Отголоски чужих жизней

Глава 1

Дождь глухим стуком барабанил по крыше поезда, и вибрация добиралась до висков Таи. Но даже он не мог заглушить громкость мыслей - только сопровождал их хаос своим.

Отражение серых глаз в окне было направлено сквозь проносящиеся деревушки, поля и леса. Лишь изредка Тая отрывала тяжёлую голову от стекла, чтобы в очередной раз смахнуть русую прядь с виска.

- Девушка, ваша станция через пятнадцать минут.

Она дёрнулась и поблагодарила. Голос прозвучал тихо и хрипловато - в тон незакрашенным синякам под глазами и безжизненно опущенным уголкам губ. А внутри себя девушка чертыхнулась: чего подскочила, могла бы сидеть себе дальше.

Тая посидела ещё минуту без движения, закрыв глаза. Наконец, с долгим шумным выдохом тяжело встала, опираясь на стол обеими руками. Собираться не было необходимости - в поезде она и не разбиралась. Сделала ещё пару глубоких выдохов и попыталась уговорить себя ускорить движения хоть немного. Через пару минут ей удалось и это. Тая кинула прощальный взгляд на движущиеся домики за окном, примерила слабую полуулыбку для разогрева и заставила себя чуть слышно промурлыкать какую-то весёлую мелодию.

К моменту прибытия поезда девушка уже стояла у дверей с сумками, подтянутыми вверх уголками губ и всё ещё пустым взглядом. Двери раздвинулись, и она принялась сканировать толпу на перроне, пропуская вперёд немногочисленных попутчиков по выходу. Только заметив краем глаза знакомый силуэт, она растянула улыбку пошире, сфокусировала взгляд на ступеньках и бодро спрыгнула на неподвижную платформу.

- Тая!

- Мааама, привет! - Она крепко обняла подошедшую женщину, которая была похожа скорее на старшую сестру: высокая, ухоженная блондинка с подтянутой фигурой.

- Как ты доехала? Всё нормально?

- Нормально, ага. Как у папы дела?

- Ничего, потихоньку. Пойдём скорее, он тебя уже заждался. Дома поговорим по-человечески.

- Мам, не нужно было меня встречать, я же говорила. Сама бы доехала, а то чего папу одного бросать-то.

- Ничего, я как-то и в магазин хожу, знаешь ли, и по другим делам. Привыкли уже. А ты не так часто приезжаешь. Дай уж матери посмотреть, как взрослый ребёнок с поезда выходит.

В машине у Таи появилась возможность вернуться к своим раздумьям: она сослалась на ностальгическое наблюдение за проносящимися мимо знакомыми местами. Но фокусироваться на мыслях совсем не хотелось. В голову всё лезли мгновения недавнего расставания с Пашей, а если бы к ним добавились воспоминания о не самом счастливом детстве, то сдержаться уже не получилось бы.

- Мам… А как у папы дела-то всё-таки? Я просто боюсь, вдруг ляпну что-нибудь не то. Лучше заранее знать.

Мама помолчала несколько секунд, взвешивая слова.

- Врачи говорят, что состояние пока немного стабилизировалось… но надолго это или нет, сказать не могут. Говорят, надо продолжать наблюдать.

И, как бы Тая ни готовилась к этому разговору и встрече с папой, она не смогла задать больше ни одного вопроса. Только сконцентрировала мутный взгляд на длинном металлическом заборе, который не кончался ещё несколько секунд. Когда забор наконец уступил место другим и мимо машины побежали новые пейзажи, Тая закрыла глаза, позволив вырвавшейся слезинке стечь незаметно для мамы.

Приехали быстрее, чем хотелось бы. Доставая вещи из машины, она попыталась оставить там маленькую сумочку - чтобы в случае чего дать себе повод сделать паузу и побыть одной. Но от хозяйственной мамы эта потеря не укрылась, и сумочку пришлось взять с собой вместе с большой спортивной.

Тая прошла следом за мамой через обшарпанную дверь и, закрывая её, провела пальцем по выбоине в стене - той, что когда-то сама тут и оставила в качестве напоминания, что в этом подъезде когда-то жили дети, а не только ее родители да пенсионеры. Когда-то здесь жила она.

Каждая ступенька напоминала о тех временах, когда она была школьницей, ходила в детский садик, ковырялась в песочнице. Каждый лестничный пролёт напоминал о Вадике, её первой любви, и их поцелуях в приглушённом свете подъездных лампочек.

Она давно не была в этом доме - с тех самых пор, как узнала о болезни отца. Просто не могла заставить себя приехать, и, хоть и стыдилась этого, но всегда находила разумные объяснения для мамы, почему сейчас не получается. Но «сейчас» закончилось, когда закончились отношения с Пашей, и необходимость увидеть папу в любом виде и состоянии возобладала над всем прочим.

С трепетом она прошла через прихожую сразу в гостиную, откуда слышался звук телевизора. Оказалось, что папа выглядит куда хуже, чем она предполагала. Лицо одряблело и перекосилось, мышцы совсем растаяли, и сам он был какого-то немного зеленоватого оттенка. Тая кинулась ему на шею, чтобы никто из них не увидел выражения её лица. Просидели так долго - она устроилась на подлокотнике и уткнулась носом в папино плечо, хрипя шумными вдохами и едва слышными выдохами.

- Прости, что я так долго не приезжала… Я так скучала! - И ей пришлось снова уткнуться в его плечо, чтобы не разреветься вслух. Папа нежно гладил её по спине, а она вдыхала его запах, напоминающий ей о детстве и о больницах, о его болезни и о том времени, когда она так же утыкалась носом в его плечо, сидя у него на руках и рыдая во всё своё маленькое горлышко.

- Ничего, малышка. Главное, что приехала. Я тоже очень скучал. - Папин голос показался Тае непривычно сиплым и каким-то безжизненным. Он сказал именно то, что она ожидала услышать, но утешения это не принесло.

Наконец, она нашла в себе силы поднять голову - не на него, а обернуться на маму. Смотреть в его глаза так близко она пока не была готова.

Мамы в комнате не оказалось.

- Мааааам, ты куда ушла-то?

Из кухни донеслось:

- Ну что мне, над душой у вас стоять, пока вы сопли пускаете? Пошла обед готовить.

Тая встала и пробормотала:

- Пойду ей помогу.

Хоть и прекрасно знала, что помощь той не требуется.

Остаток дня прошёл в спокойной суете бытовых дел, и постепенно Тая привыкала к новому облику отца. К вечеру они уже сидели в обнимку перед телевизором, как в те времена, когда она ещё жила с родителями, а он был здоров. Оказалось, что за последнее время его вкусы изменились. Он стал смотреть какие-то дешёвые сериалы и незамысловатые комедии, и тогда Тая решила напомнить ему, что он всё же ещё человек; при этом человек культурный и образованный.

Она нашла канал, где показывали «Дживса и Вустера», и вспомнила, как они с папой ухахатывались над ним когда-то. Смотреть что-то тяжёлое и сложное никому не хотелось. Так весь вечер на фоне британского юмора мама с улыбкой смотрела на папу, радуясь, что в кои-то веки он улыбается так часто и так искренне. А папа весь вечер с улыбкой смотрел на Таю.

- Ты так повзрослела, доча. Настоящая красавица!

- Пап, ну мне уже двадцать три, я давно уже так выгляжу. - Она радостно рассмеялась, услышав сильные и уверенные нотки, которые наконец начали возвращаться в его голос.

- Кто-нибудь хочет чаю? Пока реклама, пойду сделаю.

- Даа, спасибо большое, мамуль.

Радостная и тёплая обстановка царила в их уютном семейном кругу, будто не было ничего нависающего над их жизнью и ничего закопанного в душах.

Телевизор размеренно бубнил: «Подгузники "Малышка" - то, что нужно вашему ребёнку», «Чипсы "Хрусть" - сделай хрусть», «Артефактум - настраиваем вещи для вашего эмоционального комфорта».

Последняя реклама зацепила взгляд Таи: усталая женщина на экране тяжело встала из-за рабочего стола и вздохнула. Смена кадра. Она подходит к столу, где стоит склеенная из осколков ваза, окутанная приятным сиянием. Когда сияние осветило лицо героини, та умиротворённо улыбнулась, выпрямилась и довольно потянулась. Шаг её стал легче, веселее, пружинистее. Женщина расслабленно посмотрела в камеру и произнесла:

- Спасибо эмоциональным корректорам Артефактума за мир в моём доме.

Появились кадры радостных сотрудников, передающих покупателям вещи с разными оттенками сияния. Получатели вздыхали, когда предметы касались их своим ореолом, - кто радостно, кто умиротворённо, кто-то даже счастливо засмеялся.

- Интересно, каково это - настраивать вещи… - подумала вслух Тая.

- Я где-то читал, что это похоже на плетение. Как будто пытаешься поймать тонкие воздушные нити - как вата, только разноцветная. И собираешь из них какой-то символ, рисунок.

- А как вообще становятся корректорами? Может, кто-нибудь знает, как появляются эти способности? Наверняка же кто-то пытался это изучить. Мне кажется, это так интересно! – Тая воодушевилась от этой мысли и даже слегка подпрыгнула, выпрямляясь.

- Тут не знаю, доча. Изучать пытались, много раз. Я периодически вижу статьи, новости про них. Но, как я понял, у каждого слишком по-разному это происходит. То есть либо есть у человека способности, либо нет. А что именно их активирует - тут очень много разных историй. Сейчас вроде активно ищут ген, который за них отвечает. Понятно, хотят научиться делать корректоров… Но вряд ли это в ближайшем будущем произойдёт. Генетика не так быстро развивается, технологий пока недостаточно. Лет через десять, может, что-нибудь и получится.

- То есть это от родителей к детям передаётся?

- Нуу… Думаю, нет. По крайней мере чаще называют случайной мутацией. - Он задумался. - Хотя вроде были случаи, когда способность к коррекции наследовалась.

- А давайте я накоплю и подарю вам что-нибудь выправленное! - Эта идея так захватила Таю, что она мечтательно посмотрела в потолок, представляя себе счастливых родителей, с улыбкой обнимающихся рядом со склеенной из осколков вазой. - Представьте, как здорово будет - это же как свой личный домашний психотерапевт. Вот придёт мама домой уставшая, а тут что-нибудь приятное, ей и полегче станет. И тебе тоже… - Она осеклась, подбирая слова. - Ну, может, полегче станет.

Проскочившая мысль смахнула улыбку с её лица. Папа порывисто положил руку ей на плечо:

- Ты для меня самое приятное, что только может быть. Не трать деньги, тебе ещё самой жить и жить, и свою жизнь организовывать.

- Пап…

- Всё, говорю. Нам ничего не нужно, только звони почаще.

- Конечно, папуль… Буду звонить.

Они замолчали, задумавшись каждый о своём.

«А всё-таки интересно, наверное, быть корректором. Мне кажется, это похоже на разговор с вещами. Целый ещё один мир, закрытый для всех остальных», - думала Тая. А вслух сказала:

- О, реклама закончилась. Мааааааам!

И побежала на кухню помочь донести посуду.

***

- А как у тебя с Пашей? - Днём мама, как обычно, была чем-то занята и часто разговаривала, не глядя на дочь.

Пару дней после приезда Таи она держала все интересующие её вопросы при себе. Но когда все уже насладились обществом друг друга, а жизнь вошла в привычное для родителей русло, мама всё же вспомнила о своих переживаниях за дочь.

- Мы расстались, - отвернулась Тая.

- Да ты что! Как же ты умудрилась такого хорошего парня потерять? Что у вас случилось? Может, помиритесь ещё?

- Не знаю, мам. Ну как такое случается - просто устали друг от друга, наверное. - Тая взяла тряпку, чтобы уткнуться носом в подоконник. - Но вообще-то мы оба так решили, так что ничего я не умудрялась.

- Да небось замучила его истериками своими, да? Таюш, ну женщина же должна быть мудрой, сдержанной, а у тебя вечно семь пятниц на неделе.

- Да? Интересно, а мне кто что должен? - Тая почувствовала, как закипает в грудной клетке, и порадовалась, что хотя бы не расплачется.

- Не передёргивай. Я о тебе забочусь. И тётя Нина спрашивала про тебя - когда свадьба, всё такое. Я ей пока не буду говорить, ладно? А то и так про нашу семью много говорят, жалеют, понимаешь ли… Не будем давать им новых поводов, да, дочь?

- Да мне всё равно… - тяжело вздохнула Тая.

Она тёрла подоконник и думала о том, почему маме всегда важнее была внешняя видимость их жизни, а не переживания дочери. Вспомнилось, как в школе она сильно расстроилась из-за несправедливости - учительница поставила ей тройку непонятно за что. Папа тогда обнял её плачущую и сказал, что ему тоже жутко обидно за Таю. Мама его одёрнула: их дочь не будет расти плаксой, она должна быть сильной, чтобы выдерживать потом взрослую жизнь. А когда мама отвернулась, папа подмигнул Тае и положил ей в ладошку большую красивую морскую раковину. С того времени она всегда слушала морской шум внутри этой раковины, когда чувствовала, что эмоции переполняют её и берут контроль над разумом. И сейчас это воспоминание согрело её - как будто папа сам шепнул на ушко из прошлого, что он её понимает и поддерживает.

На предпоследнее утро её отпуска Тая проснулась затемно от шума в родительской спальне. Посмотрела на время и напряглась - родители не имели привычки громко суетиться в 3:42 ночи. Девушка вскочила.

Слух обострился, и голоса в квартире начали проясняться:

- Да, мужчина, 52 года… потеря сознания… обострение…

Тая промчалась через коридор, ничего не видя перед собой, кроме образов самого худшего. Они пролетели и сменились видом настоящего папы, лежащего на кровати с сильно запрокинутой головой. Промелькнула дурацкая мысль, что он будто полощет горло и вот-вот издаст забавный булькающий звук, а потом встанет, улыбнётся и положит руку ей на плечо.

- Папочка…

- Тай, хватит реветь - быстро переверни его на бок. Аккуратно, голову сначала. Я пока соберу вещи, скорая уже едет.

Только тут она заметила падающие за шиворот слёзы. Следующие полчаса Тая позже вспоминала как сквозь пелену сна - в сознании остались только плавно-урывистые эпизоды, медленно тянущиеся и останавливаемые резкими стоп-кадрами.

Вот врачи прошли в квартиру, зачем-то надев бахилы. Вот мама называет диагноз и перечень папиных лекарств. Вот папина рука безвольно свисает с носилок, задевая дверной наличник. Фельдшер на ходу небрежно закидывает её обратно. Вот мама хватает сумку и кратко инструктирует Таю - самой ей в больницу ехать запрещает.

Вот входная дверь закрывается снаружи, оставляя Таю в звенящей тишине.

Мама позвонила только через час, тараторя впопыхах:

- Таечка, папа сейчас очнулся, его стабилизировали, так что не переживай. Ты знаешь что… езжай, наверное, домой лучше пока… Мы тебя очень сильно любим… Папа никогда этого не скажет, но он не хотел бы, чтобы ты видела его в таком состоянии. Я буду держать тебя в курсе, врачи говорят, что он выкарабкается, так что всё будет хорошо. Мы справимся, доча.

- Мама, ты о чём вообще?! Никуда я не поеду! - Как бы ни намеревалась Тая разговаривать спокойно, все переживания последних событий разом взорвались внутри нее от этих слов. Она сделала глубокий вдох. - Я дождусь здесь до папиной выписки. Потом уеду.

Повисла пауза.

- Хорошо, Тайка. Я тебе позвоню попозже. Но ты не переживай, у нас такое уже было - просто небольшой криз, всё будет хорошо.

И повесила трубку.

- В смысле «такое уже было»?! - вслух закричала Тая и громко зарычала.

Голову затопили мысли, образы и воспоминания. Папа, мама. Паша. Сейчас, когда-то. Было, будет. Возмущение, несправедливость, боль.

Тая металась из угла в угол, как запертая в клетке кошка.

- Нет. Нет, нет, нет! - бормотала она то себе под нос, то громко в стену. - Нет, я отказываюсь так… Отказываюсь от этого… Хотя бы сейчас, хотя бы здесь я хочу быть собой… А почему сейчас… нет, не сейчас. Всегда.

