Отдел дознания.
Глава 1
Глава первая.
Август 1993 года.
Локация – здание прокуратуры Дорожного района Города.
- Ладно, посиди, здесь, только никуда не уходи. – Кожин встал и вышел из кабинета, заперев меня снаружи на ключ.
Не было следователя минут десять, вернулся он, что характерно, с картонной папкой моего уголовного дела.
- Сейчас сюда Окулов приедет, будут решать, что с тобой делать и где ты будешь сегодня ночевать. – погрозил мне пальцем прокурорский «следак».
- Женя, позвони Окулову, пусть он без ключей от наручников сюда не приезжает. Только надо с двойной бородкой везти. Скоро руки отсохнут и отвалятся.
- Да сказал я, сказал. Окулов передал, что нормальный опер любые наручники скрепкой может открыть…
- Не, эти не открываются, у них блокировка от скрепки стоит. – я грустно помотал головой: - Этот мудак, Плотников, хвастался, что в два раза дороже заплатил, но купил с блокировкой.
- Давай попробуем. – настырный следователь подступил ко мне со скрепкой: - Куда тыкать?
Три скрепки мы благополучно согнули безрезультатно, пока Кожин не притащил откуда-то огромную скрепку толщиной с вязальную спицу, которую мы, с трудом, но вогнали в узкую щель, отжав запорный механизм и разомкнув браслеты, которые я тут-же нацепил обратно, но уже более свободно.
- Ты что делаешь? Мы столько мудохались… - Евгений даже сплюнул с досады.
- Мы мудохались правильно, руки мне спасли. А теперь я должен отыграть роль узника совести до конца. Пусть начальство немного сильнее проникнется, через что я прошел. Не только тебе хочется старшим следователем быть и хату новую от государства получить. Кстати, как там Ирина Евгеньевна?
- Плачет… - следователь поморщился: - Прекрасно понимает, что ей теперь конец.
- И почему, Евгений Викторович, вы такой кислый сидите? Вы ко мне с просьбой обратились, я, как золотая рыбка, ее выполнил. В чем ваши претензии ко мне? Или коллегу стало жалко?
- Паша, но я не думал, что все именно так обернется… Что прямо уголовное дело вытанцовываться будет…
- То есть ты думал, что я, которого эти уроды, как волка, флажками обкладывали, буду задумываться о причинении минимального ущерба твоей соседке по кабинету? Нет, Женя, этот так не работает. И, у нее же был выбор – просто не класть эти деньги себе в сумочку и все.
- Кстати, а откуда у тебя столько долларов? Ты понимаешь, что тебе вопросы будут задавать? Или там «куклы» были?
- Да какие «куклы», мне это надо – кто-то порвет край обклейки и сразу поймут, что там бумага, резанная. Только там все купюры были по одному доллару, а у нас народ привык, что меньше сотки долларовых купюр не бывает, вот и обрадовались, даже заглядывать на номинал не стали, скорее начали по карманам «ныкать», пока кто не увидел…
- Ты что, хочешь сказать, что Ирка…
- Ну да, всего за сотку «баксов» себя всего лишила, так что, Евгений, будете брать взятку – не поленитесь, загляните, что за президент на купюре изображен, не видитесь на дешевку.
- Да ну тебя… - Кожин отвернулся к окну, но долго обижаться ему не дали – дверь опять распахнулась, и в кабинет, вслед за товарищем майором Окуловым, стали входить уважаемые лица – начальник РОВД полковник Дронов Олег Владимирович, и прокурор района советник юстиции Твердохлеб Иван Иванович.
- Здравия желаю, товарищи начальники. – я встал со стула и вытянул руки перед собой.
- Слушай, Александр Александрович – начальник милиции приостановил за плечо двинувшегося ко мне начальника розыска: - А может быть это выход? Ты скажешь, что ключи от наручников забыл, у Громова руки начнут отмирать, затем гангрена и отпилят ему ручонки по самые локти. И не сможет этот стервец на нас даже жалобу написать, без его ручонок пакостных.
У начальника милиции всегда был очень своеобразный юмор, но народ его любил и многое прощал, я тоже, как и народ, простил его почти сразу.
- Я вас тоже люблю, товарищ полковник, но, если бы я на начальство надеялся, то давно бы и без рук, и без головы остался. - я потряс кистями и наручники, нехотя, с металлическим лязгом, соскользнули на столешницу, заставив всех присутствующих поморщиться от неприятного звука ( интересно, почему ты взводишь затвор – звук приятный для твоего уха, а звяканье наручников всегда противно звучит): - Тем более, Александр Александрович не те ключи привез, нужен с двумя бородками, а у товарища майора в руке с одной.
- Громов, а ты вообще знаешь, что твои действия является провокацией преступления, и по закону…
- Так вопросов нет, товарищи начальники, какие проблемы? Там у товарища прокурора моя бывшая следователь рыдает, вы ей слезы вытрите и пусть она скорее суда идет и на меня сто двадцать вторую выписывает, а то я уже проголодался, со вчерашнего утра ничего ни ел, а в ИВС, говорят, макароны дают.
- А что, думаешь, что отскочил от статьи? –прокурор нахмурил кустистые брови: - Так сейчас тебе Кожин постановление о задержании выпишет…
- Как скажете, Иван Иванович, только тогда я вам ничего больше не скажу, а вот операм из областного управления, которые, вот уверен, меня из камеры обязательно «поднимут» я поведаю один секретик.
- Ты, Громов, с нами не играй, если есть, что сказать, то говори, а то у меня, когда я твою фамилию слышу, уже нервный тик начинается и психическое истощение. – мне кажется, что полковник Дронов на этот раз не шутил.
- Да я готов, только мне бы сначала с вами, товарищи милицейские начальники две минуты пошептаться, я не уверен, что товарищ прокурор…
- Громов, я тебя сейчас…
- Товарищ прокурор, но это же не ваши проблемы, ваша проблема в вашем кабинете сидит, других нет...
- Тогда ладно, я к себе… - мне кажется, районный прокурор испытал некоторое облегчение, чужие секреты он сегодня слушать не хотел, не до того было.
- Евгений Викторович, покурите, пожалуйста, пять минут. – Окулов, смущенно улыбаясь, под локоток вывел из собственного кабинета возмущенного Кожина.
- Сука, Громов, но почему ты в детстве от менингита не помер. – после того, как я поделился своими подозрениями с руководством относительно второй слоя жизни оперов группы «тяжких», моих начальников проняло по-настоящему: - Ты почему молчал?
- Александр Александрович, вы совесть то имейте, у вас группа по «тяжким» по жизни в любимках ходила, вы их постоянно в розовые попки целовали…
- Они, Громов, результат давали…
- Так я и говорю, результат давали, работали день и ночь…
- Да, Громов, они работали! – начальник розыска, потеряв контроль от перевыполнявших его эмоций, застучал крепким кулаком по столу: - Они пахали, а ты…
- Ну что я? Что я? Я в последний день учебного отпуска заехал в Старостинский район, там встретил двух ребят из тяжких, они меня припросили их довезти до парка, типа пикник устроить, а то типа, на природе не бываем, а потом я очнулся от того, что Вареник меня в речке-говнотечке топит. А потом меня у квартиры наркоманы в три смены пасли…
- Олег Владимирович, я не знаю, что там по телевизору показывали, к сожалению, не смотрел… - начальник уголовного розыска обличающе тыкал в мою сторону пальцем: - Но, я считаю, что Громов натуральный псих и из зависти топит моих лучших оперов, которых вы прекрасно знаете!
- Вот я, о чем и говорю! С чем я должен был и к кому подходить?! – я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
- Так, оба сели и успокоились, а ты Александр Александрович, не ори тут
понапрасну, этот у тебя тоже результат дает, я результаты помню. – Дронов устало потер лицо ладонями: - Ладно, Павел, времени мало, говори, какие у тебя есть доказательства.
- Вот список. – я раскрыл блокнот на нужной странице: - Эти типы, наркоманы, с нашими операми работали. Этот в больнице лежит…
- А эти двое почему зачеркнуты? – майор Окулов ногтем подчеркнул вымаранные записи.
- Они умерли, передоз случился. Очень грустно.
- Громов, если это…
- Да вы что такое говорите, товарищ майор? – я приложил ладонь к сердцу, стараясь быть максимально убедительным: - Они же свидетели, их расколоть, сами знаете, легче легкого. А бы их, наоборот, берег.
- И это все, что у тебя есть?
- Вы с этого начните, для начала. Вот это, кстати, их связь, его брат на карьере взрывником работает. Я, как на него вышел, сразу от Вареника по голове и получил.
- Олег Владимирович, я, все-таки считаю, что Громов сейчас сводит счеты. Один из этих, так сказать, связей, сейчас в больнице лежит, потому что Громов его подстрелил, и на Громова обличающие показания дает. Так опера из тяжкого оперативно сопровождали расследование уголовного дела по превышения полномочий со стороны Громова, вот и вся связь. У меня, товарищ полковник, тоже таких связей полно.
- Знаешь, Саша, вот ты в опера своего пальцем тычешь, во всех грехах его обвиняешь, а ты мне докажи, что он такой мудак.Тебя сейчас, кроме него и тяжких сколько оперов «живых»? Человек десять будет? Вот ты их собирай и по этому списку все пусть работают. А в девять часов вечера ты мне результаты работы и доложишь. Только давай сразу договоримся – если ты придешь и мне скажешь, что бред этого опера не подтвердился, я хочу лично с этими наркоманами пообщаться, стариной тряхнуть. И, кстати, а где сейчас опера группы тяжких? Ты что, считаешь, что мы с тобой здесь, все спокойно, и можно историю забыть? Нет, Саша, у нас с тобой в кабинетах телефоны разрываются и до шестнадцати часов вечера я хочу твоих лучших оперов видеть у себя в кабинете, с объяснительными в руках.
- Кстати, Громов. –начальник повернулся ко мне: - А сколько долларов там у тебя было, а то я не разглядел.
- Тысяча долларов, в десяти упаковках по сто штук в каждой. Судя по видео, следователь, Варенников и Плотников взяли по сто долларов, а Конев – двести.
- Ты что, хочешь сказать, что они из-за ста долларов в эту историю встряли? Тьфу ты, прости Господи. – полковник Дронов замотал головой.
- Ну почему из-за ста долларов? Еще мне товарную партию «герыча» подбросили и пистолет…
- Кстати, товарищ майор… - обернулся к Окулову: - Вы же доказательства хотели. Наверное, вам еще и эксперты звонят, рассказать где этот пистолетик отметился. Вот вам и доказательства будут.
- Вообще это ничего не доказывает, я уверен, что они его нашли…
- Саша, ну ты, блин, дурак что-ли? – не выдержал полковник: - Ты, с такой позицией, еще умудришься вместе со своими гавриками за решетку сесть, за компанию. Ты что их так яро защищаешь? Сейчас думать надо, как свои задницы спасти… Кстати, а ты с этой, со следователем Викторией, разговаривал?
- Нет, товарищ полковник. – начальник уголовного розыска обеспокоенно зашевелил четными усами: - Я, когда приехал, ее уже в больницу увезли, а потом я посчитал, что следствие прокурорское разберется…
- Вот, ты не разговаривал, а я говорил, и я тебе Саша однозначно скажу – что она ничего не помнит, девочка врет мучительно и неумело, и нам, Саша, наверное, придется еще и с этим вопросом тщательно разбираться - кто нашего следователя уговорил память потерять в таком резонансном деле…
- Товарищи начальники… - в кабинет заглянуло унылое лицо следователя Кожина: - Вы уже закончили, а то я больше курить не могу. И мне шеф сказал Громова допрашивать…
- Пойдем, Александр Александрович, с прокурором еще вопросы порешаем, не будем хозяина задерживать. – полковник Дронов подхватив начальника розыска и повлек его на выход.
- Ну что, Женя, что там решили? – мне уже крайне надоел этот уютный кабинет, хотелось, чтобы все закончилось, хоть с каким результатом – заряд в батарейке закончился.
- Решают еще. – Кожин неопределенно махнул рукой: - Ты только никому…
- Не рассказывать, как я подставил следователя Прокофьеву по твоей просьбе под статью? – я наклонился и зашептал прямо в побледневшую физиономию Евгения: - Честное пионерское, никому не расскажу.
- Бля, Паша, прекращай так шутить, да еще и в кабинете…
- Женя, неужели вас тоже подслушивают? – я испуганно прикрыл рот ладошкой: - Какой ужас.
- Ладно, давай, допрашиваться. – Следователь открыл мое дело: - Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, адрес места жительства и образование…
Судя по всему, прокурор еще не определился с моей судьбой, поэтому, меня допросили, как свидетеля, но, на всякий случай, дали подписать бланк, по которому меня признали потерпевшим и гражданским истцом, а я дал показание, что тысяча долларов для меня является суммой значительной, что это наследство, оставшееся после матери моей дочери, оставленное «на прожитие», а сумма ущерба для меня значительная, так как пятьсот долларов составляют примерно три с половиной моих месячных зарплат. Так же я просил вернуть мне изъятые следователем официально пятьсот долларов, так как к вменяемому преступлению они никакого отношения не имеют. Потом я сожрал у Жени пачку печенья из тумбочки, потому что, уже вторые сутки, у меня в желудке, кроме чая, ничего не побывало, а Кожин, гад, хихикая, сказал, что печенье «Юбилейное» принадлежит не ему, а следователю Прокофьевой Ирине Евгеньевне, на что я совершенно искренне сказал, что мне совершенно по фигу на это обстоятельство. А потом меня отпустили, заставив подписать обязательство о явке по первому вызову следователя и выгнали на улицу. Проходя по коридору, я увидел, через открытую дверь, уныло сидящую на стуле, Прокофьеву Ирину Евгеньевну. Она глядела на меня абсолютно пустым, мертвым взглядом, а секретарь прокурора – осуждающим.
