую вспышку магии и почти уверен был, что где-то вдалеке звякнул колокольчик. Внимательно оглядевшись, он увидел, что Джинни и Невилл всё ещё спят в своих кроватях, но в остальном всё было на своих местах. В крыле было довольно темно, и он поспешил к дверям.

Сделав второй шаг, он услышал позади себя резкий шепот "Стой!". Гарри обернулся и увидел целительницу Уорти, спешащую к нему с выставленной напоказ палочкой. "И куда, по-вашему, вы направляетесь, мистер Поттер?"

«В свою постель?» Гарри подумал, что этот ответ, по крайней мере, достаточно безопасен, даже если он не совсем точен.

"У тебя есть мое разрешение уйти?"

Гарри не мог не восхищаться тем, с каким упорством эта женщина заботилась о его здоровье, но в то же время он жалел, что не подумал проверить комнату на наличие ловушек, прежде чем выйти. Теперь он был уверен, что она установила на двери какую-то сигнализацию, не доверяя ему настолько, чтобы он остался в постели даже под действием зелий. Это заставило его задуматься о том, чтобы в будущем усилить личную паранойю, если он случайно окажется в лазарете. — Ну, вы сказали мне, что последнее лечение, которое мне понадобится, будет перед сном прошлой ночью и что на следующее утро я буду почти в норме. Вы ведь знаете, что сейчас уже следующее утро, верно?

Выражения лица целительницы Уорти было достаточно, чтобы Гарри сделал шаг назад, подсознательно готовясь защищаться. У него сложилось чёткое впечатление, что никто никогда раньше не использовал её собственные слова против неё в таком буквальном смысле. Всегда была надежда, что Сирил опередит его, и ей не придётся бить его, чтобы он снова нуждался в зельях. — Да, — наконец выдавила она, словно это признание стоило ей части души. — Полагаю, что так. И вы считаете, что вам достаточно хорошо, чтобы встать и пойти?

Гарри слегка пожал плечами. «Учитывая все обстоятельства, тролли не особо жалуются».

"Тролли, мистер Поттер?"

«Я ведь никогда не видела, что у меня внутри, верно? Так откуда мне знать, что там не бегает кучка маленьких троллей, которые всё это делают и притворяются, что у них симптомы? Может, это всё просто большой заговор целителей?» Гарри улыбнулся ей как можно шире, хотя и надеялся, что его улыбка не похожа на ту, из-за которой так переживал Невилл. «О, я видел кровь и обломки, но это не опровергает мою теорию заговора троллей».

— Понятно, — целительница Уорти пристально посмотрела на него, и уголок её рта слегка дрогнул. — И у них там случайно не оказалось хорошей ударной установки?

— Конечно. Мне кажется, это немного монотонно, но, вероятно, это просто ритм, чтобы остальные не сбивались со счёта.

— Почему-то, мистер Поттер, мне не трудно представить, что вы состояте из маленьких троллей. — Она протяжно вздохнула и посмотрела на свои часы. — И какие у меня есть гарантии, что вы действительно ляжете спать? Похоже, у вас есть привычка... несколько заблуждаться в своих действиях.

— О, как больно, — пробормотал Гарри. — Ошибочно? Я бы предпочёл думать, что веду себя как негодяй.

— Это вполне безобидная характеристика, и ты это знаешь. А теперь ответь на вопрос, или я принесу ещё один снотворный отвар, и пусть твои почки завтра напомнят тебе, что не стоит пререкаться со своим целителем.

Гарри тут же поднял руки, прекрасно зная, какую боль может вызвать передозировка некоторых лекарств. «Хорошо, тогда. Я предлагаю вернуться в свои покои, переодеться во что-нибудь приличное, написать длинное послание для Сирила, а потом поспать. Конечно, если я случайно застану Сирила бодрствующим и в одиночестве, я заменю послание разговором».

Он наблюдал, как она медленно постукивает кончиком волшебной палочки по своей левой руке, и каким-то образом понимал, что выиграл эту конкретную схватку, даже если она и притворялась. Он подозревал, что это было скорее навязчивое желание дать ему понять, что он должен следовать медицинским инструкциям, несмотря на его собственные представления или предыдущий опыт.

— Хорошо, мистер Поттер. Я вас отпущу. Я ожидаю, что вы отметитесь у мадам Помфри завтра вечером и в любое время послезавтра. Не увиливайте от этого, хорошо?

Гарри кивнул в знак согласия, не рискуя продолжать подшучивать над ней. Она могла в любой момент передумать. Резко кивнув в ответ, она направилась обратно в кабинет мадам Помфри, а он развернулся, чтобы уйти. Однако он остановился, когда увидел, что в глазах Джинни отражается свет. Было очевидно, что она бодрствовала, по крайней мере, во время разговора с целителем Уорти, но он не был уверен, что готов к нужному ему разговору с ней. С этим лучше было разобраться, когда пройдёт больше времени с момента событий, учитывая, что ни одному из них не пойдёт на пользу буфер из угасающих воспоминаний, если они разберутся с этим сейчас. В то же время он чувствовал себя в некотором роде обязанным хотя бы узнать, хочет ли она поговорить, учитывая, что она рисковала своей жизнью — пусть и невольно.

— Всё в порядке, Джинни? — тихо спросил он, остановившись у её кровати.

Он больше не видел повязок на её теле, но бледная кожа придавала ей вид, который был хуже, чем она, вероятно, себя чувствовала. Она смотрела на него, и выражение её лица было неестественно спокойным.

— Ты ведь не позволяешь себе думать об этом, не так ли? — В её голосе слышалось то же пугающе спокойное безразличие, которое она демонстрировала, хотя её голос был едва громче шёпота.

«Ах, о чём ты думаешь?» Её вопрос был настолько расплывчатым и плохо сформулированным с учётом контекста, что с таким же успехом она могла бы спросить о погоде на Луне.

«Твоя жизнь. То, что ты видел, что ты сделал, что сделали с тобой».

На это у Гарри не было ответа. Он знал, что это была тема, которую он совершенно не хотел обсуждать с ней, особенно учитывая полное отсутствие безопасности вокруг них. «Ты же не ждёшь, что я отвечу на этот вопрос, не так ли?» Он понял, что его тон был холоднее, чем он хотел, но она задала довольно личный вопрос.

— Нет, не совсем. — Она сделала паузу и продолжила смотреть на него. — На самом деле, я не думаю, что у вас есть ответ.

По какой-то причине Гарри счёл её комментарий раздражающим. Она не только задала ему вопрос, который можно было считать глубоко личным, но и открыто усомнилась в том, что у него хватит ума быть самокритичным, когда это необходимо. Вся её реакция на его вежливый вопрос была необъяснимой. «Понятно. Когда вы проведёте день в моей шкуре, мы сможем поговорить об этом. Вы думали о своих действиях за завтраком?»

Её скрытое спокойствие и умиротворённость начинали действовать ему на нервы, пока она продолжала смотреть на него без какой-либо очевидной реакции. «Вроде того». Он наблюдал, как она рассеянно пожимает плечами и безучастно смотрит на один из факелов на стене. «В тот момент было очевидно, что тебе больно. Я хотел убрать эту штуку из твоей руки, потому что она, должно быть, была источником проблемы».

"Верно. Итак, с твоей продвинутой мудростью ты остановился и подумал, что это может с тобой сделать?" Она снова посмотрела на него, но по-прежнему никак не отреагировала. "Позволь мне объяснить яснее. Ты рисковал своей жизнью ради чего-то, о чем ничего не знал."

— Я думаю, ты преувеличиваешь, Гарри, — она смущённо посмотрела на него. — Ладно, мне было больно, как и другим, но это не из-за шара. Это всё из-за тебя, по крайней мере, так мне сказали.

Гарри обнаружил, что сидит в кресле, не в силах осознать, что она не понимает, насколько опасны её действия, независимо от источника опасности. — Ты не знаешь, да? — наконец спросил он.

"Знаешь что?"

Именно её беззаботное безразличие и непринуждённое поведение в конце концов заставили его осознать реальность. Она действительно понятия не имела, с чем ненадолго соприкоснулась, и теперь он мог либо рассказать ей, либо позволить продолжать пребывать в неведении. «Этот шар был не от твоей мамы, ты ведь это понимаешь, верно?»

— Конечно. Мама, может, и злится, но она бы не причинила тебе такого вреда намеренно — ну, по крайней мере, без веской причины.

— Тогда позволь мне просветить тебя. Этот шар был от моего старого доброго друга Тома Риддла. Конечно, ты знаешь его лучше как лорда Волан-де-Морта. — Когда она медленно раскрыла глаза шире, стало ясно, что сначала она не поверила, но быстро пришла в себя.

— К-как ты узнал, что это был он? — По какой-то извращённой причине Гарри был рад, что её спокойствие было окончательно нарушено.

— О, он, конечно, рассказал мне. Это была маленькая игрушка, которую он придумал, чтобы мы могли быстро поболтать. — Гарри рассеянно пожал плечами, увидев её ужас. — Можно сказать, он не мой любимый корреспондент.

"Ч-что он хотел?"

Гарри решил, что просто проигнорирует этот вопрос и вместо этого заведёт разговор, который хотел с ней обсудить, а не тот, который она с ним вела. «Я склонен освободить тебя от данного мне обещания и сказать, чтобы ты тренировалась самостоятельно. Возможно, я мог бы дать тебе несколько книг для чтения».

«Что?! Почему?» — её резкий шёпот был таким громким, что Гарри тут же наложил на них заглушающее заклинание, чтобы не разбудить Невилла и не вызвать гнев местного целителя.

Сделав это, он повернулся к Джинни и увидел, что она то бледнеет, то краснеет от гнева, но его не особо интересовало, что она думает по этому поводу. «Хочешь, чтобы я объяснил? Я всегда знал, что, придя сюда, я скажу Риддлу, где меня искать, и это загонит меня в ловушку. Любой, с кем я буду слишком дружелюбен, вызовет у него большой интерес, а если я буду тренировать тебя, то проведу здесь больше времени, чем с кем-либо другим». Как вы думаете, что это может заставить его сделать?

Джинни предпочла промолчать, но он понял, что она всё поняла по её поникшему виду. «Всё верно. И если тебя убьют из-за того, что ты крутишься рядом со мной, что, по-твоему, скажет твоя мама? Я и так на плохом счету из-за того, что тебя немного покалечили. Как, по-твоему, это повлияет на неё после того, как она потеряла своих братьев много лет назад?»

Ему потребовалась минута, чтобы понять, что он видит, но в конце концов он осознал, что Джинни напугана. Она, казалось, слегка отреагировала, когда он упомянул о потерянных братьях её матери, но, очевидно, дело было в чём-то другом. Было непонятно, чего именно она боялась, но он понял, что она напугана. «Гарри, а что, если мне всё равно?»

— Дело не в тебе, Джинни. Дело в том, что правильно, а что нет, и, согласно закону, ты не можешь сама принимать такие решения.

— Но мне нужно знать, что знаешь ты! И я не могу спросить у своих родителей! Судя по тому, как раскраснелась её кожа, он почувствовал, что страх уступает место растущему гневу.

— Почему, Джинни? Раньше ты мне этого не говорила. Если ты хочешь, чтобы я продолжил, назови причину.

Гарри, очевидно, повезло увидеть, как Джинни Уизли прошла через всю гамму эмоций, когда она отвела взгляд и снова почувствовала почти осязаемый страх. Он знал, что бы ни лежало в основе её проблем, это было что-то не простое и не обыденное. Поскольку он никогда раньше не интересовался историей Уизли, он совершенно не знал, что ею движет.

Гарри был готов дать ей время, чтобы она приняла решение, но без объяснений он больше не собирался напрямую участвовать в её тренировках. Так было безопаснее для неё и, вероятно, для него тоже. Пока он ждал, Гарри начал выполнять серию упражнений на расслабление, призванных успокоить бушующий разум, связанных с дыханием и размышлениями.

Он отвлёкся, когда Джинни наконец прервала его. «Гарри, насколько... насколько безопасно здесь разговаривать?»

Гарри пожал плечами. «Это не так. Я установил кое-какие незначительные защиты, но пока я бы не стал вдаваться в подробности».

Джинни медленно кивнула и, кажется, ещё ниже сгорбилась в постели, почти комично натянув на себя одеяло так, что видны были только её лицо и волосы. — Ты ведь знаешь, что у меня шесть братьев, да?

"Да".

— Я хочу, чтобы ты на минутку поставил себя на моё место. — Её голос понизился до едва слышного шёпота, и Гарри наклонился вперёд, прислонив голову к краю кровати, чтобы лучше её слышать. — Тебе сделали... предложение. Ты можешь согласиться сделать то, чего не хочешь, пойти на это... стать тем, кем ты не являешься, и у тебя есть... обещания, подкреплённые клятвами, что с тобой будут... обращаться... хорошо... даже если ты немного сомневаешься. Но если ты откажешься... если ты откажешься, то один из твоих б-братьев должен будет занять твоё место, и ты знаешь, что он умрёт, медленно и мучительно. Было ясно, что Джинни никогда не говорила об этом и изо всех сил старалась сдержать эмоции. «Или, если ты расскажешь об этом кому-нибудь, то случится то же самое — один из них умрёт... медленно и мучительно». И ничего нельзя сделать, чтобы это предотвратить. Что бы вы сделали?

Гарри с трудом верилось, что такая ситуация вообще возможна, особенно в той части, где ничего нельзя было сделать. Он твёрдо верил, что всегда есть варианты, и когда всё остальное не помогало, осторожное применение силы могло устранить большинство препятствий на жизненном пути. И всё же в том, что она описывала, было что-то слегка ироничное. Во многих отношениях предложение Риддла имело тот же подтекст — он почти слышал, как Риддл снова говорит у него в голове мягким голосом, полным здравого смысла: «Сделай это со мной, и всё наладится, но в противном случае, кто знает, что произойдёт, Гарри, может быть, станет ещё хуже». Как бы то ни было, Джинни не была во власти Риддла, и Гарри надеялся, что так и останется. Поэтому её проблемы должны были быть вызваны каким-то другим фактором. — Честно? Я бы убил любого, кто попытался бы сделать это со мной, или любого, кто поддержал бы их.

Он надеялся, что в ответ она хотя бы слегка улыбнётся, но она лишь покачала головой. «Возможно, ты и сможешь это сделать, Гарри, но я не смогу. Но если бы тебе пришлось... согласиться на это, разве ты не захотел бы знать, как... защитить себя?»

— Это не может быть так просто, Джинни. Твои родители вмешались бы, они бы привлекли авроров и выследили бы похитителя. Очень, очень трудно похитить кого-то из волшебников.

Джинни горько рассмеялась, чем удивила Гарри. «В том-то и дело, Гарри. Это не было бы похищением, и всё прошло бы по правилам Министерства».

Гарри покачал головой. «Это невозможно…» — голос Гарри затих, пока он размышлял об этом. На самом деле это могло быть возможно, предположил он, учитывая все те случайные вещи, которые он считал возможными благодаря мешанине эзотерических правил, из которых состояло большинство магических сообществ. «Ладно, может, это и возможно, но мне трудно поверить, что в этом и заключается вся твоя проблема». Я бы сказал, что это маловероятно."

Джинни слегка покачала головой, и её рыжие волосы взметнулись вверх. «Я никогда не говорила, что это всё, Гарри, но не думаю, что могу рассказать тебе больше, не сейчас».

Её пристальный взгляд, обведённый по комнате, ясно давал понять, что даже если он будет приставать к ней, она откажется, поскольку он сам признал отсутствие безопасности. — Понятно. И из-за этого ты считаешь, что я должен тебя тренировать?

Джинни некоторое время молчала, и в конце концов они встретились взглядами, когда Джинни повернулась и посмотрела на него, а не в потолок. «Почему, Гарри, тебе позволено изучать всё это, а никому другому нет? Почему к тебе относятся по-особому? Любого другого, кто сделал бы хотя бы малую часть того, что ты сделал с тех пор, как приехал сюда, давно бы выгнали».

Гарри пришлось задуматься над этим вопросом. Он взял за правило держать некоторые вещи в секрете просто ради практики, но были и другие вещи, о которых было опасно рассказывать. Он рассказал Джинни и её друзьям кое-что о думосборе, но это было нечто большее, и об этом обязательно рассказали бы другим. Это могло бы ещё больше отдалить его от настоящих друзей и союзников в школе, хотя он начинал подозревать, что попытки завести друзей бессмысленны и неоправданно рискованны. «Когда-то давно был один очень надоедливый Провидец, который сделал правдивое пророчество. Можно сказать, что благодаря этому Провидцу разбираться с Риддлом — моя работа».

"Твоя работа?"

«Судьба не в милости ко мне. Или, может быть, я не в милости к ней. Как бы то ни было».

— Значит, ты делаешь то, что делаешь, учишься тому, чему можешь, только для того, чтобы осчастливить Судьбу? И из-за этого ты такой?

Гарри слегка пожал плечами. «Я мало что могу с этим поделать. Риддл верит в то, что сказал Пророк, так что я не могу позволить себе роскошь игнорировать это». Он глубоко вздохнул и начал рассеянно теребить швы на своей трансфигурированной пижаме. «Честно говоря, я это ненавижу. Хотел бы я быть таким, как Невилл, понимаешь?» Ещё один ребёнок в толпе детей, а не средоточие накопившихся жизненных разочарований.

Джинни снова замолчала на несколько мгновений, прежде чем снова уставиться в потолок. «Серьёзно, Гарри, ты можешь ненавидеть это, но можешь ли ты честно сказать, что доверишь кому-то другому эту «работу»?»

Гарри рефлекторно фыркнул. «Это бессмысленный вопрос, Джинни. Я могу назвать дюжину человек, которые, если бы ты их спросила, особенно в том, что касается поимки Риддла, ответили бы «нет» с твёрдой уверенностью, что они, и только они, лучше всех подходят для этой работы. Так почему же я чем-то лучше остальных? Или тех, кого ты не спрашиваешь?»

— Гарри, — вздохнула Джинни, — другие, может, и думают так же, но ведь не они выполняют эту работу, верно?

"О, верно, и это делает меня более квалифицированным. Спасибо за это, теперь я могу быть доволен своей судьбой". Гарри резко рассмеялся, в его голове всплыли воспоминания, которые он предпочитал хранить похороненными в подвалах. "Я сейчас просто нарву цветов и раздам их прохожим, хорошо?"

— Взрослей, Гарри, — с жаром сказала Джинни. — Ты здесь всего две недели. Ты устранил главную опасность в Хогвартсе, обошёл министра магии и помешал выбранному им представителю. И всё это, не задумываясь, нарушая большинство правил магии, о которых любит говорить Гермиона. Если вы не считаете, что это признак того, что вы более способны, чем кто-либо здесь, даже директор, то вы сумасшедший.

Ему хотелось встряхнуть её, сказать, что это были не только его поступки, что у него была большая группа поддержки, которая помогала ему справляться с этими проблемами. Он никогда не приезжал в Хогвартс вслепую. Он знал, кто станет проблемой ещё до того, как сел в поезд. В то же время он мог взглянуть на это с её точки зрения. Он совершал эти поступки, и его сеть поддержки была неизвестна. Со стороны могло показаться, что Гарри был грозным противником, но на самом деле он был лишь прикрытием для мощной смеси из взломанных мозгов. «Значит, ты хочешь, чтобы я научил тебя, потому что ты так считаешь, а я нет?»

Джинни коротко кивнула, и от этого движения её волосы спутались на подушке. «Если не ты, Гарри, то кто?»

Гарри ничего не сказал и просто сидел, обдумывая ситуацию. Джинни в лучшем случае дала ему лишь намёк на то, в чём заключались её проблемы. Несмотря на сюрреалистичность этой идеи, он знал, что, вероятно, в каком-то смысле это было правдой, или, по крайней мере, она предполагала, что это правда, хотя, возможно, ей не хватало ресурсов, чтобы проверить это как истину, и она довольствовалась лишь частицами правды. В любом случае, ему нужно было обсудить это с Эдгаром, когда он в следующий раз встретится с вампиром.

"Я подумаю об этом". Джинни посмотрела на это с надеждой, и Гарри покачал головой. "Я не говорю, буду ли я продолжать тренировать тебя или нет. После вчерашнего фиаско я все равно ничего не могу сделать сегодня, так что я подумаю об этом. Тебе также нужно будет рассказать мне больше, но не прямо сейчас. Но ты можешь продолжать заниматься физподготовкой и тренировками без меня, и мы ещё поговорим до вечера, хорошо?

Джинни выдавила из себя улыбку. — Хорошо, — Гарри встал, но Джинни схватила его за руку, прежде чем он успел отвернуться. — Гарри, я не говорила этого раньше, но спасибо. Спасибо, что помог мне.

— Надеюсь, это поможет, Джинни. Но тебе стоит поспать. — Гарри коротко помахал рукой на прощание, снял чары конфиденциальности и вышел из лазарета.

Хотя он и сказал целителю Уорти, что собирается вернуться в постель, Гарри не собирался делать этого прямо сейчас. Как минимум, он будет ворочаться с боку на бок несколько часов, ничего не добившись, а ему нужно было подумать о многом в одиночестве в вечерние часы. Выкроить время в течение дня для тщательного анализа было практически невозможно.

В то же время ему хотелось есть, так что он решил заглянуть на кухню. Получив разрешение целителя Уорти вернуться в свою комнату, Гарри чувствовал себя в безопасности, открыто прогуливаясь по коридорам — в конце концов, он просто возвращался и умудрился заблудиться, если бы кто-то остановил его и спросил, что ему нужно. Иногда было удобно притворяться новичком в каком-то месте.

Его вылазка принесла довольно большой и превосходный кусок ткани в огромной салфетке. Сжимая его под мышкой, с кувшином тыквенного сока в одной руке и рваными остатками своей одежды в другой, он направил метлу на вершину Астрономической башни. Только устроившись на краю парапета, он понял, что ему повезло, что во время его появления там не было никаких ночных свиданий.

Сладкое, но без специй, кондитерское изделие резко контрастировало с ароматным, но едва подслащённым соком, пока он обдумывал ситуацию. Риддл знал, где он находится, но это было неизбежно с тех пор, как он согласился приехать в Хогвартс. О состоянии Дамблдора не было известно широкой публике, что, вероятно, помешало Риддлу сразу же приехать за Гарри — а это означало, что на каком-то уровне здоровье Дамблдора было первостепенной задачей. С момента своего приезда Гарри сумел вызвать неприязнь у большинства учеников школы, что в некотором смысле было выгодно, но определённо не входило в план, который они все разработали перед его отъездом.

Однако, независимо от того, был у них план или нет, вчерашний контакт Риддла был по меньшей мере странным. Не было никаких сомнений в том, что Риддл был мастером магии; что он мог использовать магию так, как Гарри и представить себе не мог. Когда Ремус и Риддл встретились на кладбище Литтл-Хэнглтона, это была демонстрация глубокого классического понимания Риддлом магии и его обширного магического репертуара, которые он использовал против Ремуса, обладавшего новыми теоретическими знаниями и дьявольскими инстинктами. Ремус проиграл битву, и Риддл ушёл, пока ситуация не стала ещё хуже. Самым серьёзным ущербом для его возрождённого тела были уязвлённая гордость и несколько сломанных костей. Ремусу повезло меньше, и это было слишком близко к сердцу Гарри. Он не хотел смириться с потерей кого-то ещё и хотел справедливости, если не мести, для тех, кто превратил его жизнь в ад.

И всё же правосудие было эфемерным понятием, как жидкость, которая никогда не стоит на месте и не сохраняет форму дольше, чем нужно, чтобы моргнуть. Предложения Риддла о мире и признании вины были загадкой, которую ему было трудно понять, не говоря уже о том, чтобы принять сами эти слова. Мысль о том, что Риддл говорит правду, была в лучшем случае забавной, но Гарри знал, что правдоподобная ложь всегда переплетается с правдой. Как часто отмечал Эдгар, слово «правдоподобный» было написано так, чтобы это продемонстрировать. В его сознании всплыл постоянный девиз вампира: «Факты не имеют значения, важно только восприятие».

Проверять правдивость утверждений Риддла было бесполезным занятием, что Гарри в принципе прекрасно понимал. Поэтому факты действительно не имели значения. Однако оставшееся у Гарри впечатление было трудно классифицировать — его представление о хитрости и уловках Риддла противоречило его новообретённому чувству сожаления и обещаниям прекратить это. В заявления о том, что он почти бессмертен, было достаточно легко поверить, учитывая проблему с крестражами, но если бы Гарри помог этому человеку достичь бессмертия в обмен на прекращение убийств, на что бы он согласился на самом деле? Это был вопрос, на который он не мог найти ответа.

Сделает ли он Риддла бессмертным или попадёт в ловушку? Или и то, и другое? Попадёт ли Риддл в Азкабан навсегда или всего на несколько десятилетий? Если бы вы были бессмертны, время не имело бы особого значения.

Если уж на то пошло, Гарри понятия не имел, как именно Риддл нашёл его родственников или что произошло, когда Гарри жил у Дурслей. Гарри знал, что сейчас эти детали не имеют большого значения по сравнению с общей картиной происходящего. Это был один из многих вопросов, возникших из-за того, что Риддл либо прямо сказал, либо намекнул в их диалоге. Насколько можно было верить этому «новому» Риддлу? Это был вопрос, который ему нужно было обдумать в первую очередь.

Если Риддл действительно раскается и понесёт наказание, он выдаст Пожирателей смерти, и, учитывая их действия, историю и потенциальные показания Риддла, этого будет достаточно, чтобы радикально очистить магическое общество в Англии. Последствия одних только этих событий потрясут всю систему, возможно, даже магглов, поскольку взяточничество и коррупция будут раскрыты, а не замаскированы под сомнительные титулы и благотворительные взносы.

Хотя такие праздные размышления могли бы быть приятны, Гарри не мог избавиться от ощущения, что слова Риддла были медовым ядом, и если он не согласится с Риддлом, всё станет намного хуже. Если Гарри откажется, это будет означать, что все грядущие смерти, пытки и преступления будут на его совести. Цена категорического «нет» может оказаться выше, чем он сможет вынести, ведь время и грядущая война будут идти своим чередом. Учитывая, что его разум уже наказывал его каждую ночь за поступки, совершённые в прошлом, он мог только догадываться, насколько хуже ему станет, когда число жертв будет расти с каждым днём. Хотя он и раньше был близок к тому, чтобы потерять Ремуса, если бы это случилось по-настоящему из-за его отказа Риддлу, он не был уверен, что сможет пережить наказание собственного разума.

Это была классическая ситуация «будь проклят, если сделаешь, будь проклят, если не сделаешь», и он не мог найти решения. Он знал, что в ближайшие дни проведёт много часов с Ремусом, Эдгаром и остальными, обсуждая значения и последствия, и они всегда хорошо спорили. Однако в конечном счёте Риддл хотел Гарри, и именно Гарри должен был сказать «да» или «нет», а не люди, которые давали ему советы, не люди, которые предлагали ему поддержку. В конце концов, в одиночестве всегда оставался только он, и Гарри больше, чем кто-либо другой, жил с последствиями этого решения.

Лёгкая непринуждённость и успокаивающий тон, с которыми Риддл говорил, пробудили в Гарри любопытство по поводу детства его врага. Он видел обрывки воспоминаний Дамблдора, но это были лишь фрагменты и намёки на то, каким был мальчик. Его познания даже в шестнадцать лет были феноменальными, а его знания в области магии, как подозревал Гарри, превосходили то, что знал Гарри в том же возрасте. Хотя он и думал, что рвение Гермионы и её стремление к знаниям могут быть схожи с воображаемым юным Риддлом, эта мысль была неприятной для долгих размышлений.

Риддл во многих отношениях был одиночкой и общался с людьми только тогда, когда это служило его целям. Ходили слухи, что он постоянно сидел в библиотеке, что-то изучая, если не налаживая связи с людьми высокого положения. Гермиона тоже постоянно сидела в библиотеке и училась, но она подходила к Гарри дружелюбно и радостно, стремясь расширить свои знания. И всё же нельзя было отрицать, что у Гарри был статус, хороший или плохой. Более того, Гермиона, казалось, скрывала свои отношения с братом Джинни без видимой причины, которую Гарри не мог понять.

Риддл был способен на поразительные магические трюки, и Гарри видел, как Гермиона делала то, что, как он не был уверен, смог бы сделать сам, не потренировавшись. Гарри обладал гораздо более обширными знаниями о новой и усовершенствованной теории магии, которые, как он знал, превосходили знания Гермионы и Риддла в этом возрасте, но в то же время его целенаправленное обучение было сосредоточено на узких областях, в то время как Гермиона и Риддл стремились изучить всё. Также было неясно, знал ли Риддл сегодняшнего дня теорию магии так же хорошо, как Гарри, или это ожидаемое преимущество существовало только в его сознании. Как бы то ни было, он дал Гермионе достаточно намёков о том, как на самом деле работает магия, и это был лишь вопрос времени, когда девочка узнает то, что знал он. Учитывая её, вероятно, более высокий врождённый интеллект и амбиции, он был почти уверен, что через двадцать лет Гермиона будет лучше разбираться во всех аспектах магии, чем он, хотя, возможно, она не будет таким же хорошим дуэлянтом.

Размышления Гарри были прерваны, когда он услышал мяуканье и шарканье ног на лестнице позади него. Гарри знал, что не сможет по-настоящему оправдать своё появление здесь на обратном пути в свою комнату, но надеялся, что сможет отговориться от любых немедленных последствий.

Две кошки метнулись к нему по крыше Астрономической башни, каждая из них ярко светилась в его глазах. Гарри с удивлением увидел, что они остановились у его ног, и в их глазах отражался лунный свет.

"Тогда кто там?" - раздался грубый женский голос. Он поднял глаза и увидел пожилую женщину, выходящую из лестничного колодца, и он сразу понял, основываясь на уровне ее магии, что она была не более чем Сквибом - этим, или она была магически истощена до крайнего истощения. "Мистер Тибблз? Мистер Лапс? Кого вы поймали?"

Одна из кошек подбежала к женщине, которая уверенно шла к Гарри, засунув правую руку в сумку, висевшую у неё на плече, а левой слегка щёлкая пальцами. Когда она подошла достаточно близко, чтобы Гарри мог ясно разглядеть её лицо, она резко остановилась и прижала левую руку к горлу. — Гарри Поттер! — тихо воскликнула она.

Гарри почувствовал, что эта женщина не представляет серьёзной угрозы, и её узнавание его не было удивительным, учитывая недавние события и историю в целом. Единственным странным было то, что она крепко сжимала правую руку в сумке, но этому могло быть множество правдоподобных объяснений. Он решил пока не торопиться. — Да?

Она продолжала смотреть на него, и то немногое, что он мог разглядеть в слабом свете, быстро исчезало, становясь почти призрачным. С заметной дрожью она, казалось, немного пришла в себя. "Прости, Гарри", - тихо сказала она. "Я знала, что ты здесь, в Хогвартсе, но не ожидала увидеть тебя сегодня вечером".

Она говорила с такой фамильярностью, что он удивился, ведь он не помнил эту женщину. Её тон был далёк от обычного взрослого человека, позволяющего себе называть его по имени. Он говорил о личном опыте и близком знакомстве. — Я вас знаю?

— О! Ты бы не вспомнила! — на мгновение она смутилась, а потом одна из её кошек — он не понял, была ли это миссис Тибблс или миссис Пэус, — начала мурлыкать и тереться о её ноги извивающимся движением, наполовину змеиным, наполовину дымчатым. — Я присматривала за тобой в крайнем случае, когда этим... этим твоим родственникам срочно требовался кто-то.

Гарри видел, что ей было невероятно неловко после того, как она раскрыла эту информацию, но на него это не произвело особого впечатления. Он не помнил ни эту женщину, ни её кошек, которые требовали его внимания, — но, с другой стороны, он обычно помнил только события, произошедшие до семи лет, в виде обрывочных воспоминаний и тревожных снов. Он годами учился принимать реальность жизни, и, хотя эти события всегда будут влиять на него, в конце концов он усвоил самый трудный урок. «Это была не твоя вина». Вам не нужно расстраиваться из-за этого."

Казалось, она расслабилась от его слов, но он не понимал почему. — Это очень мило с твоей стороны, Гарри. Я Арабелла Фигг, — сказала она, протягивая руку, — и мне всё равно тебя жаль.

Гарри спокойно пожал ей руку, но её поведение казалось ему всё более странным. «Почему вы должны чувствовать за это какую-то ответственность?»

— Ну, Альбус попросил меня переехать в Литтл-Уингинг, чтобы я могла присматривать за тобой, — сказала она так, словно это было известно ему уже давно. Внутри у Гарри всё похолодело, и он удивился, что стоит так неподвижно. Когда она заметила его замешательство, то заметно сникла. — Я сказала ему, что уезжаю в отпуск, но он не думал, что кто-то будет меня замещать.

— Понятно, — наконец выдавил он, хотя произношение было неидеальным, так как губы его не слушались. — Нет, мы с профессором Дамблдором всё ещё наверстываем упущенное, понимаете. — Гарри подумал, что это безопасное заявление и, вероятно, таковым останется до тех пор, пока они оба живы. «Но я уверен, что он будет более чем рад рассказать мне подробности, мисс Фигг». Он хотел узнать о Риддле, но загадка была в нём самом, потому что, по-видимому, сначала ему следовало узнать о себе.

— О, это миссис Фигг, Гарри, и я уверена, что он расскажет вам всё, что вы захотите у него спросить. — Она слегка прищёлкнула языком. — Он был так расстроен, когда узнал, что случилось. Между нами говоря, Минерва сказала, что это сказалось на нём физически. Я тоже это заметила. Какое-то время он двигался довольно скованно после того, как мы все подумали, что вы проиграли. Я сам был разбит на месяцы."

Гарри поймал себя на том, что кивает, не особо прислушиваясь к тому, что она говорит, но всё же запоминая её слова, чтобы обдумать их позже. Дамблдор поручил ей следить за ним, но либо она была некомпетентна, либо Дамблдор не обращал внимания на то, что она ему говорила. Гарри был озадачен тем, что здесь происходит: было ли это связано с планами Дамблдора, как опасался Ремус, или это было просто проявлением того же умышленного невежества, которое позволяло слизеринцам издеваться над кем угодно в благочестивой надежде, что они могут исправиться? Ни один из вариантов не внушал оптимизма, хотя, возможно, были и другие объяснения. И всё же здесь был один из непосредственных участников, и она должна была знать больше, чем рассказала до сих пор. — Конечно, — Гарри коротко кашлянул, чтобы его голос звучал более нормально, — конечно, миссис Фигг, это не стало для вас большим сюрпризом? В конце концов, если вы присматривали за мной, то, должно быть, сказали ему, что дела идут не очень хорошо?

Она наклонилась, чтобы взять на руки свою кошку, которую Гарри проигнорировал, сосредоточившись на её нахмуренном лице и выражении глаз. Здесь были зацепки, если бы он смог их найти. «О, я сказала ему, что с этими людьми ужасно разговаривать. Я никогда не видела, чтобы они что-то делали, но я сказала ему, что они грубые и, похоже, не заботятся о тебе». Он был удивлён её пылкостью. «К тому времени, когда тебе было, наверное, лет четыре или около того, я перестала много говорить об этом. Мне не разрешали часто видеться с тобой, и издалека ты всегда казалась мне достаточно здоровой. Мои замечания, похоже, ничего не меняли, и это меня очень расстраивало». Она остановилась, чтобы почесать кошку под подбородком и вокруг пахучих желез на морде. «Альбус время от времени заходил, просто поболтать или проверить, как у тебя дела, но он никогда не говорил, что у Дурслей что-то не так. Я думаю, именно поэтому это так сильно его потрясло, Гарри, ведь он был там и ничего не предвидел».

Гарри неопределённо хмыкнул, обдумывая её слова. Директор на каком-то уровне проверял его, но не нашёл ничего подозрительного, ничего необычного в условиях проживания, в питании, в чём угодно. Возможно, для директора это была просто ещё одна обычная маггловская семья, независимо от того, где могла скрываться правда.

"Что ж, Гарри, приятно видеть тебя снова", - продолжила миссис Фигг, не обращая внимания на борьбу, которую Гарри обнаружил внутри себя. "Но сейчас нерабочее время, и ты должен быть с мадам Помфри, не так ли?"

Гарри слегка встряхнулся, чтобы сосредоточиться на задании. "Меня отпустили", - тихо сказал он. "Я зашел сюда на обратном пути, чтобы насладиться ночным воздухом".

— О, — миссис Фигг поставила кошку обратно на пол и наконец вытащила правую руку из сумки, пустую. — На этот раз я тебя прощу, Гарри, но тебе нужно сейчас же пойти в свою комнату. Уже поздно.

Гарри ничего не сказал и лишь собрал свои вещи, кивнув в знак согласия. Конечно, он избежал каких-либо последствий за то, что вышел за пределы школы после отбоя, но ему также пришлось задуматься над другой проблемой. Риддл и Дамблдор — две разные проблемы с двумя разными наборами действий, которые рисуют две очень разные, но в чём-то похожие картины.

«С тех пор, как я сюда попала, — заметила миссис Фигг, выходя вместе с ним из башни, — мои бедные кошки повсюду. Я думаю, это сводит меня с ума. Если они не гоняются за бедной миссис Норрис, я не могу их найти, пока они не загонят в угол какое-нибудь бедное животное». Однажды они даже напугали первокурсника. Гарри не обратил внимания на её отсутствующее цоканье, когда они спускались по холодным коридорам замка. — Спокойной ночи, Гарри, — крикнула она, убегая за своими кошками, которые свернули за угол.

Гарри был встревожен информацией, которую он получил из столь неосведомлённого источника. С одной стороны, у неё не было причин лгать или хитрить. С другой стороны, из её случайных замечаний вытекало несколько предположений, которые заставили его по-новому взглянуть на старые проблемы.

Войдя в свои покои, он сразу заметил, что дверь в комнату Сирила закрыта. Огонь погас, и в общей комнате было прохладно. Всё было погружено в глубокую тень, единственным источником света был слабо горящий факел у самой двери. Поняв, что сегодня вечером он не сможет поговорить с Сирилом, Гарри вздохнул. Его судьба была ясна, и это была попытка вернуться в Морфей, хотя он и знал, что она почти бесполезна.

Найдя в своей комнате клочок пергамента и перо, он оставил записку для Сирила на видном месте на маленьком столике у камина, между креслами с изогнутыми спинками.

Сирил –

Пожалуйста, разбуди меня, если я не проснусь до твоего ухода. Мне нужно обсудить с тобой вчерашние события.

– HJP

Гарри не потрудился включить свет в своей комнате или посмотреть в зеркало, на которое хотел обратить его внимание Сирил. После снов и разговоров, которые он уже пережил за вечер, не было смысла разглядывать отражение, которое ничего ему не могло сказать.

Вопрос Джинни то появлялся, то исчезал в его мыслях о Дамблдоре, Ремусе, Риддле и Николасе. Ты ведь не позволяешь себе думать об этом, не так ли? Конечно, он думал об этом, хотя и предпочитал откладывать эти мысли как можно дольше. Размышления никогда не меняли ход событий в прошлом; скорее, они помогали избежать повторения одной и той же ошибки. Обычно он обнаруживал, что совершённые ошибки были очевидными и не требовали долгих размышлений, чтобы их выявить. Глубокое размышление, о котором она, вероятно, спрашивала, было тем, с чем он не хотел иметь ничего общего.

Насколько он мог судить, он находился за много миль от того места, где были другие ученики, не говоря уже о преподавателях. Они не были втянуты в битву не на жизнь, а на смерть, а если и были, то масштабы её были настолько малы по сравнению с той, в которую он был вынужден вступить, что это почти не имело значения. Не было никакой пользы в том, чтобы думать о своём прошлом, кроме как согласиться на свидание с загадкой, которая — до недавнего времени, по-видимому, — хотела его смерти, причём как можно более внезапной.

Размышления не спасли никого из тех, кто был дорог Гарри, и вряд ли спасут его, если он завтра столкнётся с Риддлом. Ему нужно было усерднее тренироваться, это было очевидно. Сфера, которую создал Риддл, была магией, превосходящей всё, о чём он раньше думал. На самом деле, сама мысль о том, что сфера работает на таком расстоянии и в течение такого времени, внушала страх. Время и пространство были важнейшими составляющими магии, и Гарри мог бы поклясться — ещё вчера утром — что такой трюк был невозможен, если создатель находился более чем в тридцати метрах от творения. Того, что Риддл небрежно нарушил фундаментальное положение новой теории магии, разработанной Ремусом, было более чем достаточно, чтобы вызвать у Гарри новую волну паранойи. Или же Риддл имел лёгкий и незаметный доступ в Хогвартс, что было не менее веской причиной для здоровой паранойи.

Возможно, он мог бы обсудить это с директором в более здравое утреннее время, если предположить, что директор пришёл в себя и что у Дамблдора есть открытые и честные ответы на вопросы, связанные с тем, что рассказала ему миссис Фигг. Мысль о том, что человек, которого все так уважали, совершил серьёзную ошибку в отношениях со слизеринцами, была невыносима. Дальнейшие неподтверждённые предположения о том, что директор знал о раннем детстве Гарри и ничего не предпринял, были за гранью допустимого. Если бы это было правдой, Гарри не был уверен, что смог бы работать с директором в каком-либо качестве.

Ты ведь не позволяешь себе думать об этом, не так ли? Гарри пришлось признать, что он действительно старался не думать об этом как можно больше. Он избегал разговоров об этом, мыслей об этом и не позволял никаким эмоциям, связанным с этим, проникать в его сознание. То, что произошло вчера, было интересно только с точки зрения того, в порядке ли он сегодня. Единственным человеком, с которым он был готов обсуждать это, был Ремус, и всегда только Ремус. Хотя Ремус был готов выслушать и поддержать, когда это было необходимо, из-за их разных взглядов на жизнь им было трудно достичь хоть какого-то подобия гармонии. Гораздо проще было игнорировать это, чем размышлять об этом, чем думать об этом.

К тому времени, как дверь открылась и Сирил заглянул внутрь, в окно уже проникал серый свет ложной зари. Гарри сел, ничего не говоря, и его тело говорило ему о том, что он истощён. Физически, эмоционально и магически он был истощён, его мозг устал, и круговорот мыслей не привёл его ни к чему, кроме раздражения на девушку из больничного крыла, которая случайно лишила его возможности погрузиться в объятия Морфея.

Сирил вышел из комнаты, и Гарри последовал за ним. Гарри молча опустился в кресло и наблюдал, как Сирил разводит огонь и зажигает все факелы, постепенно увеличивая яркость, так что свет от факелов не затмевал ревущий огонь.

— Вчера вечером я получил весточку от Ремуса, Гарри, — голос Сириуса был мягким, приглушённым, как утренний свет. — Прежде чем мы обсудим это, а я полагаю, что именно об этом ты хочешь со мной поговорить, мне нужно объяснить, что произошло, пока ты был… занят.

Гарри кивал, пока Сирил говорил, соглашаясь как с тем, о чём он сам хотел поговорить, так и с тем, о чём хотел поговорить Сирил. Учитывая, что Амбридж вызвала авроров, он был уверен, что будет выдвинуто какое-нибудь сфабрикованное обвинение и предприняты какие-то новые действия при поддержке Министерства, направленные на то, чтобы каким-то образом помешать Гарри или его целям.

— Полагаю, мы можем не вдаваться в подробности и перейти к сути. Вам не разрешается вести личную переписку, которая не проходит через меня. — Сирил слегка покачал головой, и Гарри понял, что это было отвращение к «мерам безопасности», которые должны были быть приняты. — Я или директор имею право проводить выборочные обыски, чтобы убедиться, что вы не носите ничего Тёмного. Вам снова запрещено участвовать во внеклассных мероприятиях, включая кружки и тому подобное, но теперь на всё время вашего пребывания здесь. И, наконец, предупреждаем вас, что любой дальнейший ущерб, нанесённый школе, или причинение вреда другим ученикам может привести к вашему немедленному исключению.

Гарри поймал себя на том, что слегка посмеивается над выражением лица Сириуса. — И это всё, о чём просила Амбридж?

"Нет", - немедленно ответил Сирил. "Она хотела, чтобы ты был в Азкабане, но мне не нужно вступать с тобой в споры. Затем она хотела, чтобы тебя исключили, но у нее не было никаких доказательств того, что вчерашний день был подстроен тобой. К сожалению, ей удалось отозвать Фаджа из отпуска. Поверь мне, Гарри, — сказал Сирил с явным недовольством, — она очень хотела, чтобы твоя кожа украшала ковёр в её кабинете, и я думаю, что Фадж был бы рад отдать его ей, если бы нашёл предлог.

— Тогда они могут встать в очередь, — предложил Гарри с лёгкой ухмылкой. — Значит, все авроры ушли?

— Частично. Персонал Хогвартса был уведомлён о том, что Министерство может проводить выборочные проверки аврорами для обеспечения «безопасности учащихся». Мне непонятно, почему Фадж так настроен против тебя, Гарри. — Сирил сделал паузу, чтобы дать Гарри чёткое указание объяснить причину раздражения.

"Честно, Сирил, я не мог тебе сказать. Я знаю, что был для него публичной больной точкой с тех пор, как попал сюда и все, что случилось с этими чистокровными ". Гарри пожал плечами. "Мы знаем, что он берет деньги у интересной группы чистокровок, мы знаем, что он поддерживает их планы, чего мы не знаем, так это почему. Но если мне нужно было догадаться, это источник проблемы ".

Сирил коротко покачал головой. «Альбус тоже так сказал, и я скажу тебе, что я ему ответил. Должно быть, дело не только в этом».

«Что ж, они определённо не могут приписать нам некоторые из медленных правовых реформ, если они вообще их заметили. Если бы Фадж знал хотя бы половину того, чем я на самом деле занимался последние несколько лет, я бы уже сидел в Азкабане, будь проклят мой ограниченный статус волшебника».

— Возможно, Гарри, возможно, — ответил Сирил, но его обеспокоенный вид заставил Гарри задуматься о том, что могло беспокоить его наставника. — Меня беспокоит то, что ты не проявляешь беспокойства по поводу этой ситуации, как и по поводу других.

"Что? Ты хочешь, чтобы я волновался из-за того, чего хочет Фадж?" Гарри горько рассмеялся. "Я не собираюсь беспокоиться об этом дураке. У меня есть гораздо более серьезные причины для беспокойства, если у меня поднимется настроение."

— Значит, ты беспокоишься о нашем Риддле, но ни о чём другом? — Сирил, казалось, хотел вытянуть из Гарри какую-то конкретную мысль.

«Вы проследили за последствиями моего ответа? Загадка — это часть ответа, но не вся».

— Я прекрасно тебя понял, Гарри, — сказал Сирил, почти физически ощущая раздражение своего наставника. — Но ты, кажется, не понимаешь, к чему я клоню. Я знаю, что ты считаешь себя очень сведущим в теории права, поэтому спрашиваю тебя: помнишь ли ты, что читал о деле «Далия, Лтд. против Ивонны», которое рассматривалось в начале этого века? Это широко известно как «Божий промысел» в защиту.

Гарри пришлось сделать паузу и порыться в своих воспоминаниях, чтобы убедиться, но, судя по такой распространённой формулировке, он был почти уверен, что никогда не читал об этом прецеденте. — Нет, — медленно произнёс он, — не думаю, что читал.

— Что ж, позвольте мне рассказать вам о событиях в том виде, в каком они были изложены, — Сирил подошёл к камину и прикрыл глаза правой рукой. Гарри был знаком с этой манерой, так как видел, что Сирил делал то же самое, когда время от времени вспоминал прошлое вместе с Дамблдором. — На мадам Ивонну подали в суд из-за её продукции, кажется, булочек, и она проиграла дело, потому что булочки были приготовлены с использованием кислоты. Однако, не растерявшись, она обжаловала решение в Апелляционном суде. Проиграв там, она в конце концов дошла до Палаты лордов, чтобы получить окончательное решение. Адвокат, представлявший мадам, кажется, мистер Дэвид, выступил перед лордами и заявил, что его клиентка не несёт ответственности за ущерб, причинённый в ходе апелляционного процесса, потому что они, по сути, обратились в высший суд страны.

Когда Сирил посмотрел на Гарри, чтобы убедиться, что тот слушает, Гарри понял, что его замешательство очевидно. «Э-э, он утверждал, что она не несёт финансовой ответственности за их апелляции, потому что они обжаловали решение? Это... безумие».

— В самом деле, Гарри, — сказал Сирил с лёгкой улыбкой. — Аргумент заключался в том, что, поскольку факты можно было оспорить и были поданы и приняты апелляции, клиентка никак не могла предвидеть, что проиграет все свои судебные тяжбы. «Божий промысел» обычно определяется как нечто, чего не мог ожидать ни один здравомыслящий человек. В конечном счёте, как утверждалось, если бы факты были обжалованы в Палате лордов, то, несомненно, большинство голосов за решение лордов или толкование закона было бы равносильно случайному событию, поскольку никто не мог бы точно предсказать решение такой разнородной группы.

Гарри рассеянно почесал ухо. «Ладно, это глупо, но я понял. Адвокат Дэвид предположил, что, поскольку результат был случайным, это можно приравнять к воле Божьей, и, таким образом, согласно правовому кодексу, они не несут ответственности за ущерб, верно? Вы не можете нести ответственность за то, что не может предвидеть ни один здравомыслящий человек?»

— Очень хорошо, — сказал Сирил, возвращаясь на своё место. — Это именно тот аргумент, который я хотел привести. Не хотите ли поразмышлять о том, как лорды восприняли эту довольно новую и захватывающую теорию обороны?

Гарри пришлось остановиться и подумать, потому что он знал, что иногда Палата лордов делает всё возможное, чтобы доказать свою точку зрения, а иногда — какими бы нелогичными они ни были — они связаны прецедентами и плохо структурированными законами, которые вынуждают их выносить странные решения. Это был главный недостаток системы общего права: безумные решения могли применяться далеко за пределами контекста, в котором они были впервые рассмотрены много веков назад. «Я бы сказал, что они настроены довольно скептически, но аргумент основан на недавнем парламентском законе, так что трудно сказать».

«Судя по тому, что я читал об этом, Гарри, лорды обвинили адвоката в том, что он болен или, возможно, умственно отсталый, но приказали ему прийти в другой день и попробовать ещё раз. Его теория была довольно быстро опровергнута». Сирил замолчал, но Гарри по языку его тела понял, что он ещё не закончил.

"И?"

«И это была новая попытка обойти реальность ситуации, но в конечном счёте обречённая на провал. Мистер Дэвид обошёл контекст первоначальной жалобы и сосредоточился только на фактах и юридических формальностях, которые были явно абсурдными, если рассматривать их в целом». На лице Сирила по-прежнему было выжидательное выражение, и Гарри почувствовал, что он чего-то не понимает.

Гарри решил подойти к проблеме осторожно, надеясь получить от этого человека хоть какую-то подсказку о том, в каком направлении мыслит его наставник. «Это похоже на жалобу Эдгара о том, что факты, как правило, не имеют значения, а важно только восприятие».

— Я так и понял, — тихо сказал Сирил. — Проблема, как я её вижу, Гарри, заключается в твоём мировоззрении. Ты относишься к миру за пределами своих непосредственных действий так, как предложил мистер Дэвид, то есть если ты не контролируешь что-то лично, то это Божья воля. Я говорю тебе, что это так же глупо, как и аргумент мистера Дэвида, и тебе нужно перестать так поступать. Как однажды сказал Эйнштейн, «мы не можем решить наши проблемы, используя те же методы мышления, с помощью которых мы их создали». Ты должен изменить своё мышление, Гарри, пока всё не вышло из-под контроля, потому что в последнее время ты создал слишком много проблем.

По большей части это было косвенным намёком, но намёк был сделан. Гарри прекрасно понимал, что говорит ему Наставник, и в какой-то степени даже был с ним согласен. Группа, собравшаяся дома, придумала план, как быстро нейтрализовать Хогвартс и решить многие из изученных ими мелких проблем.

Его главной целью при приезде в Хогвартс было заставить Дамблдора выполнить их требования и получить доступ к знаниям этого человека. Его второй целью было нейтрализовать все угрозы, а конечной целью — выгнать Снейпа из замка. Эти два плана более или менее сработали, хотя последствия всё ещё ощущались. Первым делом он потерпел неудачу в попытке завоевать расположение учеников, чего он почти добился, устранив критические проблемы и нейтрализовав Снейпа, но все его усилия пошли прахом из-за засады у кабинета директора. Вторая неудача стала следствием первой, потому что он обнаружил, что практически невозможно наладить связи с нужными людьми. Дальнейшие неожиданные осложнения возникли в виде проблемы с несколькими крестражами, ведьмы из Министерства, полного текста пророчества и сообщения от Риддла.

— Ладно, ладно, я понял. Возвращаюсь к зеркалу и всё такое. Я сделаю всё, что смогу.

— Нет, Гарри, — резко возразил Сирил, — ты сделаешь больше, чем это. Каждый раз, когда тебе предоставлялась возможность мыслить по-новому, ты её упускал. Возьмём, к примеру, мисс Грейнджер. У неё очень острый ум, но ты избегаешь её, вместо того чтобы воспользоваться возможностью.

Гарри содрогнулся при мысли о том, что ему придётся проводить много времени с Гермионой. Одного того, что ему придётся объяснять, было достаточно, чтобы эта мысль вызывала отвращение. Сирилу было бы всё равно на такую реакцию, но у Гарри были веские причины отказаться от этой идеи. «Я уже сомневаюсь насчёт Джинни, а ты хочешь, чтобы я ещё и это добавил? Ты же знаешь, как пристально Риддл будет следить за тем, с кем я общаюсь. Посмотри, что случилось вчера». Вы хотите, чтобы я вызвался предложить их, не называя цену?"

Сирил наклонился над столом и посмотрел Гарри в глаза с очень близкого расстояния. «Да. Тебе нужны эти люди. Тебе нужны люди, которым ты доверяешь, которые могут прикрыть твою спину, которые могут помочь тебе, когда ты в беде. Ни один человек не является островом, Гарри, ты это знаешь».

— Значит, ты хочешь, чтобы я их использовал? И я даже не могу объяснить им все причины. Мне это не нравится, не говоря уже о том, что это подвергает их риску.

— Гарри, — коротко сказал Сирил, — как ты готовишь омлет?

— Нет! — Гарри встал и посмотрел на своего наставника, удивляясь гневу в собственном голосе. — Я не придерживаюсь взглядов Дамблдора!

Сирил сделал широкий жест, указывая на пространство вокруг них. «И всё же вы решили прийти сюда, чтобы изучать школу мысли Дамблдора».

— Не так! — Гарри пришлось приложить сознательные усилия, чтобы не закричать. — Я не использую людей в своих тайных играх!

— Но выесть, — настаивал Сирил. — Каждый раз, когда вы здесь, и никто не знает почему, вы подвергаете их значительному риску. Каждая игра, в которую вы играете с Эдгаром в Визенгамоте, — это то же самое «использование людей», с которым вы, кажется, не согласны. Так в чём же заключается принцип? Против чего вы на самом деле возражаете?

«Я против того, чтобы манипулировать невинными людьми!» Гарри знал, где проходит его моральная граница, и не понимал, почему Сирил дёргает его за ниточки. «Люди в Визенгамоте знают, на что идут. Они решили быть там. Пожиратели смерти и их сторонники тоже знают, на что они подписались и чем рисковали. Студенты, которые всё ещё здесь, по большей части наивны и неосведомлены!»

— И ты считаешь, что это нормально — прятать среди них бомбу? — в голосе Сирила звучало презрение, и Гарри разозлился ещё сильнее.

"Нет!" Гарри пришлось остановиться и подумать, поэтому он поднял руки. "Просто остановись на мгновение!" Сирил стоял лицом к Гарри, лицо его Наставника было полно раздражения и чего-то, что трудно было определить, но это было похоже на отвращение. Глубоко вздохнув, Гарри попробовал снова. "Я не бомба. Эта аналогия не работает. Это место хорошо защищено, и мы устранили непосредственную угрозу внутри стен.

Сирил спокойно сел, и его лицо приняло более нейтральное выражение. «Очень хорошо, Гарри. Мы установили, что использование невинных людей неуместно. Мы установили, что многие выбирали свою сторону или карьеру, не закрывая глаза на риски, на которые они шли. Это относится не ко всем, но вы, как правило, не учитываете «маленьких людей» в своих планах. Это тоже должно измениться. Однако где именно проходит черта? Вы сказали мисс Уизли все ставки или нет?"

Гарри покачал головой. «Нет, я не думал об этом. Это и осознание того, что она подвергалась опасности, заставляют меня сомневаться».

Сирил выглядел очень грустным, когда Гарри посмотрел на него. «Уже слишком поздно, Гарри. К этому времени он уже будет знать, с кем ты сидишь на уроках, с кем разговариваешь и, вероятно, что ты её тренируешь. Он, скорее всего, будет знать всё, что произошло с тех пор, как ты сел в поезд на Кингс-Кросс. Лучше продолжай тренировать её, чтобы она могла защищаться, потому что я могу тебя заверить, что она в его списке».

Гарри сел обратно и обхватил голову руками. — Ты уверен? А как же остальные?

Голос Сириуса был мягким, что резко контрастировало с их спором несколькими минутами ранее. «Почти наверняка, Гарри, в списке есть кто-то, кто к тебе хорошо относится. Я бы посоветовал тебе воспользоваться тем, что у тебя есть, и планировать соответственно, иначе у тебя не будет такой возможности позже. Я ещё раз повторю: тебе следует использовать дары мисс Грейнджер, пока ты можешь».

«Я ей не доверяю. Я также понял, что она во многом похожа на Риддла».

— Парень, — тихо сказал Сирил, — мы все похожи на этого шакала. Только ты можешь решить, стоит ли ей доверять, так что потрать немного времени и выясни правду.

Гарри неохотно кивнул. Оглянувшись на своего наставника, он осознал, что Сирил был совершенно спокоен. «Ты хочешь доказать свою точку зрения, не так ли?»

— Возможно, не спеша. Иди завтракать и на урок, Гарри. Помни, ничего не принимай от сов. На самом деле, если к тебе подлетит сова, преврати её во что-нибудь креативное и отдай Амбридж, почему бы и нет?

— Завтрак подадут не раньше, чем через двадцать минут, Сирил. И мы ещё не поговорили о вчерашнем дне.

«Ты не готов говорить о вчерашнем дне, Гарри, несмотря на своё желание. Но тебе нужно одеться, собрать вещи и подумать о том, что бы Амбридж хотела получить в подарок, не так ли?» Гарри наблюдал, как его наставник коротко кивнул, прежде чем исчезнуть за портретной дверью. В его голове уже крутились идеи о том, что могло бы напугать Амбридж больше всего. Ему всё ещё нужно было использовать её страх перед вампирами, но для этого требовалось больше времени, чем у него было на данный момент.

Вздохнув, Гарри приступил к своему утреннему ритуалу: душ, элементарные гигиенические процедуры, сбор вещей и мысленная подготовка к дню, проведённому в толпе — по крайней мере, для него это была толпа. Спорить с Сирилом было трудно, потому что Гарри чувствовал, что в итоге он обычно проигрывал. К тому времени, как он добрался до Большого зала, двери были открыты, и оставалось ещё несколько минут до того, как эльфы начнут подавать завтрак, и Большой зал опустел. Случайное поощрение Сирилом награды для Амбридж было забавным, но не особенно удивительным. Он обнаружил, что его наставник склонен к мести всеми возможными способами, когда прямое расчленение невозможно. С тех пор, как он приехал, было много упоминаний о том, что эта женщина преследовала его наставника из-за Гарри, и поощрение Сирилом, должно быть, означало, что ему это надоело.

xxx xxx

Проблема, как понимал Гарри, заключалась в том, что если он сделает что-то только для Амбридж, то это неизбежно приведёт к подозрениям в его адрес. Однако если он сделает что-то для всех преподавателей, то, скорее всего, подозрение падёт на близнецов Уизли. Подумав об этом, Гарри оставил свою сумку рядом с привычным местом за гриффиндорским столом и посмотрел туда, где обычно сидели преподаватели. В отличие от скамеек, на которых сидели ученики, у персонала были отдельные места с довольно мягкими на вид подушками и резными подлокотниками. Кроме того, у них были более изысканные столовые приборы и тарелки, не говоря уже о бокалах. Самым простым решением было бы трансфигурировать каждую подушку с задержкой, но он ещё не до конца оправился после событий предыдущего дня. В каждом случае это должно было быть что-то небольшое, и тогда ему понадобился бы триггер. Чтобы правильно приписать это близнецам, нужно было каким-то образом связать с ними спусковой механизм. Конечно, можно было предположить, что каждая подушка каким-то образом воздействует на пользователя, если между подушкой и сотрудником был плотный контакт.

С Хагридом было легко. Гарри просто поставил цель, чтобы все волосы на его теле выросли примерно на полтора метра. Флитвик должен был подлететь к потолку на расстояние вытянутой руки, а МакГонагалл должна была выполнить первое трансфигурирующее заклинание — львицу. Немаленькое, но и не сложное, учитывая её природные таланты. Он знал её анимагическую форму и подумал, что ей может понравиться немного побегать в виде довольно крупного кошачьего. Пока Гарри шёл за стульями, он наугад начал применять разные заклинания, например, превратил метлу мадам Хуч в модель «Молния», которая постоянно пыталась завить ей волосы, а подушку мадам Помфри превратил в деревянную табличку с надписью «Лучшая прикроватная тумбочка». Подушка Трелони должна была превратиться в страусиное яйцо, а подушка Амбридж — в ежа.

Убедившись, что всё готово, Гарри вернулся на своё место и задумался о том, как запустить эффект. Всё, что ему нужно было сделать, — это произнести заклинание-триггер в любом месте комнаты, и они активировались бы. Ему нужно было не спускать глаз с близнецов, чтобы в нужный момент переложить вину на них и получить максимальный результат для пострадавших сотрудников. Достав книгу Дэвида Уэбера, Гарри решил провести остаток времени в ожидании завтрака за чтением. Бахзелл временами был немного туповат, но у него было доброе сердце.

К тому времени, как пришёл Невилл, который сел рядом с ним первым, Гарри уже перестал пытаться читать и украдкой наблюдал за взглядами, которые бросали на него те, кто уже был в Большом зале, поверх открытых страниц. Невилл сел напротив Гарри, дружелюбно кивнув ему, и Гарри с радостью увидел, что его друг не страдает от последствий вчерашнего веселья. «Значит, тебя выпустили из тюрьмы?» — спросил он со своим обычным сарказмом.

Невилл улыбнулся и пожал плечами, потянувшись за чайником. «Да. Джинни ушла за своими братьями, хотя она что-то говорила о перевоспитании. Ты выглядишь немного лучше».

Гарри пожал плечами, чувствуя себя все более неловко под пристальными взглядами, которые были направлены как на Невилла, так и на него. Комментарии Сирила о том, что Риддл знал, с кем Гарри дружил, всплыли на поверхность ненадолго, прежде чем Гарри пресек их. "Судя по тому, что я слышал, это было бы несложно", - ответил Гарри. "Спасибо за попытку помочь, но я не уверен, что порекомендовал бы сделать это снова".

Невилл слегка нахмурился, прежде чем положить на свою тарелку стопку жареных яиц, бекон и пропитанный маслом хлеб. — Мой выбор, не так ли?

— Конечно, — ответил Гарри. — Это твой выбор — броситься под поезд, и я тоже не могу тебе этого рекомендовать.

— О? — Невилл поднял взгляд и мгновение смотрел на Гарри. — Значит, есть люди, которым ты порекомендовал бы это?

— Невилл, — сказал Гарри со своей дикой улыбкой, — в этом мире есть люди, которых я бы привязал к рельсам, а потом сел за локомотив. Теперь это, конечно, очевидно, не так ли?

Невилл слегка покраснел, но ничего не ответил. Гарри стало стыдно за то, что он смутил Невилла, если именно это чувствовал его друг, но он хотел исправить ситуацию с комментариями Сириуса о том, что он держит своих друзей в неведении.

— Невилл, я не пытаюсь над тобой подшучивать. Послушай, ты ведь знаешь, что находиться рядом со мной опасно, верно?

Невилл мгновение смотрел на Гарри, прежде чем медленно кивнуть.

— Тогда ты поймёшь, что я пытаюсь честно тебя предупредить. Находясь рядом со мной, ты можешь пострадать по причинам, о которых даже не подозреваешь.

Невилл методично разрезал несколько яиц, размазывая остатки по тосту, что, по мнению Гарри, позволяло ему сосредоточиться. У Гарри от завтрака осталось немного тостов и бекона, но он уже не был особенно голоден. Он был готов подождать друга.

— Гарри, — сказал Невилл, откусив несколько раз, — если ты встанешь с постели, тебе тоже может быть больно. Ты ведь не пытаешься причинить нам боль, правда?

Гарри покачал головой, наблюдая, как Невилл откусывает ещё один кусочек от своего завтрака. Дожевав, Невилл снова заговорил:

— Значит, это не твоя вина, да?

Гарри снова покачал головой, но поднял руку, чтобы Невилл не продолжал. «Нет, это не моя вина, потому что я не собираюсь нападать на тебя — ну, если только ты сам этого не заслуживаешь. Но дело в том, что этим людям всё равно. Они не собираются использовать на тебе щекочущее заклятие. Они сразу перейдут к Круцио или чему похуже». Конечно, ты можешь выбрать, быть рядом со мной или нет, но понимаешь ли ты, что выбираешь? Сможешь ли ты защитить себя? Судя по тому, что я видел от большинства здешних студентов, ни один из них не способен противостоять тем, кто охотится за мной.

Невилл в свою очередь кивнул и продолжил завтракать. Прошло несколько мгновений, прежде чем он снова заговорил. «Если ты беспокоишься об этом, Гарри, то, может быть, тебе стоит научить людей дуэлировать».

Гарри коротко рассмеялся. — Много разговаривал с Джинни?

Невилл покачал головой. «Не в этом случае. Это же очевидно, не так ли?»

Гарри ничего не сказал, но начал отодвигать от себя остатки завтрака. Сирил и Невилл были с ним согласны, а Джинни, по сути, не просто кричала ему об этом. Невиллу он мог доверять, но вопрос был в том, есть ли у его нового друга боевой инстинкт. Базовым приёмам дуэли мог научиться каждый, но этого было недостаточно для ситуаций, в которых оказывался Гарри. Если бы вы не родились с искрой, то, насколько он мог судить, у вас не было бы ни единого шанса в смертельной схватке с тем, у кого она есть.

Пока он обдумывал слова Невилла, прибыли Гермиона и компания Уизли. Джинни слабо улыбнулась ему, и он понял, что это была натянутая улыбка. Вероятно, её беспокоил их ночной разговор, и после разговора с Сирилом он неохотно согласился со своим наставником. По крайней мере, для Джинни было уже слишком поздно поворачивать назад.

Когда она села рядом с ним и уронила сумку на пол, Гарри тихо прошептал ей: «Я всё обсудил с Сирилом. Мы с тобой продолжим тренировки, если ты готова рискнуть своей жизнью ради этого».

Когда Джинни подняла на него взгляд, её улыбка уже не была натянутой, но и не была тёплой и счастливой. Это была улыбка человека, который получил то, чего хотел, но сомневался, действительно ли он этого хотел, поэтому старался быть вежливым, чтобы скрыть своё неоднозначное душевное состояние.

— Как ты, Гарри? — бодрый голос Гермионы в такой час не соответствовал настроению Гарри, но он всё равно слегка улыбнулся.

"Просто великолепно, Гермиона".

— Ну, по крайней мере, ты уже не в больничном крыле, верно? — радостно спросил Джордж.

— Это всегда хорошо, — заметила Джинни. — Мы привыкли время от времени бывать там после тяжёлой игры в квиддич или случайной тренировки, когда кто-нибудь, — она сердито посмотрела на братьев, — немного увлекается.

— Ну что ты, Джин-Джин, — осторожно начал Фред, — это был всего лишь один раз, и Оливер наставил нас на путь истинный, не так ли?

Джордж заметно поморщился, и Гарри стало любопытно, но ухмылки Рона было достаточно, чтобы понять, что близнецам устроили не словесную, а физическую взбучку. «Сколько времени Помфри потратила на то, чтобы вытащить эти занозы, Джордж?» — спросил Рон слишком непринуждённым тоном. Гарри удивился, что участвует в разговоре, но это был маленький шаг, а жизнь обычно состоит из таких шагов.

— Кстати, — сказал Фред, как будто Рон ничего не говорил, — у меня есть кое-что для тебя, Гарри. — Рыжий протянул сложенный втрое пергамент, запечатанный воском, который, очевидно, принесла сова. У него не было ауры, так что записка не представляла опасности. Когда Гарри взял её из протянутой руки Фреда, он заметил изящный почерк на одной стороне.

Мистер Гарри Поттер

Временно Гриффиндор

Хогвартс

Гарри несколько раз перевернул запечатанный пергамент в руках, не обращая внимания на восковой оттиск на сложенной крышке. Он был таким же немагическим, как и всё, что Гарри когда-либо видел в волшебном мире, так что в его открытии не было особой опасности. Большинство молчаливых лиц вокруг говорили ему, что им любопытно, но после утренних событий они были бы рады, если бы он никогда не открывал его рядом с ними. Когда Джинни подтолкнула его локтем, выжидающе глядя на пергамент, он почувствовал, что лучше покончить с этим. Размяв воск одним пальцем, он осторожно развернул пергамент так, чтобы никто не мог его прочитать, и увидел довольно короткую записку в середине страницы.

Мистер Поттер –

Я люблю свою дочь, но иногда мне кажется, что она не понимает, кто кого чему научил. Вы же не думаете, что мне нужно ваше содействие, чтобы донести до неё мою мысль, не так ли?

Я очень надеюсь, что вы хорошо проведёте выходные. Я тоже хорошо проведу свои.

Сердечно,

Молли П. Уизли

Нора

Быстро сложив его, он крепко сжал его в руке. Джинни почти надула губы, а Фред и Джордж выглядели... явно взволнованными. — Э-э, это было быстро? — с надеждой спросил Фред.

"Конечно, так и было. Она просто говорила мне наслаждаться пребыванием здесь, мальчики. Она, очевидно, обеспокоена тем, как вы обращались со мной." Гарри наслаждался недоверчивыми взглядами Уизли. "О, и она сказала, что с нетерпением ждет выходных дома. Наверное, с вами здесь царят мир и покой."

Пока они продолжали пялиться на него, Гарри просто вежливо улыбнулся и налил себе ещё одну чашку чая. Ему было любопытно, сколько времени пройдёт, прежде чем они бросят ему вызов.

— Ты нас разыгрываешь! — сказал Фред после долгой паузы. — Докажи!

Гарри ухмыльнулся и бросил письмо на стол. Когда Джинни схватила его быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, Гарри тихо рассмеялся. Она покраснела как рак, прочитав письмо, а затем бросила его на стол. «Я не могу ей поверить!»

Джордж взял его и тихо прочитал всем, отчего Гермиона тихо рассмеялась и указала на них всех. «Никто из вас даже не знает свою собственную маму. Это бесценно!»

Джордж угрюмо посмотрел на Гарри. «Я не согласен с твоей интерпретацией. Похоже, она собирается ответить в эти выходные». Он отодвинул пергамент обратно к Гарри, но глубоко вздохнул. «Но я должен признать, это действительно похоже на то, что ты сказал».

Фред встал, явно раздражённый. «Это неправильно…»

Все разговоры в Большом зале резко прекратились, когда Гарри активировал магию на креслах для преподавателей. Амбридж визжала, а Хуч отмахивалась метлой от её лица. Хагрид откровенно смеялся, а Флитвик немедленно изменил заклинание и начал порхать по залу. Прошло почти две секунды, прежде чем МакГонагалл громко взревела и перепрыгнула через главный стол. Она подошла прямо к Фреду, который стоял с ярко-красным лицом, и толкнула его на землю. Поставив одну лапу ему на грудь, она коротко зарычала, прежде чем вернуться в человеческий облик, когда Гарри нажал на второй спусковой крючок, отменив все заклинания. Флитвик легко поймал себя, что избавило Гарри от необходимости ловить его, и маленький учитель сел обратно на своё место, взволнованно хлопая в ладоши.

МакГонагалл пристально посмотрела на обоих близнецов, игнорируя возмущенные крики некоторых из ее сотрудников, и указала на двери в Большой зал. "Фред! Джордж! Немедленно в мой кабинет!"

Когда Джинни прошипела ему в ухо, он не удивился. «Это твоих рук дело!»

Гарри одарил её самой невинной улыбкой, на которую был способен, прежде чем собрать свои вещи и отправиться на урок. Амбридж всё ещё бессвязно кричала, а мадам Помфри, по-видимому, угрожала оглушить её, если она откажется сидеть смирно во время осмотра.

Когда Гарри вошёл в коридор, ведущий в кабинеты заклинаний и трансфигурации, он увидел МакГонагалл, стоявшую у своей комнаты. Как только их взгляды встретились, она властно указала на пол прямо перед собой. Подойдя к ней, он надел свою невозмутимую маску.

— Да, профессор? — он намеренно избегал любых попыток притвориться невинным, вместо этого говоря непринуждённым, повседневным тоном.

«Мистер Поттер, перестаньте притворяться. Мы оба знаем, что вы сделали это сегодня утром, но, к сожалению, это знают и мальчики Уизли. Не могли бы вы объяснить, почему вы это сделали? Вчера с этой женщиной было достаточно трудно справиться».

Гарри слегка пожал плечами. «Я понимаю ваше положение, профессор, но, пожалуйста, поймите и моё. Я сделал именно то, о чём меня просил мой Наставник этим утром — ну, за исключением того, что я подставил близнецов».

«А если бы я спросил Кирилла, согласился бы он, если бы я попросил вас сделать именно это?»

Гарри слабо улыбнулся ей. «Ну, Амбридж — да. А остальное — отвлекающий манёвр».

Её суровый взгляд был довольно впечатляющим, но не таким, как у её племянницы, которая обладала отточенной версией взгляда МакГонагалл. «Вы и ваш Наставник сильно усложняете мне работу, мистер Поттер». Она протяжно вздохнула, а затем слабо улыбнулась ему. «Полагаю, я должна была ожидать этого, учитывая, что Ремус и Сириус каким-то образом вовлечены в это. Однако я прошу вас, пожалуйста, пока воздержитесь. Уизли и так достаточно проблем. Им не нужна твоя помощь."

Гарри улыбнулся ей в ответ. «Без проблем. И, кстати, не стесняйтесь выгнать меня, если захотите. Это не составит труда».

— Вы бы ушли, если бы я ушёл? — он не был уверен, но в голосе профессора прозвучала слабая надежда.

— В конце концов, — Гарри сделал самое невинное лицо, понимая, насколько это абсурдно. — Но играть в Пивза веселее.

— Пожалуйста, нет, — быстро сказала она. — В последние несколько лет он был почти неуправляем. Я думаю, что его вдохновили Уизли, если только они не снабжали его.

