Отдел К - Оперативник номер 5

Глава 1 «Плюсы и минусы» ​

- Огонь!

Команда прозвучала резко, как выстрел из старого пистолета. И тут же воздух вокруг меня взорвался пулями. Они прилетали плотно, одна за другой, будто хотели разнести моё тело на части, не оставив ни одной целой кости. Я не умер. Не потому что я полувампир и на препаратах. Не потому что был невероятно силён или бессмертен — просто Эдуард сделал свою работу хорошо. Бронежилет и его чёртов костюм выдержали. Только вот мои рёбра и внутренности — нет.

Я чувствовал даже сквозь защиту, как каждая пуля врезается в грудь. Удары были словно молотом по наковальне, и каждый из них — это новый перелом, новая трещина внутри. Грудь болела так, будто её зажимало в тисках. Лёгкие начали заполняться чем-то тяжёлым, горячим. Кашель вырвался сам собой, а вместе с ним и кровь, которая потекла по подбородку, оставляя след, будто кто-то решил расписать меня алой краской.

Наёмники не останавливались. Перезаряжали автоматы, снова стреляли, снова кололи меня пулями, как живую мишень.

И тогда я понял: они не хотят убить меня быстро. Они хотят меня сломать. Повредить так, чтобы я был жив, но беспомощен. Чтобы я чувствовал, как теряю ноги, спину, способность двигаться. Чтобы они могли взять меня и делать со мной всё, что обычно делают с теми, кто не может сопротивляться. А потом? Потом, возможно, придумали бы что-то особенное. Что-то, что осталось бы со мной до самого конца.

Странно, что ни одна пуля не попала в голову. Ни одна не пробила шею. Не задела лицо. Как будто специально. Будто им нужно было сохранить мою личность, чтобы я видел, что происходит. Чтобы я помнил себя, когда буду просить их закончить. Меня это бесило больше, чем боль. Я всегда думал, что если умру, то с достоинством. А не так — полуживым, истекающим кровью, беспомощным, как ребёнок.

Сил не было. Совсем. Ног будто не было. Руки не слушались. Сознание мерцало, как старая лампочка, которую пора выбросить. Время стало растянутым, как резина, и я уже не понимал, сколько секунд прошло с момента, когда последний раз вдохнул нормально.

И тут я что-то услышал. Где-то вдалеке, в нескольких десятках метров, началась вибрация. Лёгкая. Почти незаметная. Затем она усилилась. Точно шаги кого-то большого. Кого-то быстрого. И злого.

Наёмники заметили чьё-то появление раньше, чем я успел осознать, что происходит. Они замерли, один из них начал поворачиваться, второй потянулся к рации, третий попятился назад. Но никто ничего не успел сделать. Потому что в следующее мгновение с небес обрушилась смерть.

Бетонная плита, отколовшаяся от потолка, будто её кто-то вырвал голыми руками, сорвалась с креплений и полетела в этих тварей, как кусок мяса в мясорубку. Она врезалась в группу наёмников с такой силой, что те даже не успели закричать, как просто исчезли, будто их стёрли с лица земли. Остались только брызги крови, клочья плоти и ошмётки одежды, которые медленно опускались на пол, как пепел после пожара.

Тишина. Она наступила не сразу. Сначала был вой, хруст, глухие удары. А потом — тишина.

Я повернул голову, с трудом контролируя свои движения, и посмотрел в ту сторону, куда отлетела эта махина. Боль была адской, но я всё равно сделал это. Хотел знать, что происходит. Хотел понять, кто там.

Но увидел только след. Длинный чёрный шлейф крови и плоти, который уходил куда-то вглубь комнаты, будто кто-то вышел из тени и начал разносить всех, кто остался жив. Без предупреждений. Без пауз. Просто убивал.

Может, это был Марк. Может, Кирилл, которого я считал мёртвым. А может, смерть решила, что на этом свете мне ещё рано быть покойником. Но я не радовался. Не думал о спасении. Потому что знал одну вещь: если ты начинаешь умирать, а тебя вдруг вытаскивают обратно — значит, тебе ещё предстоит умереть по-настоящему.

- Как ты? — прозвучало где-то рядом.

Голос был мягким, но не утешающим. Скорее, он принадлежал кому-то, кто видел много смертей и знал, как выглядит та, что пришла за мной. Я чувствовал, как чьи-то руки касаются моего плеча, осторожно проверяют пульс, пытаются понять, есть ли ещё во мне жизнь. Черты лица были размытыми, будто я смотрел сквозь воду или сквозь время. Я не мог сфокусировать зрение и видел только очертания, которые плавали перед глазами, как силуэты на задворках воспоминаний.

- Рэйк? — прохрипел я, не ожидая услышать свой голос таким слабым, как будто это не я говорю, а кто-то другой через моё горло. Но произнести имя получилось легко. Как старое заклинание, которое всё ещё работает. — Ты?

- Ух ты, — произнёс он, чуть наклонившись ко мне. — Имя моё помнишь… Значит, мозг не полностью отбит. Это уже хорошо.

Я попытался рассмеяться, но вместо смеха получился глухой кашель. Струйка крови снова потекла по подбородку, но теперь она была гораздо тоньше и светлее. Слабость сковывала каждую мышцу, каждую кость. Я чувствовал, как боль медленно заполняет меня, как ледяная река, которая не собирается отступать.

- Сейчас утро, — прошептал я, пытаясь хотя бы представить, как свет пробивается сквозь эту тьму. — Ты же сгоришь…

Он рассмеялся, не зло, а с какой-то странной теплотой, будто я сказал что-то глупое, но миленькое.

- Уже глубокая ночь, — ответил он. — Для тебя прошло несколько мгновений. А для мира — целый день.

- Охренеть, — прохрипел я, пытаясь осмыслить, сколько времени потерял.

И тогда Рэйк сделал что-то странное. Положил руку мне на затылок, чуть раздвинул челюсть и влил что-то в рот. Горячее. Тягучее. Вкусное. Будто амброзия, которую боги оставили только для тех, кто не заслужил смерти, но и не имел права жить. Я даже не успел воспротивиться. Просто проглотил. И сразу почувствовал, как внутри всё начало меняться.

Боль исчезла первой. Не медленно и постепенно, а сразу, будто её стёрли из реальности. Мышцы начали просыпаться, суставы перестали хрустеть, внутренние раны затянулись, как будто кто-то невидимый прошёлся по мне иглой с ниткой, зашивая всё, что было разорвано. Переломы исчезли. Рваные раны стали гладкой кожей. Даже голова перестала болеть, как будто её заменили на новую.