Выйдя на улицу, я зябко передернул плечами – казалось, что из-за каждого угла за мной внимательно наблюдают. В кармане была тысяча и немного мелочи, поэтому, пропустив пару легковушек, я поднял руку, голосуя.
В метро я вертел головой на все триста шестьдесят градусов, после чего долго стоял на лестнице у выхода из метро – к моему счастью, знакомых лиц я не увидел, за мной никто не шел. Очевидно, что ребята из тяжких сейчас находятся в полном смятении и ни до кого из них не дошло, что я – единственный источник их бед, не будет меня – никакого дела не будет.
Я еще раз покрутился на месте, после чего нырнул в узкий проход между студенческими общежитиями и постоянно проверяясь, быстрым шагом пошел в сторону Региональной больницы, откуда уходили пригородные маршрутные автобусы.
Локация – Городской район, дача родителей Громова.
В калитку родительской дачи я постучал уже в темноте, и калитка сразу распахнулась, а на меня молча прыгнула – было ощущение, что она стояла под самой дверью. Девушка вскарабкалась мне на шею, прижалась всем телом, лишь изредка всхлипывала, а я гладил ее по спине, шепча на ухо, какая она у меня умница и красавица, что она меня спасла и все у нас будет дальше хорошо.
- Сынок, у вас ничего не случилось? – через двадцать минут, Наташа отпустила меня и побежала умываться, а я поднялся на застекленную веранду, где ужинали мои родители и Кристина, мама, накладывая мне гречневую кашу, не смогла не задать вопрос: - А то она вчера очень поздно приехала, сегодня сама не своя. Я ее спрашиваю, а она на все вопросы отвечает «Все нормально. Все нормально.». А я же вижу, что не нормально.
- мама, все в порядке. Просто меня могли в командировку послать, на несколько месяцев, но уже вроде не пошлют.
Да сколько можно в эти командировки мотаться? – мама расстроилась: - Вон отец всю молодость по командировкам мотался, по несколько месяцев, но у него на предприятии хоть квартиры давали, сначала комнату, когда ты родился, потом квартиру, а тебе то зачем- слава Богу, жить есть где…
- Кстати о жилье. Я вчера квартиру продал…
- Как продал? – мама тяжело опустилась на стул, отец поперхнулся чаем, а вошедшая на веранду Наташа выронила из рук полотенце. И только мой совладелец жилья – Вероника, весело жевала печенье с надписью «Юбилейное».
- Как продал? Кому? За сколько? Ты что, проигрался? – вопросы посыпались со всех сторон.
- Нормально я продал, в центре, за доллары, и уже в стройку вложился, в кирпичный дом…
- Ой, сынок, стройка - это так не надежно…
- Нормальная стройка, уже второй этаж поднимают…
- Как второй этаж? А жить вы где будете? – судя по глазам мамы она смиренно была готова услышать «конечно у вас, мамочка!», но я отмахнулся.
- Мама, там еще деньги остались, я что-то до октября присмотрю, а потом, когда в новый год переедем, сдавать квартиру будем.
- Ну ладно. – все заметно успокоились, кроме Кристины, которая даже не начинала волноваться: - Только ты, Паша, не затягивай с этим, а то лето скоро кончится, вам на работу ездить далеко, да и Кристиночке в детский садик по утрам рано вставать придется.
А через час, когда я нежился в постели, на свежих, чистых простынях, Наташа, больно ухватив меня за…, не буду говорить за что, зловеще и эротично зашептала в ухо: - Громов, гад, признавайся, куда ты опять вляпался?!
- Наташа, отпусти, пожалуйста. Вот, честное слово, я пока сам не знаю!
- И ты надеешься, что я этот ответ приму? Говори быстрее, а не то я собираюсь и уезжаю от тебя…
Глава 2
Глава вторая.
Ласковые змейки.
Август 1993 года.
Локация – дачный поселок, дом родителей Громова.
Естественно, что пытки, которыми угрожала мне Наташа, я выдержал стойко, с подобающим мне мужеством. Постепенно. допрос с пристрастием превратился в новую ролевую игру, да такую, что любимая забыла, что послужило первопричиной нашего увлекательного времяпровождения. Механический будильник на наручных часах противно зажужжал возле моего уха ровно в шесть часов утра, и я на ощупь нажал хромированную головку, чтобы зловредный аппарат скорее замолчал. Сразу проснутся не удалось, поэтому я, на ощупь наел тапочки у кровати и, стараюсь не сильно открывать глаза, чтобы не получить ожог сетчатки от утреннего солнца, и не снести мебель, чтобы не разбудить остальных обитателей дома, двинулся на улицу –возникла безотлагательная потребность посетив будку уличного туалета. Потом я добрел до уличного умывальника, висящего на столбе и побрызгав на лицо, остывшей за ночь, водой, окончательно проснулся, после чего двинулся на застеклённую веранду, с желанием чего-нибудь перекусить перед работой. На краю огорода что-то деловито выкапывал озабоченный Демон, даже не обративший внимание на утреннее дефиле хозяина. Надеюсь, что упорный пес раскапывает нору неуловимого хомяка, личного врага моей мамы, пришедшего на наш огород неведомо откуда и пожирающего из-под земли какую-то, особо ценную, морковку.
На веранде я, с удивлением, обнаружил, бодрую до безобразия, Наташу, которая, выложив на стол кучу блестящих бутыльков и цветастых баночек, «рисовала» себе лицо. - Ты что подскочила? - я подкрался сзади и уткнулся лицом в белоснежные волосы, спадающие до середины лопаток.
- У меня отпуск уже закончился. Я тебе вчера вечером об этом говорила, что мне сегодня надо на работу. – Господи, как эти женщины не боятся тыкать себя в глаз какими-то кисточками, щеточками и расчесочками. - Может быть, солнышко, и говорила. Я вчера вечером был немного занят. - я постарался, чтобы мой голос казался безмятежным, но это была большой проблемой, наличие которой я, плотно увлеченный лежащей рядом женщиной, совершенно упустил из виду.
Продавая квартиру Аллы, я рассчитывал, что у меня будет время, по крайней мере, до сентября, чтобы решить вопрос с жилой площадью для моей семьи, а тут выяснилось, что ежедневная доставка моей невесты на работу и с работы становится моей ежедневной обязанностью. А если Наташа вчера об этом сказала, а я уверен, что она сказала, а я не услышал…
Большой загородный дом в тридцати километрах от города является прекрасным убежищем от врагов, но, одновременно и местом, крайне, труднодоступным, если ты не имеешь машины, в чем я вчера лично убедился, доехав на загородном автобусе до поселка – Верх-Самоварное, а потом долго голосовал на трассе, старательно отворачивая лицо от грязи и пыли, несущейся от, проносившихся мимо, «большегрузов».
- Тогда в семь часов надо выехать.
Наташа, странно изогнувшись, начавшая красить второй глаз, взглянула на меня через маленькое зеркальце и согласно кивнула.
- Сделай мне кофе, пожалуйста. Мне надо ещё пятнадцать минут.
Я с сомнением покачал головой – судя по всему малярно-художественные работы моя женщина за пятнадцать минут завершить не успеет. Хорошо, что у меня нет таких утренних проблем – я, со слов, мамы, как родился красивым, так им и остаюсь.
Прекрасно, когда забота о наполнении холодильника лежит не на тебе. Я, стараясь не шуметь, соорудил четыре бутерброда из, испеченной мамой в японской хлебопечки, буханки и финского сервелата, почему-то популярного у российского населения. Две чашки с растворимым кофе «Нескафе», я сильно забелил цельным молоком, трёхлитровую банку которого, каждый вечер, мама покупает у приезжавших в дачный посёлок, женщины из соседней деревни, а иначе кислый привкус коричневой субстанции, почему-то считающим себя кофе, вызовет у меня приступ изжоги. В миску, прибежавшего на звук открываемого холодильника, Демона, упал полный половник какой-то каши, сдобренный мясом третьей категории.
- Ты мой кумир! – Наташа отхлебнула глоток горячего молока с толикой растворимого кофейного порошка и зажмурила глаза: - А то, я до сих пор проснутся не могу.
В пять минут восьмого экипаж боевой машины занял свои места, согласно штатного расписания и мы выехали в сторону города.
- Зачем ты взял с собой винтовку? - Я надеялся, что любимая не поймёт, что за сверток я, в последний момент, сунул в багажник Nissanа.
- А ты глазастая и за что я тебя и люблю! - Я попытался поцеловать свою соседку, но она ловко уклонились. - Что ты дуешься? У меня всё в порядке, а карабин я везу в ремонтную мастерскую, а то пружина ослабла, гильзы плохо выбрасываются. - Ты же не стрелял из него сто лет, Откуда ты знаешь, что пружина в винтовке ослабла? – вчера допрос я сорвал, но мой домашний следователь не угомонился. - Дома с соседом, с Игорем.. Помнишь ты нас сама познакомила. – я обличающе ткнул пальцем в сторону Наташи: - Ночью пару раз пальнули, с лоджии. - Это когда ты квартиру продавал? Вы еще и пили? - Ну да, примерно в это же время. - Надеюсь, вы ни в кого не попали? Проблем с этой вашей стрельбой не будет? - Нет конечно, какие проблемы? Мы же в лог стреляли, туда где домов нет.
- я вновь потянулся Наташе. - Да ну тебя.. - блондинка сердито отвернулась к окну:- не буду я с тобой целоваться, потому что ты алкаш, и квартиру, наверное, пропил. Мне даже страшно в нее заходить.
- А что в нее заходить? Ценные вещи я все собрал, а мебель, что Алла покупала, мне не нравится и никогда не нравилась. И вообще, Наташа, давай сегодня вечером на стройку заедем? Ты место посмотришь, где наш новый дом строится. С прорабом можешь поговорить, если документом на квартиру не веришь… - Паша, ну какая стройка? – Наташа резко обернулась, пронзая меня клинками серых глаз: - Твой дом сдаётся, дай Бог, через два года, и то, если в срок сдадут. А где мы до этого времени жить будем? К твоим я не поеду, там и так полный теремок. Даже если они позволят жить на этой даче, то зимой это будет не жизнь, а выживание. Представь, ночью выезд снегом завалит, и ты будешь до обеда машину откапывать, потом ещё полдня дорогу пробивать до трассы. Поверь, ты после первого снегопада, пожалеешь, что на свет родился, а у вас бывает, снег неделями валит. Наташа, я прекрасно понимаю, что в этом посёлке жить на даче зимой и каждый день мотаться в город на работу- не вариант. – я покивал головой, выражая полное согласие, даже немного, раскаяния: - Наверное, придётся квартиру в Городе снимать, на длительный срок. - Тогда снимай и это делать надо ближайшие два-три дня, потом в Город приедут студенты иногородние и цены на найм жилья взлетят процентов на двадцать – тридцать, нормальных квартир под сдачу просто не будет. - Всё любимая, не ругайся, я тебя услышал, на этой неделе буду решать вопрос с жильем. - Спасибо. - меня обняли и даже поцеловали:- Надеюсь, что ты решишь вопрос с жильём, а не исчезнешь куда-то, на пару недель.
Я кивнул головой, и нажал на педаль «газа», не забывая вертеть головой во все стороны, особенно в зеркало заднего вида – кажется мне удалось соскочить с опасной темы. Не буду же я объяснять любимой, что в городе прячется десяток человек, искренне считающие, что причиной всех их бед являюсь я, а для того, чтобы заткнуть мне рот хороши все средства хороши. Боюсь, что табельное оружие мне вернут еще не скоро, таскать с собой «левый» ТТ, в моем подвешенном положении опасно, а вот карабин – оружие вполне легальное, хотя возить его заряженным в багажнике автомобиля и является нарушением, но, по сравнению с моими прочими грехами, это просто детская шалость.
Локация - кабинет начальника уголовного розыска Дорожного РОВД.
На утренний селектор я не пошёл, отсиделся в кабинете первой оперативной зоны. Не знаю, каково сейчас моё правовое положение, по-прежнему я подозреваемый, или свидетель с потерпевшим в одном флаконе, но, позволить, чтобы меня выгоняли из бывшей Ленинской комнаты под улыбки личного состава РОВД, я не желал. В девять тридцать утра, я, как добросовестный сотрудник, со служебным ежедневником в руках, запер кабинет и встал у кабинета начальника розыска вместе с другими операми, в ожидании появления хозяина кабинета. Ожидаемо, оперов «по тяжким» в коридоре не было, остальные встретили меня довольно благожелательно, только Наглый грустно смотрел в сторону, наверное, размышлял, чем будет со мной и Снегирем рассчитываться. розыска.
Начальник розыска в сопровождении своего заместителя подошел к своему кабинету минут через пять, отпер дверь, дав команду заходить, и демонстративно преградил мне путь, когда в кабинет попытался зайти я. - Громов, а ты что припёрся? - сказать, что смотрел на меня любимый шеф неласково - это ничего не сказать.
- Дык, на службу пришел, Александр Александрович. Следователь вчера с меня статус подозреваемого снял, если на работу не ходить, это же нарушение будет… - я попытался, все-таки, проскользнуть в кабинет, но майор встал в проходе, как триста спартанцев под Фермопилами.
Вчера следователь Кожин никаких ограничительных мер в отношении меня не принимал, И вообще, пообещал, что если будут сгущаются тучи, он меня своевременно предупредит, поэтому со стороны прокуратуры я особых пакости не ждал. А вот шеф, судя по вставшим дыбом, как у Петра Великого усам, никаких добрых чувств, а тем более благодарности, ко мне не испытывал, продолжая считать, что я оговорил и подставил его любимых оперов «убойного» отделения. - Ты, Громов, иди в приёмную начальника РОВД, пусть он лично по тебе вопрос решает. Я ему вчера сказал, что у меня в отделение ты работать не будешь, поэтому иди к Олегу Владимировичу, а здесь «уши греть» не надо.