Гарри рассмеялся, представив, как близнецы тайком выбираются из школы, чтобы дать Пивзу новые поводы для розыгрышей и притворного устрашения. — Не волнуйтесь, профессор, — сказал Гарри через мгновение. — Я знаю, что Пивз теперь боится оставаться поблизости, чтобы Миртл его не поймала.

— Так вот почему его так долго не было? — улыбка МакГонагалл стала чуть шире. — Мне нужно найти Миртл и поблагодарить её.

— О, я бы не советовал этого делать, профессор. Она может расстроиться, если подумает, что вы пытаетесь убрать её с дороги.

МакГонагалл внимательно осмотрела его, хотя Гарри и не понимал, что именно она ищет. «Очень хорошо, мистер Поттер. За ваши сегодняшние действия я приговариваю вас к наказанию, которое назначат вам близнецы. Пожалуйста, постарайтесь больше не нарушать порядок, хорошо?»

После того, как Гарри кивнул, ни с чем не соглашаясь, она вошла в свой класс, а Гарри, войдя в кабинет Флитвика, не смог сдержать смешка, подумав о близнецах и их попытках «добраться до него». Хотя во многих отношениях это был лишь вопрос времени, когда они научатся заставать его врасплох, он с нетерпением ждал любых попыток с их стороны усилить давление. Удивительно, что их попытки до сих пор были довольно простыми, но он видел, что от одной попытки к другой они становились всё серьёзнее, а это означало, что через две-три попытки всё должно стать интереснее. Однако ему нужно было найти способ перенаправить как можно больше их будущих попыток на Амбридж.

К тому времени, как наступил обеденный перерыв, Гарри был бы рад оказаться кем угодно, только не собой. Близнецы изо всех сил старались запугать его всевозможными ужасными последствиями во время перерыва между заклинаниями и трансфигурацией, и каждый профессор заставлял его сидеть в первом ряду, чтобы «присматривать за ним». Никому не разрешалось сидеть рядом с ним, что его совсем не беспокоило, но постоянное ощущение, что кто-то смотрит ему в затылок, подпитывало его паранойю.

Гарри намеренно задержался, пока все остальные шли в Большой зал на обед, и посмотрел на профессора МакГонагалл, когда комната опустела. Когда ушёл последний ученик, она холодно посмотрела на него. — Да, мистер Поттер?

— Как поживает директор? — тихо спросил он. — Мне нужно с ним поговорить.

— Он снова очнулся, — медленно произнесла она. — Но Поппи недовольна тем, что он не прогрессирует. Вчера он, очевидно, перенёс сильное потрясение, и ожоги на его конечностях были обширными.

"Бернс?"

— Не от вас, мистер Поттер. На самом деле мы не знаем, откуда они взялись.

В его подсознании раздался почти слышимый щелчок, когда Гарри начал видеть связи. «Верно, это делает ситуацию ещё более срочной. Если вы меня извините, я пропущу обед, чтобы поговорить с вами».

МакГонагалл отмахнулась от него, хотя он едва обратил на это внимание. Гарри был полон решимости найти Дамблдора и обсудить с ним несколько вопросов. В лазарете было тихо, но его появление заставило мадам Помфри выйти из кабинета. Она нахмурилась, глядя на него, но он просто указал на комнату директора, попутно отметив, что комната, в которой он был, теперь пуста. Резко махнув рукой, она вернулась в свой кабинет, что он воспринял как молчаливое разрешение поговорить с директором.

Когда Гарри толкнул дверь, он увидел, что Дамблдор оторвал взгляд от «Ежедневного пророка» и посмотрел на него с едва заметной искоркой в глазах. Его правая рука была завёрнута в лёгкую марлю. Каждый палец был завёрнут отдельно, хотя кончики были видны, а ладонь была полностью закрыта, и, насколько Гарри мог судить, марля доходила до запястья. «А, Гарри, я вижу, ты всё ещё заводим друзей в Хогвартсе». Дамблдор развернул газету так, чтобы Гарри мог прочитать кричащий заголовок на первой полосе.

Поттер нападает на всех жителей Хогвартса!

Обвиняет других в том, что они покалечили сотни людей!

— С каких это пор быстрое заживление считается увечьем? И разве здесь есть сотни увечий? — с горечью спросил Гарри. — Может, если я начну нападать на домашних животных по всему городу?

— Ну что ты, Гарри, — сказал Дамблдор с лёгкой улыбкой, — это слишком даже для тебя.

Гарри пожал плечами и опустился в кресло у изножья кровати, на которой сидел Дамблдор. «Как вы себя чувствуете сегодня, сэр?» Гарри решил, что вежливое начало — самый безопасный способ начать предстоящий разговор.

— Со мной всё будет в порядке, по крайней мере, так мне сказали, — спокойно сказал Дамблдор. — К сожалению, всё это время, проведённое здесь, мне ничего не остаётся, кроме как думать. Я бы предпочёл быть на ногах.

— А, — сказал Гарри со своей волчьей ухмылкой, — я подумал. На самом деле, это довольно удобно. Я хотел спросить, сэр, не могли бы вы объяснить, почему вы не забрали меня от Дурслей, раз уж вы навещали меня там?

Гарри мог бы поклясться, что Дамблдор моргнул, но это было слишком быстро, чтобы быть уверенным. — Значит, вы знакомы с Арабеллой?

"Сейчас мы уходим от темы, не так ли?"

Дамблдор вздохнул и ненадолго отложил в сторону бумагу, которую держал в руках. «Нет, Гарри. Скажи мне, как ты относишься к использованию легилименции?»

— Ах, двадцать вопросов, моя любимая тема, — Гарри даже не пытался скрыть сарказм в своём голосе. — Если у меня есть хоть малейшее основание сомневаться в чьей-то честности, я воспользуюсь этим.

"И вот тут мы с тобой не согласимся, Гарри. Я воспользуюсь этим, если понадобится, но я предпочитаю делать это только тогда, когда важно узнать правду и когда есть веские основания полагать, что меня вводят в заблуждение. Какая правда была у меня, Гарри? Когда я услышал жалобу Арабеллы, я увидел, что ты одет не так хорошо, как твой кузен, но помимо этого? Дамблдор снял очки и на мгновение потер глаза. «Я поговорил с твоей тётей, Гарри, и она не дала мне повода подозревать, что происходит что-то неладное. Я не заметил никаких внешних признаков, если не считать того, что я потребовал осмотреть дом лично или использовал легилименцию против женщины, которая меня не любит».

Гарри ничего не сказал, но почувствовал, как в глубине его сознания вспыхнул гнев. «Значит, ты поверил ей на слово и не стал искать дальше?»

«Трижды, Гарри, я специально проверял, как у тебя дела, хотя и бывал в этом районе несколько раз. Не было ничего, что заставило бы меня задуматься о том, что нужно форсировать события».

— И тебе даже в голову не пришло просто спросить меня напрямую? — Гарри сам удивился горечи в своём голосе. Он знал, что это в прошлом, как и то, что он не виноват в случившемся, но это не означало, что его это не беспокоит.

— Это было бы крайне неразумно, — Дамблдор поднял руку, чтобы Гарри не успел возразить, и Гарри позволил ему закончить. — Гарри, если бы на самом деле ничего не случилось и я задал бы тебе этот вопрос, как ты думаешь, что бы произошло? Позволь мне обрисовать для тебя последовательность событий. Ты бы рассказал об этом своим тёте и дяде, и тогда началось бы расследование, имя Гарри Поттера замелькало бы во всех официальных документах, и в конце концов Министерство узнало бы, где ты живёшь. Думаешь, это было бы хорошо? Думаешь, тебя бы оставили там, а не отвезли бы к группе, которую они одобряют, например, к семье Крауч? Или, что ещё опаснее, к Малфоям? Мы уже говорили об этом раньше, если ты помнишь.

Гарри почувствовал, как в нём закипает негодование, но он понимал логику этого аргумента. Единственным компромиссом было бы применение легилименции к ничего не подозревающему ребёнку, но директор уже ясно дал понять, что это будет сделано только в случае веских причин. — Это тот же аргумент, по которому вы никогда не применяли легилименцию к нарушителям спокойствия из Слизерина?

Дамблдор снова вздохнул, но покачал головой. «Нет, Гарри. Как мы уже обсуждали, я доверял Северусу, и он поступал правильно, хотя, похоже, не следовал моим указаниям в отношении этих учеников».

Гарри громко хмыкнул, недовольный слабыми ответами. Он мог понять точку зрения этого человека на Дурслей, но в очень ограниченной степени, а задним умом все крепки. Доверять суждениям или критике других с такой точки зрения было в лучшем случае рискованно, а в худшем — откровенно безрассудно для людей, которые даже не осознавали ситуацию, когда она происходила. И всё же он не мог смириться с ответом, касающимся слизеринцев, которых Гарри так или иначе изгнал из Хогвартса.

— Хорошо, директор. Мне это не нравится, но я ещё раз подниму этот вопрос позже.

— Гарри, — тихо сказал Дамблдор, — как я уже говорил и ещё не раз скажу, я сожалею о своих ошибках. Я всего лишь человек.

Гарри закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Кричать на этого человека было бесполезно, да и не имело смысла. Он жил по своим собственным моральным принципам и правилам, и Гарри не мог судить его. Хотя простить было трудно, Гарри знал, что когда-нибудь он, возможно, сделает это. Когда-нибудь в отдалённом будущем.

— Продолжайте, сэр, — тихо сказал Гарри, по-прежнему не открывая глаз, — ваша магия уже работает?

— Действительно, Гарри, сменим тему. — Он услышал, как мужчина на мгновение зашуршал одеялами, а затем раздался тихий свист чего-то, быстро летящего по воздуху, и тихий возглас: «Люмос!»

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что директор хмуро смотрит на свою палочку, и это был ожидаемый результат — из кончика палочки не исходило никакого света. «Похоже, Гарри, она всё ещё не работает».

— Вы с кем-нибудь говорили о сообщении, которое я получил вчера?

— Я вижу, вы действительно любите «Двадцать вопросов». Да, сегодня утром я получил от Сирила его версию, переданную через Ремуса.

Гарри встал и немного прошёлся взад-вперёд, пытаясь подойти к проблеме с точки зрения здравого смысла. Интуиция подсказывала ему что-то, но он не мог найти логическую причину, чтобы это доказать. «Знаете ли вы, что ваша аура стекает с кровати на пол?»

Дамблдор, казалось, слегка удивился этой новости. «Нет».

— Не могли бы вы снова попробовать заклинание Люмос, сэр?

Дамблдор кивнул, быстро взмахнув палочкой, и тихий свист наполнил комнату. Гарри не обратил внимания на словесное заклинание и сосредоточился на том, как слегка вспыхнула аура директора, снова растекаясь по полу чуть ярче, чем раньше.

— Я скажу вам, что я думаю. Этот шар не может работать на таком расстоянии, и Риддла в замке не было, так что энергия должна была исходить откуда-то поблизости. Обычно я бы сказал, что это невозможно на расстоянии более ста футов, но я не знаю точно, как далеко эта комната от Большого зала, где я сидел. Вы, сэр, были источником энергии для шара.

Гарри замолчал, а Дамблдор задумчиво посмотрел на него. «Ожоги, которые вы получили, были вызваны расстоянием и уровнем энергии, необходимым для питания сферы, а принудительное истощение вашей магии, вероятно, вызвало у вас судороги».

Дамблдор начал медленно кивать, хотя было ясно, что он не до конца верит в это объяснение. «Более того, когда меня перенесли сюда, ваши ожоги должны были прекратиться, так как расстояние было меньше, но ваши приступы продолжались бы, так как это был чужой контроль. Мне нужно будет спросить, так ли это...». Гарри замолчал, обдумывая последствия. Несомненно, здесь было задействовано больше факторов, потому что Риддл знал, что кто-то сможет стать источником энергии здесь, в замке, — это был вопрос, на который не было прямого ответа.

«Я думаю, что дело не только в этом, но я считаю, что твою магию выкачивают, чтобы подпитывать Волан-де-Морта. Поскольку он слишком далеко, она уходит прямо в линии потока». Гарри задумался о том, откуда Риддл мог узнать, что кто-то может подпитывать сферу, ведь на самом деле было только одно объяснение, которое соответствовало убеждениям Сирила. «Кто-то здесь рассказал ему о нашем возвращении, и когда он обнаружил повреждения в доме Гонтов, он всё понял. Сфера была испытанием, или, может быть... может быть, она должна была сделать что-то помимо нашего разговора. Может быть, он думал, что это я подвергся воздействию магии в доме Гонтов?»

Гарри видел, что чем больше он размышлял, тем мрачнее становились его мысли. Возник новый вопрос: отправлял ли Риддл какие-либо из писем, которые Гарри уничтожил, или он отправил только шар — в таком случае он, должно быть, был в курсе попыток матриарха Уизли связаться с ним, а также их результатов. Время было слишком удачным совпадением. Он не мог поверить, что шар прибыл в тот день, когда он получил почту, просто по случайности. Мысль о том, что Риддл тоже может знать о пропаже крестража, тоже была интересной — он, скорее всего, заподозрил бы, что тот взял под контроль кого-то, что делало сферу ещё более интересной как головоломку. В какой-то ключевой момент все нити должны были распутаться, если бы Гарри только смог понять, в чём заключается этот ключевой момент.

Гарри оглянулся на директора и увидел на его лице такое же задумчивое выражение. «Каким-то образом то, что случилось с тобой в доме Гонтов, повлияло на твою магию, и теперь ты как бы его игрушка».

Дамблдор продолжал задумчиво смотреть на Гарри, который ходил по комнате, обдумывая новые идеи. Несомненно, за всем этим что-то стояло. Если бы Риддл узнал, что они уничтожили крестраж, реакция была бы более бурной. Но в некоторых своих высказываниях этот человек казался почти искренним, и Гарри не понимал, чего именно добивается Риддл. Независимо от заявленных намерений, Гарри не верил, что Риддл говорит правду хоть о чём-то, потому что было невозможно отделить правду от вымысла.

— Я предоставлю тебе такую возможность, Гарри, — сказал Дамблдор в тишине. — И всё же, если это правда, почему Кроули не нашёл его, как вы говорили? Как мы разорвём связь, если она существует?

Гарри перестал расхаживать взад-вперёд и всерьёз задумался над вопросами. «На самом деле, я понятия не имею. Честно говоря, я бы сказал, что это невозможно, так что я не знаю, стал бы Кроули искать это, не говоря уже о том, чтобы знать, как это искать. Что касается починки, мы можем попробовать пару вариантов, а потом я снова могу вызвать подкрепление».

"Какие эксперименты вы предлагаете?"

Гарри поднял два пальца. «Во-первых, мы можем посмотреть, прикреплено ли оно к вашим проводникам, как будто оно основано на вашей магической сигнатуре. Я могу временно изменить вашу сигнатуру, хотя вам может быть некомфортно. Во-вторых, я могу полностью разрушить вашу магию и посмотреть, отменит ли это заклинание, но это будет больно. Контролирующему заклинанию может требоваться подпитка вашей магией, чтобы вообще работать, поэтому, если вы удалите источник, оно может увянуть и умереть».

Дамблдор слегка кивнул в ответ на эти предложения, но в его глазах больше не было и намёка на веселье. — Возможно, тебе стоит пригласить Поппи присоединиться к нам, Гарри.

Гарри коротко кивнул и пошёл за мадам Помфри. Она сидела за большим столом в своём кабинете, на котором стоял поднос с обедом, и изучала старый фолиант. Гарри громко постучал в дверь.

Мадам Помфри резко подняла голову. — Да, мистер Поттер?

— Директор хотел бы, чтобы вы на минутку присоединились к нам, мадам.

Она быстро поднялась, на её лице было обеспокоенное выражение. «С ним всё в порядке? Ему больно? Ему трудно дышать?»

Гарри быстро покачал головой. «Нет, с ним всё в порядке, но мы хотели бы кое-что попробовать, и он сначала спросил вашего совета».

Мадам Помфри слегка фыркнула, проходя мимо Гарри и возвращаясь в маленькую комнату. «Что за безумная идея пришла вам в голову, директор?» — в её голосе слышалось раздражение, к большому удовольствию Гарри.

Дамблдор добродушно улыбнулся и указал на Гарри забинтованной рукой. «Не я, Поппи, а Гарри. Он думает, что сможет определить, что не так, но его беспокоит возможный дискомфорт».

Мадам Помфри бросила на Гарри испепеляющий взгляд. «Он? Обеспокоен? Вы, должно быть, приняли его за кого-то другого, или он самозванец».

Гарри поморщился от этого заявления, но Дамблдор лишь слегка подмигнул директрисе. Он действительно не беспокоился о дискомфорте, потому что предупредил директора, что будет неприятно. Если директор хотел попробовать, это был его выбор. Гарри, конечно, не собирался навязывать ему эти испытания.

— Хорошо, что вы предлагаете, мистер Поттер?

Гарри постарался вежливо улыбнуться ей вместо той улыбки, которой боялся Невилл, но он не был уверен, что у него получилось. «Я собираюсь применить к нему магию ауры, мадам. Ему может быть немного некомфортно, но это не так уж плохо».

— Не так уж плохо, мистер Поттер, по вашим меркам. Вашим?

Гарри сохранил на лице улыбку и просто пожал плечами. «Можно мне?»

— Пожалуйста, Гарри, как вам будет удобно, — сказал Дамблдор, прежде чем мадам Помфри успела что-то добавить. Гарри подошёл прямо к директору и сосредоточился на своей магии. Собрав её в ладони, он крепко сжал перебинтованную руку директора и медленно выпустил свою ауру. Почти сразу же он увидел, как его аура вспыхнула, подавив ауру Дамблдора, а затем впиталась в пол, как и магия Дамблдора. Он перестал давить и отступил назад, разрывая контакт.

Дамблдор пристально смотрел на него с лёгким удивлением на лице. «Что это было?»

— Ах, я заставил свою магию немного изменить твою. Прости, это не сработало. Она просто рассеялась, как и твоя собственная магия. Тебя это хоть немного расстроило?

Дамблдор несколько раз перевернул руку, сгибая пальцы по отдельности. «Удивительно. Полагаю, это было что-то вроде чистящих чар малой мощности». Директор посмотрел на Гарри и кивнул. «Второе испытание, о котором вы говорили, скорее всего, будет болезненным, верно?»

Гарри кивнул, но на этот раз он не спускал глаз с мадам Помфри. «Больно, как?» — её резкий вопрос был вполне ожидаем.

"Я не знаю. Я уже делал это однажды, и это ... заставило получателя испытать некоторую боль. Я не знаю, насколько, но он был не таким, э-э, ну, старым, как директор. " Гарри на мгновение огляделся, заметив портрет, который перенесли в комнату. "Я должен также предупредить вас, это серьезно нарушит любую магию вокруг вас, директор. Как только я это сделаю, мне придётся вручную вытащить его отсюда, чтобы избавиться от него. Технически это нарушение безопасности, но не слишком серьёзное, поскольку, помимо того, что он пробивает бреши в защитах, он также делает магию вокруг себя очень, очень нестабильной.

Дамблдор посмотрел на мадам Помфри, и в его глазах читался вопрос. Она хмуро взглянула на Гарри, но явно смягчилась, когда начала выносить из комнаты все зелья и инструменты. «Хорошо, мистер Поттер, что вам нужно сделать?» Её тон всё ещё был резким, но он был почти уверен, что уловил в нём нотку любопытства.

"Вам нужно приподнять директора, мадам, пока я поправлю его одеяло. Ему нужно быть сверху, а затем свободно обернуть его вокруг себя. " Гарри подождал, пока она поднимет директора с помощью безмолвного заклинания, и Гарри поправил одеяло, чтобы оно было коротким. Отложив лишнее в сторону, Гарри кивнул надзирательнице, которая быстро опустила директора обратно на кровать. Гарри накинул лишнюю ткань на голову директора, убедившись, что она закрывает его шею, но оставляет место для лица.

"Профессор, я собираюсь закрыть ваше лицо, а затем трансформировать это одеяло во что-то другое. Я собираюсь оставить это на тебе на несколько минут, либо пока не станет ясно, что это не сработает, либо пока твоя аура не перестанет пылать. Ты должен оставаться под этим, пока мадам Помфри не скажет мне остановиться. Гарри подождал, пока тот не подаст знак согласия, а затем накрыл голову мужчины.

Глубоко вздохнув, Гарри сосредоточился на том, что собирался сделать. Его ядро всё ещё было относительно слабым, поэтому он не был уверен, что сможет сделать что-то большее сегодня, если у него не получится — или получится. «Никто не будет пытаться использовать магию, пока я это делаю, верно?» Взглянув на мадам Помфри, которая коротко кивнула ему, Гарри прикоснулся палочкой к одеялу и превратил его в тонкую хлопковую сетку с крошечными металлическими кристаллами на пересечениях. Гарри быстро поднял свою палочку и убрал её обратно в кобуру. Оставлять её в контакте с только что созданными материалами было опасно.

С криком, полным пламени и ярости, Фоукс появился в лазарете, завывая от ужасной потери. Почти одновременно директор издал стон, и Гарри увидел, как аура, простиравшаяся до пола, дрогнула. Позади него он услышал тихое «крак-крак-крак», когда волшебные стены рухнули, превратившись в кирпичи, из которых они были сложены. Несколько предметов сдвинулись с места в соседней комнате лазарета, когда магия, удерживающая их на месте, внезапно перестала действовать должным образом, и картина, написанная директором, упала на пол. «Фоукс! Подожди! Мы пытаемся его вылечить!»

Феникс стремительно нырнул к кровати, и Гарри упал на пол, чтобы не попасть под удар. «Не открывай его!» — крикнул он. Не дождавшись никакой реакции, кроме тихого ворчания, Гарри поднял голову и увидел, что феникс устроился на изголовье кровати, переминаясь с лапы на лапу и подняв гребень.

"Это делает что-то хорошее", - быстро сказал Гарри, прежде чем мадам Помфри успела подойти ближе. "Подождите минутку". Директор слабо дернулся, все еще плотно прикрытый, и его стон превратился в слабый крик боли. Аура больше не касалась пола, хотя усики тянулись в произвольных направлениях.

Гарри поднялся на ноги, указал на внезапно возникший беспорядок вокруг них и слегка пожал плечами в сторону смотрительницы. «Прошу прощения, но я думаю, что это работает», — сказал он ей, когда она поморщилась и переступила с ноги на ногу, явно готовая вступиться за директора. Фоукс выглядел не более счастливым, чем она.

Когда Гарри увидел, что его часы отсчитывают почти целую минуту, вспышка ауры стала почти невидимой, лишь слегка мерцая над сетчатым материалом. Директор больше не метался и не кричал, а снова начал стонать. «Ещё минута», — предложил он целительнице. Она выглядела неуверенной, но всё равно кивнула.

По истечении второй минуты свечение ауры ничуть не изменилось по сравнению с концом первой минуты. Вздохнув, Гарри снял сетку с директора, не обращая внимания на боль в пальцах, а затем подхватил мужчину на руки. «Брось это на пол, хорошо?» — тихо попросил он.

Когда мадам Помфри схватилась за сетку, она тут же отдёрнула руку с резким возгласом удивления. Она нахмурилась, глядя на Гарри, прежде чем крепко ухватиться за сетку, слегка прищурившись, и снять её с кровати, оставив лежать кучей на полу. Как только кровать освободилась, Гарри с благодарностью опустил директора обратно. Гарри подумал, что мужчина определённо не выглядел таким тяжёлым, каким казался, но эти волшебные мантии отлично скрывали объёмы. Директор всё ещё слегка постанывал, явно испытывая дискомфорт, поэтому Гарри отошёл в сторону и позволил мадам Помфри осмотреть его. Фоукс пел от удовольствия, что разительно отличалось от первой песни, которую он прокричал по прибытии.

— Могу я воспользоваться магией? — настойчиво спросила старшая медсестра.

— Подожди минутку, — ответил Гарри, сворачивая сетку в плотный рулон. Как только он коснулся её, ему показалось, что его ударило током. Чем больше он сворачивал, тем сильнее становились удары, пока он не смог удержать ткань в руках. Застонав от боли, он уронил её на пол. Раздражённый тем, что не соображал, Гарри осторожно обошёл сетку и стянул одеяло с другой кровати. Стараясь как можно меньше прикасаться к сетке, он завернул её в одеяло, чтобы избежать прямого контакта с кожей. Стараясь не обращать внимания на лёгкий дискомфорт и мурашки, которые вызывала сетка, он переложил свёрток через обрушившиеся блоки и бросил его у главных дверей лазарета, не обращая внимания на грохот предметов, падающих на пол, когда он приближался. Вздохнув с облегчением, он повернулся к мадам Помфри. «Попробуйте сейчас».

Она несколько раз быстро взмахнула палочкой, а затем слабо улыбнулась ему. «Работает».

Гарри кивнул и вернулся к директору, опустившись на стул, на котором сидел раньше, и радуясь, что избавился от неприятных ощущений. Прошло несколько минут, прежде чем директор наконец открыл глаза. Его взгляд был слабым, но осмысленным, и он протянул руку и нежно погладил Фоукса по перьям. — Привет, Фоукс, — тихо сказал директор. Мгновение спустя Дамблдор медленно сел в постели и осторожно потянулся к лежащей на столе палочке. — Можно?

Мадам Помфри прикусила губу, но всё равно кивнула в знак согласия. Гарри лишь пожал плечами. «Люмос!» Палочка зажглась, но свет был очень слабым. «Нокс!»

Мадам Помфри протянула руку и слегка улыбнулась. «Ваша магия сильно истощена, директор. Вам следует отдохнуть».

Дамблдор слабо улыбнулся им всем, откинувшись на спинку кровати. «Ты был прав, Гарри. Это действительно было больно».

— Э-э, наверное, это хорошо, что я узнал. Я не уверен, навсегда это или нет, но, думаю, время покажет. — Гарри посмотрел на феникса, который торжественно смотрел на него. — Я собираюсь вынести это и избавиться от этого подальше от замка. — Тогда я пойду домой, но вернусь, как обычно, — Гарри остановился, возвращаясь к беспорядку, который он оставил у дверей лазарета. — Я загляну к вам завтра, сэр.

— Спасибо, Гарри, — услышал он слабый голос, когда собирал сетку. Гарри оглянулся и увидел, что мадам Помфри суетится вокруг директора, а затем перевёл взгляд на свёрнутую сетку у своих ног. Он знал, что никак не сможет вынести её из замка по коридорам, потому что наверняка нанесёт непоправимый ущерб слишком многим частям замка. Хотя это могло бы порадовать Амбридж как повод выгнать его, он скорее хотел избежать наказания, которое наложил бы на него наставник, не говоря уже о новой стычке с МакГонагалл. Сирил искренне любил Хогвартс и всегда осуждал бессмысленное причинение вреда зданию.

Вздохнув, Гарри подошёл к окну напротив кабинета директрисы и выглянул на территорию перед главным входом в замок. Открыв окно и высунувшись наружу, он осмотрелся, чтобы убедиться, что на территории никого нет. Был ещё обеденный перерыв, так что, возможно, ему удастся осуществить свой план. На этот раз он взял в руки скомканный угол сетки и потянул его к окну, держа на расстоянии вытянутой руки, чтобы не испытывать сильного дискомфорта. Гарри осторожно отошёл подальше от директора, прежде чем выбросить всё это в окно. Плотно закрыв его за собой, он поспешил из лазарета, быстро махнув рукой пациенту и целителю, и направился к выходу.

Гарри пробежал мимо Большого зала, откуда доносились звуки трапезы, и попытался думать о чём-нибудь незначительном, надеясь, что никто не заметит его и не последует за ним. Выйдя из дверей вестибюля, он обогнул лестницу и подбежал к сетке, которая немного выпала из-под одеяла, когда упала на пол. Он остановился, чтобы осторожно вытащить одеяло из сетки и оттащить его подальше, чтобы можно было безопасно использовать магию. С помощью заклинания «Постоянная маскировка» он превратил одеяло в стандартный маггловский военный камуфляж зелёного цвета. Он знал, что его ядро опасно истощилось, но надеялся, что до конца дня ему почти не придётся использовать магию. Оттащив одеяло назад, он медленно вложил сетку в одеяло и снова плотно его завернул. Взявшись за маленький уголок, Гарри потащил свёрток по земле, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения в пальцах.

Гарри отбросил угол, когда понял, что, если он потащит свёрток за собой, то оставит след, не говоря уже о том, что ему будет неудобно во время похода, в который он собирался отправиться. Оглядевшись, Гарри заметил толстую ветку, которая была достаточно длинной для его целей. Вернувшись с веткой к своему свёртку, он привязал к её концу сетку, завёрнутую в одеяло, как слишком большой рюкзак, а затем перекинул ветку через плечо. Хотя теперь он мог бы сойти за человека, бесцельно бредущего по железнодорожным путям, его личный дискомфорт заключался лишь в умеренном давлении, которое оказывали на его плечо узел и палка.

Идя к воротам Хогвартса, он изо всех сил старался не думать о том, что у него в руках, и о том, какую опасность это представляет для него самого. Вместо этого он пытался думать о том, что только что сделал, и о том, будет ли это постоянным решением. Тот факт, что механизм подавления магии вообще сработал, приводил в замешательство.

Когда он наконец отошёл, по его расчётам, по меньшей мере на две мили от Хогсмида и Хогвартса, Гарри затащил сетку в кусты у подножия гигантской ели. Закопать её было непросто, так что ему придётся просто оставить её медленно разлагаться в дикой природе, хотя металлические кристаллы будут оставаться там ещё много лет. Отсутствие каких-либо следов, которые он видел после того, как свернул с главной дороги, убедило его в правильности решения оставить её здесь. Позже он всегда мог вернуться и позаботиться о более надёжном захоронении, но в тот момент он слишком устал, чтобы заниматься этим.

Выполнив своё задание, Гарри несколько минут шёл обратно в Хогвартс, прежде чем остановился и огляделся. Не увидев никого и никаких магических аур, Гарри хлопнул себя по часам и активировал портключ домой.

Гарри почувствовал смесь облегчения и разочарования, когда, придя домой, обнаружил, что там никого нет. В записке от Ремуса говорилось, что они все устраняют последствия, и он предположил, что это относится к маленькой бомбе, которую взорвал Риддл, а Дэвид допоздна работал в магазине. Хедвиг куда-то улетела, но он знал, что она в безопасности, чем бы она ни занималась.

С одной стороны, Гарри очень хотел, чтобы рядом был кто-то, с кем он мог бы поговорить открыто, без намёков и недомолвок. В то же время он был рад, что ему не нужно ни о чём говорить, учитывая, как прошёл его день. Он устал физически, морально и магически, и сегодняшний день совсем не помог ему восстановить силы. К тому же он почти не надеялся на физическое восстановление, учитывая, что ему почти не удалось отдохнуть.

Плотно пообедав, Гарри послонялся по дому, изучая классическую теорию тёмной магии, которая позволяла управлять другими. Ничто из прочитанного не было особенно полезным в контексте проблемы Дамблдора, и в конце концов он заснул в гостиной на диване. Проснувшись, он не смог вспомнить свои сны, но они были слегка неприятными, как будто он должен был бояться чего-то, чего уже не помнил. Потянувшись, он увидел, что уже почти шесть вечера и что он проспал почти два часа. От этого ему стало лучше, хотя желудок подсказывал ему, что нужно поесть.

Гарри подумал о том, чтобы вернуться пораньше, чтобы проведать директора, а затем заняться домашними заданиями, которые он откладывал. Это была далеко не сложная, а просто утомительная работа, не представлявшая особого интереса. По пути на кухню Гарри вспомнил разговор с Джинни в лазарете и оставил короткую записку, в которой попросил Эдгара изучить сценарии, которые могли привести к странной ситуации, на которую она намекала. Хотя он был уверен, что можно узнать больше подробностей, ему нужен был независимый анализ той картины, которую она вскоре нарисует. Быстро проглотив пару бутербродов и выпив большой стакан воды, Гарри вышел из дома и направился к выходу.

— Одну минуту, мистер Поттер, — раздался голос Флэппи, когда он выходил из палаты.

Гарри впервые почувствовал себя достаточно отдохнувшим, чтобы не злиться на Шляпу и её настойчивые требования внимания. Гарри рухнул на землю, растянулся на траве и уставился в небо. — Ну что, Флиппи?

«Ваш Наставник дал вам ранее дельный совет, мистер Поттер. Ваши сегодняшние действия показали, что он был вполне обоснован. Вы обдумали его?» — тон Флоппи был на удивление отстранённым по сравнению с тем, сколько оскорблений обычно могла наговорить Шляпа.

— Не совсем, я полагаю, — Гарри сделал паузу, рассеянно почесав ногу. — Сирил много чего мне рассказал, но я не уверен, что он понимает, как многого он просит от меня или от них.

— И всё же ты почти отчаянно стремился поговорить об этом. Сирил отказал тебе, директор не смог продолжить разговор, и сейчас здесь никого нет. — Гарри показалось, что в голосе Флэппи проскользнули слегка самодовольные нотки. — В то же время два разума неоднократно пытались узнать больше, понять, но ты отвергаешь их.

— О, это тонко, Флоппи. Очень тонко. Ты хочешь, чтобы я снова с тобой поболтал, да? А кто второй? — Гарри быстро попытался вспомнить всё, что произошло сегодня. — О, наверное, Джинни, или, может быть, Гермиона, если бы я слушал Сириуса.

— Я здесь не для того, чтобы ходить вокруг да около, мистер Поттер. Говорящая шляпа — это не совсем то, что приходит на ум большинству людей при упоминании этого слова, не так ли?

Чувство облегчения, охватившее Гарри, угасало, сменяясь растущим раздражением. «Большинство людей не ожидают, что шляпы будут говорить, не говоря уже о том, чтобы они были саркастичными».

"Чего именно ты боишься?"

— Что? О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Флоппи?

"Все просто, мистер Поттер". Теперь Флоппи звучал откровенно самодовольно. "Вы боитесь. Чего? Поговорить с кем-нибудь? Завести более близкого друга, которого вы намереваетесь? Есть еще кто-то, о ком нужно заботиться?"

Гарри сел, борясь с желанием снять Шляпу. Он уже знал, что после событий в гостиной Гриффиндора это было бы бесполезным жестом, но всё равно это принесло бы некоторое удовлетворение. «О, конечно, покрась меня в цыплёнка.» — голос Гарри мог бы резать камень, но ему не нужно было нянчиться с этой проклятой Шляпой.

«Я должен был отправить вас в Хаффлпафф, мистер Поттер. Ваша преданность тем, кого вы любите, поражает, но вы слишком похожи на слизеринца в том, как пытаетесь заводить друзей».

— Что ты имеешь в виду под «попробовать»?! Что же тогда Невилл, рубленая печень?

— Едва ли. Мистер Долгопупс безопасен для вас. Он не представляет угрозы и никогда не будет представлять угрозы для ваших планов, вашего превосходства и вашего культивируемого пренебрежения к другим.

— О? И кто же, позвольте спросить, не в безопасности?

«Директор небезопасен. Он бросает вызов вашему превосходству. Мисс Уизли небезопасна для вас, так как она бросает вызов вашим планам, вашей агрессивности. И мисс Грейнджер небезопасна для вас, так как она бросает вызов вашему мнимому превосходству в магии».

— О, так мне что, нужно просто подлизываться ко всем остальным? Выдавать секреты, которые мы храним, и надеяться, что они поступят правильно? — Гарри презрительно фыркнул. — Верно, Флэппи, это просто гениально!

— Мистер Поттер, неужели вы каждый раз, когда я пытаюсь с вами поговорить, сразу же начинаете нести чушь?

«Если бы ты перестал поднимать абсурдные темы, это могло бы помочь!» — Гарри почувствовал, как в его голосе прорезалась настоящая злость. Почти каждый день Флоки отпускал какие-нибудь комментарии, пытаясь заставить Гарри открыться или пересмотреть своё давнее решение. Шляпа не понимала, каково это — жить под давлением, поскольку была невосприимчива к реальному миру.

«Ты кричишь и требуешь, чтобы с тобой поговорили, а когда я предлагаю, ты убегаешь. Когда я указываю на других, с кем ты мог бы поговорить, ты затыкаешь уши и стучишь каблуками по земле. Когда я указываю тебе на это, ты говоришь, что я веду себя абсурдно. Кто из нас ведёт себя абсурдно, мистер Поттер?»

— О, конечно, это всегда моя проблема, — парировал Гарри. — Когда я указываю на то, что ты не понимаешь реального мира, ты небрежно отмахиваешься от этого. Когда я указываю на то, что в реальной жизни у тебя нет времени всё анализировать, ты говоришь мне, что я веду себя слишком опрометчиво. Если ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривал, может, тебе стоит попробовать разговаривать со мной, а не читать лекции!

— Очень хорошо. Тогда ты поговоришь с мисс Грейнджер, Гарри? — Шляпа резко сменила тон, и Гарри застыл с поднятым кулаком и открытым ртом, готовый спорить. Впервые Флэппи назвал его по имени, и этот факт не остался незамеченным.

Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться, прежде чем заговорить более спокойным тоном. «Я ещё не решил, кажется. Мне не нравится, что она напоминает мне Риддла».

— Возможно, это и понятно, но что насчёт мыслей Кирилла? Что насчёт ваших собственных параллелей?

Гарри вздохнул и снова лёг на траву. «Я не знаю, Флэппи. Очевидно, я знаю себя, и ты, наверное, знаешь меня. Я не ещё один Риддл в процессе становления, но как мне убедиться в ней?»

— Кроме как поговорить с ней? — неожиданно для Гарри голос Флэппи стал похож на голос Ремуса. Шляпа изменила интонацию, тон и словарный запас. Это было... тревожно. — Может, Гарри, тебе стоит задать несколько вопросов её друзьям?

Гарри знал, что это здравый смысл, но проблема была в том, что он не знал, кто именно был друзьями Гермионы. Он знал, что она встречалась с Роном, как бы она ни пыталась это скрыть, но Рон был бы очень не рад допросу. Джинни дружила с ней, как и Невилл, но это не означало, что они были лучшими подругами. Учитывая всё вышесказанное, Джинни была первой целью для любого расследования, поскольку она была подругой и к тому же девушкой. Маловероятно, что Гермиона стала бы откровенничать с кем-то из мужчин, учитывая, как она вела себя с Роном.

— Я бы подумал на Джинни, — сказал Гарри через некоторое время. — Она девушка, так что Гермиона, скорее всего, ей бы доверилась. К тому же она знает её много лет.

— Возможно, это хорошая отправная точка, — спокойно ответил Флэппи. — А что насчёт вчерашнего предложения мистера Риддла?

— Флиппи, это самый цивилизованный разговор, который у нас был за последние дни. Давай не будем давить на него слишком сильно, хорошо?

— Хорошо, Гарри. Я спрошу ещё раз завтра.

— Хорошо, — Гарри сделал глубокий вдох. — И спасибо, Флоппи.

"Не за что, Гарри".

Глубоко вздохнув, Гарри вскочил на ноги и слегка потянулся. Активировав портключ, чтобы вернуться к воротам Хогвартса, Гарри вошёл внутрь, полный решимости поговорить с Джинни. Сначала он сверялся с картой, так как это был самый быстрый способ найти её — при условии, что она снова не на отработке. Помня о словах Сириуса, Гарри старался вежливо кивать людям, мимо которых проходил по пути в свою комнату, но, похоже, это не очень-то помогало. Большинство людей начинали нервничать и отступали, когда он проходил мимо, независимо от того, какую улыбку он пытался изобразить.

Вздохнув, Гарри обнаружил ещё один повод для разочарования, когда понял, что Джинни находится в гостиной Гриффиндора. Это означало, что ему придётся пройти мимо Толстой Леди, которая, скорее всего, всё ещё злится на него. Однако Гарри не собирался извиняться перед ней, учитывая, что он всего лишь заставил её выполнять свою работу.

Когда он встал перед ней, Толстуха посмотрела на него с самодовольной улыбкой. Гарри назвал пароль как можно более вежливо. «Патронус».

— Нет, не открывается. — Улыбка Толстушки превратилась в откровенную ухмылку.

— Разве я не сказал тебе пароль?

— Это старый пароль, мистер Поттер.

Гарри постучал пальцами по рамке картины, за что удостоился сердитого взгляда изображённого на ней человека. «Вы признаёте, что знаете меня и что я должен иметь доступ в эту комнату, но отказываете мне в этом доступе?»

«Нет пароля — нет доступа. Таковы правила». Гарри подумал, что она просит его проверить, насколько легко воспламеняются картины в старом замке.

— Послушай, ты собираешься открывать или нет? — Гарри знал, что может вернуться в свой номер и проверить карту, чтобы узнать пароль, но он чувствовал, что здесь на карту поставлен принцип. Если она думала, что отказ впустить его остановит его, то каждая картина считала бы, что сказать «нет» — это стоящее занятие.

Толстуха фыркнула и изящно вышла из рамы. Гарри сердито посмотрел на неё, когда она самодовольно улыбнулась ему перед тем, как выйти, и услышал насмешливый смех, доносившийся с портрета в нескольких метрах дальше по коридору.

Пожав плечами, Гарри просунул кончик своей волшебной палочки между портретом и стеной, прижав его к камню. Он не понимал, почему кто-то решил, что портрет — это особенно надёжная дверь, но такова природа случайной веры. Одно лёгкое заклинание «Экспеллиармус», и портрет распахнулся, а из коридора донёсся слабый визг.

— Уизли, — голос Гарри разнёсся по гостиной, обитатели которой уставились на него, когда он встал в дверях. Он встретился взглядом с Джинни и слегка кивнул в сторону коридора. — Пойдём.

Джинни на мгновение замешкалась, прежде чем передать свои книги Дину, который сидел рядом с ней. Когда она подошла к нему, он увидел, что вокруг начинают шептаться, но не смог разобрать ни слова.

Когда Джинни проходила мимо, Гарри грубо захлопнул дверь-портрет и не обратил внимания на Толстую Леди, которая бормотала что-то непристойное, приводя в порядок свою растрепанную обитель. — Ты действительно умеешь находить подход к людям, да? — спросила Джинни, когда они пошли по коридору.

— Картины — это не люди, — Гарри схватил её за локоть и завёл в ближайший класс.

— То, что ты не жив, не значит, что у тебя нет чувств, Гарри, — довольно резко сказала Джинни. — И не мог бы ты объяснить, что мы делаем?

Гарри проигнорировал её, запечатав дверь и наложив на комнату Непростительные чары. Продолжая расхаживать по комнате и накладывать чары, он видел, что Джинни начинает нервничать. Хотя Гарри и думал, что было бы забавно продержать её здесь, пока она не сдастся и не выложит всё, что у неё на уме, до комендантского часа оставалось несколько часов, и ему нужны были ответы.

"Двадцать вопросов, Джинни. Я спрашиваю, а ты отвечаешь в меру своих возможностей. Никаких хитрых намеков или подобного. Если это поможет, я обращаюсь к твоей клятве верности ". Когда Джинни резко села, Гарри понял, что его точка зрения была высказана.

— Что насчёт чего? — голос Джинни звучал слегка болезненно, как будто она смирилась с тем, что должно было произойти.

— Грейнджер, — Джинни резко вскинула голову и открыто уставилась на него. — Во-первых, почему она так стремится всё узнать?

Джинни ничего не ответила, и это его расстроило. Она моргала, как сова, и он не мог понять, то ли она внезапно замолчала, то ли действительно обдумывала его вопрос. Не в силах остановить поток мыслей, он расхаживал по комнате, пытаясь подавить желание встряхнуть рыжеволосую девушку, спокойно сидящую в кресле.

— Я не знаю, — голос Джинни заставил его замереть, чтобы услышать всё, что она скажет. Он не сводил глаз с её лица, изучая язык её тела, пока она смотрела в угол потолка. — Правда, она всегда была немного… э-э-э, слишком эмоциональной, как и в твоём присутствии. Это никак не связано с тобой, по крайней мере, я так не думаю.

Джинни почему-то чувствовала себя неловко, и это определённо отличалось от её первой реакции, когда он начал запечатывать комнату. Гарри почти физически ощущал, как ускользает время, и он хотел, нет, ему нужно было понять. «Объясни. Она всегда была такой?»

Джинни красноречиво пожала плечами. «Я думаю, что да. По крайней мере, она всегда была такой целеустремлённой на уроках и проводит много времени в библиотеке».

Гарри не нашёл утешения в этой информации. Это подтверждало, что Гермиона стремилась к знаниям, а не преследовала какие-то личные цели, потому что увидела, как Гарри призывает какую-то случайную вещь, которая показалась ей особенно привлекательной, например, птичку с блестящей мишурой. Почему-то мысль о том, что Гермиона когда-нибудь будет в восторге от чего-то блестящего, тревожила, хотя то, что она проводила всё своё время в библиотеке, беспокоило по другим причинам.

"О чем она читает в библиотеке?"

Джинни удивилась вопросу, как будто Гарри вдруг начал задавать бессмысленные вопросы. «А что она делает? Половину времени она изучает всё, что мы проходим на этой неделе. А в другой половине она занимается чем-то совершенно случайным — какая-нибудь тема, которая привлекла её внимание, какая-нибудь головоломка или просто пытается прочитать каждую книгу в библиотеке». Джинни на мгновение притворно вздрогнула. «Пару лет назад она занялась лечением домовых эльфов. Радуйся, что тебя тогда не было рядом».

Итак, она пробиралась через библиотеку. Приоритет отдавался темам, связанным со школой, но свободное время она посвящала чтению всего остального. Гарри на мгновение задумался, не нашла ли она способ обойти сигнализацию в запрещённых секциях, но почти сразу же отбросил эту мысль. Если ему было проще получить разрешение официально, чем разбираться с сигнализацией, то Гермиона, конечно же, поступила бы так же. Учитывая её интеллект и очевидное дружелюбие по отношению к ученикам и преподавателям, ей было бы нетрудно получить доступ, когда она пожелает.

"Что такого плохого было в ее деле?"

Джинни слегка нахмурилась, но он не понял почему. «Послушайте, я согласен, что с некоторыми домовыми эльфами обращаются ужасно, но с большинством — нет. Тем не менее, её идея изменить мир по своему усмотрению не понравилась ни нам, ни эльфам».

Гермиона хотела изменить мир, и у неё было какое-то представление о моральном превосходстве в случае с эльфами. Судя по намёкам Джинни, её идеалы навязывались как эльфам, так и людям. Гарри почти почувствовал, как у него задергался глаз.

— Ладно, тогда семья. Что вы знаете о её семье?

Джинни пристально посмотрела на него, ожидая объяснений, но Гарри проигнорировал её взгляд. «Единственный ребёнок, родители — стоматологи. Она их любит, но, кажется, они довольно отстранённые».

Гарри остановился на полпути, кровь застучала у него в ушах. Гарри развернулся и подвинул стул так, чтобы сидеть лицом к Джинни, как можно ближе, но не нависая над ней. Невербальные сигналы, которые она могла подавать, заключались в выражении её лица, и он хотел быть уверен, что всё хорошо видит.

"Насколько отстраненный?"

Джинни, казалось, немного смутилась от того, что Гарри так пристально смотрит на неё, но он не собирался позволять ей уклоняться от ответов. Быстро взмахнув рукой, он практически потребовал, чтобы она немедленно объяснила.

"Это странно. Каждое лето она уезжает в отпуск со своей семьей на пару недель, но в остальное время она остается с нами в "Норе". Большую часть времени она остается здесь на каникулы, с нами, или в другие разы ходит с нами в Нору. Джинни слегка откинулась назад, и Гарри подвинулся, чтобы компенсировать ее движение. Ему нужно было увидеть ее глаза, чтобы понять, искренна она или нет. Он бы не стал прибегать к легилименции, если бы в этом не было необходимости, но ему нужно было знать, а в клятве верности не было принуждения к такого рода вопросам.

— Значит, она говорит тебе, что любит их, но не проводит с ними много времени?

— Да, — сказала Джинни, и было ясно, что ей не нравится, что Гарри находится так близко. — Я вижу, что она пишет другим людям, например, другу, с которым познакомилась на Турнире Трёх Волшебников, но я никогда не вижу, чтобы она писала родителям. Мне это кажется странным, потому что я пишу домой примерно раз в две недели, но, похоже, её это устраивает.

Гарри откинулся назад и закрыл глаза. Теперь, когда он получил первоначальный ответ, который, по его мнению, был попыткой Джинни быть предельно честной, ему нужно было подумать. Продолжать изучать её лицо, когда она не давала ему нужной информации, было бы бесполезно и отвлекало бы. Угол наклона её головы, взгляд в сторону и прищуренные глаза говорили ему, что она находит это более чем странным. То, как она сложила руки, не напрягаясь, но и не расслабляясь, подсказало ему, что она приняла это как нечто естественное и просто странное в своей подруге. Эта черта характера Гермионы была... по меньшей мере, сбивающей с толку.

«Не следует из этого. Почему она скрывает свои отношения с твоим братом?»

Джинни снова бросила на него один из своих долгих взглядов, но на этот раз он не смог понять, что она хотела сказать. Ему нужно было проводить больше времени с Тонкс, просматривая подобные воспоминания и узнавая то, чего он не понимал. Либо Тонкс была невероятно простой, что более чем возможно, либо она никогда не учила его читать язык тела.

— Я не знаю, что она делает, — наконец ответила Джинни. — Может быть, они оба этого хотят, а может, только Рон, а она подыгрывает. Может быть, только она хочет сохранить это в тайне, но также вероятно, что они вообще ничего не пытаются скрыть. Я пыталась спросить об этом, но она только подтвердила, что они вместе.

"Почему он хотел сохранить это в секрете?"

Джинни подняла руку и сделала жест, как будто что-то пилит. «Трудно сказать наверняка. Но я думаю, что он боится реакции наших братьев».

"Почему?"

— Гарри, у Рона никогда не было ничего своего, понимаешь? Чем бы он ни владел, ему всегда приходилось делиться. Фред и Джордж довольно безжалостны, когда находят чью-то слабость, а у Рона она есть. Он хочет, чтобы вещи были его, понимаешь?

— Это глупо. Он не собирается делиться своей девушкой.

— Нет, но это не значит, что Фред и Джордж всё равно не устроят ему взбучку. Или не расскажут о нём какую-нибудь непристойную историю. — Джинни грустно улыбнулась. — Я люблю своих братьев, правда люблю, но иногда Фред и Джордж переходят все границы и делают больно. Они не хотят этого, но не всегда знают, когда остановиться.

Гарри ничего не ответил на это, вместо этого обдумывая высказанные ею идеи. У Рона были проблемы с ревностью, что в какой-то степени можно было понять. Кроме того, это, казалось, было связано со зрелостью. Возможно, её брату не хватало жизненного опыта, чтобы увидеть пустоту собственнических побуждений. «А если Гермиона участвует в сокрытии? Что будет её мотивировать?»

— Не знаю, — сказала Джинни через мгновение. — Может, она такая же, как её родители, и не говорит о личном. Или, может, она не хочет терять видимость приличия, раз уж решила стать старостой.

Это задело Гарри за живое, хотя он и не собирался говорить об этом Джинни. Параллели между Гермионой и Риддлом напрашивались сами собой, и он не хотел об этом думать. — Твой брат, кажется, часто злится. Почему?

Джинни пожала плечами и неопределённо махнула рукой в сторону потолка. «Выбери любую случайную причину, потому что рано или поздно она окажется правдой. Знаешь, в рыжеволосых есть что-то такое, что вызывает раздражение».

Гарри отмахнулся от ответа, так как знал, что это бесполезный вопрос. Он знал, почему Рон злился на него, но это не объясняло, почему её брат мог раздражаться на других. Настоящая проблема заключалась в том, что вспыльчивость Рона не была преградой для Гермионы, а это означало, что либо она могла с этим справиться, либо происходило что-то более серьёзное. Хотя Гермиона никогда не производила на него впечатление человека, который использует людей, эти маленькие параллели пробудили в нём паранойю.

— Неважно. Я не должен был спрашивать. Чем Гермиона занимается в свободное время?

Джинни слегка рассмеялась, снимая напряжение, которое нарастало. «Библиотека? Алло?»

Гарри нахмурился, раздражённый её смехом. «Ты хочешь сказать, что она больше ничем не занимается? Учёба, библиотека, сон, еда, кладовка на седьмом этаже через день в половине десятого, и всё?»

Джинни очень-очень напряглась. В её глазах горел огонь и сверкали искры, и Гарри вдруг стало любопытно, что она задумала для чулана с мётелкой. — Звучит неплохо, — тепло сказала она, явно думая о чём-то другом.

«Итак, если подвести итог, у неё есть своё видение мира, и она не стесняется его отстаивать, она одиночка, если не с Роном, стремится к успеху любой ценой, хочет знать всё о магии и скрывает свою личную жизнь».

Джинни нахмурилась, глядя на него, но медленно кивнула. «Не те слова, которые я бы использовала, но в целом да».

Гарри встал и быстро отменил все чары, которые наложил на комнату. — Знаешь, где сейчас Рон?

«Играю в шахматы с Симусом». Джинни снова посмотрела на него так, как не смотрела на него Тонкс. Решив как можно скорее встретиться с Тонкс, Гарри жестом пригласил её следовать за ним в коридор.

"Не могли бы вы, пожалуйста, привести его сюда?"

— Зачем? Вы же не собираетесь его допрашивать, верно? Могу сказать, что это не сработает, если только вы не заколдуете его, а потом не дадите ему Веритасерум. Вы ему не нравитесь.

Гарри на мгновение отвёл от неё взгляд. Трудно было сохранять серьёзность, когда на её лице была такая кривая ухмылка. «Нет, ничего подобного. Я собираюсь, э-э, предложить нам пойти и вытащить Гермиону из библиотеки, чтобы немного повеселиться».

— Ты не пойдёшь со мной? — Джинни приняла наивный вид, хлопая ресницами.

— Тебе правда нужна лекция от Толстушки?

Невинность Джинни сменилась весельем, и она широко улыбнулась. «Только не это, спасибо. Я скоро вернусь. Придумаю какой-нибудь предлог, чтобы заставить Рона шевелиться». Гарри смотрел, как Джинни бежит в гостиную Гриффиндора, и гадал, что, чёрт возьми, он будет с ней делать. Чтобы следовать указаниям Сириуса, он должен продолжать обучать её и предложить ей подумать о расширении группы, которую он тренирует. Он никогда не стал бы учить других и половине того, чему согласился научить её, но, возможно, проведя несколько занятий, он смог бы отделить тех, кому можно доверять, от тех, кому нельзя. В то же время он мог бы использовать некоторые из новых идей, которых требовал Кирилл.

— ...выигрывала игру, Джинни! — мелодичный голос Рона был слышен задолго до того, как они показались из-за угла. Гарри подумал, что мальчик почти хнычет.

— Рон, ты никогда никому не проигрывал в Гриффиндоре. Ещё одна победа над твоим соперником ничего не изменит. — Тон Джинни был просто усталым.

— И всё же он мог бы… — голос Рона оборвался, как только он увидел стоящего там Гарри. Вместо того, чтобы что-то сказать, высокий рыжий парень посмотрел мимо Гарри, как будто его там не было. — Пойдём, Джинни, пойдём. — Рон быстро прошёл мимо, и Гарри ухмыльнулся Джинни, когда её брат отошёл на несколько шагов.

Поравнявшись с Джинни, он небрежно спросил: «Куда вы идёте?»

Джинни снова приняла невинный вид, и Гарри с трудом удержался от смеха. — О, просто в библиотеку. Мы собираемся проведать Гермиону.

"Ах, как раз та девушка, которую я искал. Я слышал, она настоящий эксперт по домашним эльфам". Гарри увидел, как Рон ссутулил плечи при этом заявлении, но последовал за ними, пока они все шли – или, в случае Рона, почти топали – в библиотеку. Джинни изо всех сил старалась не рассмеяться, когда Гарри рассказывал ей историю о трехлетнем мальчике, который, как он однажды наблюдал в магазине, топал туда-сюда, потому что его мама игнорировала его. Если уж на то пошло, шаги Рона стали ещё громче, пока они не подошли к дверям библиотеки.

Когда Гарри и Джинни наконец подошли к столу, за которым сидела Гермиона, Невилл молча помахал им с соседнего стола, где он собирал свои вещи. Гарри кивнул, а Джинни помахала в ответ, но Гарри не сводил глаз с Гермионы, которая о чём-то шептала с Роном. Было ясно, что она отказывалась от чего-то, о чём просил Рон, но Гарри начал просматривать названия книг, которые она открыла. Все они были посвящены теории магии, невербальной магии и воспоминаниям известных волшебников.

Гарри быстро огляделся, увидел, что мадам Пинс отвлеклась, и как можно незаметнее достал палочку. В несколько взмахов все книги были закрыты и сложены аккуратной стопкой, а материалы Гермионы были аккуратно уложены в сумку, которая теперь лежала в левой руке Гарри. Когда они с Роном повернулись и уставились на него, что, по мнению Гарри, было примерно так же эффективно, как смотреть на валун, Гарри резко указал на двери. — Пойдём, Гермиона, — прошипел он.

Гарри взял инициативу в свои руки и быстро вышел из библиотеки, направляясь прямо к дверям. Джинни догнала его, и он слышал, как она хихикает, пока они шли. Когда они подошли к парадным дверям, голос Джинни застал его врасплох. «Гарри, почему ты никогда не теряешься в замке?»

Гарри удалось не выдать своего удивления, но это было непросто. «Я мало сплю, так что у меня есть время побродить вокруг».

Джинни на мгновение замолчала, когда они вышли через парадную дверь, но затем дала понять, что тема не закрыта. «И поэтому ты сделал три коротких перебежки, две из которых были тайными ходами, один из которых я никогда не видела, чтобы добраться сюда?»

Гарри знал, что из этой ситуации есть несколько выходов, но самый забавный из них был и самым непонятным. Надев свою лучшую улыбку, которая, по словам Невилла, была просто ужасной, Гарри повернулся к Джинни. «Ага».

Джинни споткнулась и чуть не упала, но он подхватил её под локоть, и она бросила на него слабый взгляд. Видимо, она сдалась, потому что снова улыбнулась ему. — Ладно. Я тебе не верю.

Гарри пожал плечами, когда они остановились возле поля для квиддича. Гермиона тяжело дышала и немного раскраснелась, когда остановилась рядом с ними, а Рон просто молча смотрел на Гарри. Было очевидно, что рыжий без труда их догонял, в то время как Гермиона была в ужасном физическом состоянии.

"Ладно, вот в чем дело. Гермиона, ты слишком много учишься. Обнимись с Роном, пролети несколько кругов, сделай что-нибудь, не связанное с книгами и глубокими размышлениями ". Гарри снова достал свою волшебную палочку, накладывая сложные чары на сумку, которая была у него. Немного подумав, он открыл ее и снова наложил чары на все предметы, которые смог увидеть в сумке. Чувствуя себя немного уставшим, Гарри слабо улыбнулся девушке. — В обмен на то, что ты будешь каждый вечер проводить хотя бы час, занимаясь чем-то интересным, — непринуждённо сказал Гарри, — я помогу тебе с твоими магическими навыками.

Гарри видел, что Гермиона заинтересована в этом предложении, но он ещё не закончил с ней. «Однако мне нужна третья сторона, чтобы убедиться, что вы соблюдаете правила. Так что теперь каждый вечер ровно в восемь все ваши вещи, — Гарри слегка встряхнул сумку и бросил её удивлённой Джинни, которая выронила её и с резким стоном опустилась на землю, когда сумка приземлилась на неё, — будут переноситься к Джинни. Она присмотрит за ними, пока ты будешь целоваться или что-то в этом роде, верно?

Гарри мог бы поклясться, что Рон сдерживал улыбку, но Гермиона выглядела разъярённой. Гарри не обратил на неё внимания и повернулся к Джинни. — Идёшь? Давай оставим этих влюблённых здесь, хорошо?

Гарри помахал двум стоящим там с очень разными выражениями лиц ученикам и направился обратно в замок. «Раз у вас нет мётел, наслаждайтесь звёздами, да?» — громко крикнул Гарри через плечо. Он слышал, как за ним бегут, и, бросив быстрый взгляд через плечо, увидел, что Джинни идёт за ним. В тусклом свете он не мог разглядеть выражение её лица, но знал, что ему придётся выслушать всё, что она скажет, как только они отойдут от её брата.

Как и ожидалось, пока они ждали, когда первая лестница выровняется, Джинни резко прошептала ему: «Что, чёрт возьми, это было, Поттер?»

Гарри пожал плечами. «Ей нужно расслабиться, и твой брат, похоже, в конце концов не возражал».

Джинни схватила его за руку и развернула к себе лицом. — Что ты мне не договариваешь?

Гарри огляделся и, увидев, что поблизости только портреты — портреты, которым он не доверял, — наклонился к ней и тихо сказал: «Твоя подруга Гермиона делает то же самое, что и Том Риддл до того, как стал Волан-де-Мортом. Твои ответы раньше были очень похожи на то, что говорил Риддл, и если заставить её целоваться с Роном — это остановит тенденцию, то я буду считать, что гнев был оправдан». Когда он выпрямился, то увидел, что её лицо то краснеет, то бледнеет.

— Это безумие! — прошипела Джинни. — Она бы никогда так не поступила!

«Вы удивитесь, узнав, как много людей думали, что Риддл, замечательный староста, никогда бы не сделал того, что сделал. Библиотека здесь прекрасна, но в ней также много книг по тёмной магии. Возможно, вы не знаете, но это очень, очень притягательная магия — и неважно, насколько хорошо вы её знаете, как только вы начнёте её использовать, это лишь вопрос времени. Твоя подруга, конечно, умница, но она не умнее Риддла. Гарри не обратил на неё внимания и направился обратно в свою комнату, решив сделать кое-какую сомнительную домашнюю работу. Наступали выходные, и ему нужно было освободить своё расписание, чтобы поговорить с друзьями и наставниками. Спустившись по лестнице и обернувшись, он увидел Джинни, которая смотрела на него с нижней ступеньки, прижимая к груди сумку Гермионы и медленно качая головой в знак отрицания.

Гарри продолжил свой одинокий путь обратно к урокам, но он знал, что сегодня вечером ему придётся заплатить за свои действия. Хотя, возможно, Гермиона всё-таки не пошла по тому же пути, что и Риддл, Гарри был не таким, как директор, — он не стал бы оставлять такие вещи на волю случая. Если бы он мог как-то это предотвратить, то сделал бы это, и в конце концов последствия не имели бы значения. Хотя ему не хотелось учить её напрямую, это было бы подходящим временем, чтобы оценить её намерения и навыки. Если бы она увлекалась тёмной магией, Гарри вскоре узнал бы об этом, а затем обсудил бы с Сирилом дальнейшие действия. Гарри надеялся, что она не заходила так далеко в запретную секцию библиотеки.

Войдя в номер, который он делил с Сирилом, Гарри увидел записку, лежавшую на столе между креслами у камина. Взяв её, он сразу же узнал почерк своего наставника.

Гарри –

Венсель попросил меня доложить ему лично. Он не в восторге от последних событий. Подумайте о том, о чём мы говорили сегодня утром, и посмотрите, что вы можете узнать о мисс Грейнджер. Если я не вернусь к утру, придерживайтесь своего обычного расписания.

C.F.

Гарри рассеянно пожал плечами и бросил записку в огонь. Это был лишь вопрос времени, но он подозревал, что Венсель отдаст новые распоряжения Сирилу, а это, в свою очередь, означало новые распоряжения для Гарри. По крайней мере, ему было о чём подумать, пока он делал домашнее задание.

Зеркало у его кровати стояло высокое и гордое, в каком-то смысле насмешливое, и Гарри поймал в нём своё отражение. Различия между Риддлом и Гермионой были, если он мог их уловить, но сходства были слишком очевидны, чтобы их игнорировать. И всё же, если быть абсолютно честным с самим собой, Флэппи был прав. Сходства между Риддлом и им самим были гораздо, гораздо ближе.

Глава 27: Пепел

где волшебная палочка - это инструмент для упрощения использования магии и развития начальных навыков на медленном пути к мастерству основного использования. Хотя универсальная магия без палочек возможна, несфокусированные и непредсказуемые результаты, достигнутые такими усилиями, отодвинули ее на второй план, а не на предпочтительный механизм тысячелетней давности.

Палочка была изобретена до 1550 года до н. э., о чём свидетельствуют найденные фрагменты текстов, посвящённых Аменхотепу IV в Древнеегипетской империи. Египетский иероглиф, обозначающий «фараона», был заменён новым вариантом, в нижней части которого была чётко изображена палочка [пр-3, хотя общепринятое маггловское толкование — это опора. Внезапное появление жезлов у фараонов, которых часто изображали на портретах с жезлами или короткими посохами, неудивительно. Ходили слухи, что правящие фараоны обладали сверхъестественными способностями как прямые потомки богов, что порождает множество предположений о происхождении жезлов и правдивости магических родословных, доминировавших в той древней культуре. К сожалению, все известные записи, которые могли бы раскрыть точную последовательность событий, повлиявших на развитие современной волшебной палочки, были утеряны, когда Александрийская библиотека была уничтожена в 673 году нашей эры во время Глобального восстания гоблинов IX (см. «Современная история магии: Всемирные завоевания, автор Э.К.).

По сути, волшебные палочки состоят из двух отдельных компонентов, которые в сочетании друг с другом образуют мощный инструмент для любого человека, использующего магию. Каждый из этих компонентов сам по себе может влиять на поток магии, но в сочетании друг с другом они образуют уникальный инструмент, который очень чувствителен к энергии, получаемой от пользователя магии. Внешняя часть палочки, тщательно подобранная древесина одного из нескольких видов деревьев, служит проводником для магической энергии, высвобождаемой пользователем. Древесина является мощным притягивающим элементом, притягивающим высвобожденную энергию подобно тому, как магнит притягивает железные опилки с пола мастерской. По мере того, как древесина собирает высвобожденную магию, она фокусирует её во внутренней части волшебной палочки. В этой области находится так называемое ядро, которое на самом деле представляет собой извлечённое вещество из сильно магического вида (например,, сердцевина из драконьей жилы или волос из хвоста единорога). Этот внутренний материал, заключённый в деревянную оболочку и находящийся в магически инертной смеси других соединений, является буфером, который смешивает отдельные частицы. Он имеет форму, соответствующую внешней оболочке, чтобы направлять объединённый поток через кончик палочки. Нарушение формы сердцевины катастрофически сказывается на работе палочки, хотя сердцевины, которые не повреждены непоправимо, можно пересадить в новую палочку.

Как и во всём в жизни, в волшебных палочках, а также в сердцевинах волшебных палочек существует природная предрасположенность. Разные породы древесины лучше накапливают разные типы фундаментальных магических частиц. Каждая порода древесины лучше или хуже накапливает определённую комбинацию магической энергии, что, в свою очередь, делает определённый тип древесины более полезным для одних видов магии, чем для других. Точно так же сердцевина волшебной палочки обладает предрасположенностью, и мастер волшебных палочек должен сбалансировать природную предрасположенность сердцевины с предрасположенностью деревянной оболочки. Когда сбалансированная палочка создана, она наделяет своего владельца способностью использовать любую магию, для которой она лучше всего подходит, с минимальными усилиями. К сожалению, верно и обратное: для тех задач или магических действий, которые требуют других энергетических паттернов, палочка действует как слабый ограничитель потока энергии. Таким образом, это и есть источник широко распространённого мифа о том, что «волшебная палочка выбирает волшебника». На самом деле распределение проводящих каналов в организме волшебника предрасполагает его к определённому набору материалов для волшебной палочки и сердцевине, которые можно использовать, чтобы найти наиболее подходящее сочетание между волшебником и волшебной палочкой. Для совершенно необученных детей, которые берут в руки волшебную палочку, утечки энергии из их ядра более чем достаточно, чтобы проверить совместимость, просто держа палочку в руках и размахивая ею. Хотя плохо подобранная пара может давать непредсказуемые результаты, хорошо подобранная пара становится очевидной, поскольку палочка усиливает утечку соответствующих магических энергетических паттернов у тех, кто не обладает сознательным контролем над своим ядром. Обычно это проявляется в виде ощутимой ауры, когда ядро внезапно истощается, проявляя энергию вокруг палочки, включая, помимо прочего, такие эффекты, как свечение или искры.

Те виды, использующие магию, у которых нет волшебных палочек (например,, домовые эльфы, гоблины, драконы), содержат в себе собственную форму магического фокуса — тот самый фокус, который используется в сердцевине волшебных палочек. Благодаря обширным исследованиям стало очевидно, что сердцевины волшебных палочек в живом виде обладают такой же силой — если не большей — как и в готовом виде, который можно найти в магазинах по всему миру. Второстепенным фактором является то, что у многих таких видов также наблюдается особенно высокая концентрация проводящих каналов в ключевых местах, что позволяет формировать магический фокус с помощью конструктивных пространственных интерференционных паттернов. Это обеспечивает более точный контроль, чем тот, которого люди могут достичь без волшебной палочки, но зачастую не хватает точности и тонкой настройки, которые можно продемонстрировать с помощью волшебной палочки. Важно отметить, что волшебные палочки ни в коем случае не являются превосходными инструментами — это просто инструменты, не больше и не меньше. Теоретически, у любого вида могут появиться жезлы, настроенные на плотность каналов, расположение и сигнатуры, характерные для этого вида.

Очевидное следствие, вытекающее из свойств волшебных палочек и их сродства с магией, — это прямое следствие того, что волшебные палочки концентрируют и фокусируют магию, позволяя более точно управлять ею и целенаправленно применять её. То, что волшебные палочки существуют и что их природные материалы ведут себя так, как описано выше, подразумевает, что должны существовать и те природные вещества, которые являются противоположностью волшебных палочек — по сути, магические разрушители. Такие разрушители воздействуют как на древесину, так и на сердцевину волшебной палочки и вызывают различные эффекты, от рассеивания сфокусированной магической энергии до так называемых «заземляющих стержней» или «молниеотводов», которые...

. . . Отрывок из «Теории магии», том II: Классическое обучение, раздел III: Основы преподавания, под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо оОо оОо

...и кульминация GGI IX привела к недолгому правлению Хильдерика II, объединившего франковМеровингов. Распространено ошибочное мнение, что уничтожение незаменимых и обширных магических знаний Александрийской библиотеки символизировало конец глобальных магических восстаний, поскольку многие виды потеряли столетия специализированных знаний с уничтожением библиотеки.

Второй источник распространённого заблуждения о том, что GGI IX было последним глобальным восстанием гоблинов, заключается в том, что это была самая масштабная и охватывающая весь мир серия сражений. Однако учёные показали, что GGI X было недолгим, но ожесточённым повторением принципов, лежащих в основе GGI IX, которое длилось зимой 983–984 годов нашей эры, начиная с падения Оттона II. Последние тысяча лет истории конфликтов между гоблинами и людьми демонстрируют лишь региональные проблемы и очаги напряжённости, которые легко связать с такими локальными политическими явлениями, как...

. . . Отрывок из «Современной истории магии: глобальные завоевания», 230 г. до н. э. — 984 г. н. э., автор Э. К., перевод Р. Дж. Л.

оОо оОо оОо оОо

Сб, 16 Сен 1995

— Доброе утро, Гарри, — раздался знакомый голос совсем рядом.

Гарри уткнулся головой в подушку, желая, чтобы одеяло заглушило его слух и ясно дало понять, что его нужно оставить в покое. Когда он не услышал, как нежеланный гость покидает комнату, он тихо выругался. «Чего ты хочешь, Ремус?»

«Это не совсем так, Гарри», — ответил голос.

Разум Гарри внезапно догнал его физическое сознание. Он проснулся гораздо быстрее, чем если бы его облили холодной водой. — Э-э, да, Флиппи. Позволь мне повторить: это чертовски раздражает.

"Я все еще хочу измениться", - предложила Шляпа тоном, идеально имитирующим Амбридж. "Есть несколько хороших вариантов", - сказала Шляпа, плавно переходя в середине предложения на подтекст Джинни, - "я думаю, в зависимости от твоего настроения".

«Неужели?» Гарри терпел, когда Шляпа говорила голосом Ремуса каждый раз, когда они оставались наедине, и это постепенно сводило его с ума. Ему хотелось приложить усилия, чтобы научиться игнорировать голос своего друга, но это привело бы лишь к другим осложнениям. В общем, когда Гарри резко высказался в адрес Флэппи, Шляпа услужливо переключилась на властный голос Гермионы Грейнджер и словесно пикировалась с ним, пока он ходил по замку. Всё, что он пытался сделать после этого, — это закончить все неважные дела до начала выходных и не уничтожить Шляпу в отместку — если это вообще было возможно.

— Если это поможет мне вести беседу, — сказала Шляпа, снова заговорив голосом Ремуса, — то да, Гарри, я должна.

Гарри нужно было вернуться к регулярным тренировкам, и все эти мелкие отвлечения, которые, казалось, сопровождали его пребывание в замке, были серьёзным препятствием для его прежнего образа жизни, не говоря уже о том, что отвлекала его шляпа, которая пыталась с ним разговаривать. Голос Грейнджер, как думал Гарри, был слишком хорош, чтобы нарушить его самообладание, учитывая, что девушка преследовала его, угрожая показать, кто знает больше эзотерических заклинаний, если он не отменит действие своих маленьких чар на её вещах. Она была убеждена, что успешно нейтрализовала его чары, но в восемь часов вечера обнаружила, что все её вещи, связанные со школой, внезапно переместились к Джинни. Гарри услышал тихие разговоры о его кончине задолго до того, как Гермиона нашла его с Роном и ясно дала понять, чего хочет. После того, как мастер Гата довольно сильно избил его в рукопашном бою в тот же день, угрозы Гермионы заставили Гарри холодно и резко ответить парочке.

«Напомни мне, когда я умру, надрать Гриффиндору задницу за его слишком умные трюки с вечеринками», — пробормотал Гарри, вылезая из кровати и беря полотенце, чтобы принять душ и совершить утренний гигиенический ритуал. Если его пробуждение было предвестником дня, то его ждало испытание на выносливость.

Только потянувшись за полотенцем после душа, он понял, насколько долгим будет этот день. Прежде чем он успел вытереться своим огромным толстым белым махровым полотенцем, раздался резкий хлопок!, и перед ним предстал пушистый белый лемминг, взволнованно чирикающий. Пушистый белый лемминг с едва заметными коричневыми полосками, который был примерно в пятьдесят раз больше любого лемминга, когда-либо существовавшего в природе. Прежде чем он успел осознать, что произошло, когда он потянулся за полотенцем, оно посмотрело на него и пронзительным скрипучим голосом, как пластинка, которая крутится слишком быстро, закричало: «Я люблю Гарри Поттера!»

За то мгновение, которое ему потребовалось, чтобы осознать услышанное, его разум быстро перебрал в памяти имена всех, у кого могло быть желание и умение сделать то, чему он стал свидетелем. Его наставники, конечно, могли это сделать, хотя у него сложилось впечатление, что в данный момент всё находится в нейтральном состоянии. Объявление о начале шуточной войны обычно делалось совершенно ясно с первым залпом, и до сих пор ничего не было раскрыто. Следующей остановкой должна была стать Гермиона, особенно после вчерашнего вечера, но он был уверен, что у неё не было возможности провернуть такой трюк в его хорошо защищённых апартаментах.

