Отделение №13 Том 4 Протокол Забвение

Глава 1

Минус пятнадцатый ярус Центрального Директората в Москве был шедевром параноидальной архитектуры, венец инженерной и магической мысли, созданный с одной-единственной целью — пережить Конец Света. Стены здесь состояли из трехметрового слоя легированного титана, прослоенного свинцом, осмием и крошкой из костей святых мучеников. Воздух фильтровался через мембраны, способные удержать не только радиацию или боевые вирусы, но и астральных паразитов высшего порядка. Пространство было прошито таким количеством защитных рун, что эфирный фон здесь гудел, как высоковольтная подстанция, вызывая у любого неподготовленного мага мгновенное кровоизлияние в мозг.

Именно здесь, в Зале Конклава, заседал Совет Старейшин. Двенадцать человек, которые на протяжении веков дергали ниточки реальной власти в стране. Те, кто отдавал приказы Федеральному Выжигающему Легиону. Те, кто стирал с лица земли целые города, если там обнаруживалась неконтролируемая магическая аномалия. Те, кто создал Острог и запер в нем Илью Вольфа.

Сейчас в Зале Конклава царила мертвая тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием и тихим гудением тактических мониторов, опоясывающих круглый стол из черного полимера.

Двенадцать Старейшин — патриархи древних родов, могущественные архимаги, чьи тела поддерживались алхимией и магическими ритуалами, — не отрываясь, смотрели на главную голографическую панель. На ней транслировалась картинка с камер наблюдения минус четырнадцатого яруса.

Там, среди разорванных в клочья стальных переборок и луж кипящего металла, медленно шел человек.

Он не бежал. Не прятался за укрытиями. Он просто шел вперед, по залитому кровью полу, словно совершал вечернюю прогулку по парку.

Это был Артур. Бывший лаборант подвального Отделения №13. Нелепый, пугливый юноша, который когда-то варил кофе для Риты Шторм и падал в обморок от вида тварей привозимых на каталках в тринадцатое отделение.

Теперь от того Артура не осталось ничего.

Его кожа приобрела серый цвет, словно показывая, что сердце юноши выгорело дотла оставляя лишь осевший на тело пепел. Вены на шее и висках вздулись, просвечивая сквозь эпидермис густым, почти черным цветом некротической маны. Глаза превратились в два бездонных колодца вымороженной пустоты, в которых не отражалось ни единой эмоции. Ни гнева. Ни садизма. Ни триумфа. Только логика патологоанатома, вскрывающего давно мертвый труп.

В его груди пульсировала густая, вязкая тьма. Пропустив через себя годы назад колоссальную энергию разрушенного Амулета Первого Патриарха и выпив жизнь Муратова, Артур мутировал. Эта чудовищная мощь, выжегшая в нем все чувства, не просто давала ему силу. Она превратила его в воплощение самой смерти в человеческом обличии.

На экране монитора было видно, как путь Артуру преградила последняя линия обороны Директората — элитная центурия Паладинов Инквизиции. Пятьдесят закованных в освященную броню бойцов, чьи доспехи и плазменные излучатели были способны сдержать натиск высших демонов.

Командир центурии поднял излучатель, выкрикивая приказ об открытии огня.

Артур даже не замедлил шаг. Он не стал читать длинных заклинаний. Он не стал выплескивать потоки огня или молний. Он беззлобно посмотрел на них и едва заметно шевельнул губами, произнося одно-единственное слово на мертвом шумерском диалекте. Слово, которое не предназначалось для человеческих связок.

Пространство минус четырнадцатого яруса содрогнулось.

Экраны в Зале Конклава пошли рябью статических помех, но Старейшины успели увидеть то, от чего их древняя кровь заледенела в жилах.

Броня Паладинов не была пробита. Их щиты не упали. Просто в одну долю секунды энергия их сердец, тепло их тел, электрические импульсы в их синапсах были стерты. Аннулированы. Выпиты до дна черной дырой, пульсирующей в груди некроманта. Пятьдесят элитных воинов одновременно рухнули на пол, превратившись в пустые, иссушенные оболочки, рассыпающиеся прахом прямо внутри своих непробиваемых доспехов.

Артур перешагнул через груду звенящего металла, даже не опустив взгляда, и пошел к главным гермодверям минус пятнадцатого яруса. Дверям, которые должны были выдержать ядерный удар.

В Зале Конклава началась паника.

— Активировать протокол «Слепое Пекло»! — завизжал Магистр-Целитель Захаров, тучный мужчина с багровым лицом, срывая с шеи ключ-допуска. — Затопить шахты плазмой! Выжечь весь сектор!

— Невозможно! — прохрипел Главный Архивариус Разумовский, судорожно вбивая команды в терминал. — Он поглощает энергию быстрее, чем реакторы успевают ее генерировать! Рунные контуры мертвы! Он вытягивает ману прямо из бетона!

— Свяжитесь с резервными гарнизонами! Поднимите авиацию! — потребовала Инквизитор-Генерал Гатовская; ее магический имплантат вместо левого глаза бешено вращался, сканируя мертвые экраны.

— Кого вы хотите поднять?! — рявкнул Верховный Председатель Белозеров. Седой старик с лицом, изрезанным шрамами от магических откатов, медленно поднялся со своего кресла, опираясь на посох из драконьей кости. — Он уже здесь.

Глухой, утробный гул провибрировал сквозь трехметровые стены. Титановые створки главных гермодверей, весящие сотни тонн, начали менять цвет. Сначала они стали вишнево-красными, затем ослепительно-белыми. Они не плавились от жара. Они рассыпались. Металл подвергался мгновенной, тысячекратно ускоренной коррозии. Титан ржавел, крошился и осыпался на пол темными хлопьями.

Спустя десять секунд вместо нерушимой защиты Директората зияла неровная, дымящаяся дыра.

В Зал Конклава шагнул Артур.

Воздух в помещении мгновенно остыл. Дыхание Старейшин превратилось в белые облачка пара. Дорогие голографические панели замигали и погасли, не выдержав чудовищного давления ауры некроманта. Освещение упало до аварийного красного минимума.

Двенадцать самых могущественных людей страны оказались лицом к лицу с тем, кого они считали лишь статистической погрешностью, мусором, копошащимся в подвалах.

— Остановись, мальчик, — властно произнес Белозеров, выступая вперед. Посох Председателя вспыхнул ослепительным белым светом, формируя вокруг Конклава многослойный купол защиты. — Ты не понимаешь, что делаешь. Ты поглотил силу Амулета, но твой разум не способен ее удержать. Мы можем помочь тебе. Мы можем дать тебе власть, о которой ты даже не мечтал. Место в Совете. Контроль над любым сектором. Ты хочешь отомстить за своих друзей? Мы вернем Вольфа. Только остановись.

Артур медленно обвел взглядом присутствующих. Его лицо оставалось неподвижным, словно посмертная маска. В его сознании больше не было места для человеческих концепций. Он не чувствовал ненависти к этим людям. Он не жаждал мести. Месть — это эмоция, а эмоции — это биохимический мусор, порождающий боль.

Артур видел мир иначе. Он видел эфирные матрицы, переплетенные с физической реальностью. Он видел, как страх, жадность и ложь этих двенадцати недо-людей отравляли ноосферу континента. Они были гнойным аппендиксом на теле реальности. А Артур, благодаря урокам доктора Вольфа, твердо усвоил одно правило: гниющую плоть нельзя уговорить или подкупить. Ее можно только ампутировать.

— Вы предлагаете мне власть, — голос Артура звучал тихо, но он разносился по огромному залу, отражаясь от стен, словно скрежет скальпеля по кости. В нем не было интонаций. Он звучал сразу со всех сторон, проникая прямо в черепные коробки Старейшин. — Вы думаете, я пришел сюда торговаться. Я пришел не за властью. Я пришел провести санацию.

— Убить его! — взвизгнул Захаров, вскидывая руки.

Двенадцать архимагов одновременно ударили высшей магией. Зал превратился в ревущий котел. Сгустки концентрированной плазмы, невидимые лезвия пространственных разрывов, проклятия крови, способные вывернуть человека наизнанку, — все это обрушилось на одинокую фигуру стоящую в проломе.

Удар был такой силы, что титановые плиты пола пошли волнами, а остатки аппаратуры испарились.

Когда ослепительная вспышка угасла, Старейшины тяжело дышали, вглядываясь в эпицентр удара.

Артур стоял на том же месте. На нем не было ни единой царапины. Вся колоссальная магическая энергия Конклава была впитана его бездонной черной аурой, как капля воды пересохшей губкой.

— Боль, — монотонно продолжил Артур, словно его и не прерывали. — Вы построили систему, основанную на боли. Вы изолировали аномалии, пытали нелюдей, стирали память обывателям. Вы резали по живому, чтобы сохранить свой многовековой порядок. Доктор Вольф считал, что боль можно вылечить, если найти правильное лекарство. Но он ошибался. Лекарства нет. Жизнь сама по себе является генератором страдания. Эмоции порождают конфликты. Конфликты порождают смерть.

Артур медленно поднял правую руку. Его черные ногти тускло блеснули в красном аварийном свете.

— Я нашел идеальный протокол лечения. Абсолютная анестезия.

Он сжал пальцы в кулак.

Многослойный защитный купол Председателя Белозерова лопнул с хрустом разбитого стекла. Старик издал сдавленный хрип и рухнул на колени, роняя посох. Его кожа начала стремительно сереть, глаза ввалились.

Артур не использовал заклинаний. Он переписал базовые процессы жизнедеятельности в радиусе тридцати метров.

Старейшины начали падать один за другим. Они хватались за горло, пытаясь вдохнуть воздух, который больше не усваивался их легкими. Их кровь густела, превращаясь в черный деготь. Магия, поддерживающая их долгие годы, обратилась против них, пожирая изнутри.

Магистр-Целитель Захаров полз по полу, оставляя за собой кровавый след. Он тянул руку к Артуру, беззвучно открывая рот в немой мольбе.

Артур подошел к нему. Взгляд некроманта, скользнувший по умирающему, был взглядом энтомолога, наблюдающего за бьющимся на булавке насекомым.

— Не бойтесь, — тихо произнес Артур. — Это лишь фазовый переход. В моей Империи вы больше не будете чувствовать страха. Мертвые не предают. Мертвые не плетут интриг. Вы станете идеальным строительным материалом для нового, безболезненного мира.

Он наступил ботинком на протянутую руку Захарова. Хрустнули кости, но старик даже не смог закричать — его голосовые связки уже кристаллизовались. Спустя секунду тучное тело замерло, превратившись в иссохшую, серую мумию.

Через минуту в Зале Конклава не осталось ни одного живого существа, кроме Артура. Двенадцать трупов лежали в причудливых позах, навсегда застыв в гримасах предсмертного ужаса.

Но это был еще не конец.

Артур не остановился. Он прошел мимо круглого стола и приблизился к массивной стене в задней части зала. Там не было ни дверей, ни панелей доступа. Только сплошной монолит.

Некромант приложил ладонь к холодному металлу. Тьма внутри него пульсировала в такт его почти мертвому, медленному сердцебиению.