У меня было много что сказать дорогому шефу, но я сдержался, только пожелал товарищу майору крепкого сибирского здоровья, благо, оно ему в ближайшее время пригодится, и двинулся по указанному адресу. Сидеть в приёмной начальник РОВД мне пришлось больше двух часов. Сначала там долго совещались начальники отделений, потом полковник Дронов долго беседовал с начальником уголовного розыска и замом по оперативной работе. Периодически кабинет взрывался криками и матами, пару раз прозвучало моя фамилия, а когда мои бывшие шефы, наконец, покидали кабинет начальника РОВД, я боялся, что от их ненавидящих взглядов, я воспламенюсь вместе со стулом, в котором сидел. Рёв полковника Дронова, призывающего меня пред свои очи я услышал через двойные, плотно закрытые двери. - Здравия желаю, товарищ полковник. – я изобразил вольно-строевую стойку: - По вашему приказанию прибыл. - Павел, мне от каждого твоего появления здоровье только убавляется. И вот сижу я, весь такой больной, и не могу решить, куда тебя деть. Окулов твою фамилию слышать не может, у него судороги начинаются. Рыбкина, когда я предложил тебя взять, только плюётся и по дереву стучит. В роте ППС вакансии только постовых, а ты вроде офицер. Поэтому, как варианты для тебя, остаются только вытрезвитель, участковые, и дознание. Как по мне, тебя проще уволить, но мне вчера там - полковник потыкал пальцем куда-то в потолок: - увольнять тебя запретили, причем прямым текстом, и даже с должности твоей турнуть тебя нельзя, поэтому, перевод оформляется временно, в связи со служебной необходимостью. Выбирай, пока сам, куда тебя перевести, пока я не принял решение сам, но оно тебе не понравится. Я представил созданный индивидуально для меня круглосуточный пост охраны общественного порядка где-нибудь в сквере у «Колизея», где я по ночам, от безнадеги, начну разговаривать с живущими там белками и меня передернуло – полковник Дронов был тем еще проказником и что-то подобное устроить мне был в праве.
- Если можно, то дознание.
- Хорошо. - полковник поднял телефонную трубку, набрал три цифры и коротко буркнул: - Зайди.
Через три минуты, коротко стукнув, в дверь вошла начальник отдела дознания, капитан милиции Ольга Борисовна Супрунец.
- Ты сегодня на Лемешева жаловалась, что ни хрена не делает, так я тебе сотрудника нашел, причем заметь, он в твоем штате строчку занимать не будет, у тебя, по-прежнему, две вакансии останутся. Цени. Все, идите, работайте.
- Но, Олег Владимирович, я Лемешева просила убрать, а не второго такого же дать. – скуксила моську симпатичный капитан.
- Лемешева ты, Ольга Борисовна убрать не сможешь, пока он сам уйти не захочет, это твой крест, у тебя выход – только уговорить старшего лейтенанта уйти на пенсию. А вот почему ты от Громова отказываешься, я не понимаю? Чем тебя не устраивает? С опытом работы парень, высшее юридическое образование имеет. Покажешь пару дел и будет самостоятельно работать. Все, иди и не благодари…
- И не собиралась я вас благодарить, Олег Владимирович. Еще раз говорю, мне такого счастья не надо. Вы поймите, мне девочки нужны, добросовестные, аккуратные, чтобы все сроки соблюдали, каждую бумажку к делу подшивали. – начальник дознания сдаваться не собиралась: - А вы мне что предлагаете? А потом скажете, что у меня в отделе шесть человек, а мы результата никакого не даем…
- Так, Ольга Борисовна, я сказал идите работайте. Берите своего нового подчиненного и вперед. Все, свободны.
Красивая капитан фыркнула и, дерзко виляя попой, обтянутой форменной юбкой, вышла из начальственного кабинета, мне ничего не оставалось делать, как последовать за ней хвостиком.
Через две минуты.
Локация – кабинет начальника отдела дознания Дорожный РОВД.
- Присаживайся. – Ольга Борисовна грациозна ввинтилась за свой стол, махнув мне рукой на стул, стоящий, напротив. Свой кабинет она делила со своим подчиненным – дознавателем Лемешевым Яковом Рувимовичем, старшим лейтенантом.
Яков Рувимович был коротко стриженным мужчиной лет сорок, среднего роста и телосложения, с круглым лицом, на котором выделялись, большие серые, немного выпуклые, как у рыбы телескоп, равнодушные ко всему глаза.
Откуда взялся в отделе дознания старший лейтенант Лемешев уже никто не знает, во всяком случае, последние десять лет он в нем числился. Когда-то Лемешев получил травму, будучи на службе, после чего его перевели в дознаватели, так как туда он еще проходил по группе допуска по здоровью. Тогда многомудрое начальство решило, что молодой мужчина, в спокойной обстановке, поправит свое здоровье и вернется к службе, но годы шли, а здоровье Якова Рувимыча по-прежнему болталось в красной зоне. Не знаю, почему руководство не хотело отправлять человека на медицинскую комиссию для оформления инвалидности, но в целом, Лемешев чувствовал себя в трудовом коллективе вполне сносно. В служебное время заслуженный работник либо сидел за своим столом, бессмысленно уставившись в одну точку, либо весело балагурил в курилке у крыльца отдела милиции, благо балагуром и рассказчиком он был знатным. И еще – он него всегда пахло благородным свежим перегаром. Всевозможным проверяющим мужчина невозмутимо показывал потертую бумажку с неразборчивой подпись врача, которая гласила, что гражданин Лемешев страдает редким видом недуга – выработка алкоголя собственным организмом, что приводило оных проверяющих в состояние задумчивой зависти.
Чтобы немного контролировать подчиненного, Ольга Борисовна сидела с подчиненным в одном кабинете, но существовали они в параллельных вселенных. Вот сейчас Лемешев склонился к нижнему отделению своего сейфа, так, что над столом виднелась исключительно спина милиционера.
На наше появление в кабинете, сотрудник никак не реагировал, по-прежнему сто-то рассматривал через приоткрытую дверцу сейфа.
Я недоуменно ткнул пальцем в спину коллеги, на что Ольга Борисовна только поморщилась:
- Не обращай внимание. У Яши там «пузырь» спрятан. Выпить сил хватила, а вот разогнутся – уже нет. Сейчас поспит немного, пойдет покурит минут на двадцать, потом опять накатит, так, глядишь, и день пройдет.
- Так может ему плохо? – меня неподвижность коллеги в, крайне неудобной, позе очень напрягало.
- Ему хорошо… - жестокая начальница отмахнулась: - Давай, не будем отвлекаться. Итак, что ты знаешь о дознании?
- В принципе, ничего.
- Но мне сказали, что ты юридический окончил…
- В юридическом ваше дознание практически не изучается.
- Понятно, тогда бери кодекс и учи, завтра спрошу. Пойдем, с девочками познакомлю. И, кстати, с завтрашнего дня на работу чтобы ходил в форме…
- А это? – я ткнул пальцем в спину Лемешева, на котором задралась рубаха и майка под ним, а пояс брюк, напротив, спустился, обнажая бледную, чуть синюшную кожу ветерана.
- Ты меня услышал. – припечатала руководительница, не желая вступать в дискуссию с заведомо проигрышных позиций.
- У меня формы нет, вернее есть, но только рубашка с коротким рукавом, брюки и фуражка. Остальное уже износилось.
- Иди к старшине, получай, сейчас на складах полно формы. Чтобы прямо сегодня сходил.
Я улыбнулся, представляя в красках разговор со старшиной отдела, у которого за последние пару лет я получил только четыре звездочки, пару погон на рубашку и наручники без ключа, от получения которых я отказался.
Девочки сидели в соседнем кабинете и были все, как на подбор, симпатичные, улыбчивые и смешливые.
- Девчонки, я вам пополнение привела, все его все равно знаете, поэтому сильно не приставайте, про работу не забывайте. Павел, вон тот стол свободен, садись за него и завтра с утра сдаешь мне зачет по нашему разделу УПК. – начальник отдела дознания постояла на пороге, хотела еще что-то сказать, но передумала и ушла в свой кабинет.
- Привет. – я сделал шаг вперед, но меня остановили.
- Паша, подожди, нам надо из стола кое-что взять.
Кое-что было двумя парами чулок на резинках, упаковка какого-то белья красного цвета, состоящее из одних только кружев, две бутылки шампанского, несколько тубусов губной помады, пустая коробка из-под теней для глаз и начатая плитка шоколада в фольге.
- Все забрали? – осторожно спросил я.
- Да, теперь можешь садится. – девчонки старательно перепрятывали свои богатства, а я осторожно, как сапер на минном поле, двинулся к своему новому рабочему месту – мало ли что там еще может обнаружится. Я понимаю, когда прячут спиртное в ничьем столе, но зачем было складывать в это стол свое белье и пустые упаковки от помады мне было совершенно непонятно.
- Павел, а ты женат? – я так увлекся чтением кодекса, что не заметил, как к моему столу подкралась Леночка Хвостова, миниатюрная крашенная блондинка в очень короткой форменной юбке.
- Угу, женат.
- А почему кольцо не носишь?
- В ломбард все кольца сдал, и свое и жены, зарплаты не хватает на детское питание.
- Понятно…- разочарованно протянула Леночка и вернулась за свой стол. Интерес в глазах е товарок тоже мгновенно погас и все уткнулись в разложенные на столах бумаги.
Вспомнили обо мне только через пять минут.
- Павел, ты не мог бы выйти, мне кое-что надо поправить… - Марина Филатова, тоже блондинка, но крашенная, фигуристая, склонная к легкой полноте, улыбнулась мне с застенчивой улыбкой белой акулы, и я понял, что сидеть в этом кабинете мне будет не просто.
- Конечно, девочки. – я встал: - Вы не стесняйтесь – если что надо, сразу говорите.
- Ой, ты такой милый. – наградой мне были три белозубые улыбки, от которых мне стало страшно – я понял, что стеснятся здесь никто не будет.
- Если меня будут спрашивать, я к старшине пошел, за формой.
Спустившись в подвал я обнаружил две интересные вещи.
Моя старая конура была заперта, и, судя по комку пыли, выглядывающей из-под двери, туда давно никто не входил.
Вторым открытием было, что дверь кабинета «группы тяжких» в самом дальнем углу подвала была приоткрыта, оттуда пробивалась полоска света.
- Здорова, старшина, два вопроса к тебе. Первое – в мою каморку кого-нибудь поселили?
Если убрать из пространного ответа завхоза отдела все нецензурные слова, то оставался короткое слово «нет».
- Понятно. Второй вопрос – мне сказали у тебя получить полный комплект формы на меня и корм на собаку за прошедший год…
Чтобы меня не контузило акустическим ударом, я на цыпочках отбежал в сторону кабинета «группы тяжких». Старшина орал так громко, что никто не мог услышать, как я подкрался к резиденции моих врагов и осторожно заглянул в узкую щель между дверью и косяком.
В кабинете, за столом, заваленном бумагами, сидели начальник розыска, его зам и… капитан Князев, за спинкой стула, которого торчал костыль. Господа начальники и капитан, не поднимая голов, заполняли какие-то бумаги, вставляя их в бесконечные папки оперативных дел, наваленных на столе. Все понятно, значит Конев, Плотников и Варенников сдаться р ласковые руки правосудия не пожелали, соответственно, в РОВД ожидается проверка по их линии работы, а так, как оформлять дела можно бесконечно, все равно, матерые проверяющие найдут до чего придраться, то на службу выдернули калечного Князя, и Окулов со своим замом пытаются навести марафет в бумагах.
- Александрыч, я больше не могу… Князев отбросил ручку и откинулся назад: - Может быть, бросим все это и х..й с ним…
- Дурак ты, Олег, тебе сейчас нужно все делать идеально, а ты тут кобенишься. – Начальник розыска даже не поднял голову: - Давай, пиши, я после развода к тебе всех оперов пришлю, проследишь, чтобы каждый, минимум, по десять справок и рапортов в дела написал, тогда будет более –менее. А тебе решать вопрос нужно, и срочно. Ели вы этого крикуна не заткнете, то сядем все, невзирая на награды и заслуги.
- Ты о чем, Александрович? – Князев перестал потягиваться, впился тяжелым взглядом в начальника розыска.
- Ты Олег, на меня глаза не пучь. – майор даже ухом не повел, продолжая писать какую-то бумагу: - То, что Громов не чушь порет – для меня в этом сомнения нет. И в том, что ты в курсе дел, которыми твои пацаны занимались, я тоже не сомневаюсь. И не надо думать, что кто-то этого не понимает. Тебя пока не трогают, потому что проще Конева или Вареника раскрутить, а потом, опираясь на их показания, взять за задницу и тебя. И у вас остается единственный шанс – это…
После этих слов заместитель начальника уголовного розыска начал отодвигать стул, и я понял, что если, в течении двух секунд, я не убегу, то возможно, меня удавят прямо в этом подвале…
Глава 3
Глава третья.
Август 1993 года.
Прослушка.
Локация – здание Дорожного РОВД.
Остаток первого рабочего дня в отделе дознания прошел спокойно. Я читал уголовно-процессуальный кодекс, впитывая, как губка, новые-старые, позабытые знания. Соседки по кабинету меня не трогали, очевидно, что наличие залоговых билетов, жены и грудного ребенка, делало меня существом малоаппетитным для блондинистых акулок в милицейской форме. Ровно в шесть часов вечера на пороге служебного кабинета возникла стройная фигура начальника отдела дознания:
- Девочки… и мальчик, всем до свидания, завтра прошу никого не опаздывать на селектор.
