Отель «Монплезир»
Отель «Монплезир»
Лена выскочила из маршрутки на перекрёстке, резво прошла с полсотни метров по песчаной дорожке между газонами чахлого скверика до торца высоченной многоэтажки и взбежала по крутым ступенькам к глухой металлической двери. Дверь была выкрашенной краской, какой красят военные корабли. Над ней мерцала днём и ночью безвкусная светодиодная вывеска «Отель «Монплезир».
Лена нажала на кнопку домофона и помахала видеокамере над входом. Спустя несколько секунд клацнул дверной замок.
— Что-то ты весёлая, мать, больно! — послышалось ядовитое замечание её сменщицы.
— На работу — как на праздник, — с благодушным хохотком отозвалась Лена.
— На праздники, голуба, не опаздывают! — вышла из-за угла тесного помещения сменщица и встала в позу павиана, приготовившегося к нападению. — Разуй глаза! — указала она на настенные часы, показывавшие 20 минут первого.
— Вечно ты.., — начала Лена, открывая шкафчик, где хранила одежду согласно дресс-коду: черный низ, белый верх, но сменщица, мгновенно вскипев, перебила её.
— Вечно — ты! — ткнула она в её сторону черенком швабры. — А я-то как раз прихожу всегда вовремя!
— И опоздала б, я бы промолчала, — постаралась Лена затушить назревающий скандал. — Никто ж от этого не умер.
Но сменщица всё не могла или, скорее, не хотела уняться.
— Ещё не хватало, чтобы умер! — донесло эхо скандальные вибрации из недр «отеля». А следом принесло шум воды из крана, треньканье ведра, тюханье половой тряпки по ламинату. — С меня хватит и этих буйных секс-гигантов.
Лена хмыкнула. Она уже переоделась в служебное и стала выкладывать из сумки в холодильник принесённые продукты.
— Ну и набрала опять! — появилась в холле сменщица. — Будто не на сутки, а в полёт до Марса.
Сменщица была хронически дородной, и её заедало, что Лена имела ладненькую, хоть и не тощую фигурку — и при этом ела без самоограничений.
— Опять эти красавцЫ приходили, — сказала она, проглотив, что Лена ей так и не ответила.
— Да слышала уже.., — отозвалась Лена. — Что, с новой бабой?
— Они со старыми не ходят, — чуть завистливо сказала сменщица. — Хотя у этой ни рожи, ни кожи...
Лена хихикнула:
— Так с лица же тут им не воду пить.
Зазвонил телефон.
— Здравствуйте, отель «Монплезир» слушает, — стандартно сказала она, подняв трубку. — На сутки? Ну, в принципе возможно, да только вам невыгодно: у нас почасовой тариф — две тысячи за час. Да никакой не бордель!— поморщилась она. — Да, помогаем — надо же людям где-то встречаться, если невозможно дома. Пожалуйста... Сохраните наш номер — кто знает, может и вам однажды пригодится!
Сменщица успела тоже переодеться и явилась в обтягивающих джинсах, которые едва не лопались по швам, и легкомысленном топике, открывавшем несколько складок на её дебелом животе. Зрелище было потешное, и Лена постаралась скрыть улыбку
— Пошла? — спросила она, делая вид, что переставляет что-то в холодильнике, стоя к сменщице спиной. — Может чаю со мной попьёшь? Ты уж прости — я постараюсь больше не опаздывать. Честно! — повинилась она, когда справилась с приступом смеха от вида сменщицы.
— Не зарекайся! — фыркнула та. — Пошла... Оба номера вымыты, постели перестелены, полотенца поменяла.
— Ну прям герой труда!
— Капиталистического, — парировала сменщица и продолжала перечислять свою выработку: — В туалете тоже всё вылудила. Кстати, там ручка в бачке заедает, так последи, чтобы вода без конца не бежала, не то счётчик намотает Олегычу, а он — нам с тобой. Ох, и жарища, — шумно выдохнула она, — Едва дотянула до конца смены. Хоть бы шеф кондишены скорей поставил!
— Ага, поставит! — насмешливо отозвалась Лена, располагаясь за столом администратора. — Фумигаторы не могла допроситься от комаров в номера купить, пока один не нарисовал в моё прошлое дежурство в книге отзывов, ты же видела, «прибор» с сидящим на нём комаром.
Сменщица прыснула:
— Интересно, он с натуры рисовал? Ничего так перчик у него...
— А ты возьми-ка, Алла, и проверь! — подначила её Лена.
— Да надо будет, — в тон ей ответила Алла — будто тоже хохмит. Но глаз у неё призывно загорелся, как огонёк свободного такси. — Но он один не ходит...
— Устроить? — заглянула Лена ей в глаза.
Та отмахнулась:
— Да ну тебя!
В дверь позвонили. Лена взглянула на монитор видеокамеры, установленный на полочке под крышкой стола, и подмигнула Алле:
— А вот и он!
— Я вообще-то бронировал с 13-и часов, но ничего, что раньше? — спросил бесцветный мужчина в годах, пропуская вперёд себя весьма фигуристую тётеньку.
— За полчаса доплатите? — задала встречный вопрос Лена, сверившись с часами.
— Ах вот так.., — он стушевался. — Мы лучше погуляем, правда, Вера?
Вера однако желала отнюдь не прогулок, а жарких объятий и оттого взглянула на спутника с откровенной насмешкой.
— Мой милый донжуан, гулять я ведь вполне могу одна.
Она повернулась и пошла к выходу.
— Ну как же, Верочка?.. Да и потом.., — он покосился на головку бутылки шампанского, выглядывавшую у него из авоськи и сделал шаг за ней. — Постой же ты!
— Оревуар, — сказала оскорблённо Вера, перехватив его взгляд и отталкивая руку, которой он пытался её удержать. — Ну а шампусик, Павлик, девочкам подаришь! — сделала она жест в сторону Лены и Аллы и скрылась за входной дверью.
Павлик не знал куда девать глаза. Алла, чтобы не видеть их, перевела взгляд на его ширинку.
— Не чешется? — спросила она неожиданно даже для себя незадачливого бабника.
— Не понял. Что? — переспросил тот, не улавливая, куда именно направлен её взгляд.
— Проехали, — сказала Алла.
— А мы как раз установили фумигаторы, — оживлённо сообщила Лена, уловив направление взгляда сменщицы, и выразительно глянула на Павлика. — Согласно изобразительным пожеланиям клиентов.
Павлик покраснел.
— А-а, это... Простите, я тогда был сильно подшофе, вот, бес попутал, и превысил... позволил, так сказать, себе... Простите ещё раз, а бронь мою отменить нельзя? Я же теперь, как вы понимаете...
— Нельзя: снимаем только за шесть часов, — вздохнула Лена и прибавила уже не столь уверенно: — Наверное.
— Такого ещё у нас никогда не бывало, чтобы сбегали из-под венца, — прыснула Алла, которая всё никак не могла уйти и наблюдала происходящее присев на краешек диванчика.
— Сейчас я хозяину позвоню, — подала Лена надежду озадаченному Павлику. — Как он решит.
Она стала набирать номер хозяина отеля, а Павлик, удручённый коварством Веры и перспективой выложить деньги за неиспользованный для плотских утех номер, которая совсем его добила, присел на диванчик рядом с Аллой. Она смотрела на него сочувственно, и он печально улыбнулся.
— Вадим Олегович, такое дело, — сказала в трубку, дозвонившись до хозяина отеля, Лена. — Клиент вчера забронировал номер на сегодня с тринадцати...
— А знаете, чешется до сих пор, — шепнул меж тем Павлик, наклоняясь к Алле, с которой у них после обмена улыбками установились, как ему показалось, доверительные отношения. — Только теперь дошло... У меня, знаете, такой организм необычный — комариные укусы очень долго дают о себе знать. В прошлом году знакомые зазвали в июне на дачу, — а в июне комары, как известно, самые злющие...
— ...Комарихи, — уточнила со знанием дела Алла. — Они особенно любят мужскую кровь.
— Да вы что?! — по-детски удивился Павлик. — Прямо как женщины... А то я думаю... Так вот я решил знакомым помочь прополоть огород, выкатился во двор в одних шортах, даже без футболки, в шлёпанцах на босу ногу — помните, какое пекло было? — ну и поплатился. До декабря всё тело зудело, особенно щиколотки.
Алла слушала его, кивала. Подошла Лена.
— Хозяин разрешил взять с вас половину стоимости, — сообщила она. — И то только в обмен на ваше согласие, чтобы мы вывесили ваш рисунок в одном из номеров. Сказал, увеличим, вставим в рамку под стекло...
— Бог мой, да не напоминайте! — страшно смутился Павлик, покраснел и отвернулся.
— А вы с натуры рисовали? — вдруг ляпнула Алла. После общения с Павликом на комариную тему она смотрела на него почему-то совершенно бесстыже.