— Откройся, — прошептал Артур на латыни.

Стена дрогнула. Металл начал расходиться в стороны, обнажая скрытую шахту, уходящую еще глубже, в самые недра земной коры. Туда, куда не имел доступа ни один смертный, кроме членов Конклава. Туда, где находилось то, ради чего Артур проделал весь этот путь.

«Сердце Конвенции».

Артур шагнул в шахту и начал спуск по винтовой лестнице, вырезанной прямо в базальтовой породе. С каждым шагом эфирный фон становился все плотнее, приобретая физическую вязкость.

Спустя десять минут спуска Артур вышел в колоссальную подземную каверну.

Зрелище, представшее перед ним, заставило бы любого другого мага упасть на колени в религиозном экстазе или сойти с ума от переизбытка энергии. Но Артур лишь холодно анализировал увиденное.

В центре каверны, подвешенное в антигравитационном поле, парило Сердце Конвенции.

Это был колоссальный, пульсирующий конструкт размером с пятиэтажный дом, состоящий из сплетения гигантских кристаллов чистого эфира, золотых обручей, испещренных пра-рунами, и... живой плоти. Толстые, пульсирующие артерии, толщиной с человеческое туловище, тянулись от кристаллических ядер к стенам каверны, уходя глубоко в породу.

Сердце билось. Глухо. Тяжело. Раз в десять секунд оно издавало звук, от которого вибрировали кости.

Это был величайший артефакт, созданный первыми магами-основателями сотни лет назад. Машина, которая генерировала Купол Сокрытия — глобальную эфирную Завесу, накрывающую всю территорию страны. Именно Сердце Конвенции искажало восприятие обычных людей. Именно оно заставляло их видеть вместо летящей горгульи — стаю птиц, вместо инквизиторского бастиона — заброшенный завод, вместо магического взрыва — взрыв бытового газа.

Сердце было идеальным генератором лжи. Оно выкачивало фоновую ману из самой земли, перерабатывало ее и непрерывно транслировало на миллионы квадратных километров иллюзию нормальности.

Вокруг Сердца, на коленях, стояли Хранители. Десятки слепых, магов, чьи нервные системы были напрямую подключены к артефакту толстыми кабелями, вживленными в затылки. Они были живыми вычислительными кластерами, поддерживающими стабильность Завесы.

Когда Артур вошел в каверну, Хранители одновременно подняли головы. Их пустые глазницы уставились на некроманта.

«Ты нарушаешь Конвенцию», — прозвучал в голове Артура единый, многоголосый ментальный хор Хранителей. — «Остановись. Без Завесы человечество захлебнется в крови. Магия уничтожит их разум. Мы защищаем их от истины».

— Истина не нуждается в защите, — вслух ответил Артур. Его голос эхом разнесся по базальтовой пещере. — Вы защищаете не их. Вы защищаете свою монополию на реальность. Вы превратили целый вид в слепых котят, живущих в уютном инкубаторе. Вы лгали им, чтобы они не мешали вам править.

«Это необходимое зло. Ради выживания обоих миров. Уйди, некромант. Тебе не разрушить Сердце. Оно питается самой жизнью».

— Жизнь конечна, — Артур медленно пошел к парящему артефакту. — А смерть абсолютна.

Он остановился в десяти метрах от пульсирующего кристалла. Черная пустота в его груди начала разгораться нестерпимым, поглощающим свет свечением. Черные нити вен под кожей Артура вспухли, разрывая собственные сосуды, но некромант не обращал на это внимания. Его тело было лишь инструментом.

Артур поднял обе руки, направляя их на Сердце Конвенции.

— Протокол «Забвение» отменяется, — произнес он. — Я дарую этому миру прозрение.

Из его ладоней, вырвался поток концентрированной, темной маны. Это не был луч света или сгусток плазмы. Это была сама концепция Распада, обретшая физическую форму. Черная, беззвучная волна ударила в Сердце Конвенции.

Хранители зашлись в безмолвном крике, когда их тела начали рассыпаться в прах — обратная связь от артефакта выжгла их за секунды.

Золотые обручи вокруг Сердца начали с оглушительным скрежетом лопаться. Гигантские эфирные кристаллы покрылись сетью трещин. Живые артерии, питающие механизм, почернели и начали гнить на глазах, источая тошнотворный запах разложения.

Артефакт сопротивлялся. Он пытался выкачать ману из Артура, пытался накрыть его иллюзиями, сводящими с ума, пытался раздавить его гравитационным прессом. Но, его новая, темная сущность была сильнее.

Артур сделал шаг вперед, усиливая напор. Из его носа, глаз и ушей хлынула черная кровь. Его мышцы рвались от перенапряжения, кости трещали, но он стоял, как гранитный монумент.

— Умри, — прошептал он.

Центральный кристалл Сердца издал звук, похожий на стон умирающего кита. Вспышка ослепительного, невыносимого зелено-золотого света залила каверну. А затем последовал взрыв.

Это не был физический взрыв, разбрасывающий осколки и огонь. Это был эфирный детонационный удар. Колоссальные объемы скопленной, спрессованной веками маны, которая шла на поддержание иллюзии над целой страной, вырвались на свободу.

Ударная волна чистой, неискаженной магии прошла сквозь толщу земли, сквозь бетонные перекрытия Директората, сквозь асфальт улиц, не причиняя вреда физическим объектам, но разрывая в клочья тонкую ткань Завесы.

Артур, отброшенный к стене пещеры, медленно сполз на пол. Его плащ был пропитан кровью, тело билось в мелкой судороге. Но на его сером, лице впервые за долгое время появилось некое подобие эмоции. Это не была улыбка. Это было глубокое, холодное удовлетворение хирурга, успешно удалившего злокачественную опухоль. Только что, он уничтожил величайший артефакт, выпив часть его силы и при этом остался жив.

Мощь некроманта кратно возросла, а завеса пала.

***

Москва, двадцать часов пятнадцать минут.

Вечерний час пик. Новый Арбат стоял в привычной, глухой пробке. Тысячи машин выстроились в бесконечную гирлянду красных габаритных огней. Шел мелкий, колючий снег. Люди спешили домой с работы, пряча лица в воротники пальто, слушали радио в теплых салонах автомобилей, пили кофе на ходу. Обычный, рутинный, безопасный мир, живущий по законам физики и экономики.

Антон, водитель желтого такси, раздраженно сигналил вклинивающемуся перед ним черному внедорожнику. На заднем сиденье его машины молодая девушка безостановочно печатала что-то в смартфоне.

Внезапно радио в салоне такси захрипело. Диктор, вещавший о курсе валют, поперхнулся, и его голос сменился оглушительным, режущим уши белым шумом.

— Да что за черт... — Антон потянулся к магнитоле.

И в этот момент мир моргнул.

Это не было похоже на отключение электричества. Скорее, это было похоже на то, как если бы кто-то резко сорвал с глаз мутную, пыльную пленку, о существовании которой никто даже не подозревал. Воздух над Арбатом пошел густой, маслянистой рябью, словно над раскаленным асфальтом, хотя на улице был минус. Пространство издало низкий, вибрирующий гул, от которого заложило уши и завибрировали стекла в зданиях.

А затем реальность изменилась.

Девушка на заднем сиденье такси подняла взгляд от телефона и посмотрела в окно. Она открыла рот, но крик застрял у нее в горле. Смартфон выпал из ослабевших пальцев.

Антон проследил за ее взглядом, посмотрел на гигантский стеклянный фасад высотки на Новом Арбате и почувствовал, как его разум отказывается обрабатывать поступающую информацию.

Здания не было. Точнее, оно было, но это больше не был бизнес-центр из стекла и бетона. Иллюзия, наложенная Сердцем Конвенции, растворилась, обнажив истинную суть строения. Вместо офисной высотки в небо вонзался колоссальный, мрачный бастион из черного, пористого камня, испещренный багровыми светящимися рунами. На его вершине, там, где раньше красовался логотип банка, теперь полыхал гигантский огонь, освещающий свинцовые тучи.

Это была одна из узловых крепостей Инквизиции. Но ужас заключался не только в архитектуре.

Снег, падающий на город, внезапно изменил траекторию. Антон, вытаращив глаза, увидел, как над пробкой, прямо над крышами машин, бесшумно скользит нечто огромное.

Смерть Совета Старейшин и Разрушение Сердца Конвенции отозвались в магическом фоне континента, как удар колокола. Невидимые нити, веками связывавшие карателей Инквизиции и державшие в животном страхе весь теневой мир, с громким треском лопнули.

Нелюдям больше не было смысла прятаться. Из слуховых окон, с заброшенных чердаков и скрытых под крышами гнезд старых московских домов в свинцовое небо вырвались темные силуэты. Горгульи. Они не были безмозглыми каменными изваяниями — многие из них десятилетиями жили бок о бок с людьми, носили человеческие личины, прятались в гнездах на чердаках. Но теперь давящий страх перед Директоратом исчез. Почувствовав колоссальную трещину в Системе, они сбрасывали морок. Опьяненные внезапной свободой, они расправляли кожистые крылья и с криками носились над онемевшей улицей, больше не пытаясь скрывать свою истинную природу.

— Господи... Господи Иисусе... — забормотал Антон, вжимаясь в сиденье.

Впереди, возле пешеходного перехода, раздался истошный женский визг. Он прорвал плотину тишины, и через секунду Москва взорвалась паникой. Женщина, переходившая дорогу, с ужасом смотрела на идущего рядом с ней высокого мужчину в дорогом пальто. Иллюзия, скрывавшая его внешность, спала. Вместо респектабельного бизнесмена на зебре стоял высший упырь. Его челюсть была неестественно вытянута, обнажая ряды острых клыков, а кожа приобрела синюшный оттенок. Он судорожно ощупывал свое лицо, понимая, что его маскировка уничтожена, а затем поднял взгляд на кричащую толпу. В его желтых глазах страх перед разоблачением стремительно сменялся осознанием того, что Инквизиция за ним больше не придет. Правил больше не было.

Начался хаос.

Водители, обезумев от первобытного ужаса при виде кружащих над ними монстров и изменившегося города, вдавили педали газа в пол. Машины врезались друг в друга. Звуки сминаемого металла, бьющегося стекла и воющих клаксонов смешались в какофонию Апокалипсиса.

Антон увидел, как черный внедорожник впереди него резко рванул в сторону, сбивая светофор. Из джипа выскочили двое крепких мужчин в костюмах охраны. Но они больше не выглядели как люди. Их тела на глазах деформировались, покрываясь густой бурой шерстью, лица вытягивались в волчьи морды, одежда рвалась по швам. Оборотни, служившие телохранителями у какого-то криминального авторитета, потеряли контроль над трансформацией из-за резкого скачка эфирного фона. Они упали на четвереньки, издавая дикий вой, и бросились бежать сквозь толпу, сбивая людей с ног.

Девушка на заднем сиденье такси закричала. Пронзительно, безостановочно.

Антон попытался открыть дверь, чтобы выбежать, но на капот его желтой машины с глухим ударом приземлилась горгулья. Амортизаторы такси жалобно хрустнули, лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Горгулья наклонила голову, заглядывая в салон. Ее желтые глаза встретились с глазами Антона. Тварь открыла пасть, издав звук, похожий на скрежет металла по камню, и ударила когтистой лапой по стеклу.

