Отголоски старой дружбы

Глава 1

«Только есть одна проблема -

В город толком не войти:

Люди с криком "Ведьма, ведьма!"

Разбегаются с пути.

Люди прячут злые морды

В обывательском тепле,

Ну, а я над ними гордо

Пролетаю на метле!»

Канцлер Ги – Песенка ведьмы.

– Я тебе ещё раз повторяю, мы не можем её отпустить!

– Но и не пустить мы её тоже не можем. Ты забыл, как она в пух и прах разнесла кухню за то, что ты её ударил?

– Не забыл. Но пойми же, она просто не может поехать. Если после первого года она разнесла кухню, то после второго запросто может сломать дом, а после третьего – наши жизни!

– Ох, Серёж... Я даже не знаю. То, что ты предлагаешь – ужасно! Но, с другой стороны, если это пойдёт ей на пользу…

– Конечно пойдёт! Ведьмы у нас не приветствуются.

– Серёжа…

– Что «Серёжа»? Фёдор что-то подозревает и уже давно бы понял, не будь всё настолько безумно. И Даша: ты думаешь, она хочет там учиться? Просто дружки на неё дурно влияют! Она всегда была впечатлительной девочкой и шла на поводу у кого попало, взять хоть этого гэкающего дегенерата, который её искалечил. А в том клоповнике, в котором она учится, наверняка одно быдло! Вспомни того уголовника, который квартировался у нас в июле!

– Не напоминай! Гадкий тип, я таких даже по телевизору не видела!

– Вот именно! А теперь представь, сколько подобных личностей может окружать нашу дочь в этой так называемой академии?

– Боюсь, Серёж, я боюсь представлять. А ещё больше я боюсь признать, что ты можешь оказаться прав…

– А я прав, Марго. Это же, как с алкоголиками. Главное – изоляция. Ничего, первое время пообижается, а потом сама спасибо скажет!

– Выбора нет. То место, куда она попала… хорошо, давай сделаем. Но ты уверен, что всё под контролем? Что это ей не навредит?

– Я рассчитал очень точно. С учётом роста, веса. Если что, вызовем скорую – как раз будут лишние свидетели. Не волнуйся об этом. Давай лучше спать.

– Да, конечно. Ложись пока, а я в ванную. Заодно посмотрю, как там Дашка.

– Давай, жду.

Маргарита Максимовна встала с кровати, сунула ноги в тапочки, накинула халат и вышла. Время было позднее; стараясь не шуметь, женщина на цыпочках пошла по коридору в комнату дочери.

Дверь тихонько скрипнула, когда Маргарита Максимовна вошла в Дашину спальню. Сама Даша уже спала: сегодня девушка решила, что если лечь в постель пораньше, то завтра наступит быстрее. Не придётся так долго ждать перехода обратно в академию.

Маргарита Максимовна не появлялась в Дашиной комнате с начала лета прошлого года, но с тех пор тут мало что изменилось: двуспальная кровать, компьютерный стол и кресло на колёсиках, шкаф-купе с зеркальными дверями, стеллаж и тумбочка. Иной стала лишь обстановка: в спальне всегда царил идеальный порядок, потому как дочь получала от отца нагоняй за разбросанные вещи. Теперь же шагу нельзя было ступить, чтобы на что-нибудь не наткнуться.

«А ведь эти люди действительно плохо влияют на неё», – подумала Маргарита Максимовна.

Женщина тихо подошла к креслу и, сбросив лежавшую на нём одежду на пол, так же тихо села. Она думала. Думала о том, что предложил ей муж за ужином. Идея, конечно, была недурной, но так обмануть собственную дочь! Пригласить её к завтраку, якобы подарок перед отъездом, напоить её наркотиками – Боже всемогущий, даже страшно подумать, где Сергей их откопал! – и тогда Даша пропустит всё на свете! Переход в параллельный мир, свой поезд, приезд в академию тоже пропустит. Из академии за ней, конечно же, явятся, но увидев, в каком Даша состоянии и узнав, что в простом мире она балуется наркотой, её тут же исключат! Дочь останется здесь, под присмотром и под контролем. В безопасности. Но какой ценой…

Маргарита Максимовна посмотрела на спящую Дашу: девушка с головой зарылась в одеяло, из-под которого выглядывали лишь голые пятки. Рыжий кот свернулся калачиком у неё в ногах. Он на миг приоткрыл один глаз, презрительно глянув на Маргариту Максимовну и, потянувшись и закрыв нос передними лапами, продолжил спать дальше, кажется, даже тихонько похрапывая.

«Нет, не оправдала Даша наших надежд!» – подумала Маргарита Максимовна, откинувшись на спинку кресла. Всю жизнь они с Сергеем сдували с девочки пылинки, как с самой большой драгоценности их жизней. Дочь была так способна, но так своевольна! Если бы она хоть немного слушала родителей, она бы стала… Маргарита Максимовна, честно говоря, понятия не имела, кем бы могла стать Даша.

Да, материнство оказалось тяжёлой ношей. Порой непосильной. Сейчас Маргарита Максимовна как никогда понимала собственную мать, Аделаиду Михайловну. Та всегда смотрела на дочь с непередаваемой радостью, гордилась каждым её шагом. И юная Маргарита всегда уверенно шла вперёд. С золотой медалью окончила школу, с блеском сдала экзамены и поступила в университет. Не отличавшая красотой, девушка, тем не менее, обладала пробивным характером, незаурядным умом и многочисленными талантами, чем незамедлительно снискала популярность не только у студентов, но и у преподавателей. Ей пророчили великое будущее. Маргарита казалась себе самым счастливым человеком на свете.

Но мать словно не замечала успехов дочери. После того, как Маргарите исполнилось семнадцать, Аделаида Михайловна стала нервной, нетерпеливой. Она словно чего-то ждала, чего-то, о чём не рассказывала ни мужу, ни дочери. Маргарита думала, что всё от переживаний насчёт института, но когда радостная девушка сообщила о поступлении на филологический факультет, мать лишь выдавила из себя грустное «Поздравляю».

Жизнь Маргариты тем временем стремительно летела вверх. Некрасивое лицо нисколько не смущало девушку: она блистала в университете, участвовала в соревнованиях и олимпиадах, ходила в походы и ездила на экскурсии, обретая всё больше и больше друзей. Как-то на спартакиаде между факультетами Маргарита познакомилась с долговязым очкариком Сергеем Голубевым. Паренёк из Луги был так же амбициозен и напорист, как и сама Маргарита, умел добиваться своего и не стеснялся отстаивать личное мнение – это впечатлило девушку. Молодые люди подружились и очень скоро поняли, что любят друг друга. О предстоящей свадьбе сообщили родственникам.

Аделаиду Михайловну после этого словно подменили. Женщина таяла на глазах, она тенью ходила из угла в угол, плохо ела, практически не разговаривала. Но для Маргариты хуже всего был взгляд матери. Не просто потерянный и отсутствующий, нет. Аделаида Михайловна всё осознавала. Просто именно дочь она награждала своим взглядом, этакой смесью разочарования и жалости, словно от Маргариты она ждала чего-то особенного. Чего-то, ведомого только ей, и чего дочь не оправдала.

Отгуляли свадьбу, Маргарита и Сергей переехали в крохотную коммуналку на Петроградке, что осталась Маргарите от бабушки по линии отца. Там ей стало куда спокойнее – она больше не видела кислого лица своей матери. А потом жизненный путь молодой пары понёсся вперёд: Маргарита и Сергей сделали стремительные карьеры, разменяли крохотную коммуналку и переселились в новый, перспективный район. И девушка больше не желала вспоминать о матери, которая на тот момент уже пару раз посетила психиатрическую больницу.

Время шло. Юная и искрящаяся Маргарита превратилась в степенную и важную Маргариту Максимовну. У неё была интересная работа, хорошая квартира, любящий муж. Для полноценной жизни не хватало лишь ребёнка. До этого они с Сергеем как-то не задумывались о своей бездетности, но после многочисленных неудачных попыток и кучи обследований Маргарите был поставлен диагноз – бесплодие. Дальше понеслась чёрная полоса ада: лечение, череда выкидышей, внематочная беременность, операция…

Надежда на выздоровление была практически потеряна; Сергей Петрович уже смирился с тем, что не станет отцом. На очередную беременность жены он даже не обратил внимания, но врачи неожиданно удивили: плод развивался нормально, безо всяких патологий. Маргарита Максимовна не мучилась ни болями, ни токсикозом; беременность словно вдохнула в неё давно утраченное здоровье, женщина расцвела и похорошела. Через тридцать восемь недель на свет появилась Даша.

Больше всего Маргарита Максимовна боялась показать девочку своей матери, боясь опять удостоиться взгляда. Но напрасно: едва увидев рыжий пушок на голове внучки, её нежную светлую кожу и тёмные глаза, Аделаида Михайловна прошептала лишь «Наконец-то!» и разрыдалась. Это тронуло Маргариту, она поняла, что не безразлична матери. Две женщины наконец-то помирились.

Аделаида Михайловна ожила: обожаемая Даша принесла счастье и в её дом. Даша проводила много времени с бабушкой и дедом, часто ездила с ними на дачу. Старик обучал внучку премудростям природы: рыбалке, лазанью по деревьям, сбору грибов и ягод. Целые дни они проводили вместе, но вечером Даша неизменно бежала к бабушке, чтобы послушать невероятные истории о далёком и недосягаемом мире, в котором рядом с людьми живут чудные существа и всё вокруг там пропитывает волшебство.

Услышанные от бабушки сказки Даша с удовольствием пересказывала дома, но Сергей Петрович считал такой подход тёщи к воспитанию ребёнка несерьёзным. Сказки, которые не учили уму-разуму, не несли морали, а просто говорили, что где-то есть мир лучше того, в котором мы живём, раздражали: Сергей Петрович орал на дочь, лишь услышав про привидений и сатиров, а пятилетняя девочка не понимала, за что её ругают. Очень скоро Даша отдалилась от отца, стараясь не обращаться к нему без крайней необходимости.

Маргарите Максимовне такое было не по нраву, и она быстро пресекла общение Даши с бабушкой и дедом. Это стало роковым решением: Аделаида Михайловна вновь вернулась к состоянию апатии, только на этот раз не помогали ни антидепрессанты, ни психиатр. Через полгода женщина просто не проснулась.

Максим Геннадьевич, отец Маргариты, во всём обвинил свою дочь. Он не понимал, почему та ограничила общение с Дашей, был зол, обижен и просто разбит. Маргарита Максимовна пыталась всё исправить, часто привозила Дашу к отцу, но всё тщетно: это был уже не тот беззаботный и жизнерадостный старик, которого она помнила. Максим Геннадьевич был слишком раздавлен скорбью. Через пару лет не стало и его.

Спустя время жизнь снова потекла своим чередом. Шли годы. Продали дачу и квартиру, переехали в коттедж в черте города. Сергей Петрович обзавёлся домработницей, охранником и кучей фобий о том, что его новый красивый дом могут обчистить. Кованая ограда заросла сайдингом высотой в два с половиной метра, стены дома, как плющ, обвили провода сигнализации, что после десяти вечера не давала открыть в доме ни единого окна. Среди этой паранойи и росла Даша, потихоньку превращаясь из миловидной девочки в красивую и умную девушку.

У Маргариты было столько планов! Она так хотела хорошего будущего для дочери, так старалась оградить её от неприятностей и ужасов внешнего мира. Но напрасно: своевольная Даша в ту роковую ночь убежала из дома. Потом всё было, как в кошмарном сне: несколько дней на грани неизвестности, инвалидность, многочисленные операции и осложнения. Маргарита Максимовна, как могла, пыталась облегчить Дашину участь; девушку окружили заботой и вниманием, но Даша больше не верила в счастливое будущее. До того самого дня…

Именно в тот день чета Голубевых почувствовала на себе всю сверхъестественную силу, наделявшую параллель. Именно тогда и пролился свет на странную апатию Аделаиды Михайловны: она не любила эту жизнь, этот мир. Она родилась в совершено недосягаемом месте, из которого её выгнали за то, что она не могла колдовать. И вернуться туда, по иронии судьбы, должна была её дочь.

В тот момент Маргарита Максимовна поняла всё: и почему до семнадцати лет мать её обожала, и резкую смену настроения после поступления в вуз, и этот взгляд. Мать действительно жалела Маргариту. Она не смотрела на то, что дочь счастлива. Она хотела для неё лишь той жизни, которой когда-то лишилась сама, хотела, чтобы дочь воплотила в явь её мечты и желания. При этом матери было наплевать на успехи Маргариты. На её настоящее, неподдельное счастье…

«Именно так я сейчас отношусь к Даше» – эта мысль хлыстом ударила Маргариту Максимовну, заставив подскочить на месте.

У Даши всегда был свой путь, по которому она шла с гордо поднятой головой, так же, как в своё время шла по намеченному пути сама Маргарита. Неожиданно нагрянувшие воспоминания о матери помогли осознать истину – у Даши были свои мечты и желания, а всё непослушание девушки лишь результат их с Сергеем воспитания. Они травили её, не давали дышать полной грудью. Били… ох, как Сергей её бил! Если бы Маргарита с Сергеем не держали дочь, словно в наручниках, кто знает? Может и не случилось бы аварии? Может, в ту зимнюю ночь Даша бы спокойно спала у себя в комнате?

Каждый день Маргарита Максимовна невольно награждала дочь взглядом, несмотря на то, что сама ненавидела эту черту в своей матери. Она в грош не ставила Дашины мечты и старания, всем была недовольна…

«Главное – изоляция, как с алкоголиками». Но Дашино стремление уйти не было похоже на дурную зависимость.

Прошлым летом родители отправили навстречу судьбе свою безногую девочку. Через год Даша встретила их на вокзале, непринуждённо поедая мороженое и стоя на своих родных ногах. Не на каких-нибудь протезах, нет. Это были самые настоящие ноги. Как? Невозможно. Но так ли уж это важно?

Девушку в тот момент было совершенно не узнать. Она так повзрослела. Стала красивее и словно светилась изнутри какой-то неведомой силой. Она была счастлива. Счастлива по-настоящему. И это счастье у неё хотела отнять родная мать.

«Боже, что я делаю? Ведь Сергей бесконечно неправ, а я иду у него на поводу!»

Нет, она не могла поступить так с Дашей. Она пятнадцать лет ждала её появления, и теперь вот так своими руками отрезать все нити, связывающие с ней? Ну, уж нет, не на ту напал!

Маргарита Максимовна решительно встала и направилась к кровати.

– Даша, Даша, просыпайся немедленно!

Рыжий кот выдавил из себя недовольные урчащие звуки, но не кинулся. Возможно потому, что из-под одеяла показалась встрёпанная голова его хозяйки.

– А? Что? Уже пора? – Девушка посмотрела в окно на синее ночное небо и недоуменно уставилась на мать. – Зачем ты меня разбудила? Мне вообще-то рано...

Маргарита Максимовна жестом остановила дочь:

– Слушай и не перебивай. Отец хочет сделать что-то ужасное, подставить тебя. Я даже не представляю, где он это достал, не хочу даже думать, но он хочет очернить тебя перед твоей академией, чтобы тебя оттуда исключили.

– Что?

– Не перебивай, Даша, не перебивай. Я… не могу так с тобой поступить. Просто не могу. Поэтому сейчас же вставай, собирай вещи и уходи. И никогда не возвращайся сюда, он тебе всё равно не позволит.

Хотя Даша и не вполне проснулась, повторять ей дважды не пришлось: взмахом руки девушка отправила в чемоданы оставшиеся вещи. Второй взмах закинул не успевшего даже мяукнуть Рыжика в переноску.

– Мам? – Даша натягивала на себя джинсы и жёлтую толстовку. Непричёсанные волосы делали девушку похожей на одуванчик.

– Некогда, доча, некогда. Собирайся скорее. Переночуешь в гостинице. Деньги возьми в моей сумочке, в кошельке. Она внизу, в прихожей. – Маргарита Максимовна всё говорила, попутно вызывая с Дашиного мобильника такси. – В крупных отелях не останавливайся, отец может найти. Вроде бы всё...

– Мам, я не понимаю…

Маргарита Максимовна, уже было подошедшая к двери, развернулась и встала рядом с дочерью:

– Тебе и не нужно понимать. – Женщина ласково пригладила Дашины волосы. – Так уж вышло, что ты не рождена для этого мира. Ты была так несчастна, а сейчас посмотри, какая ты стала! Такая взрослая. Такая красавица! Взяла от нас с отцом всё самое лучшее. Ну, не надо! – Маргарита Максимовна засмеялась, глядя на то, как перекосилось Дашино лицо. – У папы тоже есть таланты. Он умён, напорист, всегда знает, чего он хочет и идёт к этому. В тебе это есть. И мы с отцом были не правы, когда пытались диктовать тебе условия. У тебя свой путь. Я слишком поздно это поняла.

Маргарита Максимовна улыбнулась, а затем сделала то, чего не делала никогда – крепко обняла Дашу.

– Ты моя дочь, и мне не важно, какая ты. Ведьма или нет – не имеет никакого значения! Иди вперёд, делай всё, что ты хочешь, мечтай, твори. Просто помни: где бы ты ни была, ты навсегда останешься моей маленькой девочкой, а я всегда буду тебя любить. Мне пора. Отвлеку отца, чтобы он не вышел из комнаты. И не сиди – собирайся. Только ничего не забудь.

Даша была тронута. На глаза помимо воли навернулись слёзы.

– Я люблю тебя, мам.

– И я тебя люблю, Даша. Всегда любила. Прости меня за всё.

Маргарита Максимовна почувствовала, что если сейчас не уйдёт к себе, то убежит вместе с дочерью. Она вышла из комнаты и пошла в спальню, к мужу.

– Что так долго? – Сергей Петрович отложил газету и недовольно посмотрел на жену поверх своих прямоугольных очков.

– Просто в ванной была. – Маргарита Максимовна соблазнительным движением скинула халат и забралась в постель. – О тебе думала.

Мужчина возбуждённо снял очки: жена уже давно шагнула в климакс и отказывала ему всё чаще и чаще.

– Моя Рита хочет поиграть? Да? – Он навалился на Маргариту всем телом.

Женщина в этот момент не чувствовала ничего, кроме радости: муж сейчас возьмёт её и уснёт беспробудным сном, и Даше никто не помешает. Правильно ли она поступила? Да, правильно.

Глава 2

Когда Маргарита Максимовна проснулась, мужа уже не было в кровати. Она застала его в кухне, у кофемашины; Сергей терпеть не мог кофе, и Маргарита знала, что эспрессо предназначался ей.

– Спасибо, – сказала Маргарита Максимовна, взяв в руки чашку с обжигающим губы напитком. – Даша уже спускалась?

– Нет. – Сергей Петрович бросил в свою кружку пакетик чая – жена не понимала этой его страсти пить подобную дрянь. – Пора бы её разбудить. Я уже всё приготовил.

Слова резанули Маргариту холодным лезвием.

– Ты уверен? – она отставила кофе в сторону. – Что это необходимо?

– Марго, мы всё обсудили вчера вечером. – Сергей Петрович не отмахнулся от жены, но его спокойный внешний вид и то равнодушие, с каким он отпил чай, показались ещё более невыносимыми. – Тебе стоит разбудить её, иначе она и без нашей помощи всё проспит.

Маргарита Максимовна силой заставляла себя подниматься по лестнице медленно, как будто неохотно, заставила себя задержаться в Дашиной комнате хотя бы на минуту, чтобы потом нацепить на лицо недоумевающее выражение, с каким она и вышла обратно в кухню.

– Серёжа… – Сергей Петрович с поразительным спокойствием повернулся к ней лицом, всё ещё продолжая держать в руках кружку с чаем. – Даши нет.

– Значит, она где-то в доме. В июле сигнализацию проверяли, она не могла уйти.

– Серёжа, сигнализация не работает. Дашины вещи исчезли, и её наглый кот тоже. – Маргарита Максимовна с трудом удержалась от того, чтобы расхохотаться, как маленькая девочка. – Серёжа, Даша убежала.

Сергей Петрович влетел на второй этаж с такой прытью, какой Маргарита Максимовна не видела у него даже в юности. Он почти с пинка выбил дверь в комнату дочери, зачем-то обошёл её несколько раз кругом. Подбежал к управляющему блоку сигнализации – Маргарита Максимовна знала, что он не работает, потому что сама его отключила. После Сергей Петрович ещё раз вбежал в Дашину комнату, уже красный от гнева.

– Неблагодарная тварь! – прокричал он в пустоту и бросил в шкаф китайскую вазу с голубыми драконами, вдребезги рассадив и вазу, и зеркальную дверь. – Поганая шалава, чтоб ноги её тут больше не было! Твааарь!

Маргарита Максимовна не показывала своей радости, только удивление и недоумение. Она не знала, где сейчас Даша, что она делает, но знала, что всё хорошо и за дочь она может больше не волноваться.

В тот момент, когда Сергей Петрович с гневным криком повалил на пол стеллаж с книгами, перед Дашей открылась дверь портала. Девушка по привычке глубоко вдохнула воздух в лёгкие и сделала шаг, через пару мгновений уже переместившись из убогого магазинчика хозтоваров в Сурес.

***

Сурес. Когда-то его закладывали по чертежам Петербурга, поставив почти параллельно. Архитектура многих старых районов копировала друг друга, улицы пересекались теми же улицами, которыми пересекались в простой параллели, повторяя друг друга порой до такой точности, что в некоторых местах и по сей день можно было перейти в параллель без зеркала. Хотя, делались и поправки на ландшафт: размеренное течение реки Авен даже близко не повторяло русло Невы, да и залива не было. Авен вытекал из Великого Круглого озера, бирюзовые воды которого, если переложить на карту Санкт-Петербурга, начисто бы затопили Весёлый Посёлок и половину Невского района.

Даша не раз ловила себя на мысли, что Сурес – лучшее место на свете, чтобы из простой параллели перейти в мир магии. Здесь так много привычных вещей и одновременно с этим так много нового. И Даше это было по душе. Только здесь, пожалуй, она действительно могла насладиться видами родного города, без толпы туристов и бесконечных машин. Посмотреть на знакомые ей здания в неожиданном ключе, например, на Исаакиевский, в котором здесь расположилось здание центрального банка, или на адмиралтейство – в Суресе это было Малым Советом.

В этом городе Даша отдыхала, ей нравились ландшафты, люди, магазины. Она и сейчас наслаждалась видами, пока лениво тащила за собой бездонный чемодан на колёсиках и рюкзак-переноску с мяукающим котом на спине. Осматривая достопримечательности, проводя параллели с Петербургом, девушка с довольным видом шла к вокзалу, и сердце её радостно колотилось – скоро она увидит друзей, будет учиться, снова оседлает метлу. Мама была права – Даша рождена для этого мира.

Появления знакомых лиц не пришлось ждать до приезда в академию.

– Никита! Боков!

Симпатичный толстый паренёк, стоявший у кассы, вздрогнул от неожиданности, выронив из рук мелочь.

– На…апугала, – улыбнулся Никита подбежавшей к нему Даше.

– Извини. – Даша опустилась на корточки, помогая однокурснику собирать разлетевшееся вокруг серебро и медяшки. – Шумно, боялась, не услышишь. Ты тоже живешь в Суресе?

– Д…дедушка и ба…абушка, в д…деревне, неда…алеко. Я ле…етом п…почти все…егда у…у…у них. Т…ты б…билет ку…упила?

– Ещё нет, я же только пришла.

Ничего не сказав больше, Боков вновь встал к окошку кассы:

– Ещ...щё один до ака...адемии. Шестой ва…агон, ку…упе ч…ч…четыре.

– Сколько с меня? – спросила девушка, принимая билеты и раскрывая кошелёк, но Никита отмахнулся.

– П…потом о…отдашь. А, я т…тут вчера в мага…а..азине Во…оронцова ещё видел. Ра…азговорились. Они с с…се…естрой как раз в э…этом же купе п…поедут, он номер на…азвал.

Даша искренне обрадовалась: предыдущая поездка с Воронцовым была весьма занимательной, а теперь присоединится ещё и Никита. С сестрой Игоря Даша познакомиться ещё не успела, но настроена была позитивно – Арти и Игорь классные ребята, неужели их сестра может быть плохой? Где-то в мыслях Даша почему-то представляла себе Андромеду Воронцову, как черноволосую девушку со смуглым загаром и светлыми глазами – серыми, как у Арти? Или голубыми, как у её матери? Высокую и худощавую, яркую и смелую на слова.

– Как он? Игорь.

– Да но…ормально. – Никита пожал плечами; он не знал ровным счётом ничего из того, что случилось в семье Воронцовых. – Как об…бычно. Всё ржал да подка…алывал. З…за…агорел, ч…чёрный, как б…бедуин, одни г…глаза б…блестят.

Даша снова улыбнулась – она беспокоилась за Игоря, искренне. Всё боялась, что друг уйдёт в запой или депрессию, особенно после того, как он хладнокровно сжигал в кострище вещи мачехи. Но Никита, по-видимому, ничего такого не заметил, а уж в наблюдательности пацану не было равных. Быть может, всё дело было в заикании, из-за которого Никита старался не разговаривать без особой необходимости, предпочитая смотреть и делать выводы.

– П…пойдём. – Парень потянул Дашу за руку. – Есть п…пара ч…часов, м…можно мо…ороженого п…поесть. Я у го…ощ…щаю.

***

Игоря разбудили лучи яркого солнца, пробивающиеся сквозь простыню, заменяющую парню штору. Ремонт был в самом разгаре: Андромеда раскапризничалась, что не в её правилах жить, как на стройке, так что её комнату пришлось сделать в первую очередь. Запросы девушки скромными не были, ремонт затянулся на всё лето, так что сейчас практически весь дом, за исключением ванной и комнаты Дромеды, красовался голыми некрашеными стенами.

Самого Игоря сей факт, впрочем, не особенно смущал – он прекрасно спал и на раскладушке. А вообще, когда весь день проводишь на улице, занятый строительными работами, хорошо спится на любой горизонтальной поверхности; Игорь уж грешным делом думал, не принапрячь ли к ремонту Дрю, но сестра не так давно вышла из больницы, и парень не хотел её утруждать.

Насчёт нового дома спорили долго: Андромеда не горела желанием расставаться с фамильным особняком, но Игорь был непреклонен, заявив, что жить там не будет ни под каким предлогом. А оставаться одной в доме, где пролилось столько крови, Андромеда побоялась – такие большие дома с нехорошей историей часто привлекали полтергейстов, а у неё ещё даже кольца не было. Так что, едва «Тёмная пропасть» ушла с молотка, последние представители рода Воронцовых переселились на другой конец города, в небольшой одноэтажный домик на три комнаты, с видом на поля, подлесок и пруд.

На ремонте настояла Андромеда – старенькое убранство «после бабушки» её не впечатлило. Ещё бы, в сравнении с мрачным и ветхим великолепием «Тёмной пропасти» новый дом казался деревенской избушкой! Так что Игорю пришлось нанять рабочих, да и сам он провёл не один час на солнцепёке, сидя на коньке крыши и перекладывая черепицу, или перекрашивая веранду.

Несмотря на максимальное количество рабочих рук, закончить всё к началу учебного года не получилось, и Игорь, лениво потягиваясь на своей временной постели – какой смысл ставить нормальную кровать, если спишь рядом с мешком цемента? – уже предвкушал новые работы летом следующего года. А впрочем, думать об этом было ещё рано. Сегодня они с сестрой уезжают в РМТА – первый год для Андромеды. У неё не слишком высокие баллы за школьные экзамены, но денежных средств теперь с лихвой хватит, чтобы оплатить её магистратуру. И это, чёрт возьми, прекрасно! У девчонки самые дурные родственники из всех возможных – может ей повезти хотя бы с приданым?

Парень вновь потянулся, думая о том, что по утрам он, скорее, тюлень, чем привычный Бобик. Но угрызений совести Игорь не испытывал: впереди учебный год, он теперь курсант ОБТС – имеет право на последний тюлений день! Тем более что времени ещё вагон, и он успеет не только собраться, но ещё и позавтракать, хотя последнего делать не любил. Ну не лезло в него утром ничего, кроме сигареты, особенно если рано проснулся! Хотя сегодня парень чувствовал себя на редкость бодрым – то ли от того, что вчера лёг чуть раньше, чем обычно, то ли от того, что сегодняшнее утро выдалось по-летнему тёплым.

Что ж, сегодня первое сентября. Поезд приедет в РМТА ближе к вечеру, занятий не будет и можно провести начало учебного года с пользой. Купить ящик эля, разделить его с друзьями и пойти разыгрывать первокурсников или бродить по окрестностям.

Настроение заметно улучшалось.

Игорь, снова потянувшись, протянул руку к часам, стоявшим на табурете – и чем табурет хуже тумбочки? Часы показывали час пополудни, а у Игоря дёрнулся глаз, когда он вдруг вспомнил, что забыл завести будильник.

– Да твою же… блин!

Сон как рукой сняло. Игорь вскочил, но запутался в одеяле и с грохотом упал на пол. Час дня – то-то он себя так бодро чувствует!

Проклиная всё на свете, пытаясь выбраться из треклятого одеяла, парень что есть мочи заорал:

– Андромеда! Подъём! Мы проспали! – Игорь встал с пола и, на ходу надевая майку и обувь, пошёл паковать багаж. – «ЛЭСЕДЭС!» – Вещи кое-как попрыгали в раскрытый чемодан.

– Чего ты орёшь? – В комнату вошла заспанная Андромеда и недовольно уставилась на брата.

– Быстрее одевайся! Проспали! – Игорь сидел верхом на чемодане и пытался его застегнуть, чему всячески препятствовало скомканное барахло.

– Как проспали? Ой! – Девушка пулей выбежала из комнаты парня, и через несколько секунд в соседней комнате послышался шум возни.

Игорь наконец-то справился с застёжкой; она сейчас опасно трещала из-за распиравших чемодан вещей.

– «ЛАПАРАМОРА!» – Скоростная метла вылетела из шкафа точно в руку к парню.

Применив к чемодану заклинание, уменьшающее вес, Игорь парой ремней пристегнул его к своему транспорту.

– Дрю, мне на метле ходу до полуночи, давай быстрее!

– Сейчас, я только накрашусь!

Парень разразился непечатаемой тирадой, смысл которой был примерно такой: выходи или топай по шпалам.

Недовольная Андромеда, прикрывая прядью волос ненакрашеный глаз, выкатила из своей спальни сумку на колёсиках. «АНАМАСЕТ!» – Вес багажа сестры уменьшился и сумка через минуту, подобно чемодану Игоря, висела на метле.

– Садись!

– А Пуха?!

– Сам долетит, не впервой, – ответил Игорь, привязывая к метле пустую клетку. – Быстрее, Дрю! Пропустишь распределение, придётся ждать ещё год.

Едва Андромеда заняла место позади брата, крепко обхватив его руками за талию, чтобы не свалиться вниз, как Игорь оттолкнулся от земли ногами, а нагруженная метла полетела по направлению к вокзалу. Уже в воздухе парень бросил в дом вспышку кольца, закрыв замки и ставни до следующего лета.

Глава 3

– Ты их нигде не видишь?

– Нет. М...может опа…аздывают?

– Да время уже...

Время действительно поджимало. Поезд отходил без двадцати два, и до его отправки оставалось две минуты.

По платформе туда-сюда сновали люди. Кто-то с чемоданами, кто-то налегке, но среди этой многоликой толпы Игоря нигде не было видно.

– Молодые люди, пройдите, пожалуйста, в свои купе. – Высокая проводница в тёмно-зелёной форме вышла в тамбур и ясно давала понять Даше и Никите, что они ей мешают.

– Пожалуйста, ещё немного подождите, наш друг просто опаздывает. Он сейчас должен подойти...

Раздался паровозный гудок, медленно застучали колёса – поезд тронулся.

Проводница посмотрела куда-то вдаль и потянула за рукав не находящую себе места от беспокойства Дашу:

– Смотри туда. Не твой друг?

Даша напрягла взгляд: сквозь толпу с метлой под мышкой, двумя чемоданами и клеткой в правой руке, держа левой за руку высокую девушку, пробивался Игорь. Он резко расталкивал собравшихся на платформе, от чего те негодующе расступались и ругались ему вслед.

– Игорь, быстрее!

Даша встала на ступеньку и что есть мочи заорала другу. А перестук колёс становился всё ритмичнее – поезд набирал скорость.

«Либо Игорь сядет на метлу сейчас и долетит до вагона, либо полетит за хвостом поезда» – пронеслось в голове у девушки.

– Седлай метлу, балда!!! – прокричала ему Даша.

Балда не слышал. Он выбрался из толпы и теперь мчался во весь опор по резко опустевшему перрону, волоча за собой багаж и еле успевающую за ним блондинку. Единственная открытая дверь поезда, впрочем, приближалась; догнав нужный ему вагон, Игорь хрипло рявкнул «В сторону!» и забросил в открытую дверь метлу, клетку и чемоданы. Пробежав ещё пару секунд, он буквально закинул сопровождавшую его девушку в объятья Никиты и, наконец, запрыгнул сам.

– Ты чего так долго? – Даша помогла другу встать с пола на ноги. – Не мог пораньше выйти?

– Проспал, – коротко ответил Игорь, держась за колющий бок. Затем, отдышавшись, он направил кольцо на чемоданы: – «МАСЕТ!» – Те вновь стали тяжёлыми и перестали перекатываться по тамбуру вагона.

Даша смотрела, с улыбкой подняв бровь. «Проспал» – в этом был весь Воронцов. Он умудрялся проспать всё самое важное. Например, не явился однажды на семинар по зоологии, опоздал на квиддичный матч. По словам Ромы, Игорь как-то умудрился проспать даже свидание со своей очередной пассией.