Она прокрутила в мыслях, почему они с Пашей разошлись. Он был хорошим. Она старалась быть ему под стать. Правильной, хозяйственной, домашней. Она ведь такой и была. Но так устала подстраиваться. Делала это всегда автоматически, не задумываясь, по привычке - потому что так и должно быть в отношениях. Наверное, не заметила, как где-то переборщила. В конце концов слилась с ним в одно целое. А потом заметила и решила больше не подстраиваться. Так всё и развалилось. А если она решила не подстраиваться под него, то и ни под кого больше не будет подстраиваться. Даже под маму. Хочет мама быть сдержанной и безэмоциональной - её право. Но это не значит, что Тая должна жить так же.

Грусть. Отчаяние. Гнев. Страх. Слёзы. Скручивающий лёгкие ураган в грудной клетке. Чёрное хлопающее окно в солнечном сплетении. Красный шипастый обруч вокруг головы. Белый туманный шум в черепной коробке.

Пусть это всё будет. Пусть живёт, пусть будет частью Таи.

Усталость. Слабость в вялых серо-лимонных конечностях. Папин образ, на который она смотрит снизу вверх - он большой и сильный и так сильно её любит. Образ светится изнутри смешением изумрудного, оливкового, космически-синего и сиреневого. То один, то другой оттенок выступают на первый план, они плавают, смешиваются, создавая новые оттенки, блики и силуэты. Много солнечно-жёлтого удивления от происходящего. Затем больше тёмного, чёрного, с вкраплениями многочисленных цветов и форм.

Тая закрыла глаза и наблюдала за разворачивающимся перед ней миром до тех пор, пока фон не сменился на нежное голубовато-серое спокойствие. Приоткрыла веки и попыталась сравнить увиденное с окружающей реальностью. Мелькнуло серо-жёлтое разочарование от отталкивающей теперь обыденности внешнего мира. Комната осталась в привычной цветовой гамме - синие стены, картина, коричневая дверь.

«Интересно, что это было», - задумалась Тая вслух. Прошлась по комнате, вышла в коридор, зашла на кухню, затем в родительскую спальню. Больше ничего необычного: никаких цветов, радуг, фигур или переливов.

Она вернулась в свою комнату и упала на кровать. В груди затрепетали крылышки сожаления об уходе этого фейерверка. Даже сложно было сформулировать про себя, фейерверком чего это было - не цветов, не эмоций, не визуальных абстракций. Это было всем сразу и чем-то ещё. Она лежала, вспоминая самые красивые и запомнившиеся картинки и ощущения.

Плавно вся эта внутренняя живопись перетекала в сновидения, дополняясь всё новыми и новыми образами и узорами.

Глава 2

Тая открыла глаза на белизну потолка. Вытянула руки и ноги, прогнулась в спине с мурчанием перевернулась на живот. Почти сразу в мыслях проскочили события вчерашнего дня, и девушка нахмурилась. Посмотрела время на наручных часах - одиннадцать утра. Порадовалась, что так хорошо выспалась всего за несколько часов. Принялась искать телефон, но его нигде не обнаружилось, и, позёвывая, Тая поставила ноги на прохладный паркет. Прохлада пронеслась по позвоночнику и отозвалась свежестью в голове.

Телефон обнаружился в гостиной, по которой она вчера металась. Было пятнадцать пропущенных от мамы, два звонка с работы и ещё несколько оповещений в мессенджерах от друзей. Время звонков: 9:15, 9:23, 10:40, 12:11, 12:13, 13:05 и так далее. Тая глянула на дату, чтобы убедиться – она спала больше суток.

Тая бросилась перезванивать маме.

- Таюша, ты где пропадала вчера? С тобой всё в порядке? Я папе не стала говорить, чтобы его не волновать. У него тоже всё хорошо - вчера сделали операцию, он сейчас под наблюдением, но обещают скоро выписать. Ты знаешь, они не любят долго держать пациентов - всё время стараются выпихнуть поскорее…

Мамино взволнованное тараторенье пришлось прервать: та всегда так делала после нервных ситуаций, когда все возможные активные действия уже предприняты, а стресс ещё не выветрился:

- Мам… Можно я с ним поговорю?

- Да, конечно, только он сейчас спит. Давай он тебе наберёт, как сможет, ладно? Ты только не пропадай больше надолго, а то я вчера ещё и из-за тебя психовала целый день, совсем мать не бережёшь…

- Да-да, конечно, прости, пожалуйста. Я заснула - от нервов, видимо.

Мама рассказала ещё много деталей о лечении, дальнейших прогнозах и текущем состоянии папы, но Тая слушала вполуха, блуждая в тумане своих мыслей. Ей не хотелось знать подробностей - достаточно было того, что самое страшное пока позади, что папа очнулся и что о нём заботятся. Скоро маму позвали, а Тая снова осталась одна в тишине родительской квартиры.

Она не знала, чем себя занять в ожидании папиного звонка. К тому же ей не давали покоя вчерашние цветовые галлюцинации, и, немного побродив по квартире, Тая пошла готовить завтрак и гуглить. Из статей про шизофрению и синестезию её вытащил только запах подгорающей яичницы. Но только уже хрустя огурцом и хлебцем, Тая продвинулась дальше в поисках и в очередной ссылке обнаружила дневник начинающего эмоционального корректора, датированный четырьмя годами ранее.

Дневник был отформатирован крайне просто, в духе десятилетней давности, и написан немного корявым языком, будто человек писал в спешке или в состоянии сильного эмоционального накала и никогда больше к тексту не возвращался:

«Я давно наблюдал за тем, что делает Артефактум. Меня всегда впечатляло, сколько на самом деле скрывают наши вещи и сколько скрывается от наших глаз. И то, что есть люди, которые умеют это видеть и как-то с этим взаимодействовать. Но мне казалось, что это всё так далеко от меня. Эти люди представлялись мне инопланетянами, спущенными на Землю и возвысившимися над остальным человечеством!

Я не много об этом думал - лишь когда видел рекламу, новости или какие-то посты в соцсетях. Но не так давно это случилось со мной. Представляете?? Я, простой человек, совершенно средний и ничем не выдающийся, становлюсь КОРРЕКТОРОМ!

Но я понял это не сразу. Сначала увидел какие-то непонятные образы в голове. Я тогда переживал тяжёлый период в жизни, и в какой-то момент во мне что-то щёлкнуло. Как будто включили переключатель. Я начал видеть в голове цвета - такие, которые раньше и представить не мог. Я видел разноцветные образы, свои воспоминания, раскрашенные во всевозможные цвета, и как-то… я не могу объяснить это словами… почувствовал мир немного по-другому. Даже не почувствовал, а ПРОЧУВСТВОВАЛ. Не знаю, что именно стало триггером, почему это произошло именно со мной, но так случилось.

Несколько дней после этого ничего не происходило, и я уже начал думать, что со мной что-то не так. То, что я знал раньше и прочитал тогда про эмоциональных корректоров, отличалось от того, что произошло со мной. Многие из тех были сильно младше или старше. Большинство не видели никаких цветов или видели их иначе. Кто-то даже чувствовал ароматы (не представляю даже, как можно было бы разобраться в них - если бы со мной так случилось, я бы точно сошёл с ума). С кем-то вообще никаких особенных явлений не произошло, они просто в какой-то момент заметили, что могут чувствовать вещи, которые для них важны. Не знаю как - по себе скажу, что я и сам не могу передать словами этот момент.»

На этом заметка странным образом обрывалась, и Тая полистала сайт в поисках других записей этого человека. Нашлась всего одна, выложенная спустя восемь дней:

«Совсем замотался последнее время… А ведь хотел вести детальный дневник своей корректорской жизни! Но думаю, что самое интересное ещё впереди, потому что… ЗАВТРА Я ИДУ НА СОБЕСЕДОВАНИЕ В АРТЕФАКТУМ!!!

До сих пор не могу поверить, что это происходит…

Пожелайте мне удачи - скоро будет что рассказать!»

Тая ещё раз прошерстила сайт в поисках обновлений, других записей, ссылок или чего угодно, что могло бы указать на дальнейшую судьбу этого человека. Ничего. Оставалось только сохранить записи в избранном и запомнить ник автора. Nickvox33. Но даже по этой зацепке гугл ничего больше не выдал.

Папа позвонил только ближе к шести. Голос - бодрящийся сквозь слабость – сразу начал успокаивать дочь:

- Тайка, не волнуйся… У меня всё хорошо, капельницами обкачивают со всех сторон, питательно. - Голос озарился слабой полуулыбкой.

Тая прослезилась: даже в таком состоянии папа пытался её насмешить.

- Папуль, ты как себя чувствуешь? - Она не знала, что спросить. Все слова казались лишними, бесполезными, неподходящими.

- Да нормально, я-то ничего и не почувствовал. Мама сказала, что отключился ночью, а потом уже наркоз, все дела… Сейчас шов только немного побаливает, но это же царапина, она в любом случае заживёт. А тут такая смешная медсестра, она мне уколы делает… - Он понизил голос и, судя по звуку, оглянулся. - Вообще она очень хорошая. Но не знаю, может, привыкла с детьми разговаривать или с совсем недееспособными… - Он сделал неловкую паузу, споткнувшись об мысль, и Тая подумала о том же. - Но я-то ещё поживу… и вполне буду и дее-, и всяко проче способен. - Он слабо посмеялся. - Но так она причитает - в общем, будто кудахчет каждый раз. Я, честно говоря, уже и не слушаю, что она говорит, потому что каждый раз повторяет одно и то же.

Тая слушала его с улыбкой и слезами.

- Кстати, Таюш… А ты когда домой-то собиралась? У меня как-то время сейчас вперемешку, потерялся немного.

- Билет брала на завтра. Но я могу задержаться, папуль, хотя бы на выходные!

- Не нужно, малышка. Я в порядке, правда. Я тебя не отговариваю - ты знаешь, я всегда тебе рад! Но если тебе нужно, езжай и за меня не волнуйся. - Голос в трубке немного потух, потом снова взбодрился. - У меня есть твоя мама, она меня никому в обиду не даст. - Послышался кряхтящий смех.

- Папуль… - Тая сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. - Ладно, да. Давай я сегодня подумаю и решу. Скажу через пару часов, договорились?

- Хорошо, Тайка. Если буду спать, ты маме скажи. Ну да ты сама уже всё знаешь, взрослая уже.

- Ладно, папуль. Отдыхай… Если что-то понадобится - звони обязательно, договорились?

- Да-да, конечно. Целую!

- И я тебя!

И, повесив трубку, Тая пошла собирать вещи.

Дорога обратно прошла в меланхолично-созерцательном настроении. Тая размышляла о будущем и с грустью представляла, как выйдет в понедельник на работу и жизнь вернётся к привычной круговерти. Думать о возможности просыпающихся способностей было боязно - а вдруг сглазишь? Или того хуже, понадеешься, нафантазируешь себе новую, интересную и полную приятных сюрпризов жизнь - а оно не сложится. Тая видела такие комментарии под вчерашним постом: люди испытывали похожий опыт, а потом у них находили психические отклонения. Или просто на этом всё заканчивалось, и они продолжали жить как раньше, сохраняя в себе это воспоминание и былые надежды.

Нет уж, она больше не готова была позволить чему угодно так разочаровать её. Ни разочаровать, ни расстроить, ни обидеть.

По мере движения поезда крепилась и эта уверенность - решимость защищать себя во что бы то ни стало. И выбирать себя, ставить в приоритет над всем остальным своё спокойствие, благополучие и счастье.

С этими мыслями её спина выпрямлялась, плечи расправлялись, подбородок задирался выше. Тая наполнялась этим новым для себя ощущением, как воздушный шарик - гелием.

И, чем дольше она думала об этом, тем красочнее становилось небо за окном поезда: свойственный ему светло-голубой оттенок с белыми пятнами облаков расцветал нежными переливами розоватого, лавандового и фуксии. Полоса леса насыщалась таким количеством разнообразных зелёно-коричневых мазков, будто сам Моне приложил к ней руку, желая наполнить жизнью эти сосны.

Тая начала дышать глубже, впитывая каким-то образом дотягивающийся насыщенный запах свежести, перемежающийся с ароматами скошенной травы, лайма, мяты, горного воздуха и морского бриза.

На оконном стекле развернулась полупрозрачная вуаль плоского бледно-дынного тумана. Пока Тая смотрела на неё, та завихрялась то быстро, то медленно. А когда отводила взгляд, покрывалась волнами разной амплитуды. Будто играя с ней, простынь тумана подкидывала с каждым новым взглядом неожиданные фигуры и повороты своего рисунка. И Тая отвечала ей игривым любопытством, поддерживала этот невербальный диалог, чтобы попытаться раскрыть развернувшуюся перед ней прекрасную загадку.

Заинтригованность перешла в азарт, и краски вокруг стали ярче и насыщеннее. Тая не обращала внимания ни на пассажиров, проходящих мимо её пустого купе, ни на расстояние до места назначения, ни на проводницу, разносящую по коридору напитки. Туман становился всё подвижнее, а добавленные к реальности цвета - интенсивнее и разнообразнее.

И на самом апогее этой игры - ровно за секунду до того, как Тая начала от неё уставать, - туманное полотно остановилось. Потом плавно расползлось в разные стороны, как натянутая скатерть, и за мгновение сжалось обратно в пульсирующий комок размером с кулак. Покрутилось, повертелось - Тая почти ждала, что вот-вот у него появятся глаза, которые с любопытством посмотрят на неё и начнут изучать вдоль и поперёк.

Но цветастый шар повращался ещё несколько секунд и медленно начал двигаться в её сторону. Вокруг Таи осталась только привычная реальность с небом и полями понятных расцветок - и этот приближающийся туманный шар.

Ладошки внезапно вспотели, а в груди накатила волна удивления и страха. Тревожная неопределённость вытеснила все остальные мысли и ощущения, но Тая ничего не могла предпринять. Плывущий к ней комок пугал и завораживал, гипнотизировал и не давал отвести взгляд. Да делать этого и не хотелось, несмотря на тревогу.

Шар ещё раз остановился в двадцати сантиметрах от солнечного сплетения девушки. Повисел немного в сомнениях. И, решившись, устремился вперёд быстрее, чем раньше. Тая внимательно наблюдала за ним, опустив широко открытые и почти не мигающие глаза. Видела, как он просачивается сквозь футболку - будто разноцветное пшено просеивается через вертикальное сито. Шар, казалось, продирался через ткани одежды, кожи, залезая куда-то в глубь, постепенно утрамбовываясь там, усаживаясь удобнее и успокаиваясь.

Когда его совсем перестало быть видно снаружи, Тая почувствовала разливающееся по телу тепло. Похожее ощущение у нее было, когда она, озябнув, заходила с холодной улицы в жаркое помещение. Тая встряхнула позвоночником, как потягивающаяся от удовольствия кошка. Моргнула и поняла, что ей ещё никогда не было так хорошо. Она почувствовала себя полной, целостной, приятно тяжёлой - и одновременно готовой взлететь.

- Девушка, ваша станция через пятнадцать минут.

- Спасибо, собираюсь! - Весело ответила Тая с открытой улыбкой.

Прилив вдохновения от произошедшего осветил этот день. Упиваясь новыми ощущениями и переживаниями, девушка раскошелилась на такси до дома. А в машине неожиданно для себя попросила разрешения приоткрыть окошко. Она с восторгом думала об этой своей маленькой смелости - и всю дорогу то погружалась головой в прохладный воздух, то забирала её обратно в тепло автомобиля. Этот контраст доставил новое для её взрослой жизни удовольствие. Она вспоминала, как делала то же самое в детстве. Тогда это казалось так естественно и неотъемлемо от неё самой - уметь наслаждаться такими моментами. Но время показало, что неотъемлемость эта оказалась иллюзорной.

Такси подъехало к дому. После событий последних дней было странно видеть эту уже почти родную пятиэтажку, в которой она снимала однушку последние годы. Но сейчас даже обычно унылое здание выглядело повеселее. И вечно сидящая на скамейке у подъезда ворчливая бабуля, и слишком шумные обычно дети, и матерящиеся подростки - весь этот городской антураж казался даже чем-то приятным.

Тая поднялась на лифте на шестой этаж. Сколько раз планировала ходить пешком - и сегодня даже самой захотелось, - но с дорожными сумками на подвиги она морально пока не была готова. Коричневая металлическая дверь квартиры, в которой Тая провела последние шесть лет, встретила её радостным блеском жёлтых подъездных ламп.