- Что это было? — спросил я, чувствуя, как зрение возвращается. Формы вновь стали чёткими, контрастными. Я увидел его лицо. Холодные глаза, а в них спокойствие, будто он всегда знал, чем всё закончится.

- Это то, что может спасти тебя, — ответил он. — и что может убить, если принять больше. Но ты справился.

- Как? Что? — я всё ещё не понимал, что со мной произошло, но руки уже двигались, мышцы отзывались на каждое движение.

Я легко сбросил с себя бетонную плиту, будто это был кусок пластика, а не обломок стены весом в полтонны. Встал, отряхнулся, огляделся — вокруг была разруха. Стены превратились в груду камней, потолок провалился внутрь, словно кто-то вырвал его из здания голыми руками. Ни тел. Ни крови. Только следы уничтожения, которые говорили: здесь произошло что-то страшное.

- Тебе честно сказать или как? — спросил Рэйк, стоя передо мной, как призрак прошлого. Его голос был спокойным и немного насмешливым, но взгляд оставался серьёзным и холодным, как зима в горах. Он смотрел на меня так, как старший брат смотрит на младшего, который снова влип, хотя обещал быть осторожнее.

- Думаю, честность будет уместна, — ответил я, чувствуя, как просыпается не только тело, но и память. Всплыли воспоминания о Люциусе, о том, как он восстанавливался после каждого удара, как ломал Марка и Кирилла. И как я оказался под стеной, почти мёртвый.

Рэйк сделал паузу, потом кивнул сам себе, будто решил, что я готов услышать правду.

- Ария сказала, что ты пошёл штурмовать крепость вместе с неким Марком, — произнёс он. — Самое интересное в том, что она узнала это через Захара Константиновича. Оказывается, этот человек — глава одного из отделений ФСБ. И вот так получилось, что мне снова приходится тебя спасать… Не первый раз, между прочим. И, если честно, то я надеялся, что больше не придётся.

- Не пойдёт, — бросил я коротко, уже двигаясь в сторону, где должен был лежать Марк, а где-то поблизости и Кирилл. Их я не видел, но чувствовал запах крови, который не успел полностью рассеяться. — Я сам выхожу из своих могил. И сам решаю, где мне умирать.

- Ищешь своих бойцов? — усмехнулся Рэйк, шагая за мной. — Ну, того, что оборотень… — он замолчал, будто выбирая слова. — Его, наверное, стоило бы убить. Но, оказалось, что он твой лучший друг. Так что я дал ему время уйти. Он им воспользовался. Убежал, даже не оглянувшись. Честно, мне жаль, что не пришлось его добивать.

Я остановился. Медленно обернулся. И посмотрел ему прямо в глаза.

- Что с ним? — спросил я, и в моём голосе не было вопроса. Только требование.

Он немного помолчал. Почувствовал напряжение. И тогда добавил:

- С ним всё в порядке. Он жив. Более-менее. Я дал ему шанс. Он выбрал бегство. Возможно, правильно. Возможно, нет. Но он ушёл. И ты, кажется, рад этому.

- Я просто хотел знать, жив он или нет, — с тяжестью в голосе ответил я.

- Мой совет тебе, Роберт, — произнёс Рэйк, подходя к оторванной голове, из которой вытекала густая чёрная кровь. Он носком сапога пнул её вперёд, будто мяч на футбольном поле после бойни. — В следующий раз, когда будешь штурмовать подобные крепости с вампирами, которые сидят на препаратах, будь добр, сжигай их тела.

Я остановился, посмотрел на него. Его лицо было спокойным, но в глазах проскальзывало что-то более глубокое — не просто опыт, а предупреждение, которое он уже давал кому-то раньше. И, возможно, его проигнорировали. Как и меня сейчас тянуло сделать то же самое.

- Не было времени, да и спичек маловато, — огрызнулся я, продолжая осматривать руины здания. С помощью эхолокации я искал Марка, но не находил. Ни пульса. Ни дыхания. Только пустоту. — А ты бы хотел, чтобы я всех сжёг? Так, чтобы ни одного трупа не осталось?

- Понимаю, — ответил он, не обижаясь на мой тон. — Просто новообращённые вампиры — самые опасные существа в вашем мире. Особенно, если они были военными до обращения. Их тело перестраивается, мозг начинает голодать, организм требует энергии, крови, плоти… И им плевать, кто перед ними — друг, родственник или просто человек, который стоял рядом. Они съедят любого. Даже тех, кого любили.

Он сделал паузу, затем добавил:

- Их мозг сходит с ума. Полностью. Никакого контроля. Никакой логики. Только инстинкт. Я видел таких много раз. Ты же оставил почти весь гарнизон в живых. Думаешь, они просто валяются и ждут, пока ты вернёшься? Нет. Они уже начали трансформироваться в окончательный вариант. Уже начали голодать. И теперь они не просто вампиры. Они — ходячий кошмар.

Я немного замялся, пытаясь переварить его слова, и вместе с этим у меня возникло нехорошее предчувствие.

- В смысле? Они разве уже не были вампирами? — в моей голове родилась неприятная догадка. — Я что… я убивал людей?

- Неужели ты прогулял все занятия по классификации моего вида? — усмехнулся Рэйк, чуть склонив голову набок. — Эти наёмники… — он обвёл руками пространство вокруг нас, будто хотел показать не только то, что осталось после боя, но и то, что было до него, — …они ещё не стали вампирами полностью. После укуса должно пройти двенадцать часов, как минимум. Иногда больше. Каждый организм сопротивляется по-своему. Кто-то выдерживает час. Кто-то целую неделю. Но в конечном итоге люди всегда проигрывают.

- То есть… я убивал тех, кто ещё мог бы остаться человеком? — мой голос стал ниже. Где-то глубоко проснулась старая боль. Та, которую я давно загнал внутрь себя. Совесть. Она не мешала мне раньше. Но сейчас начала просыпаться.

- Они вампиры, но не в том понимании, к какому ты привык. В общем, если вампир укусит человека, то у укушенного есть три выхода. Первый и самый хреновый для него – это съесть мертвечину. Голод во время обращения страшный, поэтому можно сожрать всё, что угодно. Если укушенный отведает мертвечины, то станет кроном. Кроны — это существа, похожие на гибрид Голума и зомби. Привёл такой пример, чтобы тебе было понятно. По одному они не представляют опасности, но вот когда собираются в стаи, то даже опытному воину не справится с ними.

- Кроны и упыри одно и тоже? – я вспомнил тех мерзких существ в деревне.

- Почти. Кронов в вашем мире я не встречал, но вот их разновидность видел. Это простые кошки, собаки, крысы и другие мелкие животные с мутацией вампира. Они, конечно, намного слабее кронов, но отнюдь не беспомощные.

