Отдел снабжения. Осень

Глава 1. Свидание Девочки

Стоит ли говорить, с каким нетерпением мы ждали окончания свидания Девочки с Дмитрием Алексеевым. Мы, разумеется, не стояли взволнованными, но неподвижными статуями у калитки, а по мере сил занимались обыденными и неотложными делами. Люди готовили ужин, накрывали на стол, ели, наводили порядок и готовились к завтрашнему рабочему дню. Домовые кормили подрастающую чёрную кошечку остатками человеческого ужина, совершали вечерний моцион по саду, попутно осуществляя вечерний полив с помощью шланга.

Но каждый из нас четверых то и дело бросал взгляд в сторону калитки, а некоторые, особенно нетерпеливые вроде меня, периодически приоткрывали её и зыркали вверх и вниз по улице Виноградной в тщетной попытке обнаружить возвращающуюся парочку. Когда время перевалило за восемь часов вечера и на южный город стали опускаться поздние августовские сумерки, меня начало снедать нешуточное беспокойство, которое тут же передалось остальным.

- Не пора ли пойти на поиски? – поинтересовался находящийся где-то вблизи куста смородины невидимый Гномик, когда я совершала очередной рейд от калитки к дому.

- Если Девочка почувствует опасность, она тут же дематериализуется и была такова, - высказала я свои соображения. – Даже посвящённому в ваше существование человеку не удастся нанести физический вред домовому. Что уж говорить об Алексееве?

- А вдруг он завёл её в совсем незнакомое место, - чувствовалось, что Гномик-Механик всерьёз беспокоится за нашу первоэтажную королевишну. – Не так-то просто будет сориентироваться, чтобы найти обратный путь.

У меня вдруг закралась мысль, что мой любимый дух с четвёртого этажа ещё и сам не разобрался, кто ему милее – лесная Душенька или офисная красотка.

- Не в этом дело, - несколько раздражённо отозвался на мои невысказанные сомнения невидимый домовой. - Если уж мы втравили Девочку в опасное приключение, то должны позаботиться о её безопасности.

- Он прав, - подошедший к нам Саша, судя по его решительному виду, был готов отправиться на поиски. - Мы сваляли большого дурака, не выделив Девочке один из наших телефонов.

- А они вообще способны пользоваться телефонами? – озадаченно поинтересовалась я.

Гномик возмущённо фыркнул. Кажется, в этот вечер я весьма низко пала в его глазах. И правда – то приписала ему непостоянство, то посчитала некомпетентным. И если в отношении чувств нематериальных сущностей я могла строить догадки и питать иллюзии, то с телефоном вышло глупо, грубо и обидно. Ведь Гномик-Механик уже доказал, что не хуже меня владеет компьютером, лихо водит автомобиль, а в использовании разнообразных инструментов и приспособлений для ремонта ничуть не уступает своему коллеге Патоличеву.

Саша не стал меня стыдить, а ограничился выразительным взглядом.

- Ладно, мы с Гномиком сходим проветриться, - заявил он.

- И не забудьте телефон, пожалуйста, - смиренно попросила я.

В этот момент у меня вдруг промелькнула мысль, что Дима Алексеев оказался совсем не тем, за кого мы его принимали. Возможно, пляжный бандит просто виртуозно исполнил свою роль - заманил в ловушку Девочку, а теперь вместе со своей бандой ловит Патоличева «на живца».

- Мы будем предельно осторожны, - поспешил успокоить меня Гномик.

Кажется, он всё-таки не обиделся.

Не успели механики выйти со двора, как прямо у калитки наткнулись на Девочку с Алексеевым.

- А я уже собирался идти вас разыскивать, - весьма сурово заявил им Саша.

Я видела, что он несколько притормозил, придерживая калитку и не зная, то ли парень с девушкой предпочтут зайти во двор, то ли нужно дать им время попрощаться. Девочкин поклонник на этот раз среагировал быстро:

- Мы сейчас ещё парой слов перекинемся, и я больше не стану вам надоедать.

Патоличев с невидимым Гномиком тоже оказались понятливыми, и калитка захлопнулась, оставив молодую пару на улице.

Надо ли говорить, что я сгорала от любопытства и попыталась прочитать по Сашиному лицу, насколько удачно прошло свидание нашей Девочки с Алексеевым. Хотя слово «удачно» в данном случае несло несвойственный ему отрицательный заряд. Смогла ли наша первоэтажная прелесть как следует разочаровать своего воздыхателя? Патоличев неопределённо пожал плечами. Прошло минут пять напряжённого молчаливого ожидания. Девочка с томным видом вплыла во двор и закрыла за собой калитку. Эта прирождённая актриса нарочно выдерживала драматическую паузу, прекрасно понимая, что люди и духи ждут исчерпывающую информацию.

- И как? – не выдержала я.

- Ну, пока мы жениться не будем, - лениво растягивая слова, произнесла Девочка. – Но как только он отслужит и подпишет контракт, нам нужно будет сразу зарегистрировать брак. Ведь если его убьют, то я как жена получу очень приличную компенсацию. Смогу приобрести квартиру и автомобиль. Буду жить в своё удовольствие.

Мы с Патоличевым выслушали всё это в ошеломлённом молчании, а невидимый Гномик всё-таки решился спросить:

- Девочка, ты в своём уме?

- Белены объелась, - тут же поставила диагноз столь же бесплотная Душенька.

То ли вспомнила «Сказку о рыбаке и рыбке», то ли свой опыт лесной жизни.

- Да она-то тут при чём? - вдруг вступился за Девочку Патоличев, который сразу догадался, откуда ветры дуют. -Скажите спасибо этому очумевшему папиному сынку, который решил проехать даме по ушам и выставить себя благородным героем.

И я вдруг подумала, что наш первый этаж никак не смог подготовить свою домовую к первому в её жизни свиданию с человеком.Самоуверенная Девочка, вместо того, чтобы вразумить и отшить навязчивого кавалера, позволила манипулировать своими чувствами и разумом с наивностью трёхлетнего ребёнка.

- Останетесь здесь на ночёвку? – деловито спросила я нашу первоэтажную прелесть. – Если решите вернуться домой, то надо уже двигаться в путь. Пока совсем не стемнело.

- Даже не знаю, - пожала она плечами. – Столько всего сразу навалилось…

- Вам предлагали достойный план урегулирования возникшей проблемы, - нашла нужным заметить я. – Но кто-то предпочёл сам командовать парадом и закономерно вляпался в непростую ситуацию.

Я не стала озвучивать свои мысли, но дело шло к тому, что придётся открыть Алексееву, с кем он на самом деле имеет дело.

- А что, по-другому никак? – озабоченно поинтересовался Гномик.

- Это про что? – не понял Саша.

- Это я подумала о том, что придётся просветить Алексеева, -мне пришлось быстро озвучить уловленную домовым мысль.

- Тогда есть большая вероятность потерять наше преимущество в противостоянии с бандой, - Патоличев, надо отдать ему должное, зрил в корень.

- Согласен, - поддержал его бесплотный Механик. – Мы не в том положении, чтобы посвящать новых людей в наш узкий надёжный круг.

- Кого это ты считаешь надёжными? – в голосе Девочки слышалась презрительная ирония. – Неужели агнца со второго этажа с его столь же премудрым папашей? Если бы не их денежки, нам бы вообще ничего не грозило.

- Ну, это как посмотреть, - нашла нужным заметить я. – Ресторанному духу не деньги были нужны, да и кое-чьё кокетство создавало дополнительную напряжённость.

На это наша первоэтажная презрительно хмыкнула. Мол, она к этому никакого отношения не имеет.

- Предлагаю отправить Девочку к папе в Мексику, - чуть подумав, произнесла я. – Завтра, к примеру, поступит срочный вызов. Папаша не справляется со своим фермерским хозяйством, так как его матушку, Хуанину бабушку, неожиданно укусила ядовитая копьеголовая змея или едва не утащил под воду острорылый крокодил.

Патоличев, который был не в курсе легенды о происхождении прекрасной Хуаны, посмотрел на меня с опасливым интересом. Мои бредовые фантазии наверняка показались ему чрезмерными и нездоровыми.

- И что, мы с ним никогда больше не увидимся? – в голосе Девочке звучала искренняя озабоченность.

- А что, он так вам понравился? – настороженно поинтересовалась я. – Вы настолько прониклись к нему тёплыми чувствами, что готовы выйти замуж в надежде, что парень безвременно погибнет?

Остальные, включая невидимых, в напряжённом молчании ждали, что ответит девушка в зелёном. Кажется, наша красотка не поняла моего сердитого сарказма. Меня в этот момент ничуть не заботило, что Девочка легко прочтёт моё мнение о ней, как о жестокосердной и корыстолюбивой стервозной дамочке.

- Я не желаю ему зла. Этот парень очень красивый и добрый. Со мной раньше никто так не разговаривал, - взволнованно попыталась объяснить свои чувства домовая. - И больше никто не сможет обо мне так заботиться.

- Ну вот, - в голосе Саши звучали одновременно и обречённость, и удовлетворение от того, что его прогнозы сбываются. – Гены Вити Алексеева дают себя знать. Тот умудрился весь район очаровать, а сынок сконцентрировал полученное по наследству обаяние на единственной избранной цели. Где уж тут проявлять разумность, вменяемость, логику и трезвость?

«А ещё говорила, что любит другого», - довольно откровенно подумала я.

Девочка ответила мне быстрым живым взглядом. Она тут же отвела глаза, а я заставила себя напрочь забыть о том, что где-то рядом присутствует Гномик-Механик.

- Ну что, мы провожаем вас домой или сегодня ночуете здесь? - я не собиралась канителиться всю ночь, переливая из пустого в порожнее. Как-никак завтра всего лишь среда, и нужно быть в хорошей рабочей форме.

- Пусть ночует в сарае с Душенькой, - предложил Гномик. – В дом ей нельзя, здешний домовой начнёт ворчать и злиться.

На том и порешили. Наша первоэтажная была слишком ошарашена своим новым опытом и небывалыми переживаниями. Поэтому на удивление легко согласилась на сарай. Лесная барышня, привыкшая приспосабливаться к разным обстоятельствам, тоже не стала возражать против ночёвки вдвоём. Хотя, насколько я понимала, такая ситуация грубо противоречила традициям и древнему кодексу домовых, который гласил: «Одно помещение – один дух». Но ведь домовые нашего офиса не отличались косностью и не признавали нерушимых шаблонов поведения.

- Да, задала нам Девочка задачку, - сокрушался Саша, когда мы наконец-то отправились спать. – Попробуй теперь убедить Алексеева, что она ему не пара.

- Я бы всё-таки проработала вариант с неожиданным отъездом в Мексику, - мне не хотелось оставлять эту беспроигрышную идею.

- Но она ведь не готова расстаться, - озабоченно возразил Патоличев. – И если мы будем склонять Девочку к разрыву, ещё неизвестно, как среагируют на это и она сама, и влюблённый Димка Алексеев. Всё может только осложниться.