— А ты же вроде шла домой? — состроила Лена гримасу за спиной у Павлика: мол, надо ж что сморозила.
Алла нехотя встала с диванчика:
— И точно! Тут с вами запросто ум за разум зайдёт...
— Так что решаете? — обратилась Лена к Павлику. — Мне надо дать ответ хозяину.
Павлику было явно жаль расставаться со всей суммой, причитающейся за неиспользованную броню, но, вместе с тем, неловко, что его более чем пикантный рисунок — в сущности, пьяная выходка, хоть и вполне безобидная, будет иметь продолжение. Он долго мялся — пока не проявилось третье чувство — гордость художника, неожиданно признанного массами. Правда, «массы» были не вполне многочисленны — всего три человека, но это уже вопрос второстепенный.
— А номер ведь вы никому не отдадите на предстоящий час? — спросил он, взглянув на часы, показывавшие почти 13 часов.
— Следующий клиент записан в этот номер только на 15, — подсказала Алла Лене, которая пошла к столу свериться с записями, переданными ей сменщицей. — Я ещё подумала, — сказала она Павлику, — что вы, возможно, захотите продлить себе удовольствие ещё на часик — так вот будет возможность.
Павлик при этих словах сморщился, словно лизнул лимон — он вспомнил бесславное фиаско его рандеву с Верой.
В дверь позвонили. Лена, не глядя на монитор видеокамеры, сразу открыла.
— У нас на 13! — воскликнула, вбегая, молодая «лань» таким тоном, словно ей начали возражать ещё в двух квартала от отеля. Она тащила за собой за руку прыщавого парня, который хоть и не упирался, конечно, но и не бил копытом, как самец лося во время гона.
— Учительница, — шепнула Алла Павлику.
— Господи, что уже в школах творится! — поразился Павлик.
— Не в этом смысле, — выразительно глянула на него Алла.
— Милости просим, — любезно сказала «учительнице» Лена и протянула ключ от номера.
— Но вы сказали.., — растерянно промямлил Павлик, когда парочка удалилась.
— У нас же тут два номера, — пояснила Лена.
Павлик постучал себя по лбу на манер Андрея Данилко в образе гаишника:
— Даун, даун, даун!
— Вы так и не сказали, что решили, — напомнила Лена, что пора рассчитаться. — Платите две тысячи или тысячу и уступаете нам право на рисунок?
Павлик с убитым видом вынул из кармана какой-то странный, чуть ли не старушечий кошелёк и с горьким вздохом отсчитал десять сотенных бумажек. Лена приняла, ещё раз пересчитала и сделала пометку в тетрадке для хозяина. Потом достала чистый лист бумаги и ручку и встала из-за стола.
— Садитесь и пишите.
— Что ещё писать? — вытаращился Павлик.
— Как что? Шеф сказал, чтобы всё было по форме, — заявила Лена. — Пишите разрешение на использование вашего произведения на имя ИП Подушкина. Нам не нужно исков за нарушение авторских прав!
— Вы полагаете, с такой картинкой я пошёл бы в суд? — сконфуженно спросил, подсаживаясь к столу, Павлик. — Да я там и вообще никогда не был...
— Ещё час назад мы, простите, не предполагали, — парировала Лена, — что сейчас вы будете не лежать на вашей Вере, а составлять документ. Так что...
— Правда ваша, — признал Павлик и вдруг мечтательно добавил, словно наедине с самим собой: — А говорят, она предпочитает, чтобы самой быть сверху...
Лена с Аллой переглянулись. Павлик хлопнул себя по лбу, потом по губам, дескать, что я болтаю, и склонился над чистым листом.
— Ну, прям как Старик Хоттабыч, — прокомментировала его жест Алла. — Осталось только по причинному месту, недоеденному комаром! — И они с Леной дружно расхохотались.
Тут распахнулась дверь только что занятого номера, и в холл, как всегда, порывисто выскочила «учительница». Она была, скажем, деликатно, топлесс и громко ойкнула от неожиданности, увидев в холле мужчину. Не успел Павлик поднять голову, как она поспешно скрылась в номере.
— Ну вот, кажется, так, — закончил составление разрешения Павлик и подал исписанный лист Лене.
— Это полотенце никуда не годится! — опять появилась в холле уже одетая, хоть и порядком растрёпанная «учительница». На вытянутой руке она брезгливо держала махровое полотенце для лица. — Пожалуйста, срочно поменяйте! — капризно потребовала она.
— Алла, — кивком попросила выполнить просьбу клиентки Лена, занятая изучением разрешения.
— Спешу и падаю, — сквозь зубы прошипела Алла. — У нас всё бельё только из прачечной — сегодня утром привезли.
— Я жду! — нетерпеливо заявила «учительница». — И нельзя ли шампанского в номер? Нам это надо отметить! — сделала она многозначительное ударение на «это», отчего Аллу аж передёрнуло.
— Ну, Алла, — попросила проявить участие к клиентке Лена.
Алла раздражённо выхватила из рук «учительницы» якобы несвежее полотенце и, демонстративно виляя бесформенными бёдрами, ещё больше обезображенными джинсами, пошла в кладовую под безжалостно-жалостливым взглядом эффектной «учительницы».
— Вообще-то у нас не принято, что б шампанское в номера — каждый сам приносит, если хочет, — вспомнила вторую просьбу Лена, — но сегодня, кажется, особый случай, — посмотрела она на авоську Павлика, оставленную им на диванчике в холле, откуда выглядывала золотистая фольга.
— Нет-нет! — догадался о её намерениях Павлик и встал между Леной и шампанским, растопырив руки.
— Какие страсти!.. — насмешливо покривилась «учительница».
— Ты скоро, Виолетта? — выглянул из номера прыщавый парень, у которого от неутолённой страсти продолжали хищно расширяться ноздри.
— Расслабься, ми-илый, — томно промурлыкала «учительница». — Сейчас начнётся урок второй.
— А мы успеем? — прерывисто спросил парнишка в крайнем волнении.
— Ты сомневаешься во мне? — усмехнулась свысока Виолетта.
Она взяла у Аллы новое полотенце и скрылась в номере со словами, обращёнными к «ученику»:
— Пойди умойся!
Потом снова высунулась из двери и напомнила:
— Так мы шампанское ждём! И два фужера!
Павлик, умоляюще глядя на Лену, категорически замотал головой.
— Наш поставщик забастовал, — крикнула ей вслед Лена. — Так что давайте уроки всухую.
Дверь того номера распахнулась с грохотом пушечного выстрела.
— Вас так хозяин учит обходиться с посетителями? — взвизгнула Виолетта. — Вот будем уходить — я напишу вам в жалобную книгу!
— А лучше — нарисуйте, — предложила Алла. — Могу и сюжет подсказать. За образец возьмите то, что в книге, только вместо комара на кончике — фужер с шампанским.
— Вы что несёте?!
— Просвещайтесь, — подала Алла книгу отзывов Виолетте.
Та, понемногу остывая, взяла и скрылась в номере. Лена неодобрительно взглянула на Аллу и укоризненно покачала головой:
— Ох, доиграешься, что нас попрут отсюда...
В следующую минуту из номера, где играли в школу, раздался дружный хохот. Алла вытянула к Павлику обе руки с поднятыми большими пальцами. Тот переводил недоумённый взгляд с неё на Лену.
— Это что?.. Это значит?
— Sic venit gloria mundi, — фамильярно потрепала его по голове Алла. Так приходит мирская слава — не всё же ей проходить!
— Алка!.. — восхитилась Лена, изумлённо глядя на нелепую на вид сменщицу. — Ну, ты даёшь...
— А-а.., — отмахнулась Алла. Присела на диванчик и вдруг смахнула набежавшую слезу.
— Не всегда же я меняла простыни для этих проституток!.. Я на истфаке училась, историю в школе преподавала. У нас в универе латынь целый год читали. И наша преподша, Шурочка Портнова, между прочим, поставила мне «пять» впервые за несколько лет — до меня и после...
— Какая ты.., — подсела к ней всё ещё пребывавшая в удивлении Лена. — Прости, но, честно, не подумала б. — Она вздохнула: — Вот так живёшь, работаешь с людьми — и ничего о них не знаешь...
Тут Павлик вдруг опомнился:
— Мой номер же свободен и оплачен! Девчонки — приглашаю! — склонился он над ними, обняв за плечи левой рукой Аллу, а правой — Лену. — А ну-ка, где мой ключ?! — разгибаясь, потребовал он совсем в духе капризной Виолетты. — Подать его сюда!
Лена принесла ключ. Павлик меж тем извлёк из авоськи бутылку шампанского и победно потряс ею над головой, как чемпионским кубком.
— Фужеры-то найдутся?