— Э-э, верно, — сказал Гарри леммингу, который жадно наблюдал за ним. — Ты от кого?

«Я люблю Гарри Поттера!» — снова пропищал он, его слишком быстрый голос граничил с визгом.

Другой возможной версией были многочисленные братья и сёстры Уизли, и хотя он не спешил исключать близнецов, он чувствовал, что это было слишком резким обострением после их предыдущих попыток. Ему было ясно, что они постепенно продвигались по ступеням сложности, чтобы оценить уровень мастерства Гарри, учитывая, что у их взаимного вызова не было ограничений по времени. Была вероятность, что это был следующий удар Джинни в её планах возмездия, но он столкнулся с той же проблемой — его покои были хорошо защищены.

— Гарри сейчас нет на месте, могу я передать ему сообщение?

"Я люблю Гарри Поттера!"

Другим логичным выбором была бы матриарх семейства Уизли, но он столкнулся с той же проблемой, которую вряд ли смогли бы решить Джинни, близнецы и Гермиона: обязательный доступ в номер изнутри. Единственным дополнительным аргументом в пользу возможного статуса матриарха было довольно расплывчатое и многозначительное короткое письмо, которое она отправила в начале недели.

"Приведи себя в порядок и принеси мне полотенце".

"Я люблю Гарри Поттера!"

Радуясь даже малым благам, Гарри был рад, что Сирил всё ещё не вернулся в их покои. От его наставника больше не было вестей, и все его товарищи по дому тоже отсутствовали. Единственным человеком, которого он смог найти накануне, был мастер Гата, и тот был более чем рад импровизированному дополнительному занятию. Когда Гарри во время короткого перерыва упомянул, что начал обучать друга основам стиля, глаза мастера Гаты загорелись, и он заставил Гарри в течение двух часов изнурительно отрабатывать правильные первые и самые фундаментальные приёмы. Сегодня утром у Гарри всё ещё болели мышцы.

"Педераст".

"Я люблю Гарри Поттера!"

Убедившись, что волшебство ограничилось этим единственным заявлением, Гарри вылез из душа и постарался сделать так, чтобы вода не капала на пол. Потянувшись к открытой полке, Гарри схватил ещё одно белое полотенце, но оно превратилось! в очередного лемминга, который упал на пол без единого звука. «Я люблю Гарри Поттера!» — пропищал он, приземлившись.

Первый лемминг не хотел отставать от соперника и тут же снова запел. «Я люблю Гарри Поттера!»

Возгласа первого лемминга было достаточно, чтобы снова запустить второго лемминга. Гарри сразу понял, что был создан порочный круг, и решил, что не хочет, чтобы появилось ещё больше этих надоедливых существ. Два лемминга, безостановочно выкрикивающие своё обожание, были достаточно раздражающими. Осторожно взяв свою палочку со стола и радуясь, что она не превратилась в надоедливый комок шерсти, Гарри дважды быстро и бесшумно наложил на леммингов оглушающие заклинания. После каждого заклинания лемминг превращался обратно в полотенце, хотя и слегка обгоревшее в том месте, куда попало заклинание.

Вздохнув, Гарри наклонился, чтобы поднять упавшее полотенце, и был вознаграждён ещё одним хлопком! и словами «Я люблю Гарри Поттера!»

"Черт возьми!"

"Я люблю Гарри Поттера!"

Гарри на мгновение задумался, не является ли он каким-то скрытым провидцем, прежде чем насмешливо фыркнуть, заслужив ещё одно «Я люблю Гарри Поттера!» за свои старания. Он мог прикасаться к стенам, сантехнике, полкам и шкафам, но не к полотенцам. Посмотрев через прилавок, он заметил упаковку салфеток и взял одну. Когда его пальцы коснулись салфетки, она превратилась в очень-очень маленького лемминга.

«Ми мсмв мсммк мкктрр!»

Гарри понял, что это были за слова, даже если голос был едва слышен людям — или, возможно, собакам.

— Проблемы, Гарри? — крикнул из спальни Флоки.

"Я люблю Гарри Поттера!"

«Ми мсмв мсммк мкктрр!»

Вздохнув, Гарри не обратил внимания на Шляпу и сосредоточился на том, что было не так. Он мог прикасаться к строениям Хогвартса, но не к тому, что находилось внутри Хогвартса. Поразмыслив, он понял, что это не совсем так — он мог пользоваться своей палочкой, не превращаясь в лемминга, так что во всём этом должен был быть смысл, но он ускользал от него.

В каком-то смысле Гарри терпеть не мог находиться в замке. Всё было пропитано магией, повсюду сияли магические ауры, и настраиваться на одну конкретную ауру было неприятно, если она не выделялась на фоне шума. Он видел сияющий узор вокруг полотенец и салфеток, но он был невероятно слабым по сравнению с блоками, из которых состояли стены, или непосредственно с душевой кабиной. Было не совсем понятно, была ли магия в самих предметах или она просто просачивалась из окружающих предметов.

Однако он знал, что его зубная щётка была полностью магловской. Он потянулся к ней, и его подозрения подтвердились, когда появился лемминг размером с мышь, с довольно колючим и неопрятным мехом, который слабо пропищал: «Я люблю Гарри Поттера!»

«Я люблю Гарри Поттера!» — закричал в ответ слишком большой лемминг.

«Ми мсмв мсммк мкктрр!»

Три оглушающих заклинания спустя Гарри хмуро смотрел на остатки своей частично расплавившейся пластиковой зубной щётки и на клубы дыма, поднимающиеся от полотенца на полу. Полотенце, судя по всему, испарилось. Он был почти уверен, что кто-нибудь прочитает ему лекцию за порчу полотенец в Хогвартсе.

Используя волшебную палочку в качестве сушилки, он, по крайней мере, больше не был насквозь мокрым и не стоял в лужах на полу. Однако можно было с уверенностью сказать, что он никогда не сможет одеться, забраться обратно в постель или прикоснуться к своим любимым маггловским блокнотам, ручкам и карандашам. Многократное применение заклинания «Фините Инкантатем» на себе и на окружающем пространстве ничего не изменило в его проблеме с леммингами, и он был уверен, что на него подействовало какое-то зелье.

В то же время он знал, что существует ограниченное количество магической энергии, которую можно направить таким образом, учитывая, что он не направлял свою магию сознательно на выполнение этих преобразований, и, следовательно, она была довольно ограниченной. Поэтому, если он подождёт немного, то, чем бы это ни было, должно исчезнуть — если, конечно, заклинание не было прикреплено к какой-то действительно скрытой части его тела, как он сделал со Снейпом. Гарри всё ещё было немного любопытно узнать, как Волан-де-Морт определил местонахождение многочисленных проклятий, которые Гарри наслал на волосы на затылке мрачного мужчины. Это было удобно, так как в это место было практически невозможно направить Фините Инкантатем с какой-либо точностью, если делать это самостоятельно, не говоря уже о множестве волосков, которые там были. Это место идеально подходило для скрытых проклятий из-за интересной особенности человеческой физиологии: у основания шеи находится скопление магических каналов, которые практически не используются. Если наложить там долгосрочное проклятие, оно будет действовать всю жизнь, и вероятность его снятия будет очень низкой.

Единственным очевидным объяснением его нынешнего затруднительного положения было то, что неволшебные предметы трансформировались, а волшебные — нет. Более того, применение магии к предмету возвращало его в прежнее состояние. Решив проверить логический вывод, Гарри наложил на одно из подпалённых полотенец безобидное заклинание Гламура, и оно стало тёмно-синим. Потянувшись к нему, он с радостью обнаружил, что полотенце не трансформировалось. Оставалась ещё одна проблема: было совершенно невозможно переместиться из своей комнаты в какое-либо другое место, не прикоснувшись к чему-то немагическому, в том числе к вещам других учеников. Смирившись с тем, что придётся переждать действие проклятия, Гарри подошёл к стулу у своего стола, зачаровав его так, чтобы он стал абсолютно чёрным, и взял с собой полотенце. Ему придётся каждые несколько минут проверять, действует ли проклятие, пока оно не рассеется. Вздохнув, Гарри снова подумал о том, насколько долгим может оказаться этот день.

— Ладно, Флоппи, похоже, у тебя есть благодарная аудитория. О чём нам теперь поговорить?

оОо оОо оОо оОо

По часам Гарри прошло чуть меньше двух часов, прежде чем действие зелья полностью закончилось. Из-за этого он пропустил официальный завтрак, но, зная, как попасть на кухню, он нашёл безопасный способ обойти это. В кои-то веки Флэппи, похоже, уловил его нежелание обсуждать что-то серьёзное, и Гарри пришлось признать, что ему нравится разговор о личных причудах четырёх Основателей. Забавно было думать, что Салазар был неисправимым сладкоежкой, настолько, что у него был собственный домашний эльф, у которого была только одна задача: приносить в школу все виды сладостей, которые можно было купить по всему миру.

— Ты же не всерьёз говоришь, что Ровена придумала заклинание, чтобы удалять косточки из оливок? — спросил Гарри, закончив одеваться. — Маглы делают это уже тысячи лет.

— О, очень, — ответил Фlopпи, подражая Ремусу. — Она всегда питала слабость к оливкам, особенно к тёмно-зелёным, правильно засоленным, и однажды, слишком поторопившись, чуть не подавилась одной из них с косточкой. После этого она решила найти самый быстрый и точный способ удалять косточки из целой банки.

Гарри невольно усмехнулся, представив себе бессонные ночи, испачканные пергаменты и адское упорство, с которым она разрабатывала новое заклинание. Было бы слишком просто попросить домового эльфа сделать это по-магловски, и ей явно не хотелось пачкать руки. — Вы случайно не знаете, какое заклинание она разработала? — Гарри мог придумать несколько применений для такого заклинания, но оливки или фрукты в целом не входили в его планы. "Может пригодиться".

— К сожалению, нет, — ответил Флоппи. — Я устроен так, что не могу учить заклинания или повторять их другим.

— Правда? Никаких заклинаний? — Гарри подозревал, что Шляпа была не совсем честна в этом вопросе.

— За одним исключением, да, — ответил Флоппи. — Вы уже спрашивали меня о том, как я был создан. Это исключение, но есть правила, определяющие, с кем я могу это обсуждать.

"Правила, да?"

«Правила были частью моего мировоззрения, и я буквально не могу их выразить».

— Я упоминал, что хочу врезать Годрику, когда умру?

— Я почти уверен, что будет очередь, Гарри. Для него и для тебя.

Когда Гарри подошёл к выходу из апартаментов, его желудок слегка заурчал от голода, и он остановился, услышав приглушённые голоса по ту сторону портретной двери. В них не было ничего угрожающего или зловещего, но он впервые за всё время вспомнил, что слышал несколько голосов рядом с дверью. Он не заметил, что в двери нет глазка, но теперь пожалел, что не предусмотрел такой вариант.

Приоткрыв дверь, Гарри увидел, как один из близнецов ходит по коридору с деревянными инструментами в руках, и легко догадался, что остальные голоса принадлежат обычным подозреваемым. Гарри проскользнул в проём и тихо закрыл за собой дверь, стараясь не наступить на беспорядочно разбросанные вещи. Ему было забавно видеть, как Фред, Джордж, Джинни, Рон, Гермиона и Невилл усердно работают с довольно простыми, но странными предметами.

— Так, а теперь пудра, Джордж, — позвала Гермиона. Она держала в руках что-то подозрительно похожее на планшет и делала в нём пометки, пока люди расходились. Всё указывало на то, что это шоу Гермионы, а остальные были помощниками или прихлебателями.

Оглядевшись, Гарри увидел, что они разложили на полу сетку из маленьких круглых дисков с палочками для еды, торчащими из центра. Кусочки чего-то похожего на яркую верёвку соединяли каждый стержень с четырьмя ближайшими соседями. На его взгляд, расположение должно было быть квадратным, со стороной в два фута. Однако, что интересно, расположение образовывало сжатую параболу с ощутимой фокусной точкой примерно в трёх футах перед портретной дверью в его покои. Открытого пространства было более чем достаточно, чтобы кто-то мог встать перед дверью и открыть или закрыть её. За пределами этой зоны квадраты становились всё менее и менее искажёнными, пока не стали ровными для невооружённого глаза.

Когда он бесшумно подошёл к центру открытого пространства перед дверью в свою комнату, то увидел, как Джордж взял в руки пакет с прозрачным белым порошком и начал рассыпать его тонким слоем по полу. Рыжеволосый двигался осторожно, чтобы не оставить следов на рассыпаемом порошке.

— Ты уверена, что это сработает? — спросила Джинни, пока её брат продолжал разбрасывать порошок повсюду. Гарри с трудом сдерживал смех, когда Джордж небрежно прошёл мимо открытого пространства, легко коснувшись его, и порошок безвредно упал на пол.

— Ты сказал, что это защищено Фиделиусом, — рассеянно пробормотала Гермиона, делая пометки в своём блокноте. — Мы не можем думать о том, как обойти это, пока не узнаем, где находится Фиделиус.

Насколько Гарри мог судить, Рон настороженно наблюдал за Гермионой, но близнецы просто ухмылялись друг другу и улыбались как сумасшедшие. «А потом мы нашли золото!» — подхватил Фред.

— Кто-нибудь видел Гарри с прошлой ночи? — спросил Рон, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нет, — тут же ответила Джинни. — Он должен был встретиться со мной за завтраком, но так и не пришёл. Гарри поморщился, понимая, что ему нужно извиниться за то, что он не пришёл. Ему нужно было придумать подходящее полуправдивое оправдание, чтобы не давать девушке никаких поводов для подозрений.

— Наверное, мучает какую-нибудь бедняжку, — сказал Рон, когда Джордж закончил рассыпать порошок по полу.

— Не-а, — сказал Невилл с лёгкой улыбкой, — держу пари, он гораздо искуснее в этом, чем просто в издевательствах. Гарри пришлось отдать должное своему новому другу, потому что Невилл, похоже, умел находить нужные слова.

Гермиона бросила короткий взгляд на Невилла. «Ладно, Фред, Джордж, занимайте свои места». Гарри прислонился к портретной двери, а Фред и Джордж подошли к той же стене, что и он, образовав большой треугольник, в вершине которого была Гермиона. Каждый из мальчиков встал примерно в десяти футах справа или слева от него, и они смотрели друг на друга так, что Гарри мог описать это только как через своё тело. Он знал, что их зрение должно быть заблокировано, но по лицам, которые они корчили друг другу, было ясно, что они прекрасно видят.

По причинам, совершенно не связанным с очевидными планами Гермионы по изучению возможностей чар Фиделиус, Гарри был очарован. Вместе с Ремусом и Николасом он несколько раз экспериментировал с Фиделиусом и любыми способами его нарушения, но они никогда не занимались систематическим изучением того, как работает эта магия. Когда Николас сказал им, что его невозможно разрушить, они поверили ему на слово и перешли к другим аспектам чар.

— Невилл, Джинни, — резко сказала Гермиона, — вы тоже. Упомянутая пара отошла в сторону и встала на полпути между Гермионой и одним из Фреда или Джорджа соответственно. Было очевидно, что она выстраивала несколько точек отсчёта, чтобы попытаться изолировать любое отклонение в воспринимаемом пространстве. Это была умная идея, но, учитывая, как была выложена сетка на полу, Гарри заранее знал, что она не сработает.

— Рон, — сказала Гермиона, — начинай ходить. — Её парень ничего не ответил, а просто подошёл к первой штуковине на полу, похожей на палочки для еды. Как только он подошёл, Гермиона сделала пометку, прежде чем поднять взгляд. — Все видят Рона, верно? Ничего странного не кажется, верно?

Рон перешагнул через верёвку и подошёл к следующему станку для палочек, слушая хор послушных «да». Смотреть на это было утомительно, а значит, Гарри знал, что Рону это не нравится, но результат был захватывающим. Неважно, находился ли Рон в области искажённых квадратов или в большей области правильных квадратов, все говорили, что видят его и что он каждый раз перемещается на нужное расстояние.

"Правильно", - сказала Гермиона, когда он закончил. "Это первый проход. Мы подтвердили то, что Джинни уже пробовала и рассказала нам. Не имеет значения, где ты находишься. Похоже, что ничего не случилось и не пропало. Следы Рона совпадают с сеткой в воздухе." Гарри не удивился, услышав, что Джинни осматривала апартаменты, в которых он жил. Он знал, что она хочет вернуть Карту. — Рон, вернёмся к началу. Все помнят заклинание, которому я научил тебя прошлой ночью, верно?

На этот раз, как только Рон подошёл, каждый из остальных быстро произнёс заклинание, а затем по очереди сообщил расстояние от Рона до них. Гарри был заинтригован. Он и не подозревал, что существуют магические измерительные заклинания. Гермиона послушно записывала всё это, кивая при каждом ответе. Затем Рон перешёл к следующей точке на сетке, и Гарри стало очень любопытно, как будет развиваться эта сцена. Гермиона ничего не говорила, пока поступали данные, но Гарри видел, что она чем-то взволнована.

Когда Рон закончил второй проход, Гермиона ухмыльнулась с явным триумфом и подняла набросок, чтобы все его увидели. Гарри разглядел на нём маленькие цифры, но, кроме того, набросок был очень близок к параболическому распределению с переменным сжатием в сетке, которое он видел. По его мнению, ухмылки сокурсников были вполне заслуженными.

Положив свой планшет на пол там, где стояла, она направилась прямо к Гарри, и на мгновение он решил, что она пройдёт сквозь защиту. Когда она резко села на пол, зажимая нос и крича, Гарри удивился. Со стороны казалось, что она врезалась в твёрдую стену, хотя Гарри знал, что на самом деле там ничего не было. Рон в мгновение ока оказался рядом с ней, а вскоре вокруг собрались и остальные.

"Помоги мне встать, Рон", - скомандовала она, одной рукой все еще зажимая нос. "Мне следовало этого ожидать. Честно говоря, иногда я просто слишком тупая". Пока остальные отступали, пока она делала жесты кыш-кыш, Гарри наблюдал, как она вытаскивает палочку. Она повернулась к нему спиной и измерила расстояние до своего планшета. Затем она снова повернулась к Гарри и измерила расстояние до стены. — Ну, теперь мы знаем, что он здесь, и знаем, в каком томе он спрятан. Но я не знаю, что делать дальше.

Фред, однако, похоже, ничуть не встревожился. «Позволь мне, Гермиона», — величественно сказал он, зачерпнув горсть белого порошка с пола. Небрежным движением он бросил его прямо в стену перед Гермионой, где тот заметно ударился и медленно соскользнул вниз, оставляя за собой белый порошок, зависший в воздухе, с точки зрения Гарри. Это было забавно и в то же время завораживающе, хотя голод снова давал о себе знать.

— Гарри, ты можешь выйти, — спокойно сказала Джинни.

Все прекратили свои занятия и повернулись, чтобы посмотреть на рыжеволосого. Гарри замер и постарался дышать как можно реже.

— О чём ты говоришь, Джинни? — голос Гермионы был резким, но Гарри почти слышал в нём покорность.

— Гарри где-то там, — Джинни неопределённо указала в ту сторону, где был Гарри, и он с удивлением заметил, что она почти не ошиблась. — Он там уже давно, хотя я только что поняла это.

Гарри знал, что игра окончена, но понятия не имел, как всё закончилось. Джинни знала, что он там, даже несмотря на то, что он находился в защищённом Фиделиусом месте, но ей потребовалось время, чтобы это осознать. Помимо того, что Гермиона использовала уловки, чтобы нанести на карту область, защищённую Фиделиусом, это было нечто совершенно новое, что требовало осмысления на совершенно ином уровне.

— Гарри? — спросил Невилл через мгновение. — Присоединишься к нам?

Гарри оглядел коридор и не увидел никого вокруг. Более того, он не увидел в этом месте арочных дверных проёмов — только стены коридора, портрет Гриффиндорского портала и портрет позади него. Сосредоточившись на нём, Гарри сделал полшага и аппарировал с резким треском!

— Ты не можешь аппарировать в Хогвартс или из Хогвартса! — Гермиона чуть не закричала на него, когда он материализовался рядом с Джинни.

— О? Вы не можете? — сказал Гарри с таким безразличием, на какое только был способен. — Мне очень жаль это слышать.

Гермиона правдоподобно изображала возмущённую рыбу, в то время как Невилл хихикал, а близнецы смотрели на него злобным взглядом. — Никто не может! — медленно процедила Гермиона. — Так написано в «Истории Хогвартса».

"Извини, я не получил памятку об этом", - пожал плечами Гарри. "Кстати, хороший трюк с измерительной штукой". Джинни лукаво подмигнула ему, а Гермиона сразу же по-настоящему разволновалась. Было очевидно, что она понятия не имела, как реагировать на небрежное игнорирование концепции Появления в сочетании с прямым комплиментом от Гарри по поводу того, что она сделала. "Это действительно было блестяще, Гермиона. Какое заклинание вы все-таки использовали?"

Рон смотрел на Гарри без особого выражения на лице, кроме, пожалуй, недоверия. Гермиона медленно выпрямилась, и на её лице появилась хотя бы видимость спокойствия, когда она посмотрела на него со всем возможным спокойствием. — Я, э-э-э, придумала это.

— Хм-м-м. Интересно. — Гарри успешно скрыл своё удивление и знал, что ничем не выдал своего отношения к её заявлению. — Нам стоит обсудить это позже.

— Дамблдор искал тебя сегодня утром, — сказал Невилл, ловко сменив тему. Гарри сделал мысленную пометку в следующий раз, когда будет на улице, купить другу подарочную сумку из «Сладкого королевского пудинга» или чего-то подобного.

— Со Слизнортом или без? — осторожно спросил Гарри. После возвращения в школу в пятницу утром директор представил нового профессора зельеварения за завтраком под громкие аплодисменты учеников. Гарри знал, что Слизнорт уже ходил среди учеников во время трапез, вежливо беседуя со многими, но к концу ужина всё больше внимания уделяя лишь нескольким ученикам. К его раздражению, этот человек не отставал от Гарри, пытаясь заставить его прийти на закрытое собрание.

Гарри не мог найти в новом профессоре ничего особенного, но он начал понимать, почему его наставнику не нравится этот человек: когда он так легко перемещается между столькими разными кастами в замке, начинаешь задаваться вопросом о его истинных намерениях.

— Без, — быстро ответила Джинни. — Где ты была?

"У меня были небольшие проблемы со сном", - сказал Гарри, думая о желании Дискеты разбудить его пораньше. "Поэтому я решил немного побыть дома". Это, безусловно, тоже было правдой. "Извините, что пропустил нашу встречу".

Джинни пожала плечами, но по её выражению лица стало ясно, что она считает его не слишком откровенным. «Это был просто завтрак, Гарри. Мы же не собирались говорить о чём-то важном. Кроме того, Ремус предупредил меня, что ты не всегда встаёшь рано по выходным».

Гарри, со своей стороны, надеялся, что на его лице по-прежнему было спокойное и нормальное выражение. Во-первых, он не был уверен, что Джинни рассказала остальным о том, что она делала. То, что она небрежно упомянула имя Ремуса, говорило о том, что она ничего не пыталась скрыть. Во-вторых, он теперь размышлял о том, было ли сегодняшнее веселье результатом Ремуса или матриарха семейства Уизли. Было слишком странно, что Ремус обратил внимание на такое предупреждение, а потом так быстро появилась эта шутка. «Иногда», — невозмутимо согласился он, прежде чем снова повернуться к Гермионе. «Итак, ты знаешь, где находится ближайший вход в номер. Что дальше по плану?»

Наградой ему было молчание, которое вызвало у Гарри лишь легкий смешок. "Верно, я не поведу тебя через Фиделиус, и я не смог бы, даже если бы захотел. Тогда продолжайте, - предложил Гарри, махнув рукой, когда оставил группу позади. "Я буду ждать отчета о вашем успехе позже. И не забудь прибраться, иначе миссис Фигг придет за тобой."

Гарри решил, что лёгкий перекус на кухне, а затем небольшая тренировка станут лучшим началом дня.

оОо оОо оОо оОо

Его поход в Большой зал на обед был прерван, когда он заметил большую доску объявлений в вестибюле. Она была буквально увешана объявлениями о законах, правилах и специальных собраниях. Сначала Гарри хотелось рассмеяться при мысли о том, сколько усилий пришлось приложить Амбридж или её приспешникам, чтобы установить и поддерживать эту доску в актуальном состоянии. Однако, когда он начал просматривать некоторые объявления, ему захотелось просто вздохнуть.

В последнее время Эдгар был особенно молчалив, и Гарри просматривал два совершенно новых объявления, в которых чётко описывалась должность Верховного инквизитора Хогвартса, полномочия, приписываемые этой должности, и уведомление о том, что Амбридж утверждена на эту должность временно и исключительно в качестве представителя министра магии, который может отменять любые решения временного представителя. Более того, в её полномочия входило налагать соответствующие наказания и награды на тех, кто мешал ей или помогал в выполнении её обязанностей.

Учитывая даты публикации, Гарри понял, что через неделю после этого дня Верховная Инквизиторка окончательно закрепится в Хогвартсе. Точнее, настолько, насколько этого захочет министр. Гарри был немного разочарован тем, что Эдгару не удалось нейтрализовать и их тоже, но он знал, что с этим трюком нужно быть осторожным. Более того, он увидел размещенное уведомление о том, что Министерство магии официально подает иск в руководящий орган ICW по вопросам, касающимся юрисдикции, юриспруденции и всего остального, jus ad rem противоречащий естественному праву и праву когенов, когда они сформулированы в праве соли. Последнее уведомление было наполнено двусмысленными фразами и намёками, но сводилось к едва завуалированному вызову в ICW по поводу правового статуса несовершеннолетнего, находящегося под защитой международной конвенции, а не местной, и логического парадокса, который возникает в такой ситуации, учитывая, что несовершеннолетний не может заявить о каком-либо гражданстве, кроме гражданства родителей. Если читать между строк, то весьма вероятно, что несовершеннолетним был он сам, а целью было лишить его защиты, предоставляемой ограниченным статусом боевого мага.

Хотя это был смелый шаг, Гарри подозревал, что единственный способ обойти правила и положения ICW — это попытаться отделиться. Такой поступок был бы историческим, поскольку никто никогда не пытался этого сделать, но в конечном счёте он был бы обречён на провал, поскольку ICW в какой-то момент ввела клятвы верности для «неблагонадёжных» государств, которые не были участниками ICW. Магический народ Англии столкнулся бы с жёстким контролем и препятствиями в магической торговле, что в конечном счёте привело бы к давлению на Министерство с целью заставить его перестать вести себя глупо. Однако в краткосрочной перспективе даже временное прекращение соблюдения законов ICW было бы очень сложно обойти. Гарри понимал, что на каком-то уровне он тычет в нос хозяину собаки острой палкой, когда имеет дело с Амбридж, но, конечно, никто не подумает, что его недовольство стоит таких радикальных мер. Пока он не поговорит с Эдгаром, он знал, что истинная причина этих действий останется загадкой.

Вздохнув, Гарри вошёл в Большой зал, не обращая внимания на перешёптывания и взгляды, которые следовали за ним по пятам. Дамблдор снова сидел за преподавательским столом, хотя его левая рука была скрыта от глаз, как и всегда с тех пор, как его «выписали» из больничного крыла. Гарри опустился на стул рядом с Джинни, чувствуя, что МакГонагалл пристально наблюдает за ним. Зная, на что она, скорее всего, смотрит, он слегка пожал плечами и попытался изобразить на лице выражение «я пытался» в отношении Амбридж. Ему показалось, что в ответ он получил едва заметный кивок, прежде чем профессор отвернулась и заговорила с Флитвиком.

Джинни резко толкнула его в бок, и когда он оглянулся, чтобы посмотреть, в чём дело, то заметил, как она показывает на невысокую женщину в отвратительно розовом наряде, направляющуюся к нему. Гарри мысленно застонал, подумав, что день становится всё длиннее, сколько бы времени ни прошло.

— Мистер Поттер, как приятно, что вы к нам присоединились, — произнесла Амбридж тоном, в котором не было и намёка на любезность. — Как вы сегодня?

Зная, что она к чему-то клонит, Гарри сохранил нейтральное выражение лица. «Всё ещё жив, мадам».

Её улыбка слегка дрогнула, прежде чем она взглянула на тех, кто сидел вокруг него. — Итак, я вижу, мистер Поттер. Вы видели новую доску объявлений?

Зная, чего она добивается, Гарри сухо улыбнулся ей, понимая, как это её разозлит. «Это трудно не заметить». Гарри небрежно налил себе немного сока, прежде чем положить на тарелку разные фрукты, изо всех сил стараясь не обращать внимания на женщину, стоящую напротив него.

"Вы оказали нам услугу, мистер Поттер", - мило сказала Амбридж. "Мы были небрежны, разместив эти уведомления. Должна сказать, прочитав их, я узнала много интересного. Возможно, они тоже покажутся вам интересными."

Небрежная формулировка была рассчитана на то, чтобы пробудить его интерес, но Гарри знал все прокламации, кроме трёх, из предыдущих бесед с Эдгаром. Две из новых прокламаций касались Верховного Инквизитора, а последняя была вызовом ICW. Она больше намекала на вызов ICW, чем на остальные, так как в документах Инквизитора не было ничего неожиданного, но он также знал, что она не подозревала о его осведомлённости в других вопросах.

— Возможно, — согласился он, не отрывая взгляда от яблока, которое нарезал. — Меня всегда забавляет, сколько усилий прилагает Министерство, чтобы отказаться от своих обещаний и соглашений, так что, может быть, я прочту эти заметки, чтобы посмеяться.

Когда тишина затянулась, он наконец поднял глаза и увидел, что Амбридж пристально смотрит на него, её приземистое лицо раскраснелось. Гермиона слегка отодвинулась от Гарри и Амбридж, её лицо побледнело. Внезапно Амбридж отвернулась от него и окинула взглядом его спутников. «Мисс Уизли, я жду вас в своём кабинете в следующую субботу утром в девять часов. Мисс Грейнджер, мистеры Уизли, мистер Лонгботтом, каждый из вас будет следовать за мисс Уизли через тридцать минут после предыдущего. Составьте расписание сами, но если кто-то из вас опоздает, вы все проведёте неделю на моём попечении. Всё ясно?

Получив от всех в той или иной форме подтверждение, она направилась к Главному столу, оставив Гарри медленно выдыхать. «Простите, ребята», — тихо сказал он. Ему нужно было найти способ нейтрализовать, если не уничтожить, Инквизитора, пока она не нанесла слишком большой ущерб.

Рон сердито смотрел на стол, но говорил тихо. «И Джинни тоже только что освободилась от этой ведьмы».

— Джинни? — Гарри попытался спросить, что происходит, одним словом.

«Я каждый вечер была на отработке, Гарри. Вчера вечером я её закончила». Она не повернулась, чтобы посмотреть на него, а вместо этого занялась тем, что накладывала себе на тарелку жареную курицу и овощи.

По её вызывающему поведению он понял, что она не хочет об этом говорить, поэтому просто сменил тему. — Значит, я ничего не пропустил за завтраком, кроме Дамблдора? — Гарри взял кусочек той же жареной курицы, что и Джинни, радуясь, что для разнообразия можно поесть что-то более существенное.

— Не так уж и много, — предположил Невилл. — Просто Амбридж объявила о доске объявлений, а Гермиона записала нас в тренировочный лагерь по нарушению Фиделиуса.

Закатив глаза в конце своего заявления, он заставил Гарри слегка усмехнуться, но Гермиона проигнорировала это. «У Джинни есть кое-что для тебя», — вместо этого объявила она.

— О? Я собирался спросить, как у тебя дела в коридоре, но к чему это?

Джинни на мгновение озадаченно посмотрела на меня, а затем быстро кивнула. «Да, немного странно. Я получила письмо, в котором меня просили передать тебе кое-что...» — она замолчала и на мгновение полезла в карман. «Я подумала, что это может быть от одного из твоих, э-э, друзей, потому что почерк был незнакомый. Полагаю, они все знают, что тебе теперь нельзя получать почту напрямую».

Гарри взял пергамент, отложив вилку и нож и рассеянно запивая курицу тыквенным соком. Перевернув очень толстую сложенную втрое записку, он увидел, что печать была сломана, а снаружи был написан чей-то почерк.

Джиневра М. Уизли

Гриффиндор

Ему потребовалась секунда, чтобы осознать это, но Гарри узнал почерк. Он узнал его, и внезапно у него засосало под ложечкой. «Гарри?» — голос Джинни доносился до него словно издалека, но он понимал, что она сильно волнуется. Открыв первую страницу письма, он увидел, что вторая и третья страницы пергамента были запечатаны. Тем же почерком на пергаменте была аккуратно написана короткая записка.

Дорогая Джинни,

Я знаю, что вы очень дружны с нашим общим знакомым, вашим мистером Поттером. Я также знаю, что в данный момент он не должен получать почту напрямую. Не будете ли вы так любезны передать ему это письмо?

Я с нетерпением жду того дня, когда нас познакомят.

До тех пор,

TMR

У Гарри давно пропал аппетит, и его рука, выдавая его мысленный контроль, слегка дрожала. Остальная часть пергамента всё ещё была запечатана и содержала остатки магии, но их было недостаточно, чтобы беспокоиться. Словно беспристрастный наблюдатель, сидящий напротив, он смотрел, как его другая рука ломает вторую печать и разворачивает оставшуюся часть письма.

Основное место на пергаменте, которое он увидел, было занято магическим заклинанием «Копия впечатления», наложенным на статью из маггловской газеты, с короткой рукописной заметкой под ней. Статья была довольно короткой, очевидно, с последней страницы, судя по узкой ширине колонки, но Гарри знал, что это не сулит ничего хорошего, какими бы ни были предыдущие заявления его противника.

Условно-досрочное освобождение предоставлено

Сегодня Вернон и Петуния Дурсли получили полное условно-досрочное освобождение от наказания, вынесенного им почти десять лет назад за пренебрежение к своему племяннику и жестокое обращение с ним. На предыдущих слушаниях обсуждение их прошлых действий в сочетании с отсутствием у них истинного раскаяния привело к отказам в условно-досрочном освобождении. Когда вопрос об их прошлых поступках в этом году не поднимался, психолог Комиссии по условно-досрочному освобождению решил, что Дурсли больше не подвергаются риску повторения своего поведения.

«Их срок в пятнадцать лет должен был истечь в следующем году, когда они должны были быть освобождены условно-досрочно, поэтому досрочное освобождение на один год мало что меняет, — сказал член совета Эдвард Хьюз. — Они были должным образом наказаны за...

Гарри перестал читать, его желудок скрутило. Почерк внизу был коротким и по существу.

Вы считаете это справедливым?

-LV

Джинни дёргала его за руку, пытаясь привлечь его внимание, но он видел только скотобойню, повсюду тела и кровавая бойня. Он знал, что так и будет, как и предупреждал его Сирил. Письмо было заявлением о знании на стольких уровнях, что это просто поражало воображение. С кем он сидел, с кем дружил, с кем проводил больше времени, какие наказания получал и как обстояли дела в замке — он знал всё это. И перечеркнул все это большим пальцем.

"Гарри?!"

Голос Гермионы едва доносился до него, и он понял, что Джинни выглядит совершенно бледной и ей самой почти плохо. Люди, сидевшие вокруг него, были откровенно растеряны, но он едва ли обращал на это внимание. Он видел Джинни, в глазах которой давно погас огонёк Смертельного проклятия. Джорджа, чьи волосы, слипшиеся от крови, приобрели красный оттенок. Невилла, чьё лицо исказилось от Круциатуса.

Все они были мертвы, но никто из них еще не знал об этом.

Гарри поднялся на ноги, не обращая внимания на окружающих, и быстро вышел из зала, чувствуя, как всё вокруг меняется. Где-то внутри него нарастал гнев. Гнев из-за того, что в новостях было именно то, что в них было. Гнев из-за того, что у Волан-де-Морта был доступ к таким современным источникам новостей. Гнев из-за того, что он потерял две драгоценные недели, которые мог бы потратить на налаживание связей и решение оставшихся проблем, из-за сорвавшейся засады у кабинета директора.

Сфера прибыла в среду утром, и это было тревожным знаком. Письмо прибыло в субботу утром и говорило о том, на что другое лишь намекало. Но появились новые намёки, более тревожные.

Гарри едва заметил доспехи, преграждавшие ему путь наружу, и в раздражении взмахнул рукой, отправив доспехи на третий этаж, а сам выбежал на улицу. Слегка звякающий звук был единственным, что сопровождало его выход из замка. Гарри знал, что ему всё ещё трудно понять, что делал Риддл с тех пор, как появилась сфера, а сегодняшние события только усугубили ситуацию. Он мельком вспомнил, как директор школы Святого Мунго сказал ему, что за его собственными поступками было слишком трудно уследить, и в его голове мелькнуло слабое сочувствие.

Ставки были повышены, игра шла своим чередом, его рука была единственной неизменной величиной, а колода сброса — ненадёжной. Ему нужно было найти новый способ действовать, способ, который изменил бы основу правил, потому что он знал, что если позволит Риддлу продолжать контролировать карты, то вскоре проиграет.

Он не обращал внимания на то, куда идёт, просто шёл наружу, прочь от замка, прочь от проклятых. Он всегда думал, что его собственная жизнь на каком-то уровне проклята, что в прошлой жизни он каким-то образом совершил что-то по-настоящему ужасное, за что должен был расплачиваться в этой жизни, но это — это было уже слишком. Он знал, что, придя в Хогвартс, позволит другим найти его, подвергнет его пристальному вниманию со стороны тех, кому нельзя доверять. Он знал, что это делает замок мишенью, но здесь была мишень независимо от того, присутствовал он или нет.

Ему нужно было сообщить Дамблдору об этом событии, а также остальным, но они договорились отложить возобновление занятий до понедельника. Это означало, что Гарри нужно было найти директора сегодня днём и наверстать упущенное. Он почти мог представить себе споры, которые неизбежно последуют за этим открытием. И снова Гарри столкнулся с вопросом о том, откуда Риддл узнал о Дурслях и как он их выследил, где бы они ни были. Для Гарри это был тревожный признак того, что Риддл хорошо адаптировался в современном мире магглов, а он не хотел приписывать Риддлу такие способности, поскольку это нарушало слишком много принципов, которые они использовали в качестве основы для построения своих долгосрочных планов. Магглское общество сильно изменилось с тех пор, как Риддл в последний раз взаимодействовал с ним пятьдесят лет назад. Более того, у Риддла не было известных сторонников, которые могли бы помочь ему найти эту информацию. Дважды проклятый — всё равно проклятый, и Гарри почувствовал вспышку искренней ненависти к ситуации, в которой он оказался и в которую поставил других.

Столкнувшись с точностью и своевременностью сведений Риддла о происходящем в замке, Гарри ещё больше расстроился. Они полагали, что если он быстро заставит уйти тех, кто связан с Риддлом, то для остальных студентов его присутствие будет малоопасным. Можно было ожидать, что он заведёт дружеские отношения с ровесниками, но ни один из студентов не был бы ценной целью для другой стороны — если, конечно, он не сделает что-то, что сделает их таковыми. Романтические отношения были нежелательны, как и участие в каких-либо командных или клубных мероприятиях. В то же время постоянное и публичное близкое общение с кем-либо было бы плохо, поэтому он работал с Джинни в неудобное время. Очевидно, что, несмотря на те несколько встреч, которые он провёл с рыжеволосой девушкой, его усилия не увенчались успехом, если только Риддл не интересовался ею по какой-то другой причине. Ему вспомнилось её довольно расплывчатое и вводящее в заблуждение объяснение, почему она попросила его помочь с тренировками, и он снова задумался о причинах её проблем.

"Арри!"

Голос, раздавшийся на территории школы, отвлёк Гарри от бесцельной прогулки по Запретному лесу — единственному месту, куда, как он знал, он мог сбежать и спокойно подумать. Оглядевшись, он увидел Хагрида, энергично машущего ему из-за своей хижины. Он сразу понял, что ему следовало бы Разочароваться в себе, но теперь, когда его заметили, было уже не скрыться. Пытаясь остановить порочный круг в своей голове, Гарри побрёл к Хагриду.

— Я всё гадал, когда же ты придёшь, Гарри! — с улыбкой сказал Хагрид. Великан на мгновение замолчал, прежде чем присмотреться к Гарри. — Ты в порядке? Выглядишь немного измождённым, я бы сказал.

Гарри пожал плечами, взглянув на предмет странной формы, накрытый брезентом позади Хагрида. «У меня плохие новости, но я справлюсь», — тихо сказал Гарри. Блеск чего-то похожего на глушитель заставил Гарри задуматься, почему Хагрид мог ждать его. «Э-э, это мотоцикл Сириуса?»

Хагрид просиял, глядя на Гарри, и похлопал по велосипеду одной рукой. «Да, я вытащил его совсем недавно». Гарри смущённо улыбнулся, надеясь, что Хагрид не заметит его неловкости. «Я знал, что ты не забудешь, не ради Сириуса же».

В каком-то смысле возможность провести какое-то время за механической работой с «Триумфом» была заманчивой. Это дало бы его телу какое-то занятие, и он мог бы либо мысленно отвлечься от этой работы, либо попытаться разобраться в новой проблеме. В то же время он чувствовал себя виноватым из-за того, что совершенно забыл, что они договаривались работать над старым мотоциклом Сириуса по выходным. Поскольку это были первые выходные после того разговора, Хагрид, естественно, ожидал, что он придёт.

"На самом деле, Хагрид, прости, но я действительно на какое-то время забыл об этом. Хотя я рад, что ты напомнил мне". Гарри увидел, что Хагрид все еще улыбается, поэтому он надеялся, что ничего страшного не произошло. "Как насчет, если мы согласимся делать это каждую субботу в течение нескольких часов после обеда, пока все не будет готово? Тогда ты можешь пойти со мной, и мы вместе подарим это Сириусу?"

— Это было бы здорово, Гарри! — Хагрид, казалось, был ещё больше взволнован и счастлив. Это было заразительно, и Гарри почувствовал, что слегка улыбается в ответ на энтузиазм и радость великана, хотя всё ещё был встревожен.

— Итак, с чего мы начнём? — спросил Гарри. Он имел базовое представление о том, как работают двигатели, как и любой магл, но понятия не имел, как их ремонтировать, особенно те, которые могут летать.

Хагрид вытащил из кармана огромную маггловскую книгу, и Гарри ясно увидел название: Руководство по ремонту мотоциклов Чилтона, 1947-1976. Гарри начал слегка смеяться, понимая, что Хагрид, должно быть, планировал это с тех пор, как они заговорили об этом. "Там есть раздел о Триумфе, не так ли?"

— Ага! — с улыбкой сказал Хагрид, открывая книгу и пролистывая её. — Я думал, что такие простые вещи, как уборка, даются волшебникам легко. Сначала нам нужно запустить двигатель.

Гарри решил, что это, по сути, станет идеальным отвлечением от всего. Это позволит его подсознанию поразмыслить над происходящим, сознанию — принять вызов, а телу — сжечь адреналиновую энергию. В то же время он сможет лучше узнать Хагрида, ведь очевидно, что этот человек станет ему хорошим другом.

"Как у тебя дела, Арри?" Спросил Хагрид, когда начал вытаскивать другие предметы из коробки. Моторное масло, наждачная бумага, свечи зажигания, шланги, ремни и смазка положили начало куче, в то время как Гарри был впечатлен тем, сколько всего собрал этот человек. "У тебя нет проблем после того, что случилось с Шаром, а?"

— Нет, я в порядке, — сказал Гарри, рассматривая схемы, как разобрать мотоцикл. — С тех пор, как я сюда попал, всё было довольно странно, так что я не должен жаловаться, понимаешь? Во многом я сам виноват.

— Может быть, — сказал Хагрид, возясь с крошечной упаковкой, в которой был набор розеток. — Но, насколько я могу судить, ты никогда не начинаешь с этого. Тебя просто затягивает, когда всё начинается.

— Дамблдор сказал мне, что я слишком много болтаю, — сказал Гарри через мгновение, забыв о книге в своих руках. — На самом деле я не придавал этому значения до сегодняшнего дня. Кажется, я начинаю понимать, что он имел в виду.

— Вот так, Гарри, — Хагрид наконец со вздохом передал Гарри посылку, и Гарри не смог сдержать улыбку, когда без труда её открыл. — Чёрт возьми, ненавижу эти маггловские упаковки, везде пластик и крошечные ручки. Знаешь, Дамблдор приходил сюда сегодня утром, чтобы поговорить со мной. Хочет собрать «старую гвардию», если вы понимаете, о чём я.

Гарри вернул набор для розжига Хагриду и коротко кивнул. «Значит, он смирился с тем, что происходит. Я беспокоился, что придётся приложить больше усилий, чтобы убедить его в том, что Риддл снова активен, но события опередили нас».

— Отличный мужик Дамблдор, — сказал Хагрид, резко присев на корточки на крыльце, отчего всё слегка задрожало. — Он такой же человек, как и все остальные, но он всё равно отличный, всегда старается поступать правильно до самого конца.

Гарри ничего не ответил на это, потому что его собственный опыт противоречил этому. — Так с чего, по-твоему, нам следует начать, Хагрид?

оОо оОо оОо оОо

Примерно через три часа Гарри проголодался и устал, но чувствовал, что они неплохо продвинулись с «Триумфом». В двигателе нужно было заменить все прокладки, потому что на всём мягком вырос какой-то грибок. Они пытались зачаровать и заколдовать его, но в итоге испортили резиновую шайбу, с которой экспериментировали. Хагрид сказал Гарри, что у него есть друг, который может достать запчасти, и Гарри сказал, что оплатит их, хотя и признал, что им придётся немного подождать, так как у него пока не было денег. Хагрид просто сказал, что в конце концов они всё уладят и пока не стоит об этом беспокоиться.

Стоя у ворот Хогвартса, Гарри чувствовал, как после успокаивающей работы бок о бок с Хагридом к нему возвращается напряжение. У этого крупного мужчины было непринуждённое поведение, и было удивительно, насколько эффективно он успокаивал Гарри. Им не потребовалось много времени, чтобы начать смеяться и шутить, а Хагрид время от времени рассказывал истории о людях из прошлого, в том числе о Сириусе, которые, как знал Гарри, вскоре станут материалом для шантажа. Тем не менее, развлечение было приятным и расслабляющим, но теперь он снова столкнулся с реальной ситуацией и со всем её уродством.

Гарри с неприятным чувством вспомнил, что в последнее время он пренебрегал проверкой себя на наличие Следящих чар. Хотя они и не обеспечивали мгновенную связь, при неправильных обстоятельствах они могли быть опасны, даже здесь, когда он пересекал порог защитных чар. Дамблдор был повержен и, по сути, устранён, Снейп и самые опасные известные проблемы были нейтрализованы в замке, и никто из тех, кого он мог бы считать магической угрозой, не остался. Он ослабил бдительность. Учитывая письмо, отправленное Джинни, он знал, что ему придётся переломить ситуацию и подтолкнуть её в другом направлении. Вздохнув, Гарри взмахнул палочкой, одновременно проверяя и перемещая любое отслеживающее заклинание на свою палочку. Когда она ярко засияла, Гарри понял, что ругаться будет бессмысленно. Он понятия не имел, как долго оно действовало, кто его установил и множество других вопросов. Взмахнув волшебной палочкой, он перенёс все чары на ворота Хогвартса.

Глядя на замок и думая о предстоящем разговоре с Дамблдором, который ему нужно было провести позже в тот же день, Гарри испытывал смешанные чувства, когда крепко сжал часы в другой руке и активировал портключ домой. Стоя там и глядя на место, которое он называл домом, Гарри понимал, что оно пустое. Из-за пасмурного дня, который раздумывал, будет ли дождь, было достаточно темно, чтобы никто не мог читать без света, и в окнах не было ни уютных, ни гостеприимных огоньков.

Хотя он мог бы что-нибудь съесть и провести время с Хедвигой, он чувствовал себя расстроенным из-за того, что его наставники и сообщники всё ещё были на свободе и занимались своими делами. Он надеялся, что внутри будет письмо, но знал, что это, скорее всего, бесполезная мысль, так как письма могут перехватить, если в них есть хоть что-то интересное.

— Проблемы, Гарри? — даже голос Флоки был подавленным.

— Не больше, чем обычно, Флэппи. Я уверен, что ты понял, что случилось этим утром. — Гарри слышал усталость в собственном голосе, но знал, что это была исключительно умственная усталость.

— Да, как и с вами в среду утром. Не хотите поделиться со мной этими воспоминаниями?

— Да, может быть. По крайней мере, тогда ты сможешь точно написать мою эпитафию. Спроси меня ещё раз утром.

— Очень хорошо, Гарри. И я пока не буду обращать внимания на твой сарказм.

Гарри едва успел подойти к ограде, окружавшей поместье, как увидел, что Хедвиг, словно призрак, слетела с дерева, на котором любила сидеть, и направилась прямо к нему. Он улыбнулся и протянул ей руку, продолжая идти к задней двери. «Привет, девочка», — сказал Гарри, когда она очень осторожно опустилась на его руку, а затем перелетела на плечо. Он поднял руку и начал чесать её по краям головы в тех местах, которые, как он знал, ей нравились.

— Хотел бы я, чтобы Ремус позволил тебе поехать со мной в Хогвартс, — небрежно бросил Гарри, проходя в дверь и запирая её за собой. Включив свет на кухне, он начал искать что-нибудь для простого позднего обеда — остатки еды, чай и фрукты. — Хотя, должен признать, я начинаю соглашаться с ним в том, что тебе здесь лучше.

Хедвиг резко укусила его за ухо за этот комментарий, что не было таким уж удивительным, если подумать. «Всё не так, Хедвиг. Здесь ты в безопасности — ну, если не считать того несчастного случая на прошлой неделе. Думаю, я бы беспокоился, что кто-нибудь причинит тебе вред, чтобы добраться до меня, если бы ты была там, понимаешь? Мне нравится знать, что ты в безопасности».

Хедвиг снова ущипнула его, но уже не так сильно, и погладила по голове. «Да, я знаю, я тоже по тебе скучаю, девочка. Я бы хотел снова полетать с тобой, но это ещё одна вещь, которую мы не можем сделать прямо сейчас».

На этот раз её укус был немного болезненнее. — Ну же, Хедвиг, ты же знаешь, что мы не можем, пока рядом нет остальных. Это правило с тех пор, как мы начали играть в догонялки и всё такое. Мы оба слишком отвлекаемся, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг.

Хедвиг тихо ухнула и снова уткнулась носом в его макушку. Гарри подозревал, что, судя по количеству его волосков, которые она выщипывала на протяжении многих лет, у неё, вероятно, где-то было гнездо, полностью состоящее из волос Гарри. Эта мысль была где-то между тошнотворной и забавной, но такова была Хедвиг. Он всё время грозился найти это гнездо и выбросить его, но знал, что она понимает, что он никогда не был серьёзен.

— Ну, мы с тобой одни, Хедвиг. Когда никого нет, в доме становится пусто. — Гарри поставил еду на стол и сел есть. — Жаль, что они не оставили записку или что-то в этом роде. — Остатки ужина состояли из пирога с мясом и булочек, а также двух яблок, которые он разрезал. Когда он закончил, Хедвиг всё ещё прихорашивалась и расчёсывала его волосы, но этого и следовало ожидать. — Поймала ещё кого-нибудь из беличьих, Хедвиг?

Она резко угукнула, и Гарри понял, что так она говорит: «Ты глуп, раз сомневаешься во мне». Он знал, что она взяла на себя личную миссию охотиться на них при любой возможности, с тех пор как они начали разбрасывать жёлуди. Она быстро избавила ферму от них, и Гарри знал, что она постоянно ищет новых жертв. Они могли быть милыми и пушистыми, но для его девочки они были едой. Он предположил, что у него тоже могло бы возникнуть такое же желание, если бы ему тоже бросили несколько желудей. В каком-то смысле это был естественный порядок вещей.

Немного побродив по дому, Гарри понял, что становится всё более раздражённым. Ему было некомфортно оставаться в пустом доме, несмотря на защиту, потому что единственным, что могло его отвлечь, были кусачая Хедвиг или собственные мысли, которые всё ещё были слишком беспорядочными, чтобы быть полезными. Гарри попрощался с Хедвиг и активировал портключ, чтобы вернуться в Хогвартс.

Его смешанные чувства усилились, когда он проходил через ворота, и он с удивлением обнаружил, что борется с желанием сказать всем убираться к чёрту, в то же время испытывая желание призвать их союзников и захватить замок. Защищать замок для группы людей, которые действительно понимали, что нужно делать, было бы до смешного просто, но в то же время было бы невероятно глупо держать рядом столько обузы, когда их можно просто выгнать и отправить домой.

Пока Гарри шёл к озеру, он пытался по-новому взглянуть на происходящее вокруг. Из того, что он узнал во время первой войны, он понял, что Риддл хотел завладеть этим зданием с фанатичным рвением. Кроме того, он знал, что основная причина этого желания не изменилась. Поэтому не имело смысла думать, что Риддл изменит своё желание. Учитывая, что замок был желанным, Риддл был готов на всё, чтобы заполучить его.

Но суть проблемы заключалась в том, что захвата замка было недостаточно. Группа захватчиков должна была захватить его, а затем удерживать достаточно долго, чтобы подчинить себе. Магия внутри замка была предназначена не для того, чтобы причинять вред другим, а для того, чтобы защищать их, и всё это нужно было заменить, чтобы замок служил Риддлу. Ни один здравомыслящий человек не хотел вести войну на два фронта, особенно магическую войну на два фронта, потому что её исход почти всегда был катастрофическим, как показал крах Грин-де-Вальда.

Он обнаружил, что стоит на берегу озера, наблюдая за отражением пасмурного неба в слабой ряби на воде, и пытается найти путь вперёд. Риддл срочно нуждался в чём-то, ради чего он был готов рискнуть и раскрыться после долгих попыток оставаться незамеченным. Несколько его свободных последователей были отправлены в Азкабан, и дементоры всё ещё были там, охраняя их, по крайней мере, до тех пор, пока враг Гарри не призвал их на свою сторону. Ещё одна битва, проигранная, несмотря на все усилия Эдгара, заключалась в том, чтобы заменить так называемых охранников настоящими охранниками, людьми, которые могли бы общаться и использовать уровень интеллекта, который не позволил бы им совершать такие поступки, как «спасение» Сириуса.

Он всё ещё стоял там, когда почувствовал приближение кого-то и, слегка повернувшись, увидел парящую рядом знакомую призрачную фигуру. «Потти, малыш Потти, — тихо сказал Пивз, — нам нужно свести счёты».

— Правда? — Гарри постарался, чтобы его тон был непринуждённым, и огляделся, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Он был почти уверен, что их можно увидеть, потому что снаружи могли быть люди или даже те, кто выглядывал из окон, но того, что их не было слышно, было достаточно. Гарри быстро наложил чары приближения, чтобы убедиться, что никто из живых существ не приблизился к ним, и оглянулся на полтергейста. — Зачем?

— Миртл пристаёт к бедному Пивзу, — тихо пробормотала фигура. — Пивз пока держится, но Пивзу это не нравится.

"Верно, но в чем моя вина?"

— Не злись, Потти, это не твоя вина, — сказал Пивз с лёгким смешком. — Но Потти заключил сделку с дьяволом. Пивз говорит, что Потти нужна помощь, иначе Пивз расскажет свои секреты. О да, свои секреты.

"Почему я должен?"

«Пивси знает, что Потти умеет управлять духами, а Потти знает, что Пивси это знает».

Гарри ничего не ответил и какое-то время молча смотрел на мерцающую фигуру. Всегда было опасно иметь дело с непредсказуемым порождением хаоса, но в каком-то смысле они были предсказуемы. «Все подобные просьбы основаны на бартере, Пивз. Ты это знаешь. Что ты предлагаешь мне за помощь?»

Сработали чары приближения, и крик Хедвиг напомнил Гарри о том, что он недавно оставил позади. Взмахом палочки он отменил чары, и позади него раздался до боли знакомый голос. «Пивз нашёл тебя, Гарри. Я так рад; он был в отчаянии, когда не смог найти тебя раньше».

— Привет, Луна, — сказал Гарри, не оборачиваясь, — как дела?

— О, Гарри, в любви и на войне все средства хороши, — Луна стояла рядом с ним, склонив голову набок и открыто глядя на Пивза. — Он не выглядит удивлённым, не так ли?

— Пивз всё видел, — торжественно объявил дух. — Всё!

— Никто в этом не сомневается, — спокойно сказала Луна, прежде чем повернуться к Гарри. — Ты ведь знаешь почему, да?

Гарри снова почувствовал себя расстроенным, потому что не понимал, на каком уровне происходит этот разговор. Пожав плечами в ответ на вопрос Луны, он сосредоточился на Пивзе. «Какой ещё платёж?»

Луна слегка хлопнула в ладоши. «О-о-о, ты так быстро начинаешь переговоры? Я хотела узнать секреты, которыми делятся все остальные».

"Пивзи предлагает одну услугу".

Гарри покачал головой. «Ты хочешь, чтобы я отвлек Миртл, а это значит, что мне придётся потрудиться. Одно обещание».

Луна широко улыбнулась Гарри, и он мог бы поклясться, что она смеётся над ним про себя.

«Пивз не продаёт обещания, нет-нет. Два одолжения?»

— Луна, есть ли что-то, что ты действительно, очень-очень хотела бы узнать? — Гарри знал, что эта тактика разозлит Пивза, но увеличит его собственные возможности для торга.

«Как поймать Сноркэка с помятыми рогами. Я хочу посмотреть, действительно ли их ноздри имеют форму потерянной руны Феникса. Я всегда хотел сгореть так же».

Гарри боролся с желанием улыбнуться так же широко, как Луна. Она действительно была хорошенькой, хотя её странная манера вести беседу, вероятно, держала большинство людей на расстоянии. — Итак, Пивз, ты должен доставить нам пойманного, э-э, снорка, а также оказать мне две услуги.

Пивз летал вокруг них по кругу, явно взволнованный. «Нет-нет, Пивзик не будет, Пивзик не может, и это запрещено! Четыре! Четыре желания!»

Гарри драматично вздохнул. — Ладно, тогда четыре просьбы, без ограничений по времени.

— Да! Да! — Пивз пару раз взмыл вверх и покружился над их головами, прежде чем снова приземлиться перед ними. — Но Безумный Шляпник всё ещё должен Пивзу, не забывайте!

Прежде чем Гарри успел что-то сказать, полтергейст серебристой молнией улетел обратно в замок.

— Пивз избирателен в своих секретах, Гарри. Ты знал об этом? — спросила Луна.

"Естественно. Он полтергейст, и его секреты настолько хороши, насколько он хочет их сохранить. Вот почему я попросил обещания ". Гарри на мгновение усмехнулся. "Они связаны своими обещаниями, и их трудно сдержать".

Улыбка Луны в чём-то успокаивала, и Гарри поймал себя на том, что слегка улыбается ей в ответ. «Но обещание должно быть сформулировано правильно, Гарри. Простое обещание не значит, что ты не можешь раскрыть его».

Гарри пожал плечами. «Это скорее академический вопрос, не так ли? Или ты получил от него обещание?»

Улыбка Луны ничуть не изменилась, но почему-то он почувствовал, что она уже не так спокойна. — Я знаю только об одном обещании, которое когда-либо давал Пивз, Гарри.

— О? — Гарри наклонился и провёл пальцами по воде в озере, наслаждаясь прохладой, коснувшейся его кожи. Посмотрев на Луну, он принял свой самый вызывающий вид «А ты как думаешь?». — Что бы это могло быть?

— Ты ведь знаешь, что это только начало, да?

Гарри был озадачен. Он был уверен, что она собирается рассказать что-то стоящее. — С какого начала?

«Каждый день — это новое начало и новый конец. Не стоит принимать всё так близко к сердцу».

— Я беспокоюсь не о том, что всё закончится, — Гарри снова ощутил прохладу и комфорт воды. — Точнее, не о самом конце, а о его последствиях.

«Да, конечно. Следующее великое приключение всегда ждёт впереди, но как быть тем, кому не так повезло? Утешение можно найти во многих местах, если только попросить о нём».

Они снова оказались на территории, незнакомой его линейному мышлению, и он не был уверен, что у её отступлений есть цель. «И всё же просьба о чём-то обесценивает это. Если бы это предлагалось свободно и с сочувствием, это значило бы гораздо больше».

"Это просто глупо, Гарри", - сказала Луна, опускаясь на колени рядом с ним, осторожно раздвигая траву у кромки воды и вглядываясь в самые мелкие участки. "Твоя гордость слишком велика, чтобы признать, что ты человек?"

— Кто сказал, что я всё ещё человек? Я думал, что к этому времени большинство людей уже так не считают.

— Если ты думаешь, что всё будет так мрачно, возможно, тебе стоит что-то с этим сделать, Гарри.

"Ты разговариваешь с Джинни, да?"

Луна слегка рассмеялась, что немного удивило его. «Вовсе нет. Я не разговариваю с друзьями, Гарри. Я разговариваю с ними».

"Софистика, от тебя?"

— Тебе стоит как-нибудь попробовать, Гарри, — Луна похлопала его по плечу, как ему показалось, довольно покровительственно, но затем её рука нырнула в воду и медленно вынырнула. Он увидел маленького гольяна, плавающего в воде, которую она держала в своей маленькой руке. — Он совсем не такой волшебный, как мы, — прошептала она, — но он знает всё, что может знать о жизни, и у него есть своя магия. Мрачность — это состояние души, а не физическое состояние.

— Луна, сколько всего ты знаешь? — Гарри не смог сдержать сарказм в голосе, но, учитывая, что она всегда заходила в своих рассуждениях в тупик, он решил, что это справедливый вопрос.

"Ты находишь жизнь мимолетной, Гарри?"

Гарри мгновение смотрел на неё, а потом фыркнул. «Не сегодня». Как же он был прав, когда опасался, что день будет долгим и утомительным.

"Насколько хорошо ты помнишь свое прошлое?"

"Что? Каким образом?"

Луна опустила руку обратно в воду и наблюдала, как гольян уплывает, а Гарри в свою очередь наблюдал за ней. «Ты живёшь в своём прошлом? Или оно мимолётно, а будущее простирается перед тобой?»

— Э-э… — Гарри понятия не имел, к чему она клонит, но она, казалось, совсем не обращала на него внимания.

«Относительность существует, знаете ли. Будущее вечно, а прошлое мимолётно. Так и должно быть. Вы тоже можете попробовать».

"Ошибка..."

Луна встала и снова улыбнулась ему. "Ты должен мне услугу или обещание, Гарри, но не обещание Пивза, когда я прошу тебя об этом. В обмен я договорюсь с Миртл о Пивзе. Я ей нравлюсь, ты знаешь, и она одна из моих трех с половиной друзей. " Махнув рукой, она ушла так же тихо, как и появилась, и Гарри все еще не понимал, о чем именно они говорили. Хуже того, он по-прежнему не знал, что Луне известно, а о чём она лишь догадывается. Однако, если Сирил хотел «нового мышления», Гарри знал, где его наставник мог найти его в избытке.

Ощущение дискомфорта в бёдрах постепенно вытеснило его оцепенение, и он понял, что уже какое-то время сидит на корточках у кромки воды. С насмешливым смехом над собственным идиотизмом Гарри плеснул немного воды себе в лицо, чтобы прийти в себя.

Однако, когда он сделал шаг по высокой траве у кромки воды, его рука задела несколько растений, и его окружила какофония хлопков! хлопков! хлопков! Он выхватил палочку и выпустил первое заклинание, прежде чем понял, что происходит.

"Я люблю Гарри Поттера!"

Фраза прозвучала от группы леммингов почти нормального размера, которые соревновались друг с другом, чтобы произнести слова чётко, перебивая друг друга, когда каждый из них своим восторженным криком побуждал остальных говорить снова.

"Черт возьми!"

Гарри быстро обездвижил всё, что двигалось, с помощью оглушающего заклинания, а затем постарался не двигаться. Затем он осторожно наложил на всю свою одежду чары невидимости на случай, если они решат переодеться и оставить его голым посреди двора. Возмущённый тем, что эта шутка вернулась во второй раз, а он всё ещё ничего не понял, Гарри побрёл в свою комнату, смирившись с тем, что ему придётся ждать два часа или около того, пока проклятие не рассеется. Может быть, у Флоппи есть ещё какие-нибудь истории об основателях, чтобы скоротать время.

оОо оОо оОо оОо

— Что ж, Флоппи, похоже, эта штука снова сошла на нет. Наконец-то. — Гарри слышал раздражение в собственном голосе, но прошло всего три часа, и он снова почувствовал голод и раздражение.

— Кажется, это длилось довольно долго, не так ли?

— Полагаю, что так. Я пока не готов делать выводы, но у меня начинают появляться подозрения. — Теперь Гарри был почти уверен, что имеет дело с матриархом семейства Уизли. — Я просто хотел бы убедиться в этом, прежде чем нанести ответный удар.

"А пока, что дальше?"

Гарри вздохнул и перевернулся на кровати. — Полагаю, это то, что мне велела сделать Луна.

— Она просила тебя что-то сделать? Я не помню эту часть вашего разговора.

— Не совсем так, Флиппи, — медленно произнёс Гарри. — Думаю, она в основном говорила о том, что нужно принять ситуацию, в которой я оказался, и действовать логично. Это значит тренировать остальных, как Джинни и все остальные просили — в той или иной форме. И, конечно, мне нужно передать Дамблдору любовное письмо. Думаю, я должен сделать это в первую очередь.

Поднявшись с кровати, Гарри вышел из своей комнаты и направился прямиком в кабинет директора. Он снова пропустил ужин, но знание того, как пройти на кухню, снова могло пригодиться. Вокруг было несколько учеников, которые уступали ему дорогу и украдкой поглядывали на него, когда он проходил мимо, но это было вполне нормально, если учитывать контекст. Однако горгулья, казалось, была настроена крайне враждебно, когда он остановился перед ней.

— Ледяные мыши, — пробормотал Гарри. Оно сидело, не шевелясь, и сердито смотрело на него.

— Флиппи, ты можешь заставить эту штуку двигаться?

— Нет, Гарри. Он реагирует только на директора или пароль.

"Правильно". На этот раз Гарри вытащил обе палочки, по одной в каждой руке. "Возможно, вы слышали о том, что я сделал в ответ на небольшое проявление поддержки Толстой леди. Я вижу три пути продвижения вперед, Рокки. Первый: ты отходишь в сторону, я доставляю свое письмо, и мы все счастливы. Второй: ты превращаешься в руины, я доставляю свое письмо, и тогда ты несчастлив. В-третьих, ты убедишь директора или его феникса спуститься и лично забрать моё письмо — никто другой не подойдёт. Потом они, наверное, разозлятся, но мы оба будем счастливы. Я сосчитаю до пяти, и тогда тебя переименуют в Пебблс. Раз.

"В самом деле, Гарри, ты должен решить—"

"Двое".

"— все с насилием?"

"Трое".

Гарри чувствовал, что Флёр на него злится, но он не хотел отрывать взгляд от каменного стража.

"Четыре".

В ослепительной вспышке пламени Фоукс встал на горгулью, взмахнув крыльями, прежде чем слегка опуститься. Феникс посмотрел на Гарри, склонив голову набок, и Гарри подумал, что птица смеётся над ним так же, как и Луна.

Вытащив письмо, которое получила Джинни, он протянул его фениксу. «Это пришло во время завтрака, а я получил его во время обеда. Остальное он сможет понять, прочитав его».

Фоукс взял пергамент, взъерошил перья и снова исчез в огненной вспышке.

"Приятно иметь с тобой дело, Рокки".

— Знаешь, Гарри, это было не очень-то вежливо с твоей стороны.

Гарри напевал себе под нос мелодию, которая возникла из ниоткуда и как раз соответствовала его слегка раздражённому настроению в тот момент. «Флиппи, я мог бы стоять там и угадывать сладости или другие милые фразы, пока не попал бы в точку. Или я мог бы просто пробиться внутрь. Вместо этого я дал понять, что у меня важное сообщение, и предоставил выбор Дамблдору. Мы оба знаем, что он слышит всё, что кто-то говорит этой штуке».

— Это не очень хороший вариант, но это точка. Я уступаю, по крайней мере, на этот раз.

Гарри остановился перед Толстой Леди, которая грубо показала ему жестом, чтобы он убирался. «Знаете, это очень знакомая сцена. Вы можете открыть тихо или громко, но вы всё равно откроетесь». Гарри увидел, как она обвела взглядом свои владения и, бросив на него последний взгляд, открыла портрет.

Гарри вошёл в гостиную Гриффиндора и огляделся. В комнате было много учеников, но не было тех, кого он искал. Тишина медленно нарастала, но Гарри — впервые за долгое время — она нисколько не мешала.

— Дин, я ищу Гермиону, Невилла и Джинни. Есть идеи?

Дин выглядел удивлённым, что его позвали, но рассеянно пожал плечами. «Невилл в теплицах, девочки в общежитии».

"Правильно. Спасибо".

Гарри не обращал внимания на взгляды и смешки, которые он ловил на себе, направляясь прямиком к арке, ведущей к женской лестнице. Ему хотелось посмеяться над воспоминанием о том, как он впервые вошёл в башню Гриффиндора. Кто-то сказал ему, что мальчикам нельзя подниматься по женской лестнице, и он собирался это проверить.

— Ты же знаешь, что не можешь подняться по этой лестнице, да? — голос Флоппи звучал почти настороженно, что было необычно. — По крайней мере, ты не должен этого делать.

Гарри подошёл к подножию лестницы и прошёл через арку. «Что, ты не поддаёшься на эту чушь про «он может всё», да?» Оглянувшись, он увидел, что в гостиной снова воцарилась тишина и все пристально смотрят на него.

— Я видел твои воспоминания, Гарри. Я не хочу предъявлять здесь свои права.

Смеясь, Гарри поставил одну ногу на лестницу. Тут же раздался пронзительный сигнал тревоги, и лестница превратилась в горку. Фыркнув, Гарри достал волшебную палочку и огляделся в поисках источника тревоги. Там была явная старая маггловская сигнализация, которая, казалось, была источником шума, но она явно была ненастоящей — в ней не было звука отдельных молоточков, ударяющих по колокольчикам. Однако в двух-трёх футах слева от маггловской сигнализации Гарри увидел, что один из кирпичей во внутренней башне ярко светится. Усмехнувшись из-за того, что его обманули, Гарри наложил невербальное заклинание заглушения на кирпич, и в башне снова воцарилась тишина.

— Я не хочу знать, — услышал он чей-то тихий голос. — Правда, не хочу.

Гарри ещё немного поразмыслил над задачей, поскольку теперь ему нужно было лишь обойти горку. Очевидным решением было использовать горку в противоположном направлении, что было достаточно просто, хотя и не так изящно, как ему хотелось. Чувствуя, как нарастает голод, Гарри решил, что грубой силы пока достаточно, и пообещал, что в следующий раз придумает план получше.

Сидя со скрещенными ногами у подножия горки, Гарри второй палочкой наложил на себя невербальное и маломощное заклинание левитации. Паря примерно в сантиметре от пола, он направил первую палочку на стену у первой платформы и беззвучно произнёс «Акцио!» Крепко сжимая свою волшебную палочку, Гарри смог несколько раз призвать свой путь прямо к двери "ПЯТИКУРСНИКОВ", где он схватился за ручку и использовал ее, чтобы остаться стоять, сбросив заклинание Наведения. Резко постучав в дверь, он позвал: "Джинни? Гермиона? Есть минутка?"

Дверь резко распахнулась, и Гарри рухнул на пол. — Вот так встреча, Джинни, — сказал он, поднимаясь. — Могла бы просто поздороваться.

Гермиона смотрела на него из-за спины рыжеволосой девушки, явно не слишком довольная. «Как ты сюда попал?»

— Ты ведьма или нет?

Когда Джинни хихикнула, Гермиона наконец слегка покраснела и посмотрела в коридор. — Ты ведь расскажешь мне, как ты это сделала, да?

— Может быть, — неопределённо ответил Гарри. — Мне нужно поговорить с вами и с Невиллом. К сожалению, я пропустил ужин. Так что мы поговорим на кухне, верно?

— В чём дело? — тихо спросила Джинни. — У меня много домашнего задания, которое нужно сделать после всех этих отработок на этой неделе. Гермиона пытается мне помочь.

— Тридцать минут, вы можете уделить мне это время? Речь идёт о тренировке, которую вы все хотите, чтобы я провёл. Я согласен, но с условиями.

Гарри наблюдал, как две девочки обменялись молчаливыми взглядами, которые, казалось, говорили о многом, прежде чем они обе одновременно повернулись, чтобы надеть туфли. Когда они были готовы, они последовали за Гарри к краю дверного проёма. «Увидимся внизу!» Гарри сел и наслаждался поездкой. Это было похоже на возвращение в игровой парк, хотя он сомневался, что МакГонагалл или Дамблдор захотят это знать. Когда он наконец добрался до конца, то встал и прошёл через арку, после чего лестница исчезла.

Все смотрели на него, как и раньше, только на этот раз он вызывал гораздо более широкий спектр реакций. Многим девушкам было очень неловко, а некоторые парни, казалось, были готовы сами подняться по лестнице. Гарри усмехнулся этой мысли и откинулся назад, чтобы отменить заглушающие чары. Не было смысла облегчать кому-то задачу.

— Так ты добрался туда? — наконец спросил Дин.

— Да. Не очень-то надёжная система безопасности.

— Только ты, Гарри, — раздался позади него голос Гермионы, — мог бы сказать что-то подобное. Согласно «Истории Хогвартса», его никогда раньше не побеждали.

— О, точно. Это та книга, в которой написано, что здесь нельзя аппарировать, да? — Гарри схватил Джинни за локоть одной рукой, а Гермиону — другой и поспешно вывел их из гостиной. — Не думаю, что твоя книга обязательно верна, Гермиона.

Гермиона пробормотала что-то неразборчивое, и он слегка улыбнулся. Однако, когда он повернулся к Джинни, она хмуро смотрела на него. Очевидно, она была чем-то раздражена, но он не понимал, чем именно.

— А что насчёт Рона? Нам нужно забрать и его? — спросила Гермиона.

"Нет. Это часть того, о чем мы поговорим". Гарри остановился, когда они подошли к лестнице. "Эрмиона, ты не могла бы забрать Невилла из оранжерей, чтобы я мог перекинуться парой слов с Джинни? Мы будем на кухне".

Не дав девочкам возможности ответить, Гарри потащил Джинни по боковому коридору к секретному проходу, который вёл прямо с седьмого этажа в коридор перед входом на кухню.