Должна сознаться, что эта ночь не принесла ни обдуманных решений, ни неожиданных озарений. И утро среды оказалось ничуть не мудренее предыдущего вечера. Поэтому на работу мы с дематериализовавшейся Девочкой направились в весьма рассеянном и взбудораженном состоянии.

И рабочая среда в эту среду ничуть не способствовала умиротворению моих весьма напряжённых чувств. Излить душу Павлу Валерьевичу, нашему мудрому и отзывчивому советчику, не получилось, потому что с затянувшегося больничного вышел Стас.

Про больничный нашего экспедитора нужно рассказать отдельно. Ведь я волей обстоятельств оказалась непосредственной свидетельницей того, как всё начиналось. Было это недели три тому назад. Четырнадцатый троллейбус в очередной раз не вышел на линию, и пришлось тащиться на маршрутку. По дороге в уже переполненный транспорт зашёл Стас. Пробравшись в середину и привычно нависнув надо мной, он вдруг заявил, что ему плохо. Я, разумеется, предложила коллеге занять моё сидение, но он начал быстро протискиваться к выходу и, расплатившись с водителем, выскочил из маршрутки.

Как потом выяснилось, он ожидал, что я брошусь за ним следом с целью оказать первую медицинскую помощь. Но я ограничилась тем, что, выйдя на конечной остановке, набрала телефон нашего прихворнувшего маньяка и выяснила, что он едет на работу на всё-таки вышедшем на маршрут троллейбусе.

Появившись на рабочем месте, Стас поначалу не отзывался на наши с Пашей увещевания отправиться к врачу. Вместо этого он бегал по остальным помещениям первого этажа и жаловался всем подряд, что я оставила его в опасности. А он-то, наивный страдалец, предполагал, что я уложу его на лавочку на остановке и начну делать искусственное дыхание изо рта в рот. Донеся информацию о моей жестокости и ненадёжности до всех-всех-всех, маньячелло всё-таки вернулся в родной кабинет и почувствовал, что ему опять стало хуже. Он очень рассчитывал, что я побегу разыскивать градусник и аппарат для измерения давления. Но вместо этого я послала его подальше, а именно в бухгалтерию. Сердобольные бухгалтерши, имеющие в своём распоряжении тонометр, тут же произвели измерение. Узнав, что у него давление 135 на 80, Стас сразу понял, что находится при смерти и, напугав жену телефонным звонком, всё-таки отправился в поликлинику.

И уж там-то за него взялись. Наш экспедитор сдал кучу анализов и в течение почти двух недель подвергался разнообразным процедурам. Как и предполагали мы с Пашей, никаких серьёзных проблем со здоровьем у него обнаружено не было. Хотя возраст, разумеется, даёт себя знать. И прежде чем пихаться в переполненную маршрутку, надо как минимум плотно позавтракать, дабы головушка не закружилась. Проходя усиленную профилактику в лечебном заведении, Стас подцепил какой-то вирус, и температура у него поднялась уже по-настоящему. Из больницы заразного пациента вытурили, и он ещё недельку проболтался дома на больничном.

И вот наконец-то выздоровел и явился - не запылился в очень напряжённый момент. Я, конечно, понимала, что Паша воспринял появление коллеги с радостью, так как устал тянуть на себе два воза забот. При этом замечу, что не знаю, как на других предприятиях, но у нас совмещение обязанностей оплачивается в размере 30% оклада замещаемого. И при этом никого не волнует, что приходится исполнять не 30, а все 100% обязанностей.

Но как по мне, так лучше я больше поработаю, чем буду вновь отбиваться от сальностей, пошлостей и физической несдержанности навязчивого любвеобильного коллеги. Он соизволил простить неоказание мною медицинской помощи и вновь провозгласил себя моим лучшим другом. Порой он доставал меня до такой степени, что очень хотелось обратиться за помощью к двум живущим неподалёку механикам. Маньячелло явно не помешала бы хорошая вправка мозгов. Но я прекрасно знала, что придётся справляться самой. У нас и без Стаса хватает проблем.

Девочка благоразумно покинула меня, строго соблюдая меры предосторожности. Я прекрасно понимала, что нашей бесплотной сущности нужно было время, чтобы переварить своё небывалое свидание и перестать транслировать навязанные Алексеевым странные идеи.

Но, как потом выяснилось, в покое её не оставили. Ведь мы имели глупость не предупредить о нашей вылазке двух верхнеэтажных домовых, и Бабайка с Кузей провели весьма тревожную ночь в тщетных поисках своей очаровательной подруги. И Девочке при всей её изворотливости не удалось скрыться от обеспокоенного внимания двух не менее шустрых местных духов. Бабайка-Босс и Кузя-Клерк не дали нашей первоэтажной уединиться в запертом архиве. Парочка поклонников Девочки припёрла её к стенке (фигурально, без какого-либо насилия) и обрушили на неё град упрёков за самоволку. А распрекрасная Хуана (она же Сульфида и Офигения) не нашла ничего лучшего, как объявить своим преданным поклонникам о том, что она планирует выйти замуж за человека. Стоит ли говорить, в какое состояние такая новость привела Кузю с Бабайкой.

- Это недопустимо! – моментально вынес свой вердикт Босс. – Надо срочно принимать самые жёсткие меры.

- Предлагаете хватать и не пущать? – Кузя вспомнил свою подхалимскую манеру льстить и поддакивать.

- Всех женихов на выстрел не подпускать! - взревел медведем Бабайка, ничуть не боясь, что его могут услышать материальные обитатели первого этажа.

- В крыс и лягушек их превращать! – не забыл подпеть Кузя. – Без права обратной трансформации.

- Только попробуйте! – ощетинилась Девочка. – Вас забыла спросить, с кем мне встречаться и за кого замуж выходить!

- Да вы, милочка, безумны и недееспособны, коль позволяете себе такие заявления делать! – рассвирепевший Босс стремительно терял обычно присущие ему вежливость и предупредительность.

- Сами её распустили, а теперь расхлёбываем, - посетовал Кузя. – Надышаться на нашу Девочку не могли. Любое пожелание, любой каприз выполняли. В итоге рассекретились, искалечились, с жизнью чуть не расстались…. И вот на тебе благодарность.

Девочка прекрасно понимала обоснованность таких упрёков со стороны своих близких друзей. И патетические стенания Клерка ничуть не казались ей неискренними и чрезмерными. Однако красавица уже закусила удила и не собиралась смиряться. И духи второго и третьего этажей это прекрасно поняли, хотя их подруга больше не проронила ни слова.

- Надо посоветоваться с людьми, - принял решение Босс.

Моего участия не потребовалось. Бабайка подкараулил Пашу, отправившегося на перекур, а Кузя прошмыгнул к Егорову. А так как Стас всё-таки отбыл на закупки, озабоченный Павел Валерьевич вскоре пригласил меня в тесный, но относительно изолированный кабинет Максима Сергеевича. Двум людям и двум домовым нужны были данные из первых рук.

- Уж не знаю, что вы там со своим Сашей мутите, - довольно резко начал Паша, - но могла бы держать нас в курсе.

- Мутит Девочка, - я решила сразу перевести стрелки. – Наш первоначальный план был прямо противоположным.

Все четверо набрались терпения и выслушали мои лаконичные разъяснения.

- Она точно рехнулась, - заключил Бабайка-Босс.

- Гномик с Душенькой такого же мнения, - подтвердила я.

Затем я озвучила своё предложение об отъезде в Мексику.

- Было бы здорово, если бы вам удалось уговорить вашу подругу исчезнуть с глаз долой и из сердца вон, навсегда покинув своего воздыхателя, пока дело ещё не зашло слишком далеко, - обратилась я к духам верхних этажей.

- Наша прекрасная Сульфида решила нас полностью игнорировать и погрузилась в гробовое молчание, - пожаловался Кузя. – Никогда раньше мы за ней такого не замечали.

- Паша, может быть, ты попробуешь? – обратилась я к нашему шефу. – Я даже готова купить шоколадки для смягчения сердца прекрасной дамы.

- Нашли крайнего, - проворчал Павел Валерьевич. – Сами наворотили чёрт знает чего, а мне расхлёбывать. Больше заняться нечем.

Но, кажется, он всё-таки готов был попробовать наладить контакт с замолкнувшей и избегающей общения Девочкой.

- Нужно решить эту проблему, - констатировал Макс. – Хотя не будем забывать и об опасности, о которой предупредил нас этот влюблённый бандит.

- Давайте постараемся не оскорблять Дмитрия Алексеева, - нашла нужным заметить я. – Ведь он по доброй воле решил нам помочь.

- Где бы была его добрая воля, если бы не Девочка, - усмехнулся в ответ Паша. – Так что мы сами загнали себя и этого Алексеева в ловушку. Пока наша этажная красотка даёт парню надежду, он работает на нас. В противном случае у него исчезает мотив быть на нашей стороне.

Все промолчали, раздумывая над Пашиными словами. По большому счёту он был прав.

- И что же делать? – растерянно поинтересовалась я. – Продолжать усугублять?

- Не рубить с плеча, как минимум, - отозвался Павел Валерьевич.

- А вдруг само не рассосётся? - я всё-таки переживала за отдалённые последствия этой неравной, но взаимной влюблённости.

- Никто и не говорит, что рассосётся, - согласился Паша. -Я бы рассмотрел вариант с полным открытием карт этому Алексееву. Пусть знает, куда могут завести его чувства.

- Но Гномик с Сашей считают, что при таком раскладе мы сильно рискуем. И полным разоблачением домовых, и потерей наших козырей в противостоянии с пляжной мафией.

- Тогда давайте вновь собирать общий совет, - заключил Павел Валерьевич. – Не хочется принимать важные решения, не выслушав мнение Каримыча и Игоря.

- Ну, разумеется, - важно согласился невидимый Бабайка-Босс.

- Полностью согласен, - с привычной подобострастностью добавил столь же бесплотный Кузя.

Умеет же наш Клерк сочетать острый ум, независимость и изобретательность с показным холуйством, которое его совсем не красит.

- Просто дурная привычка, - отозвался дух второго этажа, быстро уловив мою невежливую мысль. – Люди научили лебезить перед начальством.

Ну вот, опять я попала впросак, забыв, что с домовыми нужно держать ухо востро и внимательно следить за мысленным базаром.

Глава 2. Непростая неделя

Ещё накануне, во вторник, нас пригласили на встречу с начальством. Дело в том, что руководством предприятия было принято решение застраховать своих сотрудников, дабы они, то есть мы, могли получать бесплатно медицинскую помощь частных клиник. Суммы, покрываемые страховым полисом, нам озвучили, они были относительно небольшими и могли быть использованы для оплаты анализов и амбулаторных приёмов. Однако на общем собрании, проходившем в большом складе, громогласно провозгласилось, что начальство неустанно заботится о социальном благополучии работников. Народ вяло поаплодировал в знак благодарности, прекрасно понимая, что подачка с барского стола ничьей жизни при серьёзной проблеме не спасёт, да и уверенности в завтрашнем дне не добавит.