Тая приветственно погладила дверь. Почти сразу смутилась и поспешила зарыться в сумку в поисках ключа. Унаследованная от мамы привычка наперёд думать о таких вещах пришлась как нельзя кстати: ключ оказался в наружном кармане.

Закрыв дверь изнутри, Тая прислонилась к ней спиной, оглядывая окружающую обстановку и имущество - своё и хозяйское. К этому времени она успела позабыть, где чьё. Всё ощущалось родным: микроскопическая прихожая с гардеробным шкафом; обвешанный собственными скетчами коридор в кухню с линялым линолеумом; видимая от двери часть комнаты с неаккуратно разложенными на кровати вещами и многочисленными растениями разных размеров.

Тая разулась и прошла в комнату, чтобы упасть на кровать. Растянулась звёздочкой так, чтобы взгляд охватывал как можно больше приклеенных к потолку светящихся фигурок. Вдохнула запах квартиры, в которой прошла значимая часть её жизни. Её запах.

И, не успев понаслаждаться возвращением даже пары минут, Тая уловила чужой запах. Он показался слишком специфическим, чтобы быть частью знакомого антуража.

Девушка приподнялась на локте и принюхалась. Казалось, со стороны шкафа он доносился сильнее. Такой запах она чувствовала в больнице, когда приезжала к папе после постановки диагноза: похожая металлическая свежесть тянулась после выключения кварцевых ламп. Слишком неестественная чистота. В памяти всплыло предупреждение медсестры об опасности: в палаты строго запрещали заходить, пока работала кварцевая лампа. А когда позволяли войти, в комнате стоял похожий запах. Только тогда он был более сухим и пыльным, а сейчас - наэлектризованным и прохладным.

Тая соскочила с кровати и по следу странного запаха подошла к шкафу. Принялась открывать дверцы одну за другой, каждый раз принюхиваясь. Под первой дверцей ничего нового её обоняние не обнаружило. Вторая - то же самое.

Остались нижние ящики: первый, второй… третий! Тая принюхалась и отстранилась: ноздри с непривычки защекатало от резкости воздуха.

Тая принялась рыться в содержимом ящика, выкидывая трусы, носки, какие-то пижамы и домашние футболки. Вдруг острый запах значительно ослаб. Она кинулась на пол, заново перебирая вываленную одежду, и опешила от внезапного осознания.

Это была Пашина футболка.

Тая приблизилась к ней носом и тут же снова отдёрнулась.

Равнодушие. Вот чем пахла его одежда.

Глава 3

Тая не могла себе объяснить, как поняла, что это именно равнодушие. Она просто знала это. Знала и не сомневалась. Удивлённо подержала футболку в руках несколько секунд, пытаясь осмыслить свои ощущения, и наконец с отвращением отбросила её в дальний угол.

- Я … чувствую вещь… эмоцию. - Ошарашенно проговорила она вслух. - Это же совсем как… делают корректоры. Неужели я… тоже теперь..?

Тая попятилась к кровати и села, подставив руки, чтобы не промахнуться. Страха перед потенциальным разочарованием больше не было - перед внутренним взором разворачивались новые возможности и интересная жизнь с перспективами, которые сложно было пока представить.

Незаметно для себя Тая расплылась в довольной улыбке. Хотелось прыгать, танцевать и срочно бежать писать заявление об увольнении. Ей давно опостылела её административная работа, а давняя мечта зарабатывать на своём хобби теперь развернулась к ней совсем другим боком. Внутри распалялось любопытство, а в голове теснились вопросы к своему новому положению: что именно она может, как это регулировать и где пределы этих возможностей. О возможных пределах доступного думать было неприятно.

Тая немного опасливо вернулась к оброненной футболке, но остановилась над ней, снова почувствовав резкий запах. Но несмотря на тревогу, отступать не было никакого желания. Собравшись с духом за какие-то пару секунд, она присела на колени перед футболкой и решительно взяла её в руки.

Папа говорил, что это похоже на плетение, но как и чем плести - Тая не знала. Она попыталась глубоко вдохнуть щекочущий морозный аромат, впустить его в себя. И заметила, что теперь сама чувствует равнодушие. Но это явно было не её переживание - оно ощущалось немного внешним, сторонним, хоть она и чувствовала его в себе. Похоже было на отсек в крышке большого органайзера – как будто к нему временно пристегнули ещё один кармашек, который можно будет потом снова отстегнуть и убрать подальше.

Тая попыталась дать ещё больше места этому чужому чувству, сделать это вторгнувшееся переживание сильнее для себя. И оно охотно потянуло щупальца в ответ, размазывая свою аморфную тушку поверх настоящих эмоций девушки. Это напугало её до ужаса, и тогда равнодушие снова свернулось под напором ледяной стены.

Недоумевая, что ещё можно предпринять, Тая мысленно обратилась к сегодняшнему туманному шарику. Она подумала, что он может каким-то образом оставаться внутри неё, даже если это всего лишь её фантазия. Девушка сфокусировалась на своём желании разобраться и понять, что нужно делать с этим запахом.

Ответом ей стал импульс: положить рядом что-то ещё. Предмет с другим запахом. Тая внимательно осмотрела комнату в поисках подходящего объекта. Взгляд ни за что не зацепился надолго, и она медленно пошла вдоль стен, шкафов, тумбочек и горшков, приглядываясь и принюхиваясь к каждой вещи, попадающейся на глаза.

В комнате ничего не нашлось, и, ведя рукой по обоям, она пошла дальше - в коридор, в ванную, на кухню. Что-то чуть сильнее привлекало внимание, что-то - чуть меньше. Но ей хотелось сперва перебрать все варианты, прежде чем идти экспериментировать.

На кухне оказалось интереснее всего: выбор запахов здесь был самым богатым. Тая перенюхала все продукты из холодильника и все сладости, прежде чем наткнулась на давно забытые в пакете яблоки. Они хорошенько подгнили и дохнули на неё тошнотворной духотой.

И почему-то именно этот запах показался сейчас особенно интересным. Тая схватила пакет и побежала обратно в комнату. Вернулась за салфетками, не сумев преодолеть собственную брезгливость, и наконец разложила гнилые яблоки рядом с футболкой. Посмотрела на эту картину, потом передвинула футболку ближе к центру комнаты, окружив её кольцом из яблок.

Попытавшись снова впустить в себя чужое равнодушие, Тая увидела, что оно изменилось. Его тушка стала медлительнее и тяжелее. Даже когда девушка снова попыталась дать ему больше места, оно осталось лениво пульсировать на месте.

Она попыталась мысленно его погладить - оно съёжилось в ответ. Она хотела сказать ему что-то, но ему было всё равно на её обращения. Тогда она вдохнула поглубже гнилой запах лежащих вокруг фруктов, и равнодушие немного растеклось, став жиже, чем раньше. Она вдохнула ещё раз, так глубоко, как смогла. Запахи смешались, и Тая почувствовала смесь тоски и брезгливости. Тушка поплавилась, начала размокать, растворяться - и совсем скоро превратилась в быстро испаряющуюся лужицу. Тая на всякий случай вдохнула ещё раз и на этот раз не почувствовала ничего, кроме запаха подгнивших яблок.

Голова закружилась, живот слегка крутило, а щёки горели так, что Тая забеспокоилась, нет ли у неё жара. Она попыталась встать. Ноги немного подкашивались, но со второго раза всё же удалось опереться. Держась за голову одной рукой, а другой придерживаясь за все попадающиеся поверхности, девушка прошла через комнату и распахнула окно, чуть не уронив стоящее на подоконнике растение.

Подождав, пока не станет чуть полегче, она аккуратно вернулась и собрала яблоки. Грозового запаха озона в комнате больше не чувствовалось. Тая добрела до кухни и выбросила испорченные фрукты. Мыслей не было, эмоций - тоже. В комнате она рухнула на кровать и свернулась калачиком под одеялом. Только нос высовывался в сторону открытого нараспашку окна.

***

Через пару часов Тая очнулась от холода. Вскочила и тут же замёрзла ещё сильнее. Закрыла наконец окно и укуталась в тёплый халат. Зевнув, девушка надела любимые пушистые тапочки и прошлась по комнате. Чувствовалась свежесть - но ожидаемая после долго открытого окна, а не та, грозовая и наэлектризованная. Тая взяла в руки футболку - ничего. Принюхалась, повертела со всех сторон - обычная футболка. Связанные с ней эмоции были теперь её переживаниями. И после прочувствованного равнодушия они изменились. Тая уже не чувствовала никаких ностальгических сожалений или печали. Скорее, умиротворение и какой-то намёк на воодушевление.

Но оставалось одно смущавшее её «но». Артефактум подавал исправленные корректорами вещи как приятные, вызывающие положительные эмоции - восстанавливающие уровень сил и настроения после тяжёлого дня, как в той рекламе. А эта футболка была… никакой. От неё ничего не чувствовалось. Она просто была, - как и любая другая одежда. Никакого приятного следа.

Тае стало интересно, что можно сделать, чтобы вещь вдобавок окрасилась какой-нибудь положительной эмоцией. Нужно ли было снова обратиться к каким-то внешним запахам? Или она недоделала тот процесс с яблоками? Гугл упорно молчал по этому поводу, как бы Тая ни исхитрялась в формулировке запросов.

Тогда она обратилась к туманному шару, который, как ей представлялось, сидит где-то в солнечном сплетении и даёт ей возможность взаимодействовать с вещами на эмоциональном уровне. Тот молчал. Как бы Тая ни уговаривала, подсказок от него было не дождаться.

Она снова села перед футболкой. Попробовала разложить над ней разные запахи, поставить свечи, поговорить с ней, попросить её стать приятной - и даже передать несчастной футболке своё воодушевление, к тому времени уже смешавшееся, правда, с раздражением и разочарованием.

Подвижек не ощущалось. Тая в бешенстве отшвырнула футболку в сторону, схватила телефон и вернулась к уюту мягкой кровати. Она знала только одно место, к которому могла обратиться: и для понимания дальнейшего своего развития в новой области, и для изменения жизни.

Артефактум.

На секунду удивилась, что никогда раньше не заходила на их сайт. Потом вспомнила - подобные вещи всегда относились к предметам роскоши, к совершенно другому образу жизни, и ей просто незачем было смотреть информацию о них.

Но теперь у неё появилась возможность приобщиться к этому миру. Ей просто нужен был ещё один толчок со стороны. Тая не представляла теперь, как вернётся на старую работу и будет ещё несколько лет заниматься решением мелких вопросов - опечатками в ничего не значащих документах и дефицитом канцелярских скрепок. И «несколько лет» здесь звучало ещё довольно оптимистично.

Она посмотрела разделы меню сайта. Ничего для начинающих или «новых» корректоров тут не было. Тая зашла в «Вакансии». Там оказалась только простая форма для ввода ФИО и желаемой должности. Никаких выпадающих списков для выбора - только собственные пожелания.

Тая ввела свои данные с пометкой «Эмоциональный корректор». Но нажать кнопку «Отправить» не решилась. Заблокировала телефон. Начала было потрясывать ладонями, чтобы сбросить волнение, но тут же одёрнула себя. Она же решила, что не будет больше пытаться отказываться от своих переживаниях, а будет учиться принимать их. Но и отправить заявку всё же надо было - это возможность поменять свое будущее и возможность для самореализации. То, о чём она всегда мечтала.

Облака за стеклом плыли мягкими слоистыми полосами, перемежаясь к этому времени с розоватыми пятнами неба. Тая наблюдала за их изменениями - одни пробегали мимо, прячась за стеной от взгляда девушки, а другие расширялись, снова сужались и оставляли за собой длинный хвост.

Глядя на белых пилигримов, Тая думала о той точке назначения, к которой они движутся. Многие из них так и не доберутся туда, куда хотели бы. Растают по дороге, сольются с соседями и пойдут совсем другим путём - туда, куда позовёт ветер.

Эта мысль повеяла грустью. Но каким-то образом и замотивировала. Тая снова взяла в руки телефон, открыла сайт Артефактума с сохранёнными уже данными. Бросила затяжной взгляд на окошко заявки и, боясь спугнуть вдохновение, быстро нажала на кнопку.

Сделано. Кнопки «Отменить» не было, и оставалось только ждать.

Тая сразу же проверила почту, не в силах ждать в бездействии. И сердце забилось чаще, когда взгляд наткнулся на письмо от Артефактума.

«Уважаемая Таисия Дмитриевна, Ваша заявка на должность…» - мельком увидела она в тексте предварительного просмотра и нажала.

«…принята компанией Артефактум.

Мы понимаем желание соискателей пройти этап отбора настолько быстро, насколько это возможно. Поэтому предлагаем Вам самостоятельно выбрать удобный временной слот для собеседования.

Ниже прикрепляем ссылку на форму, в которой Вы можете подобрать подходящую дату и время.

Собеседование проходит в онлайн-формате: вам достаточно иметь при себе мобильный телефон или любое другое устройство с устойчивым интернет-соединением. Кроме того, просим Вас обеспечить строгую конфиденциальность происходящего на собеседовании. Любые утечки информации строго штрафуются нашей компанией и станут безусловным препятствием к Вашему дальнейшему трудоустройству. Мы горячо заботимся о комфорте наших сотрудников и не хотели бы доставлять кому-либо неудобства. Соответствие Ваших условий этому критерию покажет Вас как сотрудника, чьи ценности схожи с нашими, - а это однозначный плюс! Поэтому постарайтесь выбрать тот слот, во время которого Вы сможете быть уверены, что никто не слышит Вашего разговора.

Обращаем Ваше внимание, что мы не предусматриваем возможность изменения выбранного времени. При опоздании или неявке на собеседование в выбранное Вами время Артефактум оставляет за собой право отказать кандидату в дальнейшем трудоустройстве.

Просим отнестись внимательно и ответственно к выбору слота. Для записи пройдите по ссылке: …»

Тая перечитала письмо ещё раз. Это было подозрительно просто - никаких анкет, развёрнутых вопросов и прочего, что она интуитивно ожидала. Хотя это наверняка только предварительная регистрация. Перед самим собеседованием-то на неё точно посыплются десятки требований.

Но первый шаг уже был сделан, и Таю одолело любопытство. По ссылке ей открылась полупустая таблица: колонки с датами и строки с часовыми промежутками с 9:00 до 18:00 - семь дней в неделю. Даты были заполнены на месяц вперёд, но пустых слотов при этом было подавляющее большинство. Занятые ячейки были отмечены розовато-красным цветом и заполнены скрытым текстом одинаковой длины.

И на сегодня, на вечер воскресенья, были заняты только пара часов: одно собеседование шло ровно в тот момент, когда Тая смотрела на таблицу, и ещё одно было записано через два часа, в самом конце колонки. Между ними оставалось два свободных слота.

Тая шумно выдохнула, отбросила телефон как ядовитую жабу и закрыла глаза основаниями ладоней, задумавшись:

«Если я запишусь на сегодня и они сами не подключатся, это не моя вина же, правильно? Я могу сделать скрин или запись экрана, чтобы зафиксировать, что я пришла. Это не должно считаться разглашением, потому что я никому, кроме них, это отсылать не буду. Ну и собеседование не состоится, поэтому разглашать нечего будет.

Но что, если… что, если собеседование начнётся? Я ведь понятия не имею, что говорить. У меня просто не будет шансов. Кто я такая, чтобы подаваться на должность корректора в Артефактуме? Просто девочка, возомнившая о себе невесть что. Но ведь… я же смогла. Я же почувствовала. И шар, и футболка. Наверняка и тот Ник, или как его там, - также начинал. А вдруг он тоже не прошёл и поэтому перестал вести дневник? Или наоборот?»

Так Тая металась между двумя альтернативами. Это была негромкая какофония логичных, здравых мыслей, смешавшихся с паническими переживаниями так крепко, что сама она никак не могла отделить их друг от друга. Побродив по квартире, она поняла, что терять по большому счёту нечего. Пойти завтра на свою дурацкую работу с этими мыслями «в кармане» казалось худшим вариантом. Она же обещалась защищать себя от всего, что может выбить её из пока такого хрупкого состояния.

А на работу пока придётся идти в любом случае. Так лучше уж идти с новыми ответами, чем с гаданиями о том, как оно могло бы быть.