«Куда мы идём? Лестница — это…»

Гарри поднял палец, призывая к тишине, постучал по огромному гобелену со спящим драконом между глаз и потянул Джинни за собой. Как только гобелен опустился, Джинни взвизгнула, когда пол резко сдвинулся. Гарри почувствовал, как её руки вцепились в его руку, как в тиски, а потом всё закончилось. Пол перестал двигаться, и он прошёл на другую сторону, таща Джинни за собой. Она на мгновение огляделась, прежде чем её губы беззвучно произнесли «О!».

Заходя на кухню, Гарри бросил через плечо: «Идёшь?»

Пока эльфы суетились, собирая еду для Гарри и сервируя чайный стол для остальных, Гарри сел за маленький столик в углу. — Что тебя расстроило, Джинни?

Джинни вздохнула и опустилась на сиденье рядом с ним. «Тебе нужно перестать так сильно давить на Гермиону, Гарри. Я понимаю твои опасения и вижу в них извращённую логику, но если ты будешь её принижать, это не поможет. Она плохо переносит перемены, а ты только и делаешь, что меняешься».

Гарри задумался на несколько мгновений, а затем пожал плечами. «Хорошо. Я пока оставлю её в покое».

Джинни поперхнулась чаем. «Что? Ты вот так просто сдаёшься? Я думала, мне придётся заколдовать тебя, чтобы ты отстал».

Гарри снова пожал плечами. «Это справедливое замечание. И ты сказала мне правду, а не какую-то историю. Я доверяю тебе настолько, насколько могу, и если ты говоришь, что всё так, то этого достаточно — на данный момент». Джинни ничего не ответила, но он действительно выбил почву у неё из-под ног, если она искала повод для спора. «Послушай, у нас есть всего пара минут. Я не хочу отрывать тебя от домашней работы. Письмо, которое ты дала мне сегодня, было от Риддла. Когда она не отреагировала немедленно, он вздохнул. "Извини, я все время забываю, что ты наверстываешь упущенное. Риддл - это Волан-де-Морт."

Руки Джинни задрожали почти сразу, и Гарри забрал у неё чашку, прежде чем она её уронила. «Да, я так и думал. Ты просила о тренировках, но не просила об этом. К сожалению, теперь ты в ловушке, потому что он явно знает, что мы недавно проводили время вместе». Если только вы не хотите избегать меня как чумы и надеяться, что он ничего не предпримет в ближайшие несколько месяцев, я бы сказал, что вы, вероятно, входите в топ-20 или топ-30 его списка «Я хочу этого человека».

Джинни сильно побледнела и обхватила голову руками. Гарри было её жаль, но ей нужно было знать.

«Это не смертный приговор, Джинни, хотя, признаю, это нехорошо. Но подумай вот о чём. Он в какой-то степени знает обо всём, что здесь происходит. Если я вдруг начну проводить много времени со всеми твоими друзьями и семьёй, обучая вас, что он тогда захочет делать?»

Она выглянула из-под пальцев, и он увидел в её глазах страх.

— Да, я так и думал, что ты это почувствуешь. Ты по уши в дерьме, и не думай иначе. Но если ты всё ещё хочешь двигаться вперёд, всё будет по-другому. Я действительно собираюсь выложиться по полной, обучая тебя. С остальными я так не поступлю. Мы с тобой встретимся наедине, и я покажу тебе то, что не показываю никому другому — и я имею в виду никому. Твоя клятва верности и всё такое, верно?

Она медленно кивнула, но он видел, что страх никуда не делся. Он почти физически ощущался в воздухе вокруг неё.

— Верно. Тогда вы решите, что, если что-то, передать Гермионе и Невиллу. Вы будете обучать их так же, как я обучаю вас, но есть вещи, которые я запрещу вам им показывать. Затем, если вы трое захотите обучать других — свою семью, других учеников, кого угодно, — это будет полностью зависеть от вас. Я, скорее всего, не буду там, а это значит, что ни один из здешних студентов не должен быть у него на уме.

Джинни ничего не ответила и, опустившись на стол, уткнулась лицом в ладони.

«И последнее. Не создавайте больше проблем с Амбридж. Я постараюсь замедлить её, насколько смогу, но, судя по тому, что я видел до сих пор, её власть здесь будет абсолютной — больше, чем у Дамблдора. И я обязательно поговорю с вами перед тем, как вы пойдёте к ней на следующих выходных, о том, каковы правила и ограничения. А пока, если с ней что-то случится, приходите поговорить со мной». Даже если это просто очередное отстранение от занятий. Там происходит больше, чем ты думаешь, и мне нужно следить за тем, что она делает. Понял?

Эльфы поставили перед ним небольшую гору еды, и Гарри почувствовал себя неловко из-за того, что попросил большой ужин, ведь он почти ничего не ел весь день. Он сомневался, что все его однокурсники смогут доесть то, что стояло перед ним.

— Послушайте, чего бы это ни стоило, мне очень жаль, что вас втянули в это. Если вы захотите уйти в любой момент, я найду способ вывести вас как можно безопаснее. Просто дайте мне знать.

— Гарри? — голос Джинни был едва слышен.

"Да?"

— Как ты встаёшь с постели по утрам?

Гарри вздохнул, пытаясь найти способ ответить ей. Ему вспомнился разговор с Луной, и внезапно он подумал, что, возможно, понимает часть того, что она пыталась ему сказать. «Луна сказала мне кое-что, Джинни, что-то вроде: «Прошлое мимолётно, а будущее вечно». Сейчас я понимаю это так: если ты не встанешь и не попытаешься, ты не сможешь стать тем, кем хочешь быть».

Джинни больше ничего не сказала, и Гарри продолжил есть, ожидая, когда Гермиона и Невилл присоединятся к ним. Когда они наконец пришли, Гарри показалось странным, что они оба избегают смотреть друг другу в глаза и слегка краснеют. Гарри не придал этому значения и быстро объяснил, как всё будет устроено. Он не стал говорить о том, почему Джинни будет учить их косвенно, но согласился переписываться с Гермионой по теории магии, опять же через Джинни. Никто не должен был ничего ему давать, и никто не должен был проводить с ним много времени, общаясь по-дружески, кроме Джинни. Он постарается распределять время, которое проводит с другими, и приложит усилия, чтобы общаться хотя бы с гриффиндорцами. По крайней мере, его способ обойти охрану на женской лестнице должен сделать его временно желанным гостем среди других мальчиков. К тому времени, как их короткая беседа подошла к концу, Джинни всё ещё была бледной и держалась за руку Гарри всю дорогу до гостиной Гриффиндора.

Гарри стоял у портрета Толстой Леди, пока остальные входили внутрь, но последним, что он увидел, была Джинни, которая оглянулась на него перед тем, как исчезнуть в башне. Она выглядела растерянной и напуганной, и он точно знал, каково это. Каким-то образом ему нужно было найти способ быть рядом с ней, когда ей понадобится сбежать. Он знал, как осознание того, что Волан-де-Морт хочет тебя, может разъедать твой разум, твою душу и превращать тебя в ходячего зомби. Он не был уверен, что поступил разумно, рассказав ей правду, но знал, что поступил правильно.

Войдя в свои покои, он снова заметил, что Сирила нет. Дверь в комнату его наставника была открыта, постель застелена, всё было аккуратно и опрятно, как и после исчезновения этого человека. Здесь тоже не было никаких записок, как и дома. Его единственная надежда была на ящик-переносчик, который был очень надёжным средством связи. Если бы в ящике не было письма, он всё чаще ловил себя на мысли, что нужно позвать гончих, чтобы найти кого-нибудь. Ситуация была слишком нестабильной, чтобы один из его наставников мог просто исчезнуть без предупреждения, не говоря уже обо всех сразу. Когда он вошёл в свою комнату, чтобы забрать шкатулку, голос, который он услышал, был, как ни странно, неожиданным.

— Это было правильно, как бы тяжело ни было, — сказал Флоки голосом Ремуса. — Тебе нужно будет сказать директору, что она знает.

"Да, это я понял. Как минимум, ему придется поговорить с ее учителями, ну, с теми, кому, во всяком случае, будет не все равно". Гарри приступил к утомительной работе по просмотру меток на своем сундуке, а затем на отделении транспортной коробки. Вытащив его, Гарри открыл и с облегчением обнаружил, что внутри что-то есть. Возможно, это было глупо с его стороны, но он начинал чувствовать себя брошенным и бояться, что что-то пошло не так. Письмо от Ремуса полностью развеяло эти глубокие страхи.

15 Сентября 2007

Гарри,

Извини, что не отвечал. Мы все сейчас как сумасшедшие носимся по делам, но кто-нибудь будет проверять ящик дома хотя бы раз в два дня. Дэвида вызвали в головной офис, и он будет в отъезде до вечера четверга. Остальные пытаются понять, что происходит, потому что творится что-то серьёзное — мы просто не знаем, что именно, и не понимаем, как мы это пропустили.

Нам нужно созвать семейное собрание с нашими партнёрами и союзниками. Оно состоится в следующую субботу, 23го сентября, в пять часов вечера. Мы с Кириллом хотим сказать, что это серьёзное мероприятие, и вы должны одеться и вести себя подобающим образом. Кроме того, мы оба делаем общее предложение. Если там будут люди, которых, по вашему мнению, следует пригласить, приведите их. Это открытое приглашение, которым вы можете воспользоваться по своему усмотрению. Дамблдор, Джинни, кто угодно — выбор за вами, хотя вам, возможно, придётся проинструктировать их по поводу надлежащего протокола, особенно если вы приведёте с собой женщин. Вы знаете, как это работает, так что проблем не возникнет.

Теперь я должен предупредить вас по нескольким причинам. Во-первых, приход Амбридж к власти был неизбежен, и Эдгар решил, что лучше позволить этому случиться, чем сейчас жечь мосты. Мы можем внести некоторые «коррективы» позже в игре, но пока — не высовывайтесь! Фадж тоже очень хочет вашей смерти, хотя с ним происходят и другие непонятные вещи. У нашего биполярного министра может появиться третий полюс.

Корпус авроров, особенно те, кого Муди «приводил в чувство», в последнее время тоже стал крайне параноидальным. Инцидент в Хогвартсе не улучшил ситуацию, и я должен настоятельно рекомендовать вам избегать любых столкновений с аврорами, кроме как в условиях, угрожающих жизни. Если вы ещё не видели, то скоро увидите уведомление о том, что Министерство Англии оспаривает протокол ICW в вашем случае. Это сформулировано более обобщённо, но это значит, что вас лишат всех ваших привилегий и вернут в статус обычного гражданина. Если вы не будете высовываться, вам будет проще защищаться, но, кроме того, мы не знаем, когда это может произойти. Любое вмешательство авроров может произойти не в то время.

Наконец-то Дамблдор разослал приглашения тем, кого он называет «старой гвардией», то есть Ордену Феникса, о котором мы вам рассказывали. Подробности не важны, за исключением того, что первое собрание состоится в следующую субботу, в день нашей встречи, в два часа дня. Оно пройдёт в «Кабаньей голове», довольно сомнительном заведении, которым управляет брат Дамблдора. Вам не стоит туда приходить, пожалуйста, не надо. Мы поделимся полным отчётом о том, что произошло с вами после FM.

Я знаю, что ты нетерпелив в вопросе Риддла, но всё, что я могу сказать, — наберись терпения на неделю. Тогда мы все увидим, к чему это приведёт. А пока займись своей теорией и тренировками и попробуй изменить ситуацию и завести ещё несколько друзей, хорошо?

– Ремус

Гарри был одновременно раздражён и зол из-за содержания письма. «Похоже, наставники для гриба», — пробормотал он, вытащив чистый лист бумаги и быстро написав на нём.

Через мгновение Гарри остановился, достал из мешочка на шее сенсорный монитор и положил его в коробку-трансформер. Затем он вернулся к письму, едва осознавая, что бормочет что-то себе под нос. Закончив и все еще раздраженный, Гарри бросил письмо в коробку и активировал ее взмахом палочки, даже не потрудившись произнести какие-либо слова.

Его наставники сразу же предостерегли его от всего важного, велели ему вернуться к хорошему-хорошему, а затем наказали быть хорошим мальчиком и больше заниматься в школе. Хотя он и понимал предостережения и их последствия, именно последний абзац окончательно выбил его из колеи. Он не мог игнорировать дело Риддла, вдобавок к сегодняшним событиям, которые он отправил обратно, в течение недели. К субботе он будет вести себя так же, как Джинни. Конечно, если он сорвётся, это только подтолкнёт её к полному краху, что будет очень забавно объяснять её братьям.

Ворча, Гарри вернулся в ванную, чтобы почистить зубы. В таком состоянии он вряд ли смог бы что-то читать или думать, так что он мог бы просто полежать в постели и посмотреть в потолок. Конечно, его зубная щётка была уничтожена, но на данный момент сойдёт и волшебная.

Выплюнув зубную пасту в раковину, Гарри взял полотенце и услышал: «Я люблю Гарри Поттера!»

"Reducto!"

Отголоски власти: Часть I: Гнев: Глава 28: Позолоченные клетки

оОо оОо

18 июля 1021

Мужчина был высоким и сильным, в его светлых волосах играли рыжие блики, когда он расхаживал взад-вперёд по той самой комнате, в которой она сейчас сидела, без окон, глубоко под её родовым домом.

— Я говорю тебе, Ровена, что для меня было настоящим подарком увидеть, как думает король, как он жонглирует требованиями, которые возлагают на него. Ты видела или слышала о его школах? Он требует, чтобы все свободные люди получали образование! Это рождение новой эры, ты почти чувствуешь это. Решения Альфреда всё меняют.

Её собственный голос был глубоким и звучным, напоминая о тех недолгих годах, которые, казалось, прошли целую вечность назад. «И что с того? Мы не такие, как они, как бы они ни стремились к пониманию».

Годрик повернулся к ней лицом и отмахнулся от её слов, как от насекомого. «Ты же знаешь, как обстояли дела у нашего рода на протяжении многих лет — с осторожным, ограниченным обучением мастеров-учеников... и что некоторые знания всё ещё теряются, чтобы быть вновь открытыми позже. Мы недостаточно работаем друг с другом — даже для того, чтобы понять, что у нас есть общего, а значит, у нас есть что-то уникальное. И почему? Мы с тобой оба знаем, что мы — козлы отпущения для невежд. Даже сегодня волшебников не жалуют ни в одной стране. Король Альфред уже несколько лет стремится просвещать свой народ, но, по крайней мере, там ты видишь, как это меняет ситуацию. Что, если бы мы сделали то же самое?

Она почти могла вспомнить свои ответы, одновременно с отражённой памятью о своём вызове, эхом разносившемся по бассейну. «Годрик, ты всегда действовал, не задумываясь, а потом уже соображал. Ты подумываешь о том, чтобы построить центр обучения, но как ты его спрячешь, чтобы избежать преследований, в которых ты признаёшься? Где ты найдёшь для него учеников? Знания, переданные нам нашими учителями, высоко ценятся и тщательно скрываются по веским причинам, которые ты хорошо знаешь». Как бы вы обеспечили безопасность тех, кто может захотеть собраться для обучения, если вам нужно защитить их друг от друга так же, как и обычных учеников?

Годрик кивнул в знак согласия и снова принялся расхаживать по комнате. «Конечно, это то, из-за чего ты бы беспокоилась. Признаюсь, меня это тоже беспокоит. Но у меня есть подруга, и она отлично справляется с магией, которая, как я думал, невозможна. Я надеялся заручиться её помощью, чтобы разобраться с этими довольно тривиальными деталями».

«Тривиально?» Даже сейчас его ответ показался ей странным. «Я знаю, что твоё периодическое помешательство пугает других, Годрик, но ты не должен называть это тривиальным. Если ты пролетишь всего несколько часов к северу отсюда, франки с радостью сожгут тебя на костре, если двое людей согласятся, что ты каким-то образом использовал магию».

Годрик перестал расхаживать взад-вперёд и на мгновение нахмурился, глядя на неё. «Да, я называю это пустяками по сравнению с тем, чтобы найти способ систематизировать наши магические знания. Найти способ систематически и своевременно обучать этим знаниям и сделать так, чтобы их было так же легко изучать, как читать или писать. Найти способ хранить наши знания, чтобы те, кто придёт после нас, могли узнать больше, чем мы. По сравнению с этими проблемами я считаю остальные пустяками». Ты забыл годы обучения и то, чему тебя учили? — Резким движением руки он создал блестящую медную столешницу. Когда он щёлкнул пальцами, она покрылась толстым деревянным верхом. — Или ты скажешь мне, что теперь можешь это делать?

"Точка".

«Поэтому я спрашиваю тебя, Ровена, не вернёшься ли ты со мной в Англию? Король пожаловал мне большой участок в Брайтхельмстоне, и я планирую построить там школу. Я надеюсь, что другие присоединятся ко мне, но я бы предпочёл, чтобы они присоединились к нам или даже построили свои собственные школы!» Сцена бесшумно растворилась в чаше, призрачные фрагменты воспоминаний восстановились в молниеносных вспышках.

Она сделала паузу, размышляя о том, какое воспоминание лучше всего подойдёт для предстоящего момента. Свобода воли гарантировала, что будущее всегда изменчиво, поэтому не было уверенности в том, что правда когда-нибудь станет известна. Её задача, как она её видела, заключалась в том, чтобы, если какая-то часть правды будет раскрыта, это была бы вся правда целиком. Основным недостатком была ограниченная ёмкость её конструкции, или, скорее, ограниченная долгосрочная стабильность таких воспоминаний. Несколько воспоминаний могли храниться практически вечно. Слишком много воспоминаний, и все будет напрасно.

Вздохнув, она прижала кончик палочки к своему седеющему виску, лишь на мгновение пожалев, что их жизни оборвались раньше, чем должны были.

Магия была благословением и проклятием.

оОо оОо

Суббота, 15 сентября 1989 г.

— Я чувствую, что в их интересах, чтобы ты согласился, Ремус, — голос Николаса был настойчивым, но приглушённым, как того требовали обстоятельства.

Ремус был уставшим и подавленным, чего не случалось с ним уже много лет, и печальное обстоятельство, что Фламели приехали накануне смерти Маргарет, стало ещё одним потрясением, с которым он просто не мог справиться. Близкие отношения, возникшие благодаря их переписке и свободомыслию, были слишком слабы, чтобы обсуждать такие важные вопросы при первой личной встрече.

Преодолевая собственное горе и вялый гнев, он делал всё возможное, чтобы помочь Дэвиду и Гарри сохранить рассудок. Да, это было трагическое событие, и, узнав, как именно всё произошло, он бы даже сказал, что это было ужасно. В глубине души он боялся того, что могло случиться, если бы Дэвид увидел в Гарри причину смерти своей жены. Это была бы естественная человеческая реакция, учитывая последовательность событий. Ремус знал, что со временем первоначальный гнев — даже ненависть — в сочетании с обидой выжившего сменится истинным пониманием событий. Однако Ремус чувствовал, что такое переходное состояние Дэвида, каким бы кратковременным оно ни было, может заставить Гарри вернуться к своему прежнему израненному «я» после всего, что произошло.

Перенелла молча подала Ремусу и Николасу чай, а затем села между ними, крепко держа чашку в руках. «Пожалуйста, Ремус, мы не просим тебя лгать. Мы просто просим тебя не говорить им об этом».

Ремус отпил чаю и попытался найти в себе бесконечное терпение, которым, по словам его учеников, он обладал. «Тем не менее, намеренное умолчание — это всё равно ложь».

Мягкий вздох Перенеллы почти ускользнул от его внимания, но её пристальный взгляд удержал его, когда он посмотрел на неё. «Скажи мне, Ремус, ты знал о том, что мы тебе только что рассказали? Нет, я так и думал. В твоём положении тебе бы не сказали. Английское Министерство довольно хорошо умеет разделять свои услуги, в том числе для магглорождённых. Зная, насколько близко вы были знакомы с Маргарет, и зная, какой вы заботливый, позвольте мне спросить вас: как эти знания повлияют на юного Гарри? Или на Дэвида?

Ремус медленно покачал головой. «Это их уничтожит. Один-единственный поступок мог бы спасти ей жизнь даже с такой раной... они возненавидят мир магии или, по крайней мере, будут относиться ко всем вам с презрением. У Гарри очень острое чувство правильного и неправильного. Он, в частности, не воспримет это хорошо». Он с горечью наблюдал, как супружеская пара обменялась долгим молчаливым взглядом, прежде чем Перенель повернулась к нему.

— А ты? Что ты чувствуешь, зная это?

Теперь Ремус был в смятении. С одной стороны, он ценил новообретённые знания. Они могли спасти других, если бы возникла такая ситуация. С другой стороны, он понимал, почему Министерство не распространяет такие знания среди всех. Ими было бы слишком легко злоупотребить, но это не охлаждало его внутреннего пламени ненависти. Десятилетия предрассудков и предубеждений притупили его непосредственную реакцию на такую дискриминацию, но ни Гарри, ни Дэвид не имели оснований полностью понимать тонкости того, что он только что узнал. «Я не хочу снова потерять Гарри».

— Именно поэтому мы просим тебя об этом, Рем.

Ремус в свою очередь вздохнул и прислонился лбом к прохладной поверхности стола. В конце концов, даже ему пришлось признать их логику и требования момента. «Я не скажу им, но при условии. Если меня спросят, я скажу правду. И если я почувствую, что кто-то из них способен справиться с этим, а они не спросят, то я скажу им». Конечно, если это станет вопросом жизни и смерти, я просто воспользуюсь этими знаниями и буду жить с последствиями.

Голос Николаса был мягким, но в нём чувствовалась невыразимая сила. «Это всё, о чём мы можем просить, Ремус».

— Есть кое-что ещё, — сказал Ремус через мгновение. — Гарри странно везёт. Он либо везучее, чем кто-либо имеет право быть, либо ужасно проклят. Подобные вещи имеют свойство случаться, и с ним это почти всегда происходит в неподходящее время. Возможно, в самое неподходящее время.

Перенель положила руку ему на плечо и слегка сжала, пока он не посмотрел ей в глаза. — Тогда давай просто надеяться на лучшее.

Ремус мельком взглянул на настенные часы. «Мне нужно идти. Скоро наступит ночь, и моя маленькая пушистая проблема обострится. Я вернусь утром, но от меня будет мало толку».

— Я никогда не соглашусь с тобой в этом, Ремус, — мягко сказала Перенель. — Но мы постараемся сделать всё, что в наших силах.

Ремус слегка пожал плечами. «Тебе нужно сделать больше, чем это. Тебе нужно стать лучшим».

оОо оОо

Вт, 24 декабря 1991

"Где это место?"

— Ремус, ты прожил здесь гораздо дольше, чем мы. Это мы должны задавать тебе этот вопрос.

Ремус коротко вздохнул, прежде чем повернуться к последним прибывшим. «Гарри? Как ты себя чувствуешь?»

"О'кей, Ремус. У меня больше не болит голова". Голос Гарри был приглушенным, неестественно спокойным. Конечно, чрезмерно щедрая доза Успокаивающего напитка, которую ему навязала Перенель, в немалой степени способствовала этому состоянию. Простое средство от головной боли оказалось бесполезным при изнуряющей боли, которую испытывал Гарри, что само по себе было необычно. Им придется выяснить, почему у него так сильно разболелась голова без предупреждения. Сейчас было немного забавно наблюдать, как Гарри расслабился настолько, что ни о чём не беспокоился.

Стоя в зарослях на обочине просёлочной дороги, Ремус увидел, что их в основном окружают пологие холмы и фермы. От довольно узкой мощеной дороги отходила небольшая грунтовая дорога, но в остальном мало что указывало на присутствие людей — если только аккуратно ухоженные акры каждой фермы не считать «природным» пейзажем. «Верно. Тогда давайте посмотрим, да?»

Ремус достал свою волшебную палочку и несколько раз взмахнул ею, прежде чем положить на раскрытую ладонь. Кончик палочки несколько раз качнулся вперёд-назад, прежде чем указать направление вниз по грунтовой дороге. Это было самое простое заклинание слежения, слишком незаметное, чтобы кто-то мог его заметить без тщательного осмотра, и слишком слабое, чтобы указать точное местоположение. Серия последовательных прыжков по стране позволила сузить область поиска методом триангуляции, и он знал, что они должны быть рядом с интересующим его человеком. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что грунтовая дорога когда-то была двухполосной, оставленной автомобилями, но растительность всё больше разрасталась по краям. «По-видимому, нам нужно идти в ту сторону. Расстояние довольно небольшое, так что, вероятно, это тот коттедж за поворотом».

Из-за заходящего зимнего солнца, бившего им в глаза, было трудно что-либо разглядеть, но в ослабленном дневном свете он смог различить довольно маленькое жилище. Хотя деревья были разбросаны по краям полей или периодически попадались вдоль главной дороги, между небольшим домом и зарослями, где они стояли, не было никакого укрытия или визуального заслона.

— Чары разочарования, я бы сказал, — тихо произнёс Николас, прежде чем легонько постучать Гарри по голове, демонстрируя всё более единообразное мышление после этого странного дня. Паранойя в разумных дозах иногда имеет смысл. Единственным, кто не согласился, был Гарри, но он был под влиянием, так что его мнение было сомнительным. Ещё до того, как маскировочная магия на Гарри начала действовать, Ремус увидел, как от места, куда Николас постучал себя, пошла прохладная рябь. Как можно быстрее Николя спрятал всех, кроме Ремуса. «Давайте узнаем больше о нашем таинственном незнакомце».

Это была холодная прогулка, но после первоначального планирования они шли молча. Ремус должен был подойти к дому, а Николас должен был поддержать его в качестве запасного. Зимний воздух был свежим и почти колючим, но, к счастью, ветер почти не дул. С каждым шагом маленький домик становился всё больше, но оставался таким же маленьким и уютным. Если бы за ним хорошо ухаживали, Ремус подумал бы, что это было бы деревенское, но приятное место, где можно жить или растить маленькую семью. Хотя коттедж по-прежнему выглядел вполне крепким, следы запустения в саду и на ставнях свидетельствовали о том, что хозяин безразличен к настойчивым требованиям природы.

— Хотел бы я, чтобы Эдгар был здесь, — тихо произнёс Гарри, когда они подошли к частично скрытым от глаз воротам. Сами ворота были приоткрыты, но их передняя часть была вкопана в землю и явно находилась там уже какое-то время. — Он мог бы подлететь к окнам и просто рассказать нам, что происходит.

Ремус слегка улыбнулся, признавая про себя, что это слишком упрощённо, но он повернулся и жестом попросил Гарри замолчать. Стоя перед домом, Ремус осматривался. Он не видел ничего подозрительного, но реакция Гарри — вероятно, на человека, который, по их мнению, был внутри, — выбила его из колеи. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, он подошёл к входной двери и резко постучал три раза.

Мягкий свет, проникавший в дом через окна, на мгновение погас, но он не слышал никаких звуков внутри. Подождав достаточно долго, чтобы ему показалось, что прошло, наверное, две минуты, он снова постучал, на этот раз трижды, ударив кулаком. В слабом свете, проникавшем под дверь, он увидел, как движется тень, а затем услышал громкий скрежет. Это был не звук задвигаемого засова, а что-то другое, чего он не мог распознать.

— К-к-кто т-т-там? — слабо позвал довольно робкий голос.

Ремусу пришлось напрячься, чтобы расслышать его. «Счастливого Рождества!» — громко крикнул он. «Я Джимми Эванс, ваш новый сосед».

Ремус услышал слабый стук, как будто упало что-то тяжёлое, и голос внутри ответил: «П-п-подожди м-м-минуточку…» — и затем дверь распахнулась, открывая мужчину со странным головным убором. С такого расстояния Ремус легко понял, что это был тюрбан, а не шляпа. «Д-да?»

В голосе мужчины слышалось едва заметное недовольство, как будто он не хотел, чтобы его отвлекали в эту ночь. Ремус на мгновение задумался, не случилось ли в прошлом этого человека что-то, что сделало его склонным к одиночеству или грусти в такое праздничное время, но тюрбан был неизвестным фактором. Возможно, ему просто не нравились религиозные коннотации праздника, поэтому он был краток со всеми, кто мог пожелать ему счастливого Рождества.

"Извините за беспокойство", - сказал он со всей возможной приятной улыбкой, - "но я подумал, что праздник может стать хорошим поводом познакомиться с моими соседями. Я Джимми ". Ремус вытянул руку и держал ее в воздухе, в то время как молодой человек перед ним слегка дрожал и уставился на руку, как будто она каким-то образом оскорбляла его. Ремус запоздало осознал, что некоторые религиозные культуры считают физический контакт с неверующими крайне оскорбительным, и медленно опустил руку. Он знал, что это может усложнить план по постоянному присутствию Николя поблизости.

Мужчина поднял глаза и встретился взглядом с Ремусом, прежде чем слегка отступить назад. «П-п-проходи». Он отступил назад и слегка поклонился, жестом приглашая Ремуса войти в фойе.

Ремус изобразил улыбку в ответ на приглашение и смело шагнул вперёд, а затем намеренно споткнулся на пороге и упал на молодого человека, из-за чего они оба повалились на землю. — О! — воскликнул Ремус. «Мне так жаль!» Ремус попытался подняться на ноги, но изо всех сил старался удержать мужчину на полу дольше, чем это было необходимо, попеременно хватая и отпуская его руку, как будто пытаясь поднять его на ноги. Николас должен был последовать за ними во время суматохи, а Перенель и Гарри должны были ждать за дверью. Перенель должна была зачаровать дверь так, чтобы при необходимости она открывалась от её прикосновения — мера предосторожности на случай, если им придётся быстро уходить.

Когда молодой человек наконец-то снова встал, Ремус продолжал извиняться, и в атмосфере дома что-то едва заметно дрогнуло, отчего по спине Ремуса пробежала дрожь. На долю секунды Ремусу показалось, что в глазах хозяина мелькнуло узнавание. Затем оно исчезло, и его выпроводили, повторяя: «Н-не б-беспокойтесь, н-не б-беспокойтесь». Почти ленивым движением руки мужчина отодвинул засов, и хозяин Ремуса повернулся к нему, опустив взгляд в пол. — М-м-могу я в-в-вам что-нибудь п-п-принести?

Жестом он указал Ремусу, что тот должен пройти за ним в дом. Ремус обернулся и увидел в конце коридора небольшую официальную гостиную, заваленную стопками книг и бумаг. Некоторые материалы показались ему смутно знакомыми, так что…

Рука, сжимавшая его горло, была сильнее, чем когда-либо прежде. Он почувствовал, как в его кровеносных сосудах подскочило давление, и в тот же миг рефлекторно закашлялся, но ничто не могло вырваться из этой сокрушительной хватки.

«Лжец! Оборотень!» — голос был полон ненависти и шипел ему в ухо, а горячее зловонное дыхание обдавало лицо. Слезы от боли и адреналина наполнили его глаза. Его отдернули назад, и мужчина в тюрбане оказался прямо позади него, прижав их обоих к стене.

Ремус был поставлен на колени почти небрежно. Его собственные руки яростно вцепились в пальцы, сжимавшие его горло. Он хватался за всё подряд и не обращал внимания на царапины от собственных ногтей, пытаясь отбиться от нападавшего.

Яркая красная вспышка пронеслась прямо перед его глазами, прежде чем отклониться в сторону. Она оставила круглый ожог на отвратительных фиолетовых обоях.

Он стоял на коленях. Рука была убрана с его горла. Он хватал ртом воздух. Он понял, что его горло было частично раздавлено. Всё, что он мог, — это с трудом вдыхать и выдыхать, падая на бок и пытаясь размять горло, чтобы оно снова заработало. Адреналин заставлял его дрожать; из-за него всё казалось сюрреалистичным. Время летело со скоростью орла, но тянулось, как патока. Он увидел, как мужчина в тюрбане взмахнул палочкой. Странный танцующий световой узор превратился в Николаса, который уже бросал пурпурную молнию в мужчину в тюрбане.

Ремус слышал, как громко хрипит его собственное дыхание. Когда засов преодолел узкое пространство, входная дверь едва не взорвалась изнутри.

У мужчины в тюрбане в свободной руке был гигантский серебряный щит. Угасающему сознанию Ремуса это показалось почти волшебным, когда щит появился в мгновение ока, и в комнате стало немного темнее. Резкий хрип в его горле прервался, когда он почувствовал, как его собственные пальцы отчаянно впиваются в шею. Без его сознательного участия они пытались расширить повреждённые сосуды. Он тонул, и к нему подкрадывалась паника. Сквозь шум собственного тяжёлого дыхания он услышал пронзительный крик. Ремус поднял голову и увидел, как Николас упал на потрескивающую чёрную молнию. Старик корчился на полу, из его конечностей вырывались искры и клубы дыма.

Через мгновение он понял, что появилась Перенель. Её палочка, казалось, горела, а вокруг неё клубилась красивая аура. У мужчины в тюрбане почему-то не было щита. Николас слабо вскрикнул, пытаясь подняться. В комнате стало невыносимо светло, но у Ремуса уже слезились глаза.

Перенелла лежала на полу. Обе её ноги были аккуратно отрублены. Она напоминала ему выброшенный на помойку манекен в захудалом торговом центре. Повсюду была кровь. Ремус увидел Гарри, стоящего в дверном проёме и спокойно наблюдающего за происходящим. Палочка Гарри почти лениво совершала идеально точные движения, описывая в пространстве смертельно медленную дугу. Мальчик крепко прижимал свободную руку к шраму.

Тюрбан извивался, как змея, скользя, поворачиваясь, поднимаясь, раздуваясь. Из его складок выглянуло отвратительное лицо, шипящее на них, шипящее на хозяина. Стены смыкались. Ремус с трудом дышал и оставался в сознании. Даже пол было трудно разглядеть.

«Нет!» — её голос был очень слабым, а свет — очень тусклым. Мужчина в крылатом тюрбане бросился к Гарри, но Перенель каким-то образом вовремя поставила щит, преградив ему путь. Дом на мгновение содрогнулся. Повсюду была кровь, и шёл дождь, когда грудь Перенель взорвалась от прямого проклятия.

Тогда Николас начал кричать. В полумраке Ремусу показалось, что он увидел, как в глубине его глаз на мгновение вспыхнула искра жизни, а затем погасла. «Нет!» — крик Николаса затерялся в шуме. Мужчина в тюрбане снова повернулся к Николасу, высоко подняв палочку.

Точное движение палочки Гарри было закончено. Ремусу показалось, что он услышал, как Гарри спокойно произнёс: «Редукто».

Раздался ужасный звук, когда хозяин упал на землю. Голова откатилась в сторону, а тело рухнуло, как мёртвый груз. С криком призрак в тюрбане отделился от головы и убежал в заднюю часть дома, волоча за собой странный тюрбан-плащ.

А потом Ремус больше ничего не знал.

оОо оОо

Пятница, 15 сентября 1995 г.

«Нет, я не скажу, что вы сломали его, но и пользы от вас ему никакой. Альбус Дамблдор понятия не имеет, как с ним обращаться, а у него многолетний опыт работы с непослушными и трудными детьми. Ваш ребёнок мечется между ложной бравадой, раздражительной юностью и почти мёртвым состоянием, надевая маску, которая даёт ему то, чего он хочет в данный момент. У него нет настроя, необходимого для того, что от него требуется».

Подразумеваемые обвинения Сириуса звенели в тишине. Ремус и Сириус переглянулись, прежде чем повернуться к нему. Дэвид чувствовал, как нарастает головная боль, а его терпение уже было на пределе, учитывая события, произошедшие за последние два месяца. — Что ты хочешь сказать, Сириус? В чём твоя мысль?

— К чему я клоню? К тому, что вы понятия не имеете, насколько он пострадал, и не предприняли никаких шагов, чтобы исправить ситуацию.

Дэвид вскочил на ноги, его гнев вырвался наружу прежде, чем он успел это осознать. «Это мой сын, о котором вы говорите! Я люблю его и не потерплю, чтобы вы намекали на что-то другое!» Сила собственного крика удивила его, и он обнаружил, что сжимает кулаки от нахлынувших эмоций. «Я знаю его гораздо лучше, чем вы, который здесь всего несколько дней!»

Сириус тоже вскочил на ноги, и Дэвид увидел, что он готов защищать Гарри, если бы не рука Ремуса, удерживающая его.

Сирил, казалось, не впечатлился, игнорируя Сириуса и отмахиваясь от растущей ярости Дэвида, как будто это было несущественно. «Возможно, так и есть, но я удивляюсь, как вы позволяете этим вещам развиваться, если вам не всё равно, как вы утверждаете. Почему вы позволили Николасу изолировать Гарри здесь? Он не только отказался от Хогвартса, но и вы исключили его из местных школ. Вы заморозили его социальные навыки на уровне одиннадцатилетнего ребёнка, который к тому же эмоционально нестабилен, и при этом втиснули его в учебную программу, с которой не справился бы ни один взрослый. Вы позволили ему стать учеником-стажёром боевых магов, дитём в лесу, и под началом Николаса. О чём вы думали?

Ремус прервал повисшее молчание, его рука всё ещё была белой от напряжения, с которым он удерживал Сириуса. «Что ты имеешь в виду, говоря «под Николасом»? Он был широко известен как выдающийся деятель правосудия, и его знания высоко ценились».

Сирил вздохнул и сел обратно, неохотно последовав за Сириусом, оставив Дэвида стоять с шумом в ушах. Дэвид был сбит с толку странными отступлениями, которые этот новичок вводил в их разговор, и, выслушав его, он должен был признать, что вопрос Ремуса был тем, на который он тоже хотел бы получить ответ. Он медленно опустился на своё место, желая, чтобы ибупрофен подействовал быстрее и прояснил его разум.

"Николас Фламель был главой комитета боевых магов около трех столетий назад. Он ушел в отставку в знак протеста после почти восьмидесяти лет руководства. Характер протеста был секретным и проводился между Боевыми магами и основной группой ICW ". Сирил сделал паузу, чтобы систематически удерживать взгляд каждого человека по очереди. "Несмотря на то, что он ушел в отставку, он по-прежнему сыграл важную роль в выборе каждого из следующих нескольких глав Магов. Однако нельзя игнорировать тот факт, что с тех пор, как он ушёл в отставку, число и сила боевых магов уменьшились. Почему так происходит?

Дэвид знал первую часть этой информации, но вторая часть была для него новой. Сириус коротко фыркнул, прежде чем ответить: «Полагаю, вам стоит просто рассказать нам».

Сирил коротко пожал плечами. «Я не знаю. Это что-то, что хранится под секретной клятвой. Но это лишь одна проблема. Все студенты и ученики обязаны вести подробный дневник, который ведут их наставники и учителя. Каждый боевой маг, встречающийся со студентом или учеником, обязан записывать их взаимодействие и впечатления. Когда я стал новым наставником Гарри, я взял на себя ведение его дневника. Я бы хотел знать, почему последняя запись в нём датирована двадцать третьим декабря 1991 года.

— Двадцать третье? — спросил Ремус через мгновение.

"Правильно".

Когда Дэвид поднял взгляд, Ремус встретился с ним глазами. Это было неловко, но Дэвид кивнул Ремусу в знак согласия. Ремус бросил взгляд на хмурого Сириуса, прежде чем снова сосредоточиться на Сириле. «Перенелла умерла двадцать четвёртого числа, полагаю, от руки Волан-де-Морта. Может, они как-то связаны?»

Сирил коротко покачал головой. «Возможно. Но это не отменяет того факта, что Гарри опасно близок к тому, чтобы погибнуть».

Дэвид наклонил голову, рассеянно проведя обеими руками по волосам и сцепив пальцы, чтобы одновременно растянуть и напрячь уставшие мышцы. «Учитывая все события, которые продолжали происходить, мы решили, что предложение Николаса было идеальным. Он был лучше подготовлен к тому, чтобы справиться... с тем, что Гарри нужно было, нужно и будет изучать. К тому времени, когда Николас предложил дополнительную защиту в виде статуса боевого мага, стало ясно, что отказаться было невозможно».

Сирил вздохнул, и Дэвиду показалось, что его равнодушное лицо выглядит оскорбительно. «И ты просто предположил, что у Николаса не было собственных планов? Я допускаю, что ты не ожидал, что он в одиночку расправится с боевыми магами по какой-то личной причине. Но разве ты не задавался вопросом, что он без колебаний использовал бы всех нас для достижения своего видения будущего? Конечно, было ясно, что его представления о времени и смертности уже не были человеческими».

— Похоже, вы знаете больше, чем мы, — сказал Дэвид, изо всех сил стараясь сдержать нарастающий гнев. Намеки Сирила на их халатность или неспособность ухватить ускользающие нити пока не помогали. — Лично я не видел никаких доказательств, подтверждающих ваши слова о Николасе. — Дэвид сделал паузу, чтобы медленно выдохнуть. — Что касается Гарри, мы все согласны, что ему нужно восстановить равновесие или точку зрения. С этого лета... я попросил его возобновить сеансы терапии, и он согласился.

Дэвид наблюдал, как Сирил снова встал и начал расхаживать по комнате. Было ясно, что, каким бы неприятным ни был разговор до сих пор, Сирилу было что ещё сказать. В конце концов, должна была быть причина, по которой этот человек попросил о встрече, что-то помимо теорий заговора и намёков. «Да, консультация в той или иной форме была бы полезна. Однако я боюсь, что с Гарри происходит много всего. Я согласен с его тренировками, и он должен продолжать в том же духе, особенно в том, что касается боевых искусств». Они вырабатывают хороший контроль и оттачивают остроту ума. Он продолжает использовать вас всех в качестве костыля в своих размышлениях, а также в качестве буфера от своих коллег, и это должно прекратиться. Вас всех станет не хватать для личного общения. В этом мы с Дамблдором согласны.

«Нет». Дэвид снова поднялся на ноги и позволил своему негодованию и гневу вспыхнуть, больше не пытаясь сдерживаться.

Сириус тоже встал, отбросив попытки Ремуса сдерживаться. "Черт, нет!" - закричал он. "Я не буду этого делать! Последнее, что нужно Гарри, это чтобы его еще раз бросили!"

Дэвид медленно кивнул, полностью соглашаясь с мнением Сириуса. «Я не соглашусь на это. Я буду видеться с ним столько, сколько смогу и захочет он, независимо от того, чего хочешь ты».

Сирил фыркнул в сторону Сириуса, с лёгкостью отмахнувшись от высокой фигуры, а затем сократил расстояние между собой и Дэвидом. В его позе и тоне не было ничего откровенно опасного, но Дэвид всё равно почувствовал желание отступить. Он слышал истории о том, на что способен Сирил, и ненавидел себя за то, что почувствовал лёгкое беспокойство. Сирил, казалось, либо не замечал, либо ему было всё равно, что происходит, когда он встретился взглядом с Дэвидом. — Ограничь свою самонадеянность. Я не рекомендую, я говорю вам. Вы все будете редко видеться и общаться с Гарри в основном по переписке, пока я не скажу иначе.

Ремус преградил Сириусу путь к Сирилу. Дэвид дрожал от гнева. Этот незнакомец пришёл в его дом, угрожая его отношениям с его сыном, и намекнул, что сам Дэвид был причиной всех этих проблем. Он не мог сдержать свой гнев и почти прошипел в ответ: «Это мой сын, а не твой. Я лучше полностью заберу его из волшебного мира, чем подчинюсь вашим требованиям!

«Вы подписали документы, сделав его подопечным Военных Магов. Вы могли бы разорвать контракт, так как он ещё несовершеннолетний, но это делает его гражданином Британии. Вы, как магл, не можете быть его магическим куратором. Таким образом, он будет подчиняться Министерству Фаджа. Как вы думаете, что с ним тогда будет?» — в голосе Сирила не было ни капли сочувствия, и Дэвид почувствовал, что его руки непроизвольно сжимаются и разжимаются. «Как назначенный наставник, Гарри принадлежит мне и только мне. Это больше не игра по вашим правилам. На самом деле, это больше не игра.»

Ремус откашлялся, чтобы снять нарастающее напряжение, и этого было достаточно, чтобы Дэвид не присоединился к Сириусу и не набросился на незваного гостя в своём доме. «Учитывая все теории заговора, какова ваша цель, Сирил? Или Дамблдора?»

Сирил выдержал взгляд Дэвида с почти холодным презрением. «Наша цель должна заключаться в том, чтобы лес не мог существовать без деревьев».

оОо оОо

Вс, 17 сентября 1995

"Поттер".

Гарри остановился в коридоре и оглянулся, чтобы увидеть, как к нему неторопливо приближается долговязый рыжий парень. Раздражение из-за того, что желудок требовал еды, уже охватило его, и, судя по тому, как мало ему нравился приближающийся парень, ситуация вряд ли улучшится в ближайшее время. «Вот так сюрприз, ещё один Уизли».

— Очень смешно, — сказал Рон, протягивая ему сложенный пергамент. — Я получил письмо от отца. Он попросил меня передать тебе эту записку.

Гарри знал, что на пергаменте нет никаких заклинаний, но не хотел делиться этим знанием. Притворившись, что внимательно изучает пергамент, Гарри пристально смотрел на него до тех пор, пока не решил, что терпение Рона вот-вот лопнет. Слегка ухмыльнувшись от того, что ему удалось снять напряжение, Гарри ловко выхватил пергамент из рук мальчика и сломал печать.

Мистер Поттер,

Учитывая недавние события, которые произошли, и печальное участие в них моей семьи, я попросил свою жену воздержаться от дальнейшего общения с вами двумя. Настоящим я прошу вас оказать ей такую же любезность.

Она выполнила мою просьбу, хотя и с сожалением. Ради собственного спокойствия я должен честно признаться, что подозреваю, что это в лучшем случае временное решение. Тем не менее я надеюсь, что мы все сможем насладиться хотя бы неделей-двумя покоя.

Сердечно,

Артур Уизли

15 Сентября

Гарри мимоходом приподнял бровь. Это, конечно, проясняло ситуацию с шуткой про леммингов, поскольку записка была датирована до того, как произошёл инцидент. Теоретически это исключало матриарха Уизли и оставляло ему список возможных подозреваемых, но с сомнительными перспективами. Теперь, размышляя о том, кого следует подозревать в первую очередь, Гарри сунул записку в сумку. «Замечательно. Спасибо, мальчик на побегушках».

"Ты не способен быть милым?"

Гарри на мгновение нахмурился, глядя на рыжеволосого. Сегодня утром он был невероятно голоден, как будто полностью исчерпал свою магию во время тренировок. Размышления о событиях, которые он делил с Флиппи, задержали его выход из комнаты как раз к началу завтрака, даже несмотря на то, что Шляпа теперь бездельничала, перекинутая через плечо. Время, проведённое со Шляпой, в сочетании с его утренними тренировками превратило его умеренный аппетит в состояние, при котором каннибализм мог стать приемлемым вариантом. — Прямо сейчас? Почти. Ты что-то хотел?

Рон на мгновение пожал плечами, и высокий мальчик молча посмотрел на него. Гарри видел, что Рон всё ещё раздражён, но не слишком стремился его успокоить. Этот конкретный Уизли был настроен против Гарри с самого его приезда. Поначалу такая реакция была понятна, но продолжать придерживаться прежних взглядов, несмотря на доказательства, которые снимали с Гарри большую часть вины, было бессмысленно.

— Э-э, да, вообще-то, — сказал Рон. — Я... ну... слушай, вы с Джинни поссорились или что-то в этом роде?

Вопрос был бессмысленным, по мнению Гарри. — Насколько мне известно, нет, а что?

Рон слегка пожал плечами. «Я проголодался. Ты идёшь завтракать?»

— Да-а-а-а, — протянул Гарри, надеясь вернуть Рона к теме разговора, несмотря на то, что у него потекли слюнки при одной мысли о готовой еде.

"Правильно". Рон мотнул головой в сторону коридора и пошел дальше. Гарри предположил, что это означало, что его попросили составить компанию, но из-за общей антипатии к Гарри Рон, вероятно, не захотел озвучивать это. "Эмм, Джинни была не в себе с тех пор, как вернулась в башню прошлой ночью".

— О? Выключил, как свет, или как источник неприятного запаха?

Рон на мгновение взглянул на него, прежде чем снова опустить взгляд на пол перед своими довольно большими ногами. «Ты довольно раздражительный, но да, «о». Напоминает мне о её первых двух годах здесь, на самом деле».

— Хм-м-м, — Гарри попытался вспомнить разговор, в который он ввязался, когда Джордж хотел сказать что-то важное, но в итоге запутался в слишком большом количестве идей. — Кажется, кто-то из ваших братьев упоминал, что тогда она была довольно подавленной. — Конечно, Гарри точно знал, почему она может быть подавлена сегодня, но, вероятно, сейчас было не время для такой откровенности.

Рон снова пожал плечами, и у Гарри сложилось впечатление, что парень не особо любит признаваться в эмоциональных вещах. Это было ещё одним поводом для беспокойства в его списке наблюдений за Гермионой, но Джинни попросила его немного не затрагивать эту тему. — Да, — сказал Рон, прерывая размышления Гарри. — Примерно так. Мне нравится, что Джинни в последнее время становится всё более... прежней. Похоже, это случилось, когда ты пришёл. Я просто подумал, что вы поссорились или что-то в этом роде.

Гарри больше не обращал внимания на дорогу, по которой они шли. Она соединялась с главными коридорами, ведущими в Большой зал, так что было интереснее сосредоточиться на темах, на которые намекал Рон. — Если бы у нас было что-то подобное, что бы ты с этим сделал? Предложил бы избить меня?

Рон довольно сильно поморщился от этого предположения и быстро отвёл взгляд от Гарри. «Думаю, мы оба знаем, что это пустая угроза. Так что нет. Я подумал, что мог бы предложить себя в качестве... посредника, да? Это могло бы помочь в примирении, прояснить ситуацию, вернуть вас двоих вместе и всё такое».

— Э-э, Уизли, ты же понимаешь, что мы не «вместе», как ты намекаешь, верно?

На этот раз Рон остановился и посмотрел на Гарри в упор, вынуждая Гарри тоже остановиться, если он хотел продолжить разговор. «Если ты так говоришь, Поттер. Хотя для всех остальных это выглядит именно так. Если ты прав, а если нет, что ж... Джордж и Фред говорили со мной об этом. Я не собираюсь вмешиваться. Я просто хочу, чтобы моя сестра была... такой, какой она должна быть, а не этой... этой оболочкой». Казалось, что ты сделал ее такой. "

Молчаливое признание Рона в том, что ему не очень-то нравится идея «быть вместе» и что он предпочёл бы счастье своей сестры собственному мнению, было неожиданным. Гарри не испытывал особого влечения к этой идее, но это была гигантская красная кнопка, на которой мигающими буквами было написано «не нажимать». Он действительно не мог упустить возможность узнать больше о партнёре Гермионы и о мальчике, который так его опасался. — Правда? То есть ты хочешь сказать, что не против, если я буду целоваться с твоей сестрой? Я думал, я тебе не нравлюсь.

Рон закрыл глаза и медленно выдохнул. «Не совсем. Я бы предпочёл, чтобы это был кто-то другой, а не ты. Но, как мне неоднократно говорили, это её решение, а не моё».

— А что насчёт Герм? Она тоже подстрекает тебя к этому?

— Не называй её так! — сказал Рон с неожиданной горячностью. — Она ненавидит прозвища!

"О?"

— Да, конечно, — проворчал Рон. — Почему ты так суров с ней?

Гарри пожал плечами, намеренно подражая типичным ответам Рона. Однако, учитывая отсутствие реакции на это пожатие, он решил, что его тонкость не была оценена. «Это помогает скоротать время. Разве ты не рад, что можешь проводить больше времени со своей девушкой?»

Рон покраснел, как только Гарри сказал «подруга», что было бессмысленно. Теперь это было хорошо известно, если не раньше, так что источник беспокойства должен был крыться в какой-то стороне их реальных отношений. Что-то в одном из них или в обоих заставляло их чувствовать себя неловко из-за ярлыка «статус-кво». «Полагаю, я не должен жаловаться, это приятно, но, ну... это ведь не её выбор, не так ли?» Означает не совсем то же самое."

Гарри тихо присвистнул. «Ого, Рон. Ты сегодня полон сюрпризов. Я думал, ты избегаешь эмоциональных проблем».

Рон на мгновение замялся и, казалось, собирался что-то возразить, но громкие голоса, доносившиеся из коридора позади них, явно положили этому конец.

— Ладно, — предложил Гарри. — Я пойду завтракать, Уизли. Кстати, спасибо, что предупредил о своей сестре. Я посмотрю, смогу ли чем-нибудь помочь.

Рон в свою очередь кивнул, хотя рыжий не отрывал взгляда от своих кроссовок и не делал никаких движений, чтобы продолжить путь к завтраку. Вместо этого Гарри в одиночестве вошёл в Большой зал и оглядел гриффиндорский стол. Он увидел группу постоянных посетителей, с которыми обычно сидел, но вместо этого направился к паре свободных мест в середине стола. Не обращая внимания на удивлённые взгляды, он опустился на стул рядом с Дином и быстро наполнил свою тарелку сосисками и яичницей под пристальными взглядами окружающих.

— Э-э, доброе утро? — неуверенно предложил Дин. Люди, собравшиеся вокруг Дина, явно были удивлены близостью Гарри, поскольку до этого утра он сидел в основном с Уизли.

— Да, доброе утро всем, — пробормотал Гарри, наливая себе сок, а Рон прошёл мимо него к остальным. — Не буду вам мешать.

Когда Гарри начал есть, тишина затянулась. Вместо того, чтобы переживать о том, о чём думают Дин, Симус, Лаванда или Парвати, он сосредоточился на утолении своего нестерпимого голода и окинул взглядом преподавательский стол. Сирила и Дамблдора не было, но Слизнорт был на месте. Гарри внутренне содрогнулся, встретившись с ним взглядом. Наверняка он получит ещё одно приглашение провести «качественное время» с новым преподавателем зельеварения наедине. Одной только мысли было достаточно, чтобы у него заболели зубы.

— Итак, Гарри, как ты преодолел защиту в девичьей башне? — спросил Дин, наконец нарушив молчание.

Прежде чем он успел ответить, Джинни села рядом с Гарри. Остальные Уизли и не только не сводили с неё глаз, когда она садилась, чего и следовало ожидать, поскольку она намеренно пересела от них на новое место.

Она не отрывала взгляда от стола, но он легко мог заметить, что она погружается в депрессию. Подавшись вперёд, она слегка прислонилась к нему, словно ища укрытия от надвигающейся бури. Она ничего не сказала, и он решил просто оставить её в покое. Оглянувшись на Дина, он поймал на себе любопытные и неодобрительные взгляды других девушек.

Слегка улыбнувшись, Гарри неопределённо помахал свободной левой рукой. «Коммерческая тайна. Но вы могли бы попробовать использовать магию. Может, вы слышали о ней?»

Гарри был вознаграждён лёгкими улыбками Лаванды и Парвати, а большинство других девушек в округе просто слегка кивнули или отвели взгляд, пока он сканировал их лица. Дин лишь драматично вздохнул, прежде чем ответить задумчивым тоном: «А я-то думал, что смогу узнать что-то новое и полезное.»

— Удачи тебе, да? — предложил Гарри, а Симус усмехнулся, и разговор снова зашёл о квиддиче. Гарри отвлекся от него и посмотрел на макушку Джинни, потому что она по-прежнему смотрела в стол. Насколько он мог судить, она бесцельно водила столовыми приборами по столу, поэтому он решил, что пора ее тихо перебить. — Ты уверена, что хочешь сидеть рядом со мной, Джинни? Похоже, это было не самое лучшее место.

Джинни никак не отреагировала на вопрос, пока он не услышал её шёпот. «Какая теперь разница?»

Слишком хорошо понимая, что её собственный разум движется по порочному кругу, он потянулся свободной рукой, чтобы налить ей стакан сока. Он оглянулся на то место за столом, где она сидела, и заметил, что её тарелка осталась нетронутой. Прежде чем он успел отвести взгляд, он увидел, что Рон пристально наблюдает за ними обоими и довольно медленно и задумчиво кивает Гарри. Гарри в ответ приподнял бровь, игнорируя довольно прозрачные намёки, а затем положил ей на тарелку несколько сосисок и тостов.

— Полагаю, ты мало спала, — предположил он тем же шёпотом, что и она.

Ее голова слегка покачнулась у него на плече.

«Джинни... Довольно тяжело осознавать, что жизнь так с тобой обошлась. Я помню, когда... случались... такие вещи, мне всегда требовалось время, чтобы перестать постоянно думать о том, что происходит. Но тебе нужно поесть. Даже если ты не хочешь, пожалуйста, попробуй».

Гарри не стал настаивать на продолжении разговора или задавать вопросы, вместо этого он изо всех сил старался есть, не слишком отвлекая её. После нескольких минут молчания она немного выпрямилась и начала механически есть. Гарри видел, что интерес к еде у неё пропал, но она продолжала есть, потому что знала, что должна.

Утренние совы залетали в Большой зал, и все разговоры стихали в ожидании писем или новостей. Гарри взял себе дополнительные порции яичницы и тостов с большим количеством джема, прежде чем его внимание привлекло оживление близнецов. Гарри увидел, как довольно чопорная и величественная сова взлетела со стола перед ними, пока они оживленно, но тихо переговаривались, делая резкие жесты над куском пергамента. Невилл медленно отодвигался от них, а их движения становились все более размашистыми.

Гарри решил, что это не его дело, и доел свой завтрак. Ему было гораздо легче есть, когда Джинни не мешала ему двигаться, но он чувствовал, что должен пойти на эту жертву. Он непреднамеренно поставил её в такое опасное положение. Если он сможет помочь ей выздороветь и, что ещё важнее, остаться в безопасности, то сделает всё, что в его силах.

Хотя Джинни удалось съесть всё, что он положил ей на тарелку, она закончила трапезу задолго до того, как он закончил свой завтрак. Когда он слегка отодвинул тарелку и оставил столовые приборы на ней, она снова прижалась к нему и закрыла глаза.

— Пойдём, Джинни. ¡Ándale! ¡Ándale! ¡Arriba! ¡Arriba! — Встав, Гарри потянул Джинни за собой и жестом пригласил её выйти из зала. Она пошла рядом с ним, хотя было заметно, что она устала. Когда они дошли до опустевшего на мгновение вестибюля, Гарри мягко взял её за локоть, чтобы привлечь её внимание. — Я хочу дать тебе выбор. Ты можешь позаниматься со мной сегодня утром, сейчас, или мы можем сделать это во второй половине дня. Если ты слишком устал, это не обязательно должна быть физическая тренировка, но нам нужно что-то сделать. Время слишком ценно, чтобы его терять. Что ты предпочитаешь?

Взгляд Джинни показался Гарри каким-то отстранённым, пока он стоял и ждал её ответа. Он видел такой же взгляд, когда Ремус слишком много работал по ночам над какой-то новой идеей, которая никак не давалась ему в руки. Когда она наконец посмотрела на него, то лишь слабо улыбнулась и пожала плечами.

"Верно, Уизли и их пожатие плечами. Это как совершенно новый язык ". Ее улыбка казалась немного более искренней, но в ней по-прежнему не было ее задора. Потянув ее за локоть, он повел ее к лестнице и Комнате для свиданий в качестве пункта назначения.

— Эй! Гарри, старина! — Гарри остановился и обернулся, когда был на полпути к первой лестнице.

Джордж махал ему, чтобы привлечь его внимание. «Проблемы, Джордж?»

Джордж лишь на мгновение покачал головой, сокращая расстояние между ними. «Хотел бы я знать, как ты так легко нас различаешь, Гарри».

Гарри просто улыбнулся, зная, что это, должно быть, раздражает парня. «Это магия. Для школы, где учат магии, удивительно, как много людей, похоже, не знают, как ею пользоваться».

— Очень смешно. Нехорошо, что парень без очков так себя ведёт. Верно, Джинни? — Джинни, казалось, не интересовалась разговором и просто отмахнулась от вопроса Джорджа, прежде чем он повернулся к Гарри. — Ладно, Гарри, мне нужно, чтобы ты составил мне компанию за обедом. У нас что-то вроде совещания, на которое нас попросили взять тебя с собой.

"Встреча? Звучит ... любопытно. В замке, я полагаю? И не для Слагхорна?" Гарри был слегка заинтригован тем, что у них могло состояться какое-то мероприятие, тем более что стороны хотели, чтобы он присутствовал на нем.

— Большинство из нас не может выйти из здания просто потому, что нам так захотелось, старина. Так что да, он здесь, и нет, мы не бегаем с поручениями для профессоров. — Джордж снова взглянул на Джинни и слегка кивнул в её сторону.

Гарри понял немой вопрос, но у него не было ответов. Пожав плечами в ответ на вопрос, он спросил вслух: «Так где же нам встретиться? В подземельях? В башнях? В запретных местах? В чуланах для мётел?» Джордж сильно поморщился от последнего предположения, и Гарри расхохотался: «Ха! Кстати, как там Кэти?»

Джордж в ответ возмущённо погрозил Гарри пальцем. «Я собираюсь выяснить, как ты это делаешь, молодой человек, а потом посмотрим, кто что знает».

Гарри победно ухмыльнулся, а Джинни тихо спросила: «Кэти? Что случилось с Алисией?»

— О-о-о, похоже, здесь у вас настоящая драма, — усмехнулся Гарри. — Это что, единственное развлечение? Немного подшучивать и следить за тем, кто с кем встречается? Как... кровосмесительная близость.

— Ох, — простонал Джордж, — пожалуйста, не начинай. С Алисией всё в порядке, она просто... хотела отдохнуть, Джинни. Я, наверное, не против. Не то чтобы мы перестали быть друзьями, понимаешь? Что касается тебя, мистер Поттер, давай просто встретимся здесь, хорошо?

Не дожидаясь ответа, Джордж развернулся и зашагал прочь, выпрямив спину и напевая мелодию, подозрительно похожую на ту, которую Гарри уже слышал от Пивза. Пожав плечами в попытке понять, кто кому подражал, Гарри снова начал подниматься по лестнице, а Джинни шла рядом с ним.

— Вот почему Невилл и Гермиона так покраснели вчера вечером, — тихо сказала Джинни. — Гермиона застала его с Чжоу. Он пытался вести себя прилично, но она сильно обиделась. Я просто не хочу, чтобы он пострадал.

«Это действительно довольно замкнутая система, не так ли? Все знают друг друга, и существует лишь иллюзия уединения. На самом деле это немного тревожит».

Джинни ещё немного повздыхала, не отставая от него. «На самом деле, всё не так уж плохо. Это просто значит, что тебе нужно быть осторожным и в большинстве случаев вести себя хорошо. Если ты будешь раздражать всех вокруг, то куда ты пойдёшь? Ты останешься без друзей до конца жизни, пока не начнёшь поступать правильно. Наверное, отчасти поэтому ты такой... шокирующий». Тебе просто все равно."

— Почему бы не пожить среди магглов? Они же не заразные или что-то в этом роде.

Джинни ничего не ответила, пока они почти не дошли до коридора на седьмом этаже, куда они направлялись. «Ты действительно могла бы отказаться от использования магии? Или от работы, где она используется? Я не знаю, смогла бы я».

"Учитывая выбор между жизнью в аквариуме или уединением, черт возьми, да", - резко ответил Гарри. "Я не знаю, как вы все это выдерживаете". Гарри на мгновение замолчал, подняв руку, показывая, что ей следует хранить молчание. Изучая окрестности, Гарри решил, что ничто живое не сможет их подслушать. "Я открою тебе секрет этого места. Возможно, тебе нужно место, где ты будешь чувствовать себя в безопасности, верно? Итак, вы поднимаетесь сюда, сосредотачиваетесь на том, какую комнату вы хотите, а затем трижды проходите вперёд и назад перед этим портретом.

Брови Джинни поползли вверх. — Правда? И всё?

"Да".

"Кто еще знает об этом?"

Гарри неловко пожал плечами. "Насколько я могу судить, в замке сейчас только мы двое". Это была правда. Всех остальных либо не пустили в замок, либо они мертвы. Конечно, иметь разрешение находиться в замке - это не совсем то же самое, что не иметь возможности попасть в замок, но это была одна из тех мелких деталей в жизни, которые лучше пока оставить в покое. "Итак, ты попробуй. Мы потренируемся позже, но не сейчас. Вместо этого подумайте о том, какая комната нам нужна. Мне нужен стол для занятий с хорошим освещением, а вы должны подумать о том, что поможет вам вздремнуть, если это вообще возможно.

Было почти сюрреалистично видеть, как жизнь, которая постепенно возвращалась в её лицо, снова угасает, оставляя после себя ту же потерянную девушку, которую он впервые увидел прошлой ночью. Напоминание о том, что она не может уснуть, и, вероятно, о причине этого, подействовало почти так же сильно, как дементор. «Верно». Даже её голос был более тусклым, чем всего несколько мгновений назад.

Зная, что пока ничего нельзя сделать, потому что только время даст ей необходимую перспективу, Гарри просто наблюдал, как она активирует магию Комнаты. Когда появилась дверь, она слегка подпрыгнула, прежде чем подойти и открыть её. Она на мгновение оглянулась на Гарри, прежде чем войти в комнату, и он последовал за ней.

Комната была довольно маленькой, меньше трёх метров в ширину. По краям было темно. В центре стоял стол, который на удивление был похож на стол МакГонагалл, а на его поверхности горела единственная настольная лампа в маггловском стиле, отбрасывая на поверхность узкий конус света. Сразу за стулом у стола стоял потрёпанный и откровенно уродливый диван. На одном его конце было небрежно свалено серое одеяло. Джинни, однако, не теряя времени, опустилась в это чудовище с почти ощутимым облегчением.

Любопытствуя, почему она находит утешение в этой отвратительной штуковине, но не желая вторгаться в то, что может быть очень личным, Гарри закрыл дверь и запечатал её своей палочкой, использовав одновременно запирающие чары и сигнализацию приближения. Снова вытащив из сумки книгу по оберегам, Гарри устроился в кресле за столом. Джинни была так близко, что он мог бы протянуть руку и коснуться её, если бы захотел. — Постарайся немного поспать, хорошо?

Она отвела взгляд, но слегка кивнула, легла и свернулась калачиком, как кошка. После того, как она укрылась одеялом, были видны лишь несколько прядей волос, обрамлявших её бледный лоб, и карие глаза.

Когда Гарри попытался найти в тексте место, с которого он хотел начать перечитывать, его внимание привлёк тихий голос Джинни. «Гарри? Ты останешься здесь, да?»

— Да. Я разбужу тебя перед тем, как уйду на встречу с твоим братом.

"Спасибо, Гарри".

"В любое время, Джинни. В любое время".

Тишина в комнате и тусклое освещение создавали на удивление благоприятную обстановку для занятий Гарри. Полное отсутствие внешних отвлекающих факторов в сочетании с отсутствием потенциальных визуальных отвлекающих факторов позволяло ему на удивление хорошо сосредоточиться на тонкостях защитных заклинаний и их построении. Он пытался понять, как ослабить защитное заклинание, чтобы оно не было ни слишком, ни недостаточно мощным для конкретного применения. Использование буферных зон для усиления полей вокруг слабых участков или для создания глубоких энергетических колодцев для критически важной инфраструктуры не изменило требования к ослаблению. Оно просто переместило его из части конструкции ward в буферную зону. Когда он размышлял о концепции ступенчатых буферов и неспособности справляться с переменными внешними полями, голос Джинни отвлёк его от увлекательного текста.

"Гарри?"

Мотнув головой, чтобы вернуться в реальность, он издал неопределённый звук в ответ. В любом случае, ему нужно было уходить, так что она хотя бы несколько часов отдохнёт.

"Почему ты постоянно кажешься таким злым?"

Медленно выдохнув, Гарри попытался понять, откуда взялся этот вопрос. Хотя он знал, что у него есть некоторые небольшие... проблемы... с которыми ему нужно разобраться, особенно учитывая события лета, он чувствовал, что не излучает гнев или что-то подобное. Он решил не поворачиваться и не смотреть на неё, потому что её голос был мягким и нерешительным. Если он не будет смотреть на неё, она, возможно, захочет поговорить, а не отстраниться. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, Джинни.

«Я пыталась понять, почему ты такой, не знаю, вспыльчивый или что-то в этом роде». Она сделала паузу, прежде чем выпалила следующие слова. «Почему ты так ненавидишь нас? Нашу... культуру?»

Она задавала вопросы в другом направлении, чем он опасался, поэтому ему было легко вернуться к старым аргументам, которые он много раз обсуждал с другими. «Для тебя? Я не «ненавижу» тебя или большинство учеников Хогвартса. Я действительно испытываю, э-э, презрение к вашей культуре — скорее, к избранному состоянию повсеместного невежества и правдоподобного отрицания».

«Неведение? Отрицание?» — в её тоне отчётливо слышалось замешательство. «Что мы сделали? Что сделали наши родители?»

Гарри горько рассмеялся. «Что? Они ничего не сделали. Возможно, вам стоит спросить по-другому. Чего эта культура не сделала?»

Джинни довольно громко вздохнула, и её голос зазвучал почти осязаемо раздражённо. Когда он повернулся к ней, на лице Джинни было написано раздражение. «Я не понимаю. Я хочу понять, но ты не учишь меня и ничего не объясняешь, Гарри. Вместо этого ты снисходишь до меня».

Слегка пожав плечами, Гарри поднял руки. В конце концов, она была права. «Ладно, я это заслужил. Позвольте мне привести вам всего один пример. Статут о секретности. Для чего он нужен?»

"Чтобы защитить нас от обнаружения магглами".

Гарри постарался не рассмеяться снова над её упрощённым ответом, который она, вероятно, почерпнула из какого-нибудь министерского текста или брошюры. «Верно, чтобы защитить вас от магглов. Скажите, если маггл увидит что-то волшебное, когда попытки скрыть это не увенчаются успехом, что произойдёт?»

Джинни сделала паузу, но Гарри видел, что она знает ответ так же хорошо, как и он. «Их стирают из памяти».

Кивнув, Гарри слабо улыбнулся. "Именно. Так от чего именно тебя защищают? Если они что-нибудь увидят, им сотрут память. Это действительно для тебя защита?"

Джинни ответила не сразу, и это был признак того, что она начала обдумывать вопрос, а не повторять то, что слышала в детстве или что ей велели говорить другим. «Ну, в большинстве мест людей больше не сжигают на кострах, но от нас всё равно будут ждать всяких чудес. Мы никогда не сможем жить своей жизнью, мы будем в рабстве».

Гарри снова рассмеялся; он действительно не мог себя остановить. «Верно. Порабощены магглами? У которых нет ни проклятия Империус, ни способа преодолеть чары Фиделиус? Как именно они будут удерживать вас против вашей воли? В конце концов, у вас есть магия».

Джинни на мгновение задумалась и покачала головой. «Я не знаю, Гарри, понимаешь? Я никогда особо не задумывалась об этом, я просто верила объяснениям отца. Я могу представить, что будет, если я потеряю свою палочку или что-то в этом роде, но это не даёт ответа на твой вопрос. Какое отношение наше укрытие имеет к твоей неприязни к нам?»

Гарри слегка пожал плечами. «Ладно, подумай об этом. Но позволь мне задать ещё один вопрос — и он связан с предыдущим, даже если кажется, что это не так». Он подождал, пока она кивнёт, соглашаясь с изменениями. «Если ты видишь, что кто-то умирает, но в твоих силах помочь ему выжить, сделаешь ли ты это? Предположим, что он не был злым или каким-то образом заслуживающим смерти».

— Конечно, я бы так и сделал. И закон это позволяет.

— Справедливо, — согласился Гарри. — Но что, если это не убьёт их, а только покалечит или изуродует?

— Э-э, это не прописано в Законе, — замешкалась Джинни. — Я бы, наверное, попыталась найти им помощь — маггловскую, если получится, или обратилась бы за магической помощью.

— А если бы ты не смог найти помощь, что бы ты сделал? Стал бы ты вмешиваться и использовать магию, чтобы помочь им?

— Думаю, я бы, наверное, смогла, — сказала Джинни после долгой паузы, пока играла с одеялом. — Думаю, папа помог бы мне объяснить, если бы пришлось.

— Верно. Теперь ещё кое-что. Что, если это будет не что-то настолько серьёзное, как увечье, а просто очень серьёзная, изнурительная болезнь на несколько недель? Вы бы помогли? Это явно нарушило бы Закон о секретности.

Заметно поморщившись, Джинни медленно покачала головой. «Ну, нет, наверное, нет. Если бы я это сделала, у меня были бы большие неприятности».

Её ответ не удивил его, но всё равно слегка разочаровал. «Значит, твоё удобство важнее, чем будущая жизнь маггла? Бремя, которое им, возможно, придётся нести, если ты не вмешаешься?»

— Нет, я не это имела в виду, — Джинни села, позволив одеялу соскользнуть с её плеч, и неопределённо взмахнула руками. — Я бы всё равно попыталась найти помощь, кого-нибудь, кому это разрешено, или кто мог бы обойти правила, или, может быть, знал, как доставить того, кто ранен или болен, в больницу. Может быть, даже вызвала бы мобильную бригаду скорой помощи Святого Мунго, верно? Но я не могу с лёгкостью отличить простуду от чего-то более серьёзного.

"Понятно", - сухо протянул Гарри, зная, что его тон снова приближается к покровительственной форме. "Итак, вы хотели бы помочь и попытались бы помочь по надлежащим каналам". Затем Гарри наклонился вперед, удерживая ее взгляд своим. «Но если бы у них случился серьёзный приступ из-за продолжительной болезни, которую вы могли предотвратить... потому что маггловские методы были слишком медленными, или вам отказали в помощи, потому что это магглы... делает ли это вас виновным? В потере их работы? В том, как это может повлиять на их семьи? На их детей? Здесь есть континуум, и вы провели черту, которая говорит: «Здесь я помогу, а там это не стоит моего времени». Кто провёл эту черту и почему?

Джинни не сводила с него глаз, отказываясь отводить взгляд. Но он видел, что ей некомфортно и она сталкивается с новыми идеями. В конце концов, она просто нахмурилась и уставилась на свои пальцы, лежащие на коленях. «Я не знаю, Гарри. Я никогда особо не задумывалась об этом, потому что я никогда не бываю в местах, где есть маглы, которые не знают о нашем мире».

Гарри должен был отдать ей должное. Он довольно настойчиво задавал эти прямые вопросы, и она была честна с ним и серьёзно относилась к его вопросам. Это было больше, чем он ожидал получить от людей, когда этот разговор неизменно возникал. Во многих отношениях она была намного более непредвзятой.

— Это справедливо, Джинни, я признаю. Но подумай об этих базовых вопросах с другой стороны. Мы знаем, что не все магические методы лечения подходят для магглов. Иногда магические методы требуют слишком большой помощи от собственного магического ядра организма, чтобы магглы могли получить пользу. В то же время существуют сотни ран, болезней и расстройств, которые просто не опасны или не существуют в волшебном сообществе, потому что для них есть магические лекарства или вакцины, или даже экстренная помощь. Не хотите ли вы угадать, сколько из них используются для помощи магглам? Магглам, которые ежегодно умирают десятками тысяч от тех же болезней или травм?

Когда Джинни подняла взгляд, он подумал, что она, возможно, даже расстроена. — Э-э, судя по твоему тону, я бы сказал, что нет.