И в ту самую среду, когда нас сильно заботил вопрос, как лучше всего поступить с Девочкой, неосмотрительно влюбившейся в Алексеева, в наш кабинет явился весьма разгневанный главный инженер Куликов.

- Кто здесь разносит непроверенные слухи и распространяет сплетни? – поинтересовался он, испепеляя взглядом нас с Пашей. Стасу несказанно повезло, так как он уже отбыл на закупки. – Почему вы утверждаете, что медицинский полис ограничен некой небольшой суммой? С ним можно лечиться за границей, ложиться в любую клинику по любому поводу, по мере необходимости заниматься зубами…

- Но мы же не сами придумали эти суммы, - несколько обескураженно прервал поток речи начальника Павел Валерьевич. – Нам они были озвучены в Отделе кадров.

- Так разобрались бы сначала, что к чему. А то сразу начали трепать языками, - осуждающе продолжил Кирилл Андреевич.

Его гнев был очень искренним и казался справедливым. Начальство продемонстрировало аттракцион невиданной щедрости, а коллектив не оценил широкого и красивого жеста. Куликов жаждал поставить на место всех причастных к искажению информации и решительно направился в Отдел кадров, чтобы отругать Светлану Акоповну – первичный источник дезинформации. К нам он больше не вернулся.

Зато зашёл водитель Пётр и, не скрывая возмущения, поделился историей о том, как один из наших сварщиков решил сходу проверить, на что способен дарованный работягам страховой полис. Он обратился в одну из частных клиник с запросом на госпитализацию. Хотел пройти полноценное обследование. И, как выяснилось, наша кадровичка Светлана Акоповна была совершенно права. У щедрого дара оказались очень ограниченные возможности.

- Что вы хотите? – ответили в клинике сварщику. – У вас полис пятой категории. Ни о каком бесплатном лечении, да ещё и в стационаре, не может быть и речи.

Вскоре низовой состав Службы Главного Инженера выяснил, что полисы, оплачиваемые предприятием, делятся на два вида. Начальник автотранспортного отдела Зинчук простодушно рассказал, что он получил полис первой категории, который действительно включал в себя все прелести элитного медицинского обслуживания, озвученные разгневанным Куликовым. Получалось, что руководство в очередной раз поделило людей на первый и пятый сорт. Самые высокооплачиваемые сотрудники из начальства получили возможность ещё больше улучшить свою и так весьма комфортабельную жизнь.

И ведь никто из руководителей отделов не скажет: «Почему люди, без которых я полный ноль без палочки, не заслуживают тех же льгот, что и я? И если уж предприятие не в состоянии предоставить всем одинаковые возможности для лечения, то я отказываюсь от своей привилегии!»

И Кирилл Андреевич Куликов так и не зашёл в ОМТС, чтобы извиниться перед нами. Надеюсь, потому, что ему всё-таки было немного стыдно. Но мог и посчитать, что негоже людям первой категории объясняться с теми, кого отнесли к пятому сорту.

В довершение к этой несправедливости, несколько всколыхнувшей низы, на территории, окружающей арендуемое нами здание, продолжали твориться зверства и безобразия. Неисправимые соседи-арендаторы добрались до наших любимых ив, последнего бастиона живой природы на приговорённой под перевалку территории. Действовали они стремительно, решительно и дерзко. То ли с потрохами купили чиновников местной администрации, то ли вообще плевали на всех и вся. Правда, старались осуществлять задуманное на выходных. Видно, всё-таки боялись лишних глаз. И действовали поэтапно. Сперва обкорнали верхние ветви, сделав вид, что произвели глубокое кронирование. На следующих выходных остались от ивушек только пни.

И когда я, разозлённая и опечаленная, решила сфотографировать на свой смартфон результаты их варварских трудов, со всех сторон стали в ответ фотографировать меня. Этим занимались не только молчаливые охранники, но и злобный дядька, прячущийся в бордовой иномарке. Все эти охранители уничтожения ив одновременно названивали кому-то - докладывали о моём злостном правонарушении. Искромсанные пни, по-видимому, были признаны сверхсекретным объектом. Это привело меня к выводу, что действия лесорубов были всё-таки незаконны, и мафия (а как иначе назвать смычку бизнеса с государством?) не желала лишней огласки.

Я прекрасно понимала, что нельзя молчать о том, что происходит на арендуемых территориях в нашем и так экологически неблагополучном городе. Но жизненный опыт подсказывал, что люди, не боящиеся выступать в защиту природы, способны сделать очень мало. Всё, на что положил глаз бизнес, будет непременно уничтожено в его пользу. Любые газоны и аллеи, вставшие на пути, неумолимо превратятся в голый плац. А тех, кто попробует озвучить проблему, неминуемо ждут репрессии. Уже приходилось сталкиваться с тем, как на организаторов автопробега в защиту последней рощи в Южном районе города дружно охотились полиция и Росгвардия, а за созыв народного схода по этому вопросу инициатору накрутили немалый штраф. Сегодня для того, чтобы просто быть порядочным человеком, нужна недюжинная смелость. А если закрыл глаза на безобразие, то где же твоя порядочность?

Мучаясь такими мыслями, я совсем забыла о том, что в нашем офисном здании обитают трое домовых. И, несмотря на то, что Бабайка, Кузя и Девочка находились в весьма взвинченном состоянии из-за вмешательства в их жизнь Дмитрия Алексеева, они не пропустили мимо ушей ни визга пил по выходным, ни моей нешуточной взволнованности и тревоги. Наши мужчины на уничтожение ив реагировали более спокойно, но равнодушным не остался никто. Поэтому вся троица нематериальных сущностей быстренько пропиталась нашим негодованием, и два предприимчивых духа верхних этажей решили не оставаться в долгу.

Но я и не догадывалась об этом, когда в четверг вечером делилась с Патоличевым своими переживаниями по поводу всего происходящего в эти напряжённые дни на нашей работе.

- Зачем ты лезешь на рожон? – увещевал меня Саша. – Мы и так находимся под угрозой, а твои игры с фотографированием могут привести к тому, что придётся открывать второй фронт. Мне совсем не хочется, чтобы на тебя начали охоту ещё и эти очумевшие от безнаказанности арендаторы.

- Их уже разок проучили, - заметил находившийся поблизости невидимый Гномик.

А я-то и забыла, что нужно сначала подумать о невидимках, а потом затевать опасные разговоры.

- Ага, не хватало ещё, чтобы общие проблемы обсуждались за нашей спиной, - быстро среагировал на мои соображения дух четвёртого этажа. – Тем более, когда для вас лично может возникнуть опасность.

- Ты, как я вижу, решил взять на себя роль телохранителя, - в голосе Патоличева слышался не только добродушный сарказм, но и нотка ревности. - Хочешь вернуться на старое место?

Гномик ответил не сразу. Наверное, анализировал, что именно вкладывал в свои слова Саша. Я напряжённо ждала его ответа. Мне совсем не хотелось, чтобы между двумя механиками вновь возникло недопонимание.

- Я думаю, что нельзя оставлять безнаказанным совершённое преступление, - голос духа четвёртого этажа звучал непривычно жёстко.

- Я полностью согласна с ним, - раздался взволнованный голос Душеньки. – И я готова обратиться к лесным духам с просьбой о содействии.

- Это ещё зачем? – Гномик не то чтобы струхнул, но сильно удивился.

- Они обязаны защищать деревья, дающие им жизнь, - безапелляционно заявила лесная домовая.

- Мы и сами справимся, - поспешил заверить Гномик.

Мы с Патоличевым прекрасно поняли его вполне оправданные опасения. Да, у нас была прекрасная идея объединить духов разных стихий. Но нужно быть осторожными. И хотя у Душеньки уже была практика по монтажу разобранного на запчасти этажного домового, никому из нас не хотелось, чтобы нашему любимому бесплотному духу вновь выпали на долю нелёгкие испытания.

- На этот раз мы их ничем не прогневим, - в голосе Душеньки звучала непоколебимая уверенность.

Я прекрасно понимала, что для этой бесплотной сущности, проведшей значительную часть жизни в лесу, вопрос сохранения зелёных насаждений был чрезвычайно важен.

- Вот житуха настала, - посетовал Патоличев. – В человеческом обществе на злостных вырубщиков управы не найти. Закон повсеместно попирается, коррупция махрово цветёт на всех уровнях всех трёх ветвей власти. И остаётся надеяться только на сверхъестественные силы.

- Какие такие ветви? – недоумённо поинтересовалась Душенька. – Начальники разве на дереве сидят?

Мы с Сашей изумлённо переглянулись. Лесная Девушка как-никак воспитывалась в семье образованной женщины-технолога, а тут проявляет полную неосведомлённость.

- Просто она привыкла ассоциировать ветви с деревьями в лесу, - вступился за свою подругу Гномик.

- В государстве существуют законодательная, исполнительная и судебная ветви власти, - разъяснила я. – Ветвь в данном случае – это одно из этих подразделений. По идее каждая из этих ветвей независима. И это позволяет работать системе сдержек и противовесов.

Честно говоря, я не была особенно сильна в современном обществоведении, так как училась в другую эпоху. Мне было бы куда легче давать пояснения, если бы я видела лица слушателей. Судя по молчанию, оба духа выслушали меня внимательно. А вот поняли или нет – вопрос открытый.

- Что-то я тоже не припомню, чтобы нам в школе или техникуме рассказывали про эти три ветви, - с сомнением произнёс Патоличев. Он прикидывал, могла ли бабушка, у которой жила домовая, знать о трёх ветвях. – Да это и понятно – в стране была Советская власть.

- И советский суд – самый гуманный суд в мире, - не забыла добавить я. – И политбюро с генсеком.

- Когда это было… - вздохнул Гномик. – Я такого и не припомню.

- Ещё бы, - отозвался Саша. – Наш филиал, если не ошибаюсь, в начале 90-х открыли.

- Тогда ещё хоть что-то открывали, - тоже со вздохом произнесла я. – А потом начали растаскивать, закрывать и в аренду сдавать.

И тут мы предались воспоминаниям о том, как самые предприимчивые работники наших предприятий своими руками подчистили склады и чуть ли не по винтику растащили оборудование, которое вдруг оказалось никому из руководства наших отраслей не нужным. А Гномик с Душенькой внимательно слушали наши возмущённо-печальные ретроспекции. Надеюсь, они прекрасно понимали, что мы с Патоличевым не вошли в число тех, кто сумел (и даже посчитал правильным) нажиться на присвоении и распродаже общенародной собственности. Мы не были ленивыми и бестолковыми, просто не страдали избытком жадности и были воспитаны по-другому. Я и сейчас не жалею о том, что так и не научилась шустрить и вертеться, делая бизнес на всём, что плохо лежит. Хотя и многие из тех, кто сдал на металлолом родное предприятие, не сильно преуспели. Видно, не обладали той самой хвалёной финансовой грамотностью, которую рекламируют различные бизнес-тренеры типа нашего Дмитрия Владимировича Хрипунова.

Но не будем о грустном. Вряд ли мы сможем повернуть время вспять и вернуть куда более благополучные времена. Те, где настоящее было по-доброму стабильным, понятным и приемлемым для большинства, а будущее представлялось светлым и непременно счастливым.