- А если человек выпьет кровь животного?

- Он станет низшим вампиром. Низшие вампиры выглядят как люди, только обладают всеми слабостями и голодом вампиров. Превосходят человека по силе и скорости почти в два раза. Серьёзные противники, если так подумать, - громко цокнул Рэйк.

- И остался третий вид… Испив человеческую кровь, укушенный становится обычным кровососом. Но как становятся высшими вампирами? Например, такими, как ты? – я посмотрел на него искоса.

- Высшего вампира из человека может сделать только другой высший вампир. Для этого нужен не только укус, а ещё и сама кровь высшего вампира. Процесс болезненный, но трансформация происходит намного быстрее.

- Значит, я пойду их добивать, — сказал я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение.

Но Рэйк только чуть улыбнулся, будто я снова попал в точку, которую он заранее просчитал.

- Не нужно, — произнёс он, подходя ближе. — Я уже всё сделал. Обезглавил каждого, кто мог восстановиться, и закинул в печь. Сейчас она работает. Сожжёт плоть, кости, даже зубы. Ничего не останется. Когда сюда прибудет комиссия из базы, то не найдут ни единого следа вампиров. Ни запаха. Ни крови. Ни намёка на сверхъестественное. Всегда должны быть плюсы и минусы.

- И в этом есть плюсы и минусы? — не понял я его мысли. — Что ты имеешь в виду?

- Плюсы простые: нет доказательств, значит, нет лишних вопросов. Никаких «кто это был», «кто их создал» или «кто контролировал». Просто уничтоженный объект. ЧВК «Север» больше не существует официально. Красиво и чисто. Но вот минусы… — он замолчал, будто давая мне время сообразить, что он имеет в виду. — Минус в том, что ты не сможешь никому доказать, что всё это происходило на самом деле. Твои слова ничего не стоят без тел. Без записей. Без доказательств. Хотя, раз тут никто ничего не видел, то и тебя здесь не было. Есть пара часов…

Я переваривал его слова, чувствуя, как внутри растёт холодная уверенность: он прав. Прав насчёт всего. Мы уничтожили крепость, но оставили за собой лишь пепел. И теперь никто не поверит, что здесь, среди этих руин, скрывался один из главных врагов. Никто, кроме нас.

- Сука! — выругался я, со всей силы пнув лежащую рядом бетонную глыбу. Она разлетелась на осколки, будто была сделана из стекла, а не из железобетона. Внутри меня всё рвалось, кипело, ломалось. Я чувствовал, как боль превращается в ярость, как мысли тонут в этом водовороте. — Я не могу найти двоих…

Рэйк даже не вздрогнул. Только чуть наклонил голову набок, как человек, который уже знал, что я скажу.

- Марка? — спросил он. - Он лежит на заднем сиденье в моей машине. Ждёт меня или тебя. Хотя, кажется, он не особо верит, что ты вообще мог выжить.

- Я ищу другого.

- И кто же это? —голос Рэйка стал более глухим и серьёзным. Мы выбрались из завала, оставив за собой руины и запах горелой плоти. Теперь мы стояли под открытым небом, которое уже начало светлеть, предвещая скорый рассвет.

- Не ты ли отпустил Кирилла? — произнёс я с издёвкой. — Это хорошо. Я про другого.

Он немного помолчал, потом спросил:

- Кто?

Я посмотрел ему прямо в глаза, будто хотел увидеть там правду, которую он скрывал:

- Люциус.

Пауза повисла между нами, как туман над болотом. Тяжёлая. Холодная. Смертельно опасная.

- Который? — спросил он, и я сразу понял: он знает больше, чем говорит. Его лицо осталось каменным, но мышца на щеке дёрнулась, как у человека, который только что услышал имя, которое лучше бы забыть.

- Вроде генерал, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Он вроде как твоего ранга. По крайней мере, так о нём говорили.

Рэйк медленно опустился на корточки. Не потому что устал, а потому что понял: игра ещё не закончена. Он сидел, будто подбирал слова, взвешивал их, как боеприпас перед стрельбой, а затем произнёс:

- Это меняет всё.

Глава 2 «Новые угрозы»

- О, Иван, хорошо, что ты зашёл, — произнёс начальник базы, не отводя глаз от стола, заваленного документами. В его бодром голосе проскальзывали тяжелые нотки, будто он говорил не от сердца, а по обязанности.

- Вообще-то, это ты меня вызвал, — ответил Иван, стоя на пороге кабинета. Он не вошёл сразу, как делали другие. Он наблюдал.

Начальник уже собирался. Быстро. Слишком быстро для человека, который только что закончил пить кофе и подписывать бумаги. Он надевал разгрузку, проверял карманы, пристёгивал ремни. А потом достал из шкафа бронежилет. Тот самый — чёрный, плотный, покрытый лёгкими титановыми пластинами.

- Неужели всё настолько серьёзно, что тебе пришлось вытащить эту грозную защиту? — спросил Иван, переступая порог. — Я думал, ты давно забыл, что такое поле боя. Что такое риск.

- Время такое, — коротко ответил тот, затягивая ремни. — Приходится самому выходить вперёд. Нельзя всё время отсиживаться за стеной и дожидаться, пока мир не начнёт гореть.

Иван немного помолчал. Он помнил, где взял этот жилет. Помнил, как доставал его из рук одного барыги, который потом неделю валялся в реанимации. Эта защита была не просто дорогой. Она была смертельно ценной. Легче стали, прочнее кевлара, способная выдержать даже снайперский калибр. И не потому что так было положено, а потому что кто-то очень хотел остаться живым.

- Это не просто бронежилет, — произнёс Иван, подходя ближе. — Это кусок войны. Ты же знаешь, сколько лет я потратил, чтобы его получить. Сколько людей пришлось убрать с пути. Ты понимаешь, что если тебя застукают с этой штукой, то ты получишь не просто выговор, а минимум двенадцать лет в местах, не столь отдалённых?

Начальник усмехнулся, поправляя плечевой ремень.

- Знаю, — сказал он. — Но теперь мне нужна защита не от системы… а от того, чего она не видела раньше. От того, что уже движется к нам.

Иван замер. Его взгляд стал резче. Он чувствовал, что за словами прячется не просто тревога.

- Кто? — тихо спросил он.

- Ты же знаешь, — начал тот, закрепляя последний замок. — Мы думали, что убили их всех. Но Люциус не тот, кого можно просто уничтожить. Он ушёл. И оставил после себя не только руины. Он оставил новых.

Иван почувствовал, как внутри холодеет.