И только светлые волосы взметнулись над комплектом звездочек над погонами, начальница, не на секунду не задержавшись, двинулась в сторону выхода. Не успел я задуматься, что возможно не в той службе я работал раньше, а уверенный стук каблуков молодой женщины все еще раздавался у самого входа, как три мои соседки, вскочили, как по команде и начали забрасывать в железные шкафы папки с делами и спешно собирать свои сумки.
- А ты что сидишь? У тебя ключи есть от кабинета? Если что, мы дверь закрываем. – меня подхватили цепкие девичьи руки и в мгновение ока вынесли из кабинета вместе с толстым томом «УПК РСФСР с комментариями». Щелкнул замок и три веселые блондинки двинулись в сторону выхода, периодически хихикая, а я остался, как дурак, стоять в коридоре в полнейшем недоумении – впервые за много лет службы милицейское начальство в шесть часов вечера ни собрало сотрудников на совещание, не сказало, что развод будет в семь, девять, двадцать три часа, а просто сказало – «До свидание» и ушло домой первым. Я что, попал в сказку или милицейский рай?
- Привет. А ты куда собрался? – на крыльце Дорожного РОВД курили помятые и изнеможённые опера первой оперативной зоны, когда мимо них продефилировал я, гордый, с книжкой в руке, усталые и изнеможения, опера первый оперативной зоны. - Меня, парни, в качестве наказания, перевели в белые люди. Рабочий день до восемнадцати ноль, женский коллектив, усиленное питание, каждый месяц премии в размере оклада. – я подмигнул опешившим бывшим коллегам: - Наглый, кстати, когда деньги за экскаватор отдашь? - Почему, Громов, я тебе что-то отдавать должен? – Наглый старался говорить уверенно, курил в кулак, глядел на меня с нехорошим прищуром, так, что казалось, что у парняги за спиной не шесть месяцев учебного центра областного УВД, а две ходки к «хозяину», каждая не меньше «пятерика»: - Ты сейчас не в уголовном розыске, ты вообще неизвестно кто. Станешь снова опером, тогда и буду с тобой о чём-то разговаривать. Очень хотелось наступить на носок стоптанного кроссовка наглого типа и дать в корпус, чтобы слетел с крылечка, пересчитывая ступени, но драки на входе в РОВД мне не простят, и круглосуточный пост по охране песка на пескобазе я буду считать за великую удачу, поэтому я сдержанно улыбнулся: - Это твоё последнее слово? - Представь себе. О чём еще можно было ещё разговаривать с «потерявшим берега» Наглым? Ни о чём. Вот я с ним и не разговаривал, просто хлопнул по плечу и пошел в сторону своей машины. А через пять минут я попался. Разворачиваясь через осевую на улице Полярников, я встретился взглядом с, идущий по тротуару с полными сумками, Леночкой Хвостовой. Судя, по мгновенно сузившимся, как у атакующей кобры, зрачкам девушки, по задумчивому взгляду профессионального оценщика, скользнувшему по боку «Ниссана», версия о сданных в ломбард кольцах, только что рухнула. Уносясь от замершей на тротуаре хищницы, я думал – судя по сумкам, Леночка имеет семью, во всяком случае, есть мужчина с отменным аппетитом. Тогда зачем эти подходы ко мне? Повесить очередной скальп на стенку? Или это просто шутка, девочки веселятся?
Десять часов вечера.
Локация – дачный поселок, дом родителей Громова.
- Паша, а ты куда собрался? И зачем форму одеваешь? Что-то случилось? – Наташа, расчесывающая волосы перед зеркалом, резко обернулась, когда я зашел в нашу комнату. - Да нет, солнышко. Просто сегодня рейд, примерно до часа ночи. - Ой, как жалко, не люблю засыпать, когда тебя нет дома. А завтра ты как с работой? - Ты же знаешь, как всегда, тебя везу на работу к восьми утра, сам еду на службу к девяти утра, ничего не меняется. - Ладно, будь осторожней, я тебя прошу. - меня обняли, с вкусом поцеловали в губы и подтолкнули к входной двери. Пока я шёл к воротам, меня догнал, прибежавший от речки Демон и пристроился рядом. - Ну, если хочешь, что нет препятствий патриотом. - Я подошёл к окну нашей комнаты и постучал пальцем по стеклу, а когда Наташа показалась за стеклом, громко крикнул, что беру Демона с собой. - Это хорошо, мне так спокойней будет. – Наташа орать не стала, а приоткрыла форточку и помахала мне рукой, с зажатой книжкой в мягкой обложке. На въезде в Город, через КПП проходил очередной рейд - толпа гаишников, подкрепленная отделением омоновцев, в чёрных, танковых комбинезонах и беретах, останавливали все машины подряд, открывали багажник, лезли в салон, требовали документы, как у водителей, так и у пассажиров. Тут же суетились пара кинологов со своими возбужденными питомцами. Подошедший к моему окошку, замотанный и незнакомый мне, боец ОМОНа, долго светил электрическим фонариком на мои погоны, пытаясь сообразить, к какому ведомству относится водитель иномарки в голубой, форменной рубашке – летчик, железнодорожник или иной, неизвестный науке зверь. Конец проверки положил Демон, вскочивший с заднего сиденья и, через приоткрытое окно, зло обгавкавший, сунувшегося к моей машине кинолога с его овчаркой. Пока два «немца», как базарные торговки, заливались лаем и щелкали клыками, а кинолог, оказавшийся девушкой, пыталась оттащить в сторону своего четвероного борца с наркотиками, к месту скандала прибежала несколько сотрудников, после чего во мне опознали представителя их же ведомства. - Приезжай скорее, со своей нехорошей собакой!- это краткий перевод слов напутствия с матерного на русский, которыми провожали меня коллеги, на что я сказал им всем «Большое спасибо», и вырулив руль, нажал на педаль газа, радуясь, что легко отделался – нарезной карабин в багажнике мог вызвать(а мог и не вызвать) справедливые вопросы.
Рассказывая Наташе про рейд, я не обманывал свою невесту, просто не рассказал, что в запланированном ночном мероприятии учувствуют всего двое, я и моя собака. На немедленные действия меня подтолкнул сегодняшний подслушанный разговор. Не знаю, на сколько начальник уголовного розыска замаран в преступлениях князевских оперов, но, то что он считает меня главной причиной своих неприятностей и прямо говорит Князеву, что «нет человека – нет проблемы». А я против четверых не выстою, да даже, учитывая хромоту Князева, против троих… все равно не вытяну.
Злясь на себя, на начальника розыска, что сейчас помогает моим врагам, на его заместителя, что молчаливо поддерживает шефа, на оперов из главка, что не ловят моих коллег, не «крутят» Князя, я поехал по известным мне адресам, где могут прятаться мои супротивники.
Мент на нелегальном положении ситуация абсурдная сама по себе, и для беглого сотрудника очень некомфортная. Если уголовник может жить годами, находясь в розыске, так как вся его жизнь «по понятиям», заточена на такой образ существования.
Сними комнату у ранее судимого алкаша, подогревая его за долу малую, но держа в узде, чтобы избежать скандалов с соседями и визитов в квартиру милиции, ходи на «дело» в другой район, не действу по одному шаблону, не шатайся пьяным по улице, не показывай свою уголовную сущность, выучи паспортные данные другого человека, подробности его жизни и называйся этим человеком в случае задержания, не поддерживай старые связи, переезжай, в случае опасности, и ты можешь годами существовать, будучи во всех розысках – хоть в оперативном, хоть в федеральном. А с милиционерами дело обстоит по-иному – милиционер не готов разорвать с концами свои устойчивые связи – родня, женщина, дети, не готов каждый день «обносить» чужие квартиры или бить по голове прохожих, снимая шапки или забирая кошельки и еще десятки моральных ограничений, которые, рано или поздно, приведут опального милиционера в тюрьму. А значит я должен найти места лежек оперов из группы Князя, а уже потом решать, как распорядится полученной информацией.
Частный дом, где проживал Плотников, был тих и темен, а в довершении образа покинутого жилища на входной двери висел массивный навесной замок. Слишком откровенный намек, что здесь никого нет, и я на него не купился, а начал обходить дом, постоянно прислушиваясь и принюхиваясь к нему. Окно, выходящее на, заросший сорняками, огород, не было полностью закрыто – если приподнять его, то шпингалет переставал цепляться за раму и «милости прошу!», проникаешь в дом через окно. Лесть в дом Плотникова я не стал, как не старайся, следы проникновения все равно не спрячешь, поэтому я поехал по другому адресу.
Окна квартиры Князева были освещены, и я, оставив Демона, в машине с приспущенным окном, чтобы пес не задохнулся, двинулся в подъезд. Наверное, вид милиционера в форме, с охотничьим карабином в руках, крадущегося по лестнице даже для этого, непростого, диковатого времени, было перебором, но идти к квартире Князя без оружия мне показалась очень глупой идеей.
Я долго стоял под дверью квартиры Олега Князева, но ни разговора, ни звуков работающего телевизора я не услышал, один раз мимо входной двери кто-то прошел, постукивая чем-то жестким, после чего кто-то слил воду в унитазе, а человек, стуча по полу, прошел обратно. Скорее всего, жена к Олегу Князеву не вернулась, исчезнув из его жизни, а сам Олег, действительно пока без костыля передвигаться не может, следовательно, пока из моих врагов он мне наименее опасен. Я вспомнил сладкие губы жены Олега – Олеси, а также дипломат с деньгами, которые Олеся забрала у Олега в качестве компенсации, и торжествующе улыбнулся – время Олега еще не пришло, его я оставлю на десерт.
Из известных адресов, которые были связаны с группой Князева известными мне были еще два – дача Олега, уютный домик, расположенный в городской черте, и квартира Инны, красивой генеральской дочки, с которой до последнего времени сожительствовал мой бывший приятель – Руслан Конев.
Квартира Инны была ближе и я, сначала, поехал к ней.
Судя по свету в окнах, Инна еще не спала, и я потопал по бесконечной лестнице наверх. Стоять, затаив дыхание у двери квартиры генеральской дочки мне пришлось десять минут, потом что-то скрипнуло и, до боли знакомый голос, человека, с которым мы многое прошли, гаркнул под самым моим ухом:
- Инна, а где полотенца?
Сука, он моется. Он моется, а потом ляжет с кровать с этой девицей со сложным характером и надменным выражением лица, и будут заниматься всякими безобразиями, а я тут мотаюсь по ночному городу, крадусь по лестницам, пугаю, курящих на лестничных клетках, мужиков длинным стволом своего ружья, а этот беглец просто живет у своей сожительницы! А где группа захвата, где ОМОН, проникающий в квартиру через окна, спустившись по системе тросов, сверху, где свето-шумовые гранаты «Заря»?
Эти гаврики что, никому не нужны? А если даже их задержат, какова вероятность, что пацанов закроют в СИЗО. Капитан де Тревиль, то есть, майор Окулов на голубом глазу скажет, что дал тройке оперов срочное задание привезти из Парижа алмазные подвести, и не о каком розыске эти славные милиционеры не знали. Их допросят по поводу денег с моей квартиры и, вероятно, выпустят под «подписку», а мне ходить и оглядываться, ожидая удара в спину?
К садовому обществу, расположенному у гоночного кольца я приехал в настроении «минус сорок», подошел к дому Князева, с карабином на плече, и здесь моя злость просто захлестнула меня с головой.
Из домика на нужном мне участке доносилась музыка, «Агата Кристи» была на войне, которая как на тебе. В ритм музыке, на втором этаже стонала женщина и явно не от боли, а на крылечке стоял и курил сигарету довольный, как слон, Вареник, с обмотанным вокруг бедер, полотенцем.
Я, не думая ни о чем, положил ствол карабина на перекладину соседского штакетника и стал совмещать мушку и целик оружия с грудиной моего, самого ненавистного, опера из команды Князева.
- Сержик, ты идешь? – из домика раздался хрипловатый, а ночью, особенно заводной, женский голос, и Вареник, который для кого-то был Сержиком, кинув на землю «бычок», шагнул в темноту дома.
Сука! Отвел Господь руку! Спасибо тебе, добрая девушка, что вовремя позвала этого урода и не дала мне подставится по полной.
Я сидел на каких-то трухлявых досках, ждал, когда уймется сердцебиение. Ко мне подбежал, бегавший по окрестностям Демон, посмотрел вопросительно, потом стал тщательно вылизывать лицо.
- Молодец, молодец, собачка… - я как за спасательный круг вцепился в загривок пса, перебирая пальцами жесткую шерсть и постепенно успокаиваясь. Не понимаю, что на меня нашло? Накатили воспоминания, как Вареник впинывал меня ногами на полу дежурки в бытность мою БОМЖом, без памяти и осознания себя, или как он тащил меня за ногу по коридору РОВД… Так я вроде бы рассчитался с Сержиком, кожа на лице, до сих пор, вся в волдырях и шрамах.
- Пойдем, Демон. Пойдем отсюда. – Я последний раз оглянулся на уютный домик, где две парочки молодых-красивых, занимались сексом, не давая спокойно спать пенсионерам с двух соседних улиц – звуки в этом тихом месте, посреди большого Города, доносились удивительно далеко. Нет ребята, эту халяву я для вас закончу, не позднее, чем завтра. Я еще не знаю, как, но, беззаботно отдыхать здесь, со своими подругами, вы больше не будете.
В пять часов утра я вернулся к дому Инны. Если вы живете на нелегальном положении в квартире, куда может нагрянуть милиция, это самое время, когда из квартиры надо уходить. Пять часов еще ночь, шесть часов – уже утро, и в шесть часов в вашу дверь могут начать настойчиво тарабанить, предварительно вырубив подачу электроэнергии в подъездном электрическом ящике. Я очень хотел узнать, чувствует ли себя мой бывший приятель в квартирке своей сожительницы безопасно, или он каждое утро покидает свою ночную лежку. Эта морда до шести часов утра из квартиры не вышла, значит настоящим беглецом он себя не ощущает и находится в подполье в комфортных условиях.