Мы отправились спать, даже не догадываясь о том, что Душенька не станет откладывать в долгий ящик принятое решение. Лесной девушке глубоко запал в душу мой рассказ о загубленных ивах, и она направила свои лёгкие бесплотные шаги в топкую чащу плавней. Душенька прекрасно понимала, что Гномик не отпустит её одну. Поэтому она предприняла вылазку втайне от своего надёжного друга. Ведь где гарантия, что злопамятные лешие воздержатся от нападения? А вдруг они решат, что домовые опять собрались нанести плавням вред?

Гномик же, не обнаружив Душеньку в сарае утром в пятницу, сразу понял, что происходит. И, разумеется, обеспокоился. Однако дождался, когда Саша проснётся, позавтракает и отправится в мастерскую.

- Даже не думай разыскивать её в лесу, - строго предупредил домового Патоличев. – Раз проявила инициативу, пусть доводит дело до конца. Не хватало ей опять собирать тебя как мозаику.

- Я им больше не дамся, - нашёл нужным храбро заявить Гномик.

- Вот-вот, держись от этой лесной братии подальше, - Саша сделал вид, что не понял боевого настроя своего помощника. - И не вздумай канючить, отвлекая меня от работы.

- А вдруг она не вернётся? – решил поделиться своими опасениями домовой.

- На кого же она кошку свою оставит? – съехидничал Патоличев. – Зря мы, что ли, котёнка заводили?

- Но вы ведь не выбросите её? – удивлённо и недоверчиво поинтересовался Гномик, не сумев разобрать, насколько Саша серьёзен.

- Ну ты даёшь! – усмехнулся Патоличев. – Я что, похож на человека, разбрасывающегося живностью?

- Нет, не похож, - чуть подумав, согласился домовой.

Он понял, что с кошачьим подростком при любом раскладе ничего плохого не случится. Но ему не нравилась мысль о том, что Душеньку держит в сарае только привязанность к чёрному котёнку. А у Саши не хватило чуткости, чтобы уловить тонкие движения этой бесхитростной и самоотверженной бесплотной души.

Все эти сведения о состоявшейся беседе я получила уже задним числом, так как ещё до восьми утра отбыла на работу. Присутствуй я при разговоре, думаю, что у меня хватило бы эмпатии и такта, чтобы успокоить своего любимого домового. Я бы непременно уверила Гномика, что Душенька никогда не покинет своего преданного и заботливого компаньона. Однако была ли я сама абсолютно уверена в том, что два бесплотных существа не могут обойтись друг без друга? Возможно, нашим этажным домовым двигало рыцарское чувство благодарности, а одичавшую лесную девушку действительно больше интересовала кошка, чем братья по классу. Я честно признавалась себе, что не могу выступать экспертом и арбитром в том, что касается домовых с их специфическим набором знаний, мыслей и чувств. Зато могу нежно любить, уважать и пытаться понять Гномика. А заодно и его бесплотных товарищей. И тут я подумала, что ведь и Дима Алексеев способен проникнуться к Девочке столь же возвышенными и никому не вредящими тёплыми чувствами. Или для мужского пола такая возможность исключена?

Как бы то ни было, но лёгкая на подъём и бесстрашная Душенька отправилась в лес в одиночку, а Гномик остался изнывать в автомастерской. Он ничуть не канючил, но его обеспокоенность иногда проявлялась тяжёлыми вздохами. Ведь лишь поздно вечером лесная девушка соизволила вернуться и поделиться с нами своими дипломатическими успехами.

Плавни начала сентября ещё хранили отпечаток знойного лета. Но сила этой рощи в том, что и неширокая речушка, берущая начало в горах, сохраняет бодрое течение круглый год, и низинные болотца в чаще никогда полностью не пересыхают. Поэтому лишь сухие опушки слегка пожухли от жары, а в глубине царила сочная зелень травы и разнообразные оттенки летней палитры листвы. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густые кроны вековых ясеней, клёнов и могучих серебристых тополей.

Душенька пробиралась знакомым путём вглубь плавней. Там было больше шансов повстречать самых активных леших, способных принимать решения и объединять на совместные действия многочисленных природных духов.

- Давненько тебя здесь не видели, - послышался беззвучный для человека голос Болотницы, заботливой хранительницы грядок белоцветника.

- Нашла себе дом, - поделилась домовая. – И даже новую кошку завела. А как у вас? Всё по-старому?

- Окраинные лешие с сухих опушек жалуются, - посетовала Болотница. – Ваши домовладельцы постоянно ходят, мусорят, шашлыки жарят. Что-то им дома не сидится.

- Наши не ходят, - откликнулась домовая. – Они шашлыки жарят на своём участке. И цветы в лесу и в горах никогда не рвут. Я узнавала. Очень воспитанные люди.

- И что, вообще в лес не ходят? – недоверчиво поинтересовалась Болотница.

- Ходят, разумеется, - не стала отпираться Душенька. – Но по-человечески ходят, полюбоваться. Не вредят.

- По-человечески как раз и вредят, - возразила обитательница топкой низины. – Наденут сапоги по весне и выдирают цветы почём зря.

- Такое случается, - согласилась домовая. – Но моя прежняя хозяйка, хоть и жила бедно на старости лет, никогда твои цветы на продажу не рвала. И всегда соседок ругала, которые этим промышляли. Говорила, что белоцветник -редкое краснокнижное растение.

- Уж я и так стараюсь как могу, - вздохнула Болотница. – Из последних сил луковицы держу, чтобы с корнем ненароком не вырывали. Так ведь некоторые моду завели специально выкапывать полностью. Прямо лопатами без стыда орудуют.

- Это они себе на газоны пытаются пересадить, - пояснила Душенька. – Да только лесные цветы плохо приживаются.

- Ещё бы, за ними наш уход нужен, - в голосе лесной сущности слышалось удовлетворение опытного мастера своего дела. – Почва, влажность, тепло, освещённость – кто кроме леших способен понять запросы растения?

- Где родился, там и пригодился, - подтвердила домовая. – Растениям без леса никак, а лес без растений – не лес.

- Хорошо говоришь, хоть и домовая, - одобрила Болотница. – Но ты ведь и наша, лес тебе не чужой. Не скучаешь?

- Бывает, что и скучаю, - созналась Душенька. – Но у нас сад есть, мы там гуляем и за растениями ухаживаем.

- А с кем гуляешь-то? - в голосе Болотницы слышалось бабье любопытство.

- С домовым, он в автомастерской живёт и там же работает, - откровенно поделилась домовая.

- А слыхала, как по весне тут домовые шкодили? – сурово вопросила низинная лешая. – Я тогда всех наших кликнула. Ох, и дали же они жару этим разбойникам. Прямо на куски разорвали. А нечего было цветы мои красть.

Душенька предпочла умолчать о том, что домовой из автомастерской и есть тот самый разбойник и вор. Поэтому сразу перешла к делу.

- А кто у вас тут сейчас главный? – поинтересовалась она.

- Да я и сама толком не разберу, - пожаловалась Болотница. – То ясеневые верховодят, то кленовые и тополиные их командные позиции оспаривают. И у каждого свои резоны. Ясеневые утверждают, что их большинство. Духи серебристых тополей настаивают, что их деревья превосходят всех в обхвате. А кленовые кичатся разнообразием видов.

- И что, все перессорились? – с тревогой поинтересовалась Душенька.

- Да разве они люди, чтобы ссориться? – усмехнулась болотная сущность. – Ты когда-нибудь видела, чтобы домовые ссорились?

- Ещё как ссорятся, - заверила домовая. – И замечания друг другу делать любят. И обзываются. Я и сама не промах поставить кое-кого из домовых на место. А то такие глупости порой заявляют.

- Вот что значит с людьми водиться, - с укором сделала вывод Болотница. – У леших всё проще. Высказали свои претензии и недовольство и тут же убрались в свои заросли. Лес большой, никто никому не мешает, и все друг от друга зависят. Приходится жить в мире и взаимопонимании.

- А как быть, если деревья вырубают? – вдруг спросила Душенька. Ведь надо было переходить к самой сути проблемы, с которой она пришла в лес.

- Где вырубают? – не на шутку всполошилась Болотница.

- Да тут, неподалёку, - тоже взволнованно отозвалась домовая. – Вы только представьте себе, молодые взрослые ивы жестоко пустили под нож.

- Ивы у нас не растут, - задумчиво протянул дух болот. – Но от старых болотных леших я о них слыхала. Красивые деревья, влаголюбивые. А ветви у них гибкие и так и струятся поближе к воде. А много ли ив убили?

- Три больших дерева, - со вздохом поведала Душенька.

- А как же их дух? Пережил ли такое? – озабоченно вопросила Болотница. – Обязательно должен был быть дух, как же иначе? Три дерева – это почти роща, не могли они без лешего обойтись, наверняка кто-то да зародился.

- Про духа не знаю, меня поблизости не было, - замялась лесная девушка.

- Нужно посылать наших разведать, - болотная сущность была готова действовать. – Тиной клянусь, должен был быть дух. Бежим немедля к Ясеневому Пню. Уж у него опыта и ума побольше будет, чем у тех, кто только кроной шелестеть умеет.

Так в нашей истории появляется весьма авторитетный, пожилой, кряжистый и крепкий персонаж. С лёгкой руки Саши Патоличева мы стали именовать его Ясень-Пень. И крепко зауважали. Хотя основную информацию мы получали, разумеется, не от лесных духов, язык которых людям абсолютно недоступен, а от нашей Душеньки, ставшей прекрасной посредницей и переводчицей.

Глава 3. Босс занимает кресло

Пока лесные духи готовили свою операцию возмездия, наши домовые тоже не остались в стороне. Изощрённый ум духа второго этажа вложил немало новаторства и изобретательности в разработку плана наказания бесцеремонных вырубщиков. И на этот раз ни я, ни Павел Валерьевич, ни Максим Сергеевич не стали расхолаживать, осаживать и вразумлять домовых, а также чинить им препоны. Мы с Пашей очень любили природу и были до глубины души потрясены убийством прекрасных ив, а Егоров, будучи суховатым и рациональным компьютерным человеком, подвергся благотворному влиянию не только своих коллег, но и Женечки Кузиной. Тонкая душа милой Евгении Игоревны разносторонне сочетала интерес к программированию с нежной любовью к местной растительности и животному миру.

Поэтому в данной ситуации люди и духи действовали солидарно. Совместными усилиями мы осуществили разведку. Честно признаюсь, что первоначальные сведения о враге были собраны Кузиным, Егоровым и Кузей. В наши дни очень многое можно почерпнуть из Интернета, если умеешь пользоваться компьютером и мозгами.