Гарри решительно кивнул. "Правильно. Однажды, когда магглы переживали Темные века – период, навязанный им магической культурой, ни больше ни меньше - вы были в какой-то легкой форме опасности. Может быть, двести лет. Но, если не считать этого краткого момента, здешние классы представляют для тебя большую опасность, чем магглы." Указав на пространство вокруг них, Гарри откинулся назад и слабо улыбнулся ей. — По правде говоря, Джинни, ты представляешь для них большую опасность, чем они для тебя — если только они не хотят твоей смерти, конечно. Никакая магия не спасёт тебя от их самого современного оружия.

Джинни замолчала, обдумывая эту мысль, и он понял, что это была ещё одна совершенно новая концепция. То, что маглы могут быть в опасности из-за волшебников — по какой-то другой причине, а не из-за одержимых манией величия Тёмных Лордов, — вероятно, было тревожной проблемой. «Так, может быть, Статут нужен для того, чтобы защищать их от нас? От нас? Хотя я не думаю, что мы представляем большую опасность. Ну, если не считать тех нескольких проблемных случаев».

Гарри рассеянно пожал плечами, взмахнув рукой, как маятником. «Скорее всего, Джинни, этот закон существует по какой-то политической причине. Это не закон о секретности — на самом деле это закон о смерти. Отказываясь от лечения, отказываясь от неотложной медицинской помощи, которую маглы никогда не смогут получить... вы, то есть всё это сообщество, каждый год обрекаете на смерть — или на худшую участь — больше маглов, чем всех волшебников, живущих на этой планете.

У Джинни округлились глаза от его прямого обвинения. «Политические причины? Вы имеете в виду, чтобы продвинуть чью-то карьеру? Мне трудно в это поверить».

Понимая, что ему пора уходить, если он хочет встретиться с Джорджем, Гарри встал и слегка кивнул. «Ты хочешь верить, что другие люди такие же добродушные, как ты. Это хороший идеал. Реальность другая. Люди настолько альтруистичны, насколько сильны их желания, Джинни, а желания некоторых людей совершенно неприемлемы. Не обманывай себя, думая иначе — просто потому, что твои желания более благородные, мотивы большинства людей не так чисты».

"И за это ты нас ненавидишь?"

Гарри вздохнул. Она размышляла, но у неё было слишком много новых идей, новых вопросов, чтобы усвоить их за один раз. Возможно, она даже не согласится с ним после того, как обдумает всё. «Я уже говорил тебе, что не ненавижу тебя. Мне отвратительны социальные и исторические условия волшебного мира, а также умышленное погрязновение в невежестве. У меня есть гораздо более важные проблемы, чем то, что кто-то может думать или чувствовать по отношению ко мне, и, учитывая моё мнение о вашем обществе, ну... вы можете смело предположить, что в ближайшее время мне будет всё равно. В любом случае, мне нужно идти, так что вы можете подумать об этом, если хотите. Это не изменит того, над чем мы работаем, если вы не согласны со мной. На самом деле, я был бы удивлён, если бы вы согласились. В любом случае, мы по-прежнему друзья, и я по-прежнему буду помогать тебе, когда тебе это будет нужно.

Гарри отпер дверь и уже собирался открыть её, когда она задала свой последний вопрос. «Если мы такие... плохие, почему ты не пытаешься что-то с этим сделать?»

Выйдя в коридор, Гарри оглянулся на неё. Подарив ей улыбку, которая, по мнению Невилла, была слишком дикой, Гарри спросил: «Кто сказал, что я не буду? Я найду тебя через пару часов, Джинни».

Когда Гарри отправился на встречу с Джорджем, он признался себе, что Джинни, скорее всего, станет постоянным испытанием для его давних убеждений. Поскольку теперь её обучение должно было продолжаться, это означало, что их уровень регулярного взаимодействия также возрастёт. Их близкое расположение неизменно приводило к долгим и более целенаправленным дискуссиям о том, как он воспринимает магическое общество, и о том, как его воспринимает она. Хотя он этого не планировал, он понимал, что это может быть полезно во многих отношениях. Она была странной подругой, возможно, способной стать лучшей подругой, но он легко мог представить, как будет доверять ей и ценить её мнение — новую точку зрения, — если бы она действительно смогла открыть глаза на жёсткую структуру магического общества.

Его собственные взгляды сформировались в спорах с гораздо более опытными взрослыми. Если бы он смог найти способ склонить её к некоторым из своих взглядов или, по крайней мере, сделать так, чтобы она была более восприимчива к его идеям, то этот навык он бы использовал для того, чтобы расположить к себе остальных. Даже если бы он потерпел неудачу, то всё равно приобрёл бы ценный опыт в плане подхода и ведения споров. Волан-де-Морт уже заставил первоначальный план ускориться в одних аспектах и замедлиться в других. Он не спешил предпринимать прямые действия, но быстро навёл объектив на Гарри.

Отсутствие Ремуса и Сириуса начинало раздражать так, как Гарри раньше не замечал. Раньше они все жили в карманах друг у друга, и изоляция от остальных означала возможность подумать и отдохнуть. В Хогвартсе он слишком много времени проводил вдали от них, и судьба, очевидно, сговорилась, чтобы разлучить их. Ему было неприятно приспосабливаться к новой реальности — когда он больше всего хотел что-то обсудить, рядом не было никого, кому он мог бы полностью доверять.

Размышления Гарри были прерваны, когда он заметил, что близнецы и Рон направляются в Большой зал, как и он сам. Казалось, они заметили друг друга одновременно и свернули с пути, чтобы встретиться на центральной лестнице на третьем этаже. — Уизли, — поздоровался он.

"Поттеры", - ответил Фред, весело хлопнув его по спине. "Давайте перейдем к "Пути сладостей", хорошо?"

Когда Джордж и Рон наполовину потянули, наполовину подтолкнули его, чтобы он последовал за Фредом, Гарри озвучил очевидное. «Похоже, особого выбора у меня нет».

— Он такой умный, — громко сказал Джордж. — Я знал, что мы не зря доверяем нашему маленькому Тёмному Лорду.

— Он не такой уж маленький, Джордж, — пробормотал Рон. — Чёрт возьми, тебя трудно сдвинуть с места. Послушай, Гарри, не мог бы ты просто пойти с нами? Не драматизируй.

Гарри натянуто улыбнулся Рону, который выглядел очень взволнованным. «Раз уж ты так любезно попросил, Рон, я буду рад. Теперь я знаю, где это, но, может быть, кто-нибудь из вас, ребята, подскажет, зачем это нужно?»

Рон указал на Фреда, который, в свою очередь, указал на Джорджа. Джордж попытался указать на Рона, но Гарри резко ударил его кулаком по тыльной стороне ладони. «Хватит!»

— Нельзя винить человека за попытку, не так ли? — спросил Джордж, протягивая ему руку. — Мы с Фредом получили письмо с просьбой привести вас на небольшое совещание. Наши братья хотят познакомиться с вами и поприветствовать вас.

— Братья? — ледяным тоном спросил Гарри. — Там ещё трое, верно? О скольких мы здесь говорим?

— Все они! — радостно сказал Фред. — С нетерпением жду этого. Вы же знаете, как мы относимся к хаосу и проказам. Я даже принёс попкорн!

Гарри не смог сдержать смех, когда увидел у Фреда пакет с попкорном, который не взорвался в микроволновке. Он был уверен, что близнецы, как и он сам, знали, что с помощью магии попкорн можно идеально взорвать меньше чем за три секунды. — Верно. Значит, это представление?

Рон долго смотрел на Гарри, прежде чем тихо сказать: «Наверное. Я просто хочу сказать, что не знаю, что происходит, и не хочу знать, верно? Я даже не хочу там быть».

Гарри ухмыльнулся в ответ, прежде чем посмотреть на близнецов. «А вы двое?»

Фред быстро кивнул. «Да, это может быть не слишком приятно. Может, они просто хотят поздороваться, но я бы на это не рассчитывал. Письмо было не совсем дружелюбным. Скорее, приказным».

— Шоу может закончиться по-разному, да? — спросил Джордж. Немного помолчав, он продолжил: — Перси довольно легко вывести из себя, но я уже много лет не видел, чтобы кто-то мог вывести из себя Билла или Чарли. По крайней мере, с тех пор, как мама застала их в саду с тремя девочками-магглами и двумя пустыми бутылками огневиски.

— Пожалуйста, — простонал Рон, — у меня уши болят от одних воспоминаний.

Когда они подошли к статуе ведьмы, охранявшей вход в Хогвартс, Гарри схватил близнецов за руки. — Так что вам будет, если я заставлю их бросить вату?

Не сговариваясь, Фред и Джордж в идеальной синхронности произнесли: «По галеону с каждого».

— Готово! — сказал Гарри, постучав по ведьме и назвав пароль. Когда он спустился в туннель, то сразу увидел яркое пятно примерно на середине пути, указывающее на других людей. Поскольку там двигались три человеческие фигуры, и Гарри ожидал увидеть там трёх пропавших братьев, он не слишком беспокоился, но всё равно держал палочку наготове.

Когда они приблизились, остальные трое перестали двигаться и говорить и повернулись лицом к Гарри и его братьям. Гарри стоял в стороне и наблюдал, как братья обмениваются приветствиями и похлопывают друг друга по спине, но даже для него, никогда не встречавшегося с этими тремя, было очевидно, что атмосфера была немного натянутой и официальной. К тому времени, как они закончили здороваться, он уже мог сказать, кто есть кто, хотя ему было трудно определить, кто из них представляет наибольшую угрозу.

Когда остальные расселись полукругом напротив него, Гарри решил сразу перейти к делу. В конце концов, они пропустили обед. — Итак, я Гарри, вы — Уизли, и мы все здесь. Так в чём же дело? Я не могу представить, что вы, ребята, прискакали из Египта или Румынии только для того, чтобы поздороваться, а я достаточно хорошо знаю Перси, чтобы понимать, что он никогда не отпрашивался с работы в Министерстве просто для общения.

Билл взял инициативу в свои руки, частично опередив остальных на один шаг, а частично — взглянув на своих братьев и сестру. «В этом месяце мы слишком часто «заглядывали», Поттер. Фред и Джордж сказали мне, что ты предпочитаешь, чтобы всё было по-честному. Так что я скажу прямо. Мы хотим, чтобы ты держался подальше от нашей сестры».

Гарри развеселился, особенно когда Фред и Джордж встали позади своих братьев и тихо покачали головами, выражая своё несогласие.

— О? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь изобразить удивление. — Правда?

Фред держал в руках пакет с сырым попкорном и неопределённо махал им в сторону Рона, что побудило их брата присоединиться к ним за спинами новичков. Гарри восхищался естественной жаждой жизни, которую излучали близнецы.

Резкий тон Билла заставил Гарри снова взглянуть на старшего брата. — Да, действительно. Это тоже не смешно.

Решив, что он действительно попытается заработать эти галеоны, Гарри постарался, чтобы его голос звучал ровно, когда он ответил: «Дай угадаю. Вы так проверяете всех её парней?»

Гарри не обратил внимания на покрасневшее лицо Рона и его разинутую, как у рыбы, пасть, сосредоточившись на трёх неизвестных братьях. В тот момент они были непредсказуемы; Гарри знал, что ему нечего бояться этой троицы.

— Парень?! — чуть ли не закричал Чарли. — Черта с два! Ты оставишь её в покое!

Перси фыркнул и поправил свои строгие и старомодные очки. «В самом деле, не нужно кричать. Мистер Поттер, как я понимаю, умный молодой человек». Повернувшись к Гарри лицом, Перси продолжил: «Никто другой не осмеливался встречаться с ней больше одного раза, так что вопрос чисто академический».

— Верно, как это с моей стороны было неосмотрительно, — тихо заметил Гарри. — Ты собираешься подвергнуть Инквизиции только тех, кто угрожает остаться.

Билл покачал головой с совершенно серьёзным выражением лица, и Гарри решил, что он пытается его запугать. «Это не допрос, Поттер. Это заявление. Ты не будешь её парнем, и ты оставишь её в покое».

«Вы, ребята, всегда позволяете своим инцестуальным фантазиям управлять вашей логикой?»

Вопрос Гарри прозвучал как взрыв гранаты, потому что Чарли и Билл заметно вздрогнули и побледнели. Перси, однако, остался невозмутимым. — Это довольно низко с твоей стороны, тебе не кажется? И совершенно отвратительно, если уж на то пошло.

"Ну, тогда давай посмотрим?" Сухо спросил Гарри. "Ты угрожаешь, что я перестану быть ее парнем, но ты признался, что сделал бы то же самое для любого, кто пытался встречаться с ней более одного раза. Это значит, что ты не хочешь, чтобы она встречалась. Это означает, что тебе наплевать на ее счастье, главное, чтобы она была готова дарить тебе любовь, которую ты хочешь от нее без конкуренции. Это означает, что в глубине души вы, вероятно, испытываете сексуальное влечение к своей сестре, но в глубине души вы знаете, что это неправильно, поэтому вы не думаете об этом, кроме как о том, чтобы запугивать любого мужчину, который может приблизиться к ней, и делаете это только для того, чтобы удовлетворить свои мужские потребности и защитить свой воображаемый гарем. Таким образом, ваши инцестуальные фантазии разрушают вашу способность рассуждать.

Перси уставился на него, как золотая рыбка, в то время как Билл и Чарли по-прежнему выглядели явно больными. Фред и Джордж тем временем одобрительно подняли большие пальцы вверх, а Рон, казалось, изо всех сил старался не блевануть прямо на пол.

Гарри изобразил ужас. «Полагаю, я должен принять твоё молчание за согласие. Сказать Джинни, что у её братьев такие мрачные фантазии о ней?»

Гарри изо всех сил старался не расхохотаться. Он использовал технику быстрой речи с натянутыми связями, чтобы привести гипотетический аргумент исключительно для того, чтобы надавить на них, и это сработало. Ему придётся сказать Сириусу, что «совет», который он дал ранее по поводу этого метода, сработал довольно хорошо. Конечно, это было забавно. Он был уверен, что выиграет пари с близнецами, но ему было интересно, останутся ли у них эмоциональные шрамы.

Фред поджёг попкорн, из-за чего все подпрыгнули и тем самым испортили момент, который создал Гарри. Это было приемлемо для Гарри, так как позволило ему на мгновение ослабить маску ужаса. Когда Билл и Чарли нахмурились на него, пока Перси читал близнецам лекцию, Гарри спросил: «Хотите ещё раз попробовать с проблемой?»

Билл и Чарли снова попытались выглядеть устрашающе, но было похоже, что они с самого начала понимали, что это обречено на провал. Вместо этого Чарли тихо сказал: «С тобой небезопасно находиться рядом, и ты много раз это доказывал. Мы хотим, чтобы ты держался от неё подальше. Из-за тебя она уже достаточно настрадалась в больнице».

— И это всё моя вина, да?

— Может быть, а может быть, и нет, — возразил Билл. — Но разве ты можешь отрицать суть вопроса?

Гарри медленно покачал головой. «Давай снова попробуем рассуждать логически, хорошо? Я был мишенью для других с самого рождения. Они будут преследовать меня, где бы я ни был. Надеюсь, они промахнутся, а значит, все, кто рядом, в опасности». Так что, если вы хотите, чтобы ваша сестра была в безопасности, вам нужно забрать её домой, потому что все в замке находятся «рядом» со мной, и это «небезопасно».

Перси громко хмыкнул. «Может, это и так, но ты должен согласиться, что чем дальше от тебя, тем безопаснее».

— Нет, — печально сказал Гарри. — У меня есть прямые доказательства, что это не так.

Билл повернулся и резко указал на остальных троих, которые прятались сзади и ели попкорн. — А вы? Вам не кажется, что Поттер опасен?

Джордж не отрывался от попкорна и, жуя, ответил Биллу: «Не, мы ученики Поттера. Нам нравится думать о себе как о «Колесах Поттера».

Гарри коротко рассмеялся. «Полагаю, это лучше, чем Поттеровские Уизли».

Билл на мгновение пристально посмотрел на Гарри, прежде чем снова повернуться к остальным. — А ты что скажешь, Рон?

Рон поднял обе руки, хотя они были заняты попкорном. «Я в это не лезу, Билл. Но я думаю, что Поттер прав — это выбор Джинни, не так ли?»

— Она не знает, что делает, — резко заявил Перси. — Это для её же блага.

— Значит, ты считаешь Джинни дурочкой? — выпалил Гарри, не веря своим ушам. — Она слишком глупа, чтобы понять это?

— Прекрати это! — прорычал Чарли. — Ты всё переворачиваешь с ног на голову!

— Я не виноват, что ты думаешь своими гормонами и мнимым превосходством, а не мозгами, — парировал Гарри. — Веди себя как взрослый, и я буду относиться к тебе как к взрослому!

— Что, чёрт возьми, это значит?! — возмутился Билл, и на его лице отразился гнев.

— Это значит, — прошипел Гарри, немного выплеснув свой гнев, — что вы трусы. Вы должны разговаривать об этом с Джинни, а не со мной. Это её выбор, с кем ей дружить или встречаться. Это только её выбор. Если вы хотите, чтобы она не проводила время с кем-то другим, поговорите об этом с ней.

Билл откинулся назад, и Гарри понял, что по крайней мере с одним из них он наконец-то достучался. Перси с презрением отнёсся к этой идее, показывая, что он всё ещё считает себя как минимум выше своей сестры. Чарли же выглядел разъярённым. Его тон был жёстким и холодным, когда он заговорил. «Я не собираюсь играть в словесные игры, я просто говорю тебе прямо — держись подальше».

— Или что? — спросил Гарри, совершенно не испугавшись демонстрации мускулов и тестостерона.

— Или ты пожалеешь об этом, — закончил Чарли тем же тоном.

— О, перестань, ты меня пугаешь, — монотонно ответил Гарри. Возможно, это прозвучало не так убедительно, как он хотел, поэтому он добавил скучающим голосом: — Правда. Страшно, дрожь и всё такое.

Чарли разрывался между неприкрытой яростью и недоумением, по-видимому, сбитый с толку тем, что его попытки запугать потерпели полный крах. Перси молчал, но смотрел с отвращением, а Билл качал головой из стороны в сторону. «Как так вышло, что мы потерпели поражение от ребёнка?» — спросил Билл, ни к кому конкретно не обращаясь.

"Преодолейте себя", - холодно ответил Гарри. "Я несколько раз сталкивался лицом к лицу с Волдемортом. За мной охотились вампиры, Пожиратели смерти и оборотни. Как вы, ребята, собираетесь запугать меня после этого? Что вы будете делать? Попробуйте поколотить меня? Попробуйте заколдовать меня? Или, может быть, ты просто будешь обзывать меня нехорошими словами?"

— Послушай, — наконец предложил Билл, — может, попробуем ещё раз, но будем вести себя более по-взрослому?

Гарри пожал плечами, жестом показывая Биллу, чтобы тот остановился. «Нет, мы не можем. Ты либо обсуждаешь это со своей сестрой, либо не обсуждаешь. Если после разговора с ней ты захочешь поговорить со мной с её согласия, то ладно. До тех пор эта тема закрыта».

— Послушайте, мистер Поттер, — натянуто начал Перси, — наша семья вовлечена в это не только из-за нашей сестры. Наши братья, наша мать были замешаны в ваших мелких интригах и пострадали из-за этих событий. Вы хотите сказать, что мы не можем поговорить с вами об этом?

— Это зависит от обстоятельств, — ответил Гарри. — Если вы хотите знать, как и почему, поговорите со мной. Если вы хотите угрожать, драматизировать или требовать изоляции, то поговорите со своей семьёй, а не с кем-то, кто не имеет отношения к тому, как работает ваша семья. Теперь, когда ясно, что мы не придём к согласию, вы хотели обсудить что-то ещё? Если нет, то я пойду пообедаю и, возможно, проведу немного времени со своей подружкой.

Гарри хотелось рассмеяться при виде откровенного разочарования на лицах троих старших, но он сумел взять себя в руки. Загнав их в угол, он не хотел исключать возможность того, что они попытаются его проклясть. Он дал им достаточно времени, чтобы ответить, но единственным звуком было хрумканье Фреда и Джорджа попкорном и шарканье ног Рона.

— Тогда ладно. И для протокола, мальчики, — сказал Гарри, поднимая щит от пола до потолка, чтобы прикрыть спину, когда он уходил, — у многих людей есть друзья, которые девушки, но это не значит, что они пара. Кажется, я только и делаю, что повторяюсь, но мы с Джинни не вместе, как вы продолжаете думать.

Коротко кивнув близнецам, Гарри развернулся и ушёл, крепко сжимая в руке волшебную палочку. Ему было не по себе от того, что он повернулся спиной к троице братьев, но если бы он попятился, это означало бы, что он — в каком-то смысле — считает их угрозой. Повернувшись спиной, он показал обратное: щит был просто мерой предосторожности против раздражительных детей.

Когда Гарри без происшествий вышел из потайного хода, Флэппи поднялся и превратился в кепку с низко опущенными полями. «Серьёзно, Гарри, ты упустил возможность», — сказал ему из Шляпы терпеливый голос Ремуса.

— О Билле? Не совсем, — ответил Гарри, отгоняя раздражение. — Если он не может понять простую концепцию прямого общения, он всё равно не будет полезен. Но главная проблема в том, что если я не смогу заставить его относиться ко мне как к равному, он никогда не сможет стать тем, кто нужен для плана.

«Назвать его трусом, фантазирующим об инцесте, гораздо лучше, чем быть милым, — возразил Флоппи. — Это действительно заставляет людей ценить всё, что ты можешь предложить».

— Сарказм, Флоки? Это не заразно, да?

"Когда в Риме, Гарри, когда в Риме".

Шляпа снова превратилась в шарф, который Гарри перекинул через плечо, и он погрузился в свои мысли, направляясь на обед. День обещал быть чудесным. Унылая «подружка», семейные распри, неизвестные агенты, работающие против него, и отсутствующие наставники — как раз то, что ему нужно, чтобы занять себя. Подойдя к Большому залу, Гарри решил, что частный обед был бы гораздо предпочтительнее, и вместо этого направился на кухню. Он бы поел в одиночестве, ещё немного изучил бы тонкости заклинаний, а потом поработал бы с Джинни над упражнениями по медитации, чтобы она хотя бы в чём-то добилась прогресса.

оОо оОо

Вт, 19 сентября 1995

— Э-э, профессор, я не очень-то люблю пить чай во время обсуждения занятий с профессором, — как можно вежливее предложил Гарри, пытаясь показать, что он предпочёл бы позавтракать, а не обсуждать эту тему. Он надеялся, что если он позавтракает до того, как большинство людей придут в Большой зал, то сможет спокойно поесть, а не под пристальным вниманием преподавателей. — Так что, думаю, я отклоню ваше предложение о личной встрече.

— О нет, нет, нет! — воскликнул Слизнорт. — Вы меня неправильно поняли! Это собрание выдающихся членов нашего общества! Ко мне заглянут один-два игрока в квиддич, несколько руководителей департаментов из Министерства и, конечно, несколько избранных студентов, таких как вы.

Гарри слегка оживился. «О? Это не просто кучка студентов?»

— Вовсе нет! Вы обнаружите, мистер Поттер, — сказал Слизнорт с тёплой улыбкой, — что связи, которые вы можете завести на таком небольшом собрании, могут быть весьма полезны в дальнейшей жизни. У меня есть несколько друзей-вампиров, которых я обычно приглашаю, но, боюсь, из-за изменений, которые произошли, это больше невозможно.

— Хм-м-м, — неопределённо протянул Гарри, хотя его всё больше интересовала эта идея. — Когда это будет?

"Субботний вечер первых выходных в Хогсмиде, ровно в шесть часов", - с улыбкой сказал Слагхорн. "Могу я рассчитывать на вас? Вы, естественно, можете привести компаньона". Слагхорн на мгновение лукаво улыбнулся. "Вы, конечно, встречаетесь с мисс Уизли, и ей более чем рады. Осмелюсь предположить, что она тоже нашла бы много интересных людей для общения. "

Гарри стиснул зубы, вспомнив о том, как общественность воспринимает ситуацию между ним и Джинни. «Э-э, да, конечно. Думаю, я пойду и посмотрю, не хочет ли Джинни составить мне компанию».

"Превосходно!" Сказал Слагхорн с ощутимым ликованием. "Просто превосходно. А теперь я должен бежать, мистер Поттер, мне нужно закончить кое-какую переписку! Увидимся на занятиях после обеда ". Слагхорн проигнорировал Главный стол, повернулся и покинул Большой зал довольно агрессивным шагом. Как только профессор зелий открыл дверь, вошла Джинни, опустив глаза и слегка шаркая ногами. Она молча села рядом с ним и начала понемногу накладывать еду на свою тарелку. Гарри, позволив ей побыть в тишине, которой она, казалось, желала, продолжил завтракать.

— Это странно, — в голосе Джинни слышалось замешательство, когда она оторвала взгляд от утренней почты, которую получила. Гарри взял за правило садиться рядом с другой компанией — или в одиночестве — за каждым приёмом пищи в замке. Джинни неизменно присоединялась к нему, либо вставая со своего места, либо просто находя его, когда входила в Зал.

— Что странного? — спросил Гарри скорее из вежливости, чем из любопытства. Он был озабочен действиями своего наставника. Сирил внезапно появился после нескольких дней отсутствия, а затем снова исчез, оставив лишь краткую записку. Как и другие наставники, Сирил просто исчез, и они не виделись. Гарри всё ещё был озадачен этим.

Гарри –

Учитывая изменение обстановки, я попросил эльфов перенести ваши вещи обратно в спальни Гриффиндора. Я буду на связи, как только смогу, в ближайшие дни, но у меня слишком много дел, чтобы постоянно находиться здесь. Я надеюсь услышать о положительных изменениях в достижении ваших целей, когда мы встретимся в следующий раз.

Сирил

Почему его переселили обратно в обычные спальни, так и осталось невыясненным. Либо это было как-то связано с завуалированным вызовом, брошенным ICW по поводу его собственного статуса, либо имело место какое-то другое политическое давление. Хотя на тот момент ему действительно нечего было опасаться непосредственно от студентов, учитывая множество событий, произошедших за почти три недели в замке, проблема заключалась в том, что его личная безопасность не означала безопасность для тех, кто находился рядом с ним. Дамблдор согласился на это ранее, что принесло ему отдельную комнату, поэтому было непонятно, почему изменения произошли сейчас.

— Это письмо от Билла, моего брата, — начала Джинни. Её слова заставили его обратить на неё больше внимания, чем он уделял ей до этого. — Он спрашивает меня, считаю ли я, что с тобой безопасно находиться рядом. Он также намекает, что у него есть опасения по поводу характера наших отношений.

Когда она подняла на него взгляд, Гарри легко заметил удивление и растерянность на её лице. Это было приятной переменой после той глубокой депрессии, в которую она постепенно погружалась. Однако, когда она посмотрела на него, её глаза постепенно сузились. «Хорошо, Гарри. Я почти чувствую, что ты что-то об этом знаешь. Что происходит?»

Гарри был уверен, что она блефует. Она никогда не смогла бы проникнуть сквозь его ментальные щиты, это было очевидно. «Я понятия не имею, о чём ты говоришь».

— Не лги мне, Гарри, — предупредила она. — Если ты хочешь, чтобы я была с тобой честна, ты должен быть честен со мной.

Теперь Гарри был в замешательстве. Она излучала уверенность, но было немыслимо, чтобы она могла понять, когда он уклоняется от ответа. «Откуда ты можешь знать, что это правда?»

— Как ты отличаешь Фреда от Джорджа? — спросила она.

— Э-э-э, — запнулся Гарри, пытаясь выиграть время. Он просто не мог ответить на этот вопрос здесь, если вообще собирался отвечать. Но как ему уклониться от обоих вопросов, было непонятно. На самом деле, это было маловероятно, если она действительно могла понять, когда он был не совсем честен.

— Давайте мы поможем, — предложил Фред, плюхаясь вместе с Джорджем на стулья напротив них. — Мы не могли не услышать вопрос Джинни и то, как ты паршиво с ним справился, Гарри.

Гарри оглянулся на то место за столом, где он видел их до того, как они подошли, и заметил, что близнецы сидели по меньшей мере в пяти метрах от него и через дюжину человек от него. Взглянув на них, которые теперь сидели напротив него, Гарри приподнял бровь, обвиняя их в том, что они его обманули.

— Не сейчас, о могущественный Лорд Поттер, — сказал Джордж. — Послушай, Джинни, ты помнишь, что мы хотели поговорить с Гарри в воскресенье? Так вот, это было по просьбе Билла. Он хотел поговорить с Гарри.

Фред непринуждённо подхватил разговор. «Он не просто сказал что-то, он устроил ему хорошую словесную взбучку. Наш хозяин Поттер — тот ещё парень, он может несколько раз ударить ножом, хотя пощёчина была бы не менее эффективной».

Джинни застонала и закрыла глаза, затем положила голову на стол. «Дай угадаю. Он хотел, чтобы Гарри держался от меня подальше, верно? В больнице Святого Мунго он говорил довольно странные вещи».

— В самую точку, Джинни, — ответил Джордж. — Я знал, что в тебе это есть. Конечно, Гарри хватило ума просветить Билла на эту тему. Когда он закончил, Билл выглядел как кусок глины. Это было прекрасно. Но судя по твоему вопросу, похоже, Билл принял это близко к сердцу, как только вытащил голову из задницы.

Джинни немного помолчала, пока Гарри смотрел на близнецов. У них, похоже, не было никаких угрызений совести по поводу того, что они доносят на своего брата, но, с другой стороны, у них было явное стремление вредить и сеять хаос. Этот хаос не ограничивался людьми за пределами семьи. Наконец Джинни снова заговорила. — Это не всё, что ты мне рассказал, не так ли?

— Это важно? — спросил Гарри, перебив близнецов. — Ты ведь получил письмо о его тревогах. Нет ничего плохого в том, чтобы беспокоиться о своих близких, не так ли?

— Дело не во взгляде, Гарри, — пробормотала Джинни. — Дело в манере смотреть.

"Видишь, Гарри, вот как настоящий лидер света разговаривал бы с Биллом. Однажды она заставит Дамблдора гордиться, наша Джинни будет". Фред довольно широко ухмылялся, говоря это. "Однако то, как ты разговаривал с Биллом, ясно, что ты следующий Восходящий Темный Лорд".

— Не могу дождаться, — восторженно воскликнул Джордж, потирая руки. — Подумай, скольких людей мы сможем запугать, если Гарри будет нашим лидером.

— Ты прав, Гарри, — сказала Джинни, прежде чем близнецы успели продолжить. — Я не очень-то хочу это знать прямо сейчас. Я разберусь с Биллом сама.

— Ну что ж, — бодро сказал Гарри. — Теперь, когда это улажено, не хотите ли вы рассказать мне, как вы «услышали», что мы разговариваем, сквозь блеяние овец?

Фред поднял что-то похожее на верёвку и подмигнул. «Новая игрушка. Давайте перейдём в более уединённое место и обсудим её, хорошо?»

Гарри пожал плечами. «Джинни? Присоединишься или останешься?» Джинни отодвинула остатки еды, схватила сумку и встала рядом с Гарри.

— Куда вы двое направляетесь сегодня утром? — спросил Фред, как только они вышли из Большого зала. — На занятия по заклинаниям, не так ли?

— Да, — согласился Гарри. — А теперь расскажи о своей игрушке.

— Верно, — согласился Джордж, протягивая ещё один. — Мы называем их «выдвижными ушами». Просто бросьте один конец у двери или рядом с группой людей, и он вытянется, чтобы разместить рядом с ним крошечный волшебный микрофон. Затем послушайте на другом конце.

Гарри внимательно изучал его, пока они шли по коридору к кабинету заклинаний и трансфигурации. «Как далеко он может зайти?»

— До сорока двух футов, — ответил Фред. — Мы думали, что так мы сможем продлить себе жизнь. Мы пытались добавить к расширению чары Разочарования, чтобы сделать его менее заметным, но они не сочетаются с чарами Выступающей Шеи, с помощью которых мы построили основание.

«Но он работает великолепно!» — продолжил Джордж. «Мы тестировали его несколько дней и настроили регулятор громкости. Я возлагаю на него большие надежды. Если хотите знать моё мнение, в нём много возможностей для озорства».

Джинни потянулась и коснулась эластичной ткани, которую держал Гарри. «Очень мило. Если я поймаю тебя на том, что ты надеваешь это на меня, тебе не поздоровится».

— Ты уже пробовал использовать его в других магических условиях? — спросил Гарри, не обращая внимания на пустые угрозы между братом и сестрой.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Фред. — Здесь это работает, мы знаем.

— Нет-нет, — ответил Гарри. — Вы знаете, что камины в Хогвартсе можно использовать для общения, но не для перемещения? Вы пробовали использовать камин через внутришкольную каминную сеть? Скажем, в гостиной Слизерина? Или, может быть, в интересном камине Министерства?

— Это блестящая идея! — пробормотал Фред. — Быстрее, Джордж. Возвращаемся в Хогвартс! Это слишком важно, чтобы тратить время на занятия! Спасибо, Гарри, Джинни!

Джинни тихо застонала, когда близнецы поспешили прочь по коридору. «Ты ведь понимаешь, что лишила всех в замке возможности уединиться, да?»

Гарри пожал плечами. «Не то чтобы ты уже не был в пресловутой «аквариуме», не так ли? Просто ещё пара заблудших душ плавает вокруг. Что может быть хуже этого?»

Джинни широко раскрыла глаза и посмотрела на Гарри. «Ты ведь не просто так себя сглазил, да?»

Гарри слегка улыбнулся. «Что ж, своими последними усилиями они меня не поймали, не так ли?»

— Как ты это делаешь, Гарри? — Джинни стояла перед ним в коридоре, и он видел, что там никого нет. Рядом были только портреты, но он не особо им доверял. Глаза Джинни всё ещё были мёртвыми, но она всё равно спрашивала. — Как ты узнаёшь, кто из близнецов кто? Или определяешь, что они заколдовали или прокляли?

Она начала подавать признаки жизни, по крайней мере, этим утром. Возможно, она была готова начать бороться с собой, чтобы не упасть ещё глубже в пучину тьмы. Любопытство было одним из способов медленно двигаться по пути к выздоровлению, давая ей возможность сосредоточиться на чём-то другом. Гарри решил дать простой, но правдивый ответ. «Ты ведь не собираешься делиться этим со своими братьями, не так ли? Мне вроде как понравилось вчера вечером перенаправить их усилия на этого Маклагена». Танцевать на столе, распевая «Боже, храни королеву», казалось каким-то образом уместным.

Джинни слегка улыбнулась в ответ. «По крайней мере, тебе не пришлось слушать его болтовню о квиддиче весь прошлый год. Но нет, я никому не скажу».

Пожав плечами, Гарри указал на их класс заклинаний. «Я могу, э-э-э, читать магические сигнатуры — ну, знаете, остатки магии, которые остаются после использования. По ним я могу определить, кто есть кто, если я встречал их раньше и запомнил узор. Что касается розыгрышей, то я скорее могу сказать, что что-то не так, и понять, что это может значить, чем точно сказать, что произойдёт».

— Правда? Я никогда раньше об этом не слышал.

"По-видимому, это один из самых редких Подарков", - неопределенно предположил Гарри. Видя, что Флитвика поблизости нет, а для учеников ничего не приготовлено, Гарри решил воспользоваться моментом. "Послушай, у нас есть несколько минут до того, как люди начнут расходиться по классам, поскольку мы так рано закончили завтракать. Джинни, ты не могла бы выслушать меня минутку?"

Она кивнула, но он заметил, что ей становится всё более неловко, когда она переводила взгляд с того, что он принял за его плечо, на его взгляд.

«Послушай внимательно. Ты умрёшь. Ты ничего не можешь изменить».

Поражённая, она посмотрела на него блестящими глазами. «Что?»

— Все умирают, Джинни. Все. — Гарри сделал паузу, чтобы убедиться, что она его слышит и не сосредотачивается только на части сообщения. — Беспокойство по этому поводу ничего не меняет. У тебя есть день рождения, день, когда ты родилась. У тебя также есть день смерти, день, когда ты умрёшь.

Она медленно покачала головой, и он понял, что ей очень неловко. — Да, я знаю, Гарри.

— Ты знаешь это, но не принимаешь это, Джинни, — тихо сказал Гарри. — Раньше ты могла ходить и думать: «Когда-нибудь, перед смертью, я хочу сделать то-то и то-то». Это нормально. Но в последнее время ты ходишь и думаешь: «Я не хочу умирать» — благодаря Риддлу. Но есть и другой подход — когда-нибудь вы умрёте. Вы ничего не можете сделать, чтобы изменить этот факт. Вы не получите предварительного уведомления. Вам нужно принять свою смерть. Ваша навязчивая сосредоточенность на том, чего вы боитесь, на том, что, по вашему мнению, наступит слишком скоро, убивает вас так же верно, как если бы я ударил вас ножом.

Джинни долго молчала, прежде чем снова встретиться с ним взглядом. — Зачем ты мне это рассказываешь?

Гарри вздохнул и провёл рукой по волосам. Как ему объяснить идеи, которые он понял только после того, как всё стало настолько опасным для него и других? Он хотел, чтобы она поняла то, чему он научился на собственном горьком опыте, чтобы найти способ ускорить её принятие неизбежного. «Только после того, как ты смиришься с тем, что умрёшь, ты сможешь двигаться дальше. Это поможет тебе сосредоточиться на том, что важно, а что только кажется важным». Когда вы примете смерть, вы сможете научиться использовать тот небольшой контроль, который у нас есть над тем, когда и как наступит смерть.

Джинни слегка вздрогнула, но не опустила голову, и её тусклые глаза, казалось, были переполнены слезами. «Я не хочу умирать, Гарри. Я ещё столько всего хочу сделать. Я не могу просто принять смерть, как ты».

Гарри вздохнул. Мысль была донесена, но она не уловила истинного смысла. Возможно, в конце концов, было ещё слишком рано. «Желание не имеет к этому никакого отношения. Я хочу, чтобы смерть пришла прямо сейчас, не больше, чем ты, но это не отменяет того факта, что она придёт за мной. Несколько лет назад жил-был магловский писатель, опередивший своё время. Он немного написал об идее, хотя никогда по-настоящему не ценил ее полностью, не то что касты воинов прошлого. "Под шестью футами грязи смеяться не так легко; Но я гей, пока остаюсь на вершине земли". Если вы можете принять, что это должно произойти, тогда вы можете двигаться дальше, чтобы попытаться повлиять на момент, когда это произойдет – настолько, насколько это возможно для любого смертного. Подумай об этом, Джинни. Ты еще не умерла. "

Джинни ничего не ответила, и Гарри плюхнулся на первое попавшееся сиденье. Джинни села рядом с ним, но держала сумку на коленях и играла с ремешками. — Кажется, я начинаю ненавидеть твоего мистера Риддла.

Её шёпот нарушил тишину, немного ослабив напряжение, которое Гарри чувствовал после их предыдущего разговора. «Он настоящий ублюдок, не так ли? Забавно, что Риддл действительно ублюдок — и к тому же полукровка».

— Разве нет какой-нибудь старой ведьмовской сказки о том, как получить власть над кем-то, зная его настоящее имя? — спросила Джинни. — Разве ты не можешь как-то это использовать?

— В каком-то смысле это так, но не во всех, — ответил Гарри, немного подумав. — Если вы знаете чьё-то настоящее имя, то вы должны знать этого человека на каком-то уровне. Так что вы немного понимаете его историю, жизненный опыт... и в каком-то смысле это даёт вам власть над ним. Но это не магическая форма власти. Это просто означает, что вы достаточно хорошо их понимаете, чтобы в какой-то степени видеть вещи с их точки зрения. Это помогает вам понять, как отказать им в том, чего они хотят.

"Отрицать их?"

«Несколько тысяч лет назад великий полководец по имени Сунь-Цзы написал о стратегиях победы, — объяснил Гарри. — Самый эффективный способ выиграть войну — не убивать врагов, а разрушать их планы — то, к чему они стремятся, чего они пытаются достичь».

— Значит, вот чем ты занимаешься?

— Я надеюсь на гораздо большее, Джинни, — пробормотал Гарри. — Гораздо большее.

Их приватный разговор пришлось прервать, когда в класс вошли ещё несколько учеников, но Гарри это не смутило. Он дал Джинни ещё одну вещь, над которой можно было поразмыслить, хотя она пока не спорила с ним. Он надеялся, что если сможет изменить её внутреннее состояние, то она выйдет из своей растущей депрессии и страхов и действительно начнёт тренироваться так усердно, как он хотел. А пока ему просто нужно было набраться терпения, как бы сильно ему ни не нравилось ждать.

Однако к восьми часам вечера Гарри был ещё больше расстроен. Он обнаружил, что в его доме снова нет ни людей, ни гоблинов, ни вампиров, и ему пришлось самому о себе заботиться. Хедвиг была ему хорошей спутницей, хотя и казалась довольно взволнованной по причинам, которые он не мог понять. Близкие отношения с таким умным существом были одновременно благословением и проклятием — в данном случае проклятием, потому что он чувствовал, что должен был понять, из-за чего она расстроена.

Мастер Гата провёл с ними время, обсуждая режим физической подготовки Джинни, который установил Гарри. Это привело к разговору о том, как оценить способность её организма справляться со стрессом, вызванным учёбой, тренировками и её новым положением в целом. После одинокого ужина, который был прерван только для того, чтобы покормить Хедвиг, Гарри вернулся в замок и вспомнил, что теперь он снова живёт в общежитии. Даже Флаппи в последнее время был неразговорчив, и Гарри беспокоился о своём рассудке, если ему не с кем было поспорить словами с этим неприятным, к сожалению, живым существом.

По возвращении в Хогвартс его в вестибюле встретила одна из совят миссис Фигг. Он не мог сказать, какая именно, но сова с опаской посмотрела на него и скрылась в тени. Восприняв это как ещё одно предзнаменование приятного завершения дня, Гарри побрёл в башню Гриффиндора, не обращая внимания на шёпот и взгляды, которыми его провожали в коридорах.

Толстуха сердито фыркнула, но всё равно открыла. Гарри даже не пришлось просить или угрожать ей, так что в каком-то смысле он одержал хотя бы частичную победу в этот день. Однако, войдя в гостиную, он снова вспомнил о сюрреалистичности Хогвартса. Хотя в комнате было всего несколько учеников, все присутствующие молча уставились на него.

— Ладно, — громко сказал Гарри. — Меня попросили вернуться в мой «Дом», так сказать. Здесь не на что смотреть, двигайтесь дальше, двигайтесь дальше, — закончил он, взмахнув руками, словно отгоняя взгляды.

— Гарри? — голос Джинни, раздавшийся у него за спиной, стал для него неожиданностью, и, судя по её тону, она тоже удивилась, увидев его в гостиной. — Что происходит?

Гарри слегка пожал плечами. «Ничего серьёзного. Меня перевели в спальню Гриффиндора».

"Почему?"

"Твоя догадка так же хороша, как и моя".

— О, — через мгновение она схватила его за локоть и подвела к дивану у одного из каминов. Он без возражений опустился на него, когда она слегка подтолкнула его, и она плюхнулась на сиденье рядом с ним, с грохотом уронив сумку на пол. — Тебя беспокоит твой «синдром стеклянной чаши»?

Гарри слегка улыбнулся. «Приятно знать, что я могу так легко хранить от тебя секреты».

Джинни в свою очередь улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Только если мы всё правильно поняли.

Гарри на мгновение остановился, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. «Джинни, в субботу я должен быть на… своего рода собрании. Ремус и, э-э, другие тоже будут там. Это группа людей, которые, помимо прочего, работают над нашей маленькой проблемой с Риддлом». Гарри остановился, чтобы ещё раз убедиться, что никто не подслушивает. — Ремус сказал, что ты можешь пойти с нами, если хочешь. Познакомишься с остальными, ну и всё такое. Я решил предложить, раз уж ты застрял в этой передряге.

Джинни внимательно посмотрела на него и слегка кивнула. — Если ты считаешь, что это безопасно, то ладно.

Гарри неопределённо взмахнул левой рукой. «В безопасности? Да, наверное. Но некоторые из наших... союзников не люди. Некоторые из других рас немного сексисты, и тебе может не понравиться, что они тебя игнорируют».

"Значит, гоблины?"

— Вы могли бы сказать, что… о, точно, Билл работает в Гринготтсе. Полагаю, он вам об этом рассказывал?

Джинни слегка поморщилась. «Да, мне говорили, что девушек не замечают во время деловых встреч и что чем старше и могущественнее гоблин, тем больше у него «младших жён».

"Тогда ладно", - сказал Гарри через мгновение. Джинни не выглядела в восторге от идеи иметь дело с гоблинами, но он мало что мог с этим поделать. "Мне нужно получить одобрение Дамблдора, чтобы взять тебя, но это не должно быть проблемой. Я еще не решил, приглашу ли я его тоже быть там".

— Тогда дай мне знать, — кивнула Джинни.

— Да, — Гарри не был уверен, что в их нынешнем запутанном положении правильно будет просить её пойти на такую встречу, но рано или поздно это должно было случиться. Если он начнёт больше доверять ей сейчас, в мелочах, то, возможно, позже ему будет приятнее доверить ей и более серьёзные вещи. — Эй, Джинни, когда ты в последний раз встречалась с Ремусом?

Джинни оторвала взгляд от книг, которые доставала из сумки. «Я только что вернулась с совещания. А что?»

— Сегодня вечером?! — Гарри не смог сдержать лёгкое рычание. — Этот придурок избегает меня. Интересно, не он ли стоит за этой историей с леммингами...

— Лемминги? — осторожно спросила Джинни. — Я хочу знать?

Гарри вздохнул, отмахнувшись от него. «Я не хочу об этом говорить. Думаю, я кое-что ему должен, вот и всё».

Джинни некоторое время смотрела на него, а потом пожала плечами и снова уткнулась в учебник по трансфигурации. Когда она начала читать, Гарри откинулся на спинку стула и попытался понять, что было так важно для его наставников и почему они вдруг стали недоступны или не хотели обсуждать недавние события. Происходило что-то большее, чем он мог себе представить, поэтому оставался вопрос, как это выяснить.

Прежде чем он смог углубиться в свои размышления, Фред и Джордж спустились по лестнице со стороны спальни мальчиков и заметили его на диване. Они проложили к нему идеально прямую линию, перепрыгивая через все на пути, например, мебель или людей. "Гарри!" Джордж закричал, когда они подошли ближе. "Ты потрясающе гениален!"

Фред втиснулся между Джинни и Гарри, из-за чего Джинни, фыркнув, отошла к столу, чтобы заняться уроками. — Да? — спросил Гарри, когда Фред устроился поудобнее, не сидя наполовину у Гарри на коленях. — Ты только сейчас понял очевидное?

Джордж плюхнулся в кресло напротив дивана, на котором сидели Гарри и Фред, и слегка ухмыльнулся. «Да, пожалуй, мне стоит перефразировать это. Ваша блестящая идея с камином сработала как по волшебству».

"Не хочу каламбурить!" Фред согласился.

— Насколько хорошо? — спросил Гарри, размышляя о возможных применениях устройства.

— Э-э, — сказал Фред, размахивая рукой взад-вперёд. — Нам нужно найти способ заглушить шум от костра. Никогда не думал, что горящие поленья так громко трещат. Джордж кивнул в знак согласия.

Гарри немного поразмыслил над проблемой. «Похоже, вам нужна волшебная версия полосно-пропускающего фильтра. Вы когда-нибудь слышали о таких?»

Фред и Джордж отрицательно покачали головами в унисон, настолько синхронно, что Гарри снова позабавили невербальные сигналы, которыми, казалось, они обменивались. Волшебные близнецы — это что-то с чем-то. «Подумайте об этом так. Если вы находитесь в комнате, где всё одного цвета, скажем, синего... и если вы положите туда что-то другого оттенка синего, это будет трудно найти. Но если бы вы сначала сфотографировали комнату в исходном состоянии, то могли бы вычесть это изображение из более позднего снимка, и тогда новый объект проявился бы сам по себе, и его было бы легко заметить.

Фред на мгновение задумался и кивнул. «Да, в этом есть смысл, но здесь это не сработает, не так ли? Звук огня не постоянен, он постоянно меняется».

Джордж, однако, потёр нос. «Но если бы ты мог как-то это вырезать...»

— Верно, — сказал Гарри. — Именно к этому я и клоню. Хитрость в том, что вы хотите убрать источник переменного шума. Что, если вы вставите два микрофона в конец? Один направлен вперёд, а другой — назад. Тот, что направлен назад, должен улавливать в основном огонь, а тот, что направлен вперёд, — огонь и всё, что находится с другой стороны. Уберите звук огня, и...

— Ого, — прошептал Фред, — это может сработать. Ты знаешь, как для этого использовать магию?

Гарри покачал головой. «Нет, понятия не имею. Но я уверен, что ты что-нибудь придумаешь».

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, с лестницы донёсся крик, и в гостиную вбежал Рон. Он взволнованно размахивал руками и что-то очень громко и быстро говорил Джинни. Она, в свою очередь, выглядела раздражённой из-за того, что её снова отвлекли от занятий, а ещё больше из-за того, что это сделал её брат.

— Пауки, — прошептал Фред рядом с ним. — Рон их боится.

— И откуда ты знаешь, что это его так подкосило? — спросил Гарри, заподозрив, что близнецы сделали что-то намеренно.

Фред слегка пожал плечами. «Мы не знаем, на самом деле. Но каждый раз, когда он проходит через паутину, в которой есть паук, он делает вот так».

— Да, — тихо добавил Джордж, — можно было бы подумать, что он уже смирился. Мы пытались напугать его много лет назад, но стало только хуже.

"Напугать его до смерти?" Гарри поинтересовался вслух. "Чем? Пауком, несущим коробку с едой?"

Фред коротко присвистнул. «Слышишь, Джордж? Надо попробовать и это. Отличная идея, Гарри».

Усмехнувшись при мысли о том, что это может сделать с Роном, Гарри задумался о буйной стороне почти единой личности близнецов. Во многом это напомнило ему Сириуса и Ремуса, когда они в детстве устраивали драки, бросаясь друг в друга маленькими проклятиями и сглазами и постоянно пытаясь превзойти друг друга. Джинни швырнула учебники на стол и встала, а затем подошла к Гарри, сидевшему с близнецами. Рон сидел за столом, который она оставила, и медленно стучал головой по твёрдой деревянной поверхности.

— Гарри, — начала Джинни, — Рон только что спросил меня о кое-чём неожиданном. Он ужасно боится пауков, но считает, что ты вообще ничего не боишься. Рон сказал, что узнал об этом, когда ты недавно решил проблему, а он был свидетелем этого. Он хотел узнать, можешь ли ты помочь ему преодолеть его, э-э, проблему с пауками.

— Пауки, да? — медленно переспросил Гарри. — Значит, эти двое сказали мне правду?

«Да». Казалось, она отнеслась к этой идее равнодушно, но он видел, что она раздражена тем, что её отвлекли от работы в классе.

— Может, я смогу ему помочь, — через мгновение признался Гарри. — Знаешь, я могу и навредить. Как, наверное, и они. — Он указал большим пальцем на других братьев.

«Жизнь полна рисков. Разве не это ты пытался мне сказать?» Она не сформулировала это как вопрос; это прозвучало скорее как колкость, подстрекающая его. Либо она действительно была раздражена тем, что её планы снова нарушили, либо у неё были общие черты с близнецами.

— Что он так ненавидит пауков? — наконец спросил Гарри, пока Джинни и близнецы наблюдали за ним.

«Он всегда их боялся, но теперь, благодаря Гермионе, он думает, что они выпьют ему глаза», — сказала Джинни, взмахнув рукой. «Она не знала о его фобии, но на первом курсе сказала ему, что они питаются соком растений. Рон считает, что рано или поздно они поймут, что глаза — идеальная еда».

Близнецы громко рассмеялись, услышав это заявление, а Гарри просто сидел в шоке. «Что?»

— Глазами, Гарри, глазами. — На лице Джинни появилась ухмылка, которую Гарри был рад видеть, несмотря на причину её появления.

«Значит, ему нужно найти способ увидеть паука и не представлять себе монстра, сосущего кровь?»

Джинни всплеснула руками, а близнецам удалось взять свой смех под контроль. «Откуда мне знать? Он просто думает, что ты можешь помочь ему преодолеть страх. И лучше бы ему сделать это поскорее, потому что Хагрид собирается провести урок с акромантулом».

Гарри задумался на несколько мгновений, пока Джинни стояла, уперев руки в бока и нетерпеливо постукивая ногой. Наконец, у Гарри появилась идея, которая могла сработать, а могла и не сработать, но в любом случае он мог честно сказать, что что-то предпринял. — Ладно. Как думаешь, Гермиона могла бы нам помочь?

— Гермиона? — Джинни сомневалась, что Гарри понимает, о чём он спрашивает.

— Да, — согласился Гарри. — Ну, знаешь, его девушка, которая его смутила.

— Просто проверяю, Гарри. Я поднимусь в общежитие и узнаю. Ты ведь знаешь, что она всё ещё на тебя злится, да?

Джинни ушла, не дожидаясь его ответа, но близнецы всё ещё стояли там и широко улыбались. — Это что, момент для попкорна, Гарри? — торжественно спросил Фред, и его голос совершенно не соответствовал словам.

— Не знаю насчёт попкорна, — возразил Гарри, — но беруши — неплохая идея.

— Я предвижу, — сказал Джордж гнусавым голосом, подражая Трелони, — мрачное противостояние для юного Рональда.

Фред наклонился вперёд и принял взволнованный вид. «Но выживет ли он?»

"Это выглядит довольно мрачно для мистера –"

Их разговор прервался, когда Джинни спустилась вниз, а за ней последовала Гермиона. Брюнетка явно недружелюбно посмотрела на Гарри, но в последние несколько дней это было нормой. — Что тебе нужно? — резко спросила она.

— Хорошо, спасибо, что спустилась, Гермиона, — Гарри постарался быть как можно вежливее, потому что хотел, чтобы она хотя бы выслушала его просьбу, прежде чем сказать ему, куда идти. — Рон хочет избавиться от своей арахнофобии и спросил, не могли бы мы помочь. У меня есть идея, но для этого действительно нужна твоя помощь. Ты сама сделала его страх таким, как мне сказали. Ты согласна?

Гермиона бросила испепеляющий взгляд на Джинни, прежде чем снова сосредоточиться на Гарри. По её выражению лица было ясно, что она не доверяет его суждениям. «Что ты собираешься делать?»

Гарри слегка пожал плечами. «Заставь его надпочечники взорваться».

«Что?!» — её ответ был не совсем криком или визгом, но он определённо пронзил его черепную коробку и несколько раз отразился от стенок.

Покачав головой из стороны в сторону и изо всех сил стараясь не обращать внимания на смешки трёх Уизли, Гарри изо всех сил постарался выглядеть виноватым. «Прости, Гермиона, я говорил метафорически. Я думал, ты это оценишь».

— Не говори так, Гарри, — пожаловалась она. — Иногда ты пугаешь меня, и я не могу понять, когда ты говоришь серьёзно. Я имела в виду, для чего ты меня используешь?

— Да-да, я что-то такое слышал в последнее время, — пробормотал Гарри. — Послушайте, гораздо быстрее сделать это, чем описывать в деталях. Я могу обещать вам, что это не причинит вам ни малейшего вреда, действие пройдёт ровно через пять минут, и это может помочь Рону. Так вы согласны или нет?

— Э-э, — Гермиона замялась на несколько мгновений, — это ведь не будет неловко или что-то в этом роде, да?

— Ну, — медленно произнёс Гарри, — я бы так не сказал, но я не знаю, что именно вас смутило бы. Здесь нет ни наготы, ни боли, ничего такого, кроме одного заклинания «Прилипало» и временной трансфигурации. Я много раз использовал оба заклинания, хотя и не в такой комбинации.

Гермиона покраснела от его ответа, но он видел, что она разрывается между желанием помочь Рону и нежеланием сталкиваться с чувством юмора Гарри. «Если это не повредит и ты действительно думаешь, что это может помочь Рону, то... ладно?»

Её нежелание было очевидным, но потом Гарри понял, почему она оказалась в предполагаемом доме храбрецов, а не в доме умников. Возможно, Флэппи всё-таки знал, что делать со scared маленькими детьми. — Отлично, — сказал ей Гарри с улыбкой. — Эй, Рон! Иди сюда.

Рон подошёл, волоча ноги на каждом шагу. Около двадцати учеников в гостиной отказались от любых занятий, кроме как наблюдать за странной драмой, разворачивающейся у камина, но Гарри изо всех сил старался их не замечать. Когда Рон наконец подошёл, он выглядел одновременно напуганным и смирившимся. «Почему я передумал?»

Гарри отмахнулся от него. «Джинни сказала, что ты хочешь, чтобы кто-нибудь помог тебе справиться с твоим иррациональным страхом. Да?»

— Сейчас?! — прошипел Рон. — Посреди гостиной?

Гарри поднял руки, словно защищаясь от этого вопроса. «Ты бы предпочёл, чтобы это произошло в разгар смертельной схватки?»

Рон сердито ворчал с минуту, прежде чем успокоиться, когда Гермиона подошла к нему и ненадолго взяла его за руку. — Да, хорошо. Что ты от меня хочешь?

Гарри улыбнулся, подумав, что это будет гораздо проще, чем он ожидал. «Я хочу, чтобы ты повернулся лицом к Гермионе — отпусти её руки, они ей понадобятся — хорошо, а теперь сделай пару шагов назад, отлично, отлично. Теперь, Рон, стой на месте. Гермиона, ты тоже оставайся на месте».

Рон ничего не сказал, но Гермиона бросила на него довольно нервный взгляд. — Хм. Ладно.

— Отлично. О, кстати, Рон, — сказал Гарри, доставая палочку, — я только что наложил на твои ноги Приклеивающее заклинание. Постарайся не двигаться, а то будешь выглядеть глупо. Ну что, ты готов? А ты, Гермиона?

Не утруждая себя ожиданием ответа, Гарри тщательно трансфигурировал тело Гермионы — стараясь оставить нетронутой только голову — в тело чёрной вдовы подходящего размера. Поскольку он хотел, чтобы её голова осталась нетронутой, но приобрела правильные размеры настоящего паука, невероятно огромное многоногое тело, которое сформировалось вокруг неё, заставило Гарри надолго задуматься.

Зрелище, представшее перед ним, было почти достаточным для того, чтобы Гарри почувствовал отголосок первобытного страха Рона, который громко выражался в воплях и размахивании руками долговязого рыжеволосого парня. На мгновение Гарри испугался, что Рон может сломать себе ноги, пытаясь убежать с места происшествия. В безумной суматохе, когда другие ученики выбегали из гостиной, многие столы и стулья были опрокинуты, а близнецы с выпученными глазами жались к камину.

— Это жестоко, Гарри, — голос Джинни звучал у него в ушах, чтобы он мог расслышать её сквозь завывания Рона. — Ты поставил его страх перед пауками в прямой конфликт с его чувствами к Гермионе.

— Ну, я подумал, что это хорошая идея, — чуть не крикнул он в ответ. — А ты как думал?

— О, это довольно хорошо и довольно зловеще. На самом деле, это очень тревожно. — Она слегка вздрогнула, когда они увидели, как рот Гермионы беззвучно открывается и закрывается, а её многогранное тело двигается, то приближаясь к Рону, то удаляясь от него. — Я думаю, ты, возможно, сломала его.

— Если он сломлен, то и его страх тоже. Кроме того, это пройдёт через... четыре с половиной минуты. — Гарри наконец оторвал взгляд от ужасной, но завораживающей картины и взял Джинни под локоть. — Моя работа здесь закончена. Пойдём прогуляемся в библиотеку? Я действительно не хочу быть здесь, когда к ней вернётся голос.

— Пожалуйста. Не думаю, что мои уши выдержат это ещё долго.

Когда портрет Толстой Леди закрылся за ними, доносящиеся из коридора крики и рыдания последовали за ними в библиотеку. — Думаешь, это поможет Рону? — спросил Гарри через некоторое время. — Я правда не хотел быть жестоким. Теперь он точно не будет видеть в пауках демонов, высасывающих глаза, да?

Они были почти у библиотеки, и Джинни подтолкнула его к скамейке в коридоре у огромного окна. Опустившись на нее, она жестом пригласила Гарри сесть рядом с ней. "Эмоциональное опустошение будет немного сложно предсказать", - сказала она через мгновение. "Я сомневаюсь, что его страх пройдет, но все определенно будет по-другому".

Между ними воцарилось в основном комфортное молчание. Джинни по-прежнему не была такой же энергичной и пылкой, какой была несколько дней назад. Но в то же время она больше не погружалась в отчаяние. Если бы Гарри пришлось гадать, он бы сказал, что она была не лучше и не хуже, чем утром, — словно застряла в эмоциональном потрясении.

— Тебе лучше, Джинни? — наконец тихо спросил он.

— Не совсем, — сказала она через некоторое время. — Я просто пытаюсь... не думать об этом слишком много.

"Ты сейчас можешь спать?"

Она медленно вздохнула. «Немного. Не так много, как, по моему мнению, нужно моему телу, но немного».

Гарри медленно протянул руку и положил её ей на плечо. «Дай мне знать, если я смогу помочь, хорошо?»

Она кивнула, но больше ничего не сказала, и он опустил руку, чувствуя, что его послание было полностью передано.

"Итак, судя по твоему мимолетному замечанию за завтраком, я так понимаю, Билл не слишком увлечен мной, да? Ни другие твои братья?" Гарри мог понять их точку зрения, даже если считал ее немного ограниченной. Тем не менее, она была частью их семьи, и их желание увидеть ее невредимой имело смысл. Это не меняло того факта, что именно она или, возможно, её родители решили, стоит ли ей общаться с ним, но Гарри действительно не мог винить её братьев и сестёр за то, что они её защищали.

— Я не знаю, Гарри, на самом деле не знаю, — ответила она. — Я думаю, это скорее... страх перед неизвестностью. Никто не знает, где ты был и что делал... а потом ты появляешься, и вокруг тебя начинают происходить плохие вещи, так что же им думать?

Гарри невесело рассмеялся. «Я не говорю, что их мнение необоснованно, Джинни. Я просто думаю, придётся ли мне и дальше оглядываться через плечо в ожидании твоей семьи». Гарри позволил тишине затянуться. Была ещё одна тема, которую он хотел обсудить, но он не был уверен, стоит ли пока поднимать её. Когда он почувствовал, что смена темы не будет выглядеть неловко после молчания, Гарри снова заговорил. «Джинни?» Что у вас за дела с Малфоем?

Она совершенно замерла, и было очевидно, что она даже перестала дышать. Не глядя на него и лишь сжав руки в кулаки, она очень сухо ответила: «Я не понимаю, о чём вы спрашиваете».

Вздохнув, Гарри развернулся и сел на скамью, полностью повернувшись к ней лицом, хотя она по-прежнему стояла к нему в профиль. «Я не собираюсь давить на тебя, не сейчас, но я должен быть полным идиотом, чтобы не провести параллели. Твои братья рассказали мне о том, какой ты была раньше, и я даже сам заметил некоторые признаки этого в поезде. Но с тех пор, как Малфоя выгнали, ты совсем не такой, и все продолжают это обсуждать. Так в чём же дело? Ясно, что ты был не в восторге от него.

— Гарри, — наконец заговорила Джинни смертельно тихим голосом, — есть вещи, о которых я действительно, очень-очень не могу говорить. Помнишь, что я говорила тебе раньше? В лазарете? Это, ну... у его отца это... я не знаю, как это объяснить. Прости.

— Ладно, Джинни, — сказал Гарри через мгновение. — Но если я правильно понимаю, к чему ты клонишь, то пока эта семья может чем-то тебя шантажировать, ты не можешь говорить. Это всё?

Опустив плечи и приняв более естественную позу, Джинни кивнула. — Именно так.

«Что ж, это немного, но это начало». Гарри знал, что его заявление, вероятно, имело смысл для Джинни в том смысле, что он в конце концов узнает правду от неё, когда она сможет ему рассказать. На самом деле теперь у него было больше полезной информации, которую он мог передать Эдгару, чтобы ускорить расследование и нейтрализовать угрозу.

"Кстати, Гарри", - голос Джинни прервал его размышления. "Я согласна с тобой, по крайней мере, немного насчет магического общества. Я был ... недоволен ... некоторыми частями этого какое-то время. Я бы хотел, чтобы все стало лучше. Я просто не знаю как. "

— Ну… — Гарри не успел договорить, как из-за угла выскочили две мяукающие и визжащие кошки и пролетели мимо них, скрывшись за другим углом. Первая подозрительно напоминала миссис Норрис, а вторая явно была Низинкой. От них исходило магическое сияние, но они двигались слишком быстро, чтобы Гарри смог определить, кто из кошек миссис Фигг это был. Из того места, куда исчезли кошки, донёсся приглушённый крик, а затем из-за угла вышла профессор МакГонагалл.

Когда её взгляд упал на Гарри, она изменила направление движения, чтобы подойти к ним напрямую. — Мистер Поттер, — холодно сказала она, — полагаю, мне нужно увидеться с вами в моём кабинете. Сейчас же.

Пожав плечами в ответ на вопросительный взгляд Джинни, Гарри слегка помахал рыжей и последовал за МакГонагалл по коридору. Не зная точно, в чём именно он провинился, Гарри решил промолчать, пока они шли. Когда они добрались до её кабинета, она открыла дверь и резко захлопнула её за собой, войдя в комнату вслед за Гарри.

— Сидеть! — рявкнула она на него.

Сделав, как ему было сказано, Гарри постарался придать своему лицу приятное и доброжелательное выражение. — Да, профессор?

— Ты объяснишь мне, почему сегодня вечером ты напугал всю гостиную своего факультета! — выражение её лица было откровенно неодобрительным, и она, казалось, была готова запереть Гарри в подземелье.

Вздохнув, Гарри подробно объяснил, что произошло, почему и как. Он изо всех сил старался пересказать все обсуждения и повторить слова в точности так, как они были сказаны, хотя и понимал, что в некоторых местах он в лучшем случае перефразировал. Когда он закончил, МакГонагалл всё ещё смотрела на него в упор, но при этом качала головой из стороны в сторону, словно не веря своим ушам.

"Мистер Поттер, вы уже знакомы с правилами в этом замке. Использование магии против другого человека категорически запрещено, с его разрешения или без него! Единственный раз, когда вас могут попросить сделать это, - это профессор в классе. Независимо от того, насколько впечатляющей была ваша работа с заклинаниями, вы знаете эти правила! "

Гарри слегка пожал плечами. «Да, я знаю, что это правило, но, похоже, его нечасто соблюдают, так что... в тот момент это казалось хорошей идеей».

— Хорошая идея?! — Гарри понял, что его необдуманный комментарий ничему не помог. — Мадам Помфри прямо сейчас раздаёт успокоительное почти всем ученикам, которые сегодня вечером были в гостиной. Я расскажу вам ещё кое-что, что не применялось в последнее время, — это ваши отработки. В этом месяце вы должны были отрабатывать их с мистером Филчем, но его не было. Поэтому вы отработаете оставшиеся отработки с миссис Фигг. Возможно, это удержит ваши праздные руки от дальнейшего разжигания хаоса!»

— Э-э, да, профессор, — сказал Гарри, помедлив. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой: он избежал многомесячного заключения благодаря простым формальностям.

"Очень хорошо. У меня больше нет к вам вопросов. Но если вы еще раз примените магию к другим в этом замке вне санкционированной или оправданной ситуации, вам не понравятся последствия, мистер Поттер. Я больше не дам тебе поблажек в этих вопросах, независимо от того, кто просит об этом. " МакГонагалл пристально смотрела на него, пока Гарри не почувствовал себя обязанным кивнуть в знак согласия. "Ты можешь уйти, если у тебя нет ко мне вопросов?"

По её тону было ясно, что она не ожидала ответа, но соблюдала формальности. И всё же, когда он увидел её в официальной профессорской мантии и шляпе, ему вспомнился вопрос, на который он очень хотел получить ответ. Он спросил об этом Луну за обедом, и она предложила ему спросить кого-нибудь постарше, потому что у неё не было рационального объяснения. — Только один, профессор. Почему волшебники и ведьмы настаивают на том, чтобы носить шляпы в форме воронки?

оОо оОо

Пятница, 22 сентября 1995 г.

— Ты рано освободился от отработок, — заметила Джинни, когда Гарри сел рядом с ней на диван у камина. — Ты видел Рона или Гермиону по дороге обратно?

— А, нет, — сказал Гарри, слегка поморщившись. — Они всё равно со мной не разговаривают, если не считать ворчания Рона и сердитых взглядов Гермионы.

— Ты их винишь? — губы Джинни скривились в кривой улыбке, но она ещё не дошла до её глаз.

— Не-а, — сказал Гарри, вытягивая ноги. — Думаю, это довольно приятно — не отвечать на двадцать вопросов от неё и не выслушивать возмущения твоего брата по поводу моих намерений.

— Намерения? В отношении чего? — Джинни очень внимательно смотрела на Гарри, и он понял, что только что ляпнул что-то не то.

Её способность безошибочно определять, когда он уклоняется от ответа, если не говорит неправду, начинала задевать его гордость. Он не решался снова заговорить о её методах, так как это могло привести к двадцати вопросам со стороны Джинни, к которым он был не готов, учитывая её очевидное преимущество. — О, обычная вещь для Уизли, — сказал Гарри настолько мягко, насколько, по его мнению, это было возможно. — Что там с моими планами по завоеванию мира, твоей мамой и тому подобным?

— Угу, — Джинни не совсем прищурилась, но он видел, что она близка к этому. — Это ведь не связано с письмом от Билла, да?

— Честно? Нет, — самодовольно ответил Гарри. Это была чистая правда. Рон сыграл в двадцать вопросов до того, как появился Билл, и не пытался вмешиваться, разве что неохотно предложил помощь, если она понадобится.

Джинни резко нахмурилась, услышав его ответ. «Я знаю, что ты говоришь мне правду, но только потому, что я задала неправильный вопрос.»

— Да, что ж, такова жизнь, — сказал Гарри, изо всех сил изображая мудрого человека. — Как прошла твоя встреча с Ремусом?

"Хорошо, я полагаю. Он думает, что я почти освоила основы, чтобы понизить Первый уровень, теперь мне просто нужно много практики ". Она слегка вздохнула, прежде чем немного приободриться. "О, чуть не забыл. Гарри, Ремус попросил меня передать это тебе после моего урока окклюменции ранее". Она порылась в карманах, прежде чем вытащить клочок пергамента. — Простите, он даже не пытался это скрыть, и я сразу понял, что там написано, как только он протянул мне это.

Джинни протянула Гарри маленький клочок пергамента, который он развернул. Гарри принял его, кивнув в знак благодарности.

22 сентября — Гарри — изменение в планах. FM+A передислоцированы в GZ по «запросу», подробности в обычном. — RJL

«Чёрт возьми!» Короткая записка не принесла ему особой радости. «Прости, Джинни, — быстро сказал Гарри, вскакивая на ноги, — планы изменились. Завтрашняя встреча, — Гарри остановился, чтобы посмотреть на часы, — чёрт! Через десять минут! Ты не можешь присоединиться к нам. Это даже не вариант». Гарри мельком взглянул на неё и увидел на её лице беспокойство. «Мне нужно бежать, иначе я не успею вовремя, а это плохо. Я объясню, э-э-э, завтра. Встретимся за завтраком!»

Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Гарри взбежал по лестнице в спальню. Он коротко помахал Невиллу, который зарылся в стопку учебников и бумаг, и буквально прорвался сквозь защитные чары вокруг своего сундука. Вытащив белоснежную мантию, Гарри без раздумий вывалил свою сумку в сундук. Мантия была быстро засунута в сумку, сундук запечатан, а затем Гарри вытащил «Молнию» из-под кровати и снял защитные чары. Вскочив, он распахнул окно, перекинул сумку через плечо и выпрыгнул из окна на метлу.

Ему нужно было не опоздать; и без того обстановка была напряжённой. Ритуалы, которые ему предстояло выдержать на другой стороне, были под угрозой срыва. Как только Гарри пересёк стену замка и защитные чары, он сосредоточился и аппарировал прямо в открытое небо над местом назначения. Аппарировать в воздушное пространство прямо над полем было рискованно, и он был вознаграждён за свою поспешность громким рёвом дракона и криками с земли.

Гарри направился прямо к группе вооружённых охранников, тормозя так быстро, как только мог, и выкрикивая «Друг! Друг!» так громко, как только мог. Это не обеспечило бы ему безопасность, но дало бы шанс подобраться достаточно близко, чтобы его осмотрели, прежде чем его либо съедят, либо собьют с неба.

Приземлившись в нескольких ярдах от закованных в броню фигур двух отрядов гоблинов, Гарри поднял обе пустые руки к небу и снова закричал: «Друг! Я пришёл на встречу! Мой хозяин — Да'ат Смол Кроули!»

Последовал быстрый обмен репликами на парселтанге, который Гарри не надеялся понять, учитывая, что он довольно плохо разбирался в этом очень сложном языке. Ведущая фигура жестом пригласила его подойти, и Гарри снял сумку с плеча и взял её в правую руку. В левой руке он держал метлу. Держа обе руки вытянутыми, Гарри пошёл вперёд.

Двое охранников направили на Гарри свои алебарды, слегка наклонив их вперёд и в стороны, а третий отошёл назад, подняв руки. Гарри знал, что тот, что стоял посередине, был готов применить к нему очень мощную магию гоблинов, если он попытается что-то сделать. Гарри не сопротивлялся, когда у него забрали сумку и метлу и тщательно обыскали. Белую мантию сняли и отложили в сторону, а опустошённую сумку бросили на землю рядом с тщательно осмотренной метлой. Резким жестом ведущий гоблин указал Гарри, что тот должен завершить осмотр.

Гарри осторожно протянул каждую палочку рукояткой вперёд и положил их в руки появившегося у него за спиной стражника. Затем он снял с себя всю одежду, оставшись только в штанах, и стал ждать, когда его просканируют магией. Быстро моргая от яркого света сканирования, Гарри поймал белую мантию и поспешно надел её. Стоять на улице в такой лёгкой одежде на севере было немного прохладно, независимо от времени года.

— Ты опоздал, — проворчал главный на английском с сильным акцентом. Охранники подняли алебарды, а другой затолкал его вещи в сумку, прежде чем поднять их и отнести в хранилище. — Лучше беги.

Не нуждаясь в дальнейших уговорах, Гарри надел предоставленные ему спортивные сандалии, которые автоматически подогнались по размеру, и побежал по туннелю вслед за охранниками. Резкий поворот вниз, в землю, через несколько десятков ярдов был вполне ожидаем, и Гарри притормозил ровно настолько, чтобы сориентироваться на повороте, прежде чем запрыгнуть на лестницу и спуститься по ней так быстро, как только осмеливался.