— Ну, для хорошего человека.., — подмигнула Алла и принесла из кладовки совершенно замечательные хрустальные фужеры.
— Неужто Олегыч расщедрился? — удивилась Лена. — С какого перепугу?
— Да где там... На прошлой неделе купила в подарок племяннице набор из четырёх фужеров, — объяснила Алла. — И оставила пока тут, чтобы она дома у меня их до дня рождения не увидела — типа сюрприз. Так что прошу уж — не разбейте!
Лена отперла номер, оплаченный Павликом.
— Минутку, я только хозяину позвоню, — сказала она, — прозондирую, где он: вдруг нагрянет внезапно. А нам оно надо?
— Совершенно не надо! — чуть не хором сказали Алла с Павликом.
Едва Лена взялась за телефонный аппарат, чтобы связаться с шефом, как тот в её руках пронзительно, хоть и негромко зазвонил. От неожиданности она выронила аппарат. Попыталась было поймать, но тот всё же выскользнул у неё из рук, упал на пол, и корпус развалился на две части. Лена подобрала нижнюю часть, на которой смонтирована начинка и к которой тянулась трубка и сказала в неё:
— Здравствуйте, отель «Монплезир» слушает.
— Что у вас там ещё за погром? — недовольно спросил мужской голос. — Клиентура бузит? Если что, звони сразу Матвею. Помнишь, что в фитнес-клубе «Спарта» охранником? Телефон не потеряла?
— Да нет, Вадим Олегович, — ответила Лена. — Это я телефон чуть не выронила — так неожиданно зазвонил...
— Неожиданно... Спите всё на работе... Работнички... Что с номерами? — потребовал Вадим Олегович. — Как заполнение?
— Обычно, — ответила Лена. — Один занят, другой с 15 до 16 свободен. Но дальше бронь есть до вечера на оба, — поспешно добавила она.
— Художник этот хренов расплатился?
— Как вы велели: внёс половину платы и написал разрешение на использование его рисунка.
— Комар на члене — это круто! — хохотнул Вадим Олегович. — Можно было б сделать логотипом нашего отеля.
— Вадим Олегыч, у нас же не притон, — урезонила его Лена.
— Ну да... Я что звоню. С тобой сейчас соединится один мужик, его фамилия Крокодилов.
— Прикольно, — хихикнула Лена.
— Прими его любезно...
— Мы всех так принимаем!
— Ну что за люди: ей слово — она два! Сказал тебе: прими его о-со-бен-но. Постелешь ему белое бельё в лиловых цветах, что я привёз из Таллина — нежное такое на ощупь, ты помнишь, в кладовке, запечатанное ещё. И денег с него не бери — он владелец копи-центра и обещал по бартеру сделать нам увеличенную копию рисунка этого «Пикассо». Поняла?
— Всё поняла, Вадим Олегович, — заверила Лена.
— Давай, трудись. Я скоро буду.
Пока Лена ходила, Павлик стал открывать шампанское. Алла зажмурилась и заткнула уши:
— Только потише, прошу вас, стреляйте — ужасно боюсь!
Павлик с неожиданной для него ловкостью бесшумного откупорил шампанское, разлил его по трём фужерам и тронул Аллу за плечо. Та от неожиданности вздрогнула.
— Что??? Уже?! — увидела она разлитое шампанское и стоящую на столике бутылку, прикрытую пробкой, чтобы не выходил газ. — Сколько же у вас достоинств, — погладила она всего его томным взглядом, — и рисуете шикарно, и шампанское открываете, как настоящий джентльмен!..
— Ну что вы мне всё этим пошлым рисунком в глаза тычете? — взмолился Павлик.
— А мне он понравился! — искренне призналась Алла. — А теперь ещё и будет радовать наших специфических постояльцев. Искусство — лучший афродизиак!
— Вы скажете.., — посмотрел на неё долгим благодарным взглядом Павлик.
Тут и вошла Лена.
— Шеф пока, слава богу, дома, — объявила она, — но учтите — скоро явится. Так что, ребята, давайте по-быстрому! Ой, мне чуть-чуть совсем — мне на шефа дышать, — взяла она один из фужеров и отлила две трети содержимого, несмотря на протесты Аллы, в её фужер. — Алка, это твой день!
Алла посмотрела на неё с удивлением, на что Лена ей подмигнула и многозначительно кивнула на Павлика. Алла густо покраснела.
— Итак, девушки, — начал торжественно Павлик, — во-первых, я предлагаю выпить за знакомство. Конечно, я бы предпочёл познакомиться с вами совсем при других обстоятельствах...
— А можно поподробней, при каких? — лукаво склонила голову к плечу Алла.
— Ну.., — замялся Павлик. — Без всего того, что сегодня случилось... Без Веры и этой... неловкости... Ну, словом...
— Ясненько, — протянула Алла. — Но всё равно с нами обеими сразу или всё ж таки — по отдельности?
— Алка! — одёрнула Лена сменщицу, зашедшую, на её взгляд, уж слишком далеко.
Павлик почувствовал себя загнанным в угол. Соглашаться с первым было глупо, а со вторым — двусмысленно.
— Пусть будет так, как вышло, а дальше — как пойдёт, — попытался выкрутиться он. — Ну, девушки, за вас!
— Многообещающе.., — кокетливо протянула Алла.
— За всех нас, — обобщила Лена. — И за сбычу мечт! — выразительно посмотрела она на сменщицу.
Павлик одобрительно кивнул и пригубил шампанское. Лена тоже пригубила. Алла выпила почти весь фужер сразу.
— Жарища, пить ужасно хочется, — оправдалась она. — Придёт Олегыч, напомни ему, — сказала она Лене, — мол, надо всё же думать, милый шеф, о персонале. Понятно, жаба душит, но хоть бы в холле кондиционер поставил.
— Попробую, но это дохлый номер, — вяло отозвалась Лена. — Ещё разочек вас покину, — поднялась она, — сделаю погромче телефон, а то вдруг позвонят — я не услышу.
Выходя, она многозначительно показала Алле глазами на Павлика. Алла снова покраснела и допила шампанское в фужере. Павлик тотчас ей снова налил.
Вернувшись на рабочее место, Лена попыталась хоть как-то восстановить целостность корпуса телефона. Замотала его скотчем и сдвинула рычажок громкости на максимум. И телефон тотчас показал свои новые возможности!
— Алло, отель «Монплезир» слушает, — елейно сказала в трубку Лена, едва снова не выронив перед этим злополучный аппарат.
— Простите, — услышала она, — я была у вас сегодня...
— Спасибо! — оживилась Лена. — Как вам у нас понравилось? Хотите ещё забронироваться? Можно на завтра — пока есть «окошки» и утром, и вечером. Мы всегда рады, когда наши гости к нам возвращаются вновь.
— Я не собираюсь возвращаться, — неприязненно ответила женщина. — И мне у вас совсем не понравилось.
— Зачем же вы звоните — что-то у нас оставили? — спросила Лена, но не услышала ответа и стала уточнять: — А что вам не понравилось — бельё, полотенца? Конечно, в туалете клапан немного ослаб и оттого вода порой журчит, это да... А может, кровать слишком скрипела? — пыталась она угадать. — Кровати мы недавно поменяли -— вообще-то не должны скрипеть!
— Плевать мне на ваши сексодромы! — воскликнула звонившая. — Что б я на них хоть раз легла!
Лене показалось, что она собиралась заплакать. И тут она вдруг узнала голос звонившей.
— Вера, это вы? — спросила она осторожно.
— Да, — послышался ответ после долгого молчания. — Он не сказал, куда ушёл? — вкрадчиво спросила Вера.
— Павлик? Вы о Павлике говорите?
— Как интимно вы его называете! — язвительно сказала Вера. — С чего бы вдруг?
Лену это покоробило.
— Вы же его так сами называли...
— Так это я, а вам какой он Павлик?! Когда вы своего хахаля называете уменьшительно-ласкательно, разве это означает, что так же звать его уместно и другим?
— У меня нет хахаля — у меня есть.., — холодно обрезала Лена и осеклась. Она хотела сказать «муж», но у неё не было мужа. У неё был друг, в известном смысле даже близкий, но ведь это, подумала она с горькой усмешкой, в сущности хахаль и есть...
— Никого у вас нет, — безжалостно полоснула её по сердцу Вера. — Как и у меня... А тут мелькнула надежда... И я пошла с ним. А он...
— А что он? — спросила Лена.
— Если пожадничал заплатить за лишние полчаса удовольствия, то разве это спутник жизни... — горестно сказала Вера.
— Полно мужчин, у которых на удовольствия средств ещё меньше, но хуже они от этого не становятся, — заметила Лена.
Вера хмыкнула.
— С чего вы взяли, что у него мало денег? Он, между прочим, известный художник. Конечно, в узких кругах.
— Да что вы говорите! — удивилась Лена.