Стекло брызнуло в лицо таксисту.

По всей Москве падали маски. Подворотни, которые казались пустыми, теперь кишели мелкими бесами и падальщиками, питающимися эфирным мусором. Элитные ночные клубы обнажили свои истинные интерьеры — скрытые кровавые бойни и алтари вампирских кланов, где посетители внезапно осознали, что они не гости, а скот. Памятники на площадях, годами служившие якорями для охранных заклинаний, светились ослепительным светом, выжигая сетчатку тем, кто смотрел на них слишком долго.

Люди бежали, давя друг друга. Полицейские патрули пытались стрелять, но их пули не причиняли вреда эфирным созданиям. Обычное оружие было бесполезно против того, что веками скрывалось в тени.

Человечество, уверенное в своем технологическом превосходстве, в одночасье оказалось отброшено в темные века, лицом к лицу с ожившими кошмарами из сказок, которые оказались жестокой реальностью.

***

Санкт-Петербург, двадцать часов семнадцать минут.

Северная столица, город, построенный на костях и древних магических разломах, переживал падение Завесы еще страшнее.

Невский проспект утопал в криках.

Студентка Аня, вышедшая из книжного магазина, застыла на ступенях, выронив пакет с покупками. Знакомый, классический фасад Дома Книги на ее глазах исказился. Медная сфера на крыше вспыхнула ядовито-зеленым пламенем, а из окон верхних этажей, где, как все думали, находились офисы IT-компаний, вырвались клубы черного, удушливого дыма. Это была лаборатория алхимиков Директората, и без защитного купола их реагенты вступили в реакцию с открытым воздухом.

Но самое страшное происходило с водой.

Каналы Петербурга, Фонтанка, Мойка и Нева внезапно закипели. Иллюзия грязной, но обычной речной воды спала. Люди, стоящие на набережных, с ужасом отшатывались от парапетов. Вода светилась изнутри глубоким, пульсирующим индиго. Это была не вода. Это была, грязная концентрированная мана, смешанная с вековыми отходами магического производства.

Из бурлящей Невы, прямо напротив Эрмитажа, начали подниматься колоссальные, склизкие щупальца, покрытые фосфоресцирующими присосками. Древние твари, спавшие на дне со времен Петра Первого и сдерживаемые печатными рунами Конвенции, проснулись. Одно из щупалец с размаху обрушилось на Дворцовый мост, сминая проезжающие троллейбусы и легковые автомобили, как фольгу. Конструкция моста застонала, стальные тросы лопались с пушечным грохотом, отправляя людей и машины в светящуюся, радиоактивную от магии бездну.

Эрмитаж больше не был музеем. Его истинный облик проступил сквозь морок — это был гигантский некрополь, хранилище забальзамированных мумий и артефактов, чья темная аура теперь физически давила на психику любого, кто находился в радиусе километра. Люди на Дворцовой площади падали на колени, зажимая уши, из которых хлестала кровь, не в силах выдержать инфразвуковое давление высшей магии.

В метро поезда экстренно тормозили в тоннелях, потому что старые ветки оказались проложены через екатерининские катакомбы, где теперь, не сдерживаемые иллюзиями, на свет лезли Подвальные Санитары и некро-аскариды, привлеченные запахом паники и свежей крови.

Мир, который люди знали, рухнул за три минуты.

***

Секретный правительственный бункер «Объект 100», Уральские горы. 02:40 ночи.

В Зале кризисного управления царила атмосфера парализующего шока.

Президент страны, человек с жестким, волевым лицом, привыкший решать геополитические кризисы и управлять ядерной державой, стоял у главного тактического стола, опираясь на него побелевшими костяшками пальцев. Его пиджак был расстегнут, галстук сбит набок. Экстренная эвакуация из столицы прошла по самому жесткому протоколу, и теперь он наблюдал за гибелью привычного мира из глубины в триста метров под скальной породой.

Вокруг него суетились высшие чины Министерства Обороны, ФСБ и МЧС. Генералы, увешанные орденами, кричали в защищенные линии связи, но получали в ответ лишь обрывки панических докладов.

На огромной видеостене, занимающей всю торцевую часть бункера, транслировались кадры с уличных камер наблюдения и военных дронов со всей страны. То, что они видели, не укладывалось ни в какие доктрины.

— Товарищ Верховный Главнокомандующий! — к столу подбежал седой генерал армии, начальник Генштаба. Его лицо было пепельно-серым, на лбу выступила испарина. — Мы окончательно теряем контроль над крупными городами! Москва, Петербург, Казань, Екатеринбург... Линии обороны прорваны. Армейские части несут катастрофические потери.

— Я вижу, генерал, — глухо произнес Президент, не отрывая взгляда от экрана, где камера на Красной площади показывала, как из Мавзолея, разрывая мраморные плиты, поднимается нечто, сотканное из зеленого огня и костей. — Меня эвакуировали сюда не для того, чтобы слушать констатацию фактов. Мне нужны решения.

— ОМОН и регулярные части рапортуют о полной неэффективности стрелкового оружия! — голос генерала дрогнул. — Танки вязнут в пространственных аномалиях, авиация не может взять цели в прицел. Радары ПВО чисты, радиации нет, но датчики фиксируют колоссальные энергетические всплески неизвестной природы. Наши аналитики не понимают, с чем мы воюем!

— Хватит прятаться за терминами, генерал! — Президент резко обернулся, с силой ударив кулаком по столу. — Вы хотите сказать, что наша миллионная армия бессильна против оживших сказок?!

— Боюсь, господин Президент, ваши аналитики вам не помогут, — раздался спокойный, холодный голос со стороны бронированных дверей бункера.

Охрана ФСО мгновенно вскинула автоматы, направляя их на вошедшего. Но незнакомец лишь едва заметно повел пальцами — и стволы новейших штурмовых винтовок раскалились добела. Охранники с криками выронили оружие, отступая назад.

В зал неспешно вошел высокий мужчина лет пятидесяти в безупречном, сшитом на заказ темно-синем костюме. Его волосы были тронуты благородной сединой, а в руках он держал тонкую трость с набалдашником в виде серебряного ворона. На его лице играла легкая, снисходительная полуулыбка.

Никто не понимал, как этот человек миновал десять уровней безопасности бункера, минные поля и биометрические сканеры.

— Кто вы такой? — процедил Президент. — Как вы сюда попали?

— Меня зовут Михаил. И я прошел сюда так же, как то, что сейчас уничтожает ваши города — игнорируя законы физики, — маг оперся на трость, оглядывая видеостену. — Я здесь, чтобы объяснить вам, почему ваш мир рухнул, и предложить способ его спасти.

— Объяснить? — начальник Генштаба шагнул вперед. — Вы террорист? Это вы применили психотропное оружие?!

— Оружия нет. Как нет и галлюцинаций, — Михаил посмотрел прямо в глаза Президенту. — Магия реальна. Вампиры, оборотни, некромантия — всё это существует бок о бок с вами тысячелетиями. До сегодняшнего вечера над страной висела колоссальная иллюзия — Завеса. Ее поддерживало тайное правительство магов, Центральный Директорат, о котором вы даже не подозревали. Они прятали от вас монстров, а вы думали, что сами управляете миром.

В бункере повисла мертвая тишина. Генералы переглядывались, не в силах осмыслить услышанное. Президент тяжело сглотнул, но лицо его осталось каменным.

— Допустим, я вам поверю, — жестко сказал глава государства. — Где сейчас это ваше тайное правительство? Почему они позволили Завесе упасть?

— Они мертвы. Инквизиция обезглавлена, — Михаил пожал плечами, словно говорил о досадной неприятности. — Директорат был уничтожен одним очень целеустремленным молодым некромантом по имени Артур. И прямо сейчас, пока мы с вами беседуем, он не просто гуляет по руинам Москвы. Он собирает армию.

Маг поднял руку и щелкнул пальцами. Один из мониторов на стене мигнул, и картинка сменилась. Это была трансляция с камеры наблюдения, установленной на Хованском кладбище.

Военные в ужасе уставились на экран. Земля шевелилась. Из промерзшей почвы, прорывая гробы, на поверхность лезли мертвецы. Свежие трупы, полуистлевшие скелеты. Они строились ровными, идеальными фалангами, замирая в ожидании приказа. Камера переключилась на городские морги. Везде происходило одно и то же. Сотни тысяч мертвецов вставали под знамена некроманта.

— Он искренне верит, что делает благо, — тихо пояснил Михаил. — Он хочет создать Империю. Мир без боли и эмоций. А для этого ему нужно убить всех живых.

— Мы применим тактическое ядерное оружие, — хрипло сказал Президент. — Выжжем Москву, если придется, но остановим эту заразу.

— Радиация не убивает то, что уже мертво, — холодно отрезал Михаил. — Ядерный удар лишь уничтожит ваших граждан и инфраструктуру, а кости его солдат просто отряхнутся от пепла и пойдут дальше. Обычным оружием некроманта не остановить.

— Тогда что вы предлагаете?! — взорвался Президент. — Вы пришли сюда, чтобы сказать нам, что мы обречены?!

Михаил улыбнулся. Его улыбка была похожа на оскал акулы.

— Я пришел сюда, чтобы предложить вам сделку, господин Президент. Вам нужны те, кто сможет разорвать армию мертвецов в ближнем бою. Те, чьи когти крепче стали, а регенерация позволяет выдерживать удары магии. Вам нужны монстры, чтобы убить других монстров.

— У меня нет монстров, — отрезал Президент.

— Зато они есть на улицах ваших городов, — Михаил оперся на трость. — Кланы вампиров, стаи оборотней, древние синдикаты, которые веками прятались в тени. Сейчас они напуганы не меньше вашего. Инквизиция, державшая их в узде, уничтожена, а армия некроманта угрожает сожрать всех — и живых, и проклятых. Они хотят выжить. И я могу привести их лидеров за стол переговоров.

— И вы думаете, эти твари будут воевать за нас? — с сомнением спросил начальник Генштаба.

— Они будут воевать за себя, — уверенно ответил маг. — Мы предложим им легальный статус и автономию. Вы дадите им тяжелое вооружение, авиацию и армейскую логистику. Сделаем их авангардом. Бросим в мясорубку против легионов Артура. Пусть монстры рвут друг друга на части, защищая города.

— А вы? — прищурился Президент. — Какова роль ваших людей?

— Директорат уничтожен, но мы остались. Нас еще достаточно, господин Президент. И мы больше не прячемся за Завесой. Мои маги встанут плечом к плечу с вашей армией. Мы дадим магическую поддержку и возьмем на себя управление монстрами. У них есть когти и регенерация. У нас — высшая магия. У вас — ресурсы целого государства. По отдельности мы все погибнем. Вместе — у нас есть шанс.

Президент долго смотрел на экраны, где рушилась его страна. Он слушал крики умирающих людей, смотрел на восстающих из могил мертвецов и на рушащиеся иллюзии. Обычная армия на его глазах превращалась в бесполезный металлолом.

Выбора не оставалось.