Про себя девушка так же отметила, что, несмотря на небрежный вид – майка и мятые шорты, видимо вылетел, в чём спал, – выглядит Игорь действительно хорошо. Вечно встрёпанные волосы коротко острижены и причёска сейчас лишь немногим длиннее той, которую обычно носит Рома Каратеев. Окрепшее мускулистое тело выдавало физический труд – ещё перед Дашиным отъездом в параллель Игорь говорил, что купил дом и планирует ремонт. О том, что парень наверняка собственноручно привёл в порядок весь фасад, говорил и загар: как уже верно заметил Никита, Воронцов за эти пару недель загорел настолько, что с его тёмными волосами и горбинкой носа действительно был похож на араба. Даже чёрная руническая татуировка на плече просто потерялась на общем смуглом фоне.

– Х…хорош…шо ч…что ты на метле, – сказал Никита, когда проводница проверила билеты Игоря и Андромеды, и все четверо вошли в вагон. – Догнал бы на…ас на следующей с…станции.

– Не догнал. – Игорь открыл дверь купе и, как и год назад, взглядом поднял наверх чемоданы. – Поезд слишком быстрый, а своим ходом мы бы в академии только к ночи очутились.

– И я бы пропустила воссоединение с кольцом. – Андромеда попросила у проводницы чаю с лимоном и мёдом. – Пошла бы на следующий год, прямо как Арти.

– Ну, прости, я был уверен, что завёл проклятый будильник!

Игорь развалился на нижней полке, но тут же, впрочем, подвинулся, когда сестра села рядом.

– Да, кстати, – обратился он к Даше и Никите, севшим напротив, – не познакомил вас. Моя сестра, Андромеда.

– Можно просто Дрю. – Андромеда засияла ослепительной улыбкой, чем моментально заставила Никиту густо покраснеть от макушки до пяток.

– Очень приятно. Я Даша, – девушка с улыбкой пожала блондинке руку.

Никита, видимо не захотев снова светить перед прекрасной незнакомкой дефектом речи, просто кивнул, представившись, как Кит – он иногда делал так в неформальной обстановке, чтобы не выговаривать длинное имя.

Ранее Игорю не довелось лично познакомить сестру с друзьями – та почти до самого конца лета пролежала в больнице, залечивая серьёзные раны. Сейчас Даша с интересом смотрела на девушку, на её утончённое лицо, голубые глаза и копну волнистых, цвета сливочного масла волос, думая о том, что Андромеда невероятно похожа на свою мать. Даже ещё красивее. И девушка явно не привыкла выглядеть не то что плохо, а даже повседневно: если Игорь сейчас действительно имел тот самый вид, с каким обычно просыпают, опаздывают и собирают все вещи на лету, на лету же и одеваясь, то Андромеда явно прихорашивалась и даже успела подвести глаза. Свою восхитительную фигуру девушка упаковала в обтягивающие брюки и цветастую кофточку, что выгодно подчеркивали изгибы тела, но Даша знала – модные вещи и распущенные волосы скрывают под собой уродливые шрамы на спине и шее Дромеды – подарок матери к поступлению.

– А это ведь ты летом спасла Игоря от Веди?

Андромеда восхищённо посмотрела на Дашу, от чего той стало как-то не по себе. Игорь, решивший в этот момент сделать глоток чая сестры, подавился от неожиданности.

– Ох, спасибо большое! – продолжала девушка. – Не знаю, что бы я делала без брата! Понимаешь, после смерти Арти мне было очень страшно, ведь Игорька подозревали в его убийстве. Я просто извелась! В больнице было невыносимо – любая тень казалась очертанием убийцы, мне казалось, что Игорь придёт и я стану следующей. Кто же знал, что всё подстроено!

– Дро, перестань, – буркнул Игорь, но какой там! Андромеда щебетала без умолку, ведя разговор в основном о печальных событиях этого лета.

Тема не была приятной, и Игорь явно не собирался её никому озвучивать, так что болтовня сестры застала его врасплох. Но парень явно не привык повышать на Андромеду голос даже по такому серьёзному поводу, поэтому сейчас просто сидел с видом настолько напряжённым, что у него на шее вздулись вены.

Никита чувствовал себя явно не в своей тарелке; громкое дело об убийстве, розыск Игоря и после его оправдание не обошли вниманием местную газету, но Боков проводил здесь только летние каникулы, и суресская пресса его совершенно не интересовала. К тому же, его старики имели большую ферму и хозяйство – пареньку хватало дел настолько, что к вечеру порой не оставалось сил прочесть даже то, что задавали в академии на каникулы, чего уж говорить про газеты. Именно поэтому информация, что потоком выливала Андромеда, стала для него шоком. Да и первое впечатление отпустило: если бы в купе находился Рома Каратеев, то он бы ясно услышал в голове паренька, как тот принимает за истину стереотип о вселенской глупости блондинок.

Для Даши же наличие телепата было совершенно излишним; когда Игорь ненароком поймал взгляд подруги, то почти текстом прочёл в чёрных от неприязни глазах только одно – «Какая же идиотка».

***

– Великое Открытие! Я глазам своим не верю! – Андромеда по-детски закрыла руками лицо, а после звонко рассмеялась. – Братишка, почему ты не сказал, как тут красиво? Я просто не верю!

Девушка горной козочкой радостно прыгала по перрону, пока Игорь, Даша и Никита выгружались из поезда. Троица выглядела замученной: Дромеда говорила всю дорогу; начав о грустном, она довольно быстро переключилась на какую-то ерунду, раздражая и утомляя настолько, что те несколько часов пути превратились в недели.

Даша достала сигареты и закурила. Игорь к ней присоединился. Никита же отказался, всё ещё шокированный информацией.

– Воронцов, что это было? – тихо спросила Даша после пары глубоких нервных затяжек.

– Знакомься, Дро. – Парень, как дракон, выдохнул дым из лёгких. – Добрая душа, но…привыкнуть, в общем, надо.

– П…прости, Игорь. – Никита сосредоточенно наблюдал за Андромедой, которая уже оккупировала ларёк с сувенирами. – Э…э…это б…было не для…аа моих уш…шей.

– Не за что извиняться. – Игорь затянулся с тем же сосредоточенным видом. – Черта характера у неё такая. Хотя, мне и в голову не могло прийти, что она заведёт разговор обо всём этом. М-да.

– И всё…отаки. Я ник…кому не ска…ажу.

– Спасибо. Но я думаю, что в распространении новостей моей сестре помощники не понадобятся. – Уголки губ Игоря тронула мимолётная печальная улыбка.

Даша наблюдала за Воронцовой, что, как юродивая, уже успела подбежать к половине служащих вокзала, о чём-то увлечённо их расспрашивая. Те, в прочем, не чурались общения с красивой, но крайне эмоциональной девушкой, и охотно ей отвечали.

– Игорь, как ты это терпишь? – Даша уже даже не курила; сигарета тлела на ветру, через минуту грозя неминуемо обжечь тонкие пальцы.

– Она мой единственный родной человек. – Игорь бросил на чемоданы вспышку, уменьшив их вес. – Приходится. Дро, пошли уже, или оставайся тут работать! – крикнул он сестре.

Чуть позже на соседней платформе встретили Рому. Он как раз вылезал из поезда, помогая выгружать чемоданы какой-то первокурснице.

– Здаров! – Рома пожал руку Игорю и Никите, тепло обнял Дашу и познакомился с Андромедой. – Я по вам даже скучал. Чего замученные такие? Сегодня ж первое сентября! Сестрёнка моя, Женя, – сказал парень, поймав заинтересованный взгляд Игоря на сопровождавшей его девушке.

– Ну что, идём?

Женя Каратеева возникла рядом так быстро, будто упоминание её в разговоре заставляло девушку телепортироваться, и у Даши отпала челюсть, едва она взглянула на Ромину попутчицу. Что ж, эта шатенка с лёгкостью могла стать подругой металлиста, живи она в параллели: кожаные юбка и жилетка поверх чёрной футболки, шипастый ошейник и браслеты ему под стать, высокие кожаные сапоги на платформе – в такую-то погоду! – многочисленные цепи. Даже в причёску каре было вставлено несколько железных черепков-заколок.

– Ага, пошли. – Рома выразительно посмотрел на друзей, и весь его взгляд говорил одно: «Она сама так вырядилась».

– Ты тоже первокурсница. – Женя подошла к Андромеде, не задавая ей вопрос, а как бы утверждая то, что и так ясно по отсутствию кольца на пальце.

– Да, так и есть. – Дро улыбнулась – ей почему-то понравилась прямолинейность Роминой сестры.

– Отлично, – Женя снова кивнула. – У меня нет ни малейшего желания менять соседку по комнате через пару лет, так что предлагаю заселиться вдвоём. Брат сказал, что местные домовые не сильно любят раздумывать, кого и куда селить. Главное, попасть в одну общагу, но в этом я не сомневаюсь – у них тут как-то хитро устроена распределительная магия.

Игорь, шедший позади, облегчённо выдохнул: кажется, Дро теперь под присмотром.

– А Белла ещё не приезжала? – Даша нарушила молчание, заметив, что лучшей подруги всё ещё нет рядом. Сразу вспомнилось, как в прошлом году она влетела в академию самой последней, едва не роняя на бегу вещи.

– Её мать привезёт на метле, – ответил Даше Рома. – Она работает где-то не очень далеко отсюда. Возможно, уже привезла.

Слова парня вскоре подтвердились: Белла стояла у входа в замок и прощалась с темноволосой маленькой женщиной, как две капли воды похожей на саму Беллу, только старше.

Глава 4

Новый семестр начался спокойно и без приключений, что не могло не радовать после сумасшедшего первого курса и не менее сумасшедшего лета. Даша и Белла вникали в новые предметы, коих было немало. В частности, ботаника поменялась на зоологию; Даша, увидев новый предмет в расписании, выразила надежду, что это всё-таки предусмотрено программой, а не тем, что Тишманского в прошлом году съели. Белла в ответ рассмеялась, назвав Дашку циником.

Впрочем, предмет зоологии оказался увлекательным, чему немало поспособствовала преподавательница. Ольга Сергеевна Медункова, молодая женщина, аспирантка, только-только окончившая академию. Она преподавала зоологию и заведовала оранжереей. Выглядела Медункова, как школьница переросток: подростковое телосложение, светло-русые волосы, завязанные в нелепые косички, тихий, как будто извиняющийся голос, огромные испуганные глаза, смотрящие на всех из-за круглых очков с толстыми линзами, делавших учительницу похожей на стрекозу. Произведя на студентов неубедительное первое впечатление, она довольно быстро сумела завоевать в аудитории авторитет, начав с того, что сумела красиво и без грубости заткнуть пару умников, отпускавших в её адрес едкие шуточки.

Как преподаватель, Медункова оказалась довольно грамотна. Не было вступительных речей, не было предисловий. Никакой техники безопасности тоже не было – о ней говорилось по ходу занятия. На первом занятии Ольга Сергеевна не стала начинать с простого и скучного, а повела речь о самых больших и, возможно, самых прекрасных и пугающих животных этого мира – драконах. Студенты многое узнали от преподавателя: как растут, как и при какой температуре вылупляются драконы, где обитают, какие виды есть на свете; с удивлением узнали, что кожа этих животных очень твёрдая и грубая, практически непробиваемая, а раны на их телах заживают даже после смерти. Рассказала о некоторых видах драконов, в частности о коричневом фарерском, что впитывали в себя магию, или о тропическом карликовом, чья кожа была практически непробиваемой даже у молодняка – её мог взять только клинок из единорожьего рога.

Даше понравилась Медункова. Правда, все впечатления очень быстро отошли на второй план, едва началась следующая пара.

– «Теория и практика сглазов и защиты от проклятий», – Белла вслух зачитала выданное ей расписание, когда они с Дашей и Никитой Боковым вышли из зоологической аудитории. – Хм... Я думаю, это будет интересно.

– Кто препод? – Никита выглянул из-за плеча одногруппницы. – Уж не О…огнев ли?

– Да ну, у него и так дел хватает, – ответила девушка. – Ну-ка… Горгона М. П.

Даша присвистнула:

– Ничего себе фамилия! Надеюсь, нрав у неё не под стать документам!

Как оказалось, фамилия Горгона преподавательнице очень шла. Не потому, что она была очень злой, не потому, что взглядом обращала людей в камень, нет. Просто это действительно была горгона, бессмертное существо из древней Греции. Медуза Персеевна Горгона.

Преподавательницу по сглазам можно было назвать красавицей: высокая статная женщина, которой на вид было лет двадцать пять, хотя реальный возраст перевалил за три тысячелетия. Это сказывалось на стиле: девичий стан Горгона предпочитала скрывать за длинными платьями, сегодня обтянув себя старомодно-благородным чёрным бархатом с пышным белым воротником. Эффектный шлейф юбки, что расползался от середины бёдер, полностью скрывал от взора ноги, лишь изредка показывая носки безумно дорогих туфель из кожи чёрного кракена. Жёсткий взгляд тёмных глаз преподавательницы напоминал о хищной птице, а чёрные, отливающие зелёным перламутром, волосы – о ядовитой змее.

На лекциях Горгоны вольничать не рискнул никто. Слишком уж непредсказуемы восхитительные блестящие волосы, когда временами какая-нибудь непослушная прядь превращалась в змею и с шипением, извиваясь, вылезала из копны локонов, переливаясь на свету всеми оттенками зелёного.

Медуза напоминала Даше Йеннифэр – героиню прочитанных много лет назад книг о ведьмаке, которые ей приносил Генка. Манерой держаться, жёстким характером, красотой, в которой, если присмотреться, было и много недостатков. А ещё тем, какое влияние Горгона оказывала на мужчин: если девчонки группы подбирали слюни на лекциях Огнева, то сейчас с влюблёнными и вожделеющими лицами сидели уже парни. Вот только к восхищению прибавлялась ещё и волна благоговейного ужаса.

В качестве нового преподавателя появился и Мамонов. «Взаимодействие с окружающим миром» – предмет оказался близок по содержанию к боевой магии. Так же изучались существа, растения и природа в целом, но если Огнев рассказывал о том, как защищаться, сражаться и побеждать, то Мамонов учил налаживать контакт. Рассказывал, с кем можно разойтись мирно, если не провоцировать, говорил, как магия действует в разных местах, что делать, если ты поранился, и от кровопотери стало барахлить кольцо – всё это напоминало уроки ОБЖ для волшебников.

Новые лекции проходили интересно. Даша, Белла и Никита узнавали много для себя нового и в общежитие возвращались практически не уставшие и даже довольные. Чего нельзя было сказать про Игоря и Рому – парни проводили на занятиях по пять-шесть пар подряд. Боевая магия в огромных количествах, не только общая, которую вёл Огнев, но и профильная, у практикующих ОБТСовцев. И те студентов не щадили, мотивируя тем, что каждая поблажка – это чья-то загубленная жизнь в будущем. Логично, конечно, но вечером Рома с Игорем буквально приползали в общежитие, порой настолько вымотанные, что сил не всегда хватало на ужин и душ.

В первый же день обучения у Игоря парализовало правую руку; на Дашин вопрос, что случилось, он ответил матерной тирадой в адрес незнакомого девушке преподавателя и ушёл спать. Рома, от души просмеявшись, ответил за него: Воронцов был правшой. Причём до той степени, что когда он за завтраком хотел запить бутерброд чаем, то из правой руки откладывал хлеб в сторону и той же правой рукой брал кружку. Преподаватель боевой магии заметил это на последней паре собственно в бою. Тренировка не помогала; Игорь всё так же перекладывал движения на ведущую руку даже там, где можно было помочь левой. Терпения ОБТСовца хватило ненадолго, и заклятье лишило Игоря возможности быть правшой на целую неделю. Через неделю ждал зачёт по рукопашной: если парень сможет одолеть преподавателя одной левой, то заклятие с него снималось, если же нет – его действие продлевалось ещё на неделю.

Пришлось нелегко, особенно в субботу, на первой в этом семестре тренировке по квиддичу; фактически, команда лишилась вышибалы – Игорь с горем пополам мог отбивать бладжер и левой рукой, но как держаться на метле? Через двадцать минут бестолковой игры Соловьёв спустил всех вниз, обложил горе-игрока матом, пообещав оторвать голову и пустить её по полю вместо квоффла, после чего выгнал парня, оставив Лёшу Комова отдуваться за двоих.

В понедельник, после занятий, Воронцов пришёл в общагу избитый до синяков, но с работающей правой рукой. Отказался от ужина, послал всех к чёрту и ушёл в комнату, забывшись мёртвым сном, едва лёг на кровать. Уже Рома рассказывал, как Воронцов специально затеял драку в аудитории, спровоцировав заколдовавшего его преподавателя. Нет, не победил – был близок, но одной рукой так скоро не освоишься, – но ОБТСовец, что вёл занятия, проникся настойчивостью и снял чары, взяв обещание, что Игорь продолжит тренироваться.

Ребята в общем зале смеялись от души. Смеялась и Даша, но не над незадачливостью друга. Просто в душе почему-то было приятно от осознания того, что Воронцов снова справился назло обстоятельствам.

***

Горгона Игоря не интересовала никогда – экзотика, да и стара, о чём с ней говорить? А вот от Дашиных ног он не мог оторвать глаз. Хороша. Нет, правда, такие девушки – редкость, хотя в академии и полно красивых девчонок.

Игорь перевёл взгляд на Дашину однокурсницу: Полина Рощина, пухлощёкая девица со светло-русыми волосами, носом уточкой и родинкой над верхней губой. Девушка густо покраснела и смущённо улыбнулась, стоило Игорю только глянуть в её сторону. Неудачный пример; Воронцов спешно отвёл взгляд, дабы невзначай не дать ложного намёка. Но это не значит, что он ошибается. Да чего далеко ходить, вон Женя, Ромина сестра. Экстравагантна немного, но весьма горяча!

Игорь посмотрел на Женину стройную фигуру, маячившую у камина. Девушка о чём-то говорила с Андромедой, то и дело поправляя каштановые волосы. Она случайно повернулась в сторону Игоря, видимо невольно поймав на себе его взгляд, слегка усмехнулась, подмигнула парню и облизала губы. Игорь рассмеялся, покачав головой и прикрыв лицо ладонью. Оторва!

– Твою мать, Бобик. – От Жениных ног в чёрных сетчатых колготках отвлёк ощутимый толчок под рёбра. – Это моя сестра!

– Ладно, не бухти. – Игорь повернулся к Роме, сидевшему рядом с ним на диване в общежитии, минуту назад сосредоточенно изучающему учебник. – Я без задней мысли, просто посмотрел.

– Только попробуй. Убью.

Игорь усмехнулся:

– А что, породнимся. Не хочешь ещё и каникулы в одном доме проводить?

– Иди ты, родственничек! – Рома со смехом ещё раз толкнул друга в бок. – Ты не в её вкусе, у тебя рожа злая!

– Да девушки ведь обожают плохих парней!

Игорь сделал грудь колесом и с наигранным высокомерием запрокинул голову, а когда Каратеев снова толкнул его – расхохотался, и ответил ему тем же.

Вдруг в поле зрения Игоря снова возникла Даша. Снова её соблазнительные стройные ноги и тонкая талия, бледная кожа рук и лица. Тёмно-карие, почти чёрные глаза под нахмуренными бровями. Губы плотно сжаты. Ноздри раздуваются... Что же такого рассказала ей Рощина, что так её разозлила? А Даша, оказывается, очень красива, когда злится...

Лёгкий толчок в плечо вывел из оцепенения.

– «Ты так и не сказал ей?» – услышал Игорь в голове спокойный голос Роминой телепатии.

– «А зачем?» – Игорь задал такой же мысленный вопрос, не без труда заблокировав в подкорке поток наболевших чувств, и лишь безразлично пожав плечами. – «Чтобы она думала, будто я подбираю за Артуром? Как какой-нибудь падальщик, желаю урвать лакомый кусочек, пока он не достался кому-нибудь ещё? Нет, Романыч, это не про меня».

В ответ в голове звенела лишь тишина – Рома не знал, что возразить.

Со вздохом разочарования Игорь повернулся к окну. На улице стояла чудесная осенняя погода, ласковое сентябрьское солнце нежно освещало окрестности замка, и его лучи золотили своим светом всё, до чего только могли добраться: хвойный лес, живописные горные луга и сами горы, воды озера, под небольшим ветром покрывшиеся мелкой рябью.

– Пошли на занятия, – сказал Игорь уже вслух. – Боевая магия теперь профильная, пропускать нельзя.

Воронцов встал с дивана и кивнул в сторону двери. Рома пошёл следом.

«Когда-нибудь она сама всё узнает», – думал Рома, глядя на своего бестолкового друга, плетущегося чуть впереди. – «Когда-нибудь поймёт этот взгляд, каким Игорь на неё смотрит».

Глава 5

Субботнее утро выдалось солнечным и прохладным. Ратибор Олегович Соловьёв – тренер квиддичной команды третьего общежития – своим единственным глазом осматривал игровое поле. Средний шест с кольцом дал небольшой крен. Это может помешать забросить квоффл. Хотя, если этот шест будет у третьего общежития, то противнику сложнее в него попасть. А если не у третьего? Нет, надо всё исправить.

Тренер, сильно хромая на правую ногу, прохаживался по полю. В целом, он остался доволен его состоянием. Только шест поправить…

Холодный ветер растрепал седые волосы Соловьёва. Мужчина полной грудью вдохнул свежий, леденящий внутренности горный воздух. Ах, как хотелось сейчас схватить самую быструю метлу, на ходу оседлать её и с бешеной скоростью подняться в воздух! Он жаждал этого не первый год, но такого сильного желания, как сегодня, не испытывал уже очень давно.

Соловьёв подставил своё изуродованное лицо очередному порыву ветра. Нужно успокоиться. Тренер ругал себя самыми отборными словами, среди которых «старый смердящий козёл» было самым безобидным и, можно даже сказать, нежным.

Ну куда, куда тебя несёт? Закончилась твоя карьера талантливого вышибалы! После того, как шальной бладжер на полной скорости ударил тебя в лицо, лишив глаза. После того, как ты без сознания упал на землю с тридцатиметровой высоты и раздробил ногу на восемнадцать осколков. Нет. Теперь ты способен лишь обучать молодых игроков, делать из них чемпионов.

Тренер подумал о своей команде. А что? Они очень даже неплохи. Мятлева и Седых прекрасно лавируют в полёте, близнецы Комовы быстрые и ловкие, Каратеев вообще бесподобный вратарь. А Голубева? Соловьёв понимал, что девочка из простой параллели будет заниматься чем угодно, хоть квиддичем, хоть экзорцизмом. Просто потому, что для неё это интересно и необычно. Но тот день, когда Даша притащила на поле снитч, что случайно словила у себя с подоконника, стал началом её блестящих побед. В прошлом году эта девчонка не упустила ни одного мяча, и во многом благодаря ей они завоевали кубок академии. А, ещё Воронцов: Циклоп подавил улыбку, вновь вспомнив как этот наглый, но жутко неуверенный в себе первокурсник оседлал какую-то швабру. Но в парне уже тогда было что-то, что заставило Соловьёва вспомнить самого себя, каким он был в молодости…

Соловьёв напряг взгляд: к полю с мётлами наперевес, широко зевая, шли игроки. Семь утра в субботу – хм, пожалуй, это жестоко. В следующий раз надо назначить тренировку чуть позднее.

– Чего топчемся, как сонные мухи? Живее, а то проспите всю игру! Давай, бегом, Воронцов, твою ж мать, хорош курить! Андрей, брось ты этот кофе! Да мне похер, что ты Лёша!

Тренер кричал на свою команду. Он всегда на них кричал, даже несмотря на то, что очень ценил их всех вместе и каждого по отдельности.

Тренировка шла уже третий час. Голодные, злые игроки, как ястребы, летали над полем, забивая квоффлом голы, отбивая бладжеры и ловя маленький снитч. Тренер был доволен. Если они будут играть так на матче против пятого общежития, то они определённо победят.

В воздухе раздался женский крик. Тренер поднял голову вверх, да так резко, что шею скрутило болью. Он недовольным взглядом посмотрел на Веру, в ужасе застывшую над землёй и указывающую куда-то в небо над лесом. Тренер пригляделся и в исступлении сделал несколько шагов назад: над кронами деревьев плыл чёрный силуэт ведьмы в деревянной ступе.

Это однозначно была ведьма – когда ты встречал такое на своём пути, то просто знал это. Помахивая метлой, словно веслом на борту лодки, та плавно летела вглубь хвойного леса. Совершенно спокойно, от чего становилось как-то особенно жутко, хотя никто и не смог бы объяснить тот беспричинный страх, охватывавший человека каждый раз, когда он встречал на своём пути похожую тьму.

– Великое Открытие… – прошептал Соловьёв. – Все на землю!!!

Тренер заорал во всю мощь лёгких, однако было уже поздно. Непонятно откуда над полем вдруг образовалось некое подобие смерча. Тёмный столб пыли кружил в воздухе буквально мгновение, а затем подхватил оказавшуюся в эпицентре Голубеву и, закрутив её волчком, отбросил куда-то далеко-далеко в сторону деревьев.

***

Даша замёрзла так, что казалось, её пальцы сейчас почернеют и отвалятся, а нос и уши покроются язвами. Желудок немилосердно пел голодную песню, а ледяной ветер задувал за шиворот и трепал короткие волосы.

Игра сегодня была жёсткой. Команду разделили напополам, и теперь Андрей нагло пытался устремить бладжер Даше в мягкое место. Даша пообещала себе, что когда она приземлится, то обязательно накостыляет нахалу рукояткой метлы по спине.

Дашины размышления прервал крик. Девушка опустила голову: в паре метров под ней Вера зависла на метле и с меловым лицом наблюдала, как что-то тёмное движется по небу. Дашу внезапно охватил приступ беспричинного ужаса, и не её одну: игра резко остановилась, игроки будто застыли в воздухе на своих мётлах. У всех на лицах читался только первобытный, почти животный страх. Даже Воронцов, что в экстренных ситуациях держался хотя бы с напускным хладнокровием, сейчас просто оцепенел, словно вновь повстречался с Веди.

– Все на землю!!!

Даша никогда не слышала в голосе тренера такой паники. Спустя мгновенье она поняла почему: огромный чёрный столб смерча возник из ниоткуда и, поглотив в свои недра опешившую девушку, устремился к лесу.

Дашу крутило в вальсе обезумевшего ветра. Её буквально приклеило к метле. Ощущения были такие, будто она, как в детстве, катается на карусели, на которой буквально впечатывает в стенку и невозможно поднять даже руку.

Смерч исчез так же неожиданно, как и появился. Даша не успела сориентироваться, и, натыкаясь на острые сучья и ветки деревьев, полетела на усыпанную хвоей землю.

Больно ударившись о твёрдую лесную подстилку, девушка почувствовала невыносимую резь в левом боку. Повернула голову: сквозь порванную куртку виднелась длинная кровоточащая рана и петля бледных кишок, вывалившаяся наружу. Даша перестала соображать; она сдуру зачем-то попыталась вправить выпавший орган, но боль стала настолько сильной, что девушка начала терять сознание.

Последним, что она запомнила, был силуэт невысокой женщины, показавшийся вдалеке.

Глава 6

– …-ку! Ку-ку!

Девушка не знала, сколько раз прокуковала разбудившая её кукушка. Чёртова птица… сколько же Даша пробыла тут одна, без сознания?

Она поняла, что больше не в лесу, едва открыла глаза. Что лежит не на земле, а на кровати, утопая в мягкой перине, бережно укрытая лоскутным одеялом, и кукушка её разбудила не лесная, а механическая, прыгающая из старинных ходиков с каждым новым часом. Дашины штаны и куртка висели на спинке кровати, а высокие ботинки стояли на полу. Девушка аккуратно приподнялась на локтях, впрочем, осторожность оказалась лишней – боли не было. Осмотрелась.

Обстановка комнаты незнакома и выглядит типично деревенской: деревянная кровать с горой пуховых подушек и этой невероятно уютной периной, яркий ковёр рядом на стене, русская печь, занимающая половину комнаты, деревянный, грубо отёсанный стол с такой же парой табуреток, кресло-качалка и буфет с глиняными тарелками, кружками, кувшином и горшочками и кадками с чем-то неведомым. От убранства веяло духом старорусской бревенчатой избы, и даже пахло так, как, по мнению Даши, должно было пахнуть в бревенчатой избе: чем-то по-стариковски родным, тёплым молоком и чаем, скошенной травой и свежим хлебом на закваске. А ещё – совсем немного – ароматным сладковатым табаком.

Даша хотела выпустить с кольца пару шариков света, чтобы рассеять лёгкий полумрак, но у неё не вышло. Вспышки магии получились бледными, и заклятия вышли смехотворными.

«Я потеряла много крови», – догадалась Даша, и тут же нахмурилась: где бы она ни оказалась, оставаться тут одной, без возможности творить магию, было некомфортно.

Девушка уселась на кровати и, откинув одеяло, осмотрела бок: кишок не было, а глубокая рваная рана под рёбрами затянулась, оставив уродливый рубец. Даша обалдело уставилась на шрам. Нет, не может быть. Ну, может, конечно, но ведь не за такое короткое время! В голове роем кружились мысли. Что это за смерч на поле? Почему все так испугались той чёрной фигуры в небе? Почему Даша сама её испугалась? Где метла? И где, в конце концов, она, Даша, очутилась?

Дверь открылась и на пороге с корзиной яблок в руках появилась невысокая и худощавая пожилая женщина, одетая на цыганский манер. На вид ей можно было дать около шестидесяти, а лицо показалось Даше до боли знакомым.

Поставив на стол корзину и устало опустившись на стул, цыганка посмотрела на Дашу и заговорила неожиданно молодым, красивым голосом:

– Как бок? Не болит?

Даша спустила ноги на пол:

– Нет, вроде бы всё в порядке. Это вы вылечили?

– Да. Это не сложно, если знать, что делать. Ну-ка, ляг, я посмотрю. – Женщина поднялась со стула и направилась к Даше.

Она присела на край кровати, приподняла футболку девушки и внимательно изучила рубец. Затем поводила по нему костлявыми пальцами, начала шептать что-то неразборчивое, при этом, не опуская сосредоточенного взгляда.

Даша ощутила небольшое жжение, как будто на раненый бок ей поставили горчичник. Девушка посмотрела на шрам – он на глазах становился светлее, менее выраженным и, наконец, превратился в тонкую бледную отметину, к которой надо было очень сильно приглядеться, чтобы увидеть.

– Хорошо владею сглазом, – старушка ответила на Дашин немой вопрос. – Уже проходили это в академии?

Даша обрела дар речи:

– Только начали в этом году.

Старушка улыбнулась:

– Ничего, научишься многому, если постараешься. А теперь расскажи, как ты попала сюда?

– Разве не вы перенесли меня в дом?

– Вот именно, в дом. А я спрашиваю, как ты оказалась в этой части леса. Насколько я в курсе, квиддичное поле за несколько километров отсюда.

– Как вы узнали, что я с квиддича?

– Ты головой ударилась или по жизни такая? Ты с метлой и в форме.

Даша посмотрела на свою безнадёжно испорченную драконовую куртку и на грязные спортивные штаны. Да, соображалось действительно как-то туговато.

– Ну да, точно... Куртку жалко. Хорошая вещь была.

– Это ведь драконья кожа? У драконов шкура даже после смерти заживает. Зашей поаккуратнее. Дыра зарастёт, швы снимешь. А отметину закрасишь потом, будет совсем незаметно.

– Серьёзно? Затянется даже куртка? – Даша удивлённо усмехнулась. – Не знала об этом. А метла? Где она?

– Я поставила её у лестницы. Не бойся, не упрут, здесь никто не ходит. И ты так и не ответила на мой вопрос.

Даша призадумалась: как объяснить всё, что произошло на поле? Что стоило рассказывать, а что следовало утаить? С ответом на последний вопрос девушка определилась быстро: старушка почему-то внушала доверие. Бросив бесполезные размышления, Даша рассказала всё так, как помнила: игра, Верин крик, фигура в небе, смерч.

Старушка слушала очень внимательно. После каждого слова, лицо её мрачнело на глазах. Наконец, она выпрямилась и задумчиво произнесла:

– То, что это дело рук Вайрэт – я не сомневаюсь. Нашла меня всё-таки…

– Может, вы объясните, что произошло на поле? – Голос Даши был до такой степени настойчивым, что это удивило даже её саму.

Старушка встала с кровати и жестом пригласила Дашу за стол. Девушка не спешила идти следом – она аккуратно ощупывала бок.

– Не бойся, не разойдётся. Иди лучше поешь, а то отсюда слышу, как у тебя в животе урчит.

Чистая правда – Дашин желудок ещё на поле завывал от голода, а с тех пор, вероятнее всего, прошло часа три. Девушка поднялась на ноги и надела штаны и ботинки, а старушка же тем временем небрежными вспышками кольца отправляла на стол самовар и разные вкусности: варёную картошку, малосольные огурчики, пирожки с капустой, жареные грибы, лесные ягоды, только что принесённые яблоки и мёд.

– Чем богаты. Ешь, не стесняйся.

Даша и не собиралась стесняться. Подойдя к столу, она тут же положила себе в тарелку побольше съестного и с аппетитом принялась за еду.

Старушка тем временем начала рассказ:

– Вероятно, ты уже знаешь, что для мага увидеть в небе чёрную ведьму, летящую в своей ступе по небу, всё равно, что призрак «Летучего голландца» для моряка – не сулит ничего хорошего.*

Девушка, разумеется, этого не знала, но так как она сидела с набитым ртом и, к тому же, ей не хотелось показаться невеждой, то она просто кивнула.

– Сегодня в небе вы увидели ведьму. Хорошо, что никто не пострадал, хоть и странно. А, впрочем, приземлись ты на пару сотен метров дальше, то я бы тебя не увидела, и ты наверняка скончалась бы от потери крови и шока.

Даша поперхнулась картошкой.

– С Вайрэт мы знакомы ещё с академии, – продолжала старая цыганка. – Учились на одном курсе. Вместе пошли на медицинский факультет, вместе его закончили. Даже после учёбы, уже когда я встретила мужчину и родила дочь, мы всё равно продолжали дружить. Но всё оборвалось в тот момент, когда Вайрэт начала заниматься тёмной, да какой там тёмной, чёрной, очень чёрной магией. Знаешь что такое Худу?