Немного запыхавшись и вытирая пот со лба, Гарри в рекордно короткие сроки спустился по извилистой и узкой лестнице. Пробежав по узкому туннелю у подножия ещё раз, он замедлил шаг, когда туннель резко переходил в широкую улицу, идущую под небольшим уклоном. Повернув, чтобы продолжить спуск, Гарри перешёл на равномерную, но слегка быструю ходьбу, стараясь не приближаться к гоблинам, которых он видел вокруг.

Центральная улица подземного города была идеально ровной, как и стены на высоте примерно пяти метров. Остальная часть стен и весь потолок представляли собой естественные образования в пещере, из-за чего тени прыгали, как детские игрушки, в мерцающем свете факелов, висевших на стенах. У основания улицы, где заканчивался склон, Гарри продолжил идти прямо и не стал выбирать другие дороги. Пройдя через гигантскую арку шириной около тридцати футов и высотой около сорока футов, Гарри замедлил шаг и вошёл в гигантскую естественную пещеру, освещённую огромными котлами с маслом. Свет отражался от тысяч кристаллов кварца, встроенных в сталактиты.

В центре пещеры возвышался массивный зиккурат высотой в три этажа по двадцать футов каждый. Вершину храма украшали колонны из чистого золота, на каждой из которых стоял небольшой, но всё же массивный котёл с горящим маслом. Пол был идеально вымощен, на нём не было ни малейшей трещины или неровного участка.

Гарри направился прямиком к соединению основания на первом этаже и пологого пандуса. Ряд массивных дверей, каждую из которых охранял отряд гоблинов, были закрыты. Гарри подошёл к центральной двери и низко поклонился. «Я пришёл на встречу».

Ничего не было сказано, но Гарри и не ожидал никаких разговоров с охранниками. Вместо этого дверь открылась, и Гарри шагнул внутрь. Он с облегчением обнаружил, что не опоздал, потому что Ремус стоял с Сириусом прямо в проходе. Еще несколько человек толпились внутри, но Гарри глубоко вздохнул, понимая, что не собирается раздувать конфликт из опоздания в то, что, вероятно, переросло бы в скандальную встречу.

— Ремус! — радостно воскликнул Гарри, немного задыхаясь от быстрого бега. Он крепко обнял Ремуса, а затем отпустил его и притянул к себе Сириуса. — Сириус! Где вы, чёрт возьми, были?!

Сириус поднял обе руки, чтобы прервать Гарри, на что тот сердито посмотрел на него, но Ремус притянул Гарри к себе и быстро и тихо прошептал: «Гарри, мне нужно тебе кое-что сказать, но я не могу объяснить это прямо сейчас. У Сириуса свои планы. Не думаю, что он заинтересован в том, чтобы работать над нашими планами».

— Что? — из всего, что Гарри ожидал услышать сегодня вечером, это было далеко не на первом месте. — Ты хочешь сказать, что ему нельзя доверять?

— Вовсе нет, — прошипел Ремус. — Вы можете доверять ему, но остерегайтесь его мотивов.

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это. — Значит, теперь ты говоришь, что нужно остерегаться любого «взрослого» в Хогвартсе? Всех?

— Что ж, — помедлив, сказал Ремус, — я бы доверил Поппи заботу о тебе в любой день недели, но не твои секреты. В остальном ты всё правильно понял.

Сириус внезапно громко заговорил, когда дверь в конце коридора открылась. «Давай, Гарри, заходи».

Ремус сделал жест, означавший, что больше он ничего не будет спрашивать, и последовал за Сириусом во внутренние покои. Гарри поспешил за ним и прошептал напоследок: «Мне нужна коробка для Пивза».

Ремус понимающе кивнул, но затем они вошли в зал для собраний, и все замолчали. Гарри последовал за двумя другими, и они направились к одному из множества мест для троек, расположенных вдоль внешней стороны круглого стола. Ремус опустился на первое из трёх кресел, а Сириус изящно сел на кресло слева от Ремуса. Гарри сел на кресло справа от Сириуса. Остальные группы расселись вокруг стола, за исключением тех, кто сидел в дальнем от дверей конце, где никого не было.

Когда последняя группа расселась, массивная каменная стена позади пустого места в центре раздвинулась, и появились три очень высокие фигуры. Гарри сразу же узнал Кроули, невозмутимого, как всегда, и двух его коллег, Фримдексва и Талмника. Талмник всегда казался погружённым в свои мысли, хотя Гарри знал, что он редко упускает из виду то, что говорят в его присутствии. Фримдексв был проблемой, он смотрел свысока на тех, кто не был членом Ордена. Но сегодня Гарри увидел на его лице неприкрытую ярость, и это его обеспокоило.

Каждый из них подошёл к свободному месту на незанятой стороне и сел, кроме Кроули, который стоял в центре на их стороне стола. Жестом он указал на стену позади себя, и она закрылась, а двери, через которые вошли остальные, тоже плотно закрылись и заблокировались. Когда воцарилась тишина, он сел и кивнул ровно один раз. «Это внеплановое собрание созвано, чтобы выслушать делегацию Люпина.»

Все взгляды тут же обратились на Ремуса, который встал и положил руки на стол перед собой. «В некоторых отношениях мы продвинулись вперёд за последние два месяца, а в других отстали от графика. Гарри Поттер поступил в Хогвартс и сразу же устранил основных виновников нестабильности в школе. Однако возникла непредвиденная проблема с избранной группой семей, симпатизирующих Волан-де-Морту, и это замедлило принятие мистера Поттера и создание образа, который мы надеялись создать немедленно».

Гарри практиковался в собственных упражнениях по медитации, пока Ремус вкратце рассказывал о том, как обстоят дела в Хогвартсе на сегодняшний день. Ремус откровенно и довольно болезненно перечислял ошибки, которые Гарри совершил, и то, чего он добился, хотя изначально они не планировали этого делать в ближайшие недели, если не месяцы.

«В событиях, не связанных с этой областью, Эдгар нейтрализовал…»

Громкий хлопок эхом разнёсся по комнате, и Фримдекс встал, всё ещё не скрывая своей ярости. «За пределами этой области ничего нет! Я вижу слабость, я вижу неудачи, я вижу людей, которые предают наше доверие! Снова!»

Мгновение никто ничего не говорил, и Гарри знал, что должен держать рот на замке. Ему не разрешалось говорить, если его не приглашал старейшина. «Это не так, — спокойно ответил Ремус, — и ты это знаешь. Да, у нас были неудачи. Нет, мы не злоупотребили вашим доверием».

— Тьфу! — Старейшина был близок к тому, чтобы потерять самообладание. Если бы его организм был физически способен на это, Гарри ожидал бы, что у него изо рта пойдёт пена, судя по одному только тону. — Что ты сделал для заключения союзов? Уизли — ничтожества! А те, с кем мы велели тебе связаться? А локус? А обитатели за пределами теней?

Ремус продолжал стоять прямо, и Гарри в очередной раз восхитился силой своего друга. Под словесным натиском и исходящей от Старейшины силой Гарри сам очень нервничал из-за шансов покинуть комнату невредимым.

«Прошло всего три недели, ты не можешь…»

— Я не могу?! — Старейшина снова ударил рукой по столу, на этот раз так сильно, что тот прогнулся и раскололся прямо перед разъярённым существом. — Но я могу! Время — это всё! Мы многое дали вам, люди, и нам нечего вам предложить взамен! И мы умираем, ожидая, рискуя! Или вы уже забыли?!

Кроули встал, и Гарри почувствовал проблеск надежды. Не глядя ни на кого, он объявил: «А теперь мир. Они не имеют никакого отношения к твоему макну, и ты это знаешь».

Фримдексв пристально посмотрел на Кроули, затем повернулся и указал на стену, которая открылась. Не сказав ни слова и не оглянувшись, Фримдексв ушёл, и стена закрылась. «Продолжайте», — сказал Кроули, возвращаясь на своё место.

Ремус, по-прежнему держа руки на столе, сделал именно это. «Эдгар нейтрализовал недавние усилия главного советника министра Фаджа, предприняв…» Гарри слушал, но не узнал ничего нового. Всё, что Ремус подробно описывал, было тем, над чем они работали на каком-то уровне в течение нескольких месяцев, или основывалось на усилиях Амбридж. Основные разногласия с момента последней официальной встречи союзников касались событий, произошедших после принятия первоначального решения о переходе войны на следующий этап. На более частых и неформальных встречах они, как правило, тратили меньше времени на пересказ и больше времени на планирование. Конечно, на этих встречах не было старейшин. Наконец Ремус закончил своё выступление и остался стоять.

— И о каких новых делах должен знать этот орган, Ремус Люпин?

Впервые за эту ночь Гарри увидел, как Ремус слегка пошевелился. Он знал, что в этой комнате можно говорить только правду, но когда задавался открытый вопрос, связывающая магия создавала интересные лазейки в том, что можно было игнорировать, а что нет. «Некоторые из нас обратили внимание на то, что у Фламелей, возможно, было несколько целей. Мы здесь для восстановления, но, возможно, это было связано с борьбой за власть внутри ICW».

Гарри был просто потрясён до оцепенения. Ремус не стал бы говорить об этом, не будучи полностью уверенным, но мысль о том, что Николас не раскрыл что-то, что могло иметь решающее значение, была за гранью допустимого. В комнате воцарилась тишина, но было очевидно, что у всех, кроме Старейшины, были вопросы.

После того, как молчание затянулось и стало невыносимым, Талмник слегка наклонился вперёд. «Это касается руководства Военного мага?»

— Возможно, — признал Ремус. — Это каким-то образом связано с боевыми магами, хотя в настоящее время мы не можем выяснить, каким образом и почему.

Кроули кивнул в ответ на это заявление, и Гарри удивился, когда Старейшина встретился с ним взглядом. «Мы знаем об этом деле. Здесь нет конфликта».

Ремус кивнул, в то время как Гарри задавался вопросом о том, что Кроули пытался передать одними глазами. "Спасибо", - раздался голос Ремуса. "Нам больше нечего обсуждать в данный момент".

— Очень хорошо, — сказал Кроули, вставая. — Мы продолжим обсуждение на следующем запланированном собрании. Гарри Поттер, вы останетесь.

Гарри остался сидеть на своём месте, а все остальные, включая Талмника, вышли тем же путём, что и пришли. Сириус и Ремус похлопали Гарри по плечу, проходя мимо, и Ремус прошептал: «Скоро, Гарри», — прежде чем уйти.

Когда в комнате никого не осталось, Кроули жестом пригласил Гарри следовать за ним. Они вошли в коридор, ведущий вглубь зиккурата, по пути, которым шёл Талмник. Почти сразу они дошли до перекрёстка, и Кроули повёл Гарри прочь от центра здания. Гарри ничего не говорил, потому что знал, что Кроули заговорит, когда будет готов, как бы сильно Гарри ни хотелось немедленно задать десятки вопросов. Из-за того, что они шли окольными путями, всякий раз, когда попадался переход, они оказывались в самых дальних коридорах, но Гарри уже бывал здесь раньше.

Наконец они вышли из задней части здания и прошли через гигантскую естественную пещеру, добравшись до небольшого входа в ряд немощёных проходов. Кроули выбрал извилистую и крутую тропинку, ведущую вверх, и Гарри последовал за ним. Наконец они добрались до просторной открытой ниши с естественным образованием, которое открывалось в ночное небо, образуя небольшое окно.

— Как вы знаете, любой из Старейшин может созвать такое собрание. Должно быть очевидно, кто созвал его и почему. — Кроули оставался невозмутимым, и Гарри понял, что это всё, что он может сказать в своё оправдание.

— Я понимаю, — тихо ответил он. — Я не совсем понял проблему Макной.

Кроули подошёл к окну и выглянул наружу, прежде чем ответить. «Никаких проблем. Она мертва».

— Прости, — автоматически ответил Гарри.

Кроули поднял руку в простом жесте, говорящем Гарри, что больше ничего не нужно говорить. «Когда ты Старейшина, этого следует ожидать. Проблема в том, что макной тоже был Старейшиной. Мы Старейшины, но не Бесконечные».

Гарри ничего не сказал, потому что ему нечего было сказать. Точные цифры, связанные со Старейшиной, были большой тайной, о которой он однажды наивно спросил. Если бы он был старше, то, как он подозревал, его бы хорошенько отлупили за то, что он задал запрещённый вопрос. А так его просто продержали взаперти несколько недель, но не Кроули. Кроули похвалил его за то, что он задал вопрос, который все хотели задать, но никто не осмеливался.

«У тебя были вещи, о которых ты хотел поговорить, но не мог. О чём бы ты спросил, юный Гарри?»

Гарри моргнул, пытаясь сообразить, о чём важнее всего спросить за отведённое ему время. «Риддл. Что он задумал и что нам следует делать?»

"Планы, - пробормотал Кроули, - он строит свои планы и приспосабливается к вашим планам. Игра больше не ограничена, потому что теперь он может действовать самостоятельно". Кроули некоторое время тихо напевал, прежде чем снова повернуться к Гарри. "Мы считаем, что у него есть что-то, помимо того, что он делал в прошлом. У него есть источник информации, который мы не смогли найти. "

"Значит, он нажимает на наши кнопки?"

«Грубо, но, возможно, точно», — признал Кроули. «Скорее всего, он оценивает своих противников».

"Прелестно", - пробормотал Гарри. "Насколько серьезной проблемой будет Frimdexw? Или другой Старейшина?"

Кроули ничего не ответил, вместо этого уставившись на неизвестное лицо, выглядывающее из проёма в ночное небо. «Ты должен понимать, Гарри, что мало кто любит, когда им напоминают об их смертности. С одной стороны, это просто потеря жены, удар по гордости и самолюбию. С другой стороны, это потеря самой жизни, напоминание о том, что мы все здесь лишь временные жители».

Гарри рассеянно кивнул, представляя себе унылое лицо Джинни. «Я должен постоянно напоминать себе, что не все смирились со своей смертью как с неизбежным».

«Немногие когда-либо шли по такому пути, как ваш. Столько событий произошло за столь короткое время. Не забывайте, что это тоже путешествие».

Гарри ничего не ответил, потому что не мог сказать ничего ценного. Он полагал, что в жизни Кроули и его соратников мирские гоблины и люди появлялись и исчезали с пугающей быстротой, а мысли постоянно прерывались из-за досадной смертности. И всё же дни Кроули были сочтены так же верно, как и дни Гарри, и одного факта их общей смертности в сочетании с пониманием этого было достаточно, чтобы они стали родственными душами на общем пути. Именно их взгляды на жизнь — на её цели и задачи — сделали их братьями по духу, а не просто попутчиками на одной дороге.

Гарри понял, что дальнейший разговор невозможен, как только послышался мерный топот ног, отдающийся в ушах, как биение сердца. Грохот и слабая вибрация усиливались по мере того, как они стояли бок о бок, вглядываясь в ночь. Через несколько мгновений звон кольчуг и металла стал диссонирующей какофонией, контрастирующей с глубоким ритмом марширующих ног и, в каком-то смысле, марширующей жизни. Прошло всего несколько мгновений, но топот ног и звон металла стали довольно громкими, и Гарри обернулся и увидел, как в нишу входит отряд из девяти гоблинов-воинов.

Сверкающие глаза в стальных шлемах, покрытых эмалью цвета самой тёмной ночи, видели всё, что было очевидно. Оружие не было обнажено, и Гарри понял, что его оценили и сразу же отбросили как угрозу с непринуждённой лёгкостью, присущей долгим наблюдениям. Весь отряд как единое целое остановился, и все звуки стихли, кроме едва слышного дыхания и потревоженной травы. Восемь человек впереди, две колонны по четыре, мгновенно опустились на одно колено, склонив головы и прижав сжатые кулаки ко лбу. Командир отряда, стоявший позади, поклонился, но не отрывал взгляда от комнаты, демонстрируя уважение. Краткий комментарий был произнесён на диалекте гоблинского языка, в котором Гарри смутно узнал речь верховного жреца. После этого Кроули повернулся и оглядел прибывших.

Гарри знал, что их время истекло, и в сложившейся ситуации следовало проявить должное почтение. Повернувшись лицом к Кроули, он опустился на одно колено в мольбе, подняв обе сложенные чашечкой ладони, словно ловя дождь с неба. Не поднимая глаз, Гарри произнёс необходимую ритуальную фразу, чтобы выйти из пещер. «Я благодарю тебя за дар времени, которым ты меня одарил, Старейшина. Ты оказываешь мне честь, даруя такое сокровище».

Не дожидаясь ответа, Гарри плавно поднялся и вышел из комнаты, пробираясь обратно на поверхность и, в конечном счёте, обратно в Хогвартс. Время было на исходе, как и всегда.

Глава 29: Исследовательские умы, часть I

.. распространённое заблуждение, указывающее на то, что такие ментальные дисциплины дают значительные преимущества практикующим их. Примеры таких предполагаемых преимуществ включают в себя полное восстановление памяти, ускоренное обучение, более глубокое понимание материала и/или способность, подобную мысленному зрению, наблюдать за тем, что не наблюдают. Несмотря на то, что это убеждение широко распространено и считается истинным, оно не более чем культурная легенда. На самом деле окклюменция обеспечивает защиту благодаря глубокой способности к сосредоточению, и ничего более. Легилименция, также ставшая жертвой заблуждений, позволяет распознавать отдельные ментальные состояния, но не представляет разум цели в виде архива для случайного просмотра.

Как правило, изучающие окклюменцию узнают о двух «типах» защиты: пассивной защите, основанной на сосредоточении на определённой статичной памяти, и активной защите, основанной на перемещении воспоминаний с помощью контр-ударов легилименции. В первом случае способность защищать свой разум прямо пропорциональна опыту, способности сосредотачиваться и силе воли каждого участника. Те, кто часто использует эти навыки и обладает очень сильной волей, могут легко победить противников, которым не хватает этих качеств. В классической модели активной защиты одновременное легилименция-прощупывание, сопровождающее сильную защиту, лишает неподготовленного противника концентрации и воли.

Детальное исследование показало, что с помощью методичных упражнений окклюмены могут использовать по меньшей мере семь различных уровней защиты. Границы между этими уровнями определяются сложностью защиты, которая в настоящее время известна как: (i) активные щиты; (ii) пассивные щиты; (iii) активная защита; (iv) отклонение; (v) прозрачность; (vi) затемнение разума; (vii) иллюзии. Хотя остаётся вероятность того, что можно достичь и более высоких уровней, на сегодняшний день только один человек достиг уровня выше пятого, и этот навык потребовал более двухсот лет усилий. Типичная продолжительность жизни людей-волшебников подразумевает, что уровни выше седьмого могут никогда не быть достигнуты. Способности других магических рас в области окклюменции и легилименции остаются неизвестными.

Окклюменция первого уровня

Активное экранирование, самая простая защита, заключается в том, что практикующий активно сосредотачивается на одной конкретной мысли, чтобы создать барьер для вторжений. Для новичка распознавание вторжения представляет собой основную часть обучения, необходимого для того, чтобы этот метод работал. Внешние ментальные вторжения по своей природе начинаются на внешней границе сознания и проникают внутрь. В процессе пересечения отдалённых границ сознания субъект, испытывающий вторжение, должен осознать, что нарушающие покой мысли, которые кажутся случайными отвлекающими факторами, на самом деле вызваны внешними силами. Как только этот паттерн будет распознан, сосредоточение на одной конкретной мысли или воспоминании станет рудиментарной ментальной защитой. Такое ограничение всех произвольных мыслей одним паттерном вынуждает злоумышленников либо задерживаться в выбранной памяти до тех пор, пока они не отступят, либо противостоять искусственному паттерну с достаточной силой, чтобы нарушить концентрацию цели.

Когда динамичная двухтактная система сталкивается с ...

. . . Отрывок из «Теории магии», том IV: «Навыки, дары и наследие», раздел I: «Искусства разума», под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо

19 августа 1992

Вздохнув, Гарри откинулся на спинку стула и закрыл толстый фолиант, который нашёл Николас. Прошлой зимой его учитель был в отчаянии из-за того, что книги исчезли до того, как он успел ими завладеть, и это было ещё до всего остального, что так быстро произошло. Когда три дня назад пришло известие о том, что книги нашлись, Николас ушёл, не сказав ни слова, и вернулся поздно вечером следующего дня. Никто не говорил о том, как они были получены, но мрачный взгляд учителя подсказал Гарри, что лучше не задавать вопросов.

— Что ты узнал, Гарри? — голос Николаса звучал как обычно, спокойно, и Гарри это нравилось, хотя взгляд мужчины был таким же пустым, как и восемь месяцев назад.

— Ну, — медленно ответил Гарри, притворяясь, что размышляет о книге, которую они изучали весь прошлый день. На самом деле он изо всех сил старался не вырвать желчью и кислотой из своего пустого желудка. Одна мысль о обеде чуть не свела его с ума, а ведь он успел прочитать только отрывок о первом ритуале. Теперь он жалел, что не заболел, чтобы не читать второй. «Похоже, у него есть только два варианта возвращения: ритуал Голема или ритуал Перерождения. Проблема в том, что ритуал Голема несовершенен и не является настоящим решением.»

— Ремус? — Николас посмотрел на лучшего друга Гарри. — Ты согласен с этим?

"Я думаю, Гарри прав в основах", - сказал Ремус после долгого колебания. "Однако я не думаю, что он понимает это полностью. Оба этих обряда на самом деле являются ритуальными рамками, использующими другую магию, которая уже хорошо изучена. Именно сочетание старого и нового делает их такими могущественными, а сами ритуалы делают материал таким мрачным. На мой взгляд, ни то, ни другое на самом деле не высечено на камне – любое из них можно было бы при определенных усилиях приспособить для других целей. Таким образом, я думаю, что могут быть и другие варианты, но я бы не хотел гадать, что они могут... повлечь за собой.

Николас кивнул, когда Ремус заговорил, и Гарри решил, что Ремус прав, но не совсем. «Действительно, — подтвердил Николас, — ничто в магии не высечено на камне, так сказать. Возьмём, к примеру, ритуал с големом и то, что произойдёт, если мы заменим кровь единорога эликсиром жизни».

Гарри не знал, что может произойти, поскольку механика действия зелий в обоих ритуалах была ему не по зубам. Однако Ремус, похоже, понимал то же, что и Николас, и Гарри увидел, как его друг заметно побледнел. «Големы не устанут. У него будет идеальный носитель».

— Именно так, Ремус! — сказал Николас. — И подумайте вот о чём: его сущность не будет связана, как в Обряде Возрождения. Он мог бы переходить от голема к голему, и никто бы ничего не заподозрил.

Николас выжидающе посмотрел на Гарри и Ремуса, и Гарри задумался, чего они не понимают. Ритуал с големом, проведённый любым из способов, всё равно требовал огромных затрат времени и ресурсов, чтобы сработать. Более того, для проведения ритуала требовалась огромная рабочая сила, что делало его очень сложным. Но что-то в взгляде Николаса заставило Гарри подумать, что они упускают что-то важное.

Ремус внезапно закашлялся, и Гарри с беспокойством повернулся к нему. «Твоё хранилище», — сказал Ремус, несколько раз ударив себя кулаком в грудь. «Кто-то взломал хранилище, в котором ты хранил Философский камень в прошлом году».

— Верно. Если бы я не убрал его раньше, он бы сейчас питал неудержимую династию големов Волан-де-Морта. — Николас слегка повернулся, чтобы посмотреть на Гарри, а не на Ремуса. — Что мы знаем теперь, Гарри?

Гарри пришлось сделать паузу, чтобы заново оценить оба ритуала в сочетании с теми признаками, которые они только что обсудили. «Похоже, он всё ещё застрял в форме сущности. Он должен провести один из этих ритуалов или что-то подобное, чтобы вернуть себе тело. Если он не получит Камень, големы быстро распадутся, если он будет использовать много магии напрямую. Это ограничит его силу и станет постоянной слабостью. Но обряд возрождения не намного лучше, ведь он возродится в облике ребёнка. Он потратит десять и более лет на восстановление своего тела, но всё это время будет уязвим. Кому он доверит заботу о своих нуждах? Сомневаюсь, что он кому-то может доверять, не говоря уже о том, чтобы довериться.

Николас медленно сел и резко кивнул. «Очень хорошо, Гарри. Ты понял, в каком мы тупике. Я подозреваю, что именно поэтому он не возвращался, пока не смог завладеть Камнем. Он не хочет проводить ни один из этих обрядов, потому что каждый из них сопряжён с рядом проблем, которые ему придётся преодолеть. Он продолжит искать способ усилить один из них или найти третий вариант, чтобы не оказаться слабым, когда вернётся». Но я не думаю, что он будет ждать слишком долго. Если не найдётся ничего, что удовлетворит его потребности, я боюсь, что он воспользуется одним из этих вариантов и, если понадобится, позже поищет лучшее решение. Он не может позволить тебе полностью созреть, пока он так слаб.

Ремус слегка вздрогнул. «Я не могу представить, сколько времени он, должно быть, потратил на их изучение, или как он узнал, где хранится Камень».

— Это меня тоже беспокоит, — тихо сказал Николас. — Гарри, как ты думаешь, какой обряд он выберет?

Гарри слегка пожал плечами. «Не думаю, что он согласится на тело, которое разваливается при обычном использовании магии. Его ближний круг должен был быть фанатично предан ему, и они знали, что не смогут убить его по-настоящему, потому что он уже выживал. Я бы поставил на Возрождение. Ему не нужно было бы появляться физически, чтобы сохранять силу».

— Хорошо, — сказал Николас через мгновение, — но это мнение говорит о том, что ты не волшебник. Ты не можешь похищать детей волшебников и ведьм, Гарри. Останется слишком много следов, по которым можно будет напрямую отследить и найти ребёнка. Я никогда не слышал об успешном похищении какого-либо ребёнка, по крайней мере, одного из родителей которого обучали магии.

Гарри пришлось немного подумать о последствиях этого, рассеянно глядя в потолок. — Вы хотите сказать, что он не сможет найти носителя для ритуала?

— Нет, не без того, чтобы убить всех родственников по всей линии, — нет.

— А мы уверены, что неволшебного носителя будет недостаточно?

— Технически это не имеет особого значения, — медленно произнёс Ремус. — Вы можете провести тесты, чтобы определить, будет ли Возрождение успешным. Но для Волан-де-Морта, который всегда хотел быть чистокровным, это важно. Если бы он воссоздавал себя, то хотел бы, чтобы в основе был чистокровный носитель.

— Значит, мы должны внимательно следить за безвременной кончиной чистокровных волшебников? — спросил Гарри в тишине.

— А также внимательно следите за стоимостью кожи бумсланга, — сказал Ремус после долгого молчания. — Если кто-то захочет провести ритуал с големом, большой объём покупки должен сильно поднять рыночную цену.

оОо оОо

Сб, 23 Сен 1995

«У меня есть одна! Чешуйчатая белка-мохнатка».

— О-о-о, молодец, Джордж, — прокомментировал Фред. — Гарри?

Гарри сделал движение, словно раскачиваясь на качелях. «Я признаю, что выбор за мошонкой, но чешуйчатый? Это действительно лучшее прилагательное, которое ты можешь придумать, чтобы описать что-то, вызывающее отвращение?»

Джордж коротко улыбнулся. «Ну, я думал о том, чтобы сказать «гладкий» в отношении средства для волос Sleekeazy, но само по себе это не работает. «Гладкая мошонка белки» — звучит так, будто это название для квартала красных фонарей».

"А как насчет тушеного?" Спросил Гарри.

— Фу! — Фред содрогнулся. — Это просто отвратительно, Гарри.

Джордж хлопнул в ладоши. «Очень хорошо. Может, просто «отвисший» подойдёт?»

— Обвисшая мошонка белки? — спросил Гарри. — Что в этом такого тревожного?

— Сэллоу! — предложил Фред. — Цвета работают, да?

На этот раз Джордж покачал головой. «Нет, я думаю, что с соусом было вкуснее».

— Цинга? — спросил Гарри через мгновение. — Нет, это существительное.

«Но ты можешь сделать из этого прилагательное — «самый цингистый», — предложил Фред. «Немного тревожно, кровоточащие белки. Интересно, поможет ли витамин С».

— Неряшливо? Неряшливая мошонка белки? — в голосе Джорджа прозвучала слабая надежда на то, что это предложение будет воспринято лучше.

Голос Джинни прервал обсуждение. «Я хочу знать, почему вы трое размышляете о мошонке белки?»

— Джинни! — с нотками удовольствия в голосе сказал Фред, вставая, чтобы повернуться к ней лицом. — Присоединяйся к нам, пока мы ждём остальных!

Гарри видел, что она была менее чем уверена, что захочет присоединиться к ним по какой-либо причине вообще, не говоря уже о теме разговора. "Можно сказать, это игра", - заметил он, когда она сидела на диване с Фредом. "Некоторые мои друзья играли в нее, когда были здесь студентами много лет назад. На самом деле, они играют до сих пор".

— От этого мне не легче, — ответила Джинни с полуулыбкой. — Если это тот, о ком я думаю, то это что-то извращённое и ненормальное.

Джордж на мгновение перевёл взгляд с Джинни на Гарри и обратно, и на его лице явно читалось сильное любопытство. Однако прежде чем он успел что-то сказать, Гарри продолжил. «В эту игру играют по очереди. У каждого игрока есть два варианта на выбор. Первый вариант: вы выбираете букву, например «С», а затем вам нужно назвать прилагательное, живое существо и что-то сексуальное — всё, что начинается с этой буквы, и в таком порядке. Идея состоит в том, чтобы сделать что-то очень графичное и как можно более тревожное. Поэтому Джордж предложил изобразить обвисшую мошонку белки.

"Сделал предложение? Мама будет на седьмом небе от счастья, планируя свадьбу Джорджа и его приятеля по мошонке". Полуулыбка Джинни осталась на месте, хотя ее левая бровь немного приподнялась при этом объяснении. "Давайте посмотрим ... обвисший, и я слышал обжаренный. Почему не сладкий, если уж на то пошло?"

— Видишь? — прошептал Фред. — Я же говорил, что у неё всё получится.

— Да, да, — согласился Гарри, махнув рукой. — Другой вариант — рифма. Это та же схема «прилагательное — животное — пол», но теперь все три слова должны рифмоваться, а не обязательно начинаться с одной и той же буквы. Рифмовать намного сложнее, чем подбирать подходящие буквы, так что...

Джинни на мгновение замолчала, наблюдая за тем, как они втроём сидят в разных непринуждённых позах. — Например, охотничье копье для оленей?

Гарри моргнул, услышав её комментарий, а затем тихо рассмеялся. «Ты уже играла в эту игру раньше».

Улыбка Джинни стала шире, и впервые за последнюю неделю она показалась мне искренней. — Может быть, — призналась она. — Может быть, я просто слышала об этом.

— О, — спросил Джордж, наклонившись вперёд. — Что за лучшую реплику ты слышал? Гарри отказался нам её рассказать.

— Правда? — спросила Джинни, явно удивлённая. — Ну, самым... острым... я нашла острого орангутанга.

Гарри громко рассмеялся, глядя на выражения лиц близнецов, которые медленно сменяли друг друга. Это был явный набор стадий — шок, задумчивость, затем отвращение. «Это действительно тревожно, — наконец сказал Джордж. — Кто это придумал?»

Джинни на мгновение задержала взгляд Гарри. "Не знаю", - призналась она. "Меня проигнорировали, когда я спросила".

— Это действительно отвратительно, — пробормотал Фред немного громче, чем следовало. — Кто бы рискнул попробовать, чтобы это выяснить?

Джордж крепко шлёпнул Фреда по плечу, почти рыча: «Не думай об этом! Не спрашивай! Га-а-а-а!» Затем Джордж встал и побежал вверх по лестнице, закрыв уши руками, а Фред хихикнул.

— Очень мило, — предположил Гарри. — Джордж убежал, так что ты выиграл пари. Он должен тебе галеон.

Фред встал и бросил Гарри небольшой свёрток, прежде чем последовать за братом, ласково приговаривая по пути: «О, Джорджи-и-и-и».

После ухода близнецов Гарри посмотрел на Джинни и попытался оценить её душевное состояние. Слабая улыбка, оставшаяся на её лице, теперь казалась хрупкой, но в глазах её что-то блеснуло. «Так как же ты заставила Ремуса заговорить об этом?» — наконец спросил он.

Улыбка Джинни стала чуть более заметной, когда она встретилась с ним взглядом. «Я как бы случайно зашла, когда он спорил с кем-то о достоинствах, цитирую, «прыгающего странного оленьего копья». Было много смеха по поводу того, «знали бы рога» или что-то в этом роде. Другой человек продолжал говорить ему, что это не соответствует требованиям, и бросил реплику «острый».»

"Ты видел Сириуса?"

"Это тот, кто это был? Нет, Ремус разговаривал с воздухом, насколько я мог судить ". Джинни неопределенно кивнула на сверток, который он получил от Фреда. "Что это?"

«Последняя версия их выдвижного уха, или как они там его называют».

— Думаю, это можно расширить, — пробормотала она. — Для чего ты это используешь?

— Я решил подслушать ваш разговор с профессором искусств. Вы помните, о чём мы говорили, да?

Джинни слегка кивнула, её улыбка померкла и угасла. «Да, Гарри, я обещала. Я просто не хочу больше получать от неё замечания, хорошо?»

"Достаточно справедливо. Как ты себя чувствуешь?"

Джинни отвела взгляд и посмотрела в другую сторону. После паузы она сказала: «Я справляюсь. Как ты и сказал, я ещё не умерла».

— Ну… — Гарри медленно протянул слово, — я как раз собирался предложить тебе поесть, но это тоже приятно. Ты голоден?

Ее взгляд сказал ему, что его попытка отговорки потерпела полный провал. "Тогда ладно", - тихо сказала она. "Рон уже разговаривал с тобой?"

— Нет, — пожал плечами Гарри. — Когда я уходил, он смотрел в потолок и немного дёргался. Я не был уверен, стоит ли мне рисковать и навлекать на себя гнев Гермионы, говоря ей, что ребёнок всё ещё не спит.

Джинни медленно покачала головой. «Ты, наверное, хочешь и дальше избегать её. Думаю, сегодня он получит ещё успокоительного. Может, я возьму с собой Гермиону, когда пойду к Поппи, и поговорю с ними о, э-э, твоей помощи Рону».

— Я не хотел его сломать, — напомнил ей Гарри. — Я думал, это поможет.

— Гарри, — сказала Джинни таким тоном, что стало ясно: она совершенно не удивлена, — твоя идея «помощи» — это не то, о чём думает большинство людей, когда просят о ней. Ты, как правило, либо грубо прямолинейный, либо равнодушный.

«О». Гарри не знал, что сказать или сделать в ответ на это, поэтому просто попытался принять её слова как её взгляд на реальность. В какой-то степени то, что она сказала, отражало впечатление, которое он в последнее время получал от других людей, — хотя они были гораздо более сдержанными в этом. Игра в «милого-милого» во многом основывалась на том, чтобы быть милым, что предполагало учёт чувств других людей на всех уровнях. В то же время люди, готовые верить слухам или клевете, вероятно, не стоили того, чтобы с ними любезничать. Дорога в ад вымощена благими намерениями, но именно последствия любого поступка в полной мере раскрывают его суть.

Смирившись с тем, что ситуация вряд ли разрешится в ближайшее время, Гарри поднялся, и они вместе направились в Большой зал на ранний завтрак. Как только они оказались в коридоре, Джинни снова стала «нормальной» и подавленной, поэтому Гарри решил рассказать ей о событиях предыдущего вечера. «Прости, что вчера вечером я так быстро убежал», — тихо сказал он. Он не был уверен в том, что они смогут сохранить в тайне то, о чём будут говорить на публике, поэтому намеренно пока не вдавался в подробности. «Я сообщу вам подробности позже, но некоторые из наших... партнёров по этому делу созвали внеплановую встречу».

Завернув за угол коридора и ожидая, пока первая лестница выровняется, Гарри огляделся. Он видел несколько голов, мелькавших несколькими этажами ниже, но, учитывая, что было ещё рано, он решил, что разумно предположить, что больше никого нет. Несколько портретов, которые не притворялись спящими, следили за ними, пока они поднимались по лестнице.

Когда они поднялись на пятый этаж и начали обходить здание, чтобы спуститься по другой лестнице, Гарри продолжил: «Такие встречи, как вчера вечером, очень, э-э-э, формальные и не очень подходят для содержательных дискуссий. Сегодня вечером тоже будет встреча, или должна быть. Это значит, что я всё равно поговорю с Дамблдором о том, чтобы взять тебя с собой сегодня вечером — если ты хочешь пойти».

Джинни ничего не сказала, пока они ждали, когда появится последняя лестница, которая приведёт их в вестибюль и Большой зал. — Думаешь, мне стоит? — наконец спросила она.

Гарри слегка пожал плечами. «На самом деле, трудно сказать. Ты знаком с Ремусом и Тонкс, так что кое-кого ты знаешь. О тебе знают ещё несколько человек, но я думаю, большинству будет всё равно, если ты будешь поручен кому-то из нас и принесёшь клятву верности. Это скорее шанс для тебя понять, что мы не одни в этой передряге. Ты не одинок."

"Ты думаешь, Дамблдор отпустил бы меня?"

Гарри вздохнул, не зная, что ей ответить. С одной стороны, мужчина знал о растущем затруднительном положении, в котором оказалась Джинни. В какой-то степени видеть группу людей, сражающихся в одной и той же битве, было эмоционально успокаивающе. С другой стороны, директор уже некоторое время не появлялся на людях, и Гарри начал подозревать, что основная проблема заключалась в уклонении от ответственности, а не в чём-то другом. Однако даже это было трудно принять, поскольку они были связаны довольно строгими обязательствами и просто должны были общаться о старом Томми при любой возможности. Даже если Дамблдор избегал его из-за проблем, не связанных с Риддлом, Гарри всё равно нужно было изучать продвинутую магию у самого образованного человека в Соединённом Королевстве, а не тратить время на занятия или полировку окон.

— Я бы хотел сказать «да», — рискнул Гарри, когда они вошли в Большой зал, — но я правда не знаю. Всё, что я могу сделать, — это спросить, если ты хочешь. В худшем случае он скажет «нет». Или, может быть, он скажет «да», но никого не будет рядом. На самом деле, так уже было несколько раз.

Они сели в конце гриффиндорского стола, ближе всего к столу преподавателей. Гарри выбрал это место, потому что это было единственное место, где он не был в последнее время. Он знал, что его постоянное перемещение между гриффиндорцами вызывало некоторые разногласия во время трапез, иногда разделяя людей, которые не хотели этого. Однако, по его мнению, тот факт, что за последние несколько дней он ни разу не поел рядом с одной и той же группой людей, заслуживал небольшого раздражения. Только Джинни оставалась очевидной целью, хотя близнецы Уизли изо всех сил старались выставить себя кандидатами.

"Тогда ладно", - сказала Джинни, накладывая себе на тарелку тосты и яйца. "Если он скажет "да", я уйду".

Гарри кивнул, соглашаясь с её решением, и решил найти Дамблдора после того, как закончит слушать, как Амбридж допрашивает людей. Он хотел знать, какой потенциальный вред она может нанести, используя любые материалы, которые она получает от своих жертв. Хотя он был почти уверен, что Джинни и близнецы будут отлично притворяться, что ничего не знают, он не был уверен, что Рон или Гермиона сдержат предположения, наблюдения или комментарии, которые он высказал во время памятного «урока зельеварения», больше похожего на просмотр мыслей.

Джинни, казалось, не хотела больше ничего обсуждать, поэтому завтрак прошёл в дружеской тишине. Гарри следил за людьми, которые заходили в зал на завтрак, и продолжал составлять мысленную карту лиц, которые он узнавал, и вероятных групп, к которым эти лица принадлежали. Свободное пространство вокруг Гарри становилось всё более распространённым явлением, как будто никто не хотел рисковать и узнавать, что будет дальше.

Слизеринцы, встретившие его взгляд, смотрели на него с жалостью, и он не мог понять, почему это его беспокоит. Через несколько дней после того, как Трелони взяла на себя руководство этим факультетом, он начал слышать странные истории о «реформированных» взглядах. Большинство историй касалось младших курсов, но даже самые старшие ученики, насколько он мог судить, были более мягкими версиями самих себя. Те, кто продолжал избегать его взгляда, были совсем другими, хотя у него не было прямых доказательств того, что они поддерживают или не поддерживают его присутствие, не говоря уже о его целях.

Джинни перестала доставать его из-за потери оригинальной Карты Мародёров, что стало неожиданным развитием событий. Он попросил для неё копию взамен утерянной, но из-за всего остального это, скорее всего, отошло на второй план. Устранение основных элементов, которые были причиной большинства известных проблемных ситуаций, должно было сократить количество её проблем в замке. В то время как Гарри оставался убеждённым, что Малфои были в центре её проблем, продолжающееся беспокойство Джинни после увольнения мальчика показывало, что оставались нерешённые вопросы. То, что эти проблемы в той или иной форме сохранялись даже после того, как худшая из них была устранена в Слизерине после беспорядочной битвы у кабинета директора, само по себе вызывало у него беспокойство.

В общем, Гарри продолжал верить, что всё, что противоречит интересам семьи Малфоев, напрямую связано с его собственными интересами, если бы он только мог понять, почему. Столкнувшись с проблемой, как думать, как его противник, он сдался несколько месяцев назад и просто стал препятствовать их действиям при любой возможности, а о причинах всего этого беспокоился позже, в спокойные моменты, когда было время поразмышлять о заговорах и желаниях — или ждать, пока Ремус всё объяснит. Он не мог придумать ни одной реальной причины, по которой они могли быть связаны с Уизли, но того факта, что эта связь существовала, было достаточно, чтобы он захотел воспользоваться ею или разорвать её.

— Мистер Поттер, — раздался рядом с ним резкий голос. — Я вижу, что вы закончили завтракать.

Повернувшись на месте, Гарри спокойно посмотрел на мерзкую женщину, которая так бесцеремонно прервала его размышления. «Да, мадам Тёмные Искусства, так и есть». Её вспышка раздражения из-за его показного уважения была для него пустой победой, и они оба это знали.

— Тогда вам немедленно нужно явиться к миссис Фигг для отработок, — рявкнула она на него. — Мисс Уизли, мы можем начать ваше обсуждение со мной. Пойдёмте. — Женщина в своём возмутительном фиолетово-розовом наряде удалилась, оставив Гарри и Джинни переглядываться и следовать за ней из Большого зала.

— Помни, — прошептал Гарри как можно тише, — никакой еды, никаких напитков, никаких предположений.

Джинни коротко кивнула, проходя мимо миссис Фигг, которая стояла в вестибюле и выглядела довольно взволнованной. Гарри надеялся, что сможет подслушать допрос Амбридж каждого ученика с помощью изобретения близнецов. Теперь, когда у него не было возможности незаметно исчезнуть до того, как он столкнётся с миссис Фигг, это было невозможно. Вздохнув, Гарри понял, что лучше покончить с этим, хотя это означало, что ему придётся допросить Джинни позже.

— Доброе утро, миссис Фигг, — сказал Гарри, подойдя к ней. В конце концов, у него не было причин срывать на ней своё раздражение. Она была добра к нему, несмотря на предлог для их ежедневных встреч. — Как вы?

Её взгляд был прикован к исчезающей спине Амбридж, и Гарри едва различил румянец на щеках Арабеллы. — Эта... эта... эта женщина! — наконец выдавила она. — Она ужасно неприятная.

— Можно спросить? — Гарри находил Арабеллу довольно милой, хоть и немного чудаковатой. Насколько он мог судить, она была совершенно безобидной, хотя её кошки — совсем другое дело. Они заполонили весь замок, и он редко мог пройти из одного места в другое, не столкнувшись хотя бы с одним из них. Кошка Филча, оставшаяся в замке во время его вынужденного пребывания в больнице Святого Мунго, обычно выглядела так, будто была сильно травмирована вторжением.

— Ну, — сказала она, повернувшись к нему лицом, — она хотела, чтобы я заставила тебя убрать в комнатах для домашних животных без магии.

Гарри был озадачен этим термином, потому что никогда раньше его не слышал. — Э-э, комнаты для отходов жизнедеятельности домашних животных?

— Именно, — сказала она с гримасой. — Как будто домовые эльфы не убирают его каждый час с помощью магии.

— Извини, — сказал Гарри, подумав ещё немного. — В чём дело?

— У вас нет домашнего питомца? — спросила она с явным удивлением.

"Не здесь".

— О, — она на мгновение замолчала, словно пытаясь сложить части головоломки. — Ну, на каждого питомца нужно наложить чары замка — эльфы обязаны делать это с каждым питомцем, которого сюда привозят. Одна из частей этих чар заставляет их всех ходить в ближайшую комнату для питомцев, чтобы справлять нужду, если они находятся в самом замке. Это не даёт им разгуливать повсюду, знаете ли.

Гарри признался себе, что, хотя это и было очевидно в ретроспективе, он никогда не мог представить, что эта мелочь может быть полезной. Разве что он когда-нибудь купит замок, хотя, учитывая состояние его финансов, это было маловероятно. Если оставить этот вопрос в стороне, он мог видеть обе стороны первоначальной проблемы: Амбридж искала свою маленькую выгоду в их мелочном соперничестве, а Фигг находил эту идею неприятной и отталкивающей.

— Что ж, — сказал он с улыбкой, — я рад, что ты не собираешься просить меня об этом.

Миссис Фигг слегка фыркнула, прежде чем покачать головой. "Вовсе нет". Слегка махнув рукой, она направилась к выходу, и Гарри последовал за ней, как и просили. Когда они стояли на дорожке перед дверями, она на мгновение огляделась, прежде чем снова заговорить гораздо тише. "Возможно, мне не следует этого говорить, Гарри, но я могу понять твою неприязнь к этой женщине. Тебе не следовало оглушать ее, но, насколько я понимаю, она, вероятно, заслужила это. Выпрямившись, она вернулась к своей обычной громкости. "Этим утром вы будете помогать Хагриду, мистер Поттер. Вы закончите, когда у него закончатся дела для вас, или когда подадут обед, в зависимости от того, что наступит раньше. Хорошего дня".

Несколько удивлённый исходом разговора, Гарри заметил, что одна из её кошек смотрит на него, когда она возвращается в дом. Взмахнув хвостом, кошка развернулась и последовала за миссис Фигг. Слегка покачав головой в сторону женщины и её кошек, Гарри направился к хижине Хагрида.

К сожалению, а может быть, и к счастью, Хагрид ещё не вернулся с завтрака, и хижина была пуста — не считая Клыка, который скулил, потому что Гарри не позволял ему лизать своё лицо больше одного раза за визит. Чтобы не привлекать внимание собаки, Гарри вышел из хижины и остановился, увидев, что в одном из относительно небольших — и обычно пустых — загонов с высоким забором копошилось несколько маленьких существ. Пока одно из маленьких чёрных пушистых созданий не выкопал блестящий кусочек кварца, Гарри не понимал, что он видит. В этот момент ему вспомнилась книга, которую Джинни заставляла его читать, и он узнал в нюхлях тех, кем они и были. Быстро посчитав, он увидел, что в загоне их тринадцать, и предположил, что Хагрид собирается провести с ними урок.

Прислонившись к ограде загона, Гарри старался не думать о том, что Амбридж могла делать этим утром. Он надеялся, что Хагрид скоро придёт и займёт его чем-нибудь.

— Пока что довольно скучное утро, — сказал Флоки, снова голосом Ремуса. — Ты ведь не собираешься ничего делать, чтобы оживить обстановку?

В данный момент Шляпа бездельничала, свернувшись разноцветным клубком на его левом запястье, и на чёрном фоне повторялись цвета факультетов Хогвартса. В целом Гарри находил эту форму очень раздражающей, потому что от неё его рука сильно нагревалась.

— Да ладно тебе, Флоппи. Я не ищу возможностей.

— Я бы не стал использовать слово «искать» в вашем случае.

Гарри тихо рассмеялся. «Ладно, это справедливо. Есть какие-нибудь истории, чтобы скоротать время? Насколько я помню, мы остановились на «Безумии Огдена».»

— Я думаю, что нет. Вместо этого я лучше задам вам вопрос.

«Что это, Флиппи?» Шляпа то и дело задавала ему вопросы, но обычно её целью было объяснить, почему Гарри совершил тот или иной поступок в прошлом или почему кто-то из его окружения что-то сделал. Гарри предположил, что Шляпа не может узнать всё, что можно извлечь из воспоминаний, но этого и следовало ожидать, если он действительно обдумывал ситуацию. С тех пор, как Флиппи перестала его отчитывать и перешла к подшучиваниям, Гарри обнаружил, что ему нравится её компания. Вернее, он наслаждался компанией, пока она не возобновила издевательства над ним.

— Что бы вы ответили на вопрос мистера Риддла о справедливости?

Гарри коротко вздохнул. — Что касается Дурслей? Я не знаю.

«Вы считаете, что способны оценить справедливость?»

— В целом? При наличии достаточной информации о проблеме, конечно. Для них? Это сложно. — Гарри сделал паузу, чтобы подумать, как бы сформулировать проблему или, скорее, своё понимание ситуации. — Я не могу полностью полагаться на свои воспоминания. Думаю, моё восприятие со временем меняется, и все склонны к ревизионизму.

"Несмотря на то, что ты все еще иногда просыпаешься с привидениями?"

— Ну, я думаю, проблема в том, чтобы понять, что действительно произошло, а не в том, что, по моему мнению, должно было произойти. Я был не так уж стар, ты это знаешь, и я не горю желанием пересматривать это с помощью Омута памяти. Я думаю, тебе нужна третья сторона, чтобы судить об их поступках, Флоки. Я слишком предвзят. Не то чтобы то, что они сделали, было для меня единственным источником страданий.

«Нет, я бы никогда не предположил, что это так. Но вопрос остаётся открытым: считаете ли вы, что правосудие восторжествовало? Достаточно ли они заплатили за свои преступления?»

Гарри прислонился к ограде загона, убедившись, что внутри никого нет. С Хагридом никогда нельзя быть уверенным, что место, которое кажется безобидным и безопасным, на самом деле таковым является. — Полагаю, я бы сказал, что надеюсь на это. Думаю, какая-то часть меня хочет, чтобы они страдали ещё больше, но другая часть просто хочет, чтобы они исчезли. Не в том смысле, что они уехали из страны, а в том, что их как будто никогда и не было.

— Другими словами, ты не хочешь о них думать.

— Да, может быть, — признал Гарри, немного подумав о том, хочет ли он вообще об этом думать. — Может быть, я просто всё ещё хочу, чтобы их никогда не существовало, чтобы этого никогда не случилось.

— Вы понимаете ошибочность этой логики, не так ли?

— Конечно. Но это не значит, что я не чувствую этого. Люди нелогичны, не так ли?

— Нет, Гарри, люди определённо не логичны. Как бы они ни пытались притворяться.

— Мы же не можем все быть такими умниками, да? — Гарри не смог сдержать колкость, прежде чем она вырвалась наружу. — Э-э, прости, это было неуместно.

— Принято, Гарри. Но если вы можете признать, что история — это факт, а не вымысел, независимо от того, как её вспоминают или рассказывают, и что человеческое общество сочло их наказание справедливым... вопрос в том, согласны ли вы с конечным результатом.

— Ну, — Гарри потянул время, — если я не буду сильно об этом думать, то нет, не совсем. Всё, о чём я могу думать, — это о жизни, которую я прожил, о том, что я чувствовал, и о том, как много... они сделали. Но если я попытаюсь представить, какой была их жизнь, жизнь в тюрьме, вдали от сына... что ж, у них был свой собственный ад. Тогда я бы сказал ... вероятно, да. Но я не могу так просто ... отпустить это. Гарри остановился, чтобы сорвать с земли особенно длинную травинку. Ранее он обнаружил, что может обсуждать подобные темы намного лучше, если у него есть что-то, что он может физически делать своими руками, например, измельчать траву или бумагу на мельчайшие частицы. «Это... я не могу... я не могу думать о них и не думать о нашей общей истории. Вот почему я не думаю, что имею право их судить. Я бы хотел признать, что они заплатили свою цену, но я не знаю, могу ли я честно сказать, что действительно признаю это».

«Разница между восхищением теми, кто во что-то верит, и настоящей верой во что-то».

— Именно. Я бы хотел верить, что урок усвоен и балансовые отчёты в порядке. Но у меня нет такой веры.

— Гарри, почему говорят, что прощать — это божественно?

"Наверное, потому, что это тяжело".

«Я бы сказал, что это верный ответ, но далеко не полный. Подумайте об этом так. У вас есть три варианта. Вы можете продолжать обижаться и злиться. Вы можете просто принять тот факт, что всё изменилось, и изо всех сил стараться не думать об этом. Или вы можете принять тот факт, что всё действительно изменилось, и воспринимать их как новых людей, отличающихся от тех, кто сделал то, что сделал».

— Хорошо, но нет никакой гарантии, что они не сделают что-то подобное с кем-то другим.

— Конечно, нет. Но стоит ли наказывать их за то, чего они ещё не сделали? Особенно за то, что они вряд ли сделают снова?

"Ошибка ... еще не закончено? Или сделать снова?" Гарри попытался понять, к чему на самом деле клонит Дискета. "Хорошо, я вижу это – насколько нам известно, они не сделали ничего плохого с момента их выхода. Это вряд ли будет проблемой, поскольку их сын вырос, и у них вряд ли будут еще дети. Но ты спрашиваешь о доверии больше, чем о прощении."

«Так ли это? Если вы принимаете и избегаете, значит, вы говорите, что на самом деле ничего им не простили. Это говорит о том, что вы продолжаете нести в себе боль и гнев из-за прошлых обид, и из-за этой боли вы их избегаете. По сути, вы закрываете на них глаза и притворяетесь, что не видите их. Или вы можете принять тот факт, что они — новые люди, люди с непростым прошлым. У вас есть и другие друзья, которые совершали поступки, которые вы могли бы назвать неправильными. Но когда вы познакомились, они были другими людьми, и вы подружились с ними, а теперь даже доверяете им. Разумные существа постоянно совершают ошибки, как из благих побуждений, так и нет. Чем эти обстоятельства отличаются от других?

Гарри мог бы признать в частном порядке, что Дискета в некотором роде права. Он был менее чем уверен, что полностью согласится или даже сможет согласиться с этим пунктом, но в нем была правда, которая была неуловимой и мимолетной для его собственного взгляда на мир. "Мне нужно выспаться над этим, Дискета", - наконец предложил он. "Я действительно не думал об этом в таком ключе раньше. Одно дело — признать, что это слишком грубо, чтобы быть честным, и совсем другое — полностью дистанцироваться, как вы предлагаете.

— Не торопись, Гарри. Ты вредишь себе, нося в себе такую горечь. Ты же не хочешь, чтобы она накапливалась, пока ты не лопнешь, верно?

"Ошибаюсь, нет".

«Но тот же аргумент применим и к другим событиям».

Гарри стоял и размышлял о том, где же Хагрид и может ли он честно признаться в своих чувствах по отношению к сомнительным родственникам, но тут ему в голову пришла другая мысль. «Тогда у меня к тебе встречный вопрос, Флиппи. На ту же тему. Что ты думаешь о предложении Риддла? Что, если я помогу ему в каком-нибудь деле, он сдастся и спокойно отправится в Азкабан за свои преступления? Искренне или нет?»

«Как ты знаешь, Гарри, я не могу раскрывать информацию, которую узнал из мыслей людей, которых я исследовал. Основываясь исключительно на общедоступной информации, которую я услышал, сидя в кабинете директора, я не уверен, что знаю достаточно, чтобы ответить на твой вопрос. Возможно, самое большее, что я могу сказать, — это то, что для Тома Риддла, каким я его знал, предложение вполне возможно. Для лорда Волан-де-Морта это тоже возможно, но маловероятно».

"Да, но с кем из них я разговаривал?"

"Только ты можешь решить это, Гарри".

оОо оОо оОо

— Джинни спускается сюда на обед, — объявил Хагрид в наступившей тишине. — Не хочешь остаться?

Новая загон для животных был полностью огорожен, и Гарри с трудом мог припомнить более утомительное утро за последнее время. Выкапывать ямы для столбов без магии было очень утомительно на каменистой почве. Он не знал, для чего нужен забор высотой десять футов и такой прочности, который спроектировал Хагрид, но был уверен, что скоро это выяснит.

— Это что-то вроде постоянной помолвки? — спросил Гарри. — Я бы не хотел вмешиваться. Однако ему было интересно узнать, чем закончился эпизод с Амбридж, а это означало, что он останется.

— Джинни не в первый раз обедает со мной, Гарри, — весело сказал Хагрид. — До этого года она часто приходила. Сейчас я её не так часто вижу, но она кажется счастливее.

Это утверждение, явно противоречащее действительности, совершенно сбило Гарри с толку. В нём не было никакого смысла. «Э-э, в последнее время или в этом году? Я думал, она сейчас в довольно подавленном состоянии».

— О, сейчас она, может, и грустит немного, — согласился Хагрид. — Но даже в таком состоянии она выглядит лучше, чем раньше. Раньше она чаще всего приходила и пряталась в моей хижине.

«А». Гарри сделал паузу, чтобы обдумать последствия неожиданного открытия, что Джинни проводила много времени с Хагридом, пытаясь избежать того, что было снаружи. Ещё один человек заметил, как сильно изменилась её личность в последнее время, и это озадачило его не меньше, чем раньше. Он хотел задать вопрос, но дружба Хагрида с ним была слишком новой по сравнению с его дружбой с Джинни, чтобы спросить то, что он на самом деле хотел. Однако что-то общее и неточное было бы отправной точкой. — Не хочу тебя отвлекать, Хагрид, но ты не знаешь, почему у неё были проблемы?

Хагрид вздохнул, и сила и продолжительность его выдоха впечатлили даже полувеликана. «Не-а. Я несколько раз пытался спросить, но она сразу замолкала. Так что я просто пытался быть плечом, на котором можно поплакаться. Э-э, я не должен был этого говорить, Гарри. Не устраивай ей из-за этого взбучку.

Гарри покачал головой, ошеломленный и несколько смущенный тем, что ему доверяют и строго предупреждают о его поведении. "Она и мой друг тоже, Хагрид", - тихо сказал он. "Я бы этого не сделал".

— Может, да, а может, и нет, — сказал Хагрид через мгновение. — Я в последнее время наслушался о тебе, Гарри. Не думаю, что ты бы так поступил, если бы не считал, что кто-то этого заслуживает. Проблема в том, что ты, похоже, не знаешь, что можно, а что нельзя.

Голос Джинни прервал их разговор, когда она подошла к ним. «Привет, Хагрид, как дела?»

— Привет, Джинни! — прогремел в ответ Хагрид. — Рад тебя видеть.

Она склонила голову набок, глядя на Гарри, и он воспользовался моментом, чтобы понять, что она задумала. Учитывая, что она не хмурилась и не улыбалась, он предположил, что утро, проведённое за допросом, а затем за чем-то ещё, что она выбрала, оставило неоднозначное впечатление. Гарри коротко кивнул и сказал только: «Привет».

В ответ она лишь приподняла бровь и повернулась к Хагриду. «Я вижу, ты нашёл Гарри достойное применение, Хагрид. Возможно, он мог бы выдержать и больше, но я не уверена, что ему идёт потный и грязный вид».

Хагрид слегка рассмеялся, из-за чего Гарри остановился и оглядел себя. Он был довольно сильно испачкан грязью и копотью с ног до головы, а на остальной одежде виднелись большие пятна. С помощью магии это можно было легко исправить, если бы он захотел. По правде говоря, ему нравилось копать ямы и укреплять столбы, потому что это отвлекало его от всего остального и позволяло немного поразмыслить над вопросами, которые поднял Флэппи.

"Ну, он помог мне установить новую ручку", - сказал ей Хагрид. "Ты хочешь, чтобы Гарри присоединился к нам за ланчем, или нам отправить его собирать вещи?"

Джинни слегка улыбнулась Гарри, прежде чем ответить. «О, он может присоединиться к нам, но только после того, как вымоет руки и лицо».

Зная, что он ничего не добьётся, Гарри на время отступил. «Да, дорогая, я сначала умоюсь». Её ответная улыбка почти стоила сарказма, хотя он всё ещё чувствовал, что она играет роль, а не ведёт себя естественно.

"Посмотри на это с другой стороны", - предложил Хагрид, когда они повернулись, чтобы идти обратно к дому. "Значит, Джинни может помочь с мотоциклом после, а?"

Гарри пришлось улыбнуться, когда Хагрид так бесцеремонно предложил Гарри вернуть ему чувство справедливости. "Только если она не боится немного грязи и честных усилий", - парировал он. "В конце концов, она может запачкать руки".

Джинни нахмурилась, а Хагрид усмехнулся, когда они шли вдоль нового забора. «Чуточку смазки никогда не помешает», — согласился он. «Но я никогда не видел, чтобы малышка Джинни отступала перед вызовом».

Она просияла, глядя на Хагрида, а затем нахмурилась, глядя на Гарри. «Если ты хочешь помощи, тебе нужно только попросить о ней».

Заявление было таким многозначительным и полным намеков, что Гарри чуть не споткнулся. Джинни сделала предупреждающий выпад, хотя он и не понял, к чему относилось это предупреждение. Возможно, оно было связано с тем, как он обращался с её братом, или даже с её собственными тренировками. С другой стороны, это могло быть что-то, о чём он никогда бы не догадался, даже если бы у него был целый день на раздумья. — Э-э, хорошо, — наконец согласился он, не совсем понимая, на что соглашается. — Я не уверен, что нам действительно нужна ещё одна пара рук, но если вы хотите помочь, мы будем рады.

— Видишь? — сказала она Хагриду, как будто продолжая прерванный разговор. — С ним легко справиться.

— Хотел бы я так же легко управляться с ружьём, — пробормотал Хагрид.

— Что тогда не так? — Гарри почувствовал, что это почти его долг — спросить, учитывая, что Хагрид оставил такую широкую лазейку в разговоре. Это также позволило аккуратно сменить тему разговора с замечания Джинни, которое он, очевидно, не понял.

— Ну, это нюхлики, видишь ли, — сказал Хагрид, когда они заглянули в маленькую клетку. — Они постоянно исчезают, когда я ненадолго оставляю их одних.

— Исчезает? — Джинни выглядела такой же озадаченной, как и Хагрид, хотя Гарри подумал, что указывать на это было бы ошибкой. — Это странно. Я бы заподозрил Фреда и Джорджа, но в последнее время я не видел их с маленькими пушистыми существами.

— Я тоже так подумал, — пробормотал Хагрид. — Я присматривал, понимаешь? Просто чтобы убедиться.

Гарри отложил эту информацию на потом. Судя по всему, его вторая половина дня уже была расписана: между обедом и дальнейшей работой над старым мотоциклом Сириуса. И ему ещё нужно было найти Дамблдора. Это означало, что ему снова придётся воспользоваться картой и вернуться к своему сундуку за ней, когда ремонт мотоцикла будет закончен.

оОо оОо оОо

— Моему отцу это понравилось бы, — тихо сказала Джинни, когда они вошли в замок. — Он одержим всем, что связано с магглами.

— Да? — мысли Гарри то и дело возвращались к нюхлям и к тому, что они могли исчезнуть. Трудно было понять, было ли в этой ситуации что-то, о чём стоило бы знать, или это был просто очередной магический беспорядок в замке. В любом случае, об этом было легче думать, чем о других вещах, о которых, как он знал, ему следовало размышлять. — Может быть, когда-нибудь ты приведёшь его туда, где я живу, и его любопытство займёт его.

"Скорее похож на кота?"

"И кот умер счастливым", - согласился он.

— Гарри! — в голосе Джинни прозвучала нотка предупреждения. — Давай не будем шутить на эту тему, хорошо?

Вздохнув, Гарри кивнул. «Прости, я не это имел в виду».

"Я знаю, что ты этого не делал", - коротко ответила она. "Просто начни думать, прежде чем говорить, хорошо? Временами ты удивительно похож на Рона; неудивительно, что вы двое не ладите."

Гарри не знал, как реагировать на это заявление. С одной стороны, она определённо говорила пренебрежительно, но, с другой стороны, она дала намёк, который мог бы помочь понять, почему они с Роном не смогли прийти к согласию — если не принимать во внимание недавние события, конечно. — Так как всё прошло с мадам Помфри?

Джинни слегка пожала плечами. «Моя роль была в порядке. Она пыталась заставить меня выпить чаю, но у меня был хороший предлог, потому что мы только что закончили завтракать». Она на мгновение огляделась, хотя Гарри и так понимал, что в вестибюле никого нет. «Мне очень не нравится эта женщина. Она либо навязчивая, либо мстительная; середины нет». Она хотела знать, что ты мне сказал, или что я подумала, или о чём я могла догадаться. Не думаю, что ей понравились мои ответы.

— Почему? И тебя больше не наказывали, да?

Она коротко покачала головой. «Нет, к счастью. Пару раз это было близко к тому, но на самом деле я не сделала ничего такого, что могло бы их разозлить, даже её». Они остановились в коридоре возле библиотеки, и Джинни помедлила, когда мимо прошли два ученика Рейвенкло. Гарри мимоходом заметил, что они держались на расстоянии и скорее спешили, чем шли, но он списал это на свой замечательный характер, а не на хмурый вид. Джинни продолжила, как только они отошли подальше. «В любом случае, я сказала ей, что ты показываешь мне разные способы использования магии, например, варианты Люмоса. И я сказала ей, что ты показываешь мне, как маглы поддерживают себя в форме, и помогаешь мне выполнять базовые упражнения».

— Ах. Ей это не понравилось, потому что... ?

"Ну, она продолжала предполагать, что мы занимались другими вещами, или говорили о Министерстве, или что-то в этом роде. Как бы я ни говорил "нет", она продолжала спрашивать ". Она на мгновение пожала плечами. "Я же не хотел объяснять, что давал клятву верности, не так ли? Я мало что мог бы сказать, даже если бы захотел".

— Да, может быть. Но всё равно спасибо, Джинни. — Гарри убедился, что их никто не слышит и что на ближайших портретах нет рам. — Я знаю, что ты, наверное, сделала несколько предположений и у тебя есть идеи, поэтому я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты пока оставила всё как есть. Спасибо, Джинни.

Джинни некоторое время молчала, вместо этого пристально глядя на него. Гарри не был уверен в том, что она задумала, но был готов подождать, пока она не решит, что ей нужно. «Всё то же самое, только наоборот, не так ли? Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, хотя не уверен, что стал бы, даже если бы мог. Ты такой же». Происходят вещи, о которых ты не можешь мне рассказать или, может быть, не хочешь. Я просто пытаюсь извлечь максимум из сложившейся ситуации.

Гарри пожал плечами, чувствуя себя немного неловко из-за её пристального взгляда и мягкого голоса. «Да, может быть. Но всё равно спасибо». Она лишь кивнула, продолжая изучать его, и Гарри немного поёжился. Она явно искала что-то, но он понятия не имел, что именно. «Так что, есть ещё что-то от Амбридж, о чём я должен знать? Может быть, с остальными?»

— Об этом? Нет, я так не думаю.

"Это ... интересно". Ее выбор слов и обдуманная формулировка не ускользнули от него ни на мгновение. "Итак, о чем еще я должен знать, что ты хочешь мне сказать?"

— Мадам Помфри наложила на Рона заклинание «Забвение». — Джинни сделала паузу, а Гарри поморщился от мысли о заклинании «Забвение». Он очень, очень ненавидел эту ветвь магии и находил эту идею отвратительной настолько, что ему было бы трудно выразить это словами. — Тебе, наверное, стоит какое-то время избегать Гермионы, потому что она бормотала что-то очень мерзкое о том, что правосудие должно быть справедливым. Рон, конечно, этого не вспомнит, но в будущем тебе, наверное, стоит быть, э-э, помягче с его психикой. Мадам Помфри сказала что-то о том, что играть с разумом других людей должны только должным образом обученные люди.

"Э-э, верно", - тихо согласился Гарри. "Хватит ломать голову. Значит, с Роном теперь все будет в порядке? Он будет больше спать и перестанет избегать Гермиону?"

— И да, и нет, — ответила Джинни. — Мадам Помфри решила, что если его фобия настолько сильна, она будет лечить его от неё. Гермиона, конечно, помогает и с пауками, и с, хм, психологической травмой.

— Ладно, постарайся избегать Гермионы как можно больше и предоставь Рона его собственной фобии. Никаких шуток про энтомофагию и тому подобное.

"В значительной степени". Джинни, наконец, на мгновение отвела взгляд от Гарри, прежде чем повернуться обратно. "Я могу сказать, что ты хочешь быть где-нибудь в другом месте, поэтому я ухожу, чтобы взять несколько книг из библиотеки для Гермионы. Просто ... подумай обо всем, прежде чем прыгать, хорошо? И постарайся не быть все время таким злым. "

"Я не такой!"

«Ты можешь так думать, но на самом деле ты так не считаешь, не так ли?»

Гарри провёл рукой по волосам, пытаясь понять, как Джинни умудряется вытаскивать из него эти вещи. «Послушай, я не… пытаюсь злиться или что-то в этом роде. Полагаю, я даже не думаю о том, чтобы злиться. Это просто есть, как и у всех остальных».

— Нет, Гарри, — твёрдо сказала она. — Это не то же самое, что у всех остальных. Большинство людей не ходят кругами, делая всё возможное, чтобы не думать о чём-то.

— Откуда ты, чёрт возьми, знаешь, что я чувствую? — спросил Гарри. — Откуда ты знаешь, когда я не слишком откровенен?

— Я не знаю, если только я не стою вот так близко к тебе. — Она сделала паузу, и Гарри понадеялся, что наконец-то получит от неё ответ. — Не думаю, что смогу это объяснить, но я знаю, когда стою рядом с кем-то, счастлив ли он, грустит или что-то ещё. Ну, обычно. Есть несколько случаев, которые я не могу понять.

Вздохнув, Гарри понял, что ответа не будет. «Отлично. Просто отлично. Я сливаю информацию, но не знаю, как и почему. Это слабость, понимаешь, и из-за этого кого-то могут убить».

Джинни беспомощно пожала плечами. «Я правда не могу это объяснить. Это никогда не было постоянным, но с тобой это... ну, это почти всегда. Может, это просто потому, что ты постоянно злишься».

— Да, да, — пробормотал Гарри. — Ещё одна вещь, о которой нужно беспокоиться.

"Я поговорю с тобой позже, Гарри". Джинни еще раз внимательно оглядела его, прежде чем сделать паузу. "И тебе все еще нужно привести себя в порядок. Теперь это грязь, и жир. Очень привлекательно, Поттер. С этими словами она вошла в библиотеку, оставив Гарри смотреть ей вслед.

Гарри понял, что у Ремуса может быть одна-две идеи. Было ясно, что он каким-то образом где-то сливал информацию. Её ответ дал ему несколько подсказок, которые нужно было проверить, но также предоставил полезную эвристику, которую он мог применить. Если то, что она сказала, было правдой, а учитывая её непонимание, это могло быть и неправдой, то он мог просто увеличить расстояние между ними, и всё стало бы как прежде. И всё же, подумав об этом, он понял, что она всегда приближалась к нему, когда была полна решимости докопаться до истины.

Ему определённо нужно было поговорить с Ремусом, но это было сложно из-за того, что в последнее время они не общались. Однако у него всё ещё был порт-ключ, и он мог написать письмо с вопросом о нём. Конечно, он бы начал любое письмо с просьбы не отвечать, но это была другая проблема. Сейчас ему нужно было найти Дамблдора и написать письмо своим наставникам. И то, и другое требовало доступа к его сундуку.

В Хогвартсе что-то было не так, и он был полон решимости докопаться до истины.

К своему удивлению, Гарри обнаружил в своей коробке-портале толстый конверт с коротким письмом снаружи. Бросив их на кровать, он вернул коробку на место и закрыл сундук. Слегка наклонившись, он взял письмо и вскрыл его, радуясь беспорядочным каракулям Сириуса на странице.

Ревун –

У Миндера есть способ следить за тобой, который мы ещё не раскрыли. На данный момент он не даёт нам встретиться лицом к лицу. Не волнуйся, Негодяи работают над этой проблемой. Как только мы найдём решение, мы устроим рейд и вытащим тебя оттуда. В краткосрочной перспективе позвольте мне предложить несколько вариантов.

Не забудьте посмотреть вверх.

В эти выходные встреча не состоится по указанным выше причинам. Прости, малыш.

Не стоит — и я имею в виду, что не стоит не стоит — полностью доверять Minder или Librarian. Они манипулируют вещами, а не обсуждают их, считая, что никто другой не может внести полезный вклад. Может быть, мы тоже немного этим занимались, но не так. Возможно, когда-нибудь их цели принесут положительный результат, но я не могу притворяться, что мне нравятся их методы или затраты.

Кобальтовое святилище остаётся, но должно быть пустым, когда вы там. Так будет продолжаться, пока мы не решим проблему с отслеживанием. Муни пригрозил найти способ навсегда изменить сигнатуры, если ничего не поможет. Кстати, вы так и не рассказали нам, как провернули этот трюк. Сейчас, наверное, самое время признаться.

Орёл больше всего расстроен сложившейся ситуацией. Письмо могло бы помочь, если бы его написал тот, кто нужно.

На второй странице здесь — предмет, который вы просили для Клубнички. Но у него только один режим. Мы не можем сделать такой же, как у нас, если только не окажемся внутри, а с новыми защитными чарами повсюду мы не будем пытаться сделать это без необходимости. Может быть, мы могли бы обменяться тайными знаниями, и вы закончите его позже. И когда ты собираешься привести свою подружку домой, чтобы познакомить с родителями, молодой человек? Я думал, у тебя есть чувство приличия!

Лунатик говорит, что у семьи МакЛагганов, похоже, появился племянник в Хогвартсе, Кормак. Он слышал, что мальчик любит квиддич и, возможно, даже учится на Гриффиндоре. Ремус продолжает: «Иди и будь милым-милым».

Лучшая картинка - та, что сверху.

Загадка — придурок. Я говорю, что мы должны научить его хорошим манерам. Что скажете?

Не будь незнакомцем. Теперь мы будем писать друг другу каждый день.

Бродяга, 22 сентября

Гарри вытащил второй лист и увидел, что он совершенно чистый, хотя и немного потрёпанный по краям. Снова оглядев спальню, чтобы убедиться, что он по-прежнему один, Гарри слегка постучал по нему палочкой и произнёс: «Я торжественно клянусь, что замышляю недоброе». Тут же ожил контур замка, и Гарри какое-то время изучал его, прежде чем увидел, что Дамблдор находится в своём кабинете. Одним движением Гарри стёр всё, не дав рисунку закончить. Джинни, по крайней мере, была бы благодарна, если бы это наконец появилось.

Гарри открыл пакет и достал набор плёночных негативов и красивые глянцевые фотографии, сделанные в его первую ночь в замке. На верхней фотографии был запечатлён сонный Колин, растерянно смотревший в камеру, с растрёпанными волосами. Пока Колин на фотографии растерянно моргал, Симус на фотографии крепко бил его подушкой по голове, беззвучно крича. Затем они оба упали с кровати на противоположные стороны, и на их лицах появилось удивление, когда они повернулись лицом к камере. Сцена повторялась снова и снова. Гарри быстро пролистал остальные фотографии и вынужден был признать, что большинство из них в каком-то смысле забавны. На это тоже ушло немного больше времени, чем он изначально обещал, но мелочи часто теряются на фоне больших событий.