- Упырей? Вампиров? — спросил он.

- Хуже, — ответил начальник, беря в руки пистолет. — Высших.

Пауза повисла между ними, как натянутый канат над бездной.

- Тогда почему ты готовишься так, как будто бой придётся вести с людьми? — произнёс Иван, чуть наклонив голову. — Они больше не те, против кого ты учился воевать. Теперь эти бойцы быстрее и сильнее. Они не боятся света. Они его используют. А ещё все они давно на препаратах.

- Потому что я не могу просто взять и объявить войну, — ответил тот, закрывая шкаф. — Даже если внутри у меня уже всё горит. Комиссия не одобрит. Политики заткнут нас раньше, чем мы успеем зарядить оружие. Значит, придётся действовать тихо. Через задние двери. Через старые связи. Через тебя.

Иван посмотрел на него долгим взглядом. Не как на начальника, а как на человека, который уже выбрал свою дорогу.

- Тогда давай по делу, — сказал он. — Что ты хочешь от меня?

- То, что ты умеешь делать лучше других, — ответил начальник. — Убирать тех, кого не может убрать никто другой.

- Значит, снова в ад? — усмехнулся Иван.

- Да, — кивнул начальник. Его лицо было хмурым, он понимал всю опасность того, что предстояло сделать. — Только теперь ад будет идти за нами. Зови своих людей. Выдвигаемся через полчаса. Я пока оформлю автомобиль и оружие.

- Я и Степан, — твёрдо произнёс Иван, не давая себе времени на раздумья. — Больше никого не будет.

Начальник замер, как человек, который услышал не то, что ожидал. Потом медленно посмотрел на него, прищурившись.

- Стоп. А где остальные? — спросил он с плохо скрываемым раздражением.

- Не знаю, — пожал плечами Иван, ни капли не смущаясь. — У остальных выходной. Я же не нянька, чтобы следить за ними. Или ты забыл, что у нас не армия, а спецгруппа? Никто не обязан быть на связи каждую секунду.

- Как я понимаю, ты даже не знаешь, где сейчас полувампир и этот… четвёртый вид? — начальник повысил голос, но сделал он это не от испытываемого гнева, а от осознания масштаба проблемы. — Это же как потерять ядерную боеголовку! Ты представляешь, что может случиться, если они попадут не в те руки?

Иван не отводил взгляда. Только чуть усмехнулся уголком губ.

- Насколько я помню, — сказал он спокойно, но с нажимом, — ты лично подписал документ о свободном передвижении Марка по городу. Без ограничений. Так что не мне тебе об этом говорить. Тебе объясняться, если что-то пойдет не так. А Роберт давно доказал, что он не маньяк-потрошитель. Он опасен, да. Но контролируем. В отличие от того, что ты сам запустил в наш мир.

Начальник немного помолчал. Потом кивнул, будто принимая удар.

- Ладно, — сказал он, снимая бронежилет с кресла. — Тогда вы двое — всё, что у меня есть. Хорошо. Выдвигайтесь. Я встречу вас с оружием и координатами. Где будем собираться?

- У «Белого моста», — ответил Иван. — Там мало камер. И много путей отхода.

- Похоже, ты уже всё решил до меня, — заметил тот, направляясь к двери. — Как всегда.

- Просто привык не ждать, когда мир начнёт гореть, — произнёс Иван, подходя ближе. — И если ты действительно хочешь победить то, что вышло из-под контроля… то лучше начинать быстро. Пока эти новые вампиры ещё не научились стрелять.

***

- Степан! — рявкнул Иван, ворвавшись в комнату отдыха так внезапно, что бурят едва не свалился со стула. — Собирайся. Нам нужно выдвигаться.

Степан в ответ лишь захлопал глазами, как человек, который минуту назад размышлял о смысле жизни, глядя на чай в кружке, и вдруг получил удар током в лицо. Он поставил кружку обратно на стол, чуть подался вперёд и посмотрел командиру прямо в глаза.

- Что? Зачем? — его голос был полон недоумения, но уже начинал окрашиваться тревогой. — Кто-то умер? Террористы? Или опять вампиры?

- Пятнадцать минут, — ответил Иван, не давая себе времени объяснять. Он быстро осмотрел комнату. Пусто. — Давай, в темпе вальса. Ни секунды больше.

Степан фыркнул, но не стал спорить. Только проворчал:

- А я хоть знаю, куда мы сейчас побежим, или это тоже входит в мою программу "Всё вслепую"?

Иван не ответил сразу. Он взял со стола печеньку, покрутил её в пальцах, потом сунул в рот. Хрустнула. Сухая. С привкусом сахара и старого кофе.

- Не знаешь — лучше будешь стрелять, — сказал он наконец, жуя. — Это не очередная зачистка склада. Это война. И если ты хочешь остаться живым, то начинай собираться. Прямо сейчас.

Степан поднялся, медленно, но решительно. Он знал этот тон. Этот взгляд. Когда Иван говорит вот так — значит, дело серьёзное. Или грязное. Чаще и то, и другое.

- Тогда пусть будет вальс, — пробурчал он, подходя к шкафу. – Куда мы?

Иван допил кофе, поставил кружку и направился к выходу.

- Лучше не знать, — произнёс он, не оборачиваясь. — Пока не увидишь всё сам.

Они собрались быстро. Как всегда, без лишних слов, без пауз на сомнения. Степан вывалил содержимое своего шкафа на стол: бронежилет, разгрузочный жилет поверх него, пистолет в кобуре, два запасных магазина, нож за поясом, глушитель и прицел в отдельном чехле. Он проверял всё на автомате, будто его тело помнило порядок лучше головы. Руки двигались чётко, мышцы отзывались без задержек, только лёгкая боль в плече напоминала, что он уже не молодой щенок, которому можно прыгать с крыши на крышу.

Иван стоял рядом, наблюдая, как Степан затягивает ремни, проверяет подсумки, прячет пару серебряных патронов в скрытый карман. Сам он уже был готов. Оружие собрано, заряжено, проверено дважды. Пистолет-пулемёт «Стечкин» на поясе, компактный карабин за спиной, две гранаты спрятаны там, где их никто не найдёт, кроме него самого. Бронежилет облегал тело плотно, но не давил — идеальная защита для тех, кто не верит в живучесть человеческой плоти.

- Ты уверен, что это высшие? — спросил Степан, надевая перчатки и чувствуя, как металл внутри них слегка давит на ладони. — Я имею в виду, не просто вампиры с опытом, а те самые?

- Если бы я был уверен, мы бы не спешили, — ответил Иван, протягивая ему вторую кобуру. — Это тебе. Глухарь. Убойная пуля даже через бетон. Не теряй её. И не стреляй по ногам. Они не умирают от этого.