А дальше пришёл черёд Отдела Снабжения. В обеденный перерыв мы с Пашей поднялись по широкой и извилистой наружной пожарной лестнице и оказались на её верхней площадке, а это почти уже крыша. Отсюда основная часть собственной территории противника была как на ладони. Так как за нами внимательно наблюдал вражеский охранник, мы поначалу сделали вид, что любуемся горами, морем и плавнями. Но не успел страж территории отвернуться, как мы провели быструю рекогносцировку. Офисное здание злостных арендаторов, стоящее на их земле, снаружи не впечатляло размерами и солидностью, почти теряясь среди высоких ярусов контейнеров. Да это и понятно. Наверняка амбициозные соседи планировали в скором времени полностью прибрать к рукам просторное, не слишком старое и вполне благоустроенное здание, где мы пока ещё арендовали первый этаж.

- Да зачем этому Мирзояну шикарные хоромы в промзоне? – рассуждал Паша. – Такие, как он, имеют пару квартир в Москве, дачу на Рублёвке и недвижимость за границей.

- Его фамилия пишется через «и» или через «е»? – задумчиво поинтересовалась я.

- Через «и», – отозвался шеф, сразу уловив ход моих мыслей. – Но «е» в данном случае было бы правильнее.

- Правильнее было бы вырубить начисто зелёные насаждения вокруг его личных апартаментов, на какой бы географической широте они ни находились.

- И у тебя поднялась бы рука? – изумился Паша.

- Разумеется, нет, – со вздохом признала я.

Моя рука с трудом поднимается на необходимую обрезку домашнего олеандра и прищипывание подрастающих кабинетных перцев. Паша, кстати, такой же, даже ещё более душевно ранимый и щепетильный. Поэтому суровые операции над растениями всегда поручает мне. Иногда, в самых радикальных случаях, приходится приглашать опытную кассиршу Лиду из бухгалтерии. Она у нас на этаже главный агроном. И это при том, что наш Павел Валерьевич вполне спокойно ловит живых ставрид и карасей килограммами. Справедливости ради замечу, что маленьких осетров, изредка попадающихся ему на крючок, он нежно целует и отпускает восвояси. Потому что не является браконьером и соблюдает закон. А вот несчастных карасей как-то принёс столько, что мы со Стасом даже испугались. Целое большое пластиковое ведро.

- Они же костлявые, куда такую кучу? - попыталась отбрыкаться я. – Много не съешь.

- А ты сними с них филе, – с серьёзной миной посоветовал Паша.

Но потом смилостивился и объяснил, как надо делать насечки на карасьей спинке, чтобы мелкие косточки при жарке размягчались и совсем не чувствовались. К счастью, Саша Патоличев оказался весьма опытным и в чистке, и в готовке карасей, и окончательный результат Пашиной ударной рыбалки оказался невероятно красивым и вкусным. Что может быть лучше нежного и сладкого жареного карася! Воспетого поэтом Николаем Олейниковым, между прочим: Маленькая рыбка, Маленький карась, Где ж ваша улыбка, Что была вчерась? Жареная рыба, Дорогой карась, Вы ведь жить могли бы, Если бы не страсть. Что же вас сгубило, Бросило сюда, Где не так уж мило, Где — сковорода?

Далее, правда, печальная судьба карасика объясняется не жестокостью жадного до рыбки рыболова, а чрезмерным и нескромным увлечением серебристого ловеласа рыбьим дамским полом.

Но это я сильно отвлеклась от основной темы нашего повествования. Пока мы стояли на верхней площадке железной пожарной лестницы, к нам присоединились невидимые, но решительные Кузя с Бабайкой. Нюхом почуяли, что мы ушли в разведку. И личный состав ОМТС с готовностью показал бесплотным обитателям нашего здания, где размещается штаб противника. А дальше уже этажные домовые действовали самостоятельно. У них было куда больше шансов беспрепятственно добраться до цели, не то что у людей. Ведь я и так уже была на прицеле внимательных глаз охраны, потому как сильно засветилась, снимая поэтапное уничтожение деревьев. Да и Пашу бы сразу задержали с вопросами, ступи он на чужую территорию.

Как показали наблюдения, инициатор вырубки деревьев Мирзоян Акоп Суренович, 1978 года рождения, генеральный директор и соучредитель ООО «RUSLOG-LUX», что в переводе с вражьего на русский должно означать «Российская логистика класса люкс», на рабочем месте появлялся согласно свободному расписанию, то есть достаточно редко. Куда чаще в малоприметное офисное здание заныривал его заместитель. Тот самый злой дядька из тёмно-красной машины, который следил за мной и упорно кому-то названивал. Макс уже определил, что это был Журкин Виктор Сергеевич, 1967 года рождения. Мы с Пашей сразу решили, что этот тип из бывших силовиков. Что-то эдакое просматривалось в его выправке и манерах. Макс рассказал, что именно Журкин возглавлял делегацию соседей, приходившую просматривать записи видеокамер после невероятной трансформации соседских биг-бэгов с антрацитом.

- Правда, тогда он не соизволил полностью представиться, – добавил Егоров. – Но при всей его опытности не сумел соблюсти приватность. Весьма откровенно проявился в Одноклассниках.

- А кабинет у генерального очень даже приличный, - поделился с нами Кузя после первой ходки невидимок на объект. – Снаружи ни за что не скажешь, что внутри хорошая отделка и дорогая мебель. И куча всяких наград на стене и в шкафу.

- Ну, это в наши дни абсолютно ни о чём не говорит. Разве что об амбициях и платежеспособности клиента. Любой знак отличия и награду можно легко купить, – фыркнул Павел Валерьевич.

Я была полностью согласна с шефом. Полтора десятка лет назад наш тогдашний директор Долгоруков страдал манией величия и тоже прикупал предприятию и себе любимому звания, титулы и награды. Благобизнес для амбиций не сдаёт своих позиций. Пока живут на свете хвастуны, продажа наград оптом и в розницу будет процветать. Довелось наблюдать, как, дождавшись заказанных цацок в виде медалей, сертификатов и наградных грамот, Долгоруков с мягкой улыбкой удовлетворения развешивал и раскладывал их в своём кабинете. Чтобы в дальнейшем с подобающей скромностью делиться достигнутыми успехами с партнёрами, клиентами и работниками предприятия. Однако надо отдать ему должное – и о сотрудниках заботился: устраивал весёлые и щедрые корпоративы и не обделял премиями. Нынешние же, с подачи Хрипунова, приобретают у оптовиков дешёвые бумажные грамоты, чтобы торжественно награждать ими отличившихся инициативных работников. Премия к грамоте, увы, зачастую прилагается совсем мизерная. А большая премия ныне – это надёжный инструмент манипуляции и эксплуатации.

Но вернёмся к нашим ивам. К этому времени убийцы деревьев перешли к третьему, завершающему этапу уничтожения. На этот раз они не стали дожидаться выходных, а действовали по будням, в открытую. Прекрасно понимали, что спасать уже нечего. Крепкие и большие в диаметре ивовые пни не так-то просто было выкорчевать, и кто-то главный принял решение их выжечь.

Я очень люблю запах лесного костра. Он живо напоминает мою туристскую молодость с ночёвками в палатке и песнями под гитару. Но в эту раннюю тёплую осень проникающий в офисное здание дымок совсем не радовал. Когда я изредка выходила из здания по своим делам, человек шесть-семь разнорабочих-палачей, упорно колдующих над пнями, дружно и настороженно оборачивались в мою сторону, прикрывая место преступления своими телами. И хотя их лица выражали злобно-опасливую неприязнь, я прекрасно понимала, что не они главное зло. Это всего лишь исполнители, дрожащие за свой кусок хлеба и готовые воплотить в жизнь любую прихоть хозяина.

Поэтому нашей целью был Мирзоян. И Журкин за компанию. Наша команда людей и духов не то чтобы брала на себя право вершить правосудие. Ни убивать, ни калечить негодяев никто не собирался. Но и оставлять очередное преступление безнаказанным было нельзя. Что же делать, если закон в стране не для всех? И как быть, если добиться правосудия в отношении правящего класса собственников простым людям невозможно?

Началась операция возмездия с того, что Кузя с Бабайкой по очереди принялись наведываться в штаб врага с завидной регулярностью. И даже обиженная на своих друзей Девочка сменила гнев на милость и начала довольно живо интересоваться происходящим. Ещё бы! Ведь мы с Пашей и Егоровым были настолько вовлечены в проведение операции, что чуткую первоэтажную сущность полностью захлестнули наши мысли и эмоции. Кажется, она даже сумела выйти из-под влияния Дмитрия Алексеева. По крайней мере, никаких разговоров о нём на этой напряжённой неделе Девочка не вела. Зато живо интересовалась тем, что происходило вокруг.

Наша возбуждённая активность не ускользнула от глаз маньячелло, который вновь стал что-то подозревать.

- Ты что, собираешься где-то опубликовать сделанные снимки? – как-то поинтересовался Стас. – Мой тебе совет, не лезь в это дело. Очень не хочу, чтобы моей любимой женщине дали по голове.

- Твоей любимой женщине абсолютно ничего не угрожает, – отпарировала я. – А о моей безопасности есть кому позаботиться.

- Не пытайся строить из себя героиню и борца за справедливость, – наставительно изрёк Стас. – Сама знаешь, что никто не выступит против хозяев.

- Знаю-знаю, – с готовностью согласилась я, прекрасно понимая, что в данном случае коллега ошибается.

Нас было на данный момент не так уж мало. Одних людей насчитывалось семеро. Не самых худших и никчёмных людей. Великолепная семёрка, так сказать. И пятёрка разносторонне одарённых неуловимых домовых. Да ещё и некоторое (надеюсь, немалое) количество хорошо мотивированных леших. Не так уж плохо для начала. А там, глядишь, и пляжного бандита Диму Алексеева перевербуем на свою сторону.

- И когда же тебя жизнь научит? – продолжил маньячелло. – Устал уже вразумлять: думай только о себе. Сколько той жизни осталось? А ты вся в борьбе.

Дальше последовала излюбленная тема о том, что нужно женщине, чтобы чувствовать себя женщиной. Разумеется, щедрый и заботливый мужчина. Да кто же против? Но зачем же деревья вырубать?

Только спустя неделю Кузя, наш самый пронырливый и талантливый шпион, выяснил, что во вторник должен подъехать Мирзоян.

- Будет ему сюрприз, – с ехидным хихиканьем сообщил невидимый Клерк, накануне, в понедельник, делясь добытыми сведениями с Егоровым.

- Настоятельно прошу обойтись без противоправных действий, – строго обратился к своему бесплотному другу Максим Сергеевич.

- Мы его просто немного удивим, – пророкотал Бабайка.

Однако Босс тоже не сумел скрыть довольного смешка. И нам оставалось только надеяться, что шустрые домовые не предпримут чего-либо совсем непотребного.

Во вторник Акоп Суренович Мирзоян прикатил на своём новом кроссовере и был встречен у проходной ожидавшим его Журкиным. Нам очень хотелось бы поучаствовать, хотя бы в качестве зрителей, в затеянном домовыми представлении. Но мы прекрасно понимали, что должны полностью отвести подозрения от нашего этажа. Поэтому набрались терпения и исправно исполняли свои должностные обязанности. И даже из здания практически не выходили. Тем более,у нас имелся репортёр, способный до мельчайших подробностей запомнить и пересказать то, что происходило в этот на первый взгляд совсем обычный день в офисе зловредных соседей. Таковым репортёром вызвалась поработать Девочка.