– Ну… – Даша замялась. – Я куклу Вуду знаю.

Старушка хмыкнула в ответ, как будто ответ девушки был почти правильным, но по-детски наивным.

– Излюбленный приём чёрных магов, да. Делаешь тряпичную куклу, пропитываешь её воском, набиваешь волосом человека, которому хочешь нагадить, и делаешь всё, что хочешь. Но Вуду – религия, культ, созданный простаками из осколков и отголосков того, что передавалось из поколения в поколение древними магами, из Худу. И Худу древнее, чем любая кукла мира. Оно зародилось в Африке, очень давно, ещё в те времена, когда первый человек только учился ходить на двух ногах. И Худу не просто магия. Это… это темнота, которая накрывала пещеру с наступлением ночи. Это вой диких зверей, когда огонь уже погас, а копьё сломалось. Это неудачная охота, когда ты от голода забиваешь камнем своё новорождённое дитя, чтобы не умереть самому. Это засуха, когда реки высохли, и до водоёма тебе не дойти живым. Худу – это то, что страшило наших предков. В те времена лишь сильнейшие смогли приручить страх и обрести его себе в угоду. Не скажу, что на пользу – Худу кусает так же больно, как кусал предков первобытный страх. Раз обретёшь такое знание, от него уже не избавиться: Худу тысячелетиями передаётся от отца к сыну, от матери к дочери. Такая магия требует немало жизненных сил, но и власть даёт великую. Что до куклы, тут ты права. Её хоть и зовут куклой Вуду, но это, как по мне, такая же ошибка, как назвать грибы растительной пищей.

Старушка налила Даше чай. От горячего напитка поднимался божественный аромат мяты, брусники и чёрной смородины.

– Куклой Вуду у нас с Вайрэт всё и закончилось. Саша, дочка моя, совсем крохой тогда была, три годика всего лишь. Игралась на улице в песочнице, я обед готовила. Слышу – Саша кричит. Я бегом на улицу. Смотрю – дочь лежит в песке, а на ручке царапины, глубокие такие, одна за одной появляются из ниоткуда. Я, конечно, была сильной колдуньей, смогла проклятье отразить, но раны у Саши никуда не делись. Месяц они кровоточили, я в отчаянии бегала по всем лекарям, алхимикам и ведьмам. Вот одна такая мне и сказала: «След от родного тебе человека тянется. Ищи среди близких куклу, найдёшь – в печку брось. И не водись с этим человеком больше, почернел он». Меня тут как громом поразило: Вайрэт любила Сашеньке косички заплетать, а дочка потом жаловалась, что ей волосы выдёргивают. Я к подруге. В дом резко врываюсь, а она убрать ничего не успела, там для Худу причиндалов – не счесть по пальцам. Я Вайрэт оглушила, собрала в доме всё, что как-то нам с семьёй навредить могло, в печке всё пожгла и уехала далеко оттуда. С тех пор мы сорок один год не виделись. Я хорошо спряталась, защитные чары у меня сильные, но куда мне против Худу – нашла меня, поганка старая!

– Вайрэт приняла знания от своей матери?

– Нет. В семье Вайрэт не было ведьм. Но не всякая ведьма имеет ребёнка, а ведьмовство передать надо. Тогда и находятся такие, как Вайрэт – жадные до власти.

– Но почему вы уверены, что именно Вайрэт мы видели там на поле?

– Почувствовала. Я после того, как дом её разворошила, связь между нами установила невольно. Теперь, когда Вайрэт рядом, я её ощущаю. И могу отвадить подальше и от себя, и от тех, кто мне дорог. Но мне всегда казалось, что это работает в одну сторону – я ошиблась. Вайрэт уцепилась за ниточку и отследила меня.

– И что же она хочет?

– Сложный вопрос, я и в хорошие времена не всегда её понимала, а уж теперь… но, что бы на её месте сделала я? Если б нашла связь. Попробовала бы разорвать. Связь – это же не просто слово, мы влияем друг на друга. Я творю заговоры и мешаю, когда чувствую что-то плохое с её стороны, но и сама не раз ощущала странную немощь – кто, если не Вайрэт расстаралась? Но что уж, я стара, и всё это не так страшно. За родных боюсь. Дочь с мужем далеко, но вот Белла…

Старушка осеклась на полуслове, а Даша, наконец, поняла, где она могла видеть её округлое лицо и спокойные ореховые глаза.

Саша – Александрой звали маму Беллы. Даша видела её первого сентября, и отметила тогда, что мать и дочь необыкновенно похожи. Гены сильны: если Белла как две капли воды походила на свою мать, то её мать была очень сильно похожа на свою.

– Вы бабушка Беллы? – Даша провела рукой по волосам – небрежный жест изумления, позаимствованный у Игоря. – Вау, вот так встреча! То есть, простите, мне очень приятно с вами познакомиться, я просто не ожидала. Я не знала, что вы тут живёте, Белла не рассказывала о вас.

– Потому что я её попросила, – спокойно ответила старушка. – Таких, как я, Даша, не любят в нашем обществе.

– Знаете моё имя? – брови Даши удивлённо поднялись вверх.

– Ты ничего не знаешь обо мне, но это не значит, что Белла ничего не рассказывала о своих друзьях. Я поняла, кто ты, едва лишь тебя увидела. – Старушка мягко улыбнулась. – Белла иногда бывает у меня. Не часто – я люблю этот лес, но он своенравный.

Даша вдруг улыбнулась понимающей улыбкой – Белла иногда отлучалась в Солнечную Долину под предлогом посидеть в кальянной, которой заведовала компания ифритов**. Даша терпеть не могла это место, там всегда царил полумрак, было дымно и душно, в нос сшибал запах табака, ладана и других благовоний, а медленная восточная музыка вводила в транс. Сама Белла не курила, но в кальянной в компании с неизменными крохотными пирожными с кардамоном и финиками подавали и чай: крепкий, густой и приторный, с молоком и специями. Такой же дурманящий, какой была и вся атмосфера заведения.

Место это Белла заприметила ещё в начале прошлого учебного года, и друзья первое время доблестно с ней ходили. Первым не выдержал Игорь: через полчаса нахождения в сладком кальянном дыму он начинал чихать, как ненормальный, и обычно выскакивал на улицу, чтобы продышаться. После третьего такого похода идти к ифритам вновь парень отказался наотрез. Почти следом за ним ретировалась Даша – атмосфера была экзотичной, но совершенно не в её духе. Последним сдался Рома: парень сказал, что всё время там засыпает, и во снах как будто чувствует жару, палящее солнце и скрип песка на зубах. Поэтому Белла стала посещать кальянную в одиночестве. Не слишком часто, но, когда она возвращалась, от неё неизменно пахло молочным чаем со специями и ароматным, чуть сладковатым табаком, который казался даже весьма приятным, когда не был таким концентрированным.

Даша подумала, что эти ароматы – молочного чая и табака – уловила и в избушке, когда только очнулась. И что Белла совсем не обязательно ходила в кальянную всё это время.

Улыбнулась и старушка, словно только что прочла все Дашины мысли или заранее знала, как внучка отвадила от себя друзей.

– Белла любит мой дом, – кивнула она Даше. – В нём жили поколения нашей семьи. Её семьи. Мы беседуем с ней, пьём чай с молоком и специями или с травами и мёдом. В начале года, как раз после Самайна, я запретила сюда приходить – в окрестностях охотился вампир, это было не безопасно. Но я всё равно её не уберегла.

Старая цыганка надолго замолчала, как будто в мыслях снова вернулась в те страшные часы неизвестности, когда никто не знал, найдётся ли девушка живой.

– Отчасти, и моя вина в том есть, – наконец заговорила она. – Белла всегда была со мной очень близка, даже несмотря на то, что мы жили в разных мирах, редко виделись и общались через письма, она взяла от меня намного больше, чем взяла от меня моя дочь. Я… у меня немного иная магия, более древняя. И такая сила всегда притягивала нежить – этот запах сводит её с ума.

– Вы знали про похищение Беллы? – спросила Даша. – В тот же день?

– У нас крепкая связь, – кивнула цыганка. – Я помогала ОБТС с выслеживанием вампира, но не преуспела так, как вы с Игорем и Ромой. Я уж не знаю, какую версию Марина рассказала ОБТСовцам, но полную историю знаю от внучки.

Дашу словно пронзило электрическим разрядом:

– И как много Белла рассказала о Роме?

– Не сердись на неё. – Пожилая цыганка положила ложку мёда себе в чашку. – Она искала для него спасения. Я ведь ведунья, и моя магия намного сильнее колдовской. Белла думала, что я смогу помочь.

Даша задумчиво взъерошила волосы:

– Ведунья… Я не знаю, что это такое. Я семнадцать лет прожила в параллели. Порой чувствую себя полной идиоткой, когда кто-то говорит о вещах, само собой разумеющихся, а я даже кивнуть не могу, настолько не понимаю, о чём идёт речь.

– Хм, как бы тебе объяснить… – Бабушка Беллы отхлебнула чай. – Магия – это то, что питает нашу жизнь. Всю нашу вселенную. Это энергия, которая подобно невидимой кровеносной системе течёт по всему, что есть на свете. Большинство людей её не ощущают, как не ощущаем мы собственного кровотока – мы зовём их простаками. Остальные же способны управлять ей с помощью кольца или, как сотни лет назад, волшебной палочки. На заре первых людей о ремёслах ещё никто не знал. Некоторые чувствовали силу, иногда даже проявлялась невербальная магия, но зачастую люди просто не могли как следует контролировать свои способности. Могли лишь очень сильные. Их называли ведьмами и ведьмаками – они ведали тайными знаниями, без посторонней помощи могли управлять энергией вселенной. Но занятие это было опасным. Вокруг нас намного больше тьмы, чем света, и тьма эта к нам куда ближе. Как думаешь, какая из стихий самая светлая?

– Я не знаю. – Даша пожала плечами. – Вода? Воздух?

– Огонь, – ответила старушка. – Земля тверда и черна, если её не населяет жизнь, подводные глубины беспросветны, а воздух… взгляни на небо, когда его не освещает солнце. Лишь огонь питает всё это. Огненное ядро разогревает планету изнутри, солнечный и звёздный свет поддерживает её снаружи. Огонь излучает энергию, даёт тепло, населяя тьму жизнью. Крохотные токи огня бегут по телам всех живых существ, заставляя их сердца биться. Но убери тьму – землю, воду, воздух – что ты увидишь? Лишь пламя, не способное эту жизнь зачать. Первые колдуны понимали это. Но ведьмам было невдомёк, что они играют с тьмой.

Огонь – опасная стихия. Куда ближе брать силу у воды или земли, или воздуха. Легче. Испокон веков тёмные ведьмы были в большинстве. Их не любят отчасти из зависти, но, что греха таить, большинство сами очернили своё доброе имя. Уже очень давно. Они не желали делиться знаниями, даже если видели, что человек расположен к магии. А потом некий колдун создал первую волшебную палочку, но тысячелетия унесли его имя. Он стал искать людей, способных колдовать, обучил их ремеслу создания палочки – они ведь были почти такими же, как теперь наши кольца. Научил людей управлять своими силами. Объяснил, как важно бережное отношение к магии, как важно не брать слишком много силы и возвращать энергию обратно, соблюдать баланс. И брать не только от тьмы или от света, но от обоих сразу. Именно мудрость и знания этого безымянного человека закончили эру ведьм.

– Но вы сказали, что вы ведунья. – Даша внимательно посмотрела на собеседницу. – Это ведь что-то несколько иное, я правильно понимаю?

– Верно, иное. Я родилась самой обычной колдуньей. У меня есть кольцо. – Старушка показала на своей руке золотой перстень с крупным овальным сапфиром. – И я хорошо им пользуюсь. Но моя мать была ведьмой. Светлой ведьмой. Она научила меня, как принять силы и не отречься от колдовства. И теперь я ведунья. Я намного сильнее большинства колдунов, но, думаю, что стоит мне померяться силами с какой-нибудь юной сопливой ведьмочкой, как она разнесёт меня в пух и прах.

– Но вы же победили Вайрэт!

Цыганка махнула рукой:

– Там больше сыграл на руку эффект неожиданности. Ведунья намного слабее ведьмы – это, увы, неоспоримый и веками проверенный факт. Именно поэтому я не могу помочь твоему другу.

Беллина бабушка грустно посмотрела на Дашу. Девушка понимающе кивнула.

– Наверное, Белла поэтому не рассказала. Не хотела заранее его обнадёживать.

– Видимо так, – вздохнула старушка.

– А вы знаете, кто может помочь?

– Ведьма. Очень опытная, очень старая. А лучше Худу, да, думаю, так точно сработает. Проклятье оборотня самое сильное из всех известных проклятий. Снять его способна только ведьмовская магия. Тёмная магия. Но это опасно. Стоит ли оно риска?

Возникла неловкая пауза.

– Вечереет, – старушка снова тяжело вздохнула. – До замка не очень долго идти, чуть больше часа, но у тебя ещё не вполне восстановились силы, и я видела, как барахлит твоя магия. Тебе пора, иначе выйдешь глубокой ночью. Никому не рассказывай, что была здесь... Ну, разве что Белле.

– Вы прячетесь?

– Я не прячусь, – раздражённо ответила цыганка. – Просто порой тупость и мнительность переходят все границы!

Даша поняла, что случилось что-то очень неприятное, если старая женщина говорит об этом едва ли не с ненавистью. Девушка попыталась загладить неловкость:

– А… а как вас зовут?

Старушка заправила за ухо вьющуюся прядь тёмно-каштановых волос, выбившуюся из-под повязанного по-цыгански платка.

– Рада меня зовут. Зови просто Рада, и лучше на «ты».

Усталое, морщинистое лицо цыганки тронула улыбка. Она была слабой и мимолётной, но такой искренней и заразительной, что Даша невольно улыбнулась сама. Эта старая женщина, по-видимому, давно сторонилась людей и сейчас была рада даже общению со студенткой второкурсницей.

_____

* Летучий голландец - легендарный парусный корабль-призрак, который не может пристать к берегу и обречён вечно бороздить моря. Согласно легенде, когда «Летучий голландец» встречается с другим судном, его команда пытается передать на берег послания людям, которых давно уже нет в живых. В морских поверьях встреча с «Летучим голландцем» считалась плохим предзнаменованием.

** Ифриты - в арабской и мусульманской мифологии – могущественные демоны, сотканные из огня, разновидность джиннов.

Глава 7

Рада сунула Даше в руку что-то наподобие деревянного кулона. На нём с точностью и мастерством талантливого ювелира была изображена маленькая рысь, изящно выгнувшая спину и приготовившаяся к прыжку.

– Возьми это. Надень на шею и ни одна тварь в лесу тебя не тронет.

Даша послушно надела тоненькую веревочку с оберегом. Требовалось много времени, чтобы сделать из дерева такую изящную вещь. Это была работа настоящего мастера.

Рада обняла девушку за плечи и повела к выходу. Дверь открылась бесшумно – видно её петли постоянно смазывали – и старая цыганка с Дашей оказались на улице. В лицо ударил прохладный ветерок, последние лучи заходящего солнца тускло светили сквозь тяжёлые лапы ельника.

Даша заметила, что у бревенчатой избушки не было фундамента. Она как будто держалась в воздухе лишь на шаткой деревянной лестнице, пять ступенек которой вели вниз, на извилистую лесную тропинку, усыпанную хвоей.

– Сумерки... – Рада глубоко вздохнула, от чего многочисленные бусы на её сухой шее тихонько звякнули. – Тяжёлое время. Именно в сумерки случается всё самое подлое, самое ужасное. Как будто выжидают этого времени. Так чтобы было светло, но в то же время никто не увидел…

Даша не смотрела на старушку, хоть и очень внимательно её слушала. Кто выжидает? Чего? Она хотела спросить об этом, но с губ сорвался совершенно другой вопрос:

– А как же ночь? Разве не ночью случается всё то, о чём ты говоришь?

Рада усмехнулась:

– Ночь... Что такое ночь? Это покой, сон, отдых – называй, как хочешь. Почему так пугает ночь? Потому что ночью мы не видим своих страхов. Нас пугает то, чего мы не видим. Так пугает нас смерть. А ведь смерть это тоже лишь покой. Уход от реальности... Чего ты боишься, Даша?

– Прошлого. – Девушка опустила голову. В груди защемило. Генка… милый, добрый Генка… – Я боюсь воспоминаний о своём прошлом.

Рада понимающе вздохнула:

– Ты вспоминаешь его при свете дня, своего друга, и от этого тебе грустно. Когда во тьме ночи ты видишь Генку во снах, тебе страшно. Ты вскакиваешь в слезах и холодном поту.

Даша подняла на Раду удивлённый взгляд:

– Белла не знает его имени. Она не могла рассказать.

– Не могла и не рассказывала, – улыбнулась старушка. – Я же всё-таки обладаю ведьмовскими силами. Но ты говоришь о тьме, и ты права. Тьма пугает нас потому, что мы не можем увидеть наши страхи. Но гораздо страшнее сумерки – они страхи искажают. Сколько раз тебе в полумраке комнаты мерещилось Генкино лицо, перепачканное кровью? Лишь это не дает тебе покоя, лишь это наполняет твоё сердце невыразимой болью и приносит в жизнь страдания.

По щеке Даши скатилась слеза:

– Я так скучаю… – сказала она дрогнувшим голосом, спешно вытирая лицо. – Думаю о нём практически каждый день. И не могу избавиться от кошмаров. И ещё Арти… я думала, что он так же будет приходить ко мне во снах, что я буду видеть кошмары о том, как он умер, как его убили. Но я ничего не чувствую. Мы попрощались. При каких бы обстоятельствах всё это ни случилось, я успела сказать ему… хоть что-то. Мне так стыдно, но я больше не тоскую. Как будто его и не было в моей жизни.

Дашины глаза вновь наполнились слезами, и Рада приобняла девушку за плечи.

– Не горюй о погибших. Они в хорошем месте. Как знать, а может, Артур и не считает, что ты должна по нему тосковать? И как знать, может, ты и Генку ещё увидишь? Пока лучше думай о тех, кто сейчас рядом с тобой. Они ведь ждут тебя, ищут. И ты найдёшь их, если пойдёшь по этой тропе. Вот твоя метла, но в воздух не поднимайся – опасно. Иди пешком.

Даша с метлой через плечо спустилась вниз по хлипким ступенькам. Едва её ноги ступили на землю, она поняла, почему у избушки не было фундамента – на его месте было две массивных куриных ноги. Девушка не удивилась. Возможно потому, что её запас удивлений на этот день исчерпал себя. Возможно потому, что она просто очень сильно устала.

Даша обернулась к Раде, стоявшей на пороге своего странного дома:

– Что ты будешь делать, если Вайрэт появится?

– Об этом не переживай. Я уже нашла способ, но придётся выждать время, подготовиться. Может, полгода, может, чуть меньше, такая магия долго растёт. Но я подманю её к своему дому, а уж тут она мне не помеха.

– Ты справишься? Это же чёрная ведьма.

– Не переживай обо мне, Даша. Я достаточно стара, чтобы уметь кое-какие фокусы.

Девушка кивнула с улыбкой и пошла в лес, но через несколько метров опять повернулась:

– Мы ещё увидимся? – спросила она Раду.

– Всё возможно, – сказала цыганка, закуривая длинную трубку, и в воздухе поплыл ароматный, чуть сладкий дымок. – Никогда не знаешь, что случится завтра.

Даша спокойно выбралась из чащи и вскоре встретила группу преподавателей, тренера и игроков команды, уже битый час бродивших между деревьев в поисках ловца третьего общежития, непонятно, как, и непонятно куда улетевшей с квиддичного поля. Тренер и игроки бросились к девушке, а Игорь так крепко сжал Дашу в объятиях, что у неё протрещали позвонки.

Остаток вечера прошёл спокойно и немного нудно. Даша сдержала обещание, данное Раде – она никому, даже Игорю с Ромой, ни намёка не дала на то, что где-то далеко в лесу живёт одинокая старенькая ведунья. Историю она придумала по дороге к замку. Простую, незанимательную историю, упала, мол, и потеряла сознание. Очнулась и начала искать выход из леса, совершенно заблудилась. Подавать сигнальную вспышку в воздух побоялась.

Но преподаватели не унимались. Они во всех подробностях расспрашивали девушку обо всём, что случилось:

– Как закончился смерч?

– Где ты упала?

– Можешь описать местность?

– По какой дорожке ты шла?

На все эти дурацкие вопросы Даша отвечала неохотно, потому как сильно устала и всё, чего ей в данный момент хотелось – это добраться до своей уютной постели, скинуть с себя грязную спортивную форму и поскорее лечь спать. Но так просто отвязаться от преподавательского коллектива было нелегко, и, хочешь не хочешь, Даше приходилось отвечать на все вопросы:

– Внезапно.

– В лесу.

– Ну, там ёлки какие-то были...

– По разным.

Наконец, поняв, что требовать от Даши что-то ещё бесполезно, Шольцева отправила девушку в общежитие.

Когда Даша зашла в комнату, то первое, что она почувствовала – это удушающие объятия Беллы.

– Дашка, как же ты нас всех напугала! Рома рассказал про ведьму в небе и про то, как тебя следом унесло в лес порывом ветра. Я тоже хотела искать тебя, но я несовершеннолетняя, мне не разрешили. Ой, что же я, ты же полдня провела в чаще, наверное, ужасно устала! Садись, отдохни.

Даша плюхнулась на постель и стала медленно развязывать шнурки на берцах.

– Тот ещё денёк, – честно сказала она. – Меня не сильно далеко отбросило. Зато теперь я знаю, что ты не ходишь в кальянную. – Даша внимательно посмотрела в испуганно заморгавшие глаза подруги: – У тебя тоже есть такой кулон из дерева? Чтобы звери в лесу не трогали.

Белла улыбнулась, немного нервно, и вытащила из-за пазухи украшение на длинной верёвочке. Даша посмотрела на него внимательно – сова.

– А у меня рысь, – она с хитрой улыбкой достала из-за пазухи свой оберег. – Рада сама их сделала?

– Нет, – мотнула головой Белла. – Их мой дед любил вырезать при жизни, а бабушка заговаривала на амулеты. Ты ей понравилась, если она подарила тебе такой. Их осталось мало, она бережёт.

– Мне тоже понравилась Рада. У неё так спокойно и уютно. Намного лучше, чем в той дурацкой кальянной.

Белла рассмеялась, но тут же зажала ладонью рот – на часах было уже поздновато, не хотелось сильно шуметь.

– А знаешь, я ведь ненавижу финики и восточную музыку! – Белла покраснела и прикрыла лицо ладонью. – И запах мне не нравится. Специально искала место, куда вы точно не станете ходить, чтобы под предлогом чаще навещать бабушку.

– Тебе удалось. У Игоря, кажется, действительно началась аллергия на их курительные палочки.

Белла больше не могла сдерживать смех.

***

Марина Вадимовна устало откинулась на спинку кресла в своём кабинете. День выдался трудный, и сейчас ноги невыносимо гудели от усталости, а отяжелевшие веки упорно не хотели больше показывать глазам этот скучный мир и закрывались, приглашая в умопомрачительное путешествие по стране снов...

– Марина! Марина!

– Я здесь, Коля!

В этой цветущей молодой девушке невозможно было узнать строгого заместителя директора академии: никакого намёка на чёрный в одежде, яркий летний сарафан до колена, нежно-розовые сандалии, густые волосы распущенны и небрежно развеваются на ветру. Она бежит по заросшему берегу реки. Высокая трава легонько царапает голые ноги, но она не обращает на это внимания. Главное, чтобы Коля её не догнал, ведь тогда она проспорит ему, и он её поцелует…

– Попалась! – Светловолосый парень схватил её сзади за талию и повалил в траву. – Теперь-то ты точно не отвертишься!

А она и не собиралась. Ей вдруг стало так легко... Небесно-голубые глаза Николая успокаивали... Он наклонился к ней и почти прижался к её полуоткрытым губам...

– Вы спите на рабочем месте?!

Марина Вадимовна резко вскочила. В дверях её кабинета стоял Даниил Петрович и нервно постукивал копытом по полу, царапая старинный паркет.

– Могли и постучать ради приличия. – Шольцева старалась придать охрипшему ото сна голосу привычную холодность.

– Не время для этикета! – проблеял Сатиров. – Что там с пропавшей студенткой?

– Нашлась. Она сейчас...

– Вы её опросили?

– Разумеется.

– И что она сказала?

– Ничего, что могло бы привлечь внимание или вызвать какие-то подозрения.

– Она ничего не упоминала о той сумасшедшей старухе?

Глаза Шольцевой пыхнули гневом:

– Её зовут Рада. – Голос проректорши был ледяным. – И она не сумасшедшая. Если называть сумасшедшими всех, кого вы выгнали…

– Я всё сделал правильно! Вы никогда не были на её лекциях? Нет? А я был. Знаете, что она пропагандировала студентам? Культ смерти! «Смерть – это всего лишь покой»... – заблеял Сатиров, нарочито передразнивая спокойный голос Рады. – Её место в сумасшедшем доме!

– Но ведь смерть – действительно покой. По крайней мере, для таких людей, как Рада. И вы можете сколь угодно клеветать на эту цыганку, но я уверена – она непричастна к сегодняшним событиям.

Глава 8

Следующие две недели шли беспокойно: то там, то здесь случалась какая-нибудь неприятность. В оранжерее, ни с того ни с сего, разорвался плод с ядовитым соком – половину первогодок отправили в больницу лечить полученные ожоги. В кабинете алхимии то и дело слышались взрывы котлов. На зоологии животные каждое занятие на кого-нибудь кидались. Даже на истории магии произошло ЧП – внезапно посреди аудитории упал огромный канделябр, раскидав по полу сотни свечей. Удивительно, что никто не пострадал.

Но самыми опасными стали тренировки по квиддичу. Шальные бладжеры то и дело сбивали игроков с мётел, ломая им руки-ноги, снитч так и норовил выколоть кому-нибудь глаз, и даже мирный квоффл нет-нет, да и оглушал кого-нибудь по голове. Никто не знал, что с этим делать. Тренеры команд единодушно хотели отложить матч до лучших времён, но игроки в один голос чуть ли не со слезами на глазах умоляли не отменять игру. Соловьёв и Онисьев, тренер пятого общежития, после долгих уговоров согласились.

***

– Ты как? Всё нормально?

– Конечно, о чём ты вообще? – лихо соврала Даша настороженно смотревшему на неё Игорю.

На самом деле всё было совсем не нормально: с самого утра девушку мучило какое-то странное предчувствие, будто вот-вот должно что-то случиться. Даша понимала, что это просто напряжение перед игрой, что стоит ей подняться в воздух, как ветер тут же выдует из непутевой рыжей башки все ненужные мысли. Но даже эти успокоения самой себе не помогали – Даша откровенно находилась не в своей тарелке. Впервые играть не хотелось, и она даже жалела, что матч не отменили. Были мысли не идти, сослаться на простуду, но не по-товарищески подводить команду перед самой игрой. Поэтому Даша, скрепя сердце, влезла в чёрные брюки и синюю драконью кожу, туго зашнуровала ботинки, до подбородка застегнула молнию на куртке и крепко сжала рукоять метлы, надеясь, что у неё просто недосып и, бог с ним, пусть даже какой-нибудь ПМС.

– Пора. – Тренер пробасил за спиной у Даши, да так, что она подскочила. – Если будете играть так, как на тренировке, то победа наша. Вперёд, голуби мои!

– Да, Голубева, помни об обещанных булочках, – пошутил над девушкой Андрей. – Только булочки приведут нас к победе!

Даша дёрнула вверх уголки губ, создав видимость улыбки, после чего оседлала метлу и поднялась в воздух, опередив даже Лику, которая традиционно, как капитан, должна была лететь во главе команды.

Игроки обеих команд уже зависли на тридцатиметровой высоте, тренеры обменялись рукопожатиями. По свистку в небо взлетели четыре мяча – игра началась.

Лика в первую же минуту завладела квоффлом и совсем скоро забила гол. Игроков пятого общежития это очень разозлило, и они всеми силами пытались противостоять противнику.

– Мятлева берёт квоффл... Передача Комову... Седых... Перехватывает Мехтиева... Снова Комов... Мехтиева... Седых... ГОЛ! 20:0 в пользу третьих!

Игорь и Андрей как ястребы кружили над полем. Бладжеры после каждого удара битой устремлялись в игроков противника.

Воронцов увидел чёрный мяч прямо перед собой. Он на бешеной скорости нёсся по полю, грозясь в следующую секунду проломить парню череп. Игорь мощным ударом отправил его в загонщика второго общежития.

– Бладжер сбивает Рожкова… эээ… Нет, он останавливается в пяти сантиметрах и летит обратно?!

Игорь повернул голову и чудом увернулся от летящего ему в лицо мяча. Что такое? Бладжеры не меняют направления!

Парень ошибался: мяч, пролетев несколько метров, развернулся и помчался обратно к Игорю. Но теперь с другой стороны летел и второй бладжер.

Чертыхнувшись, Игорь резко метнулся вниз, и мячи столкнулись – они как будто обрели глаза и в следующий момент летели вслед, словно приклеенные.

Даша неслась за снитчем. О да! Она не ошиблась – на поле прохладный ветер действительно выдул из головы все проблемы. Сейчас осталось только одно единственное, что занимало её разум – снитч. Существовал только он, золотистый шарик, что стрелой нёсся прямо перед Дашиным носом. Всё остальное слилось в безликую массу. Кто-то из её команды пролетел прямо перед ней, держа под мышкой квоффл, трое игроков пятого общежития, словно косяк птиц, летели поодаль, и их зелёные куртки и коричневые брюки смазались в единое камуфляжное пятно. Вот поджарая фигура в синей куртке сделала мёртвую петлю. Вот бладжеры пронеслись парой рядом у виска – один слева, другой справа. Но Даше на всё было плевать. Она даже не знала, какой сейчас счёт, да и он, в общем-то, от неё и не зависел. Только снитч. Девушка не отставала и, что есть сил, тянула к нему руку. Ещё чуть-чуть...

– Голубева ловит снитч! Да, как детей порвали! 170: 0! Не может быть! Тройка побеждает!

Волна прокатилась по взорвавшимся трибунам, и болельщики оглушили бесконечными воплями и рёвом, заглушив слова комментатора, но Даша не слышала. Она висела в воздухе на метле, всё ещё сжимая в своей ладони маленький трепещущий шарик, и смотрела вниз. Метрах в пяти от неё, выписывая невероятные фигуры высшего пилотажа, из последних сил уклонялся от двух бладжеров Игорь. Даша ничего не понимала, ведь как только она коснулась рукой снитча, бладжеры должны были послушно опуститься в корзину для мячей. Так почему они до сих пор летали???

Мысленно задавая себе тот же вопрос, Игорь, тем временем, увернулся от очередного нападения. Конечно, он мог отбивать бладжеры битой или выстреливать в них кольцом, но в этом и была проблема: мячи не держались вместе. Чтобы сбить один мяч, нужно было на нём сконцентрироваться, но второй в этот момент мог запросто сломать рёбра. Значит, оставалось только держаться, ждать помощь и не паниковать. Ещё один разворот. Тренеры уже приближались, Игорь видел, как Соловьёв взял один из мячей на прицел. Игорь улыбнулся – со вторым и сам справится!

Бладжер с силой ударил в затылок – мир вокруг тут же взорвался темнотой и невыносимой болью. По шее и спине горячей струёй полилась кровь.

Воронцов почувствовал, что соскальзывает с метлы, но резко ослабевшие пальцы толком даже не сомкнулись на рукояти. Очередной вдох застрял где-то в горле – Игорь потерял сознание и начал стремительно падать с тридцатиметровой высоты.

– «ЭРГАРИО!!!»

Соловьёв в последнюю секунду успел выкрикнуть заклинание, чтобы хоть как-то остановить падение вышибалы. Это помогло – Игорь хоть и ударился о землю, но остался жив.

Игроки обеих команд, едва спустившись на поле, поспешили к распластавшемуся лицом вниз парню. С другой стороны спешила бригада скорой помощи.

– Воронцов! – Даша приземлилась неаккуратно и чуть не сломала себе ноги, когда упала на песок, но встала почти сразу же. Бросила метлу и зашвырнула мятый снитч в сторону трибуны, и побежала, подгоняемая страхом, что уже слишком поздно; сейчас даже появление Веди этим летом казалось глупой детской шуткой. – Игорь!!!

Не сбавляя скорость, Даша, пропахав борозды, упала на колени перед Воронцовым и перевернула его на бок.

Игорь не отреагировал, лишь тихо всхрапнул, вдыхая через раз или даже реже. Песок вокруг его головы окрасился в тёмно-красный цвет.

– Отошли все! Быстро! – Лекарь опустился рядом с Дашей, пока его коллега останавливала кровотечение и фиксировала шиной шею вышибалы. – Тебе отдельно повторить?! – рявкнул он на девушку.

Даша медленно поднялась, а лекарь тут же занял её место, набирая из аптечки в старомодный стеклянный шприц какое-то зелье и вкалывая Игорю в бедро. Всё слишком серьёзно, это не было простой спортивной травмой. Даша понимала, что Воронцов умирал, прямо здесь, прямо на её глазах, и только эта пара лекарей сейчас держала его хотя бы в состоянии близком больше к агонизирующему, чем к живому. Происходящее заволокло туманом, голоса раздавались, словно издалека, и как будто произносящий нарочно растягивал слова.

Вот Игоря положили на носилки…

Вот лекари телепортировали с ним в больницу…

Болельщики начали расходиться…

Игроки направились в раздевалку…

Дашу попытались увести с поля, но она лишь злобно дёрнула плечом, стряхнув чью-то руку и, кажется, сказала что-то грубое…

Из оцепенения вывели редкие капли дождя, упавшие на лицо. Взгляд Даши стал осмысленным, она устало моргнула. Поле и трибуны опустели; Даша не знала, сколько времени она простояла здесь в полном одиночестве. Девушка посмотрела туда, куда упал Игорь: о трагедии говорили только пятно крови и рытвины в песке.