Степан вздохнул, закинул рюкзак на плечо, проверил, чтобы всё было на месте. Кровь ещё не проснулась, но организм уже начал настраиваться на боевой лад. Мышцы напряглись, суставы стали послушнее. Время действовать.

Они вышли из оружейной, миновали коридор, который пах порохом и старыми бумагами, прошли мимо дежурного, который даже не стал спрашивать, куда они так внезапно собрались. Только кивнул, как человек, который знал: если эти двое уходят, значит, кому-то станет хуже.

На улице уже стоял автомобиль — чёрный, без опознавательных знаков, с затемнёнными стёклами и двигателем, способным выдержать не просто дорогу, а полноценное преследование. Иван обошёл машину, потрогал капот — холодный. Значит, только что завели. Значит, начальник действительно торопился.

- Начальство обещало оружие и координаты подбросить прямо на место, — произнёс Иван, открывая багажник. В багажнике уже лежала пара автоматов, дополнительные магазины, гранатомёт и контейнер с чем-то более серьёзным. — Думаю, нас ждёт не просто рейд. Это будет настоящий зачистка.

Степан молча осмотрел содержимое, достал один из АК, проверил затвор, прицел, вес.

- Серебро? — спросил он, заметив патроны с характерным блеском.

- Часть. Но не все. Есть и другие варианты. От МИ-6 прислали партию нового поколения. Не знаю, что там внутри, но, по слухам, вампирам не понравится. Не смотри на меня так, - Иван заметил, что бурят смотрит на него как-то странно. – У англичан та же хрень, что и у нас. Приходится сотрудничать.

Степан усмехнулся, но усмешка получилась какой-то вымученной.

- То есть, ты говоришь, что мы идём на тех, кого не знаем, с оружием, которого тоже не понимаем, и с планом, которого нет? — он застегнул последний ремень, сел на пассажирское место и посмотрел на командира. — Как обычно.

Иван завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Город встретил их ночью, тишиной и едва слышным шумом уличного движения. Луна висела над крышами, как глаз, который наблюдает за всем, что происходит. За окном мелькали фонари, дома, люди, которые даже не догадывались, что где-то в темноте уже движется новая волна войны.

- Мы едем к «Белому мосту», — сказал Иван, включая поворотник. — Там нас ждёт начальник со свежими данными. И, скорее всего, с плохими новостями.

- Хорошо, — ответил Степан, укладывая оружие на колени. — Только скажи мне одно: если они действительно стали высшими, то у нас вообще есть шансы?

Иван долго не отвечал. Он смотрел на дорогу, будто там, за лобовым стеклом, можно было разглядеть не только пустые улицы, но и ту самую грань, которую они собирались пересечь. Машина мягко катила по ночному городу, фары разрезали тьму, а радио молчало, как будто даже оно не хотело мешать.

- Шансы? Нет, — наконец произнёс он. В его голосе сквозила усталость, словно он говорил не просто слова, а вываливал из себя кусок старой боли. — У нас есть только шанс. Один. И если провалимся, то не будет никого, кто нас найдёт. Ни комиссии, ни поддержки. Останется только лишь пыль и пепел.

Степан поморщился, слегка напрягая плечи. Он не любил, когда Иван начинал говорить так, будто уже видел своё тело в морге.

- Но вы же убивали высших вампиров, — запротестовал он, чуть повысив голос. — Я читал отчёты. В Отделе «К» свыше десятков таких. Вы их мочили, как котят в ведре. Легко. Быстро. Словно это ничего не стоило.

Иван горько усмехнулся.

- Ты читал сухой текст с выжимкой, — сказал он, чуть сжав руль. — Это не про меня. Не про нас. Это про тех, кого мы убрали. А не про то, как это было. Да, мы сожгли больше десятка высших. Да, каждый раз официальный отчёт гласил: «Ликвидирован. Объект уничтожен. Угроза минимизирована». Но ты не знаешь, каково это — стоять лицом к лицу с тем, кто не должен быть живым. Кто не боится пули. Кто не чувствует боли. Кто смеётся, пока ты стреляешь ему в голову.

Иван замолчал, будто вспоминал не просто события, а тех, кто их пережил. Не отчёты. Не статистику. А те моменты, которые никогда не попадут на бумагу.

- Их уничтожение нам чуть не стоило жизни, — сказал он тихо, и в каждом его слове сквозила боль, которую нельзя было заглушить алкоголем или временем. — Каждый раз мы были на грани. То по кускам собирали друг друга, то просто валялись, как тряпки, ожидая, пока сердце снова начнёт биться. И ради чего? Чтобы в каком-то отчёте значилось «ликвидирован»? Чтобы человечество прожило лишний день? Нас сожрут, Степан. И никто не будет скорбеть. Потому что нас нет. Мы не существуем как люди. Только как операции. Как проваленные или успешные. Вот и всё.

Он ударил по рулю. Не сильно. Но достаточно, чтобы машина вздрогнула.

- Сука… — прошептал он себе под нос. — Я понимаю, ты новенький. Но давай не будем играть в невинность. Ты знаешь, кто ты. И я знаю, кто ты. Так что не нужно этой херни про "не знал, не видел". У тебя за спиной тоже есть кое-что... то, что вычистили из баз данных. Ты не просто бывший спецназовец. Ты был частью проекта «Серый». И если бы не я, тебя бы давно положили в бетонный блок где-нибудь под Кольцом.

Степан медленно перевёл взгляд на Ивана. Его лицо стало жёстким. В глазах проскользнуло что-то тёмное.

- Откуда ты знаешь?

- Ты спрашиваешь так, будто я должен тебе объяснять, как до меня доходит информация. — Иван рассмеялся, но в этом смехе не было веселья, только горечь. — В мой отдел не набирают лохов. Там, куда нас отправляют, нужны не просто стрелки. Нужны убийцы. Люди, которые умеют убивать, не задавая вопросов. Или ты забыл, как тебя нашли? Тебя же не просто взяли. Тебя вытащили из могилы. И не потому, что ты герой. А потому, что ты полезен.

Бурят долго молчал. Потом спросил:

- А как же Роберт? Он же не прошёл через вашу проверку. Он свободно передвигается по городу. Без ограничений. Без слежки. Если честно, я ему даже немного завидую.

Иван чуть наклонил голову набок, глядя на дорогу, будто там, в темноте, можно было найти ответ.