— Прекрасный иллюстратор детских книжек, отбоя от заказов нет.
Лена слушала и недоумённо качала головой.
— А вы тоже, наверно, художница, раз это знаете? — догадалась она.
— Шлюха я, а не художница! — со всхлипом выкрикнула Вера. — Попёрлась, как дура, с этим... — и бросила трубку.
Лена с тяжёлым сердцем опустила свою трубку на рычаг — и телефон зазвонил вновь.
— Простите, — это опять была Вера. — Нервы ни к чёрту. Извините. Я, собственно, хотела спросить, не знаете случайно, куда он ушёл? Может что-то сказал или звонил кому?
Лена была обескуражена вопросом. Что ответить этой женщине — обиженной, но не теряющей надежду. И вдруг сказала правду:
— А он не уходил. Он здесь. Откупорил своё шампанское и празднует с нами признание публики.
— Какое признание? — опешила Вера. — Вы что, читаете детские книжки, которые он иллюстрирует?
Лену разобрал смех:
— Да нет же, конечно! Но он для нас нарисовал потрясный рисунок, который мой шеф у него выкупил и собирается повесить в одном из номеров. Это и отмечаем.
— Пошёл в народ? — насмешливо отреагировала Вера. — Ну-ну. Привет ему. Может когда и загляну приобщиться. Прощайте.
Когда Лена вернулась в Алле и Павлику, она застала живописную картину. Шампанское давно было выпито, а хмельные собеседники сидели в обнимку и нежно ворковали, уже давая волю рукам. Увидев Лену, они было смущённо отстранились друг от друга, но та махнула рукой, чтобы не обращали на неё внимания. Допила своё шампанское, забрала пустую бутылку, фужеры и пошла к выходу.
— Уже почти два — у вас целый час, — сказала она им многозначительно. — Только дверку — на ключ!
Она вышла, убедилась, что дверь за ней заперли и, добродушно усмехнувшись, заняла место за столом администратора.
Когда стрелки часов на стене показали 13.55, в дверь позвонили очередные постояльцы на час того номера, в котором уединились Виолетта с прыщавым парнишкой.
Вошли те самые два секс-гиганта, которых они так с Аллой не любили за неуёмное буйство. На этот раз с ними была негритянка.
Лена сдержанно кивнула им, указала на диванчик и постучала в номер к Виолетте.
— Пожалуйста, закругляйтесь! Мне нужно перестелить постель.
— Уже? — выглянула удивлённая Виолетта и провела ладонями по изящным бёдрам. — Как будто и не было целого часа... А нельзя ли продлить?
— К сожалению, нет, — сказала Лена. — На следующий час этот номер давно забронирован. Вот и люди уже подошли.
Тут только Виолетте заметила своих сменщиков и плотоядно оглядела обоих, намётанным глазом тотчас оценив их мужские стати. Но и они облизнулись, увидев её.
— Почему же нельзя? — прищёлкнул языком один из секс-гигантов, молниеносно составив план, — Я правильно мыслю, Валера? — подмигнул он партнёру.
— А вас я куда? — растерялась Лена. — Второй номер занят.
— Нам хватит и одного — я правильно мыслю, Степан? — теперь уже Валера подмигнул Степану.
Негритянка ничего не понимала и переводила взгляд с одного на другого, пытаясь проникнуть в суть вещей.
— А я, между прочим, не против, — игриво согласилась Виолетта.
— What? — спросила негритянка. — What she says about? (Что она говорит?)
— Из Нигерии она. Прямиком, — пояснил Степан виновато, словно приехать из Нигерии и ни черта не понимать по-русски не совсем прилично. И повернулся к негритянке: —Two men plus two women. Agree? (Двое мужчин плюс две женщины. Согласна?)
— O'key,— кивнула негритянка, но заметно сникла.
— Не ндравится.., — философски констатировал Валера. — И я её понимаю: то была первым номером, а теперь «каждый, кто не первый, тот у нас второй»...
— Есть вариант намного лучше, — прищёлкнула в озарении пальцами Виолетта. — Малыш, ты там, надеюсь, не заснул?
В этот момент из номера как раз вышел, на ходу застёгивая рубашку, поспешно заправленную в брюки, прыщавый паренёк. У него был самодовольный вид, как у всякого юного триумфатора.
— Как вам экземплярчик? — похлопала Виолетта его по затылку.
— А он потянет? — скептически скривился Степан.
— Прошёл только что апробацию, — многозначительно объявила Виолетта. — Не рыцарь, конечно, пока, но вполне годится в оруженосцы.
— Ну-ну, поглядим, — сказал Степан и снова повернулся к негритянке: — The situation suddenly is changed. Two women plus three men. Agree? (Ситуация внезапно изменилась. Две женщины плюс трое мужчин. Согласна?)
— Oh, yes! (О, да!) — вновь оживилась та.
— Тогда вперёд и с песней! — скомандовал Валера. — Ведь часики-то тикают неумолимо...
Лена проводила обалдевшим взглядом скрывшуюся в номере компанию.
— Только кровать не поломайте! — крикнула она им вслед.
— Она нам может и вообще не пригодиться, — звонко расхохоталась в ответ Виолетта. — Да, книгу жалоб свою заберите, а то тут уже и без неё тесно. А рисунок клёвый — мне понравился.
— Какой ещё рисунок? — донёсся из номера голос Степана.
— Сейчас и расскажу, и покажу, — снова блудливо засмеялась Виолетта. — Я сама буду вместо комара!
— Дурдом на колёсах.., — покачала головой Лена. — Вот бы куда нашей Алке — не на ту лошадь поставила.
Она развернула книгу отзывов, вновь мельком глянула на рисунок Павлика, усмехнулась, затем выключила телевизор и достала планшет. Однако едва лишь успела зайти на сайт знакомств, как входная дверь открылась и ввалился хозяин. Он был в футболке и шортах.
— Ну, как обстановка? — спросил он фальшиво-бодрым тоном, но тотчас нахмурился. — А что с телефоном? Всё-таки доконали?!
Вадим Олегович бросил на стол барсетку и стал придирчиво осматривать замотанный скотчем аппарат, скорбно цокая языком.
— От жары изнываю, — не обращая внимания, буркнула Лена и кивнула в сторону номеров. — Только подумать каково им там!
— Они сюда не прохлаждаться ходят, — цинично отмахнулся Вадим Олегович. — А телефон можно и поберечь: не напасёшься на вас с этими внеплановыми затратами.
— А нам с Аллой сутками тут каково? — с трудом сдерживая раздражение, привела последний довод Лена.
— Жара скоро спадёт — вчера передавали, — беспечно пообещал Вадим Олегович. Его куда больше волновал телефон. Он поднял трубку, понажимал кнопки. — Вроде фурычит, но всё-таки завтра другой привезу — хорошо, что не выбросил, когда дома менял. Но если и тот навернёте...
— А я, Вадим Олегович, — решительно начала Лена, — если не поставите кондиционер, принесу из дома большой напольный вентилятор — и пусть вам будет стыдно!
— А кто будет платить за свет, что нагорит? — вскинулся Вадим Олегович.
— Ну, значит, нам тут загибаться.., — сникла Лена. — Телефон вам дороже людей.
— Телефон — это связь! Его не будет, как будут бронировать номера? И все мы по миру пойдём. А жара, говорю же русским языком, вот-вот спадёт, — пряча глаза, заверил Вадим Олегович. — Идёт циклон, несёт дожди. Ещё обогреватель поставить попросите! Ну ладно, что там по деньгам?
Лена выдвинула ящик стола и выложила на столешницу пачку денег. Потом придвинула ещё две тысячные купюры:
— А это за последний час — к тем не успела доложить.
В этот момент из номера, где обосновались сразу пятеро гигантов секса, пружинисто, как резиновый мячик, выскочила голая негритянка.
— Пи-пи? — вопросительно посмотрела она на Лену, совершенно не обратив внимания на появление в холле мужчины. Вадим Олегович изумлённо вытаращился.
— Around the corner, — ответила негритянке Лена и скосила глаза на хозяина.
— Чего-чего ты ей сказала? — с трудом разлепил тот в момент пересохшие губы.
— Что туалет за углом.
— Ну и дела.., — шумно выдохнул забывший это сделать во время совершенно обалдевший Вадим Олегович. — Чёрные бабы бегают голышом... У вас не соскучишься... Это всё — или ещё ждать сюрпризов?
Лена сползла под стол, уткнулась головой в столешницу и, обхватив сзади голову руками, давилась от хохота.
— Сказать вам сколько их туда набилось? — прорыдала она. — Пятеро!
Вадим Олегович мигом вспотел от духоты в помещении, от услышанного, а ещё больше — от увиденного.
— И что, все такие вот чёрненькие?! — повернулся он к ней всем корпусом, обтираясь платком, который в миг стал мокрым.