Я представил, как группа Князева, в полном составе, придет к кассе РОВД, получит начисленную заработную плату, да еще и с премией по итогам работы за прошлый месяц и истерично засмеялся. А меня, стукача, посмевшего вынести ссор из избы и вообще, ведущего себя не по-пацански, просто отошлют из РОВД подальше с дурацким заданием, чтобы не устраивал скандал.
Достало меня это все, буду считать, что период сбора информации закончен.
- Сиди здесь. – я погрозил уставшему за ночь Демону пальцем и вышел из машины.
В дверь квартиры Инны мне пришлось стучать минут пять, прежде чем с той стороны дверного полотна раздался женский голос.
- Открывай, не то дверь выломаю… - пообещал я темноте дверного глазка. За дверью раздался шепот, возня, потом защелками замки.
Конев, в белых, в горошек, семейных трусах, с красным следом от подушке на заспанном лице и всклокоченными волосами, появился на пороге, глядя на направленный на него ствол карабина и заталкивая в квартиру, замотанную в простынь Инны, которая рвалась встать между нами.
- Выходи на улицу. – я понял, что генеральская дочка мне помешает в любом случае, поэтому мотнув головой, стал спускаться по ступеням вниз.
Руслан вышел из подъезда через пять минут. Увидев его руки, которые он держал в карманах куртки-ветровки, я навел на него свое оружие. Мой бывший приятель сбился с шагу, после чего вытащил руки из карманов, показывая раскрытые ладони.
Мы стояли в двух шагах друг от друга и молчали, а в салоне машины бесновался Демон, пытаясь выскочить на свободу и поприветствовать старого знакомца.
- Скажи, Руслан, как мы докатились до такой скотской жизни?
- Не знаю, Паша. Мне все время не хватает денег. Я тогда решил, что ты можешь, но не хочешь мне помочь, обиделся, вот и понеслось. Князь мне обещал решение всех проблем, но потом оказалось, что поддержка будет, в основном, моральная. А потом я просто боялся. У нас вход рубль, а вот выход не предусмотрен…
- Ладно, садись в машину, не надо, чтобы весь двор на нас смотрел. – я убрал карабин в багажник, в оружейный чехол, и сел за руль.
Глава 4
Глава четвертая.
Август 1993 года.
Рейдерский захват государственного имущества.
Локация – Городской район, загородное шоссе.
После ночного рейда самым трудным для меня было не уснуть в дороге, и с этой задачей я не справился. Глаза закрылись всего на мгновение, а через секунду в испуге распахнулись от грохота колес по крупному гравию обочины. Нога самопроизвольно выжала педаль тормоза до упора, и я замер, уставившись в ветровое стекло и тяжело дыша, пытаясь унять бешенную работу сердца, рвущегося из груди. Сон куда-то улетучился остался только страх от пережитого. Я посидел, отдышался, поблагодарил Создателя, что на этом участке дороги отсутствовали дорожного знака и прочие верстовые столбы, и переварив кипящей во мне адреналин, я, медленно и осторожно, поехал дальше
- Паша ты хоть поспал? - Наташа грустно выглядывала из-за большой кружки с кофе большими серыми глазами, а я скалился в преувеличенно бодрой улыбке, всем своим видом демонстрируя, как я прекрасно выспался: - Может не повезёшь меня, а ляжешь и поспишь? Тебе же после рейда отдых положен? А я до трассы дойду и проголосую…
-Нет, любимая, я тебя на работу отвезу, потом посплю... вкусные оладушки у тебя получились, с деревенской сметаной вообще объедение. Пожалуйста, кофе мне сделай и покрепче.
Двумя часами позднее. Локация- кабинет отдела Дознания Дорожного РОВД.
Зачёт на знание Уголовно –процессуального кодекса я сдал, проблем с этим особых не было. По сути, процессу дознания тут было посвящено, от силы, три страницы, запомнить которые для меня проблемы не составило. Довольная начальник отдела дознания, не откладывая дело в долгий ящик, поздравила меня с вступлением в их дружный коллектив, вручила пять стопок исписанных листков казенной бумаги, из которых я должен был оформить уголовные дела, в частности, снабдить картонными корочками, прошить, пронумеровать, внести в опись, после чего прочитать и начать работу по ним. - Слушаюсь! – мотнул я и отправился промаршировал в соседний кабинет, с трудом протиснувшись среди тесно сдвинутых офисных столов, которые УВД закупало в производственном цеху местной колонии общего режима, аккуратно уложил дела в металлический шкаф, а одно, самое верхнее, положил перед собой и начал читать. Это было последнее действо, на что хватило моей «батарейки». Следующее мгновение, когда я себя осознал, был шум поднятые моими симпатичными коллегами, которые дружно и шумно собирались на обед. Я сидел за столом, подставив под лоб деревянную линейку, и глядел на первую страницу дела, который я начал читать пару часов назад. Не знаю, о чем хихикали девчонки, глядя на меня все это время, вряд ли они не заметили, что я все это время проспал.
Так больше продолжаться не могло – я привык чувствовать себя в рабочем кабинете хозяином, а не бесправным подселенцем и не готов делить это помещение с этим многочисленным коллективом красавиц. Дождавшись окончания обеда, так как экземпляром ключа для себя я не озаботился, моя вина, признаю, я собрал тощую стопку своих дел, ручку кружку, ежедневник, и двинулся в подвал. Дверь моей бывшие каморки была по-прежнему заперта. Я с силой дёрнул одну из деревянных панели, которыми были оббиты стены подвала, сунул туда руку и, через несколько секунд, нащупал длинный латунный ключ. Вернул панель на место и открыл свою каморку с огромным удовольствием. Судя по всему, с того дня, как начальник розыска перевёл меня на первую оперативную зону, в этот кабинет никто не заходил. Девочка, выпускница средней школы милиции, которые отдали мою бывшую работу по линии автоугонов и краж автомашин, сидела в кабинете с нашей «секретчицы», дружным женским коллективом, и, ни в какой подвал, переселяться не планировал. И вообще, насколько я помню, этот кабинет я выпросил у руководство РОВД лично, следовательно, все, кто попытается лишить меня индивидуального отдельного помещения, будут посылаться в пешее эротическое путешествие. В принципе, тут было все, необходимое для работы. Пустой сейф, с воткнутым в скважину ключом, стоял на распашку, на нижней полке виднелась пачка бумаги, которую я лично купил на свои деньги и забыл при переезде. Осталось только забрать в кабинете первой оперативной зоны мой электрический чайник и мою керамическую кружку с китайскими иероглифами и переезд в отдельное жилье можно считать завершенным.
Я убрал в железный ящик, выданные мне для расследования, дела, повесил на дверь листок бумаги, где печатными буквами вывел "ИО дознавателя старший лейтенант Громов", и посчитал официальную часть вселения завершенной. За моим скальпом пришли через полчаса - в подвал, с грохотом, почти бегом, рискуя поломать ноги, ворвался начальник уголовного розыска майор Окулов: - Громов! Ты какого хрена тут делаешь? Резко собрал свои манатки и пошёл отсюда! Две минуты тебе даю, потом выкину отсюда на хрен. – если бы начальник не только орал, а еще и топал ногами, образ бы был завершенный, а так… Не знаю, что случилось с шефом за последние пару месяцев, я вроде бы ему ничего плохого не делал.
- И вам здравствуйте, товарищ майор. Вы опять до обеда водку кушали и белочку словили? – очень грубо, но я чувствовал, что в ближайшее время мне с бывшим шефом детей крестить не придется, а так, возможно, будет опасаться лишний раз со мной связываться: - Если вы забыли, то я сейчас работаю в другом подразделении, и вам абсолютно не подчиняюсь.
- И, если вы будете вести себя не потребно и пытаться испортить вверенные мне уголовные дела - я потряс перед майором стопкой бумаг:- То, в соответствие с действующим законодательством я вынужден буду защищать следственные документы любым способом, вплоть до применения оружия. - Тебе что, пистолет снова дали? - начальник розыска сделал шаг назад. Судя по его лицу, репутация в отделе у меня сложилось не самая добрая, мысли начальника розыска читались легко: - а вдруг начнёшь этого дебила вытаскивать из кабинета, а он, с дуру, возьмёт да пальнет на поражение, и потом, с торжествующий физиономией, достанет какой-нибудь документ, по которому выйдет, что его в тюрьму не в тюрьму надо сажать за убийство вышестоящего офицера, а, напротив, исключительно награждать. Майор сплюнул на пол и, матерись вполголоса, побежал наверх, а я, на цыпочках вышел из кабинета и подкрался в дальний угол подвала, откуда падал свет из приоткрытой двери кабинеты группы « тяжких». В щель между входной дверью и косяком я заметил любопытный глаз, который, без всякого сомнения, мог принадлежать только капитану Князеву, так как остальные его подчинённые находились в бегах.
- Что, сдал меня сучёныш? - я внезапно шагнула из-за двери, Князев, от неожиданности, отшатнулся, уронив свой костыль, у с трудом удержался, ухватившись за стену. Не зря мне показалось, что за пять минут до прихода бывшего шефа возле моего кабинета кто-то осторожно ходил.
- Хана тебе, Князь, допрыгался ты… - я шагнул в кабинет, отчего капитан побледнел, и, подволакивая ногу и хватаясь за столы и прочую мебель, он зашкандыбал к приоткрытому сейфу, где, уверен в этом, у него лежал табельный пистолет, выданный «на постоянку». Я остановился, как вкопанный, поняв, что моя внезапная вспышка злобы ни к чему хорошему не приведет, я точно проиграю, если дам волю своим эмоциям. Когда в кабинете раздался скрип несмазанной дверцы сейфа и щелчок предохранителя, я уже шел по коридору, направляясь к своему закутку.
Надеюсь, что у Князева хватит ума, чтобы не наносить мне ответный визит, требуя сатисфакции.
Полковник Дронов до спуска в подвал опускаться не стал - мне позвонили из его приёмной и велели немедленно явиться под начальственные очи. - Ты что, Громов, рейдерскими захватами тут занялся? Ты почему кабинет в подвале самовольно занял? Совсем уже берега попутал? - Я, товарищ полковник, ничего самовольно не занимал, а этот, так называемый, кабинет, в котором в прошлом году лежала только груда мусора и старых бумаг, вы лично отдали в мое персональное пользование, что я сейчас и делаю - используя кладовку исключительно в служебных целях. А товарищ майор... – я обличающе кивнул на сидящего здесь-же Окулова: - просто вводит вас в заблуждение о принадлежности этого помещения, но на это у нас есть замечательный документ, вами же утверждённый, который называется «Распределение помещение дорожного РУВД между службами». Если товарищ майор покажет мне такую бумагу на котором эта кладовка закреплена за уголовным розыском, я эту комнату освобожу в течение пяти минут и принесу официальные извинения товарищу майору. Но товарищ майор, меня, как птенца из своего гнезда выкинул, поэтому я занимаюсь в этом закутке дознанием. И вообще, я не понимаю, в чем проблема? С того момента, как я на сессию ушел, кладовка эта никому не нужна было, в нее ни разу никто не зашел, но стоило мне там расположится, как Александр Александрович прибежал, начал орать на меня матерно и угрожать, что выбросит меня с моими бумажками оттуда. Мне кажется, что это уже личное и совсем не связано с интересами службы.
Полковник Дронов ничего мне не ответил, молча полез в стоящий за его спиной сейф, достал оттуда какую-то папку я начал её быстро пролистывать. Найдя нужную бумагу, он провёл по ней пальцем сверху вниз, безмолвно шевеля губами, пока палец полковника не уткнулась в самый низ текста. Судя по разочарованному лицу полковника, с которым он захлопнул папку, которую небрежно бросил обратно в сейф, занятое мною помещение ни за кем из служб, отделов и подразделений закреплена не была. Мне просто повезло - такие бумаги составляют раз в два года, отражая в них фактически сложившиеся положение дел. Если бы я владел своя маленьким служебным помещением больше двух лет, тут товарищ майор Окулов, при составлении следующей схемы закрепил бы эту кладовку за уголовным розыском и сегодня бы был в своем праве. Но, история не знает сослагательного наклонения, товарищ майор не успел, поэтому только скрипел зубами, не глядя на меня.
- Ладно, Громов, иди, работай. Как, кстати, на новом месте?
- Все нормально, товарищ полковник. Сегодня сдал зачем и допущен к работе. – я встал со стула: - Разрешите идти?
Начальник отдела дознания посетила меня перед тем, как идти домой, внимательно осмотрела мои четыре квадратных метра, заглянула в раскрытую папку дела, лежащего на столе.
- А ты что от девчонок ушел?
- Да там и так тесно и дышать четырем нечем, а я знаете, как сильно дышу? – я задышал полной грудью, как будто капитан Супрунец слушала мои легкие посредством фонендоскопа.
- Больной, не дышите. – хихикнула Ольга Борисовна: - Я просто хотела, чтобы тебе девочки помогали с делами.
- Ольга Борисовна, я еще молодой, если будут вопросы, а они, безусловно, будут, я к девочкам обязательно поднимусь, и они мне точно помогут.
- Ну ладно, Паша, до свидания. Завтра не опаздывай. И еще – ночью надо спать, а не заниматься тем, чем занимаешься ты, а то ты очень плохо выглядишь. Пока…
Я на мгновение напрягся, но тут-же выдохнул, поняв, что начальник отдела дознания ничего не знает, чем я ночью занимался, а имела в виду мой, отнюдь не цветущий, внешний вид, что она и подтвердила лично, вновь возникнув у меня на пороге.
Я тебя, Паша, на следующей неделе на дежурство поставила, ну как дежурство… Сам знаешь, если ничего нет, то наши девочки до одиннадцати вечера в РОВД находятся, а там по обстановке… А в это воскресенье, на усиление выходи, но, только, чтобы в субботу выспался, и на работе выглядел огурцом.