Итак, пусть будет так. Тая записывается на сегодня, в 16:00. Через секунду после отправки формы ей на почту пришла инструкция со ссылкой. Она внимательно прочитала её, потом перечитала ещё раз. Оставалось сорок минут. Осталось как-то пережить это ожидание. Тая бросилась гуглить всевозможные варианты подготовки к собеседованиям, тренировала рассказ о своём знакомстве с новообретёнными способностями и паниковала на предмет того, что её могут попросить показать, на что она способна.

Но как бы она могла чему-то научиться без информации о том, как это делать? В идеале - с наставником, который направит её. Ведь наверняка в такой крупной специализированной компании есть какой-то адаптационный период или что-то подобное, особенно для такой необычной деятельности. Странно даже, что на сайте ничего по этому поводу не обнаружилось.

Чем ближе время подползало к 16:00, тем больше мысли Таи путались. За пять минут до назначенного часа она попыталась собраться: закрыла глаза, сделала глубокий вдох-выдох, проговорила про себя мысли, которые помогали сосредоточиться. И перешла по ссылке.

Несколько минут ничего не происходило. Это могло быть проверкой на стрессоустойчивость или замотивированность, поэтому Тая терпеливо ждала. Слишком хотелось пока что верить в лучшее. Для себя она решила, что будет ждать полчаса, хотя в глубине души знала, что прождёт и дольше ради возможности изменить свою жизнь.

Ей было неважно, что будет ждать её в будущем. Или какие минусы есть в компании. Или даже то, что её заставляют ждать. Всё это работало на её благо: то вдохновение и энтузиазм, которые родили в ней события последних дней, уже стали, пожалуй, лучшим, что с ней случалось во взрослой жизни. И она не была намерена отпускать эту возможность просто так. Ради себя самой.

И в тот момент, когда эта мысль пронеслась в её голове, на экране высветилось оповещение:

«Вы приняты на должность эмоционального корректора в Артефактум.

Подробности о трудоустройстве вы получите по электронной почте в ближайший понедельник.»

Глава 4

На следующее утро Тая привычно проснулась по будильнику, но в этот раз не было получасовых откладываний подъёма и договоров с самой собой. В этот понедельник она проснулась легко и возбуждённо - несмотря на то, что так долго не могла заснуть накануне.

На всякий случай проверив почту, Тая убедила себя, что рабочий день в Артефактуме начинается с девяти часов, может быть, с восьми, - следуя из расписания собеседований. В любом случае, в шесть тридцать утра ждать было нечего.

Она собиралась на работу привычными ритуалами, в красках представляя, как скажет начальнику об увольнении и наконец напишет заветное заявление. Погружаться в эти фантазии было так приятно, что никакие мысли не могли омрачить их просто потому, что Тая не допускала этого.

В этот день ей захотелось сделать макияж. Не такой, как обычно, чисто символический и незаметный. Сегодня к базовому консилеру и мягкой линии карандаша на веках она добавила завалявшиеся с юности тени и любимые, но редко используемые румяна. Потратив непозволительно много времени на то, чтобы оценить макияж и подкорректировать его, выбрать помаду, красиво уложить брови и волосы, Тая наконец довольно оглядела себя в зеркале со всех сторон. Оглядела квартиру, наполнившуюся ассоциациями и впечатлениями за последние сутки, и, напевая какую-то дурацкую мелодию, вышла на работу.

За исключением макияжа Таи и несвойственного ей слишком весёлого настроения, очередной рабочий понедельник начался совершенно типичным образом. Она решила дождаться письма со своего потенциального места работы прежде, чем идти к начальнику. Но в своей голове она уже попрощалась и с руководством, и с коллегами, и с ничего не значащими задачами. До десяти часов Тая ещё делала вид, что что-то делает по работе. Но в 10:17, обновив входящие на почте в очередной раз, она увидела письмо:

«Уважаемая Таисия Дмитриевна, с радостью напоминаем Вам, что по результатам собеседования, проведённого с Вами в воскресенье, Вы приняты на должность эмоционального корректора в компанию "Артефактум".

Список необходимых для трудоустройства документов приложен отдельным файлом.

Обращаем Ваше внимание, что оформление проходит исключительно по предварительной записи. Записаться на оформление трудоустройства Вы можете по номеру телефона, указанному в файле с документами.

С нетерпением ждём сотрудничества с Вами!»

И спусковой крючок был нажат.

Тая полетела к кабинету начальника, даже не пытаясь сдерживать восторженно скачущее сердце. Осточертевшие стены, несчастные тётки и унылые серые мотивационные плакаты заиграли новыми красками при мысли, что скоро она распрощается с ними навсегда.

Даже получасовое ожидание у кабинета не кпоазалось слишком долгим, момент триумфа заслуживает того, чтобы его ждать. Да и заставить себя делать что-то «полезное» казалось абсолютно невозможным, когда внутренняя жизнь кипит так сильно и когда нужно столько всего обдумать, нафантазировать и прочувствовать.

Поэтому она ждала.

Прошло больше сорока минут, прежде чем Роман Алексеевич наконец появился. Тая с порога радостно заявила о своём решении, начальник сделал грустную мину, тяжело повздыхал, но долго уговаривать остаться не стал.

Тая не была ни с кем здесь в близких отношениях, хотя старалась поддерживать формально-приятельское общение. Её не интересовали ни коалиции, ни сплетни, ни беседы о сумочках, а в ответ она сильно не интересовала остальных. С того момента, как в самом начале ей перемыли за спиной все косточки, местная лавочка сразу переключилась на другие темы для обсуждений и в сторону девушки только презрительно фыркала.

- Таисия Дмитриевна, не забывайте, пожалуйста, что после заявления вы ещё должны отработать две недели. Я всё ещё на вас рассчитываю.

- Да, конечно, Роман Алексеевич, - отмахнулась она, уже зная, что больше на этой работе ни черта не сделает, а завтра уйдёт на больничный.

Остаток дня прошёл в суете сборов. Тая смогла отложить сбор документов для Артефактума ровно на то время, которое требовалось для написания заявления об увольнении. И она делала это, смакуя каждую букву, а дату и подпись - в особенности. Вещей у нее здесь хранила немного, поэтому в течение дня девушка просто постепенно скидывала их в сумку. А вот со списком к трудоустройству оказалось сложнее - некоторые справки были довольно специфическими и требовали поездок по инстанциям.

Но так хотелось скорее проскочить эту ступень и погрузиться уже в новую жизнь с головой! Так, Тая решила не терять времени зря, а попробовать потренировать новые навыки прямо в офисе. Столько негатива скопилось тут за эти годы, что что-то точно должно было получиться. А ей просто жизненно необходимо было научиться управлять происходящим, чтобы вцепиться зубами в пока неявное, но такое великолепное будущее.

Логично было начать со сканирования пространства. По крайней мере, это она уже пробовала. Но сперва не получалось сосредоточиться и даже усидеть на месте дольше пяти минут. Потом Тая начала плавать вслед за своими фантазиями о прекрасном будущем, и концентрация расплылась окончательно.

Девушка попыталась вспомнить всё, что когда-нибудь слышала о процессе диагностики окружения и детально пошерстила в памяти, как у неё самой это получилось в прошлый раз.

Но тогда оно само появилось вместе с запахом. Сейчас обоняние ничего не давало, кроме удушья от приторного парфюма соседки по кабинету. Тая каждый раз удивлялась, зачем так сильно душиться в закрытом пространстве, а коллега в течение дня упорно продолжала доливать на себя жидкость из розового флакона.

Тая решила попытаться сосредоточиться на себе, своём состоянии и эмоциях. Нетерпение, возбуждение, радость, предвкушение и толика раздражения. Всего несколько секунд, - и она увидела. Разглядела еле заметные персиковые отливы на кожаной куртке другой коллеги - молодой выпускницы, которая весь день рассказывала всем вокруг о новом ухажере. Несколько плавающих блёклых рыжеватых пятен на колготках заядлой собачницы. Надо же, радости в этом месте оказалось немного.

Раздражения Тая обнаружила значительно больше: то тут, то там появились бордово-фиолетовые и коричневые оттенки. Ярче всего ими горел стационарный телефон, служащий для контактов между подразделениями.

Хотелось продолжать «щупать» ещё и ещё, но даже после этого короткого исследования на Таю накатила сильная усталость. Конечно, с сонливостью в этот раз справляться было полегче, но Тая всё равно пошла за кофе - для смены обстановки и в качестве маленькой награды себе за попытку, которую она сочла вполне успешной.

***

Документы в итоге удалось собрать за несколько дней благодаря уговорам, просьбам, мольбам и жалобам. На оформление в Артефактум заранее записываться она не стала, чтобы не рисковать переносами. Только в четверг, трижды сверив все бумаги со списком, наконец позвонила по указанному в письме номеру.

Ее руки снова задрожали от волнения, но женский голос в трубке довольно быстро ответил весело и мелодично:

- Добрый день. Компания «Артефактум». Чем я могу вам помочь?

- З-здравствуйте. Я по поводу записи на оформление. Для трудоустройства. Я всё собрала и готова подъехать в любое время.

- Хорошо, вам завтра в два удобно?

- Да! Конечно…

- Отлично, тогда записываю вас на эту пятницу, семнадцатое число, на четырнадцать ноль-ноль.

- Спасибо вам большое. - Тая выдохнула и сама не поняла, за что поблагодарила оператора.

- Да ладно, это моя работа. - В трубке зазвучал звонкий смех, но тут же сменился серьёзным тоном. - Так, а теперь слушайте внимательно. Мы очень заботимся о наших сотрудниках, поэтому предпочитаем не разглашать адрес основного корпуса. Поскольку вам и предстоит там работать, вы скоро всё узнаете и будете добираться самостоятельно. Но при оформлении мы предлагаем трансфер до места, чтобы не возникало разногласий. - На последних словах девушка сделала акцент. - Продиктуйте, пожалуйста, адрес, куда вам подать машину завтра.

Тая продиктовала.

- Отлично, машина подъедет к часу. Водителю этот номер оставить для связи?

- Д-да.

- Замечательно! Документы не забывайте, не нервничайте, быстренько оформим вас, и с понедельника уже начнёте погружаться в работу. Вопросы?

- Да нет, спасибо вам ещё раз!

- А, кстати, завтра водитель перед поездкой попросит вас выключить телефон и положить его в специальный контейнер. Не переживайте, это корпоративная этика: мы заботимся о безопасности наших сотрудников. Ехать от вашего адреса минут сорок, в машине есть телевизор и журналы, но, если хотите, возьмите с собой книжку или что-нибудь, чем сможете заняться в дороге. Понимаю, это может доставить некоторые неудобства, - доверительно понизила голос девушка, - но это единоразовая акция, больше вас так мучить не будем. Так вот, процесс оформления у нас проходит быстро, потом, если хотите, экскурсию вам проведём, покажем территорию - она у нас очень красивая. И кухня есть в наличии, так что за обед можете не волноваться, голодать не оставим. - Голос прозвучал теплее, как будто девушка в трубке улыбнулась.

- Спасибо, звучит отлично!

- Тогда завтра ждём вас! До завтра.

- До завтра.

Тая услышала гудки в трубке, выдохнула и замерла на пару секунду. А потом радостно отбросила телефон на кровать и запрыгала по комнате,- вдохновлённая и счастливая.

***

Как и обещалось, машина приехала в час. Раздался звонок с незнакомого номера, но Тая последние десять минут провела у окна, поэтому сразу заметила стильный чёрный фургончик с тонированными стёклами. Она уже была накрашена - снова необычным для себя, подчёркивающим преимущества макияжем. Даже наряд выбрала несвойственный: летнее нежно-голубое платье с воланами редко покидало шкаф. Но в этот многообещающий день хотелось чувствовать себя легко и свободно.

Тая схватила уже собранную сумочку с документами и книжкой - на всякий случай - и побежала к новой жизни, перескакивая через ступеньки.

Приветливый водитель вежливо попросил убрать телефон в кейс, и Тая поняла, почему ей предложили взять что-нибудь почитать: стёкла в фургончике были заклеены плотным материалом, сквозь который смотреть на улицу оказалось совершенно невозможно. К тому же перед началом движения водитель закрыл перегородку между водительской и пассажирской зонами, так что и к переднему стеклу доступ оказался закрыт.

Время в тёмной коробке тянулось медленно. Тая отдала должное водителю: ехали они довольно аккуратно, хоть, по всей видимости, и приходилось периодически огибать неровности дороги разной высоты. Только пару минут их немного потрясло настолько, что пришлось оторваться от чтения.

Тая вернулась было к тем нескольким абзацам, на которых она все же смогла собраться с мыслями, но водитель как раз предупредил, что через несколько минут они будут на месте. Книжка была моментально заброшена в сумку, и Тая снова погрузилась в волнительное предвкушение. Ещё раз проверила все документы, - и в этот момент водитель открыл разделяющую их шторку.

Любопытство притянуло Таю к распахнувшемуся виду так, что нос почти высунулся на один уровень с водителем. Машина въезжала на огромную территорию, у которой не было видно границ. Везде, насколько хватало глаз, тянулись изгороди, клумбы, дорожки и тропинки, чередуясь с невысокими корпусами светлых зданий. Между растениями сновали гольф-кары, перемещаясь от домика к домику, а в центре этой парковой роскоши стояло большое пятиэтажное здание, издали похожее на особняк.

Пока Тая впитывала глазами каждое ответвление окружившего ее лабиринта, их машина подъехала к центральному корпусу.

- Приехали! Приятного времяпровождения.

- Спасибо!

Как только Тая выскочила из фургончика, её окружили запахи - реальные и навеянные чужими переживаниями. Сирень, розы, травы и собственный трепет смешались в букет сладковатой свежести. Девушка постояла несколько секунд, оглядываясь и наслаждаясь.

- Здравствуйте! Вы Таисия Дмитриевна, правильно?

Она оглянулась. С крыльца на неё смотрела молодая миловидная девушка с веснушками, озорными кудрями и слегка курносым носиком.

- Да, это я. - Тая радостно улыбнулась. Ей показалось, что никто другой, кроме этой рыжеволосой нимфы и не мог бы встретить ее в таком месте.

- Добро пожаловать в Артефактум! Если хотите, можете ещё постоять тут, - я подожду и провожу вас в кабинет на оформление.

- Нет-нет, пойдёмте, не буду вас задерживать.

- Ой, что вы, это же такой волнительный момент для вас… Вам, наверное, хочется его прочувствовать.

- Спасибо. - Слова девушки так растрогали Таю, что та чуть не прослезилась от счастья. - Думаю, я потом погуляю, если можно.

- Конечно! Я вам экскурсию проведу, покажу тут всё. Меня, кстати, Вера зовут. - Она рассмеялась. - Опять чуть не забыла представиться.

- Приятно познакомиться. Я - Тая. Но вы же и так знаете…

- Есть такое. У нас, кстати, на «ты» принято обращаться. Ну кроме высшего руководства. Конечно, если тебе некомфортно - можем и повыкать.

- Не-не, нормально.

- Отлично. Ну пойдём тогда.

Вера открыла тяжёлую дверь, и Тая прошла вслед за ней в светлый просторный холл. Чувство спокойствия наполнило её, смыв остатки волнения. Вокруг стояли мягкие диваны, тумбочки и стеллажи с книгами, на стенах висели картины, повсюду стояли растения. Наступив на огромный мягкий ковёр, Тая заметила, что Вера выходила на крыльцо в тапочках.

- Мне переобуться надо, да? Я не взяла с собой ничего…

- Да нет, это не обязательно - мне просто в тапочках удобнее, я ж тут в основном сижу.

Тая неловко наступила на ковёр, как будто осторожность могла помешать ей оставить там следы. Нахлынувшее откуда-то спокойствие не давало ничему сильно побеспокоить её. По дороге к кабинету Тая разглядывала обстановку, пытаясь угадать, от чего исходит эта эмоция.

Вера оглянулась и игриво улыбнулась:

- Подсказать?

- Что..? А. Откуда ты знаешь, что я…

- Ну ты у нас не первый корректор на трудоустройстве. Вы в первую очередь искать начинаете, остальные просто кайфуют и не парятся.