Глаза защипало, но Даша только устало протёрла лицо, отгоняя непрошеные слёзы. Какой от них смысл? Нет, не здесь и не сейчас. Нужно быть сильной. Нужно сходить в больницу – команда наверняка уже толпится возле операционной. Нужно узнать у них, как обстоят дела… Пелена застлала глаза, и проморгаться всё не получалось. Даша с силой потёрла веки тыльными сторонами ладоней.

«Уймись, Голубева!» – подумала Даша, разглядывая подтёки туши, оставшиеся на руках. – «Просто сходи в больницу и узнай, как там Воронцов. Просто узнай… Боже, он ведь едва дышал…»

Девушка проглотила ком в горле, сделала пару нетвёрдых шагов в сторону академии, но споткнулась на пустом месте и упала на влажное поле, как раз рядом с пятном, что уже успело впитаться в почву и стать тёмно-коричневым. Даша аккуратно дотронулась кончиками пальцев до крови; Игорь говорил, что у пятого общежития слабый состав, и если Даша сумеет поймать снитч до того, как в третьи ворота забьют хоть один гол, то Игорь будет приносить ей кофе и булочки на завтрак до тех пор, пока она не начнёт перевешивать метлу.

Булочки приведут к победе…

Даша с шумом всхлипнула, едва не задохнувшись от подступивших рыданий, и зарылась пальцами в кровавый песок. Последняя искра соображения дала продержаться ещё секунд пять, а потом девушку прорвало: Даша рыдала и выла, била кулаками, выдёргивала редкую траву с корнями и каталась по полю, пачкаясь в крови Воронцова.

Она не могла его потерять, только не его. Генка, Артур – их смерть едва не раздавила её, но потери Игоря она не перенесёт. Только не так. Только не человека, который так ей нужен, без которого она не может.

Даша села, тяжело и шумно дыша, осознавая то, о чём сейчас подумала. Когда осознание пришло в полной мере, когда воспалённый мозг переварил эту мысль, девушка разрыдалась ещё громче, упав лицом в песок, уже ставший мокрым от дождя.

Игорь был не просто нужен ей – Даша любила его. И она совершенно не знала, как ей с этим быть.

Глава 9

Вообще-то Рома не курил. Ему не нравился ни запах, ни привкус во рту, да и привычки особой не было. Но за это лето, особенно в те моменты, когда только прошло очередное полнолуние, сигарета стала едва ли не единственным утешением. Лишь горький дым вытеснял из головы тяжёлые мысли, которые с прошлого года были практически постоянными Ромиными спутниками.

Вечер выдался пасмурным и тихим. Капли дождя монотонно стучали по оконному стеклу – лишь этот звук нарушал царившую тишину. Не слышно ни голосов, ни топота множества ног по старым каменным плитам, даже ветер не завывал в каминах и трубах. Только дождь с мерным стуком ударялся о стекло.

Одиночество радовало, давало повод хоть на время побыть наедине с собой. Не притворяться, что всё хорошо, не улыбаться через силу. Огромные размеры академии были рады всем студентам без исключения, даже таким меланхоликам, каким к концу месяца становился Рома.

В сущности, замок – это всего лишь учебное заведение. В нём обитали самые обычные люди, студенты и преподаватели, со своими слабостями и страхами. И академия за сотни лет своего существования просто не могла не иметь своих историй. Порой хороших, счастливых, а порой и не очень.

Коридор на пятом этаже в северной части замка почти всегда пустовал, особенно по вечерам. Когда-то давно тут находился кабинет боевой магии, ровно до тех пор, пока в нём не нашли обезображенный труп молодой преподавательницы, что вела этот предмет. История эта случилась почти восемьдесят лет назад, и за это время обросла кучей мифов. Клара Рабинович – так звали учительницу – была молода и красива. Это был факт. Она пользовалась популярностью среди мужчин академии – факт. Среди поклонников было немало студентов, что тоже являлось фактом. Остальное превращалось в догадки. Убийцу – а это, несомненно, было убийство – так и не нашли. Слухи множились, строились предположения, а интерес к странной истории не утихал и десятилетия спустя. Шло время, и вот уже слухи приписали преподавательнице роман со старшекурсником. Шло время, и слухи превратили любовника в преследователя, от которого Рабинович никак не могла найти спасения. Шло время – и вот тайный преследователь и Рабинович меняются местами, и оказывается, что это молодая преподавательница страдала от неразделённой любви, после чего покончила с собой в своём же кабинете.

История противоречила сама себе – не могла Клара сама себя так изуродовать. Но некоторые студенты почему-то упорно принимали эту версию истории, как данность. У них даже появилась традиция: при любовных терзаниях нужно было прийти в кабинет Рабинович и просидеть в нём всю ночь, прося дух погибшей преподавательницы о помощи. Проверить действенность способа решались немногие: одно дело привидения замка, и совсем другое – встретить наяву пришедшую с того света душу покойницы и вести с ней задушевные беседы.

Сейчас несчастных влюблённых не наблюдалось, чему Рома был несказанно рад. Парень с ногами забрался на холодный каменный подоконник и прислонился плечом к оконному стеклу, по ту сторону которого уже сгущались сумерки. На фоне темнеющего неба он уже мог различить собственное чахоточное отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами – Рома и правда походил на смертельно больного.

Подумать только, одна ночь. Одна ночь и собственная недальновидность изменили его жизнь навсегда. Каждый раз, словно перед смертной казнью… да что там! Осуждённый на смерть ожидает казни лишь раз, после чего он знает – всё кончится. Рома же готовился к своей участи каждый месяц, а в последнее время – каждый день. Наблюдал за луной, прибавляющей в объёме и сулящей неизменную боль.

Рома всё реже смотрел на небо – луна внушала ему страх. Он знал, что бледный земной спутник принесёт лишь кошмар, повторяющийся из месяца в месяц, после которого даже утро не станет избавлением. Ведь ты знаешь – всё вернётся. Вернётся боль, вернётся ужас… Рома судорожно затянулся сигаретой, задавил бычок о подоконник и выдохнул дым, наполнив воздух сизыми клубами. Парень направил кольцо на окурок и испепелил его, стряхнув пепел на пол.

Дождь всё так же стучал в окно. Рома коснулся пальцами своего тёмного отражения – разве могло это подобие живого существа ещё совсем недавно быть крепким и здоровым, как бык, молодым человеком? Рома не узнавал себя. Телосложение ещё оставляло былую мощь, но Рома не мог не заметить, что он уже начал худеть, будто и правда чем-то серьёзно болел. Взгляд тяжёлый, старческий – прям романтический герой, скорбящий над могилой возлюбленной. Что ж, по крайней мере, созвучно окружающей обстановке.

Парень усмехнулся, заметив, что при этом даже его лицо не делается более весёлым. Это уже совсем не так, как улыбались друзья. Дашка та прямо расцветает, лучится, стоит ей улыбнуться. Белла улыбается скромно, как кисейная барышня девятнадцатого века, но получается мило и искренне. Даже у Игоря улыбка выходит жизнерадостной, хотя взгляд и остается несколько жёстким. Рома же потерял вкус к жизни. Сначала, когда всё только произошло, он растерялся и не понимал и половины происходящего. После первого полнолуния парень был раздавлен и напуган. Он не знал, что ему делать. Но пришёл лекарь и вселил надежду – всё можно исправить. Рома расцвёл, у него появился шанс на нормальное будущее. Парень жил этой надеждой.

Но шло время. Все вокруг него искали избавления: родители, те немногие преподаватели академии, что были в курсе, Белла и Игорь, даже Даша пыталась хоть чем-то помочь. Но тщетно. Казалось, что всё впустую; хотя Рома и понимал, что до избавления от проклятия могут пройти годы, надежда в нём с каждым лунным циклом становилась всё меньше и меньше, грозя исчезнуть совсем…

Парень прислонился головой к прохладному стеклу. Дождь всё шёл. И не он один.

– Рома!

Четверокурсник нехотя повернулся. Рядом стояла Белла. Из-за светящихся шариков, толкающихся под потолком, её глаза казались мерцающими в полутьме.

– Мы идём навестить Игоря. Ты с нами? Дашка ждёт в общежитии.

Рома поёжился, но не от дуновения сквозняка. Ему вспомнились слова лекаря, после того, как Игоря прооперировали: «Перелом основания черепа, гематома, тяжёлая кровопотеря. Будем делать прогнозы, когда очнётся». И мысли: «Если очнётся».

– А есть ли смысл идти? – мрачно ответил Рома, не слезая с подоконника. – Лекари прогнозов не дают.

Белла в ужасе отдёрнулась:

– Да как тебе не стыдно?! – прошептала она. – Он твой лучший друг!

Рома почувствовал себя последней свиньёй на планете.

– Прости. – Он спрыгнул на пол и постарался выдержать взгляд Беллы. И не смог. – Не знаю, что на меня нашло.

– Я понимаю. – Белла взяла Рому за руку. – Ты измотан, полнолуние в этот раз приключилось то ещё! Но, Рома… нельзя отчаиваться. И нельзя, чтобы твоё отчаяние захлестнуло всех, кто тебя любит.

Рома ничего не ответил, просто обнял девушку.

– Пойдём, – сказал он, чуть отстранившись. – Дашка ждёт.

Белла кивнула и поплелась рядом.

– Мне кажется, она боится. Больниц, – пояснил Рома, поймав непонимающий взгляд Беллы. – То, что она тогда рассказала, про аварию, про то, как погиб её друг, а сама она очнулась в больнице с отрезанными до бёдер ногами… это ведь не удивительно.

– Я не думала об этом с такого ракурса, – ответила Белла. – Но я… не знаю даже. Что-то изменилось в ней самой после матча. Она ведь в тот день так и не пошла в больницу, ты же помнишь? Появилась уже в общаге, под вечер, вся зарёванная. Спросила только, жив ли он, и когда я сказала, что да, ушла в комнату, зарылась под одеяло и не вылезала до утра.

– Они много через что прошли вместе. – Рома пожал плечами. – Дашка ведь спасла его этим летом.

– А мне кажется, что всё проще… – Белла сказала это очень тихо, но в тишине пятого этажа её слова прозвучали эхом.

– В смысле… ты… – Рома округлил глаза. – Подожди, но Артур? Ты же не думаешь, что Даша настолько легкомысленна, что так скоро сможет его забыть?

– Нет, конечно же, это не так. Просто… – Белла подбирала слова. – Я думаю, что она сама ещё толком не определилась. С чувствами. Она любила Арти, нам всем он нравился, но с Игорем они… на одной волне, понимаешь?

– Они постоянно о чём-то спорят.

– Вот именно, Рома. Вот именно.

Белла пошла в сторону лестницы, и Рома медленно последовал за ней. Он не знал, как относиться к словам подруги, но уже привык доверять её интуиции.

Глава 10

– Давай на NB71. Чёрт, Дашка, я уверена, что она где-то здесь!

– Я это слышала от тебя четыре стеллажа назад! – возмутилась Даша, но всё же сдвинула в сторону тяжёлую лестницу на колесиках со стоявшей наверху Беллой.

Они давно искали эту книгу.

Оборотническое зелье было опасно и непредсказуемо. Не говоря уже о том, что вызывало дичайшую изжогу. По всем канонам полагалось просто прекратить его пить, но оставить Рому наедине с его бедой не рассматривалось даже крайним вариантом.

Рома становился всё раздражительнее. Не далее, чем сегодня утром, он почти готов был придушить своего однокурсника, когда тот слишком навязчиво стучал в дверь двести четырнадцатой.

– Что, блять?!

Даша, пившая чай в холле общежития, подскочила от неожиданности, когда парень вылетел из комнаты в одном полотенце и с мокрым ёжиком волос, почти кинувшись с кулаками на назойливого однокурсника. Когда тот в ответ пробормотал что-то про конспекты, Рома обложил парня таким забористым матом, что формулировкам позавидовал бы даже Воронцов.

– Вы там все, что ли, долбанутые в этой комнате? – крикнул Роме одногруппник, когда тот хлопнул у него дверью перед самым носом.

Даша тогда проводила спускающегося по лестнице парня взглядом, но ничего не сказала. Полнолуние в этом месяце прошло особенно тяжело, а тут ещё и нервное напряжение. Рома как будто бы до сих пор ещё не совсем очухался.

Надежда таяла – и Даша, и Белла прекрасно это понимали. Рома помнил каждое полнолуние, помнил всю боль, с которой его тело ломалось на части – для него это оказалось намного тяжелее, чем забвение полноценного вервольфа. Недопроклятый – так он звал сам себя, стараясь шутить на эту тему, но не получалось.

– Нашла! – крикнула Белла, едва не свалившись с лестницы.

– Хорош орать! – шикнула на подругу Даша. – Давай, спускайся, показывай, чего там у тебя.

Белла осторожно спустилась вниз, прижимая к груди книгу, как самое большое сокровище на земле. Найдя свободный столик у окна, и спрятав литературу от любопытных глаз за номером популярного женского журнала, Белла нашла интересующую её главу и в полголоса зачитала отрывок:

– "Оборотничество известно магическому сообществу с древнейших времен. Кицунэ* в Японии, ирландские шелки** и Хозяйка Медной горы*** в уральских сказаниях – общеизвестные примеры использования людьми животного облика. Оборотничество помогало людям не просто приобщиться к животному миру, но и защищать селения от вервольфов в ночи полнолуния, так как для оборотней, как и для животных, вервольф не агрессивен. Долгое время оборотни так же работали и с мантикорами, так как животные эти славились свирепым нравом и, так же, как и вервольфы, не подпускали к себе человека, реагируя на его присутствие смертельно опасной агрессией. Оборотничество является довольно зрелищной областью магической науки, однако, оно так же весьма сложно в исполнении. Владение этой способностью не врождённое, но приобретённое свойство мага, требующее от него колоссального труда и терпения. Эта отрасль трансформации пока не находится под запретом, но уже имеющиеся оборотни подвергаются строгому контролю, а готовящийся пакет запрещающих поправок в законодательстве может поставить под вопрос само существование искусства оборотничества".

Дальше после некоторых пояснений шла подробная инструкция по превращению.

Даша присвистнула:

– Охренеть, Белка! – прошептала она – Это ж мы сами можем… Как думаешь, это поможет нам с Ромой?

– Подумай сама, – тем же шёпотом откликнулась Белла, – почему Рома такой нервозный? Да он боится, что, как в первый раз, может кого-то покалечить. Он ведь чуть не убил тебя, помнишь?

– Такое забудешь! – пожала плечами Даша, на миг снова почувствовав, как на лицо капает волчья слюна. – Воронцов взбесится.

Игорю идею высказали ещё в начале года и попросили помочь, но он лишь ответил, что это по-прежнему незаконно, а ему уже не пятнадцать. Отказал.

– Игорь практик, он сам не понимает и половину из теории. – Белла добавила свой аргумент. – Если бы мы работали только с ним, то на обучение ушло слишком много времени. Нужно торопиться, а то Рома звереет от своей паники.

Даша усмехнулась, мысленно прикидывая, сколько времени уйдёт на переписывание текста, и жалея, что нельзя просто скопировать страницы; не то чтобы здесь не было альтернативы простаковскому сканеру, но каждая книга в библиотеке защищалась колдовством, и снять чары могла только библиотекарша. Она обязательно поинтересуется, зачем двум второкурсницам настолько уж специфический текст, а свидетели в таком деле были совершенно не нужны.

– Стать оборотнями, с ума сойти… – улыбаясь всё шире, пробормотала девушка. Что бы на это сказал Генка? – Мне определённо нравится. Но вот Рома снова начнёт параноить.

Даша повернулась к Белле и встретилась с ней взглядом. Та тоже усмехнулась и пожала плечами:

– Не обязательно ему говорить.

– Тогда он точно нас убьёт.

– Может быть, но, по-моему, Рома нам ещё спасибо скажет.

– Оборотням проще. – Улыбка Даши погасла. – Они могут превращаться, когда захотят, и оставаться собой. А тут, терять всякое представление о своей сущности… не знать кто ты и на что способен.

Белла ничего не ответила. Она думала о том, как впервые увидела Ромино превращение. Как его тело тряслось в судорогах, как гуляли под кожей ломающиеся изнутри кости, и как вопли парня ещё неделю стояли у неё в ушах. Она стойко выдержала это зрелище, но, вернувшись в общежитие, вырвала прямо на пол в своей комнате, едва не теряя сознание от пережитого ужаса. Свидетелем была только Даша – поэтому-то печальный взгляд Беллы и не требовал для неё пояснений.

– О, «Котёл с любовным зельем»! – прозвучал голос прямо над ними. Девушки, вздрогнув, подняли головы: рядом стояла Андромеда. – О чём пишут?

– Да так, – первой нашлась Даша, – ерунда всякая. Хочешь, почитай.

Она протянула девушке журнал, перед этим незаметно телепортировав книгу под стул, на котором сидела.

– Откуда она здесь взялась? – прошептала Белла, когда заинтересованная глянцем Андромеда отошла на приличное расстояние. – Ты здорово придумала, я растерялась, когда она подошла. Увидь Андромеда учебник, мы бы с тобой ни за что не отвертелись от этой болтушки, всё общежитие бы знало, что мы читаем!

– Да уж, умом она не блещет. – Даша сморщилась с лёгкой долей презрения. – Может, она приёмная? Братья-то у неё не идиоты!

– Не надо так, Даша.

Белла посмотрела с укором, да и сама Даша ощутила укол стыда. Она видела Светлану Воронцову – Дро похожа на мать, словно её клонировали. Если уж кто в семье Воронцовых и был белой вороной, так это Игорь – мрачный и порой нелюдимый, совершенно не похожий ни на общительного Артура, ни, тем более, на пустышку-Андромеду.

– Даша…

– А?

– Всё нормально будет. – Белла положила руку Даше на предплечье. – С Игорем.

– Порой у меня такое чувство, что мысли в нашей компании читает не Рома, а ты, – усмехнулась Даша, прекрасно, впрочем, понимая, что теперь каждая мысль о Воронцове буквально отражается на её лице, и не надо быть особым гением, чтобы это увидеть. Справилась бы даже Андромеда.

– Ты сходишь со мной вечером? – тихо спросила Даша, потупив глаза в пол. – Не хочу просить Рому, у него скоро зачёт и надо готовиться…

– Конечно, схожу, – Белла ещё раз сжала Дашино предплечье. – Могла и не спрашивать.

Даша благодарно кивнула – она понимала, что бояться глупо, но у неё буквально подкашивались ноги, когда она хотя бы думала о том, что окажется с Воронцовым в одной комнате. Рома предположил, что Даша боится больниц – об этом ей рассказала Белла. Даша не стала разубеждать друзей. В конце концов, о том, как быть с нежданно возникшими чувствами и с дрожью, возникающей от одной мысли остаться с парнем наедине, распространяться пока не стоило… Трясучка – право, просто смешно! Особенно учитывая нынешнее состояние Игоря.

И вновь улыбка покинула Дашино лицо – парень пятый день лежал в больнице и не приходил в сознание. Ответ лекарей вновь и вновь не отличался разнообразием: «Очень сильный удар. Открытая черепно-мозговая. Тяжёлый ушиб головного мозга, перелом затылочной кости, субдуральная гематома. Повезло, что не погиб сразу. Сейчас стабилен. Регенерация работает и организм крепкий, но прогнозы делать рано».

Даша и Белла просто места не находили от беспокойства. Рома, конечно, храбрился, мол, всё будет хорошо, я Бобика знаю, но и он выглядел подавленным. Но больше всего в этой ситуации раздражала Андромеда.

Она прилетела в больницу ещё на этапе операции, когда команда и друзья толпились у дверей в отделение, ожидая вердикта лекарей. Андромеда тогда чуть не снесла стену, кричала, у неё началась истерика, и Роме пришлось хорошенько встряхнуть девушку, чтобы привести в чувство. Тогда Андромеда села прямо на полу и разрыдалась, попутно вываливая всё, о чём с таким трудом молчала до того момента.

В начале семестра Женя Каратеева сразу взяла Дрю под своё крыло. Характер у девчонки был взбалмошный, а её прямолинейность могла любого привести в бешенство, но были и плюсы: Женя умела слушать. Андромеда рассказала о себе всё, что могла и не могла ещё первого сентября, когда обе девушки раскладывали вещи в комнате. Женя не перебивала, спокойно впитывая в мозг новую информацию, а потом так же спокойно, глядя новой соседке в глаза, рассказала, какая же Дро идиотка. Объяснила, почему такое не стоит говорить первому встречному, а ещё сказала, что раз уж Женя теперь обладает такой личной информацией о семействе Воронцовых, то им с Андромедой остаётся либо убить друг друга, либо дружить до гроба.

Дро держалась – она ведь не была круглой дурой, скорее, до безобразия наивной. Но в момент, когда Игорь получил серьёзнейшую в своей жизни травму, и Андромеда остро прочувствовала, что брат может погибнуть, а она – остаться совсем одна, её внутренний барьер сломался. Она выливала поток всего, что наболело, как она тоскует по отцу и брату, какую боль ей причинило предательство матери, как ей не нравится новый дом и как ей стыдно перед Игорем за то, что она всерьёз поверила в обвинения и сама лично свидетельствовала против него Владу Смирнову.

Даше это рассказала Белла. Но если Белле было действительно жаль девушку, то Даша чувствовала только непонятное ей самой раздражение. Её бесили слёзы – как будто слёзы тут что-то решали! – её бесила импульсивность и излишняя эмоциональность. Она с трудом выносила сестру Игоря, но стыдно за это не было ни капли.

_____

* Кицунэ - лиса в японском фольклоре. Эти животные обладают большими знаниями, длинной жизнью и магическими способностями. Главная среди них — способность принять форму человека. ** Мифические существа из шотландского и ирландского фольклора, морской народ, прекрасные люди-тюлени. *** Хозяйка Медной горы - персонаж легенд уральских горняков, мифический образ духа-хозяйки Уральских гор, вымышленный писателем П. П. Бажовым. В фольклоре представлялась как прекрасная девушка в платье из «шёлкового малахита» или ящерица с короной. **** Субдуральная гематома - кровоизлияние между оболочками головного мозга.

Глава 11

– Это неправильно! Это ужасно!

– Андромеда, успокойся…

– Нет, ты не понимаешь! Я же сестра, я самый близкий родственник, меня должны были пустить!

– Дро, ты единственный родственник, но если ты и дальше будешь так орать, тебя не подпустят к больнице и на сто километров.

– Женя!!!

– Что происходит? – спросила Даша, заходя в общежитие вместе с Беллой и Никитой Боковым.

Вечер понедельника, занятия уже закончились, и Даша смертельно устала. Всю дорогу от аудитории она мечтала о том, как войдёт к себе в комнату, обнимет подушку и отдастся Морфею до утра, совершенно не слушала, о чём говорили Белла и Никита, и, к своему стыду, решила даже не ходить в больницу. Вчера лекари сказали, что состояние Игоря стабильно, хотя парень и не торопится вылезать из комы. «Видимо, тоже решил как следует выспаться» – от этой мысли Даша даже невесело усмехнулась, но решила, что эта неуместная шутка останется лишь в её голове.

Но общежитие встретило не уютным интерьером и расслабленной атмосферой, а столпотворением возле кухни и громко спорящими между собой Женей Каратеевой и Андромедой. Даша молча чертыхнулась: если Дро начинала о чём-то говорить с таким жаром и страстью, то в ближайшие пару часов ей точно никто не заткнёт рот, и слышно девчонку будет на всё общежитие. Прощай, сон!

– О чём вы тут ругаетесь? – Белла подтащила Дашу и Никиту в сторону кухни.

– Вы не знаете? – Рома тоже сидел тут, и его вид показался весьма воодушевлённым.

– Ну же, не томи, – буркнула Даша, снимая лямку рюкзака с одного плеча и думая о том, что раз уж поспать сейчас не получится, то нужно сварить хотя бы кофе.

– Игорь очнулся! – отозвалась Вера Седых от камина. – Он пришёл в себя этим утром.

Пальцы ослабли. Даша уронила рюкзак, и по полу с грохотом разлетелись книги и разная мелочушка.

Белла радостно вскрикнула, но тут же поспешила возмутиться:

– И вы говорите об этом только сейчас?!

– Да подожди, Белка. – Даша отмахнулась от подруги; она чувствовала, как сильно трясёт её саму, как дрожит голос, так что эмоциональность Беллы была некстати. – Как он?

– Хреново, конечно, – усмехнулся Рома, и у Даши едва не подкосились ноги. – Эй-эй, спокойно, Дашка, всё нормально. Я баран, прости.

– Конечно, баран, – кивнула Женька, а её синие глаза подкатились к потолку. – Да ещё и дипломат.

– Меня не пустили! – снова крикнула Дромеда. – Я его сестра!

– Тихо все!!! – Люди в холле подскочили, когда Даша почти с агрессией повысила голос. Девушка и сама поняла, что переборщила, и постаралась смягчиться: – Не все сразу. Кто-нибудь может сказать, что с ним? Лекари говорят хоть что-то? Всё плохо?

– Ну а как ты думаешь? – ответил ей Рома, но почему-то улыбался. – Восемь дней комы – конечно, ему сейчас плохо! Но утром я говорил с лекарем, и, по его словам, на Игоре всё заживает, как на собаке. Рана затянулась, сломанная кость почти срослась, повреждения мозга поддаются лечению очень хорошо. Всё хреново, это так, но это гораздо лучше, чем ожидалось, а ожидалась катастрофа. Лекари ведь вообще не верили, что Бобик очнётся. А он не просто жив, он ещё и активно идёт на поправку!

– Хвала всем Богам! – прошептала Белла. – Подождите, так что мы стоим здесь, как истуканы? Нужно же навестить его, час посещения совсем скоро.

– Так в этом и есть вся проблема! – снова крикнула Андромеда. – Никого не пускают!

– Не пускают только тебя, – спокойно заметила Женя. – Потому что ты орёшь.

– Я не ору! – Глаза Андромеды заблестели. – Женька, как ты не понимаешь, он же мой единственный родной человек! Я не могу выключить эмоции по щелчку пальцев!

– Дро, послушай. – Парламентёром выступила Белла. Она взяла Воронцову за руку, голос девушки звучал негромко и очень мягко, как на сеансе психотерапии. – Посмотри на это с другой стороны: Игорю пробило затылок. Ты понимаешь, насколько это серьёзная травма? Лекари ведь не из вредности тебя не пустили: как думаешь, Игорю сейчас легко будет выносить громкие звуки?

– Нет… – Андромеда всхлипнула. – Думаю, что очень тяжело… Но я совсем не знаю, как он. Я так волнуюсь.

– Одного человека согласились пропустить, – сказал ей Рома. – Кто-то один сходит и узнает, как он.

– Дашка, думаю, что стоит пойти тебе.

– Мне?! – Даша с круглыми глазами посмотрела на Беллу. – Почему это мне?

– Рискну предположить, что вы близкие друзья, – заметила Женя, а Рома улыбнулся.

– Плюс, уж ты точно умеешь держать себя в руках, – добавила Белла. – Ты же в состоянии не бегать кругами вокруг его кровати и не орать во всю глотку?

– Что за тупой вопрос? – возмутилась Даша. – Конечно, в состоянии!

– Ну вот и иди к нему! Поговорите пять минут, спросишь, как он себя чувствует. Может, он вообще спит, откуда мы знаем? Тогда подробнее расспросишь лекаря, как самочувствие, какие прогнозы.

– Да, это я могу… – пробормотала Даша. – Кофейку бы, рубит…

– Я сд…д…ща! – Никита кинулся искать турку и банку с зёрнами.

К семи Даша ушла в больницу, а атмосфера в холле понемногу улеглась. Студенты разошлись по комнатам или сидели на первом этаже, обложившись учебниками и тетрадями, в кухне кто-то кипятил воду на огне и заваривал чай – пахло чабрецом и мятой. Кто-то там же в кухне даже умудрился варить зелье, и те, кто заваривал чай, уже успели несколько раз поспорить с группкой алхимиков насчёт едкого дыма – а впрочем, они явно преувеличивали.

Белла и Рома сидели рядом друг с другом на диване, готовясь к занятиям.

– «Сваха», – мысленно бросил Рома девушке, не отрываясь от книги.

– «А чего они тормозят?», – так же мысленно ответила Белла, делая заметки в конспекте. – «Я же говорю, что он с первого курса в неё влюблён! Чего ждать? Пока она найдёт кого-то ещё?»

– «Хм, то есть, ты считаешь, что сами они не справятся?»

– «Ой, давай только ставок делать не будем!»

По лицу Ромы расплылась улыбка. Лика сидевшая напротив, кивнула ему, мол, ты мне, но Рома лишь покачал головой – нет, порядок. Девушка вернулась к чтению.

***

Даша так нервничала, что запуталась, надевая белый халат, и десять минут не могла завязать тканевые бахилы. Но она чувствовала и какой-то внутренний трепет – очнулся! Справился, снова сумел! И, чёртова псина, ты заплатишь мне за то, что напугал до чёртиков и заставил так волноваться!

Бодро перебирая стройными ногами в обтягивающих брюках, Даша глухо цокала каблуками по каменному полу, нарушая привычную тишину реанимационного отделения, где обычно даже лекари как будто старались говорить полушёпотом. Полы халата развевались за ней следом, словно крылья, на которых Даша неслась на встречу с парнем.

Дверная ручка повернулась бесшумно, и так же бесшумно открылась сама дверь, впуская девушку в полумрак больничной палаты.

– Игорь, – тихо позвала Даша, подойдя к кровати. Хотела мягко провести кончиками пальцев по лицу парня, но постеснялась и просто спустила с лица маску, чтобы Воронцов узнал наверняка. – Ты спишь?

– Нет, – прохрипел Игорь в ответ. Веки дрогнули, парень приоткрыл глаза.

Выглядел он хуже некуда: голова туго перебинтована, под глазами залегли фиолетовые мешки, лоб покрылся испариной. Вены, бодро бежавшие вдоль кистей и предплечий Воронцова, сейчас спались, как у хронического больного. Обычно смуглая кожа парня стала бледной, а в полумраке больничной палаты и под мерцанием огоньков аппаратуры, напоминающей кабину капитана межзвёздного корабля в старом фильме, она, казалось, вообще приобрела жёлто-сине-серый оттенок. В левом локтевом сгибе стоял катетер – редкая вещь для магической параллели, которую применяли только в самых тяжёлых случаях. По тонкой прозрачной трубочке из герметичной стеклянной бутылки медленно и монотонно капало какое-то зелье.

– Как ты себя чувствуешь? – всё так же тихо спросила Даша.

– У меня дыра в башке, – буркнул Игорь, с трудом разлепляя пересохшие губы. Было видно, что говорить ему ещё тяжело – он больше двух суток пролежал с трубкой в горле, – но парень делал над собой усилие. – В тумане всё. В глазах троится. Тошнит…

– Давай я лучше пойду. – Даше было больно смотреть на то, как Игорь насилует своё сознание, изо всех сил пытаясь не отключиться. – Я позову лекаря…

– Нет-нет, порядок, – Воронцов вымученно улыбнулся и даже попытался сесть, впрочем, приподнявшись на сантиметр, он тут же с мученическим выражением лица опустился обратно на подушку. – Просто говори со мной, а то я… как будто не здесь ещё. Плохо соображаю.

– Хорошо, – кивнула Даша, поправив парню подушку и вытерев холодный пот с его лба. – Я останусь. Только не знаю, о чём говорить.

– О матче, – прохрипел Игорь. – Что за херня там произошла? Бладжеры взбесились… не понимаю, ты ведь поймала снитч! Почему блядские мячи не упали в корзину?

– Я не знаю, – ответила девушка. – Никто не знает. С этим не могут разобраться уже восемь дней.

– Сколько?!

Игорь снова дёрнулся, чтобы сесть, и снова, побледнев, рухнул обратно. Даше на миг показалось, что парень потеряет сознание, и она уже хотела позвать кого-нибудь из медиков, но Игорь был стабилен. Отдышавшись от внезапной нагрузки, он хрипло спросил:

– Ты сейчас шутишь?

– Тебе не сказали? – удивилась Даша; лекари всё утро колдовали над парнем, и уж о том, какой сегодня день недели, могли и поведать.

– Они только чушь какую-то несли, про мозги мои, про гематому, я половину не понял. Восемь дней… – Игорь облизал сухие губы, после чего посмотрел на девушку внимательным, хотя и несколько мутным взглядом. – Голубева, ты серьёзно? Я восемь дней пролежал в коматозе?

Даша усмехнулась:

– Воронцов, проведи по лицу. Твоя щетина скажет, что я не обманываю.

– Не могу, руки слабые. – Игорь вяло улыбнулся в ответ. – Придётся поверить на слово.

Даша аккуратно прикоснулась к ладони парня:

– Чувствуешь прикосновение? Мою руку?

– Да, – Воронцов медленно повернул голову в сторону Даши. – Чувствую.

Игорь не помнил, чтобы физически ему хоть когда-нибудь было хуже, чем сейчас. Его лихорадило, голова пылала от боли, а картинка в глазах плыла настолько, что невозможно было ни на чём сконцентрироваться дольше пяти секунд.

Но рядом была Даша. Она держала его за руку, убирала пот с его лба и смачивала водой потрескавшиеся губы. Как ни странно, от этого становилось легче. Девушка не утомляла и не раздражала Игоря, даже несмотря на его тяжёлое состояние. Может, просто потому, что он её любил. Может потому, что она пришла одна. Ромы и Беллы нет – наверняка придумали какую-нибудь ересь, чтобы оставить их с Дашей наедине. Чёртовы интриганы!

Парень улыбнулся собственным мыслям, а Даша, решив, что улыбка предназначалась ей, улыбнулась в ответ.

– Я тебе должен. Булочки, – пояснил Игорь, поймав непонимающий взгляд. – И кофе.

– Пока я не начну перевешивать метлу, – рассмеялась девушка. – Не зря же мы выиграли! Я корицу люблю.