Он перевел тяжелый, не терпящий возражений взгляд на военных.

— Найдите мне лидеров этих кланов. Мы заключаем сделку с дьяволом.

Глава 2

Слово повисло в ледяном сибирском воздухе, тяжелое, как удар кузнечного молота по наковальне. Оно не вписывалось в ту реальность, которую Илья Вольф выстраивал здесь, под фиолетовым сводом, день за днем, выгрызая у смерти каждую жизнь.

Артур.

Его нелепый, вечно сомневающийся, пугливый лаборант. Мальчишка, который когда-то бледнел при виде вскрытой грудной клетки оборотня и дрожащими руками подавал зажимы. Тот самый Артур, который впитал в себя концентрированную тьму некромантии, чтобы спасти Риту, и чья аура в их последнюю встречу напоминала Вольфу черную пустоту.

Хирург медленно выдохнул. Пар сорвался с его губ густым белым облаком. Титановые шарниры протеза едва слышно лязгнули, когда он перенес вес на правую ногу. Истинное зрение, рефлекторно вспыхнуло, окрасив мир в багровые и синие тона, но тут же угасло — Илья усилием воли подавил инстинкты внутреннего гуля. Сейчас ему нужен был холодный рассудок диагноста, а не ярость хищника.

— Артур, — эхом повторил Вольф. Голос прозвучал ровно, без единой эмоции, хотя внутри у него всё сжалось в тугой, ледяной узел. — Ты хочешь сказать, что мой лаборант, в одиночку прошел сквозь эшелонированную оборону Московского Директората, миновал арсеналы Судного дня, спустился на минус пятнадцатый ярус и вырезал Совет Старейшин? Людей, которые веками держали за горло континент?

Агния Борисовна прикрыла глаза. Древний дракон, привыкший смотреть на человеческую суету с высоты тысячелетий, сейчас выглядела бесконечно уставшей, надломленной женщиной. Ветер трепал выбившиеся из строгого узла пряди волос.

— Он больше не твой лаборант, Илья, — тихо, но твердо ответила она. В ее взгляде плескался первобытный ужас, который невозможно было подделать. — То, во что он превратился… это уже не человек. И даже не некромант высшего круга. Он поглотил энергию Муратова. Он впитал мощь Амулета Первого Патриарха. Но этого ему оказалось мало. Он добрался до Сердца Конвенции.

Вольф нахмурился. За его спиной глухо зарычал Клык, переступая с ноги на ногу. Четырехрукий гигант не понимал политических тонкостей, но безошибочно считывал напряжение своего вожака. Седой, стоявший чуть поодаль, подобрался, его пальцы в перчатках легли на рукояти вибро-клинков.

— Сердце Конвенции? — переспросил Вольф. — Генератор Завесы.

— Да, — кивнула Агния. — Артефакт, который веками скрывал наш мир от глаз обывателей. Машина, которая генерировала иллюзию нормальности над всей страной. Артур не просто убил Старейшин. Он уничтожил Сердце. Он разорвал Завесу в клочья, Илья.

Она сделала шаг вперед, схватив Вольфа за лацканы черного плаща. Ее пальцы, обычно холодные и спокойные, сейчас дрожали мелкой дрожью.

— Ты не понимаешь, что там происходит! — ее голос сорвался на хриплый полукрик. — Небо над Петербургом пылает ядовито-зеленым огнем! Вода в каналах кипит от маны! Горгульи срываются с крыш и рвут людей прямо на Невском проспекте! Обыватели сходят с ума, глядя на то, как их привычный мир рассыпается. На улицах бойня. Полиция стреляет во всё, что движется, Инквизиция, лишенная командования, жжет кварталы плазмой, пытаясь удержать контроль, а из катакомб лезут твари, о которых мы даже в архивах читали с содроганием!

Вольф смотрел в ее глаза, и в его сознании выстраивалась картина катастрофы.

Завеса пала.

Тысячелетиями человечество жило в уютном, стерильном инкубаторе, веря в законы физики, квантовую механику и торжество науки. Они не знали, что в подворотне за углом, может жить упырь, которого они считали бомжом, что их начальник — древний колдун, а в подвалах их домов Инквизиция проводит алхимические опыты. И теперь эту ширму сорвали. Мгновенно. Без подготовки. Человеческая психика не приспособлена к такому шоку. Массовый психоз, аварии, паника, кровь.

Но хуже всего было другое. Инквизиция, жестокая, фанатичная, но структурированная сила, державшая нелюдей в узде, была обезглавлена. Без Совета Старейшин и Муратова карательные легионы превратились в разрозненные банды с тяжелым вооружением. А монстры, веками сидевшие в подполье, теперь поняли, что ошейник сорван.

— Рита, — внезапно произнес Вольф. Одно короткое слово разрезало повисшую над заснеженным плацем тишину.

Агния осеклась, отпуская его плащ.

— Рита и Власов, — жестко продолжил хирург, и его глаза вспыхнули ровным, багровым светом. — Они остались там. В Петербурге. В самом эпицентре этой мясорубки.

Картинка в голове Вольфа приобрела пугающую четкость. Маргарита Шторм. Банши, чья аура после ритуала Кровавого Замещения слилась с золотой маной Истинного Света. Девушка, разрываемая на части двумя конфликтующими природами: инстинктом монстра и благодатью Инквизиции. И Виктор Власов — бывший цепной пес Директората, новообращенный вампир, чей мозг тактика и фанатика теперь заперт в теле кровососа.

Они вдвоем в городе, который пожирает сам себя. Где обезумевшие от ужаса люди будут стрелять в любого, у кого светятся глаза. Где остатки Инквизиции будут сжигать нежить, а вырвавшиеся на свободу монстры будут рвать бывших карателей.

— Они не выживут там одни, — процедил Вольф, поворачиваясь к Агнии спиной.

В нем больше не было сомнений. Острог, внезапно показался ему слишком тесным. Он потратил четыре года, чтобы выстроить здесь идеальный механизм, где хищники и жертвы стали единым целым. Но какой в этом смысл, если те, кто был ему действительно дорог, сейчас могут лежать разорванными на куски на грязном питерском асфальте?

— Клык! Седой! — голос Вольфа ударил по плацу, как выстрел, усиленный инфразвуковыми обертонами высшего гуля.

Мутанты мгновенно подобрались, вытягиваясь по струнке. Сержант «Гончих», стоявший у ворот, вскинул винтовку на плечо, ожидая приказа.

— Слушаю, Док, — пробасил Клык, делая шаг вперед. Его четыре массивные руки сжались в кулаки.

— Поднимайте личный состав. Объявляю сбор элитной ударной группы, — чеканил Вольф, стремительно направляясь к черной туше конвертоплана «Валькирия», застывшей на снегу. — Клык, Седой, Жук. Сержант, бери десяток своих лучших бойцов из бывших «Гончих». Полная боевая выкладка. Броня, плазморезы, кинетические щиты, вибро-клинки. Клык, грузи в вертушку свой шестиствольник и двойной боекомплект. Жук — собирай расширенную аптечку. Нитрат серебра, коагулянты, стимуляторы, кислоту. У вас десять минут.

— Мы улетаем, Илья Андреевич? — Седой поправил темные противоультрафиолетовые очки, его аристократичное лицо оставалось бесстрастным, но в голосе скользнуло предвкушение охоты.

— Мы летим в Петербург, — Вольф остановился у опущенной аппарели конвертоплана и обернулся к своей стае. — Мир снаружи сошел с ума. Завесы больше нет. Люди видят монстров, а Инквизиция мертва. Города горят. Мы летим туда не для того, чтобы спасать человечество. Мы летим, чтобы забрать своих.

Сержант «Гончих» коротко козырнул и бегом бросился к казармам, на ходу отдавая приказы по тактической рации. Клык издал низкий, рокочущий рык, от которого с крыш административных зданий посыпался снег, и огромными прыжками понесся в сторону арсенала.

Агния подошла к Вольфу. В ее глазах читалось сложное смешение чувств: страх перед тем, куда они собираются вернуться, и глубочайшее уважение к человеку, который не раздумывая бросал свой трон ради двух членов старой команды.

— «Валькирия» только одна, Илья, — тихо сказала она. — Ты не сможешь забрать с собой армию. Нас будет не больше пятнадцати человек. Против обезумевшего мегаполиса. Против мертвецов Артура, если они уже добрались до Питера.

— Мне не нужна армия, чтобы вырезать опухоль, Агния. Мне нужен точный скальпель, — Вольф провел рукой по холодному, матовому металлу борта конвертоплана. — Эта машина способна нести тяжелое вооружение и выдержать попадание из ПЗРК. Мы войдем быстро, найдем их и уйдем.

В этот момент из дверей административного корпуса быстрым, тяжелым шагом вышел полковник Чернов. На нем был надет его привычный замасленный технический комбинезон, но в руках он сжимал инфо-блок с кодами доступа к системам Острога. Бывший начальник тюрьмы, а ныне ее главный инженер, остановился перед Вольфом, тяжело дыша.

— Я слышал радиоперехваты, Док, — Чернов посмотрел в глаза хирургу. В его взгляде не было страха, только суровая, солдатская решимость. — Внешний эфир воет. Военные частоты забиты паническими докладами. Они говорят о восставших мертвецах. О том, что Москва пала.

— Всё так, полковник, — Вольф повернулся к нему. — Директорат уничтожен. Мой бывший лаборант решил поиграть в бога и отменил смерть. Завесы больше нет.

Чернов медленно кивнул, переваривая информацию. Человек, который всю жизнь служил Системе, сейчас узнал, что Системы больше не существует. Но он не сломался. Острог выковал из него прагматика.

— Вы улетаете? — поинтересовался Чернов, глядя на суету вокруг конвертоплана. Клык уже тащил на плечах два огромных ящика с патронами, а Жук бережно грузил портативные холодильники с кровью и медикаментами.

— Да. Я забираю ударный отряд.

Вольф сделал шаг к полковнику и положил руку на его плечо.

— Слушай меня внимательно, Чернов. Острог — это больше не тюрьма. Теперь это автономная крепость. Возможно, самая защищенная крепость на всем континенте. У нас есть изотопные батареи, у нас есть теплицы, у нас есть вода и оружие. Пока мир снаружи будет захлебываться в крови и хаосе, здесь должен сохраняться порядок.

Вольф убрал руку и посмотрел в глаза бывшему врагу.

— Я оставляю Острог на тебя.

Чернов вздрогнул. Его зрачки расширились.

— На меня? — хрипло переспросил он. — Илья Андреевич, здесь сотни мутантов, вампиров, оборотней. Они слушаются вас. Вы — их Альфа. Если вы уйдете...

— Они будут слушаться моего приказа, — отрезал Вольф. Он повысил голос, чтобы его слышали все, кто находился на плацу. — Слушайте меня, Стая!

Суета мгновенно прекратилась. Мутанты, солдаты, женщины, техники — все замерли, обратив взгляды к своему вожаку.

— Я покидаю Острог, чтобы вернуть тех, кто принадлежит нашей семье! — голос Вольфа вибрировал, проникая в самое сознание слушателей. — На время моего отсутствия полковник Чернов является моим голосом и моей волей! Любой приказ Чернова — это мой приказ. Любое неповиновение Чернову — это предательство стаи. Наказание вы знаете.