Не успели каблучки красавицы капитана затихнуть на лестнице, ведущей вверх, я начал собираться – хотелось приехать домой, лечь спать пораньше, на сегодняшнюю ночь у меня намечен очередной рейд, но сначала…
Я достал из стола «визитницу» и начал набирать номер телефона:
- Привет сосед, как дела? Когда вещи свои заберу? В тот момент, когда ты со мной полностью рассчитаешься. Да, именно так. Игорь, я же не шучу, напоминаю, что у нас в договоре сказано, что без моей расписки о получении денег, заверенной у нотариуса, договор через месяц считается незаключенным, так что смотри сам. И еще там написано, что нотариус должен быть не любой, а конкретный, чью фамилию я указал. Ну ладно, я тебе по другому поводу звоню…
После разговора с Игорем, у которого имелись подвязки на всех этапах оформления недвижимости, я задумался, не стоит ли перенести новую ночную вылазку и решил, что стоит, не то я, чувствую, усну прямо на ходу и упаду род ноги своим заклятым врагам. А лучше, отложить все на понедельник, чтобы подготовить все бумаги.
Согласно расписания работы кассира и председателя садового общества, прием граждан они вели каждое воскресенье месяца, с двенадцати до двух часов дня. Я с утра воскресенья отметился на утреннем селекторе, чтобы возможные проверяющие из управлений удостоверились, что Дорожный РОВД по выходным выводит на службу по пятьдесят процентов личного состава, после чего я двинулся в сторону «Колизея», где во дворе, в подвальном помещении располагалась «Финансовая корпорация «Северный ветер», со странным приемщиком, который при появлении клиентов вызывает «крышу».
В помещении ломбарда, у окошка приемщика, стояло два человека, пожилая пенсионерка, что куталась в нутриевую шубу, несмотря на летнюю погоду и молодой парень в спортивном костюме, с набитой чем-то, спортивной сумкой у ног.
Увидев входящего в ломбард, старшего лейтенанта милиции, паренек сделал шаг в сторону от сумки, после чего, стукнув себя по лбу, воскликнул «Я же паспорт забыл!», двумя прыжками выскочил из помещения.
Я даже не дергался – паренек был явно таргетом уголовного розыска, но, с некоторых пор я для этого отдела даже палец о палец не шевельну, потерялся интерес взаимопомощи с этим отделом. Поэтому я встал в уголок и «прикинулся ветошью».
Бабушка очень долго пыталась втюхать приемщику в залог бронзовый бюст Пушкина, заведя песнь о том, что «вещь старинная, цены не малой, досталась от моей прабабушки, передается по женской линии.», хотя, такие-же бюстики я видел в умирающем от отсутствия покупателей, магазине «Сувениры» на проспекте Бородатого основоположника. Не добившись от местного работника взаимопонимания, бабка сунула бюст в матерчатую сумку, и обозвав приемщика сквалыжником, сообщила, что идет в налоговую, чтобы это «вонючее заведение» немедленно закрыли, после чего вышла, с силой хлопнув дверью.
После ухода клиентки в подвальном помещении повисла тишина, но, ненадолго. Примерно через три секунды створка окошка, выходившего в притвор, стала равномерно биться о откос, противно дребезжа, плохо закрепленным стеклом – это я, находясь в мертвой зоне для сотрудника, равномерно стучал рамой по стене.
За окошком чертыхнулись, грохнула массивная защелка и из помещения кассы шагнул тот странный приемщик.
- Добрый день. – я оставил в покое несчастную раму и шагнул навстречу сотруднику: - Отдел дознания Дорожного РОВД, не пригласите ли войти? Спасибо за приглашение…
Говоря это, я толкнул сотрудника в грудь, и, уцепившись за лацканы пиджака побледневшего приемщика, вошел вместе с ним в эго закуток, не давая закрыть перед моим носом металлическую дверь.
- Давай, рассказывай. – я оттолкнул приемщика от двери и сел за его стул.
- Ой! – молодой мужчина, глядя на меня безумными глазами, схватил с полки телефонный аппарат, с длинным шнуром розового цвета, бросился к двери с пластиковой табличкой, где маленький мальчик пускал струю на цветы. Щелкнул шпингалет запирающий дверь в туалет, и из санитарного узла раздалась трескотня крутящегося телефонного диска.
Глава 5
Глава пятая.
Август 1993 года.
Огородные прополки.
- Господи, какой идиот – я сделал два шага вдоль, лежащего на полу, розового телефонного провода и аккуратно выдернул серую вилку из розетки сети городской телефонной станции.
- Алло? Алло! – абонент из туалета, судя по звукам отчаянно дул в трубку. Пока он занимался этими странными манипуляциями я поднялся наверх, закрыл входную дверь на щеколду, потом вернулся к своему визави и вежливо постучал в дверь костяшкой указательного пальца.
- Может быть откроешь?
Честное слово, я пытался быть вежливым, подождал десять секунд, после чего рванул на себя хлипкую дверь.
На серый офисный линолеум упал блестящий шуруп с остатками деревянных опилок на резьбе – шпингалет со своей задачей не справился и бессильно повис на втором шурупе.
- Телефончик дай сюда…- я вынул из рук своего контрагента аппарат и отнес его на тумбу, после чего, прихватив замершего, как изваяние, парня за рукав пиджака и подтащил его к столу, посадив на обшарпанную табуретку, судя по следам на ней, которую использовали в качестве альтернативы стремянки.
- Ну рассказывай, родной….
- Что рассказывать?
- Тебе что, уе…ть, чтобы разговор легче пошел? – так, как парень явно, до дрожи в коленях, боялся меня, но я его абсолютно не помнил, пришлось инициативу разговора возложить на моего собеседника. Как говорится, больше молчишь, умнее выглядишь.
- Ты пропал, я на меня наехали… - мне кажется, что у приемщика сейчас начнутся судороги, во всяком случае, зубы его сильно стучали: - Я им дал твою визитку, а они вечером вернулись и меня избили, сказали, что я им фуфел какой-то подсунул. И что я им должен, как земля колхозу. Короче, они у меня половину выручки забирают… Я им говорил, что я так скоро разорюсь, но они сказали, что я долго никому не платил, поэтому за мной долг образовался…
- И что, когда я пришел, ты на меня свою крышу решил натравить, потому, что они страшнее чем я?
- … – парень ничего не ответил, упершись взглядом в пол.
- Ладно, документы давай, что ты за мое отсутствие наработал… -
Судя по квитанциям, «наработал» молодой человек достаточно скромно, я понимал, почему бандосы забирали половину выручки – меньше брать у этого хитрожопого юноши, что изображал забитого «терпилу», я бы посчитал умалением бандитской чести.
- А теперь давай свои реальные записи… - я протянул руку.
- Какие записи? Я все здесь записываю…- моя вытянутая рук, чуть довернувшись, из просящей, превратилась в бьющую – раскрытой ладонью я ударил собеседника в лоб, и он, от неожиданности, упал с табуретки. Судя по взгляду, брошенному за стеллаж, мой собеседник не был настолько безобиден, как пытался изобразить, лежа навзничь на полу.
Я смерил его презрительным взглядом и отвернулся к столу, делаю вид, что изучаю квитанции.
Очень плавно приемщик встал на четвереньки, и, с какой-то кошачьей грацией, сделал два шага и потянулся за чем-то, не сводя с меня осторожного взгляда. Рука шарила за стеллажом с телевизорами, но никак не могла нащупать искомое… Парень на мгновение отвернулся от меня, заглянул за стеллаж, воровато посмотрел на меня и замер… Когда надо, я тоже могу двигаться тихо. Сейчас я стоял в шаге от стола и улыбался, глядя молодого человека, что сделал выбор в сторону «Быть и оказать сопротивление».
- Медленно достал, что там прячешь и подтолкни ко мне… - я постучал пальцами по клапану пустой кобуры – думать о том, что будет, если парень меня не послушается, не хотелось. Надо немедленно решать вопрос с оружием, иначе моя жизнь может закончится плохо. На «постоянку» мне сейчас оружие точно не выдадут, а каждый раз заходить в оружейку, вооружаться-разоружатся, геморрой еще тот, но, вероятно, другого выхода я не найду.
По полу, в мою сторону, покатилась черное нечто. При ближайшем рассмотрении это оказался кусок кабеля, состоящий из сотни алюминиевых жил, тяжелый, короткий и неудобный, как по мне. Неизвестный мастер снабдил оружие дробящего типа развитой гардой, выполненной из классического материала – черной изоленты. Первым моим желанием было пару раз стукнуть своего оппонента по шаловливым ручкам этой дубиной, с этого лета у меня возникла стойкая аллергия на ударные орудия, но я сдержался – с этим парнем мы еще не закончили, а работать с переломанными руками он долго не сможет.
- Кто на тебя наехал? – я катнул дубинку по полу, и она укатилась под стеллаж с видеомагнитофонами – пока приемщик достанет ее, ползая на четвереньках, пытаясь разглядеть что-то в узкую щель, я успею уйти отсюда.
Мой собеседник назвал одну из группировок с окраины города, под которую маскировалось множество мелких бандосовских групп, и я сделал вид, что испугался, так что в глазах приемщика мелькнуло торжество.
- Ладно, я с тобой потом разберусь...- неубедительно погрозил кулаком я и быстрым шагом двинулся к двери: - Сегодня просто некогда.
Мне действительно было некогда – я боялся, что пропущу время работы актива садоводческого общества, ехать до них было далеко.
К домику с вывеской «Правление садового общества» я подошел ровно к двум часам дня, чуть приоткрыл дверь и осмотрел пустую комнату – случайно встретится тут с Князевым в мои планы не входило.
За столами, напротив друг друга сидели пожилые женщина и мужчина. Перед женщиной стояло несколько ящиков с картонными карточками, мужчина же читал газету «Советский спорт».
- Здравствуйте! – я шагнул за порог и обвел взглядом помещение. Перед теткой с карточками, очевидно кассиром, стояли две ее ровесницы в спортивных костюмах последнего срока носки и что-то выясняли о сорте «Могучий чемпион».
- Я, так понимаю, время приема уже закончилось? – я посмотрел на женщин в спортивных костюмах, и они, пискнув «Галочка, пока!», заспешили на выход. Галочка же, случайно встретившись со мной глазами густо покраснела и стала отчаянно рыться в своих карточках.
- Вы председатель? – я повернулся к мужчине, одной рукой показывая удостоверение, второй протягивая руку для пожатия: - Уголовный розыск, старший оперуполномоченный…
Удостоверение исчезло в нагрудном кармане, а я уселся на стул, напротив, глядящего поверх газеты, мужчины.
- Я к вам по поводу участка номер… – я назвал участок, которым владел Князев.
- Так он же за…- мужчина замахал руками.
- Все правильно, дача принадлежит моему коллеге т товарищу Князеву Олегу Николаевичу, сотруднику уголовного розыска и моему товарищу. Проблема в том, что Олег на службе получил серьезное ранение ноги и сами понимаете, в ближайшее время работать на дачном участке не сможет. К тому-же, его переводят в другое место, возможно даже в столицу, ну и госнаграда будет соответствующая… -я помахал над головой пальцем: - в общем дето такое – чтобы участок не приходил в запустение, Олег предложил мне его купить. Олег сейчас в госпитале, потом сразу уедет, двигаться ему очень тяжело, поэтому мы с ним убедительно просим вас завтра прийти сюда, в правление и одним разом переоформить дачный участок с Олега на меня. Вот мой паспорт, Олега данные у вас должны быть. Заодно Олег просил узнать, есть ли за ним задолженность по членским взносам, я бы за него заплатил.
- Мы не можем ничего на вас переоформить… - мрачно сообщил мужик: - У нас пока все в стадии оформления, в районной администрации. Мы можем только в члены садового общества принять, но, и то, только в следующем году, в мае.
- Стоп, товарищ. –я замотал головой: - с администрацией все понятно, земля, туда-сюда, только начали ее оформлять, история долгая, но, какая проблема принять меня в члены общества и почему я должен ждать почти год?
- У нас в члены общества принимает правление, решение которого утверждает общее собрание. А общее собрание будет только в мае, поэтому…
- Так, дорогой товарищ, а как вы себе это представляете – Олег в мае будет майором в Москве, в министерстве, или на Петровке 38 и как вы себе представляете, что он поедет сюда, поучаствовать в вашем собрании? Вы, очевидно, плохо представляете уровень ответственности работника министерства внутренних дел. И, сразу наклевывается еще один вопрос – как у вас идет прием, оприходование и хранение денежных средств? Сигнализация на сейфе и на окнах-дверях имеете? А как траты общественных денег оформляете – всегда ли имеете кассовые чеки и каков у вас остаток наличности по кассе? Заверяли его размер в банке, где обсуживаетесь.
Судя по лицу председателя, он собирался начать со мной ругаться, но неожиданно кассир, которая сильно спала лицом, заорала, сверкая заблестевшими глазами: - Да!
- Что да? – председатель отвлекся от меня и повернулся к своей помощнице по финансовым делам.
- Матвей Петрович, зачем все усложнять? – затараторила кассир, у которой явно не был утвержден лимит по кассе: - Давайте решение через правление проведем и человеку членскую книжку выдадим, а в мае, на собрании, просто решение правления утвердим, все равно, никто возражать не будет.
- Ну, я не знаю. У вас хоть заявление Олега Николаевича есть?
- Нет конечно, он в госпитале же лежит, я с ним по телефону разговаривал. Он завтра, с утра, подойдет и лично все подпишет. Просто я вас настоятельно…- я выразительно поглядел на кассира: - Прошу – сделайте все по максимуму, чтобы заслуженный человек не стоял на костылях, а две подписи поставил и поехал обратно в госпиталь с чистой совестью. Сможем мы так сделать?