– Тогда капучино и рогалики. Знаю пекарню.

Игорь снова улыбнулся, а Даша радовалась перемене его настроения. Пожалуй, всё налаживалось.

Глава 12

Поздним вечером около одиннадцати часов Павел Гохман сидел у фонтана напротив академии и думал о том, что спокойно ему явно не доучиться.

Даша в своё время взбесила Павла тем, что вмешалась в его с Игорем личную вражду, но сейчас Павел не мог не признать, что после того, как Воронцов перестал доставать его ежедневными издёвками, жить стало намного легче. Особенно теперь, после окончания Стандартных Курсов Колдовства, когда они виделись раза два в неделю на обобщённой боевой магии да на сглазах. Однако какая-то часть его подсознания будто бы инстинктивно ещё избегала – если не боялась! – случайной, пусть и мимолётной встречи с давним врагом, и когда Воронцов исчез на целый месяц, Павел разве что не напился на радостях. И вот любая радость имеет конец – сегодня этот гад появился на парах, бледный, как вампир, с обритой, как у уголовника, башкой и с рожей настолько замученной, будто он весь этот месяц пробухал в дешёвом трактире. На затылке у Игоря багровел свежий рубец.

Гохман краем уха слышал, будто бладжер проломил Воронцову череп, едва не отправив парня на тот свет. На матчи Павел не ходил – его раздражала многоликая орущая толпа, – но глупо не верить слухам, когда Игоря то и дело шатало в сторону, Огнев не нагружал его сверх меры и постоянно спрашивал о самочувствии, чем явно раздражал. Павел улыбнулся: ему было неприятно ловить себя на мысли, что он желает страданий человеку, но с другой стороны, ему нравилось наблюдать, как Воронцов то и дело трёт виски, стиснув челюсти, словно от пульсирующей боли.

Улыбнувшись мыслям, Гохман повернулся лицом к фонтану: мраморная русалка кокетливо моргала веками без ресниц, прикрывающими пустые глаза, и хлопала по воде тяжёлым каменным хвостом, то и дело разбивая корочку льда на её поверхности. Красивая статуя. Но не настоящая. Как эта полная луна в небе… нет, луна настоящая. Но недоступная. И от этого делается ещё обиднее. Уж лучше эта русалка – она хотя бы рядом. Хотя, у Павла даже такой пустоглазой русалки не было.

Гохман, тяжело вздохнув, встал с каменного бортика фонтана и потёр затёкшие колени. Постояв немного и посмотрев на прекрасную холодную луну, парень пошёл в сквер. Он тяжело сел на ближайшую лавочку – возможно и психосоматика, но Павлу казалось, что он так полностью и не оправился от травм, что в прошлом году нанёс ему Воронцов. Кости срослись хорошо, стоматолог вырастил новые зубы на месте прежних, но где-то в подкорке ещё сидела та боль и волна первобытной ненависти, что Павел ощущал, лёжа на полу, осыпаемый градом сильных ударов.

Как ни странно, но на Воронцова Гохман не злился. Злился только на себя. Он мог просто поговорить с Дашей, завязать знакомство, возможно, даже подружиться. Но всё испортил. Теперь надо относиться к этой девушке, как к полной луне – просто молча любоваться ею, даже не пытаясь заговорить. Всё равно это бесполезно. Все равно, что требовать ответа у бледного земного спутника…

Где-то рядом раздался шорох. Павел вздрогнул: сегодня полнолуние. Конечно, верфольф в академии – это глупость. Хотя, после Юлия Васева уже ничто не казалось нереальным.

Павлу захотелось убежать как можно дальше от этого места, причём немедленно, но какой-то настойчивый, высокий голос у него в голове шептал: «Сиди на месте. Не пожалеешь». Гохман никак не мог отогнать от себя эти гадкие мысли. Ну что, что он может здесь увидеть? Он не пожалеет, только если сейчас же встанет и убежит в общежитие.

Когда метрах в десяти показался огромный чёрный зверь, Павел едва не опустошил свой кишечник, но ужас от встречи с вервольфом настолько парализовал его, что он секунд на десять даже забыл, как дышать. Именно этого времени телу хватило на то, чтобы понять – зверь не был вервольфом. Он был собакой. Огромной чёрной псиной, отдалённо смахивающей на бракованного ротвейлера, но от того ещё более пугающего.

Павел судорожно выдохнул, всё ещё стараясь не шуметь – чёрт знает, насколько пёс миролюбив и миролюбив ли вообще. Но очень скоро парень понял, что осторожность почти излишняя, и пёс не видит его за ветками можжевельника.

Животное же, тем временем, стояло и крутило головой по сторонам, как будто оглядываясь. Вот он, вместо того, чтобы лечь на землю, подошёл к дальней лавочке и, запрыгнув на неё, развалился, свесив грязные лапы. Павел нахмурился – наглое животное.

Не то чтобы он прям не любил животных. Он находил зверей забавными и иногда даже думал завести какую-нибудь крысу, чтобы было радостно и ненапряжно, но всё же в иерархии «человек – братья наши меньшие» эти самые братья находились сильно ниже, чем находился любой из представителей двуногих. Поэтому Павел и решил, что последний, кто должен лежать на лавочке в студенческом сквере – это какой-то блохастый бродяга. Он выглядит спокойным – стоит показать ему хорошие манеры, а если зверь будет ещё и послушным, то можно даже прикормить.

Павел хотел встать со своего места, но у него ровным счётом ничего не получилось – к доскам словно приклеило.

А пёс поднял свою большую голову и посмотрел вдаль; Павел проследил за его взглядом и увидел компанию из трёх человек. Они подходили всё ближе и ближе, и вот в полутьме Павел уже мог различить шкафоподобную фигуру Каратеева, кудри Аванисян, собранные в хвост на макушке и в бледном свете луны напоминавшие воронье гнездо, и Дашу, спрятавшую короткие пряди своей забавной стрижки под капюшоном. Они подошли к лавочке, на которой лежал чёрный пёс. А затем Даша обратилась к зверю:

– Никого, Бобик?

Бобик? И где-то он это уже слышал.

Но больше всего Павла поразило не то, что Даша задала вопрос собаке, а то, что этот самый Бобик в ответ отрицательно покачал головой, словно был человеком.

– Тогда пошли. Скоро уже.

Пёс слез с лавки и побежал куда-то в лес. Каратеев, Аванисян и Даша двинулись за ним.

Стоп. Ночью? В полнолуние? В лес?! Она с ума сошла! Она же погибнет!

В голове Павла зазвучал всё тот же настойчивый высокий голос: «Иди за ними. Ты же хочешь спасти её?». Павел было дёрнулся в сторону леса, но в нём заиграл инстинкт самосохранения: «А если я пострадаю? А если на меня накинется вервольф? Настоящий вервольф! А что, если он покусает меня?!»

Павел встал и пошёл в общежитие. Она презирает его – так какой смысл рисковать ради презирающей тебя девчонки своей жизнью? Пусть развлекаются, как хотят. Хватит с него этих игр.

«Трус!»

Что-то словно ударило его током. Пропустило через тело Гохмана разряд в тысячу вольт. Парня ослепило болью, он подумал, что сейчас упадёт и потеряет сознание, но этого не произошло. Вместо этого он развернулся к лесу и бодрым шагом пошёл за странной компанией.

***

Они нервничали. Всегда нервничали во время полнолуния. Знали, что всё будет нормально, но тревога никогда не уходила. Она наоборот, нарастала с каждой секундой, она буквально витала в воздухе, звенела в ушах, казалось, её можно было потрогать руками. Это состояние длилось до того момента, пока Рома, крича и корчась от боли на старом, изъеденном молью диване, не заходился звериным рыком. Они нервничали. Возможно, даже больше, чем сам виновник происшествия.

Так было и в этот раз. Две девушки и ротвейлер боялись пошевелиться, пока шло превращение. Казалось, будто малейший шорох может доставить другу ещё большую боль, чем он испытывал сейчас. Даша сидела за столом, съёжившись в комок, Белла закрыла уши руками, правда толку от этого было чуть. Игорь, лёжа рядом на полу, положил голову на передние лапы, зажмурив глаза.

Роме было больно. Он глох от собственного крика, тело его ломалось на куски. Всю его сущность словно пропускали через мясорубку. Как и всегда, ровно до тех пор, пока Рома не спрыгивал на пол в обличье большого белого волка.

– Ненавижу... – тяжело дыша прорычал зверь. – Каждый долбанный месяц. Этот пиздец когда-нибудь закончится?

Игорь попытался пожать плечами, но у собак отсутствовали ключицы, и движения не вышло.

– Мы ищем. – Пёс забавно почесался задней лапой. – Правда, ищем. Наберись терпения.

– Я заебался уже терпеть! – огрызнулся Рома, тут же, впрочем, взяв себя «в лапы». – Не ты тут каждое полнолуние выворачиваешься наизнанку. Это не то же самое, что оборотень, понимать надо!

– Я понимаю, – спокойно гавкнул Игорь, никак не отреагировав на взбудораженного вервольфа. – Но и тебе надо понимать, что такие вещи не ищутся по объявлению.

Белла, не удержавшись, прыснула со смеху.

– Прости, прости, – девушка прикрыла лицо руками, едва лишь Рома взглянул в её сторону. – Просто я представила себе заметку в газете: ищу ведьму, потомственную, сильную, желательно тёмную.

– Тогда уж сразу Худу! – осторожно намекнула Даша на слова, сказанные ей Радой.

– Почему это Худу? – Игорь снова почесался, мимолётом поймав мысль, что он наверняка где-то подцепил блох.

– Худу самые сильные, – ответил вместо Даши Рома, обречённо опустив голову. – Ну и скажите, где мне искать эту чёртову ведьму?

– Ты будешь ОБТСовцем. – Даша потрепала понурого волка по холке. – Сомневаюсь, что у тебя не будет ни одного полезного знакомства из тёмного мира.

– Не поймите меня неправильно, – Белла сдержанно улыбнулась, – но этими знакомствами обзаведётся скорее Игорь.

Пёс несколько раз громко пролаял, и этот лай даже без Оборотнического зелья воспринимался, как смех.

Павел пробирался сквозь заросли колючего кустарника. Он уже давно потерял и счёт времени, и объект своего преследования. Ветки хлестали его по лицу и уже изрядно ободрали лоб и щёки, но парень не останавливался. Он просто не мог остановиться. Ноги как будто обрели способность делать что-то, независимо от решения их хозяина, и поэтому парень, как одержимый какой-то безумной идеей, продолжал идти несмотря ни на что.

Наконец, он остановился перед мрачного вида деревянным домом. Когда-то это наверняка было добротное строение, но сейчас оно потеряло даже остатки прежней красоты. Заходить не хотелось совершенно, но, к ужасу Павла, его непослушные ноги направились именно туда. Прямиком в этот дом.

Павлу становилось страшно. Он буквально каждым своим органом чувствовал, что там внутри что-то ужасное. Что-то, что может его покалечить или даже убить.

Даша сидела на стуле и покачивалась вперёд-назад. Оборотническое зелье булькало в животе. Гадкая бурда. От неё потом неделю будет несварение желудка. Придётся идти в больницу за лекарством. Даша уже твёрдо решила стать оборотнем – хотя бы ради того, чтобы не глотать каждый месяц это отвратительное пойло.

Белла задумчиво грызла ногти. Она наблюдала за парнями, которые, как два щенка-переростка, носились по комнате, сбивая мебель. Временами кто-нибудь из них двоих, обычно Рома, не соизмерял силу. Тогда второй валился на пол, сбитый громадной лапой, пахал носом по половичку и, вскакивая на ноги, принимался скалить немаленькие клыки. Но каждый в комнате знал, что всё не по-настоящему, потому как уже через секунду погоня возобновлялась, мебель снова отлетала к противоположным сторонам, а девушки звонко смеялись над своими безбашенными друзьями. Всё это было забавно и даже мило, несмотря на чудовищные размеры животных, которыми парни становились в полнолуние. Эта ночь вообще была довольно уютной. В такие ночи впору выйти в лес, прогуляться, но риск был не оправдан. Белла откинулась на спинку стула. Они посидят тут. Ведь разве в доме может случиться что-то плохое?

Он поднимался вверх по лестнице, как вдруг услышал смех. Звонкий, заразительный, смех, от которого хотелось улыбаться самому, дарить окружающим волну радости, которую он в себе нёс. Павел знал, кто так смеётся. Это была она. Даша. И он поднимался к ней наверх. Меньше, чем через минуту он с ней встретиться. А ещё с Аванисян, с Каратеевым и, конечно же, с Воронцовым, который точно не упустит случая накостылять шпиону.

Стоп. Но ведь Воронцова не было у фонтана. Был лишь пёс. Здоровенная чёрная псина с твёрдым взглядом ярко-зелёных глаз…

Павел вспомнил, где слышал кличку Бобик. Подумать о дальнейшем у него не получилось.

Гохман открыл дверь. Спустя секунду на него кинулось белоснежное рычащее чудовище.

Глава 13

– Да кто тебя просил, Воронцов?! – Даша изо всех сил старалась говорить не громче, чем яростным шёпотом. Покрасневшая от злости, она трепала волосы и взволновано выписывала круги по общему залу третьего общежития. – Почему ты позволил ему следить за нами?!

Предрассветные сумерки за окном рассеивались; из мутной дымки над горизонтом лениво поднималось солнце, отдавая природе свой розовый оттенок и наряжая сверкающими рубиновыми бликами заиндевевшие деревья.

Игорь угрюмо молчал, с мрачным видом глядя в огонь, горевший в камине. Парень сидел в кресле, скрестив руки на груди. Несмотря на бессонную ночь и чудовищную усталость, сон совершенно к нему не шёл. Слишком много навалилось для того, чтобы хотеть спать. Чтобы хоть что-то хотеть.

Шольцева могла в любую секунду вернуться из больницы, Мамонов только полчаса тому назад заглядывал, будто бы проверяя, что Даша и Игорь всё ещё на месте. Огнев, глотнув Оборотнического зелья, пошёл в лес за Ромой. Белла, несмотря на все запреты проректорши, ушла с ним – Огнев позволил, почти уверенный, что Рома будет не в себе и ему будет не лишним увидеть знакомое лицо. Они ещё не вернулись.

Игорь провёл рукой ото лба к шее: обритая перед операцией голова уже давно обросла тёмным ёжиком волос, что понемногу скрывали длинный шрам на затылке. Игорь тяжело перенёс травму. Голова то и дело болела, временами до сих пор тошнило. Даже зрачки всё ещё оставались разного размера, и хотя это не доставляло каких-либо неудобств, лекарь почему-то считал этот симптом довольно важным. Впрочем, тот же лекарь обнадёжил, что всё временно, прописав лекарства, про которые Игорь постоянно забывал. Болеутоляющие. Сейчас хотелось опрокинуть в себя весь пузырёк, правда слабо верилось, что это как-то поможет от той душевной тоски, что тисками давила грудь.

Все накинулись на него. Ни за что. Просто каждый посчитал своим долгом обвинить его в произошедшем. Ведь всё наоборот было! Спас Гохмана. Зачем? Воронцов, ты идиот! Зачем тебе это было нужно? Чтобы потом на тебя всё равно вылили ушат помоев? Чтобы все сказали, что ты злодей, чуть не погубил бедного мальчика? А вместе с ним и лучшего друга – Рома не простил бы себя, если б дошло до убийства.

Игорь сглотнул. Они думают, что он мог сделать из Романыча убийцу. Хотелось биться головой об стену, но парень остался неподвижно сидеть в кресле. Какой теперь толк в самобичевании? Оставалось лишь ждать, что из всего этого выйдет.

События ночи смешались в голове в единый салат и всплывали в памяти только урывками. Рома, кинувшийся на шпионящего за ними четверокурсника. Игорь, вцепившийся другу в горло, чтобы тот, не приведи Создатель, не покусал Гохмана. Девушки, создающие вокруг себя и Павла мощную двойную защиту, через которую не пробиться вервольфу, и тот же вервольф, убегающий куда-то в неизвестном направлении в самую чащу леса. Догонять его не было времени: Ромины зубы не достали до цели, но вот пять острых когтей пропахали живот Гохмана сантиметра на полтора вглубь.

Игорю пришлось вытаскивать на себе трёх человек, хотя телепортировал он пока неважно. До окраины леса, триста метров пешком с тяжёлым придурком на руках, новая телепортация уже прямиком в больницу. Ужас медсестры приёмного отделения, когда четверо студентов в луже крови рассыпались по свежевымытому полу. Расспросы, обвинения. Шольцева и Мамонов, что по сотне раз спрашивали одно и то же:

– Игорь, ты же знал, что ждёт Гохмана в этом коттедже!

– Вы оборотень. Давно?

– Это не законно, вы в курсе?

– Вы умышленно подвергли Павла Гохмана смертельной опасности?

– Не заметил? Ты хоть понимаешь, что вас могут исключить?! Что нас всех могут арестовать?!

– Вы осознаёте, что если Павел расскажет ректору, то Каратеева исключат в этот же день?

– Чёрт возьми, мальчик, да что происходит в твоей дурацкой башке?!

Игорь стиснул зубы. В камине с треском раскололось полыхавшее полено, на гранит посыпались искры. Ободранная щека горела, как будто эти поленья пылали у Игоря на лице, ужасно болели мышцы – Рома отключился, едва Гохман появился в дверях. Остался только волк, а он не знал ни друзей, ни родных. Он мотал Игоря из стороны в сторону, бился о стены, пытаясь скинуть с шеи и грозя выдрать челюсть с мясом, но Игорь не отпускал, пока не услышал Дашино: «Бобик, беги!!!». Только тогда он разжал зубы, спрятавшись за границей защитного круга, что в спешке создавали девчонки, за секунду до того, как челюсти озверевшего друга сомкнулись вокруг его задней лапы. Волк и тогда ушёл не сразу, ещё долго бился о невидимые стены, рыча и кусая воздух. И только поняв, что добычи ему не достать, вервольф ушёл, разбив окно и выпрыгнув со второго этажа…

Краем глаза Воронцов видел Дашу, расстроено трепавшую волосы. Одежда её была в крови – кровь Гохмана, – но ей было как будто всё равно. Игорь же содрогался от отвращения, глядя на свои куртку и джинсы, так же перепачканные в бордовый. Тело чесалось, хотелось смыть с себя эту дрянь, как хотелось смыть с себя и все события прошедшей ночи.

Да, было гадко. Игорь не представлял, как теперь смотреть в глаза Романычу, которому наверняка расскажут эту сказку. А вот Гохмана ничуть не жаль, никаких угрызений совести по его поводу не возникало. Сам виноват, что сунулся, куда не следует. Надо уметь справляться с последствиями своих действий, так что если уж связался с вервольфом, будь готов к тому, чтобы подохнуть.

Если честно, Игорь думал, что хотя бы Даша поверит. Но она, как и все, свалила вину на него. От этого становилось как-то особенно паршиво.

– Воронцов, ты дебил! – взвыла Даша, наплевав на ранний час и на то, что сейчас она наверняка разбудила половину общаги. – Если он умрёт, то Рому точно посадят где-нибудь на цепь, а тебя отправят в тюрьму!!!

Девушка остановилась перед другом и с отчаянием взглянула на него.

– Сатиров точно узнает, – тихо добавила Даша. – И про Рому. И про тебя. Может, даже выгонит тех, кто знал обо всём этом.

Игорь не выдержал. Он вскочил на ноги и яростно уставился в глаза девушки.

– Что ты от меня хочешь?! – заорал Воронцов, гневно сжимая кулаки. – Чтоб я пошёл, извинился?! Пообещал, что больше не буду?! Что предлагаешь, умница ты моя?! Я не делал этого, этот кретин сам устроил за нами слежку! Исчезни, мудила!!! – парень бросил шаровую молнию в открывшуюся на втором этаже дверь и в студента, не успевшего даже вякнуть, чтобы Игорь с Дашей заткнулись.

– Псих ненормальный! – крикнул парень, закрывая дверь комнаты.

– Да, я не заметил его! Так вышло! – продолжал орать Игорь уже на Дашу. – Не знаю, почему так произошло, но это произошло! Я сделал это не нарочно!!! Ты думаешь, я не понимаю, чем всё это может для нас обернуться?!!

Сузив глаза, Даша взбешённо заорала в ответ:

– А раньше думать не мог?! Я же беспокоюсь о тебе, тупорылая ты псина!!!

Они некоторое время мерили друг друга разъярёнными взглядами, а звенящую тишину нарушал лишь треск пламени. Открылось ещё несколько дверей, любопытные понаблюдали за парой возле камина, но, не увидев больше сцен, быстро ушли досматривать прерванные сны. Игорь же вновь молча опустился в кресло, устремив взор в огонь. Даша несколько секунд простояла рядом и снова принялась вышагивать по общему залу.

Игорь чувствовал себя вымотанным и опустошённым. Парень понимал, почему все думают на него. Он должен был следить, чтобы за ними никто не шёл. Но ведь за ними НИКТО не шёл! Или шёл? Может, Игорь его просто не увидел, а проклятый можжевельник и хвоя забили обоняние? Да как, чёрт возьми, можно было не заметить Гохмана?! Из-за недавней травмы? Или было что-то иное?

В любом случае, надо уметь справляться с последствиями своих оплошностей. Именно поэтому на все вопросы Мамонова и Шольцевой Воронцов отвечал предельно правдиво и честно:

– Игорь, ты же знал, что ждёт Гохмана в этом коттедже!

– Да, но я не…

– Вы оборотень. Давно?

– С подросткового возраста.

– Это не законно, вы в курсе?

– Да, я знаю…

– Вы умышленно подвергли Павла Гохмана смертельной опасности?

– Я не делал этого. Он сам пошёл. Моя вина лишь в том, что я его не заметил.

– Не заметил? Ты хоть понимаешь, что вас могут исключить?! Что нас всех могут арестовать?!

– Да, это я понимаю.

– Вы осознаёте, что если Павел расскажет ректору, то Каратеева исключат в этот же день?

– Знаю!

– Чёрт возьми, мальчик, да что происходит в твоей дурацкой башке?!

– Спросите что-нибудь полегче…

Глава 14

Рому нашли довольно быстро, совсем вскоре после рассвета: он чуть-чуть не добежал до Солнечной Долины, солнце остановило его. Голый, он спал, забившись под корни дерева в подмёрзшую осеннюю листву, руки его были по локоть в крови, а лицо и волосы так же перепачканы красным; метрах в ста лежал полусъеденный олень, встретивший этой ночью свой конец в волчьих лапах.

Когда парня разбудили, он не сразу пришёл в себя. Рычал и брыкался, как дикое животное, попавшее в капкан, никого не узнавал – Огневу пришлось с силой ударить его по лицу, лишь после этого Рома очнулся. Он ничего не помнил и был в ужасе, когда увидел свои окровавленные ладони.

Белла полдня провела с ним в заброшенном коттедже, успокаивая, гладя по волосам, без остановки повторяя, что он ни в чём не виноват, и никто не пострадал. Парень же молчал, уткнувшись лицом в Беллино колено, дрожа от страха, беспомощности и отчаяния.

Гохман выглядел ужасно, но состояние его ужасным не было: когти вервольфа не пробили мышцы насквозь – спасло немного подросшее за лето пузцо, – внутренние органы не пострадали. Пару дней он провёл в больнице в светящихся от серебристого сока повязках, почти спятивший от произошедшего. И сильнее пережитого шока оказалась только злость, кипевшая внутри – Павел знал, что Игорь спас его. Знал, что Воронцов буквально на руках вытащил его из самого пекла вместо того, чтобы броситься на помощь другу. Знал, но не знал, как с этим быть. Достаточно ему было того, что Игорь изводил его три года, достаточно было страха, что Павел испытывал перед однокурсником, но после этого быть обязанным Воронцову жизнью – Павел не знал, сумеет ли его мозг переварить такую информацию. Хотелось как-то подгадить, хоть чем-то компенсировать сложившуюся ситуацию, но Павел не смог и этого.

В этот раз его единственным посетителем стала Шольцева, что, после прошлогоднего визита Мамонова, было не так уж и смертельно. Проректорша была вежлива, участлива, но с разговорами особенно не распиналась. Она словно заранее знала, что Павел хотел выдать Каратеева и Воронцова ректору – может, и правда знала, телепатия не редкость, а Гохман понятия не имел, какая у Марины Вадимовны невербалка, – поэтому без лишних разговоров применила Нерушимую Клятву.

Руки сцеплялись в замок, обычно правая с правой, те, что были с магическими кольцами. После произносилось заклинание, и невидимая нить связывала эти руки прочнее любых оков. Марина Вадимовна говорила медленно, очень чётко, и слова её били Павла хлыстом – он никогда и ни при каких условиях не сможет выдать тайну, увиденную ночью в заброшенном коттедже. Ответ «нет» не подействовал, и Павел знал, почему: клятва эта давалась во имя блага другому. Пришлось согласиться, тем самым скрепив магию, расцепив руки и навеки завязав себе рот.

Что до Игоря, то ни Даша, ни Белла, ни даже Рома на него не сердились и давно уже простили, но Воронцов был слишком горд. Две недели он ни в какую не соглашался общаться, пока они не поверят в его невиновность. Но они не верили. Слишком уж всё произошедшее выглядело как тщательно подстроенный коварный замысел.

Даша скучала по Воронцову. По его вечно охрипшему голосу, по лукавому взгляду, по кривой улыбке. Скучала по его грубоватым шуткам и приколам про учителей и студентов, основанных, как правило, на реальных событиях. Девушке было плохо без этого смелого раздолбая, да и, в конце-то концов, ничего страшного ведь не случилось. Ну, поцарапали Гохмана, ну перепугали его так, что он едва в штаны не наложил. А может, и наложил – поди разбери в той суматохе!

Что бы ни наворочал по своей импульсивности Игорь, именно он не дал случиться беде, удерживая Рому клыками, и это признали все, но даже с таким аргументом Игорь мириться отказался наотрез. Он, как он сам выразился, не хотел быть козлом отпущения до конца жизни, и если никто ему не верил – что ж, будет ходить одиночкой. Так даже спокойнее.

Неприятности на этом не закончились; несчастные случаи учащались, и разбитая голова Игоря и случай с Гохманом оказались лишь верхушкой айсберга. Больница полнилась пострадавшими студентами и преподавателями, и в ректорате уже было всерьёз решили, что академия проклята. Однако Горгона, знавшая сглазы лучше всех, ясно дала понять – проклятия нет, тут что-то иное, что-то извне. Что-то, что засечь не получается. Какая-то особая редкая магия, к которой простому колдуну, даже такому древнему, как Медуза, доступа нет.

Белла как никто другой понимала, что значит магия, не доступная колдуну, и понимала, кто может пролить свет на тайну и хоть немного помочь. А помощь требовалась – в академии становилось действительно опасно. Поэтому одним ранним утром Белла решила обсудить свои тревоги с человеком, который, по её мнению, действительно знал проклятия лучше всех на свете – со своей бабушкой.

***

– Даша! Проснись!

Даша сквозь сон разобрала крики Беллы. Та с неистовством и даже с какой-то яростью тормошила её.

– Какого дьявола? – После сна нежный, мелодичный голос девушки превратился в хриплый бас. Даша высунула из-под одеяла голову и недовольно посмотрела на взволнованную подругу. – Белка, воскресенье же!

– Даша, – в глазах подруги блестели слёзы. – Даша, бабушку арестовали!

Сон как рукой сняло. Даша резко села на постели, спустив на пол босые ноги.

– Раду? Её арестовали? Когда?

Даша несказанно обрадовала подругу, рассказав ей о встрече со старой ведуньей – Белла вовсю строила планы, как они вместе будут ходить в гости. Но сегодняшний поход Белла решила совершить в одиночку. Во-первых, было раннее утро, а Даша в последнее время казалась ей чересчур уставшей, да и по жизни любила долго спать. Во-вторых, Белла шла по делу, она очень хотела узнать мнение ведуньи о происходящем в замке. Ну и в-третьих, Раду попросту нужно было подготовить к приходу гостей, а вот Белла могла заявиться и нежданчиком.

И Белла не успела этого сделать.

– Сегодня утром, – девушка всхлипнула. – Я уже почти подошла к её дому, как вдруг увидела, что её уводят два ОБТСовца. И ректор с ними…

– Как… почему… Но за что? – Даша наконец-то подобрала нужные слова.

– Я была у Шольцевой, в ОБТС думают, что все несчастья в академии из-за бабулиной магии! – Белла села на кровать рядом с Дашей и зарыдала.

– Перестань, – Даша обняла подругу за плечи. – Я уверена, что это какая-то дурацкая ошибка. Раду оправдают. Она не могла этого сделать… ведь не могла?

– Конечно, нет! – вскинулась Белла. – Ей не под силу такое, да и зачем ей это нужно?!

– Вот видишь! – Даша подняла руки в примирительном жесте. – Скоро они разберутся в этом! Раду оправдают, я знаю!

На самом деле Даша не была уверена в своих словах. Ей уже приходилось сталкиваться с ОБТС, и она не понаслышке знала, что в службе безопасности могут применить любые средства. Разбираться же в происходящем они, по её сложившемуся мнению и наличию горького опыта, кажется, вообще не торопились.

Глава 15

В коридорах замка было тихо и безлюдно. В это время практически никто не ходил по гранитному полу академии, не нарушал тишины, царящей в этом месте в одиннадцать часов вечера. Хоть время и было относительно не поздним, в будние дни студенты предпочитали прогулкам по замку отдых в общежитии или крепкий сон.

Даша никогда не являлась исключением. Она вообще была соней, любила поваляться в мягкой постели, зарыться с головой в одеяло и сделать вид, что её вообще нет в комнате, чтобы жаворонок Белла ушла на занятия, оставив Даше возможность насладиться прерванными сновидениями. Однако сегодня сон не шёл. Даша не была уставшей, она была опустошённой. Как будто внутри кто-то сидел и медленно выскабливал всю радость. Да и не только радость. Вообще все эмоции.

Она пыталась совладать с собой и думать, что Игорь просто друг. Просто. Друг… в Дашиной голове это даже не вязалось в словосочетание, как будто язык с другой планеты. Что-то в Воронцове в один момент перестало делать его хоть кем-то с пометкой «просто». Но Даша до сих пор не могла поверить в то, что чувства реальны и возникли не от того, что Игорь чуть не погиб. Не от страха, как у Андромеды, что она может остаться одна.

Даша ещё помнила, как было с Артуром. Он с первого дня показался ей таким милым и романтичным, что когда симпатия переросла во что-то большее, Даша не удивилась. Обрадовалась даже. Всё было закономерно, всё шло по правилам, как в кино или книгах. И от того становилось тем более странно, что Даша так быстро начала его забывать. Его губы, тёплые и мягкие ладони, крепкие плечи – всё сейчас казалось далёким, почти нереальным, как будто этот парень существовал в том же кино. Погибший герой, которым ты так прониклась, что даже плакала в финале.

Спустя совсем короткое время плакать Даше больше не хотелось. Не то что бы она совсем не тосковала, но часто ловила себя на мысли, что, вспоминая Генку, испытывает гораздо больше боли. И от этого она почти ненавидела себя.

Ей казалось, что такая боль должна быть долгой и мучительной – нет, конечно, она не хотела страданий, но это казалось… естественным? Даша любила Артура, он хотел на ней жениться, но погиб. Внезапно и трагически. Неужели это не должно было оставить в сердце хоть сколь-нибудь значимый след?

Порыв ветра ударил слева, заставив поёжиться – кто-то забыл закрыть окно, а на улице по ночам уже падал снег. Девушка поёжилась и натянула рукава водолазки на кисти рук, пытаясь согреться.

Сказать Игорю о том, что она чувствует, Даша не могла. Просто не могла, как в своё время не смогла сказать Роме Белла – милая подруга с того самого дня ни словом не обмолвилась о чувствах и очень умело их скрывала. Быть может, выдавала где-то за заботу, но, учитывая тот факт, что Рома раз в месяц стабильно выворачивался наизнанку, заботиться о нём было чем-то совершенно нормальным. Даже Игорь обычно проявлял некое подобие грубоватого сочувствия, но сейчас не делал и этого.

Он растерялся, когда Даша обвинила его в том, что произошло. Когда Рома сбежал, а Игорь превратился в человека, первое, что сказала ему Даша, это «Игорь, что ты натворил?». Его непонимающий взгляд прочно запечатлелся в Дашином мозгу. Он пытался оправдываться всё время, до самого момента ссоры в холе общежития, но Даша не поверила. Не поверили и Белла с Ромой, и Ромин тяжёлый взгляд в тот день было непросто выдержать.

Игорь замкнулся в себе, перестал разговаривать с кем-либо, кроме как по делу. А Даша после этого вдруг поняла, как ей не хватает Воронцова. Силилась делать вид, что ей всё равно, что она не испытывает сожаления… боли. И порой страшно завидовала способности Беллы делать вид, что всё в порядке, завидовала этой позиции, которую Белла держала по отношению к Роме. У Даши так не получалось. Получалось только давить в себе настоящие эмоции и надевать на лицо маску, улыбаться по команде и смеяться, подхватывая чужой смех, а не потому, что смешно самой. Честно говоря, так было даже лучше. Ничего не чувствовать, ни о чём не думать. Даже сейчас, когда она наедине с собой, а вокруг только каменные стены коридоров, старые и величественные…

– Даша!

Она подскочила от неожиданности и развернулась так резко, что чуть не упала. К ней во всю прыть нёсся Гохман.

– Даша, подожди, пожалуйста! – Павел кричал начавшей уходить девушке. – Нам надо поговорить! Это важно!

Даша развернулась и ударила шаровой молнией по ногам Гохмана. Тот на полной скорости плашмя рухнул на пол.

– Сложно с тобой, – прохрипел он, отряхивая кровоточащие ссадины на ладонях. – Но просто выслушай меня, прошу.

– Что?! – Даша была возмущена этой наглостью и беспардонностью. Этот придурок попёрся, куда не надо, узнал про превращения, подверг их всех смертельной опасности, спровоцировал Игоря и чуть не сделал из Ромы убийцу. И после всего этого он хотел поговорить?!