В общем, ещё до конца дня мы имели полную картину произошедшего.

Воспользовавшись тем, что гендиректор Мирзоян на короткое время покинул свой кабинет, его удобное дорогое кресло занял Бабайка-Босс в хорошо продуманном и испытанном образе Снежного Человека с Уллу-Тау.

Акоп Суренович, вернувшись, направился к своему креслу и в немалом удивлении обнаружил в нём крупную и мохнатую человекообразную обезьяну. Вздрогнув поначалу от неожиданности, Мирзоян тут же сообразил, что кто-то из партнёров или подчинённых с богатой фантазией решил преподнести директору оригинальный подарок. Лицо генерального уже начало расплываться в улыбке, когда сидящий в его кресле лохматый серый орангутанг вдруг шевельнулся и поинтересовался густым басом:

- Вы по какому вопросу?

Всё ещё считая, что происходящее – это милая и весёлая шутка, генеральный про себя отметил, что этот ряженый слишком вольготно расположился в директорском кресле. И, пряча улыбку, довольно строго поинтересовался:

- Это кто же вас в мой кабинет впустил?

- Это теперь мой кабинет, – нагло заявил Босс. – А вы решением Совета Джунглей отстраняетесь от работы за нанесение вреда зелёным насаждениям Земли.

- Какие такие джунгли и какие такие насаждения? – сходу начал повышать голос Мирзоян, хотя прекрасно знал, что рыльце у него в пушку. – У меня всё по закону и всё оплачено!

И тут гендиректор ООО «RUSLOG-LUX» вдруг осёкся, недоумевая, почему он должен оправдываться перед каким-то идиотом, переодевшимся обезьяной.

- Я сейчас немедленно вызову охрану и выясню, как вам удалось пробраться в мой кабинет, – зловеще пообещал он, вынимая из кармана пиджака айфон.

- Вызывайте, – спокойно развалясь в кресле, отозвался Бабайка. – Интересно будет послушать, что вам на это скажут.

Мирзоян, закипая всё больше и предвкушая мгновенный вынос зарвавшегося постороннего тела из его кабинета, скомандовал в свой айфон:

- Виктор Сергеевич, немедленно зайдите ко мне.

Девочка с Кузей, затаившиеся у дверей кабинета гендиректора, с превеликим интересом наблюдали, как Журкин с сурово-подобострастным выражением своей унтерпришибеевской физиономии ускоренным шагом прошёл мимо них внутрь.

- Как прикажете это понимать? – Мирзоян, повернувшись к своему помощнику и не отрывая от него строгого взгляда, широким жестом указал на своё кресло. – С каких это пор посторонние спокойно проникают в мой кабинет.

- Что вы имеете в виду? – чуть заикнувшись, произнёс заместитель, поедая глазами начальство и пытаясь угадать, откуда дует ветер.

Акоп Суренович оглянулся и в тот же миг осознал, что его кресло опустело, а большая обезьяна испарилась. Не поверив своим глазам, Мирзоян обошёл свой массивный стол и даже заглянул под него.

- Тут только что сидела огромная горилла, – пояснил он Журкину, недоумённо глядя на кресло. – Точнее, какой-то человек, переодетый обезьяной.

- Никто из посторонних на территорию пробраться не мог, – горячо заверил заместитель. – У нас с этим строго, вы же знаете.

- Считаете, что мне привиделось? – раздражённо поинтересовался Мирзоян.

На это Журкин не знал, что ответить. Он обескураженно молчал.

- Немедленно разберитесь и доложите, что произошло, – приказал Акоп Суренович. – А то являются не пойми кто, да ещё и начинают угрожать.

- Ещё и угрожали? – насторожился Журкин. – Давайте немедленно вызывать полицию.

Троица домовых за дверью пришла в полный восторг.

- Представляю, что он полиции расскажет, – неслышно прошептал Кузя.

- В психушку загремит под фанфары, – так же беззвучно предположил Бабайка. – Туда ему, невеже, и дорога. Даже не соизволил меня поприветствовать.

Девочка призвала этажных не отвлекаться. Нужно было внимательно следить за происходящим.

- Нет, пока не звоните в полицию, – чуть подумав, но всё тем же раздражённым тоном произнёс Мирзоян. – Надо сначала разыскать этого типа. Никак не пойму, как он мог выскочить.

- Никак не мог, – подтвердил Журкин. – И охрана его не выпустит, не беспокойтесь.

- Как мне не беспокоиться? – Акоп Суренович раздражался всё больше. – Куда вы все смотрите? Кабинет без присмотра, офис нараспашку, шляется здесь кто попало.

- Но ведь вы своим ключом открыли, и всё было в порядке, – попытался оправдаться Журкин. – А я готов поклясться, что кроме нас двоих сюда никто сегодня не входил.

- К чему вы клоните? – рассвирепел Мирзоян. – Я что, по-вашему, сумасшедший?

Тут Журкин окончательно растерялся. Было заметно, что он совсем не готов встретить лицом к лицу бурю начальственного недовольства. Виктор Сергеевич энергично замотал головой, всем своим видом показывая, что он никогда ни о чём подобном и думать не смел.

- И сегодня же продолжите очистку территории, – приказал генеральный. – Не хватало ещё, чтобы всякая нечисть пыталась диктовать нам свои условия.

Нечисть при этих его словах возмущённо переглянулась. У Девочки даже возникла мысль тут же что-нибудь эффектно грохнуть в директорском кабинете. Но Кузя с Бабайкой её удержали. По их плану Журкин пока не должен верить Мирзояну. Пусть думает, что его шеф помешался.

- Я пойду поспрашиваю охрану, - выдохнул заместитель и поспешил убраться с недовольных глаз Акопа Суреновича.

Как только генеральный остался один, он отнюдь не успокоился. Домовые без труда определили ход его мыслей. Организатор вырубки деревьев быстро перебрал в уме список знакомых официальных лиц из разных учреждений, куда следует обратиться за помощью. Мирзоян то садился за стол, то принимался возбуждённо прохаживаться по кабинету. Периодически он выглядывал в коридор. То ли ожидал прихода Журкина, то ли надеялся застукать злоумышленника.

«Неужели это кто-то из своих? – мысленно вопрошал директор. – Но кто? Кто бы посмел?»

Троица наших этажных со всем вниманием отслеживала его умозаключения.

Как и следовало ожидать, Журкин никого подозрительного не обнаружил. Ни один из усердно трудящихся на перевалке рабочих и бдительных охранников на проходной ничуть не подходил на роль крупной человекообразной обезьяны. Той самой, что вывела из себя гендиректора. И что греха таить, заместитель уже начал подумывать о том, что Акоп Суренович то ли шутит, то ли был введён в заблуждение. Или всё-таки малость не в себе.

И тут Кузя принял решение подлить масла в огонь терзаний и сомнений Журкина. Он некоторое время невидимо ходил по следу одного из подсобников – невысокого бородатого мужичка по имени Свят. Бабайка с Девочкой внимательно наблюдали за манёврами своего товарища, но догадались о его намерениях только в тот момент, когда Клерк вдруг материализовался в образе двойника Свята. Чуть прокашлявшись, Кузя подобрал нужный тембр голоса и, не теряя времени, направился исполнять задуманное.

- Послушай, начальник! – обратился мнимый Свят к Журкину, который как раз завершил обход территории и намеревался отправиться на обед. – Как нам со стенкой быть?

- С какой стенкой? – насторожился Виктор Сергеевич.

- С той, которую Акоп Суренович головой пробил, - в голосе подсобника звучала обеспокоенная озабоченность.

- Как это пробил? – в недоумении воскликнул Журкин.

- Подошёл и ударил, - пояснил Кузя-Свят. – Пойдёмте покажу.

- Прямо своей головой? – недоверчиво уточнил зам, рассматривая внушительную вмятину в стене офисного домика.

- Как даст со всей мочи! – подтвердил домовой в образе подсобника. – Видно, очень разгневался или расстроился.

- Быть того не может! – возразил Журкин, а сам подумал, что шеф точно не в себе. – Вы вмятину постарайтесь заделать. И никому ни слова, пожалуйста.

- Не беспокойтесь, начальник, мы же понимаем, - отозвался Кузя, напуская на себя вид лихой и придурковатый.

Весь в растерянных думах, Виктор Сергеевич направился на обед. После чего поспешил найти Свята:

- Ну как там с вмятиной?

- С какой вмятиной? – не понял разнорабочий. На этот раз Свят был настоящим.

Журкин быстро подошёл к нужной стене и с удивлением убедился, что повреждение полностью исчезло.

«Надо же, - подумал зам. – А этот мужик очень понятливый и толковый».

Отчаянная троица домовых не пропустила мимо ушей приказ мстительного и разгневанного гендиректора о дальнейшей зачистке территории, но что-либо предпринять никто не успел. И нам вскоре довелось увидеть, как небольшие автопогрузчики вывозили на своих вилах загубленные молодые деревца. Тут и там валялись обронённые веточки с зелёными листьями. Ещё нескольким тополям не суждено было встретить золотую осень.

Увидев эту картину, Павел Валерьевич нецензурно выругался, а у меня поднялось давление. Мы оба прекрасно поняли, что наш вызов принят и убийство зелёных насаждений продолжится с удвоенной силой. На обеденном перерыве Паша связался с Бабаевым, и Роман Каримович пообещал навести справки о том, какая зараза в районной администрации раздаёт направо и налево разрешения на вырубку деревьев. Он был искренне расстроен всем происходящим.

- Я ведь хорошо помню, как мы обустраивали территорию филиала. Саженцы туй и роз из питомников привозили. Даже специалиста по ландшафтному дизайну приглашали. А как радовались, когда молодые ивовые деревца прижились и пошли в рост. Хотели ещё маленький прудик под ними сделать, но посчитали излишеством. Возни многовато.

- А зря, - вставил своё слово Паша. – Можно было бы туда карасей запустить…

И тут они начали было обсуждать осеннюю рыбалку, но обеденный перерыв подошёл к концу. И Паше пришлось вернуться к осточертевшему конъюнктурному анализу.

Глава 4. Ванечка

Этим вечером я пришла в дом Патоличева совсем разбитая и в весьма взвинченном состоянии. Мне не терпелось выложить ему всё, что накипело на душе. Лидия Петровна хлопотала на кухне, и я, позабыв усталость, сразу бросилась ей помогать.

- Послушай, тут такие дела происходят, – оживлённо поделилась со мной Сашина мама. – Приехал Ванечка, зовёт отца в Москву.

- Какой Ванечка? – не поняла я.

Лидия Петровна удивлённо и встревоженно взглянула на меня. И тут меня осенило. Речь шла о сыне той бухгалтерши, Сашиной второй жены. Ну вот, ведь знала же я, что у Патоличева было достаточно бурное и запутанное прошлое. Но понадеялась, что на склоне жизни мы сможем начать отношения с чистого листа.