Тае польстило такое обращение: она впервые в жизни почувствовала себя особенной, выделяющейся. У неё теперь было что-то такое, чего не было у других. На спокойствие легла тень гордости, но девушка тут же одёрнула себя. Это не достижение - это везение. Она сама не сделала ничего, чтобы научиться видеть эмоции. А вот теперь она должна уже сама развивать свой навык, чтобы освоиться в этом чудесном месте.

Она сфокусировалась на плотном полотне умиротворения, наполняющем комнату. Через несколько секунд воздух вокруг окрасился бледно-голубым. Цвет становился заметнее и насыщеннее ближе к полу. Тая хотела было сказать, что это ковёр, но заметила, что по краям, где ковёр закончился, цвет не бледнел, а даже немного наоборот, становился едва заметно насыщеннее.

- Не может же быть, что это сам пол…

- Да! Молодец. Именно - сами доски настроены на спокойствие. - Вера сказала это с такой гордостью, как будто сама и придумала это, и занималась коррекцией.

- Вау… Никогда о таком не слышала. Даже не представляю, как это тяжело должно было быть. А кто этим занимался?

- Крутые ребята-корректоры. Но они у нас уже не работают, поэтому познакомиться с ними не получится. Такие заказы бывают изредка, обычно ими командами занимаются. Кстати, мало кто сам сразу догадывается. У тебя большой потенциал.

- Спасибо, - Тая потупилась от смущения и неожиданности.

- Ну что, пойдём? Или хочешь ещё осмотреться?

Глава 5

Вера сложила бумаги в папку и с лёгким хлопком положила на стол.

- Ну что, теперь ты официально сотрудник Артефактума, поздравляю! Договор дома изучишь поподробнее, но он, в принципе, стандартный. По крайней мере всё, что не касается конфиденциальности. Ну а теперь самая интересная часть - экскурсия. Мы сейчас в административном корпусе. Сюда будешь приходить забирать расчётные листочки в бухгалтерии, решать организационные вопросы и всякое такое. Тут никто не кусается – атмосфера у нас получше, чем во всяких других компаниях. Ну, высший менеджмент только иногда заходит - у них кабинеты наверху, но их тоже не бойся.

Вера достала из тумбочки схему и разложила на столе. Ткнула пальцем в середину:

- Вот, мы сейчас тут. Дорожки отсюда обозначаются кодами, вот тут подписано. Буква - это корпус, к которому ведёт дорожка, а цифра - номер дорожки. Например, вот: Б-1. Это значит, что по ней попадёшь в корпус Б, вот тут расшифровка. Ну и эта дорожка первая, основная. Есть ещё Б-2 и Б-3, но первая всегда более прямая, остальные подлиннее, прогулочные. И понятно - все дорожки пересекаются с другими. Теперь по корпусам. Общаги - корпуса Е, Ж, З и К. Можешь оставаться, чтобы не ездить каждый день, тут далековато от города. Да и развлечений на вечер достаточно - вот корпуса Л, М и Н. Тут тебе и кино, и бассейн, и бильярд, и ещё куча всего. Карту с собой возьмёшь, без неё поначалу сложновато ориентироваться.

Вера всё продолжала рассказывать, а Тая слушала, затаив дыхание. Внешнее спокойствие больше не могло перебить её собственного восторга от происходящего.

- Я тебе ещё должна напомнить обязательно про неразглашение. Никто не должен знать, кем и где ты работаешь, и где территориально находится наша компания. У нас были случаи… Но это, в общем-то, тоже засекреченная инфа. Просто имей в виду, что эти правила не просто так придуманы. Это в твоих интересах, в первую очередь. Ну и последствия у нас строгие - увольнение, это как минимум. Ну а теперь пойдём покатаемся.

Вера очаровательно улыбнулась, как будто в предвкушении веселья.

- Вер, а как я…

- Домой доберёшься также на корпоративной машинке. Я позвоню, вызову водителя, когда закончим. Ну и сегодня у нас экскурсия чисто обзорная, с ребятами познакомишься - с теми, с кем работать потом будешь. В понедельник уже сразу туда пойдёшь, они тебя и введут в курс дела. Не забудь только забежать ко мне поздороваться! - Она озорно подмигнула.

Они выбрались из «спокойного» офиса и поехали на гольф-каре по дорожкам между корпусами, разглядывая красоты местного ландшафтного дизайна. Вера везла их по отработанному маршруту, заводя Таю в каждый корпус и знакомя с абсолютно каждым, кто встречался им по пути. Всех - включая саму Таю - представляла как совершенно замечательных, чудесных и прекраснейших людей на свете.

К корпусу Б они подъехали только часа через три, когда Тая уже чувствовала себя вымотанной и плавающей в количестве нахлынувших за это время людей и впечатлений. Здание, в котором ей предстояло работать, оказалось почти таким же большим, как административный корпус: тоже пятиэтажное, оно располагалось перпендикулярно корпусу А.

Они зашли в светлое здание, где перед ними раскрылся холл, похожий на административный, но в этот раз наполняющий воодушевлением, вдохновением и несвойственным Тае желанием спасти мир.

В этом месте хотелось работать.

Вера посмотрела на время:

- Так, рабочий день ещё не закончился, а корректоров ни в коем случае нельзя беспокоить во время настраивания. Сама понимаешь… Думаю, в понедельник встретитесь, куда денетесь. Давай я пока покажу тебе твоё рабочее место.

Тая поднялась за Верой на четвёртый этаж в уютную комнату с минималистичной обстановкой: у окна стоял освещённый предзакатным солнцем стол, на полу лежал небольшой пушистый коврик, а слева у стены располагался внушительный стеллаж со множеством ящиков, полочек и коробочек.

- Здесь пока не очень уютно, - немного смущённо сказала Вера. - Это потому, что компания старается предоставить корректорам максимальную свободу. В стеллаже есть куча всего, что может понадобиться для работы, и ещё какие-то полезные вещи. Эта комната в твоём полном распоряжении - делай тут любую обстановку, которая тебе нравится. Компания буквально на вас держится, корректоры - наши главные пчёлки, и всё тут в первую очередь для вашего комфорта. Может, есть какие-то пожелания?

Тая всё это время ходила по комнате, с удивлением представляя, как начнёт осваивать пространство. Теперь она засмеялась:

- Нет, пока нет. Знаешь, я не ожидала, что тут будет всё настолько…

- Душевно? Да, есть такое. Но мы же эмоциями занимаемся, как иначе-то.

- Ну да. Как здорово! Боже мой, я так рада, уже не терпится скорее начать что-нибудь делать - аж руки чешутся!

- Это всё пол. - С хохотом откликнулась Вера.

- Ну наверное, но мне же и самой хочется. Только… я пока не очень много умею.

- Об этом не волнуйся, у нас ребята хорошие все, доброжелательные, будут рады помочь и поучить. К тому же за это получают нехилую надбавку. - Девушка подмигнула так, как будто надбавку получит сама Тая.

- Ладно, я просто уже в нетерпении…

- Понимаю, работка у вас, конечно, интересная до ужаса. Хоть и непростая. Ну, пошли зал посмотрим.

Они спустились на третий этаж и попали в широкий длинный коридор. В ближайшую дверь была встроена табличка, которая, по всей видимости, менялась изнутри. Сейчас надпись гласила: «Свободно».

Вера пояснила:

- Тут всего три зала на этом этаже. Разного размера, для разных целей. Но они все примерно одинаково выглядят, когда не заняты.

Она распахнула дверь, и Тая увидела большую прямоугольную комнату - метров пятнадцать в длину и семь в ширину. Обустроена она была так же минималистично, как и комната, предназначавшаяся Тае. Только столы здесь были больше и пунктирной линией стояли в середине комнаты в параллель к длинной её стороне.

- Это самый большой зал. Здесь делают как раз что-то наподобие настроенного пола - доски длинные, и их много. Тут для таких дел места хватает.

- Это, наверное, так тяжело… Знаешь, я так уставала, когда дома пыталась что-то делать сама. А нигде же нет никаких инструкций, как быть корректором.

- Даже не представляю, каково вам. Именно поэтому здесь помещения настроены на бодрость, вдохновение и всякое такое. Правда ж тяжёлая работа у вас. Но и платят за неё очень прилично! Артефактум ценит своих сотрудников. А вас в особенности. Так что тебе просто адаптироваться надо, дальше легче пойдёт.

- Наверное, ты права…

- Ладно, поехали отсюда, ещё успеешь здесь всё освоить. За выходные как раз отдохнёшь от впечатлений. - Вера с удовольствием потянулась и направилась к выходу. - Да и у меня рабочий день заканчивается… Я, кстати, думала здесь остаться на выходные, но меня на свиданку позвали. - Она игриво повела плечиками. - Но вообще я часто тут тусуюсь. Будем с тобой вместе в киношку ходить, красотааа.

Когда вышли на улицу, Вера остановилась и вдохнула свежий воздух:

- Фуух, не люблю я в вашем корпусе долго находиться. А то работать аж хочется в пятницу вечером, фу. - Она потешно скривилась.

Тая рассмеялась и подумала о том, как здорово не только любить свою работу, но и вдохновляться каждый день от самого здания.

***

Успев ещё немного потренироваться за выходные, в понедельник Тая проснулась вдохновлённой, но немного уставшей. Ещё при трудоустройстве она согласилась на доставку себя до работы, поэтому ровно в восемь утра знакомый чёрный фургончик уже ждал у подъезда. Выбегая на улицу - нарядная, накрашенная и счастливая - она услышала ворчливое брюзжание со стороны ближайшего окна:

- Ни стыда, ни совести совсем. Хахаля себе нашла, значится, богатого, так теперь надо всему двору в рожу этим плюнуть. Тьфу, тоже мне…

И Тая запрыгнула в тонированный минивэн, не желая портить свой первый рабочий день чужой завистью.

Как обещала, утром она забежала к Вере поздороваться - и как можно скорее поехала к своему корпусу. Забежала во «вдохновляющий» холл в надежде встретить кого-то из непосредственных коллег. И обрадовалась, увидев на ближайшем диванчике мужчину лет тридцати - тридцати пяти. Он сидел в собранной позе и расслабленной одежде - джинсы и широкая свободная футболка - и листал журнал. Увидев Таю, мужчина тут же вскочил, откинув чтиво в сторону.

- Таисия, правда же? Хорошо, что вы пораньше. Я как раз вас ждал, но в этом здании невозможно ничем не заниматься - это становится просто мучительно. Так что я теперь ещё больше рад вас видеть.

Тая растерянно улыбнулась, не найдя, что ответить на такой напор.

- Собственно, давайте сразу к делу. Меня зовут Алексей, я буду вводить вас в курс того, как здесь всё работает, - ну и как будете работать, собственно, вы.

- Вера…, - Попыталась было вклиниться в его словесный поток Тая.

- Это была обзорная экскурсия. А ваша задача здесь - работать, верно? Так что я вам помогу, постараюсь обучить, как смогу. - Он немного запнулся. - А Вера зону отдыха-то показала?

- Тут есть..?

- Да, пойдём с неё и начнём. Для нас это очень важное место. Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает. - Он подмигнул.

Комната для отдыха оказалась просторным и уютным помещением, разделённым на две зоны: слева от входа располагались диванчики с кучей подушек и журнальным столиком посередине, а справа, отделённая барной стойкой, - кухня.

- Эх, сюда бы телек ещё, - мечтательно сказала Тая.

- А он, говорят, висел какое-то время, но всё равно его никто не смотрел и перевесили в общагу. Корректорам не до него в рабочее время, иначе нормативы просто не будешь успевать выполнять.

- Нормативы..?

- Об этом позже. Вот холодильник, еда тут у каждого подписана, если своя, а тут отдельно общая, - её спокойно бери.

Он инструктировал Таю так по-деловому напряжённо и быстро, что она едва успевала вставить слово. На таких же повышенных скоростях Алексей налил им по чашечке чая и расположился на одном из диванчиков, жестом предложив девушке присесть напротив.

- Давай сначала по задачам пробежимся. Во-первых, надо понимать, что есть разница между настраиванием и коррекцией - или, точнее, выправлением. Выправление - это более правильный термин для нас, но заказчики часто путают. Тебе с заказчиками особо не придётся общаться, - кивнул он в ответ на растерянный взгляд Таи. - Для этого у нас есть менеджеры. Задачи делятся на три типа в зависимости от самого процесса. С диагностикой, думаю, понятно в целом: ты либо едешь в чей-нибудь роскошный особняк и смотришь, чего там с атмосферкой и как её улучшить, либо тебе приносят какую-нибудь крутую реликвию, и надо объяснить, чего там в ней заложено.

Дальше с вещами можно проделать два процесса. Если она какая-то шибко негативная, то это будет выправление - ну там, если впитала грусть, злость, ревность и прочее. Тогда мы сразу преобразуем её эмоциональный фон во что-нибудь более приятное. Обычно менеджеры допытываются от заказчиков, чего они хотят получить на выходе. Иногда могут запросить несколько эмоций, но это уровень сложности повыше, так что на первом этапе тебе таких задач давать не будут.

Если предмет изначально нейтральный, человек с ним никак особо не взаимодействовал, никаких воспоминаний не связано - то это настраивание. Тут попроще: просто добавить положительную эмоцию, и всё. Есть вопросы?

- Не знаю даже… Я успела сама только попробовать подиагностировать немного и, кажется, попыталась выправить, но…

- Ушла в нейтраль. - Алексей кивнул. - Это нормально в начале, когда у тебя ещё нет опыта, понимания рабочего процесса и, собственно, задачи. Если в нейтраль удалось, то считай эксперимент успешным. Вполне неплохо. Первые задачи у тебя будут простые. Кстати, иногда и в нейтраль просят, но обычно ради экономии, поэтому компания такие кейсы почти не берёт - не выгодно.

- Не выгодно?

- Конечно. Давай не забывать, что любая компания - это бизнес. А Артефактум ещё и единственная компания в стране, где есть эмоциональные корректоры.

- Почему? - Тая перебила наставника и неловко ойкнула. - Прости, не хотела перебивать…

Он как-то немного строго посмотрел на неё.

- Есть грант. Эксклюзивный. От государства. Это сделано по политическим причинам, и большего тебе знать не нужно. - Он усмехнулся. - Да я и сам не очень знаю. Там многое строго засекречено. Конкуренция нам тоже не нужна. Условия здесь великолепные, сама видишь - никто в здравом уме не пошёл бы в другие места. Но! - Он поднял указательный палец. - Бизнес должен приносить прибыль. Поэтому у нас есть нормативы. Они обновляются ежемесячно по результатам отчётов. Также раз в квартал проходит ассессмент каждого корректора. По результатам ассессмента дают категорию - от неё зависит как зарплата, так и нормативы.

Алексей ещё немного рассказал про категории корректоров, про задачи, про KPI и его учёт в ассессменте.

- Но сейчас тебе это всё запоминать не надо, - сама потом все увидишь в любом случае. На адаптацию у тебя месяц. Она нужна, чтобы ты научилась работать. Просто пока имей в виду в общих чертах, что такие штуки есть.

Тая потёрла пальцами виски:

- Это уже радует.

- Не бойся, там ничего страшного. Ты в любом случае будешь развиваться, без этого никак. А компании важно поощрять это развитие. Поэтому так всё и организовано.

На этих словах Тая заметила, насколько же ему уже тяжело сидеть на месте и болтать, и сжалилась над несчастным наставником:

- Понятно. А ты можешь показать мне, как примерно это всё делать?

Глава 6

За первый день Тая опробовала свои новые возможности на самых простых вещах, но получилось не очень удачно. Сначала Алексей проверил её возможности в диагностике. Нужно было определить эмоциональный фон предмета.

На одной вещи это получилось совсем быстро, но поверхностно: предложенный ей для тренировки браслет оказался не просто «грустным», а наполненным «светлой печалью по наивности юности и ностальгией по прошлому».

Потом она попробовала настройку, и этот процесс оказался противоположным тому, что она делала с Пашиной футболкой. Как объяснил Лёша, Тая должна была сначала сама почувствовать ту эмоцию, которую хотела передать вещи. Для упрощения он порекомендовал окружить себя запахами и ощущениями, которые ассоциируются у неё с этим чувством - для корректоров это было и своеобразным ритуалом, и самопомощью. Почувствовав нужную эмоцию, Тая должна была попытаться её визуализировать - не головой, а так, чтобы та сама обрела форму через человеческое сознание. И затем расширить её, разместить в себе и вне себя, растянув влияние до предмета так, чтобы он мог напитаться ею и загореться, как сухое бревно.