– Послушай, я знаю, что ты меня ненавидишь…

– Ненавижу?! О да, я тебя ненавижу! Даже более того! – казалось, через секунду Даша начнёт плеваться ядом, словно кобра. – Узнал про Рому, да? А ты знаешь, кто его таким сделал?

Казалось, что такой вопрос выбил Павла из колеи. Он несколько секунд мешкал с ответом, но потом кое-как промямлил:

– Ну... эээ... вервольф?

– Приз тебе, за самый гениальный ответ, умник! – зло выпалила девушка. – Его покусали в ту ночь, когда ты, урод, отправил нас четверых собирать эти проклятые цветы! И я очень жалею, что сам ты в это полнолуние отделался так легко!

Гохман на миг оцепенел – он не думал о проклятии Каратеева с такого ракурса. Он в целом никогда не задумывался о том, чем помимо смерти Тишманского закончился поход в чащу год назад. Внезапно слова Мамонова о том, что Павел сломал Каратееву жизнь, заиграли новыми красками, заставив внутренне содрогнуться.

– Прости… – Павла Дашино заявление действительно застало врасплох. – Я не…

– Ты хотел! – Даша бросила по ногам Павла новую молнию и очень пожалела, что старшекурсник успел отпрыгнуть, и она промахнулась. – Хотел, говно ты орочье! Ты ведь только и мечтаешь, чтобы нас разорвали на куски!

– Даша, угомонись, умоляю тебя!

Павел не знал, каким чудом он отпрыгнул от новой вспышки, но почувствовал, что подошва его ботинок завоняла палёным. А девчонка бросала всё новые и новые проклятья, взбешённая, как растревоженный улей с пчёлами, и Павел не знал, как долго ещё сможет парировать её магию.

– Умоляешь? Ты меня умоляешь?! – Даша почти взвизгнула, а новая вспышка, слетевшая, как по американским горкам, с её сжавшейся в пружину змейки, винтом вклинилась в ногу Гохмана, достигнув, наконец, цели.

Павел вскрикнул, упал на пол и заслонился руками, а Даша вдруг подумала, что ей и правда стоило бы остыть – где-то на грани узнавания уже сквозило ровно такое же ощущение, как тогда в доме у родителей. Даша чувствовала, что магия может потечь наружу, минуя кольцо.

– Проваливай отсюда, – прошипела она Павлу в лицо, слегка наклонившись. – Проваливай, пока я тебя не покалечила, ей богу, я уверена, что сейчас могу это!

– Великое Открытие, да за что? – прокричал Гохман, чуть не плача, держась за обожжённую проклятьем ногу. – Сейчас-то за что? Меня протащили по всем кустам и буеракам и чуть не загрызли – за что ты пытаешься меня убить? Я просто хотел рассказать, как оно было!

– О чём ты, чёрт побери, толкуешь? – огрызнулась Даша, но молнии и проклятья больше не летели в сторону Павла, а кольцо перестало искрить.

– Да о голосе! – ответил Гохман уже немного спокойнее, но всё ещё на эмоциях. – Я заметил Воронцова ещё у фонтана, он не видел меня за кустами можжевельника. Я тогда не знал, что это он, просто псина. Потом появились вы. Я хотел проследить, честно, был порыв. Но вы ушли в лес, а мне этого не надо!

– Так почему же ты пошёл? – Даша присела рядом с Павлом на корточки, так чтобы их глаза оказались на одном уровне. Павел ответил:

– Голос в голове, из ниоткуда, похож на мою невербалку. Но он не просто сказал идти, он заставил! Я не смог остановиться! Меня отпустило, только когда я дверь комнаты толкнул.

– Голос вёл тебя? – спросила Даша. – Ты не следил за нами? В нужное место тебя привёл голос?

– Да!

– Можжевельник… – пробурчала Даша себе под нос, и глаза её округлились.

Острое зрение, слух, обоняние и скорость – чувства Воронцова, в то время, пока он был собакой, обострялись до предела человеческих возможностей и сохранялись такими ещё немного после превращения. И Воронцов не любил сильных запахов именно поэтому: то, что было сильно пахнущим для Игоря-человека, в собачьей шкуре превращалось в пытку.

Игорь действительно разведал обстановку, но Гохмана в ту ночь скрыл от внимательных глаз пресловутый можжевельник, а уж сильный запах кустарника и вовсе сделал Павла невидимым. А потом Гохман не шёл за ними – к дверям коттеджа его привёл кто-то или что-то, что имело в арсенале телепатию и пользовалось ей намного лучше самого Гохмана. И не только телепатию – входную дверь коттеджа запирали на замок изнутри сильной магией, но Гохман этот замок преодолел без труда.

– Так Игорь ни в чём не виноват? – Две недели Даша с друзьями считала его если и не предателем, то уж точно импульсивным идиотом, но он говорил правду.

Девушка нервно рассмеялась.

Павел воспринял этот внезапный приступ весёлости по-своему. Когда Даша схватила его за руку и их лица почти соприкоснулись, он чуть было не решил, что Голубева на радостях его поцелует. Однако Даша так быстро сменила бестолковую весёлость на гнев, что Павел даже отпрянул.

– Почему ты сразу ничего не рассказал? – глаза девушки метали молнии, как в их первую встречу, и Павел вдруг снова подумал о том, какая же Даша всё-таки красивая. – Мамонов сказал, что из тебя и слова было не вытащить. Лекари спихнули на шок, но, выходит, они ошиблись?

Даша снова почувствовала, как сжалась в пружину змея на пальце – Гохман хотел, чтобы все думали на Игоря. Воронцов спас ему жизнь в ту ночь, но, даже несмотря на это, Павел пытался ему подгадить, хоть и сам был виноват во всех своих злоключениях.

С большим трудом Даше удалось подавить эмоции и желание навечно усыпить Гохмана какой-нибудь заковыристой магией.

– Ты сейчас же идёшь со мной к Шольцевой, – злобно прошипела она Павлу в лицо. – Ты восстановишь доброе имя Игоря. И не смей юлить, не то я сварю сыворотку правды и затолкаю тебе в глотку вместе с пузырьком!

***

Разговор у проректора выдался не очень долгим, но очень утомительным. Шольцева засыпала Павла вопросами по поводу голоса, звучавшего у него в голове, не обращая на Дашу никакого внимания, но и не отпуская её. И вот, спустя почти час, девушка наконец-то оказалась в уютном холле своего общежития, с его светлыми стенами, узорным паркетом, синими диванами и мебелью из дерева Венге.

Общий зал был пуст, только Игорь неподвижно сидел у камина. Он неотрывно смотрел на пляшущие языки пламени и выглядел совершенно спокойным. Его взвинченное состояние выдавал лишь нервно подрагивающий на щеке мускул.

Даша остановилась в дверях. Извиниться перед ним. Но как? Что сказать?

– Поздновато уже… – Даша тихо подошла ближе. – Рома сказал, что у вас завтра какой-то зачёт. Не выспишься.

Игорь даже не посмотрел в её сторону. Лишь вспышкой кольца поднял в воздух и подбросил в камин очередное полено, на что пламя одобрительно чихнуло снопом жарких искр в его сторону.

– Я по поводу того случая…

Даша встала рядом с парнем, положив руку ему на плечо, но тот лишь стряхнул с себя Дашину ладонь и всё так же молча поднялся на ноги, направившись к себе в комнату.

– Игорь… – голос Даши дрогнул. Она догнала его у лестницы и, преградив путь и бросившись на шею, прошептала в самое ухо: «Прости меня, Воронцов. Я круглая дура!»

Игорь, мягко говоря, растерялся. Он стоял, как столб, возле этой треклятой лестницы, поставив ногу на ступеньку, но так и не успел сделать шаг вверх. На шее у него висела Даша, её горячее дыхание сбивало с толку, а слёзы, что бежали из глаз девушки и уже стекали Игорю за шиворот, просто пинком вышибли из головы все обиды и недоразумения.

– Эй, да ты чего? – Игорь пригладил Дашины торчащие дыбом волосы, постаравшись вложить в этот жест всю нежность, которая у него только была. – Дашка, ну не плачь… Я ж не в обиде. Честно.

– Гохман, – сквозь слёзы проговорила Даша. – Он рассказал, как всё было. Его заколдовали, или что-то вроде этого. Кто-то, кто как-то узнал о Роме, и кто явно не питает ко всем нам добрых чувств… Боги, Игорь, как я могла тебя в этом подозревать?!

– Успокойся, – Игорь обнял девушку, крепко прижав к себе. – Я бы на вашем месте тоже так подумал. Всё нормально, я давно не сержусь. Просто мне стоило побороть своё ослиное упрямство и сказать вам об этом раньше.

– Ты дебил, Воронцов, – глухо пробубнила Даша ему в футболку. – Я извелась за эти две недели!

– Ну прости, – улыбнулся Игорь. – Я ж действительно дебил, сама сказала. Больше так не делаем.

Даша засмеялась, всё ещё немного всхлипывая.

– Мир? – спросила она, вытирая лицо.

– Мир, – снова улыбнулся Игорь, крепче прижимая девушку к себе.

Глава 16

– Бутылка кефира, полбатона, бутылка кефира, полбатона…* Да чтоб вас, мартышки! – беззлобно ругнулся Игорь в тёмную пустоту коридора.

Даша с Беллой, смеясь, полдня распевали эту простаковскую песенку, и нехитрый мотив намертво вклинился в мозг, заставляя напевать запомнившиеся три строчки по кругу, снова и снова. Петь Игорь не умел совершенно, но на это плевать, тем более что из слушателей сейчас – только мирно храпящие на стенах сюжеты картин.

– А я сегодня дома… сегодня дома… один…

Третьекурсник остановился перед поворотом, прокрутил в голове свой маршрут и пошёл дальше. Парень широко зевнул и, свернув за угол, оказался перед гобеленом с портретом какой-то графини, имя которой не помнили даже преподаватели.

Воронцов остановился. Ну, Артур! Тихоня, даже ботаник, он внезапно прислал Игорю письмо с просьбой о встрече. Да не просто, а чтоб в строжайшей тайне! Под покровом ночи, в одном из безлюдных коридоров!

Игорь чихнул – простуда. Сходить в больницу было лень, поэтому парень лишь шмыгнул носом, а затем, оглядевшись по сторонам, шумно сморкнулся в гобелен, висевший на стене. Вытканная на полотне чародейка проснулась и недовольно взглянула на парня.

– Я тебя домовому заложу!

– Прости, – Игорь виновато улыбнулся и почистил гобелен вспышкой с кольца.

– И что вам, молодёжи, в своих постелях не спиться! – проворчала чародейка, после чего закрыла глаза и продолжила дремать.

В тишине коридора изображённые на портретах люди сладко посапывали, просматривая уже седьмой сон. Игорь снова оглушительно чихнул, разбудив, по меньшей мере, портретов двадцать. Те недовольно заворчали на непрошеного гостя, но парень не обратил на них никакого внимания. Его съедало любопытство: зачем брату понадобилось назначать встречу в этом месте, да ещё и так поздно?

Игорь хрустнул шеей и, облокотившись на холодную каменную стену, блаженно закрыл глаза. Хотелось спать. День вышел долгим и на редкость утомительным: обычно парню легко давались предметы, но сегодня было явно не время для учёбы…

– Привет, Игорь. – Шёпот брата не заставил поднять веки.

– Артур. Ты не перестаёшь меня удивлять. Сначала я вижу тебя в компании самой восхитительной девчонки академии, а теперь ты назначаешь мне встречу чёрт знает во сколько… а кстати, сколько сейчас?

– Половина второго, – всё тем же таинственным шёпотом ответил Артур. – Ты уж извини меня, брат, но дело совершенно секретное. Я не хочу, чтобы Даша узнала раньше времени.

– О чём ты?

Игорь недовольно моргнул и отделился от стены, к которой, казалось, прирос. Артур, стараясь не выдать улыбку раньше времени, достал из кармана маленькую синюю коробочку, бархатный куб с витой эмблемой на крышке. Открыл её, поднеся поближе к лицу брата, показав аккуратное золотое колечко с блестящим зелёным камушком.

– Ну, что скажешь?

– Во-первых, я по девушкам. Извини. А во-вторых, Арти, мы чёртовы братья, помнишь?

Игорь делал вид, что ничего не понял. Не хотел понимать. Но уже чувствовал, как холодная рука сдавила сердце изнутри.

– И не надейся, ты не в моём вкусе! – Артур засмеялся, и его жизнеутверждающий смех резанул Игоря, подобно ножу. – Это для Даши. Как думаешь, ей понравится? Должно сочетаться с её змейкой.

– Не замечал, чтобы она сильно увлекалась украшениями, – буркнул Игорь в ответ.

– Это да, но… слушай, деньги ведь теперь есть. И я куплю дом, съеду… Ты свидетелем у меня будешь?

– Чего? – удивлённо вытаращенные глаза Игоря было видно и в темноте.

– На свадьбе, тормоз! Я хочу сделать Дашке предложение. Это кольцо для неё.

Артур улыбался, а внутренности его брата словно летели с обрыва. Всё. Это конец. Игорь ощутил внутри себя такую пустоту, что казалось, она, подобно чёрной дыре, сейчас начнёт засасывать всё вокруг. Затем оцепенение сменилось яростью: он хотел повалить брата на пол и бить его. Бить до тех пор, пока не поломаются все кости на руках, а заодно и на радостном лице Артура. Ему хотелось осыпать брата проклятиями, кричать на всю академию, какое он дерьмо, и при этом бить его так, чтобы кожа на костяшках стёрлась в кровь…

Игорь медленно расправил уже сжавшиеся в кулаки ладони. Он не мог ударить. Не мог.

– Да, буду. Свидетелем... это здорово. Потом… определитесь с датой. Я спать, поздно уже, устал, – прошептал парень тихо, чтобы не закричать, после чего повернулся и, стараясь не бежать, пошёл прочь.

– Игорь! – Артур окликнул его из темноты.

Парень уже почти достиг дверей; он остановился, но не обернулся.

– Что? – резко выдохнул он, сдерживая гнев и разочарование, бушевавшие в его душе.

– Только не забудь, хорошо?

– Не волнуйся. Не забуду. – Игорь проглотил вставший в горле ком и быстро пошёл дальше по коридору.

Конец. Всё, можно больше ни на что не надеяться. Хотя… на что он, собственно, вообще надеялся? Он долго молчал, боялся что ли – хрен его теперь знает! Артур же оказался не в пример храбрее – он не потерялся, пригласил Дашу на свидание при первом же знакомстве. Вот так просто, ни о чём не беспокоясь. А о чём было беспокоиться? Красивая девчонка. Простая, умная – любой бы не устоял! Вон Гохман тоже за ней как таскается!

Игорь шёл всё быстрее и быстрее, пока не перешёл на бег. Он бежал, не разбирая дороги, не обращая внимания на то, что его шаги раздаются громким эхом под каменными сводами потолков. Его сейчас не заботило, натолкнётся ли он на домового, разбудит ли половину академии. Ему было всё равно. Лишь сердце обливалось кровью. Лишь ярость ледяными волнами окатывала его. Он был разочарован до смерти. Да что там, он был почти убит.

Перед глазами стояло лицо Артура. Его старшего брата. Его чёртова братишки, того человека, который остался тем немногим от целой семьи. Этого придурка, которым он дорожил больше собственной жизни. Сейчас Игорю было плевать на то, что Артур для него – родной человек. Он хотел лишь бить брата до изнеможения, пока не кончатся силы. Избить его, убить, а потом лечь рядом и подохнуть самому. Игорь мог это сделать. Но вместо этого он лишь согласился на приглашение. «Буду» – это слово показалось ему криком. Криком его собственной души.

Игорь с силой ударил по гобелену, мимо которого мчался – изображённые на нём фигуры проснулись и испуганно отпрянули. Но парню было плевать – он лишь бежал вперёд. Сам не зная зачем. Сам не зная куда. Он больно ударился о древний гранит, когда споткнулся и повалился на пол, но ему было безразлично. Парень сжался в комок, прижимаясь щекой к холодному камню.

Брат… к нему никогда не было ненависти. Лишь жалость и желание помочь когда-то сближали их. Игорю казалось, что они с Артуром до сих пор близки, но сегодняшний разговор расставил всё по местам. Парень со злостью сжал кулаки; ногти болезненно впились в кожу. Он до сих пор не мог ненавидеть Артура, несмотря на его слова: «Хочу сделать Дашке предложение. Это кольцо для неё. Будешь свидетелем?»

Лица коснулось что-то влажное. Игорь не сразу понял, что это его собственные слёзы, а когда понял, чуть не разрыдался в голос. С нечеловеческим усилием стиснул челюсти, чтобы успокоить дрожащие губы, проглотил ком в горле и подкатил вверх глаза, снова сжался в комок и с силой стукнулся головой об пол, чтобы физическая боль заглушила ту, что накатывала изнутри. Конечно, это не помогло, и всхлипы парня было слышно на весь коридор.

Он потерял брата. Он потерял Дашу. Он не смог сказать Даше, за него это сделал Артур. И теперь они поженятся, едва у Даши пробудится невербальная способность. А он? Что сделал Игорь? Он не орал на брата, не бил его. Нет. Не для того он защищал его всё своё детство. Нет. Он придёт. Он сделает всё, чтобы свадьба была хорошей и весёлой, действительно весёлой. Он будет делать всё, чтобы и Артур, и Даша были счастливы. Но он потерял их. Потерял обоих. Брата, за которого готов был умереть. И девушку, ради которой жил.

Игоря трясло. Он чувствовал, что его бьёт озноб. Его лихорадило. Но он продолжал лежать на холодном полу, прижимая колени к груди. Кто-то коснулся его плеча... Нет. Кто-то сильно тряс его и орал…

– Проснись, Игорь!!!

С хрипящим судорожным вдохом Игорь подскочил на кровати. Он был в своей комнате, вокруг – никаких каменных стен коридора и его сквозняков, а только разбросанные вещи и непримечательная мебель, сдвинутая под невероятным углом. Рядом в трусах и майке стоял Рома и всё ещё продолжал трясти за плечо. За стенкой стучали и раздавались возмущённые голоса, но не было слышно, что именно они говорят.

– Да всё, не сплю я! – Игорь дёрнул рукой, как будто на плече сидела назойливая муха, а не лежала Ромина ладонь.

– Ты как? – Лицо друга было обеспокоенным. В темноте оно казалось не просто бледным, а почти меловым.

– Нормально, – буркнул Игорь, протерев глаза и с удивлением обнаружив, что они и наяву мокрые от слёз, после чего взглядом поставил кровать друга, шкаф, стол и тумбочки на место. Ему редко снились кошмары, но каждый раз, когда это происходило, по комнате летала мебель.

Рома поднял свою лежавшую на полу подушку, закинул на кровать на её законное место, а затем сел сам. Они с Игорем не говорили о снах, хотя, почти каждый раз, Рома знал, что снилось его другу. Телепатия - Рома считал свою невербальную способность почти постыдной, ведь он мог влезать людям в головы, буквально слышать их нутро, хотя образов не видел. Сегодня его разбудил кошмар. Кошмар его друга. Сегодня Рома не знал наверняка, что происходило во сне, но он проснулся от отчаяния, приступа боли в груди и грохота двигающейся мебели. Игорю до сих пор было плохо - его частое сердцебиение Рома слышал, как своё. Слишком много плохого за последнее время. Стоило исправить хотя бы то, что исправить можно.

– Слушай, Дашка всё рассказала, про ту ночь, про Гохмана... Ты же понимаешь, как всё это выглядело… чёрт. – Парень испытывал неловкость от того, что не знал, как извиниться. Он сейчас даже позавидовал Даше, которая просто могла броситься Воронцову на шею и зарыдать. – В общем, прости, что не верил тебе.

– Дошло, наконец, – прохрипел Игорь, засыпая.

Хоть он и всё ещё злился на Рому, но на душе стало заметно легче. Кошмары отошли в прошлое, друзья снова ему доверяют. Полоса неудач прошла. Всё налаживалось. Однако, одна мысль не давала покоя: что бы было, если б Арти не погиб? Казалось, этот вопрос будет мучить Игоря до гробовой доски.

_____

* Чайф - Оранжевое настроение

Глава 17

– Игорь, чтоб тебя!!!

Окончательное примирение случилось утром перед парами, когда Белла так громко окликнула Воронцова, что подпрыгнули все, кто был в холле общежития, а сам Игорь подавился бутербродом, пролил чай себе на шорты и чуть не свалился с подоконника, на котором и устроил себе мини-завтрак. А девушка неслась вниз по лестнице через три ступеньки, что с её ростом было подобно профессиональному акробатическому трюку. На третьем этаже в голос хохотала над ними Даша – уж она точно сейчас наблюдала всю картину, как с театрального балкона!

– Беллс… – прохрипел Игорь сквозь кашель и выступившие на глазах слёзы. – Какого х…

– Ты же прав был! – прокричала подбежавшая девушка практически Воронцову в ухо, оглушив на левую сторону. – Ты же говорил, а мы всё равно… а он же сам…

Игорь сунул Белле в рот остатки бутерброда, пока девушка на эмоциях, чего доброго, не проговорилась о том, что её друзья имеют обыкновение в полнолуние шастать в звериных шкурах. Даша, судя по икающим звукам с третьего этажа, уже каталась по полу.

– Давай кусай, – скомандовал Игорь. – Жуй. Нормально?

– Угу, – пробубнила Белла с набитым ртом. – Игрь… Дафа фкажала…

– Жуй, говорю. На, чайку глотни. – Игорь и сам уже смеялся, хотя Белла часто моргала, как будто готова была разрыдаться. – Молодец. Вкусно?

– Не очень, – ответила Белла. – Не люблю сыр, и чай у тебя слишком сладкий.

– Так тебе и надо, – хохотнул Игорь. – Я чуть яйца себе не обварил!

– Прости… – улыбнулась Белла, но глаза её заблестели.

– Нормально всё, – Игорь спрыгнул с подоконника и обнял девушку. – Проехали, ладно? Я обо всём, если ты поняла.

– Конечно поняла! – Белла тоже прижалась к парню. – Больше никогда ни в чём не буду тебя подозревать!

– Давай уже, пойду, пну Дашку, пока она в холл не вывалилась!

Белла проводила взглядом Игоря, бесшумно ступающего босыми ногами по ковровым дорожкам лестницы третьего общежития, и посмотрела на кружку, что так и осталась у неё в руках: на белой керамике нарисован блохастый Тузик с косыми глазами и летающими над ним мухами, а сверху небрежным зелёным текстом написано «Псина». Даша подарила на Самайн, и у Игоря это была любимая кружка. Белла задумчиво сделала ещё глоток, ощутив на языке приторную терпкость – на сахар Воронцов никогда не скупился! – но и почувствовав прилив сил и бодрости, которого ей в последнее время так не хватало.

Откуда бы взяться силам и бодрости, когда Раду Гредяеву обвиняли в чёрном ведьмовстве и отпускать не собирались?

Старая ведунья до сих пор находилась под стражей. Это не было строгим режимом и ей было комфортно ровно настолько, насколько вообще может быть комфортно заключённой. Но посетителей к ней не пускали. Разрешали лишь раз в неделю писать письма, да через конвойного передавали короткие ответы. Мать Беллы жила в параллели, отправлять почту ей на дом не разрешили, а получать такие вести на работу Александра не хотела, опасаясь слухов и сплетен. Поэтому письма приходили Белле в академию, и, хоть их содержание и оставалось лаконично-оптимистичным, Белла ходила чернее тучи. И люди вокруг это видели.

От Ромы с Игорем девушка отмахивалась тем, что якобы испытывает небольшие трудности в учёбе и скучает по немагической параллели, и лишь Даша знала истинную причину этих тревог. Подруга, как могла, старалась подбадривать, но очень скоро мрачное настроение передалось и ей – Белла чувствовала это. Она вообще очень многое чувствовала на уровне интуиции, хотя мать и говорила, что это всё совпадения – боялась. Ведовство передавалось так же, как и ведьмовство, по наследству, и Александра панически боялась, что Белла добровольно обвяжет себя этой петлёй.

Вдруг Белла вздрогнула, и кружка, что она держала в руках, выскользнула из рук и вдребезги разлетелась об доски пола, разбрызгав сладкий чай по всем углам.

– «КРАМИДЕРА!» – тихо сказала девушка, собирая осколки воедино, но это больше на автомате. В голове об стенки черепа стучала мысль: с арестом Рады злоключения академии прекратились. Как будто кто-то специально пытался подставить ведунью.

***

– Стой!!!

Даша плашмя бросилась на мостки, ударилась грудью об доски, но рука успела схватить только пустоту, а браслет с лёгким бульком опустился на дно.

– Блииин… да ну вас! Раскрякались тут! – девушка махнула рукой, и утки, захлопав крыльями, бросились в стороны.

Обычное воскресное утро обычного апрельского месяца не предвещало ничего особенного. Народ по-весеннему сходил с ума. Как психи, сбежавшие из дурдома и опьянённые свободой, люди носились по окрестностям, совершенно не зная, куда себя деть, и многие студенты, да и преподаватели, сейчас готовы были, подобно загулявшему Рыжику, мяукать по крышам замка и всячески куролесить. Особенно сейчас, когда академия, не в пример осени, стала такой безопасной. Но серебряный браслет, слетевший с Дашиного запястья, покоился на илистом дне, словно говорил категоричное «нет» на дальнейшие планы гулять и расслабляться, потому что у девушки всё никак не получалось поддеть его веткой – мостки уходили довольно далеко в воду, и ни одной ветке украшение было не достать. Дёрнуло же пойти на поводу у депрессующей подруги!

Хотя на тот момент всё казалось совершенно нормальным. Белла в очередной раз отказалась выходить куда бы то ни было, сколько Даша ни пыталась её уговорить.

– Слушай, я понимаю, – говорила она, сев рядом с Беллой на её кровать. – Ты переживаешь за бабушку, но ведь она пишет, что у неё всё хорошо. И твоя мама узнавала, что это не какая-то колония строгого режима, а внятных обвинений ещё не прозвучало. Белка, это просто следствие, а оно всегда идёт долго. Раду оправдают, вот увидишь! И она бы точно не хотела, чтобы ты так замкнулась в себе. Ты же почти полгода сидишь в общаге все выходные!

– Я понимаю, Дашка, – Белла пятернёй зачесала назад густые кудри. – Просто ничего не могу с собой поделать. Наша связь она ведь с самого детства, понимаешь? Из всех родственников мой самый близкий человек – это бабушка, которая буквально живёт в другом мире. Представляешь, что она для меня значит? И как я могу развлекаться, когда всё её дело до сих пор в подвешенном состоянии?

Даша кивнула – конечно, она понимала. Но ей всё равно хотелось хоть как-то растормошить подругу. Видимо, опять не сегодня.

– Иди сама, – сказала Белла. – Не нужно меня караулить, Дашка, со мной всё в порядке. Просто нет настроения.

– Ты бы хоть парням сказала, – ответила ей Даша. – Они уже который месяц допытываются, что с тобой, а я даже ничего внятного не могу им объяснить. Вру, что ты устаёшь на занятиях, но так же нельзя вечно, да и они не идиоты. И по отношению к ним оно… нечестно как-то.

– Я скажу. Просто я и сама не знаю, как начать этот разговор. Не знаю, как они отреагируют.

– Ты зря волнуешься. Рада прекрасный человек.

– Ты встретила её лично, поэтому знаешь. Для Игоря и Ромы она будет просто ведуньей под стражей ОБТС. Дашка, иди же! Не волнуйся за меня, правда, я в полном порядке. Посижу тут, что-нибудь прочитаю, может, перепишу какие-нибудь лекции – у меня полно занятий! А вот тебе стоит и проветриться, ты, вообще-то, тоже выглядишь кислой.

Даша улыбнулась, почувствовав, что Белла ударила каблуком прямо в цель. Мысли давно находились не на своём месте, и причиной тому был явно не арест Рады.

– Сходи в Солнечную Долину, прогуляйся. Из парней кого-нибудь возьми. Вон, Игоря – я видела, как он в холле тёрся.

Даша снова нервно улыбнулась – вот только Воронцова ей не хватало! И как подруга это делает?

– Не, – Даша махнула рукой. – Пусть отсыпается, они с Ромой после занятий на желе обычно похожи. Отдохнуть им не мешает. Пройдусь одна, может, кого-нибудь по пути встречу.

– Смотри, – Белла пожала плечами. – В любом случае, тебе давно пора выгулять это пальто. Я же говорила, что тебе очень идёт! Только… подожди.

И подруга метнулась к ящику тумбочки из которого выудила шкатулку с украшениями.

– Вот, – сказала она, когда витой серебряный браслет занял место на Дашином запястье. – Теперь ты выглядишь просто роскошно!

Даша ещё раз посмотрела на роскошь, покоящуюся на дне озера, и ещё раз без особой надежды поводила по воде веткой. Узкие ладони, которые так любил Артур, находя их восхитительно изящными, сыграли злую шутку.

– Кря, кря! – передразнила Даша уток, что так и плавали вокруг. – Из-за вас всё!

Несмотря на то, что Даша, как могла, пыталась вытащить Беллу на улицу, у неё у самой не было ни малейшего желания развлекаться. После разговора с подругой девушка вышла из комнаты, незаметно прошмыгнула мимо Игоря, сидевшего в кресле у камина с какой-то книгой, и ушла в банкетный зал. Там она купила пару бутербродов и наполнила термос чаем, после чего ноги сами понесли девушку к озёрам. Даша любила эти пляжи хотя бы потому, что они были до странного непопулярны у студентов, и здесь всегда получалось найти место, чтобы остаться в одиночестве.

Чай оказался очень сладким, но в сегодняшнюю прохладную и ветреную погоду пошёл хорошо, а вот на бутерброды аппетита не хватило. Зато хватило у уток, что довольно скоро окружили девушку бодрой стайкой, выклянчивая кусок покрупнее и громко крякая. «Сэндвич с сыром, салатом и жареной куриной грудкой», как гласило меню, и Даше было очень интересно, что чувствуют утки, поедая себе подобных. Пожалуй, покормить этих симпатичных птичек курятиной было равносильно тому, чтобы накормить человека отбивными из кентавра. Но утки, кажется, не замечали некоторой экстравагантности своего завтрака – они дрались за очередной кусок, брошенный студенткой в воду, и с аппетитом его поедали.

«Какие глупые птицы!» – думала Даша. – «Может Сатиров запретил купаться в озере не из-за русалок, а из-за плотоядных уток?»

Девушка усмехнулась своим мыслям. Что ж, пожалуй, они достойны обсуждения с друзьями. Прийти в общагу, рассказать Воронцову, если он всё ещё сидит у камина… Но Даша всё ещё не могла спокойно оставаться с парнем наедине.

Вдруг подумалось, что Даша – самая большая идиотка на свете. Они с Игорем друзья – лучшие друзья, за эти два года Воронцов стал даже ближе, чем был когда-то Генка. Но эта влюблённость перечеркнула всё, и хоть Даша с холодной логикой и перечисляла в голове все причины, по которым не стоило идти у неё на поводу, бестолковое чувство никак не желало уходить, всячески отравляя жизнь, не давая спать спокойно, а в общение с Игорем каждый раз внося что-то вроде неловкости. И как он ещё сам не догадался? А может, догадался. Просто тоже провёл в голове холодный расчёт и решил, что, как подругу, Дашу он ценит намного больше…

Даша со злостью дёрнула от бутерброда новый кусок, и вот тут-то раздражение и особенности телосложения легли на скользкую от курицы и майонеза кожу: браслет соскочил с запястья и упал в озеро. Даша просто физически не успела его поймать – доля секунды, и витое серебряное украшение быстро опустилось под воду.

Обычные манящие чары на глубине не работали, Даша знала это наверняка. И, хотя решение проблемы уже давно созрело в голове, всё-таки водоотталкивающее колдовство лишь защищало собственно от воды. Предстояло по уши погрузиться в ледяную глубину озера и потом выбираться через заросший сухими камышами берег, а делать этого ой как не хотелось. Но ещё больше не хотелось расстраивать и без того грустную подругу: Белла любила этот браслет, Рада подарила к поступлению, когда Белла училась на первом курсе. Придётся лезть. Одно радовало: в такой холод нежить, населявшая местные водоёмы, ещё обитала на глубине в спячке. Можно не бояться, что они попытаются утопить.

– Был бы мой, подарила бы русалкам, – буркнула Даша. – «АНАГИДРА!»

Красивым жестом Даша обвела своё тело от ног до головы, и по заколдованной коже поползло липкое, неприятное ощущение, как будто Даша тонула в большой банке жидкого мёда. После девушка задержала дыхание и спрыгнула в воду, скрывшись в озере с головой.

Поднявшиеся со дна клубы ила и песка дезориентировали, Даша чуть не начала паниковать и барахтаться, но полуслепые от мутной воды глаза успели выхватить на дне металлический блеск прежде, чем его окончательно скрыла под собой озёрная взвесь. Сжав браслет в кулак, Даша вынырнула под мостками, проплыв до их середины. Её голова, оказавшись над поверхностью воды, оказалась совершенно сухой – это было приятно.

Голоса Даша услышала, уже будучи в камышах, когда по грудь в воде шла к берегу, с трудом разгребая ногами прибрежный мусор. Голоса приближались, и в одном из них девушка с неприязнью узнала блеянье Сатирова – он строго запретил купаться, и, если он сейчас увидит Дашу непосредственно в воде, у неё наверняка будут неприятности. Собственно поэтому ей и пришлось затаиться, надеясь на то, что долго сатир здесь не пробудет, потому что срок водоотталкивающих чар был до смешного коротким, а выбраться на берег и пойти в общагу греться хотелось всё сильнее.

Отчётливый цокот копыт возвестил о том, что Сатиров шёл по мосткам. Чьи-то осторожные шаги ступали следом, но этот кто-то остановился довольно скоро.