- И где этот Ваня? – упавшим голосом поинтересовалась я.

И подумала, что хорошо бы принять таблетку от давления. Это клин клином вышибают, а стресс стрессом вряд ли.

- Да вроде уже уехал, – не очень уверенно ответила Лидия Петровна. – Он же в университете учится.

- А зачем ему отец вдруг понадобился? – я чувствовала, что не должна злиться и лезть не в своё дело, но и держать в себе своё отчаяние мне оказалось не по силам. – Ведь в своё время его мать выбрала сыну другого папочку.

- Но теперь наш Иван вырос и понял, что к чему, – убеждённо и даже с гордостью отозвалась Лидия Петровна.

И тут она осеклась и виновато взглянула на меня, прекрасно понимая, что такие новости мне не слишком по душе. Зато сама Сашина мама совсем не выглядела сильно обеспокоенной или расстроенной. Ещё бы, справедливость восторжествовала: сын обрёл законного отца, а отец вернул незаконно отобранного сына. Наследника. Я бы тоже порадовалась за Патоличева. Он хороший человек и заслужил полноценное семейное счастье. Но как же я? Признаюсь, что в эту минуту я совсем забыла о Гномике и Душеньке, бесплотная жизнь которых тоже была связана с хозяином дома, сада и автомастерской.

- И что, Саша собирается в Москву? – решилась задать вопрос я.

- Говорит, что подумает, – ответила Лидия Петровна. И, видно пожалев меня, добавила: – Мне, сказать по правде, его Вероника никогда не нравилась. Ну да, красивая, образованная, пробивная. Да только неискренняя она. Соловьём разливается, мол, уж такая добрая да милая, а на деле совсем другая, бездушная, только выгоду во всём ищет. Но разве же сын мать когда послушает, если женщина понравится? Как решит, так и сделает.

Она вновь замялась, прекрасно понимая, что причиняет мне боль своими ответами. Я видела, что Сашина мама пытается найти слова утешения для меня, но боится ещё больше навредить.

И тут на кухню заглянул Патоличев. В грязном рабочем комбинезоне, с перепачканными руками и лицом.

- Я в мастерской перекусил, – несколько натянуто сообщил он. – Сегодня там и переночую. Много срочной работы. Так что управляйтесь без меня.

С этими словами он быстро развернулся и вышел. Мы с Лидией Петровной переглянулись. Какая там срочная работа? Просто решил уединиться, чтобы обдумать поступившее от сына предложение.

Что-то ненормальное было во всей этой ситуации. Молниеносный приезд и отъезд этого сына-невидимки, Сашино видимое нежелание общаться... Я вдруг остро ощутила, что мне не хватает свежего воздуха. Надо было возвращаться домой – в своё надёжное прибежище, которому я постоянно изменяла, неосмотрительно влюбившись на старости лет.

- Я поеду домой, – произнесла я.

Лидия Петровна с тревогой и сочувствием глядела на меня. Она прекрасно понимала моё состояние, и, положив руку на плечо, произнесла:

- Не уезжай, поговори с ним сначала.

- Не могу, Лидия Петровна, тяжко мне здесь, душно, – отозвалась я.

Потом быстро уложила в рабочую сумку всё необходимое и направилась к калитке. И только тут вспомнила про Гномика. Вот с кем ещё надо бы обязательно проститься. Пусть не поминает лихом. Но тут я быстро сообразила, что мой бесплотный друг наверняка помогает Саше в мастерской. Придётся передать ему привет через Душеньку. В конце концов, дух четвёртого этажа прекрасно знает, где меня найти. А его лесная подружка неплохо ориентируется в здешних местах. Так что если захотят встретиться, то обязательно объявятся. Я заглянула в сарай, чёрная кошечка выпрыгнула из своей корзинки мне навстречу и, привычно мурлыча, подошла ластиться. Я погладила милого пушистика, почесала шейку и за ушками, мысленно окликая Душеньку. Но хозяйка кошки не отозвалась.

«Где это её опять носит?» – с некоторым раздражением подумала я.

Но ничего не поделаешь. Я уже подходила к калитке, когда рядом неожиданно возник Саша.

- Иди-ка домой, – весьма строго приказал он. – Мне действительно некогда. Но как только закончу ремонт, непременно серьёзно поговорим.

- Решил не рубить с плеча, а резать по кускам? – недобро поинтересовалась я.

- В смысле? – Патоличев прикинулся, что ничего не понимает. – Я не собираюсь применять к тебе силу, у меня руки, как видишь, в машинном масле

- Не надо применять силу, я и так уйду, – решительно заявила я.

- Нет, всё-таки придётся отнести тебя в дом на руках, – пригрозил Саша. – И потом не жалуйся, что я запачкал твою рабочую одежду.

Это прозвучало грубовато, но моё любящее сердце мигом растаяло. Патоличев внимательно посмотрел мне в глаза:

- Больше не злитесь? – спросил он. И поспешил добавить: - Больше не гневаетесь, сударыня?

Видя, что я решила сменить гнев на милость, Саша пообещал:

- Потерпи немного, мы со всем справимся. Но дня три-четыре буду постоянно пропадать в мастерской.

Ну что тут поделаешь. Мне оставалось только смириться и подчиниться.

Следующий день был насыщен самыми разнообразными событиями. Душенька вновь отправилась в лес с целью привести кого-то из леших к нашему зданию. Стояла задача совместными усилиями отыскать наверняка сильно пострадавшего духа уничтоженных ив и эвакуировать его в плавни.

Троица наших этажных продолжала шпионить за Мирзояном и Журкиным. Акоп Суренович, правда, в этот день отсутствовал. Залечивал нанесённую ему психическую (или всё-таки психологическую?) травму. Я бы на его месте уж точно посетила психиатра. Или психолога. Но зато его зам занялся тем, что повышал безопасность директорского офиса. Пара спецов устанавливала новые камеры наблюдения снаружи и внутри помещения. Кузя со всем вниманием следил за проводимыми работами. Периодически он возвращался в кабинет Максима Сергеевича, и они обсуждали происходящее. И даже составили письменный план размещения камер слежения, который впоследствии был уничтожен. Никто не собирался оставлять никаких улик. Все нужные сведения были надёжно запечатлены в головах людей и духов.

Отдел снабжения трудился в привычном напряжённом режиме. Стасик выезжал на закупки, доставал меня своими нежностями, а в обед включал музыку и заваливался спать лицом в стол. Паша с трудом успевал обрабатывать и согласовывать заявки отделов и служб. Особое раздражение у него вызывала необходимость делать конъюнктурный анализ, который вдруг начал требовать Отдел безопасности предприятия. Кое-кто из поставщиков, чьи цены требовалось показать начальству, либо имели просроченные сайты, либо тупо не отзывались на наши настойчивые запросы. В условиях нестабильной экономики многие предпочитают работать с колёс, закрывая склады на местах. И это создаёт определённые трудности.

Но я была рада большой рабочей загруженности, так как это отвлекало меня от размышлений о Ванечке из Москвы. Но когда пришло время отправиться домой, тревожные мысли навалились на меня с новой силой. Я была настолько погружена в размышления, что не сразу заметила стоящего у калитки дома Патоличева Диму Алексеева.

На этот раз он сразу шагнул мне навстречу и вежливо произнёс:

- Добрый вечер! А можно мне поговорить с Александром Викторовичем?

- Он очень занят эти дни в мастерской, – поторопилась ответить я. – Не знаю, сможет ли он хоть ненадолго отвлечься.

Я прекрасно понимала, что Алексеев не прочь разжиться информацией о девушке, с которой он гулял целый вечер пару недель назад. Это было просто написано на красивой физиономии пляжного бандита. У него был несколько измученный и невыспавшийся вид человека, терзаемого нешуточной страстью. Но что я могла ответить влюблённому парню? Я ведь даже не знала, какое имя назвала ему Девочка при знакомстве. Можно было действовать на свой страх и риск. Скажем, протолкнуть версию об отъезде прекрасной Хуаны в Мексику. Или сходу обрушить на парня весть о том, что его возлюбленная – своенравный бесплотный дух. Но меня никто не уполномочивал раскрывать карты Алексееву. К тому же была вероятность, что Дима принёс какие-то важные сведения о своих хозяевах и коллегах по банде. Как их там – Шварц и Кастет? Я напомнила себе, что Горилла – это Шварц (он же Чернов), а Истеричка – Кастет (фамилия пока не установлена).

В общем, я почла за лучшее отвести Алексеева к Патоличеву. Пусть побалакают. Ведь для короткого разговора не надо отвлекаться от работы.

Мы постучали в дверь мастерской и вошли. Саша, как и следовало ожидать, находился в яме под серебристым минивэном (или даже минибасом), занявшим значительную часть небольшой мастерской. Я повертела головой в поисках Гномика, но тот нигде не проявлялся. Надо же, быстро сообразил, что я не одна, и тут же дематериализовался.

Саша казался несколько растерянным, но соизволил отложить инструменты и вылезти из ямы для разговора. Они оба уставились на меня, и я поняла, что надо выйти. Предполагался очередной мужской разговор. Ожидая окончания беседы, я погуляла по расположенному рядом с гаражом небольшому винограднику. Кое-где ещё висели гроздья тёмных осенних сортов, и я полакомилась ароматной изабеллой.

Совсем скоро из гаража вышел Алексеев. Недоумённый и встревоженный. Быстрым шагом парень решительно подошёл ко мне. Кажется, этот бандит наконец-то начал воспринимать меня всерьёз. Его тёмные глаза на этот раз прямо и пристально смотрели на меня.

- Александр Викторович сказал, что вы увидите Марианну раньше, чем он. Передайте ей, пожалуйста, что я каждый вечер буду ждать её здесь.

Его слова звучали несколько смущённо, но в то же время очень горячо. Значит, наша Хуана решила стать Марианной. Порывшись в своей памяти, я не нашла персонажа с таким именем. Видно, предприимчивая Девочка выудила новое имечко из чьей-то ещё головы. Надо запомнить – Марианна. С учётом первой версии - Марихуанна.

- Я постараюсь её увидеть, – пообещала я. – Но от всей души прошу вас ещё раз подумать. Эта девушка – весьма своеобразная личность. Боюсь, что она не способна на серьёзные отношения с молодыми людьми.

- Ну почему вы все стараетесь нам помешать? – в голосе Дмитрия звучала скорее боль, чем злость. – Я понимаю, что у такой девушки могут быть очень богатые и влиятельные поклонники. Но она не похожа на корыстную содержанку. Вполне самостоятельная, искренняя, добрая, щедрая, отзывчивая...

Ого, и это всё про нашу Марихуанну-Сульфиду-Офигению! Я, разумеется, неплохо отношусь к нашей этажной прелести, но надо же и меру знать!

- Дима, вы плохо разбираетесь в женщинах! – сокрушённо произнесла я. – Вас так легко обвести вокруг пальца. Но я даю слово поговорить с Марианной. Надеюсь, что вы сумеете правильно понять друг друга и не причинить при этом боли и вреда.