По толпе пронесся согласный, глухой гул. Оборотни опустили головы в знак подчинения. Вампиры приложили руки к груди. Закон Вольфа был непререкаем.

Хирург снова повернулся к инженеру.

— Держи периметр, полковник. Радары на максимум. Ты знаешь этот комплекс лучше любого из нас. Следи за генераторами и держи дисциплину. Если Инквизиция перед смертью успела запустить автономные протоколы зачистки или сюда сунутся их уцелевшие дроны — жги из всех стволов. Но внутри должен быть мир. Острог обязан выжить. Ты понял меня?

Чернов вытянулся по стойке смирно. Впервые за четыре года в его осанке снова проявился боевой офицер.

— Так точно, Илья Андреевич. Крепость будет стоять. Порядок гарантирую.

— Я вернусь, — тихо добавил Вольф. — И привезу их.

Погрузка заняла ровно девять минут.

«Валькирия» была машиной, созданной для войны, а не для комфорта. Вдоль бортов на откидных брезентовых сиденьях разместились десять бойцов «Гончих» — затянутые в матово-черную броню, с непроницаемыми визорами шлемов, они напоминали бездушных големов. Но Вольф знал, что под кевларом бьются сердца людей, которые обязаны ему жизнью и которые готовы умереть за него.

В центре отсека, заняв сразу три места, сидел Клык. Мутант бережно поглаживал вороненые стволы своего роторного пулемета, словно это был домашний питомец. Седой расположился у иллюминатора, с пугающей скоростью пропуская сквозь пальцы рукояти вибро-клинков, проверяя их баланс. Жук, свернувшись в углу, надежно фиксировал баллоны с жидким азотом в амортизирующих стойках и раскладывал по слотам пневматические инъекторы.

Агния заняла место штурмана в кабине, рядом с молчаливым пилотом в форме петербургского Директората, который и привел эту машину в Сибирь. Сержант «Гончих» остался в десантном отсеке со своими бойцами.

Вольф поднялся по аппарели последним. Он нажал кнопку на панели, и тяжелая бронированная дверь с шипением поползла вверх, отсекая их от морозного сибирского воздуха и заснеженного плаца Острога.

— Герметизация подтверждена, — раздался в наушниках шлемофона голос пилота. — Двигатели на взлетный режим. Прогрев турбин.

Корпус «Валькирии» мелко задрожал. Вибрация передалась через пол, отдаваясь в костях. Вольф сел на командирское кресло у кабины пилотов, пристегнув себя четырехточечным ремнем.

— Подъем, — скомандовал хирург.

Рев сдвоенных турбин перешел в оглушительный вой. Тяжелая машина, перегруженная оружием, боекомплектом и весом штурмового отряда, неохотно оторвалась от земли. Гравитационные компенсаторы взвыли, борясь с массой.

Вольф смотрел в небольшой круглый иллюминатор. Острог, его творение, его идеальный организм, стремительно проваливался вниз. Бетонные стены, пулеметные вышки, теплицы, крошечные фигурки людей и монстров, машущие им вслед — всё это сжималось, превращаясь в точку среди бескрайнего, темного океана тайги.

Место, где он научился быть богом. Место, которое он покидал, чтобы спуститься в ад.

— Переход в горизонтальный полет, — доложил пилот. — Вектор — Запад-Северо-Запад. Курс на Санкт-Петербург. Расчетное время прибытия при максимальной крейсерской скорости — два часа сорок минут.

Конвертоплан резко дернулся, когда поворотные гондолы двигателей опустились параллельно земле, и машина рванула вперед, прорезая низкую свинцовую облачность.

Внутри десантного отсека горел тусклый красный свет аварийных ламп. Никто не разговаривал. Каждый настраивался на грядущую бойню по-своему. Седой вошел в легкий транс, замедляя сердцебиение, чтобы сэкономить энергию. Клык закрыл глаза, вдыхая запах оружейного масла. «Гончие» проверяли эфирные заряды в магазинах своих винтовок.

Агния сидела в кресле штурмана, безотрывно глядя на тактические мониторы. Радары, которые раньше показывали лишь чистый эфир или редкие гражданские борта, теперь сходили с ума.

— Посмотри на это, Илья, — тихо сказала она, указывая на мерцающий экран.

Весь континент, раскинувшийся под ними, был усеян красными и фиолетовыми маркерами.

— Что это? — Вольф оперся руками о спинку ее кресла.

— Это аномалии. Магические выбросы, — Агния сглотнула. — Раньше Сердце Конвенции гасило их, размазывало по фону, делало невидимыми для обычных радаров. Теперь всё как на ладони.

Они летели над Уральскими горами, когда облачность внизу начала рассеиваться.

Вольф прильнул к лобовому стеклу кабины. То, что он увидел, заставило его крепче сжать челюсти.

Внизу, в сгущающихся сумерках, горел Екатеринбург.

Это был не обычный городской пожар. Над мегаполисом поднимались столбы дыма, но пламя, пожирающее целые кварталы, было неестественного, химического цвета — синего, багрового, ослепительно-белого. Это горели склады Инквизиции, алхимические лаборатории, чьи защитные контуры рухнули.

На окраинах города, где располагались промышленные зоны, вспыхивали частые, ритмичные зарницы — там работала армейская артиллерия. Обычные войска, брошенные на подавление неизвестного врага, пытались остановить то, что вырвалось из-под земли.

Но самым страшным было не пламя.

Вольф активировал Истинное зрение, сфокусировав взгляд на поверхности. Сквозь дым и огонь он увидел колоссальные, пульсирующие потоки маны. Они вырывались из разломов в земле, закручиваясь в спирали. Вокруг этих потоков роились тысячи мелких эфирных сущностей — паразитов, бесов, низших духов, которые веками голодали за Завесой, а теперь пировали на страхе и боли миллионов людей.

— Они используют танки против эфирных тварей, — прохрипел сержант-пилот, глядя на тепловизор. — Болванки проходят насквозь. Господи, они же просто стреляют в воздух...

— Отключи внешнюю связь, сержант, — жестко приказал Вольф. — Нам не нужно слушать их агонию. Мы не спасатели. Мы не сможем помочь им всем.

— Илья, посмотри правее, — голос Агнии дрогнул.

Вольф перевел взгляд. По федеральной трассе, ведущей прочь от горящего города, тянулась бесконечная, многокилометровая пробка. Тысячи машин стояли намертво. А над этой рекой из металла и паникующих людей кружили темные силуэты.

Гарпии. Десятки диких, неконтролируемых гарпий, опьяненных свободой и запахом крови. Они пикировали на застрявшие автомобили, разбивали стекла когтями, выхватывали людей из салонов и рвали их на куски прямо в воздухе, ослепленные вкусом свежей крови.

Обычные люди, которые еще утром ехали на работу, слушали подкасты и планировали отпуск, теперь оказались внутри ожившего полотна Иеронима Босха. Человечество, лишенное защиты Директората, было беззащитно перед магией.

Вольф смотрел на эту бойню, и внутри него поднималась холодная ярость.

Это сделал Артур.

Его лаборант. Человек, которого Илья учил не бояться вскрывать гнойники. Артур усвоил урок слишком хорошо. Он решил, что весь этот мир — это один огромный, гниющий нарыв иллюзий и боли. И он вскрыл его. Одним ударом. Без анестезии. Без подготовки. Без реанимационного оборудования наготове.

«Ты не вылечил их, Артур», — мысленно произнес Вольф, глядя, как очередной столб пламени взвивается над руинами города. — «Ты просто вскрыл пациенту артерию и назвал это очищением».

Конвертоплан летел дальше, оставляя позади горящий Урал и входя в воздушное пространство европейской части страны.

Картина не менялась. Каждый крупный город внизу полыхал. Маленькие поселки казались вымершими — тьма поглотила их, и только Истинное зрение Вольфа фиксировало там скопления некротической энергии. Мертвецы. Артур уже начал собирать свою жатву. Поднятые из деревенских погостов и старых братских могил, они сбивались в стаи, повинуясь безмолвному зову своего нового Императора.

— Илья Андреевич, — в кабину заглянул Седой. Вампир снял очки, его красные глаза мерцали в полумраке. — Мы подлетаем. Радары фиксируют плотную облачность и аномальный эфирный фон впереди.

Вольф посмотрел на навигационный дисплей. До Санкт-Петербурга оставалось менее ста километров.

— Снижаемся до пятисот метров, — приказал хирург пилоту. — Идем над самыми крышами. Агния, выводи карту города. Мне нужно понять, где нам искать Риту и Власова.

Агния быстро застучала по клавиатуре, проецируя на лобовое стекло голографическую карту Питера.

— Перед тем как вылететь к тебе, наши приборы засекли мощнейшую аномалию на Петроградской стороне. Прямо возле руин нашей Четвертой клиники. Смесь инфразвука банши и чистейшего Истинного Света. Это Рита. В эфирном фоне она сейчас сияет, как маяк. И это проблема.

— Почему?

— Потому что на этот свет, как мотыльки на пламя, стягивается вся нежить в городе. Город превратился в лабиринт, мосты разрушены. Если мы не успеем, мертвецы Артура просто задавят их массой.

Вольф развернулся и вышел в десантный отсек. Тусклый свет осветил суровые лица его стаи.

— Слушать мою команду! — голос Вольфа перекрыл гул турбин. — Мы входим в зону полного хаоса. Петербург больше не город людей. Это мясорубка. Там нет союзников. Любой, кто приближается к нам с оружием, магией или клыками — враг.

Вольф прошелся вдоль строя, заглядывая в глаза каждому бойцу.

— Наша цель — Маргарита Шторм и Виктор Власов. Мы высаживаемся, пробиваем коридор, находим их и возвращаемся на борт. Клык — ты идешь в авангарде. Твой пулемет должен расчищать улицы от любого крупного скопления тварей. Седой — ты замыкающий. Режь всё, что попытается зайти нам в спину. «Гончие» — держите периметр, работайте плазмой по площадям, если нас попытаются взять в кольцо.

Хирург вытащил из ножен, свой инквизиторский клинок.

— Мы не армия спасения, — жестко произнес Вольф. — Этот город уже сожрали. Мы спускаемся, забираем своих и уходим. Любого, кто встанет на пути — в расход. Готовность одна минута!

Бойцы с лязгом передернули затворы. Клык раскрутил блок стволов пулемета, проверяя электропривод. Седой натянул на лицо противоультрафиолетовую маску и очки.

Конвертоплан резко накренился, пробивая нижний слой облаков.

В иллюминаторах показался Санкт-Петербург.

Это было зрелище, от которого стыла кровь. Северная столица, город строгих линий и имперского величия, превратилась в инфернальный котел.

Свинцовые воды Финского залива и Невы светились изнутри ядовитым, радиоактивным индиго. Над шпилем Петропавловской крепости кружила стая гигантских, нетопыреподобных созданий. Зимний дворец был окутан плотным кольцом черного тумана, из которого то и дело вырывались вспышки высшей магии — кто-то из выживших магов отчаянно оборонял древние артефакты от мародеров.