Усмехнувшись, Гарри взял пакет в руки и сунул карту для Джинни в карман. По пути в гостиную он прошёл мимо обоих мальчиков, о которых шла речь, так что он наконец-то мог выполнить своё обещание и отдать фотографии и негативы. Когда он вошёл в гостиную, Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на нежелательное внимание, вместо этого направившись прямо к Симусу. Хотя ирландский мальчик удивился, увидев протянутый Гарри пакет, на его лице, к счастью, не было страха.

Гарри стоял и смотрел, как Симус открыл конверт и достал фотографии. Дин наклонился с соседнего кресла и тут же начал смеяться. Через несколько секунд Симус тоже засмеялся, и вскоре фотографии уже свободно передавались по кругу у камина. Довольный тем, что его предсказание их реакции сбылось, Гарри подмигнул Симусу и, получив в ответ ухмылку, вышел из гостиной. На выходе он увидел, как несколько человек направились в угол, чтобы посмотреть, над чем так смеются Симус и его друзья.

По пути в кабинет директора Гарри прошёл мимо нескольких учеников, слегка кивнув тем, кого узнал, и пытаясь вспомнить имена или лица тех, кого не узнал. Хотя он почти не получал откликов на свои попытки вести себя как обычно, если бы его спросили, он мог бы честно сказать, что старается, и на данный момент этого было достаточно.

Ему давно пора было серьёзно поговорить с директором, и он был полон решимости наконец-то добиться прогресса. Ему нужны были ответы и возможность снова обратиться за продвинутым обучением. Остановившись у горгульи, Гарри пристально посмотрел на неё и задумался.

— Привет, Рокки. Я бы хотел поговорить с боссом. Ты собираешься сотрудничать?

На мгновение Гарри показалось, что горгулья зарычала на него, но он отмахнулся от этого как от игры воображения. Рык был слишком тихим и мягким, чтобы быть каменным, по крайней мере, он на это надеялся. Однако дальнейшего общения не потребовалось, так как страж отошёл в сторону и позволил Гарри пройти в кабинет директора.

Как только его поднятая рука должна была ударить по двери, она бесшумно открылась, и он увидел Дамблдора, сидящего за столом. В одной руке он держал чашку чая, а другая лежала у него на коленях.

— Добрый день, Гарри. Я ждал, что ты заглянешь сегодня.

— Правда? — было немного неприятно думать, что этот парень планировал, что Гарри зайдёт к нему. Это означало, что либо Гарри стал слишком предсказуемым, либо его подставили. — Мог бы и предупредить. Знаешь, что говорят о предположениях.

— В самом деле, — в глазах Дамблдора мелькнуло лёгкое веселье, и Гарри понял, что его реакция была ожидаемой. — Я подумал, что если вы не придёте до ужина, то я свяжусь с вами после. Боюсь, нам есть что обсудить, хотя, возможно, это не то, что вы хотели бы услышать.

Очевидно, Гарри нужно было скорректировать свои реакции. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул, пытаясь хоть немного отстраниться от хаоса, царившего в его голове. "Кажется, в данный момент происходит много такого, директор". Это было безопасное вступительное заявление. Однако из всех вопросов для обсуждения Гарри чувствовал, что сначала он должен выполнить свои непосредственные обязательства. — У меня есть к вам несколько вопросов, но есть один, который я хотел бы задать, прежде чем мы обсудим что-либо ещё.

— О? И что же это может быть, Гарри?

«Джинни Уизли». Директор приподнял бровь в знак интереса или, возможно, удивления, но в остальном сохранял спокойствие. Хотя Гарри считал вполне разумным, что им нужно обсудить её роль, учитывая интерес Риддла, он думал, что маловероятно, что кто-то ожидает, что он заговорит о ней первым. Очевидно, это будет ещё одна тема для размышлений позже, когда он окажется в относительной уединении. Возможно, он становится слишком предсказуемым. «В какой-то момент, я думаю, ей станет легче, если она узнает, что не одна в этой передряге. Точнее, она не одна с таким психопатом, как я, в качестве единственной компании. Я бы хотел получить ваше разрешение отвести её на встречу с теми, кто сражается против Риддла».

— Понятно, — Дамблдор сложил пальцы домиком и медленно оглядел комнату, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — И кто будет на этой встрече?

"Мои союзники".

Дамблдор медленно покачал головой из стороны в сторону. «Боюсь, мне придётся попросить тебя пояснить это, Гарри. Как преподаватель, которому доверили заботу о ней, я не могу пренебрегать её безопасностью.»

Гарри пришлось напомнить себе, что нужно сохранять спокойствие и рассудительность. Если бы он указал на несоответствие этого заявления тому, как в прошлом обращались со студентами в замке, не говоря уже о том, что происходило снаружи, это ни к чему бы не привело. «Я могу это понять, сэр, хотя мы уже установили, что ваши прошлые заслуги здесь под вопросом». Дамблдор слегка нахмурился, услышав эту колкость, но Гарри не раскаивался. В конце концов, правда есть правда. «Это будет встреча союзников в моём доме». На самом деле это скорее смесь рас, магических существ и верований. Все там связаны клятвой верности кому-то, кроме лидеров каждой делегации. Мы связаны гораздо более сильной клятвой — увидеть падение Риддла.

— Вы хотите, чтобы я не спрашивал их имена? — в голосе Дамблдора слышалось скорее любопытство, чем обвинение.

— Вам будет полезно узнать несколько имён, которые вы никогда не слышали? Некоторые из них вам, очевидно, знакомы, например, Ремус, Сириус и Эдгар. — Гарри сделал паузу, чтобы директор признал знакомые имена. — Насколько мне известно, остальных вы никогда не встречали и не слышали о них.

— Понятно. И вы считаете, что это поможет ей, хотя она не давала никаких клятв, насколько мне известно?

Гарри не был уверен, намеренно ли директор выбрал такую формулировку, но он не собирался говорить ничего противоположного. — Да, — ответил он.

— И вы хотите, чтобы она чувствовала себя в безопасности или, может быть, частью более широкого сообщества?

«Да». Было ясно, что мужчина к чему-то клонит, но к чему именно, было непонятно.

Дамблдор молчал достаточно долго, и Гарри стало трудно сидеть неподвижно и выдерживать взгляд директора. «Как вы и отметили, делать предположения — рискованное занятие. Я соглашусь на вашу просьбу, но наложу на неё следующие ограничения. Они не подлежат обсуждению». Его взгляд стал таким пристальным, что Гарри невольно кивнул, соглашаясь с любыми условиями.

«Во-первых, вы будете использовать свой защищённый портключ, чтобы добраться туда и вернуться обратно. Во-вторых, вам ни в коем случае нельзя будет отлучаться из дома. В-третьих, она не может быть освобождена от занятий или запланированных наказаний ради такой встречи. В-четвёртых, вы предоставите мне письменное уведомление как минимум за день до встречи с указанием предполагаемого времени отправления и возвращения. Я не буду привязывать вас к этому времени, так как не все встречи проходят по расписанию, но я ожидаю, что вы приложите все усилия, чтобы эти встречи были разумными.

Когда список закончился, Гарри перестал кивать. Он чувствовал себя немного глупо, слишком быстро реагируя на один взгляд, но он делал то же самое раньше с другими. К сожалению, большинства других уже не было в живых. "Меня это устраивает, сэр. Как мне доставлять вам записки? Совиной почтой?"

Дамблдор заметно расслабился и тихо усмехнулся. «Учитывая твои последние попытки доставлять почту, я принял другие меры, Гарри. Теперь горгулья будет принимать посылки, которые помещаются ей в рот. Они будут надёжно храниться до тех пор, пока я их не заберу. Что касается посылок, которые нельзя уменьшить, профессор МакГонагалл согласилась хранить их для меня, если я буду недоступен».

Гарри предположил, что директор имеет право защищать своего хранителя дверей. — Хорошо. И спасибо тебе от имени Джинни.

Дамблдор ненадолго поднял руку. «Давайте продолжим с мисс Уизли, пожалуйста. Я изучил письмо, которое вы получили, и понимаю вашу обеспокоенность и то, что в последнее время она плохо учится. Я поговорил с её учителями и попросил их быть снисходительными, так как она недавно получила печальные новости личного характера. Они знают только это, но сочувствуют описанной проблеме».

"Ты хочешь, чтобы я передал это ей?"

Директор коротко кивнул. «Если и когда вы решите, что это может помочь ей снова сосредоточиться, то да. До тех пор, Гарри, я сомневаюсь, что это что-то изменит».

Гарри искренне улыбнулся в знак благодарности. «Это очень великодушно с их стороны и с вашей. Спасибо».

Дамблдор отмахнулся от благодарности. «Это вполне естественно. Тем не менее, их согласие имеет чёткие границы».

Угроза была очевидной, хотя Гарри предположил, что это была не столько угроза, сколько констатация факта. — Понятно. Я постараюсь приглядывать за ней.

"Я буду придерживаться этого, Гарри".

Разобравшись с первоначальной темой, Гарри понял, что пришло время перейти к сути вопроса. «А что насчёт сути слов Риддла?»

"Относительно Дурслей?"

Вопрос Дамблдора на мгновение сбил Гарри с толку. Было удивительно, что он мог подумать, будто Гарри больше беспокоится о своих родственниках, чем о борьбе с Риддлом. «На самом деле нет. Подразумеваемые угрозы в сочетании с его увещеваниями в той ментальной схватке... эта сущность. Дурсли — ничто».

— А, — директор, казалось, на мгновение сник, хотя Гарри не понимал почему, но затем он снова посмотрел на него. — Значит, вы спрашиваете меня о его предложении покончить со всем этим до того, как война станет неизбежной?

— А ещё нужно попытаться помочь поймать его последователей, тихо отправиться в Оз и тому подобное, — согласился Гарри. Он был озадачен тем, что ему пришлось повторять очевидное, но, насколько он мог судить, директор был занят другими делами.

— Это действительно очень тревожно, — сказал Дамблдор после минутного молчания. — Возможно, мне следует начать с краткого обзора недавней истории. Последние несколько дней я провёл с Сирилом, укрепляя защитные чары этого замка. Ваш наставник сейчас устанавливает защитные чары вокруг других важных объектов по всей стране. К сожалению, мы всего лишь два старика, Гарри, и нам не хватает энергии молодости. Министерство не желает прислушиваться к тому, что мы можем сказать по этому поводу, и не приносит особой пользы в этих усилиях.

Гарри не смог сдержать горький смешок, вырвавшийся из его горла. «И МКВ по-прежнему отрицает, что это проблема, которой они должны заниматься?»

Дамблдор коротко пожал плечами. "Есть пределы тому, что может сделать Венсил, Гарри, даже с доказательствами". Когда Гарри открыл рот, чтобы возразить, директор поднял руку, призывая к терпению. "Я знаю, что Эдгар весьма искусен в политических маневрах. Что бы он сказал о ситуации?"

Гарри пришлось сделать паузу, чтобы обдумать это. Эдгар всегда утверждал, что факты не имеют значения и что то, что люди считают правдой, — единственная реальность, которая имеет значение. «Наверное, стандартная отговорка о том, что факты не имеют значения. Дело в том, как они представлены, в восприятии реальности, а не в самой реальности».

«Полезное описание, хоть и немного неточное. Это восприятие, каким его видит большинство в настоящее время. Здесь большинство членов Визенгамота верят в то, что им говорит офис министра Фаджа, и «Ежедневный пророк» подкрепляет это сообщение. В ICW есть много насущных проблем по всему миру, и Волан-де-Морт явно ни на что не влияет. Зачем им менять свои взгляды, которых они придерживались годами, если они не видят причин сомневаться в существующем положении вещей?

Вздохнув, Гарри понял, что эта тема разговора только усилит его недовольство тем, во что превратилась его жизнь. «Ладно, тебе это известно лучше, чем мне. Я и раньше слышал подобные комментарии от других».

Дамблдор выглядел таким же смирившимся с ситуацией, как и сам Гарри, и это принесло некоторое облегчение. «Тогда ты понимаешь, Гарри, что пока Волан-де-Морт не станет более активным, мы с Сирилом можем делать лишь то, что связано с нашими другими обязанностями».

"Да, я вижу это". Минутное размышление выявило потенциальный подход, который помог бы всем вокруг. "Я должен спросить, сэр, могу ли я помочь? Честно говоря, большинство занятий здесь довольно скучные. Механическое запоминание никогда не было моим коньком. "

На лице директора появилась слабая улыбка, прежде чем он снова отпил из своей чашки. «У тебя было необычное образование, Гарри. Осмелюсь предположить, что занятия где угодно были бы для тебя в основном скучными. Я хотел бы поблагодарить тебя за предложение, но, насколько я понимаю, твои навыки не распространяются на создание вложенных заклинаний?»

— Нет, — Гарри знал, что ему следовало настойчивее говорить об этом с Николасом. — Я сам сделал пару очень простых вещей, но, в общем, это лишь часть того, зачем я здесь. Я могу ставить одноразовые чары, но не более того. Николас должен был научить меня более сложным процедурам.

"Понятно. Виды работы, которыми мы сейчас занимаемся, в основном связаны с обнаружением и защитой. Учитывая, как мало людей верят в существование угрозы, в настоящее время мы не можем создавать более серьезные защиты ". Он сделал паузу, чтобы наполнить свою чашку чаем, и одновременно вопросительно посмотрел на Гарри. Гарри отрицательно покачал головой, и Дамблдор продолжил. "Итак, мы должны полагаться на сигналы тревоги и менее очевидные вещи, такие как магические подкрепления существующей защиты. Это не просто базовые заклинания, Гарри, хотя мы и начнём изучать их сегодня вечером.

— Итак, что можно сделать, чтобы привлечь больше людей? Ремус, конечно, помог бы, если бы вы показали ему варианты, как и некоторые из наших союзников, если бы он их попросил.

Директор коротко кивнул в ответ на это предложение, но его улыбка подсказала Гарри, что информация уже известна. «Я предпринял и другие шаги, чтобы заручиться дополнительной поддержкой. Во время первого конфликта с Волан-де-Мортом существовала группа, известная как Орден Феникса. Я возродил эту группу, и сегодня мы провели наше первое собрание. Ремус был там, так что я уверен, что вы услышите от него больше подробностей. На данный момент группа согласилась вновь собраться и помочь в защите и наблюдении за ключевыми объектами. Они будут работать в основном в Косом переулке, вокруг Министерства, в Хогсмиде и других известных местах с большим количеством волшебников.

Описанная функция его группы удивила Гарри, поскольку не соответствовала его пониманию истории. «Я и раньше слышал об Ордене. Ремус иногда называл их «старой гвардией». Я думал, что они играют более активную роль, чем просто охраняют и шпионят?»

— Так и было, и, скорее всего, так будет снова. Но, как я уже отметил, в настоящее время нам не хватает поддержки населения, поэтому наши возможности ограничены. Если только вы не хотите, чтобы мы наложили защиту на тех, кто не желает ограничений, которые она влечёт за собой? — по голосу Дамблдора было ясно, что он думает о таких идеях.

Гарри мог бы признаться себе, что он мог бы заранее защитить некоторые места, независимо от согласия Дамблдора, но это было не в его стиле. «Как бы ни было заманчиво сказать «да», я понимаю, к чему вы клоните».

— Я так и думал, Гарри. Похоже, твои своеобразные слепые зоны не распространяются на тактические вопросы.

— Э-э, — вмешался Гарри, не понимая, что он имел в виду. — Я не уверен, что это был комплимент.

— На самом деле и то, и другое, — ответил Дамблдор. Было ясно, что старик думал, что говорит прямо, но для Гарри это всё равно было неясным посланием. — Мы все люди, Гарри. У каждого из нас есть сильные и слабые стороны. Пока мы работаем над тем, чтобы совершенствоваться в правильном направлении, всё идёт так, как должно идти.

— Полагаю, — согласился Гарри, немного подумав. Теперь он был уверен, что этот человек пытался указать на отношение других людей, в частности Гарри, но это казалось нетипично грубым. Гарри решил, что лучше всего просто проигнорировать это. — Есть ли ещё что-то, что мне нужно знать о вашей встрече со «старой компанией»?

— В целях соблюдения наших клятв? Нет, я так не думаю. Если вас интересуют мелочи, полагаю, я мог бы рассказать вам, кто что заказал к чаю. Я, например, заказал восхитительную булочку с пряными яблоками.

"Ах, нет, спасибо. Поскольку ты рассказал мне, почему мы не встречались в последнее время и что происходило на других мероприятиях, я думаю, мне следует сделать то же самое ". Гарри на мгновение пожал плечами, пытаясь решить, как это сказать, прежде чем просто решил заявить об этом прямо. "Правда в том, что ты знаешь все, что я делал. На самом деле я ничего не сделал, чтобы продолжить борьбу с Риддлом с нашей последней встречи.

— Я не уверен, что это совсем верно, но я понимаю, почему вы так думаете, — Дамблдор сделал паузу, потягивая чай, и Гарри задумался, чего он ждёт. По-видимому, удовлетворившись каким-то выводом, Дамблдор поставил чашку на стол. «Если мы уладим наши старые дела и обязательства, Гарри, я бы хотел обсудить события в Гоунтс-хаусе, Оборотное зелье Малфоя и твой недавний опыт общения с Волан-де-Мортом в его чудесной конструкции».

— Вы имеете в виду, что кто-то действительно собирается обсуждать это со мной? Я могу впасть в ступор.

Директор коротко вздохнул. «Гарри, я никогда не собирался изолировать тебя от всех. Конечно, я не могу говорить за Сирила. Насколько я понимаю, события развивались быстрее, чем мы могли с ними справиться, и мы соответствующим образом решали возникшие проблемы».

— Да, да, я понял. С чего ты хочешь начать?

«Кольцо. Я несколько раз обдумывал события, произошедшие с Кириллом. Я хотел бы услышать ваши мысли по этому поводу с тех пор, как мы в последний раз обсуждали его, прежде чем я изложу свои».

«Хм-м-м». Гарри потратил немало времени, размышляя обо всём, что произошло, когда они забрали кольцо. Он сделал несколько предварительных выводов, но пока ни с кем ими не делился. Обычно он делился ими с Ремусом и Сириусом, и они втроём медленно обсуждали их, пока всё не становилось более ясным. Не имея их мнения, он мог лишь выдвигать слабые теории, но на самом деле в тот момент ему больше не с кем было поговорить. «Оглядываясь назад, я понимаю, что кольцо предназначалось для того, чтобы его нашли. Защита была серьёзной, но не предназначалась для того, чтобы остановить решительных, квалифицированных волшебников. Я почти готов сказать, что защита проверяла претендента на то, достоин ли он кольца. Имеет ли это смысл?»

— Кажется, я понимаю твою логику, Гарри. Ты считаешь, что защита была слишком очевидной и её слишком легко преодолели опытные волшебники.

"Вроде того. На самом кольце также было принуждение. Любой, кто заходил туда, искал бы его, и он был идеально подобран, чтобы заставить кого-нибудь надеть его после преодоления еще нескольких препятствий ". Гарри сделал паузу, чтобы поднять два пальца. "Сначала испытания проверяли твое мастерство, а затем они проверяли твой интеллект. Если ты прошел оба испытания, ты надеваешь кольцо и внезапно теряешь свободу воли. При всём уважении, сэр, судя по тому, что я о вас знаю, я не могу представить, что простое заклинание принуждения может пересилить вашу волю.

Дамблдор тихо усмехнулся, но, очевидно, без особого веселья. «Сирил сказал почти то же самое, хотя и более резко. Пожалуйста, продолжайте».

— Больше ничего, сэр, — пожал плечами Гарри. — Я до сих пор не понимаю, почему, ну, необработанная магия была собрана таким образом. Я также не понимаю, откуда взялись Циноцефы. Не думаю, что их вызвали заклинанием. Я знаю, что они были как-то связаны с кольцом, но детали... на данный момент необъяснимы.

— Ты ведь понимаешь, Гарри, что мы никогда не узнаем, что должно было произойти на самом деле? Вряд ли Волан-де-Морт когда-нибудь поделится с нами этим.

"Это довольно очевидно, сэр".

— Возможно, а возможно, и нет, — сказал директор, неопределённо махнув рукой в сторону окна. — Мы с Сирилом ещё не задумывались о том, что вы имеете в виду. Было очевидно, что кольцо охранялось, как любой фараон охранял бы свои сокровища для загробной жизни. То, что защита может быть, как вы сказали, квалификационным испытанием, — это новая концепция. Хотя я не спешу соглашаться, я нахожу вашу точку зрения о том, что это место — тщательно продуманная ловушка, правдоподобной и заслуживающей дальнейшего рассмотрения. Мы больше сосредоточились на событиях, связанных с самим кольцом."

— Итак, к каким выводам вы пришли? И согласился ли с ними Кирилл?

"Мы оба в значительной степени согласны", - сказал Дамблдор через мгновение. "Вы правы, что ни проклятие Империус, ни Заклинание Принуждения на меня не подействуют. Мы оба знаем, что на самом деле использовалось, но я никогда раньше с этим не сталкивался. И это дало эффект, с которым мы ранее не сталкивались. Скажи мне, что ты помнишь из диагноза Поппи о моих ранах той ночью?"

Гарри пришлось остановиться и подумать, чтобы вообще вспомнить ту ночь, не говоря уже о том, что именно кто-то сделал или не сделал. «Кажется, она сказала, что на твоём теле были видны следы всех применённых к тебе заклинаний».

— Да, она это сделала. И всё же я не отреагировал физически на эти заклинания. Почему так?

— Я не уверен. Я думал, что это было заклинание принуждения — ты был вынужден игнорировать боль или что-то в этом роде.

— Но это не объясняет, почему оглушающий заклятие просто не сработало, Гарри. Позволь мне спросить тебя. Ты очень чувствителен к щекотке?

— А, нет, не совсем, — с улыбкой ответил Гарри. — Можешь попробовать, если хочешь.

— В этом не будет необходимости. Но если на вас подействует заклинание Rictusempra, не почувствуете ли вы, что вас невыносимо щекочет и одновременно щекочут вас?

— Да… — Гарри сделал паузу, обдумывая вопрос. Странно, что ни Ремус, ни Николас никогда раньше не задавали этот вопрос. Ему нужно будет написать Ремусу записку и попросить его тоже подумать над этим вопросом. — Я раньше не задумывался об этом.

«Итак, вы видите, что проблема существует. Эта довольно простая магия обходит нормальные функции организма и напрямую воздействует на нервную систему. Я предполагаю, что магия на кольце была очень продвинутой формой того же семейства магии. Это грубое упрощение, но оно всё равно полезно в качестве отправной точки».

— То есть вы хотите сказать, что... по сути, отключили свой мозг и использовали своё тело в качестве носителя?

— Именно так, Гарри. Я подозреваю, что если бы ты не остановил моё тело, оно выполнило бы какое-то заранее спланированное задание под прямым контролем кольца. Если твои предположения о природе ловушки верны, то, возможно, оно использовало бы магические способности носителя для выполнения запрограммированной задачи. Скажи мне, тебе не показалось странным, что ты выиграл ту битву?

— Честно? — Гарри знал, что в этом разговоре не место хвастовству, и не питал никаких иллюзий. Он не должен был выигрывать тот бой, если бы Дамблдор полностью контролировал свои способности. — Я думал, что мне невероятно повезло. Ты дважды полностью побеждал меня, но не добивал. Это позволило мне попробовать ещё раз.

— И ты думаешь, я бы сделал это в настоящем бою?

— Я бы хотел сказать «нет», сэр, но, честно говоря, я не знаю.

— Позволь мне выразиться так, Гарри. Я никогда не проигрывал дуэлей, в которых участвовал осознанно, но я также избегаю смертельных ударов. Хотя я уважаю твою сообразительность и магию, если бы мы действительно сражались в таких неограниченных условиях, я чувствую, что ты вряд ли бы победил.

Гарри тихо рассмеялся и увидел, как у Дамблдора приподнялись брови, когда он продолжил посмеиваться. «Честно говоря, сэр, я чувствую то же самое». Дамблдор расслабился и улыбнулся в ответ, давая Гарри понять, что юмор понятен. «В конце концов, отчасти поэтому я здесь». Я знаю, что мне нужно учиться больше, чтобы достичь уровня Риддла, но очень мало живых волшебников и ведьм, которые могли бы научить меня тому, что мне нужно знать.

— О чём ты напоминаешь мне при каждой нашей встрече, Гарри, — сказал Дамблдор с лёгкой улыбкой. — Я не забуду. Кроме того, мы считаем, что кольцо должно было заставить тело-хозяина выполнить какое-то задание от имени Волан-де-Морта. Возможно, твоя «теория проверки» уместна в том смысле, что если бы у хозяина не было достаточных навыков, то задание не могло быть выполнено с какой-либо долей уверенности. Но мы твёрдо убеждены, что Киноцефы были призваны, когда кольцо активировалось. Возможно, они должны были охранять контролируемого носителя, а может, у них была какая-то другая цель. Но они никогда не нападали на моё тело, в то время как нападали на всех остальных.

— Нет, — медленно согласился Гарри, вспоминая подробности. — Нет, они не сделали этого. Я тогда этого не заметил.

«Итак, теперь у нас есть предположение, хотя и неясно, насколько оно может быть полезным».

Некоторое время они молчали, пока не треснул полено в камине, заставив Гарри снова сосредоточиться на директоре. — Вы с Сирилом думали о чём-нибудь ещё, связанном с той дракой?

— Да. У нас есть вопрос специально для тебя. Какую форму Призрака ты использовал, Гарри? То есть во время боя. Ни я, ни Сирил не видели этого раньше.

— Э-э-э, Ремус называет это мгновенным перемещением. В настоящее время только я могу это делать, хотя я уже несколько месяцев пытаюсь объяснить это Ремусу. Он думает, что, возможно, сможет этому научиться, но это противоречит его многолетнему опыту обычного перемещения.

Дамблдор медленно кивнул. «Я заметил, что это не было похоже на обычные движения и было намного быстрее, чем обычно, — разве что немного громче. Что это такое?»

— Мелочь? Вам, возможно, стоит проверить свой слух, — парировал Гарри. — Что касается магии... лучшее, что я могу сделать, — это описать её действие. Обычно вы как бы просверливаете пространство и протискиваетесь в отверстие — это позволяет вам выйти за пределы прямой видимости. Ваша магия смещает объём воздуха в точке назначения, перемещая его туда, откуда вы начинаете, и вы можете контролировать уровень шума, регулируя скорость перемещения. Это просто воздух, который перемещается из одного места в другое. Верно?

— Да. Я не слышал, чтобы это описывали именно так, но это очень точно.

"Верно. То, что я сделал вместо этого, по сути, пробило дыру в пространстве ". На удивленный взгляд Дамблдора Гарри пожал плечами. Было трудно не чувствовать некоторого смущения от этой истории, но мужчина попросил. "Это очень изматывает, потому что там нет сворачивания. Я буквально действовал как бульдозер и прокладывал себе путь через все между тем, с чего я начал, и тем, где остановился. Это ограничено прямой видимостью, и если вы пробежите через что-нибудь — насекомых, кусты и тому подобное — вам будет очень больно, когда вы доберётесь до места. Если вы попытаетесь пройти сквозь дерево, то убьёте себя. Кроме того, это очень, очень энергозатратно с точки зрения магии.

«Самое интересное. Интересно, сколько ещё студентов совершают такую ошибку и не замечают разницы? Судя по шуму, любой преподаватель заставил бы их остановиться и сосредоточиться».

— Это имеет значение? — Гарри искренне интересовался ответом. В конце концов, если бы у этого было какое-то преимущество, кроме азартных игр на жизнь и смерть, он бы хотел это узнать. — На самом деле, польза от этого очень ограниченная. Если не считать ситуаций, когда на кону стоит жизнь и смерть, я бы предпочёл делать всё обычным способом. Ремус просто хочет научиться этому, потому что ему невыносима мысль, что я могу делать то, чего не может он.

«Ремус всегда был довольно любопытным. И нет, я не уверен, что от этого будет много пользы, но я подумаю об этом».

— Просто дайте мне знать, сэр, хорошо? — с ухмылкой спросил Гарри. — Было бы неплохо, если бы меня меньше об этом беспокоили.

Улыбка Дамблдора в ответ ничего не обещала, что, как ни странно, заставило его вспомнить о Сириусе. Похоже, ни один из них не хотел отказываться от сомнительных событий. — Хорошо, Гарри, спасибо, что ответил. Давай двигаться дальше. Что насчёт шара? Насколько я понимаю теорию Ремуса, такая конструкция не может функционировать. Расстояние должно быть слишком большим для энергии, необходимой для работы. В прошлый раз, когда мы это обсуждали, вы считали, что это исходит от меня. Как время изменило ваши взгляды?

Вздохнув, Гарри перестал шутить по поводу предыдущей ситуации. «Это было из-за тебя. Я думал, ты с этим согласна».

— Я подозреваю это, Гарри, но не знаю наверняка. — Дамблдор удерживал взгляд Гарри, пока тот не кивнул, признавая семантические различия. — Хотя я ознакомился с работой Ремуса, я не так хорошо в ней разбираюсь, как ты. Насколько ты уверен, что это было сделано с моей помощью? Помимо косвенных признаков.

«Сэр, при всём уважении, «косвенные улики» были слишком весомыми и хорошо согласованными. Мадам Помфри сказала, что ваша магия не реагировала на её тесты, но я видел, как ваша аура постоянно вспыхивала и переливалась. Она подпитывалась от вас, так как это объяснение подходит лучше всего — вашу магию использовали для других целей. Когда я позже прервал это, ты стал самим собой ". Когда Дамблдор продолжал выглядеть скептически, Гарри вскинул руки в воздух. "Тогда спроси Ремуса. Он согласится со мной."

Дамблдор на мгновение улыбнулся, прежде чем ответить. «Я уже поговорил с ним, Гарри, и он согласен с тобой. Я просто надеялся, что у кого-то из вас есть альтернативное предложение.» Дамблдор поднял руку, чтобы остановить Гарри, который собирался возразить. «Подумайте о последствиях, которые могут возникнуть, если мы примем этот ответ. Как Волан-де-Морт использовал меня для питания своего устройства? Откуда Волан-де-Морт знал, что меня можно использовать таким образом? Более того, уверены ли мы, что шар был послан вам как средство связи? Или он тоже был удивлён результатом?

— Честно говоря, сэр, я не знаю. Может быть, он настроил что-то в защитных чарах, чтобы они сообщали ему, если кто-то спустится. Может быть, маггл сообщил о разрушении коттеджа. Этого я не знаю. Но я абсолютно уверен, что вы были источником энергии для шара. Это кольцо исказило вашу магию и ваш разум самым отвратительным образом. Вы ведь знаете, что такое «Каин», не так ли? Именно так сказал Кроули.

— Да, это проклятие Метки Каина, но более сильная версия. Интересно, где вы о нём узнали.

«Николас годами обучал меня Тёмным искусствам», — пожал плечами Гарри. Он знал, что Дамблдор никогда бы не стал делать то же самое со студентом, но это была философская разница, которая на данный момент была чисто академической. «Хотя я пообещал одному дорогому мне человеку, что никогда не воспользуюсь тем, чему научился, это не значит, что я не знаю большую часть работы в деталях. Он считал, что было бы глупо ограничиваться изучением Тёмных искусств людей».

"Понятно". Как и ожидалось, Дамблдор, похоже, не был доволен. "Не думаю, что я поступил бы так же, поменяйся мы позициями, но сейчас я мало что могу с этим поделать. Вы согласны, что привязка, в которой я был, соответствует проблемам сферы?"

«Определённо». Как бы Гарри ни размышлял об этом, он всегда приходил к одному и тому же ответу, благодаря бритве Оккама.

— Хм, — Дамблдор откинулся на спинку стула и встал рядом с Фоуксом. Феникс сидел молча на протяжении всего их разговора и продолжал молчать, пока Дамблдор гладил его перья. — Из вашего монолога, в котором вы пересказываете события в сфере, у меня сложилось впечатление, что Волан-де-Морт был удивлён один или, может быть, два раза. Что он не был полностью готов к тому, что произошло. Вы согласны?

Гарри мог только пожать плечами. Его память со временем угасала, и он не был уверен, что можно назвать «сюрпризом» со стороны его заклятого врага. «Честно говоря, прошло слишком много времени, чтобы я мог сказать это с уверенностью. Может, и так, но если и так, то я бы не осмелился даже предположить».

«Если бы меня не было рядом, сработал бы шар?»

"Я сомневаюсь в этом, сэр".

— И снова Ремус сказал то же самое, — пробормотал Дамблдор. — А что, если бы не я поддался влиянию кольца? Что, если бы это был ты, например?

— Ну, на самом деле нет никакого способа узнать, не так ли? Почему?

Дамблдор отвернулся от окна и посмотрел прямо на Гарри. «Представь на мгновение, Гарри, что он узнал, что кольцо было украдено. Что бы он сделал, если бы кольцо было украдено, а никто не появился бы под принуждением? На кого бы он сразу подумал, если бы потерял кольцо?»

Гарри на мгновение вздохнул. Насколько он мог судить, это был ложный след, который ни к чему не привёл бы. — Честно говоря, директор, это всего лишь догадки и не очень полезные. Я вообще не могу его предсказать.

«Возможно, да, а возможно, и нет. Можно ли с уверенностью предположить, что у него есть дополнительные способы заставить вас потерять сознание, если метка Каина не сработает?»

"Возможно".

Дамблдор начал расхаживать взад-вперёд по кабинету, от кресла феникса к камину и обратно. «Тогда главный вопрос, который вы хотите изучить, — искренним было предложение Волан-де-Морта о примирении или нет, — омрачён возможностью того, что у него были другие планы. Возможно, он вообще не собирался с вами разговаривать. А может, и собирался. Но я хочу, чтобы мы чётко понимали, что мы не знаем, почему был инициирован контакт и был ли он честен во время вашего разговора."

— Это было довольно очевидно, вам не кажется? — Гарри знал, что его сарказм звучит довольно резко, но комментарии мужчины казались само собой разумеющимися.

«Предположения, которые ещё не были высказаны, не обязательно очевидны для всех, Гарри».

Гарри пришлось застонать от этого язвительного напоминания, которое он обычно делал другим. Не желая смотреть на расхаживающего директора и видеть его довольную улыбку, Гарри обхватил голову руками и наклонился вперёд. «Да, хорошо. Я это заслужил».

"Вы чувствуете, что он был честен?"

— Вот на этот вопрос я и хочу, чтобы вы ответили, директор.

Гарри услышал, как Дамблдор с мягким стуком опустился обратно в кресло, и поднял взгляд. Казалось, что мужчина разом лишился былой энергии, все признаки которой исчезли. «Я не могу, по крайней мере, не в том смысле, в каком вы имеете в виду. К сожалению, решение остаётся за вами».

— Вы хотите сказать, что не можете никак прояснить ситуацию?

— Это не то, о чём ты просил, Гарри, — сказал Дамблдор после секундного колебания. — Я могу предложить тебе озарение, но оно сопряжено с опасностью — как и любая попытка предвидения. Ты понимаешь это?

«Конечно». Это было ещё одно очевидное, по мнению Гарри, утверждение.

«Тогда я бы сказал, что Том Риддл вполне может быть настоящим. Возможно, он действительно «проснулся».»

— И это всё? — Гарри понимал, что в данный момент звучит довольно раздражённо, но всё это напряжение ни к чему не привело. — Ты говоришь как Флоки.

"Прости?"

Гарри на мгновение сосредоточился на своём дыхании, чтобы взять голос под контроль. Не стоило кричать на директора за то, что он его раздражает; на самом деле директор был не виноват. «Флоппи сказал мне что-то похожее — что Риддл мог бы на такое пойти, но Волан-де-Морт, скорее всего, нет. Но он не сказал, с кем я на самом деле разговаривал».

«Что ж, полагаю, тогда я действительно похож на Флэппи. Я бы, конечно, согласился с основными положениями этой оценки. Но хотя я и думаю, что Волан-де-Морт в том виде, в каком он стал, может искренне говорить правду, я считаю, что это маловероятно. Проблема, с которой мы оба знакомы: достаточно одного травмирующего события, чтобы кардинально изменить жизнь, Гарри, как ты прекрасно знаешь, так что такое событие могло бы потрясти Волан-де-Морта до глубины души и вызвать чувство раскаяния. Тем не менее, я бы поддержал утверждение Флоппи о том, что вероятность того, что Волан-де-Морт может испытывать подобные чувства, невелика. Я бы, пожалуй, охарактеризовал это как крайне маловероятное, но не абсолютно невозможное.

— И ты тоже не догадываешься, с кем я, скорее всего, разговаривал? — это прозвучало не слишком обнадеживающе, но и не обвиняюще. Гарри решил, что на данный момент ему сойдёт с рук и это.

«Нет, я бы сказал, что нет. Это проблема, которую я пытался объяснить ранее. Мы понятия не имеем, почему с вами связались и каков был контекст этого контакта. Если бы это была заранее спланированная встреча, то это была бы совсем другая история. Импровизированную ситуацию, в которой ни одна из сторон не может быть полностью готова, очень трудно правильно проанализировать».

Гарри снова уронил голову на руки, гадая, зачем он вообще пошёл к директору. По крайней мере, с Сириусом или Ремусом он мог бы отвлечься от разочарования. «И что мне делать, когда он снова придёт? Пригласить его на чай?»

Дамблдор явно не обратил внимания на колкость, так как его голос оставался спокойным. «В конце концов, Гарри, ты должен поступить так, как считаешь нужным. Я бы надеялся, что ты предпримешь шаги, чтобы попытаться понять, правдивы ли его заявления, или будешь искать скрытый кинжал в каждом его жесте. Хотя я верю, что каждый может измениться к лучшему, мне потребуется серьёзное раскаяние, чтобы поверить в то, что ты получил это предложение. И всё же, если он действительно искренен, мне будет трудно проигнорировать его просьбу. Чтобы избежать войны, которая неизбежно унесёт тысячи жизней, стоит приложить усилия и правильно оценить потенциальную подлость.

«Другими словами, не закрывайте глаза и смотрите, что происходит».

«Немного упрощённо, но идея верная. Вопрос в том, разделился ли Волан-де-Морт на части и не является ли он теперь чем-то вроде прежнего Тома Риддла».

Гарри перестал сдерживать свой сарказм. «Верно. Замечательно. Спасибо».

— Гарри, мне жаль, что я не могу предложить тебе большего. В конце концов, мы все люди. Тебе сейчас очень тяжело.

— Да, да, — Гарри отмахнулся от пустых слов и сам встал, разминая ноги и возвращаясь к книжному шкафу. Там было несколько книг, которые он хотел изучить, но у него было время — по крайней мере, он надеялся, что оно у него есть. — А как же его метка на Джинни?

«Разве не поэтому вы больше не общаетесь с одними и теми же людьми? Вы стараетесь подорвать доверие к его методам сбора информации?»

— Вас не беспокоит, что у него есть шпионы, которые докладывают ему отсюда?

Хотя Гарри и знал, что Дамблдор на самом деле не был невозмутимым, он полагал, что именно из-за таких разговоров этот человек казался таким. «В этом замке примерно триста учеников, Гарри. Каждый день многие из них пишут письма родителям. Каковы шансы, что что-то в этом замке останется тайной дольше нескольких часов, не говоря уже о нескольких днях или неделях?»

"Другими словами, нет".

«У каждого человека здесь есть основные права, Гарри. Я позабочусь о том, чтобы люди считались невиновными, пока их вина не будет доказана. Я никогда не буду запрещать открытое общение ребёнка с семьёй. Я применяю эти правила и к тебе».

Гарри пришлось неохотно признать его правоту. Если бы это зависело от остальных овец, его бы вышвырнули на улицу ещё несколько недель назад. Если бы это зависело от министерства, его бы, вероятно, казнили. «Ладно, ладно. Я понял. Но, похоже, ты в конечном счёте согласен с моей оценкой, что Джинни — единственная надёжная цель?»

«Не уверен, что я вообще с этим согласен. Джинни — мишень? Возможно, но не менее вероятно, что он подстрекает вас к опрометчивым поступкам и использует её как орудие. Если она — мишень, то и другие ученики, с которыми вы раньше часто общались, тоже. Разве не поэтому вы согласились, чтобы они прошли углублённое обучение самообороне?»

Гарри пришлось посмотреть на Дамблдора, но тот был спокоен, как всегда. Только глаза выдавали его, они ярко сверкали. — Я хочу знать, откуда ты это знаешь?

— Как я уже сказал, Гарри, в этом замке секреты долго не живут, особенно если вы директор.

— Хм-м-м, — протянул Гарри в ответ. Возможно, этот человек занимался не только портретами. — Значит, вы не собираетесь препятствовать этим усилиям?

— Конечно, нет. На самом деле я бы хотел вас поддержать, но не могу сделать это официально. Хотя ваш косвенный подход может сработать какое-то время, я думаю, что вскоре вам придётся вмешаться лично, чтобы управлять, хм, скажем так, «клубом».

«Понятно», — Гарри тихо усмехнулся про себя, подумав о том, что Дамблдор плел интриги в масштабах Международной конфедерации магов, Визенгамота и даже среди кучки детей в уединённом замке. У этого человека было слишком много связей, но Гарри полагал, что это способ скоротать время.

— У тебя уже закончились вопросы, Гарри?

Гарри удивился этому вопросу и понял, что уже какое-то время тупо смотрит на книги перед собой. «Едва ли. Думаю, я в шоке от того, что на мои вопросы действительно отвечают, а не избегают меня».

— Вы можете прийти в любое время, Гарри, чтобы обсудить такие вопросы. Если я не смогу говорить, я дам вам знать.

В голову пришёл ещё один вопрос, основанный на их предыдущих комментариях. «Так что насчёт той истории с Малфоем? Если честно, это казалось совершенно глупым».

— Да, логика была странной, не так ли? Судя по тому, что мне рассказали, Гарри, мистер Малфой, казалось, был почти рад, что его отправили в Азкабан.

Гарри пришлось слегка покачать головой и подавить дрожь. Воспоминания о том, как он был в тюрьме, всё ещё были достаточно сильны, чтобы вызвать такую реакцию. — Это беспокоит меня, сэр.

«Признаюсь, я чувствую то же самое. Я не могу представить, чтобы кто-то с радостью отправился в это место».

"Нет, я тоже не могу".

— И, Гарри, — мягко сказал Дамблдор, — я хотел бы отметить ещё один связанный с этим аспект. Волан-де-Морт предложил сдаться и отбыть срок в Азкабане. Зачем им обоим понадобилось бы находиться в тюрьме? И, что ещё важнее, в тюрьме в качестве заключённых?

У Гарри не было ответа на вопрос. Более того, он понял, что у него нет возможности даже начать гадать о том, что могло бы быть правдоподобным ответом на вопрос. И это осознание, в конечном счете, было тем, что должно было измениться. "Я не знаю, сэр".

— Я тоже, Гарри, и это беспокоит меня почти так же сильно, как и другие вопросы.

Гарри сел обратно на место, которое он раньше занимал. Со вздохом он посмотрел на Дамблдора, который смотрел на него так же серьезно, как, он знал, тот смотрел на директора. "А как же тогда наследник Малфоя? Драко?"

«Мне дали понять, что он утверждает, будто не знал о действиях своего отца. Я уверен, что Эдгар расскажет вам об этом подробнее, когда вы встретитесь с ним в следующий раз, но сейчас он в Дурмстранге. Против него не выдвигалось и не будет выдвигаться никаких обвинений, но ему настоятельно рекомендовали посещать занятия в другом месте».

— Хм. Это удивительно. — Гарри замолчал, и Дамблдор ничего не ответил. Странно, но после затянувшегося разговора он чувствовал себя более уставшим, чем за последние несколько дней. Из-за физической нагрузки, связанной со строительством новой будки для Хагрида, и эмоциональной и интеллектуальной нагрузки, связанной с затянувшимся разговором с Дамблдором, Гарри пришлось признать, что он был вымотан. — Я с трудом вспоминаю, что ещё хотел обсудить с вами...

— Тогда, может быть, мы начнём обсуждение палат и их основ? До ужина ещё много времени.

— Да. Если я вспомню другие вопросы, то задам их.

— Отлично. Насколько я помню, вы читали превосходный вводный текст мистера Форте.

Случайный комментарий Дамблдора зацепил мозг Гарри и ненадолго заставил его задуматься. «Этот текст вводный?»

— Совершенно верно, Гарри. Продвинутый материал есть в других книгах, и у меня есть несколько отличных пособий. Но ваша книга закладывает очень прочный фундамент для всего, что будет дальше, и это важнее.

— Верно, — насмешливо прорычал Гарри. — Значит, мне придётся ещё больше работать по ночам.

«Обучение как работа — редкая возможность в жизни, Гарри, — сказал Дамблдор, и его глаза ярко сверкнули. — Наслаждайся этим, пока можешь. Давайте начнём с различия между буфером и заклинанием прямого действия, потому что это ключ к созданию гнезда».

оОо оОо оОо

Мысли Гарри всё ещё крутились вокруг этого, когда он спускался по лестнице из кабинета директора. В его сознании доминировала мысль о невероятной хрупкости изолированных защитных заклинаний, и обсуждение помогло ему понять, почему защитные заклинания почти всегда создавались группами, или, как их ещё называли, вложенными друг в друга. Из-за их острой чувствительности к колебаниям силы их было легко разрушить по отдельности, но если их объединить с помощью вложенных друг в друга буферов и поглотителей, результат мог быть сильнее, чем у десятков волшебников.

Смутно осознавая, что ему нужно найти Джинни и отдать ей полученную карту, Гарри не заметил руку, которая попыталась схватить его за плечо, пока не стало слишком поздно. Кровавый доспех поджидал его и продолжал хватать, когда он развернулся.

С раздражённым рычанием Гарри достал волшебную палочку и превратил доспехи обратно в составные части. Глядя на раздражающий металл, Гарри решил, что пришло время предпринять дополнительные, более решительные шаги в отношении надоедливой ожившей конструкции.

"Проблемы, Гарри?"

Гарри обернулся и увидел, что Невилл стоит в углу, и его друг слегка удивлённо смотрит на разрушения на полу. — Нет, — спокойно сказал Гарри. — Вовсе нет.

"Верно. Вовсе нет".

Было очевидно, что даже Невилл начал видеть его насквозь, а это было совершенно неприемлемо. Невилл ему нравился, но Гарри нужно было хранить свои секреты и уметь блефовать.

Не обращая внимания на улыбку друга, он достал оба жезла. Левым он левитировал коллекцию доспехов, а правым начал накладывать на них заклинания прилипания, прикрепляя их к потолку через каждые пять-шесть шагов.

— Никаких проблем, Невилл, — многозначительно сказал Гарри.

Невилл просто кивнул, не отрывая взгляда от последнего доспеха, который теперь почти полностью скрылся в тени на потолке. — Верно. Я верю тебе, Гарри.

"Хорошо", - парировал Гарри.

— Ну, я встречаюсь с Джинни и Гермионой на «проверке защиты». Ты ведь не пойдёшь туда?

Гарри подумал, что Невилл довольно быстро перешёл от веселья к страху. «Я не планировал этого. Почему?»

— Ну, — сказал Невилл после секундного колебания. — Думаю, тебе стоит немного избегать Гермионы. Она на тебя злится.

"Больше, чем вчера, ты имеешь в виду".

— Да, — быстро согласился Невилл. — И она тоже ведёт себя немного странно.

"О?"

Невилл огляделся вокруг в манере, которая, по мнению Гарри, была довольно преувеличенной, но, очевидно, это удовлетворило его друга. "Она произносила заклинания с забавными словами", - прошептал он. "Я услышал, как она сказала "вуга-вуга", и ее палочка засветилась как сумасшедшая".

Гарри изо всех сил старался не выругаться. Гермиона уже превзошла их в том, что касалось отделения определённых слов от произнесения заклинания, и ей потребовалось всего две недели. С другой стороны, у неё была мощная мотивация — видеть, как другие делают то, чего она не может, если он правильно понял, что Джинни пыталась сказать ему раньше. Возможно, его предыдущая шутка о родственной душе Ремуса была более точной, чем он думал.

— Э-э-э, верно, — сказал Гарри, немного придя в себя. — Я подозреваю, что это просто мимолетное увлечение. Ничего страшного.

— Я не уверен, — пробормотал он. — Она также проводит много времени с Фредом и Джорджем. Это не к добру. И я часто слышу твоё имя, когда они разговаривают.

Гарри пришлось признать, что Невилл был прав. Фред и Джордж были забавными, но предсказуемыми, всегда полагаясь на систему для достижения эффекта. Хотя магия была впечатляющей, её всё равно было легко предвидеть. Гарри не сомневался, что Гермиона, стремясь отомстить за себя и своего возлюбленного, обратится к близнецам. И если Гермиона им поможет, то всё будет зависеть от того, что произойдёт дальше.

— Это хорошее предупреждение. Спасибо, Невилл.

— Да, без проблем, Гарри, — сказал Невилл. — Мне пора. Я опоздаю.

— О, подожди, — сказал Гарри, прежде чем Невилл успел пошевелиться. Вытащив из кармана чистый пергамент для Джинни, он протянул его Невиллу. — Раз уж ты собираешься увидеться с Джинни, можешь передать ей это и сказать, что это от Мародёров?

"Мародеры?"

— Да. Она поймёт, что это такое.

— Конечно. Увидимся позже, да?

— Если близнецы меня не поймают, то да, — согласился Гарри. — Спасибо, Невилл.

Махнув рукой, Гарри направился обратно в башню Гриффиндора. До ужина оставался примерно час, и этого времени было достаточно, чтобы написать письмо домой. После небольшого разбора их недавнего поведения и повторения разговора с Дамблдором всё должно было наладиться.

Гарри также сделал пометку написать второе письмо, просто Сириусу, чтобы узнать, не злорадствовал ли Ремус в последнее время. Этот человек всегда вёл себя определённым образом после удачной шутки, и к этой выходке с леммингами нужно было отнестись серьёзно.

Кроме того, он напишет отцу рекомендательное письмо и постарается убедиться, что всё в порядке. Если он наведёт справки об Эдгаре, у отца будет чем заняться, и он почувствует, что вносит свой вклад. Будем надеяться, что это развеет его опасения, из-за которых он так разволновался, что Сириус поднял этот вопрос.

Глава 30: Исследовательские умы, часть II

оОо оОо

. . .

Окклюменция второго уровня

Пассивное экранирование — это естественное дополнение к активному экранированию Окклюменции первого уровня. Для многих переход на второй уровень происходит почти автоматически при достаточной практике на первом уровне, но это не отменяет его статуса как уникальной стадии подготовки к ментальной защите.

Вспомните, что на ранних этапах развития навыка окклюменции борьба за контроль над разумом начинается с успешного распознавания попыток проникнуть в сознание. Благодаря обширной практике или столкновению с вторжением ученик должен научиться распознавать мимолетные мысли о материале, который изначально был барьером, как признак атаки. Это, в свою очередь, приведет к борьбе за концентрацию внимания и силу воли, когда защитник концентрируется на одной-единственной памяти, чтобы ограничить способность захватчика беспрепятственно получать доступ к воспоминаниям.

Как только защитник обретает достаточно силы воли, чтобы противостоять целенаправленным атакам, проблема заключается в том, что он не может ничего сделать, кроме как заблокировать это воспоминание, исключив все остальные сознательные мысли. Это ставит защитника в уязвимое положение, делая его восприимчивым к дальнейшим внешним атакам физического или магического характера. Ключом к преодолению ограничений первого уровня является понимание того, что человеческий мозг способен к информационной перегрузке.

Вместо того, чтобы сосредоточиться на одном воспоминании, исключив все остальные, защитник вместо этого создаёт тщательно продуманную «петлю» из воспоминаний, плавно перетекающих друг в друга. Создание этой «петли» из воспоминаний является основным препятствием при освоении второго уровня в качестве успешного защитного механизма. Цель состоит в том, чтобы лишить захватчика возможности полностью обработать то, что он видит с помощью легилименции, бросая очень быструю последовательность воспоминаний в фокус внимания захватчика. Затем захватчику приходится прилагать усилия по пониманию и сортировке изображений, но он быстро осознает ложную природу, когда цикл начинает повторяться. Следовательно, максимальное усиление должно быть достигнуто за один проход цикла, наполняя получателя яркими моментами. Таким образом, оптимальное сочетание воспоминаний будет колебаться между крайними проявлениями любви, ненависти, доброты, жестокости и так далее.

Когда вторжение распознано, защищающийся тратит меньше сил на то, чтобы представить поток воспоминаний, чем при статичной настройке. Это, в свою очередь, позволяет защищающемуся как можно быстрее обеспечить свою физическую защиту. Этого можно добиться, разорвав зрительный контакт с захватчиком, переместившись к физическим барьерам или даже трансгрессировав. Основная цель — ошеломить захватчика большим количеством информации, тем самым создав возможность сбежать или нейтрализовать нападающего, пока он пытается обработать поток данных.

Основной недостаток защиты второго уровня заключается в том, что захватчику проще перенаправить движущиеся сцены из памяти именно потому, что они не являются статичным изображением. Попытка удержать захватчика внутри петли памяти требует большей концентрации и силы воли, чем защита первого уровня. Перенаправление движущихся физических объектов требует меньше усилий, чем приведение объекта в движение, в зависимости от степени перенаправления, основанной на первоначальной траектории. Аналогичным образом, если последовательность воспоминаний слишком близка к основным мыслям, которые ищет злоумышленник, это становится сценарием с высоким риском, который...

. . . Отрывок из «Теории магии», том IV: «Навыки, дары и наследие», раздел I: «Искусства разума», под редакцией Р. Дж. Л.

оОо оОо

Сб, 31 авг. 1991

"Ты понял свои инструкции?"

Драко Малфой сделал паузу, чтобы обдумать вопрос. Последние несколько дней его отец вёл себя невыносимо, а затем внезапно отправил Драко и его мать во Францию на целую неделю перед началом его первого года в Хогвартсе. Это было совершенно неожиданно. Отец не дал никаких объяснений, а реакция матери ясно дала понять, что задавать вопросы нельзя. Как только они вернулись, полудурок Добби позвал Драко в кабинет отца, где уже ничего не имело смысла. Всё, что, как он думал, будет принадлежать ему в Хогвартсе, теперь изменилось, снова без объяснения причин, и только странность ситуации удерживала его от того, чтобы не заговорить.

"Я приношу свои извинения, отец. Я понял твои инструкции и выполню их, но я не понимаю их обоснования". Драко склонил голову, твердо ожидая обычного упрека отца. Драко ненавидел слышать нотки отвращения, которые звучали в голосе его отца, как будто он был недостоин носить фамилию Малфой, не говоря уже о том, чтобы унаследовать семейную империю.

— Посмотри на меня, Драко, — приказал отец. К счастью, в его голосе не было упрёка, только спокойный контроль и твёрдая рука власти. — Ты ещё недостаточно взрослый, чтобы правильно видеть общую картину, хотя ты наконец-то проявляешь некоторые признаки зрелости. Пока я не убежусь, что ты правильно всё воспринимаешь, эти изменения будут продолжаться. Я не уверен, что ты поймёшь. Однако я постараюсь изложить логику, пока вы не будете готовы и не станете достаточно доверять мне, чтобы получить полное объяснение. Спрашивайте, что хотите.

— Я понимаю, отец, — сказал Драко, не отрывая взгляда от стола, как того требовали правила. Его отец редко был так откровенен в разговоре на любую тему, так что, должно быть, это было то, чего он очень сильно желал. Драко не был уверен, связаны ли его указания с событиями, которые привели к внезапному отъезду Драко во Францию, но только глупец мог бы подумать, что всё, что происходило в этой комнате, не было связано с другими событиями, которыми занимался его отец. — Это не вызовет проблем с другими семьями? Мне кажется, что мы нарушаем предыдущие устные договоренности."

Люциус вздохнул, и Драко внутренне поморщился. Он где-то упустил связь, а его отец был не из терпеливых и не любил объяснять что-то по нескольку раз. «Нет, Драко, мы не нарушаем никаких соглашений. Для интересов нашей семьи жизненно важно, чтобы мы закрепили это изменение. Мы не обязуемся ни к чему большему, чем признать её ценным активом, связанным с нашей семьёй. Ничего большего или меньшего не обещано, хотя время покажет, какие ещё варианты могут существовать».

— Но почему Уизли? Они слишком много едят и не имеют статуса, хотя их кровь достаточно чиста, — спросил Драко.

— Это один из двух вариантов, которые у нас есть, Драко. Облигации и долги не настолько распространены, чтобы оправдать такую ситуацию.

— Значит, вы не предлагаете брачный контракт?

"Нет, Драко. Все именно так, как я тебе говорил". Люциус коротко постучал тростью по краю стола. "Это было бы ложным притворством и намного выше ее положения. У вас будет много вариантов для будущей невесты. Сегодня необходимо обеспечить ее как продолжение этой семьи. Долг не позволяет нам диктовать, кто из детей Уизли, только то, что наследник семьи Уизли не имеет права удовлетворять требования оборотня. У них нет средств, чтобы сделать что-то, кроме как обречь себя на рабство. Мы предлагаем нечто лучшее, чем рабство, но требуем выполнения обязательств.

— И это должна быть девочка, отец? — На самом деле Драко было всё равно, но если им нужна была рабочая сила в поместье, то, конечно, один из мальчиков подошёл бы лучше. — Разве один из мальчиков не подошёл бы, учитывая необходимость прислуживать?

«Хочешь, чтобы у тебя появился конкурент в борьбе за наследство этой семьи?» Драко побледнел от этой мысли. Он предполагал, что его переведут в услужение, как домового эльфа, а не сделают полноправным членом семьи. «Все мальчики старше тебя, Драко. Я сделаю всё необходимое, чтобы ты унаследовал поместья Малфоев».

Драко был только рад вернуться к идее заполучить девушку. Он согласился с отцом: будут предприняты все необходимые шаги, чтобы ни один узурпатор не встал между ним и его судьбой. «Значит, ты хочешь, чтобы я поговорил с Джиневрой наедине и объяснил ей законы о долгах. Затем я должен намекнуть, что произойдёт, если её родители выберут одного из её братьев, но если она сама согласится, мы поклянемся, что она будет жить в комфорте и безопасности?»

«Да, после того, как будут завершены различные ритуалы скрепления семьи, проведённые в её первый день с нами. Вы также должны чётко понимать, что, будучи членом этой семьи, она должна сохранять свою девственность. Если она потеряет её, любая клятва, обеспечивающая её комфорт и безопасность, будет нарушена.»

— Э-э-э, действительно ли мне нужно это объяснять, отец? — Драко чувствовал, что его лицо покраснело, но мысль о том, чтобы говорить с девушкой о её статусе, приводила его в замешательство.

«Драко, отбрось свои детские взгляды. Это важно запомнить на будущее. Могущественная магия может быть применена, когда в дело вовлечены девственники мужского или женского пола. Не пренебрегай такой ценностью из-за своей подростковой неуклюжести. Мы не знаем, каким моральным принципам её учили в том доме предателей крови, поэтому мы не можем предполагать, что она будет вести себя как подобает чистокровной ведьме. Это должно быть ясно, чтобы она не поняла неправильно».

"Да, отец", - сказал Драко так раскаивающе, как только мог. "Прости, отец". Он не был уверен, что сможет найти способ затронуть эту тему и не получить пощечину, не говоря уже о чем похуже, но он предположил, что мог бы обсудить это со своей матерью. Она была бы проинформирована об этих планах в любом случае, и ее понимание того, как обращаться с этой темой, могло бы быть весьма полезным.

«Хотя я всегда считал семью Уизли неполноценной из-за отсутствия у них амбиций, если бы девочка выросла с нами, трудно сказать, что могло бы измениться. Возможно, вы двое нашли бы взаимную симпатию с возрастом. Если бы через несколько лет её внутренний мир показал себя с лучшей стороны, я бы не возражал против сердечных отношений. Вы тоже можете намекнуть на такую возможность, если считаете это уместным».

Драко считал, что влечение между ребёнком-предателем крови и им самим маловероятно, не говоря уже о том, что она почти крестьянка для чистокровных. Но если его отец был готов рассматривать такие идеи о девочке, значит, в этом есть какая-то ценность, о которой Драко не знает. Это означало, что он не должен ничего отвергать, пока всё не прояснится. «И вы требуете, чтобы она молчала, иначе никакой защиты не будет?»

«Подумай о её родителях, Драко. У них есть связи. Если наш план раскроется, можешь быть уверен, что найдутся способы заблокировать передачу. Однако, как только мы подадим прошение, будет слишком поздно что-либо блокировать. Но торопиться не нужно. У тебя есть несколько лет, чтобы заручиться её поддержкой, даже её интересом. В её силах убедить родителей выбрать её, а не одного из братьев». Я считаю, что при наличии надлежащих гарантий они бы увидели логику в её аргументах.

«Понимаю». И в какой-то степени он действительно понял суть. Чего он так и не понял, так это истинной причины всего этого разговора.

«Твоя задача, Драко, — подготовить её к будущему спору с семьёй. Мы предлагаем обращаться с ней почти как с королевой до конца её жизни, и всё это для того, чтобы один из её братьев не умер мучительной и долгой смертью вместо неё. А пока ты должен посеять зерно, позаботиться о том, чтобы она молчала, и убедиться, что она понимает границы своей свободы, пока обдумывает свой выбор».

Драко понял, что его право задавать вопросы исчерпано. Теперь отец займётся другими делами, так что Драко смиренно подчинился плану и тихо вышел из кабинета. Направляясь в покои, где, скорее всего, отдыхала его мать, он пытался понять, что происходит. Что такого было в этой девушке Уизли, что она вдруг стала такой важной? Почему его отец пошёл на такой риск, чтобы связать её с родом Малфоев? Говорили ли ему правду или тщательно готовили к тому, чтобы он передал ложное послание? И всё же, если речь шла о клятвах, насколько ложным могло быть это послание? В конце концов, он был Малфоем и когда-нибудь станет Малфоем. Семья была на первом месте, и в конце концов он поймёт, почему эти манёвры были необходимы. А до тех пор он будет подчиняться и продолжать учиться у своего отца.

оОо оОо

Ср., 20 сен 1995

Ремус слегка поёжился от этого вопроса, коснувшись коленом коленей спрашивающего, не зная, как именно ответить на то, что в лучшем случае было бы очень личным, но сложным вопросом. Что ещё важнее, он не был уверен, что имеет право вообще отвечать на этот вопрос. Вздохнув, он решил, что лучшей тактикой на данный момент будет предоставить достаточно контекстной информации, которая могла бы помочь направить и уточнить мысли, стоящие за вопросом.

— Честно говоря, Джинни, — сказал Ремус как можно мягче, — я не уверен, что даже Гарри до конца понимает, почему он согласился обучать тебя. Ты, наверное, знаешь, что неожиданность ограничивает выбор?

По мнению Ремуса, Джинни выглядела так, как он несколько раз видел Гарри на протяжении многих лет. В тенях под её глазами, в морщинах на лбу и в её всё более растрёпанном виде отражалась смесь борьбы за понимание, страха, гнева и отчаянного стремления к равновесию в мире, который внезапно его лишился. То, что она сидела так близко к нему сегодня вечером, было либо подсознательным отражением её неуверенности, либо прямым признаком её усталости.

— Вы имеете в виду, что если кто-то вас удивляет, то у вас нет времени подумать о вариантах? Вы просто реагируете?

— Да, — согласился Ремус. — Это точный, хотя и простой ответ. Это принцип, который применим к дуэлям, войнам между странами и даже конфликтам между друзьями. У удивлённой стороны меньше возможностей, чем у нападающей, и только со временем и размышлениями этот дисбаланс можно исправить. Но что касается вашего вопроса, я бы предположил, что в каком-то смысле Гарри, возможно, просто поддался моменту.

Джинни еще больше нахмурилась от этого ответа, оглядывая гостиную Визжащей Хижины. Ремус попытался проследить за ее взглядом, зная, что различие между ветхой внешностью и несколько шикарным, изысканным интерьером должно было вызвать у нее любопытство. Они годами время от времени ремонтировали интерьер, готовясь к непредвиденным обстоятельствам. До сих пор во время своих визитов она избегала расспросов, но он был уверен, что ее сопротивление продлится намного дольше. Хижина во многих отношениях всё ещё была недостроенной, но для людей, которые там жили, она была достаточно уютным домом.

После долгой паузы, во время которой морщинка между её бровями стала ещё заметнее, она снова повернулась к нему и почти физически ощутила, как прожигает его взглядом. «Но я спрашивала его несколько раз, так что он вряд ли удивился, когда согласился».

— Верно, но, на мой взгляд, удивительно то, что он не отказал тебе сразу. — Когда она, казалось, была озадачена его ответом, Ремус предположил, что Гарри был самим собой. — Он и другим людям отказывал в такой же просьбе, всегда при первом же обращении. Те двое, о которых я знаю, что они просили, слишком боялись просить во второй раз. — Конечно, у Гарри были веские причины для отказа, но это была другая тема.

Она какое-то время молчала, хотя её взгляд стал менее напряжённым и выражал пассивное беспокойство. В конце концов она отвела взгляд от досок, закрывавших окна снаружи, зачарованных так, чтобы быть прозрачными изнутри, и снова посмотрела на него. Тогда он понял, что его попытка уйти от ответа не удалась. «Ты сказал «в чём-то» ... так чем же я тогда отличаюсь?»

Рассеянно поправляя нитку на колене своих коричневых брюк, он заметил сходство в их одежде. На обоих были добротные вещи, но на них виднелись характерные следы интенсивного использования, указывающие на тяжёлую жизнь или скудное финансовое положение. Они редко оказывались настолько близко друг к другу, чтобы можно было заметить такие мелочи, и он снова вспомнил, что внешность может скрывать то, что не может скрыть внутреннее убранство.

Ремус попытался придумать, как направить её вопрос в нужное русло. С Гарри никогда ничего не было просто, но, если дать ей очевидный ответ, он, возможно, не покажет, что не хочет искать другие варианты. — Позвольте мне объяснить это на примере. Сколько так называемых чистокровных семей решительно выступали против Волан-де-Морта в прошлой войне?

— Думаю, около дюжины.

Ремус коротко улыбнулся, его позабавил её ответ по причинам, которые она, вероятно, не оценила бы. «Да, что ж, давайте предположим, что это правильный ответ. Вы думаете, что Гарри не знает названий этих семей?»

Джинни слегка пожала плечами. «Я об этом не подумала. Я знаю не всех, поэтому не думаю, что он знает их всех, но... судя по тому, что я о нём знаю, он, вероятно, знаком с большинством».

— Справедливо. А сколько из этих предателей крови, как их называли, дружили с маглами?

Джинни сделала паузу, и Ремус понял, что она сомневается в ответе или в том, что из этого может получиться. «Я не знаю. Мне бы хотелось верить, что все они такие».

Ремус коротко покачал головой, подумав, что жизнь редко бывает такой простой, как ей кажется. «К сожалению, не все. Этот факт может сократить список имён, с которыми он хотел бы быть особенно хорошо знаком. А теперь вернёмся к твоему вопросу: ты знаешь, что Пожиратели смерти делали с чистокровными или полукровными волшебниками и ведьмами, которые женились на маглах?»

— Э-э-э, нет, — она помедлила, прежде чем сказать гораздо тише: — Я не уверена, что хочу этого.

— Если ты задаёшь такие вопросы, Джинни, значит, ты готова услышать хотя бы часть ответов. Полагаю, твоего отца вызвали, чтобы он помог разобраться с несколькими из этих событий, в которых были замешаны маглы. Я расскажу тебе вкратце, но ты можешь спросить у него подробности, если хочешь. То, что произошло в итоге, во многом зависело от контекста, в котором их обнаружили.

Ремус подождал, пока Джинни кивнёт, чтобы он продолжил, так как хотел быть абсолютно уверенным, что завладел её вниманием. «Всех маленьких детей, которых находили дома, обычно пытали Круциатусом на глазах у родителей, а затем убивали. Детей постарше пытали, но обычно оставляли в живых. Магического супруга всегда пытали, а его магловского двойника обычно уничтожали. Это почти само собой разумеется, не так ли? Ему и так было трудно говорить о том, чему он был свидетелем; он не собирался повторять это, если она будет отвлекаться.

Джинни медленно кивнула, и Ремус понял, что ответ был далеко не неожиданным. Он сомневался, что кто-то, кто слышал хотя бы самые смутные слухи, удивится обычным пыткам и смертям. Его проблема заключалась в том, чтобы не вспоминать о том, что могло всплыть в памяти из-за этого разговора. Ему нужно было сосредоточиться только на фактах.

«Однако самые пугающие события, о которых я знаю, были связаны с беременными женщинами. Это очень, очень не нравилось последователям Волан-де-Морта. Они хотели, чтобы магические родословные оставались как можно более чистыми. Ведьме, забеременевшей от маггла, делали принудительный магический аборт на месте — разумеется, после того, как убивали супруга. Сам по себе этот процесс должен быть очень болезненным физически, не говоря уже об эмоциональном потрясении. Затем за абортом последовала бы пытка Круциатусом. Понимаете, это должно было стать унизительным уроком правильного выбора партнёра, но ведьма осталась «репродуктивно полезной» для их дела.

Наблюдая за Джинни, он понял, что эта идея не выходит за рамки её понимания, хотя её слегка расширившиеся глаза говорили о том, что она раньше не слышала о таких подробностях. Ремус подождал, пока Джинни снова кивнёт, стараясь дышать ровно, как учил их мастер Гата. Контролируя дыхание, он мог лучше управлять своими мысленными образами.

«Однако хуже всего было беременным магглам. Их всех постигла одна и та же участь. Это должно было стать символом миссии Пожирателей смерти по искоренению скверны, окончательным наказанием за невыполнение их требований. Пока волшебник был вынужден смотреть, Пожиратели смерти вешали женщину на дереве, обычно с неправильно закреплённой петлёй, которая душила, но не ломала шею. Привязав её и медленно удушая, они затем с помощью ножа вырезали плод из её тела. Пока бедная женщина страдала от этого двойного нападения, они жестоко убивали плод. Иногда они оставались наблюдать за женщиной, чтобы сделать ставку на то, что убьёт её раньше — удушье или кровотечение.

По её лицу было ясно, что Джинни пришла в ужас от того, что только что рассказал ей Ремус. Она никак не реагировала физически, если не считать ужасной бледности, но её глаза говорили обо всём. В его памяти всплывали полузабытые подробности, и его желудок сжимался от той жестокости, которая была так распространена в то время. Корявые пальцы, дёргающиеся в воздухе. Кровь повсюду. Эмоционально раздавленные отцы, разбитые мечты, вечные кошмары.

«Вы можете понять, почему так много людей скрывались и делали всё возможное, чтобы их не поймали. Родители Гарри едва избежали поимки, когда Лили была беременна. Гарри, конечно, знает обо всём этом гораздо больше, чем я описал. Возможно, вы ещё недостаточно взрослые, чтобы эти проблемы напрямую касались вас, но вы уже на пороге того десятилетнего периода, в течение которого большинство волшебников вступают в брак. Кроме того, вы из семьи, которая, как известно, выступала против взглядов Волан-де-Морта, но при этом заботилась о маглах и поддерживала их до такой степени, что ваш отец принял закон, защищающий их.

Джинни медленно покачивала головой из стороны в сторону, и Ремус видел, что она переполнена сочувствием, когда она схватилась руками за живот. Со своей стороны, он старался не думать об этом, сосредоточившись исключительно на её дрожащих руках. Запах всего этого был невыносимым, а последствия уборки и Обливиэйта были настоящим адом на земле. Из-за неоднократного воздействия он чувствовал себя слегка склеротиком, который просто знал, что такие вещи существуют, и не придавал этому значения.

— А теперь... ну, теперь вы знаете, что Волан-де-Морт вернулся, что бы там ни утверждали другие. И Гарри прекрасно осведомлён обо всём, что я вам только что рассказал. Но чтобы это полностью соответствовало вопросу, который вы мне задали, Джинни, позвольте мне задать вам последний вопрос. Вы знаете, сколько лет длилась первая война Волан-де-Морта?

В его сознании мелькали разные лица, пока он вспоминал сцены, свидетелями которых стал. И он даже не начал перечислять то, что они делали с обычными маглами ради «развлечения» и спорта, с теми, кто вообще ничего не знал о магии. По сравнению с оборотнями магический аборт казался чистой, аккуратной, безопасной медицинской процедурой.

Ремус как раз вовремя наколдовал таз на полу, потому что Джинни стало плохо. Ему с трудом удалось не присоединиться к ней.

оОо оОо

Вс, 24 сентября 1995

Дорогой Ревун,

Ваше милое послание действительно всех обрадовало. На самом деле, если бы ваши слова были ещё более милыми, боюсь, нам всем понадобились бы новые зубы. Если бы вы передали его лично, я уверен, что вместо зубов нам понадобились бы новые уши.

Комментарии Библиотекаря не так уж и удивительны, не так ли? Это хороший знак, что, по крайней мере, вы начнёте у него учиться. Я задавался вопросом, случится ли это когда-нибудь. Чтобы попытаться ответить на некоторые из ваших вопросов:

От Хэнди давно ничего не было слышно. Мы подозреваем, что он работает со своими клиентами, которые в настоящее время переехали в солнечную Австралию. Надеюсь, новым жителям там так же хорошо, как было мне.

Орёл был рад письму, но работал дольше обычного. У него не будет возможности ответить до сегодняшнего вечера. Этот человек вот-вот сдастся, но мы не услышим от него ни слова об этом. Но он также сказал, что посмотрит, что сможет вытянуть из Хэнди, когда летучая мышь появится снова.

Муни сказал, что поговорит со Клубничкой о её маленьком таланте. Он предположил, что ты можешь чем-нибудь её отвлечь, чтобы посмотреть, поможет ли это. Он сказал, что начинает немного беспокоиться о ней. Как бы то ни было, ты, кажется, проводишь с ней очень много времени. Ты не собираешься привести её домой, чтобы мы могли с ней познакомиться?

Муни также хочет, чтобы я напомнил тебе, что Маклагген всё ещё где-то там, — это его обычный тонкий намёк. Кстати, о Муни и тонких намёках: нам нужно придумать более подходящее имя для твоего приятеля, малыш. Если бы это зависело от него, мы бы все были названы в честь фруктов. Если бы это зависело от цвета волос, тебя бы звали Отвратительный Старый Банан, или просто Йоб.

Если говорить о ворчливом старике Муни, то я не могу сказать, что в последнее время он злорадствовал или был особенно самодовольным. Судя по вопросу, можно ли предположить, что вас разыграли? Если так, то я ожидаю услышать подробности в ближайшее время. Кстати, ваша посылка прибудет сегодня вечером. Вы знаете, что делать.