К концу рабочего дня Алексей предложил попробовать и выправление,- чтобы Тая его просто пощупала. При этом предупредил: надо готовиться к тому, что в первый раз не получится, и это естественно. Её задача сейчас - только понять, как работает процесс. В теории это все звучало довольно понятно и логично: нужно было объединить уже знакомое ей выведение в нейтраль с настраиванием предмета с нуля. И то, и другое она уже попробовала. Но тем не менее обыкновенная механическая ручка, которой какая-то молодая девушка писала письма бросившему её парню, никак не желала насыщаться влюблённостью. Алексей предложил ей попробовать добавить эмоцию попроще, Тая выбрала вдохновение, и уже с ним что-то слабо получилось. Но даже оно испарилось через пять минут.

Отдохнуть за это время она сходила только пару раз и совсем ненадолго. И больше никого из коллег в зоне отдыха так и не встретила. Зато слышала доносящиеся из соседних кабинетов голоса и звуки музыки. Лёша говорил, что многие в работе ориентируются именно на звуки: как-никак, слух – это второй по значимости способ восприятия.

Весь день наставник наблюдал за её работой: то и дело поправлял Таю, рассказывал, как работает сам и пытался помочь разными способами, чем довольно сильно достал девушку, которой многочисленные комментарии мешали нормально сосредоточиться.

Когда эксперимент с ручкой подходил к концу, Лёша наконец позволил себе раскланяться и ушёл в свой кабинет к собственным задачам. Тая посмотрела на время: 17:30, что означало скорый конец рабочего дня.

В отличие от нервно-бодрого коллеги, девушка чувствовала себя выжатой как лимон. Уже с обеда она держалась исключительно на мотивации - собственной и внешней, навеянной кабинетом и Лёшей. После его ухода Тая немного выдохнула и напомнила себе, что не стоит еще больше переутомиться в первый рабочий день, поэтому побрела в комнату отдыха, то осуждая себя, то подбадривая.

К этому времени там появились двое. Молодой парень лет двадцати и женщина лет пятидесяти что-то тихо обсуждали на диванах. При взгляде на нее возникала стойкая ассоциация с пантерой – молодящаяся, островатая, с хищным взглядом накрашенных глаз и черными волосами. Тая поздоровалась со входа и, не найдя больше сил на любезности, просто рухнула на крайний диван.

- Привет, ты, видимо, новенькая? - Женщина разглядывала её краем глаза, и было абсолютно не понятно, что она думает о таком вмешательстве.

- Ага. Первый день…

- Хмм. То-то я тебя не видела здесь раньше. Ну что ж. Поздравляю. - Она посмотрела на Таю со странным выражением.

- Спасибо. Меня зовут Таисия. Тая.

- Я Антонина, это Женя.

И, не тратя времени на лишние слова, она встала и подошла к шкафчику на кухне. Тая только следила за ней глазами, не в силах повернуть даже голову. Вернувшись, Антонина протянула ей батончик.

- Спасибо…

- Обращайся. И закупи себе тоже. С протеином и орехами лучше всего идут.

В ответ Тая только прошуршала упаковкой и захрустела угощением.

- Мы тут обсуждали кино, которое сегодня у нас будут показывать. «Любовь на острове» смотрела?

Тая помычала и отрицательно покачала головой.

- Пойдёшь? Тебе полезно будет развеяться.

Тая начала было сопротивляться, но Антонина без единого лишнего движения заткнула ее, перебив:

- Не исключение ты. Пару десятков новеньких тут было на моей памяти. Да и у меня когда-то был первый рабочий день. - Она на секунду опустила глаза, потом снова подняла взгляд. - Так что знаю, о чём говорю.

- Ну… хорошо.

- Ну и отлично. Иди в общагу, отдохни чуток и приезжай в кинотеатр ближе к восьми.

Только благодаря приданным батончиком силам Тая смогла встать и добраться до общаги. У комендантши она взяла ключ от свободной комнаты и поднялась в уютную однушку, напомнившую ей собственную городскую квартиру. Завела будильник и завалилась спать.

Благополучно проспав будильник, Тая очнулась во втором часу ночи. Она пребывала в промежуточном состоянии между сном и бодрствованием и путалась в собственных ощущениях. Странно было оказаться посреди ночи в совершенно незнакомом помещении. Ей стало неловко за проспанный киносеанс, но она понимала, что опытная Антонина её поймёт. В голове пролетали события последних дней, обрывки фраз и мимолётные взгляды. И, следуя за их нитью, Тая незаметно погрузилась обратно в сон.

Следующий день прошёл примерно так же, как и предыдущий, но теперь Алексей оставил подопечную тренировать все три навыка самостоятельно. Он вручил ей пустую бутылку из-под пива для диагностики, кружку с нарисованными на ней заячьими ушами для настройки и книжку Ремарка для выправления. Задачами на тот день было снова только поисследовать процессы, и он отдельно предупредил, что не ждёт от неё большого прогресса в ближайшее время. Вещи были тренировочными, не для коммерческого заказа, поэтому и косячить с ними ради опыта можно было спокойно.

С выправлением оказалось так же сложно, как и раньше, но сегодняшняя эмоция показалась Тае чуть более понятной. Книжка считывалась горем и болью от болезни ближнего, а поменять их нужно было на принимающее спокойствие мудрости. Цель эта казалась не такой чужой и внешней в сравнении со вчерашней влюблённостью, но всё же была не настолько знакома, чтобы легко её испытать.

Лёша заходил к ней несколько раз, проверял прогресс и пытался отвечать на вопросы. Последнее получалось у него не очень, но Тая никак не могла обвинить его в отсутствии преподавательских способностей. Просто способ работы у каждого корректора был индивидуальным, и всё, что мог сделать наставник, - поделиться своим опытом.

В перерывах она постоянно бегала в зону отдыха, надеясь встретить там Антонину или кого-то ещё, но так ни разу никого и не застала. Зато переключиться помогали прогулки под открытым небом, давая хотя бы короткий отдых от атмосферы «мотивирующего» пола.

Примерно в таком же режиме прошли и следующие две недели. Всё это время в будни Тая оставалась в общаге, пару раз ходила с Верой в развлекательный корпус и познакомилась ещё с парой корректоров. Никто так и не сказал ей, сколько же её непосредственных коллег работает в компании.

Зато к концу второй недели она наконец встретила Антонину, которая усталым голосом оборвала её извинения и сказала заботиться в первую очередь о себе, потому что именно это - самая важная задача корректора.

Тая немного наловчилась в выправлении и уже могла работать с простыми предметами. Самой большой сложностью всё ещё оставались предметы, связанные с влюблённостью. Особенно те, где это чувство было целью настройки. Тая никак не могла преодолеть сопротивление, возникавшее, когда нужно было самой попытаться вспомнить его и почувствовать. Оно как будто противоречило всему её существу. По крайней мере, так ей казалось.

Зато с двумя корректорами она более или менее успела подружиться. Михаилу и Олесе было под тридцать, оба работали в Артефактуме около года. Молодой человек устроился на пару месяцев раньше и влюбился в Олесю, как только та пришла на работу. С тех пор они встречались, но в городе жить отказались, а переехали насовсем в общагу, где им выделили отдельную квартиру как паре.

Они оказались самыми разговорчивыми из всех корректоров, с которыми успела познакомиться Тая. Но лишнего про работу не болтали, только иногда переглядывались - что-то сочувственное было в этих взглядах, как казалось Тае. Они договорились встречаться в перерывах, объяснили свой примерный распорядок дня и уточнили, когда их можно застать в зоне отдыха.

Ребята рассказывали про себя, но не про свою деятельность. Поделились, что планируют завести ребёнка, когда накопят достаточный бюджет. Рассуждали о том, как схожие способности влияют на их отношения. Объясняли, почему решили переехать. И часто говорили о своей усталости.

К концу первого месяца работы Тая уже совсем освоилась, выработала собственный ритм и всё реже стала ездить домой. Научилась и выправлять несложные вещи, и восстанавливаться после рабочего дня. Постепенно всё окружающее стало ей привычным и знакомым. Она познакомилась ещё с пятью корректорами из своего корпуса и выучила примерный график отдыха всех - чтобы по возможности пересекаться с теми, с кем хотелось поболтать.

С Антониной найти контакт у Таи так и не получилось. Та держалась несколько высокомерно, и каждый раз у девушки возникало ощущение, что она чем-то явно не угодила опытной коллеге. С молодым человеком, с которым Тая впервые увидела Антонину, она с тех пор только встречалась в коридорах и так и не смогла вывести его на беседу.

Лёша регулярно оставлял ей записки или забегал проверить прогресс. И в очередной понедельник, ровно через четыре недели после первого рабочего дня, он пришёл к Тае без новых предметов. В руках у него были только несколько скреплённых листов бумаги. К тому времени в её кабинете появился такой же уютный диванчик, как и в зоне отдыха, и Лёша впервые за всё время предложил ей присесть.

- Ну что, могу тебя поздравить. Ты молодец, быстро учишься и развиваешься. Теперь ты младший, но вполне себе полноценный сотрудник и будешь понемногу начинать выполнять реальные заказы. Мы каждый месяц получаем вот такие распечатки. Держи, это твой первый норматив как младшего сотрудника.

Тая открыла распечатку и начала растерянно разглядывать таблицы и списки.

- Тут часть инфы повторяется каждый месяц. Структурно, по крайней мере. Детали могут меняться в зависимости от планов компании. Что тебе здесь важно, это вот этот лист. Это твои личные KPI по результатам предыдущего месяца и нормативы на этот месяц. От них будет зависеть твоя премия. Сколько наработала, столько получила бонусом. Раз в несколько месяцев проводится ассессмент…

- Помню, Вера говорила.

- Твой будет через два месяца.

- Рекомендации? – К этому времени Тая уже научилась подстраиваться под его деловой и рваный стиль общения и даже за собой начала замечать его все чаще.

- Просто старайся хорошо работать. Тогда проблем не возникнет.

Лёша подробно объяснил, что написано в таблицах и как смотреть нормативы. За месяц ей нужно было сделать одну диагностику, двенадцать настроек и пять выправок. Выглядело подъёмно.

- Слушай, а где они берут столько вещей для настроек? Ты говорил, что такие заказы нечастые.

- Ну уж не настолько редкие. Просто выправки и диагностики дают более опытным, а настройки оставляют новичкам. Ну, кроме крупных или госзаказов. Ещё вопросы?

Тая уже поняла, что Лёша на самом деле хороший парень и его кажущаяся резкость не относится к ней или к кому-то ещё, - она связана с лежащей на его плечах ответственностью. Поэтому задавала все интересующие её вопросы, пока сама не начала ёрзать от желания скорее взяться за работу.

- Хорошо, пойдём теперь покажу тебе, где брать заказы.

Он провёл её в один из кабинетов на первом этаже, где на полках оказались разложены самые разнообразные предметы с подписями. Комната была довольно большой: стеллажи располагались вдоль стен и ещё три параллельно друг другу стояли посередине. Каждый был подписан задачей, для которой предназначались хранящиеся в нём предметы: один шкаф с надписью «Диагностика», два - для «Настройки», ещё два для «Выполненного», а остальные пять для «Выправки».

Тая прошлась вдоль полок. К каждому предмету прикреплялась карточка с кодом, наименованием, уровнем сложности, датой заказа, ожидаемой датой выполнения и, - у вещей на выправку, - целевой эмоцией. У некоторых была подписана короткая предыстория вещи, но таких было немного.

- Карточки не теряй ни в коем случае - штраф огромный получишь, да и сама запутаешься. У нас-то нет контактов заказчиков. А тут много похожих вещей, фиг найдёшь потом, чей это был заказ.

- Хорошо. Поможешь выбрать, что взять?

Они прошлись вдоль стеллажей. Предметы располагались примерно по увеличению срока сдачи, поэтому Лёша выбрал ей заказы не срочные, но с достаточно близкой датой выполнения. Отложил в тележку роскошный браслет для диагностики, шёлковый шарф для настройки и гитару для выправки.

- А может, мне что-то подешевле взять? - с сомнением спросила девушка.

- Не рассчитывай, что здесь есть что-то совсем бюджетное. Это не выгодно. Даже простые вещи на деле могут оказаться заказом от важной шишки. Самые значимые клиенты помечены… - Он снова прошёлся вдоль полки и показал на один из предметов. - Вот таким значком. Им чаще сразу назначают исполнителя, потому что работа ответственная. Но за них тоже доплачивают, так что это выгодно. А вот тут лежат срочные заказы. - Он показал на единственную красную полку, на которой лежало всего несколько вещей. - Если что-то не получается, а время выполнения подходит к концу, отправляй уведомление менеджеру и клади заказ сюда.

- А если я всё закончу до конца месяца?

- Ой, так тебе не только это надо сделать. Это рабочая минималка. Я так-то буду и дальше тебе подкидывать учебные кейсы, чтобы ты училась более сложные вещи делать.

Тае понадобилось две с половиной недели, чтобы расправиться со всеми задачами, включая обучающие, и со следующего понедельника Лёша стал чаще бывать у неё. Приняв это за показатель замедления её профессионального роста и продолжение адаптации, Тая не стала у него ничего спрашивать, чтобы не расстраиваться и тем не отвлекаться от дела.

Она так привыкла к своему наставнику, что искренне радовалась ему каждый раз, хоть он и приносил ей новые сложности. Несколько раз звала его присоединиться к ней с Верой и другими ребятами на пятничных вечерах, но он каждый раз отказывался, уточняя, что «с огромным удовольствием, но никак не может».

А через две недели он зашёл к ней с несвойственным ему мрачным выражением лица. В этот раз после первых обменов любезностями он так и не спросил у неё про успехи в работе и не вручил новый учебный предмет. Удивлённая, Тая решила пошутить:

- Неужто ты сегодня не выдашь мне новое испытание для моих зачаточных навыков?

- Я… я пришёл попрощаться.

- Что?! - Тая аж поперхнулась от неожиданности. - Подожди… Меня увольняют? Но месяц же…

- Нет, Тай. Уволили меня.

Глава 7

- Но… Как же… ты же самый опытный, берёшь ключевые заказы…

Это не укладывалось у неё в голове. Нервно-весёлый Лёша, к которому она так привыкла, смотрел теперь на неё чужими, пустыми глазами.

- Я выгорел.

- Это же не повод увольнять! Пусть тебе отпуск дадут, отдохнёшь и вернёшься…

- Нет, Тай, я совсем… Я больше не могу работать.

- В смысле? Я не понимаю.

- Ты ещё не… В общем, я больше не… - Он запнулся и повернулся к ней полубоком, опустив глаза. - Я больше не корректор.

- Потому что уволили?

- Нет, потому что я больше не умею! - Он выкрикнул эту фразу как долго травивший душу яд и закрыл ладонью глаза, надавив на них большим и указательным пальцами.

В шоке Тая не могла подобрать слов:

- То есть… можно разучиться… - Она осеклась, осознав, что должна сказать что-то Лёше. - Сочувствую…

- Да ничего, я это уже видел много раз. Знал, что так будет. Не обижайся, но поэтому и взял обучение себе - хотел подзаработать напоследок.

- Аа… Ну. Ладно.

- Знаешь, у меня же пожилая мама в городе. Она полностью от меня зависит. И ей становилось все хуже… Ну, так и получилось… Понимаешь, ты же фокусируешься целыми днями на чужих переживаниях, чужих эмоциях, чужих жизнях. Рано или поздно это происходит со всеми. Ну в общем… Ты хорошая девчонка, Тая. Береги себя.

Это простое пожелание прозвучало совсем по-новому, окрасившись осознанием сказанного Лёшей. И когда он уже почти закрыл дверь снаружи, она выкрикнула:

- Номер-то свой оставь!

- Незачем.

И дверь захлопнулась.

Остаток дня Тая не могла работать. Она боялась: волновалась за Лёшу, за своё будущее и думала, как ей самой не выгореть. Не работать в корпусе Б было невозможно, но никто не отслеживал её деятельность ежеминутно, поэтому Тая пошла гулять по территории.