– Люблю эти места, – сказал незнакомый Даше низкий мужской голос. – Для меня до сих пор загадка, почему рядом с озёрами не гуляют студенты.

– Нежить опасна, – проблеял Сатиров в ответ. – Студентам запрещено купаться, мне казалось, что это не нуждается в пояснениях.

– Купание – да, но почему никто не гуляет по берегу? Мостик идёт так далеко в воду, лес почти рядом, горы и это вечно облачное небо – виды потрясающие! Я слышал, что простаки любят фотографии и делают их по сотне возле каждого куста. Интересно, а из нашей молодёжи кто-нибудь сделал хоть один снимок на фоне местной природы?

Даша, стоя в камышах, подумала, что мужчина удивительно прав: лично у неё действительно не было ни одного фото. Всё больше с друзьями в общаге.

– Кому сейчас какое дело до природы РМТА? – Голос Сатирова показался Даше задумчивым. – Вы отпустили Ядвигу.

– Да, – спокойно ответил собеседник. – И давно.

– На каком основании? Ждёте, пока наша больница снова наполнится пострадавшими? У меня осенью чуть два студента не погибло!

– Мне казалось, что после ареста Рады Гредяевой несчастные случаи прекратились.

– Это так, но… что-то не то. – Даша впервые подумала, что в этом сатир оказался проницателен. – И то, что вы никак не найдёте доказательства её вины, меня немало тревожит.

– Считаете, что она невиновна?

– Напротив. Я считаю, что её давно пора осудить, как настоящую ведьму и применить высшую меру.

Даша чуть не уронила браслет в воду от неожиданности.

– Слышали? – Незнакомый голос явно не оставил всплеск без внимания. – Ещё рано для нежити.

– Утки, – отмахнулся Сатиров. – Одна профессорша прикормила, теперь они в наших камышах всегда. Но вы, кажется, намеренно меня игнорируете.

– Я ничего не игнорирую, работа такая. Но у меня всё ещё много вопросов к Раде Яковлевне. Она помогала нам искать пропавшую студентку прошлой зимой, наводила на след вампира. Без её ведовства мы бы не нашли останков Васева.

– Кто-то прекрасно справился и без её ведьмовства! Васев убит, разорван на куски – мы оба знаем, кто это мог сделать, но, к сожалению, закон позволяет вервольфу сохранять анонимность.

– Я не понимаю, почему вы упорно называете Раду Яковлевну ведьмой. Мы проверили, она свободно пользуется кольцом, к тому же, с момента заключения под стражу эта женщина ведёт себя абсолютно спокойно и ни разу не применила даже невербальную магию. Я думаю, что не стоит оскорблять её и заочно винить во всех бедах, хотя и меня в высшей степени настораживает то, что в академии спокойно.

– Вам стоит применить высшую меру, чтобы так оставалось и впредь.

Даша почувствовала, как вода потихоньку просачивается сквозь одежду. Первыми намокли ноги, потом грудь. А сейчас влага расползалась по джинсам девушки, от чего казалось, что она надула в штаны. А впрочем, сейчас бы Даша этому не удивилась – с такими-то новостями!

– Не в вашей компетенции решать, какую меру применять к Раде Гредяевой. – Безымянный мужчина говорил всё так же спокойно, и его интонация явно бесила Сатирова.

– Сергей Владимирович, вы в своём уме? – Голос ректора мог показаться агрессивным, если б не блеющие нотки. – Она полукровка, откуда такое снисхождение?

– С ума сойти можно, и это мне говорит сатир! – Судя по шагам, этот самый Сергей Владимирович развернулся и пошёл по направлению к берегу, но остановился. – Помнится, в академии преподаёт горгона. Или я ошибаюсь? Почему-то вы не добились её увольнения, как добились увольнения остальных.

– Она хорошо знает предмет. – В голосе ректора послышался неприкрытый страх. – Ей нет равных в сглазах и проклятиях.

– Уволенные преподаватели тоже хорошо знали свой предмет. Я помню, как здесь преподавал кентавр – он был лучшим профессором из всех, кого я знал. А эльфийка? Ведьма, умнейшая женщина, но вы уволили и её. Объясните, почему вы травите преподавателей не человеческого происхождения? Не колдовского? Почему вы не уволили Медузу? Испугались стать каменной статуей? Что ж, могу заверить: ей три тысячи лет, и она давно научилась не обращать на таких, как вы, внимание.

– Я беспокоюсь исключительно о студентах!

– А по-моему, вам наплевать и на студентов, и на преподавателей. Вы беспокоитесь только о своём месте, – с презрением сказал обладатель низкого голоса и ушёл с мостика – Даша слышала отдаляющиеся шаги по песчаному берегу.

Вскоре ушёл и Сатиров, и девушка наконец-то смогла вылезти из воды на берег. Тело замёрзло, конечности еле двигались, но сейчас больше волновало не это, а что Сатиров подразумевает под высшей мерой. Что это будет? Смертная казнь? Веди?

Хлюпая мокрыми ботинками и цепляя песок, Даша шла по берегу. Надо рассказать Белле. Обо всём, что Даша сейчас услышала. Это окончательно добьёт подругу.

Глава 18

– Всё ты понял, жулик! Вон та, под столом, десять бубны. Давай, доставай!

– Не бубны, а червы.

– Бобик, ты совсем охренел?! Я твой друг, между прочим!

– Извини, Романыч, это игра! – Игорь с ликующим выражением смотрел на свою колоду. – Так! Так! И вот так! – он резким движением отбил карты, подброшенные Ромой, а затем кинул козырного туза.

Рома, который и так уже сидел с погонами – а тут эполетами – на плечах, зло отбросил свою карту, а Игорь с довольным видом откинулся на спинку кресла. На лице сияла широкая улыбка, в глазах прыгали зелёные черти.

– Не расстраивайся, дружище, тебе тоже когда-нибудь повезёт!

– Повезёт? Да ты шулер, вся игра не в счёт!

– Э нет, без оскорблений, ты меня поймал, так что не считается.

– Да ты и в тот раз меня нагнул! Сам мой!

– Не поймал, значит, не было. Три раза продул? Продул. Так что бери швабру, уборка сегодня на тебе. А вообще... Вау, что с тобой?!

Рома недоуменно посмотрел на друга, но взгляд того был направлен куда-то поверх его головы. Парень развернулся и увидел на пороге общежития Дашу. Она стояла мокрая и грязная, а из левого кармана торчал пучок сухой травы. На полу вокруг лужей растекалась вода.

– Ты откуда, земноводное?! – Рома изумлённо вытаращил глаза.

Даша, не обращая на парней никакого внимания, прошла к лестнице, оставляя на коврах холла следы песка и ила. Игорь не сводил с девушки глаз и уже начинал улыбаться. Рома откровенно ржал, но сделал ещё одну попытку завязать разговор:

– Ты чем занималась-то?!

– Подводным плаванием, – раздражённо буркнула Даша. Следом полушёпотом понеслись полуматерные тирады про каких-то уток, ювелирный ширпотреб и вонючего козла.

– Нет, серьёзно. – По смеху Игоря было понятно, что серьёзности в нём нет ни капли. – Может, чем помочь?

– Не сейчас, – ответила Даша и поднялась вверх по лестнице на третий, женский этаж.

***

Для второкурсницы Белла довольно сносно изъяснялась на эльфийском, но всё равно продолжала старательно заучивать длинные певучие фразы. У неё была мечта – когда-нибудь посетить Эйладрейс – прекрасный материк-государство, на котором правили эльфы.

Эльфы строили свою цивилизацию, но поддерживали с остальными видами партнёрские отношения и налаживали торговые пути. Эти красивые существа хоть и жили обособленно, но охотно делились опытом в различных сферах, ведь их невероятно долгие жизни – по несколько сотен, а иногда и тысяч лет – позволяли эльфам в совершенстве осваивать науки, искусства и медицину. В ремеслах же с ними могли соперничать разве что гномы.

Белла любила эльфов. Их красота пленила, язык завораживал, а довольно редкое появление за пределами своего континента делало этих созданий ещё таинственнее и загадочнее, чем они были на самом деле. Белла восхищалась этим народом, считала его прекрасным, почти совершенным. И, как истинный фанат, девушка обожала всё эльфийское.

Рада знала о страсти Беллы, поэтому эльфийский браслет её матери, Беллиной прабабки, оказался для любимой внучки как нельзя лучшим подарком. Витое серебряное украшение, сияющее и прекрасное – Белла получила его в день своего первого приезда в РМТА, и именно встреча с бабушкой в своё время едва не стала причиной опоздания на церемонию распределения. Девушка не часто с ним расставалась, но почему-то именно сегодня утром она, оглядывая Дашу с ног до головы, вдруг решила, что образу подруги не хватает какого-нибудь женственного аксессуара, после чего широкий браслет перекочевал на Дашино запястье.

Сейчас Белла немного жалела о своём внезапном дизайнерском решении – она побаивалась за сохранность украшения. Ей было стыдно за жадность, но ничего поделать с собой она не могла – страшное животное, гадкая жаба немилосердно душила девушку.

Дверь в комнату с пинка открылась и на пороге появилась Даша. Она была промокшая до нитки, грязная и воняла тиной так, будто купалась в каком-то болоте. Не сказав ни слова обалдевшей подруге, девушка закрыла за собой дверь, раздражённо бросила на тумбочку запачканный высохшим илом браслет и начала скидывать на пол безнадёжно испорченные вещи.

– Даша?! – Белла наконец-то обрела дар речи. – Что с тобой?!

– Оригинальный вопрос, – саркастически отозвалась девушка. – Сегодня мне его ещё никто не задавал. Кроме Игоря. И Ромы. И Шольцевой, и двух третьекурсников с первой общаги…

– Даша, перестань! Ты ушла час назад и вернулась, как из болота – я же переживаю за тебя!

– Я знаю. – Даша стянула с тела мокрую футболку и бесцеремонно швырнула её в угол комнаты. – Но есть кое-что поважнее того, где была я.

Даша, переодевшись, нырнула под одеяло. Зубы предательски застучали – ощущение холода сейчас проступило в полную силу. Низ живота заныл, приветственно помахав рукой циститу.

– Я один разговор случайно подслушала. Между Сатировым и неким Сергеем Владимировичем. Из разговора я поняла, что он ведёт дело Рады.

– Сергей Владимирович... – Белла нахмурила лоб, пытаясь что-то вспомнить. – Сергей... Сергей Батов! Точно, он начальник ОБТС Академического округа и он ведёт бабушкино дело.

– Возможно. Скажу без предисловий: Сатиров требует для Рады высшей меры.

Белла в ужасе вскрикнула. Даша пристально смотрела на подругу:

– Что это? Смертная казнь?

– Хуже… – прошептала девушка. – Бабушку подозревают в чёрном ведьмовстве...

– Но этот Батов сказал, что она не ведьма! Это проверили.

– Не важно. Какой-то частью ведьминской магии бабушка владеет. А любой, кто владеет ведьминской магией и попадает под суд… – Белла задохнулась от подкативших к горлу слёз, но кое-как справившись с чувствами, продолжила. – Ведьме не нужно кольцо. Она колдует руками. И когда ведьму сажают в тюрьму, её долго судят, и если её признают виновной…

Белла больше не могла справляться с чувствами – она упала на кровать и зарыдала, при этом с силой колотя стоявшую рядом тумбочку. Даша вылезла из-под одеяла и попыталась успокоить подругу.

– Белла, пожалуйста, перестань! Белла!

Никакие слова не действовали – девушка билась в истерике, кричала, даже временами хрюкала в подушку. Неизвестно, во что бы всё вылилось дальше, если б в дверь не постучали, и до боли знакомый голос не прохрипел:

– Дашка?! Ты чего там? Ты что, обиделась?

– Дашь, да брось, – присоединился Рома, – мы и не думали тебя задеть! Ты просто забавно выглядела, вот и всё!

Даша открыла дверь – парни стояли у порога и имели довольно виноватый, хоть и недоумевающий вид.

– Заходите, – девушка впустила ребят в комнату. – Это не я, это Белла.

– Что с ней? – Рома был весьма озадачен, едва лишь увидел подругу, в кровь разбивающую о тумбочку кулаки.

– Истерика, – пояснила Даша. – Надо её успокоить, а потом она сама всё расскажет.

Рома без дальнейших расспросов подошёл к Белле, затем резко поднял её с кровати и коротким отрезвляющим ударом по щеке привёл девушку в чувство.

Белла перестала икать от слёз и ненормального, истерического смеха и теперь смотрела на парней постепенно приобретающим осмысленность взглядом. Пару секунд она смотрела куда-то в пустоту, а затем уткнулась Роме в грудь и заплакала.

***

– Спасибо.

Белла трясущимися руками приняла стакан с водой, принесённый Дашей, и сделала шумный глоток. Глаза девушки были красными и влажными, голос дрожал, но она уже успокоилась ровно настолько, чтобы рассказать Игорю с Ромой обо всём, что тревожило её в последнее время, и о том, что произошло сегодня утром.

Парни слушали очень внимательно и не перебивали. Когда Белла закончила рассказ, они ещё какое-то время осмысливали информацию.

– Мне одно не понятно, – наконец сказал Игорь. – Почему мы с Романычем узнаём обо всём только сейчас? К чему были эти дурацкие отмазки про учёбу и параллель?

Игорь с недовольной гримасой лежал на Дашиной кровати, положив обутые ноги на плед. Даша не обратила на это никакого внимания – мысли её были далеки от того, насколько чистые у неё вещи.

Белла сидела на своей постели с убитым видом. Рома находился рядом с ней с момента своего появления в комнате и тихонько гладил девушку по спутанной гриве кудрей.

– И кальянная, – продолжил Воронцов. – Ты специально травила нас анашой ифритских растаманов, чтобы просто скинуть со счетов? Знаешь, это даже чересчур.

– Простите, – Белла шмыгнула носом. – Бабушка просила никому не говорить о ней. Она сказала, что ведьм не любят. И… – Белла покраснела – Я, если честно, боялась, что вы не станете со мной общаться, если узнаете.

Игорь фыркнул:

– Белка, я незарегистрированный оборотень, а этот вообще вервольф!

– Спасибо, – уныло вставил Рома.

– …и после всего этого ты думаешь, что мы бы заклевали тебя за бабушку-ведунью?

– Мне правда очень стыдно, Игорь. – Белла размазала тушь по лицу, пытаясь стереть вновь навернувшие на глаза слёзы. – Но про ведьм много дурных историй, когда даже друзья от них отворачивались. Вы знаете, что в Солнечной Долине живёт ведьма?

Студенты по очереди отрицательно покачали головой.

– Давно уже, – продолжила Белла, – переехала сюда лет тридцать назад. Моя бабушка её знает. Она старая, живёт на отшибе, почти ни с кем не общается. Только выполняет мелкое ведьмовство за деньги. У неё лицо изуродовано – бабушка рассказывала мне, что когда-то давно Ядвигу, так зовут ведьму, жители её села заподозрили в Худу. Та оправдываться не стала, характер скверный, вместо того, чтобы объясниться, нахамила, а местные вышли из себя. В итоге оказалось, что к Худу ведьма не имела никакого отношения, но… вы поймите, предрассудки очень сильны. Моя бабушка ведунья, и я её не стесняюсь и очень люблю. Но она уже столкнулась с непониманием со стороны ректора и некоторых преподавателей, почему, думаете, она живёт в лесу? Она просила меня держать в тайне от друзей её существование. Она просто боялась за меня, понимаете?

– В тайне от друзей, Белла, – Рома немного отстранился, посмотрев девушке в глаза, – это значит, в тайне от всех друзей. Я понимаю, дружба между девчонками совсем не то, что дружба с нами, но немного обидно, правда. Не стоило скидывать нас с Игорем со счетов и рассказывать только Дашке.

– Я собиралась вам рассказать, честно. – Лицо Беллы снова стало мрачным. – Но в тот день, когда я хотела обсудить это с бабушкой, её арестовали.

– К тому же, Белка мне ничего и не говорила, – вступилась за подругу Даша. – Это я вам соврала. Мы с Радой встретились в тот день, когда появился смерч на спортивном поле. Меня же тогда далеко отбросило. Я упала, сильно поранилась. – Даша продемонстрировала на левом боку тонкий белый шрам. – Рада нашла меня и починила, если так можно выразиться. Так мы с ней и познакомились.

– А вы друг друга стоите! – мрачно ухмыльнулся Игорь.

– Эй, мистер «у меня всё в порядке, не ваше собачье дело»! Тебе напомнить, сколько всего ты сам от нас скрывал? – Даша дёрнула Игоря за ноги, скинув их с кровати и заставив парня сесть. Подобное отношение друга к происходящему начинало раздражать. В конце концов, он был неглупым парнем и должен был догадаться, что Даша молчала только ради Беллы.

Игорь потупил взгляд:

– Ладно, ладно, – лицо его стало более миролюбивым, – с этим не спорю… Белка, какая высшая мера?

Белла вздрогнула, но твёрдым голосом произнесла:

– Единственный способ остановить ведьму, это отрезать ей руки.

Все оцепенели, в комнате повисло гробовое молчание. Нарушила его Даша:

– В смысле… это… Ты серьёзно? То есть, вот так взять и… Боже! – Даша провела руками ото лба к затылку. – Это какое-то средневековье! Мы ведь не дикари! Уж лучше смертная казнь, чем… такое.

Белла со скорбным видом покачала головой:

– Ведьма не может умереть, пока не передаст свой дар другому, а передаст его она только добровольно и только тогда, когда почувствует, что угасает, а сильные ведьмы могут жить веками. И убить её нельзя, даже если обезглавить. Ведьма творит магию руками, и без рук она беспомощна. Осуждённые бьются в агонии в тюрьмах, пока их тело не начинает гнить заживо. Не упокоенные души навсегда остаются в тюремных подземельях. Не призраки – именно души. Они сходят с ума. Злость затмевает все чувства, а желание умереть становится настолько сильным, что ведьмовская магия берёт верх. Меняет сущность. Обезображивает. Так появляются Веди. Они не бессмертны, и для ведьмы такой способ существования – единственный путь к избавлению.

– Но Рада – ведунья!

– Не имеет значения. Если ты владеешь ведьмовской магией, итог предрешён.

Воцарилась длинная пауза. Каждый думал об одном и том же: люди, осуждённые на казнь, виновные и невиновные. Вот палач мощным ударом по плечи отсекает им руки. Вот несчастных бросают в холодную сырую камеру, и они существуют там вечно. Никакого покоя, только истерика, агония до конца света. И стать Веди… нет. Это не избавление. Лишь окончательный способ потерять себя.

Первым молчание нарушил Игорь:

– Мы что, сами создаем этих тварей? – тихо спросил парень. От Даши не скрылся мелькнувший в его глазах ужас. – Я думал, что… не знаю. Они что, все когда-то были людьми?

– Да, – ответила Белла. – Все. Очень давно.

Игорь встал с кровати, пройдя туда-сюда по комнате.

– Твою бабку надо спасать. Белка, знаешь ещё что-нибудь, кроме того, что нам рассказала?

– Нет, в том-то и дело. – Белла снова потёрла наливающиеся слезами глаза. – Я ни малейшего понятия не имею о том, как помочь бабушке!

– А Вайрэт имеет к этому какое-то отношение?

Все взоры обратились к Даше.

– Откуда ты знаешь про Вайрэт? – Белла вытерла так и не успевшие пролиться слёзы.

– Так благодаря ей мы с Радой и встретились. – Даша впустила в комнату скребущегося в дверь кота, после села на кровать, на место Игоря, и продолжила: – Когда я рассказала про то, что произошло на поле, Рада сразу почему-то решила, что это Вайрэт.

– Что ещё за Вайрэт? – Рома поочерёдно посмотрел на Беллу и Дашу.

– Старая подруга бабушки, – ответила Белла. – Вернее, была ей когда-то. А потом Вайрэт стала заниматься чёрной магией, отреклась от колдовства, превратилась в ведьму. Между ними конфликт произошёл, бабушка победила. И она, говорит, после того установила между ними какую-то связь, я не слишком пока понимаю, но при таком противостоянии, когда побеждает слабая сторона, она устанавливает магическую нить. Бабушка годами использовала эту нить, чтобы уводить от себя преследования Вайрэт, но в последние годы она больше не ощущала слежки, думала, что Вайрэт мертва, или ей удалось сбросить с себя связующую магию. Но бабушка ошиблась. Ведьма поняла, как эта сила работает, приглушила с её помощью бабулино чутьё, и по этой связи сама её отыскала. Бабуля поняла это, когда начались беды в академии. Сначала ведь подумали на ту самую ведьму из Солнечной Долины, на Ядвигу. ОБТС арестовали её, но несчастные случаи в академии только участились, и бабушка поняла, что Вайрэт хочет её подставить, она ведь на всю округу оставалась единственной, кто владел силами ведьмы. И ведь для преподавателей не было секретом, что бабушкин дом стоит в лесу. Ни для кого не было секретом.

Белла сделала ещё глоток воды, после продолжила:

– Она придумала что-то, фокус, как она это называла. Очень долго готовилась, сказала, что в конце весны маячок созреет, с восходом луны, в первое воскресенье мая, я точно помню… а потом тот матч, когда Игорь чуть не погиб. В ОБТС решили, что это бабушка заколдовала бладжеры. Тогда-то за ней и стали наблюдать. А после истории с Гохманом решили взять под стражу. – Девушка посмотрела на Воронцова. – Она и правда ни при чём, Игорь, она бы никогда такого не сделала. То, что после бабушкиного ареста всё прекратилось, все несчастья, это козни Вайрэт, я уверена!

– Я верю, Белка, верю. – Игорь улыбнулся, присев перед Беллой на корточки и дотронувшись до её ладони. – Тем более, бабуську твою надо выручать. Меня чуть не убила какая-то старая поганка, а пострадает невиновный человек? Так себе расклад.

– Первое воскресенье мая через неделю. – Рома обнял Беллу за плечи. – Как насчёт того, чтобы самим наведаться к твоей бабуле? Нас четверо, мы с Игорем знаем, как обороняться от ведьмы, да и вы с Дашкой совсем не промах в колдовстве.

– Романыч…

– Бобик, я не дурак, я понимаю, что ведьма, особенно чёрная, это очень серьёзно. Но и в ОБТС обращаться не вариант. Нам не поверят, пока не будут знать всё наверняка, а времени мало, мы можем её упустить.

– Рома, всё не так просто.

– Белка, справимся!

Но Ромин оптимизм быстро погас, когда он внимательнее обвёл взглядом лица друзей.

– Да что не так? – медленно спросил он, чувствуя, как начинает паниковать.

– Цикл, – Даша проглотила ком в горле. – Через неделю полнолуние.

Глава 19

– То есть, это озеро?

Игорь задумчиво потёр ободранную ладонь – заклятие отбросило его на добрых три метра, едва парень поставил ногу на порог избушки. Белле не хватило всего секунды, чтобы предупредить его о защитных чарах.

– Думаю, оно подходит больше всех. – Даша ткнула пальцем в расстеленную на столе карту академической территории. – Оно слишком маленькое, водяные и русалки появляются там довольно редко – мала вероятность, что кто-то пострадает, когда мы столкнём ведьму в воду. Но честно, – девушка выпрямилась, обведя взглядом друзей, – план дурацкий.

– Мы неделю голову ломали, ничего лучше так и не придумали. – Рома поежился в кресле-качалке – луна должна взойти через час, а до полуночи и того больше, но предвестники уже вовсю давали о себе знать.

– Знаю, но… – Даша заметила, как по Роминым мышцам прокатилась судорога, а сам он сжался от боли. – Ром, дай бог, если ты превратишься уже после того, как всё закончится. А если нет? Что если…

– Значит, я лично разорву бабку в клочья! – рявкнул парень, не дав Даше договорить. – Хватит уже! Мы здесь, и будем делать то, что нужно делать!

– Ладно, успокойся, – сказала Белла, сделав примирительный жест руками. – Всё хорошо будет.

– Хочется в это верить. И где, чёрт возьми, твоя бабуська откопала этот реликт?

– Прости? – Белла недоуменно повернула голову, оторвавшись от взбивания подушек на Радиной кровати.

– Избушка, – пояснил вместо друга Игорь, попутно закинув в рот ещё один кусочек сахара – Белла запретила ему курить в доме, и парень компенсировал, как умел. – Ей же, наверное, не меньше пары сотен лет.

– Больше! – засмеялась девушка. – Она о-о-очень древняя. Прокудахтала с моим пра-пра-пра да бог знает, сколько раз прадедушкой-ведьмаком ещё из параллели.

– И ты наверняка уверена, что она защищена от ведьмы?

– Уже забыл, как прокувыркался в кусты малины? И это несмотря на то, что ты просто незваный гость, без тёмных намерений.

Даша удивлённо посмотрела на подругу:

– Избушка улавливает намерения человека?

– Не избушка, магия, которой избушка напитана. Но в целом, да. И я не думаю, что у Вайрэт намерения исключительно благие. Плюс, бабушкиной с ней связи не один десяток лет, думаю, что тут уже каждый гвоздь пропитался защитой, настроенной против неё одной.

– Это нам на руку. – Игорь грустно пошарил рукой в опустевшей сахарнице. Белла, усмехнувшись, достала из буфета коробку сушек и маленький бочонок с облепиховым вареньем. – Справиться с ведьмой нелегко. Хотя, у Романыча почти с первого раза получилось.

– Правда? – От Даши не укрылось восхищение, промелькнувшее в голосе Беллы и в её взгляде, каким она посмотрела на Рому. – Ты был в бою с ведьмой?

– Тренировочном, – вымученно улыбнулся Рома – его крутило всё чаще, а под кожей нет-нет да проступали кости, готовые в эту ночь изменить форму. – В местном отделении ОБТС работает ведьма, она тренирует курсантов. И, скажу честно, бьёт она, не жалея. Игоря парализовала дважды.

– Эй! – Воронцов криво улыбнулся. – Я потом отыгрался!

– Неужели? – съязвила Даша. – И даже не покалечился?

– Нет, серьёзно, – ответил вместо Игоря Рома. – Она даже сознание потеряла.

– Ненадолго, – оправдался Игорь.

Даша посмотрела на парня с уважением. Ладно, каким бы скрытным и самоуверенным ни был этот чёрт, ОБТСовцем он станет классным, она это чувствовала.

– Знаешь, а это даже хорошо, – Даша загадочно улыбнулась. – Что вас не щадили. Мы, конечно, под защитой, но мы понятия не имеем, на что способна Вайрэт. И пощада – это последнее, что нам стоит от неё ждать.

– Иногда думаю: что заставляет людей идти на преступления? – Белла протёрла невидимую пыль с деревянной кадки и поставила её обратно в буфет. – Вайрэт же была простой колдуньей когда-то. Лучшая подруга бабушки.

– Что между ними произошло?

Роме была не слишком интересна история, Даша поняла это, едва взглянула на его бледное лицо. Но он спросил, потому что знал – рассказ отвлечёт Беллу от тяжёлых мыслей. Либо от Роминого собственного состояния.

– Бабушка толком не знает, – ответила Белла, – но это давно началось. Вайрэт ведь знала, что бабушка – потомственная ведьма, и что рано или поздно она примет ведьмовство. Она часто намекала, какое это проклятье, что ведьм не любят, что ей придётся скрывать дар и носить бутафорское кольцо. И всё чаще намекала, чтобы бабушка уговорила свою мать, мою прабабку, передать дар кому-то другому, стороннему. Избавить семью от проклятья. Бабушка отказывалась даже заговаривать на эту тему, а потом и Вайрэт замолчала. Внезапно вообще перестала как-либо упоминать о ведьмовстве. Бабушка тогда внимания не обратила, но кольцом Вайрэт пользоваться перестала. Просто не колдовала в её присутствии. Ну и та история, когда Вайрэт прокляла мою маму – тренировалась в Худу. Она всё и закончила. И ведь самое интересное, что выбрать Путь тёмной ведьмы – само по себе не так уж и плохо. Ты творишь ночью, гадаешь на звёздах, а в помощь призываешь духи тех, кто уже покинул земной мир – обратная сторона света, понимаешь? Но Худу… Худу – это зло, как оно есть, в чистом виде. Ты не можешь призывать силы природы, тебе нужны жертвы. Ведьма Худу не может творить, не разрушив.

– То есть, чтобы снять моё проклятье, должен кто-то пострадать? Я правильно понял?

Рома завернулся в плед, поджав к груди колени. Он слишком паршиво себя чувствовал, чтобы сейчас злиться.

– Не совсем так, – Белла покачала головой. – Не думай, что, снимая твоё проклятье, ведьма принесёт в жертву младенца. Я спрашивала у бабушки. Магия Худу эгоистична, она не приемлет благих намерений. Совершая ритуал для кого-либо, кроме себя, ведьма приносит в жертву себя саму, часть своей собственной силы. Худу будет как бы резать саму себя. Хотя, бабушка слышала, что можно обойти правила стороной и вернуть потраченную энергию. Кажется, что для этого нужно принести в дар что-то материальное. И часто Худу возвращают часть денег, что берут за ведьмовство.

– Какие добрые, аж жуть берёт, – мрачно откомментировал Игорь, обмакивая в варенье и доедая последнюю сушку.

– Худу – самая сильная магия, которой владеет человек. – Белла развела руками и покачала головой, когда Игорь задал немой вопрос про наличие в загашнике ещё одной коробки с какими-нибудь крендельками. Парень с грустным вздохом прикрыл варенье крышкой. – Чтобы владеть такой магией, приходится идти на компромиссы, в том числе и с собой. Слишком рискованно закалывать жертвенного козла во время каждого новолуния, Худу стараются не привлекать внимания ОБТС. Проще вернуть червонец. Хотя, бабушка сказала, что такие деньги автоматом прокляты и…

– Тише вы, – полушёпотом сказала Даша, накрывая уснувшего Рому ещё одним пледом. – Пусть отдохнёт хоть немного. Ему сегодня и без ведьмы будет нелегко.

***

Густые лапы ельника скрывали луну, но посветлевшее небо говорило о том, что бледная подруга Земли уже появилась на небосводе. Если маячок Рады и сработал, никто этого не заметил – тёмная комната не изменилась, и оставалось только надеяться, что ведовская магия сработает без присутствия Рады, и Вайрэт всё-таки явится. Даша не знала, что их ждёт. И план был идиотский, хотя, как верно заметил Рома, ничего лучше они так и не придумали.

Железо и вода – мощнее амулета от тёмной магии не было придумано с начала веков. Железо сковывало тьму, вода очищала. Но чтобы соединить воедино два простейших ингредиента, требовалось много сил. И их ни у кого, из находящихся в доме студентов, пока не было.

Накинуть Вайрэт на шею какую-нибудь железяку предложила Даша – девушка в своё время смотрела много сверхъестественной дичи по телевизору в компании Генки. Идею неожиданно оценили, правда цепь, предложенная Дашей, быстро трансформировалась в металлическую ленту заклинания – ими пользовались, чтобы связать полтергейста. Вопрос с водой решился тоже достаточно скоро – столкнуть ведьму в озеро, их же много на территории академии. Не такая уж плохая идея, за тем лишь исключением, что ближайший крупный водоём находился в пяти километрах от домика Рады, и удастся ли загнать туда Вайрэт – вопрос спорный.

Парни обнадеживали – они знали, чем можно оглушить ведьму, но судя по тому, как они себя вели, в своих силах они уверены не были, хоть и твердили об обратном. Рому понять можно – полнолуние было его ночным кошмаром. Игорь нервничал не меньше: ему на собственной шкуре уже пришлось испытать, насколько ужасным бывает вервольф, когда он неуправляем, и повторения истории Воронцов явно не жаждал.

А вот Даше, несмотря на всю ситуацию, было очень спокойно. За окном стояла безветренная и тёплая погода, ночь была практически безоблачной, а домик Рады – невероятно уютным. От каждой его детали, будь то лоскутное одеяло на кровати или глиняные тарелки в буфете, веяло деревенским теплом и простотой, как будто возвращало в радостные дни раннего детства на дачу к бабушке и дедушке, когда казалось, что плохого не может случиться в принципе. Похожее настроение ловила и Белла; свет не зажигали, чтобы создать для Вайрэт видимость отсутствия хозяйки, и в темноте бревенчатой избушки подругу быстро начало клонить в сон.

Игорь сидел за столом и крутил в руках огниво, но пламени не выбивал – дома никого нет, легенда соблюдается; Даша усмехнулась – она часто в шутку называла Воронцова дебилом, но большей дебилки, чем она сама, найти вряд ли получится.

Она ни словом не выдала Игорю своих к нему чувств. Не дала, как ей казалось, ни единого намёка. Вела себя, как вела себя с ним всегда: беззлобно, в меру строго – как настоящий друг, какими они были друг другу. Каким Игорь и был для неё – Даша до сих пор сомневалась, нужны ли ей отношения с таким человеком, как Воронцов.

Сказать, что у Игоря было много девушек, означало попросту наплевать на само значение чисел. Он и не скрывал, когда, как-то раз, Даша спросила у него напрямую: да, не одна, не две и даже не три, но ничего такого, о чём сейчас можно с грустью и сожалением вспомнить. На его мужественную мордашку клюнула Лика, клюнула Вера. Клюнула даже вредная и ехидная Женя: Каратеева в открытую пыталась его соблазнить, но Игорь, хоть, по его словам, девчонка и понравилась ему безумно, не решился завести интрижку. Сестра лучшего друга, с которой парень не планировал серьёзных отношений – тут, к слову, взаимно и с её стороны – было бы стыдно перед Ромой.

И вот теперь в списке Воронцовских побед оказалась и Даша – девушка невольно подкатила глаза к потолку от этой мысли. Новый трофей. Она не тешила себя ложной скромностью, прекрасно зная, что очень красива. И наверняка Игорь что-то такое себе и думал поначалу, когда они только познакомились. Но потом произошло столько событий – после такого ограничиться мимолётным разовым сексом совесть не позволит даже Воронцову. А отношения – Даша, опять вспомнив про десятки покинутых девчонок, вновь подумала, что Игорь не из тех, кому это сейчас нужно. Кому это вообще нужно.