- Роберт — исключение, — произнёс он. — Он не такой, как ты. И не такой, как я. Он уже давно выбрал свой путь. И если ты думаешь, что сможешь его осудить или просто обогнать, то забудь. Он сильнее. Быстрее. Опаснее. И если ты скажешь ему что-то не то, то… он разорвёт тебя без лишних вопросов. Даже не задумывается.

Степан сжал зубы. Он не боялся. Но понял: этот бой не тот, где можно ошибиться.

- Тогда пусть будет так, — произнёс он. — Только скажи мне одну вещь. Мы идём убивать или искать?

Иван посмотрел на него долгим взглядом. Затем ответил:

- Это зависит от того, кто первым найдёт нас.

- Итак, мы едем убивать высших вампиров. И у меня возникает вопрос: «Они будут там одни?».

- Я не могу ответить на твой вопрос, - командир смотрел на дорогу. – Если бы всё было так просто, то можно было накрыть здание ракетой и похоронить всех разом… Скорее всего там будут заложники или хрен пойми кто ещё. Кровососы не просты в плане безопасности. Они знают нас. Знают, как мы действуем. Это тебе не гонять новообращённых вампиров по стройке, которые могут ошибаться и в целом глупы… Тут всё сложнее.

- Всё, как обычно, - улыбнулся бурят.

Машина набрала скорость.

Глава 3 «Оперативник номер 5»

Сумрак раннего утра висел над землёй, будто предчувствие беды. Воздух был плотным, пропитанным запахом ржавчины и старого бетона. Рядом с заброшенным складом, что темнел вдалеке, как гнилой зуб в пустом рту, собрались несколько фигур. Молчали. Слушали.

- Всё просто, —начальник базы с ледяной решимостью в голосе обсуждал предстоящий бой с прибывшими на место встречи Иваном и Степаном. Он говорил быстро, не тратя драгоценное время на лишние слова. — Сейчас день. Их слабость на самом пике. Можно всех положить раз и навсегда.

Он сделал паузу и окинул взглядом соратников по оружию.

- Если прижмут, — продолжил он, — взрывайте крышу. Один чёрт склад давно списан.

- А если найдётся хозяин? — спросил Степан, голос дрогнул, как тень перед рассветом. — Тот, кому он принадлежал?

Наступила тишина. Только где-то вдалеке каркнула ворона, будто предвещая ответ.

- Тогда ему же будет хуже, — прошептал Иван. В его глазах сверкала ярость, которую невозможно было потушить.

Начальник кивнул, будто одобряя слова подчинённого.

- По данным разведки, — продолжил он, — в помещении засели тринадцать высших вампиров. И есть большая вероятность, что среди них находится и Люциус.

Он замолчал, чтобы каждый услышал это имя и воспринял, как приговор его владельцу.

- С ним в контакт не вступать. Ни в коем случае. Он силён. Чертовски силён. Гранатомёты. Гранаты. Используйте всё, что угодно, лишь бы его остановить. На складе всего два выхода. — начальник говорил тихо и медленно, будто каждое слово было боеприпасом, который нельзя тратить попусту. — Увы… но я с вами пойти не могу.

Он посмотрел прямо в глаза Ивану. И в этом взгляде промелькнуло всё: прошлое, долг, и даже тень старости, которую невозможно победить.

- Старость не радость. Однако, чтобы не быть бесполезным… — он кивнул на автоматический шестизарядный гранатомёт, прикреплённый к рюкзаку, как верный пес, — я буду у чёрного выхода. Каждый, кто попытается выбраться тут же познакомится с моей малышкой. Ласковая, но безжалостная. — Удачи! — произнёс он с надеждой в голосе, и это его пожелание прозвенело в воздухе, как прощальный звон колокольчика перед бурей.

- К чёрту всё это, — процедил командир, сжимая приклад винтовки так, будто от этого зависела его жизнь. — Степан, как войдём, сразу разделяемся. Ты налево, я направо. Если кого увидишь, то сразу беги к выходу. Никакого геройства. Сейчас на него нет времени. Один хрен они нас услышат. Их невозможно застать врасплох. Понял?

- Принял, — коротко ответил бурят. Его голос был твёрд, как камень. Он знал, что значит "принять". Знал, чем это может обернуться.

Иван же, поворачиваясь к начальнику, сказал:

- Как войдём, запущу пару дронов. Если заметишь заложников, доложи. Ни слова больше. Только факт.

- Принял, — ответил тот, не моргнув. В его глазах сверкала решимость тех, кто давно перешагнул через страх.

Они двинулись вперёд, шагая быстро, но осторожно, будто боялись потревожить тишину, которая здесь обосновалась задолго до их появления. Иван плавно потянул на себя дверь склада, и ржавые петли протестующе заскрипели, словно старый сторож, предупреждающий о том, что за этой границей начинается нечто большее, чем просто заброшенное здание.

Командир выставил автомат вперёд, как щит и меч в одном лице, и без лишних слов ушёл направо. Степан же свернул налево — его движения были аккуратными и точными. Он уже давно научился доверять своим ногам и инстинктивно продвигаться вперёд, пока разум ещё только соображал, куда ступить.

Бурят двигался вглубь помещения, обходя завалы и груды ржавого металлолома. Пара поворотов, и перед ним открылся странный лабиринт из ящиков, плотно набитых землёй. Он невольно нахмурился. Зачем? Кому понадобилось привозить сюда целые горы земли? Но времени разбираться не было. Всё это могло оказаться замаскированной ловушкой, а может и вовсе бессмысленным хламом.

Степан медленно продвигался вперёд, взгляд скользил по каждому углу, каждому тёмному проёму между рядами. Он проверял всё: ниши, тени и даже сам воздух — не доносится ли откуда-нибудь чужое дыхание. Но вокруг царила странная пустота. Ни шороха. Ни намёка на жизнь.

И вот тогда, несмотря на всю серьёзность момента, его плечи чуть расслабились. Даже немного скучно стало. Как будто он пришёл на войну, а получил задание обыскать старый подвал. Но он знал, что это обманчивое спокойствие. Потому что в таких местах тишина — лишь маска. А за ней прячется то, что тебя поджидает. И охотится.

Пять минут. Пять долгих минут, проведённых среди пыльного лабиринта из ящиков и ржавых балок, и вот она — встреча. Неожиданная. Напряжённая. Как выдох из самого сердца ночи.

Степан остановился. Мышцы напряглись, дыхание замерло. Перед ним, в углу, будто высеченные из тьмы, стояли двое. Высшие вампиры. Их глаза горели холодным светом, пронзающим плоть одним взглядом. Они не двигались. Не нападали. Просто смотрели. Так смотрят охотники на добычу, которая ещё не поняла, что попала в капкан.