Я нашёл прекрасное проклятие в личной библиотеке моей семьи. Оно, по сути, плавит ваши глазные яблоки и, кажется, проходит сквозь любые щиты первого уровня. Только барьеры высокого уровня могут его остановить. Довольно мерзкая штуковина. Думаешь, нам стоит попробовать её на старике Риддле? Когда я пойму, как пронести книгу через защитные чары дома, я пришлю её тебе. А пока он привязан к Мрачному Логову. Когда-нибудь нам придётся сжечь это место.

Продолжайте искать,

Бродяга

23 сентября

Гарри усмехнулся про себя, дочитав последнее послание Сириуса. Это было не то же самое, что разговаривать лично, но всё же лучше, чем избегать друг друга на прошлой неделе. Читая между строк, Гарри понял, что Сириус всё ещё уклоняется от основной причины изоляции, но уже было дано достаточно намёков, чтобы составить общую картину. После тяжёлой утренней тренировки, на этот раз в одиночку, Гарри почувствовал себя немного лучше. Похоже, Сириус был в таком же настроении.

Более тонкие намёки его крёстного на случайные шутки и обзывательства были в порядке вещей. Ритуальный обмен оскорблениями и сарказмом был одним из краеугольных камней их отношений. Бегство от глупых представителей закона или психопатов-социопатов создало естественную связь, которая ещё больше укрепилась благодаря взаимным договорённостям мучить всех подряд. Однако идея о том, что Джинни должна быть должным образом вовлечена в семейный хаос, чтобы заслужить себе достойное имя, требовала некоторых переговоров.

Да, она была кем-то вроде подруги, хотя в тот момент скорее по принуждению, чем по собственному желанию. У неё был характер, который не позволял навешивать на неё ярлыки или классифицировать её, но, по мнению Гарри, это было нормально. Очень немногих людей, с которыми он дружил, вообще можно было классифицировать, а если и можно было, то их ярлыки постоянно менялись. Тонкс была идеальным примером, и в каком-то смысле Гарри мог представить, что Джинни станет такой же близкой подругой, как Тонкс. Проблема с таким образом мыслей, конечно, заключалась в том, что время и обстоятельства не способствовали тому, чтобы такой исход казался вероятным. Доверие было рискованным состоянием, и строить планы или программы, основываясь на предположениях, было равносильно тому, чтобы нанести себе удар в спину — или, по крайней мере, последний вариант был быстрее и надёжнее.

Как бы то ни было, предложение отвлечь её — по крайней мере, не обращая внимания на другие колкости — стоило рассмотреть. Хотя Джинни, казалось, пребывала в ментальном ступоре, это был не тот прогресс, который был необходим. Он ни в коем случае не стал бы требовать от неё недостижимого. Тот факт, что она в целом функционировала, впечатлял, но её рвение и энергичность остались в прошлом. Возможно, отвлечения внимания будет достаточно, чтобы освободить её от бремени на какое-то время, и она вспомнит, каково это — быть нормальной. Если это удастся сделать несколько раз, она, возможно, начнёт исправляться и пройдёт мимо теней. С другой стороны, учитывая, как хорошо он справился с арахнофобией Рона, возможно, она так же легко впадёт в кататонию или будет умолять о ментальной чистке.

Гарри нужен был эксперт по Джинни, чтобы обсудить с ним эту идею, или, скорее, кто-то, у кого он мог бы почерпнуть идеи о том, что было бы наиболее полезно в качестве отвлекающего манёвра. Лучшим источником всегда был тот, кто лучше всех разбирался в теме, а для человека это означало взаимодействие с целью. Поскольку остальные мальчики всё ещё были в комнатах, готовясь к новому дню, шансы на то, что он сможет найти Джинни либо в общей комнате, либо в скором времени там появившейся, были велики. Снова спрятав свои вещи, Гарри спустился в общую комнату, но не увидел там рыжих.

— Ты не знаешь, где Джинни? — спросил Гарри у девушки, сидевшей у камина. Он не был уверен, как её зовут, но подумал, что, возможно, её зовут Ромильда или как-то так.

Девушка, о которой шла речь, посмотрела на него широко раскрытыми глазами и вжалась в спинку стула, насколько это было возможно. Она коротко покачала головой, прежде чем указать пальцем на женское общежитие.

— Значит, всё ещё спишь? — снова попытался Гарри, изо всех сил изображая невинную мышку.

— Д-д-да, — ответила девушка, явно чувствуя себя неловко из-за близости Гарри.

— Хорошо, спасибо, — ответил Гарри. Он прошёл в другой конец гостиной и сел у второго камина. Время шло, люди проходили мимо его места, а Джинни всё не появлялась. Он поймал на себе несколько взглядов Гермионы, но она ничего не сказала, лишь пробормотала что-то пренебрежительное перед уходом. Лишь несколько мгновений спустя, когда Рон вошёл в комнату, Гарри понял, что упускает возможность получить идеи, сосредоточившись только на одном кандидате, каким бы убедительным он ни был.

Гарри вскочил на ноги и пошёл по тропинке от портрета к Большому залу. Он слышал отдалённое эхо шагов, но никого не видел вокруг. Быстро пробежав по главной улице, Гарри заметил Рона Уизли, который шёл по коридору один, скорее всего, направляясь на завтрак. Решив не осторожничать, Гарри внимательно оглядел коридор, чтобы убедиться, что они одни. Убедившись, что всё в порядке, он пробежал оставшееся расстояние, чтобы догнать рыжеволосого.

— Привет, Рон, — сказал Гарри, поравнявшись с ним. — Подожди, пожалуйста.

Рон остановился и настороженно посмотрел на Гарри. Он молчал ровно столько, чтобы проверить коридор, а затем снова повернулся к нему. «Гермиона не хочет, чтобы я разговаривал с тобой наедине. Давай быстро, хорошо?»

— Верно, — сказал Гарри. Он решил не упоминать, что Гермиона уже опередила своего парня. — Я, э-э-э, должен извиниться. Ты попросил меня немного помочь тебе, и моя идея не очень-то сработала.

— Да, я слышал об этом, — Рон долго и пристально смотрел на Гарри, слегка нахмурившись. — Дело в том, что я этого не помню.

"Я все еще сожалею об этом".

— Принято к сведению, Поттер, — резко сказал Рон. — Это всё?

Гарри не мог винить Рона за то, что тот был с ним груб, и, учитывая все обстоятельства, считал, что тот ведёт себя как настоящий друг. «На самом деле, есть ещё кое-что. Помнишь, ты просил меня наладить отношения с Джинни? Что ж, мне нужна небольшая помощь. Мне нужно знать, что делает её счастливой».

Рон коротко фыркнул, прежде чем снова оглядеть коридор. «Счастливее? Откуда мне знать? Может, она вяжет плед, шарфы или что-то ещё».

Сарказм рыжего был вполне очевиден, но Гарри его проигнорировал. Он уже ожидал напряжённых отношений с кем-нибудь из близких друзей Рона, учитывая, что им пришлось стереть воспоминания. «Будь реалистом, Рон. Что делает её счастливой?»

— Ну, если это не самое счастливое, — Рон вздохнул и провёл рукой по волосам и подбородку. — Ты странный, Поттер. Дай-ка подумать. Квиддич, конечно. Полёты в целом, я бы сказал. Шоколадки во время каникул, это уже что-то. Пакостить. Котята. Что-то в этом роде.

Гарри сделал паузу, обдумывая услышанное. Если не считать квиддич, то, судя по всему, Джинни была похожа на многих других девочек, если верить Тонкс. О проделках можно было судить по-разному, но суть была ясна. «Верно, шоколад и метлы. Именно то, что мне нужно было знать».

Рон пристально посмотрел на него, прежде чем рявкнуть: «Ты же не собираешься покупать ей шоколадные мётлы, а?»

Вопрос удивил Гарри. Неужели они сделали какую-то маленькую шоколадную метлу, которая парила в небе? Может быть, это было похоже на шоколадных лягушек, у которых был только один хороший прыжок — возможно, у них был один хороший круг в воздухе. — Почему? Они их делают?

— Ты продолжаешь говорить нам, что вы не вместе, но потом спрашиваешь об этом, — пробормотал Рон. — Откуда нам знать, почему ты спрашиваешь? Но да, большинство команд продают шоколадные мётлы на играх. Возможно, ты сможешь заказать их по совиной почте, если попробуешь.

Гарри коротко кивнул и подумал, что это довольно очевидное место для продажи вещей фанатам мётел и игроков. «Что ж, если они не заставят вас летать, я, пожалуй, останусь с обычными вещами».

Рон равнодушно пожал плечами, прежде чем снова выглянуть в коридор. — Хорошо. Что-нибудь ещё?

Гарри слегка улыбнулся Рону, прежде чем ответить. «Нет. Спасибо, что помог, хоть и неохотно».

Гарри повернулся и направился обратно в гостиную Гриффиндора, чтобы дождаться Джинни, но голос Рона остановил его. — Гарри?

"Уизли?"

— Только не усугубляй. — В голосе рыжеволосой девушки слышалась мольба. — Ты не хотел меня обидеть, но обидел.

Гарри сделал паузу, обдумывая просьбу. Если бы это был кто-то другой, он бы, наверное, разразился гневной тирадой и устроил скандал. Учитывая источник комментария, он попытался придумать, как бы выразить своё понимание серьёзной проблемы, но при этом немного сгладить ситуацию. — Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, никаких любовных зелий?

Глаза Рона на мгновение расширились, прежде чем на его лице появилась гримаса. — Я не слышал этого, Поттер.

Гарри слегка ухмыльнулся, прежде чем вернуться в гостиную. Отношения с Роном по-прежнему будут напряжёнными, но, по крайней мере, небольшой мостик был построен. Он извинился, и Рон, очевидно, понял истинную причину, по которой Гарри спрашивал о Джинни. Друзья и девушка Рона, скорее всего, по-прежнему будут настроены враждебно, но Гарри думал, что Рон в конце концов примет его. Однако прямо сейчас у него была идея, как отвлечься, и ещё одно письмо, которое нужно было написать. Ему нужна была помощь в решении нескольких незначительных вопросов, и из принципа он не хотел, чтобы последнее слово оставалось за Сириусом. Ну и ну.

оОо оОо

Большую часть дня Гарри провёл, выгуливая кошек миссис Фигг по замку, как она и просила. Проходя мимо, ученики по-прежнему сторонились его, но в двух случаях они просто коротко кивнули ему и пошли дальше. Возможно, это был небольшой шаг, но его статус изгоя, похоже, сменился простым избеганием.

Поскольку ему было позволено использовать столько магии, сколько он хотел, везде, где проходили кошки, оставались идеально вычищенные и отполированные коридоры, мебель и рамы для картин. Гарри был слишком осторожен, чтобы использовать магию непосредственно на некоторых картинах, независимо от того, насколько мрачной была картина или раздражающим комментарий к ней. Это была та область магии, в которой он почти ничего не смыслил, но он считал, что это достаточно безопасно, поскольку создание картины вряд ли можно было назвать боевой магией.

Учитывая, что он уже привёл в порядок по меньшей мере пятьдесят процентов общедоступных помещений замка, он подумал, что со стороны миссис Фигг это была довольно простая стратегия. Трудно было сказать, шли ли животные по случайному маршруту, но их путь был таким же, как и любой другой произвольный приказ «иди и приберись там». К тому времени, когда в следующие выходные он закончит уборку, можно было почти с уверенностью сказать, что весь замок будет сиять. Если Филч когда-нибудь вернётся, у бедолаги может не остаться заданий, для которых ученики не могли бы использовать магию. С другой стороны, судя по слухам и историям, которые он слышал, этот человек мог намеренно пачкать одну или две комнаты, чтобы ученикам было что убирать.

Поскольку ему ещё нужно было кое-что сделать, как только закончится отработка, он не обратил внимания на мяуканье Книзлов, которые что-то искали в углах, и отправился обратно в гостиную Гриффиндора, радуясь, что оставляет позади довольно мрачные и скучные подземелья. По крайней мере, на верхних этажах были окна, а на двух нижних уровнях подземелий лучшее, на что можно было надеяться, — это впечатляющий паук или мстительная картина. Гарри было всё равно, была ли эта особая подземная атмосфера создана предыдущим главой Слизерина или это была гораздо более древняя традиция. Всё, чего он на самом деле хотел, — это почувствовать открытое небо и немного побыть на улице. Конечно, с этим тоже пришлось подождать, но взгляд на мир за стенами из холодного гранита был, по крайней мере, шагом в правильном направлении.

Мысль о полёте напомнила Гарри о комментарии Рона, который он услышал ранее в тот же день, и ему пришлось ухмыльнуться при мысли о запланированном «отвлечении» — если, конечно, припасы доставят той ночью. Проходя мимо кухни по пути к секретному лифту для спящих драконов, он услышал характерный лязг неподалёку.

— Да ладно тебе, — пробормотал Гарри. — В чём, чёрт возьми, проблема этой штуки?

Выйдя в центр коридора, Гарри повернулся лицом к приближающимся доспехам и стал ждать, держа в руке волшебную палочку. Ему почти не нужно было проявлять терпение, потому что те же самые доспехи, с которыми он неоднократно сталкивался, уже надвигались на него. Вздохнув, Гарри заметил, что на этот раз существо держало в руках копьё и уже опускало его, словно готовясь к атаке.

— Послушай, — сказал Гарри, подняв руку. — Что нужно сделать, чтобы это прошло? Я предложил извиниться, я предложил…

Его попытка договориться резко оборвалась, когда копьё закончило свой спуск и оказалось примерно на уровне его груди. Доспехи ещё не замедлились, и если бы он остался на месте, то вскоре был бы пронзён. Отскочив в сторону, он позволил доспехам прогрохотать мимо него, и свет факелов, проникавший внутрь, создавал сюрреалистичный ореол вокруг швов. Доспехи с трудом развернулись и, очевидно, приготовились к новой атаке.

— Тогда ладно, — спокойно сказал Гарри. — Будет война.

Спустя семь сильных режущих проклятий доспехи, копьё и висевший рядом гобелен разлетелись на куски. Одна перчатка, не погребённая под другими частями доспехов, медленно пыталась подползти к нему, цепляясь пальцами за каменный пол.

"Кто, черт возьми, продолжает исправлять тебя, вот что я хотел бы знать", - сказал Гарри, наколдовывая огромный джутовый мешок. "Я бы хотел приятно и долго поболтать с ними". Конечно, с его везением было в равной степени вероятно, что доспехи были заколдованы, чтобы снова собираться. "Острыми предметами. Или даже откровенные."

Последняя стычка закончилась тем, что он приклеил осколки к потолку. Очевидно, это не поможет удержать их на месте. Его ошибка, вероятно, заключалась в том, что это был общественный коридор, и рано или поздно кто-нибудь должен был посмотреть наверх. Это, конечно, напомнило ему о постоянных лекциях Сириуса на ту же тему.

На этот раз, решил Гарри, он воспользуется тем, что в кухонном коридоре редко бывает кто-то из живых существ, способных передвигаться. Подняв в воздух сумку с доспехами, которые уже начали позвякивать и извиваться сами по себе, напоминая мешок с металлическими котятами, он подошёл к ближайшему шкафу для мётел. Быстрый визуальный осмотр показал, что там не было ничего, кроме пыли и насекомых, поэтому он терпеливо применил заклинание постоянной фиксации к каждому доспеху, прикрепив его на расстоянии не менее фута от других. Когда вся операция была завершена, Гарри закрыл дверь, запер её, а затем наложил на неё чары «Невидимости», а затем чары «Неприметности». Слабый образ шевелящихся пальцев рук и ног, когда дверь закрылась, был, как он надеялся, последним воспоминанием об этом куске металлолома.

— Убирайся отсюда, придурок, — сказал Гарри двери, направляясь обратно к лифту. Всё это было странно. В школе для детей наверняка кто-то когда-то уже сбивал доспехи. Неужели их преследовали по всему замку, устраивая охоту на ведьм или, скорее, на волшебников? Попытки извиниться игнорировались в пользу небольшого кровопролития? Или, может быть, те редкие серьёзные травмы, которые были получены в школе, были наглядным уроком от охранников для недостаточно внимательных учеников?

Добравшись до гобелена со спящим драконом, Гарри постучал дракону между глаз, сосредоточившись на цифре семь, а затем отодвинул его в сторону и вошёл в лифт. Мгновение спустя, с бешено колотящимся сердцем, он вышел на седьмом этаже и наконец добрался до гостиной.

Несколько учеников бродили вокруг, кто-то делал домашнее задание, но большинство, насколько он мог судить, общались. Поскольку ему не с кем было поговорить и вряд ли кто-то захотел бы составить ему компанию, Гарри направился прямиком в свою спальню, надеясь, что его приятели-негодяи всё принесли. Невилл лежал на кровати и что-то читал, когда Гарри вошёл.

Кивнув, Гарри спросил: «Как дела, Невилл?»

Невилл поднял взгляд, пожал плечами и вернулся к книге. "Все в порядке, я полагаю". Голос был немного приглушен книгой. "Гермиона что-то замышляет с близнецами и Роном. Возможно, стоит прикрывать твою спину".

"Да, да", - сказал Гарри вместо ответа, на самом деле не уделяя должного внимания. "Они могут присоединиться к очереди". Гарри систематически проверял защиту своего сундука и транспортной коробки, прежде чем вскрыл крышку и нашел два небольших пакета. Записки не было, но это и неудивительно. Все были заняты заданиями, поэтому остроумного подшучивания иногда приходилось ждать.

Бросив оба свёртка на кровать, Гарри снова запечатал коробку, а затем и сундук, вернув все защитные механизмы на место. Учитывая всё вышесказанное, Пивз был бы доволен такой формой оплаты. Гарри коротко усмехнулся при мысли о том, какие проделки может устроить старая угроза с новыми игрушками. Подкуп имеет место в жизни, что бы там ни говорили.

— Гарри? — голос Невилла удивил его, и он обернулся и увидел, что его друг серьёзно смотрит на него, отложив книгу в сторону.

"Да?"

«Вы действительно думаете, что вам нужна вся эта защита на багажнике?»

Гарри предположил, что это был справедливый вопрос, в каком-то смысле, но на него было трудно ответить честно, потому что это почти напрашивалось на вопрос «почему?». В его сундуке было слишком много вещей, в наличии которых он никогда бы не признался, независимо от того, кто бы его ни спросил, не говоря уже о том, в чём он мог бы признаться, но только по прямому приказу кого-то вроде Венселя. Самым простым ответом, пожалуй, было бы сослаться на идеи, которые могли бы быть осуществимы, но при этом подтверждали бы правильный вывод.

— Вроде того, я полагаю. Ты знаешь, что такое пистолет, Невилл?

Невилл коротко кивнул. — Конечно, я слышал о них. Но никогда не видел.

— Ладно, — сказал Гарри через мгновение. — Ты знаешь, насколько они опасны?

— Думаю, немного, — медленно ответил Невилл. — Войны и всё такое, да?

— Помимо прочего, да. В мире магглов, когда у вас есть что-то потенциально опасное при неправильном использовании, вам нужно беречь это — да, от воров, но также и от невинных людей, например, детей. Так они не навредят ни себе, ни другим. Это закон, на самом деле.

"Значит, у тебя есть пистолет?"

Гарри покачал головой. «Не там, нет. Но у меня есть и другие вещи, не менее опасные, и хотя я верю, что ты не будешь рыться в них, я не могу с уверенностью сказать то же самое обо всех остальных в замке — особенно о первокурсниках и так далее».

— То есть дело не столько в доверии к нам, сколько в том, чтобы не рисковать?

— Именно, — согласился Гарри. Невилл пришёл к правильному выводу, правильно всё понял, и ничего ценного не было отдано. — Конечно, у меня есть и обычные вещи, как вы видели, — одежда, книги, вещи, которые я собирал годами. Но проще запереть весь сундук, чем защищать каждую вещь по отдельности.

— Хм-м-м, — Невилл на мгновение задумался, а затем медленно ухмыльнулся. — Я так и предполагал и предупредил Гермиону. Она пыталась понять, что ты использовал для его защиты, и была удивлена своими усилиями.

Гарри молча застонал, подумав, что это ещё одна соломинка, которая сломает спину верблюду, независимо от того, была она заслуженной или нет. — Насколько всё было плохо?

«Мадам Помфри сказала, что сможет всё исправить, но мы не видели её до самого обеда. Я подумал, что светящаяся мишень для стрельбы из лука, расположенная прямо у неё на носу, выглядит довольно забавно, но ей было не до смеха».

Гарри медленно выдохнул, радуясь, что она не смогла пройти дальше первого слоя. «Не окажешь ли мне услугу? В следующий раз, когда будешь с ней разговаривать, скажи ей, что я попросил тебя передать ей следующее: защита на моих вещах может причинить серьёзные, даже смертельные, травмы, если у тебя нет на это разрешения. Она безобидна, пока ты не пытаешься её обойти, но чем больше попыток, тем серьёзнее последствия. Передашь ей это от моего имени?»

Улыбка Невилла немного померкла, но он всё равно кивнул. — Вам действительно нужна эта штука, если она настолько опасна, что из-за неё можно убивать людей?

Гарри на мгновение пожал плечами, подумав, что разговор возвращается к теме, которую он не хотел обсуждать. «Скажем так. Из-за этого уже погибли люди, и я не собираюсь оставлять это там, куда у меня нет удобного доступа. И я не собираюсь оставлять это без защиты. Даже Гринготтс и Азкабан можно взломать, если очень захотеть, так где же безопаснее, чем здесь?»

Невилл немного помолчал, а потом медленно кивнул. «Я доверяю тебе, Гарри. Если ты считаешь, что это лучшее место для этого и мы не подвергаемся из-за этого риску, то всё в порядке. Я скажу остальным, чтобы они не трогали твой сундук».

Эти слова были неожиданными и от этого ещё более ценными. Гарри снова почувствовал, что его связь с Невиллом сильнее, чем с кем-либо ещё в замке, и неважно, было ли это сделано намеренно или случайно. Но простое, до боли честное признание в любви и доверии было лучше всего, о чём он мог подумать в тот момент. По крайней мере, один человек в этом замке понимал часть его жизни, и это было странным облегчением.

— Спасибо, Невилл. Это... ну, это много значит для меня.

Невилл слегка улыбнулся ему, и Гарри понял, что его слова были восприняты правильно. «Ты уже объяснял мне кое-что, помнишь? Ты должен сделать это и с остальными, понимаешь?»

Гарри фыркнул от такой идеи. «Да, конечно. Они всё ещё думают, что я опасен или являюсь Тёмным волшебником».

"Ты не даешь им больше ничего посмотреть, не так ли?" Возразил Невилл. "Тебе скучно на уроках, ты все время пропадаешь, и только слухи преследуют тебя повсюду. Теперь все тоже косятся на Джинни, и им интересно, что ты делаешь, что делает ее такой вялой."

— О, да ладно, Невилл, это не моя вина. Я ничего ей не сделал.

Невилл поднял обе руки в молчаливой мольбе. «Я знаю это, но они этого не знают. Они просто видят то, что может увидеть любой, так какой ещё вывод они могут сделать? Как я и сказал, ты не помогаешь делу».

— Они овцы! — чуть не закричал Гарри, падая на кровать рядом с уменьшившимися пакетами. — Они верят всему, что говорит Министерство или Пророк, а это в первую очередь чушь собачья. Если бы я сегодня объяснился, завтра какой-нибудь придурок сказал бы что-нибудь противоположное, и мы вернулись бы к тому, с чего начали. Оно того не стоит.

Невилл молчал, но вертел в руках книгу, которую читал. Гарри увидел название — «Аналоговые экосистемы» — и удивился тому, насколько неволшебной она выглядела. Когда Невилл снова заговорил, Гарри вернулся в реальность.

— В каком-то смысле это так, Гарри. Но если бы ты своим поведением показал, что всё не так, как им говорят, это могло бы помочь им перестать быть овцами, как ты выразился.

Эту идею Ремус отстаивал незадолго до своего приезда в Хогвартс, но Гарри был полностью согласен с Сириусом: любое общество, которое будет относиться к своим гражданам так, как это делала Волшебная Британия, никогда не поверит правде, если её будут искажать и лгать.

— Чо не думает о тебе плохо, — сказал Невилл после затянувшейся паузы. — Она сказала, что ты немного пугающий, но, кажется, пытаешься поступать правильно.

Гарри лишь удивлённо приподнял бровь, вспомнив слова Джинни о зарождающемся романе между Невиллом и азиатской девушкой. — О?

Невилл снова пожал плечами, прежде чем продолжить листать книгу. — Он сказал, что ты тоже милая, когда не пугаешься.

"Что?!"

На лице Невилла снова появилась полуулыбка, и Гарри было трудно понять, притворяется его друг или говорит правду.

— Невилл, я думал, что вы двое, э-э-э, вместе или что-то в этом роде.

Невилл глубоко вздохнул и откинулся на спину, уставившись в потолок. У Гарри сложилось впечатление, что он только что наступил на какую-то эмоциональную мину.

— Да, может быть. Я не могу точно сказать. — Невилл снова замолчал, и Гарри дал ему время сформулировать то, что было у него на уме. — Мы, э-э, однажды поцеловались, но в основном она всё ещё очень переживает из-за Седрика, понимаешь? Я не знаю, нравлюсь ли я ей сам по себе или я просто... замена, кажется, Джинни так это назвала. Я понял, что она мне действительно нравится, но не знаю, что делать. Я имею в виду, что если я привяжусь к ней, а она просто использует меня, то я буду в полном раздрае. Но если она действительно хочет быть со мной, а я буду её отталкивать, то, может быть, она сдастся и пойдёт дальше.

Гарри задумался над проблемой, а затем вспомнил о Ремусе. Возможно, если рассказать немного о реальной истории, это поможет показать Невиллу, что всё может получиться, хотя в любых отношениях мало что можно гарантировать.

— Один мой старый друг, — начал Гарри, — очень, очень близкий друг... он был серьёзно влюблён в женщину. Он считал, что она — это всё, и через какое-то время захотел обручиться с ней. Он скрывал от неё кое-какие важные секреты, потому что она была маглом, и решил признаться ей, прежде чем сделать предложение. Он какое-то время мучился из-за этого, но когда наконец решился, то... всё пошло как по маслу. Но когда он поговорил с ней в тот вечер, она сказала, что хочет встречаться с другими людьми. Некоторые из её подруг сказали ей, что она уже ведёт себя с ним как замужняя женщина, и она решила, что не хочет ни о чём сожалеть, и захотела провести какое-то время порознь, «чтобы они могли проводить больше времени с другими людьми», а потом решить, как они себя чувствуют на расстоянии.

Невилл сел и просто уставился на Гарри, его лицо исказилось от ужаса. «Это глупо».

— Да, мы с тобой можем так думать, но у каждого есть право на собственное мнение, понимаешь?

— Может быть. Но это не делает его значимым.

Гарри на мгновение громко рассмеялся, удивлённый тем, как ловко Невилл подобрал слова. «И это говорит парень, который хочет, чтобы я подлизывался к овцам?»

Невилл слегка пожал плечами. «Я подумал, что это может облегчить вашу жизнь, а не их».

«Сообщение доставлено, Невилл. Я подумаю об этом. В любом случае, возвращаясь к истории, мой друг как будто разбился и сгорел заживо. Он продолжал видеть её с другим парнем под руку, потому что они жили в одном городе и часто бывали в одних и тех же местах. Думаю, можно сказать, что он стал женоненавистником, когда начал встречаться и всё такое, но это никогда не становилось нормой, потому что у него всё ещё были надёжные и верные подруги». Но одна из этих подруг действительно хотела быть с ним, поэтому она поступила правильно. Она была рядом с ним, помогла ему собраться с силами и показала, что он снова может кому-то доверять. Я подозреваю, что у них было несколько интрижек на одну ночь, прежде чем они сошлись, но теперь они очень счастливы и, вероятно, поженятся. Хотя, возможно, ей придётся сделать первый шаг.

Невилл некоторое время смотрел в пол, а потом снова плюхнулся на кровать. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Гарри, но что это даёт мне?

"Я не знаю, Невилл", - сказал Гарри после минутного размышления. "Думаю, я бы сказал это так. Я верю в тебя, и я верю, что ты поступишь правильно. Ты не воспользуешься ею, но и не обязан ей отказывать. Основываясь на опыте моего другого друга, я бы сказал, что если вы не торопитесь и уверены, что она с вами по правильным причинам, то в любой момент можете попробовать. Если что-то идёт не так, просто подождите и надейтесь на лучшее.

— Ого, ты почти говоришь как взрослый, — со смехом сказал Невилл. — Разве не ты признался, что ничего не понимаешь?

— Так и есть, — согласился Гарри, усмехнувшись. — Вот более простой способ взглянуть на это. Подумайте, что бы я сделал во время обычной встречи. А потом сделайте прямо противоположное. Это будет безопаснее и закончится лучше.

оОо оОо

Понедельник, 25 сентября 1995 г.

Раннее утро — особенно очень раннее утро — явно не было её любимым временем суток. Учитывая, что Гарри заставлял её придерживаться раннего утреннего распорядка совсем недолго, неудивительно, что она ещё не привыкла к нему. С другой стороны, сегодня утром было даже раньше, чем обычно, и Гарри тоже предпочёл бы вставать гораздо позже пяти часов.

— Давай, Джинни. Ты всё время жалуешься на тренировки в замке, так что мы выйдем на улицу.

— На улицу? — она широко зевнула, и у Гарри от сочувствия заныла челюсть. — Ещё даже не рассвело. И там чертовски холодно.

Гарри пролез в портретную дыру, не обращая внимания на ворчание и храп Толстой Леди. — Ты ко всем своим свиданиям относишься с таким энтузиазмом?

Джинни говорила так же, как Толстушка, когда они спустились по первой лестнице. «Я ожидаю от свидания большего, чем просто ночное небо».

— Ты бы предпочёл побегать на улице или на лестнице? — Гарри попытался изобразить свою лучшую улыбку, но хмурый взгляд, которым он был вознаграждён, показал, что это бесполезно.

— Не притворяйся, что оказываешь мне услугу, Гарри, — возразила она. — Тебе никто не поверит.

— Одолжения? — Гарри вскинул брови, и от одной этой мысли ему стало не по себе. — Джинни, когда ты вообще видела, чтобы я кому-то одолжался?

Джинни молчала всю дорогу до дверей, ведущих из замка, прежде чем заговорить. «Дважды.»

— Что? — Гарри попытался придумать, что она могла бы счесть за услугу, и понял, что почти ни одно из его действий не будет расценено как услуга для учеников в замке, независимо от того, были ли они на самом деле услугами. Может, Невилл всё-таки был прав. — Дважды? Ни за что.

Когда они вышли на улицу, Джинни слегка вздрогнула и плотнее закуталась в шарф. «Гарри, здесь холодно. Куда мы идём?»

— Туда, — небрежно махнул рукой Гарри в сторону ночной тьмы, закрывая дверь другой рукой. Поскольку новолуние было всего два дня назад, непроглядная тьма была подходящим описанием вдали от факелов за пределами замка, учитывая, что обычные для высокогорья облака закрывали Млечный Путь или любое сияние ложной зари. — Что ты имеешь в виду под «дважды»?

Вздох Джинни легко донёсся до нас по лёгкому ветерку. «Дважды, Гарри, я видела, как ты делал что-то в качестве одолжения. Ты пытался помочь Рону с его боязнью пауков».

Гарри чуть не остановился от удивления, но сумел взять себя в руки и не отставать, пока они шли по тропинке к озеру. Для него это было неожиданное открытие, потому что он сомневался, что какой-либо здравомыслящий человек стал бы приводить этот случай в качестве примера одолжения. Он точно не считал это одолжением, и вряд ли Рон тоже. — Как ты думаешь, Рон считает это одолжением?

— В данном случае дело не в результатах, Гарри, а в намерениях.

Гарри не мог не рассмеяться над этой логикой, даже если это событие было чем-то вроде одолжения — с учётом оговорки. — Ты случайно не знаешь значение слова «софистика»?

Он услышал, как Джинни усмехнулась. «Да, и это не имеет значения. Во второй раз ты помог мне… отдохнуть… на прошлой неделе».

Гарри задумался о её втором выборе, когда они подошли к озеру. В темноте он не мог разглядеть её лицо и понять, в каком она настроении, но он расценил её нерешительность и мягкость слов как продолжение того, что ей всё ещё было некомфортно из-за недавних событий в её жизни. Когда они подошли к берегу озера, он почти сразу же повёл её по тропинке, которая вела вверх по холмам вокруг замка. Оставив на тропинке маленькие камешки, которые практически светились в его ауровидении, он знал, что сможет провести их обоих к месту назначения без света, а чары рассеются через день или два.

Когда склон стал немного круче и тропинка начала петлять вдоль склона первой небольшой горы, Гарри произнёс слабое заклинание Люмос, чтобы они не споткнулись на ходу. Из-за того, что подъём и обход холма требовали больше усилий, Гарри решил вернуться к подшучиванию. В конце концов, цель утра состояла в том, чтобы отвлечься, а не зацикливаться на реальности. Вложив в свой тон как можно больше юмора, он спросил: «Ты уверена, что это было одолжение?»

Дыхание Джинни было таким, словно она быстро шла в гору, но через мгновение ей все же удалось рассмеяться. "Почему? Беспокоишься о том, что люди смотрят на тебя так, как будто у тебя все-таки есть сердце?"

"Кто сказал такую гадость?"

Смех Джинни сказал столько же, сколько и её слова. «Я сделала это».

— Я ранен, — простонал Гарри. «В самом деле, — подумал Гарри, — одно дело — отвлечь кого-то от его проблем, но обвинять в таких вещах — это уже слишком». Он чувствовал, что весь его образ равнодушного человека оказался под угрозой. «Ты должен был понять, что у меня его нет. У меня есть кусок смолы».

"Забавный мальчик, Поттер".

Гарри почти слышал её улыбку, в которой и заключался весь смысл. «Я просто говорю всё как есть, Уизли».

Они продолжили путь в молчании, бок о бок, и Гарри не сбавлял темп. Обычно он встречался с ней незадолго до завтрака, чтобы немного позаниматься и обсудить магию, но сегодня они начали гораздо раньше. Он мог бы срезать путь и долететь до места назначения, но тридцатиминутная прогулка полностью их разбудила бы и согрела. Им нужно было и то, и другое.

— Раз уж мы откровенничаем, — голос Джинни прервал его размышления, — я давно хотела задать тебе несколько вопросов. Но подходящего момента всё не было, так что я просто спрошу, раз уж мы здесь одни.

— Хорошо, — согласился Гарри, когда они начали спускаться, огибая небольшую гору, которую только что миновали. — Тогда стреляй.

Пауза перед тем, как она снова заговорила, была странной, пока я не осознал её слова. «Как ты живёшь с тем, что натворил?»

Гарри смотрел на дорогу перед собой и старался не оглядываться на неё. Конечно, она спрашивала не о том, о чём он подумал. — Э-э-э… Учитывая отсутствие контекста, не могли бы вы уточнить?

— Гарри, — очень медленно произнесла она, — ты действительно причинил людям много боли. И ты, ну... — она замолчала, прежде чем торопливо закончить, — ты убивал людей. Как ты... не переживаешь из-за этого?

Она спрашивала, чего он боится. Гарри на мгновение вспомнил очень похожий разговор, только в обратном порядке, когда он спрашивал Мастера Гату, убивал ли тот когда-нибудь другого человека. Однако тогда всё было по-другому, потому что Гарри убил кого-то — свою приёмную мать — до этого разговора. В тот момент он изо всех сил старался справиться со страхом, что снова причинит кому-то боль. Изучение боевых искусств оказалось полезным во многих отношениях, но его первоначальные сомнения и долгие беседы с мастером Гатой помогли ему обрести собственное понимание бусидо. Это явно было не для всех, но для тех, кто либо решил стать воином, либо был вынужден это сделать, он не видел другого способа сохранить рассудок, кроме как найти баланс с чем-то необычным. Конечно, это не касалось его личного рассудка и стабильности.

Однако в этом случае всё было по-другому: она спрашивала его о лишении жизни, сама не совершив этого, насколько он знал, — и всё же он не понимал, почему она задала этот вопрос. Была ли часть её проблем с семьёй Малфоев связана с насилием в прошлом? Или она пыталась смириться с будущим? Или это было просто нездоровое любопытство, желание узнать, каково это — чувствовать, как кто-то умирает? Возможно, он смог бы найти способ обсудить это, если бы это было одно из первых двух, но любой другой предлог был бы... неправильным или унизительным.

— Послушай, Джинни, — наконец сказал Гарри, — ты мне очень нравишься... но это очень личный вопрос. Ты же знаешь.

— Да, — её голос звучал тихо, как будто она замкнулась в себе. — Я знаю. И мне не нравится спрашивать, но... отчасти поэтому я и не спрашивала раньше.

Её ответ не давал никаких подсказок о её мотивах, но то, что она понимала неуместность своего вопроса, наводило на мысль, что это было нечто большее, чем праздное любопытство. Возможно, подумал он, лучшим ответом было бы указать на очевидную цель. «Думаешь, мне нравится делать... эти вещи?»

— Я правда не знаю, Гарри.

Они шли молча, и он поймал себя на том, что злится на неё. Она задала очень личный вопрос, но при этом продолжала уклоняться от обсуждения собственных проблем. Она просила больше, чем он уже давал, без какого-либо подобия взаимности.

Прежде чем его раздражение переросло в резкую отповедь, её голос заставил его замолчать. «Вот почему я спрашиваю, Гарри. Похоже, тебя это не беспокоит. Но нет, я не думаю, что тебе это нравится. И всё же ты любишь практиковаться в этом... преподавать это... так что я... теряюсь в догадках».

В этом была какая-то логика. Гарри мог это признать, хотя и считал, что это довольно сомнительно. Казалось, что она была честна или настолько честна, насколько могла быть. «Думаешь, я начала всё это? Драки, убийства?»

— Нет, конечно, нет. — Её тон был твёрдым и решительным, а слова почти резкими. — Но ты тоже не уходи от этого.

Гарри вывел их на соединяющую тропу, которая была гораздо уже и менее ровной. Она уводила их дальше от Хогвартса и огибала подножие второй небольшой горы, лишая их возможности даже увидеть отблески факелов в замке. Его слабенькое заклинание света было единственным, что освещало пространство перед ними, пока они шли.

Когда дорога снова пошла под уклон, Гарри почувствовал, что, возможно, нашёл подходящий ответ. «Иногда, Джинни, у тебя нет выбора, кроме как уйти».

Джинни резко выдохнула, и он повернулся, чтобы увидеть, как она качает головой из стороны в сторону. «Это просто...». Она на мгновение взмахнула руками, прежде чем засунуть их в карманы брюк. Она посмотрела на него и, казалось, удивилась, что он наблюдает за ней. Встретившись с ним взглядом, она почти бросила ему вызов своими словами. — Гарри, то, что ты никак не реагируешь на то, что произошло здесь, в замке... говорит о том, что ты... уже делал это раньше.

— Что сделал? — Гарри выдержал её взгляд, принимая вызов, и остановился. На данный момент он не обращал внимания ни на дорогу, по которой они шли, ни на то, куда направлялись. — Убил людей?

Она слегка вздрогнула, а затем кивнула. «Да».

"У меня есть".

Она долго смотрела ему в глаза, а потом опустила взгляд. Когда она не сказала больше ничего, Гарри указал на тропинку и продолжил идти. Она пошла рядом с ним, и он был озадачен её реакцией. Точнее, его озадачило её отсутствие реакции. Он также злился на себя за то, что хотел, чтобы она ответила ему сразу и ясно. Его разговор с мастером Гатой, состоявшийся много лет назад, длился несколько недель, и это после того, как они тренировались вместе почти год. Насколько сложнее ей было бы прийти к тем же выводам, учитывая, насколько различался их опыт? Какая разница, понимала она его действия или нет? Гарри был взволнован, но этого можно было ожидать, учитывая тему обсуждения, прежде чем добавлять реакцию третьих лиц.

— Как ты это выдерживаешь? — Джинни снова заговорила тихо, её голос был лишён жизни. — Как это тебя не беспокоит?

«Я никогда не говорил, что это не так». Он знал, что его ответ был немного резким, слишком грубым по тону и отрывистым по произношению. Но он искренне не понимал, на кого он злился больше — на неё или на себя.

«То, чему ты пытаешься меня научить... ты знаешь, что это работает». В её словах слышалась убеждённость, а не обвинение. По крайней мере, это было что-то, хотя он и не понимал, что именно. «Ты использовал это для этого».

«Да, я использовал некоторые из них в ситуациях, когда речь шла о жизни и смерти. Я не обязательно использовал их для того, о чём вы думаете, знаете ли». Вероятно, ему следовало ожидать, что этот разговор когда-нибудь состоится, но задним умом все крепки. Гарри надеялся, что она сможет увидеть разницу между двумя идеями: использовать приёмы, чтобы убивать, или использовать их, потому что нужно убивать, чтобы не быть убитым, хотя его жизнь не всегда была в непосредственной опасности.

— И ты ещё спокойно об этом говоришь! Посмотри на меня! — Гарри взглянул на неё в слабом свете, отражённом от его волшебной палочки. — Я дрожу, просто думая об этом. — Он подумал, что она выглядит примерно так же бледно, как обычно, и не заметил, чтобы её била дрожь, но понял, что это заявление было сделано скорее эмоционально, чем буквально.

«Джинни…» Гарри позволил словам и мыслям ускользнуть, пытаясь найти свой собственный естественный центр и равновесие. Он позволил ходьбе развеять предвзятые мысли, чтобы просто сосредоточиться на том, о чём она спрашивала, и не беспокоиться о том, что это может означать в более широком контексте. Ожидала ли она, что ей придётся использовать эти приёмы в таких целях? Было ли ей нездорово любопытно, как жить с последствиями жестокой самообороны? Или было что-то ещё, что ему ещё предстояло выяснить? Как только он решил, что достаточно успокоился, он перестал сдерживаться и только старался говорить честно и прямо. «Я не знаю, что тебе сказать. Я мог бы ответить на твой вопрос, но... в этом не было бы смысла. Это были бы просто... пустые слова. Я сожалею — больше, чем ты можешь себе представить, я сожалею. Я причинял боль людям, которых люблю, и причинял боль людям, которых ненавижу. Но... пока вы не окажетесь на моём месте... вы не поймёте по-настоящему ответ, который можно передать только словами.

Может быть, она бы разозлилась на него за то, что он уклоняется от ответа или двусмысленно оправдывается, но он действительно не знал, как честно ответить на вопрос, который она на самом деле пыталась задать. Пока она не причинит кому-то глубокую, сильную боль, слова будут лишь иллюзией, сахарной глазурью на реальности. Если из-за этого она решит, что он слабак, он примет это и постарается не обращать внимания.

В конце концов она сказала прямо, но мягко: «Я не хочу быть на твоём месте».

Гарри не мог не усмехнуться с мрачным юмором при этой мысли. «Я искренне надеюсь, что тебе никогда не придётся этого делать». Глубоко вздохнув, Гарри продолжил, чувствуя себя обязанным повторить своё предыдущее предложение. «Послушай, если из-за меня ты чувствуешь себя так плохо, мы остановимся. Я уже говорил тебе, что найду способ вытащить тебя из этой передряги, если ты захочешь. Тебе не нужно тренироваться, тебе не нужно этому учиться. Тебе не нужно находиться рядом со мной.

— Это не сработает. Мы оба это знаем, Гарри. Так или иначе, я должен это сделать.

Её заявление заставило его задуматься над выбором слов. Они оба знали, что ей нужно тренироваться? Не совсем так, но и не совсем не так. У неё явно были свои мысли на этот счёт, и, как уже было установлено, она не собиралась делиться ими в ближайшее время. Однако он сомневался, что она полностью понимает его точку зрения, если вообще понимает. С другой стороны, она проявила определённую проницательность в отношении людей в целом, не говоря уже о его собственном душевном состоянии, так что, возможно, она действительно понимала некоторые причины, по которым он согласился обучать её.

Вздохнув, Гарри слегка кивнул. «Честно говоря, это одно из моих сожалений. То есть всё началось не с того, что тебе пришлось делать всё это, но теперь это кажется необходимым».

— Можешь перестать притворяться, Гарри, — сказала Джинни, когда снова воцарилась тишина. Было ясно, что она чувствует себя более открытой, в какой-то степени игривой. — Тебе не всё равно, хоть ты и не признаешься.

— Это их боевые слова, Уизли.

На этот раз она действительно рассмеялась, и в её голосе не было беспокойства. «Ты всё равно собираешься меня избить, Поттер. Так что я могу нанести тебе как можно больше ран».

— Если это лучшее, что вы можете сделать, мне нужно увеличить продолжительность ваших занятий.

— Фу, — заныла она. — Я и мой большой рот.

Гарри слегка усмехнулся, услышав её признание. Было уже довольно поздно, чтобы это понять, но мудрость, которую можно почерпнуть, всегда стоит ценить. «Большой? Не совсем. Болтливый? Похоже на черту Уизли».

Они наконец-то приблизились к месту назначения, обогнув подножие второй горы. Гарри, однако, не сбавлял темп, так как им ещё нужно было спуститься в небольшую чашеобразную долину, окружённую холмами. Серый свет настоящего рассвета становился достаточно ярким, чтобы можно было различить очертания, так что они должны были прибыть к месту назначения в самый подходящий момент.

— Ты ведь не собираешься заставлять меня тренироваться больше, чем я тренируюсь? — Джинни говорила задумчиво, даже с надеждой, хотя по её тону было ясно, что она не хочет ставить на его ответ.

Гарри немного помолчал, прежде чем ответить. «Может быть, да. Может быть, нет. Зависит от того, насколько ты хороша на самом деле».

Гарри изо всех сил старался не смеяться над её «бормочущими» угрозами, которые были достаточно громкими, чтобы он их слышал, но достаточно тихими, чтобы она могла отрицать их наличие. Возможно, ему стоило бы немного меньше дёргать её за хвост, но проблема была в том, что ему было слишком заманчиво выводить её из себя, вместо того чтобы просто сидеть сложа руки и ничего не предпринимать. Вся её личность пробуждалась, когда происходило что-то раздражающее — вызов, соревнование, что-то, что выводило её за рамки повседневных границ, принятых другими людьми. Сначала он поддразнивал её, просто чтобы посмотреть, что она будет делать. Теперь ему просто нравилось её поддразнивать. Конечно, он был достаточно честен с самим собой, чтобы понимать, что поддразнивать кого-то — не самое полезное занятие, особенно если у тебя такая фамилия, как Уизли. Однако его размышлениям пришёл конец, когда они спустились на дно долины.

— Мы на месте, — объявил он, убирая волшебную палочку. Рассвет был достаточно ярким, чтобы в ней больше не было необходимости.

Джинни огляделась, а затем нахмурилась, глядя на него. «Гарри, ещё только сумерки, а мы только что поднялись на две небольшие горы. Где мы?»

— Оглянись вокруг, — предложил Гарри, пожав плечами. — Что ты видишь?

"Деревья".

Ему пришлось ухмыльнуться в ответ на её язвительность. — Что-нибудь ещё?

— Нет. Это какой-то каверзный вопрос?

— Отлично, — ответил Гарри, роясь в кармане брюк. Найдя большую монету, он вытащил её и положил на левую ладонь. Затем он снова достал палочку. — Вы когда-нибудь слышали выражение «с глаз долой — из сердца вон»?

"Дааааааа ... "

— Вот что мы делаем. Ни замков, ни учеников, ни напоминаний. Только мы, и, как оказалось... — Гарри постучал палочкой по фальшивой монете, и она превратилась в довольно большую, тонкую круглую коробку. — Как оказалось, у нас есть ещё два «Молнии».

— Что?! — глаза Джинни расширились, а брови взлетели вверх. — Огненные стрелы?!

Гарри открыл пространственный ящик и достал две полноразмерные метлы — свою и Сириуса — а затем поставил ящик на землю. Протянув Джинни свою метлу, Гарри ухмыльнулся во весь рот. «Не хочешь полетать?»

Не успел Гарри моргнуть, как метлу вырвало у него из рук, и Джинни превратилась в размытое пятно на сетчатке его глаза. Подняв взгляд, он увидел, как она взмывает в небо, судя по всему, на полной скорости. В небе было достаточно света, чтобы различать очертания и избегать столкновений, но недостаточно, чтобы он мог ясно разглядеть её лицо. Услышав её ликующий возглас, он решил просто стоять и позволить ей какое-то время побыть в одиночестве. Поощрение Сириусом, чтобы отвлечь внимание, в сочетании с подсказками Рона, по-видимому, было очень успешной комбинацией, если судить по её крикам и смеху.

Понаблюдав за ней какое-то время, Гарри убрал метлу Сириуса и наколдовал себе стул. У них был почти час, прежде чем им нужно было возвращаться, и в кармане у него всё ещё лежал запасной план Б — экстравагантная упаковка самых популярных сладостей «Ханидайка». Если бы Рон был так же точен в вопросе шоколада, как в вопросе полётов — особенно когда Джинни пролетела с криком над его головой так близко, что его обдало потоком воздуха от её движения, — тогда он был бы уверен, что это утро можно считать хорошим отвлечением, а не терапией.

Когда Джинни снова пронеслась мимо с радостным криком, Гарри решил, что ему тоже стоит устроиться поудобнее. Он поставил коробку со сладостями на землю, а затем развернул её на полную величину — учитывая всё, ему, возможно, придётся отвлечь её шоколадом, прежде чем она добровольно вернётся в замок. Затем он развернул стул, сделав его более удобным и с высокой спинкой, чтобы он мог отдохнуть, не упуская из виду окрестности. Хотя он чувствовал, что местность безопасна, не было причин искушать свою переменчивую судьбу и делать свободный бросок.

"Это три, Гарри".

«Что?» Гарри понятия не имел, о чём она говорит, с трудом приходя в себя. Видимо, он задремал, пока она выполняла фигуры высшего пилотажа, и, когда он открыл глаза, она сидела на корточках рядом с ним и спокойно ела шоколадку. Он злился на себя за то, что заснул на открытом месте, но его заторможенный мозг подсказывал ему, что в конечном счёте всё в порядке. Её улыбка была почти пугающей, она придавала её лицу собственническое выражение.

«Трижды ты оказывал мне услугу. И, кстати, если это твоя идея свидания — полёты и шоколад, — я беру свои слова обратно. Я сделаю это с тобой в любое время, когда ты захочешь».

— О, так вот оно как? — спросил Гарри, когда его мозг наконец заработал. Он добавил сарказма в свой ответ. — Красивое лицо, быстрая метла и немного застывшей сахарно-какаовой смеси — и это всё, что нужно, чтобы завоевать твоё сердце?

— Гарри, Гарри, Гарри... Что-то я не вижу здесь симпатичных лиц.

Гарри театрально застонал на мгновение. «Я сам в это вляпался, да?»

Она просто улыбнулась ему, прежде чем откусить ещё один кусочек шоколадного батончика. «Может быть, — сказала она, явно наслаждаясь каждым кусочком, — тебе не стоит пытаться обмениваться оскорблениями, когда ты так сильно хочешь спать».

— Да, может быть, — сказал Гарри, зевая. — С другой стороны, учитывая, что ты в команде по квиддичу, я, наверное, должен был ожидать, что ты сходишь с ума по метле.

Джинни рассмеялась, и Гарри остановился, чтобы посмотреть на девушку, стоявшую перед ним. Её глаза сияли, а улыбка была на волосок от того, чтобы смутить его. И всё же в ней было столько жизни и энергии, сколько он никогда раньше не видел. Она была не такой, как в те дни, когда докучала ему в первые дни его пребывания в замке, и это делало её сияющей. Если то, что он видел, было тем, чего, по словам её братьев, им не хватало, то он мог лучше понять их точку зрения.

«Если бы я могла как-то стащить это у тебя, Гарри, я бы это сделала, — откровенно призналась она. — А так мне придётся часто тебя доставать, чтобы узнать, когда ты снова сможешь одолжить «Молнию» у владельца. Это было потрясающе. Спасибо».

Гарри пожал плечами, чувствуя себя немного неловко из-за её бурного восторга. Это была не его идея — вытащить её на прогулку, чтобы развеяться, а также полетать и съесть шоколадки. «На самом деле, — предложил он, немного подумав, — эта моя. Можешь взять её, когда захочешь, учитывая, что в замке их теперь нельзя. Но эта должна вернуться».

— Что?! Я думал, у тебя «Нимбус»!

— Не-а, — неопределённо махнул рукой Гарри. — Обычно я накладываю на неё чары, чтобы она выглядела как приличная метла, но ничего сверхъестественного. Ты впервые видишь её без чар.

— Правда? — брови Джинни взлетели ещё выше. — И ты бы просто так отдала мне свою метлу?

Гарри нерешительно пожал плечами. "Знаешь, я всегда могу найти какой-нибудь другой способ летать", - сказал он. "В худшем случае я просто воспользуюсь твоей старой метлой. Я не в команде. Но ты прирожденная, Джинни, и я доверяю тебе свою метлу."

— Спасибо, Гарри, — сказала она, и её улыбка стала менее дикой и более открытой. — И всё же я бы чувствовала себя не в своей тарелке.

— Полагаю, это зависит от тебя. Я просто говорю, что не против, если ты захочешь — игры, снятие стресса, скука, что угодно.

Казалось, что это был импульсивный поступок, но Джинни протянула руку и на мгновение сжала его ладонь. Она остановилась и посмотрела на его руку, а затем подняла взгляд и встретилась с ним глазами. — Ты ведь не злишься сейчас, правда?

Гарри пришлось остановиться и подумать, учитывая, насколько неожиданным был этот вопрос. «Нет, наверное, нет», — признал он. «Но я и не думаю, что обычно я такой».

Джинни снова улыбнулась, хотя и гораздо меньше, чем раньше. Она убрала руку и встала. — В любом случае, я подумаю о метле. Я действительно ценю это утро, Гарри.

Гарри пожал плечами и встал, развеяв стул безмолвным «Фините!», прежде чем размять затекшие мышцы и суставы. «Я голоден, и пора завтракать. Пойдём?»

— А как же шоколад? Ты же не собираешься оставлять его здесь?

— Ну, — игриво нахмурившись, сказал Гарри, — я не хочу таскать его с собой, поэтому я подумал, что птицам может понравиться. Полагаю, ты можешь просто оставить коробку мне, если только ты тоже не хочешь с ней возиться?

Он ещё не закончил фразу, когда она набросилась на коробку, уменьшила её и сунула в карман. Она одарила его яркой, радостной улыбкой и спросила: «Какая коробка?»

Рассмеявшись, Гарри просто пожал плечами и указал в сторону замка. «Завтрак?» Не дожидаясь ответа, Гарри запрыгнул на метлу Сириуса и полетел к низкой долине между холмами. Он был уверен, что сможет лететь низко, огибая холмы, быстрее, чем если бы летел над ними. Как только метла набрала скорость и давление ветра усилилось, он услышал вопль, и Джинни пронеслась мимо него. Она низко склонилась над метлой, её рыжие волосы развевались за спиной, а коса едва держалась. С этого момента она легко вела его обратно в замок. К тому времени, как он спрыгнул с метлы, она уже стояла, прислонившись к двери, и рассматривала свои ногти.

— Сегодня ты немного не в себе, Поттер?

— Да, да, — пробормотал Гарри. — Пожалейте парня, который редко летает на метле, а?

— Жалеешь? Ты? Ха! — за её коротким смешком последовала пародия на его собственные комментарии, когда он заставлял её тренироваться усерднее. Она почти попала в тон, но её голос никогда не сравнится с его. Однако её мини-тирада оборвалась, когда двери замка открылись.

"Доброе утро, мисс Уизли, мистер Поттер", - сказал Альбус Дамблдор, присоединяясь к ним на крыльце. "Я так и думал, что найду вас здесь в этот час".

Джинни, казалось, была немного смущена и растеряна из-за того, что директор застал их на улице перед завтраком, но Гарри лишь слегка фыркнул. Директор с самого начала точно знал, где они находятся, потому что накануне вечером Гарри оставил Рокки «записку» о своих намерениях и планах на утро. Он не был уверен, что нужно было выводить Джинни из замка, но решил, что будет разумно хотя бы попытаться наладить доверительные отношения с директором.

— Если вы не против, мисс Уизли, я бы хотел на минутку поговорить с мистером Поттером. Полагаю, эльфы уже накрыли завтрак, если вы голодны. Обещаю, что задержу его не больше чем на несколько минут.

Джинни быстро кивнула, явно поняв, о чем идет речь, и подняла метлу Гарри в молчаливом вопросе. Гарри покачал головой и махнул ей рукой, на что получил отголосок ее собственнической усмешки, прежде чем она юркнула внутрь. Гарри чуть не выпрыгнул из своей кожи, когда треснуло! рядом с ним произошло Явление. В мгновение ока Сирил уже стоял на коленях на земле, а светящийся щит едва отразил Ступефай Гарри в траву. Большая выжженная область была немым свидетельством того, как Гарри отреагировал на непредвиденные опасные условия.

— Хм, да, кажется, я предупреждал его об этом, — тихо сказал Дамблдор. — Он был уверен, что сможет остановить тебя до того, как ты произнесёшь первое заклинание.

— Неужели все здесь делают ставки на мою жизнь? — с некоторым раздражением спросил Гарри, убирая палочку, когда Сирил медленно встал. — Кажется, всё, что я делаю, вызывает предположения и ставки.

— Это помогает скоротать время, Гарри, — пошутил Альбус. Гарри удивлённо моргнул, поражённый откровенным юмором этого человека, и перестал пялиться на него, только когда Сирил пару раз кашлянул.

"Ты уже некоторое время бездельничаешь, Гарри", - сказал Сирил гораздо спокойнее, чем можно было бы ожидать от мгновенного выброса адреналина у Гарри. "Я хотел проверить твои рефлексы. Я рад, что это заклинание было отключающим, а не убивающим. "

Гарри хотелось огрызнуться и рявкнуть на своего наставника, но вместо этого он медленно выдохнул и попытался рассмотреть двух людей, стоявших перед ним. Дамблдор каким-то необъяснимым образом выглядел старше, чем когда-либо после событий в Годриковой впадине. И хотя в его глазах по-прежнему светился огонёк, а чувство юмора, казалось, никуда не делось, было лёгкое ощущение притворства и намеренной демонстрации чувств, а не искренности. Сирил тоже выглядел так, будто был на пределе своих возможностей. Из своего последнего разговора с Дамблдором Гарри знал, что они оба проводили свободное время, готовясь к неизбежному грядущему конфликту. Видеть своими глазами, чего это стоило таким могущественным и опытным волшебникам, было унизительно. Гарри проводил свободное время, досаждая другим, убираясь в замке и пытаясь разобраться в концепциях, которые Дамблдору каким-то образом удавалось объяснить.

"Хорошо", - согласился Гарри настолько нейтральным тоном, насколько это было возможно при сочетании реакции на драку и ментального осознания реальности. "Предполагая, что я прошел тест, могу я поинтересоваться, что заставило вас двоих выследить меня этим утром?"

— Пойдём прогуляемся, — сказал Сирил в качестве ответа и направился к полю для квиддича.

Гарри пошёл в ногу со своим наставником, и Дамблдор присоединился к ним с другой стороны от Гарри. При других обстоятельствах Гарри беспокоился бы о том, что оказался зажатым между ними, но, учитывая их явную усталость, он не слишком переживал.

Дамблдор на мгновение взмахнул волшебной палочкой, прежде чем убрать её в рукав. «Теперь мы можем говорить свободно. Гарри, мы с Сирилом нашли кое-какую информацию, но с источником информации возникли проблемы. Мы хотим обсудить это с вами».

«У меня сразу возникло ощущение, что мне это не понравится», — заметил Гарри, подняв глаза к небу. День обещал быть восхитительно скучным и серым, и это, несомненно, было бы более утешительно, чем то, что он услышал дальше.

— В чём твоя главная проблема с Северусом Снейпом? — прямо спросил Сирил.

— Помимо того, что этот человек — жестокий придурок? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от неба. Он не позволил бы своим эмоциям выйти из-под контроля в разговоре на эту тему. — Помимо того, что он игнорирует правила поведения, например, когда он насилует умы детей? Как насчёт того, что он поощряет бессмысленную жестокость среди «своих» слизеринцев? Тот факт, что он не умеет преподавать? Что он пытается подслушать каждый разговор, даже если его не приглашали?

— Гарри, — медленно произнёс Дамблдор, — давайте будем честны. У вас почти не было прямого общения с Северусом, так что в лучшем случае многое из того, что вы утверждаете, — это слухи.

Гарри невесело рассмеялся. «Верно. Скажите мне, директор, раз уж вы так пристально за мной следите, как мне удалось так легко обойти этот замок? По крайней мере, один человек заметил это без ваших дополнительных средств наблюдения».

Они молча прошли ещё какое-то расстояние, прежде чем Сирил нарушил лёгкое напряжение. «Ты хочешь сказать, что провёл какое-то время в Хогвартсе до начала этого учебного года, очевидно. То, что никто об этом не знал, говорит о нескольких вещах, но самое важное то, что другие могли сделать то же самое».

— Действительно, — заметил Дамблдор. — Я никогда не пытался защитить замок от посторонних, потому что это казалось бессмысленным. Почти невозможно изолировать территорию школы, сохранив при этом её функции. Как бы то ни было, Гарри, ты не ответил на вопрос.

Гарри постарался, чтобы его тон подходил для непринуждённой беседы о погоде. — О?

«Я уверен, что эти причины в какой-то степени оправдывают твоё отношение, Гарри, — предположил Дамблдор. — Я уже признал, что недостаточно внимательно отнёсся к проблеме со студентами. Однако, судя по тому, как ты относишься к другим, я ожидал, что ты будешь относиться к Северусу с презрением или осуждать его за его поступки, если бы дело было только в этом. Вместо этого ты, казалось, почти возненавидел его с первой встречи и даже сейчас явно желаешь ему зла».

Гарри знал, что не сможет уклониться от ответа на их вопрос, несмотря на все попытки уйти от темы. Вздохнув, он снова посмотрел на горизонт и решил поменяться ролями с дознавателями. Это было проще, чем размышлять о том, почему он так себя чувствовал. «Директор, вы ранее говорили, что полностью доверяете Снейпу. Вы по-прежнему так считаете?»

То, что Гарри помедлил, сказало все, что касалось Гарри, независимо от того, какие слова прозвучали. "Да, я все еще доверяю ему", - заявил Дамблдор. "Однако я признаю, что был более осторожен в поиске альтернативных объяснений его информации, и стараюсь быть уверенным, что у меня есть как можно более полная картина".

— Полагаю, это ещё один способ сказать «нет», — без особого удовольствия предположил Гарри. Нарушение доверия никогда не было для него приятной темой, но он не понимал, почему директор испытывает какие-то чувства по этому поводу к Снейпу.

— В самом строгом смысле я соглашусь с этим, — сказал Дамблдор. Они вышли на пустое поле для квиддича и направились к центру поля.

— Снейп когда-нибудь объяснял, в чём проблема с его Тёмной меткой? — спросил Гарри, меняя ход рассуждений. Ему нужно было убедиться, что несоответствия очевидны, чтобы даже случайный наблюдатель заинтересовался и прислушался. — Что он не сообщил вам о её изменении?

— Да, — немедленно ответил Дамблдор. — Я долго беседовал с ним на эту тему, и я доволен его ответами. Однако вы так и не ответили на мой вопрос.

"Пожалуйста, продолжайте, я дойду до конца". Гарри подождал, пока Сирил и Дамблдор кивнут в знак согласия с просьбой. "Следующий вопрос. Вы оба знаете особенности Обряда Возрождения, а также Ритуала Голема?"

"Нет" Сирила было произнесено одновременно с "да" Дамблдора, что заставило двух пожилых мужчин обменяться удивленными взглядами, прежде чем они оба повернулись к Гарри. "Я хотел бы знать, откуда ты знаешь, Гарри", - резко сказал Сирил. "Я знаю только общую историю и думаю, что конкретные знания лучше оставить утерянными".

— Николас нашёл текст, — ответил Дамблдор прежде, чем Гарри успел заговорить. — Он прислал мне краткое описание ритуалов с перечисленными требованиями. Он попросил меня быть начеку и следить за признаками... скажем так, движения, которое либо планировалось, либо осуществлялось.

— И он поделился этим текстом с тобой, Гарри? Или только с тобой? — вопрос Сирила ясно давал понять, что никаких отклонений от строгой истины он не потерпит.

"Вообще-то, текст есть у меня в библиотеке", - ответил Гарри. "Он у меня уже много лет". Оба мужчины уставились на Гарри, удивление было более очевидным на их лицах. Гарри отмахнулся от них, прежде чем они смогли углубиться в дискуссию. "Это надежно защищено. Но дело не в этом. Поскольку вы в курсе деталей, директор, у меня к вам один очень конкретный вопрос. Не могли бы вы, пожалуйста, назвать всех людей, у которых есть навыки, опыт и связи, необходимые для приготовления любой из требуемых основ для зелий? Это требует многомесячной подготовки, специальных ингредиентов и определённого дара в области зелий. Я бы даже не стал рисковать и пытаться из-за того, что может случиться, если с этим не обращаться должным образом.

Никто больше не проронил ни слова, даже когда их маленькая группа дошла до центра поля и встала в свободный круг, лицом друг к другу. Сирил очень внимательно наблюдал за Дамблдором, и Гарри гадал, что тот задумал. Гарри почти процитировал то, что пробормотал Хвост перед началом ритуала возрождения Риддла, но директор должен был признать, что ответ был очевиден.

— Я вижу две проблемы, — наконец сказал Дамблдор. — Во-первых, очевидно, что Том не использовал ни один из этих ритуалов для своего перевоплощения. Во-вторых, за пределами Британии есть люди, обладающие необходимыми навыками и готовые сделать что угодно за правильную цену.

— У каждого есть своя цена, — охотно согласился Гарри, — особенно у таких людей, как Снейп. Вы знаете, что говорит бритва Оккама, так же хорошо, как и я, хотя у меня есть ещё кое-какая информация. Червехвост жаловался, что Снейп оставил его заканчивать зелье в одиночестве, из чего следует, что Снейп приготовил зелье для Риддла. Обычно я бы не поверил ему на слово, но в тот момент я восстанавливался после Круциатуса. Он ожидал, что я умру через несколько мгновений, так что у него не было реальной причины скрывать правду. Гарри попытался сосредоточиться на своём дыхании и не вспоминать тот день и произошедшие события. Во многих отношениях это всё ещё было болезненно, и он чувствовал, как его пульс слегка учащается, пока он пытается взять себя в руки.

— Он назвал Северуса по имени? Этого не было в воспоминаниях, которыми ты со мной поделился.

— Это было до того, как ритуал был использован. Если хотите посмотреть, я покажу воспоминание. — Гарри снова повернулся, чтобы посмотреть на небо, и попытался подумать о полётах. Преследовать Буклю или летать на метле в одиночку — обе эти мысли были приятными и далёкими от событий недавнего лета. — Но да, он назвал имя Северуса, если только вы не знаете другого человека с таким же именем, склонностями, прошлым и достаточными навыками.

— Понятно, — Дамблдор перевёл взгляд на трибуны и рассеянно погладил бороду, уставившись в пустоту. Сирил посмотрел на Гарри и приподнял бровь. Гарри подумал, что он спрашивает, достаточно ли его личной уверенности, чтобы развеять сомнения, и просто кивнул в знак согласия. Он всё ещё смотрел на облака и чувствовал, как ветер обдувает его тело, когда его прервал голос директора. — Что насчёт использованного ритуала?

"Когда мы впервые проанализировали эти ритуалы, Николас и Ремус оба согласились, что они были шаблонными образцами существующей магии. Любой, кто достаточно опытен, может изменить их или даже заменить шаблоны другой магией, - предложил Гарри, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания. Он не хотел думать о тех временах сейчас; он хотел оставаться спокойным и рациональным. "В то время для меня это не имело смысла. Сегодня я понимаю, что они имели в виду, но я и не подумаю пытаться что-то изменить. Это далеко за пределами моего понимания.

— Да, — тихо сказал Дамблдор. — Я могу себе это представить, хотя, полагаю, было бы понятнее, если бы я прочёл соответствующий материал. Он смог переродиться, но позаимствовал у голема способность пропускать период взросления. Он переродился взрослым.

— Да, мы понимаем, что произошло именно это, — сказал Гарри. Облака, мётлы, птицы, летящие под дождём. Воспоминания о более счастливых открытиях и приключениях были защитой от острых чувств, которые вызывал этот разговор. — И учитывая, что Снейп сыграл во всём этом не последнюю роль, как, по-твоему, я буду относиться к этому ублюдку? Или насколько я ему доверюсь? Я не могу полностью винить его в том, что случилось с Николасом, но если бы он действительно работал на вас, вы бы всё это знали, и мы бы никогда не попали в эту ловушку.

«Вы должны признать, что на данный момент улики косвенные», — очень осторожно сказал Дамблдор.

Гарри мысленно похвалил этого человека за заботу, так как было очевидно, что тема Северуса Снейпа в присутствии Гарри Поттера всегда будет напоминать минное поле. «Тогда позвольте мне внести ясность и ответить на ваш первоначальный вопрос. Если бы вы не были так уверены в том, что он чего-то стоит, я бы предпочёл видеть его мёртвым». Если я когда-нибудь получу реальные доказательства его причастности, а не бормотание труса, поверьте мне, вы больше никогда его не увидите и не услышите, несмотря на его предполагаемую ценность. И это действительно соответствует части моих инструкций от Венселя, для протокола.

— Спасибо, что прояснил ситуацию, Гарри, — сказал Сирил. — Почему бы тебе не позавтракать, пока мы всё обсудим?

Поняв, что это за приказ, Гарри был только рад оставить эту парочку позади. Они могли спорить до посинения, но, по мнению Гарри, ценность Снейпа как личности давно сошла на нет. Это был лишь вопрос времени, когда Снейп совершит ошибку и выдаст улики, после чего Гарри и его союзники проведут стандартную проверку и соберут всё, что можно было собрать. Не останется даже мыши.

По пути обратно в замок он погрузился в медитацию, сосредоточившись на дыхании, позволяя спокойствию вернуться и подавляя гнев. Жизнь не имеет ничего общего со справедливостью, и он не будет ожидать от неё ничего, чего не может обеспечить собственными руками. Его будущее, будущее его семьи, было в его руках, и он мог его формировать и направлять. Он должен был сохранять контроль, потому что не мог позволить себе больше ошибок. Слишком много людей погибло из-за его ошибок.

Войдя в Большой зал, он увидел Джинни, сидящую в одиночестве в дальнем конце гриффиндорского стола, напротив того места, где он стоял. Выдохнув, чтобы успокоиться, Гарри направился по проходу, чтобы сесть напротив неё. Однако он ненадолго остановился, увидев, что Гермиона хмуро смотрит на него.

— Я слышал, что тебя можно поздравить, Гермиона, — сказал он так любезно, как только мог. — Ты совершила прорыв в своём понимании магии.

Она мгновение ничего не говорила, прежде чем коротко кивнуть ему.

— Чего бы это ни стоило, — начал Гарри, тщательно выговаривая каждое слово, — я прошу прощения за тот хаос, который устроил прошлой ночью.

«Гордость, Гарри Поттер, приходит перед падением».

Её взгляд ясно говорил ему, что он не прощён за прошлые поступки, не говоря уже о вреде, нанесённом экспериментом с трансфигурацией, поэтому он сделал единственное, что мог: кивнул в знак согласия и пошёл дальше. Дойдя до последнего места, он опустился на него и криво улыбнулся Джинни.

— Это начало, Гарри, — вот и всё, что она сказала, продолжая намазывать тост маслом.

оОо оОо

Вт, 26 сентября 1995

Гарри резко проснулся, и на грани сознания у него возникло какое-то ощущение. Оно было неприятным и по форме, и по функции, и он устало почесал затылок. Пытаясь понять, почему он проснулся раньше будильника, он смутно осознал, что почесывание затылка принесло ему сильное облегчение. Но это лишь усилило ощущение зуда по всему телу и то, каким раздраженным он себя чувствовал, как будто яростно чесался во сне. Через несколько мгновений он уже яростно чесался, наслаждаясь сильным удовольствием и удивляясь, как кто-то может так быстро покрыться зудящей сыпью.

Эта мысль заставила его мозг включиться, и он понял, что его обманули. В этой ситуации было что-то определенно ненормальное. Он знал, что лег спать рано, сразу после девяти, когда в гостиной все еще было полно народу, и, бросив быстрый взгляд на светящиеся стрелки аналоговых часов Дина, он увидел, что проспал не больше двадцати минут. Скинув одеяло, Гарри встал и внимательно осмотрел кровать, борясь с желанием расчесать себя до крови. Он не мог обнаружить ничего необычного, потому что на кровати не было никаких следов магии, кроме окружающей обстановки.

Стараясь изо всех сил не ёрзать и не расчёсывать себя до крови, поскольку он явно не мог остановиться, Гарри достал палочку и осветил поверхность простыней. Присмотревшись как можно внимательнее, он увидел едва заметные серебристые волоски, собранные в пучки в тех местах, где он, очевидно, двигался во сне — или расчёсывался. Его кровать была покрыта ими, и, поскольку он заснул только в трусах и пижамных штанах, неудивительно, что он чесался как сумасшедший.

Близнецы явно сменили тактику и перешли от магических способов доставки к маггловским. Раздражённый тем, что его поймали, Гарри вытащил из-под подушки одну из своих волшебных палочек и энергично применил Очищающее заклинание к своему телу, простыням и всему, что мог видеть. Радуясь тому, что непрекращающееся чувство зуда-зуда-зуда наконец-то начало проходить, Гарри попытался решить, что делать дальше. Конечно, нужно было отомстить. Оставался вопрос, как он мог доказать, что близнецы были настоящими преступниками.

Они, как правило, не скрывали своих намерений, когда что-то замышляли, так что лучше всего было вернуться в гостиную и обратить внимание на тех, кто смотрел на него пристальнее, чем обычно. Почти наверняка это были близнецы, но была небольшая вероятность, что Джинни, которая чувствовала себя немного более нормальной после «Отвлекающего манёвра», решила немного отомстить.

Сменив пижаму на чистую одежду, Гарри быстро спустился по лестнице, чтобы попытаться выследить наблюдателей.

Точнее, пока он не добрался до последней ступеньки, на которой споткнулся обо что-то и выставил руки, чтобы не упасть. Когда его ладони коснулись земли, он почувствовал, как что-то проминается под ними, и его тут же окатило густой липкой субстанцией. Когда он поднял взгляд на общую комнату, полную людей, которые смотрели на него с открытыми улыбками и доставали из карманов деньги, за липким супом, в который он только что окунулся, последовало облако белого вещества, пахнущего — и на вкус — как мука.

— Всё в порядке, Гарри? — спросил Джордж, смеясь.

— Ты выглядишь так, будто увидел привидение, старина! — сказал Фред, принимая деньги от нескольких человек.

Каким-то образом Гарри понял, что Гермиона стоит за переходом на маггловскую тактику. Ему просто нужно было это доказать. Но её торжествующая ухмылка была достаточным доказательством на данный момент. Ставки были повышены.