— Нет, остальные беленькие, — всхлипнула Лена.
— Как же они там разместились?.. Ну да охота пуще неволи, — подмигнул он Лене. Та согласно кивнула. — Надо бы, раз уж так поканало, и подобные случаи предусмотреть в нашей ценовой политике: стандартный тариф, если номер снимают двое, а если больше — двойной. Жаль, что с этих его уже не возьмёшь.
— Да, поезд ушёл, — не без злорадства согласилась Лена, продолжая вздрагивать от душившего её смеха.
Вадим Олегович с досадой покачал головой.
— Чёрт с ним, — смирился он наконец с упущенной выгодой. — Плохо только, что другой номер простаивает.
Лена, не стесняясь его, стала латать перед зеркалом на стене за спиной попорченный от смеха макияж.
— Побойтесь бога, Вадим Олегович: он же оплачен художником на этот час, как вы и велели, наполовину!
— То-то и оно — наполовину.., — проворчал скареда-хозяин. Тут ему на глаза попалась книга отзывов, развёрнутая на хулиганистом рисунке Павлика. — Впрочем, — рассмотрел его Вадим Олегович, — мы, чуйствую, не продешевили. А, кстати, где это ты так насобачилась лопотать по-ненашему? — вдруг вспомнил он.
— Сейчас английский всякий знает, — пожала плечами Лена и сделала неопределённый жест щёточкой для ресниц.
— Ты молодец, хоть и крушишь телефоны. Давай, привлекай интуристов! А я вот не знаю, — вдруг доверительно признался Вадим Олегович и обозлился сам на себя: — Я только одну сантехнику знаю — всю жизнь унитазы чинил, да менял смесители и прокладки.
— Вот бы и применили знания, шеф, чем без конца брюзжать, — ввернула Лена — В туалете в бачке ручка болтается — как кто-то из клиентов сходит, вода журчит на весь отель. А счётчик-то мотает!
— Что ж ты молчала? — вскинулся от нового приступа жадности Вадим Олегович, вскочил и поспешил в туалет.
— Опять я виновата.., — буркнула Лена ему вслед.
Через секунду из-за угла донёсся пронзительный женский визг. Лена побежала на звук. Она совсем забыла, что минутой раньше в туалет отправилась сексапильная негритянка.
Картина, которую она застала, снова вызвала у неё приступ хохота. У двери туалета пузатенький хозяин и голая негритянка пытались разойтись в узеньком коридорчике, да намертво застряли.
— Животик втяните сильнее, Вадим Олегович! — дала совет Лена.
— Легко тебе сказать, — сдавленно прошипел тот, глянув на её аккуратную фигурку.
— Oh, my god! (Господи!) — пискнула придавленная негритянка при очередной попытке Вадима Олеговича выйти из клинча.
— Не делайте резких движений — клиентку придушите, — попросила Лена и не удержалась, схулиганила: — И не смотрите ей на грудь — объём вашего тела немедленно увеличится!
Вадим Олегович злобно сверкнул глазами в её сторону и засопел. Судя по всему, объём его тела непроизвольно увеличился от столь тесного контакта с нагой женщиной ещё до запоздалого совета Лены.
— Понятно... Тогда начинайте считать, — дала она новый совет. — Я своему Алику всегда рекомендую так делать при перевозбуждении. На третьем десятке, глядишь, похудеете граммов на...
— Ну дайте мне только вырваться! — пригрозил Вадим Олегович, не дав ей уточнить, на сколько граммов он может похудеть. — Уволю без выходного пособия! Пардон, — натянуто улыбнулся он прижатой им негритянке, которая при этом что-то возмущённо залопотала ему в самый нос.
— Мы и так не оформлены, — парировала Лена. — А вам сейчас лучше слушаться меня, а не угрожать.
— Она мне весь нос обдышала, — неприязненно поморщился Вадим Олегович. — Скажи ей, что я приношу ей свои извинения за случившееся.
— Не случившееся, а продолжающее случаться, — со смехом поправила Лена. — И ей, по-моему, плевать на это неудобство — её больше волнует, почему в нашем туалете нет биде.
Вадим Олегович округлил глаза:
— Скажите пожалуйста, давно ли из саванны, а уже биде ей подавай!
— Oh yes, bidet, bidet! (Да, биде, биде!) — обрадованно закивала негритянка: надо же, её негодование оказалось услышанным.
Лена глянула на неё неприязненно и отвернулась:
— И нам с Аллой бы оно не помешало — мы тоже женщины, если что.
— Да где я вам на все ваши хотелки бабок напасусь — на кондиционеры, на телефоны, которые вы швыряете на пол, на биде?! — раздулся, как индюк, Вадим Олегович, ещё более придавив негритянку, которая от этого снова взвизгнула, но не противилась приключению. — У нас дешёвый мини-отель, а не какой-нибудь пятизвёздочный супер-пупер.
Он топнул в запальчивости ногой, да так, что угодил негритянке по пальцам. Та заорала как резанная, рванулась — и вырвалась из западни. Заметных потерь происшествие никому не принесло, только к её чёрной попе пристал кусок белых обоев, оторванный при её рывке от стены слишком узкого коридорчика.
Тут в дверь позвонили, Лена побежала впереди всех открывать и впустила средних лет мужчину в роговых очках и с рыжеватой бородкой.
— Неплохо! — присвистнул он, увидев за спиной Лены голую негритянку, а за спиной той — хозяина отеля. — Нормально, говорю, Вадим, проводишь время на работе. Что б нам так жить!
— Привет, Крокодилов! — протянул ему руку смущённый Вадим Олегович, когда негритянка, сверкнув белым клочком обоев на угольном мягком месте, скрылась в номере, где вовсю, судя по скрипам и охам, продолжалась весёлая оргия.
— А я звоню-звоню, — ответил на рукопожатие Крокодилов, —Поумирали, что ли, все там, думаю, или отель у Вадима внезапно закрылся. Решил сам заскочить по пути — и что же вижу!
— Не обращай внимания, Крокодилов, — отвёл глаза Вадим Олегович. — И у тебя ведь ксероксы ломаются.
На что Крокодилов весело возразил:
— Но у меня они не такие хорошенькие!
— А ты чего один? — спросил Вадим Олегович.
— Да шёл же мимо, говорю.
— Ах да... Бронироваться будешь?
Крокодилов замешкался с ответом.
— Я собирался, но как увидел вашу африканскую красотулю, так прежний пыл, представьте, остудился, — выдавил он. — Моя секретарша против неё — что снежная баба.
— Помочь ничем не можем! — развёл руками Вадим Олегович. — Хороша Маша да не наша.
Крокодилов почесал в затылке, потеребил бороду и повернул к двери.
— А уговор наш в силе? — перехватил его у выхода Вадим Олегович. — Ну, помнишь, тот, насчёт рисунка?
— О чём же разговор, конечно! — заверил Крокодилов. — А где оригинал?
Вадим Олегович жестом подозвал Лену, и та подала Крокодилову книгу отзывов, раскрытую на рисунке Павлика.
— Оппа! — воскликнул Крокодилов и рассмеялся. — Не думал, что так лихо. И что же, вы хотите украсить этим интерьер?
— Не холл, конечно, — с сожалением отозвался Вадим Олегович. — Повесим в номере. А может сразу в двух? — поделился он с Леной мгновенно рождённой идеей.
Та выразительно дёрнула плечиком: мол, я что ли тут хозяйка.
— Ну вот, как дать совет.., — обиделся Вадим Олегович. — Тебя что, вообще ничего не волнует?
— Меня волнует кондиционер, — демонстративно обмахнулась Лена тетрадкой для записей визитёров.
Вадим Олегович потух:
— Опять двадцать пять...
— А что, Вадим, она права — тут совершенно дышать нечем, — неожиданно пришла поддержка от Крокодилова. — Я у себя давно установил — мои довольны.
— Есть же счастливые люди, — вздохнула с завистью Лена. — И воздухом дышат, и презервативы выносить корзинами не надо...
Вадим Олегович подскочил к ней и, играя на публику, сказал с фальшивой елейностью:
— Не нравится? Мы никого не держим!
— Да это же я так, Вадим Олегович, — стала оправдываться Лена. — Уж помечтать нельзя...
— Мечтай не в рабочее время!
— Ну ладно, я пошёл — не буду вам мешать, — взялся за ручку входной двери Крокодилов. — Картинку беру с собой, — помахал он книгой отзывов. — Тиснем две копии, а там уж где хотите вешайте.
— Ты только увеличь, будь другом, и сделай линии жирнее — всё это, говорят, на компьютере можно, — попросил Вадим Олегович. — И напечатай на А3. А я потом вставлю в рамки.
— И это тоже можем, — сказал Крокодилов. — У нас богатый ассортимент услуг.