Бурят медленно поднял автомат. Прицел лёг на одного, потом на второго. Лёгкий зуд в пальце — рефлекс, говорящий о готовности нажать спуск. Но он не стрелял. Слишком просто. Слишком странно. Его разум мигом завертелся: почему они ждут? Почему не бросились? Что задумали?

- Степан, как у тебя обстановка? — раздался в наушнике голос Ивана. Тихий, но от этого ещё более тревожный.

- Пока никого не нашёл, — прошептал бурят, не сводя взгляда с пары немёртвых. — У тебя?

- Тоже всё чисто. Конец связи.

Щелчок. Тишина. Степан плавно выключил рацию, спрятал её в карман. На лице ни тени страха. Только решимость. И еле сдерживаемая усмешка. Он снял автомат со спуска, аккуратно положив его за спину. Рука потянулась к поясу. Холодное железо — семнадцать сантиметров стали. Простой нож. Без серебра. Без благословений. Только сталь, закалённая опытом.

И именно это и стало причиной его улыбки. Не страх. Не безумие. А одна-единственная мысль: «Это будет интересно». Двое против одного. Степан знал, что простых побед с такими противниками не бывает. Именно поэтому он и не спешил.

Тишина лопнула в мгновение ока. Один из вампиров едва заметно качнул головой, и в тот же миг оба кровососа рванули вперёд. Быстрее, чем глаз успевал зафиксировать их движение. Степан не закричал. Не отступил. Он встретил их.

Первый удар пришёлся слева — когти сверкнули в полумраке, целясь в горло. Бурят ушёл вниз, проскользнул под выпадом и тут же рубанул ножом вверх. Кровь брызнула на лицо — не смертельно, но больно. Вампир дёрнулся, и этого секундного замешательства хватило, чтобы второй вампир оказался рядом — его удар пришёлся в плечо, разрывая мышцы и кожу. Боль пронзила тело, но Степан сдержал стон. Перекатился, вскочил на ноги, и снова двое против него.

- Ты глуп, человек. У тебя нет шанса, — прошипел один из вампиров сжимая повреждённую окровавленную руку.

- Шанс — это не про меня, — ответил Степан, и в его глазах вспыхнуло что-то звериное.

Степан сделал вид, что атакует первого вампира — ложь, обман, игра на секундном промедлении. Второй бросился вперёд, уверенный в своей скорости, будто человек не мог ему ничего противопоставить. Но Степан не отступил, а наоборот, пошёл навстречу.

Нож вошёл под рёбра, разрывая плоть и внутренности. Вампир замер, его глаза расширились от боли и недоумения. Кровь, чёрная и вонючая, хлынула через порез, заливая пальцы Степана. Бурят ухватил тело за плечо, используя вампира как щит, и тут же резко оттолкнул его в сторону собрата, который уже летел в сторону Степана с наставленными на него острыми, как ножи, когтями.

Высший вампир не успел остановиться — одним взмахом когтей он разорвал собственного сородича чуть ли не пополам. Грудная клетка вскрылась, словно консервная банка, рёбра разлетелись в стороны, внутренности повисли на лохмотьях кожи. Умирающий даже не понял, что это его собственные кишки теперь валяются на полу.

Степан не дал ему времени осознать смерть — молниеносным движением он вогнал нож в позвоночник, раздробив его так, что верхняя половина тела рухнула в одну сторону, а нижняя — в другую.

Располовиненный упырь растёкся по бетонному полу гнилым мясом и кровью.

Бурят быстро оценил ситуацию. Живой противник всё ещё был опасен. Он прыгнул на труп, наступил ногой на голову и с хрустом размозжил череп о пол. Осколки костей и мозги брызнули в стороны.

Степан медленно поднял взгляд и улыбнулся — холодно, зверски, без капли страха.

Высший вампир попятился. На лице мелькнуло нечто похожее на шок. Но лишь на миг. Потом он снова стал собой — охотником, убийцей, существом, которое не знает страха.

Бурят приготовился к схватке. Он ринулся в бой. Движения стали быстрее и жёстче. Каждый шаг — близкая встреча со смертью. Каждый удар — попытка остаться живым. Степан рубил, колол, отбивал выпады. Кровь текла по его руке, смешиваясь с чужой — чёрной, вонючей. Он блокировал, уворачивался, бил коротко и жёстко. И вот кровосос совершил фатальную ошибку — чуть задержался в прыжке — а Степан нанёс последний удар.

Лезвие вонзилось в шею. Горло было перерезано до самых позвонков. Голова повисла на обрубке плоти, будто игрушка. Высший вампир упал без звука.

Степан стоял среди мёртвых тел, дыша тяжело, но спокойно. Руки дрожали, но не от страха, а от напряжения. Он опустил взгляд на окровавленный клинок. Семнадцать сантиметров стали. И одна простая истина: «Смерть не всегда конец. Иногда это всего лишь работа».

В другом конце помещения послышались звуки выстрелов. Бурят только усмехнулся. Он не спешил бежать помогать своему непосредственному командиру. У него своя игра.

Три вампира вышли из тьмы одновременно, будто три стороны одной смерти. Не было криков, не было угроз. Только взгляды, полные голода, и когти, готовые разорвать плоть. Степан стоял один. В руке семнадцать сантиметров стали. Никакого серебра. Никаких благословений. Только он и то, чему его научила война.

Первый бросок пришёлся со спины — лезвие воздуха свистнуло рядом с ухом, едва не срезав кожу. Степан упал на колено, перекатился в сторону и рубанул ножом вверх. Кровь брызнула ему на лицо — кто-то закричал. Высокий, пронзительный вой боли. Степан не смотрел, кого задел, у него не было на это времени.

Двое других решили зайти одновременно с двух сторон. Один двигался как змея, второй — как удар молнии. Первый попытался схватить Степана за горло, но тот ушёл под выпад, ударил локтем в челюсть и вонзил нож в живот. Глубоко. До самой рукояти. Вампир завизжал, пытаясь оттолкнуть его, но Степан не отпустил — крутил клинком внутри, разрывая мышцы и внутренности, пока что-то не хрустнуло.

Третий вампир воспользовался моментом и нанёс удар в бок. Когти процарапали тело, пробив бронежилет и оставив глубокую рану, из которой фонтанировала кровь. Степан выругался сквозь зубы, откатился назад, чувствуя, как боль взрывается в теле. Но не остановился. Не мог.

Четвёртый шаг. Пятый. Бурят снова встал. Сжав зубы, он бросился вперёд, будто знал, что единственный способ выжить — это убивать быстрее, чем убьют тебя.