Я заговорщицки подмигнул зарумянившейся кассирше, и она подмигнула мне в ответ:
- Конечно сделаем, товарищ милиционер!
- Только тут еще одно проблемка нарисовалась… - заскрипел председатель противным голосом: - с вашим приемом в члены общества. Мне три заявления поступили, от соседей. Жалуются. Что на данном участке поселились два человека. Целыми днями пьют и матом ругаются, или музыку во всю громкость слушают, а у нас, в основном, люди пожилые, заслуженные, им покоя хочется, многие с внуками маленькими или вообще, грудными, здесь отдыхают, а эти люди, в ответ на замечания, что женщины им сделали, матом обругали, говорят, что тоже милиция, и если те не отстанут, то устроят соседям веселую жизнь.
- А…так я знаю, о ком речь ведет. Это товарищи командированные, из тайги. Князев их, по доброте душевной, пустил, а теперь не знает, как выселить. Но вы даже не волнуйтесь, завтра Князев с начальством приедет, кто ему этих ребят сосватал, пусть они увидят, кого в приличный дом привели. Так что, вам осталось сутки, максимум потерпеть и от этих людей даже духа не останется. Только вы к ним не ходите и ничего не говорите, пусть сюрприз будет. И еще один вопрос…. Будьте любезны карточку Князева покажите…
- А что случилось? – снова взбледнула кассир, но карточку члена общества садового общества мне дала, где я аккуратно вымарал номер домашнего телефона Олега Князева, а также домашний адрес – ну не нужны мне случайные звонки и слив информации, пусть хоть эту ночь капитан поспит спокойно.
- Ой, а зачем вы телефон заштриховали? – прижала ладонь к губам кассир.
- Олега Князева возле квартиры подстрелили. Наши адреса и телефоны в горсправке вам не дадут, а расследование – откуда утечка произошла, все еще ведется. Вам, разве, нужны лишние вопросы?
Женщина замахала руками, показывая, что никакие вопросы, лишние или еще какие, ей абсолютно не нужны, что больше всего она ценит покой и душевное равновесие.
- Ну, вот и договорились. До свидания. – я заплатил годовой взнос за Олега в размере пятнадцати тысяч рублей, попрощался с садоводами и поехал домой – хотелось подготовится к предстоящей ночи.
Моему звонку сержант милиции Вася Снегирев удивился чрезвычайно. Сначала я задал несколько необязательных вопросов, после чего начал подбираться к главному.
- Ну что, наглый тебе деньги отдал?
- Нет конечно. – фыркнул парень, остро чувствуя несправедливость момента: - Экскаватор нашли и вернули хозяйке мы, а деньги получил Наглый, так еще и раскрытие на себя записал.
- Ничего, скоро отдаст…
- Да не отдаст он ничего… - в голосе молодого парня звучала печаль и отсутствие оптимизма.
- Я тебе говорю – вернет…
- Он сказал, что если вы… то есть ты к нему еще раз подойдешь, то он тебе в морду заедет…
- Да? – мысль, что мелкий оперок поверил в свои силы и моей физиономии грозит нарушение целостности мне понравилась: - Ну ладно, это мы чуть позже решим. Скажи, Вася, тебе деньги нужны?
- А кому они сейчас не нужны? У меня кроссовки вчера вообще развалились, подошва лопнула по середине…
- Хорошо, Вася, я тебе услышал. Если деньги нужны, есть возможность подработать. Утром, в четыре утра жду тебя у крыльца РОВД. Оденься в форму и возьми в дежурке рабочую рацию, только проверь. Дежурному скажешь, что притон идете проверять. Ты же возле РОВД живешь? Проблем не будет добраться?
Вася, наверное, уже нарисовавший в своих радужных фантазиях новые кроссовки, заверил меня, что проблем не будет, и он прибудет к крыльцу РОВД без опоздания.
Утро следующего дня.
Территория дачного поселка.
По дороге мы ненадолго припарковались у обочины, нашли канал ночной спецроты ГАИ – у них, в отличии от местного отделения жизнь в эфире била ключом.
- Я, когда от тебя отойду, дашь мне минуты две потом включай рацию на полную громкость. И пробирайся вон к тому дому, понял? Никуда от укрытия не уходи, не вставай, только изредка выглядывай из-за угла. Чтобы не случилось – сидишь здесь. Я тебя потом сам найду. Если нарушишь мою команду – извини брат, штраф, как раз, на стоимость кроссовок.
Надеюсь, я качественно запугал Снегиря, и он не будет высовывать буйную голову из-за угла шлако-литого дома, стоящего на соседнем участке. Толщина его стен гарантировала, что случайная пуля ее металла не пробьет – я не знал, как поведут себя обитатели князевской дачи, когда услышат близкие звуки милицейской облавы.
- Послушаем ориентировку кто работает с Воронежем. Повторяю, ориентировка для тех, кто работает с Воронежем…
Не Левитан, конечно, но вполне прилично. Чистый и ясный звук, доносившийся из милицейской рации, особенно неожиданный в ночной тишине, широко разносился по спящему дачному поселку. Брутальный голос невидимого дежурного зачитывал информацию о угоне «жигуленка», имевшем место где-то недалеко. По идее, Плотников и Варенников, на одних инстинктах, должны были подскочить с кроватей и бежать к окну, пытаясь понять, что происходит.
Мы с Демоном перемахнули через забор и, вдоль стены дома бросились к крыльцу.
- Открывайте! – стук приклада по металлической двери разнеся по округе: - Открывайте, милиция, выходите с поднятыми руками!
Внезапно Демон, сидящий у моих ног, с рыком рванул за угол, но опрокинулся от рывка на тянувшегося длинного поводка и залился злобным лаем.
- Да понял я, понял… - я осторожно выглянул из-за угла, заметив две удаляющиеся в темноту фигуры, задняя, удирающая в одних трусах, на бегу натягивала футболку.
- Стой! Стой! Стрелять буду! – я поднял ствол карабина в воздух в нажал на спуск, одновременно другой рукой ловя выброшенную, горячую гильзу. Предупредительный выстрел беглецов не остановил, они рванули еще быстрее, практически сразу скрывшись в темноте.
- Демон, ищи, вперед! – пес посмотрел на меня, как на идиота, но послушно пошел вперед, натянув поводок. У ворот дачного поселка стояла моя машина с вертящейся на крыше фиолетовой мигалкой на магните, другую сторону перекрывал Скворцов с орущей рацией - ночная рота устроила очередную погоню, дело уверенно шло к стрельбе, поэтому у беглых оперов оставался только один путь – пересечь небольшую речку Оружейку, с ее топкими берегами и вонючим илистым дном, после чего, вырвавшись на городскую улицу, растворится в гигантском Городе.
Беглецов я засек через пару минут – очень сложно прятаться в темноте, будучи одетым в трусы и светлую футболку. Вареник, присев на какой-то кочке, торопливо завязывал шнурки своих белых кроссовок, а более шустрый Плотников, подоткнув штанины светло-голубых джинсов, матерясь, тыкал палкой дно водоема.
- Парни, вон они! Сюда! – я прижал Демона за загривок и сам присел за небольшой куст. Тоже самое сделали мои оппоненты, пытаясь разглядеть догнавшую их погоню.
- Руки верх поднимайте! – заорал я и тут же бросился в сторону – придурок Вареник вытащил из кармана шорт (или трусы у него с карманами, не знаю) пистолет и начал стрелять куда-то в мою сторону.
Сука! Сука! – я прижался к земле, весь в грязи и какой-то жиже, слушая как свистят пули чуть в стороне – хотел маленько погонять своих бывших коллег, в результате сам чуть не нарвался на пулю. Хорошо, что серое форменное х/б в предрассветных сумерках не видно, поэтому Вареник стрелял вслепую. Я подтянул к себе карабин, и прицелившись, выстрелил в сторону, бредущего через реку, по колено в воде, Варенникова. Тот одновременно запнулся, очевидно, нога ушла в ил, и нырнул с головой в воду, после чего, с громким фырканьем вынырнул из зловонной жижи городской речки и начал слепо шарить руками по дну.
- Ты идешь? Я ждать не буду. – крикнул с противоположного берега Плотников, и Вареник, не вынимая руки из воды, наверное, надеясь нащупать пропажу, полез на сушу.
Когда через пятнадцать минут, я, весь в грязных пятнах, вернулся к дачному участку, перед домом метался напуганный Скворцов.
- Паша! – парень бросился ко мне, но, не добежав пару шагов, остановился: - Ты где так вымазался? С тобой все в порядке? Это вообще, что тут было?
- Да все нормально… - я махнул рукой: - Запнулся, в речку упал, замарался немного.
- А кто это был здесь и в кого стреляли?
- Это, Вася, были наши с тобой коллеги – Вареник и Плотников, которые, как видишь, уже начали стрелять в милицию.
- Вася, Вася… - глядя на расстроенное лицо сержанта, я хотел ободряюще хлопнуть его по плечу, но он, взглянув на мою, в грязных разводах, руку, стремительно отскочил: - Не хочешь с коллегами воевать – понимаю, поэтому я тебе и сказал, чтобы ты из укрытия не выглядывал, они знать не знают, что ты в этом деле участвовал, и я никому не скажу. Осталось совсем немного мне помочь. Слушай внимательно. Сейчас едешь на моей машине работу, сдаешь рацию, после селектора подходишь к Князеву и говоришь, что тебе утром звонил Плотник и сказал, что с Князевской дачей – проблемы и они оттуда ушли. Скажешь, что больше ничего не знаешь Плотник сразу трубку кинул. После этого звонишь по телефону следователю Кожину, в прокуратуру, скажешь, что по моему делу имеются подвижки и надо будет выехать на место. И следи за Князем. Как он РОВД покинет, то, через час выезжай за Кожиным и вези его сюда. Как высадишь, то сразу уезжай. Машину мою каждый раз оставляй на стоянке, где стройка раньше была. К самому РОВД на моей машине не подъезжай, а то я для твоего начальства слишком токсичный. Ключи у охранника стоянки оставишь. Что еще? А, зайди к начальнику отдела дознания и скажи, что я сегодня в прокуратуре, у Кожина, по моему делу следственные действия проходят, ну и вот еще – позвони по этому телефону, мужика Игорь зовут. Скажи ему, что я передал, что все в силе остается. Ну, наверное, все. На ключи, езжай скорее.
Глава 6
Глава шестая.
Август 1993 года.
Файершоу.
С утра у меня было очень много дел – сбегал до ближайшей заправки, купив у похмельного заправщика пластиковую емкость, объемом в пять литров, переплатив за «сервис» двести рублей, развесил и простирнул серое милицейское Х/Б, развесив его сушиться на кусты малины, залез в дом через окно, открыв изнутри входную дверь, спустился в подвал, подергал металлическую дверь, ведущую в ухоронку Олега Князева – дверь по-прежнему была закрыта. Надеюсь, что у Олега Князева за прошедшее время не было оснований считать, что это убежище не надежно, иначе бы он не поселил сюда своих подельников.
Хозяин дачи появился около одиннадцати часов. Сначала за кустами раздались шаркающий звук шагов, потом человек с костылем долго возился с задвижкой калитки, после она заскрипела, Олег шагнул во двор и замер.
- Привет, Олег! – я приветливо помахал рукой: - А мы тебя заждались. Демон уже половину твоего огорода перекопал, а тебя все нет и нет…
- Громов, ты что здесь делаешь? – Князев шагнул раз-другой и остановился – из-за кустов смородины в его сторону двинулся Демон.
- Ненавижу собак… - Олег попытался заслонится от пса костылем: - Я его, когда-нибудь, с удовольствием застрелю!
- А вот это ты зря сказал. – наигранное благодушие мгновенно слетело с меня – ненавижу, когда мне или моим близким вот так вот угрожают: - Хотел с тобой договорится, но видимо ты безнадежен.
Я встал с матерчатого шезлонга, в котором, с комфортом, полулежал под августовским солнышком, вытащил из-за скамейки пластиковую бутыль и, сорвав перекладину скамейки, влил ее содержимое в вентиляционную трубу, замаскированную под вкопанное в землю бревно.
- Ты что делаешь? – Князев шагнул вперед, но замер как вкопанный – Демон встал у него на пути, предостерегающе оскалив зубы.
- Ты что творишь? – от ненависти и бессилия Князеву скрючило: - Ты что задумал?
Я оглянулся на любопытных соседок, что бросали на нас любопытные взгляды с соседних участков и понизил голос:
- Бензин налил в твой подвал. А сейчас, если мы не договоримся, брошу туда вот это… Знаешь, что это такое?
Я помахал перед собой небольшим пластиковым цилиндриком, с японскими иероглифами, после чего скрутил с него колпачок.
Этот предмет я нашел в багажнике «Ниссана», под запасным колесом и только по картинкам на красном боку, догадался, что это такое.
- Без понятия… - Олег Князев изобразил презрительную улыбочку и ловко сплюнул: - Таблетки твоей бабушки?
- Это фальшфейер. – я изобразил улыбку: - Дергаю за эту веревочку, вот здесь вспыхивает огонь, и я кидаю это негасимое пламя в подвал, после чего, мы с псом убегаем отсюда, а вот, насчет тебя, не уверен. Я не знаю, что у тебя там складировано, но, что-то мне подсказывает, что пи...нет знатно.
- Ну так бросай, что ждешь?
- У меня к тебе есть предложение. Если я твой подвал поджигаю, там так рванет, что у тебя уже отмазаться не получится. Я думаю, что когда взрывотехники его раскопают, то ты расстрел точно получишь. Там же весь твой арсенал… - по тому, как сузились зрачки Олега, я понял, что угадал.