- Спасибо! – от всей души поблагодарил меня Алексеев. И пообещал: – Я приду и завтра, и послезавтра, и каждый вечер. Пока в армию не уйду.

Мы простились у калитки, и я с грустью проследила, как он бодрым шагом направился вниз по Виноградной. И зачем я подарила ему надежду?

Мы поужинали с Лидией Петровной, не надеясь, что Патоличев вернётся домой в этот вечер.

- Не волнуйся, я ему кастрюлю с супом отнесла, – успокоила меня Сашина мама. – Голодным не останется. Хочет денег быстрее заработать.

Она испытующе взглянула на меня и примолкла. А я прекрасно поняла, что речь шла о деньгах на поездку в Москву. К сыну Ванечке и бывшей супруге. Той самой, по сравнению с которой я всего лишь жалкая нищая замухрышка. И куда только смотрит второй Ванечкин папа, большой человек из министерства? Что там за чёрная кошка между ними пробежала?

Я включила настольную лампу, надела очки и принялась читать книжку перед сном – толстенный том увлекательного «Иерусалима» Мура, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Пришло время отходить ко сну, когда в нашу спальню тихо вошёл Патоличев. Было похоже, что он забежал на минуточку, так как даже толком не умылся и не снял рабочую одежду.

- Как там с Алексеевым? – поинтересовался он. В голосе Саши чувствовалась непривычная озабоченность.

- Обещал приходить каждый вечер, – отозвалась я. – Так что завтра надо обязательно переговорить с Девочкой.

- Понятно, – коротко отреагировал Саша. – Ну что же, спокойной ночи.

Он повернулся, чтобы выйти, а я, сняв очки для чтения и отложив книгу, внимательно посмотрела ему вслед. Что-то в его словах и поведении было не так. Чувствовалась какая-то настороженность и отстранённость. И вдруг меня осенило, что это никакой не Саша Патоличев. Роль своего материального друга пытался играть Гномик-Механик.

Мысли вихрем неслись в моей голове, и под их ударом тот, кто выходил из спальни, будто сжался в испуге, чуть ссутулив плечи. Он не оглянулся, а бесшумно продолжил свой путь. И плотно притворил дверь за собой.

Я понимала, что транспорт в мой район уже давно не ходит, что на улице довольно тёмная сентябрьская ночь. Но я столь же прекрасно осознавала, что Саша Патоличев меня предал и бросил, без раздумий откликнувшись на просьбу своего сына. Ну что же, скатертью дорожка и большого счастья в личной жизни! И почему же я не ушла сразу? Какого чёрта Гномик-Механик решил меня задержать? И почему я раньше не учуяла подвоха? Теперь мне предстояло решить, убраться сразу или дождаться утра и спокойно направиться на работу. Уснуть я уже точно не смогу. Слишком многое на меня вдруг навалилось, было совсем не ясно, как выбираться из этого завала бед и неприятностей. И Гномик-Механик, надо же! И ты, Брут! Мой любимый дух четвёртого этажа оказался в сговоре с трусливым предателем Сашей Патоличевым.

- Это неправда! – горячо воскликнул Гномик-Механик, быстро вбегая в спальню и запрыгивая на кровать.

Сейчас он был полностью в том образе, который я создала для сказочного домового в своём воображении. Аккуратно одетый бодрый гномик-старичок ростом с трёхлетку.

- Он никогда не предаст вас, – взволнованно заверил меня домовой.

- Когда дело касается любви, предательство теряет заложенный в этом слове смысл, – с болью откликнулась я, не стесняясь демонстрировать всё, что накипело на душе. – Если ты любишь одного, но остаёшься с другим из чувства долга, то предаёшь и себя, и этих двоих.

Гномик уселся в ногах кровати и пристально смотрел на меня, пытаясь вникнуть в смысл моих слов. И я поняла, что не могу злиться на это псевдо-материальное существо, пожалуй, единственное во всём мире, которое способно было меня понять, да ещё и бескорыстно любить при этом.

И в этот миг зазвонил мой смартфон. На связи был Саша Патоличев.

Даже не поздоровавшись, он выпалил:

- Прости, я был полным идиотом, что уехал, не поговорив с тобой. И что всю эту глупость затеял.

Я не знала, что ответить, и обескураженно молчала.

- Ты что, не одна? – в голосе Саши отчётливо слышалась недоверчивая тревога. – Ты у меня?

Застывший Гномик смотрел мне в глаза испуганно и умоляюще.

- Это тебе Гномик позвонил? – я постаралась задать вопрос спокойным и ровным голосом.

- Где Гномик? – с несвойственной ему резкостью спросил Саша.

Так и хотелось ляпнуть, что домовой со мной в одной кровати, но что-то меня всё-таки остановило – то ли нарастающий ужас в глазах этажного духа, то ли осознание того, что я могла и ошибаться. Я взяла себя в руки и спросила громко и отчётливо:

- Скажи, это тебе Гномик позвонил?

Сидящий на кровати домовой отчаянно замотал головой. Нет, нет и нет! Он никому не звонил.

- В смысле? – недоумённо вопросил Патоличев, не понимая, к чему я клоню.

- Это тебе Гномик сообщил, что я разоблачила вашу подлую аферу? – как можно чётче сформулировала я.

Саша несколько секунд переваривал мои слова, но потом ответил хмурым голосом:

- Никто мне не звонил.

И я этим двум заговорщикам почему-то поверила. И поинтересовалась:

- Что-нибудь расскажешь?

- Пока нечего рассказывать, – отозвался Саша. В его голосе чувствовалось некоторое облегчение. - Но ты будешь первой, кому я всё расскажу.

Он не забыл ещё раз извиниться и пожелать мне спокойной ночи. Насколько я поняла, скорый поезд, где он ехал с сыном, как раз подъезжал к Москве.

Я отложила смартфон и внимательно посмотрела на застывшего в напряжённой позе Гномика.

- Ну и дураки же вы оба, – сурово произнесла я. – На что вы рассчитывали, парочка бессовестных и лживых механиков?

- Не обзывайтесь, вам это совершенно не к лицу! – с лёгкой усмешкой откликнулся вновь осмелевший домовёныш.

Ну вот, эта ненадёжная сущность ещё и огрызается.

- И куда только смотрит старый домашний домовой? – возмутилась я. – Посторонние духи шляются по всем комнатам, как у себя дома!

- А Душенька ему абрикосы и виноград носит! – весело рассмеявшись, заявил Механик. – И он делает вид, что не замечает, когда мы сюда пробираемся.

- Отправляйтесь-ка спать, время позднее, – я решила завершить этот нелёгкий вечер.

- Как пожелаете, – вежливо и живо откликнулся Гномик-Механик.

Чувствовалось, что ему стало легко на душе. Он знал, что я его простила и по-прежнему люблю.

Саша вернулся из поездки довольно скоро. Усталый, злой, поначалу ушедший в себя. В столице он пробыл ровно один день, но успел выяснить всё, что считал необходимым. Его рассказ поверг меня в шок, и мы сразу решили пощадить чувства Лидии Петровны и не сообщать ей всего, что задумали и пытались провернуть Ванечка и его премудрая матушка.

- Я его и не узнал сперва, - начал свой рассказ Патоличев. – Смотрю, стоит у калитки красивый и хорошо одетый парень. Я, понятное дело, насторожился. Не из пляжной ли банды браток? А он радостно так улыбается и заявляет: «Я Иван, ваш сын!» Ну, а я в ответ уточняю: «Иван Александрович?». Он понял, что я имею в виду, но по-прежнему улыбался и в глаза мне прямо и тепло смотрел. И я вдруг подумал, что обманули меня тогда, десять лет назад. Когда Вероника с Бородиным сумели меня убедить, что настоящий Ванин отец – он, а не я. И вот в такой радостной эйфории, уверовав в торжество справедливости, я повёл его в дом, представил маме, которая тоже его сразу не узнала. Накормили, напоили, как это у нас принято. Начали планировать, что показать дорогому гостю, Оле позвонили.

И тут он сообщает, что не собирается задерживаться, так как в университете важные дела – учёба, выступления. А приехал он за мной, так как есть возможность подключить меня к сети по продаже импортных запчастей. «Ты, говорит, сам решишь – вернёшься и станешь здесь представителем фирмы или в Москве вместе с тобой новое отделение откроем». И так он мне всё красиво и вроде как честно описал, что я решил не медлить, а сходу всё решить. Билеты на фирменный скорый поезд были на ближайшие дни распроданы, и пришлось нам отчаливать в день его приезда. Я только успел Гномика попросить, чтобы он меня подстраховал. Знал, что быстро обернусь. В общем, понадеялся, что ты не догадаешься.

И тут мне пришлось прервать Сашин рассказ, чтобы высказать всё, что я думаю о нём самом и его бесплотном товарище.

- Основное я узнал уже в дороге, - продолжил Патоличев. – Проворовался этот министерский деятель Бородин. А так как ситуация в стране изменилась, завели на него уголовное дело. Матушка Ванина дачные хоромы и часть транспорта успела на себя переписать, но тот уровень жизни, к которому семейка привыкла, поддерживать было сложно. Сам же Бородин так переволновался, что получил обширный инфаркт. А мальчику учиться надо, да и маму с престижной и высокооплачиваемой работы вежливо попросили. И вспомнили они, что в провинциальном городке есть у них запасной отец, которого можно пристроить к делу. Вероника устроилась бухгалтером в офис той самой сети по автозапчастям и поняла, что это моя тема. В бизнес-хватке ей не откажешь.

- И ты упустил шанс, который предоставила тебе любимая женщина и родной сын? – в удивлении воскликнула я.

- Насчёт шанса спорить не буду, а вот насчёт любимой женщины и родного сына ты попала впросак, - нахмурился Саша. – Таковых у меня в Москве не оказалось.

- А как же Ванечка? – удивилась я.

- Очередная подлая ложь, - резко заявил Саша. -Хорошо, что у меня хватило ума быстро разыскать Бородина в больнице. Он, в отличие от меня, настоял на том, чтобы его отцовство было подтверждено лабораторными анализами. Ведь он бросал свою хорошую, надёжную семью и должен был убедиться, что Ваня – его родной сын. Так что те бумажки, которыми Вероника трясла у меня перед носом, когда отбирала ребёнка, были не липовыми, а настоящими. Поговорили мы с ним, с Бородиным, он совсем плох и, кажется, многое осознал. И я исполнил его просьбу, съездил к первой жене. Очень милая и добрая женщина, обещала, что не бросит мужа-изменника в беде. Хотя он этого и не заслуживает. Ваня же мне сразу на свою суть глаза раскрыл, когда предложил дом этот вместе с мастерской продать и деньги вложить в его учёбу. А маму мою – в интернат для престарелых, если Оля, внучка, не захочет её к себе взять. Так что я даже рад был, что в нём не моя кровь. Обидно было бы такое породить.

- У него хватка успешного делового человека, – нашла нужным заметить я.

- Весь в маму, - добавил Саша.

Ещё денёк Патоличев приходил в себя, а потом я обрушила на него все наши горячие новости.