Улицы были завалены кузовами сгоревших машин. Кое-где еще шли бои: остатки ОМОНа и армейских частей, забаррикадировавшись за мешками с песком, вели безнадежный, отчаянный огонь по накатывающим на них волнам мутантов и восставших мертвецов.

— Вижу Петроградку! — крикнул пилот. — Командир, там сплошной ковер из тварей! Я не смогу посадить машину на улицу, нас просто погребет под массой!

Вольф прильнул к иллюминатору. Улицы Петроградской стороны действительно кишели движением. Это были не просто обезумевшие люди. Это была армия. Сотни, тысячи мертвецов, поднятых из моргов и старых кладбищ, методично, с пугающей координацией прочесывали квартал за кварталом, загоняя выживших в тупики.

Империя мертвых начала свою экспансию.

— Ищи крышу! — скомандовал Вольф. — Любое здание с плоской кровлей, способное выдержать наш вес!

— Вижу подходящую цель! Бывший торговый центр на Большом проспекте! Крыша чистая, но здание окружено!

— Сажай!

«Валькирия» заложила крутой вираж, уходя от столкновения со стаей обезумевших горгулий, и с ревом турбин рухнула вниз, к плоской бетонной крыше огромного здания.

Удар шасси о бетон отозвался жестким толчком в позвоночнике.

— Аппарель вниз! — рявкнул Вольф.

Бронированная дверь с шипением упала на бетон. В десантный отсек ворвался ледяной, пропитанный запахом гари воздух Петербурга. Снизу, с улиц, доносился невообразимый гул: крики, автоматные очереди, вой сирен и утробный, синхронный топот тысяч мертвых ног.

— За мной! — Вольф первым шагнул на крышу, его стальной протез лязгнул по бетону.

Стая высыпала из конвертоплана, мгновенно занимая круговую оборону. Клык вскинул пулемет, водя стволами по периметру. «Гончие» взяли под прицел выходы с пожарных лестниц.

Они стояли на вершине мира, который сошел с ума. Внизу, в лабиринте горящих улиц, среди тысяч мертвецов и обезумевших людей, прятались двое их друзей.

Вольф закрыл глаза на долю секунды, позволяя вирусу высшего гуля полностью синхронизироваться с Истинным зрением. Когда он открыл их, мир вспыхнул ослепительными сетями эфирных потоков. Он искал конкретную сигнатуру. Золотой свет Инквизиции, смешанный с синей аурой банши.

— Я найду вас, — прошептал хирург, крепче сжимая рукоять клинка. — Даже если мне придется вскрыть этот город до самого основания.

Глава 3

Пепел падал на ночной Санкт-Петербург, словно грязный, тяжелый снег, укрывая руины города саваном. Он оседал на искореженных остовах сгоревших автомобилей, на разбитых витринах бутиков Большого проспекта, на телах тех, кому не повезло оказаться на улицах в момент падения Завесы.

Виктор Власов стоял в густой тени разрушенной арки двора-колодца. Солнце давно село, уступив место свинцовой тьме и багровому зареву пожаров, что было беглецам только на руку — безжалостный ультрафиолет сейчас сжег бы вампира быстрее, чем пули мародеров, а никакой защитной экипировки у него не осталось.

Втягивая ноздрями морозный ночной воздух, бывший специальный следователь Инквизиции, а ныне вампир-нелегал, просеивал какофонию звуков и запахов через сито своего аналитического разума. Его зрачки пульсировали, то расширяясь, то сужаясь, адаптируясь к рваному, истеричному освещению горящего мегаполиса.

Город бился в агонии. Где-то со стороны Петропавловской крепости доносился глухой, ритмичный рокот — там работали крупнокалиберные пулеметы армейских частей, пытающихся сдержать натиск тварей, вырвавшихся из Невы. С соседней улицы долетал звон бьющегося стекла и истошные, полные животного ужаса человеческие крики. Обыватели, чья психика была изнасилована внезапным прозрением, сбивались в стаи. Лишенные защиты Директората, они превратились в самую опасную и непредсказуемую силу — обезумевшую толпу, готовую убивать всё, что не вписывалось в их прежнюю картину мира.

— Нам нужно уходить, Виктор, — раздался из темноты арки тихий голос.

Власов обернулся. Маргарита Шторм сидела на перевернутом мусорном баке, привалившись спиной к исписанной граффити кирпичной стене. Девушка выглядела так, словно ее пропустили через центрифугу. Ее серое платье было изорвано и пропитано грязью, на бледном лице застыла маска хронической, изматывающей боли. Но самым страшным было не физическое истощение.

Сквозь бледную кожу Риты, словно раскаленная магма через трещины в остывающей коре, просвечивало ослепительное золотое сияние. Вены на ее шее и руках пульсировали чистейшим Истинным Светом — наследием убитого Генерал-Директора Муратова, который Артур влил в нее во время ритуала Кровавого Замещения.

Эта чужеродная, фанатичная мана Инквизиции вела непрерывную войну с ее собственной природой банши. Синяя, холодная аура, присущая Рите с рождения, отчаянно сопротивлялась золотому пожару, пытающемуся выжечь ее изнутри.

— Я знаю, Рита. Я просчитываю маршрут, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Власов. Он подошел к ней, двигаясь с той пугающей, текучей грацией, которую давала ему вампирская физиология. — Мосты через Неву разрушены или заблокированы военными. Метро затоплено эфирными отходами. Мы находимся на острове, который стремительно превращается в братскую могилу. Нам нужно пробиться к телебашне или любому высотному зданию с укрепленным фундаментом. Там мы сможем переждать первую волну хаоса.

Рита судорожно закашлялась. Из ее рта вместе с каплями крови вырвался сноп золотых искр, с шипением осевших на мокрый асфальт. Она схватилась за горло, ее глаза расширились от боли.

— Он... он хочет, чтобы я их жгла, — прохрипела она. — Свет внутри меня. Он живой, Виктор. Он мыслит категориями Муратова. Он видит вокруг только грешников и еретиков. Когда мы проходили мимо тех мародеров на проспекте... Свет кричал мне в голову. Он требовал выпустить его. Требовал испепелить их. Я едва сдерживаю его. Если я потеряю контроль, я превращусь в ходячую термобарическую бомбу святого огня. Я сожгу этот квартал вместе с собой.

Власов опустился перед ней на одно колено. Его холодные, бледные пальцы легли на ее горящее плечо. Контакт с золотой маной причинял вампиру боль — кожа на его ладони начала дымиться, но он даже не поморщился.

— Ты не потеряешь контроль, Маргарита, — жестко, с инквизиторской непреклонностью произнес он, глядя ей прямо в глаза. — Ты — врач Отделения номер тринадцать. Ты работала с Ильей Вольфом. Ты видела вещи, от которых ломались ветераны карательных отрядов, и ты не сломалась. Этот свет — просто энергия. Глупая, слепая радиация, оставшаяся от мертвого фанатика. Ты сильнее ее. Подави ее. Запри в карцер своего разума.

Рита тяжело сглотнула, кивнув. Контакт с холодным, расчетливым разумом Власова немного отрезвил ее. В этом дуэте они стали идеальными противовесами. Она — бомба, готовая взорваться от эмпатического перегруза. Он — ледяной тактик, чья человечность была стерта Обрядом Стеклянного Сосуда, оставив лишь прагматизм и инстинкт выживания.

— Вставай, — Власов поднялся и протянул ей руку. — Нам нужно пересечь Большой проспект. Я слышу движение в соседних дворах. Кто-то организует зачистку, и это не полиция. Слишком синхронный шаг.

Рита оперлась на его руку и с трудом поднялась. Ее ноги дрожали. Золотое свечение под кожей немного потускнело, загнанное усилием воли вглубь астрального тела, но эмпатия банши продолжала разрывать ее сознание. Город кричал. Миллионы людей одновременно испытывали ужас, боль и отчаяние. Для эмпата находиться в эпицентре такого выброса эмоций было равносильно пытке в раскаленной железной деве.

Они вышли из арки на заваленную обломками улицу.

Ветер гнал по асфальту горящий мусор и листы бумаги. Витрина крупного супермаркета электроники на противоположной стороне была выбита. Внутри, в мерцающем свете аварийных ламп, копошились люди.

Власов мгновенно оценил обстановку. Около двадцати человек. Вооружены помповыми ружьями, травматическими пистолетами, кусками арматуры и пожарными топорами. Это были не профессиональные бандиты. Это были обычные клерки, менеджеры и рабочие, чья психика рухнула. Они сбились в первобытную стаю, чтобы выжить, и теперь грабили всё подряд.

— Идем вдоль стены, в тени, — прошептал Власов, подталкивая Риту за кузов сгоревшего троллейбуса. — У них огнестрельное оружие. Моя регенерация справится со свинцом, но если они зацепят тебя...

Они почти проскользнули мимо, когда золотая мана внутри Риты внезапно взбунтовалась. Эмпатический фон мародеров — густая, липкая смесь алчности, страха и готовности к убийству — ударил по истерзанным нервам банши. Свет Муратова, почувствовав «грех», вырвался из-под контроля.

Кожа Риты полыхнула ослепительным, режущим глаза золотым сиянием. Из ее горла вырвался непроизвольный, хриплый звук, похожий на пение храмового хора, искаженное статическими помехами.

Мародеры в разбитом супермаркете мгновенно обернулись.

Они увидели в темноте улицы фигуру, излучающую божественный, пугающий свет, и бледного мужчину с горящими алыми глазами рядом с ней. Для психики, уже надорванной падением Завесы, этого было достаточно. Неизвестное означало смерть.

— Твари! — истошно завопил грузный мужчина в окровавленном пуховике, вскидывая охотничье ружье. Его лицо исказила гримаса первобытного ужаса. — Нечисть! Не подпускай их! Бей!

Грохнул выстрел. Картечь ударила в борт троллейбуса, за которым укрылись Власов и Рита, высекая снопы искр.

— Ложись! — рявкнул Власов, рывком бросая Риту на асфальт.

Толпа мародеров, опьяненная адреналином и ложным чувством праведного гнева, хлынула из супермаркета на улицу. Они стреляли на ходу, пули крошили асфальт и рвали металл вокруг укрытия беглецов.

Свет внутри Риты взвыл, требуя возмездия. Девушка зажмурилась, вцепившись пальцами в свои волосы.

— Я... я сейчас сожгу их, Виктор! — закричала она. — Я не могу это держать! Они хотят убить нас! Свет требует их крови!

Власов посмотрел на нее. В его мозгу, работающем с холодной точностью квантового компьютера, мгновенно пронеслись варианты. Если Рита применит золотую ману, она уничтожит мародеров. Но выброс такой мощности неизбежно привлечет внимание всех эфирных хищников в радиусе пяти километров. Они станут маяком. Кроме того, физическое тело Риты могло просто не выдержать еще одного неконтролируемого выброса Истинного Света. Она сгорит изнутри.

Был только один выход.

— Держи Свет. Запри его. Я сам с ними разберусь, —ледяным тоном произнес Власов.

Он не стал доставать оружие. Он сам был оружием.