Девушка ходила бодрым шагом по красивым тропинкам и прокручивала в голове те дни, когда приобрела способности. Насколько она тогда почувствовала себя живой! И насколько впервые была в гармонии с самой собой. Даже не столько способности, сколько именно это чувство она не хотела терять.

Но и работать в Артефактуме ей нравилось. От этого места отказываться она тоже не собиралась. От мысли вернуться на место, подобное тому, где она работала раньше, у неё начиналось предпаническое состояние. Здесь, в этом месте, она чувствовала себя свободной.

Но, погружаясь все дальше и дальше в свои мысли, Тая наконец почувствовала себя преданной. Её охватила обида и злость за то, что никто не сказал ей, что их ждёт. Как будто ей показали прекраснейший на свете нектар, заманили в ловушку и захлопнули дверцу.

Когда она вернулась в корпус Б, до конца рабочего дня оставалось полчаса. Но Тая решила, что позволить себе пропускать столько времени не может, и предпочла задержаться. Только вот взятые на тот момент задачи больше не подходили её текущему настроению. Ещё полчаса она провела в хранилище заказов, пытаясь подобрать что-то, с чем могла бы поработать без урона самой себе.

Из подходящего по цели и уровню нашлись только три предмета. Она взяла все, надеясь пощупать каждый и определиться, сможет ли не накосячить.

Первый эксперимент Тая провела с курткой, на карточке которой был один дополнительный комментарий: «Подарок от бывшего, который мне изменил». Коричневая кожанка приятно ласкала руки своей нежностью. Несколько минут Тая погружала пальцы в её мягкие складки и разглаживала их, настраиваясь на предстоящую работу. Потом подошла к стеллажу и набрала кажущиеся полезными для этого случая атрибуты: свеча с лёгким цветочным ароматом, пара шёлковых лент, маленький горшочек с фиалками и розовая пуховка для пудры. Целевой эмоцией для заказчицы была нежность. Эту эмоцию Тая пока только исследовала, но эти предметы показались ей подходящими. Больше чем за месяц работы она научилась использовать не только запахи, но и цвета, и тактильные ощущения.

Наконец, девушка сделала два глубоких вдоха и ещё более глубоких выдоха и приступила к работе. Она сфокусировалась на бордовом гневе, вложенном в куртку, и позволила ему присоединиться к её собственной злости на мир, - мир, в котором можно потерять свою только что приобретённую и такую значимую ценность. Обида незнакомой девушки схлестнулась с её собственной, обернувшись живым ледяным озером внутри.

Тая присоединила свои переживания к хранимому курткой и перевела взгляд на остальные предметы на столе. Не теряя контакта с исходными эмоциями, она сделала ещё один глубокий вдох, наполнив легкие теплым ароматом цветочной свечки, взяла в руки ленту и протянула сквозь пальцы её гладкие изгибы. Её внимание теперь было сосредоточено на двух полюсах - кроваво-красном льде в душе, смешавшемся из переживаний источника, и ощущениях от вспомогательных предметов. Последние с каждым вдохом становились всё сильнее, подпитываясь вниманием Таи, и захватывали пространство до тех пор, пока не уткнулись в холодную стену. Но растопить преграду у них не получалось.

Тая усилила их с трудом подготовленными воспоминаниями о собственных моментах нежности. Это помогло, и ледяная стена начала растекаться полупрозрачными кровавыми слезами. Фокусируясь на светло-сиреневой фиалке, Тая помогала ей всеми силами, пока та наконец не превратилась в большую розоватую лужу. Но девушка не отпустила её растворяться дальше, даже когда на поверхности уже виднелся неравномерный слой пара.

Вместо этого она приложила все оставшиеся физические и душевные силы, чтобы сделать последний рывок. Потоки розовато-кремовой нежности окружили оставшееся от исходника озерцо, но Тая продолжала его крепко держать. Внутренним взглядом с замиранием сердца наблюдала за его дальнейшим преобразованием.

За долгие мучительно тянущиеся секунды исходящий от озерца пар вытянулся и скомковался, став теперь розоватым пушком на водной поверхности. Не ослабляя внимания, Тая продолжала наблюдать, как гладь смягчалась и волны её приобретали плюшево-махровую текстуру. И только когда вся эта субстанция обратилась наконец в пушистое облачко пастельных цветов, Тая позволила себе чуть ослабить концентрацию. Ещё несколько секунд понаблюдала за результатом, удостоверившись, что получилась действительно нежность, и наконец отпустила контроль.

За окном переливался закат в перистых облаках, часы показывали половину девятого, а толстая свеча сгорела почти на треть. Тая обхватила лоб ладонями и довольно улыбнулась тому, что сегодня впервые получилось сделать выправку среднего уровня. А потом, не в силах больше стоять, задула свечу и поплелась к дивану. Рухнула на него и почти мгновенно отключилась от усталости.

Несмотря на мертвецкую усталость, она спала беспокойно. Проснувшись утром по будильнику, Тая пошла в зону отдыха в поисках кофе и чего-нибудь поесть. Разговаривать ни с кем не хотелось и, к счастью, не пришлось. Она удобно расположилась на диванчике и медленно просыпалась, прихлёбывая свежезаваренный капучино. Перед ней стояла важная задача: нужно было осмыслить происходящее и сообразить, как поступать дальше.

Вчерашний эксперимент показал, что она может использовать собственные переживания в работе, не ломая собственную психику. Это обнадёживало. Но не могло же быть, что она догадалась до этого первой из всех корректоров. Наверняка это могло только отсрочить выгорание, но не предотвратить его. К тому же она не собиралась постоянно страдать, чтобы иметь возможность подбирать под себя рабочие задачи.

Загадывать надолго в текущих условиях было решительно невозможно, поэтому Тая приняла два решения на ближайшее будущее: продолжать по возможности осторожно развивать навыки и аккуратно поинтересоваться у коллег, как они берегут себя от выгорания.

И тут её осенило. Вероятно, именно это обсуждали Антонина и Женя в тот день, когда она впервые их увидела! Но тогда почему же, почему её оставили в неведении? Тая мгновенно сбросила с себя остатки сонливости. Схватила кружку и остатки завтрака и помчалась в кабинет, доедая на ходу. Схватила вторую вещь, которую выбрала вчера, и начала работать с ней.

Так прошёл остаток дня и вся неделя. Тая злилась, обижалась и старательно направляла весь этот негатив в профессиональный рост. А еще избегала всех знакомых коллег, не чувствуя в себе ни малейшего желания разговаривать с кем-то. Вера написала разок с приглашением на очередной вечер в развлекательном центре, но Тая, уставшая после насыщенной недели, отказалась.

Теперь всё в Артефактуме выглядело для неё немного иначе: разочарование окрасило все события здесь новыми красками. Тая теперь вспомнила, что каждый раз инициатором их общения с Верой выступала она сама. Именно она первой попросила составить ей компанию в кино, именно она звала Веру на прогулки, и именно из-за Веры она в итоге почти перестала ездить домой в город.

Ей подумалось даже: не является ли это одной из обязанностей администратора в Артефактуме? За всё доплачивается, во всём системы поощрений - и всё ради того, чтобы эмоциональные корректоры работали с полной самоотдачей. Компании невыгодно, чтобы их самые важные сотрудники выгорали, — это Тая понимала даже на пике своего гнева. Но это и не помогало его сбавлять. В такие моменты она чувствовала себя только ещё более использованной.

Окончательно вымотавшись от работы и собственных мыслей, в пятницу вечером она вызвала машину до города и спустя час наконец зашла в родную квартиру впервые за две недели. Тая прошлась по маленькому, но такому привычному пространству, разглядывая свои старые скетчи, трогая выцветшие обои, прикасаясь к столь заботливо выращиваемым ею растениям, которые последнее время поливала добрая соседка, - и всё больше понимала, насколько скучала по этому месту. По своему собственному месту, где она когда-то творила и искала себя в себе.

Следующее утро началось в двенадцать дня. Неспешно проснувшись, Тая захотела позавтракать в городе, чтобы хоть как-то почувствовать выросшую зарплату. Сегодня для неё был день Отдыха. Сегодня у неё был праздник. И она собиралась потратить столько денег, сколько никогда в жизни не тратила за один день. Но теперь даже стоимость поездки на такси уже не показалась такой значительной. Цифры на банковском счёте радовали даже на её нынешней позиции начинающего корректора.

В первую очередь Тая поехала в кафе, мимо которого много раз проезжала по дороге на старую работу. Каждый раз она мечтала просто посидеть там вместо своей душной каморки, как те мажоры, что постоянно тусовались там.

На обвешанной цветами веранде роскошного кафе с видом на спешащих по своим делам прохожих, Тая наслаждалась вкусом кофе, ароматами города и наблюдением за ничего не знающими об Артефактуме людьми. Всё вокруг она вкушала до малейших деталей, оттенков и нюансов; в каждом мгновении находила новое ощущение, углубляющее восприятие и опыт этой её совершенно новой, странной и противоречивой жизни.

Вдоволь насидевшись и наевшись, девушка отправилась гулять по знакомому городку и почти ставшим родными улочкам, постигая их заново. Впервые заходила во все арки, которые казались привлекательными, во все миленькие магазинчики, которые хоть чем-то цепляли внимание. Исследовала каждую трещину, текстуру и отражение, - чтобы понять для себя, какой может быть теперь её собственная жизнь, с приобретёнными способностями, но без Артефактума.

Так она и обнаружила одну из вышедших уже из моды антикварных лавок. Тая зашла туда в том же созерцательном настроении и почти лоб к лбу наткнулась на немного безумные глаза единственного человека в этом помещении. Он тут же отбежал к прилавку.

- Здравствуйте, вам подсказать что-нибудь?

- Да нет. Я так, посмотреть.

- Ну смотрите.

Это показательное равнодушие почему-то задело Таю, и она действительно пошла смотреть. Да тут и было на что.

Вазы сумасшедшей красоты; журнальные столики из нескольких сортов дерева, витиевато сплетающихся друг с другом; датированные двухсотлетней давностью рукописные дневники; явно заигранные плюшевые игрушки и многое другое. Тая с восторгом бродила между полок, так сильно отличающихся от тех, с которых выбирала задачи для предстоящей работы.

Тут было и много интересных для корректора предметов: и явно пахнущие смесью любви и удивления журавли из металлических пластин, и простые дешёвые бусы, пропитанные отчаянием и настолько ярым вдохновением, что все силы корпуса Б блекли в сравнении с ними.

- Простите, а как вы здесь работаете? – Тая решилась заговорить так неожиданно для себя, что забыла сформулировать вопрос, и формулировка прозвучала криво и странно.

Старичок посмотрел на неё так, будто его работа здесь была выслушивать глупые вопросы, а этот конкретный стал золотым венцом его профессиональной карьеры.

- Сударыня, как изволите это понимать?

Тая замялась и немного смутилась, но работа в Артефактуме немного научила ее брать себя в руки.

- Ну, я имею в виду… вы знаете истории этих вещей?

Мужчина немного приосанился и гордо кивнул:

- Почти всех.

- Какая из них самая интересная?

Тот задумался на пару секунд:

- Зависит от того, что вам кажется интересным.

- Не знаю… - Она вдруг растерялась от этого простого вопроса. И действительно, что она ищет?

- Девушка, я не могу определить за вас, что вам нужно.

Тая огляделась и вдруг решилась на запрещенную откровенность:

- Я ищу вещь для выправления.

- Так вы корректор? – Старичок моментально нахохлился и посуровел, - Уходите отсюда. Вам есть где брать нужные предметы.

Девушка опешила от такой резкости и несколько секунд не находила, что сказать.

- Знаете, я ведь не имела права вам говорить. Я просто… просто хочу саму себя распутать, понимаете? - Глаза неожиданно для неё самой увлажнились от нахлынувшего отчаяния. - Я не знаю, что мне делать. Я хотела найти что-то для себя. Что могло бы мне помочь.

Она зло отвернулась, пытаясь незаметно вытереть глаза. И разозлилась на себя ещё больше, заметив возвращение этой старой привычки. Она опять прячется и затыкает себе рот.

Позади раздался тяжёлый вздох.

- Не переживайте вы так. Давайте-ка я ничего не знаю, вы мне ничего не говорили, и я разрешу вам побродить тут немного. Покупателей всё равно немного, как видите.

Тая неуверенно обернулась и благодарно взглянула на хмурого старичка.

- Спасибо вам. Это много для меня значит.

Тот махнул рукой:

- А, всё равно уж мне терять нечего. Помирать скоро.

Эти слова прозвучали не безнадежно, а успокаивающе, и Тая улыбнулась прозвучавшему в них сдержанному теплу. Старичок ей понравился, несмотря на первоначальную резкость.

- А как вас зовут? Такое место тут у вас замечательное…- Она обвела взглядом отделанное с душой помещение, где каждый предмет был на своём месте, расположенный с любовью и оттого гармонично вписывающийся в общий ансамбль комнаты.

- Иван Иваныч.

- Очень приятно, Таисия.

Он замахал на неё руками:

- Но-но, девушка, мне этого знать не нужно. Ишь чего выдумала… - И, недовольно покачивая головой, ушёл к себе за прилавок.

Таю немного задело такое пренебрежение, но она понимала, что Иван Иваныч прав. Девушка снова прошлась вдоль стеллажей, так сильно отличающихся от тех, с которых брала предметы на работе.

И ведь назывались они там даже «задачами». Не как что-то ценное, хранящее истории людей и сопровождавшее кого-то в сложные моменты жизни, а как что-то совершенно бездушное и незначительное. Рассматривая специально украшенные под каждый предмет полки, она всё больше чувствовала родство с этим местом и с отношением, которое чувствовалось здесь к каждой мелочи. Рукописные записки с аккуратно выведенными буквами, маленькие рисуночки гуашью прямо на полках, нежный свет, придающий каждому предмету свою индивидуальную ауру, — всё это наполняло Таю восхищением и уютом.

Она осматривала магазинчик и всё больше думала о том, насколько ей ближе такой заботливый подход, где всё сделано собственноручно и с любовью. Здесь ощущалось единство внешнего с внутренним, человека с окружающим его миром. И Тае это невероятно нравилось.

- Простите, а вы сами здесь всё делали?

- Многое. Что-то от отца осталось. Но я стараюсь не менять тут всё сильно. Оставляю что-то в напоминание о нём.

- Здесь очень уютно… Чувствуется настоящая забота.

- Да. - В его тоне прозвучал небольшой вызов, как будто он снова пытался подчеркнуть, что Тае тут не место.

Тут её взгляд наткнулся на простой клубок шерстяных ниток и старые деревянные спицы с резной серединой. Рядом на полочке стояли две фотографии. На одной была изображена молодая женщина с короткими вьющимися волосами. Она обнимала мужчину, хохоча Тае с кадра, а в руках у неё были эти самые спицы и остатки подарочной коробки.

На второй фотографии пожилая женщина с короткими вьющимися и уже седыми волосами сидела одна на скамейке среди цветущих кустов и задумчиво вязала теми самыми спицами.

- Подскажите, пожалуйста, а кто эта женщина?

Иван Иваныч, похрамывая, подошёл к полке.

- Аа, тут трогательная история хранится. Её звали Смирнова Евгения Петровна. Она всю жизнь мечтала стать писательницей. В юности грезила этим, везде таскала с собой записную книжку и писала обо всём, что видела. Творческая была личность. И рисовала, и шила, и вязала, конечно. Да что там - в то время большинство такими были. - Он со смешком посмотрел на Таю. - Да тебе сложно это представить, молодая ещё. Так вот, о чём бишь я… Ну в общем, помимо всего прочего, ещё и фантазёрка была, и мечтательница.

- А спицы ей любимый подарил, получается? - Тая указала на первую фотографию.

- Ну-ка ша, молодёжь, не перебивай старика. Да, кхмм-хмм, влюбилась она в общем в молодого мужчину. Было им тогда примерно как тебе сейчас, наверное. Мужик хороший был, рукастый и работящий, и голова в нужном месте. Самое то ей было, - она же постоянно в облаках витала, а он ей как бы якорем был, понимаешь, не давал улететь совсем.

Тая про себя усмехнулась, подумав, что это чем-то напоминает её саму. Или ту, которой она хотела бы быть.