Нож вошёл в глазницу второго вампира. Глубоко. Металлический скрежет костей, хлюпанье плоти и вопль, который обрывается на полуслове. Степан дёрнул клинок вниз, выворачивая лицо вампира наизнанку, и уже через секунду переместился к последнему вампиру, всё ещё стоящему на ногах.

Тот попятился, оскалившись. Его глаза теперь были не голодными, а испуганными. Он понял: человек перед ним не просто боец. Это убийца. И он будет умирать последним.

Степан шёл медленно, не торопясь, давая страху заполнить грудь врага. Позволяя ему почувствовать, как быстро может оборваться вечность. Когда вампир бросился в контратаку, Степан не стал уворачиваться. Он шагнул навстречу, прикрыл голову рукой, пропустив когти прямо в предплечье, и вонзил нож в горло. Глубоко. До позвонков.

Он потянул клинок вниз, разрывая трахею, рассекая мышцы, разрушая голос, который больше никогда никто не услышит. Тело обмякло, осело на пол, а Степан выдернул нож из плоти, оставляя пустоту там, где когда-то была жизнь.

Тишина вернулась. Но теперь она принадлежала ему.

Он оглядел троих поверженных, дыша тяжело, но спокойно. Руки дрожали, но не от страха, а от напряжения. На лице смесь крови и пота. И улыбка. Жестокая улыбка.

- Легче, чем я думал, — прошептал он.

Переведя дыхание и прижимая окровавленную ладонь к ране на боку, Степан медленно подошёл к первому поверженному вампиру. Нож в руке Степана всё ещё оставался острым — не идеально, но достаточно, чтобы довести дело до конца. Степан опустился на колено, ухватил голову вампира за волосы, запрокинул её и резкими движениями начал её отделять от шеи. Клинок скользил по позвонкам, разрывая хрящи и плоть, и Степану казалось, будто он рубит старое дерево туповатым топором.

Минута. Вторая. Третья.

Каждый взмах сопровождался глухим чавканьем плоти, хрустом костей и звуком, похожим на то, как ломают ветки насквозь промёрзшего дерева. Головы падали на пол одна за другой, с пустыми глазами и перекошенными в последней гримасе ртами. Но этого было мало.

Степан встал, посмотрел на трофеи и, не задумываясь, начал давить их ногой. Сначала одну — с хрустом вмял череп, выбив мозги наружу. Потом вторую — размозжил так, что лицо стало неузнаваемой кашицей из костей, плоти и крови. Третью он бил дольше — колотил об пол, пока от головы не осталось ничего, кроме брызг на стене и комков мяса.

Он отступил на шаг, оглядывая результат. Ни один из них больше не проснётся. Ни один не станет легендой. Только трупы. И много-много крови.

Степан целой рукой достал из кармана маленький продолговатый футляр с находящимся внутри него шприцем, наполненным мутной, чуть зеленоватой субстанцией. Он быстро оглядел коридор, прислушался — тишина. Никого. Только запах крови, разорванных тел и старого железа.

Он не раздумывал долго. Вколол иглу в вену на шее, чуть ниже уха, и резко надавил на поршень. Содержимое ушло внутрь без промедлений, будто он вливал в себя не лекарство, а саму смерть. Мгновение — и тело резко напряглось.

Степан вытащил из вены шприц, аккуратно убрал обратно в футляр, защёлкнул крышку и опустился на колени. Зубы сжались так, что могли треснуть. Лицо исказилось — но не от одной только боли. Сейчас Степан находился где-то между болью и удовольствием, между адом и раем.

Температура тела взлетела. Сердце заколотилось быстрее, чем пулемётная очередь. Кровь забурлила. Жив или мёртв — уже не имело значения. Он чувствовал, как вещество растекается по венам, как огонь бушует в кишках, чувствовал бешеные удары сердца о грудную клетку. Но он не кричал, не падал, а лишь сидел, сжав челюсти, пока его тело восстанавливалось.

Через пару минут он пришёл в себя и с сияющей улыбкой встал на ноги. Плавно поднял нож с пола и ринулся вперёд. Оказавшись рядом с деревянным ящиком, Степан молниеносным движением вонзил в него клинок, превращая древесину в щепки. Остриё холодной стали вонзилось в плоть.

На месте, где секунду назад был ящик, стоял высший вампир. Он ухмыльнулся. Люциус стоял, как король среди развалин. Его кожа была бледной, почти прозрачной, глаза горели холодным светом, а улыбка была слишком спокойной для того, кто только что потерял троих собратьев.

- Ты убил моих, — произнёс он низким, ровным голосом. — Это глупо. Они были сильнее тебя.

Степан не ответил. Только сжал пальцы на рукояти ножа, чувствуя, как препарат всё ещё гуляет по венам, накаляя тело до предела. Он был готов. Он был опасен.

Первым бросился Люциус. Он был быстрее, чем любой из вампиров, убитых Степаном раньше. Удар пришёлся в грудь и отбросил бурята к стене. Воздух из лёгких вышибло, ребро хрустнуло. Но Степан не обращал на это внимания. Он перекатился по полу, вскочил на ноги и пошёл вперёд, не давая противнику времени насладиться преимуществом.

Обмен ударами начался. Быстро. Жестоко. Когти скользили по коже, резали плечи, царапали лицо, но Степан уже не чувствовал боли — только ярость. Только скорость. Нож летал между выпадами, разрезая плоть, вырывая куски мяса, оставляя борозды на теле вампира.

Люциус рычал. Кровь, чёрная и вонючая, заливала пол. Но он не падал. Ещё не сейчас. Один удар вампира всё же достиг своей цели — когти вспороли бронежилет и частично живот Степана, вырвав вместе с кровью кусок плоти. Взрыв боли, но бурят не закричал. Только схватил противника за запястье, с хрустом вывернул ему руку и вонзил нож в локоть. Глубоко. До кости. Рука Люциуса обмякла. Он отступил, но не упал. Его лицо исказилось не от боли, а от удивления.

- Ты не должен быть таким сильным, — прошипел он.

Степан нанёс удар коленом прямо в лицо вампира. Позвонки шеи хрустнули. Вампир согнулся, и этого мига хватило, чтобы Степан обхватил его за голову и со всей силы впечатал затылком в край металлической трубы, торчащей из пола.

Голова Люциуса дёрнулась. Кровь потекла изо рта. Он осел на колени. Дышал тяжело. Глаза мутнели.

- Я не такой, как ты думаешь, — процедил Степан, тяжело дыша, сжимая окровавленный нож. — Я разорву тебя на британский флаг, упырь.

- Стоп! – резко воскликнул Люциус. – Тебе нужен не я…

- А кто? – Степан замахнулся ножом, целясь в глаз…