Вампир оттолкнулся от асфальта с силой, нарушающей законы физики. Асфальт под его ботинками треснул. Для мародеров он превратился в размытую черную тень, метнувшуюся сквозь свинцовый дождь.

Власов врезался в толпу, словно пушечное ядро. Он не испытывал к этим людям ни ненависти, ни жалости. Они были препятствием. Угрозой. А угрозы подлежали ликвидации.

Его правая рука, пальцы которой увенчались бритвенно-острыми, почерневшими когтями, описала короткую дугу. Грузный мужчина с ружьем даже не успел моргнуть, как его горло было разорвано от уха до уха. Горячая кровь хлынула на асфальт, но Власов не впился в вену. В этой крови был адреналин и паника — грязный, нестабильный коктейль, который затуманил бы его разум.

Вампир двигался с пугающей скоростью. Он не делал лишних движений. Удар в коленную чашечку — хруст ломающейся кости — короткий тычок основанием ладони в основание носа, вгоняющий хрящ в мозг. Следующий. Перехват руки с занесенной арматурой, выворот сустава до тошнотворного хруста, удар коленом в грудину, ломающий ребра и пробивающий легкие.

Толпа, секунду назад жаждавшая крови, впала в ступор. Они поняли, что перед ними не человек. Перед ними была идеальная машина для убийства, созданная Инквизицией и усовершенствованная темной магией крови.

Дробь из обреза ударила Власову в плечо. Его отбросило на шаг. Черное пальто превратилось в лохмотья, обнажив бледную плоть, в которой застряли свинцовые шарики. Власов сардонически улыбнулся. Мышцы его плеча рефлекторно сократились, выталкивая искореженный свинец наружу. Раны начали затягиваться на глазах, испуская легкий пар.

Стрелявший парень с ужасом посмотрел на свое оружие, а затем на вампира.

— Господи... — прошептал он, пятясь.

Власов оказался рядом с ним в одно мгновение. Его рука сомкнулась на шее парня, поднимая его в воздух. Хруст шейных позвонков прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Вампир отбросил обмякшее тело в сторону.

Оставшиеся в живых мародеры, бросая оружие и награбленное, с воплями бросились врассыпную, скрываясь в темных переулках.

Власов медленно выпрямился. Его лицо и руки были залиты чужой кровью. Инстинкты новообращенного вампира вопили, требуя слизать эту теплую, солоноватую жидкость, утолить вечную Жажду, которая сжигала его изнутри. Его клыки удлинились, глаза налились ярким алым светом. Он сделал судорожный вдох, борясь с первобытным желанием броситься за убегающими и выпить их досуха.

— Виктор! — голос Риты прорвался сквозь кровавую пелену в его мозгу.

Власов зажмурился. Он вспомнил холодный, циничный голос Ильи Вольфа тогда, в старом Архиве, когда он впервые убил человека будучи вампиром: «Потеряешь контроль над инстинктами — я лично снесу тебе голову». Власов был инквизитором. Он был архитектором систем безопасности. Он не позволит вирусу нежити управлять своим разумом.

Он с силой ударил себя кулаком по бедру, используя физическую боль как якорь. Клыки медленно втянулись. Алое свечение в глазах угасло, сменившись водянисто-серым холодом.

Вампир достал из уцелевшего кармана платок и брезгливо вытер кровь с лица и рук.

— Путь свободен, — сказал он, возвращаясь к Рите.

Девушка смотрела на него с ужасом и благодарностью. Она видела, как легко он мог сорваться. И она видела, какой титанической воли стоило ему удержать себя на краю пропасти.

— Ты ранен, — она указала на его разорванное плечо, где ткань пальто пропиталась кровью.

— Регенерация уже завершена. Ткани восстановлены, — сухо ответил Власов. — Но я потратил слишком много калорий. Мой метаболизм ускорен. Если мы встретим серьезного противника, я не смогу поддерживать такой темп без дозаправки. Нам нужно укрытие.

Они двинулись дальше по Большому проспекту, переступая через трупы мародеров.

Внезапно температура воздуха резко упала. Мокрый снег, падающий с неба, превратился в сухую, колючую ледяную крупу. Изо рта при дыхании начал вырываться густой пар. Запах гари и крови сменился другим ароматом — сладковатым, приторным запахом формалина, и застоявшейся земли.

Власов резко остановился, подняв руку. Его уши уловили звук, от которого даже у вампира по спине пробежал холодок.

Это был шаг. Синхронный, идеально выверенный шаг сотен ног, закованных в тяжелые армейские ботинки. Но в этом шаге не было человеческой сбивчивости. Не было лязга амуниции или сбитого дыхания. Это был марш идеальных, бездушных механизмов.

— В укрытие. Быстро, — прошипел Власов, хватая Риту за руку и втаскивая ее в глубокую нишу парадного входа старинного доходного дома.

Из-за угла на улицу вывернула колонна.

Рита зажала рот рукой, чтобы не закричать. Свет внутри нее взвился с новой силой, реагируя на концентрированную скверну, заполнившую улицу.

Это были мертвецы.

Но они не имели ничего общего с теми гниющими, безмозглыми зомби, которых показывали в дешевых фильмах ужасов. Это была армия Артура. Армия его новой Империи.

В авангарде шли бойцы ОМОНа и солдаты регулярных частей, убитые в первые часы после падения Завесы. Их форма была пробита пулями и разорвана когтями мутантов, но сами они двигались с безупречной военной выправкой. Их кожа была пепельно-серой, а в пустых глазницах мерцал тусклый, мертвенно-бледный свет некромантии. За ними шли гражданские — мужчины, женщины, старики. Все они были унифицированы смертью. Никакой паники. Никакого страха. Абсолютный, пугающий порядок.

Власов смотрел на эту колонну, и его мозг приходил в ужас от осознания тактического превосходства врага.

Артур не просто поднимал трупы. Он интегрировал их в единую, централизованную нейросеть. Эти существа не чувствовали боли. У них не было морали, которую можно было сломить. Им не нужны были пути снабжения, провизия или медикаменты. Если такому мертвецу оторвать ногу, он будет ползти. Если оторвать руки — будет грызть зубами. Их можно было остановить только полным физическим уничтожением или разрушением эфирной матрицы, связывающей их с некромантом.

А матрица Артура, была практически неуязвима.

Колонна двигалась по проспекту, методично зачищая улицу. Несколько мертвецов-солдат отделились от строя и подошли к трупам мародеров, убитых Власовым. Они не стали их есть. Они встали над ними, из их глазниц вырвались тонкие нити серого света, проникая в тела убитых. Спустя десять секунд мертвые мародеры с хрустом ломающихся костей поднялись на ноги, их раны перестали кровоточить, а глаза загорелись тем же бледным светом. Они молча встали в строй, пополняя армию некроманта.

— Безотходное производство, — едва слышно прошептал Власов. — Он ассимилирует любые потери. Каждая жертва делает его армию сильнее.

Внезапно один из мертвецов-омоновцев, шедший в боковом охранении, резко повернул голову. Его мертвые глаза уставились точно на ту нишу, где прятались Власов и Рита.

Золотой Свет Муратова, бушующий внутри банши, был для некротической сети Артура как прожектор в темной комнате. Мертвецы не видели их физически. Они чувствовали полярную, враждебную ману.

Мертвый омоновец поднял руку, указывая на них.

Вся колонна — сотни мертвецов — одновременно, как единый организм, остановилась. Их головы синхронно повернулись в сторону укрытия.

— Нас обнаружили, — процедил Власов, доставая из-за пояса тяжелый инквизиторский нож. — Уходим через дворы.

Он ударил ногой по заколоченной двери парадного. Старые доски хрустнули, но выдержали. Власов ударил еще раз, вкладывая в удар всю вампирскую силу. Дверь слетела с петель, открывая темный провал парадной лестницы.

Они ворвались внутрь, спотыкаясь о строительный мусор. За их спинами раздался грохот — мертвецы хлынули к зданию, выламывая остатки дверей.

— Наверх! — скомандовал Власов.

Они взбежали по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Власов высадил дверь ближайшей квартиры и протащил Риту через длинный захламленный коридор старой коммуналки прямо на кухню, к черному ходу. Они спустились по узкой, темной лестнице и выскочили в типичный петербургский двор-колодец.

Глухой, замкнутый квадрат, окруженный обшарпанными стенами высотой в шесть этажей. Узкое небо над головой. И единственная арка, ведущая на соседнюю улицу.

Власов бросился к арке, но резко затормозил, раскинув руки и закрывая собой Риту.

Из арки во двор молча вливалась вторая колонна мертвецов. Артур не просто шел по улицам. Его сеть брала кварталы в кольцо, сжимая петлю.

Они оказались в ловушке.

Сзади, из дверей черного хода, начали вываливаться мертвецы, преследовавшие их через квартиру. Спереди, из арки, надвигалась плотная фаланга серых лиц.

Двор-колодец превратился в арену для казни.

— Виктор... — Рита прижалась к его спине. Ее тело била крупная дрожь. Золотой свет под ее кожей разгорался всё ярче, прорывая ментальные барьеры. — Я больше не могу. Он вырвется.

Власов обвел взглядом надвигающуюся толпу. Их было не меньше сотни. Никакая вампирская регенерация и скорость не помогут против такой массы, не чувствующей боли. Они просто задавят его телами, разорвут на куски и пойдут дальше.

— Если ты выпустишь Свет, он убьет не только их, — быстро, чеканя слова, произнес Власов. — Он выжжет твою нервную систему. Твое физическое тело не приспособлено для таких объемов чистой маны. Ты умрешь, Рита.

— Если я ничего не сделаю, мы умрем оба прямо сейчас, — она сделала шаг в сторону, вставая рядом с ним. Ее глаза, в которых синяя радужка банши смешалась с золотом Инквизиции, смотрели на мертвецов с пугающей решимостью. — Я не отдам ему контроль полностью. Я пропущу Свет через голос. Как инфразвук. Это сработает как направленный взрыв.

— Твои связки... Ты снова разорвешь их в клочья. Ты больше никогда не сможешь говорить.

— Зато я смогу дышать, — Рита грустно улыбнулась. — Прикрой меня, Виктор. Мне нужно десять секунд на концентрацию.

Власов не стал спорить. Прагматика момента диктовала свои условия. Он перехватил нож обратным хватом и встал перед девушкой, принимая боевую стойку.

Мертвецы бросились в атаку. Они не кричали. Они двигались в абсолютной, жуткой тишине, нарушаемой лишь шарканьем ног и хрустом суставов.

Власов встретил первую волну. Серебряное лезвие мелькало в тусклом свете, отсекая головы и перерубая позвоночники. Серебро разрушало эфирную матрицу в месте разреза, не давая отрубленным конечностям двигаться самостоятельно.

Вампир увернулся от удара мертвого омоновца, пробил ему грудную клетку кулаком и вырвал позвонок. Развернувшись на пятке, он снес полчерепа следующему мертвецу. Но их было слишком много.