Ты же хозяйственный, оружие после акций не выбрасывал, экономил. Твои клоуны, все равно, долго не побегают, тем более, что вашим розыском будет уже не родное МВД заниматься, а, как их там теперь зовут – Служба Федеральной Безопасности?
- Не знаю… - буркнул Олег.
- Ничего, узнаешь. – приободрил я капитана милиции: - Но есть другой вариант. Так как, по твоей милости, я своего жилья лишился, хотелось бы получить соразмерную компенсацию. И я подумал, что, подарив мне этот домик с участком, мы можем по этому вопросу краями разойтись.
- Ты оху…л что ли? – судя по выражению лица Олега, с ним произошло как раз это нехорошее слово.
- А ты не спеши ругаться, мы с тобой тогда оба в плюсе я свои претензии с тебя снимаю, а ты …
Я не договорил - меня попытались стукнуть костылем. Демон решил, что это игра – мы часто с ним возились, отнимая друг у друга здоровенные коряги, и вцепился зубами в деревяшку костыля. Князев, не ожидавший такого, упал и они завозились на земле, у моих ног. Демон, рыча, тянул костыль на себя, мертвой хваткой сомкнув зубы на полированной деревяшке, барахтающийся Князев, не уступал, стараясь здоровой ногой отпихнуть пса, я же сидел в шезлонге, пил пиво и болел за свою команду.
- Ну ладно, хватит. Демон, фу, кака! – я оттащил недовольного пса за ошейник: - Ну что ты решил?
- Да пошел ты…
- Смотри сам, только как я дерну за веревку, назад пути не будет – огонь полетит вниз, упадет на пропитанный бензином, глинистый пол. Файер горит минимум минуту устойчивым пламенем, после этого вполне хватит, чтобы загорелись зеленые ящики. Пока ты с ведром воды доползёшь до подвала, там будет уже все гореть. Бум! – и как ты объяснишь, что у тебя в подвале куча засвеченных на убийствах стволов и взрывчатки…
- Откуда ты про стволы знаешь?
- Это я тебе расскажу, когда ты дачу на меня переоформишь. Ну что, поджигать?
Это был тонкий момент. Дачка мне нравилась – середина Левобережья Города, зимняя, утепленная, с печью, и место для круглосуточных прогулок пса в наличии – год –два, до момента, как будет сдан госкомиссии наш новый дом в Центре, жить вполне можно. Электроэнергия подается круглый год, запитка от городских сетей, проезды чистятся. Мне этот вариант нравился, в конце концов, у меня скоро будут свободные доллары, что я получу от Игоря за квартиру Аллы, которых вполне хватит на приличную квартиру. Но все эти рассуждения разбивались о сложный момент – если Олег почувствует, что я не готов сжечь или взорвать, как получится, его подвал, то ничего не будет – ни дома, ни участка. Поэтому я гнал мысли о том, как это место будет принадлежать мне, оставив в голове одну только решимость зажечь японскую штуковину без всяких колебаний и спалить к такой-то матери ухоронку Князя.
Мыслей в голове не было, я потянул за шнур…
- Стой, твою мать! Стой! – Князь попытался встать, завалился на траву и остался лежать: - Давай договариваться. Сколько времени ты мне даешь на оформление.
- Четыре часа, больше не могу, мне еще на работу надо заехать…
- Ты псих, что-ли?
- Давай, поднимайся, забирай свой костыль, пока Демон его не догрыз и иди к правлению. Там стоит серый «Мерседес», в нем водитель и пассажир, его Игорь зовут. Вот с ним все и оформишь, он тебя отвезет, куда надо. Вот и все, иди.
В правлении дачного общества все закончилось хорошо – не надо думать, что я все пустил на самотек. Я издалека следил, как Князь, с видом приговоренного, дошел до правления вместе и Игорем, откуда они вышли через пятнадцать минут, сели в машину и уехали в Город. После того, как пыль от покрышек «Мерседеса» осела, я дошел до правления, в обмен на бутылку коньяка, который я нашел в, почти моем, дачном домике, забрал у председателя заявление Князя о выходе из числа садоводов и огородников в связи с продажей мне садового участка вместе с, имеющимися там строениями, пообещав непременно вернуть его в выходной день – лишняя копия этого документа мне не помешает. Членскую книжку Князева при мне аннулировали, после чего я распрощался, отпустив председателя с, честно заработанной, бутылкой по его, председательским делам, а сам двинулся в сторону участка, готовится к встрече дорогого гостя.
Двумя часами пополудни.
Локация – садовое общество, Миронычевский район Города.
Не знаю, какие вещи в садовом домике были дороги для моего врага, я их аккуратно упаковал в два старых чемодана, найденные на чердаке и сложил в сарай, а теперь, раздевшись до трусов, отмывал и проветривал дом, в которым неделю жили два пьющих опера. Поэтому, остановившийся у ворот, ведущих на участок, «УАЗик» я встречал злой, мокрый и потный.
- Здорово, Евгений Викторович… - я обошел застывшего у ворот следователя, одетого в хороший костюм, и выплеснул грязную воду из помятого, металлического ведра, на дорогу.
- Ты что делаешь здесь в таком виде?
- Я? Покупку обмываю. Нравится дачка?
- Дачка нравится, а меня зачем вызывал? Ты знаешь, что у меня завтра заслушивание, а я…
- Здорово, пацаны. – я подошел к кабине, подал запястье, скалящим зубы, прапорщикам Реканову и Окуневу: - Что, прокурорские совсем обнищали, по своим делам ехать – и то райотдельскую машину выпрашивают.
- Громов! - следователь прокуратуры не на шутку закипел: - Ты зачем меня сюда вызвал?!
- Так вот, товарищ следователь, официально заявляю вам, что сегодня купил дачу, начал ее внимательно осматривать, и в подвале обнаружил таинственную дверь…
- Громов!
- Говорю, таинственная дверь. – я пристально уставился в переполненные праведным гневом, глаза следователя районной прокуратуры: - И я уверен, что нам его осмотреть, обязательно с понятыми.
- Прямо обязательно? – Евгений начал о чем-то догадываться, во всяком случае, злость из глаз ушла.
- Обязательно, обязательно. Я сейчас за ломом в сарай сбегаю, а вы, парни, вон тех двух теток в качестве понятых позовите, а то у них от любопытства уже уши удлинятся стали.
Соседки ломаться на стали, небрежно буркнув мне «Здрасьте», оттеснили меня от высокой фигуры следователя, вперед меня ломанулись в мой дом, пытаясь заглянуть в каждую щель и шкаф, но я быстро навел порядок и дисциплину, заставив пенсионерок спускаться в темень подвала по узкой, металлической лестнице. Лом удачно вошел под дужку замка и, приложив минимум усилий, мы эту дужку вывернули.
- Стоп. – я ухватился за руку нетерпеливого следователя и долго светил фонариком, пытаясь обнаружить за металлической дверью натянутую проволочку или веревочку.
- А почему так бензином пахнет? – Евгений Кожин замер на пороге небольшого, вытянутого в длину, помещения, во всю длину которого стояли стеллажи с какими-то ящиками, картонными коробками и пакетами.
- Бывший хозяин крыс травил… - я шагнул из-за спины следователя и, чуть-чуть, приподнял крышку ближайшего ящика, после чего толкнул следователя под локоть.
- Епта! Все назад! – мгновенно сориентировавшимся Кожин подхватил по руки, затеявших обсуждение способов борьбы с крысами, понятых и потащил их, преодолевая слабое сопротивление упирающихся бабок в сторону лестницы: - Быстро все наверх!
После пары часов ожидания приехали серьезные дяди, в форме и без, которые, великодушно разрешили следователю районной прокуратуры вести протокол осмотра места происшествия. Понятых, кстати, дяди привезли с собой, как я понимаю, проверенных и надежных товарищей, а моих соседок, изнывающих от любопытства, погнали на их грядки. Потом приехала военная машина с надписью на зеленом борту «Разминирование» и засыпанном песком кузовом, и лишь, поле этого полезли в подвал. Как я понимаю, Князев и компания, тащили оружие, боеприпасы и взрывчатку откуда только могли – саперы долго перетаскивали из подвала в свой грузовик какие-то ящики с прямоугольниками взрывчатки, картонные коробки с упаковками чего-то, похожего на варенную колбасу, и даже пару канистр с желтой, маслянистой жидкостью, которые несли с особой осторожностью. После взрывчатки на свет божий извлекли несколько автоматов, рожков к ним, пистолеты, пару обрезов и разнообразные патроны, в картонных пачках и просто россыпью, в эмалированном тазу. Закончив с подвалом, правоохранители сунулись в дом, но я сказал, что все вещи хозяина я вынес в сарай, откуда они и могут все изъять, я им буду только благодарен. Кто-то, в дорогом костюме и остроносых итальянских туфлях побродил по грядкам, периодически втыкая в землю длинный металлический щуп, а кто-то сунулся в уборную, стоящую в углу участка и что-то внимательно рассматривал в отверстии толчка, подсвечивая себе фонариком. В общем, было весело.
- Паша. – Евгений Кожин получив от вышестоящего начальства множество ценных указаний, стоял у распахнутой дверцы автопатруля, где, разомлев под августовским солнышком, без всякого стеснения, дрыхли прапорщики Реканов и Окунев: - Мне показалось, или я в кустах Олега Князева видел?
- Не знаю, вполне возможно. – я равнодушно пожал плечами: - Возможно, хотел явку с повинной тебе сделать, но постеснялся посторонних. До РОВД нас с Демоном подбросите?
- Не боишься дом оставлять? – следователь оскалился: - Вдруг Олег его подожжет или еще что сделает?
- Не боюсь. Он сегодня еще не понял, что произошло, поэтому питает надежду, что все, в очередной раз, рассосется, или на своих корешей, что здесь, в доме неделю жили, все свалит. В любом случае, он попробует дом обратно отжать, а пока он такую надежду имеет, зачем ему свое имущество уничтожать или портить? Поэтому, не боюсь.
- Ну ты знатно его сегодня подставил. О другом, наверное, договаривались?
- Евгений Викторович, я с Олегом Николаевичем Князевым ни о чем не договаривался. Я у него дачу купил, деньги заплатил, пошел дом осматривать, а тут такое… - я глядел на следователя абсолютно честными глазами: - До сих пор сам в шоке.
Успели в РОВД мы как раз, по окончанию рабочего дня.
Сказав мне «Пока!», прапорщики умчались по своим делам, а я двинулся в здание РОВД. Предсказуемо, кабинеты отдела дознания были заперты. Опера Дорожного РОВД сидели на вечернем разводе, который вел кто-то из старший опер майор Метелкин, ни начальника уголовного розыска, ни его заместителя в кабинете не было. В моем кабинете, сразу за порогом, лежал ключ от машины, сержант Снегирев четко выполнил инструкцию – пригнав машину, сунул ключи под дверь. Осмотр машины также никаких нареканий не вызвал, поэтому я завел двигатель и покатил в сторону Завода, где ждала меня Наташа.
И я не смог удержаться, сказал, что приобрел дачку, ну как дачку, городское подворье…
- Поехали, я хочу посмотреть. – у подруги загорелись глаза.
Я пожал плечами – мне было нетрудно, небольшой крюк в пару километров, зато снималось куча вопросов – моя невеста внимательным женским взглядом изучит приобретенную недвижимость и даст заключение – подходит нам указанный дом или нет.
- Паша, ты извини, но зимой с ребенком тут жить невозможно. – примерно через час, после того как я, под любопытными взглядами стоящих на соседних участках соседей, загнал машину в ограду, выдала свой вердикт Наташа: - С водой проблемы, тебе придется каждый день привозить литров двадцать воды. Дров не напасешься, во всяком случае тех, что лежат в сарае, нам надолго не хватит. Ну а так, решай сам. Я не за себя, я за Кристину волнуюсь. Я и в худших условиях жила.
- Ладно, твое мнение мы учтем, хотя мне и Демону здесь понравилось. Правда, собакин?
Демон, чей хвост торчал из-за куста крыжовника радостно гавкнул – он был за огороженные дворы, где он чувствовал себя хозяином, а вот на даче родителей за испорченные грядки ему часто попадало от мамы.
- Вот представь, зима, вьюга воет за окошком, огонек бьется в печке, мы с тобой, обнявшись сидим…
- Паша, да ты романтик, только, если ты не проклеишь на зиму рамы, то вьюга будет завывать не за окошком, а в окошке, а ночью ты побежишь в сарай за дровами, потому что два полена в печи прогорят, а чтобы до утра в доме было тепло, надо еще штук восемь. И Кристина будет все время болеть, потому что дома будет зябко. И ты будешь меня просить, чтобы я посидела с больным ребенком, а окажется, что дачный поселок, хотя и в черте Города, поликлиника не обслуживает, и мне придется больного ребенка на санках тащить в другой район города, по месту прописки. Кстати, где вы будете прописаны? А по утрам, после снегопада, от твоей романтики не останется следа – ты будешь громко матерится, откапывая дорогу до ворот... А так как ты не трактор, то ты, либо сорвешь спину или встанешь в проезде, так как сам рассказывал, что машина с коробкой «автоматом» очень ложно своими силами вытащить из грязи или сугроба.
- Здесь дороги чистят, я узнавал… - буркнул я.
- Сколько раз чистят – раз в неделю, раз в две недели? И я очень сомневаюсь, что в шесть - тридцать утра, когда мы выезжаем, проезд будет очищен…
- Ладно, я тебя понял, до зимы мне надо найти нам квартиру…
- До ноября. В октябре тут еще можно наслаждаться романтикой места, а в ноябре у вас уже зима. А так, здесь все миленько, мне очень нравится. Только найди, пожалуйста мешок старый, я хочу всю посуду от старых хозяев выбросить. Сунешь в багажник и отвезешь до мусорки, бомжи за пару часов все разберут.
Я непроизвольно вздрогнул от нахлынувших воспоминаний – да, бомжи разберут все.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