— Лады, — кивнул Вадим Олегович.
И Крокодилов ушёл.
— И я поехал, — сказал, укладывая в барсетку полученную от Лены выручку, Вадим Олегович. — С меня приключений на сегодня достаточно. В налоговую ещё успею заскочить, — посмотрел он на часы. — А ты, Елена, что, и правда чем-то недовольна? — спросил он вкрадчиво. — Только смотри, не вздумай в самом деле уходить! На тебе весь наш отель держится.
— Ладно вам, не подлизывайтесь! — махнула на него рукой Лена. — Мне работать надо. Вы вот пофестивалили с негритянкой, а бачок так и не починили — слышите, вода журчит? Пошла поправлю, иначе счётчик миллион накрутит.
— Ей слово — она два: неисправима! — проворчал себе под нос с улыбкой Вадим Олегович и с тем отбыл.
Подправив рычаг бачка, Лена вернулась, и тут в дверь опять позвонили. Она глянула часы и обомлела: давно пора было выпроваживать «великолепную пятёрку», да и Аллу с Павликом приводить в чувство — тоже.
Она строго постучала в первый номер, затем понажимала с намёком ручку второго и дистанционно открыла входную дверь.
В холле одновременно оказались Павлик, вышедший по сигналу Лены из номера, и Вера, вошедшая с улицы. Оба явно растерялись, не ожидая новой встречи, и долго молча смотрели друг на друга.
— Какие люди в Голливуде! — первой пришла в себя Вера.
— Сколько лет сколько зим! — не растерялся и Павлик.
Он заглянул за плечо Веры — там никого не было. Не удержалась от любопытства и та — и с тем же результатам.
— Тебе негде ночевать? — ядовито спросил Павлик. — Сюда по одному не ходят.
— А ты, видимо, отпраздновав свой местечковый триумф, — ехидно кольнула Вера, — решил прикорнуть на часок, чтоб оправдать потраченные денежки?
Не успел он ответить, как из соседнего номера вывалилась гурьба разгорячённых людей, на ходу застёгивающихся, причёсывающихся и прихорашивающихся. Колоритная пятёрка, шумно делясь впечатлениями о только что пережитом, проследовала к выходу, удивив и Веру, и Павлика.
— Мы скоро вернёмся — у нас и на 15 забито, пивка только возьмём, — подошёл к Лене Степан и понизил голос: — У нас там такой раскардач, — закатил он глаза, — но вы не пугайтесь. Дайте только свеженькие простынки, а всё остальное мы потом сами по местам распихаем.
Она посмотрела на него укоризненно:
— А вам не показалось, что пятеро в номере — перебор?
— В самый раз! — щёлкнул языком Степан. — Оторвались по полной. И парень оказался...
— Какая мне разница... Вернётесь в том же составе? — перебила его Лена.
— Нет, только трое — с подружкой Аниты: теперь её очередь, — подмигнул Степан.
Лена брезгливо поморщилась.
— Не знаю никаких Анит...
— Ну как же — а вот это? — вытащил Степан из кармана спортивных штанов кусок обоев с попы негритянки. — Может составим пазл? Где она своим попенгагеном приложилась?
Он протянул Лене обрывок обоев, на которых отпечатался след рта в губной помаде.
— О как ей Виолетта подписала! — похвалился он.
Лена брезгливо отстранилась, и клок обоев упал на ковёр.
— А я бы оценил, — поднял его Степан. — По-своему не хуже вашего рисунка — нам Виолетта рассказала. И даже показала в лицах...
— Вот только без подробностей! — замахала руками Лена и переключилась на своё. — Странно, что и в другой номер на 15 больше никто не пришёл...
— Как не пришёл? А я? — отозвалась Вера.
Лена сверилась со своими записями.
— Здесь записана какая-то Морковская... Так это вы, что ли, и есть?
Павлик присвистнул.
— Та-ак, моя милая... А ты однако прыткая! Сразу после меня планировала перебежать в постель к другому? Хорош бы я был сейчас, если бы всё шло, как и шло...
— Так мы вернёмся — не забыли? — напомнил о себе Степан.
— Учтите, если трое, то двойной тариф! — предупредила Лена.
— А третья мировая не началась? — заглянул он ей в глаза.
Лена поспешно отстранилась:
— С чего бы вдруг?!
— А с чего бы вдруг тариф так неожиданно удвоился?
Лена и сама понимала, что это, конечно, перебор со стороны хозяина, тем более, что номер забронирован ещё по старому тарифу.
— Шеф приезжал, пока вы отрывались, — стала оправдываться она, отведя глаза. — Узнал про ваши многофигурные выкрутасы и сказал, что тариф установлен из расчёта двух человек. А если, дескать, больше...
— Тогда пойдём искать другое место, раз нас не любят здесь, — заявил Степан. — Ищите дураков!
— А заплатить? — метнулась к нему Лена, видя, что он вот-вот уйдёт и в самом деле.
— Да не вопрос!
Степан положил обрывок обоев с попы негритянки, «подписанный» Виолеттой, который весь разговор вертел в руках, на стол администратора:
— Можете повесить этот сюр, я разрешаю, рядом с тем вашим комаром — и будет галерея, — хохотнул он и пошёл догонять компанию, которая, как было видно на мониторе видеокамеры, оживлённо беседовала на крыльце.
— Та-ак, ещё одна художественная компенсация, — с негодованием сказала Лена, нервно вертя в руках кусок обоев. — Будто нам обоями платят, а не деньгами.
Она неприязненно отбросила обоину и посмотрела на Павлика с Верой.
— Ты всё-таки, хоть и талантливый, а бестолковый, Павлик, — подошла меж тем совсем близко к Павлику Вера. — Ну и к кому я хотела в постель перебежать? Покажи мне? Где он? — обвела она широким жестом пустой вестибюль.
Павел растерянно хлопал глазами.
— Мне бы ваши заботы, — тихо проговорила Лена и пошла менять постельные принадлежности, оставив их объясняться.
В номере, который только что покинули пятеро лихих постояльцев, вся мебель была сдвинута с места, подушки раскиданы, простыни и матрацы — на полу, кресла почему-то перевёрнуты.
— Вот пусть и убирают сами, — в сердцах пробормотала Лена, увидев этот кошмар. Собрала простыни и наволочки и перешла в номер по-соседству.
Там одетая Алла, сняв по-хозяйски, постельное бельё, лежала на голом матраце и мечтательно смотрела в потолок.
— Ну и как ты? — спросила её Лена. — Использовала шанс?
— Представь, на полную катушку — и сейчас как в космосе, — отозвалась та расслабленно. — Словно плыву в безбрежном голубом океане. С тобой такое бывало?
— Бывало, — ответила буднично Лена. — Но давно. Ты мне не поможешь? Там по соседству, пока вы с Павликом миловались, такое творилось...
— Конечно, помогу! — легко поднялась Алла. — Да я тебе так благодарна, что и дежурить за тебя готова!
Лена рассмеялась:
— Это уж чересчур — мне самой, Аллочка, смены нужны.
— Ну если там что вдруг.., — смутилась Алла. — Вот, придумала! Больше не буду ругать тебя за опоздания, — а ты же всё равно не сможешь не опаздывать, что я тебя не знаю.
Лена чмокнула её в щёку:
— Ловлю на слове! А теперь пошли порядок наводить. Я только бельё принесу из кладовки.
Алла вышла следом за Леной, но тотчас отшагнула за косяк, увидев Веру.
— Ты понял теперь, что я хотела продлить наше с тобой наслаждение друг другом, мой милый? — спрашивала меж тем Павлика Вера, стараясь оторвать его руки, в которых тот прятал своё лицо. — И вот пришла — всё для того же, хотя ты поступил так некрасиво, согласись. Ну и ладно, я проглотила, переступила через себя. Таков уж наш бабий удел — переступать... Теперь я вот, посмотри!
Павлик вдруг убрал руки от лица.
— Рассказывай это своему Семёнову! «Мой ми-илый», — передразнил он её. — Откуда ты могла знать, что я тут, что опять сюда явилась?
— А я звонила! — загорячилась Вера. — Вот девушка подтвердит, — увидела она Лену с кипой белья в руках. — Я вам звонила?
— Нет, — злорадно отрезала Лена, вспомнив, как с ней говорила Вера, и толкнула ногой дверь в номер, где спряталась её сменщица, урвавшая кусочек неуловимого женского счастья.
— Да как же так? — задохнулась от негодования Вера под издевательским взглядом Павлика. — И вы ещё сказали, что он тут и что-то отмечает. — Она повернулась к Павлику: — Поверь мне, я не вру! Всё так и было. Я как узнала, что ты здесь, так птицей полетела.