Мертвые руки вцепились в его пальто, разрывая ткань. Кто-то вонзил зубы в его предплечье, вырывая кусок плоти. Власов зарычал, стряхивая с себя тварей, но на их место тут же вставали новые. Ему пробили бок куском ржавой трубы. Регенерация работала на пределе, сжигая последние запасы темной вампирской маны. Движения вампира начали замедляться.

За его спиной Рита закрыла глаза. Она перестала сопротивляться Свету. Она открыла шлюзы своего разума, позволяя золотому пожару хлынуть в ее астральное тело. Боль была невыносимой. Казалось, что в ее вены заливают расплавленный свинец.

Она сделала глубокий вдох, втягивая в легкие ледяной воздух, и смешала его с чистой маной.

Рита открыла глаза и закричала.

Это не был классический инфразвуковой удар банши, разрушающий внутренние органы. И это не был Святой Огонь Инквизиции, сжигающий плоть. Это был гибрид. Симбиоз двух конфликтующих магий, породивший нечто чудовищное.

Из ее рта вырвалась видимая глазу золотисто-синяя звуковая волна. Пространство во дворе исказилось. Воздух спрессовался в монолитную стену и ударил по надвигающейся толпе мертвецов.

Эффект был апокалиптическим.

Звуковая волна, насыщенная Истинным Светом, не просто отбрасывала мертвецов. Она аннигилировала их эфирную матрицу. Тела мертвых солдат и гражданских, попавшие под удар, мгновенно кристаллизовались, превращаясь в хрупкие статуи из серого пепла, а затем рассыпались в пыль под давлением звука.

Волна прошла сквозь арку, вычищая ее до самого проспекта. Десятки мертвецов были стерты из реальности за одну секунду.

Но цена была ужасающей.

Рита рухнула на колени. Из ее носа и с губ сорвались капли крови — капилляры не выдержали чудовищного давления. Золотой свет под кожей мигнул и погас, словно перегоревшая лампочка, оставив лишь мертвенную бледность. Девушка завалилась на бок, судорожно хватая ртом воздух. Ее голосовые связки выдержали этот залп, но гибридный выброс маны нанес сокрушительный удар по центральной нервной системе. Мозг, защищаясь от полного выгорания, экстренно отключил сознание. Рита провалилась в глубокую, глухую темноту.

Власов, тяжело дыша, оперся на стену. Его тело было покрыто рваными ранами. Серебряный нож сломался у самой рукояти. Он посмотрел на арку. Путь был свободен.

— Вставай, Рита, — прохрипел он, подходя к девушке и пытаясь поднять ее за плечо. — Мы должны идти.

Но двор-колодец не собирался их отпускать.

С крыш шестиэтажных зданий, окружавших двор, посыпалась крошка. Власов поднял голову.

На карнизах сидели горгульи. Десятки массивных, крылатых тварей с жесткой, серой кожей, делавшей их похожими на гранитные изваяния. Они не подчинялись Артуру. Они были дикими хищниками, привлеченными вспышкой маны и запахом свежей крови.

Горгульи расправили кожистые крылья, закрывая узкий клочок неба над двором, и с пронзительным клекотом начали пикировать вниз.

Власов понял, что это конец. Его регенерация иссякла. Оружия нет. Рита без сознания. Против стаи горгулий в замкнутом пространстве у него не было ни единого шанса.

Бывший инквизитор выпрямился, заслоняя собой лежащую девушку. Он не испытывал страха. Он готов был умереть здесь, на грязном асфальте петербургского двора, защищая ту, которую когда-то должен был уничтожить по приказу Директората. Ирония судьбы...

Власов напряг уставшие мышцы, готовясь дорого продать свою жизнь.

Первая горгулья, выпустив длинные когти, рухнула на него с высоты третьего этажа.

И в этот момент небо раскололось.

Оглушительный, вибрирующий рев турбин ударил по барабанным перепонкам, перекрывая клекот монстров. Двор-колодец озарился ослепительным, режущим глаза светом галогеновых прожекторов.

Сверху, сквозь узкий проем между крышами, обрушился шквальный плазменный огонь.

Сгустки синей и белой плазмы били со снайперской точностью. Они врезались в пикирующих горгулий, испаряя их тела в воздухе.

Власов поднял голову, прикрывая глаза рукой от слепящего света.

Над двором, зависнув на форсированной тяге двигателей, висел тяжелый матово-черный конвертоплан «Валькирия». Потоки воздуха от его несущих винтов сбивали оставшихся горгулий с карнизов, швыряя их на стены.

Из открытого десантного люка конвертоплана, выпрыгнули фигуры.

Первым на асфальт двора рухнул трехметровый гигант. Бетон под его ногами пошел трещинами от чудовищного удара. Мутант выпрямился, вскидывая своими четырьмя руками тяжелый шестиствольный пулемет.

Роторный блок взвыл, раскручиваясь, и двор заполнился оглушительным треском. Струя бронебойно-зажигательных пуль ударила по стенам, снося уцелевших горгулий вместе с кусками кирпичной кладки и балконами. Клык ревел от ярости, поливая огнем всё, что пыталось приблизиться к Власову и Рите.

Следом за ним, мягко, словно кошка, приземлился Седой. Старый вампир не стал тратить время на оценку обстановки. Он мгновенно растворился в тенях. Вспышки его ультразвуковых вибро-клинков мелькали среди опускающихся на землю тварей. Седой двигался с убийственной грацией, расчленяя монстров на куски прежде, чем они успевали нанести удар.

По тросам, спущенным с конвертоплана, в двор скользили бойцы «Гончих». Закованные в черную броню, они мгновенно выстроили круговой периметр вокруг Власова и Риты, поднимая кинетические щиты и открывая прицельный огонь из плазморезов по арке, откуда пытались прорваться новые мертвецы Артура.

Двор превратился в филиал ада, где технологии Инквизиции и первобытная ярость мутантов перемалывали порождения некромагии и обезумевших существ.

Власов смотрел на эту бойню, и его глаза расширились. Он узнавал этих бойцов. Он узнавал эту тактику.

По последнему тросу, не спеша, спустился человек в длинном черном плаще.

Он приземлился на асфальт. Раздался характерный, тяжелый лязг стального армейского протеза. Человек выпрямился. В правой руке он сжимал парадный инквизиторский стек. Его глаза горели ровным, багровым светом высшего гуля, а на лице застыла маска холодного спокойствия.

Илья Вольф вернулся в свой город.

Хирург мгновенно оценил тактическую обстановку Истинным зрением. Периметр был под контролем стаи. Угроза с воздуха подавлена.

Вольф быстрым, чеканным шагом подошел к Власову и лежащей на асфальте Рите.

Бывший следователь Инквизиции, покрытый кровью и ранами, посмотрел на диагноста, попытался усмехнуться, но из-за разорванной щеки улыбка вышла больше похожей на оскал черепа.

— Вы нарушаете протоколы карантина, доктор, — прохрипел вампир. — Этот город закрыт на санитарную обработку.

Вольф не ответил на шутку. Он опустился на колени рядом с Ритой. Его пальцы, обычно не знающие тремора, едва заметно дрогнули, когда он коснулся ее бледной, ледяной щеки. Четыре года. Он не видел ее четыре долгих года, и сейчас, глядя на ее измученное лицо, хирург почувствовал, как под ребрами разливается жгучая, разрывающая сердце боль. Он столько раз представлял их встречу, но только не так. Снова на грани смерти. Снова без сознания на грязном полу.

Ледяная броня вожака стаи дала трещину.

— Критическая перегрузка центральной нервной системы... — голос Вольфа предательски дрогнул, потеряв свою привычную хирургическую сухость. Он сглотнул жесткий ком в горле и заставил себя продолжить сканирование. — Голосовые связки целы, но ткани сильно обожжены прохождением эфирной маны. Астральное тело нестабильно из-за конфликта Истинного Света и инфразвука.

Вольф резко обернулся, усилием воли возвращая себе контроль.

— Жук! Транквилизаторы тяжелого ряда и эфирный стабилизатор. Быстро!

Мутант-насекомое мгновенно подскочил к хирургу, выхватывая из портативной сумки-холодильника нужные ампулы и заряжая пневматический инъектор. Вольф забрал прибор и всадил иглу прямо в сонную артерию Риты. Девушка судорожно выдохнула, ее тело обмякло, погружаясь в спасительную медикаментозную кому.

Вольф поднял взгляд на Власова. Истинное зрение просветило вампира насквозь.

— Множественные рваные раны. Потеря десяти процентов мышечной массы. Критическое истощение. Регенерация на нуле, — Вольф достал из сумки пластиковый пакет с густой, темной кровью, собранной в Остроге, и бросил его Власову. — Пей. Иначе твои клетки начнут жрать сами себя через пять минут.

Власов поймал пакет, зубами разорвал пластик и жадно припал к спасительной жидкости. Кровь таежных животных, насыщенная антикоагулянтами, ударила по его венам, мгновенно запуская процесс регенерации. Раны на его теле начали затягиваться с тихим шипением.

— Вы опоздали, Илья Андреевич, — сказал Власов, утирая губы. — Артур уже здесь. Его мертвецы контролируют Петроградку.

— Я знаю, — Вольф поднялся, посмотрел на арку, где «Гончие» и Клык сдерживали напирающую толпу серых фигур, коснулся тактического наушника. — Агния, готовь медотсек на борту. Сержант, сворачиваем периметр! Клык, бери Риту! Отходим к тросам!

Клык закинул пулемет за спину, бережно, своими огромными руками подхватил бессознательную Риту и направился к спущенным с конвертоплана лебедкам.

— Мы не сможем уйти так просто, Док! — крикнул Седой, отсекая голову прорвавшемуся мертвецу. — Их слишком много! Они лезут из всех щелей!

Вольф посмотрел на надвигающуюся армию мертвых. Их пустые, светящиеся глаза смотрели на него. Илья знал, что через эту нейросеть сейчас на него смотрит сам Артур.

Хирург поднял стек и указал острием на арку.

— Сержант. Зажигательные. Выжечь арку дотла.

Бойцы «Гончих» одновременно вскинули подствольные гранатометы. Залп алхимического напалма ударил в узкий проем арки. Ослепительное, ревущее пламя мгновенно заполнило пространство, превращая мертвецов в пылающие факелы. Огонь, созданный Инквизицией, не гас даже на мокром асфальте, создавая непроходимую стену в три тысячи градусов.

— Подъем! — скомандовал Вольф.

Лебедки взвыли, втягивая бойцов и спасенных обратно в чрево зависшей над двором «Валькирии».

Вольф поднимался последним. Он смотрел вниз, на горящий двор-колодец, на расплавленный асфальт и пепел горгулий. Город его прошлого был уничтожен. Но его стая была с ним.

Когда аппарель конвертоплана с лязгом закрылась, отсекая их от хаоса Петербурга, Вольф повернулся к Власову, который сидел на полу отсека, прислонившись к переборке.

— Добро пожаловать обратно в отделение, Виктор, — сухо сказал хирург. — У нас много работы. Пациент на операционном столе бьется в конвульсиях, ассистент сошел с ума, а санитары мертвы. Придется лечить этот мир радикальными методами.

Турбины «Валькирии» взревели, и тяжелая машина, пробив дымовую завесу, устремилась в черное, разорванное падением Завесы небо.