Даша тайком скользнула по лицу парня, сидевшего по другую сторону стола. Чёрные волосы, прямые и слегка растрёпанные, короткая щетина над верхней губой, на щеках и на подбородке – сегодня утром Игорь снова плюнул на бритву. Нос с ломаной горбинкой – заметно, но, кажется, даже и не портит его. Большие зелёные глаза и выразительные брови. Губы тонковаты, но на лице Игоря выглядят очень гармонично. Хорош, чёртова псина, просто нереально хорош! И наверняка тоже об этом знает. Нет, победы над собой Даша ему позволить не могла. Только не ему, только не новый трофей. Не сможет с этим смириться потом, когда всё закончится…

Игорь по-звериному повёл ухом и повернулся к окну.

– Эй, – позвал он громким шёпотом. – Проснитесь! Рома, Белла! Кажись, она.

– Я вижу, – сказал тем же громким шёпотом Рома, вглядываясь в просвет между цветастыми шторками. Вервольф, чувства обострились – он видел в темноте ясно, почти как днём.

Даше и Белле силуэт удалось разглядеть не сразу, даже после того, как Игорь показал пальцем во тьму между деревьев. Только когда Вайрэт вышла из зарослей, девушки смогли осмотреть её более чётко.

– Это же… – Даша удивилась. – Она ведь старуха, разве нет?

– Да, должна быть, – ответила Белла, удивлённая не меньше. – Они с бабушкой одного возраста.

– Тогда у нас проблемы, дамы, – нахмурился Игорь. – Если ей столько лет, сколько ты говоришь, и при этом она так выглядит, значит, эта стерва сильна.

– Просто супер, – буркнул Рома. – Именно то, чего мне дико не хватало в полнолуние.

Раде было семьдесят пять, а ведьма была её ровесницей. И, хоть Рада и выглядела моложе своих лет, она примерно соответствовала реальному возрасту. Но Вайрэт…

Её длинные, почти до бёдер, белые волосы на манер индейских кос перевязывали надвое тёмные ленты. Тело, немного полноватое, двигалось плавно и весьма изящно. И, когда луна осветила ведьмино лицо, то ей можно было дать не больше сорока. Но тёмная магия не молодила, она консервировала: мимика отсутствовала, холодная мраморная маска не показывала и тени эмоции. Вайрэт с безразличием ходила перед окном, осторожно бросая в избушку крохотные искорки, проверяя прочность защиты.

Белла смотрела на ведьму с ненавистью, стараясь не показываться сквозь просвет между штор. Кулаки её судорожно сжались, а лицо скривила гримаса отвращения. По кольцу, поочерёдно по каждому из камней сапфирового цветка пробежали голубые всполохи, готовые колдовством вырваться наружу.

– Тише, – Рома аккуратно сжал руку Беллы, предотвращая магию. – Лучше мы. Готов, Бобик?

– Угу, – кивнул Игорь, не отрывая взгляда от окна и играя молнией на кончиках пальцев.

– На счёт три. Раз…

– Парни, она сейчас скроется, – прошептала Даша, глядя, как Вайрэт заходит за угол дома.

– …два…

– Уходит, уходит! – чуть не подскочила Белла.

– ТРИ!!! – рявкнул Игорь, а стекло и оконная рама вылетели из-за двойной вспышки, последовавшей за командой.

Магия трансформировалась, на ходу из вспышек сливаясь в большое облако зеленоватого света. Вайрэт услышала звон разбитого окна и успела обернуться, и проклятье, направленное ей в спину, смогло задеть лишь правое плечо и шею. Ведьму отбросило на землю, а прошедшее насквозь зелёное облако заставило вскрикнуть; голос Вайрэт оказался высоким, а вскрик выражал лишь то, что ей нанесли ущерб. Ни боли, ни злости. И она не потеряла сознания, как планировалось изначально – заклятье миновало грудную клетку и сердце.

Ведьма вскочила на ноги так быстро, как только может вскочить человек её возраста и с её повреждениями. Попыталась сотворить шаровую молнию – не вышло, правая рука повисла плетью, парализованная заклятьем. Вайрэт ругнулась и резким движением выбросила перед собой левую руку, выпустив в окно избушки огненный шар.

– Вниз! – Студенты нырнули под подоконник.

Но необходимости в этом не было – огненный шар, застыв на мгновенье примерно в двадцати сантиметрах от бревенчатой стены, распался на мириады искр, совершенно не причинив никакого вреда ни избушке, ни её посетителям. Над подоконником показались четыре пары ошарашенных глаз, одновременно моргнули. Аккуратно их обладатели поднимались с пола на ноги.

Вайрэт, увидев, кто ей мешает, снова выругалась.

– Вы что, сопляки, удумали? – Она бросила в избушку каскад фиолетовых молний, так же, одной левой рукой; молнии разложились на дым, не долетев до избушки двадцать сантиметров. – Белла? Это ты там, цыганское отродье? Вылезай, вы с бабкой слишком похожи, чтобы я тебя не узнала!

Белла поднялась во весь свой крохотный рост, но выглядела она внушительно. Ореховые глаза сверкают в свете луны, тёмные волосы гривой обрамляют лицо, кольцо с низким электрическим гулом трансформатора искрит голубыми бликами.

– Ты не посмеешь подставить бабушку! – громко крикнула девушка. – Я не позволю тебе!

Ведьма рассмеялась звонким, переливчатым смехом.

– Неужели? Какая прелесть! А знаешь что? Я, пожалуй, тебя не убью. Я подожду, пока твой дружок превратится. – Она бросила холодный взгляд в сторону Ромы. Парень оскалил вылезшие клыки – полночь приближалась. – А потом наведаюсь к твоей любимой бабуле. Аккуратно так. Расскажу, что с тобой стало. И уверена, она захочет побыстрее превратиться в Веди, лишь бы только забыть, что с тобой сделал вервольф.

Ведьма снова громко расхохоталась, запрокинув свою седую голову, а у Беллы задрожали губы от обиды и бессилия. Рома стоял рядом, съедаемый злостью, Игорь впервые не знал, что ответить на грубость.

– Да пропади ты пропадом, мегера, – пробубнила Даша, схватила со стола бочонок с облепиховым вареньем и бросила его в сторону Вайрэт.

Крышка слетела в воздухе. Смех резко оборвался, когда бочонок, описав красивую параболу, приземлился ведьме на голову, натянувшись до самых бровей. На безжизненном, выловленном из формалина лице впервые появилась эмоция – ненависть. Вайрэт затрясло от злости, а оранжевые капли и мелкие ягоды неспешно катились у неё по вискам.

Игорь захохотал так, что эхо разнеслось по лесу, Белла завопила от восторга, и Даша бросила в воздух фейерверк, пока Рома освистывал ведьму.

– Ты, глупое ископаемое! – со смехом прокричала Белла. – Я тебе не отродье! Я – внучка ведуньи! В моём роду потомственные ведьмаки и ведьмы! И это – мой дом! Дом светлой ведьмы! Тебе не попасть сюда, и бабушку мою тебе не подставить! А ну, изба! – Белла топнула ногой по доскам пола. – Бегом за ней!

Послышался хруст, как будто кто-то разминал затёкшие суставы. Пол под ногами наклонился, студентов резко тряхнуло, и они повалились кучей друг на друга. Все, кроме Беллы – девушка, всё так же смеясь и ликуя, вцепилась руками в пустой оконный проём, смотря на, казалось, оцепеневшую ведьму. Домик качнулся из стороны в сторону, звонко зазвенев тарелками в буфете, прокудахтал и сделал шаг. Потом ещё один. И, закудахтав снова, пошёл в сторону Вайрэт.

Ведьма бросила новую молнию – та растворилась, не долетев. Огненная вспышка – исчезла. Сделала пару несмелых шагов назад, попыталась снять с головы бочонок. И побежала, резко развернувшись, хлестнув себя по инерции собственной парализованной рукой. Избушка, ужасно качаясь в стороны, ускорила шаг, не отставая.

– Гони её к академии!

Игорь пытался встать на ноги, но тут же падал обратно. Рома стоял на полусогнутых, вцепившись в едущую по полу кровать. Даша даже и не пыталась вставать и, тем более, сохранять равновесие: её катало по полу и вся ситуация напоминала ей старый мультфильм про волка, который в шторм на пароходе грозился «Ну, чумадан, погоди!*». Начинало укачивать.

Воронцов дополз до дверного проёма и открыл дверь. Не вставая на ноги, вцепившись в дверной косяк, парень пустил в ведьму проклятье. Потом ещё одно. Когда после третьего ведьма споткнулась и вскрикнула, Белла снова рассмеялась, так и не отпуская оконного проёма:

– Попал, Игорь, попал!

Даша отъехала по полу к буфету, и ударилась в него спиной; дверцы открылись, кадка с сушёными грибами хлопнулась ей в руки. Девушка проехала обратно, на ходу сунув кадку Белле, и подруга с улюлюканьем бросила её в ведьму. Та снова не отразила этот своеобразный снаряд не то потому, что не ожидала, не то потому, что была сбита с толку всей нелепостью атаки, и кадка, рассыпав сушёные грибы по ближайшим кустам, с силой приложила Вайрэт между лопаток.

– А, чёрт! – рявкнул Игорь, когда дверь захлопнулась, прибив ему пальцы. Пущенное им заклятие пролетело мимо ведьмы, оторвав с ближайшей ели пару лап.

– Я сейчас!

Рома подполз к выходу. Так же толкнул дверь, так же бросил вспышку в ведьму. Игорь бросил следующую…

Ведьма бежала с удивительной для своего возраста прытью, постепенно приближаясь к открытому пространству. Уже было видно готические башенки академии и зеркальный блеск озёр.

– Сейчас! – крикнула Белла. – Давай сейчас!

– Рано! – ответил Игорь.

Даша, наконец, подтянулась к подоконнику, кое-как поднявшись на ноги. До озера далековато. Пусть пробежит ещё. Совсем немного.

– Давай! – крикнула она.

– «ФЕРРАРИУМ!»

Игорь и Рома одновременно произнесли заклятие: двойная металлическая вспышка достигла шеи ведьмы и, обвившись вокруг неё, застыла. Вайрэт завизжала, закрутилась на месте волчком, пытаясь сбросить с себя оковы. Рома занёс руку, чтобы отправить ведьму на дно озера, как вдруг лицо его исказила гримаса боли. Из-за туч, словно по закону жанра, выглянула полная луна, часы-ходики пробили полночь, и кукушка первый раз выскочила со зловещим в данной обстановке «Ку-ку!».

– Нет, стой!!! – завизжала Белла. Избушка приняла «нет» на свой счёт.

Куриная нога, поднятая для нового шага, но не достигшая земли, остановилась мгновенно, беспрекословно слушаясь хозяйку. Избушка застыла, перекошенная, дала сильный крен. Мебель покатилась по наклонной, сумка Беллы соскочила с настенного крючка, на котором всё это время моталась из стороны в сторону, а стеклянные пузырьки с Оборотническим зельем выскочили из неё и разлетелись вдребезги об часы на стене. Кукушка вынырнула из вязкой массы, булькнув последнее «Ку», и замерла в сломанном механизме.

Игорь, который левой рукой вцепился в дверной косяк, а правой крепко держал Рому поперёк груди, попытался телепортировать. Его силуэт размыло, он зарябил, как картинка в старом телевизоре, и вернулся на место – не вышло, магия избушки не позволяла телепортировать изнутри. Парень выглянул из открытого дверного проёма, попытавшись выпрыгнуть наружу вместе со звереющим другом, но пролетевшее кометой проклятье едва не угодило ему в голову. Избушку тряхнуло, и дверь захлопнулась, снова с силой прибив Игорю пальцы. Он вскрикнул от резкой боли, но не отпустил ни дверной косяк, ни Рому.

– Щенки! – вопила на улице ведьма, обстреливая избушку ведьмовскими чарами и пытаясь снять железную петлю с шеи. – Вы сдохнете там! Вы все сдохнете в этой избе!

Рома изогнулся дугой, заорал не своим голосом, забился в судорогах; Игорь не удержал и ослабил хватку, и Рома съехал по полу к боковой стене. Снаружи что-то ударило по избушке, вниз, туда, где чары оказались слабее. Куриный домик сделал тихое «Кудах», не упал, но сильно качнулся. Даша повисла на подоконнике, а вот Белла отпустила руки.

– Беллс!!! – Даша попыталась ухватить подругу, но та уже упала прямиком в Ромины объятия.

– Даша! На печке! – крикнула Белла, стараясь убраться от Ромы подальше. – Сок цветов вервольфа за трубой, в склянках!

Новая вспышка магии снаружи вновь качнула домик. Игорь выдернул зажатую дверью ладонь, оставив там добрый лоскут кожи, скатился вниз, а потом поймал съехавшую к нему по наклонной поверхности Дашу. Подсадил девушку к печке.

Даша бесцеремонно наступила парню на плечо, потом на голову и влезла наверх. За трубой действительно обнаружился отсек; Даша сунула туда руку, но тут же отдёрнула: пара бутылочек уже успело разбиться от танцевальных «па» куриной избушки – осколки немилосердно воткнулись в пальцы, и алые разводы поплыли вдоль серебристых пятен на Дашиной ладони.

Внизу уже слышалось рычание.

– Быстрее! – закричала Белла, тщетно пытаясь магией скрутить звереющего друга, пока Игорь, обернувшись псом, держал того зубами за горло.

Даша схватила две уцелевших склянки и хотела бросить их Белле, но новая вспышка магии снова качнула избушку. Одна бутылочка выскользнула из рук и разлетелась об бревенчатую стену. Осталась вторая, но в ней так мало…

– Даша!!! – Белла не просто закричала, она завопила от ужаса.

Решение созрело мгновенно. Даша вынула пробку и бросила открытую склянку в своих друзей, обрызгав их светящейся жидкостью, а затем выскребла из-за трубы сок из разбившихся бутылочек. Щедро зачерпнув вязкую субстанцию в ладони вместе с осколками, Даша спрыгнула с печи верхом на почти превратившегося Рому, размазав сок и стекло по его лицу и руке.

Снадобье, кажется, подействовало. Тело Ромы понемногу перестала сотрясать судорога, голубые глаза утратили безумный блеск, изрядно порванная одежда перестала натягиваться на огромных волчьих мышцах. Бобик разжал челюсти, и Рома с шумом вдохнул воздух – человек. Он снова был человеком, хотя полночное «Ку-ку» захлебнулось горьким зельем уже довольно давно.

– Охренеть… – прошептал Рома, вытерев серебристо-ртутное пятно с глаза и смахнув со щеки кровь от порезов. – Так просто…

– Это отсрочка, олух! – заорала на него Белла, перепачканная липким соком. – Беги в коттедж, это всего на десять минут! Изба! Ровно! – скомандовала девушка, и куриный домик принял нормальное положение.

– Осторожнее, ведьма! – Даша задержала рванувшего на выход друга.

Рома выпустил из кольца защитную сферу, зажав её в руке, и пинком ноги выбил дверь, едва не ударив в лоб непонятно откуда взявшуюся Шольцеву. Парень осмотрелся: вспышек магии больше не было. У озера стоял Мамонов, и он насылал на Вайрэт последние фиксирующие чары.

– Что тут происходит?! – Глаза замдиректора метали молнии.

– Да не сейчас, чёрт возьми, дорогу! – крикнул Рома, оттолкнув преподавательницу с пути.

Он спрыгнул с порога и телепортировал, не долетев до земли. Переместился до окраины территории замка, потом триста метров пешком или, как в Ромином случае, бегом, и уже после – непосредственно в коттедж, где парень и должен был превратиться окончательно.

_____

* Седьмая серия советского мультсериала "Ну, погоди!", выпущенная в 1973 году.

Глава 20

Остолбеневшая Шольцева осмотрела погром, царящий в куриной избушке, взглянула на громадную чёрную псину, сидевшую на полу с перебитой передней лапой, и на сопли Оборотнического зелья, капающие зверю на загривок с кукушки сломанных часов. Сделала шаг вглубь комнаты – под ногами затрещали осколки разбитой посуды, и тапочки с помпонами поехали по рассолу из разбитой кадки с огурцами.

– Осторожнее. – Белла откинула от себя ножку сломанного стола и вынула из слипшихся от сока волос пучок сушёного зверобоя. – Здесь не прибрано…

– Не прибрано? – Шольцева круглыми глазами посмотрела на Беллу. – Не прибрано?! Аванисян, это единственное, что вас смущает?! Воронцов, вылезайте немедленно из собачьей шкуры, пока вас кто-нибудь не увидел! Голубева… Голубева!

Даша выплюнула перья от разорванной Ромой подушки. Порезанные ладони горели и чесались от сока.

Преподавательница попыталась, впрочем, безуспешно, взять себя в руки:

– Скажите мне на милость, почему именно ваша компания всегда вляпывается в какой-то ужас, связанный, если не с чудовищами, так обязательно с тёмной магией?!

Проректорша явно готовилась ко сну, перед тем, как попасть сюда: белый халат, длинная шелковая ночная рубашка, волосы, заплетённые в косу. Даша уже видела однажды подобное зрелище, но сейчас вид Шольцевой был скорее испуганным, чем сонным или, уж тем более, смешным.

– Почему, когда я смотрю в окно, чтобы насладиться лунным пейзажем, я вижу дом Рады и ведьму, обстреливающую его проклятьями? – продолжала кричать Шольцева. – Что тут вообще происходит?!!

– Марина Вадимовна. – Игорь обратился человеком. – Вы не поверите.

Эта ночь будет долгой, Шольцева так просто не отстанет.

***

– Тшшш, полегче!

– Ох, и любишь ты жаловаться! – Даша не отдёрнула руку от Роминой спины, когда парень зашипел от боли. Только зачерпнула из баночки ещё немного тёмной, пахнущей дубом и можжевельником мази, осторожно, но уверенно растирая её по обожжённой коже.

– Легко тебе говорить, – глухо пробурчал Рома, вжавшись лицом в подушку. – Не тебя вчера ночью утюгом прижигали!

– А что, нормальная отсрочка! – Игорь сидел на соседней койке в Роминой больничной палате и магией чистил апельсин. Регенерирующие заклинания сработали на нём, как бешеные, и переломанная кисть левой руки почти срослась, но вот ободранные пальцы отекли и всё ещё оставались до ужаса неловкими. – Можно практиковать периодически.

– Только через мой труп! – Рома поднял от подушки лицо. Оно было в красных пятнах, мелких волдырях и коротких, но глубоких порезах, а правый глаз, в который ночью попал сок, скрыла повязка. На шее парня багровели синяки от клыков. – Никогда больше, только вот если реально кому-то будет грозить смертью! Вервольф без сознания – смешно просто!

Полнолуние редко проходило легко, но в этот раз парню досталось по полной. До коттеджа в лесу он добрался вполне успешно, запечатал дверь и даже успел снять кольцо и куртку. А потом рухнул на пол прямо в коридоре и начал превращаться. Да как! Серебристые пятна на коже жгли калёным железом, их невозможно было стереть, а глаз, залитый соком, пузырился и кровоточил. Боль была такой, что едва превратившись, Рома тут же отключился, так и пролежав на полу всю ночь, в обличье большого белого волка, и не придя в себя даже во время утреннего превращения.

Тревогу забили друзья: после полнолуния Рома просыпался около часа дня, даже в те ночи, когда ему приходилось особенно несладко. Но вчера днём он так и не появился в общежитии. Выручать отправился Игорь; Воронцов нашёл друга там же, на полу, без сознания и всего в серьёзных ожогах. Телепортировал прямиком в больницу – из коттеджа это можно было сделать напрямую, Огнев подредактировал магию после случая с Гохманом.

Очнулся Рома только к вечеру. Спину в районе правой лопатки и вдоль верхней части позвоночника, правую руку, шею и лицо покрыли полноценные ожоги первой и второй степени. Глаз пострадал больше остального, но лекари обнадёжили: вылечим, хоть и поболит достаточно долго.

– Так это Мамонов уделал ведьму? – спросил Рома.

– Да, – кивнула Белла, приняв от Игоря несколько долек апельсина. – Его Шольцева туда привела. Говорит, что увидела наше побоище из своей комнаты, её окна как раз на озеро выходят. Поняла, с кем имеет дело, запаниковала, чуть не бросилась в бойню сама. Потом вроде как взяла себя в руки…

– Ну да, мы помним её истерику! – засмеялись Даша с Игорем.

– …отыскала Мамонова. А уж он в этом деле толк знает!

– Но побороться с Вайрэт ему пришлось, – добавила Даша, отрицательно помотав головой на предложенные Игорем дольки – у неё грязные руки, а противоожоговую мазь употреблять внутрь себе дороже. – Это его магия долетала до избушки, не ведьмина. Поэтому нас и шатало в стороны.

– Хм, колдовство против ведьмы перебило магию ведуньи… а Вайрэт? Где она теперь? – спросил Рома, поморщившись, когда Даша нанесла немного мази на очередной пузырь ожога.

– В тюрьме, конечно! – ответила Белла. – Она и не скрывала своей вины, представляете? Осыпала всех проклятиями и угрозами, говорила, что обязательно вернётся и тогда всем будет худо. Но на ОБТСовский конвой её угрозы как-то не подействовали. Думаю, что тут будет высшая мера, без вариантов.

– И приготовься, – сказал Игорь, с набитым ртом, роняя капли сока, – мы всей компанией идём в ОБТС, как свидетели. Не сейчас, конечно, потом, ближе к суду.

– А когда суд? – Рома требовательно протянул ладонь за своей порцией апельсиновых долек.

– Летом, – ответила ему Белла, передавая остатки апельсина от Игоря.

– Ну, тогда я пас! – Даша подняла вверх руки, всё ещё перепачканные мазью. – Я же буду в параллели… вот чёрт!

Девушка поникла: за чередой безумных событий она совершенно забыла, что дома у неё больше нет. Об этом позаботился любимый папочка – даже если Даша и захочет вернуться, он ей просто не позволит.

– Кстати, об этом. – Белла слегка улыбнулась. – Я написала маме с папой, что благодаря вам троим бабушку скоро освободят.

– Оперативно, – кивнула Даша. – И когда ты только успела?

– Вчера утром, – ответила ей Белла. – Ещё до того, как Рома в больнице оказался. И сегодня пришёл ответ. Родители безумно хотят с вами, наконец-то, познакомиться и зовут в гости на каникулы. Даша и вы, парни – мои будут очень вам рады.

– Белла, я вервольф, – нахмурился Рома. – В параллели это чревато, так что сразу нет. Извини.

– Я понимаю, – грустно улыбнулась Белла, погладив парня по ладони. – И не извиняйся, это просто приглашение, а не обязательство. Игорь?

– Я за любой кипишь, ты меня знаешь, – Игорь задумчиво провёл по волосам на затылке. – Но это неожиданно. Я и бригаду успел нанять, они второго числа будут у меня дома. А без меня Дрю там Эйладрейс отгрохает!

– Дашка?

Глаза подруги казались почти умоляющими, но Даша и не собиралась её огорчать:

– Белка, я ж бомжую! – девушка улыбнулась, вытирая руки от остатков мази льняным полотенцем. – Так что я за. Целое лето на море – что может быть лучше!

Эпилог

– …так что мы вполне можем собой гордиться, – подытожила Белла, закончив свой рассказ о том, как Раду выпустили на свободу, а её место заняла старая горе-подруга.

– С ума сойти можно, – Рома с улыбкой покачал головой. На его лице ещё оставалась пара красных пятен от заживших ожогов, сеточка морщин покрывала веки правого глаза, и радужка его была заметно светлее. – Вы понимаете, что мы с вами ушатали тёмную ведьму? Ведьму Худу, чтоб ей пусто было!

День накануне отъезда. Чемоданы уже собраны, общежитие гудело, празднуя ещё один законченный учебный год. И четверо студентов, сидящих в комнате номер «214», вскоре собирались к ним присоединиться. В конце концов, кого-то в следующем году они больше не увидят – завтра ночью традиционный выпускной у шестикурсников. Конец беззаботных будней, билет в жизнь.

Даша и Белла не сильно грустили по этому поводу – у них не было знакомых среди шестикурсников. Они просто радовались, что окончили второй курс без хвостов и троек, а завтра сядут в поезд и поедут в Айвюн-Сол – город в черте лесов нимф, дриад и фей, откуда шёл портал в Адлер, город, в котором жила Белла с родителями. Обычно, Беллу встречала её мама – она работала в паре часов от академии – но в этот раз возникли заминки с порталом. Упрямое зеркало не желало пропускать ни второго, ни, тем более, третьего человека, но Белла не расстроилась – ей нравился Айвюн-Сол, нимф и дриад она находила очень красивыми, а фей – просто волшебными. Даша не видела ни тех, ни других, ни третьих – и хотела увидеть, очень. Так что да, Айвюн-Сол ей был по душе.

Вообще, жизнь как-то быстро пошла на подъём, и дело не только в том, что Даше этим летом не пришлось ни бомжевать, ни искать пристанища у Мамонова. О, Даша была уверена, что как только преподаватель узнает о том, что хотел сделать уважаемый Сергей Петрович, он тут же примчится в параллель, чтобы нарушить все мыслимые и немыслимые правила и превратить Голубева в глазированный сырок. Но любимый дядя Гоша оставался в счастливом неведении, а единственными поводами для беспокойства за последнее время для него стали пара сущих пустяков: кот, оставленный Дашей на передержку, и всего лишь ведьма Худу на бережку тихого озера близ академии.

Но вся эта тёмная история с Вайрэт закончилась, как ни странно, довольно быстро, и Раду выпустили на свободу буквально через неделю. Ведьму же посадили под надзор, под неусыпное наблюдение ОБТСовцев – Веди в таких вопросах доверия не было. Суд должен был состояться через месяц, и ни у кого не возникало сомнений, что приговор вынесут максимально суровый.

Куриная избушка, изрядно потрёпанная заклинаниями Мамонова, но не сломленная, теперь мирно кудахтала на краю леса, возле самого большого озера, там, где и стояла раньше, потому как, к великому неудовольствию Сатирова, Раде вернули право преподавания в академии, посчитав её магию не только безвредной, но и полезной в своей области. Белла с трудом сдерживала смех, когда в банкетном зале в торжественной обстановке ректор, скрипя зубами, был вынужден принести Раде публичные извинения, после чего ведунья снова заняла пост преподавателя академии и лекаря при академической больнице. На будущий семестр ей должны были дать интернов, и старушка уже начала готовиться к занятиям.

– И всё-таки, что Вайрэт делала у домика Рады? – спросила Даша, неспешно поглаживая Рыжика по голове. Некогда маленький котёнок с невероятно пушистым хвостом теперь вырос и превратился в здоровенного кота с громогласным голосом, который любил бродить по крышам и завывать на всю окрестность замка. Сейчас Рыжик лежал на боку, вытянув передние лапы и поджав под себя задние, красиво выгнув спину и блаженно мурча. – Ведь не поленилась же, отыскала её через столько лет!

– Ну, – Белла подбирала слова, пытаясь облачить в них значения, которых пока не понимала. – Это со слов бабушки: тогда, много лет назад, у них с Вайрэт установилась некая связь. Бабуля ведь не просто пришла к ней бардак навести, она снимала чары Худу и накладывала свои собственные. И эти чары как бы заперли Вайрэт, понимаете, сковали её силы. Она не могла действовать с полным размахом, я же говорила, что магия Худу эгоистична. Если кто-то посмеет использовать против тебя твои же чары, то этот человек создаст на тебе оковы своей магии… вы хоть что-то понимаете? Нет?

Белла с немного виноватым видом оглядела друзей.

– Не очень, если честно, – улыбнулся Игорь. – Но всё равно рассказывай, это интересно.

– В общем, – продолжила Белла, – моя бабуля, сама того не ведая, умудрилась сковать Вайрэт. Эффект неожиданности, ведьма не знала, что к ней идут, она так увлеклась ведьмовством, что не позаботилась о собственной защите. И когда моя бабушка узнала, что она сдерживает силы Вайрэт, она поняла, что та будет её искать, чтобы сбросить оковы. Тогда она с семьёй просто уехала, а эту связующую ниточку бабуля использовала, чтобы отводить от себя Вайрэт. Она ведь её годами ощущала!

– Какой всё-таки бред, правда. – Даша взяла кота на руки. – Ладно, Рада, ведьмовство у неё в крови, и то она предпочла стать ведуньей. Но Вайрэт ведь добровольно обвила себя этой петлёй.

– То есть как? – Рома вопросительно посмотрел на Беллу. – Рада первая ведунья в твоей семье?

– Да, – кивнула девушка. – Её мать, моя прабабка, была ведьмой, и для того, чтобы спокойно умереть, ей требовалось передать дар. Изначально прабабушка планировала сделать преемницей мою маму, но бабуля запретила и взяла эту ношу на себя. Она не отреклась от кольца, как это делают всё преемницы ведьмовской силы, а осталась ведуньей. Ей в то время было лет тридцать пять.

– То есть, она в одиночку вырубила Худу, будучи ещё колдуньей? – Игорь присвистнул в тихом восхищении. – Она мне нравится всё больше!

Даша засмеялась вместе со всеми, но на душе отчего-то стало грустно. Старая история, которой уже больше сорока лет, внезапно выплыла на поверхность. Когда-то две лучшие подруги стали злейшими врагами, а всё от чего? От жадности, от амбиций, от стремления поиграть с силой. Сильные ведьмы могут жить по паре сотен лет – что бы было, если б Вайрэт не нашла Раду? Сохранилась бы связь? И приняла бы эту связь дочь Рады, мама Беллы? Она бы не следила за ней так пристально, как Рада – попыталась бы Вайрэт разорвать связь через несостоявшуюся жертву своей магии? Как много вопросов, и какая же это всё-таки сложная штука – ведьмовство. Ведь есть же кольцо, зачем больше? Оно не привязывает тебя к земле, не давая умереть, не передав дар. Оно и существует-то только с тобой, после смерти обращаясь в дым, уходя туда, откуда и берётся магия – в природу. Но кто-то хочет больше, хочет сильнее. Подумать только, столько пострадавших! Ведь до ареста Рады больница была полна людей, студентов и преподавателей, даже домовым доставалось! Игорь чуть не растерял мозги, пока падал с неба, Гохмана едва не сожрал озверевший вервольф. Озверевший Рома! Он бы не смог жить с таким грузом, просто не смог!

Какая, чёрт возьми, жизнь всё-таки несправедливая штука! Вот так живёшь, работаешь, никому не вредишь, а все только пеняют тебе на то, чего ты не выбирал. Разве Рада могла не принять ведовство? Разве она могла оставить умирающую мать в агонии? И как Сатиров на неё взъелся – полукровка, высшую меру! А ещё эта Вайрэт… сорок лет…

– …как думаешь? – спросил у Даши Игорь.

– Что? – Даша с глуповатым видом осмотрелась, снова возвращаясь из своей головы в реальность.

Игорь рассмеялся, задорно толкнув девушку в бок:

– О, у кого-то уже каникулы!

Рома, с лёгким недоверием, присущим всем телепатам, попытался прочесть Дашины мысли, но девушка показала ему сжатый кулак, едва почувствовав слабый зуд у виска – верный признак, что в твою голову пытаются пролезть, она научилась распознавать его в начале учебного года. Рома миролюбиво поднял руки – брось, я чисто по привычке. Даша была единственной, кто мог поймать его с поличным, и он всё ещё не понимал, как она это делает.

«Жизнь несправедлива», – снова подумала Даша, окидывая взглядом друзей. Она думала, что каждый из них несёт на себе какую-то ношу и какую-то боль в своей душе. Вот Белла. Эта милая, хрупкая и храбрая девушка – ей суждено стать ведуньей. Как и её матери, как и, потом, её детям. Семейное проклятье, ведь ведьмовство действительно в каком-то роде проклятие. Или Рома: здоровый, как бык, красивый до неприличия, умный, компанейский. И вот та ночь, когда он убеждает всех, что сегодня проще пойти в чащу, а с Тишманским разобраться потом. Хотя, как причудливо легли карты: не обратись он вервольфом, Белла бы погибла ещё прошлой зимой. Васев убил бы её, нашли бы лишь истерзанное тело, очередное в списке жертв.

Игорь над чем-то рассмеялся, но Даша не слушала разговора. Просто бросила на парня взгляд. Уж кому-кому, а не ему ей рассказывать о несправедливости. Вся жизнь, как дурной сериал длиной в бесконечность, и даже вырваться не получилось без потерь. Ох, Арти… ад преследовал его до самой смерти. А ведь он так хотел счастья. А ведь он заслуживал его! Может быть даже больше, чем все, она и её друзья, вместе взятые…

– Солнце моё апельсиновое, отомри! – Даша сквозь пелену мыслей услышала Ромин голос, а затем почувствовала, как что-то мягкое тюкнуло её по голове. Кажется, это была жуткая плюшевая пчела Беллы.

– Я тут, – отозвалась Даша максимально беззаботно, но лица друзей уже приобрели оттенок тревожности.

– Всё хорошо? – Белла положила на кровать пчелу, переданную ей Дашей. – Ты какая-то слишком задумчивая.

– Да, всё хорошо, правда. Просто не хочу уезжать, – лихо соврала девушка, нацепив на себя самую правдоподобную улыбку. – Что я буду делать без вас два месяца?

– Пролетят, даже соскучиться не успеешь, – улыбнулся Игорь, крепко обняв её. – Особенно в компании Беллы, да ещё и на море!

Даша прижалась к Воронцову, подумав о том, что это объятие недвусмысленно дружеское. По-настоящему, без намёков, без пошлости. Так может, ей и самой стоило забить в себе позорную влюблённость? Не портить дружбу. И боги, ведь, с Воронцовым так здорово дружить!

Никто, кроме Рыжика, развалившегося у Даши на коленях, не заметил того страдальческого лица влюблённого идиота, которое имел сейчас Игорь. Но Рыжику было всё равно. Кота в данный момент интересовала лишь рука хозяйки, задумчиво почёсывающая его пушистый животик.