- Ну в общем, как начали гулять, так он ей и подарил эти спицы. Очень уж она хотела о нём заботиться, но не очень умела. Ну и выражала свою заботу тем, что укутывала его во что только можно. Пока думает о чём-то своём - то и вяжет ему то свитер, то шарф, то ещё чего. В общем, пожили так душа в душу пару лет и ребёночка захотели. А она-то писала, писала, но книжками своими заработать никак не могла - уж всем издательствам пороги обила, а печатать никто не хотел. Ну и работала она на заводе, как многие тогда работали. Вместе с мужиком своим, значит.

Тая ненароком вспомнила Олесю с Мишей и их рассказы о том, как совместная работа влияет на отношения.

- А ребёночка у них всё никак да никак. - Иван Иваныч печально развёл руками. - Год прошёл, второй, третий… Женя постепенно тускнела и писать забрасывала - коли не получалось-то ничего, думала, зачем время тратить. Грустнела-грустнела всё, а муж ничего не мог сделать, да и сам горевал. Но вслух горевать не мог: коль Женя печалилась, никому другому и не позволялось. Нет-нет, она не запрещала - просто переставала обращать внимание на всё вокруг, уходила в свои грустные мысли. И в конце концов совсем на себя прежнюю перестала быть похожей. Даже мужика своего забросила. Жили вместе - да только он сам по себе, а она сама по себе.

Так проникновенно рассказывал Иван Иваныч, что Тая живо представляла себе судьбы двух нашедших и потерявших друг друга людей.

- Поначалу пытался ещё заботиться, ухаживать, подстраиваться как-то, да устал через какое-то время. - На этом месте девушка не удержалась и с силой кивнула. - А потом уж и совсем горе случилось. Несчастный случай, и остался мужик инвалидом. Ненадолго, вскоре совсем уж помер. Тут Женя и вылезла из своей головы ненадолго - поняла сразу, что столько времени зря потеряла. А поздно уж. Вот и осталась совсем одна. Всё, что написала, давно сожгла, писать и рисовать душевных сил не было, а спицы вот откопала. И снова начала ему вязать. Так и ушла обратно в себя, теперь со спицами в руках. Думала, что таким образом просит у него прощения.

Не обманул Иван Иваныч - история растрогала Таю. Столько сожалений, столько печали в ней было, что она не могла сразу переварить её, а только смаковала послевкусие.

- А как же они у вас оказались? - Её поразило, насколько детально старичок знает историю незнакомой ей женщины.

- А как и большинство предметов тут: она умерла, а оставшиеся вещи надо было куда-то деть. Родственников у неё самой не было; с мужниной стороны кто-то увидел моё объявление и пригласил помочь пристроить вещи. Заработать хотели напоследок на одинокой старушке. Я ж не только истории собираю, но и антиквариатом занимаюсь.

- Откуда же вы знаете столько про неё?

- Аа, слишком много вопросов задаёшь, девочка. У тебя свои секреты, а у меня свои. А нитки, кстати, она тоже сама делала, так что я решил не разъединять их. Инструмент и то, с чем он работает.

- Я могу купить у вас это?

- Купить можешь. Но спицы винтажные, ручная работа, так что не рассчитывай на скидку.

А Тае было всё равно. Главное - она нашла то, что искала.

Глава 8

Вернувшись домой, Тая первым делом начала организовывать себе рабочее пространство: разобрала и протёрла стол, подготовила все кажущиеся полезными предметы, которые смогла найти в квартире. В ход пошли и старые скетчи, и собственные детские фотографии, и, конечно, папина ракушка.

Она разложила всё это вокруг стола так, чтобы сам он остался абсолютно пустым, а все вспомогательные инструменты находились на расстоянии вытянутой руки. И наконец, с волнением и трепетом достала заботливо упакованный свёрток с пряжей и спицами.

Часа два ушло на тщательную диагностику нового предмета. Она снова и снова прокручивала в голове рассказанную Иван Иванычем историю и искала перед собой её отголоски. Тая хотела в этот раз выправить не в одну целевую эмоцию, а распутать весь спрятанный комок переживаний, преобразовав каждую эмоцию в отдельности. Ей казалось, что таким образом она может помочь и себе, и каким-то образом женщине со столь печально сложившейся судьбой.

Даже диагностика, дававшаяся ей в последнее время всё легче, теперь ощущалась тяжким трудом. Как бы ни вдохновлял и ни питал ей душу новый процесс, организм и мозг не были ещё готовы взять на себя так много за один раз. И только спустя час попыток разобраться в путанице чувств, Тая наконец заставила себя остановиться. Только страх ускорить собственное выгорание заставил ее это сделать, – сам процесс поглотил ее с головой.

Но откинуть мысли тоже никак не получалось. Чем бы она ни пыталась себя занять, на что бы ни пыталась переключиться - всё напоминало о работе и о новых способностях. Они заполонили её жизнь, личность и волю. Пытаясь читать, Тая думала о том, почему так мало книг попадают на выправление, если хороший сюжет обязан эмоционально цеплять читателя. Включив расслабляющую музыку, осмысляла все изменения, произошедшие в её жизни за последние месяцы. А впервые за несколько месяцев взявшись за рисование, переключалась на мысли о том, что работа с этими спицами могла бы оказаться важнее всего, что она делала или могла бы сделать для Артефактума.

В конце концов от этих бесконечных мыслей некуда оказалось спрятаться. Накопленная моральная усталость сказывалась на мышцах. Спина болела от неподвижности, а голова - от напряжения и невыпущенных слёз. Заснуть не получалось. И единственным вариантом провести остаток выходного осталась смена обстановки.

Тая вспомнила, как Олеся однажды сказала о пользе массажа для корректоров. Она рассуждала тогда о связи эмоций с телом и важности переключения на физические ощущения. Мише для этих целей помогал спорт, но эту опцию Тая пока не была готова пробовать.

Удивительным образом удалось найти мастера со свободным окошком тем же вечером. Правда, в дорогущий массажный салон и за дополнительную оплату. Но, посчитав, что возможность хоть частично освободить себя из клетки в собственной голове того стоит, она решительно подтвердила запись.

И, о боже, как же Олеся оказалась права. Тая плавилась, растекалась и покрывалась мурашками под руками массажиста. Он по ниточке вытягивал из неё каждый свербящий в мозгу вопрос, каждую толику сомнений и возвращал ей каждую минуту, отданную чужим переживаниям. Она по-настоящему расслаблялась впервые за много месяцев.

На следующий день Тая купила Олесе в благодарность самый аппетитный торт и маленький ароматный букетик. Переживания о будущем отошли на задний план, освободив место для наслаждения простыми житейскими радостями.

Откладывать в долгий ящик работу со спицами Тая тоже не собиралась. Напротив, взялась за неё с новыми силами, но чуть осторожнее. Для профилактики переутомления решила выбрать для себя критерии, по которым должна была приостановить работу, и запланировала на вечер попробовать Мишин способ переключения.

Ей удалось за день выправить лёгкий оттенок Жениного сочувствия к мужу без особого урона собственному самочувствию и попробовать сделать лёгкую растяжку. После вчерашнего массажа это тоже оказало хороший эффект. Таким образом, выгорание начало казаться менее срочной и близкой проблемой, чем думалось изначально, и перед сном она нашла в себе силы на короткую прогулку с любимой музыкой в наушниках.

Так и прошли следующие несколько недель. В будни ехать домой к спицам сил не оставалось, но массаж, субботний завтрак в кафе и растяжка постепенно становились всё более привычными и необходимыми ритуалами. Её новый наставник мало чем помогал, да Тая и не нуждалась уже в этом так сильно. Испытательный срок в Артефактуме подходил к концу, и она постепенно становилась самостоятельным и опытным сотрудником.

Домашняя работа тоже продвигалась медленным темпом. Понемногу удалось выправить в спицах сожаление по несбывшимся мечтам. Тая даже откопала и усилила вдохновение, желание заботиться и присущую Евгении изначально влюблённость в жизнь, которую та вкладывала во всё, что делала, до того как её жизнь пошла наперекосяк.

И знание самой Жениной истории очень помогало. Не только потому, что Тая могла соотнести увиденное в спицах с фактами биографии их хозяйки, но потому что видела за ними живого и страдающего человека. Она сочувствовала незнакомой женщине и понемногу заново проживала вместе с ней события, принёсшие той разочарование, одиночество и горе. Теперь она работала не с чужими эмоциями - но и со своими тоже: теми, которые вызывала у неё Женина история.

Вскоре Тая получила очередной нормативный лист и долго задумчиво смотрела на него. Её нормой на этот месяц были: пятнадцать выправок, в том числе пять среднего уровня сложности, десять настроек и пять диагностик, в том числе одна выездная. Как это всё можно было успеть, Тая плохо себе представляла. Она не знала ничего о людях, стоящих за этими предметами, и не думала, что её работа так уж им необходима. Для богатых заказчиков возможность иметь выправленный или настроенный предмет - это не необходимость, а ещё один способ продемонстрировать роскошь своего образа жизни. Для них в ней не было той ценности, с которой Иван Иваныч относился к предметам из своей барахолки.

И Тая начала задавать коллегам вопросы. Жаловалась ненароком на повышающиеся нормативы и интересовалась, есть ли у них максимальный предел. Спрашивала, как считается KPI, и размышляла вслух, каков средний срок выгорания среди корректоров. При этом, конечно, не забывала хвалить комфорт работы здесь и не распространялась и о собственных домашних экспериментах, - только мотала на ус полученные ответы и пыталась собрать целостную картину о своей новой жизни.

Вера больше не писала и никуда не звала, а Тая не нашла в себе сил преодолеть обиду от обмана бывшей подружки. Она скучала по вечно бодрящемуся Лёше, а из коллег более или менее нормально общалась только с Олесей и Мишей.

И постепенно, неделя за неделей, кажущаяся свобода работы в Артефактуме начала сдавливать Таю. Ей казалось, что в таком мире она не сможет долго существовать на своих условиях. Рано или поздно Артефактум проглотит её и выплюнет, выжав все соки.

Гуляя в одну из суббот по городу, Тая зашла купить очищающую маску. Привыкшая уже к своему новому статусу, она пошла в дорогой бутик, где витрины напоминали музейные экспонаты, а у каждой стояли такие ухоженные девушки-консультанты, что казалось, будто цель жизни каждой из них - удалить у себя любой, даже малейший изъян.

Увидев мельком в зеркале себя на фоне этой демонстрируемой красоты, она неловко замедлила шаг. Полноватые бёдра, слегка потёртые джинсы и любимая толстовка выглядели бомжевато в слишком ярком свете окружавших полок. В последнее время Тая и вовсе предпочитала избегать декоративной косметики, и это несоответствие между ней и этим местом резко вернуло ей то ощущение своей чуждости, несоответствия, неподходящести – то, от которого, как она думала, избавилась навсегда.

Сжавшись внутри под испытующим взглядом консультанток, Тая для видимости прошлась вдоль стеллажей и уже повернула к выходу, обещая себе зайти сюда ещё раз в соответствующем образе и накупить на глазах у всех этих расфуфыренных девиц целую корзину косметики.

- Тая?

Она оглянулась. Там стоял человек с взлохмаченными русыми волосами, модными хипстерскими очками и губами, которые всегда казались Тае узковатыми. Паша медленно шёл в её сторону с расширившимися в удивлении глазами.

- Какими судьбами? Как ты вообще?

Его голос резанул тоской по сердцу. После событий с коррекцией, попыткой выправления футболки и попадания в Артефактум она перестала скучать по нему - на это просто не оставалось сил и времени. Но теперь, когда он так неожиданно оказался рядом, буквально в двух шагах, Тая снова почувствовала боль потери.

- Я… да… Вот за кремом зашла. Ты как? - Она скользнула взглядом на корзинку в его руках, чтобы не задерживаться на глазах, которые были когда-то такими родными. В корзинке лежал подарочный набор для ванны, тушь и ещё какие-то женские предметы. Чёрная дыра тоски увеличилась ещё больше, грозя засосать Таю целиком вместе с её потёртыми джинсами.

- Я за подарками зашёл. - На секунду ей показалось, что и Паше стало неловко. Но, не дав ей впасть даже в малейшее заблуждение, он выставил перед собой правую ладонь и гордо продемонстрировал украшенный безымянный палец. - Я вот теперь женат.

И Тая окончательно нырнула в своё чёрное болото. Только пятки торчали, пока она захлёбывалась навалившейся новостью. Годами отработанная маска сдержанности вылезла сама собой, отсрочив грозившийся вырваться ураган.

- Поздравляю.

Пару секунд они молчали.

- Слушай, прости, я понимаю, что это всё жутко неловко. Я правда не ожидал, что всё так сложится. И с тобой, и с… - Он дёрнул правой рукой.

Таю будто парализовало. Вокруг внутренних бурь выстроилась каменная стена, отделявшая их от внешнего мира. Говорить не хотелось, слышать - тоже. Это всё просто должно было закончиться. Она выскочила из магазина, не в силах ни вежливо попрощаться, ни оставаться там больше.

Остановилась на пару секунд и, не глядя, пошла куда-то вперёд.

- Подожди! - Тая чувствовала спиной приближение бегущего Паши. - Слушай, я правда хотел как лучше. Мы вместе решили разойтись, помнишь? Так почему ты психуешь?

- Я психую? - Девушка издала нервный смешок и почувствовала, как узел внутри ослабил давление. - Дорогой мой, я не психую. - Она зло посмотрела на него с холодной улыбкой. - Я удивляюсь, как могла так долго терпеть рядом с собой такого мудака.

Он выглядел слегка растерянным, но не сбитым с толку.

- Тай, я понимаю, ты злишься. Имеешь право. Но я никогда не хотел тебе плохого. Не теряй голову… давай останемся друзьями.

- Знаешь что… ты мне отвратителен. Оставь меня в покое и никогда больше ко мне не приближайся.

Тая резко развернулась на пятках и быстрым шагом пошла в противоположную от него сторону. Она упивалась чувством злобного удовлетворения целых несколько секунд. Потом свернула за угол и прижала ладонь к грудной клетке, захлёбываясь беззвучными слезами.

Вернувшись домой, Тая отменила вечерний массаж. Немного придя в себя, позвонила родителям. Они созванивались регулярно, но сегодня ей особенно захотелось их услышать.

- Мамуль, привет! Как вы?

- Ой, привет, Таюш! Да мы же вчера разговаривали, пока ничего нового. Папа спит сейчас, мы сегодня на процедуры ездили, отдыхает. А ты чего так зачастила со звонками? У тебя-то всё нормально?

Тая устало вздохнула в сомнениях.

- Да нормально… Просто тяжёлые дни последние выдались. - И, нырнув с головой в омут, пробормотала: - Сегодня Пашу видела.

- Да ты что! - Мамина радость от этой новости больно кольнула. - И как он? Вы поговорили?

- Он женился.

Повисло молчание.

- Ох, Тайка, что ж такое… Что ж не везёт-то тебе так, доча.

Тая знала, что мама действительно огорчилась. Понимала, что та просто не может поставить себя на место дочери. Но слова сами вырвались наружу:

- Ты можешь хоть раз меня нормально поддержать?! Мам, мне плохо - ну побудь, пожалуйста, нормальной матерью хоть пять минут!

Снова тишина, разорванная холодным голосом с того конца провода:

- Таисия, что ты от меня хочешь? Так бывает. Надо же было думать, прежде чем жечь мосты. А рыдать теперь бесполезно.

Новой волной на Таю накатило горе. Горе по тому, что она потеряла и чего никогда не имела. По своим мечтам и иллюзиям. По пониманию, что ждать от матери чего-то - себе дороже. Скопированным у матери холодным тоном она ответила:

- Понятно. Спасибо.

И бросила трубку.

До конца выходных Тая так и не смогла заставить себя заняться ничем полезным. Она привидением бродила по квартире, то плача, то сосредоточенно размышляя. Предпонедельничным вечером начала понемногу приходить в себя. Как вернуть себя в рабочее состояние к утру, она плохо себе представляла: до предыдущей работы она могла просто донести себя до офиса и на автопилоте делать привычные задачи - тут так было нельзя.

Тая боялась следующей недели в целом, но не была готова что-то решать. В конце концов легла в горячую ванну и включила любимую музыку. Ныряла с головой под воду, глядя на размытые пятна света, и выныривала, громко подпевая припевам самых цепляющих песен.

А через неделю она уволилась.