— А могли бы и сразу не уходить, — вышла из укрытия Алла, которая уже справилась с эмоциями. — Подумаешь, полчаса не стерпеть! А так ваш персик съеден, и косточка выплюнута, — она чмокнула Павлика в щёку. — Спасибо, Павлик за прекрасный час!
Вера обомлела:
— Так ты не праздновал?.. Ты с ней был?..
— А что же ты хотела.., — начал Павлик, но Алла продолжила вместо него:
— Ещё как праздновал! — Она подмигнула Павлику и достала в доказательство из мусорной корзины пустую бутылку шампанского, что Павлик намеревался распить с Верой. — Вот только брют не уважаю, — поморщилась она. — Впредь, если можно, то мне — полусладкое.
— Не вам же покупалось, — огрызнулась Вера.
— Нам не дано предугадать, кем наш шампусик нынче пьётся, — язвительно переделала Алла на ходу известные строки Тютчева.
— Какая пошлость! — поморщилась Вера.
— И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать! — подойдя к ней совсем близко, закончила Алла уже подлинным Тютчевым и с деланным состраданием покачала головой.
— Как верно, как верно! — вздохнул Павлик.
Раздался звонок в дверь.
— Вы на сколько забронировались? — спросила Алла, впустив длинноволосого брюнета с усами и бакенбардами.
— А вы кто? — вопросом на вопрос ответил гость.
— Ты что пришёл? — вышла из номера Лена и смутилась.
— К тебе.
— Но мы же договаривались, Алик.., — укоризненно произнесла она и представила: — Это Алик.
— Твой Алик? — выразительно уточнила громким шёпотом Алла.
— Я соскучился и вот решил скрасить твоё дежурство, — сказал ей Алик, не замечая других, и стал доставать из пластикового пакета шампанское и коробку конфет.
— А здесь нельзя! — попыталась удержать его Лена.
— Ещё как можно! — заявила Вера. Она наклонилась, вновь извлекла из мусорной корзины пустую бутылку шампанского и опрокинула — из горлышка бутылки выразительно стекли последние капли.
— Ну вот же, — наконец заметил, что они не одни, Алик. — Твои коллеги подтверждают. А вы здесь уже что-то отмечали?
— Это не коллеги — это наши клиенты, — быстро сказала Лена. — Им можно.
Алик задумался, но вскоре расплылся в улыбке.
— Решение есть! Я снимаю номер. Тогда ведь будет можно и мне тоже?
— Тогда можно, — подтвердила Алла. — Другое дело, что нет свободных номеров...
— Я вас умоляю! — вскричал весело Алик. — В Союзе в гостиницах вечно не было мест — но если вложишь в паспорт червонец или четвертную — то хоть в Москве в гостинице «Россия». — Почём у вас номера?
— Давай лучше оставим это до дома, Алик, — попыталась его отговорить Лена. — Я приготовлю ужин, зажжём свечи...
— А чего ты не хочешь? — дернула её за рукав блузки Алла. — Такая романтика.
— Он же не знает, что у нас почасовая сдача номеров, — выдавила Лена одним уголком рта.
— Я вам свой уступлю, — предложила Алику Вера. — Я сняла номер до 16-и часов, но мой любезный оказался не в форме. На полшестого, — с фальшивой печалью уточнила она, взяв под руку Павлика. — Пойдём же, горюшко моё — пора принять виагру. А деньги — две «штуки» за час — внесите за меня.
Она, как телка, повела Павлика к выходу под насмешливым взглядом Аллы.
— Идёт бычок, качается, вздыхает на ходу, — поддразнила его Алла. — Но полшестого — это у него с вами, — крикнула она Вере. — Почаще так бросайте, как сегодня, — вообще лишите мужской силы.
Лена покраснела — не от услышанного ею, а оттого, что всё это слышал Алик.
— Хорошенькое дело, — промямлил, прозревая, он. — А ты мне говорила, что отель, — укорил он Лену.
— Отель и есть! — подтвердила Алла. Но не успела она продолжить и привести доказательства, как в дверь позвонили — и, когда Лена открыла, в холл ввалилась парочка секс-гигантов в компании с Виолеттой.
— Не ожидали? — радостно объявил Степан, — А мы вернулись? Это вам, девчонки, за доставленное беспокойство, — выставил он на стол две бутылки шампанского и пояснил: — Решили не менять шило на мыло и не искать добра от добра, я верно трактую, Валера?
— Всё верно, Степаша, — пророкотал его приятель, обнимая Виолетту. — Да за такую девочку нам и двойной тариф не жалко.
— Валера, отслюни! — скомандовал Степан и пояснил: — Аниткину подружку тормознули менты — приняли за гастарбайтершу. А что, скажите, африканке у нас делать — кокосов у нас нету, чтоб собирать, я верно говорю? — оглянулся он на Валеру.
Валера отсчитал Лене четыре тысячных бумажки и солидно кивнул в подтверждение.
— Ну, мы её отмазали, конечно, но у тёлочки, сами понимаете, нервный срыв, — сказал Степан.
— Ещё бы! — участливо поддакнула Алла. — Хорошо ещё, что в участке не пустили по кругу.
— И тут навстречу нам пошла спасительница Виолетта! — пропел, пританцовывая, Степан. — Так мы пошли? — спросил он Лену. — Инсталляцию с Анитиной задницы, — взмахнул он белым лоскутком обоев с пурпурным отпечатком губной помады, подхватив её со стола, — великодушно не берём обратно: презент сему гостеприимному отелю! Виолочка, мы ждём!
— Задорные ребята, — проводила их восхищённым взглядом Алла, явно завидуя Виолетте. — Таких уж, верно, нечему учить.
— Иду, только удвою ценность высокохудожественной инсталляции! — махнула им рукой Виолетта, повторно приложилась к куску обоев, оставив отпечаток теперь уже другой помады, и шепнула Алле: — А вы в плену иллюзий. Внешность, проверьте мне, сильно обманчива.
И упорхнула в номер, крикнув вперёд себя:
— Чур, я первая в душ!
Алик совершенно обалдел от зрелища этой сомнительной картины. У него даже рот обмяк, как бывает во сне.
Из оцепенения его вывел звонок в дверь, ближе всех к которой он всё ещё стоял. Порог бодро перешагнул Крокодилов с большим свёртком под мышкой.
— Похабное местечко, — процитировал в этот момент Шарика из булгаковского «Собачьего сердца» опомнившийся Алик.
Но этого никто не услышал, поскольку его тенор перекрыл сочный баритон Крокодилова.
— А где месье Подушкин? — осведомился тот, оглядевшись. — Свалил, что ли, Олегыч? Тогда я вам даю работу! — провозгласил он Лене с Аллой.
Тревожно поглядывая на закипающего Алика, Лена, чьё сердце-вещун уже предсказало ей дальнейшую судьбу, поспешно освободила на столе администратора место. При этом она, не сумев унять дрожи рук, сызнова выронила телефонный аппарат, который, однако, на сей раз не развалился — скотч скреплял его прочно, зато перестал подавать гудки.
— Завтра шеф другой принесёт, — перехватила она испуганный взгляд Аллы. — А ночью-то обычно не звонят.
— Хорошо бы принёс ещё при тебе, а то и мне всю плешь проест, — эгоистично помечтала Алла.
Крокодилов взял ножницы из подставки с канцелярскими принадлежностями, разрезал синтетический шпагат и освободил содержимое свёртка от двух слоёв плотной обёрточной бумаги.
— Ну как? — торжествующе поднял он на уровень груди две копии пикантного рисунка Павлика, только много более чёткие и крупные, нежели оригинал. Оба экземпляра были заключены в рамки в хайтековском стиле и забраны под стекло.
Увидев это, Алик рванулся к Лене.
— Немедленно пойдём отсюда! — резко схватил он её за руку.
— Но я же на работе, Алик! — вскрикнула Лена, едва устояв на ногах.
— Это кто, автор? — спросил Крокодилов у Аллы. — Что ему так не понравилось?
— Пойдём, я сказал! — требовал Алик, а Лена продолжала упираться. — Я думал, она работает в приличной гостинице, — кипятился он. — То-то час не мог найти этот чёртов «Монплезир» — никто не знает. Конечно же, порядочные люди — они не шляются по всяким низкопробным заведениям!
— Да пусти ты меня! — наконец потребовала Лена и стряхнула его руку, ослабившую хватку. — Ты будешь меня кормить, если я брошу эту работу? А где я другую найду?
Крокодилов тотчас навострил уши:
— У меня как раз освободилось место секретарши — нынче рассчиталась, — и, понизив голос, договорил одной Алле почти на ушко, булькая смешком, — когда я отменил визит в отель, увидав эту вашу копчёненькую. Вы представляете, потребовала в компенсацию кольцо! А это вот видала, — сложил он фигуру из трёх пальцев.
— Ещё не хватало! — выкрикнул Алик.
— Да вы скажите, что мы не так сделали? — мягко взял его за локоток Крокодилов, продолжая думать, что это и есть автор рисунка, и подвёл к столу — Линии, как вы можете убедиться, — приложил он оригинал рисунка в книге отзывов к увеличенной копии, — не искажены, пропорции — тоже: у нас хорошие компьютерщики, свою работу знают. Может быть рамки надо были сделать багетными? Что ж, в этом есть резон... Так мы переделаем! Но Подушкин мне насчёт рамок никаких пожеланий не делал.
— Какой Подушкин? — вышел из себя Алик и выдернул свою руку из ладони Крокодилова. — Вы что, с ума тут посходили все? Развели, понимаешь, похабщину, ещё женщинам такое показываете...
— Женщины, между прочим, совершеннолетние, — одёрнула его Алла. — И сами знают, куда смотреть. Да мы и не такое видели, правда, Лена?
Лена метнула на неё испепеляющий взгляд. Алла прикусила язык, поняв, что опять встряла не к месту.
— Пошли, ты больше ни часа в этом борделе работать не будешь! — безапелляционно заявил Алик Лене. — И у вас тоже, — рявкнул он в лицо Крокодилову.
Тот лишь пожал плечами:
— Какие эти творцы все нервные... Вот мы недавно помогали делать выставку Павлу Ивякину, график такой есть — не знаете? Так вот он...
Его прервал звонок в дверь. Вошёл Павлик. Он был уже без Веры.
— И ты тут, Брут! — не к месту привёл древний афоризм Крокодилов, увидев его. — Ты лёгок на помине. Как раз рассказываю, как ты, когда мы печатали для твоей выставки детских рисунков...
Павлик, не слушая его, направился прямо к столу администратора, где увидел свой увеличенный рисунок под стеклом и в рамке.
— Успели уже.., — огорчённо констатировал он и опустился на стул. — А я хотел забрать и целиком расплатиться за номер.
— Так это что, твоё произведение? — догадался Крокодилов. — Ничего себе, детский рисунок! Ты что, Ивякин, у тебя что, бифуркация? Такой неожиданный прыжок в ширину — от крокодилов-бегемотов к вульгарной эротике...
— Поздно, Павлик, — сказала Алла. — Умерла так умерла.
— Я готов заплатить Крокодилову за труды — только отдайте оригинал, — сказал Павлик устало. — Я обещал Вере...
— Да она сто раз ещё кинет тебя, дурачок, как сегодня! — подскочила к нему Алла. — Ты что, так и не понял?
— Если не вы творец сего шедевра, то что же так раскипятились? — подошёл Крокодилов к Алику, который нервно шептался с Леной, убеждая её уйти. — Что вам не по нраву? Вы противник искусства?
— Это, — запальчиво махнул рукой Алик в сторону стола, — искусство?
— Ну, ясно, не Веласкес и не Караваджо, — ухмыльнулся Крокодилов. — Но ведь шалил и Пикассо!
Алик не нашёлся, что ответить.
— А чего ты решил забрать свой рисунок, Ивякин? — продолжал разруливать ситуацию Крокодилов.
— По личным соображениям, — ответил тот уклончиво.
— А вот это нелепо! Искусство принадлежит народу, — внушительно склонился над Павликом Крокодилов. — Так не отнимай у народа его радость. — И вам, дорогие мои, — повернулся он к Лене с Аликом, — не стоит никуда уходить. Давайте торжественно развесим репродукции мэтра Ивякина — только пусть он их сперва подпишет! — и отпразднуем соборно, так сказать, это знаковое событие в жизни пусть маленького, но такого уютного и всеми нами любимого отеля «Монплезир».
Алла с горящими глазами захлопала в ладоши. Павлик сделал было протестующий жест, но противостоять напору Крокодилова, тем более в отсутствие силы противодействия — Веры, не смог и махнул рукой. И Алла захлопала в ладоши с новой силой.
Крокодилов решительно отогнул крепежи стёкол на обеих рамках, извлёк репродукции рисунка и торжественно подал Павлику:
— Игумен Пафнутий, руку приложи!
Павлик ухмыльнулся и поочерёдно размашисто расписался на каждой репродукции. После этого Крокодилов взялся за бутылку шампанского, чтобы открыть, но тут послышался хозяйский окрик:
— А ну стоять!
Никто не слышал, как вернулся Вадим Олегович, и потому замерли, вобрав головы в плечи.
— Хотели без меня? Э-эх... — попенял он всем сразу. — А вы бы, девушки, могли и позвонить, что у нас тут такое событие, — укоризненно оглядел он Лену с Аллой. — Но это ладно, а вот ты, Крокодилов, натворил бы делов. Кто же тут открывает шампанское — здесь же натяжной потолок! Вылетит пробка — и полотнище схлопнется. А знаешь, сколько оно стоит?
— Тогда где открывать? — спросил Крокодилов.
— А прямо в номере, что не занят, — предложила Алла.
— До сих пор не занят? — забеспокоился Вадим Олегович. — Ты же мне втирала, что художник бронировал только на час, а же и второй на исходе.
— Точно! Так пошли же скорей! — потянула всех Алла. — А то следующие клиенты ждать нас не станут — у них бронь.
— За этот час тоже заплатили, не переживайте, — шепнула хозяину Лена, указав глазами на Алика. Тот сразу же успокоился и за всеми вальяжно проследовал в номер, где давеча миловались Алла с Павликом.
— Пошли, — подтолкнула Лена Алика. — Не пропадать же твоим деньгам!
Алла принесла и четвёртый фужер из подарочного набора, прикупленного племяннице. Фужеры она вручила шефу, Павлику, Крокодилову и Алику, а Лене и себе взяла со стеклянного подноса обычные стаканы для воды.
Крокодилов, уже не опасаясь за целостность потолка, выстрелил в него от души первой пробкой, разлил всем шампанское и жестом пригласил всех выпить.
— Погодите! — остановила Алла грозившую вырваться из-под контроля церемонию. — Мы же ещё не повесили репродукцию Павлика.
— А есть хоть куда? — обвел глазами стены Крокодилов.
— Тут где-то гвоздик, — сказала Лена. — Прежде висело керамическое кашпо, да эти секс-гиганты, что за стенкой, как-то в азарте раскокали.
— Один урон урон, один урон.., — почему-то к Павлику обратился за сочувствием Вадим Олегович при упоминании об этой утрате гостиничного имущества.
Однако угадал родственную душу.
— Как я вас понимаю! — сочувственно отозвался Павлик.
Крокодилов поставил свой фужер на тумбочку, взгромоздился на стул и повесил на стену репродукцию.
— Гип-гип ура! — выкрикнула в восторге Алла и звонко поцеловала Павлика. — Поздравляю вас, мэтр!
Все чокнулись и выпили. Крокодилов стал наливать по второму бокалу
— А вторую потом там повесим? — спросил он хозяина, кивнув за стенку, откуда доносились глухие звуки разудалого гулева.
— Вторую пока поставим в кладовку, — деловито ответил Вадим Олегович. — А то эти гаврики расколотят — и пиши пропало, как кашпо.
— Ну, господин... простите, не помню, как вас, — обратился он к Павлику. — Искренне поздравляю с вернижасом.
— Павел Ивякин! — ответил за Павлика Крокодилов. — Ты что его не знаешь — знаменитость! Когда мы готовили его выставку детских рисунков...
— Уймись, Крокодилов, — дёрнул его за рукав раскрасневшийся Павлик. — Кому это интересно? Ты давай, отмечай «вернижас», — передразнил он Крокодилова и снова чокнулся с ним.
— Мне интересно! — вскинулся Вадим Олегович. — А давайте тут, в нашем холле, тоже вашу выставку организуем. Ну, может не детских рисунков, конечно, — место не совсем то... У вас есть же другие работы?
— За двадцать лет в изобразительном искусстве, — начал Павлик, но Вадим Олегович перебил:
— Давайте созвонимся позже, а, на эту тему? Алла, Лена — я побежал. Простите, — обратился он сразу ко всем, — ещё дел до вечера по горло.
Все отправились в холл за ним вслед.
— А вы куда, мои птенчики? — спросила Алла Лену с Аликом, отсекая их рукой от общей массы. — У вас ещё законных четверть часа — успеете многое! Ну-ка — дверку на ключ! — И Лене: — А я за тебя подежурю.
Алик было дёрнулся, но Лена мягко удержала его за руку.
— Всё по закону, милый ты мой хахаль, — обдала она его призывным обволакивающим взглядом. — А плату потом внесёшь, я строго прослежу, — прибавила она, обнимая его, и вложила ему в руку ключ.
Когда дверь за ними закрылась, да и все разошлись, Алла строго постучала в номер где самозабвенно хороводились секс-гиганты с Виолеттой:
— У вас ещё в запасе 14 минут!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге