Отчаянная храбрость мальчика-зайчика, второстепенного комического персонажа

Пролог. Признания, камелии и заячьи уши

Мысли некоего второстепенного комического персонажа.

Вся наша жизнь — это отражение наших поступков, а поступки — это отражение нашего жизненного пути.

Кривое отражение в глазах других, неправильное и несбалансированное: ведь справедливости — нет.

Но радует одно — это работает в обе стороны. Иногда помощь оказанная другому, на которую не щадил ни времени ни сил, оценивается отмашкой, даже безо всякой благодарности, даже безо всякого сказанного прямо «Спасибо». А иногда просто вовремя поданная другому рука, вовремя сказанное правильное слово — и человек тебе искренне благодарен и рад, и не забудет эту мелкую по любым меркам помощь до конца жизни.

В любви же это работает еще сложнее запутаннее, несправедливее и еще более нечестно. Иногда. Или даже часто. Да, можно выделить общее, но все это все равно будет очень частными случаями.

Не ждите любви в благодарность. И не надейтесь на нее. Особенно если вы второстепенный комический персонаж. Ведь справедливости — нет! Особенно для вас.

Но как же все-таки хочется! Любить, и чтоб любили вас. Но не стоит питать лишних надежд. И остается только жить, и второстепенному комическому персонажу доступна как минимум сносная жизнь. Пока он находиться в своих рамках, выходить за которые, не дай Ками-сама.

Ведь справедливости — нет!

Но даже так, стоит делать, то что считаешь правильным. Даже если это небезопасно и приведет к проблемам. Пусть справедливости — нет, это не должно отменять желание делать то, что считаешь правильным.

***

Примерно два месяца после кошмара наяву.

Шум второй перемены крайне неожиданно утих, и это слегка удивило девушку, одиноко сидящую под не менее одиноким деревом. Выпрямив спину, она направила твердый взгляд в пустоту перед собой. На точеном лице застыла сдержанная улыбка, которая, впрочем, не тронула карих глаз. Чтобы выглядеть как Ямато Надешико, идеал японской женщины, молодой особе не хватало только традиционных одежды и обуви - кимоно и дзори. Немного выбивался из образа лежащий рядом - лишь руку протяни - длинный и плоский сверток-чехол, без которого девушка почти никуда не ходила в последнее время.

Нацуми Оками вернулась в этот город несколько лет назад, но как-то не обзавелась близкими подругами. Обедала Нацуми обычно с коллегами по студсовету, а вот поздний ее завтрак мог смело считаться оплотом одиночества. Девушка хотела завтракать одна. Точнее, у нее на самом деле просто не было той или того, с кем бы хотелось завтрак разделить. Нацуми любила недолго посидеть отдельно от ровесников, и вся школа Кей знала, что Вторую Королеву лучше в это время не тревожить.

Расположилась Нацуми прямо на середине школьного двора - небольшом участке между основными зданиями средней и старшей школы Кей. Если б она действительно хотела побыть в тишине, то без проблем нашла бы более подходящее место. Здесь же тишины не было, но Нацуми в ней и не нуждалась. В последнее время она чувствовала себя спокойнее и увереннее в окружении людей.

Не давящий на уши, по-своему приятный гул был непременным атрибутом ее завтрака. Именно он создавал иллюзию того, что Нацуми не бесконечно одинока, а лишь временно отстранена от внешнего мира. Вот почему девушка сразу обратила внимание на то, что тональность шума изменилась. Нацуми почувствовала на себе чужой взгляд и вдруг заметила краем глаза человека, идущего прямо к ней.

Это было странно. Ведь последнему парню, который недели две назад возомнил себя неотразимым и вздумал надоедать ей на перемене, хватило ледяного взгляда и нескольких слов, чтобы пожалеть о содеянном. Бедняга даже начал прятаться, завидев Оками в другом конце коридора. И после того случая никто без причины к Нацуми подходить не смел.

Нацуми всмотрелась и с удивлением поняла, что знает этого юношу. Юки... как его там… пару лет назад, когда она только перевелась, в средней школе, был ее одноклассником, а вот в старшей они почти не пересекались. Да и не могло быть никаких точек пересечения между одной из Пяти Королев Школы Кей, отличающимися успехами в учебе, спорте и общественной жизни, и тем, кого вся школа знала как открытого отаку.

Задрот-игроман и анимешник Юки вечно выглядел сонным, щеголял в толком не выглаженной форме и с мешками под глазами. А еще он еле-еле шевелился на уроках физкультуры. Правда, в защиту Юки стоило сказать: пусть его оценки и не дотягивали до оценок Оками, вот уже который год занимающей второе место по успеваемости, парень твердо держался во второй десятке и даже несколько раз получал направление на городскую олимпиаду по математике. Сам он первое место не занимал, но выступал достойно - их школа оказывалась в первой пятерке. Если, конечно, в то время не было релизов интересных Юки игр. Или Комикета. Или важной косплей-вечеринки.

Так было все то время, что они с Нацуми мельком виделись - в последний год средней школы и первый год старшей. Что Оками в самом деле удивило, так это внезапная поездка Юки на марафон средней школы, несмотря на его довольно скромные успехи в спорте в последнии годы. Возможно, эти успехи могли быть и получше. Вот только Юки, вспомнить-бы-его-фамилию, уже имел славу открытого отаку и потому в командных видах спорта всегда оказывался аутсайдером.

За месяц, прошедший с начала нового учебного года, Нацуми ни разу не видела бывшего одноклассника. Ей и так хватало забот - помимо клуба кендо и учебы прибавилось ответственности в новой должности. В этом году Нацуми стала вице-президентом студсовета, и замечать Юки, равно как и других парней, ей было просто-напросто некогда. Потому-то Нацуми и впечатлило внезапное дефиле парня в ее сторону.

Юки еще и выглядел шокирующе. Опрятный, в отглаженной форме, с аккуратно завязанным галстуком. Вдобавок ко всему - две вопиющих детали, которые привлекали к юноше прямо-таки исключительное внимание школьного двора.

Первая деталь - букет. Несколько нежно-розовых цветков камелии, которые парень наверняка искал долго и упорно - ведь было уже поздновато для их цветения. Юки бросил довольно смелый вызов нормальному поведению в школе: достаточно нагло приносить букет в заведение, да еще и не на день святого Валентина или белый день. В любом случае, это были только цветочки.

Второй деталью, еще более вопиющей, был сам факт того, что Юки да-как-его-там плыл прямо к ней. Выглядело это торжественно и достойно. Настолько достойно, что у Нацуми не оставалось выбора. Если, конечно, парень все-таки не облажается в процессе.

В полной и даже леденящей тишине двора, наполненного любопытным народом, отаку-задрот Юки с цветами в руках подошел ко Второй Королеве школы. Юки подождал, пока Нацуми Оками встанет и посмотрит ему в глаза, затем поклонился, выдохнул, протянул букет и дерзко произнес:

— Я — Юки Усада. Ты мне очень нравишься, Оками-сан! Давай встречаться!

Нацуми Оками терпеть не могла признания в любви. Девушка прекрасно знала, насколько она красива, но придерживалась мнения, что одной внешности для столь вызывающих действий недостаточно. Парней, признающихся ей в чувствах, было много. Парней, знающих ее чуть лучше, чем «вау, какая красотка!», не было вовсе.

Возможно, просто потому, что ее довольно резкий, неуживчивый характер мало кто мог вынести. Или потому, что воздыхателей, за признания которых было хотя бы не стыдно, Нацуми могла пересчитать по пальцам одной руки. Дурацкие записки, срывающийся шепот, крики… И поди еще разбери, кто это, откуда он ее знает и что вообще хочет.

Юки на этом фоне был не так уж и плох. Поэтому, вопреки всеобщему ожиданию, отаку-задрота не стали жестко прерывать. Он получил вполне вежливый отказ.

— Спасибо, Усада-сан! — Нацуми изобразила небольшой поклон. — Мне льстит твое признание, но встречаться с тобой я не могу, за что прошу прощения. Буду очень признательна, если ты уберешь цветы.

В конце концов, юноша хотя бы представился, да и говорил четко, ясно, с расстановкой. Он заслужил корректное обращение.

Нацуми было немного жаль отказываться от камелий — к этим цветам она питала приязнь, которую не испытывала больше ни к каким растениям. Но и в правильности своих действий девушка не сомневалась.

Однако столь бесстрастный ответ парня, похоже, нисколько не огорчил. Лишь раззадорил.

— Вот как, — вырвалось у Юки.

Он без всякого стеснения перехватил взгляд собеседницы. Выглядел Усада теперь менее торжественно, но зато… живее. Тревога исчезла из его глаз, сменилась дикой смесью лукавства и отчаяния.

— А кто же тогда достоин, Оками-сама? Наверное, это должен быть парень из такой же богатой семьи, как Оками-сама, сильный и красивый? Ох, в таком случае, шансов у меня нет. Семья небогатая, а красотой и силой я не отличаюсь, чего уж тут. Скорее, я второстепенный персонаж, как и любой отаку из реальной жизни, а не из манги.

— Это глупо и не имеет никакого отношения к делу. Я не должна тебе ничего объяснять, Юки Усада-сан, — впервые за их разговор Королева Школы будто приспустила холодную маску и показала настоящие эмоции, прежде всего, эмоцию раздражения. — У меня нет таких критериев. Вообще тебя не должны волновать мои критерии, но я все же отвечу. Он должен быть…

Оками взяла паузу, как будто собралась с духом и продолжила:

— Прежде всего, он должен быть по-настоящему смелым.

«Он должен быть по-настоящему смелым» — эхом разнеслось по двору. Ожидаемый и логичный ответ от Яростной Волчицы Меча. Это прозвище девушка получила еще в средней школе после победы на городском соревновании.

Поднялся шум: почти все «зрители» решили, что шоу завершено и у острого языка Волчицы Меча появилась очередная жертва, которой уже не оправиться. Из-за поднявшегося гама большинство не расслышало, что именно добавила Оками, которая вполголоса продолжила свою тираду. Нацуми хотела, чтобы последние слова уловил только Юки, поскольку малую толику уважения он все-таки заслужил:

— По-настоящему смелым. И я должна заметить, Усада-сан, что твое признание, твои дерзкие предположения о моем возможном партнере — все это, — впервые за день Оками на секунду искренне улыбнулась, — показывает, что некоторая доля храбрости у тебя есть. Но я все равно говорю «нет».

Во дворе не было никого, кто мог бы услышать или прочитать по губам ее последнюю, самую тихую фразу:

— А еще… это должен быть ОН.

Юки горько улыбнулся и опять склонился в поклоне:

— Тогда, в честь моей смелости, хотя бы примите букет, Оками-сан.

Он еще раз протянул камелии. Нацуми на этот раз не нашла достойной причины, чтобы отвертеться, и потому забрала цветы.

Юки выпрямился. Нацуми взглянула в его все те же грустные черные глаза, легкую, полную иронии, улыбку, и ушки. Длинные. Заячьи. Почему?! Почему на его голове заячьи уши?

Нацуми Оками подскочила в своей постели, подавляя рвущийся из груди крик. Опять этот сон. Она перевела взгляд в сторону рабочего стола, на то место, где лежали несколько засохших цветков. Опять этот сон! Но она благодарна ему, безумно благодарна, пусть и просыпается каждый раз, давясь собственным воплем. Ведь этот сон намного лучше другого… Страшного.

Прошлое, жуткое сновидение преследовало ее целый месяц, пока этот балбес однажды не набрался храбрости — или наглости? — так откровенно и демонстративно признаться ей в чувствах…

Часть первая. От весны и до осени. Глава первая. Списки, бюджет клубов и парень по фамилии Усада

Почти вплотную к воротам школы Кей, если и не лучшей школы города, так точно «одной из», стояла девушка-проверяющая. Нарукавная повязка «студсовет» и в целом строгий образ девушки оказывали на окружающих неплохое превентивное действие. И это без учета того факта, что проверяющая была одной из красивейшей учениц Кей, иногда занимала призовые места в чемпионатах по кендо и везде таскала с собой длинный узкий чехол, подозрительно напоминающий футляр для бокена — тренировочного деревянного меча.

Как бы там ни было, ученики шли, судорожно поправляя униформу, и старались не встречаться с проверяющей глазами. Они косились на ее чехол, но боялись сплетничать по этому поводу. Ледяной взгляд Нацуми Оками не располагал к такому поведению чуть более, чем полностью.

Самой же девушке ужимки и опасливые взгляды ровесников были по барабану. Она равнодушно, но внимательно рассматривала каждого ученика. И не находила того, кого так хотела найти.

С того дня, самого страшного дня в жизни, когда Нацуми познала истинное отчаяние, прошло уже больше месяца. В тот день она испытала не только ужас. Было еще кое-что. Духовная близость или симпатия — она не могла подобрать правильное определение.

Нацуми раз за разом мысленно возвращалась к прошлым событиям и ругала себя за недальновидность. Если бы с ней был бокен... Если бы она все-таки послушала сестренку и положила в сумочку шокер или перцовый баллончик... Если бы она так сильно не задумывалась и получше смотрела по сторонам... Если бы она не задержалась так сильно и не пошла в ночь... Если бы она решила передать данные в другой день... Если бы она уделяла тренировкам столько же времени, сколько уделяла им в средней школе... Если бы она пошла иным путем...

Но тогда она бы не встретила и его — странного юношу в дурацком костюме зайчика. Не очень сильного, не очень умного (так безрассудно мог вести себя только полный идиот), но исключительно храброго. И Нацуми надо стараться быть достойной смелого незнакомца, пока она его не найдет. Тем более зацепка у нее есть — рубашка, из которой постепенно выветривался его запах (она вдруг с удивлением обнаружила в себе склонность к такому фетишизму, чего раньше за собой не замечала). Летняя мужская рубашка с символикой ее школы.

Нацуми уже не первый день искала его. Как только прошел первоначальный шок и на нее нахлынуло осознание, что могло произойти и чего ей удалось избежать благодаря ему. Даже самые щадящие варианты возможного исхода были просто кошмарными. Нет, она вряд ли наложила бы на себя руки. Но о достойном месте в обществе Нацуми при худшем раскладе точно пришлось бы забыть. А лишиться уважения для нее — все равно, что умереть. Просто не физически. Морально.

А ведь он боялся. Трусил. Ему было чертовски страшно. Наверное, почти так же страшно, как ей самой, неожиданно осознавшей собственную беспомощность. Она очень смутно помнила тот вечер. Помнила лишь, что все закончилось — исчезло в кисельно-плотном тумане. Исчезло все, кроме чувства собственного бессилия, кроме ощущения того, как это больно и противно.

Только три детали остались в ее сознании четкими картинками. Первая — дрожащий, но вместе с тем удивительно непреклонный голос парня, заявляющего, что он никуда не уйдет. Вторая — его потрясенный взгляд, когда она вернулась. А третья — насмешливая фраза «Да так и зови, Храбрым Зайцем» и ее неожиданный порыв перед тем, как убежать в дом. В маске же считается, правда?

Форменная рубашка школы навела ее на мысль: можно попытаться найти этого Зайца. И самый простой способ начать поиски — дежурить на воротах в качестве представителя студсовета. Повезло, что Лали, глава совета, как раз уклонялась от своей обязанности всеми возможными способами. Вот только за целый месяц добровольное дежурство не дало Нацуми никаких результатов.

Она гадала, в чем причина. Может, он был примерным учеником, приходившим в школу за час до того, как она встанет на дежурство? Или, наоборот, вечно опаздывающим, появляющимся после звонка, когда Нацуми уже уходила в кабинет? А вдруг он вообще закончил учиться, просто сохранил рубашку? Сохранил... или получил ее от кого-то другого из школы, совершенно случайно?

Был еще один, самый печальный вариант. Она просто не смогла его узнать. Донельзя расстроенная такой мыслью, Нацуми повернулась, чтобы уйти с поста. В тот момент, когда девушка разворачивалась, ей показалось, что рядом мелькнуло ярко-красное пятно.

Сначала она не хотела реагировать — ведь это дурацкое пятно точно не форма ее школы. Хотя... Оками все-таки обернулась. Никого не было.

Больше не оглядываясь, Нацуми направилась в класс. До начала занятий оставалось минуты две — некогда отвлекаться на привидевшуюся ерунду.

***

Сегодня Юки все же решил сходить в школу. Он, право, не знал, что на него нашло. Видимо, звезды удачно сошлись.

Юки Усада называли «упоротым отаку-задротом» едва ли не чаще, чем Юки-куном, но он не обижался. Он и не считал себя достойным своего имени.

Юкине означало «отважный», и в свидетельстве о рождении родители записали его имя именно теми канзи, что образовывали слово «храбрость». Но сам Юки нарочно писал имя обычной хираганой.

Хотя и у него были приступы храбрости, были. Иногда. Редко. Вот только с упрощенным вариантом имени парень мог оставаться незаметным. А для отаку, желающего сохранить шкуру целой, «незаметность» была необходимым условием выживания. Хотя... Целая шкура — еще не залог счастья. А вот стебать определенных идиотов — слишком большое удовольствие, чтобы отказываться от него из-за такой мелочи, как побои. Которые, к слову, могут и не появляться, если он наловчится и станет максимально быстрым, неуловимым.

Но сегодня он заявил самому себе, что заявится в эту треклятую школу. Число угроз со стороны школьного персонала росло, а быть исключенным парень все же не хотел.

Юки порой делал то, что от него требовали, пусть и неохотно. Записывался в какой-нибудь из школьных клубов, чаще всего в секцию единоборств. И закономерно отхватывал на «вводном спарринге» — ведь в любом клубе находилось несколько ненавистников «мерзкого отаку». Тренеры на спарринге почему-то всегда смотрели мимо и «не замечали» его синяков и ссадин. Их отношение к пресловутому «мерзкому отаку» было таким же, как у учеников.

Удивительным исключением оказался клуб Кюдо. По неведомой причине (или просто ввиду негласных и неизвестных Юки правил Кюдо) в клубе состояли и стреляли из лука исключительно девчонки. Так что клуб в целом отнесся к нему нейтрально, если не положительно. Впрочем, традиции нападения на «отвратительного отаку» в первый же день после его записи в клуб это не изменило.

Юки, как самый младший член Кюдо, остался убирать зал, а затем понес ключ от него в учительскую. По дороге его поймали и избили несколько членов соседствующего с Кюдо клуба каратистов.

Больно. Ожидаемо, чуточку обидно и адски больно. Правда, Юки казалось, что девочки не были в этом замешаны. К нему даже подходила парочка его однодневных «одноклубниц», чтобы с искренним беспокойством спросить, почему он ушел от них. Юноша ответил неопределенно — девочки, похоже, решили, что он испугался нагрузки.

Это не было ни ложью, ни истиной в чистом виде. Юки просто ничего не хотел. Ни ожиданий, ни обязательств. Потому и не стал официально записываться даже в тот единственный клуб, который навещал еще со времен средней школы. Там все его прекрасно знали, и еще прекраснее знали, что он никому ничего не должен. Не должен. Но по возможности помогает советами тем, кто этого просит.

Учителя медленно, но верно отставали от Юки. Парень не желал говорить им о своих побоях прямо, поэтому просто объяснял, что клубы плохо влияют на его здоровье. Заклееное пластырями лицо Юки было неплохой иллюстрацией к его фразе. Клуб Кюдо был последним. Юки очень надеялся, что больше не придется знакомиться с какой-либо секцией, где в любой момент ему могут накостылять.

Юки полез в шкаф. Единственная летняя рубашка сегодня была в стирке и еще не высохла. Поэтому парень без особых раздумий нацепил первую попавшуюся рубаху — красную, с принтом «Храброго зайца». Того самого. Юки Усада улыбнулся.

Все-таки она тогда вернулась. Вернулась... но потом так и не стала искать его, как обещала. В чем же причина? Не захотела? Или не смогла?

Весенняя погода была довольно ласковой: ни ослепительного солнца, ни пронизывающего ветра. Юки двигался неспеша, твердо решив появиться в школе лишь к самому началу урока, не раньше и не позже. Около главного школьного входа Юки свернул за угол и заметил на входе знакомую фигуру. Слишком знакомую. К счастью, девушка уже отвернулась — и вроде бы его не увидела. Ноги сами понесли Юки обратно: он спрятался за углом и тихонько застыл. Вид у него был самый непрезентабельный: мятые брюки и футболка с изображением, убейте его четверо, мультяшного зайчика.

Почему ему стало так стыдно за свой внешний вид? Что за напасть?! Юки саданул рукой по стене. Он так настойчиво избегал ее присутствия последний месяц именно потому, что боялся сорваться...

Юноша невольно улыбнулся. Она тогда все-таки вернулась. Стоило сейчас ему настолько «удачно» ее увидеть... Ками-сама, за что?! Впрочем, переживать нечего. Он все равно не главный герой в этой жизни, а значит, переживать нечего. Просто надо решить это как можно скорее... Нет, не сегодня... Не сегодня. Завтра? Нет, завтра не выйдет, надо подготовиться. А значит — послезавтра! Послезавтра он пойдет и признается. Дело провальное, но его репутация в школе и так ниже плинтуса, значит, бояться нечего.

«А вообще... Если помечтать... Было бы круто подойти с ее любимыми цветами. Рики-тян как-то случайно обмолвилась, что она долго смотрела на камелии. Признание в любви... Значит, розовые. Не так просто найти их сейчас, ведь камелии почти отцвели. Задачка не для Храброго Зайца, а скорее для девчонки-волшебницы. Юки вспомнил последнюю косплей-вечеринку и Милт-тян. Он вроде садовник? Или цветочник? Точно! Значит, цветы будут».

Погруженный в свои мысли, Юки дошел до класса. Как обычно, большинство народа его проигнорировало. На входе в кабинет он вдруг упал и растянулся во весь рост. Практически все заржали. Второстепенного комического персонажа и должен сопровождать смех, ведь так? Поэтому Юки, не смущаясь, с улыбкой поднялся:

— Ну, кто еще умеет так эпично заявляться в класс?!

Буквально через секунду в класс зашел учитель.

— Усада-кун!

— Простите, Очигава-сенсей, небольшая заминка не по своей воле, а по воле небес... или преисподней. Уже сажусь.

Скоро. Скоро он признается.

***

Вот уже второй день Нацуми обдумывала ситуацию. За целый месяц она не смогла выловить этого парня. Но даже если и так — ничего еще не кончено!

Подавляя нарастающую панику, Нацуми решила: все должно быть легко. Не надо придумывать слишком сложные объяснения. Он учится в ее школе. Она просто еще не нашла его. Значит, неправильно искала! Пора менять тактику.

В решении проблем она всегда полагалась только на себя. Иногда — еще на родителей и сестренку, но в данном случае они ничем не могли ей помочь. Хотя папа, безусловно, загорелся бы желанием немедленно достать этого парня даже из-под земли. Он крайне плохо относился к тем юношам, что посмели приблизиться к его «маленькой дочурке». Однажды он даже чуть не избил всю мужскую часть ее команды кендо, вызвав парнишек на спарринг — благо, в последний момент сенсей его успокоил.

Нацуми знала: как бы она ни расхваливала своего защитника, папа его не оценит. И хотя Храбрый заяц, вроде был достаточно храбрым и вряд ли бы испугался ее отца, Нацуми предпочитала не усложнять себе жизнь и не порождать новые проблемы вдобавок к уже имеющейся.

Она ни секунды не сомневалась, ни разу не подумала о том, чтобы сдаться. И сегодня она немного откроется другим людям. Тем, кто мог бы посодействовать исполнению ее желания.

Она всего-то хотела найти парня из школы. Из школы, где она знает многих, если не всех. Парня примерно ее роста, возможно, чуть выше или чуть ниже. Парня, который занимается или занимался спортом. Не сильного, но довольно выносливого.

Когда они в тот роковой вечер вышли из парка и ей стало совсем плохо, последнюю сотню метров он тащил ее на спине. А вот в драке был плох, слишком плох, чтобы оказаться кендоистом или боксёром. Жаль, конечно, что он не кендоист — тогда она бы его сразу узнала среди своих.

У него имелись даже особые приметы — то ли шрам, то ли татуировка на лопатке, которую ей не удалось разглядеть как следует. Впрочем, примета для нее бесполезная — не раздевать же ей всех парней, в конце-то концов.

Плюс этот дурацкий костюм мальчика-зайчика из старого аниме. Учитывая, что он за все время их краткого общения так и не снял маску, это какой-то скрытый отаку. А вот в таких кругах у нее знакомств и связей не имелось. Вообще. Поэтому определить, кто приходил в костюме кролика на неизвестную ей косплей-вечеринку, было непростой задачей.

Ясно одно: он первогодка или второгодка старшей школы, как она сама. Третьегодки в это время слишком заняты учебой, чтобы ходить по косплей-вечеринкам. Хотя... может, это вундеркинд, повернутый на аниме-тусовках, или просто ученик, которому плевать на успеваемость.

Однако капелька везения ей все же перепала. Как вице-президент студсовета Нацуми имела доступ к полному списку учеников. Этот список следовало изучить. Выделить первый и второй курсы. Вычеркнуть тех, кто занимается боевыми искусствами и силовыми видами спорта. Хотя... не все так просто. Надо проверить и «боевые» клубы, может, парень новичок в кендо или дзюдо.

По-хорошему ей стоило зайти в каждый клуб и вычеркнуть всех мальчишек, кто заметно больше или меньше ее по габаритам. Жаль, что раньше она не очень обращала внимания на лица и формы людей во время традиционного обхода клубов.

Загоревшись решительностью, на следующий день Нацуми вышла в школу существенно раньше, чуть ли не на полчаса, чтобы, согласно плану, кое-кого выловить. Казначей Хоши Мияби любила прийти в комнату студсовета пораньше с утра и выпить кофе со сдобой.

По просьбе Оками слуги родительского дома, где она ночевала сегодня, уже приготовили пакет со сдобой и термос с кофе. Оставалось только перехватить Хоши у ближайшей к школе кондитерской. Отношения у них были нейтральными, без негатива, поэтому Нацуми небезосновательно надеялась на удачный разговор.

Увидев только-только подходящую к пекарне особу, Нацуми Оками облегченно выдохнула и шустрой гончей выскочила из машины.

— Хоши-тян! — позвала она коллегу. — Мне надо поговорить с тобой.

Она потрясла пакетом и продемонстрировала термос с кофе:

— И у меня есть вкусняшки, чтобы сэкономить твое время.

За кофе, сдобой и пустой болтовней о начале года прошло почти все утро. Когда до начала занятий оставалась четверть часа, Хоши выпрямилась на стуле во весь свой невеликий рост и проницательно посмотрела Оками в глаза:

— Нацуми-тян, ты хотела обсудить что-то важное, не так ли?

Нацуми немного замялась, но вскоре справилась со смущением и ответила таким же твердым взглядом.

— Хоши-тян, пообещай никому не говорить. Вне зависимости от результата разговора.

Явно заинтригованная, Хоши кивнула:

— Обещаю.

— Мне надо найти одного мальчика. Недавно он мне сильно помог.

Изумленная чуть ли не до полной оторопи Хоши икнула.

Нацуми Оками не просто так называли Яростной Волчицей. Она была красивой, часто получала признания в любви, но всегда отвергала их, порой довольно агрессивно. Это повторялось так часто, что Нацуми уже подозревали в склонности к юри, хоть и признаков того, что ей нравятся девочки, не наблюдалось.

И тут она неожиданно заявляет, что ищет мальчика. Невероятно!

Осознав, что продолжать разговор без ее ответа Нацуми не собирается, Хоши затараторила:

— Я никому не скажу. Но что ты хочешь от меня? Тебе нужны фотографии всех учеников? Ты и так имеешь к ним доступ, как вице-президент.

Нацуми глубоко вздохнула:

— Он точно из нашей школы, но я не знаю, как он выглядит. Он был в маске. И голос я не очень хорошо помню. И живет он недалеко от южного парка, но я не помню точное местораспо...

— О! Ты даже была у него дома! — восторженно воскликнула Хоши, но, увидев, как заледенела ее собеседница, дернулась и осторожно спросила:

— А ты его бокеном «поблагодарить» хочешь или чем похуже? Извини, но о таком я молчать не буду.

Нацуми пришла в себя:

— Не говори глупостей! Правда сказать спасибо. И может быть... Да нет, ничего.

— А что ты от меня хочешь-то?

— Ты же сейчас работаешь с бюджетом клубов? Я хочу под предлогом помощи тебе обойти спортивные секции.

— И найти своего красавчика? — лукаво усмехнулась Мияби.

— Может, он и правда красавчик. А может и нет. Вообще он не очень полный и не очень худой, моего роста. Вот только... если честно, его внешность — последнее, что меня волнует.

— Ладно. Я помогу тебе, — про себя Хоши добавила «в любви», но вслух свои догадки говорить благоразумно не стала.

Нацуми радостно встрепенулась, и Хоши Мияби торопливо добавила:

— Однако у меня есть условие. Для работы над бюджетом мне необходим парень-счетовод. Он наш ровесник из класса 2-2. У него великолепная память на цифры, он просто гений. Есть только одна проблема — он отаку. Не любит заниматься теми вещами, которые ему не интересны. И в последнюю нашу встречу он заявил, что я больше не уговорю его заниматься бюджетом, потому что ему это наскучило.

Задумчиво глядя в пустоту, Хоши обхватила себя руками и объявила:

— Если убедишь его участвовать в составлении бюджета, я помогу.

Оками ой как не нравилась идея уговаривать какого-то парня, но выбора у нее не было.

— Я согласна.

***

Именно после разговора с Хоши во время утренней перемены она и столкнулась с Юки.

Юки вел себя как бессмертный... или бесстыжий. Нацуми чувствовала: ее щеки пылают из-за его наглого вопроса о том, кто же ей нравится. По какому-то изверту памяти она запомнила его имя, а вот фамилия у нее из головы вылетела тут же после его представления.

Хорошо, что Оками с малых лет учили: реагировать на любой выпад нужно непринужденно. Плохо, что этот Юки тоже умел всегда оставаться спокойным.

Хотя парень и покраснел еще больше, чем сама Нацуми, разговор он при этом вел настолько свободно, что девушка даже слегка растерялась. И задумалась: если бы она не решила искать «того самого» парня, то, возможно, могла бы дать Юки шанс. Впрочем, Нацуми боялась, что если б не тот ужасный день и встреча с Храбрый Зайцем, то ее голова была бы забита идиотскими представлениями о «правильном» парне. Красивом, сильном, влиятельном. Одним словом — идеальном.

И тогда она вряд ли бы оценила смелость Юки.

Получается, именно из-за храбрости парня, чьего имени она не знала, Нацуми смогла оценить признание Юки по достоинству. И это сильно выбило ее из колеи. Дыхание перехватывало — если бы не мысли о Зайце, Нацуми решила бы, что влюбилась в Юки.

Она попыталась выкинуть Юки Усаду из головы, отправившись на урок. Нацуми училась, несмотря на отчаянно выпрыгивающее из груди сердце, и это было почти подвигом.

Оками никак не могла понять, что же именно ее так взволновало. То, как уверенно выглядел Юки? То, что он каким-то образом угадал ее любимые цветы? Или то, что она эти цветы приняла, хотя раньше всегда отказывалась от подарков поклонников?

Нацуми помотала головой, словно вытряхивала оттуда все глупые мысли.

То, что сделал Юки, неважно! Главное — ее цель. Главное — найти «Храброго зайца».

На общем обеде студсовета она еще раз переговорила с Хоши. Там же они и залегендировали ее визит:

— Так тебе нужен помощник, чтобы подбить бюджет?

— Класс 2-2, он мне немного помогал в прошлом году, но говорил, что теперь у него нет сил. Если ты сможешь его уговорить, то за мной должок. Усада — фамилия. И мне бы еще не помешала помощь с ревизией некоторых школьных клубов.

— Помогу, чем смогу.

— Прекрасно!

— Ого, тебе придется общаться с мальчиком? — подняла голову на нее председатель студсовета, Лали Хаку, Первая Королева школы Кей. — А я вот слышала, нашелся наглец, которого ты порвала за публичное признание утром. И кто это был?

— Хаку-сан, ты меня извини, но это совсем не твое дело! — отрезала Оками. Развязные манеры президента студсовета бесили ее уже долгое время.

— Да ладно, Оками-сан. Мне же интересно, кто на этот раз! Я вот помню, как заместитель главы клуба кендо признался тебе после тренировки, глава волейбольного клуба посылал записочки, а кто-то из юных талантов клуба искусств даже нарисовал твой портрет с бокеном. Признания же при всем честном народе на большой утренней перемене еще не было. Даже у меня такого не было. Завидую. Растешь, Нацуми Оками. Так кто это был?

— Не твое дело, Хаку-сан! Кто бы это ни был — объектом твоих сплетен он не станет.

— Ладно-ладно, сама его вычислю.

Нацуми резко встала:

— Что-то у меня нет аппетита. Пойду-ка лучше поищу твоего будушего помощника, Хоши-тян.

— Надеюсь на тебя, Оками-сан.

***

Фамилия Усада казалась Оками подозрительно знакомой, но Нацуми старательно гнала от себя дурное предчувствие. Залетев в нужный кабинет, она приблизилась к старосте 2-2 класса, Анне Швалцефокши.

— Оками-сан? — раздался удивленный возглас.

— Швалцефокши-сан, мне надо поговорить с твоим одноклассником. Не подскажешь, где сидит Усада-кун? У него вроде неплохие успехи в математике. Нашему казначею, Хоши Мияби-сан, нужна его помощь.

— Я же говорил Хоши, — раздался слегка раздраженный голос, — что она может меня не... — говорящий осекся.

Оками обернулась и посмотрела на предпоследнюю парту у двери, откуда раздался голос.

Он выглядел почти так же, как утром. Только волосы растрепались, галстук был немного рстянут, а рубашка немного сбилась и была расстегнута на большее число пуговиц, чем утром.

«Ками-сама, неудобно-то как...» — зазвенело в ее голове.

«Ками-сама, я же не могу сказать ей нет!» — пронеслась в башке Юки шальная мысль, когда Усада увидел девушку, которой несколько часов назад признался в чувствах. Юноша почему-то сразу решил, что Нацуми Оками искала его ради подруги.

Ему было немного совестно, что он так бескомпромиссно отказался работать с Мияби, но на то имелась своя причина. Причина, к самой Мияби имевшая крайне опосредованное отношение.

Вице-президент Оками, ставшая членом совета только в этом году, могла кое-чего не знать. Например, не знать о напряжении, возникающем каждый раз, когда Лали Хаку стоило зайти в кабинет студсовета и застать там Юки, работающего с Мияби. Гнетущая атмосфера достала Юки в край примерно к концу первой недели совместной работы с Хоши.

«Мне нужно найти Храброго Зайца, это все только ради него. Мне нужно найти Храброго Зайца, это все только ради него!» — как мантру, мысленно повторяла Оками, чтобы убедить саму себя.

Ей было безумно стыдно, но отступить она не могла. Ради Зайца стоило потерпеть.

Оками набралась прямо-таки нечеловеческой решимости, пытаясь сглотнуть ком в горле. Вспыхнув, она заговорила удивительно твердым тоном:

— Усада-сан, пожалуйста, помогите Мияби-сан. Ей очень тяжело в последнее время. Работа с бюджетом забирает у нее кучу времени.

Юки внезапно вспомнил, что скоро релиз нового эроге «Чулков три четверти», что экзамены он сдал и что его уже заждалось РПГ «СуперТанк 2089». Столько соблазнов, ради которых девчонке следовало отказать. Вот только Оками-тян такого не заслуживала.

Она вежливо выслушала его лепетания и даже не высмеяла за жалкое признание. Но, наверное, ему было бы легче, если б Нацуми сделала хоть что-нибудь грубое, тем самым потушив в нем огонь всяких чувств. У неравной любви, ныне пылающей в его груди, не было шансов на хороший исход. Не дело второстепенному комическому персонажу так яростно сохнуть по главной героине — это бесполезно, глупо и слишком самонадеянно.

Так или иначе, в данный момент девушка, в которую он умудрился безответно влюбиться, вела себя на редкость тактично. Значить это могло только одно: Юки не имеет права отказать ей, тем более в такой простой просьбе. Пусть и было одно «но».

— Х-х-хорошо, — его голос дрогнул, однако он бесстрашно продолжил:

— А есть возможность работать не в комнате студсовета? П-просто... нам там постоянно будут мешать.

— Я... постараюсь разобраться с этим. Усада-кун, позаботьтесь о ней! До свидания. И... спасибо!

Выбежав из класса, Нацуми залетела в ближайшую уборную и долго-долго мыла холодной водой раскрасневшееся лицо.

«Получилось! Правда, я чуть не умерла от смущения... Может, ему через Хоши хоть бен-то передать в качестве извинений?!»

Вот только взаимодействовать с Юки Усадой ей пришлось намного раньше, чем она предполагала, причем без всяких посредников.

Глава вторая. Безуспешные поиски, мячик и другие неприятности

Хоши, как и обещала, организовала визит в один из тех клубов, которые Нацуми отметила как нужные ей. Сама же Оками организовала комнатку для работы над бюджетом, подальше от комнаты студсовета, в тот же день, как Юки Усада согласился помочь. Комната принадлежала клубу «Любования цветами», который еще год назад слился с клубом «Чайных церемоний» и клубом «Любования звездным небом», образовав «Клуб чайных церемоний и других выдающихся японских традиций».

Буквально на следующий день, через пару часов после окончания занятий, Нацуми подошла к той самой комнатке, где обосновались Хоши и Усада. Комната располагалась на третьем этаже, как и комната студсовета, но чтобы пройти туда, нужно было сначала спуститься на второй этаж и пройти по стеклянному переходу между двумя зданиями.

Первым местом, куда Нацуми отправилась с инспекцией и сверкой бюджета, был бывший клуб «Любителей фейерверков», он же «Клуб ракеток» или «Любителей помахать всякой всячиной». Соклубники в этом году все никак не могли прийти к согласию, что привело к распаду организации сразу на четыре секции: клуб тенниса большого, тенниса настольного, сквоша и бадминтона. Суммарный бюджет их вырос, хоть и ненамного, и поэтому нуждался в тщательной проверке.

Вообще участие в клубах было условно обязательным, а вот обратного ограничения не было — каждый ученик мог состоять в таком числе клубов, в каком только пожелает. Но, конечно, чисто физически ни один нормальный человек не мог потянуть больше пяти клубов. Чтобы клубы не могли спекулировать бюджетом за счет большого числа «выдуманных» участников, состоящих в организации только на бумаге, казначей студсовета был обязан проверять число соклубников и прочие важные данные.

Поскольку визит Нацуми был не для «галочки», а для важной работы, вместе с ней собиралась идти сама Хоши. Они как раз закончили с Усадой кое-какое пометки, и уже собирались расходиться, когда...

— Усада-кун, большое спасибо, — услышала Оками. — Пока что мы закончили, осталось дождаться Нацуми.

Девушка на секунду задержалась, робея, но потом постучала в дверь и решилась войти.

— Угу, — раздался довольно веселый голос, — а я наконец-то посмотрю...

Что именно Усада собирался посмотреть, осталось неизвестным, так как именно в этот момент Нацуми появилась в дверях и невольно его перебила.

— Добрый день, простите за вторжение.

— Добрый день, —проговорил Усада, поднимая глаза на вошедшую.

Хоши радостно кивнула, но прежде чем она успела сказать хоть слово, ее перебил звонок телефона:

— Извините, — как-то испуганно глянула она на Нацуми. — Да. Понятно. Уже выхожу... Проблема, но решаемая. Ага. Пока.

Хоши состроила странную моську и посмотрела на Юки Усаду:

— Усада-сама, пожалуйста, замените меня и сходите с Оками-сан к «Любителям фейерверков». У моей сестренки проблемы. Мама звонила, просила срочно подойти.

Юки нахмурился и пожал плечами:

— А позже никак? Не то чтобы я сильно против. Вот только, боюсь, Оками-сан сама не захочет идти со мной, — Юки посмотрел куда-то в сторону, тщательно скрывая от присутствующих мелькающую в глазах надежду, что Нацуми все-таки...

— Нежелательно, — рубанула с плеча Хоши.

— Но...

— Если возникнут проблемы, Нацуми поможет разобраться. Нацуми-тян! — внимательно посмотрела Мияби на девушку, намекая, что не хочет терять время. — Так будет быстрее.

— Я не против, — кивнула Оками, которой самой хотелось уже поскорее начать поиски Храброго Зайца, а не тратить драгоценные минуты на болтовню.

Юки не оставалось ничего другого, как согласиться. Чувства его были смешанными. С одной стороны, у него появился шанс провести немного времени с Нацуми, получить удовольствие от ее присутствия, несмотря на всю неловкость данной ситуации. С другой...

Если бы Юки не был абсолютно уверен в порядочности Хоши Мияби, он бы заподозрил ее в самых гнусных намерениях и грандиозной подставе. Так уж получилось, что именно девушки из теннисного клуба и клуба бадминтона относились к нему с откровенной брезгливостью. Юки подозревал, что причиной тому была президент студсовета Лали.

Он не знал, за что именно заслужил такую неприязнь Лали, но в том, что она тянется уже давно, со средней школы, уверен был на все сто. Юки не очень понимал, чем именно заслужил такое отношение. Неужели он ей настолько противен?!

Все уже давно отболело, его увлечение мангой и аниме серьезно помогали забыться, но он все равно то и дело вспоминал презрительный взгляд Лали, чувствуя жгучую обиду.

После мыслей о Первой Королеве Кей почти все смущение и неловкость Усады перед Нацуми Оками испарились. Нацуми была просто замечательной, пусть и, в отличии от Лали, редко улыбалась. Зато Юки казалось, что когда Нацуми все-таки улыбается, ее улыбка предназначена ему и только ему.

Поскольку рассчитывать на большее после четко высказанного отказа было глупо, особенно с его архетипом, Юки Усада безумно радовался простой улыбке Нацуми. А уж побыть с ней немного вместе было и вовсе пределом его мечтаний!

Погрузившись в приятные размышления и стараясь не слишком пялиться на девушку, которая была так близко, Юки Усада завис.

Нацуми проигнорировала тот фа

кт, что ее новоявленный «деловой» партнер начал немного витать в облаках. Девушка пожала плечами и подняла оставленную ею на входе сумку вместе с узким чехлом бокена:

— Пойдем тогда, Усада-сан.

Юки взял в руки и себя, и нужную сумку с до

кументами от Хоши. Затем он вышел из комнатушки следом за Оками и запер дверь.

Первым в их планах была та часть клуба, которая сейчас стала группой любителей сквоша. И Нацуми никак нельзя было его пропустить.

«Как же неловко... Но ничего не поделаешь. Этот клуб один из обязательных. Парней тут немало, и они должны неплохо двигаться...» — думала она.

В прошлом году ее тогда еще не очень близкая знакомая Лали уговаривала Оками-сан сменить бокен на ракетку.

«Ты бы видела, какие мальчики занимаются у нас сквошем! Просто ух-х!»

Нацуми не выдержала и однажды заглянула к ним. Насколько она помнила, мальчики были крепенькие — простые теннисисты против них не устояли бы.

Нацуми не хотелось, чтобы эти самые «крепенькие мальчики» обращали на нее излишнее внимание. Хорошо, что с ней Юки, он может перетянуть внимание на себя...

«С ней Юки» — что за бред! С ней Усада. Ками-сама, как бы их не заподозрили в чем-то... двусмысленном. Прошло же всего несколько дней с момента признания.

Ну, зато никто в жизни не заподозрил бы ее настоящих намерений. А Юки мог послужить отличным громоотводом.

Нацуми внезапно поняла: Юки примерно с нее ростом. И если представить его без довольно толстого костюма... Да нет, это чушь. Он отаку, а отаку-задроты спортом не занимаются. Но как эталон роста Юки вполне сойдет. Да и плечи у него вроде тех же габаритов, как те, за которые она отчаянно цеплялась судьбоносным вечером. Или те плечи были чуточку шире?

Пока Оками путалась в собственных мыслях, Юки ненадолго заглянул в учительскую и вернул ключ от комнатки, а затем вернулся к Нацуми и стал терпеливо ждать, когда же она очнется. Наконец он решился прервать эту непонятную паузу:

— Оками-сан, вы что-то хотели спросить? Вы уже минуту меня пристально разглядываете... Я вам мешаю? Или... кого-то напомнил?

Нацуми покраснела и опустила глаза:

— Простите, Усада-сан. Я просто задумалась.

Комнатушка, отданная под склад теннисному клубу, была пуста. Оказалось, любители бадминтона собирались завтра. А вот зал для сквоша, находящийся в подвальном помещении практически под учительской, был открыт. Издалека даже слышались удары мячика.

Поскольку их бумаги должны были храниться там же, в зале, представитель студсовета и временный помощник казначея направились туда. Любители настольного тенниса собирались в другом здании и были следующими по списку.

Нацуми уже открывала дверь, когда шум и стуки мяча в зале вдруг прекратились. Юки из-за многих прошлых печальных событий был крайне чувствителен к перемене атмосферы и решил, что должен зайти первым.

Поэтому он дернул Нацуми за левую руку, полез в дверной проем перед ней, чтобы прикрыть девушку спиной, и... почти сразу же упал. Вот только прежде чем упасть, он получил по затылку мячиком. Мячиком, который в противном случае полетел бы Оками в лицо.

Выпущен он был активным в тот момент игроком, и, судя по удивленному лицу этого самого игрока, предназначался кому-то другому. Юки чудом разглядел его за ту долю секунды, в течение которой пытался немного отодвинуть Нацуми.

Потом Юки потерял сознание. Приходил он в себя медленно. Немного кружилась голова, но зато... Первым, что услышал и осознал Юки, был раздраженный, но все такой же прекрасный голос Нацуми Оками:

— Если Усада-сан не очнется в течении ближайших нескольких минут, я к екаям закрою ваш клуб! Пойдете играть с заносчивыми девчонками в бадминтон!

Ответил девушке очень низкий для старшеклассника голос:

— Оками-сан, простите нас! Касу-кун просто глупо пошутил. Так же глупо, как и я чуть раньше. Я за напитками ходил, вот он и поджидал меня.

Реакция собеседника Нацуми нисколько не успокоила. Она продолжила ругаться:

— Сборище мускулистых балбесов с ракетками! Ты ему голову разбить хотел, Касу-кун? Он, конечно, покрепче Усады-сана, но все равно!

На это возразил третий голос, довольно звонкий:

— Да нет же, Оками-сан! Я ему в плечо попал бы! Он же на голову выше, что вас, что Усады-куна...

Усада был сильно удивлен, что в холодном тоне Оками явно слышались нотки ярости и чуть ли не злобы. На секунду он даже понадеялся, что она просто испугалась за него, но быстро прогнал из головы излишне лестные мысли.

Лежать было неожиданно удобно. Под головой находилось что-то удобное и относительно мягкое. Голос же Нацуми Оками раздавался немного выше...

Мечта любого протагониста из аниме или манги — полежать на коленях у любимой девушки. Юки себя протагонистом не считал, но его голова сейчас как раз покоилась на коленках Нацуми.

Нацуми быстро это заметила и свернула свои наезды на глупых шутников-сквошистов. Затем она обратилась уже к самому Усаде, который открыл глаза и смотрел со своей крайне интересной позиции прямо в лицо Оками:

— Вижу, ты пришел в себя, Усада-кун. Уж больно довольно улыбаться стал, еще до того, как глаза открыл. Не придумывай лишнего. Просто некуда тебя тут аккуратно положить, — прозвучал шепот, который на контрасте с арктически-холодными фразами, обращенными к представителям клуба, казался почти нежным.

Улыбка Юки стала еще шире, но он попытался максимально спокойно сказать:

— Конечно, Оками-сан. И спасибо за заботу.

— Не за что, — это уже был не шепот.

— Я вижу, Усада-кун почти в порядке, — обратилась Нацуми к главе клуба.

— Отлично, Оками-сан.

— Пожалуйста, проверьте, что все документы в порядке и готовы к проверке. Усада-кун скоро приступит к работе.

— Конечно, Оками-сан.

Раздались почти бегущие шаги, и Юки наконец с трудом поднялся. Затылок все еще болел, но как-то несерьезно — будто его немного подлечила близость с Нацуми...

— Я Юки Усада, — представился он с поклоном главе клуба сквоша. Парень был совсем чуть-чуть выше его, но ощутимо шире в плечах. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

— Я Окаро Неме, — прогудел в ответ низкий голос и традиционно продолжил:

— Позаботьтесь о нас, Усада-сан. И прошу прощения за причиненные неудобства.

Окаро махнул рукой в сторону маленького столика и небольшого металлического шкафчика. Вроде бы все было готово.

Юки огляделся. В клубе сейчас находилось человек десять, большинство — ниже его. Но зато девять из десяти, как на подбор, с широкими плечами. Смутно знакомый ему парень, которого он видел в прошлом году в студсовете рядом с Лали, как раз принес какую-то папку и сейчас заглядывал в лежащий на столе телефон. Они у всех там лежали — за шкафом, в относительно безопасном месте, ведь мячи туда не долетали.

Парень этот был как раз тем, кто так удачно попал в него мячиком.

— Прошу прощения за удар, Усада-сан, — поклон его был довольно низким, резким, и он не смотрел Юки в глаза.

«Видимо, ему стыдно» — решил Юки и ответил:

— Все в порядке, Касу-сан, — тот немного вздрогнул, пробормотал что-то и отошел играть.

Юки же засел за документы.

Документы были... почти в порядке. Как минимум цифры расходов в конце концов сошлись со всеми счетами, пусть и приходилось несколько раз гонять одного из ответственных искать определенные счета. Единственной странностью, найденной Усадой, оказался подписанный секретарем студсовета и самой Оками счет на пищевые добавки. Это не нарушало правил школы или клубов. Вот только понять, сколько именно этих добавок было изначально, не представлялось возможным. Окаро только помахал рукой в сторону того же металлического шкафчика. Юки даже посмотрел на спрятанные добавки, но не смог определить, много ли их, мало ли или ровно столько, сколько нужно.

Тем временем Оками чувствовала себя на редкость разочарованной. Никто из клуба сквоша под габариты ее Зайца не подходил. Пусть она и не особо надеялась найти парня с первого же раза, в сердце ее до последнего теплилась надежда на это.

Но увы, те парни, что были ростом с нее или Усаду, отличались существенно широкими плечами, а единственный парень с примерно нужной шириной плеч, Касу-кун, был чуть ли не на голову выше ее.

Неудача. Но отрицательный результат — это тоже результат. И теперь она могла хотя бы вычеркнуть добрый десяток имен из своего списка.

Вопреки всем разочарованиям, Нацуми чувствовала, что она благодарна Юки. Он и помог ей, несмотря на всю неловкость ситуации, и от мячика закрыл. А вот она на Юки взяла и накинулась, хоть сама его голову к себе на колени уложила.

«Надо будет переговорить с Усадой завтра... сказать спасибо. Все-таки получить мячик со всей дури в лицо было бы неприятно».

Вот только на следующий день в школу Юки Усада не пришел. И на послеследующий тоже.

***

На обратном пути из школы Юки просто витал в облаках. Он столько времени провел рядом с НЕЙ. Они даже немного поговорили. Да что там поговорили — он уже исполнил мечту любого главного героя любого ромкома школьников! Он лежал на коленях любимой девушки, и она при этом даже не находилась под злыми чарами, а он сам не находился при смерти. Впрочем, после случившегося Юки было не жалко и умереть.

Из-за радостного возбуждения Юки Усада, идя по улице, особой внимательности не проявлял. Поэтому то, что ему перекрыли и главный проход, и пути отступления, заметил слишком поздно.

«А вот и расплата за то, что опять залез, пусть и невольно, в зону исключительно первостепенных персонажей. Похоже, меня опять будут бить...»

Дорогу ему заслонил высокий черноволосый парень в серой куртке и медицинской маске. Юки оглянулся — и увидел еще парочку таких же. Как назло, переулок был слишком узким. Он не смог бы прорваться мимо одного из типов.

— Узнаешь? — тон был угрожающим.

Юки ткнули телефоном в нос, а затем чуть отодвинули руку — и парень смог разглядеть открытую на гаджете фотографию. Фотографию его самого, лежащего на коленях у Оками. Сделанную всего несколько часов назад.

«Оперативно» — мысленно сострил Юки.

Ничего принципиально нового. Малодушные, отчаянно трусившие даже переговорить с девушкой идиоты решили на нем отыграться. У него самого такой проблемы никогда не было. Особенно после... так называемого падения репутации. Ведь когда она у тебя и так ниже травы, ей уже ничто не грозит.

Парней-красавчиков икеменов существование Юки не заботило. Ну поговорит эта мелочь с кем-то, и что? А вот тех, кто в школьной иерархии рангом пониже, такое непринужденное общение с противоположным полом выбешивало. «Как же так, этот отброс может, а я не могу?»

Мозгов этим существам хватало только на то, чтобы отыграться на «зазнавшемся» отаку, который, помимо бесстрашного признания в чувствах к Оками, находил в себе наглость посмеиваться над этими придурками и придумывать для них оскорбительные прозвища. Поскольку на открытое противостояние у подобных юношей кишка была тонка, издеваться над Юки они решили тайком. Анонимно, спасибо маскам.

Подошедшие со спины и невидимые Юки сообщники брюнета схватили его за руки, окончательно лишая возможности выбраться из этой заварушки целым. Впрочем, нельзя сказать, что схватили его прямо уж сильно. Глава этих недоделанных хулиганов, мнящих себя сверхкрутыми, продолжал распинаться:

— Такой отброс, как ты, вообще не должен приближаться к такой девушке, как Оками-сан. И тем более — осквернять ее своими прикосновениями. Падай на колени и пробуй вымолить прощения, тогда мы, возможно, не будем бить тебя слишком сильно. И даже, наверное, ничего тебе не сломаем.

То, что они ничего не сломают, Юки знал и так. Эта категория кретинов в жизни бы не решилась причинить действительно серьезный вред. А вот те, в парке, были совсем другими... Те самые били его злобно, пусть и без намерения убить.

Просить пощады было бессмысленно, это Юки понимал очень четко. Его мольбы заснимут — а окончательно растерять крохи своей гордости он не готов. К тому же, после «моления о пощаде» его все равно побьют.

Отбиться? Нет шансов. Один на один он бы еще, может, попробовал, но три здоровенных лба на одного не умеющего драться отаку — это перебор. И так как персонаж он второстепенный, шансы на то, что ему помогут, ничтожны.

Оставалось только одно: бежать.

Вот только свой незатейливый план Юки реализовать не успел: его остановили ударом в живот. Юки согнулся и упал бы, если б его не держали за руки двое пособников брюнета.

— Ты слишком много думаешь! — выдал брюнет.

— Последнее предупреждение, — последовал удар в грудь, еще один удар в живот, пинок по голени и удар под дых.

Юки чуть не задохнулся.

— Падай на колени и проси прощения!

Юки кивнул. Скорее себе и своим мыслям, но главарь принял это за согласие.

— Отпустите его, — последовал приказ.

Как только его отпустили, Юки завалился на одно колено и опустил голову вниз — почти поза унижения и покорности. Он уже был опущен на землю, на которой способен лишь ползать. Он уже был ниже тех, кто его окружал, и через минуту, буквально сейчас, опустился бы еще ниже.

Так думали те, кто поставил его в эту неприятную ситуацию. Те, кто думали, что нескольких ударов, нанесенных беззащитному человеку, достаточно, чтобы сдаться.

Вот только его одноклубники по средней школе, если бы сейчас оказались здесь, тут же опознали в позе шатающегося Юки нечто другое.

Это была поза для спринта с низкого старта.

Шестерки отошли назад, сам же брюнет выставил телефон, намереваясь снять представление.

Шанс. Вот шанс, которого Юки ждал. Покачнуться, как будто лишившись опоры. Немного спустить сумку в правую руку. И с низкого старта рвануть прямо к главному среди этих уродов. Сумкой надо постараться как следует вмазать по колену, а потом дать ходу, пока те, что сзади, не догнали его. Удар по голени, пусть и был донельзя болезненным, на его способности к бегу не повлиял.

У Юки почти получилось уйти без потерь. Главарь выронил из правой руки мобильный и успел вмазать Юки по скуле. Удар сумкой в колено противнику от Юки последовал тут же. Брюнет покачнулся и почти упал. Сам Юки от удара в скулу слегка поплыл, но продолжил перебирать ногами достаточно быстро. Он бежал так, как бежит заяц от охотничьих собак.

На секунду Юки оглянулся.

Двое сначала проверили своего упавшего главаря. Тот раздраженно отмахнулся от них, приказывая бежать за Юки. Вот только у Юки уже была фора в пару десятков метров, свободная улица и хорошо знакомые ему места. У его преследователей не было шансов.

Юки успешно оторвался. Минут через десять, сбив недоумков со следа, он уже открывал дверь своего дома. Там было пусто, как и всегда. Родители по обыкновению занимались чем-то архиважным, совсем не беспокоясь о местонахождении сына.

Усада криво улыбнулся и ойкнул. Скула прилично болела, кожу саднило.

Юки застыл перед зеркалом, разглядывая лицо. Синяк был знатный. Стоило подождать пару дней, чтобы он немного прошел и стал поддаваться хоть какой-то гримировке.

Потому что появляться в школе с синяком, да еще и в разгар новости с этой дурацкой фоткой — высшая степень безумия.

Льстить себе не стоило. Вряд ли Оками особо побеспокоит его отсутствие, если она, конечно, его вообще заметит. В классе тоже привыкли к его нестабильной посещаемости, а вот Мияби нужно было предупредить. Юки вытащил телефон, зашел в LINE и принялся печатать Хоши сообщение:

«Извини, я немного приболел. В школе буду через пару дней. Тогда и продолжим...»

Глава третья. Холодный душ клуба легкой атлетики или отношение к определенному отаку может крайне варьироваться

Нацуми чувствовала себя немного странно. Девушку все-таки волновало состояние ее неожиданного и недолгого партнера по походу в клуб.

Как там Юки после удара мячом? Что с ним? Впрочем, пустое. Не идти же ей к нему домой и узнавать, живой ли!

Вообще Нацуми не покидало ощущение, что после сумбурного приключения в клубе все пошло наперекосяк.

Хоши все еще была занята из-за домашних проблем и не могла обойти с Нацуми остатки такого сложного «Клуба ракеток».

— Прости, Оками-тян, мне опять надо быстро валить после уроков, — услышала Нацуми в очередной раз. И не успела она возмутиться, как Хоши кое-что придумала:

— Но у меня есть предложение. По клубам ракеток тебе самой ходить не пойдет, однако есть парочка клубов без проблем со счетами, куда ты можешь заглянуть не с финансовой ревизией, а с проверкой состава клуба и посещаемости.

Нацуми пожала плечами, но спорить не стала и просто спросила:

— О каких именно клубах ты говоришь?

Первым в списке был клуб плавания, который смело можно назвать «Девчачий клуб плавания». Парни в их школе все же больше тяготели к силовым видам спорта. Для Нацуми этот клуб был абсолютно бесполезен с точки зрения ее расследования, но упускать его не стоило — ведь могли пойти слухи, что она посещает только мужские клубы, а такая тень на репутации Нацуми не нужна.

Она немного поговорила с девочками, поинтересовалась самочувствием и посещением, обсудила с главой клуба потенциал на довольно скорых соревнованиях и попрощалась.

Похожая картина была и в следующем женском клубе — клубе кюдо по стрельбе из лука. В некотором роде он был родственным ее клубу кендо, секции даже находились недалеко друг от друга. Нацуми познакомилась со многими девочками кюдо, когда попала в среднюю школу. Она даже чуть не записалась в этот клуб, но в конечном итоге выбрала кендо. Впрочем, это не мешало Оками время от времени заходить к девчонкам кюдо, чтобы пострелять и пообщаться. И пусть сегодня она была тут по делу, выстроенные ранее приятельские отношения никуда не делись.

В клубе она, помимо стандартной болтовни о посещаемости клуба и здоровье участниц, долго слушала сетования по поводу того, что «молоденькие» члены клуба — не ахти, а новенький мальчик, того же года, что и сама Нацуми, сходил в клуб буквально раз да ушел. А жаль, ведь выносливости и меткости ему было не занимать, несмотря на довольно слабые руки.

Разговор как-то незаметно затянулся. Когда Нацуми спохватилась, идти в следующий клуб было уже поздно.

Она только порадовалась, что ее визиты в клубы прошли спокойно, пусть и бесполезно с точки зрения поисков Храброго Зайца.

Проблемы начались в следующем клубе — там, где мальчики таки были.

***

Этот клуб имел дикую популярность, поэтому пришедшая с проверкой Нацуми оказалась напротив приличной группировки в сорок человек. А если точнее, против толпы, настроенной откровенно недружелюбно.

Нацуми Оками не покидало ощущение, что недовольство проверкой здесь — лишь вершина айсберга.

Собрались участники клуба недалеко от одного из задних выходов школы, в шаговой доступности от склада спортивного оборудования, спортивных дорожек для коротких дистанций и пометки о начале километровой дорожки вокруг школы.

Судя по всему, в данном клубе группы скорее делились по видам легкой атлетики, чем по гендерному признаку. Ребята стояли смешанными кучками.

Нацуми немного подождала, когда утихнет гул. Она пришла к самому началу занятий клуба, чтобы не слишком мешать его работе, и ждала, когда же соберутся все участники.

— Ну что, все на месте? — тон Нацуми был холоднее, чем обычно, и на это имелась веская причина.

Юки Усада вот уже несколько дней не ходил в школу. На форуме школы каким-то образом очутилась фотография с его головой на ее коленях, под которой за первые же несколько часов появились самые разные комментарии. По ее требованию фотографию убрали, но слухи пошли дикие.

Будто бы за такое наглое использование ее коленей Оками потом сама взяла и убила Юки. Или заставила кланяться ей не меньше часа. Или таким образом просто показывала пренебрежение к членам клуба сквоша. Еще пролетел слух, что она безумно в него втюрилась, но в это, к счастью, мало кто верил. Однако шушуканье все не утихало.

«Это же Волчица Меча… Она точно влюблена?.. А разве это не он ей признавался?.. Как Нацуми Оками вообще может быть в кого-то влюблена?»

Эти обсуждения бесили неимоверно.

Клуб, который Нацуми сейчас обводила наигранно равнодушным взглядом, нельзя было пропускать. Ведь именно бегуны, особенно те, кто предпочитал длинные дистанции, как раз и обладали знаковой для нее выносливостью.

Данный клуб, благодоря немаленькому составу, явно не избежал целого моря сплетен и спекуляций. Впрочем, Нацуми было не привыкать к неприятной обстановке. Некоторые семейные сборища, особенно при участии дяди Кейджи, проходили в куда более гнетущей атмосфере.

Несмотря на забитую невеселыми размышлениями голову, Нацуми смогла удержать на лице вежливую улыбку и получить ответ на свой вопрос.

— Не хватает только Нару и Рики, но они ходят к цветоводам. У них сейчас какая-то дополнительная клубная деятельность, и они предупредили, что опоздают, — процедила глава легкоатлетов.

Это была мисс Стальное Совершенство, номер четыре в рейтинге школьных королев, Камэ Хикэри. Нацуми прищурилась, пробежав глазами по ее симпатичному личику, черным как сажа волосам и светло-карим, «янтарным» глазкам. Камэ была высокой, стройной, с ножками и попкой столь совершенной формы, что на них пускали слюни не только почти все парни их школы, но и некоторые девушки. Подводила Камэ только грудь, которая вряд ли могла похвастаться размером больше «единички».

Оценив внешний вид Хикэри, Нацуми тихонько хмыкнула. Красавица даже не пыталась скрыть недовольство, связанное с визитом Оками. Как и большая часть ее соклубников.

Нацуми всегда старалась произвести благоприятное впечатление, и в спортивных клубах ей часто это удавалось. Беда в том, что у легкоатлетов атмосфера была прямо-таки ледяной по сравнению с другими секциями.

На секунду Нацуми задумалась. Не из-за того ли по отношению к ней царит такое напряжение, что клуб — преимущественно женский? Оками нахмурилась и тут же поняла: нет, дело точно не в этом. Ведь в клубах плавания и кюдо ее встретили приветливо, а там парней вообще нет.

Здесь же парни имелись — правда, их было примерно в три раза меньше, чем девушек. Взирали они на Нацуми с такой же неприязнью, как и их соклубницы.

Может, легкоатлеты просто ненавидят студсовет? В конце концов, такие проверки бюджета и состава клуба проводились каждый год…

Хотя вообще-то в начале года она уже заглядывала в этот клуб вместе с Ирукой Май, секретарем студсовета. Тогда их встретили пусть и не тепло, но хотя бы нейтрально.

Клуб легкой атлетики за что-то невзлюбил именно ее, Нацуми Оками. И она пока что не могла предположить, за что именно.

Она только собралась спросить, когда же наконец соизволят появиться Нару и Рики, как дверь распахнулась. Появилась странная парочка: довольно мелкая для старшей школы девчушка с заколкой в виде амариллиса и расхлябанный на вид парень с крашеными, немного спутанными ярко-рыжими волосами, тоже низковатый для старшеклассника. Впрочем, судя по цвету галстука, парень был первогодкой, так что еще мог немного подрасти.

Переодеться Нару и Рики не успели и потому заявились прямо в школьной форме.

— Прощения просим, глава, — нагловато начал рыжий Нару, глядя только на Хикэри, — мы припозднились.

— Извините, — поклонилась девчушка.

— Проходите, — коротко бросила глава клуба, смотря на них куда снисходительнее, чем на Оками.

Нацуми оглядела членов клуба. Кроме явно не подходящего ей Нару присутствовало чуть больше десятка парней — все же клуб легкой атлетики был одним из самых обширных в школе Кей. Вот только эти юноши были такими же низкорослыми, как Нару. Лишь двух или трех парнишек можно было определить как «высоких».

Идеального среднего роста был только один парень — стройный блондин с короткой стрижкой и европейскими чертами лица.

Наметив себе цель для дальнейшего исследования, Нацуми решила перейти к приветствию.

— Здравствуйте, я Нацуми Оками, вице-президент студсовета. Я пришла от казначея нашего студсовета по поводу состава вашего клуба. И у меня будет несколько вопросов к вашей главе и некоторым из вас…

— Зачем она притащилась? — раздался очень громкий шепот Нару. — Над Юки поиздевалась, решила теперь его знакомых погонять? А откуда она знает?

— Нару-кун, заткнись, — зашипела на парня Урусай-сан, заместительница главы.

— А ты меня не затыкай, — все таким же громким шепотом ответил абсолютно не стушевавшийся Нару. — Ты и сама Юки…

Неизвестно, сколько еще бы это продолжалось, но пришедшая одновременно с парнем девушка, Рики, как видела со своего места Нацуми, молча взяла его за руку, легонько ее сжала и принялась что-то шептать. Парень мгновенно покраснел и замолк, кивнув девушке.

А Нацуми вспомнила общегородской марафон несколько лет назад и осознала, что не вся школа так плохо относилась к Юки. Была как минимум одна группа людей, что относилась к нему достаточно хорошо, и именно на эту группу она сейчас нарвалась. Некоторые вариации плохих слухов про Оками и Юки дошли до членов этого клуба, что и вызвало их негативное отношение.

«Наверно, это карма» — вздохнула Нацуми про себя.

Нацуми прошлась по заявленному списку членов клуба, но не заметила ничего особенного.

— Большое спасибо, Камэ-сан, — наконец сказала она. — Если вы не возражаете, я бы хотела еще обменяться парой слов с теми, кто сейчас на вашем попечении.

— Делайте, как знаете, Нацуми-сан, — все так же холодно ответила ей глава клуба легкой атлетики.

Нацуми слегка поклонилась:

— С вашего разрешения, Камэ-сан.

Нацуми прошлась вдоль сидящих как попало спортсменов, расспрашивая их о том о сем и получая четкие, но сухие ответы. Наконец она дошла до парня, которого хотела расспросить больше всех. У него почти не было с ней разницы в росте — он подходил под габариты Зайца. Не успела она выдавить хоть слово, как испытуемый проронил:

— Мичико Ю, первый год, занимаюсь бегом на длинные дистанции, Оками-сенпай.

«Ками-сама, это девушка! Вот неудобно-то как. Прическа и «плоскость» меня сбила, хотя единичка там есть. Стоп, а почему костюм мужской?»

Мичико словно прочитала ее мысли и сообщила:

— Мой костюм порвался из-за одного инцидента, и я одолжила одежду брата. Костюм завалялся у него со времен, когда он сам ходил в эту же школу три года назад. Обещаю, что к концу недели я куплю себе новый!

— Не переживайте так, Ю-сан, — попыталась успокоить ее Нацуми. — Все в порядке. Я поняла. Купите, как сможете.

Опять неудача! Вдобавок ко всему — этот клуб явно имел на нее зуб.

«И с чего вообще у этого Юки здесь такая репутация?!»

***

Нару Какуге имел все основания враждебно относиться к девушке, отказавшей тому, кто был практически его кумиром. И примерно похожие чувства испытывали почти все легкоатлеты.

Нару Какуге не имел особых увлечений, но так уж получилось, что одним из его любимых занятий был бег. Вторым неожиданно стало разведение цветов, и случилось это после занятия бегом на более-менее постоянной основе.

— Пойди, пробегись, — как-то бросил ему старший брат, и парень, несколько осоловелый от многочасового чтения новелл, для разнообразия решил послушать старшего брата.

Вернулся он домой через час, посвежевший, радостный. После душа и ужина почувствовал себя другим человеком. Даже подумал записаться в клуб, но когда пришёл туда, увидел странно одетого парня. Тот, ничуть не стесняясь, заявил девушкам, что они исключительные красавицы, а он открытый отаку и не хочет для них нехороших слухов, которые непременно возникнут, если он продолжит быть членом их клуба.

Нару при этом просто не заметили, да и сам он чувствовал себя неуверенно, а потому просто ушел, так и не записавшись в секцию. И продолжил бегать по вечерам сам. Иногда даже натыкаясь на того самого странного парня, который тоже бегал в одиночестве.

Ему нравилось бегать, но больше всего Нару любил спринт. Парень почти смирился с тем, что так и продолжит бегать один, пока однажды их учитель не поставил Рики Токагеро, пробежавшую стометровку одной из первых, следить и записывать время одноклассников. Его дико смущало, что проверяющей оказалась та, что ему очень нравилась с его первого дня в классе — в только начавшемся первом году старшей школы.

Нару постарался выложиться на полную. Судя по удивленному взгляду Токагеро-сан, ему это удалось.

— Тринадцать с половиной секунд, Какуге-кун!

Каким-то чудом догадавшись, что он не знает, плохо это или хорошо, она продолжила:

— Это отличный результат, — Рики перевела взгляд на следующего «бегуна» из их класса, уже готового стартовать, и решила, что сейчас не время для лишних разговоров. — Какуге-кун, давай поговорим после уроков.

От смущения он не смог выдавить ни слова, но нашел в себе силы кивнуть.

— Отлично, Какуге-кун. Юдзиро-сан, на старт-внимание-марш!

После уроков Нару собрал свои вещи и замер, не зная, что ему делать. Можно было подойти, но он боялся, что девушка сочтет его слишком наглым. Остаться на месте? А если она про него забудет? Тогда он потеряет шанс сойтись с ней ближе…

В итоге парень все-таки поднялся и сделал неловкий шаг в сторону парты Токагеро-сан. Затем сделал еще один робкий шаг. И еще. К тому моменту, когда он оказался рядом с партой Токагеро-сан, девушка как раз собрала вещи и обернулась к нему:

— Ты уже готов идти, Какуге-кун! Отлично! Только переоденься. Форма же у тебя с собой? Я тоже переоденусь и встречу тебя рядом с раздевалкой.

От мысли, что Токагеро-сан где-то рядом и ждет его, он дико нервничал. У Нару тряслись руки, из-за чего он никак не мог попасть в штанину. С трудом ему удалось одеться. По дороге он занервничал еще сильнее.

Токагеро-сан встретила его со слабой улыбкой и пылающими щеками. Собравшись с духом, она схватила Нару за руку и потащила за собой:

— Идем, Какуге-кун. Нам сюда.

Приняли его в клуб без особых проволочек — по рекомендации потрясающей Токагеро-сан.

Результаты его были неплохими, их даже похвалила глава клуба, Четвертая Королева школы Кей — девушка, к которой Нару даже не решился бы подойти в обычной жизни.

Нару старался изо всех сил, бегал стометровку за стометровкой, бегал на скорость полкилометра, бегал пяток километров для развития мышц. Результаты были неплохими, вот только существенно не улучшались, как он ни старался.

Он бегал после закрытия клуба, оставшись в одиночестве, и врал товарищам, что вот-вот закончит. Однажды Нару бегал до того момента, пока его ноги не запнулись и он не упал на землю, прокатившись по ней и влетев головой в кусты ограждения. Когда он немного пришел в себя, то в подсветке беговой дорожки, несмотря на поздний вечер, смог разглядеть парня в школьной форме.

— Ну ты и грохнулся, — послышался его спокойный и немного ироничный голос.

Нару присел. Колени и правое плечо болели нещадно, да и щека чувствовалась какой-то неправильной…

Незнакомец, все еще стоявший рядом с ним, полез в сумку, достал пластыри, бутылку питьевой воды, флакон спирта, вату и бинты.

— Покажи мне свою щеку.

Нару, конечно же, послушался.

— Глаз не задело — уже хорошо. Терпи… Сейчас будет больно.

Нару зашипел. Его собеседник обработал царапину на щеке.

— Как же это ты так?

— Тренировался, — выплюнул Нару.

— А чего в одиночку? Эх… что-то ты хреново выглядишь…

Пока суть да дело — парень уже водой промыл ссадины на коленях Нару, наложил бинт и задрал футболку с целью обработать плечо. Действия его были четкими и выдавали большой опыт.

— Нормально я выгляжу, — Нару так просто не сдавался.

— Ага, конечно. Синяки под глазами — плохо спишь, скулы выступили слишком четко — плохо ешь. Вот только…

Незнакомец схватил его за запястье.

— Пульс высоковат у тебя для того, кто просто навернулся на ровном месте. Не то чтобы я специалист, но я бы сказал, что у тебя переутомление. Косугава-сенсей вам разве не объяснял про баланс тренировок и отдыха? Чего загнал себя так?

Парень еще раз осмотрел его плечо, прошелся по нему спиртом и наклеил широкий пластырь после дезинфекции.

Нару встал и пожал плечами:

— Я хочу стать лучше!

Его собеседник улыбнулся, ирония из его взгляда ушла, осталась доля сочувствия:

— Так стань! Но помни: важно не только хотеть. Важно еще и понимать, зачем ты этого хочешь.

— Я хочу… — Нару практически впервые об этом задумался, — я хочу не опозорить Рики-тян, которая помогла мне с приемом в клуб. А если у меня не получится, то мне придется покинуть клуб, и… и тогда я смогу видеться с ней только в классе.

Нару и сам не понимал, почему он все так выложил практически незнакомому человеку.

— Рики-тян, значит, — бросил собеседник Нару. — А Токагеро-сан в курсе, что ты зовешь ее по имени? И она все еще ходит с заколками в виде цветков?

— Откуда ты…

Нару вгляделся в незнакомца и внезапно узнал его. Это был парень, который уходил из клуба в тот злополучный день, в который Нару впервые туда пришёл.

— Простите, семпай, — повинился он. — Я вас не узнал. Вы же бывший член клуба легкой атлетики средней школы Кей.

Тот нахмурился.

— А я тебя совсем не помню, кохай.

Нару поклонился:

— Нару Какуге, рад знакомству, семпай.

— Юки Усада, — представился незнакомый семпай, тоже кланяясь и становясь знакомым семпаем.

А вот это имя Нару Какуге знал. Один из немногих открытых отаку в школе точно будет известным. Но самому Нару он не казался странным или извращенцем. Разве что странно одетым. Ну и еще было странным то, что у Юки аптечка первой помощи с собой, но, видимо, на то есть причины.

Они немного помолчали.

— Усада-семпай, — решился наконец задать мучивший его вопрос Нару, — а что вы здесь делали?

Тот пожал плечами:

— Какуге-кун, я сегодня немного подшутил над парой дубоголовых, и у меня не было желания проверять, насколько я все еще хорош в боевых искусствах и самооказании первой помощи. Да и одежду жалко. С другой стороны школы меня почему-то все еще ждут, несмотря на поздний час. А мне, как комическому персонажу, можно сбежать, но нельзя нарываться на травму.

— Так тут же нет прохода?!

— Кохай-кохай, надо знать местность. На всякий случай. Потом покажу, но если в двух словах… вон ту решетку можно отцепить.

— Понятно, — кивнул Нару.

— А теперь расскажи мне, что там с Косугава-сенсеем и кто сейчас куратор клуба легкой атлетики.

Юки быстро понял: все кисло. Нынешний куратор оказался мастером кендо, а в кендо были немного другие методики. Да и появлялся мастер на занятиях клуба крайне редко. А его заместительница Асагана-сенсей, назначенная ввиду крайней занятости основного куратора, вообще являлась учителем изобразительного искусства.

Юки хмыкнул:

— Кошмар. Косугава-сенсей уже не куратор. И как я упустил? Надо бы его навестить… Ладно. Спасибо за информацию, Какуге-кун. Загляну как-нибудь. Может, скажу чего интересного. Клубом же Камэ Хикэри руководит?

Нару кивнул.

— Ну да, кто же еще. А ты теперь как минимум три дня не бегай и принимай побольше углеводов. Даже если не особо хочется. Но вот как начнешь опять бегать — незадолго до бега много есть не стоит. Можешь до занятий чай послаще попить. И лучше после занятий клуба не задерживаться — толку все равно мало. Только себя загоняешь. И еще…

Юки вдруг широко улыбнулся.

— Насколько я помню, в средней школе Токагеро-сан была в клубе цветоводства. У них там парней нет, а им постоянно нужна помощь. Так что-о-о… если хочешь больше времени проводить с ней, имей в виду. Вряд ли кто-то тебе сможет запретить ходить в клуб, чтоб помочь его участницам, — семпай на мгновение задумался, а затем медленно проговорил:

— Как, впрочем, и мне.

***

С тех пор Юки Усада ходил на занятия клуба, и, с разрешения главы, давал пару-тройку советов тем, кто этого хотел. Появлялся он далеко не регулярно, но на результатах клуба это все равно сказывалось неплохо.

Разгильдяйский вид Юки иногда раздражал заместителя главы, Урусай-тян, его одноклассницу из класса 2-2. Она то и дело поругивала Юки, временами выпрямляясь рядом с ним во весь свой довольно высокий рост и махала головой так будто пыталась забить его своим роскошным конским хвостом, но, несмотря на деланое возмущение и резкий тон, никак не была против его визитов. И хотя в клубе Усада официально не состоял, отношение бегунов к нему было особенным.

Именно поэтому, наслушавшись сплетен про Нацуми, которая отказала Юки, члены клуба отреагировали на девушку так злобно. И тот факт, что Юки после неудачного признания несколько дней не появлялся в школе, никак не мог добавить Оками очков в глазах легкоатлетов.

— Большое спасибо, — поклонилась расстроенная Нацуми все еще недовольным бегунам. — Я закончила свою работу.

Очередная неудача… а ведь непроверенных клубов осталось совсем мало.

Глава четвертая. Отаку, отаку, ракетки и поцелуй

Удрученная из-за вчерашнего фиаско с клубами, Нацуми успокаивала себя мыслью, что отрицательный результат — это тоже результат.

И вообще… она молодец! Во-первых, проверила несколько клубов — и членов этих клубов теперь можно смело вычеркнуть. Во-вторых, была в парочке чисто женских клубов — и сохранила репутацию невредимой. Так что если она появится теперь в клубах чисто мужских, упрекнуть ее в предвзятости будет сложно.

Нацуми надеялась, что сегодня для разнообразия Хоши ее не прокатит — ей все же хотелось закрыть «дело об использовании ракеток». По ее мнению, постоянно бегающие по площадкам да вокруг стола любители тенниса и бадминтона должны быть довольно выносливыми. И особо не должны уметь драться.

На подходе к комнате, временно выделенной Хоши и ее помощнику, Нацуми услышала голоса на повышенных тонах:

— Мияби, — первым был голос Юки Усады, от которого ее сердце по непонятной причине пропустило удар. — С какой радости?

Ну, слава богу, с ним все в порядке. А то его не было несколько дней, и она уже немного заволновалась. Почти уже решилась его навестить и думала, что если и сегодня не появится… Но он появился. Интересно, а где он вообще живет?

Поймав себя на таких нестандартных мыслях, Нацуми мысленно ругнулась и решительно постучала в дверь, стараясь больше ни о чем не думать.

— Да, заходите, — послышался голос Хоши.

— Приветствую, — коротко кивнула Нацуми. — О чем такой жаркий спор, что его слышно с середины коридора?

— Да Мияби совсем рехнулась, — не давая Хоши и слова сказать, проговорил Усада. — Опять хочет послать нас с тобой к «любителям ракеток».

Сама Нацуми, в принципе, хотела продолжить. И с кем именно — дело десятое. Юки же почему-то был резко негативно настроен.

— Чего это я рехнулась? — почти перешла на крик Мияби. — Начал работу — закончи! Вы должны были еще в тот день все закрыть! А то, что ты не смог…

— Да я еще раз говорю: с какого перепугу?! И потом, неэтично опять заставлять Оками-сан против ее воли ходить со мной. Я-то не против, хотя это немного неловко…

И тут Нацуми наконец осознала, что основным мотивом Юки был именно ее комфорт. Парень просто не хотел ее напрягать, о чем прямо сказал. Вот только… Удивительно, но он и в самом деле ее не напрягал.

Девушка не могла промолчать.

— Я бы сходила с тобой, — тихо промолвила Оками. — Но если ты против…

Заставлять его Нацуми не желала.

«Вот сейчас и станет понятно, чего же он хочет. И может, даже неловкость после этого пройдёт…»

— Я совсем не против пойти с тобой, — торопливо заявил Усада. И Нацуми решила: раз так, возражать она не станет.

— Вот и все, — быстро бросила Мияби, — проблема решена. Вперед! Сначала в клуб настольного тенниса. Потом бадминтон и большой теннис. Не подведите меня.

Нацуми просто пожала плечами.

— Ладно, Мияби! — Юки немного зло, совсем не в своём стиле, посмотрел на казначея.

— Пойдем, Оками-сан.

Они вышли в коридор, и Юки немного скомкано, как-то смущенно пробормотал:

— Извини… Не то чтобы я не хотел с тобой идти… Просто…

— Все в порядке, Усада-кун.

Оками не очень понимала, в чем проблема, но собеседника честно старалась успокоить.

Юки вел себя немного дико. Сейчас он, в отличии от прошлого раза, когда они ходили бок о бок, шел немного позади и старался держаться в тени. Впрочем, Оками быстро выкинула это из головы: мало ли у кого какие причуды есть.

Нацуми попыталась вспомнить, что она вообще помнила о нынешнем клубе настольного тенниса. И кое-что вспомнила. Клуб настольного тенниса в данный момент имел в своих рядах открытого отаку. Одного из двух самых известных в школе. Второй, точнее, вторая известная в школе открытая отаку, Шизука Ши, была даже заместителем главы клуба.

— Усада-кун, — неловко начала Оками разговор, — ты знаком с составом клуба настольного тенниса?

— Знаком, — Юки неожиданно погрустнел. — Состав клуба настольного тенниса и был, в некотором роде, причиной распада «клуба ракеток». Но в этом на самом деле вины ребят нет. Просто… так получилось.

Нацуми, глядя на Юки, тоже изменилась в лице.

Недалеко от входа в клубную комнату Юки остановился и неловко переступил с ноги на ногу:

— Оками-сан, — он сквозь силу улыбнулся. — Вы не будете возражать, если я немного пошучу? Это разрядит обстановку.

Нацуми пожала плечами:

— Полагаюсь на вас, Усада-сан.

Парень улыбнулся уже не натянуто, а по-настоящему, и кивнул:

— Спасибо, Оками-сан!

Чего Нацуми точно не ожидала от него, так это последующих действий. Подойдя к клубной комнате, он резко распахнул ее. И произнес нарочито злобно:

— Ну что, обманщики, сразу признаетесь в растрате? Или мне проверять?

— Ничего не знаю, — поддержала игру Йоваки Ока, подруга Шизуки и глава клуба, которая тоже неплохо знала Юки. — Но если поймаешь на растрате, делай с нами все, что захочешь. Можешь даже забрать у Шизуки самое дорогое.

От таких шуточек на грани флирта у Оками немного закололо в груди. А они все не успокаивались:

— Конечно, я заберу самое дорогое у Шизуки-тян! Ее дев…

— Не отдам! — почти истерически завопила Шизука. — Фигурку девушки-дерева из ограниченной коллекции по манге Страшных историй Черного Леса я не отдам. Взамен я готова отдать себя! Моя девственность может быть твоей, только не забирай мою драгоценную фигурку! — она закрыла глаза и пафосно приложила внешнюю сторону ладони ко лбу.

Затем девушка сложила руки под довольно заметной грудью и сделала несколько шагов вперед. Оказавшись совсем близко к Юки, она охнула:

— Юки-кун!

Тот быстро сделал шаг назад и повернулся к Нацуми, застывшей на месте около входа из-за всех этих разговоров:

— Шизука-тян, Йоваки-тян и остальные, это Нацуми Оками-сан…

— … вице-президент школьного совета, — закончила Йоваки Ока. — Мы в курсе. Доброго вам дня, Оками-сан.

— Добрый день, Оками-тян. И все-таки, — Шизука опять повернулась к Юки. — Когда?

— Три дня назад.

— Сильно?

— Не очень.

— Сколько?

— Трое.

— Разберешься?

— Ерунда…

Нацуми никак не могла взять в толк о чем говорят два отаку, причем ей казалось что к их увлечениям это имеет крайне ограниченое отношение. И решила спросить главу клуба, надеясь что та сможет пролить свет на эту странную беседу.

— О чем это они, Йоваки-сан?

Та вздохнула:

— О своем, о задротском. Не волнуйтесь, Оками-сан. Юки сказал, что все в порядке.

Надолго в клубе любителей пингать и понгать они не задержались. Отчетность была в полном порядке, все счета на месте. Единственное, что удивило и Юки, и главу клуба — счет на пищевые добавки, аккуратно вписанный в расходы. Ни Шизука, ни Йоваки не могли вспомнить его, несмотря на то, что с начала года и преобразования клуба прошло не так много времени.

Клуб бадминтона стал для Юки неприятным сюрпризом. Если клуб легкой атлетики, который незадолго до этого посетила Нацуми, был настроен по отношению к Юки нейтрально-положительно, то клуб бадминтона настроен был нейтрально-отрицательно.

Клуб как на подбор состоял из девочек — представительниц богатеньких семей, разбавленных парочкой мальчишек довольно хлипкого вида. Девушкам из этого клуба нравились парни побогаче, посмазливее и поспортивнее Юки. Понятно, что открытый отаку из небогатой семьи, пусть и довольно успешный в учебе, не имел возможности стать популярным среди подобных девиц. А вот футболисты, баскетболисты, каратисты и кендоисты — котировались неплохо. Парочка спортсменов даже тусовалась на площадке, ведя неспешный разговор с дамами во время небольшого перерыва, вызванного визитом «проверяльщиков». То, что спортивная внешность и физическая сила совсем не говорят о силе духа, Нацуми, увы, знала не понаслышке. Но объяснять это заносчивым избалованным девчонкам и не менее заносчивым местным парням считала задачей крайне неблагодарной. Царила ли здесь какая-то особенная неприязнь к Юки, ей понять не удалось. Саботажа не было, как не было и нормального сотрудничества. Девушки аккуратно «не замечали» Юки, лишь после третьего раза давая ему все необходимые вещи. Нацуми же все получала по первому требованию. Юки выглядел привычным к такому поведению со стороны окружающих и у Нацуми вызывал сочувствие — странное, щемящее чувство.

Парни, состоявшие в клубе, подходили под все ее критерии. Физические. И только. Обменявшись с каждым парой слов, Нацуми чувствовала: это — не ОН.

— Я закончил, Нацуми-сан, — обратился к ней «боевой» товарищ. Нацуми в этот момент общалась с последним из намеченных для разговора парней.

Встретившись взглядом с Усадой, она легонько кивнула.

— Я почти закончила, Усада-сан. Уже собираюсь.

Юки Усада получил в награду презрительный взгляд от общающегося с Нацуми парня и решил не дразнить гусей.

— Тогда я пойду вперед, Оками-сан, — он тихо вышел.

— И как вы, Оками-сан, оказались вместе с этим ничтожеством? — поинтересовался ее последний собеседник. Вроде бы его звали Мачи.

Он только что уничтожил свои шансы на дальнейшее общение с Нацуми. Девушка окончательно убедилась в том, что и на этого парня она зря потратила время.

«Точно не он, — решила Нацуми. — Этот был последним».

— Прошу меня простить, — поспешно сказала она, — но мне надо идти.

Она выскочила в начало коридора, в конце которого был поворот, а чуть дальше — вход в спортзал, комнатушка клуба и проход на его площадку. Юки же стоял уже в конце коридора, на нужном месте. Он едва открыл дверь, и… На него тут же обрушился шквал словесных помоев от парня его же роста и комплекции. Неизвестный, судя по всему, еще и гневно размахивал ракеткой для большого тенниса.

— Ты чего здесь забыл, грязное отродье?! — так прозвучало приветствие Юки, стоило ему сделать шаг по проходу в сторону кортов. — Таким уродам, как ты, вход запрещен!

Оками прибавила шагу и начала ощупывать свой чехол, готовая пустить его в ход в случае чего, но не успела.

Юки такое приветствие нисколько не обескуражило. Он лишь хмыкнул:

— Так и скажу Хоши-сан. Клуб тенниса не хочет показывать расходы студсовету.

— Рассказывай больше! Ты отаку-извращенец! Такого, как ты, вообще не должно быть у нас в школе! Ты просто пришел пялиться на девчонок из клуба. На их короткие, постоянно поднимающиеся юбочки, на их мелькающие под юбкой блумерсы, а то и трусики! Ты хочешь наслаждаться видом теннисной формы, облепившей девичьи груди. Наслаждаться видом увеличившейся прозрачности униформы от капелек пота после сложного сета. Я все про тебя знаю, извращенец!

Юки только головой покачал:

— Мда, как живописно ты все описал. И кто из нас еще извращенец? Ладно, не растрачивай себя попусту. Я тут по поручению студсовета, занят бухгалтерией. И все.

— Да какой ты нахрен член студсовета, задрот? — зашипел взбешенный теннисист.

— Временный. Как раз для проверки.

— Я бы хотел знать, каким образом ты смог убедить Хоши-сан. Ты ее шантажировать начал, урод. Мне стыдно, что мы были когда-то друзьями! Мне даже стыдно, что мы когда-то были одноклассниками. Вот я тебе…

Что точно произошло, Оками не видела. Она услышала звук удара. Юки отступил. Последовал еще один удар. Юки снова отступил, и ей, наконец, стало отчетливо его видно. Юки защищался, подставляя руки , защищая лицо, и медленно отходя назад. Его оппонент использовал ракетку в качестве дубинки, замахиваясь раз за разом. Такое неприкрытое насилие, которое никто из членов клуба даже не думал останавливать, было само по себе ужасным. Но Нацуми не давала покоя мысль, что Юки сейчас терпит удары из-за нее. Из-за ее эгоизма и желания поскорее найти Храброго Зайца. Из-за того, что она оставила Юки одного.

У нее не было времени, чтобы расчехлить столь бережно носимый в последние пару месяцев бокен. Она быстро прошла вперед, нет, даже проскочила, и вытянула вперед бокен в чехле, защищая Усаду от следующего удара. Ракетка скользнула по чехлу и впечаталась ей в ладонь, затем опустилась чуть ниже и концом плетеной сетки рассекла кожу. Юки, увидевший это, только собрался схватится за ракетку, как Оками сделала еще шаг вперед, выбила ракетку из рук довольно высокого парня и ткнула противника концом палки в солнечное сплетение.

— Это еще что такое? — голос ее был обманчиво спокойным. Юки уже знал, что надвигается смертоносный арктический айсберг. — У нас, оказывается, хулиганы заполонили теннисный клуб?

— Оками-сан, — пораженно выдохнул упавший после удара парень. — С вами все в порядке? Зачем вы защищаете этого отброса? Вас он тоже шантажирует?

С Оками было достаточно:

— Усада-кун не сделал ничего плохого. Он по просьбе Хоши находиться здесь с проверкой бюджета. И я не вижу причин для такого отвратительного поведения.

— Но я. Он же отаку-извращенец! — парень выкрикнул, как ему казалось, неопровержимый аргумент.

Оками холодно усмехнулась:

— Я с ним общаюсь несколько дней, и ведет он себя крайне корректно. И не кидается бить людей, как только их видит. И сразу представляется. В отличии от вас, неизвестный теннисист-кун.

На шум с площадки сбежалось сразу несколько парней и девушек.

— Что случилось, Сайто-кун?! Что здесь делает этот изврат? Где твоя ракетка? И… а-а-а, почему у Оками-сан рука в крови?

Юки встрепенулся и перевел взгляд на Нацуми.

— Семь лысых демонов, сумку у Хоши оставил, — непонятно выругался он и сделал шаг к девушке.

— Заранее простите, Оками-сан, но царапину надо обработать, — он на мгновение поймал ее взгляд, но тут же опустил голову.

«За что он просит прощения?» — застыл вопрос в глазах окружающих и самой Оками. Впрочем, спустя секунду все стало понятно.

— У меня все, кроме пластырей, в сумке, а сумка осталась в комнате Хоши-сан.

С этими словами Юки залез в карман, вытащил пластырь, аккуратно взял раненую руку Оками и без малейшего стыда поцеловал ее. А потом слизал кровь рядом с ранкой. Юки несколько раз провел языком, вызывая у Нацуми непонятную дрожь в руке и заодно — глубоко внутри.

А затем наконец наклеил пластырь и взглянул в глаза Оками, вспыхнувшей от смущения. Члены теннисного клуба застыли неподалёку, решительно онемев.

— Еще раз извините. Слюна не лучший дезинфектор, но тоже эффективна. Пока не найдем что-то… другое.

— Все в п-порядке. Я понимаю, что ты это сделал ради меня. Но в следующий раз, пожалуйста, спрашивай заранее.

Тон Нацуми Оками был суровым. Однако в нем не чувствовалось того пронизывающего до костей холода, который девушка обычно адресовала тем, кто действительно её злил.

— Еще раз прошу прощения, Оками-сан, но… Вы бы отказались. А даже такая маленькая ранка может оставить небольшой шрам, если ее вовремя не обработать, и мне бы не хотелось…

Нацуми впервые слышала, чтобы перед ней извинялись таким непреклонным, не подходящим ситуации тоном. И почему-то вспомнила другого мальчика. Того, у кого испуганный голос тоже не соответствовал твёрдости слов и намерений.

«Смущает. Смущает. Смущает! Ну почему меня это так смущает?!» — Оками чувствовала, что у нее горят и уши, и шея. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Однако она смогла собраться и равнодушно, даже излишне равнодушно выдать:

— Я же сказала — все в порядке.

Нацуми перевела взгляд на главу теннисного клуба, довольно высокую девушку спортивной комплекции, с немного сдвинутым на сторону высоким конским хвостиком, которую знала как подружку Лали.

— Ари-сан, у вас есть хоть какие-то объяснения ситуации?

Та, несмотря на явного зачинщика ситуации, предупреждению не вняла:

— Да какие тут еще нужны объяснения?! Ведь ясно как день, что этот извращенный задрот пришел поглазеть на нашу тренировку. И даже студсовет смог впутать! Как и говорил Яма-кун…

Она была в большинстве, непоколебимо уверенная в своей непогрешимости. И настолько взбесила этим внешне спокойную Нацуми, что Оками даже почти расчехлила меч. Вот только активно обругиваемый отаку-задрот успел удержать Нацуми.

— Пойдем, Оками-сан. Вообще-то… казначей должна просто проверить документы. И если не все документы предоставлены, то либо дать возможность их принести, либо подать документ на закрытие клуба за махинации с финотчетностью. Как ты думаешь, если мы расскажем о таком отношении теннисного клуба, что сделает уважаемая Хоши-сама? Даже если они принесут почти все документы?

Оками заколебалась. На площадке находилось около двадцати членов клуба, и парней среди них было предостаточно. Кроме истеричного «анти-извращенца» Ямы-куна еще трое подходили под параметры Зайца.

Нацуми было важно переговорить со всеми участниками клуба, чтобы найти своего таинственного любителя аниме.

Вот только вероятность того, что ее Храбрый Заяц мог состоять в клубе, где так открыто демонстрируют ненависть к отаку, стремилась к нулю. А вероятность того, что Нацуми все-таки не удержится и снова пустит в ход бокен, росла с каждой секундой.

Немного поколебавшись, Нацуми кивнула так быстро остановившему ее парню:

— Пойдем, Усада-кун.

Специально бросив дерзкий взгляд на спортсменов, она взяла Юки за руку и с удовольствием отметила, что юноша покраснел. Впрочем, после его поцелуя и почти облизывания ее руки это уже казалось мелочью.

Когда они пришли к Хоши-тян, та никак не прокомментировала их соединенные руки. Однако Нацуми показалось, что ее глаза опасно сверкнули. Но это же просто показалось… Ведь так?

Услышав, что творилось в клубе тенниса, Хоши впала в ярость — как и ожидала Нацуми.

— Они у меня на коленях перед Юки будут ползать, — прошипела она.

Нацуми же передернула плечами. Ее больше занимала небольшая ранка на руке. Точнее, пластырь. А ещё точнее, тот, кто его наклеил.

Поведение Юки не вписывалось в стандартные рамки.

— Прошу меня простить, — поклонилась она. — Я сегодня обещала Коро-сенсею помочь со спаррингами в клубе кендо.

— До свидания. Спасибо за компанию, Нацуми — сан, — Юки слабо улыбнулся ей. — И еще раз… прости за бесцеремонность.

— Все хорошо, Усада-сан. Я… ушла.

***

«Все-таки Юки — очень непонятный…»

— Начали! Раз-два-три, — один из одноклубников подал сигнал к началу боя.

«… очень-очень непонятный парень».

Встать, первым движением отбить синай противника и нанести боковой в голову. Победа.

«Иногда смущается хуже среднеклашки».

Следующий. Отбить. Быстрый шаг вперед. Достать пытавшегося отклониться противника, отбить удар, нанести удар в голову. Победа.

«А иногда ведет себя так, будто слово стыд ему незнакомо!»

Следующий. Прямой удар и победа.

«И как мне вести себя рядом с ним?»

Ого, сенсей их решил уже парой выпустить? Уклониться от первого, отбить удар второго. Три шага назад. Удар в голову вырвавшемуся вперед. Отбить удар, еще раз отбить, отойти и ударить заново.

Отклониться от выпада спереди. Отбить удар слева, отбить удар справа. Отойти влево, нанести удар. Все. Пять ударов тому, что посередине, пока он мешает тому, что справа. Готов. Удар в шлем последнему.

Синай сломался. Оками оглянулась. Это она сейчас спарринговала сразу с главой клуба, его заместителем и следующим «по рангу» — «четвертым учеником».

— Прошу меня простить, — Нацуми поклонилась.

— Все в порядке, Оками-сан. — Коро-сенсей кивнул. — Это был превосходный урок. Не буду спрашивать, как именно у вас получилось, Оками-сан, но… запомните это состояние «задумчивой неотвратимой ярости».

Коро-сенсей хлопнул в ладоши, привлекая внимание в себе.

— Отлично получилось! Оками-сан смогла зайти в сатори — состояние медитативного боевого транса. Оками-сан осознавала движение всех нападавших на нее еще до того, как то оформилось. Невероятное достижение!

Итак, Нацуми из-за мыслей об Юки смогла войти в состояние, которое Коро-сэнсэй обозвал «яростной задумчивостью». Ну, примерно так. Вот только это не помогло Нацуми понять главное, то бишь свое отношение к Юки. Юки Усада неведомым образом, буквально после пары встреч, стал к ней намного ближе.

Спарринг-партнеры Нацуми на своей шкуре познали всю ярость ее задумчивости, но вот она своих истинных чувств к Юки познать не могла. Поэтому продолжила усиленно размышлять уже в своей квартирке.

Она открыла запечатанный пакет и вдохнула почти выветрившийся запах ее героя. Долго пыталась вспомнить Храброго зайца, собрать его образ в своей голове. Не все она вспомнила подробно, но, увы, вспомнила достаточно. И еще раз поклялась себе найти его. У этого оказался очень нехороший побочный эффект — она четко вспомнила все события того дня, что перевернули ее мировоззрение. Однако не смогла вспомнить только одно — почему и как именно она оказалась так поздно в этом парке.

Глава пятая. Помощники, вредители и спортивный фестиваль

В школе Кей проводилось множество мероприятий, но истинную славу среди учеников снискали только церемония вступления, школьный и спортивный фестивали.

На церемонии вступления каждый мог увидеть старых знакомых и новых людей, с которыми придется провести бок о бок не один год.

На школьном фестивале можно было как следует поразвлечься и пошуметь. Но самым запоминающимся как и самым утомительным для учеников чаще всего выходил все-таки спортивный фестиваль школы Кей.

Спортивный фестиваль проводился незадолго до промежуточных экзаменов, в конце первого триместра. В школе Кей он был определен в начале третьей недели июня. Но вот подготовка к нему у каждого начиналась по-разному.

Только кретин мог бы подумать, что праздник начинается с первого дня спортивного фестиваля. Для учеников старших классов фестиваль начинался за несколько дней до официальной даты. Ведь нужно было выбрать, кто из класса и в каких соревнованиях будет участвовать. Представители же спортивных клубов участвовали отдельно от классов, независимо. Они с удовольствием показывали «любителям», куда нужно стремиться. Дополнительные тренировки начинались у клубов иногда за неделю, иногда и вовсе за месяц до фестиваля.

Но раньше всех над этим мероприятием начинал работать студсовет. У которого, как всегда, не хватало времени и ресурсов.

Не зря говорят, что кадры решают все. Они решают все даже в школе.

— Юки, ну пожалуйста… — тихий умоляющий голос должен был бы успокоить и заставить почуствовать себя виноватым даже разъеренного дракона, внешене на Юки действовал меньше чем никак.

Мияби, сидевшая на стульчике, почти молитвенно сложила ручки. Она напоминала брошенного котенка. Даже ее обычно бодрые и забавные хвостики на голове, казалось, грустно поникли.

Юки еще раз повторил себе, что надо заканчивать, и решил не поддаваться.

— Нет. С клубами я помог, как и обещал. Бюджет распределен. Я закончил, я уже не нужен, я устал и задолбался и ухожу.

— Ага, — Мияби мигом превратилась из обиженного котенка в раздраженную, опасную рысь.

Девушка встала на стул, чтобы нависнуть над Юки, и приняла на себя вид столь грозный, что к ней, наверное, сейчас не сунулся бы даже тигр.

— А с последствиями аферы с клубом тенниса оставил разбираться меня! И еще надо будет...

— Да, но…

Чем парировал бы Юки, так и осталось неизвестным, потому что в комнатушку, которую делили в последнее время после учебы Хоши Мияби и Юки Усада, зашла Нацуми Оками.

— Чего шумите? — довольно холодно, то есть в своей привычной манере, поинтересовалась она.

— Ю-кун хочет меня бросить! — одной фразой Хоши удалось пробить ледяную броню Нацуми.

На лице всегда сдержанный девушки проступило что-то, очень похожее на гнев. Юки, который уже неплохо изучил мимику Оками за время совместной работы, не мог не заметить этого.

В следующую секунду Нацуми приняла столь нечитаемое выражение лица, что Юки даже восхитился. Если бы он не пялился на девушку при каждом удобном случае, то сейчас бы, наверное, поверил этой маске. Вот только… слегка поднятые брови и немного участившееся дыхание выдавали Нацуми с головой.

Она все-таки злилась.

— В каком это смысле? — губы Нацуми Оками растянулись в нарочито-вежливой улыбке.

Своим взглядом Нацуми сейчас, кажется, могла любого превратить в лед. Ну, любого, кроме Юки. Ведь он, влюблённый дурак, под этим взглядом таял — прямо как мороженое под солнцем.

— Ты уже Усада-сана по имени зовешь? Вас можно поздравить?

— Да не в этом смысле, Оками-тян! — Хоши в бешенстве чуть ли не подпрыгнула на стуле. Тот начал опасно раскачиваться.

Юки сделал шаг вперед, чтобы ухватить спинку стула. Предотвращая падение Хоши, парень очень старался не смотреть ни на нее, ни на Нацуми.

— Этот балбес решил, что достаточно нам помог! И уходит, представляешь? А зову я его по имени и сокращенно, потому что «уважаемый Усада» — это слишком длинно. Это перебор. И вообще мне нравится, как звучит Ю-кун… Прикольно.

Встретившись с удивленным взглядом Оками, Мияби усмехнулась и ехидно добавила:

— Просто послушай. Ю-кун, Ю-кун, Ю-кун! А теперь сама попробуй! Ну же, это не сложно! Ю-кун!

— Ю-кун, — безразлично проговорила Нацуми, делая вид, что действительно «просто проверяет».

Вот только щеки её предательски покраснели.

— Да, Оками-сан? — переспросил Юки, тоже вспыхнув. И смело поднял глаза на обратившуюся к нему по имени девушку.

Юки довольно сильно напрягал весь это разговор. Он давно уже отвык смущаться по пустякам, а тут такое! Впрочем, происходящее на самом деле вовсе не было пустяком. В глубине души Юки это знал.

— Не обращай внимания, Усада-сан, я просто проверяла теорию Хоши-тян, — промолвила Оками своим типичным равнодушным тоном. — С твоей стороны было бы вежливо в ответ тоже назвать меня по имени. Но поскольку это просто проверка, то это неважно.

Девушка мотнула головой, прогоняя какие-то мысли.

— Так о чем вы спорили?

— Я повторяю, что Ю-кун, — такое обращение Мияби неприятно царапнуло Оками где-то под ребрами, но она решила не обращать на это внимания, — заявил, что мы закончили и хочет уйти.

— Это правда, Ю… то есть Усада-сан?!

Юки опустил взор. Кажется, Нацуми Оками опять разозлилась.

Непонятно только, почему. Из-за того, что он уходил? Вряд ли. Из-за того, что уходил слишком рано и оставлял Хоши Мияби? Это уже больше похоже на правду.

Юноша не стал лукавить, а сказал как есть:

— Оками-сан! При всем уважении, я не очень нужен Хоши-тян. Она отлично справляется со всем, и я ей буду только мешать. Да и давайте начистоту: разве общение с открытым отаку, всеми признанным любителем эроге и похотливым извращенцем, не испортит репутацию Хоши-сан и вам, Нацу… Оками-сан?

Нацуми пожала плечами:

— Я не беру чужое мнение за аксиому. Я верю лишь тому, что вижу собственными глазами, и сама делаю выводы. Как-то я не заметила у вас похотливого или извращенного поведения за все то время, что мы… провели вместе. Вы, Усада-кун, вежливый и… ммм… тактичный.

Нацуми Оками похвалила его, но тут же поспешила приспустить на землю — прежде, чем Юки успеет от радости воспарить на небеса:

— Даже когда вы, Усада-кун, на меня пялились, то смотрели на мое лицо…

«А не на мое тело» — конец фразы прозвучал только в голове Юки, но намек не мог быть еще более ясным.

Парень все понял с полуслова.

— И, — продолжила Оками, — не беспокойтесь о моей репутации. Она настолько чиста, что ей мало что повредит. Уж точно не общение с вами.

Нацуми замолчала, почему-то расстроившись — Юки заметил, что ее плечи опущены.

Но Нацуми была бы не Нацуми, если бы не взяла себя в руки, деловито обращаясь к Хоши:

— Это единственная причина?

— Не только, — повела плечами Хоши. — Скоро спортивный фестиваль. Надо инвентарь проверить, да и вообще возни много. Плюс мне сказали освобождать комнату, а это значит, что опять придется общаться с Лали Хаку и ее придурошными подружками, которые постоянно ошиваются в комнате студсовета.

Хоши опять в ярости топнула ножкой.

— «Почему мы здесь? Нам нужна по-о-омощь», — пропела Мияби противным голосом, очевидно, передразнивая Лали.

Прежде чем Нацуми успела открыть рот, Хоши возмущенно продолжила:

— Май, чтоб ей инфляцию во все активы, еще и поддерживает их! Хотя ей самой постоянно все переделывать за них до ночи приходится.

В разговор вмешалось еще одно лицо, появившееся в комнате совершенно внезапно.

— Вы чего тут расшумелись? Нацуми-тян, ты только пришла и уже буянишь? Хоши-тян, я давненько тебя в комнате студсовета не видела, ты тут вроде с мальчиком зависае… О! Ого! Да это же Юки-кун! Так вы Юки-куна делите? А можно я его себе заберу?

— Нельзя, Касаи-сенсей, — не сговариваясь, рявкнули девочки.

И Хоши добавила:

— А вообще забирать нечего, поскольку Ю-кун сам уже уходит…

— От вас? Ого. Юки-кун, я всегда говорила, что ты красавчик! А от кого именно из вас? Или от обеих? Юки-кун, какой ты жестокий!

— Да не от нас, а из студсовета, — Нацуми Оками честно старалась держаться, хотя Касаи-сенсей только и делала, что ставила под сомнение ее умение владеть собой.

— Из студсовета?! Надо же. А почему уходит? Стоп, а как он вообще там оказался? И почему я об этом узнаю последней?

На Юки и девочек налетела вихрем Огненное Торнадо, Касаи-сенсей, куратор студсовета. Личность в школе известная, причем как благими действиями, так и дурными. Среднего роста, симпатичной внешности, но ничего особенного. По слухам, из очень непростой семьи.

Касаи-сенсей могла найти подход к любому, если сильно того хотела. Она терпеть не могла, когда на неё давили, будь то ученики, их родители или представители министерства. После нескольких скандалов трогать ее опасались.

Каждый ученик школы Кей знал: бесполезно пытаться сбежать от ее внимания, если ты это внимание уже привлек.

Зато Касаи-сенсей была одним из немногих учителей, кто нормально относился к Юки Усаде. То есть точно так же как к любому другому ученику. Плюс они как-то пересеклись на отаку-тусовке и разговорились.

Юки знал ее как Кошечку Ня, гения шутеров. Сам он был достойным противником учителю в играх — с прозвищем Розовый Волк, которое взял назло своей фамилии.

— В любом случае можно его оформить по моей рекомендации как дополнительного помощника главы студсовета…

— Нет! — опять не сговариваясь, выпалили девочки. — Лучше моим…

— Как все сложно! — весело сказала Касаи. — Ладно, сделаем вот что. Предлагаю Юки должность помощника по информации. Я напишу рекомендацию для него, я могу очень просто это сделать при условии, что этот кандидат оказывал систематическую значимую помощь. Ведь оказывал?

Девочки дружно кивнули.

— Ну вот и все, — продолжила Касаи. — Вы подпишете просьбу, Юки…

— Как будто просьба вообще будет, — буркнул Юки Усада. — Я же сказал, что не хочу…

— Зная тебя, Юки-кун, я смею утверждать, что ты ни в этом, ни в следующем году не захочешь куда-то вступать. Но не факт, что в будущем ты сможешь отмазаться от клубов так легко, как в этом году. Да и вообще…

Торнадо вдруг выдала полную ахинею:

— Волков не спрашивают, хотят ли они жить в лесу. Даже если они розо…

«Тысяча лысых демонов! И зачем я взял ник, совпадающий по смыслу с фамилией Оками?» — пронеслось в голове Юки.

— Я согласен, — перебил он, не желая, чтобы Хоши и Оками узнали о его дурацком прозвище.

— Но я предупреждаю, что выйду из студсовета тогда, когда захочу. И я ни за что не подпишусь на обязательное ежедневное посещение заседаний…

— Не думаю, что…

— Потому что-ня, заставлять других-ня, против воли-ня…

Девушки дружно вытаращились на странного някоюшего отаку. Он кошку решил покосплеить? Когда же Касаи-сенсей торопливо согласилась с ним, Мияби и Оками перевели изумленные взгляды уже на учителя.

— И все же, Юки-кун, постарайся…

— Эх вы! — Юки демонстративно покачал головой. — Вот и делай людям добро. Потом ведь не отпустят — продолжат эксплуатировать.

Нацуми и Хоши стало чуточку стыдно.

Какие бы дикие слухи не ходили по школе, общество Юки было для них намного приятнее, чем свита Лали. К которой они даже не знали, как подступиться. Ну, кроме их обычного игнорирования.

Касаи-сенсей вздохнула.

Опять на поверхность всплыл скандал с последствиями, которые тянулись вот уже около трех лет… И конца конфликту не было видно.

***

В комнату студсовета, которая в отсутствие казначея и вице-президента превратилась в настоящий балаган, вошли Хоши и Оками. Следом влетела, подталкивая в спину небрежно одетого парня, куратор студсовета, Касаи-сенсей.

Кроме Лали, главы студсовета и Ируки Май, секретаря, в комнате находилось еще несколько парней и девушек. Непонятные кадры явно злились из-за появления Хоши и Нацуми, хотя именно у них, в отличии от Оками и Мияби, не было права тут находиться.

Неприязненный взгляд Лали был ожидаемым. Хоши, впрочем, в ответ расплылась в довольной улыбке. Нацуми Оками тоже была довольна, но заметил это только Юки — по выражению глаз.

Кстати, о глазах.

Юки застыл. Чьи-то глаза метали в него искры, он чувствовал это.

«А ей-то я что сделал? — подумал Усада, оглядевшись. — Или она настолько отаку не любит?»

Это секретарь студсовета испепеляюще смотрела на него.

— Да уж. Я давненько тут не появлялась, а зря. Попрошу всех посторонних покинуть помещение! — выдала Касаи-сенсей.

Секретарь студсовета, кипятившаяся до этого втихую, решила перенаправить внимание учителя.

— Сенсей! — возмущенно начала Май. — А этот извращенец что тут делает?

— Извращенцы и извращенки уже уходят, — парировала Касаи, сделав жест в сторону приятельниц Лали. — А вот Юки Усада остается. Как новый член студсовета.

— Как?! — голос Лали звучал шокированно, а слившийся с ней голос Май выдал:

— Что? Да не может такого быть!

— Вполне может. Временный помощник студсовета может стать постоянным его членом… при желании.

Лицо Юки Усады скривилось в гримасе, показывающей все его «желание».

— И при условии одобрения его кандидатуры большей частью состава студсовета. Или по рекомендации куратора.

— Но у него нет большинства! Я и Лали — против. Да и…

Нацуми Оками покачала головой. Хоши Мияби только хмыкнула.

— Ирука-сан, прекращайте, пожалуйста, говорить за меня, — внезапно и резко сказала Лали. — Даже если в данном случае вы правы, я вполне могу высказаться сама.

Ирука Май опустила глаза и пробормотала:

— Прошу меня простить.

— Проехали.

Май тут же опять оживилась:

— Но все равно! Тогда нас поровну…

— И тогда решение принимаю я, — забила последний гвоздь в крышку гроба сопротивления Касаи-сенсей. — Поэтому требую — поприветствуйте нового члена студсовета Юки Усада.

— Добро пожаловать, — каким-то сдавленным голосом выдавила из себя Лали. — Пожалуйста позаботься обо мне…

— Стоп-стоп-стоп! — Ирука Маи кивнула на парочку знакомых, даже не пошевелившихся после вопля Касаи-сенсея. — Юмака, Коши и Ся тоже нам помогают. Их можно определить как временных членов студсовета. Иначе получается нечестно.

Касаи кивнула:

— Нечестно. Однако я скажу вот что. Во-первых, проблемы «вероятных помощников» сенсея не волнуют. Во-вторых, хочешь честной проверки? Ну что же, давай!

Учитель хлопнула в ладоши, а окружающие её ученики потрясенно застыли.

— Делим доску на две части. Ставим перегородку. Засекаем 10 минут. В левой части Юки Усада пишет идеи для спортивного фестиваля. В правой то же самое проделывает твоя троица помощников. Юки-кун, надеюсь, ты не против. Сам понимаешь… С волками жить — по-волчьи выть.

Нацуми Оками пришла к выводу, что количество «волчьих» идиом превысило все разумные пределы, и надо как-то намекнуть Касаи-сенсей, чтобы она перестала шутить над ее фамилией.

— Время пошло!

«Может, специально проиграть?» — усмехнулся про себя Юки.

Не то чтобы он был категорически против вступления в студсовет. Но и желанием попасть туда не горел.

С одной стороны, не видеть Оками было бы лучше. С глаз долой — из сердца вон…

Вот только она так взглянула на него, будто в самом деле хочет, чтобы он попал в студсовет… Нет, нет, его, кажется, занесло. Это для главных персонажей, не для него.

Хотя…

Размышления его не остались незамеченными для «прихвостней» Лали.

— Завис, придурок озабоченный? И правильно! Можешь сразу сдаться.

Юки вдруг заметил кое-что еще.

Презрительный взгляд Оками, брошенный на Коши, непонятно как затесавшегося сегодня в компанию Май и Лали. Юки знал, что Коши тоже признавался Оками в любви и был отвергнут. Но он, кажется, не знал чего-то ещё.

Юки только понадеялся, что на него Оками никогда так не посмотрит, и дерзко проговорил:

— Проиграть вам — себя не уважать.

Коши, сжав кулаки, пробормотал что-то очень похожее на «Потом поговорим» и зашел за перегородку. Раздалось тихое шушуканье.

Глава шестая. Бег, сомнительное сокровище и удивительные открытия

Несмотря на свое бахвальство, Юки не был уверен в победе. Трое против одного… Шансы чертовски малы. По количеству идей они, скорее всего, его сделают. Поэтому надо брать другим.

Креативностью.

В топку тривиальные идеи. Пора вспомнить что-то интересное из аниме. Ведь спортивный фестиваль — вполне себе стандартный штамп в аниме и манге. Ну и в новеллах, куда же без них.

Самое элементарное — марафон. Но обычный марафон — неинтересно. А вот марафон с вопросами и препятствиями звучит уже лучше. Такое больше подойдет для клубов, а различные соревнования в процессе уравняют шансы команд. Пара викторин с вопросами по учебе, по моде, по поп-культуре, соревнование на поедание якисобы и «поиск сокровищ» на закуску. Такое может спокойно занять почти целый день.

Юки точно не помнил, планируется ли в этом году в их классе фестиваль на один день или же на два. В прошлом году он все благополучно пропустил.

Ладно.

Какие еще конкурсы подошли бы для участия второстепенного комического персонажа? Нет, даже для главного комического персонажа! Романтически-комически-озабоченного!

Ну, естественно, бег в три ноги или совместный бег в обнимку. Самое то, особенно если бежишь вместе с девушкой.

Со стороны недругов-соперников послышалась какая-то возня вперемешку с громким шепотом. Юки тряхнул головой, не позволяя себе сбиться с мысли.

Самое смешное, хотя и не самое дешевое — это бег с яйцом на ложке во рту. Хотя можно ограничиться одной попыткой для каждого из ограниченного числа участников. Скажем, по парочке от класса.

Что бы еще такого придумать? О, рыцарский турнир! Трое держат четвертого или четвертую на руках. Цель — сорвать повязку с представителя другой группы. Интересно, но этого недостаточно…

О! Юки вспомнил. Можно подобное провести в воде. В купальниках! Правда, тогда лучше, чтобы команды были женскими. И падать им будет не больно, если что…

Тогда нужно еще что-то для парней. Что-то на скорость, ловкость или силу. Точно! «Повали столб»! Два столба — две команды. Задача каждой группы — повалить столб противника и не дать повалить свой.

Ну и хватит. Даже если Юки проиграет, ему не будет стыдно.

— Время вышло. — объявила Касаи-сенсей. — Отойдите от доски, мы уберем перегородку.

Юки посмотрел на ту часть доски, что была исписана идеями его соперников. Эстафета, бег наперегонки четверками, бег с полосой препятствий, «вытолкни всех с поля», армрестлинг и еще уйма вариантов, которые можно было отнести к демонстрации способностей спортивных клубов.

— В целом — неплохо, — проговорила Касаи-сенсей. — Но ску-у-у-у-у-чно.

Не было смысла спрашивать, о ком именно она говорит. Идеи Юки могли казаться глупыми, абсурдными, но точно не скучными.

Троица молчала. Зато нашлась, что сказать, Ируке Май:

— Это конкурсы для озабоченных! В первом надо брать в рот! Ложку с яйцом. Во втором надо бежать в обнимку, причем этот извращенец прямо написал про разнополые пары. И… вы на третье только гляньте! Борьба девушек в купальниках… Только последний еще ничего, — тон Ируки стал спокойнее и даже мечтательнее. — Полуголые парни… И большой толстый столб…

Юки хмыкнул себе в ладонь и по-быстрому сделал вид, что закашлялся. Кажется, Май очень хотела увидеть, как куча полуголых парней толкают друг друга, а затем обнимают и пытаются повалить здоровенный столб.

— Что я вижу? — едко протянула Касаи-сенсей. — Даже те члены студсовета, что сильно недолюбливают Юки-куна, отдают ему должное. Так что… Посторонние — на выход.

Трое проигравших злобно переглянулись. Через пару мгновений за ними захлопнулась дверь.

— Ну а теперь, — Касаи-сенсей потерла руки, — давайте-ка обсудим планы на наш двухдневный спортивный фестиваль.

***

Как же Юки вымотался за две недели после «триумфального» вступления в студсовет!

Определить конкурсы-соревнования — отличное начало. Но это, как говорится, только начало.

Далее следовало определить ответственных за каждый этап, места проведения, всю нужную экипировку. Ну и, конечно же, надо было опять считать бюджет.

И если последнее они быстренько провернули с Хоши, то предыдущие пункты плана прямо-таки удручали Юки.

Первым этапом решено было провести марафон клубов. Классовые мероприятия и клубные демонстрации откладывались на второй день.

Со всех сторон на Юки обрушивались ужасные стенания. «А где нам найти еще пять сотен булочек с якисобой? , «А как сделать, чтобы они не испортились?», «Ой, нам не хватает цветов для головных повязок», «Давайте заменим бег в три ноги на бег в обнимку, у нас нечем связать ноги», «А давайте отменим бег в обнимку и просто проведем эстафету»…

Юки хотелось лезть на стену. Ту самую, двухметровую, из полосы препятствий. Залезть, посидеть и повыть на луну. Когда ему в первый раз пришли в голову такие мысли, он бросил кривой взгляд на Волчицу Меча и благоразумно не стал озвучивать их вслух.

Организационные вопросы — опыт, конечно, болезненный. Но рядом с Нацуми — ещё и жутко увлекательный.

То, что в конце всего этого бардака он оказался в качестве ответственного за математический этап, удивления не вызывало. В конце концов, он сам писал для него задания. Удивительным было то, что Юки там оказался вместе с откровенно его недолюбливающей Лали. Спасибо хоть, что не с секретаршей студсовета Май.

Если Лали смотрела на него высокомерно-пренебрежительно, то Май и вовсе смотрела на Юки как на врага всего человечества. Впрочем, ее взгляды на Оками были немногим лучше. Во всяком случае, так казалось Юки.

Лали сделала Оками ответственной за результаты марафона для всех клубов. Студсовет же в целом, усиленный старостами классов и несколькими активистами, отвечал за переходные, конкурсные этапы.

Например, за этап обжорного конкурса были ответственными староста класса Юки и его приятель своеобразного вида с прозвищем Онигири. Этот полноватый парнишка вполне мог считаться специалистом по обжорству. Судя по слухам, он неплохо готовил. Сам Юки познакомился с Онигири в магазинчике манги еще давно, а вот одноклассниками они стали лишь в этом году.

А Ирука Май с малознакомым Юки парнем, вроде бы главой какого клуба, отвечала за литературно-исторический конкурс.

Первым препятствием, призванным немного «притормозить» те клубы, у которых было явное преимущество, был математический конкурс. И хотя задачки Юки брал преимущественно из первого класса старшей школы, его конкурс все же требовал немного смекалки. Простая зубрежка и удача тут бы не помогли.

И если в процессе передвижения между конкурсами-препятствиями игрокам не запрещалось помогать друг другу, то на этой стадии каждый участник должен был решать все пять вопросов индивидуально. Некоторые из задач требовали только внимательности, другие были посложнее.

Написать даже десять разных вариантов с подковыркой — дело непростое, но Усада и Хоши выжали из себя все соки.

Большинство спортивных клубов очень быстро дошли до математического этапа и сейчас делали подсчеты. К конкурсным столам подошел клуб кройки, шитья и косплея, немного опередив кулинарный клуб. Самые быстрые и умные из спортивных клубов побежали дальше, а вот добрая половина спортсменов немного застряла…

Не у всех получалось, и некоторых Юки Усада отправлял считать еще раз уже третий раз, сверяясь на всякий случай с листочком с ответами.

— Правильно. Вы можете продолжить.

Знакомая Юки по Комикету глава Клуба кройки, шитья и косплея прошла вперед, обойдя главу клуба баскетбола Мамору Коши. Коши дураком не являлся, но вот математика ему определенно не давалась.

— Неправильно. Попробуйте, пожалуйста, еще раз.

Юки решил уже было намекнуть, где Коши ошибся, но баскетболист, раздраженный тем, что остался одним из немногих «счастливчиков» своей команды, схватил Юки за грудки.

— Слушай, ты!

Никто этого не заметил. «Наблюдающий» за ходом марафона учитель дремал. Лали была занята проверкой другого ученика.

Юки Усада слыл в школе слабовольным отаку-извращенцем, и Коши, проигравший ранее во внутреннем конкурсе Касаи-сенсей, захотел взять реванш. Тот факт, что у красавчика-спортсмена и успешного ученика (ну, только не на уроках математики) взялись замашки отпетого хулигана, Юки лишь повеселил.

Он не боялся.

Он не боялся, во всяком случае, не слишком сильно, даже когда оказывался в темном переулке против нескольких озверевших человек. И уж тем более не боялся угроз при свете дня и толпе свидетелей.

— Слушаю внимательно, Коши-сан, — Юки даже не пытался высвободиться. — И не я один.

Коши оглянулся. Ситуация быстро изменилась не в его пользу. К ним спешила Лали, и выглядела она недовольной.

— Оставьте Усаду-сана в покое, Коши-кун, — пусть холодный тон Лали и не дотягивал до того, что был у Оками, все равно чувствовалось, что эти девушки много взаимодействовали.

— Вы защищаете этого извращенца? — брезгливый тон Коши прекрасно подходил его перекошенному лицу.

— Не так уж и важно, как я отношусь к Ю… Усаде-куну. Однако Усада-кун уже полмесяца как член студсовета и мой коллега. Поэтому, пожалуйста, извинитесь!

Тон Лали стал еще более грозным, и тогда Коши признал поражение.

— Усада-сан, я очень сожалею.

— Все в порядке, Коши-сан. Я понимаю, Вы разгорячились во время соревнования. — тон Юки был нейтральным. — Обратите внимание на четвертую строчку вашего решения.

— Спасибо, Усада-сан, — Коши помрачнел, но нашел в себе силы ответить вежливо.

***

Марафон уже подходил к концу. Они с Лали уже почти свернули конкурсный пункт, оставалось только сложить столы и оставить их для тех, кто позже потащит их до склада. Внезапно к ним подбежала глава клуба легкой атлетики, Камэ Хикери, с какой-то запиской-карточкой в руках.

Последним пунктом был «поиск сокровищ». И для завершения марафона участники искали подходящие под требования карточки людей или предметы. Этим конкурсом занималась Ирука Май вместе с Касаи-сенсеем, и он был просто воплощением «подкрадывающегося незаметно» элемента случайности.

— Юки Усада, ты мне нужен. Простите, Лали-сан! Но мне он срочно нужен, чтоб завершить марафон! — Камэ схватила Юки под локоть и попробовала потащить его за собой.

Юки от такого напора немного оторопел и с сомнением протянул:

— А я точно подхожу? Что там за надпись? Я не вижу…

Хикери немного покраснела. Возможно, это было просто от слишком быстрого бега. Она нетерпеливо дернула Юки за руку:

— Идем! Точно подходишь. А что там написано, тебе знать не надо… Главное, чтобы Оками-сан приняла. И лучше все же бегом.

Юки пожал плечами:

— Ладно. Простите меня, Лали-сан. Ну да, вряд ли там написано «отаку», скорее какой-нибудь нибудь «непроходимый дурак». Но если Хикери-сама так надо — пошли.

Камэ Хикери нетерпеливо махнула карточкой, стараясь не показывать надпись Юки. Но вот Лали стояла так, что смогла разглядеть надпись.

Когда Лали разглядела надпись на карточке, ее лицо исказилось странной гримасой. Но ни отвернувшаяся от нее Хикэри, ни сам Юки Усада, которого Камэ держала жесткой хваткой, этого не видели.

***

— Хмм, — Нацуми Оками посмотрела сначала на карточку, потом на Хикери и только потом на Юки.

— Ты уверена, что Усада-сан подходит?

Камэ в ответ лукаво улыбнулась:

— Вполне. А Вы как думаете?

Нацуми Оками еще раз полюбовалась надписью на карточке. Почему-то Хикери раздражала ее. Впрочем, Нацуми напомнила себе, что надо оставаться беспристрастной, и с деланным безразличием сказала:

— Все может быть. Ладно, ответ принят. Поздравляю, Усада-сан.

Хикери уже не столь уверенно проговорила:

— Это же просто потенциальный. И, пожалуйста, не показывайте никому…

Оками хмыкнула:

— Нечего уже стесняться. Да и что плохого? Юки Усада — симпатичненькое личико. Да и в целом, — она нарочито явно рассматривала парня, — неплохо выглядит. Считать хорошо умеет, вон, даже бюджет рассчитал. Первую помощь умеет оказывать…

Нацуми глянула на губы парня. Юки, никак не ожидавший такого потока похвалы, густо покраснел. Да и сама Нацуми слегка порозовела.

— Он еще и член студсовета вот уже пару недель. Даже мои родители не стали бы сильно возражать.

От такого заявления Хикери и Усада дружно оторопели.

Оками тут же продолжила — не без шпильки:

— Правда, он отаку, и, по непроверенным слухам, озабоченный извращенец. Но это уже дело вкуса. Ответ принят. Поздравляю, Хикери-сан!

Карточка, кувыркаясь, полетела в мусорку, но прежде чем она успела исчезнуть, Юки все же прочитал надпись.

«Потенциальный жених».

«Чего?!»

***

Второй день спортивного фестиваля для Юки оказался менее утомительным. Демонстрационными выступлениями занимались клубы, в которых он не состоял. В классных и общешкольных командах он тоже не состоял. «Удивительно», но ни в одном конкурсе его не выбрали для участия.

Весь спортивный фестиваль он провалялся в укромном месте на дереве. Оттуда виднелась почти вся школьная площадка, его же самого можно было заметить только случайно. Или точно зная, где его искать. А могли его искать разве что Онигири-кун и, как выяснилось…

— Усада-кун! Усада-кун, я знаю, что вы должны быть где-то здесь. Усада-кун! Нужна ваша помощь.

— Швальцефокши-сан, — Юки спрыгнул с дерева. — Ну что такое?

— Кова-кун на конкурсе «повали столб» подвернул ногу. Урусай-тян не с кем бежать «бег в обнимку».

— А она вообще согласиться со мной бежать?

— Так она сама предложила… Очень не хочет, чтобы наш класс проиграл. А то в «повали столб» мы проиграли. И в «верховом бое» — тоже.

Юки удивился, но не сильно.

— Хорошо, пойдем к Урусай-тян.

Начали они довольно неплохо. Резво оторвались ото всех. Проблемы начались тогда, когда до финиша оставалась жалкая сотня метров. Кто-то из наблюдателей крикнул что-то в стиле «Извращенец и бедная Урусай-тян».

Урусай запнулась, и это тут же отразилось на их синхронности. Юки унесло вперед, Урусай упала на него, соскользнула и…

— Ай! — раздался вскрик, когда девушка попыталась встать на ногу. — Ай, не могу. Больно!

Юки обследовал ногу: перелома вроде не было, но лодыжка почти мгновенно опухла. Он оглянулся. Их стремительно догоняли.

— Держись, Урусай-тян. Мы еще можем победить. На спине — это все еще «в обнимку», — и Юки подставил ей спину.

К чести Урусай, она не колебалась ни секунды. Мгновение спустя Усада помчался к финишу. Пусть и двигался он довольно быстро, с их прежней скоростью это было не сравнить. Разрыв между ними и следующей парой сокращался. Пусть и медленно.

Сам же Юки чувствовал себя уткой, еле переваливающейся с лапки на лапку.

Еще шаг. И еще. Финиш. На последних секундах их, увы, кто-то перегнал.

Тем временем Нацуми Оками потрясенно наблюдала за тем, как Юки Усада, закинув на спину свою одноклассницу примерно тех же габаритов, что он сам, бежит по тропе.

Да не может быть!

Неужели тот, кого она так отчаянно искала, все это время был рядом?!

Вот она, физическая выносливость. Была под ее носом все это время! Нацуми вспомнила, что Юки занимался бегом в средней школе. Они даже тогда учились в одном классе. Пусть она и плохо его помнила.

Усада был тихим, скромным мальчиком, одним из немногих в клубе легкой атлетики. Она помнила, что ей рассказывали, как он почти выиграл марафон. Сильно упал, поранился, но все равно добежал и закончил третьим. Сама она в тот день была на соревнованиях в другом городе. Даже хотела его поздравить, но Юки после марафона не было в школе некоторое время… А когда он вернулся, наступал уже конец года, и поздравления как-то утратили свою актуальность.

Примерно тогда же Усаду «наградили» званием извращенца. И до его признания в любви она с ним так и не пересекалась.

Неужели Храбрый Заяц — это правда…

Нацуми на миг зажмурилась, абстрагируясь от всего мира.

То, что Юки совсем не трус, показывало одно его признание.

То, что Юки мог оказаться в косплее, тоже было вполне вероятным — он же отаку!

Скоро каникулы. Он с ней в студсовете, так что спрашивать о его планах — вполне естественно… Нацуми вспомнила тот бред, что несла вчера от растерянности. Ками-сама, как стыдно!

Надо на каникулах выяснить, нравятся ли ему зайцы. И если да, она, может быть, решится спросить…

Но если это все-таки был Юки, почему он не сказал?

Неужели она опять ошибается?

Надо узнать Юки Усаду получше. В непринужденной обстановке. И каникулы ей помогут. Точно помогут!

«Юки-кун, никуда ты не денешься. Я должна узнать, ты ли тот самый…»

На финише поднялся шум. Нацуми дернулась, но ее помощь не требовалась.

— На спине они вполне были «в обнимку», — веселилась Касаи-сенсей. — Я видела. Даже слишком в обнимку.

— Что вы такое говорите! — возмутилась Урусай.

— Прости-прости! Но мне казалось, ты довольна? Юки-куну уж точно понравилось, как ты прижималась к нему своими…

— Касаи-сенсей! — дружно заорали Юки и Урусай, смущенные донельзя.

— Все, все, успокойтесь. Это не было «по правилам», но вы скорее усложнили, чем упростили себе задачу, так что… Если вы не настаиваете на первом месте…

— Не настаиваем!

— Тогда второе место вы более чем заслужили.

Юки довольно усмехнулся.

— Отлично! А теперь я быстренько отнесу Урусай-тян в медпункт.

«Он такой заботливый!»

Очередной укол в сердце Нацуми Оками.

«Со всеми заботливый! Но я в любом случае должна узнать…»

Глава седьмая. Штрафники, порядок и злобные взгляды

У любого хулиганства, даже лёгкого, есть последствия. У любой шалости — расплата. И у любого праздника, даже самого шумного и веселого, может случиться совсем не радужный финал.

Шумный праздник прошел, призы вручены, победители (и проигравшие) известны. Кто-то радуется победе, стараясь не обидеть тех, кто проиграл. Кто-то, напротив, хвастается победой изо всех сил и нагло заявляет, что только благодаря ему «они все» вообще выиграли. Кто-то расстроен поражением, но отчаянно пытается не показывать этого, храбро заявляя, что «вот в следующем году они себя покажут». А кому-то плевать и на поражения, и на победы — хочется просто веселиться с друзьями. А где и как именно — это уже не стоящие внимания детали.

А кто-то вдруг узнал какую-то новую информацию — о себе или о других. И сейчас находится в пространных размышлениях, что с этим делать и как нарыть еще дополнительной информации на человека, который вроде бы открыт и всем известен. Впрочем, Нацуми отлично знала: то, что известно всем, не всегда является правдой. И наоборот. И еще раз убедилась в довольном поганом свойстве людей навешивать ярлыки и после этого даже не пытаться узнать людей получше.

Так, удивительная выносливость Юки не была секретом, однако Нацуми о данном качестве юноши раньше и не подозревала. Просто до этого момента она не связывала в своей голове образы одноклассника из средней школы выигравшего марафон и ее, в данный момент, коллегу в студсовете, которые оказались одним человеком.

Впрочем, подумать об этом как следует она ещё успеет. Пока можно лишь подвести предварительные итоги — в спортивных клубах она своего Храброго Зайца не нашла. Часть из них она обошла с Усадой-куном, часть в одиночку, и ни-че-го не нашла. Единственным не осмотренным как следует местом был клуб большого тенниса, который отнесся к Усаде крайне мерзко, так что шансы на то, что ее Храбрый анимешный Заяц был среди них — крайне малы. Но она все еще была неспокойна. А если?..

Кроме этого, под сильным подозрением был, конечно же, и сам Усада.

Нацуми ни на секунду не забывала, что у всякого действия есть последствия. Последствием конкретно ее действий стало членство Усады в студсовете. Последствием спортивного фестиваля — генеральная уборка территории школы.

А последствием поведения клуба тенниса…

Нацуми на мгновение улыбнулась. На коленях они не ползали. Ну, почти.

***

Через неделю после происшествия с царапиной Нацуми перед кабинетом студсовета практически собралась толпа. Не особо бушующая, но крайне недовольная.

Дело в том, что после обеда члены клуба тенниса обнаружили отсутствие доступа к теннисному инвентарю. Теннисный корт был занят группой кендо, решившей в кои-то веки провести занятия на открытом воздухе. Возмущенной главе теннисистов было показано разрешение, подписанное заместителем главы студсовета.

Пришедшая ругаться в кабинет студсовета глава клуба тенниса Ари, высокая девушка с ассиметрично собраным хвостиком, застала улыбчивую Лали, сидевшую поближе ко входу Нацуми Оками с бокеном без чехла на коленях и развалившегося на боковом диванчике Юки Усаду.

— Приветствую, — только и сказала она, глядя на Лали и игнорируя остальных, — По какому праву студсовет опечатал комнату с нашим инвентарем?

— Приветствую, — ответила Лали. — По распоряжению казначея студсовета об отсутствии отчетности деятельность клуба большого тенниса временно приостановлена.

Сквозь неполностью прикрытую дверь послышался ропот тех самых членов клуба.

Кумико Ари посмотрела на свою приятельницу, главу студсовета, потом на сидевшего недалеко секретаря студсовета Ируку Май. Лали опустила глаза. Ирука показала взглядом на Нацуми и Юки и пожала плечами.

Ари вздохнула и еще раз попробовала мягко наехать на студсовет.

— Клуб большого тенниса — это не просто мелкий клуб из нескольких человек, как, например, клуб настольного тенниса или клуб любителей литературы. В клубе состоят около сорока человек, он практически первый по количеству участников!

— Второй, — до сих пор сидевшая тихо Нацуми Оками отложила бокен, встала на ноги и прошлась за спиной застывшей Ари. — Первым по количеству официальных участников является клуб легкой атлетики. Но это не имеет значения. Согласно школьному уставу, все клубы должны соблюдать правила. Одно из которых — предоставление финансовой отчетности клуба по первому требованию.

— Но у нас все готово! Мы просто не хотели давать эту информацию ненадежным людям.

— Учитывая, что за Нацуми-сан проголосовало около сорока трех процентов учеников нашей школы, ненадежной ее назвать нельзя. Как минимум, почти половина школы возлагают на нее свои надежды.

Юки, проговоривший в пространство последнюю фразу, принял такой вид, будто его всё происходящее вообще не касалось. Да и сидел он своеобразно, максимально вытянув вперед скрещенные в лодыжках ноги и сложив руки за головой, которую откинул назад на спинку дивана. Взгляд его не отрывался от какой-то точки на потолке. Лишь когда Нацуми встала, Юки перевел взгляд на нее. И не видел, как от его фразы слегка перекосило Лали, выигравшую у Нацуми на выборах за счет несчастных двух процентов.

Кумико Ари глубоко выдохнула, с трудом удержавшись от шипения. Ситуация бесила ее неимоверно. Больше всего ей хотелось наорать на вредного засранца. Однако дурой Ари не была, поэтому умела сдерживать себя и оценивать обстановку. Одно дело –– загонять под покрытие теннисного корта мерзкого отаку-извращенца, пришедшего с мерзкими целями на территорию их клуба при поддержке еще примерно сорока человек. И совсем другое — орать на действительного всамделишного члена студсовета в присутствии почти полного состава оного. Поддержка клуба большого тенниса, оставшегося за дверью, не поможет ни локально, ни в длительной перспективе. Плюс замечание Нацуми подлило масла в огонь — глава клуба легкой атлетики, Камэ Хикэри, входила в число Пяти Королев Красоты, в то время как сама Кумико Ари, несмотря на имя и некоторую популярность, нет. Замечание Нацуми о том, что их клуб ниже в рейтинге по численности, имело еще и эту подоплеку. Но нельзя было бурно реагировать на это. Если она сейчас не сдержится — это обязательно дойдет до Касаи-сенсей, а связываться с ней Кумико точно не хотела. С той станется закрыть клуб тенниса насовсем. А входить в историю клуба как его последняя глава, ещё и та, из-за которой клуб и закрыли… Мда уж, от такой славы будет не отмыться до самой смерти.

Чувствовалось, что ее демарш как главы и возмущение ее клуба были кем-то… Намеренно спровоцированы. Спланированы.

— Разумеется, я не имела в виду Нацуми Оками, вторую королеву школы Кей и заместительницу главы школьного совета, — Кумико не выдержала, выделив «вторую» и «заместительницу» пренебрежительным тоном. — Я говорю об известном всей школе озабоченном отаку. Я не готова к тому, чтобы он брал и проверял бумаги моего клуба. Откуда мне знать, что он будет делать с вещами, которых касались мои руки? Может, целовать, нюхать или еще чего? Аж противно!

— То есть вы отказываетесь предоставить бумаги? — Нацуми решительно пропустила и выпад насчет «второй», и выпад насчет «заместительницы». А вот выпад в адрес Юки ее неожиданно сильно задел. Нацуми не понимала лишь, что задело сильнее — напоминание о ее собственном развившемся фетише или пренебрежение членом студсовета.

Однако холодный тон безупречная Нацуми Оками сохранила. Как и всегда.

— Я готова их передать в руки высокоуважаемой Мияби-сама, казначея студсовета.

— Как скажете, — подозрительно легко согласилась Лали. — Тогда заходите примерно… — она на секунду задумалась и помотала головой.

— Прошу прощения… — девушка открыла мобильный и что-то там полистала. — Через неделю. Хоши-сан извинялась, но у нее семейные дела. А еще по разрешению куратора студсовета и заместителя директора по внеклассной работе, Усада-сам имеет все необходимые полномочия, чтобы ее на эту неделю заменить по вопросам финансирования и проверок расходов клубной работы. А если Усада-сан для вас не является возможным вариантом, — голос Лали стал жестким, — то попрошу покинуть помещение.

— Но… — Ари наконец-то поняла, в какую ловушку ее загнали, причём с ее же помощью. Неделя без клуба — это не катастрофа, но все равно неприятно!

— Так же, — продолжила Лали, — меня попросили вас предупредить, что если по итогам проверки найдут несоответствия, то весь клуб будет так или иначе наказан. Всего хорошего. И да, Мияби-сан предупреждала, что ее семейные дела могут затянуться еще на несколько недель. Так что подумайте. Посоветуйтесь с членами вашего клуба и сообщите мне завтра ваше решение.

— Прошу меня простить, — Ари вылетела за дверь, там послышался ропот, который начал удаляться от команты студсовета.

Лали подчеркнуто устало опустилась в кресло:

— Ну, Хоши! Ладно, — вздохнула она. — Мы с Ари-сан довольно близкие знакомые, однако её клуб давно пора призвать к порядку.

Нацуми Оками хмыкнула:

— Завтра придут.

Юки скривился:

— Разговаривать с ними еще.

— Ну-у-у, — Нацуми прошла и села на то место, на котором сидела с начала разговора. — У члена студсовета есть не только права, но и обязанности.

На следующий день Ари вернулась. Как рассказала позже Хоши Мияби, кое-кто из ее шапочных знакомых, состоявших в клубе тенниса, пытался выяснить, когда она будет в студсовете, и она посетовала, что да, занята, и подобрать документы для закрытия клуба на следующие полгода не успеет.

— Меня убедили, что Юки Усада сможет как следует позаботиться о документах, — чётко проговорила она.

Ее глаза обещали Юки медленную и мучительную смерть, но поклон был достаточно медленным, чтобы выказать формальное уважение.

Шепоток из коридора обещал Юки проблемы в ближайшем будущем. Впрочем, парня это ни капельки не впечатлило.

— Вот и отлично, Ари-сан, — Лали уже было решила, что дальнейшая эскалация конфликта ей не нужна, однако в коридоре внезапно послышался громкий топот, и через несколько мгновений в комнату студсовета влетела куратор Касаи-сенсей.

— По какому поводу в коридоре демонстрация, Лали-тян? — не успела дверь захлопнуться, Касаи-сенсей уже начала наказывать без вины виноватых. Однако женщина быстро опомнилась и перевела взгляд на стоявшую рядом с Юки Ари.

— Понятно. Клуб тенниса опять решил побуянить?

— Мы уже со всем разобрались, Касаи-сенсей, — сам Юки дальнейшего разжигания конфликта не хотел.

— Да, — протянула Касаи-сенсей и бросила взгляд на все еще заклеенную пластырем руку Нацуми, выдав тем самым, что она в курсе событий, хоть и не собирается пока давать ход делу о хулиганстве теннисистов. — Как скажете. В любом случае, хорошо, что еще до моего назначения штрафа за задержку документов клуб тенниса в полном составе вызвался помочь с уборкой после спортивного фестиваля. Так ведь, Кумико-чан?

— Как скажете, Касаи-сенсей, — Ари решила не испытывать судьбу и не давать Огненному Торнадо сжечь их клуб дотла. — Как скажете.

Юки еще раз нашёл непонятную строчку о пищевых добавках. Поскольку теннисный клуб являлся одним из самых больших, то и расходы его были значительными.

Когда Усада собрался пойти в комнату, где хранился инвентарь клуба тенниса, Нацуми не отпустила его одного. Расчехлять бокен она не стала, но демонстративно несла оружие так, чтобы все видели: девушка готова пустить его в ход. По итогам проверки парень, отвечавший за инвентарь, бормотал что-то непонятное. Это взяло некоторое время, но парень раскололся. Юки наезжал логикой, а присутствие Нацуми не давало возможности обозвать наглого отаку-задрота погрубее и послать подальше. Итоговая «картина» случившегося оказалась нелицеприятной.

Хитрован-третьегодка, прознавший о том, что клуб «Ракеток» вот-вот распадется, закупил по накладным пищевых добавок в четыре раза больше, чем нужно на самом деле. По крайней мере, так гласили бумаги.

С места завхоза третьегодка слетел и до конца учебы получил бессменную обязанность по выносу мусора из всех четырех клубов и по уборке на территориях всех клубов. От исключения из школы теннисного завхоза-хитреца спасли две вещи: во-первых, руководство школы не хотело выносить сор из избы, во-вторых, разницу в бюджете тот не забрал себе, а использовал на благо клуба для покупки нескольких более дорогих ракеток для тех, кто не мог сам себе такое позволить, и нескольких теннисных сеток взамен тех, что были сплетены еще, кажется, в эпоху Мейдзи.

Парню сделали строгий выговор вдобавок к его дополнительным обязанностям, но этим все и закончилось. Нацуми Оками осталась недовольна. Она считала, что юноша слишком легко отделался и урок не усвоил.

***

У всех действий есть последствия, явные и неявные. Сейчас же явным последствием того, что Юки состоял в студсовете, а клуб тенниса незадолго до этого проштрафился, было следующее: Юки пришлось надзирать примерно за четвертью клуба тенниса, выполняющей возложенный на нее долг.

Столкнувшись с десятком неприязненных взглядов, Юки Усада на несколько секунд замер.

Ему было крайне непривычно находится в незнакомом обществе. Хотя… в те далекие времена, когда ненавидящий Усаду сейчас просто до скрипа зубов и нервной дрожи Яма Сайто был его другом, он не так уж и редко приходил на площадку тенниса, чтобы пообщаться с товарищем.

В средней школе между клубом легкой атлетики и клубом «Ракеток» не было такого соперничества, как между клубом легкой атлетики и большого тенниса сейчас. Было ли это влияние семпая, после ухода которого клуб ракеток и распался, Юки не знал. Он даже не помнил имени того семпая. Но помнил, что семпай был настоящим бисененом и половину конфликтов с мужчинами решал только благодаря своей милой внешности, несмотря на свою явную гетеросексуальность.

На самом деле как минимум половину данного клуба Юки знал в лицо, а кое-кого даже по именам. Когда-то давно со многими «клубчанами» он даже болтал.

Когда-то давно…

Впрочем, ветер воет, а скалы не двигаются. Уговаривать засранцев — не имело смысла. Оставалось только угрожать.

— Привет, — начал он, и в качестве ответа получил тихий ропот и шепот «сдохни на месте, пожалуйста».

— Вы меня очень любите, — нагло и саркастично начал он. — Я вас тоже не перевариваю, так что общего у нас много. И общее желание тоже имеется — как можно быстрее закончить этот участок. И я пойду домой заниматься всякими извращениями. А вы пойдете домой учиться, развлекаться и тоже заниматься всякими извращениями. Но тайно.

Взгляды, направленные на Юки, стали одновременно злее и растеряннее — значит, определенная доля правды в его речи была.

— Поэтому работаем вместе. Первое! Йоши-сан, Кири-сан и Нори-сан вместе со мной переносят столы. Девушки, берите, пожалуйста, пакеты для мусора, и сначала пройдитесь вон по тем кустам — там запуталось много ленточек. Потом встречаемся здесь и все вместе относим мусор. Парни тот, что потяжелее, девушки — что полегче… Добрый день, Оками-сан.

— Добрый, Усада-кун. Все в порядке? — вид Оками был безмятежным, и вроде бы она тут оказалась случайно...

— Никаких проблем, Оками-сан, клуб тенниса хочет закончить внеклубную деятельность и вернутся к клубной.

— Ну и отлично, — Нацуми максимально неласково оглядела членов клуба. — Я бы тоже хотела, чтобы все обошлось без накладок.

С этой группой они поработали нормально, можно даже сказать, что сработались. Видимо, то, что Юки всегда брал на себя приличную часть работы, этому помогло. Тем не менее, взгляды, которыми его одарили остальные три четверти клуба, были, мягко говоря, недружелюбными.

Хорошо только, что учеба подходит к концу, а за лето его, глядишь, и забудут. А даже если не совсем забудут, то все равно это сгладится. Поводы же ненавидеть его желающие найдут и так. Поэтому и переживать особо не стоит.

Глава восьмая. Билеты, страшный парк и купальник

Спортивный фестиваль был последним значимым мероприятием перед летними каникулами; после него школьная активность заметно снизилась. Скандалы, интриги, расследования, спекуляции информацией, романы и драмы — все это затихло. Абсолютное большинство учеников думало об этом только в контексте наступающих каникул. Все радовались концу очередного учебного этапа и временной свободе от формул и сочинений. Юки Усада не был исключением. Более того, юноша решил, что сегодня его никто не сможет загнать в студсовет. Об этом он собирался сообщить Лали, учившейся в соседнем с ним классе. Нежелание идти на заседание пересилило даже нежелание общаться с той, что порой так надменно глядела на него.

Конечно, была альтернатива. Юки мог попробовать договориться с Нацуми Оками, но ее класс был подальше. А лишний раз написать ей Юки почему-то стеснялся. На самом деле его общение с Оками после финала марафона было несколько напряженным. И Юки отчаянно гнал от себя мысль, что его этот факт удручает. Последней, кого можно было предупредить о своей неявке, являлась Ирука Май, одноклассница Нацуми, но с ней отношения у Юки были еще более натянутыми, причем с самого начала этого года.

Юки решительно проигнорировал разнополую стайку учеников-одноклассников, по обыкновению порхающих вокруг председателя студсовета. Без всякого снисхождения к посторонним Юки прорвался прямо в центр помещения и представился под светлы очи Лали:

— Извините, Лали-сан! Сегодня у меня полностью отсутствует желание сидеть на заседании студсовета, так что я поспешу удалиться. Проводите без меня.

По изменившемуся выражению лица девушки Юки понял, что его услышали, и, не дожидаясь ответа, отошел.

— Усада-сан! — яростный возглас Лали потонул в поднявшемся ропоте ее свиты.

Юки скрылся за дверью класса прежде, чем председатель поднялась со своего места на ноги.

***

Каникулы уже почти наступили, многие ученики откровенно выдохлись за семестр, и поэтому последнее заседание студсовета проходило довольно вяло. Ситуацию усугубляло то, что присутствовал не весь состав студсовета.

В коридоре частой дробью раздался перестук каблуков «любимого» куратора студсовета, которая через несколько секунд вломилась в помещение в своей привычной манере — без вежливого стука в дверь.

— Поздравляю! — появившаяся Касаи-сенсей не стала тратить время на приветствие. — Фестиваль прошел на ура. Он даже засветился в новостях префектуры как самый интересный спортивный фестиваль старших школ последних лет. Молодцы! И, раз вы такие молодцы, родительский комитет распорядился выделить всем участвовавшим в организации вот это.

Касаи кинула на стол пять билетов… в парк водных аттракционов. Кто-то удивленно присвистнул. Атмосфера скуки мгновенно развеялась.

— Транспорт оплатите сами. Кстати, нужная остановка поезда находится довольно близко к парку. Это приключение ждет вас через пять дней.

Касаи-сенсей оглядела стол и не смогла удержаться:

— А где Юки-кун? Ирука-тян, ты его случайно не прибила?

— Его прибьешь! — процедила сквозь зубы та. — Я почти уверена, что он убежал домой, чтобы заниматься всякими извращениями… Хотя куда ему! Он, наверно, просто играет в свои извращенные игр…

— Вряд ли, — без всякого смущения перебила Касаи-сенсей. — Ничего нового и интересного из эроге в последнее время не выходило.

Во взгляде Нацуми Оками отчетливо читалось возмущенное «Сенсей!», но к чему именно относилось ее возмущение, определить было сложно. Нацуми то ли злилась, что сенсей подтвердила увлеченность Юки эроге, то ли негодовала из-за того, что куратор сама сильно в курсе обновлений игр…

Вслух же извечно спокойная и холодная Оками сказала только:

— Усада-сан упоминал вчера, что сегодня выходит последняя серия Черного лопуха. или как его там… когда мы переписывались.

— Мог бы и в записи посмотреть. Стоп! Писал? В LINE, что ли? И давно у вас контакты друг друга?

Оками держала лицо. У нее получилось не краснеть — назло Касаи-сенсей со всеми ее подначками.

— Да еще со времен этой дурацкой финансовой проверки. Нам приходилось довольно часто пересекаться. А договариваться каждый раз через Хоши-тян — неудобно.

— Да-а-а, Нацуми-тян… Это, наверное, первый контакт мальчика у тебя.

— Не первый, — буркнула Нацуми.

«Дальний родственник-младшеклассник тоже считается» — со странным отчаянием подумала она.

— Ладно, шутки в сторону. Проблема в том, что он не пришел. Хотя я сама виновата — разрешила ему посещать не все заседания, — протянула Касаи.

Затем женщина бодро хлопнула в ладоши:

— Кто из вас отнесет ему билеты? Да так, чтобы он их все-таки взял и согласился прийти. Ирука-тян?

Ирука только фыркнула, отворачиваясь к окну.

Оками выпалила, не особо раздумывая и полностью игнорируя Ируки:

— Я могу отнести.

Наступила гробовая тишина, и Нацуми торопливо добавила:

— Только я не знаю, куда…

— Зато знаю я, — пришла на помощь Хоши, которая почувствовала себя ответственной за Юки.

Хоши еще не могла назвать Юки своим близким другом, но приятелем — вполне. И считала, что нельзя относиться к приятелю безразлично.

— Отнесите вместе, — тут же предложила Касаи-сенсей. — Отложите ваше сопернич…

— Соперничество? — до сих пор молчавшая Лали наконец подала голос. И звучал он как-то резко.

— Касаи-сенсей шутит, — отчеканила Нацуми. — Отнести вместе — неплохая идея. Я согласна.

— Угу, это правильно, — неожиданно поддержала Ирука. Впрочем, ее следующие слова мгновенно объяснили эту странную поддержку:

— Так вы не останетесь наедине с извращенцем и, если что, сумеете отбиться.

Хоши нарочито громко фыркнула. Нацуми же с достоинством выпрямилась:

— Тогда прямо сейчас и сходим. Хоши-тян?

— Да. Идем.

Чего Нацуми не ожидала, так это того, что ей придется пройти недалеко от злосчастного парка. Или, наоборот, ожидала? Ведь Храбрый Заяц тоже жил недалеко от парка…

Нацуми не могла сказать точно, чего больше ждет. Подтверждения или опровержения своей догадки? Если это он, что ей делать дальше? Пригласить его домой и признаться самой?! А если это все-таки не он?

Нацуми настолько глубоко погрузилась в свои размышления, что даже бойкая Хоши, собиравшаяся с ней болтать, решила оставить Оками в покое. Очнулась Нацуми перед самым поворотом к парку и остановилась. Физически — она могла пройти через это злополучное место. Но на душе стало так гадко, что Нацуми боялась сделать еще хоть шаг.

— Хоши? — неуверенно начала она, — а мы можем… пойти другой дорогой? Мне как-то не хочется идти через этот парк. Просто… про него ходили нехорошие слухи. Конечно, я могу в случае чего использовать свой бокен, но…

Девушка хлопнула по чехлу, который постоянно носила с собой в последнее время, и заметно сникла. Хоши нахмурилась.

— Ну-у-у, — протянула Мияби, — если ты не особо спешишь, то без проблем. Учти, другой дорогой придется идти на десять минут дольше.

Они уже почти свернули на улицу, на которой жил Юки, как неожиданный звонок Оками разрушил все планы.

— Алло. Что? Нет. Да, могу…

— Хоши, прости, — Нацуми вздохнула, сама не зная, означает ли этот ее вздох грусть или, напротив, облегчение. — Родители срочно требуют меня на деловой ужин.

Семья нередко просила ее присоединиться к тому или иному деловому ужину, особенно если там участвовало более старшее поколение. Зачем? Чтобы родители продемонстрировали свою старшую дочь-умницу-красавицу-наследницу, конечно же. Не самый приятный, но и не самый ужасный опыт. Сегодня Нацуми предстоял ужин с семьей Янами. Какой-то далекий, неприятный звоночек прозвучал для нее в этом имени. Все сомнения девушки рассеялись, когда она увидела знакомого парня в такой же знакомой школьной форме. Родители Оками были удивлены. Дочь, как обычно, вела себя спокойно и демонстрировала идеальные манеры, но стоило ей взглянуть на Сеги — и с ее лица пропадало даже подобие вежливой улыбки. За ужином прозвучала очередная похвала в адрес Оками и студсовета ее школы, который наградили билетами в водный парк. Ничего удивительного, ведь мама состояла в родительском комитете и была среди тех, кто эти билеты и придумал, ломаный бокен!

— Дочь, ты ничего не хочешь рассказать? Метала глазами искры в молодого Янами… Чем он тебе не угодил? Или… может, есть какой-то другой парень, который тебе нравится?

— Нет такого, — горячо начала отрицать Нацуми. Настолько горячо, что матери даже не надо было видеть слегка порозовевшие щеки дочери — женщина легко представила их сама.

— Мама! Янами-кун — трус. А трус не может быть рядом со мной.

— Он капитан баскетбольной команды, большой, довольно сильный…

— И малодушный, — Нацуми сжала кулаки, больше не сдерживаясь. — Поверь мне, когда дойдет до дела, ему сила и ловкость не помогут.

— Ты же вроде говорила, что с ним незнакома?

— Незнакома, но знаю в лицо, мы же из одной школы. Он не будет вмешиваться в конфликт прямо и даже не попытается выкрутиться с помощью хитрости. Этот мальчишка из тех, кто закрывает на проблему глаза и проходит мимо. Повторю: Янами-кун — трус.

— Ой-ой, дочка… Не буду с тобой спорить. Лучше скажи, ты переночуешь у нас? Позавтракаем завтра вместе? Кстати, о школе. Я слышала, вашу женскую команду студсовета уже официально разбавил парень. Это один из поклонников Лали? Или твоих?

Нацуми чуть не ахнула. Вот как мама вечно умудряется?!

— Его Хоши рекомендовала, — попыталась уйти от от ответа Нацуми, — он хорошо считать умеет.

— Как интересно! Значит, он поклонник Хоши?

— Нет! Он просто много помогал Хоши в последнее время, — Нацуми решила отвечать как можно равнодушнее.

— Выходит, он все-таки ее поклонник…

Казалось бы — промолчи и все. Но Нацуми не смогла удержаться — то ли из-за внезапной ревности, то ли из-за задетого женского самолюбия. Почему ее, получавшую признания пачками, волновали слова именно Юки, Нацуми честно не смогла бы сказать даже самой себе.

— Не знаю, мама, не знаю! В любви-то он признавался мне.

— Надо же! Сознавайся, это на самом деле ты пристроила своего поклонника?

— Ничего я не… Это все… — Нацуми попыталась успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув. — Я скажу лишь, что он достойный парень, несмотря на свою не очень хорошую репутацию.

— Репутацию? Он плохо учится? Или бабник? Или не вылезающий из драк хулиган?

— Ничего такого. Он абсолютно безобидный отаку-анимешник.

— Озабоченный извращенец? Дочка! — обеспокоенно воскликнула мама.

И уже заметно тише добавила:

— Но если тебе нравится, может, все не так плохо. И внуки скоро будут…

Нацуми списала эти слова на собственную слуховую галлюцинацию, а потому не стала возмущаться в ответ. Покачав головой, она заявила:

— Ю. Он не извращенец. Я с ним месяц уже работаю, и он очень корректно себя ведет.

— Хм… Дочка, а он смелый?

Нацуми задумалась. Даже если допустить, что Юки Усада — не ее «Храбрый заяц», то… то что? Он довольно эпично ей признался — однозначно смелый. Он прикрыл ее в клубе сквоша… Случайно? Или намеренно подставился? Почему-то Нацуми верила во второе.

А еще Юки не побоялся конфронтации с клубом тенниса. Оказал ей первую помощь… Нацуми почувствовала, что краснеет, и мысленно взмолилась, чтобы мама этого не заметила. Единственное, что смущало Нацуми — Юки явно опасался Лали по неизвестным ей причинам. Но при этом сама Лали недавно обмолвилась, что Юки отважно выступил во время фестиваля. Так или иначе, Юки Усада трусом не был. Это уж точно.

— Я видела, что запугать его непросто, — наконец выговорила Нацуми.

— Надо же… Когда познакомишь?

— Мама! Я ему отказала. Так что…

— Ну ладно, — мама мило улыбнулась, но было видно, что она уже что-то для себя решила. — Скажешь, когда передумаешь.

— Хорошо…- на автомате выпалила она, и вдруг осознала, — Когда передумаю? — потрясенно повторила Нацуми.

«Когда». Не «если», а «когда».

Ох уж эта мама.

— Поговорим за завтраком, дочь.

Женщина испарилась, а Нацуми фыркнула ей вслед и задумалась.

Надо отвлечься. Интересно, как там дела у Хоши?

***

Неожиданный стук в дверь в шесть вечера слегка выбил Юки из колеи.

Вообще настроение у юноши было отличное — последняя серия сезона Черного Лопуха закончилась пусть и не идеально, но хотя бы динамично, внятно и со сносными пейрингами. К тому же, сегодня он увильнул от последнего заседания студсовета. Впрочем, по поводу последнего Юки испытывал смешанные чувства. Работать вместе с Нацуми Оками была опасно для его временами уж слишком быстро бьющегося сердца, однако эстетическое наслаждение при виде этой прекрасной девушки в конечном счете перевешивало все возможные неудобства.

Хоши относилась к нему довольно приветливо. Лали — нейтрально-отрицательно. Редкие подружки и приятели Лали, что заглядывали в студсовет, реагировали на него резко и агрессивно. Но весь их негатив мерк на фоне эмоций Ируки Май. Ирука испытывала к нему ничем не неприкрытую ненависть, причину которой Юки так и не смог понять. Такая неприязнь, разумеется, доставляла Усаде дискомфорт, поэтому он очень надеялся, что сейчас за дверью стоит не Май. Секунду-две помечтав о том, что к нему заходит Нацуми, Юки глянул в глазок. Увы, Оками не было. Взору юноши предстал не идеальный, но вполне приятный вариант.

В его дом просилась Хоши Мияби, и Юки открыл дверь.

— Прошу прощения за вторжение!

— Заходи, Хоши. Случилось чего?

— Не особо. Держи! — в ладонь Юки впечатался какой-то кусок бумаги.

Хоши поспешно объяснила:

— Билет в водный парк. Один из тех, что достался студсовету.

— Вот еще, — мгновенно скривился Усада. — Что там делать? Толкаться в общей раздевалке с кучей толстых и потных мужиков? Париться на солнце, полчаса ноя в очереди к каждой горке? Пробовать растаявшее мороженое и теплые напитки из сломанного холодильника?

— Ты сначала глянь, какой именно парк, балбес! Там не будет растаявшего мороженого и диких толп.

Юки пристально посмотрел на билет. «Таурин-спа.»

Парень пожал плечами:

— Без понятия… Вроде бы лекарство такое есть.

— Юки! Ну ты и. — кажется, от возмущения Хоши даже не могла подобрать нужные слова. — Это спа с аттракционами считается самым крутым в нашей префектуре. Да и, пожалуй, в парочке соседних — тоже.

Юки лишь снова пожал плечами.

— Да ты что! — Хоши вскочила и начала ходить туда-сюда по гостиной.

Внезапно она остановилась:

— Слушай. Там будут не только «потные мужики». Ты же хочешь увидеть Нацуми-тян в купальнике?

Юки застыл, как вкопанный, и Хоши расплылась в коварной, победной улыбке.

— О, м-и-и-илый Юки Усада, — насмешливо протянула она. — Как будешь чувствовать себя, если Нацуми Оками увидят в купальнике другие, но не ты?

Юки ощутимо напрягся, но тут же нашел неопровержимый, как ему казалось, аргумент:

— Если бы Оками-сан хотела, чтобы я был там, она бы зашла сама.

Хоши заухмылялась так, что Юки мгновенно осознал несостоятельность своих предположений.

— Самоуверенности тебе не занимать, Ю-кун!

На этой фразе Усада вздрогнул всем телом. Следующие же слова Мияби и вовсе повергли его в шок.

— Как я могу судить, твоя самоуверенность возникла не на пустом месте. Она и хотела. Нацуми уже шла к тебе, когда ей позвонила мама и срочно вызвала на семейный ужин. И не смотри на меня так, я не знаю, что за ужин. Возможно, ее там пытались с кем-то свести.

Стараясь говорить как можно безразличнее, Юки выдал:

— Ладно. Оставь билет на столе. Я пойду.

— Хорошо. Мы встречаемся в следующий четверг на Четвертой станции в семь утра. Спасибо, что согласился.

Хоши уже собиралась уйти, когда Юки ее остановил:

— Давай я тебя провожу. Парк не особо безопасен.

— Ага, — равнодушно отозвалась девушка. — Нацуми-тян заявила мне то же самое. Из-за этого мы пошли к тебе самой длинной дорогой. А так были бы у тебя намного раньше. Лично до меня слухи про этот парк никогда не доходили… Странно.

Больше они не разговаривали. У Хоши было достаточно пищи для размышлений, Юки тоже сосредоточился на своих мыслях. Ходить мимо парка после случившегося он не боялся, однако все равно занес в экстренный список номер ближайшего полицейского участка. Так, на всякий случай.

Впрочем, сейчас он всерьез задумался, и вовсе не о безопасности.

«Интересно, какой купальник выберет Нацуми?»

Глава девятая. Водный парк, поцелуи и фингал

Купальник Нацуми Оками оказался черного цвета. Довольно закрытый, но оставляющий простор для фантазии.

Удивительно: даже сейчас Нацуми умудрялась выглядеть строго и скромно. Юки вдруг понял, что в достаточно откровенном виде девушка предстала перед ним лишь однажды, да и то не по своей воле — в тот самый злосчастный вечер.

Впрочем, настроение Юки при встрече с Нацуми все равно улучшилось. Для него эта девушка осталась бы самой привлекательной, даже если бы пришла в рясе монашки. Что уж говорить о купальнике.

Еще Юки порадовало то, что в парк не пришла Ирука Май. Вот только вместо Май нежданно пожаловал ее друг детства, капитан баскетбольной команды, поклонник Оками. Одного взгляда на Сеги хватило, чтобы Юки понял: это парень куда красивее и спортивнее его. Усада и Нацуми были одного роста, в то время как Сеги казался существенно выше девушки. На его фоне Усада казался еще большим неудачником. Зря он обрадовался. Уж лучше бы его и тут прожигала взглядом Ирука! Все равно Юки к этому уже привык.

Сеги же одним своим существованием в очередной раз напомнил Усаде, что он — второстепенный персонаж, которому никогда не сравниться с главными. Юки попытался «забить» на это, но у него впервые за долгое время не получилось.

Это же пляжный эпизод! Прямо как в манге или аниме. Герой должен несколько раз случайно наткнуться на главную героиню в купальнике. Затем купальник по закону жанра непременно упадет, и тогда он… то есть не он, а главный герой, конечно же… насладится райским зрелищем.

Юки же светит только роль посмешища. Скорее всего, он упадет на мокром полу вниз головой. Или его побьет Нацуми, по ошибке заподозрив в чем-то непристойном. Или ему что-то «случайно» сделает Сеги. Или на него наткнется неожиданная «подруга детства» и как-нибудь подставит. Или Лали чего устроит…

Список возможных катастроф можно было продолжать до бесконечности.

Юки окинул быстрым взглядом всю компанию. Звонко смеющаяся над чем-то Хоши, слегка улыбающаяся своим мыслям Нацуми, отчего-то раздраженная Лали. И Сеги с довольной, слишком довольной улыбкой.

«Может, все пройдет не так уж и плохо? Пока единственная проблема — это то, что Сеги меня бесит…»

Юки отвлекся от собственных мыслей только тогда, когда встретился с остальными ребятами после раздевалки. Он нервно поправил свои красные шорты-плавки и покосился на довольно облегающие плавки демона-красавчика Сеги.

Закрытый купальник Хоши неплохо показывал все, что должен был. На Лали Юки старался не смотреть, хотя ее достоинства в довольно узком алом купальнике не заметил бы только слепой. Юки не смог сдержаться, лишь когда рядом с ним оказалась Нацуми. Он вытаращился на нее, как полный идиот.

Нацуми вспыхнула ярче солнца. Хоши, с нескрываемым весельем наблюдавшая за этой немой сценой, со значением подмигнула Юки и потянула его за руку, другой рукой схватившись за руку Нацуми:

— А сейчас — все на горки!

***

Первую часть их времяпровождения Юки тихо завидовал Сеги. Мало того, что его родители тесно общались с родителями Нацуми, он еще и выглядел, как молодой полубог. Сеги обращал на себя уйму взглядов — как трепетных девичьих, так и зрелых женских. Он действительно был красавчиком, пусть и немного рафинированным, на грани метросексуальности. Сеги все делал красиво. Красиво прыгал в воду, красиво из нее выходил, красиво плавал, красиво держал равновесие в аттракционе неустойчивых тумб. Это могло взбесить парня даже куда более уравновешенного, чем Юки.

Усада долго не решался проследить за тем, как на Сеги реагирует Нацуми. Но когда наконец отважился, то понял: конкретно этот «главный герой» Оками не интересует. Она не задерживала на нем свой вечно стальной взор, не вступала с ним в разговоры, односложно отвечала на его вопросы. А вот на самом Юки Нацуми взгляд частенько задерживала.

И не только она. Лали тоже странно поглядывала на него. Это невероятно смущало, Юки чувствовал себя растерянным и даже напуганным.

Из всех присутствующих с ним наиболее легко и открыто общалась Хоши, но Юки списал это на природную живость ее характера. Хоши была «заводилой»: болтала больше всех, много шутила, тормошила и поторапливала остальных.

Когда они проходили по кромке бассейна с водоворотами, Лали и Нацуми немного отстали. Юки остался с Мияби и Сеги.

— … это показывает, что расчеты «коровьей карточки» получились неверными! — разглагольствовала о какой-то финансовой афере Хоши, активно жестикулируя.

Неожиданно она навернулась прямо на ровном месте и упала в глубокую часть бассейна. В одно мгновение Юки увидел, как Хоши Мияби ударилась головой…

— Хоши, ты в поря…

Сеги еще не успел договорить фразу, как Юки уже летел в бассейн — вытаскивать Хоши.

Как только он поднял ее над поверхностью воды, в девушку будто вселилась дикая кошка — Хоши пыталась продышаться и избавиться от удерживающего ее Юки. Отбивалась ногами, руками и даже головой. Но Юки держал ее так крепко, как только мог. Когда юноша уже почти передал Хоши побледневшим Нацуми и Сеги, Мияби в очередной раз мотнула головой и сильно стукнула Юки чуть выше виска.

Нацуми потянула Хоши на себя; набежали люди, принялись хлопотать вокруг Мияби. Юки тем временем почувствовал, как его сознание помутнело; у него не было сил выбраться из бассейна, и он стал медленно погружаться на дно. В отличии от неожиданно упавшей в бассейн Хоши, Юки тонул тихо. И на это не обратил внимание никто, кроме одного человека. Юки успел как следует наглотаться воды, прежде чем Оками заметила его состояние и прыгнула в бассейн. Девушка вытащила его и уложила с помощью мертвенно-белой Лали на землю.

Сеги решительно не нравилось то, что над каким-то Юки Усадой склонились сразу две девчонки, почти готовые делать ему искусственное дыхание. Намереваясь доказать, что Юки симулирует, Сеги пнул его под ребра. Впрочем, за это Юки мог бы даже сказать ему спасибо — пинок подействовал эффективно. Легкие Юки сократились; он выблевал море воды, закашлявшись. В процессе Юки контролировал себя плохо; вскочив, а затем немного отклонившись влево, он зарядил головой прямо Оками в лицо. Если точнее, в глаз.

Поэтому первое, что ожидало парня после того, как он пришел в себя и осознал, что происходит — это Нацуми с фингалом. Ками-сама, как же стыдно ему стало!

— Прости, извини меня, — он кланялся как заведенный. — Прости, Оками-сан, пожалуйста, прости…

— Не стоит, ничего страшного, — попыталась та остановить поток извинений, но безуспешно.

— Прости-прости-прости, я больше не буду мешать, — с этими словами Юки убежал практически ко входу.

Нацуми посмотрела ему вслед и потускнела, словно выключенная лампа.

— Хоши, — грустно позвала она. — Если он не может… взаимодействовать со мной, то я хотела бы попросить тебя…

— Да без проблем, — поняла все с полуслова Хоши. — Я прослежу. С тебя кофе и вкусняшки!

— Идет, — Нацуми слабо приподняла уголки губ.

Мияби бросилась в раздевалку, сменила одежду и что есть силы побежала на станцию железной дороги.

Там он и стоял — в месте, откуда у ближайшего поезда должен быть второй с конца вагон.

— Тебе не скрыться от Хоши, чудо-спасатель!

Юки улыбнулся. Ему было стыдно перед коллегами по студсовету, но он все равно обрадовался, что поедет домой не один.

***

Поезд тронулся, и Хоши наконец задала так мучивший ее вопрос:

— Юкано, — нерешительно начала она. Она была одной из немногих, кто знал его полное имя.

— Спрашивай, что хочешь.

— Ты в самом деле влюбился в нее, Юки?

Юки Усада заметно погрустнел.

— В самом деле…

— Но как? Почему?

Юки дернул плечами:

— Я не могу рассказать подробно, но если кратко, то… случилась одна очень… ммм… неприятная ситуация. А она… Она вернулась за мной. Ей абсолютно точно было больно и страшно в тот момент, страшно до тошноты, но она вернулась за мной. И неважно, что потом уже мне пришлось ей помогать. Главное — она вернулась. Она не оставила меня одного.

— Так почему ты сейчас не с ней?

— Хоши-тян, издеваешься? Она и так меня недолюбливает, а уж после сегодняшнего…

— Но ты же говорил, что она вернулась?

Юки опустил глаза:

— Нацуми не знает, что это был я.

Хоши подняла брови:

— Как, Волчица Оками, Демон-Помнящий-Все, могла тебя не запомнить? Ты что, в рыцарских доспехах щеголял с закрытым забралом или в самурайской амуниции с маской?

— Почти. Костюм. Косплейный.Таки с маской.

Хоши покатилась со смеху:

— Не говори мне… не говори мне… а-ха-ха! Это был костюм зайца? И ты, как всегда, не испугался и отхватил?

— Ага… Стоп! Откуда ты знаешь про зайца?

— От Нацуми. Она как-то проговорилась. Она уже несколько месяцев ищет своего «Храброго Зайца», то есть тебя. Ох, Ю-кун, ты такой дурашка.

Хоши опять залилась смехом.

— Слу-у-ушай, — любопытные глаза Хоши засверкали раза в три сильнее. — А как ты вообще смог признаться? Да еще так… красиво и четко, что ли. Ты парень дерзкий и иногда даже бесстыжий, но все-таки? Я знаю, что ты впечатлил Оками-тян, пусть она тебе и отказала.

Юки немного горько усмехнулся и почти скороговоркой выдал:

— Нацуми Оками обычно завтракает в одиночестве под большим деревом почти в центре школьного двора. От туалета на первом этаже до места, где она сидит, ровно сто двадцать пять шагов. Спокойным шагом я дохожу туда за 62 секунды, — Юки полюбовался на идеально круглые глаза Хоши и продолжил уже медленнее:

— Спокойно проговорить признание у меня получилось на пятьдесят шестой раз. Еще раз двадцать я повторил само признание и основные варианты ее отказа. Только один раз продумал, что делать, если она согласится, ввиду крайне малой вероятности этого расклада.

Хоши понятия не имела, как реагировать на такую приверженность подготовке, но быстро вышла из ступора благодаря своему пылкому темпераменту.

— Напомни мне, какой вариант в итоге случился.

— Вариация вежливого отказа, при которой можно все-таки узнать его причину. Пусть и с помощью несколько наглого наезда.

— Ну знаешь… — Хоши развела руками то ли в изумлении, то ли в восхищении. — А когда ты вообще успел проверить длину пути до Нацуми… и все такое?

— Ночью школа открыта, — хмыкнул Юки. — После начала учебного года охрана особо не зверствует. Вдобавок я знаю несколько «дополнительных» входов и выходов из школы. А мое признание и неловкие первые тридцать бормотаний…

Юки пафосно задрал глаза вверх и не менее пафосно изрек:

— … слышали только звезды и Луна.

Уже обычным тоном он продолжил:

— Потому как тренировал я признание там же, где и собирался его произносить. Только ночью.

Хоши не выдержала и опять рассмеялась, но смех ее был добрым.

— Не рассказывай ей, пожалуйста, — протянул Юки куда жалобнее, чем планировал.

Девичий смех резко оборвался.

— Юки, почему? Почему ты ей не скажешь?

— Она меня не узнала.

— Когда ты признался?

— Ага. А значит, ей не нужен Юки Усада. Ей нужен мифический «Храбрый Заяц».

Хоши демонстративно закатила глаза:

— Не понимаю твоих заморочек. Меня вот пару часов назад спас именно Юки Усада.

Юноша хмыкнул:

— Но в конце пришлось спасать меня. Позорище. Еще и чуть поцелуй Нацуми не украл, стыдно…

— Первый? — ехидно спросила Хоши.

Под взглядом этой хитрой девчушки Юки смутился донельзя:

— С маской не считается.

— Значит, первый все же был, — просияла Хоши. — И тоже с тобой, пусть через маску.

— А вот второго не случилось, потому что Сеги — тот еще засранец.

— И поэтому ты его с ней оставил, умник?

— Не забывай, с ними Лали осталась. Пойми, не мог я там больше быть. Ехать с ней после того, как поставил ей фингал… Ужасно. Нацуми, наверное, очень на меня злится.

— Злится, — «поддержала» его Хоши и лукаво протянула:

— Но не из-за того, что случайно ударил, а из-за того, что потом удрал, трусливый зайчишка.

Юки тяжело вздохнул. Хоши немного помолчала и продолжила:

— Меня спас именно ты, Юки Усада, и Нацуми тоже. В маске или без, ты — это ты, а не кто-то другой. Почему я должна объяснять тебе элементарные вещи?

— Хоши…

— Нет уж, слушай меня! То, что ты был в дурацком костюме, не делает твой поступок менее значимым. У тебя дилемма, так? Хочешь, чтоб Нацуми Оками тебя признала… и сам не даешь ей возможности это сделать. Как она может оценить тебя по достоинству, если ты от нее прячешься?

Ответом Хоши Мияби послужило ошеломленное молчание.

***

Перед тем, как выйти из водного парка, Нацуми Оками зашла в раздевалку и наткнулась на Шизуку Ши — вторую открытую отаку из их школы, заместительницу главы клуба настольного тенисса. Впрочем, на самом деле это Шизука на нее наткнулась. Лали довольно быстро переоделась и вышла, а вот Нацуми немного задержалась. Она только успела натянуть юбку, когда Шизука, невесть как оказавшаяся рядом, присвистнула:

— Оками-сан? Что случилось? Кто тебя так? Неужели Юки приревновал?

Нацуми чуть не покраснела. Ситуация, при которой она получила фингал, была очень и очень неоднозначной. Но девушка упорно решила промолчать. Да и что она могла сказать? Что это был не Юки? Но ведь это правда он. Что Юки не ревновал? Тоже непонятно, Нацуми ведь не знала, с чего он вообще так дернулся. Может, и ревновал. Оками на секунду даже зажмурилась. Мало ей было внутренней дисгармонии! Кажется, Нацуми чувствовала, что гипотетическая ревность Юки не вызывает у нее никакого отторжения, и это окончательно выбило ее из колеи. В итоге девушка просто дернула плечами.

— Да ну, — не поверила Шизука. — В самом деле Юки? Как-то не замечала за ним склонности бить девушек. В чем его только не обвиняли, бедного! Большинство версий, естественно, было фальшивками, но даже среди них подобных заявлений не находилось. Та-а-ак на парня еще никто не наговаривал.

— Да это случайно получилось, — в легком раздражении ответила Нацуми. — Глупое стечение обстоятельств. И у меня нет желания обсуждать произошедшее.

— Ладно, — медленно промолвила Шизука. — А можно побеспокоиться? Юки после такого живой вообще?

— Повторяю, — раздражение в голосе Нацуми стало еще более явным, — это получилось случайно, он много извинялся. И я ему ничего не сделала.

— Не сделала… — задумчиво протянула Шизука. — Допустим. Замнем эту тему.

Нацуми бросила взгляд на Ши, вспомнила ее естественную интеракцию в клубе настольного тенниса и решила, что ей наконец-то выдался шанс немного побольше узнать о Юки. Узнать факты, с помощью которых будет легче понять, является ли Усада тем самым «Храбрым зайцем» или же нет.

— Ши-сан, я так понимаю, ты неплохо знакома с Усадой-куном. Место здесь совсем не подходящее, да и время… Но все же… Скажи, Ши-сан, а мы можем с тобой как-то встретиться и поговорить?

— Про Юки? Меня ждет разговор в стиле «не смей приближаться к этому парню, он мой»?

— Ничего подобного! Мне просто хочется узнать немного больше о коллеге — члене студсовета, — фыркнула Нацуми, однако даже ей самой такое объяснение не показалось убедительным.

Скептический взгляд Ши совсем не помог успокоиться. Нацуми устало помотала головой и немного расстроилась. Какой же неудачный день…

— Сознаюсь. Мне еще интересно, почему у него такая неоднозначная репутация.

Лицо притихшей Шизуки исказилось в странной гримасе, и Нацуми истолковала это по-своему.

— Впрочем, неважно. Ты, похоже, все равно не согла…

— Посплетничать о парне? С закрытой, как подводная лодка, и жесткой, как стальной бокен, Нацуми Оками? Да это же просто мечта любой нормальной отаку! Но вот место… А! Точно! Знаю! — к Шизуке Ши вернулась ее живая полушутливая манера разговора.

— Где встретимся?

— Держи адрес. Тридцать второй дом на улице Хризантем. В понедельник, без десяти два пополудни. Я чуть позже пришлю инструкции, как и куда пройти дальше от улицы Хризантем. Ты там за 10 минут и дойдешь. Постарайся не опоздать.

— Не опоздаю. Финальная точка-то как называется?

— Не скажу. Но тебе точно понравится. Особенно в ближайший понедельник.

Ухмылка на лице Ши не предвещала ничего хорошего, но Нацуми отчаянно гнала прочь все свои опасения.

Глава десятая. Подработка, дворецкие и любовь... к зайцам

Несмотря на определенную правоту в словах Хоши, последовать ее совету и поговорить с Нацуми Юки не мог. Его хватило лишь на несколько сообщений со слезными извинениями, отправленных на тот номер, который она когда-то давала. Оками сухо ответила, что все в порядке, и они обменялись еще парой ничего не значащих фраз. Предложить ей встретиться Юки так и не решился.

Юки пытался выкинуть все это из головы. Безуспешно. Его не могли отвлечь ни летнее домашнее задание, ни новые аниме, ни даже работа. Работа, которая для любящего косплей и умеющего себя держать Юки была самой подходящей.

Очередная рабочая смена ждала его в понедельник, на следующий день после коротенького диалога. Юки ждал этот день и был относительно спокоен, но лишь потому, что не знал о встрече Нацуми с его старой знакомой.

***

«Так, пройти по дорожке между тридцать вторым и тридцать третьим домом, обойти справа детский садик, пройти еще метров пятьдесят вперед, дойти до пустыря, повернуть направо. И ты на месте.»

Нацуми подняла глаза на вывеску, затем на посланные Ши инструкции… и еще раз на вывеску. Да, это точно был пятнадцатый дом на улице Лилий. А Оками даже не знала, что у них в городе такое есть.

Впрочем, ничего другого от отбитой на всю голову отаку ждать и не следовало. «Хотя могло быть и хуже» — мысленно хмыкнула Нацуми и передернула плечами. «Спасибо, что не назначила встречу в каком-нибудь клубе мужского стриптиза…»

На секунду Нацуми показалось, что она преувеличивает и уж слишком плохо думает о своей будущей собеседнице, но, переведя взгляд на вывеску и ошеломленно застыв, поняла, что нет, не преувеличивает. В самый раз.

«Это, конечно, не мужской стриптиз. Но почти… Однако не уходить же мне, верно? А то совсем глупо получится…»

— Динг-донг, — пропищал телефон, и Нацуми открыла новое сообщение.

«Вижу тебя. Заходи, я уже внутри. Проси «самого элегантного», чтобы проводил».

— Вот зараза, — ахнула Нацуми. — Ладно, надо выдохнуть. Выдыхаю. Вперед!

И, стиснув зубы, Нацуми Оками решительно зашла в заведение, над которым красовалась заметная издалека надпись «Кафе дворецких».

Мейд-кафе, или кафе горничных, вне страны особого распространения не получило, насколько знала Оками. Да и внутри страны этих заведений было не то чтобы много. «Кафе дворецких» являлось гендерно инвертированной и единственной версией мейд-кафе в городе. И Нацуми поразило, что такая… ммм… организация находится практически в центре города. Только в неприметном, на первый взгляд, месте.

На входе довольно сдержанно одетая то ли экономкой, то ли главной горничной женщина с улыбкой приветствовала нового клиента — Нацуми, которой хотелось провалиться сквозь землю. Бедная девушка чувствовала, что ее щеки прямо-таки горят от стыда.

— Здравствуйте, — наконец ровным голосом проговорила она.

— Доброго дня, госпожа! — произнесла горничная.

— Доброго дня, госпожа, — хором поддержали восклицание выстроившиеся за горничной дворецкие.

Распорядительница продолжила:

— Кого желаете выбрать в качестве вашего дворецкого на сегодня?

Нацуми подавила порыв убежать, но так и не смогла заставить себя поднять глаза. Ей вспомнился абсолютно бесстыдный отаку Юки Усада. Потом мысли перешли на причину сегодняшней встречи с Ши. Взяв себя в руки, Оками смело и даже жестко взглянула на собеседницу:

— Мне нужен «самый элегантный» дворецкий. И моя знакомая должна была ждать меня здесь.

— Знакомая? — распорядительница улыбнулась шире, но вот глаза ее стали холодными.

— Да, — кивнула Нацуми, чувствуя, как привычная решительность, чуть не покинувшая ее тело в этом неожиданном месте, вновь возвращается. — Мне нужна Шизука Ши.

— Динг-донг! — пропищал телефон. Опять новое сообщение.

«Меня тут знают как Змею Ши-Ши».

— Раньше нельзя было сказать? — прошипела Нацуми сама не хуже змеи. И опять подняла глаза на уже нахмурившуюся распорядительницу. — Т-то есть… ее здесь должны знать как «Змею Ши-Ши».

На лице распорядительницы наконец-то появилась настоящая улыбка:

— А, вы здесь первый раз по приглашению Ши-Ши? Понятно. У нас принято обращаться по прозвищам, если ищут кого-то, — ее лицо неожиданно стало серьезным. — Ну, чтобы избежать неудобных и неприятных для клиентов ситуаций, понимаете? Тогда все хорошо. Вот только…

Распорядительница еще раз улыбнулась, на этот раз немного лукаво.

— «Самый элегантный» в данный момент занят, но он скоро освободится, и тогда я его пошлю к вам. А сейчас вас проводит наш «дворецкий-хулиган».

К ним подошел безупречно одетый дворецкий, только вот с пирсингом, немного растрепанной рыжей прической, черной у корней волос, и с разбитыми костяшками. На щеке у него прослеживался след синяка, но было неясно: то ли это настоящая отретушированная гематома, то ли, наоборот, нарисованная «для антуража».

— Пройдемте, госпожа, — вежливо поклонился он.

Кафе изнутри выглядело необычно. Внутренний декор, статуи, занавески и небольшие деревца располагались так, что разглядеть лица посетителей было крайне тяжело. Это немного успокаивало. Объясняться с родителями, если кто-то из знакомых настучит на Нацуми, будет крайне проблематично… Как она объяснит свое пребывание в столь сомнительном месте? Хотя, возможно, мама не станет сильно гнобить ее по этому поводу, а вот папа… Лучше даже не думать.

— Пожалуйста, госпожа, — ее сопровождающий указал рукой на угловой столик. Оками сделала пару шагов и наконец увидела улыбающуюся и приветственно машущую ей рукой Шизуку.

— Приветики, — хихикнула девушка. — Ты все-таки зашла.

— Пришла, — довольно мрачно поправила ее Нацуми. — И тебе привет.

— И пришла, и зашла, — не стала спорить Шизука. — Молодец. Сегодня я тебе точно что-нибудь да расскажу. Для начала, Нацуми Оками, сядь уже. Дай нашему дворецкому рассказать о меню и специальных блюдах.

Не глядя по сторонам, Нацуми плюхнулась на сиденье напротив Шизуки. И застыла, когда наконец заметила их «дворецкого».

— Госпожа Ши, госпожа Оками, вот ваши меню.

Юки в костюме дворецкого выглядел абсолютно естественно, а по манере себя держать был вполне сравним с дворецким семьи Оками. В самом деле «образец элегантности», ничего не скажешь. Только левая рука выглядела немного красноватой и вроде была смазана чем-то.

— Немного любви от себя вместе с угощением — гарантирую. Особенно вам, госпожа Оками, — и Юки улыбнулся. По его легкой улыбке было крайне сложно заподозрить, что внутри он готов орать, метаться и биться о стены от сильнейшего потрясения и максимальной неловкости ситуации.

— Я же говорила, тебе понравится, — влезла в разговор Шизука Ши. И была проигнорирована, поскольку следующая реплика предназначалась вовсе не ей.

— Буду вам премного благодарна, Усада-сан, — не полезла за словом в карман уже пришедшая в себя Нацуми. И не удержалась от «шпильки»:

— Надеюсь, хоть в этот раз вы не уйдете раньше времени.

От намека на его спешный малодушный побег у Юки на секунду потемнело в глазах. Впрочем, Юки был бы не Юки, если бы не ответил уже своей шпилькой:

— Можете быть уверены. Я всегда выполняю обязательства, которые мне все же посчастливилось получить.

Намек на то, что она ему отказала и теперь у него нет перед ней никаких обязательств, получился прозрачным. Даже слишком. Пока Нацуми переваривала услышанное, «элегантный дворецкий» медленно поклонился:

— Дам вам немного времени… и скоро подойду принять заказ. Вам нужно что-нибудь еще?

— Пожалуйста, воды, Усада-сан. Мне о-о-очень не хватает воды.

Нацуми удивлялась сама себе — откуда столько ехидства?! Это на нее присутствие «Змеи Ши-Ши» так подействовало, что ли?

***

Ситуацию, в которую попал Юки, назвать простой было невозможно. Только выработанное в последние несколько лет умение держать хорошую мину при плохой игре помогало ему. Юки пытался всеми силами сохранить на лице фальшивую улыбку, настолько фальшивую, что его самого уже тошнило от этой фальши.

День не задался с самого начала. Сначала Юки проспал будильник. Торопясь на работу, которую нашел недавно, этим же летом, Юки упал и зверски ушиб правый локоть. На самой работе первая же гостья снесла с его руки поднос и ударила его аккурат по больному локтю. Ему удалось минимизировать ущерб и уронить поднос с напитками так, чтоб кипяток не задел никого. Никого, кроме самого парня — Юки умудрился ошпарить свою левую руку.

Когда левая рука была спасена холодной водой и мазью от ожогов, Юки ждало новое потрясение. Знак «построиться и встречать» от Ишиды-семпай он пропустил, поэтому в «церемонии приветствия» не участвовал. Когда на входе выстроились все свободные дворецкие, он особо не обратил на это внимания. Очередная гостья, ничего особенного. Пока он не разглядел эту гостью как следует…

«Что она тут делает?» — звучал пронзительный крик в его голове с того момента, как Юки увидел Нацуми Оками в компании Сато, «хулиганистого» дворецкого.

Решила поразвлечься в компании «красавчиков-дворецких»? Успела приобщиться к отаку-культуре? Стала сталкером и преследует его? Или решила полюбоваться на него в неоднозначном виде, дабы убедиться, что он извращенец и она не зря его отвергла?

«Кстати, а почему она выбрала хулигана? Ей именно такие парни нравятся?!»

Все сомнения Юки развеяла Ишида-семпай, главная горничная, руководительница и частичный владелец заведения. Стоило парню подойти к ней поближе, она тут же нетерпеливо мотнула головой:

— Где тебя носит, Юки! Змея Ши и ее гостья просили, чтобы ты к ним подошел.

— Г-гостья? — от волнения Юки стал заикаться.

— Ага. Я послала Сато ее проводить.

— Вот как… Скажите, Ишида-семпай, а она… Оками-сан… просила Юки, Усаду или «элегантнейшего»?

— «Элегантнейшего», конечно… Откуда ей знать твое… А-а-а, так вы знакомы?

— В одной школе учимся, — сухо ответил Юки, решив не уточнять, насколько хорошо они друг с другом знакомы. Но это и не понадобилось.

— Хочешь, я тебя заменю? — Ишида-семпай серьезно посмотрела на него.

— Не нужно, — проскрежетал зубами Юки.

Семпай довольно долго смотрела на него, потом вдруг улыбнулась. И улыбка ее вышла на редкость хитрой.

— Я поняла, Юки-кун. Удачи тебе.

Юки, не очень понимая, что женщина имеет в виду, лишь пожал плечами:

— Я справлюсь.

И он в самом деле справился. Хотя сохранять спокойствие было почти так же тяжело, как в то злосчастное время, когда он из обычного парня с приличными успехами в спорте превратился в «отвратительного отаку».

«Как вообще Нацуми оказалась рядом с Шизукой?! Что у них общего? О чем они вот уже как второй час разговаривают?! Выпили уже уйму чая… съели несколько приличных пирожных. Они тут до вечера сидеть собираются? О, закончили. Счет просят? Правда?»

***

Шизука оказалась интересным собеседником и, к величайшему удивлению Нацуми, любительницей поэзии и поэтической прозы Хеянского периода. А вот Моногатари того же периода они обе считали скучными. Незаметно в болтовне о литературе пролетели почти полтора часа, и Нацуми даже почти забыла цель этой встречи. Вот только «элегантнейший» Юки появился в очередной раз с вопросом «не надо ли чего?», и тогда усмехнувшаяся Оками решила перейти к основной теме.

— Шизука, — через полчаса разговора Нацуми считала собеседницу своей уже почти-подругой и потому отважилась обратиться к ней по имени, — а ты давно знакома с Усадой?

— Ты, Нацуми, если переходишь к делу, становишься прямая, как бокен, — улыбнулась Шизука. — Но на вопрос я отвечу. Мы знакомы со средней школы. С тех самых пор, как его прославили в роли отаку, а он не стал ничего отрицать.

— Прославили? — тут же ухватилась за странное слово Нацуми. — А на самое деле он разве не такой?

Шизука немного замялась:

— Нацуми… сама посуди. Мультфильмы в детстве смотрим мы все, насколько же Юки был увлечен до этого случая ими, сказать тяжело… Ты не знаешь этого, но вообще, когда тебя определяют как отаку, это значит, что на тебе рисуют большую такую мишень. Отношение окружающих меняется, с них как ураганом сдувает всю вежливость и нормальное человеческое отношение. Это очень тяжело. Я лишь к концу средней школы к этому привыкла. Почти. Знаешь, что странно? Ни на каких местных тусовках отаку я с Юки до его «славы» не пересекалась. А ты, я думаю, достаточно его знаешь, чтобы понимать: Юки Усада всегда поступает так, как считает правильным.

Нацуми задумчиво кивнула, Шизука же внимательно на нее посмотрела, в свою очередь что-то для себя уяснив, и после небольшой паузы продолжила:

— Как только мы с ним пересеклись и узнали, что мы из одной школы, то стали держать связь. Чисто на всякий случай, если реакция окружающих будет слишком негативной и особо опасной для здоровья. Если бы Юки раньше знал о такой проблеме среди отаку, я уверена, он и нашел бы меня раньше, чтобы помочь. Слух о том, что Юки является извращенцем-отаку, разошелся за день до общегородского марафона. Бедного парня покалечили еще до старта соревнований. Участвовал там, к слову, не только клуб легкой атлетики, было еще несколько людей из других спортивных клубов… Все ноги у Юки были в синяках и ссадинах. Но он держался и смог добежать. А с празднования очень быстро исчез. И вернулся в школу только через месяц.

Нацуми тихонько охнула, Шизука же выдержала тяжелую паузу и продолжила:

— Я… Я не знала, что это он. Я его случайно увидела почти сразу после победы, и он не выглядел победителем. Скорее полным лузером, а ведь третье место — это не так плохо, даже если рассчитывал на первое. Люди болтали, что он мог выиграть марафон, если бы не толкучка на старте. Может, из-за этого он был так расстроен… я точно не знаю. Только вот именно с того дня Юки Усада и выглядит, и ведет себя эпатажно. А еще — демонстративно делает только то, что хочет делать. Если составлять о нем поверхностное мнение, то Юки — нарочитый оптимист, плюющий на все неинтересное. Но на самом деле Юки — хороший парень. Нет ничего страшного в том, чтобы узнать его получше… Я так понимаю, ты не хотела его видеть после истории с фингалом?

— Скорее, он не хотел… Видимо, засмущался.

— А расскажи, как это так получилось-то?

Оками рассказала.

— Слу-у-у-шай, — задумчиво промолвила Ши, — а рядом с вами, когда ты его собиралась поцеловать… то есть искусственное дыхание делать… еще кто-то рядом был?

— Да многие были… Казначей наш, Хоши-тян…

— А из парней? — прервала ее Ши.

— Из парней только один был.

— А он тебе в любви не признавался случайно? Ты же у нас на этой почве ходячая катастрофа для мальчиков.

— Как же меня все достали, — с искренней досадой проговорила Нацуми. — Один только Усада за последнее время смог как человек признаться. А этот… Даже не сам… Пришел с родителями говорить о помолвке…

— Понятно, — протянула Ши. — Ладно, я даже не буду спрашивать, как он там оказался. Ты мне лучше другое скажи. Вот чисто теоретически… мог ли этот парниша Усаду-сана ущипнуть или пнуть? Естественно, «в качестве помощи».

— Мог, — Нацуми задумалась лишь на секунду и с последующим осознанием ее лицо на мгновение исказилось в выражении обещавшем вернуть «все хорошее», что только можно подлому баскетболисту. — Да, Шизука, он правда мог.

— О, так ты уже сама все поняла. Прекрасно! Но вернемся к разговору про Юки. Что бы такого про него еще рассказать? Ну, например, его любимое аниме. «К-он», «Легкая музыка» который. Он немного похож на «Я же сказала, усреднить мои способности!», или на «Работу», или на «Кролика заказывали?». Короче, со своей спецификой, но прикольный.

— Да уж, — Нацуми не знала, что сказать, и только глаза опустила. — Скажи, Шизука, а как он относится к зайцам… ну или там кроликам?

Шизука рассмеялась:

— К зайцам Усада не относится… Впрочем, спроси-ка ты его самого, вон он как раз сюда идет. Эй, Юки! — обратилась она к обсуждаемому парню, который как раз пододвинулся к их столику.

— Не изволите ли чего-нибудь, госпож…

— Юки, а как ты относишься к зайцам? — перебила его «Ши-Ши».

И парень честно ответил, закопав глубоко в землю все надежды Нацуми:

— Терпеть их не могу! — Усада произнес это настолько с чувством, что никаких сомнений в искренности его слов не было.

— Но они же такие ми-и-иленькие, — хотела бы произнести Нацуми. Хотела, но не могла себе этого позволить, поэтому подобная фраза вылетела из уст Шизуки.

Усада промолчал. На секунду девушкам почудился легкий румянец на его лице.

Шизука все не унималась:

— Может, тебе больше волки нравятся? Или там собачки. Или еще кто…

Нацуми уже хотела пнуть по ноге «почти подругу» за неуместные вопросы, когда Усада ответил. Так же честно, как раньше, и даже немного разоткровенничавшись:

— Нравятся. Волки нравятся. Свободные, сильные и опасные. У меня даже в детстве маленький плюшевый волчонок был. Подарок друга.

Нацуми как будто что-то вспомнила. Даже не воспоминание, тень памяти… Но Шизука решила еще раз надавить на Усаду и тут же сбила Оками с мысли:

— А зайчики — нет?

— А зайчики — не нравятся! — все так же твердо повторил Усада.

Разочарование в глазах Нацуми было настолько явным, что Шизука отослала Усаду подальше и решила расспросить уже её:

— Нацуми, а ты любишь зайчиков и кроликов?

Нацуми кивнула, постепенно приходя в себя.

— У меня даже есть коллекция фигурок. Самых разных.

— И маски есть? И ушки разные? И костюм кролика?

— И маски. И ушки. И костю… Нет, такого у меня нет! — Нацуми жутко раскраснелась.

— Какие черти в тихом омуте, — усмехнулась Шизука. — Впрочем, у меня самой есть костюм кошечки… Так что там с любовью Юки к зайцам?

— Мне… мне просто было интересно, мог ли Усада косплеить кролика-зайчика.

— Добровольно? Нацуми, ты что, его не слышала? Хотя, погоди минутку, вроде… Нет, не помню.

— Госпожа Ши, госпожа Оками, чего еще желаете? — перебил Усада лепетание Ши, вновь появляясь рядом с ними.

— Ничего, — огорчившись из-за такого отношения Юки к зайцам, Нацуми говорила довольно холодно. — Нам бы счет, господин дворецкий.

Опять мимо. Храбрый Заяц — не Юки, ведь Юки ненавидит зайцев. А, по словам Шизуки, этот парень не надевает то и не делает того, что ему не нравится. Да и ее собственные наблюдения подтверждают данную мысль. Вывод — элементарен.

Храбрый Заяц — не Юки.

Не Юки.

И что ей теперь делать?

Глава одинадцатая. Синай, юката и практически голый второстепенный персонаж

Впрочем, отчаиватся Нацуми и не подумала. И, после некоторых размышлений, решила, что нелюбовь Юки к зайцам не является доказательством того, что он все-таки не ее Храбрый Заяц. Мало ли почему он мог надеть этот костюм, пари там проиграл, или еще чего. Хотя она и сама не была уверена, почему она не готова отказаться от этого варианта. Хотя подозрения у нее самой были, пока она не могла ни подтвердить их ни опровергнуть. Но вот у нее оставалась еще одна возможность удостоверится Юки это был или нет. Когда ее Храбрый Заяц снял и отдал ей свою рубашку, чтоб не было видно ее порваную блузку, ей было страшно отвести от него взгляд, почему-то когда она смотрела на него ей было спокойнее, чем смотреть на парк вокруг. И она тогда заметила на его плече метку, татуировку или старый, довольно большой, шрам.

К сожалению, Нацуми вспомнила об особой примете «Зайчика» — метке на плече слишком поздно. Ей бы стоило вспомнить это еще тогда, когда они были вместе в бассейне. Правда, сильно ей бы это не помогло — Юки ходил в специальной футболке как части купального костюма. Ему очень не рекомендовалось загорать. По крайней мере, так говорил он сам.

А когда он чуть не утонул — у нее вообще все мысли из головы вылетели, Ками-сама!

Впрочем, вряд ли у нее что нибудь получится узнать до начала учебного года. Не ходить же ей в самом деле в это кафе, чтоб встретится опять с «самым элегантным» как какая-то влюбленная дурочка. Ну придет она - и что? Облить его вином, извенится и раздеть? Как пошло...

Хотя, возможно, идея стоящая, но стоит подождать начала года. Возможно, стоит как-нибудь незаметно порасспрашивать его одноклассников, нет ли у него шрама на плече. Хотя... Близко он с ними не сходится, и даже уроки физвоспитания часто пропускает. Нацуми видела, что он более-менее общался только с каким-то большим довольно полным парнем, они говорили про онегири, что-то обсуждали и смеялись. Но если она его спростит, этот парень точно расскажет Юки о ее интересе. Таким образом прямые методы отпадали.

Впрочем, если не получается узнать честными методами, остаются методы особые. Так что у сосредоточившейся на цели Нацуми, в принципе, вариант был.

Юки почти никогда не носил зонтик. И вряд ли он отказался бы проводить ее домой, если она попросит.

***

Учебный год начался с довольно ясной погоды. Прошла неделя с начал учебы. И как раз на следующей неделе ожидалось резкое изменение погоды…

«А если Усада промокнет, можно дать ему переодеться. Или если он под дождем простынет — можно к нему наведаться… ну и вызваться обтереть, например. И проверить».

Вопреки сильному общественному предубеждению против задротов-отаку, ненавистников спорта и затворников, выглядел Юки неплохо. Если вспомнить, в бассейне его верхняя часть была закрыта купальной футболкой, которая очень даже плотно облегала тело. И отторжения вид Юки совсем не вызывал.

От интересных мыслей Нацуми неожиданно отвлекли.

— Нацуми-тян, — позвала ее единственная остававшаяся в комнате студсовета Хоши. — Тебе нехорошо? Что-то ты алая, как маков цвет. О чем думаешь? Или о ком? Неужто об Ус…

— Ни о чем… Ни о ком таком я не думаю! Здесь просто жарко! И все!

— Ну как знаешь, — не стала спорить Хоши, которая подозрительно улыбнулась. — Жарко так жарко.

Нацуми никак не могла успокоиться и потому краснела всю дорогу домой. Но через неделю план ее наконец был приведен в действие.

Сначала она заморочила голову Усаде уймой документов, где ей срочно «понадобилась помощь», продержав таким образом допоздна. Осень давала о себе знать, поэтому, когда они закончили, в комнате студсовета уже давно никого не осталось, в школе мало кто был, а за окном резко потемнело.

Нацуми и не думала стесняться. Заодно решила проверить в очередной раз, не изменилось ли отношение Юки к ней. Не стал ли он совсем безразличным…

Да и, как Нацуми казалось, «Храбрый Заяц», если это все-таки он, не оставит ее одну. Оками таким образом хотела провести что-то вроде дополнительного теста для своего потенциального «Зайца».

Они с Усада, каждый думая о своем, дошли до выхода из школы.

— Блин, дождь, — вырвалось из груди Юки недовольное восклицание.

Нацуми открыла зонтик:

— Усада-сан, а тебе куда вообще?

Юки на секунду замялся. Он не был уверен, что Нацуми помнит, где он живет — точнее, где именно живет «Храбрый заяц». Спустя короткую паузу парень ответил:

— Мне отсюда во-о-он в ту сторону и дальше — к южной части города.

— Отлично, — Нацуми даже не надо было притворяться радостной. Эмоции были искренними. А вот если бы ее план накрылся и Юки не согласился, вот тогда ей уже пришлось бы выкручиваться и притворяться, что «не очень-то и хотелось».

— Давай пойдем вместе, и если к моей квартире тебе будет более-менее по пути, ты можешь меня немного проводить, а потом возьмешь мой зонтик. Мне как-то в темноте одной неохота плестись.

Юки вполне мог это понять даже без учета ее травмирующего опыта, поэтому, стараясь не выдать своего дикого восторга от такой прекрасной ситуации, пожал плечами:

— Если ты сама это предлагаешь — я совсем не против.

Идти под одним зонтиком было довольно неудобно — каждый старался, чтобы под зонтик больше помещался другой. После нескольких попыток отдалить зонтик от себя, оба взялись за него и пошли практически бок о бок.

— Вот мой дом, Усада-сан, я почти пришла, — с этими словами Нацуми выпустила зонтик, но не успела выйти из-под него. Ее партнер по прогулке вернул ей зонт, наложил свою руку поверх ее и, прежде чем девушка успела возмутиться, заявил:

— Дождь усиливается, Оками-сан!

После этого Юки попытался убежать. Нацуми уже забыла о своем плане по осмотру его плеча — она в самом деле беспокоилась о парне. Из-за ее дурости Юки намокнет…

Подсознательно она была готова к попытке Юки, поэтому прежде чем он успел уйти — вернула ему зонт.

— Нет, мне тут близко, а ты держи зонтик. Не хочу, чтобы ты заболел! — и, оставив ошеломленного Юки, Оками быстро пошла к подъезду, не оглядываясь.

Идти ей было всего пару десятков метров, и она промокла не сильно, только совсем рядом с подъездом не обратила внимания и все-таки наступила в лужу. От всей этой ситуации девушка достаточно сильно разнервничалась, поэтому переоделась и сделала горячую ванну очень не скоро.

Юки так и не заболел. А вот разнервничавшаяся Нацуми умудрилась простудиться. Ко стыду ее одноклассников, заметил это только Юки. Остальные не смогли прорваться сквозь ее умение держать лицо. Возможно, смогли бы еще Хоши и Касаи-сенсей, но Юки увидел ее первым. Проходя во время утренней перемены недалеко от места, где Нацуми пыталась запихнуть в себя завтрак, он посмотрел на нее, изменился в лице, бросил все свои дела и помчался к тому месту, где Оками ела. Каким образом он сумел разглядеть, что ее состояние не соответствует норме — Нацуми так и не поняла. Юки приблизился к ней — почти как в тот день, когда он признался в своих чувствах. Такой леденящей тишины, как в тот раз, не было: многие хоть и недолюбливали «мерзкого отаку», но уже привыкли к мысли, что Юки Усада «пролез в в студсовет», поэтому сам факт разговора почти не вызвал ажиотажа. Почти, потому как народ немного все же притих и перестал громко разговаривать.

При угомонившемся дворе «помощник по информации» студсовета, отаку-задрот Юки Усада, подошел ко второй красавице школы Нацуми Оками, и, не дожидаясь, когда она поднимется, без лишних слов и движений нежно коснулся ее лба. Что именно он ей сказал, никто не расслышал, но довольно злые интонации уловили все. Затем интонации сменились на извиняющиеся. После чего Юки Усада подхватил Оками и кинул ее себе на плечо, как мешок с рисом. Таким образом он поволок девушку в медпункт.

— Оками-сан, так нельзя, у вас… у тебя… температура просто мама не горюй! — Юки в подобных ситуациях просто делал, что считал нужным и правильным. А приличия — в топку их!

— Усада-сан, не надо… я дойду. — пыталась отнекиваться Оками. — И вообще мне надо вернуться! Клубу кендо до завтра нужно кое-какие бумажки отдать.

— Сам отдам, — буркнул Усада. — Сам зайду и отдам. После того как вас отведу, Оками-тян. После того, как смогу убедиться, что вы… ты… в порядке.

Сопротивляться было бессмысленно, и Оками просто смирилась, пообещав себе как можно скорее выздороветь и показать Юки, что нехорошо таскать девушку, словно мешок!

Юки практически пинком открыл дверь и уложил Нацуми на ближайшую кушетку. Медсестра в школьном медпункте, к счастью, была на месте, и после краткого объяснения Юки полезла проверять состояние Нацуми.

— Ох-ох, — запричитала медсестра после быстрой проверки. — Как же вы так, Оками-сама! Простудились, ай-ай. Ладно, сейчас позвоню вам домой…

— Не надо… Домой… Пожалуйста! — прерывающимся голосом донеслось с кушетки. — Не надо звонить домой… Я дойду до квартиры сама.

— Не дойдете…

— Пожалуйста!

Юки выпалил без колебаний:

— Я доведу. Такси закажу, а до ворот школы мы уж как-нибудь дойдем.

— Хорошо, — протянула медсестра. — Тогда пообещайте мне, Оками-тян, выпить это, как только дойдете домой. И обещайте, что сразу же ляжете в постель.

— Я прослежу, — бросил Юки, отчаянно стараясь не краснеть.

***

В комнате при легком свете настольной лампы спала девушка. Дыхание ее было ровным и спокойным. Ее практически силой уложили ее в постель, кое-как стянув юбку и верхнюю одежду, не поднимая одеяла. Лифчик она расстегнула и стянула сама, попросив парня отвернуться.

После того, как он позаботился о заказанном медсестрой такси, Юки дотащил Нацуми до ее квартиры, нашел в ее сумке ключ, помог раздеться, уложил в постель, как следует укутал, дал лекарство…

И исчез.

Когда температура спала, Нацуми Оками пришла в себя с ощущением, что забыла какую-то важную вещь. Было у нее на сегодня запланировано… дело. Не очень сложное… Но значительное. Точно, на сегодня был запланирован визит вице-президента в клуб Кюдо и Кендо. В обоих клубах ее хорошо знали, и всего-то нужно было заполнить опросник и высказать пожелания… именно сегодня. Ерунда. Но важная, и она… О нет… Неужели она поручила это Юки?

В голове возникло воспоминание, как Нацуми просит об этой услуге Юки. Извиняющегося Юки, обвиняющего себя в том, что она заболела…

Ками-сама! Это для нее в этом поручении нет ничего сложного! Она член клуба кендо, да и луком как-то годик занималась, часть девчонок ее знает. А вот для признанного открытого отаку Юки… И если в клубе кюдо народ был относительно спокойным, в клубе кендо было не протолкнуться от задир.

«Вот засада. А сколько времени-то?.. Дьявол!»

Нацуми, пошатываясь, оделась и поспешила к двери.

Дверь открылась, и ее взору предстал Юки. Целый, вроде без синяков. Но какой-то… Она принюхалась и «добрым» словом про себя помянула свой фетиш. Юки ощущался на уровне запахов –– как человек, который много бегал.

— Оками-сан! Куда ты собралась? Тебе лежать и лежать. Извини, я тут по твоему поручению пошел и ключ твой взял. Хотел проверить, как ты.

— Так мне вроде лучше… А я боялась за т…

— Со мной все нормально, анкеты я собрал, свои выводы показал.

Оками, которую этот наглый тип аккуратно взял за плечи и повел в комнату, слегка повела носом. Видимо, отсутствие манер у Юкт, точнее, постоянное их игнорирование, повлияло и на нее.

— А чего… — она не знала, как продолжить. Спрашивать было слишком уж неприлично. К облегчению Нацуми, Юки заморачиваться по этому поводу не стал, а только подтвердил ее подозрения:

— Ну извини, в клубе кюдо народ адекватный, а вот в твоем клубе пришлось побегать. Вот после этого я такой потный…

Нацуми даже и знала, что сказать, поэтому брякнула первое, что ей пришло в голову.

— Хочешь… хочешь верхнюю одежду сменить? Мужской одежды у меня нет, а вот юката подходящая найдется… Ты же все-таки из-за меня пострадал.

Последнее было не совсем правдой, но все же давало ей хоть какую-то минимальную возможность чуток исправить положение. На лице Юки отразились сомнения, но он кивнул.

— А твою одежду давай в быструю стирку закинем. Максимум час — и все чистое, сухое. Сушилка тоже есть, правда, я ее не использую почти, — несмотря на некоторую слабость, говорила Нацуми довольно бодро, да и чувствовала себя, в общем, неплохо.

— Ладно. Но тогда ты сейчас идешь в постель! — поставил условие Юки.

— Стирку поставлю и пойду. Мне лучше стало, говорю же. Но ты… мне все расскажешь.

Спустя целую вечность смущения и надетую прямо на голое тело юкату Усада оказался примерно в той же ситуации, как тогда, когда практически донес висящую на его плече Оками домой. Нацуми была упакована в одеяло, а он сидел рядом с кроватью.

— Ну, рассказывай! — не отставала хозяйка квартиры.

— Ладно, — кивнул Юки.

«Сопротивление бесполезно…»

***

Если бы у него был выбор, он бы ни на сантиметр не приблизился к этому клубу. Вот только ради Нацуми Оками Юки был готов и на большее.

«Оками-сан» — поправил он себя. Права называть ее по имени у него все еще не было, как казалось самому парню.

Получив крайне негативное общественное мнение из-за своих увлечений, Юки перестал воспринимать себя слишком серьезно. Обратной стороной монеты было то, что он точно так же несерьезно начал воспринимать окружающих. Как второстепенный комический персонаж он очень неплохо умел посмеяться над собой, что совсем не умаляло его умения посмеяться над другими. Поскольку он часто попадал под удар тех, кто состоял в спортивных клубах, их участники, за редкими исключениями вроде клуба легкой атлетики или кюдо, были наиболее частыми жертвами его остроумия. И клуб кендо исключением не был.

Поэтому никаких сомнений по поводу того, что именно его ждет в клубе кендо, у Юки не было. Будь он хоть тысячу раз членом студсовета и пришел по поручению Нацуми Оками — неважно. Ему в любом случае кранты.

Если было на Земле место, в котором его не любили больше, чем в клубе кендо, то это — баскетбольный клуб и бывший клуб тенниса. Несколько определенных человек определено не любили его сильнее, чем среднестатистический член клуба кендо. Одним из них был вице-президент клуба, которого его демарш с признанием Нацуки привел просто в ярость. В противоположность к нему президент клуба не питал к Юки таких глубоких чувств, однако… вице-президент высказывал свои чувства слишком громко и много, все время призывая «покарать зазнавшегося отаку, осквернившего своим присутствием Великую Волчицу Меча». И, увы, многие к нему прислушивались.

Положение Юки усугублялось еще и тем, что тренер Сагами-сенсей в тот день отсутствовал.

— Вака-сан, у меня поручение Оками-сан, — несмотря на весь негатив в свою сторону, Юки был сосредоточен на своей цели и даже пытался воззвать вице-президента к голосу разума.

— Ты даже имя ее не должен произносить!

— Вака-сян, у меня поручение Оками-сан! — как попугай, повторил Юки.

Кину Вака его не слушал.

— Тогда так… заключаем спор! У тебя есть пять минут, во время которых я должен коснуться тебя мечом. Касаюсь хоть раз… и все, победа моя! Если ты проиграешь — падаешь в дагецу и извиняешься за то, что смотрел на Оками-сама! И больше не ищешь встреч с Оками-сама. И ограничишься только своими обязанностями члена студсовета.

На самом деле эта ситуация для самого Юки была практически беспроигрышной. Вопреки всеобщему мнению, он не искал встреч с Нацуми Оками. Просто как-то так получалось. В последнее время они сталкивались в совершенно неожиданных местах. Настолько часто, что он даже пару раз начинал надеяться, что, быть может, это судьба… И тут же душил эту мысль… Такого просто не могло быть. Это не его судьба. Нацуки Оками — судьба для главного героя, не для него, второстепенного персонажа в этой новелле жизни… Поэтому, чем реже он будет встречаться с ней — тем лучше. Ну а если он выиграет… Ну, как минимум, пусть и методом комического героя, бегом, прыжками и подскоками он сможет выполнить просьбу Нацу… Просьбу Оками-сан.

Поэтому и его реакция была довольно спокойно. Юки просто ответил нервно смотрящему на него заместителю клуба:

— Не возражаю… Но если за пять минут ты не коснешься меня мечом — то извинишься за свое поведение. И поможешь мне с анкетами. Но я могу уклоняться на территории всего спортзала, а не только площадки для спарринга.

— Согласен.

Подготовка к их противостоянию внезапно замедлилась.

— Что тут происходит? — в клуб кендо наконец зашел его президент.

Кину вздрогнул. Он не был вполне уверен, что Ю Куросава, глава клуба, одобрит его действия, и уже приготовился все объяснять и оправдываться, но получил поддержку из неожиданного источника:

— Все в порядке, Куросава-кун, — проговорил Юки, — у нас с Вака-куном небольшая дискуссия о преимуществах высокой скорости передвижения и ее взаимодействия с клинковым оружием восточного типа. Которую мы и решаем с помощью практического эксперимента.

Совсем отмазаться от экипировки Юки не удалось, но удалось оставить только защиту корпуса и головы. Слава богу мечей, нашлась маска с прозрачным забралом, которую ему одолжил сам Куросава-кун. Цеплять на себя полную защиту было тупо и уничтожило бы все возможное преимущество в скорости. Брать синай он даже не подумал.

— Три, два, один, начали, — подал сигнал Куросава, и синай Ваки тут же устремился в место, где долю секунды назад была голова Юки в прозрачном шлеме.

Вот только головы его там уже не было. И вообще Юки рядом не было. Кину бросился за ним…

Проблема Кину была лишь в том, что человек с синаем в руках бегает медленнее человека, которого мало что сдерживает. Даже если бегаешь так, как удобно, — с клинком, повернутым назад, — засранец Юки все равно успевает отскочить. И даже когда начинаешь вроде загонять в угол, успевает убежать. Хитрая и быстрая сволочь. В общем, Вака его так и не смог коснуться. Хотя был один момент, когда — почти, почти… Но Юки успел отклониться назад и синай со все дури влепил по стене. Было это на половине пятой минуты.

***

— В общем, мы немного соревновались, и я победил, — Юки, после изложения требований Вака, решил закруглить рассказ.

— Что?! — тон Нацуми был несколько выше необходимого. — Тебя опять побили?

В возмущении она вскочила с постели, напрочь забыв, что больна. И решила осмотреть Юки на предмет новых травм, рассматривая лицо и пытаясь заглянуть под юкату. И забыла еще одну маленькую деталь. Под юкатой у Юки ничего не было.

Юки попытался удержать ее руки и предотвратить столь смущающее срывание одежды. По закону подлости, именно в этот момент в квартиру ворвалась младшая сестра Нацуми и тут же полетела в единственную комнату:

— Сестренка, я слышала, ты больна… — увидев полуголого Юки, который отчаянно пытался защитить свое тело от обнажения, Цурина Оками даже и не сомневалась в своих действиях. За полсекунды она сделала то, что Вака Кину не смог сделать за пять минут — отоварила Юки тем, что было у нее в руках. А точнее, длинным и довольно тяжелым зонтиком.

У Юки от удара закружилась голова, и Нацуми наконец-то удалось практически сорвать с него юкату. В ярости Цурина двинула его зонтом по затылку. Юки покачнулся и упал вперед. На Нацуми. Практически голым. Еще один удар Цурины окончательно выбил из него сознание.

Очнулся он на кровати. В закрытой юкате и под одеялом.

— Ну как? Как? Как? Как? Ка-а-ак моя сестра может быть такой идиоткой?

— Но ты же. Но он же тебя хватал. И лежал на тебе голым!

— А вот об этом — ни слова. Отрежу язык, сестренка! Я не шучу! Прибить бы тебя! На кой ты вообще приперлась? — в речи обычно спокойной Оками Юки сейчас слышал море эмоций. Сожаление, злость, смущение. Даже страх.

— Зато ты разглядела его полностью. Ведь разглядела же?

— ЦУ-РИ-НА!

— И вполне себе неплохо выглядит. Да и размер… М-м-фх! ФФХ!

— Заткни-и-и-ись! А если Юки сейчас придет в себя?!

— Юки? Ну надо же? А ты его по имени зовешь? Ладно-ладно. Все. Поняла. Молчу об этом. Так ты заболела, сестричка?

— Так получилось. Неудачный прогноз погоды. А Усада-сан был без зонта. А я его задержала. Мне было близко, а ему далеко… Но не повезло…

— Так ты знаешь, где он живет… Ой, молчу!

— И молчи, мелочь. Ками-сама, стыдно-то как!

— Ага. То-то ты сидишь все это время красная, как… даже не знаю, что! А как он вообще у тебя оказался в одной юкате? Судя по твоему стеснению, далеко вы не зашли…

— Ох, хватит дразнить меня, сестренка. Он сегодня заметил, что я заболела, практически на себе поволок домой, а я в бреду попросила его сделать за меня кое-что в школе. Он смог, но ему досталось. Я настояла, чтобы он постирал и высушил одежду, дабы самому не простыть. Я боялась, что его избили в клубе, и… И ты приперлась, — вздохнула Нацуми.

— А мне еще надо ему из сушилки одежду достать.

— Ну и? — не поняла сестра.

— Всю одежду. И форму, и… — голос Нацуми стал еле слышным. — Н-нижнее белье. Ладно, пойду п-проверю. А ты… проверь Юки, и если он пришел в себя — извинись.

Обе сестренки зашуршали одеждой, послышался звук открываемой сушилки. В комнату к Юки, лежавшему на кровати Нацуми, впорхнула Цурина Оками.

— Не спишь ведь? Я так и думала. Во-первых, извини. Я поняла, что ты не нагло напавший на мою сестру извращенец… скорее, это у нее случилось помутнение. А во-вторых… обидишь мою сестренку, и я…

— Я ни за что не обидел бы ее. Я только хочу, чтобы она была счастлива.

— У, как все запущено, — рассмеялась вредная среднеклашка. — А Нацуми знает?

Юки чуть не застонал и закрыл глаза:

— Я когда-то говорил… Практически у всей школу на виду. Не знаю. Может, забыла уже.

Жаль, Юки не видел, как глаза Цурины заблестели восторгом.

— Стоп-стоп, значит ты и есть тот эпично отвергнутый отаку-задрот с цветочками? Ну, тот, кого сестренка отклонила без всякой жалости на большой утренней перемене при громадной толпе народа? Отаку, попытавшейся стать мачо? Я лицо не узнала.

Губы Юки, который так и не открыл глаза, скривились в ухмылке:

— Ага…

Реакция Цурины Оками застала его врасплох.

— Вау… Надо же. Ты красавчик! Просто на видео лицо не очень видно.

Юки открыл глаза и вскочил на кровати:

— Каком видео?

Цурина широко улыбнулась:

— Так ты не в курсе? Твое эпичное признание засняли. Правда, не полностью, твоего лица там не видно, но выглядит впечатляюще. Расходилось оно с надписью вроде «Даже задрот может скопировать мачо, но ему это все равно не поможет». Но если это ты — выглядел ты эпично, пусть парни и стебались. Ты был хорош. Мы с девочками за тебя болели.

Цурина понизила тон и наклонилась к залезшему после последней фразы под одеяло по самые брови Юки:

— А то, что ты сейчас валяешься на кровати моей сестрички почти голый, говорит только о том…

— Цурина! — тихий голос Нацуми, которая увидела сестру, почти улегшуюся с Юки на ее кровать, был подобен рыку дикого зверя. — Оставь Юки в покое.

— Извини, сестренка. Ничего такого. Мы просто разговаривали! — поднялась с кровати Цурина с невинным видом среднеклассницы и подразнила, пустила последнюю отравленную стрелу. — Мы разговаривали о любви.

Нацуми покраснела так, что увидевший это Юки решил, что у аниме, показывающих идущую из носа кровь, на самом деле есть для этого предпосылки.

— Вот твоя одежда, одевайся, — сухо бросила Юки Нацуми. — Я закрою дверь. Пойдем, сестренка.

— Ай-ай-ай, отпусти ухо…

Дверь закрылась.

Удостоверившись, что рядом никого нет, и на всякий случай повернувшись спиной к двери, Юки начал одеваться.

Надо ли говорить, что разнервничавшаяся Нацуми опять забыла проверить его плечо?

***

А вот о чем Юки не сообщил, немного скомкав рассказ, так это о последней фразе, брошенной ему Ваку, после того как они закончили и даже обработали результаты опроса. Юки оглянулся, проверяя, ничего ли он не забыл, а Ваку посмотрел прямо на него:

— Не думай, что ты что-то значишь! Пусть ты и смог ей пафосно признаться, не удивительно, что тебя отвергли… Но даже если тебе повезло приблизиться к ней, ты все равно ничего не сможешь сделать… Ты в сравнении с Оками-сама — ничто, мусор, пыль. Пусть тебе повезло сегодня — это ничего не значит. Ты все равно слабак, недостойный даже нюхать пыль с ее туфель. Да это же просто смешно!

Юки было что ответить по этому поводу, что он и сделал с уверенностью, которой в глубине души не чувствовал:

— Пусть так. Пусть слабак, которому повезло. Вот только очень многие — слабаки, которым даже не повезло, и они ничего и не смогли с этим сделать.

«А я что-то да смог!» — повисло невысказанное в воздухе…

Вот только парфянская стрела Ваку все же достигла своей цели — последняя фраза ранила сердце Юки.

Презрительно произнесенное им «да это же смешно» отрезвило Усаду и напомнило ему — он комический второстепенный персонаж, вовсе и не главный. А значит, не надо придавать излишнего внимания такой волнующей прогулке под одним зонтиком — это просто случайность. Ничего не значащая случайность. Ведь он мог бы выйти и раньше, просто случайно, случайно задержался из-за Нацуми.

Вот то, что именно он заметил болезнь Нацуми, к случайности не отнесешь — просто Юки много за ней наблюдал. Но это можно квалифицировать только как сталкерство — еще один признак второстепенного персонажа, причем скорее отрицательного. И лишь тот факт, что Юки донес Нацуми сначала до медпункта, а позже — до дома, доказывает, что персонаж он все-таки положительный.

Случай в клубе и вовсе идеально подошёл ему как второстепенному комическому персонажу. Будь тут главный персонаж какой-нибудь седзе-манги или новеллы, он бы Ваку этот меч засунул бы… Хотя это скорее яой. Тогда… будь Юки главным персонажем, он бы отобрал у Ваку меч и пафосно ему навалял, вот так.

Но это всё… просто смешно.

Поэтому Юки пропустил мимо ушей почти все сказанное младшей сестренкой Нацуми.

Это же просто смешно. Это всё просто смешно.

Ситуация дома у Нацуми тоже получилась комическая. Только его исключительной отстраненностью от мира, большей, чем обычно, и можно объяснить тот факт, что он согласился кинуть свою одежду в стирку и сушку!

— Но если это все «просто смешно», то почему мне так грустно? — пробормотал про себя Юки Усада, выходя на улицу. Его обычный оптимизм куда-то запропастился; сейчас Юки было грустно и плохо. Куда хуже, чем после того, как его отвергла Нацуми…

Почти, почти как «тогда», два или даже три года назад.

Юки уныло брел вперёд, не подозревая о том, что один человек следит за ним, прикрываясь занавеской, и корит себя за то, что…

«… не смогла оглядеть плечо и не спросила его прямо в лоб!»

Интерлюдия Янами. Практика превосходства

Мир — справедлив. В нем выше поднимаются только те, кто достоин!

Если я выше, сильнее, умнее и удачливее — значит, я — лучше. Я всегда был лучшим и всегда старался стать еще лучше. Да, у моих родителей есть кое-какие деньги, но я лучше других совсем не поэтому. Не скажу, что деньги не имеют значения, но это не главное в жизни. Да, конечно, родители искали и учителей, и тренеров неплохих, это правда и глупо от этого отмахиваться. Но как бы мне помогли эти тренеры и учителя, не будь у меня таланта?! Толку поливать сухое дерево. Вроде есть христианская притча такая про бесплодное оливковое дерево, которое все удобряли-удобряли, без толку и решили срубить. Но я-то — не такой. Так что — это ерунда, просто мои таланты раскрылись бы немного позже. Талант всегда пробивает себе дорогу, все дело в достаточных усилиях. И я их прикладываю. Не отвлекаясь на всякую ерунду. И я — талантлив.

Меня знает вся школа, мои товарищи по команде меня постоянно превозносят, особенно если у них есть на это время, когда мы зайдем куда-то перекусить после уроков. Да, конечно часть их славословия идет из того, что у меня нет проблем за всех заплатить, но я уверен, даже если бы у меня не было денег, они бы все равно меня хвалили. На это улетает уйма денег, но папа говорил, что даже такая репутация полезна. Ведь ко мне, пусть и по причине щедрости, все равно будут прислушивается вначале. А потом просто привыкнут меня слушать. И это правильно, ведь я -лучший. Ну да, я не в первых местах по учебе, но и далеко не на последних, от третьей до пятой десятки учеников. А в баскетболе я - первый. И капитан команды именно благодаря своим усилиям еще с первого года в старшей школе, а там были и третьегодки. Я — лучший!

И лучшие цветы в этой жизни — мои. Только я и достоин их получить. Точнее некоторые из них достойны, чтоб я приложил капельку своего внимания, толику своих усилий. Конечно, не те, что и так готовы на все ради одного моего взгляда или улыбки. Неинтересно. И не привлекает. Зачем мне продажные стервы, по несколько дюжин за пару сотен тысяч иен? Те, на которых в самом деле падает мой взгляд стоят большего как минимум в десять тысяч раз, если измерять деньгами. Но деньги — не главное, главное — прилагаемые усилия.

Я считаю, что это правильно когда человек добивается всего своими усилиями, и поэтому ненавижу выскочек. Тех, кто только благодаря случайности мог вырваться вперед. Тех, кто по чистой случайности забрал то, что должно было принадлежать мне. Будь это призовое место в общегородском марафоне или взгляды всех из пяти самых красивых девушек школы. По выступающему гвоздю сильнее бьют, кажется, так говорит поговорка. И это правильно. Это даже особо не нужно, ведь если человеку повезло один раз - это совсем ни о чем не говорит.

В этой жизни всегда есть те, кто забывает свое место, забывают, что цветы не растут в убогой грязи, недостойные, только по случаю выкарабкавшиеся выше. Ничего не стоит их толкнуть обратно в грязь, они сами туда упадут. И я даже не буду это делать специально. Хотя, конечно, если представится случай... Помогу.

Не из мести, нет — я выше таких низменных чувств, просто из ощущения внутренней гармонии. Просто, чтоб исправить, или даже просто ускорить исправление временной негармоничности этого мира.

Совсем не для того, чтоб доказать, что лучший — это я, это и так известно.

Глава двенадцатая. Синяки, фотография и мания преследования

Дверь в комнату студсовета тихо открылась, и появился Юки. Точнее, он потоптался в проëме, шаркнул левой ногой и только потом зашел.

— Добрый день, Лали-сан, Ирука-сан, Хоши-тян, Оками-сан, — поздоровался он, очень стараясь не выделять интонационно кого-то конкретного. — Прошу прощения за опоздание!

Юки сел на свое место так, чтобы никто не видел, как он массирует левое колено. Заметил ли это кто-то или все-таки нет — сказать было сложно.

— Ну, если все в сборе, то начнем, — заговорила Лали. — Усада-сан, ты постоянно опаздываешь, пусть и немного. Постарайся…

— Я постараюсь, Лали-сан, — торопливо перебил Усада, склонив голову.

Заседание шло своим чередом, а Нацуми все пыталась понять, что не так. Что-то было не так. Иначе. По-другому.

Опаздывающий и чуть прихрамывающий Юки — это не новость, это уже было, на самом деле. На вопрос, что случилось, Юки, как всегда, отшутится — это Нацуми знала точно.

И все же — что-то было не так…

Юки. Иногда он шумел на собраниях, иногда — демонстративно спал. Постоянно высмеивал Ируки, которая злобно косилась на него, и на пару с Хоши стебал Лали… А еще — очень аккуратно, по-доброму подшучивал над самой Нацуми Оками. Сегодня ничего этого не было. Впрочем, и этот факт мало о чем говорил — изредка даже забивающий на все Юки Усада позволял себе выглядеть мрачнее тучи. И тогда он, грустный, смотрел на нее даже чаще.

Кровь ударила в виски, и Нацуми осознала — вот оно! Юки на нее даже не смотрел! Не то чтобы Оками было до этого дело, но… во время обычных заседаний он очень часто глядел на нее. На неприличных взглядах его поймать не удавалось; возникало впечатление, что он время от времени разглядывает ее лицо чисто из любопытства. Сейчас же его взгляд скользил по всему в комнате, ни на ком и ни на чем не задерживаясь. И на ней в том числе. Нацуми стало обидно. Самую капельку, естественно…

Она не ожидала, что это будет настолько неприятно. Особенно после последних, довольно двусмысленных сцен в ее доме. Видимо, она сама, как и Усада-кун, была немного не в себе. Другого объяснения своей бурной реакции Нацуми найти не могла. Девушка попыталась перехватить Юки после заседания, но ее отвлекла Ирука Май, и Юки Усада тихо свалил. Еще несколько дней она пыталась с ним переговорить, но каждый раз что-то мешало.

Пока однажды он просто не пришел в школу. Еще через день, вне себя от беспокойства, Нацуми Оками пришла к нему в класс сама.

— Добрый день, Оками-сан, — поздоровалась с ней Анна Швацефокши, которую Нацуми смело могла считать если не подругой, то доброй приятельницей. — Вы не Усаду-сана случайно разыскиваете?

Нацуми мысленно напомнила себе, что ничего такого в поиске коллеги по студсовету нет, и кивнула:

— Он не появился в студсовете, и… — она развела руками, не очень понимая, что сказать.

Что она недовольна? Что это безответственно? Ну, такое высказывание бросало тень на студсовет, а значит, и на саму Нацуми. Что она о нем беспокоится? Что боится за него — вдруг случилась какая-то беда? Кажется, последнее предположение было правдой, которую Нацуми не хотела признать даже наедине с собой.

Анна пожала плечами:

— Он звонил с утра Онигири-сану, просил передать мне, что чуть-чуть приболел. Сказал, что завтра непременно будет на дежурстве… Оками-сан, возможно, это немного нагло с моей стороны, но не хотите ли вы при случае заглянуть ко мне в гости? Если у вас получится на этой неделе, я буду очень рада.

— В пятницу после заседания студсовета я свободна.

— Отлично, — улыбнулась Анна. — Тогда договорились. Я перешлю по Лайн свой адрес.

Контактами друг друга они обменялись еще во время подготовки к спортивному фестивалю. И Нацуми решила прекратить свои попытки отловить Усаду-куна для разговора. Пока что.

***

Следующие несколько дней Юки старался держаться от Нацуми… на определенной дистанции. То ли из-за смущения, то ли еще по какой-то причине, но у него возникло ощущение, что она и сама от него как-то отдалилась. Почему он прекратил сближаться? Потому что это не приводило ни к чему. Ни к чему хорошему, то есть. Юки испытывал смешанные чувства — дикий коктейль из разочарования, облегчения, тихой печали и глубокого расстройства от такого решения.

Но Кину Вака, к великому сожалению Юки, был прав. Усада — второстепенный персонаж. То, что Юки смог так приблизиться к Нацуми Оками, было не его личным достижением, а лишь случайностью. Ошибкой судьбы. Жаль, что он так поздно осознал это. Решение Юки избегать Нацуми не сразу бросилось в глаза окружающим, поэтому какое-то время за «ошибку судьбы» парню здорово прилетало. Увы, даже умение быстро бегать не помогало при численном перевесе и неплохих физических данных противников. В другой, обычной жизни Юки никогда так не колотили. Теперь же его били существенно больнее и хитрее, оставляя меньше заметных следов на теле.

После второй недели постоянных избиений Юки был готов взвыть. Он всерьез задумался о том, чтобы на пару недель пропустить школу или даже обратиться в полицию. Хулиганы выбирали места потемнее, вне действия школьных и уличных камер. И стоило ему задержаться в школе — то все. Конец. Из школы к дому вели четыре основных дороги, плюс имелось три варианта довольно узкой улицы, где он не мог не пройти…

Мобильный Юки расколотили еще при первом нападении. «Случайно». Усада после нападений мечтал о камере, отправляющей изображение в реальном времени, но на нее нужны были бешеные деньги — такая камера стоила больше нового мобильника. Персональный ад Юки, впрочем, не длился вечно. Неожиданно все прекратилось. Как ни парадоксально, обидчики отстали через пару дней после его дежурства в классе. Юки задержался, но какие-то высшие силы, видимо, для разнообразия, помогли ему оторваться хотя бы в этот раз. К тому же, прошлые синяки парня сильно мотивировали.

***

Идя в гости к Анне, Нацуми удивлялась сама себе. Насколько же сильно за последний год на нее повлиял Юки Усада — как прямо, так и косвенно. Тот факт, что у нее появились приятельницы, можно даже сказать, подруги, был одним из лучших показателей этого. Если сравнивать с началом года, то сейчас она намного свободнее общалась с Шизукой Ши, с Хоши, и, наконец, с Анной-тян. К которой она, Ками-сама, шла в гости. Подобного Нацуми не могла припомнить уже давно. Впрочем, на асоциальную жизнь у Нацуми были объективные причины, которые сейчас вертелись в ее голове.

«Ничего удивительного… то кендо, то учеба, то еще какие-то школьные активности, то бесконечные разговоры по поводу того, как должна себя вести идеальная дочь семьи Оками».

Да, она была в гостях у «дочурок семей их круга», но проходили эти встречи так фальшиво, лицемерно, что она сама не хотела повторять подобный опыт и уклонялась от дальнейшего общения с данными особями всеми возможными способами. А тут… Нацуми по доброй воле шла в гости к непонятно как появившейся подружке!

— Доброго вечера, Швалцефоши-сан!

— Доброго, спасибо, что заботитесь о моей дочери, Оками-сан.

— Пойдем в комнату, — невежливо и нетерпеливо позвала ее Аня.

Нацуми зашла в комнату подруги, с интересом оглядываясь. Ну… Комната как комната. Кровать, письменный ученический стол, книжный шкаф. Небольшая подвесная полочка с коллекцией заварочных чайников, часть из них — в виде фигурок животных. На самом деле очень похоже на комнату самой Нацуми, только кровать пониже и шкаф побольше, как и сама комната. Ну и шкафчик другого типа, под коллекцию зайчиков и кроликов. Единственное глобальное отличие — у Анны не было стенда с катаной и бокенами. И ковер на полу — вместо деревянного пола и циновок. И еще — маленький столик.

— Уютно тут у тебя, Анна-тян.

— Спасибо, Нацуми-тян. Чаю?

Погода была довольно противной: за окном шел холодный моросящий дождь, свистел ветер, поэтому Нацуми даже и не подумала отказаться:

— Спасибо, будет очень кстати.

— Надеюсь, ты же не промокла, пока ко мне шла? А то… ты же относительно недавно болела.

— Ерунда. Меня водитель родителей подкинул. Я почти и не шла пешком.

Анна поднялась с кровати, где терпеливо ждала, пока Нацуми осмотрит комнату, побренчала чайниками и выбрала один из них, стилизованный под странного волка.

«Вот тролль! А ведь обычно ведет себя как приличная девочка» — только и мелькнуло в голове Нацуми Оками.

Чай с ромашкой и шиповником, вскоре принесенный Анной, оказался очень хорош — терпкий, крепкий, вкусный.

— Он полезен для укрепления иммунитета. Но тут главное не переборщить с дозой. Как тебе?

— Мне нравится! Совсем не зря ты председатель своего клуба.

Анна отпила чаю и наконец задала мучавший ее вопрос:

— Скажи, Нацуми-сан, а почему вы с Юкино отдалились в последнее время?

— С Юкино? — наигранно удивилась Нацуми, но быстро поняла, что в «театр одной актрисы» никто не поверит. — А! Ты про Юкино… Юки Усада, то есть… Ну, не знаю, так получилось… Мне немного стыдно… Не могу рассказать. Но мне кажется, что из-за того, что нас с ним иногда подозревают… во всяком… у него могут быть неприятности.

— Вот всегда ты так! — всплеснула руками подруга. — С детского сада ничего не изменилось?

— С детского сада? — теперь удивление Нацуми было ни капельки не наигранным.

— Вот дьявол! — не удержалась от ругательства Анна. — Я поняла. Ты забыла. Твои родители уезжали, и в младшей школе ты сначала училась в другом месте…

— Ну да, — пожала плечами Нацуми. — Папа на несколько лет уезжал на Хоккайдо, чтобы наладить работу северного филиала. И мы с мамой заодно.

— Ясненько! — Анна встала, прошлась по комнате и вытащила тонкий альбом с фотографиями. Покопалась в нем и наконец заявила:

— Ага! Вот. Сначала глянь сюда.

Нацуми проследила за пальцем Анны, увидела там вполоборота парня, который, если судить только по габаритам, учился вовсе не в саду, а уже как минимум в средней школе. Через секунду к Нацуми пришло осознание, и она ойкнула:

— Это же…

— Да, — кивнула Анна, — Онегири-кун. Он даже в детском садике был большим и меня защищал! А потом в младшей и средней мы всегда были в разных классах, и он увлекся аниме. Это прикольно, но я хотела показать тебе вовсе не полного парня в детском саду. Лучше посмотри-ка на эту троицу.

И Нацуми посмотрела. В нижней части фотографии сидели три фигуры. Первой, сидящей слева, явно была она сама. Справа сидела Анна. А между ними… Между ними сидела фигура с длинными черными волосами и миленьком личиком.

— Надо же, я помню, — довольно улыбнулась Нацуми. — Это ты, я и Уса-тян. Моя первая подруга, между прочим. Сколько нам там лет? Шесть где-то.

— А что ты помнишь про Уса-тян?

— Что помню? — Нацуми улыбнулась шире. — Это моя первая подруга. Полное ее прозвище было Усаги-тян, Уса-тян ее называла только я. Когда ее попыталась побить группа мальчиков, мы с ней вместе расквасили им носы. Когда они и несколько девочек начали нас дразнить, Усаги-тян придумала обидные обзывалки. И после того дня мы поклялись быть друзьями навек.

— И все?

— А еще… А еще, в тот день, когда мы все-таки поссорились, она спасла меня от похищения. Папа как раз стал главой семьи, и меня чуть не увезли по указанию его двоюродного брата. Вряд ли он бы от меня избавился, но мог очень нехорошо надавить на отца, хотя… Меня забирали на машине, на которой был герб семьи, он же герб компании. Усаги через окно увидела: что-то не так. Начала кричать, прицепилась к ноге того, кто пытался меня забрать, и ее так и не смогли отцепить — за целых десять минут, представляешь? У них-то и было на все десять минут, машину отца пытались задержать… А потом мы переехали. А когда вернулись, то я выяснила, что… она тоже. Усаги-тян жила не очень далеко от главного дома родителей тогда. Когда мы в конце вернулись в город, они уже переехали. Так и не видела ее с тех пор. А ты что-то о ней знаешь?

Анна достаточно внимательно выслушала сбивчивый и очень эмоциональный рассказ подруги, а затем как-то подчеркнуто равнодушно кивнула:

— Да видела, видела, но…

— Не издевайся, Анна-тян!

— Ага, говорю тебе, видела, и не раз, — Анна больше не стала играть в «нейтральную» и улыбнулась — немножко ехидной улыбкой. — Есть только одна ма-а-аленькая деталь, Нацуми-сан. Твоя Усаги-тян — не совсем подруга.

— Что? Я не понимаю…

На мгновение Нацуми показалось, что Анна лишь чудом сдерживает рвущийся наружу хохот.

— Это была не подруга… не девочка. А мальчик. И ты его неплохо так знаешь.

Дурой Нацуми не была. Анна говорила с ней про Юки и при этом решила показать альбом, упомянув ее первую «подругу», Усаги-тян. Нужно было разглядеть лицо Усаги получше, но уже не в альбоме.

Нацуми быстро залезла в карман и достала мобильный. Начала листать галерею: вот фотография с культурного фестиваля, где Нацуми в костюме горничной, а Юки — дворецкий. Затем еще одна фотография. Голова Юки у нее на коленях… И ее волосы смешиваются с его так, что его волосы кажутся длинными. А на детской фотографии Усаги-тян как раз поправляет по-девичьи длинные волосы…

— Вот это да! — Нацуми в шоке прижала ладонь ко рту и далеко не сразу нашла в себе силы, чтобы продолжить:

— Ой, а я же с Усаги-тян поссорилась. И до отъезда так и не помирилась… И благополучно об этом забыла на десять лет… Все так сложно. И как моя первая подруга оказалась мальчиком? Мальчиком, который признался мне в любви!

— Ты все еще думаешь, что самое лучшее — это отдалиться? Даже если сама Вселенная свела вас заново? Я вот считаю, что вам надо как-то сблизиться…

Нацуми горько хмыкнула:

— И как именно? Затащить его на совместную деятельность в студсовете? Он и так постоянно ноет, что из-за собраний новые серии в записи смотрит. Позвать его учиться? Ему плевать на оценки! Про косплей общаться? Беда-а-а, я ведь совсем не в теме. Вообще не понимаю, что делать. Эх… обидно, такой шанс упустила.

— А может, сама ему признаешься, Оками-сама?

Нацуми потускнела:

— Не думаю, что это что-то изменит. Да и в чем именно признаваться? В том, что он… Немного меня волнует. Или сильно волнует. Может быть… Даже не знаю, как к нему подступиться. Ведь если начну с ним разговаривать почаще — создам ему массу проблем на пустом месте. Еще побьют его…

— Юки это не особо страшит, если честно. Вряд ли будет сильно хуже, чем сейчас.

Нацуми изменилась в лице и приняла напряженную, даже угрожающую позу:

— А что происходит сейчас, Анна-тян?

И староста класса Юки Усады сорвалась почти на крик:

— Да он и так постоянно в синяках! Все до последней недели носили летнюю форму, а он с длинными рукавами ходил. Сделала ему замечание — а он говорит, мол, так лучше. И вообще у него с летней формой напряг.

Нацуми кольнуло чувство вины за так и не постиранную рубашку — ту самую, которую она мечтала вернуть Храброму Зайцу. Анна же останавливаться не собиралась, напротив, распалялась все больше:

— Вот только, когда он остался дежурным в классе, самым последним, я пенал оставила и вернулась. Он рубашку снял и штанины закатал, когда пол мыл в классе. Руки все в синяках, на спине следы… да и на ногах я тоже парочку отметин видела. И следы разные, были и желтые, и багровые. Мои вопросы Юки просто игнорировал. Заявил, чтобы я глупости не выдумывала. Заверял, что он в порядке, что он сильный и наглый отаку, который умеет быстро бегать. Просто иногда не везет… Нацуми-сан!!!

Наконец закончив, Анна почувствовала, как после криков у нее побаливает горло, и кашлянула, осторожно глянув на Оками. Если пару минут назад Нацуми представляла собой идеально-спокойную, невероятно мирную девушку, то теперь она преобразилась и выглядела как натуральная богиня войны, от яростного взгляда которой любого нормального человека бросит в дрожь.

— Почему он мне ничего не сказал? — прошипела Нацуми, сжав кулаки. — Почему он мне ничего не сказал…

— Он мужчина, — дернула плечами Анна. — Так вот Онигири тоже такой. Это бесполезно. И оставлять его бесполезно. Не поможет. Если ты стал мишенью издевательств, из этого крайне сложно выбраться.

— Но я же…

— Извини, Нацуми-тян, за испорченное настроение, однако давай говорить откровенно. Кто ты такая, чтобы он тебе это рассказывал? Другом детства ты для него быть не можешь, если его забыла… Ну да, вы оба в студсовете. Но и только.

Нацуми молчала. Молчание было долгим и мучительным. Наконец губы девушки разжались:

— Я его друг. Как минимум. Может и не очень близкий, но друг. И мне не все равно, ясно? Я хочу знать, что с ним творится… Даже если он сам так не думает.

— Ты же хотела от него отдалиться. Или я что-то путаю, и такой глупости не было?

— Я же не знала… Но ты права — это глупо.

Анна неожиданно просияла и бросила странную фразу:

— Нацуми, вот именно для этого и нужны друзья.

***

«Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…»

В последнее время жизнь Юки превратилась в какой-то фарс. Началось все с того, что в один прекрасный день Хоши взяла и под предлогом учебы напросилась к нему домой. Он не очень-то горел желанием учиться, но не придумал, как отказаться. Юки опасался, что Хоши могут побить с ним за компанию, и пытался объяснить ей, что район небезопасен. Ему же в ответ продемонстрировали перцовый баллончик и тревожный звонок на телефоне, по которому люди частного охранного агентства окажутся через две-три минуты на месте, где находится телефон.

На следующий день это повторилось. А еще через день Юки ждал особый сюрприз.

— Усада-сан, а мы с тобой тоже можем позаниматься вместе? — к нему обратилась Нацуми и абсолютно бесстыже добавила:

— У тебя дома!

На подобное отчаянное действие у Юки не было ни малейшего желания, однако отказать Нацуми он бы в жизни не смог. Поэтому парень лишь выдавил:

— Может, все же в библиотеке?

Нацуми одарила Юки странным взглядом, который он не знал, как трактовать, и согласилась:

— Ладно.

Но тут же добавила:

— Домой тогда идем вместе.

Юки пожал плечами, признав бесполезность спора:

— Х-хорошо.

Ему в самом деле надо было заняться учёбой хотя бы немного серьезнее. Членство в студсовете и переход на следующий год уже были под угрозой — классическую литературу и историю Юки в последнее время настолько запустил, что даже его отличная память могла уже не выручить.

Конечно, взгляды некоторых парней и девиц на него за одним столом с Хоши, Нацуми, а иногда еще и с Лали, были редкостным «удовольствием». Зато присутствие девушек отпугивало и аннулировало возможность ежевечерных избиений. Да и в плане учебы Юки это сильно продвинуло.

Сначала это его даже радовало, но спустя неделю ему стало крайне за себя стыдно. Он же как-то справлялся без девчонок раньше, справится и сейчас, верно? Хотя… опять носить с собой эту гадость… Против толпы не поможет, но небольшую группу распугает. И на том спасибо.

Когда Нацуми опять предложила поучиться у него дома, то ли шутя, то ли всерьёз, Юки по дурости согласился. И ещё по большей дурости добавил, что хотел бы с ней поговорить.

Они прошли мимо так хорошо врезавшегося Нацуми в память парка. Почему-то рядом с Юки ей совсем не было страшно туда идти, а вот когда она шла туда с Хоши или одна, то у неё начинали дрожать ноги, да так отчаянно, что девушка долго не могла успокоиться.

После парка они свернули на улицу, где жил Юки, и довольно бодрым шагом отправились к нему домой. Жил Юки Усада в пятом доме на улице Багрового Пиона. Нацуми готова была поклясться чем угодно, что улицу она видит впервые, а вот дом Юки вызывает у нее сильнейшее чувство дежавю. Нацуми Оками готова была поставить в заклад свой любимый бокен с головой кролика против ломаной ены, что в этом доме она была. Была. Была!

— Проходи, присаживайся, — кивнул ей Юки, — я сейчас. Можешь располагаться, как тебе удобно и где угодно. Там справа проход в гостиную…

— Я знаю, — прошептала самой себе Нацуми. — Там желтый диван…

И уже куда громче сказала:

— Хорошо, спасибо!

Она пообещала себе, что если сейчас повернет налево в гостиную и увидит там желтый, покрытый тканью диван (довольно дешевенький, по меркам ее семьи), то признается. Признается во всем. В том, что она, как полная дура, втрескалась в парня в маске зайца. В том, что она долго подозревала Юки, и теперь ее подозрения подтвердились. И в том, что она неравнодушна к Юки в принципе, именно из-за того, что он такой, какой есть. И что…

Нацуми Оками закрыла глаза. С закрытыми глазами сделала шаг вперед и повернулась.

Диван оказался светло-зеленым. Эта неожиданность привела ее в такой шок, что девушка даже не смогла ответить Юки, который почти сразу за ней зашел в комнату:

— Пожалуйста, — проговорил он, держа поднос с двумя чашками и блюдечком с печенюшками. — Зеленый чай с мятой. А почему ты до сих пор не садишься?

— Я… мне… Мне надо идти. Я… — Нацуми попыталась убежать, но Юки аккуратно поставил поднос на столик, проворно взял девушку под локоток, усадил на диван и дал в руки чашку с холодным чаем.

Нацуме не отводила взгляд от чашки, словно лицезрела чай впервые в жизни. Юки же легонько кашлянул, выдохнул и все-таки решился заговорить:

— Оками-сан, пожалуйста, прекращайте мне помогать. Я вам в самом деле глубоко благодарен за помощь.

Юки Усада встал и поклонился.

— Но, пожалуйста, — он опять сел на место, — пожалуйста, оставьте меня в покое. У нас с вами нет ровным счетом ничего общего. Я не стыжусь того, каким человеком являюсь. И я не боюсь того, что готовит мне жизнь…

Юки было горько это говорить. Ведь невероятно тяжело отталкивать человека, который готов… Нет, который уже стал… твоим другом. И ещё тяжелее — отталкивать человека, в которого ты влюблен.

«Но это же просто смешно… Юки, не забывайся! Ты — второстепенный!»

Усада злобно мотнул головой. Да-да, пришлось в миллионный раз напомнить себе, что он не главный персонаж. Что ему удалось помочь самой прекрасной девушке на свете лишь случайно, и никто не гарантирует, что это повторится. Пусть его и посетило наваждение, долгое, чудесное наваждение, но пора посмотреть правде в глаза. У Юки и Нацуми не было будущего. Второстепенным персонажам не подобает ставить перед собой слишком высокие, амбициозные цели, и надеяться на что-то… особенное.

Он каждый раз приходил к этому осознанию, но никогда ещё не испытывал такой жуткой боли, как сейчас. Юки вздохнул, на секунду зажмурился и только потом нашёл в себе силы продолжить:

— Вы из богатой семьи, я из бедной. Вы хорошо учитесь — я же еле-еле прохожу большинство экзаменов. Вы красивы — я же в лучшем случае выгляжу средне. Вы заняты учебой, я же все время уделяю увлечениям. Нам даже говорить особо не о чем. Прекращайте меня опекать. Это, между прочим, ещё и довольно унизительно.

— Но я же ничего…

— Оками-сан, — твердо перебил ее Юки, — я не идиот. Очевидно же, что после того, как меня спалила Анна-тян, она вам проболталась. Хорошо, что только вам. Я прошу — пожалуйста, хватит. Я не против с вами учиться, но вам-то этого не нужно. Я не против пройтись с вами или Хоши домой, но не надо подстраивать эти ситуации каждый день.

— Хорошо, — голос Нацуми сейчас был одной из самых безжизненно-ледяных версий ее голоса. Такого холода Юки еще никогда не слышал и не чувствовал — Оками побила все свои предыдущие рекорды.

И это была его, только его вина.

«Но иначе нельзя. Нельзя ведь?..»

— Хорошо, Юки Усада, — повторила Оками, но в тоне её не было ничего хорошего. — Я не буду тебя преследовать и следить за тобой. Но я и не буду проходить мимо, если тебе вдруг станет плохо. И поэтому потребую обещания уже от тебя взамен. Ты будешь больше беспокоиться о себе. Ты — мой коллега по студсовету, и поэтому, именно поэтому, твоя жизнь… твоё здоровье… благополучие… для меня важны.

— Хорошо, — кивнул Юки, отлично понимая, что пререкаться не стоит. — Я позабочусь о том, чтобы не влипнуть в неприятности.

— Если это все, то я пойду, — Нацуми с достоинством поднялась, очень стараясь не смотреть на Юки. — Сегодня я ночую в доме родителей, и машину вызвала еще десять минут назад.

Все внутренности Юки сжались в противный узел, когда он наблюдал, как машина со смутно знакомым гербом забирает Нацуми Оками.

Вот и все.

Он сделал все, что мог. Сошёл со сцены, как и следовало поступить второстепенному жалкому персонажу.

***

Нацуми же, сидя в машине, на удивление спокойно размышляла о том, каким упертым бывает ее Юки. Упертым до глупости, нет, даже до тупости!

Стоп-стоп, то есть… конечно же, не её Юки. Нет, нет, не ее Юки. Просто Юки.

Просто Юки, который ей нравится.

Да, она пообещала, что не будет за ним следить. Но если Нацуми правильно помнила — она была далеко не единственным человеком во Вселенной, кого волновало благополучие это балбеса.

И на следующий день после обеда Нацуми отправилась в то место, где ее очень-очень не любили. А вот к Юки там, следовательно, относились очень-очень хорошо.

***

Клуб легкой атлетики (точнее, его наиболее активное, так называемое «хардкорное» ядро) в сильнейшем изумлении созерцал «поклон глубокого уважения» от девушки, которой совсем недавно оказал крайне холодный прием.

Примерно три четверти клуба были неплохо знакомы с Юки еще до того, как он стал отаку и ушел — и с поста заместителя, и из клуба вообще. С половиной девушек Юки работал в попытках найти наиболее подходящий режим тренировок для оптимального результата. Вообще Юки был гордостью клуба — долгое время именно его личный результат был лучшим из лучших.

По случайности сейчас в клубе находились и взирали на Нацуми именно те, кто был хорошо знаком с Юки. И, конечно же, среди присутствующих не было равнодушных к отчаянно-наглому признанию Юки в чувствах к Оками. И плевать, что признание случилось уже почти как полгода назад!

После затянувшейся паузы, когда Нацуми даже не сделала попытки выпрямиться, слово взяла президент клуба:

— Оками-сан, уж не с Юки Усадой ли нужна наша помощь? Неужели вы сумели оценить его по достоинству и сейчас жалеете, что отказали такому парню?

— Больше всего на свете жалею, — последовала фраза, сказанная звенящим шепотом.

Слова Нацуми были полны такой горечи, что никто из присутствующих не посмел сомневаться в искренности девушки.

— Но помощь мне нужна не с ним. Вернее, с ним, но не такая, о какой вы думаете.

Внимательно выслушав проблему, члены клуба крепко задумались.

— Ох, Оками-сан! В принципе, нет ничего невозможного. Особенно если подключить пару знакомых из клуба кройки шитья и косплея…

Выйдя из клуба легкой атлетики Нацуми вздохнула. Заяц Юки или нет - сейчас для нее это не имело значения. Она его не оставит в одиночестве. По крайней мере надолго. Если не ради него. То ради себя самой. Тем более она так и не проверила, может это все таки он...

Тогда, тем более, она не собирается прекращать с ним общаться. Пусть это и немного нечестно...

***

«Если у вас мания преследования, это не значит, что за вами не следят…»

Юки никак не мог понять, что же такое вокруг него происходит. Все это выглядело странно. Вроде бы все закончилось. Он остался один. Опять. Как и полагается. Второстепенному персонажу.

Глава тринадцатая. Отчаянный ход второстепенного комического персонажа

Ей было пять, когда она покинула город своего детства. Прошло много лет, прежде чем она приехала на «малую родину» — городок недалеко от столицы. На второй год средней школы Нацуми Оками вернулась в город, где у нее самой была когда-то первая и последняя лучшая подруга, а у семейной компании — основные деловые офисы. Первые два года она привыкала к новому окружению. Потихоньку участвовала в соревнованиях кендо. Лишь в конце прошлого года, после намека дедушки, девушка включилась в общественную деятельность. Совсем чуть-чуть отстав от Лали по голосам, Нацуми получила должность вице-президента и стала плодотворно участвовать в жизни школы.

В тот вечер заседание студсовета сильно затянулось. Вдобавок к этому она по просьбе секретаря студсовета пошла отнести листочки с заданиями кому-то из ее подружек. Ей было почти по пути — небольшой крюк в пару минут. Нацуми не могла знать, что ее ждет. Когда девушка проходила мимо стройки рядом с парком, случилось то самое событие, разделившее её жизнь на «до» и «после». Она просто ничего не успела сделать.

Глупая, глупая! Сама ведь до потери пульса спорили с семьей и настояла на отсутствии телохранителя, чтоб исключить к себе «особое отношение». Будь у нее бокен, Нацуми бы с этой троицей расправилась, даже не сбив дыхания. И вообще к ней не успели бы подойти так близко, если бы она по дурости не погрузилась так глубоко в свои мысли. Да еще и в темноте.

Один из них перехватил ее руки и больно сжал. Второй тут же распахнул пиджак, разорвал на ней блузку и юбку. Третий же встал в стороне, достал телефон, включил камеру. И все приемы самообороны, что Нацуми Оками вдалбливала в себя годами, вдруг исчезли. Нацуми забилась, словно дикое животное, попавшее в капкан, и пронзительно закричала. Ей мгновенно заткнули рот. В том парке были люди. Вот только они отводили глаза и ускоряли шаг. Убегали, оставляли её одну.

Не желали вмешиваться.

Она даже заметила парня из ее школы — высокого, спортивного, вроде бы из клуба баскетбола. Он однажды признавался ей в любви… Нацуми смогла коротко вскрикнуть ему вслед, пока ей снова не закрыли рот. Парень отвернулся, старательно глядя в другую сторону, и прошел мимо. Надежда на его помощь умерла.

Как и надежда на любую другую помощь.

Нацуми уже почти сдалась, когда внезапно появился… заяц.

— Отпустите ее! — проговорил голос, дрожащий то ли от ярости, то ли от страха.

Заяц. Конечно, заяц. Ее мог спасти заяц, ну кто же еще. Нацуми в состоянии шока появление ушастого зверя-спасителя казалось очень даже логичным.

Правильным.

***

Про Нацуми Оками в детстве говорили очень много лестных слов. Мол, она живой, умный, физически развитый и, главное, красивый ребенок! Комплименты Нацуми слушала с малых лет — а потому в юности к своей утонченной внешности уже относилась, как к должному. Описывая Оками, люди могли сочинять целые оды ее красоте, целеустремленности и твердости характера. Могли восхвалять ее умение держать себя. Вот только никто и не подумал бы использовать в адрес Нацуми слово «милая».

Милой ее называли только в детстве — мама, папа и та самая «лучшая подруга». Ну, возможно, еще были воспитательницы в детском саду, но их Нацуми помнила слишком смутно.

Оками воспитывалась в строгой традиционной семье. Кисточкой для каллиграфии и бокеном она стала пользоваться вскоре после того, как научилась ходить. А умение правильно держать себя выработала примерно тогда же, когда впервые заговорила. По всем этим причинам сквозящая в ее поведении холодность отпугивала девяносто процентов потенциальных ухажеров. Однако это не мешало ей быть одной из главных красавиц школы, уступая, по общественному мнению, только Лали. Однако даже ледяную красавицу кое-что делало по-своему милой. Нацуми очень любила маленьких зверюшек. Но далеко не всех.

Нацуми Оками обожала кроликов и зайчиков. У нее даже было несколько фигурок в ее комнате дома родителей. Парочка с бокеном — но кого бы это удивило? В ее квартирке рядом со школой и вовсе находилось целое заячье королевство. Уйма мягких ушастых игрушек. Несколько полок с керамическими фигурками. Постельное белье. Бокен с головой кролика, вырезанной в изголовье. И… даже купленный и спрятанный глубоко в шкафу костюм кролика, который она вряд ли решится когда-нибудь надеть.

Возможно, именно поэтому, когда ее отбивал от мерзавцев здоровенный заяц, который на удивление умел разговаривать (и приказал ей бежать как можно скорее), Нацуми послушалась моментально. Правда, немного позже вернувшееся к ней рациональное мышление подсказало, что это вряд ли настоящий анимешный заяц. Ее спас простой парень-косплейщик, которому в борьбе с тремя подонками могло сильно не поздоровиться.

***

В противоположность Нацуми Оками, Юкано Усада зайцев не любил. У него на то была серьезная причина. Просто невыносимо носить фамилию, по звучанию близкую к Усаги — «Заяц». Обойтись без того, чтобы ее ни разу не переделали. Да еще и имя подливало масла в огонь, на котором жарилась заячья тушка… Ведь получалось Юкано Усаги — Храбрый заяц. И как же его этим достали в детском саду! Разве что самый близкий друг тогда называл его Ю-тян и Уса-тян, а не Усаги.

В младшей школе это продолжалось, но постепенно сошло на нет. В средней у одноклассников наконец нашлись дела поинтереснее, чем коверкать его имя. Сам же он, как будто в пику этому дурацкому прозвищу, серьезно занялся бегом и даже достиг определенных успехов. И до одного довольно неприятного дня, после которого его прославили как отаку-задрота, все шло хорошо. Хотя уж ему-то подобной подставы точно стоило ожидать. В жизни есть место как главным, так и второстепенным персонажам. И не стоит путать горизонт возможностей для каждого. А Юки относил себя как раз к персонажам второстепенным. И началось это после одного разговора в школе.

Когда он обсуждал архетипы героев в средней школе с другом (да, когда-то и у Юки Усада были друзья), приятель выдал:

— Юки! Да это же ты. Глянь. Просто один в один.

Обсуждали они второстепенных комических персонажей. Попадание в образ было стопроцентное. И Юки проникся.

Юки тогда подумал, что если бы он воспринимал себя так с самого начала средней школы, то переживал бы по поводу своих неудач гора-а-аздо меньше. Даже если бы окружающие так же яро продолжали над ним насмехаться. Юки не был лишён умения поиронизировать над собой. И все же он слишком серьезно относился к себе, пока не понял, что всегда будет комическим персонажем. Что бы он ни делал — над ним все равно будут смеяться. Даже если он постарается изо всех сил — его усилия никто не воспримет всерьез.

Никто.

Это значило, что рядом с ним всегда будут звучать залпы хохота. И у Юки был выбор — просто слушать чужие издевки или же самому прикалываться над собой, чтобы люди смеялись уже не над ним, а вместе с ним. Чтобы люди смеялись — и давали ему иллюзию общества. Иллюзию окружения. Они даже могли потом пару-тройку раз поболтать с ним. Спросить о погоде. И для Юки это было достижением. Ведь если рядом есть хоть кто-то — это значит, что серьезные травмы и проблемы обойдут тебя стороной, даже если ты постоянно падаешь и запинаешься. И мелкие неудачи будут чередоваться с улыбками фортуны.

Юки прекрасно знал, что на самом деле второстепенным комическим персонажем быть не так плохо. Да, нельзя воспринимать самого себя всерьез. Да, первые места на соревнованиях достаются другим. Да, настоящие любовь и дружба — тоже предназначены кому-то другому. И вовсе не потому, что Юки недостоин, слаб или глуп. Но…

Юки тоже иногда везло. Пусть это и было сомнительное везение.

Он смог спасти девушку. В дурацком костюме, в идиотской маске, заикаясь от страха, но смог! Правда, девушка не увидела его лица и не узнала его имени. Однако в награду за свой поступок он получил что-то похожее на первый поцелуй… хотя поцелуй предназначался не сколько ему, сколько маске.

Маске Храброго, чтоб его, Зайца.

После этого поцелуя Юки немного понесло. Он набрался храбрости действовать как главный персонаж. Решил пафосно признаться в любви спасенной девушке и дать ей шанс его узнать.

Вот только она его не узнала.

А проблем после всего этого он огреб по самые помидоры. Синяки не успевали проходить и сменялись новыми, а шумиха вокруг этого дела никак не собиралась утихать. Действия противников не были слишком опасными — они Юки просто-напросто утомляли. Оставалось только надеяться, что штраф за попытку выдать себя за главного персонажа не обойдется ему слишком дорого. Впрочем, Юки ни о чем не жалел. Ни о той цепочке случайностей, после которой стал известен всей средней школе как открытый отаку. Ни о том, что помог Нацуми Оками. Более того, он гордился, что смог помочь. Пусть второстепенный и комический, но все-таки герой.

Тот путь с косплей-вечеринки был долгим. Юки проиграл последний пвп баттл в Квадрате и по условиям пари надел костюм Ужасного Безумного Зайца. Ладно хоть костюм был не женский и более-менее приличный. Самая короткая дорога пролегала через парк — относительно недалеко от его школы, рядом со строящимся домом. И надо же было ему, проходя, услышать женский крик. Чем Юки Усада мог похвастаться кроме дурацкого имени да умения быстро бегать, так это отличным слухом. И если виртуальная среда была достаточно продвинутой, то противников в пвп он находил на слух.

«Тысяча лысых демонов» — выругался он, предчувствуя, что скоро ему прилетит. Он быстро оценил себя. Среднее телосложение, позволявшее еле-еле вытягивать физкультуру только за счет умения хорошо бегать и прыгать. Относительно неплохой глазомер, но довольно слабые руки…

Взяв в каждую руку по куску крупной щебенки, высыпанной у стройки, Юки заглянул за забор. Представшая его взору картина была достойна сцены из героической манги. Несколько парней, явно старше самого Юки, прижали к забору девушку примерно его возраста. Один из них зажал бедной рот, двое же других были заняты тем, что держали ее и пытались содрать с нее одежду.

— О! Труселя! Вроде розовые! Надо сфоткать. Ай! А ты еще кто? Сука такая, ты что творишь?! Пошел на хер отсюда, зайчишка!

Юки не стал долго размышлять, как поступить. После некоторых неприятностей с ним самим он прочитал много умных книжек по психологии и запомнил Парадокс Свидетеля. Юки как никто другой знал: даже если в парке относительно людно, надеяться можно только на себя. Яркой иллюстрацией Парадокса Свидетеля послужил известный в его школе парень-красавчик, только что прошедший мимо.

Парадокс Свидетеля или синдром Дженовезе на самом деле довольно мерзская штука и является еще одной иллюстрацией, насколько современные люди безразличны к себе подобным. История о том как некий маньяк поздно вечером, но опять же не слишком поздно преследовал девушку, это видел минимум десяток человек, но хоть как-то, криком «оставь ее в покое» вмешался только один. Будущий убийца ненадолго отошел, но вернулся и доделал, что хотел.

Когда Юки впервые про это прочитал — не то чтобы его это сильно удивило. Конечно, издевательства в школе и убийство нельзя ставить на одну доску, но то, что люди стараются, и успешно, «не видеть» таких вещей — это явление безразличия в обоих случая — одинаково. За крайне редким исключением.

В ситуации, как будто сошедшей с седзе-манги, единственное, что мог сделать Юки Усада — это пострадать. Поскольку он считал себя персонажем комическим, то ждал, что побьют его не очень сильно, но до чёртиков унизительно. И достойно помочь девушке у него не получится.

Однако звонить полиции — тоже не вариант. Ублюдки успеют уйти и девушку уволокут с собой. А пары неприличных фотографий, выложенных в Сеть, им хватит, чтобы серьезно испортить жертве жизнь. Получалось, что его непременно побьют, а полиция все равно не спасет девушку от страданий. Выходило, что самое легкое и беспроблемное, что он мог сделать — это просто пройти мимо.

Вот только Юки Усада с той же искренностью считал себя именно положительным персонажем. А положительные персонажи не проходят мимо попавших в беду девушек, насколько бы второстепенными они не бы ни были. И перспектива конкретно отхватить не являлась достаточным оправданием, чтобы позорно сбежать. Как минимум для Юки - точно не являлась. Синяки проходят, а вот репутация и травмы в душе остаются - он сам это знал, как никто другой.

Первым делом он подобранным ранее щебнем умудрился расколотить телефон главаря ублюдков.

— Отпустите ее!

Непреклонность высказывания контрастировала с дрожащим голосом. И парня не восприняли всерьез.

— Давай ползи отсюда, урод!

— П-простите, — промямлил Юки. — Но я не могу пройти. Девушка не хочет.

— Хочет она, хочет, — обманчиво спокойно сказал главарь шайки. Опровергая его слова, девушка задергалась еще отчаяннее.

— Из-звините, но я не могу пройти! Оставьте ее в покое!

— Держите ее, — бросил тот парень, которому Юки расколотил мобильный. — Эй, ушастый урод, гони деньги на мобилу и вали отсюда, пока я добрый.

— Н-нет, — ответил Юки и на сгибающихся ногах двинулся к ним. — Я не могу пройти мимо.

Он кинул камень в главаря, и, пока тот отвлекся, выхватил и окончательно раздолбал о землю его мобильный. А затем сделал то, что умел лучше всего. Убежал, да. Но недалеко.

Главарь погнался за ним — троица наконец разделилась. Пусть в костюме было жарко, а в маске — неудобно, движений Юки этот костюм, слава богам рандома, не стеснял. Усада сделал небольшой круг и побежал обратно, к двум ублюдкам, держащим девушку и не очень понимающим, что делать без своего предводителя. До них было недалеко. Юки, понимая, что другого шанса у него не будет, начал разгоняться и со всей возможной скоростью врезался в бок одного из придурков. Прозвучал удар — будто молотком по шару для гольфа. Болван слетел с ног, немного оглушенный, и в падении отпустил девушку. Второй от такой внезапной перемены дел перехватить ее не успел. Юки быстро поднялся на ноги и просто обхватил его, пытаясь удержать.

— Убегай! Быстро! — бросил он девушке, и та припустила от них, скрываясь в глубине парка.

Подошедший главарь оторвал его от Второго и сбил ударом с ног. Юки упал.

— Слишком много шума, — бросил Главный. — Да еще и эта прошмандовка свалила… Ладно, пните его парочку раз, и мы уходим.

Пнули Юки гораздо больше, чем пару раз. Но внутри, несмотря на боль, он был доволен собой. У него получилось. И на этот раз даже никаких потерь, кроме синяков и ссадин. Он аккуратно выдохнул: вроде бы ребро не сломано. Вроде бы…

— Ладно, линяем. Все равно сучка сбежала, а у этого нищеброда в кроличьем костюме даже кошелька нет.

Спустя несколько минут после ухода неплохо отмудохавших его уродов Юки, пришедший в себя, решал сложную проблему. Как бы так встать, чтобы поменьше болело?

Легкие шаги послышались совсем рядом.

— Спасибо, — прошелестел нежный голос. — Спасибо тебе, Зайчик! Ты как?!

Юки резко поднялся, охнул от боли и оглядел девушку. Она была красивой, очень красивой.

И он ее узнал.

Нацуми Оками, вторая из пяти королев его старшей школы. Помятая, потрепанная, только что из ада.

Но все равно красивая.

— Ты сама-то как?

Порванные трусики валялись где-то внизу, на грязной земле. Чулки было порваны на коленях, юбка — надорвана у пояса. Блузка раскрыта — ни одной целой пуговицы. Ее чуть не изнасиловали, а она все равно сюда вернулась.

Вернулась за ним.

— В порядке, — заявила Нацуми, но её поджатые губы и несколько синяков на лице говорили об обратном.

Домой ей так явно нельзя. Да что там домой… В таком виде и по парку-то не пройти.

Внезапно Юки вспомнил, что надел под костюм рубашку из прошлогодней летней формы.

— Сейчас, — сказал Юки, отвернулся от девушки и начал расстегивать костюм. — Ты ничего плохого не подумай, у меня рубашка под костюмом! Сейчас сниму, и… Правда, она немного потная.

Тень улыбки появилась на бледных губах девушки:

— Хорошо, Зайчик. Спасибо.

Она надела и застегнула его рубашку без малейшей брезгливости. Юки было стыдно, что та так сильно пахла, но поделать он все равно ничего не мог.

— Слушай, — нерешительно обратился он к девушке. — Я тут недалеко живу. Можешь зайти и… ну… я могу обработать твои царапины. И дать джинсы. Или штаны спортивные какие-нибудь.

— Хорошо, — без малейших сомнений кивнула девушка. — Спасибо. Спасибо…

Она не уставала повторять это слово, как мантру. Как спасительную молитву.

До дома и в самом деле было недалеко. Их там ждала тишина и пустота — спасибо отцу, занятому на службе, и маме, как всегда оставшейся после работы болтать с подружками-коллегами. Вот только после поворота на его улицу, ноги у девушки отказали. Ему пришлось нести ее на спине. Впрочем, это не было проблемой.

Юки даже предложил девушке зайти в душ, и она не стала отказываться. Нашел чистое полотенце, старые джинсы и рубашку, которые должны были ей подойти. Подождал, пока она оденется, и сел вместе с ней в такси. Она не возражала. Она все время молчала, но молчание это было для Юки неожиданно уютным. Ехать было не так далеко — его финансы это напрягало не сильно. Жила она, как оказалось, на вилле приличного размера в черте города.

— Как тебя зовут, мой храбрый заяц? И как мне тебя найти, чтобы отблагодарить?

Юки Усада усмехнулся про себя.

— Не надо меня искать. Но если найдешь — можешь так и звать. Храбрым Зайцем, ага.

Девушка кивнула себе, будто на что-то решаясь. До невозможного быстрым движением она двинулась вперед и на долю секунды прильнула к его губам.

— Я найду тебе, мой Зайчишка, — она счастливо улыбнулась.

Сердце Юки забилось в два раза сильнее, прямо как у настоящего кролика. В ушах застучала кровь, в глазах помутнело. Парень чуть не выпал из реальности, но быстро пришёл в себя.

— Я позабочусь о том, чтобы ты тоже был в порядке.

Невероятно. Немыслимо. О нем кто-то беспокоился.

Несмотря на опасность быть схваченной, она вернулась. Несмотря на страх, она все же решила о нем позаботиться.

Это было… непривычно.

Это было… потрясающе.

Юки понял, что пропал. Так «странно» он не чувствовал себя уже очень давно. «Там» уже давно все отболело, и вот опять!

«Это пройдет. Это не для меня. Надо дать себе время — и все пройдет. Одна из первых красавиц школы — и я? Это даже не смешно…»

Сердце, не соглашаясь с хозяином, продолжало бешено биться.

Юки месяц почти не появлялся в школе. Но когда он наконец отважился туда наведаться и увидел Нацуми Оками у ворот школы, сердце опять яростно забилось.

Да и дыхание перехватило.

Он долго метался. Потом решился. Признался. Получил отказ. Ожидаемый отказ. Вежливый, четкий. Но спасибо и на этом.

Юки искренне надеялся, что со временем все пройдет. Ему бы просто оказаться от нее подальше. Все забудется, как в прошлый раз. Вот только…

Юки не знал, что делать. То, что началось как небольшая помощь Хоши Мияби, превратилось во что-то… неконтролируемое.

Совсем неподходящее времяпровождение для такого персонажа, как он.

Юки отчаянно зажмурился, вспоминая. Вспоминая то, как по-дурацки он выглядел с камелиями. То, как по-глупому его пытались побить. То, как по-идиотски он поймал затылком мячик…Как они были вместе в спа... Как он поставил ей фингал... Как она с помощью Шизуки заловила его в кафе... Как его несколько раз все-таки ловили. И все прекратилось. И лицо Нацуми после того как он попросил его не преследовать. Это было больно. Но правильно. Ведь он...

...положительный...

...второстепенный...

...комический...

...персонаж.

А значит романтика главных персонажей не для него.

Но как же все таки глупо... Больно... И обидно....

Мини-эпилог первой части. От весны до осени.

Весна. Для главных персонажей в этой жизни начинается с новых надежд, новых начал, и возможно - новой любви! Новые свершения, новые, до этого скрытые глубоко таланты раскрываются. Поражения, если и случаются, то только, чтоб понять новый путь, раскрыть новые возможности, сплотить друзей еще ближе, показать с другой стороны новую любовь. Весна - это время оптимизма и радостного взгляда в будущее. Осенью же приходит время пожинать плоды. Если ты достойно себя показал, если ты раскрылся с новой стороны весной - то осенью тебя ждет награда. Или даже раньше. Если, конечно, ты главный персонаж.

Если ты персонаж второстепенный, то тут уж как повезет. Понятно, что и труба будет пониже и дым пожиже, чем у главного персонажа, но если главный персонаж тебе близок, то и частичка его успехов достанется и тебе. Если же ты ему противостоишь, то все то же, но с противоположным знаком - ты немного пострадаешь. Но не очень сильно, если вообще.

Если же ты, вдобавок, персонаж комический, то над всеми началами и достижениями, можно только посмеяться. Ты можешь пафосно признаться в любви - над этим только посмеются, и хорошо, если не сама девушка. Ты можешь вместе с ней долго заниматься общим и важным делом - и это не будет значит ровным счетом ничего, но это скорее свойство персонажа второстепенного. Ты можешь прогуляться с ней под одним зонтом, а в итоге простудится именно она. И все это приведет к целой серии идиотских случайностей, которые вызовут только смех. А потом и боль.

Казалось все тебе говорит устами твоей мелкой Немезиды: это же просто смешно, так зачем и пытаться? И в самом деле - зачем?

Но вот чего ты не знаешь, что сам ты впутался уже достаточно глубоко. И если тебе небезразлична судьба той, из-за которой ты еще более отчетливо почувствовал себя положительным персонажем, то впутаешься еще сильнее.

Пусть тебя не узнали.

Пусть над тобой и с тобой смеются.

Стать безразличным ты не сможешь. Слишком большую часть тебя надо для этого изменить.

А значит, эту часть себя ты и не изменишь.

И значит — убегать не имеет смысла.

Ведь ты не сможешь убежать от себя.

И если осень все же не принесла плодов, то как насчет следующей весны?!

Часть вторая. От осени и до весны. Глава первая. Школьный фестиваль, горничные и бокен

После летних каникул жизнь постепенно возвращалась в старое русло. Ни Юки, ни Нацуми не упоминали в разговорах ни поход в водный парк, ни последующую «случайную» встречу. Усада все так же эпизодически пытался появляться в студсовете, но, в отличие от Ируки и Лали, Оками его присутствие и отсутствие игнорировала. Почти.

— Заседание студсовета начинается, прошу посторонних покинуть помещение. Заседание, посвященное фестивалю, объявляю открытым…

… Школьный осенний фестиваль. В младшей и в начале средней школы это был любимое время для Юки. Он и его лучший друг шлялись по киоскам, разглядывали интересные представления. Было весело. В конце средней и на первом году старшей школы у Юки уже не было «лучших друзей», и потому парень даже не искал причину, чтобы хоть как-то поучаствовать в фестивале.

Зато были аниме, манга, видеоигры, комикет и другие тусовки. Именно это во многом примирило его и со школой, и с окружающей действительностью. И постепенно у него появились несколько приятелей и необычная, но финансово выгодная подработка.

Однако с самого начала второго года старшей школы слишком многое пошло не так. Не так, как в последние пару лет.

— … и каждому из нас, как члену студсовета, надо постараться как можно больше участвовать в жизни своего класса. Мы не только студсовет, мы представители школы в целом. Усада-кун, это касается и тебя. Не надо изолировать себя от класса.

Юки хотел сказать, что все наоборот. Мол, это сам класс его изолирует. Вот только голос Нацуми Оками звучал уж больно строго, и Юки просто махнул рукой.

— Я постараюсь.

— Уж постарайся! — в тон ему ответила Нацуми. — Я как-нибудь загляну проверить тебя.

***

Когда после сурового полунамека-полунаезда она выловила его на следующий день во время перерыва и затащила поговорить, и Усаде пришлось рассказать, что там задумал их класс и участвует ли он сам в этом как полагается, Нацуми лишь с большим трудом удержалась от смеха.

— Кафе горничных, значит, — протянула Нацуми, получив ответ на вопрос, что именно класс Юки затевает к предстоящему фестивалю. — Не стану врать, что я удивлена…

— Да я здесь ни при чем! — почти проорал Юки. Кажется, с «очевидным» ответом на вопрос, кому принадлежала идея сделать мейд-кафе на их школьный фестиваль, его за это утро уже успели достать.

— Староста начала записывать идеи, после очередной записи перевела взгляд на меня и добавила в список мейд-кафе. И всем, блин, понравилось! Весь класс, кроме одного воздержавшегося, проголосовал за… И да, это я воздержался!

— А ты говоришь «ни при чем», — хмыкнула Нацуми.

— Меня вот назначили управляющим во время работы и консультантом по костюмам, «ответственным дворецким», так сказать. Если ты понимаешь, о чем я.

И тут Нацуми Оками не удержалась и захихикала. Это было совершенно не в ее стиле — сидеть на утреннем большом перерыве напротив парня, общаться с ним и хихикать. Вот только Нацуми сейчас даже не думала об этом и просто продолжала веселиться.

И Юки поймал себя на мысли о том, что если бы он уже не был влюблен в Нацуми Оками, у него не было шансов не влюбиться, увидев ее такой. Это было одновременно очень прекрасное, и, учитывая отказ Нацуми и отказ его самого от близкого общения, очень болезненное чувство. Хотя, судя по событиям сегодняшнго утра, Оками не собиралсь оставлять его в покое.

— Кстати, Ю-кун, — Нацуми немного забылась и сделала что-то немыслимое для себя — обратилась к парню по сокращенному имени. — А как вообще у тебя дела в классе?

Юки от такого обращения бросило в жар.

«Она оговорилась, она просто оговорилась, это ничего не значит!» — успокаивал он себя, несмотря на бешено бьющееся сердце. И как можно нейтральнее начал:

— Пусть я и пропустил начало учебного года, все началось довольно-таки неплохо…

Юки признавал, что класс в этом году подобрался вполне сносный, в отличии от прошлого года, не говоря уже о том, что было с ним в средней школе. Его особо не доставали, а это было пределом мечтаний Юки еще со средней школы! Группа «красавчиков», может, втихаря над ним и посмеивалась, но только втихаря. В его же присутствии они ничего такого себе не позволяли. Что было особенно приятным, так это то, что в классе его даже не все игнорировали! Например, Швалцефокши-сан, их староста относилась к нему вполне хорошо, корректно. А еще у Юки в классе был приятель по анимешным тусовкам — Онигири. Большой, довольно пухлый, но при этом и достаточно сильный, несмотря на полноту.

При таком раскладе можно было… жить. Однако Юки осознавал, что дальнейшие его отношения с классом зависят от того, как именно пройдет в этом году школьный фестиваль. Конечно, не все могло пойти гладко. Когда заглянувшая к ним ни с того ни с сего Нацуми заявила, что она свободна и хочет помочь, Юки прямо-таки почуял запах близких проблем. И проблемы не заставили себя ждать.

Нацуми, решившая ненадолго подменить девушку Анну, переоделась в костюм горничной.

Ох уже эти костюмы горничных. Слишком дорогие, чтобы просто купить их. Из-за нарядов Юки и Анне пришлось идти на поклон девочкам из клуба кройки, шитья и косплея. Основательница клуба, Великолепная Надеко, хоть и не входила в первую пятерку красавиц школы, в школьной иерархии располагалась высоко. Договор стоил Анне и Юки полного доступа к фотографиям их кафе, права использовать эти фотографии в качестве иллюстрации успехов клуба кройкишитья и косплея, обязательства Юки поучаствовать как минимум два раза в их клубной активности (и из-за этого столкнуться с большим количеством народа, слишком трусливого, чтобы заговорить с Надеко, но достаточно смелого, чтоб настучать тому, кому это удалось сделать без особых проблем). Юки даже не знал, что ему внушало бОльшие опасения. Парню оставалось лишь молиться, чтобы костюмы, которые ему придется мерить, оказались все-таки мужскими. На то, что они будут приличными, парень и не надеялся.

В любом случае — костюмы у них теперь были, а это главное. Ради этого Юки пришлось рискнуть и достаточно плотно пообщаться что с Надеко, что с красоткой — одноклассницей Швалцефокши Анной. Но если на самого Юки в последнее время смотрели куда спокойнее, чем обычно, то еще одно действующее лицо в подготовке мейд-кафе получало дополнительные «лучи ненависти», вылившиеся в крайне неприятную ситуацию.

Одноклассник Юки по имени Собе Нару, с очень говорящим прозвищем «Онигири» (Колобок), был полностью погружен в процесс подготовки угощения и разработки меню. Паренек любил не только хорошо поесть, но и умел неплохо самостоятельно готовить еду. Проработав бок о бок с Анной-сан неделю и убедившись, что отвращения к нему она не испытывает, за день до школьного фестиваля парень решился…

***

Проходя недалеко от задней части спортзала, Юки услышал такие знакомые и такие ненавистные звуки — за спортзалом, недалеко от склада спортоборудования, кого-то били.

Юки знал, что камеры безопасности там не висят.

Ему вдруг показалось, что он вернулся в прошлое. Не то, что в последнее время, а совсем давнее. Усаде так никто и не помог тогда, да он и не ждал помощи. Но это совсем не значило, что теперь он не попробует помочь сам. Самое худшее, что может с ним случиться — это несколько новеньких синяков.

Однако Юки почему-то казалось, что дело не дойдет даже до синяков. Ему ударила в голову то ли храбрость, то ли глупость.

***

Нацуми Оками вздохнула. Сегодняшнее дело, которое повесила на нее президент, состояло в проверке школьного спортивного инвентаря. И девушка уже порядком заколебалась.

Внезапно ее внимание привлек шум за спортзалом.

— Ха! Ты все-таки пришел, Колобок! Наглый же ты парень, хотя и выглядишь полной свиньей.

Раздались звуки, от которых Нацуми просто замерзла на месте. Тихие звуки ударов в живот и под дых, которые она несколько месяцев назад испытала на себе. Оками резко задышала, пытаясь прийти в себя.

Она прошлась к стойке для занятий кендо, затем двинулась к выходу и уже почти собралась показать идиотам, как владеет бокеном, как на сцене появилось новое действующее лицо, заставившее ее застыть, как вкопанная.

— П-простите, — заикаясь, проговорил парень. — Но я, как одноклассник и член студсовета, не могу пройти мимо. Оставьте моего друга в покое!

— Сейчас и тебе наваляем, как ему, — угрожающе прорычал кто-то.

Послышался звук удара и щелчок фотоаппарата.

Следующая фраза Юки Усады отличалась как интонацией, так и тоном. Нацуми слышала голос, который по степени своей холодности мог бы посоперничать даже с ее, поистине арктическим.

— Вы специально выбрали место, где нет охранных камер. Значит, засветиться вы не хотите. Две секунды, и эта фотография на сайте школы. Уже секунда. Все. Я сейчас нажму и…

— А, хрен с тобой! Бери своего дружка и проваливай! Слышь, жирный, больше не смей даже близко подходить к великолепной Аннушке. Понял?

Хулиганы, судя по топоту ног, ушли. Один из них явно неровно дышал к пятой красавице школы, однокласснице и старосте Юки и Онигири, Анне Швалцефокши.

— Онигири, как тебя угораздило-то? Ты что, не в курсе, что такие девушки… что мы им не чета, в общем.

— И это ТЫ мне говоришь? — они прошли совсем близко, и Нацуми отчетливо увидела собеседника Колобка.

Это действительно был Юки.

— Откровение за откровение, — продолжил Колобок. — Как у тебя хватило яиц предложить встречаться Второй Королеве, яростной волчице меча?

— Просто… я с ней пересекался как-то. И решил, что если не признаюсь, то буду жалеть.

Юки был не первым и не последним из тех, кто признался ей в любви, но он являлся одним из немногих, кто осмелился сделать это публично. И единственным, кто сделал это при максимальном скоплении народа на большой перемене. Вот только Нацуми настолько увлеклась мыслями о Храбром Зайце, что отвергла Усаду, не задумываясь.

Между тем Онигири-толстяк дошел до следующего вопроса.

— А сейчас не жалеешь? Ты неведомо как забрался в студсовет. И, если честно, тебя вся школа считает полным клоуном.

Усада пожал плечами:

— Не жалею. То есть мне немного обидно, но с другой стороны… Да, раньше я был просто «мерзкий отаку-задрот», а теперь я «отчаянно-тупой отаку, один из разорванных Волчицей Меча, неведомо как пролезший в студсовет, чтобы быть поближе к ней». И знаешь… то, что теперь, намного интереснее.

Последние слова Юки произнес так тихо, что Нацуми еле-еле их услышала:

— Правда, больно иногда. Но все равно… Если бы не признался, то пожалел бы. Просто я не мог упустить такую возможность.

«Просто я не мог пройти мимо» — зазвенело в голове у Нацуми. Оками все еще сомневалась, однако была вероятность, что храбрый парень в костюме зайца, парень, отказавшийся назвать ей свое имя, парень, которого она упорно искала уже давно, окажется тем самым юношей, которого… которого она не так давно отвергла и который вдруг начал ей… начал нрави… Да не может быть!

«Если это все-таки был он… Почему он не сказал мне? Я бы точно не отказала…»

И она поняла — вот именно поэтому. Нацуми уже относительно неплохо его изучила — и это было вполне в стиле Юки Усада. Он дал ей шанс себя узнать, но выпячивать свой без сомнения геройский поступок не стал. Нацуми стало нереально стыдно за себя. Парень, от которого она сразу отказалась, оказался… куда лучше, чем она сначала думала. В чем-то он на самом деле оказался и вовсе лучше ее, намного лучше. В голове крутился тревожный вопрос: а достойна ли она сама такого парня?

Если догадки верны… если это все-таки он… Стоп. А как же его нелюбовь к зайцам?

— Как ты попался, Онигири? — тем временем Юки продолжил разговор.

— Ну, — протянул тот, — у меня же не титановые яйца, как у тебя, чтобы признаться и быть отвергнутым в главном дворе школы, поэтому я послал записку.

— И получил ответ?

— Ага. Все же Оками-сан оказалась честнее…

— Да, она сразу рубанула, что мне до достойного ее парня как пешком до луны.

«Но я же не знала!» — хотела закричать упомянутая Оками-сан.

Рядом с ней раздался тихий всхлип. Нацуми повернула голову и обнаружила Анну-сан, Пятую королеву, богиню изящества. Иностранку и главу клуба чайных церемоний.

Нацуми общалась с Анной, когда искала Юки Усаду для Хоши. И во время спортивного фестиваля. И Юки еще упоминал ее пару раз — как достойную старосту. И после. И даже была у нее дома. И не слышала ничего плохого про Онегири, а скорее даже наоборот. Это было странно. Юки еще упоминал ее пару раз — как достойную старосту. И как Анна вообще могла подстроить такую подлость для влюбленного в нее парня?!

В ответ на взгляд Нацуми девушка съежилась, еще раз всхлипнула и прошептала:

— Это не я. Кто-то забрал у меня из шкафчика письмо и ответил. Онигири-сан мне нравится. Он прикольный, забавный. Мне с ним интересно. И пусть его считают неподходящим, мне плевать. Если только…

Анна заметно погрустнела.

— Если только он сам от меня не откажется теперь из-за этих придурков. Впрочем… Юки же от вас не отказался, Нацуми-сам. Так что шанс есть всегда.

— Не знаю точно, — Нацуми вздохнула.

— Юки упрямый, он делает только то, что ему по нраву. И если он сейчас в студсовете, значит, хочет там быть. А из-за кого, догадываетесь?

— Вот не уверена. - Нацуми вздохнула. — Шавалцефоши-сан, так что вы намерены делать?

— Еще не знаю, - вздохнула в свою очередь, та. — Но я обязательно объяснюсь. И просто Анна, Оками-сан.

— Тогда я для тебя тоже просто Нацуми. И я… я приду завтра тебя подменить ненадолго, ты не против? Мне интересно, как на мне будет смотреться наряд горничной.

Анна покраснела, но без колебаний ответила:

— Договорились, Нацуми-тян.

***

Нет, Юки предполагал, что «кафе горничных» без скандалов не обойдется, но такого он все-таки не ожидал.

Парень буквально на несколько минут отвлекся на рассадку гостей и принятие заказов: официантки-горничные не справлялись, а Швалцефокши-сан уже давно надо было отправлять на перерыв. Ответственная староста бегала в качестве официантки с самого утра и уже полчаса выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок. Вроде бы ее должна была сменить какая-то подруга.

— Она такая же ответственная, как и ты?

Анна неловко кивнула:

— Конечно. Я ей форму дала уже. Он мне написала, что уже переодевается.

Юки посмотрел на несколько столиков, полных девушек, отчаянно махавших ему, и не стал терять времени:

— Отлично! Я тогда приму заказы, а ты попроси ее подежурить на входе. Мы переполнены, так что надо попросить желающих немного подождать. Я потом ее сменю. А ты дождись подругу — и отдыхай.

— Хорошо, — кивнула девушка.

И только-только смог Юки хоть чуток разгрести заказы, как все усиливающийся шум от входа привлек его внимание.

— А я хочу развлекаться!

— Прошу прощения, уважаемый гость, но в данный момент это невозможно, — отвечал спокойно-отстраненный голос.

— У вас тут наверняка масса отаку-задротов, которых можно выгнать. А я хочу зайти и поразвлечься! Или ты меня развлечешь сама! — все никак не мог угомониться кто-то очень неприятный.

«Король Демонов и его четверо подручных» — мелькнуло в голове у Юки. Отаку тут нет, и «правила поведения», такие как «смотри, но не трогай», объяснить неведомому грубияну никто не удосужился. А неведомая девушка с немного знакомым голосом все так же хладнокровно отбивала нападки.

— Прошу прощения, но это тоже невозможно.

Тот все не успокаивался:

— Если нельзя посмотреть, то я хотя бы потрог… — вылетевший ко входу Юки плечом сбил руку, тянущуюся к верхней части прикрытой фартуком груди стоявшей на входе девушки. Затем он уверенно задвинул остолбеневшую от такого обращения «горничную» себе за спину.

— А ты вообще кто? Впрочем, плевать, — от удара в челюсть Юки немного поплыл.

Внезапно обидчик отскочил с испуганным криком, а Юки увидел просвистевший мимо него очень знакомый бокен и сразу опознал личность девушки.

«А я и не знал, что они со старостой настолько близко знакомы…»

В костюме горничной Нацуми смотрелась совсем по-другому, и даже ему было бы ее сложно узнать, вот только на манеру двигаться «неузнаваемость» не распространялась. Как минимум для него. Это даже если бы он не признал бокен. Вот только отогнав от Юки хулигана-забияку, взбешенная бесстыжими приставаниями Нацуми останавливаться не собиралась. Юки увидел бледное лицо и глаза, в которых горело желание отомстить. Не только за здесь и сейчас, но и за прошлый случай, о котором эти конкретные хулиганы не знали. У них была реальная возможность отхватить «за себя и за того парня».

Увидев Нацуми, Юки испугался. Испугался, что желание Нацуми наконец выместить свой страх может вылиться в то, что она этих идиотов серьезно покалечит. И это плохо отразится на ней самой. Осознав это, парень бросился прямо за Нацуми, на ходу заносившей свой меч, чтобы в конце хода нанести удар с максимальной силой. Усада обхватил ее за талию и попытался потянуть ее назад.

— Нет, Нацуми, не надо, — задохнулся криком Юки, боясь, что она его не услышит и не поймет.

Но Нацуми услышала. В процессе нанесения удара она немного стукнула предплечье Юки локтем и опустила бокен. Ее глаза обрели осмысленное выражение. Юки твердо встал на ноги, продолжая обнимать ее.

— Ю-кун, — прошептала девушка, — Они тебя ударили, они говорили мне… Они хотели.

Юки выдохнул. Получилось. Ему получилось ее остановить.

Это сейчас самое главное.

— Оками-сан, все в порядке. Я в порядке. Все хорошо. Это ерунда.

— Это не ерунда, Усада-кун. Вы пострадали из-за меня и я должна…

— Ничего вы не должны, Оками-сан. Повторяю, все хорошо…

— Нет… Я…

— Ерунда, — перебил девушку Юки. — Если хотите как-то компенсировать…

Юки внезапно для самого себя набрался невиданной наглости.

— … то давайте вместе посидим в каком-нибудь кафе, сейчас или позже, как хотите.

Нацуми, все еще в объятиях Юки, схватившего ее со спины, кивнула:

— Хорошо. И сейчас. И позже.

— Согласен, — выдохнул Юки.

— Сейчас, — Нацуми замялась. — Усада-сан, вы можете меня отпустить. Все же так стоять немного неприлично.

Юки осознал, что его хватка на талии Нацуми немного изменилась. Когда он поднялся на ноги, его руки немного приподнялись над талией и сейчас прижимались к нижней части грудной клетки Оками. Юки разжал руки так быстро, как будто держал раскаленный утюг.

— Прости-прости-прости, Оками-сан.

— Все нормально, — дружелюбно проговорила Нацуми. — Я знаю, вы это не специально. Не убегайте, Усада-сан, вы обещали мне поход в кафе…

Слова Нацуми доносились до Юки как сквозь толщу воды. То ли из-за участившегося пульса, то ли из-за чего-то еще — Юки слышал плохо. Да и соображал не очень хорошо.

Загнанный, словно лошадь после долгой скачки, Юки и не представлял себе, как изменилась школа во время фестиваля. Впрочем, учитывая, насколько преобразился их класс при трансформации в мейд-кафе, удивляться не стоило. Он даже вошел в небольшой ступор, оглядывая все это… разноообразие.

Подобного рода ивенты начинались даже в младшей школе, их масштаб разрастался в средней школе и достигал максимума в старшей. Учитывая, что, начиная с конца средней школы, он на таких предприятиях не появлялся — все это было в новинку. Нет, он видел и более масштабные праздники, у анимешников, например. Но тут изменение касалось его школы, той самой школы, в которую он ходил каждый день и привычный вид которой был сейчас существенно утрачен.

Двое начали идти, оставив мейд-кафе под просмотром вернувшейся Ани и Онигири. У последних ситуация была далека от идеальной. По понятным Юки причинам они друг друга игнорировали, но с ним самим оба разговаривали. Понадеявшись, что все же это как-нибудь разрешится, Юки с Оками отправились дальше.

— Какая толпа-то, Оками-сан, извини…

Нацуми отлично знала, что если Юки заранее извиняется — жди подвоха.

— …но если я этого не сделаю, мы можем разделиться и потеряться! — жутко покраснев, Юки аккуратно, но уверенно взял ее за руку.

Он старался не смотреть девушке в глаза — а потому не мог знать, какой у нее сейчас взгляд. Одновременно потрясенный и… довольный.

Бокен, для разнообразия, Нацуми с собой не взяла. Проходя мимо очередного класса с какой-то закусочной по странным рецептам «для фильма ужасов», Нацуми углядела что-то похожее на кафе. Как раз под тем деревом, где она любила завтракать.

Оками потянула Юки за руку:

— Усада-сан, во-о-он там есть довольно приятное на вид кафе.

Юки заглянул в окно:

— Хорошо. Идем, Оками-сан, я знаю короткий путь.

Для открытого отаку, желающего быть побитым как можно меньше, знание коротких путей по школе — жизненная необходимость. Вот только школьный фестиваль внес свои коррективы, и, продираясь вдоль очередной «временной стены», Нацуми и Юки стали свидетелями одного любопытного разговора.

— И какого демона вы свалили раньше, чем я подошел? — распекал кого-то невидимый собеседник; его голос был немного знаком Юки. — Чуть бокеном не убила? Да быть такого не может! Чайную чашку кинула — вот это может, она ведь глава клуба чайных церемоний. Но бокен? Вы ничего не перепутали? Ну да, брюнетка. Да нет же! Не черные волосы, а коричневые, идиоты! Ну, давайте еще раз. Посмотрите, что там бешеной черноволосой этой точно нет. Ну не Волчицу же Меча вы нарвались! Да чтобы она костюм горничной надела — такого не может быть! Что? Говорите, хлюпик из студсовета ее держал… Тогда, может, в натуре, Волчица была. А, ладно, черт с ней. Проверьте, что она не там, и что этого хлюпика тоже нет, а то он иногда на удивление резкий. И после сигнала, у вас есть пять минут. Я буду «случайно проходить мимо».

Раздался звук отключения связи.

— Ну и кретины! Ничего поручить нельзя. Даже такую простую вещь.

— Усада-сан! — взгляд Оками был исключительно выразительным, но Юки и так собирался двигать на помощь. Конечно, он мог понять желание закадрить старосту, вот только способ, на его взгляд, был слишком подлым и мало поддавался контролю. Но спорить с Оками он не собирался в любом случае.

— Я понял, — кивнул Юки. — Дай мне секундочку подумать. Ага. Знаю.

Они почти успели. На подходе к классному мейд-кафе их затянуло в спланированный флеш-моб танец — рекламную акцию раменной. И когда они наконец смогли вырваться — все было кончено.

В стороне от входа валялись два парня в форме чужой школы. Насколько помнил Юки, они были теми самыми придурками, которые чуть раньше доставали Нацуми. Один пытался оттереть заляпанные чем-то белым глаза; вокруг него валялись осколки какой-то миски. Второй лежал рядом, и на голове у него было что-то вроде тонкого теста.

У входа стояла плачущая Аннушка, опираясь на руку спасителя. Онигири — в фартуке, поварском белом колпаке и сковородкой в руке — выглядел на удивление грозно. Одарив всех мрачным взглядом, он проронил:

— Пойдем, я тебе чаю налью, вроде ромашка не кончилась еще… попьешь и успокоишься, — парень прошел с Аннушкой на буксире на временную кухню.

— Урусай-тян, — заметил свою одноклассницу Юки, — а вы, случаем, не в курсе, что тут произошло? В двух словах.

— В двух словах? Да без проблем. Хулиганы — все!

— Урусай-тян, — почти застонал Юки. — Ну пожалуйста!

— Ла-а-адно. Вот тебе еще парочка: Онигири — крут!

— Урусай-тян, — тихий голос Юки стал еще более тихим, но вот вместо просящих интонаций появились угрожающие. — Вам так идет костюм горничной.

Девушка удивленно вскинулась от неожиданного комплимента, а вот Нацуми даже немного дернулась — сама она такого комплимента от Юки не получила. Юки тем временем продолжил, проведя рукой по своему костюму, как бы демонстрируя себя:

— А дворецкие вам нравятся? А какие именно? Может быть, например, что дворецкие-ху…

— Все-все, хватит. Я расскажу. Началось все после того, как одиннадцатый столик заказал блинчики-креп…

Как следовало из рассказа Урусай-тян, двое хулиганов начали доставать Анну еще более агрессивно, чем раньше Нацуми. Как-то так получилось, что почти все парни их класса разошлись по фестивалю — дел для них особо не было, а нормальной замены для Юки — «заместителя дворецкого» — не нашлось. Да и не подумали они о том, что в их школе может понадобиться пара вышибал. Ситуация с Нацуми повторилась, но в худшем варианте. Юки рядом не было, а приставания неизвестных хулиганов становились все настойчивее. Урусай точно не была уверена, но вроде бы послышался вскрик.

— А потом?

— А потом из кухни вышел Онигири-сан. В одной руке у него была сковородка с готовым блином. А в другой — плошка со смесью для блинов.

— Так это им еще повезло…

— Ну да. Какой добрый Онигири-сан! Всего лишь надел блин на голову и легонько ребром сковороды настучал. Ну и им повезло еще, что блины он готовил без масла.

— У нас заказ, — раздалось из кафе.

— Вот черт. Оками-сан, прости! Хочешь, сходим в другой раз… Но надо сейчас их растормошить. Можешь заняться старостой? А то нам в кафе нужен работоспособный Онигири.

Оками подавила немного разочарованный вздох — и вдруг разозлилась на саму себя из-за этого разочарования.

— Хорошо. В другой раз.

Глава вторая. Огни и надежная спина

Вот только прошла неделя. Две. Месяц. Другой раз все никак не наступал.

Случай же все никак не предоставлялся. Нацуми была слишком гордой, чтобы напоминать Юки о его обещании. Ей не хотелось навязываться, а сам Юки почему-то не торопился вспоминать об этом. И Нацуми решила не забивать себе голову. Хотя было обидно.

Юки же в этом году готовился смотаться на Токио Гейм Шоу в Макухари Мессе, в Чибе. Готовиться к поездке туда он начал еще за год, за несколько месяцев до начала нового учебного года и до того, как встретился с Нацуми. В некотором роде его появление в костюме зайца было с этим связано.

Нормально достать билеты он не мог и поэтому участвовал в местном геймерском соревновании, которое смог выиграть. Вот только потом один из полуфиналистов попросил дать возможность отыграться. С закладом. Ставкой была оплата проживания в Михама-ку на две ночи — до и после фестиваля. А ответной ставкой Юки — появление на местной геймерской отаку-тусовке в костюме зайца.

Юки проиграл. Во время первого боя его противник сумел подобрать ключик к его тактике. Плюс за следующий бой в финале он нехило так вымотался. Проиграл он с треском, но по некоторым причинам его оппонент затребовал выигрыш вскоре после начала нового учебного года. Как выяснилось, они друг друга знали. Касаи-сенсей спокойно относилась к его увлечению и была одной из немногих учителей, кто его поддерживал еще на первом году старшей школы.

А деньги на проживание и проезд он заработал сам. Вот только после поездки, аккурат в последние дни сентября, потратился на полную и сейчас тупо сидел на мели, не имея возможности куда-либо пригласить девушку, кроме как погулять. Финансов на школьное кафе ему бы еще хватило, а вот на что-то поприличнее — уже нет. Не сдержать слово было стыдно, но пойти за счет Оками — еще хуже. Его основной источник дохода, «Кафе Дворецких», был предприятием сезонным, и в это время обычно стоял полупустым, с минимумом персонала…

Вот и приходилось пока делать вид, что он забыл про обещание. На самом же деле Юки судорожно искал возможность подзаработать, благо Хоши, знавшая о его проблемах, обещала: что-нибудь да наклюнется. Но пока было глухо. А Нацуми стала на него уже совсем странно поглядывать. Сначала странно. Потом раздраженно. А потом уже и обиженно. А он никак не мог оправдаться. Ну не мог же он прямо сказать, что у него нет денег даже на такую мелочь!

Взгляды Нацуми стали разочарованными. Но как-то поговорить и прояснить ситуацию она сама тоже не попыталась. Эта дурацкая мелочь конца фестиваля и его невыполненное обещание будто проявило трещину между ними, которая все сильнее ширилась. Видя ее холодное отношение, кое-кто стал злорадствовать, но без лишних физических намеков.

Юки старался спокойно усидеть на месте, игнорируя недобрые взгляды окружающих. Школьная поездка в этом году почему-то была в сторону Курама, и вечером они должны были принять участие в фестивале огня. Начало поездки Юки встретил в апатичном, вялом состоянии. Онигири несколько раз пытался его расшевелить, но безуспешно.

Несмотря на такое состояние, благодаря интенсивной подготовке Юки хорошо сдал проверочные экзамены. Однако после экзаменов юноша превратился в полное растение. Его даже перестали звать в студсовет. В редких случаях Юки все-таки появлялся на собраниях — и просто дремал на них, никого не стесняясь и уронив голову на стол. По ночам он играл или смотрел аниме до середины ночи — и спал глухо, без сновидений. Непоэтичное сравнение, но Юки был как булыжник в пещере: онемевший, застывший, в полной темноте. Он доводил себя до изнеможения разной ерундой, лишь бы провалиться в бездну — без грëз и кошмаров.

Обычно каждый учащийся ездил именно со своим классом, но Юки стал настолько асоциальным в последнее время, что опоздал при записи на поездку.

Нацуми с ним общалась очень холодно, даже холоднее, чем после его признания; Хоши, кажется, слегка злилась из-за его пренебрежения их помощью. Время словно откатилось на два года назад — вот только его теперь не тянуло даже на аниме, как раньше. Юки вообще ничто не затягивало, не интересовало.

Он просто существовал. Был.

Несколько раз парень пересматривал файл его признания, «любезно» отправленный сестренкой Нацуми. Никак не мог понять, что испытывает по этому поводу. Гордится этой ситуацией — или жалеет, что зашел так далеко?

«Я люблю тебя, Нацуми Оками! Давай встр…»

— Рада за тебя, — прозвучал четко поставленный и ехидный голос. — Если бы ты обращался ко мне и был на пару лет постарше… и не проигрывал так позорно мне во «CWCT»… я бы подумала.

— Касаи-сенсей! — Юки аж подскочил.

— Так я и думала. Бардак. Ну Рицу-сенсея, твою классную руководительницу, еще понять можно. Второй год ты в классных мероприятиях почти не участвуешь, да и в школе тебя неделю не было — как раз, когда поездку определяли. Ещё и девочку как-то обидел. Не расскажешь?

Юки опустил голову. Пусть он в самом деле не видел другого выхода, от сложившихся обстоятельств ему было неприятно.

— Все плохо и по-дурацки, Касаи-сенсей. Извините.

— Да мне-то чего. Не передо мной тебе извиняться надо. Хотя… Я тебя не за тем в студсовет тащила, чтобы ты Волчонку нашу обижал. Ха! Я придумала, как ты искупил свою вину. Скажи, ты же не записался на поездку?

Юки кивнул:

— Да. Мне очень жаль.

Ухмылка на лице Касаи-сенсей стала особенно… опасной.

— Я тебе место забронировала. У меня есть квота. Для проблемных учеников, — учитель очаровательно улыбнулась. — А ты, мой дорогой Розовый — самый что ни на есть проблемный ученик, даром что в студсовете. Тебе повезло, что на меня скинули всю работу по организации мест и проверок в стиле «кто из учеников где сидит».Только мне все же нужна твоя подпись на бланке для школьного секретаря.

Не обращая никакого внимания на вялые трепыхания Юки, Касаи-сенсей подтащила его к автобусу, быстро набросала что-то на листике, заставила написать кандзи его имени и скинула бланк кому-то по сети.

— Все, ты записан, вперед в автобус… А, стой.

Она дала ему подняться и залезла в автобус вместе с ним.

— Твое место — седьмой ряд у окна, справа. Место там свободно. Вроде бы…

Юки посчитал ряды и уставился на девочку, сидевшую на седьмом ряду у прохода. Справа.

Это была Лали.

«Ну и подстава, Касаи-сенсей!»

Юки впервые почувствовал наконец что-то, непохожее на глубокую тоску. Кажется, это было раздражение. Слабое, едва заметное, но раздражение.

Полностью все коварство Касаи-сенсей Юки осознал только в тот момент, когда наконец сел на свое место — после того, как Лали встала и пропустила его, очень стараясь не взирать на него.

Автобусы разных классов стояли бок о бок. И рядом с их автобусом стоял автобус класса, в котором учились Май… и Оками.

От вроде бы спокойного взгляда Нацуми в окне соседнего автобуса Юки показалось, что стекло уже его окна покрылось инеем. Но увы! Инея на самом деле быть не могло, а вот Нацуми все продолжала смотреть на него.

Юки почувствовал какое-то движение сзади и успел — на долю секунды — заметить торжествующую улыбку Лали.

«Это что такое вообще?! Эх, а она… почти так же ослепительна, как раньше. Только редко улыбается, из-за чего у нее меньше поклонников, чем могло бы быть. Да, она на вершине, но всё равно для меня уступает одной-единственной…»

Юки опять погрустнел. Еле сдержав вздох, он рискнул снова направить взгляд в окно. И удивился: взор Нацуми как будто стал менее ледяным.

Лицо Нацуми, когда она увидела сидевших рядом Лали и Юки, было непроницаемым. Для большинства людей, но не для тех, кто знал её так хорошо, как Юки. Ему же чуть расширившиеся ноздри и очень колючий взгляд ясно дали понять, что настроение у девушки сейчас такое же яростное, как удар бокена. Лали, которая за последний год тоже неплохо изучила Нацуми, в первый момент вздрогнула, однако быстро пришла в себя, просияла и даже немного сместилась на сиденье поближе к Юки, дразня свою заместительницу.

Нацуми прищурилась, затем открыла буклет о школьной поездке и начала демонстративно его читать.

«Ну и чего я хотел?» — горестно подумал Юки.

Юки окончательно погрузился в печальные мысли, бездумно глядя в окно.

То, что Лали из девушки, празднующей победу, превратилась в человека, еле-еле сдерживающего слезы, парень даже не заметил. Зато это смену отлично заметила Ирука Май, сидевшая прямо за Нацуми. И тут же начала быстро строчить что-то в своем Лайне.

***

План был следующий: ученики должны заселиться в гостиницу, погулять по окрестностям Курама днем в свободное время, отметиться о возвращении, поучаствовать в факельном шествии, добраться до гостиницы и переночевать. Незадолго до начала утренней погрузки на обратный автобус домой Касаи-сенсей обнаружила, что Юки пропал. И, как по заказу, пропала Нацуми. Об этом стало известно по наводке одного из парней, что вроде собирался с ней встретиться. С ее согласия или нет, правда, было непонятно.

Выяснить сенсею удалось немного. Примерно после трети пути Нацуми начала сильно хромать и отошла в сторону. Через некоторое время какой-то странный парень пошел за ней; оба исчезли. Очевидцы, рассказывая эту историю, почему-то постоянно отводили глаза и не могли выдавить даже пару связных предложений.

Телефон Нацуми нашли в ее комнате. Телефон Юки был вне зоны доступа.

Касаи-сенсей допрашивала всех и растерянно трясла листиком прибывших, где почему-то были отмечены и Нацуми, и Юки. Почерк той, кто подписался за Нацуми, был еще похож на стиль Оками. Однако понять, кто подписался за Усаду, Касаи-сенсей никак не могла. Она лишь точно знала, что это не Юки.

***

Ей не нравилась эта поездка с самого начала. Ей не нравилось место, ей не нравилось время, ей не нравилось, что Юки сидел в автобусе рядом с этой стервой Лали!

Ей не нравилась комната, не нравились соседки, ей не нравился телефон, который она никак не могла найти до начала шествия.

Ей не особо нравилась узкая тропа со ступеньками, которая вела от их гостиницы к храму и по которой ученики растянулись чуть ли не на километр.

Но всё это, спустя довольно короткое время, померкло — в сравнении с новой проблемой.

В самом начале шествия Нацуми неожиданно натерла ноги и почти не могла на них наступать; девушке пришлось отползти в сторону. Неудовлетворение поездкой, как Оками тогда решила, превзошло все ее ожидания. Однако на самом деле худшее ждало её впереди.

То, что Юки заметил, как Нацуми, прихрамывая, отошла в кустики, можно было бы считать простой случайностью, если не брать в расчет тот факт, что он в принципе не сводил с Нацуми глаз. Сам он отошел в другую сторону, надеясь, что не выглядит особо подозрительно.

Спустя какое-то время парень решил подойти и все же позвать ее, проверить, все ли в порядке. Юки несколько раз практически прокричал:

— Оками-сан, вы в порядке?

Но вот только стоило ему завернуть за довольно обширно разросшиеся кусты, за которые зашла Нацуми, как его тут же отоварили чем-то по голове — и уж это точно не было простой случайностью.

Пришел Юки в себя довольно быстро. И у него тут же возникло ощущение дежа-вю — он точно уже приходил в себя в точно такой же ситуации. Голова его лежала на чем-то мягком.

— Пришел в себя, Уса… да… тя. То есть кун?

— Оками-сан? С вами все в порядке? — наверное, нельзя выдумать более глупого вопроса, чем этот, когда ты — потерявший сознание парень, очнувшийся на бедрах у любимой девушки.

Даже в темноте Юки отчётливо видел, как Нацуми ухмыляется:

— Ну это же не я валялась на земле без сознания.

Юки попытался подняться. С горем пополам, но ему это удалось. Юноша коротко поклонился:

— Прости. И всё-таки, ты в порядке?

Лицо Нацуми скривилось:

— Не совсем. Я каким-то удивительным способом натерла ноги.

Юки невольно посмотрел на ее ножки, выглядывающие из-под юкаты.

— Может, из-за гата?

Нацуми покачала головой:

— Ходить в деревянных сандалиях неприятно, но это далеко не в первый раз. Да и по ступенькам я в них ходила не раз. Из семейного поместья до храма как раз в горку и надо подниматься. Более того, я даже против папы с бокеном на них выходила иногда. Неприятно, но не страшно.

— Тогда… странно, — протянул Юки. И перевел взгляд, пытаясь в слабом свете луны, разглядеть Нацуми как следует. Здесь лесок был более редким; солнце уже зашло, но в кустах почему-то не было такой темноты, как на тропинке.

Волосы Нацуми были скручены в пучок и сколоты двумя спицами. В качестве одежды — не стесняющая движений юката темных оттенков и ярко-красный оби. Белые носочки, гата и какая-то недлинная палка в руках. Из украшений — красные сережки и странный, довольно широкий браслет. Из простеньких бусин в три ряда на выцветшей нити, грубый, будто сделанный ребенком.

— Ты мне скажи, как ты вообще умудрился отрубиться? Я зашла сюда, чтобы на виду у всех не сидеть и ноги как следует осмотреть. И вдруг услышала шум! Кое-как прибежала, а тут ты валяешься. Но не волнуйся, если что, отобьемся.

— Защитница, — иронично, но не обидно фыркнул Юки. — Смею напомнить, что ты сама сейчас на ногах устоять не сможешь, да и бокена у тебя нет.

— Зато у меня есть палка факела. Она, конечно, похуже бокена, но поверь — мало не покажется. Могу дать почувствовать, если хочешь.

Юки поежился:

— Нет уж, благодарю.

— Но про ноги мои ты говоришь правду, эх! — Нацуми сникла.

Они услышали рев толпы, доносящийся откуда-то издалека — видимо, процессия дошла до какого-то значимого события.

— Мы уже совсем отдалились и отстали… — неуверенно проговорил Юки.

— Ага, — коротко согласилась Нацуми, не прикладывая особых усилий, чтобы поддержать разговор.

— Оками-сан, ты хочешь продолжить? Или вернуться в гостиницу?

Нацуми пожала плечами:

— Я пока что лучше тут отдохну. А ты, Усада-кун? Если хочешь идти — иди.

— И оставить тебя? Оками-сан, ты серьезно?

Нацуми только хмыкнула.

— Ты вроде с Лали веселился? Не заскучаешь.

Юки вздохнул. Как же сложно! Хотя… на другое он и не рассчитывал. Когда дело касалось Нацуми, и так становилось понятно, что легко не будет.

Юки попытался представить, что на нем костюм… Да того же зайца. Что его лица не видно, что никто не знает, кто он. Не знает и не узнает… Вариант 31 подойдет, надо только его немного подредактировать.

Юки глубоко вдохнул и на выдохе выпалил:

— Великолепная Нацуми Оками-сама! Позвольте несчастному, давно и навеки покоренному вашей красотой глупцу донести вас на своей спине — в любом направлении, угодном вам.

Поклонившийся Юки потерял равновесие, свалился, ударился лбом о камень, вскочил и снова замер в патетической позе.

Нацуми, вечно старающаяся держать лицо, вдруг не выдержала и захихикала. Уж больно комично выглядел Юки.

— Хо… хорошо, — проговорила она. Нацуми не хотела обижать юношу и только надеялась, что смех ее был не злым.

Настроение девушки на самом деле значительно улучшилось. К собственному изумлению, Нацуми Оками поняла: ей жутко не хватало общения с Юки.

Она решила подшутить над Усадой в ответ:

— Но будь добр помнить: ты берешь на себя ответственность… Раз уж собираешься воспользоваться моим телом.

Даже в темноте было очевидно, что Юки сначала побледнел, затем покраснел и снова побледнел.

— Ок-к-к-ами-сан, — начал заикаться он, — в-вы это о чем?

Нацуми еле слышно хихикнула. Издеваться над не ожидавшим такого поворота событий Юки было весело. Ей стало удивительно легко:

— Усада-сан, ты же сам обещал взять мое тело…

Юки застыл, но потихоньку начал приходить в себя. Нацуми же продолжила:

— … и отнести туда, куда я захочу…

Юки с явным облегчением выдохнул:

— А, так вот вы о чем, Оками-с…

— Нацуми, — перебила его девушка. — Зови меня по имени… Можешь даже…

Она вспыхнула, надеясь, что в темноте это незаметно, и заговорила нарочито суровым тоном:

— Можешь даже звать меня Нацу. Правда, только когда мы одни.

— Нацу-тян! — тут же проговорил Юки, к которому наконец-то вернулась его наглость. — Давай уже садись на спину и повезу тебя. Кстати, можешь тоже звать меня по имени. Поедем назад?

— Ну да. Согласна. Смысла лезть наверх нет. Да мы и не успеем. К тому же кататься так много на твоей спине — свинство… И я буду звать тебя Юки. Или как Хоши, Ю-кун.

На спине у Юки было удобно. Спокойно, надежно и… знакомо. Настолько знакомо, что она в очередной раз уверила себя: это был все-таки Юки.

«А если это все-таки Юки, значит, надо всё же попытаться вывести его на чистую воду…»

— Как удобно… Как хорошо! И у меня странное чувство дежавю. Ю-кун, ты меня на себе не носил раньше?

Вопреки ожиданию, Юки даже не вздрогнул, а спокойно ответил:

— Ты уже забыла?

Нацуми замерла. Неужели он призна…

— Я же тебя не так давно нес домой… после того, как ты простудилась.

Облом! Точно! И как она могла позабыть тот день, когда чуть не раздела Юки?

«Вот дьявол! Надо срочно сменить тему».

— А вообще, ты часто девушек носишь?

Юки наконец-то дрогнул, но моментально пришел в себя:

— Я? Гнусный отаку, пролезший в студсовет и задолбавший своими ухаживаниями главу, секретаря, бухгалтера и особенно замглавы?

— День спорта! — парировала Нацуми.

Юки смешался:

— А… это… случайность. Урусай-тян очень не хотела проигрывать.

— Да? — ехидно поинтересовалась Нацуми. — А кого тебе прикольнее нести на спине, меня или Урусай-тян?

Провокационный вопрос. Но надо как-то отвечать. Юки вздохнул.

— Я буду все отрицать. Но девушка в юкате все же нереально крута.

Глава третья. Тепло и огонь

Нести на спине любимую Нацуми было той еще нереалной пыткой.

Осознание того, что девушка ощутимо прижималась к нему грудью, то возносило его в рай, то опускало в ад. По ощущениям, на Нацуми под юкатой была максимум юката-хадаги, которая ни капельки не стеснялась грудь девушки. И если юката в нормальном состоянии ничего не показывала, то при переноске Нацуми на спине плотная повязка немного ослабла и…

«Мне грех жаловаться, но как же неловко!»

Не позволяя себе паниковать, Юки решил хоть как-то отвлечься. Например, разговором.

— Сегодня обещали дождь, — наконец проговорил Юки после затянувшейся паузы. Не найдя ничего лучше, он заикнулся о погоде.

— Мне бы не хотелось попасть под дождь…

— Понимаю, — серьёзно кивнул Юки. — Ты не так давно болела. Тебе нельзя.

Нацуми покраснела, но то, что Юки не мог на нее смотреть, ее сильно успокаивало. Она сообщила самым размеренным тоном:

— Да, не хотелось бы повторения…

Наступила недолгая пауза, но Нацуми ее быстро прервала:

— Слушай, Юки-кун, а почему ты за мной следил?

Юки остановился. И смог из себя выдавить:

— Я не следил… Я не…

Нацуми прервала его:

— Нет, не то, чтобы я обвиняю тебя в сталкерстве. Просто это странно. Да и тот, кто на тебя напал — странный… И убежал быстро.

— А почему ты не догнала? Ах, да — ноги.

— Ноги, нет это ерунда. Неприятно, но не более того. Долго наверно я бы идти не смогла, но пробежаться… Просто ты бы важнее. Поди знай, что там с тобой случилось.

— Спасибо, — Юки не знал, что сказать. — Ты меня опять спасла.

Нацуми пожала плечами:

— Ну или ты меня. — про себя Нацуми сказала «опять», и добавила — бежал этот урод совершенно бесшумно, поди знай, чего он там задумывал.

Оба они замолчали. Юки все пытался абстрагироватся от ощущения груди Нацуми, придумать не связанную с этим тему разговора. Желательно, что то отвлекающее от попытки нападения. Нацуми же размышляла как же выведать у Юки информацию о том, Заяц он, или нет. А заодно и попытатся намекнуть, что они знакомы с детского сада.

Они как раз добрались до небольшого прямого участка с заборчиком, что-то вроде мостика рядом с прогалиной и кустиками и Юки предложил отдохнуть. Нацуми села близко к ограде моста и свесила ножки вниз. Попыталась что-то разглядеть и ойкнула.

— Вот черт!

— Что-то случилось?

— Браслет упал под мостик. — расстроенно проговорила Нацуми.

— Он тебе дорог?

— Память о давнем друге.

Юки задумался.

— Ну, внизу не так чтобы глубоко — могу поискать.

Юки обошел мостик и начал спускаться.

— Ока… Нацуми, я — вниз.

Нацуми замялась:

— Юки-кун?

— Что такое?

— А ты можешь… Извини, что напрягаю, уж больно сидеть на мосту… Как-то не хочется.

Юки подумал и посмотрел на спуск.

— Там, примерно на середине, среди кустиков есть площадка… Могу тебя там оставить пока.

— Хотя бы так, — вздохнула Нацуми.

Общежитие, к которому они шли было в паре километров от собственно городка, где проводился фестиваль огня, и к городку вело несколько мостиков. Несколько таких было на тропинке к храму. Под одним из них, точнее на спуске одного из них они и стояли.

Было довольно тихо, в отдалении слышался шум шествия, но очень глухо. И тут послышался шум шагов нескольких человек и разговор.

— Да, — проговорил кто-то, отвечая на телефон. — Еще не вернулась? Ладно, отбой.

— Вот скажи, Тон, и кем надо было быть, чтоб ее упустить?

— А сам чего не пошел? Там куча народу была вокруг. У меня только был, что платок с хлороформом. А у нее была палка и я ее выступление видел. Одно дело, если бы я незаметно смог подойти. А тут это придурок за ней пошел и нашумел даже после того, как его вырубил. У нее ж вроде сталкеров не было.

— Сученок, — выругался первый. — Ладно, даже если потеряли, до фестиваля она точно не дойдет, а значит должна вернуться. Подождешь с Усой на аллее у входа. Даже если она туда дохромает, справитесь. А я пойду, по деревне этой пройдусь.

Шаги начали отдаляться и Нацуми отмерла. Появилась мысль, что стоило бы позвонить родителям или дедушке… Во только нормальной связи в этих горах никогда не было, и телефон она оставила в комнате. Дедушке! Ками-сама, она же обещала ему позвонить после того, как вернется из храма! Надо не забыть, как они все-таки доберутся, А то он будет волноваться. Дедушка, после последнего визита и обычных уроков управления выдал какой-то бред, что надо быть осторожнее в путешествии огонь гасится водой и от яда поможет надежное дерево. Ее размышления прервали приближающиеся шаги.

Нацуми закрыла рот рукой, чтоб случайно не вскрикнуть, но это был всего лишь Юки.

— Нашел, — Юки протянул браслет, — ты же слышала? Если искали тебя, то нам крайне повезло. Юки не выглядел как тот, кому повезло: весь в колючках, потрепанной одежде и с грязными коленями — явно он ползал по земле, пока не нашел браслет.

— Тут вроде бы идет тропинка в сторону гостиницы, проверим?

— Если ты в силах, — отказываться Нацуми не собиралась.

***

Тропинка и в самом деле вела в сторону гостиницы, но точно сказать было нельзя. В любом случае Юки особо боевыми качествами не отличался, а Нацуми была несколько травмирована. Они оставили на ней гата, а вот носочки сняли, и по ее словам зуд немного унялся.

— Ну и прохладный воздух тоже кожу охладил, приятно. Да и ступать не надо, спасибо тебе, Ю-кун.

Почему-то произносить «Ю-кун» Нацуми было менее стыдно, чем «Юки» .

— Не за что, Нацуми, — он с таким удовлетворением произносил ее имя, что в его устах ее имя звучало практически нараспев. - И как-то этот воздух становится все прохладнее.

Видимость становилась все хуже. Они уже довольно долго шли по тропинке, шум грозы, блеск молний раскаты грома до этого звучавшие в отдалении становились все ближе. Вот-вот должны были полететь первые капли. А следов цивилизации, несмотря на явную четкую тропинку все не было. И тут Юки споткнулся и в попутке удержаться отпустил бедра Нацуми и в темноте влепился рукой в какое то ограждение.

— ... - выругался Юки.

Нацуми удержалась у него на спине только благодаря ее неслабой хватке

— Тут, похоже, ступеньки, — громыхнуло и они ощутили первые капли начинающийся грозы, и в отблесках молнии разглядели какое-то темное здание.

— Давай-ка поищем, можно ли там укрытся.

Самое время. Они все же успели попасть под крышу, вот только пока все же добрались, порядком промокли.

Здание оказалось буддийским храмом, в пристройке которого нашлось что-то похожее на очаг и был даже небольшой запас древесного угля.

— Вот только, - немного кривясь лицом от боли Нацуми простучала гата и уселась в углу, — зажечь нам их нечем. И они немного влажные.

Видимо, из-за того что дверь в пристройку была плохо закрыта угли успели отсыреть.

Юки немного шкодно улыбнулся.

— На самом деле, есть чем.

Он залез в свою небольшую сумку, которую все это время нес на плече перекинув вперед, и чиркнул зажигалкой, которую вытянул из небольшого кармашка. И вытянул баллончик уже объемнее.

Нацуми при неверном свете зажигалки раз глядела картинку и не удержалась от смешка:

— Ты собирался тараканов потравить?

Юки отпарировал:

— Ну это скорее относиться к нетрадиционному использованию традиционных предметов. — И явно подражая какому-то неизвестному Нацуми герою аниме, несколько пафосно выкрикнул, — Особая техника Юки Усада — ручной огнемет.

И продемонстрировал почти полуметровый язык пламени от пропущеной сквозь огонь зажигалки струи спрея дезинсекции. Рейд, средство от насекомых, к удивлению Нацуми, оказался жутко горючим. Спустя несколько попыток, уже без выкрикивания "особой техники Юки" угли, все еще остававшиеся в очаге, занялись. Юки нашел еще некоторый запас в глубине постройки и подкинул еще. По его расчетам, данного количества до утра должно было хватить.

Нацуми подобралась поближе к огню. Юки внимательно осмотрел ее и начал снимать с себя куртку. Он жутко покраснел, чего, как он надеялся, не было видно в темноте.

— Нацу, — осторожно начал он, — не пойми на меня неправильно, но тебе лучше снять юкату и попробовать просушить. Так как я нес тебя на спине, ты прикрыла меня от дождя, но тебе в мокрой одежде, особенно после болезни, быть не стоит.

— Но... — начала было Нацуми.

— Никаких «но» — решительно прервал ее Юки, — во-первых, я отвернусь и не буду смотреть, разве что тебе понадобится моя помощь с юкатой.

— Сама справлюсь, — немного резко ответила Нацуми, надеясь, что Юки не увидит как она смущена.

— Во-вторых, — продолжил Юки, -— у меня есть для тебя только моя куртка, правда, я немного вспотел и она...

«Так даже лучше» - каких трудов стоило Нацуми подавить эту фразу. Ее любовь к одному определенному запаху заставляла Нацуми чувствовать себя дикой извращенкой, но одновременно действовало возбуждающе. Вместо этого, она выдавила из себя, — Ничего страшного.

— Ну и... - Юки замялся, — чтобы было теплее, мы можем сесть спина к спине друг к другу, или я могу тебя обнять.

Нацуми молчала. Пауза затянулась и Юки начал проклинать себя за такое предложение... Но все же ее здоровье было Юки важнее скромности и смущения.

— Впрочем, если ты против, — смог выговорить он.

Видимо, он все же ей слишком противен. Просто никто другой не пришел на помощь... Да и глупо было надеяться...

— Обнимешь меня, — прервал его сухой голос. — Так будет лучше для сохранения тепла.

— Хорошо, — Юки почувствовал себя тепло-тепло, его согрело изнутри и безо всякого костра.

В такой позе они и заснули. Сидя у очага в убогой пристройке к храму, под шум грозы и видимые сквозь щели под дверью росчерки молний. Юки обнял Нацу за плечи, сидя рядом.

***

А проснулся он из-за того, что спящая у него с головой на груди и с телом под мышкой Нацуми зашевелилась.

— Солнышко, — немного хрипло проговорила она. И тут же подскочила, осознав, в каком положении находится. Проснувшийся Юки потер плечи, которое почему-то немного онемело. Перевел взгляд на Нацуми в одном белье и его школьной куртке.

— Не смотри, — немного сонному и просто офигевшему от такого вида Юки кинули курткой в голову, накрыв ее. — И отвернись. — И Нацуми припечатала, — Озабоченный.

— Извини, —повинился Юки, - не пытаясь снят; куртку с головы и не поднимая глаз, - ты слишком красивая, не смог отвести взгляд.

И Юки, все также не снимая куртку с головы, отвернулся.

— Дурак, -— пробурчала Нацуми, и Юки даже не надо было на нее смотреть, чтобы знать, что она улыбается.

— Ками-сама, — начала причитать Нацуми, кое-как накинув юкату и выглянув на улицу, уже давно утро, мы без денег, телефонов, и автобусы уже могли отъехать.

Тревога оказалась преждевременной, пусть мобильника у Юки не было, у него было часы. Довольно массивный браслет. Надежные и противоударные, что было довольно важно в последнее время. Но главным было то, что они показывали время, и было еще довольно рано, даже еще не было семи.

Вскоре они обнаружили, что хоть Нацуми уже вполне способна ходить, как только она одела носочки под гато, ее ноги опять начало печь. Юки долго извинялся но, ничего лучше своих носков предложить не мог. На том и порешили, потому как быть в гато на босу ногу Нацуми считала уж совсем неприличным. Вот только ходила она еле-еле.

— Ерунда, это . Давай, я тебя отнесу поближе и все. — тут же предложил Юки.

Нацуми спорить не стала:

— Позаботься обо мне еще раз Ю-кун. — и снова залезла ему на спину.

И настолько успокоилась и расслабилась, что на обратном пути даже уснула ненадолго. Как раз, когда Юки уже почти подошел к деревне. Было пусть не раннее, но все же утро, вдобавок выходной день, поэтому, когда Юки, встретил довольно высокого мужчину в возрасте хорошо так за шестьдесят в традиционной одежде и чуть ли не с катаной это было неожиданностью и сказать, чтоб приятной. Он вполне себе понимал, что смотрится довольно странно, поэтому не удивился последовавшему за встречей вопросу:

— Ты кто такой, и зачем с утра воруешь девушек?!

— Тиш-ше, — зашипел Юки, вот уже со вчерашнего вечера находившийся в легком неадеквате, — разбудите, а она и так плохо спала.

На секунду ему показалось, что он оказался перед жерлом танковой пушки, но это ощущение все так же быстро прошло.

— А как вы вообще вместе оказались и вместе спали?

Юки такой допрос с утра пораньше уже начинал злить, вдобавок, ему надо было идти, поэтому он, уже слегка раздраженно ответил:

— Не понимаю, какое ваше дело, но если просто — у нее была проблема с ногами, по пути назад нас застиг дождь и мы переночевали в храме. А сейчас мне все же надо ее донести до гостиницы, и я хочу ей дать еще немного отдохнуть, так как ночевали мы на деревянном полу и удобно это не было.

Дедушка этот уже более спокойно кивнул.

— Ты уж позаботься о ней.

— Естественно, — Юки немного, насколько ему позволяла ноша, поклонился, — доброго вам утра, дедушка....

И пошел вперед,

— Дедушка, говоришь, — прошептал старик, — ну посмотрим…

Когда Касаи-сенсей увидела новоприбывших Юки и Нацуми она на мгновение даже застыла на месте. Но если Юки выглядел как обычно, ну он за редким случаем обычно не выглядел так уж опрятно, то вот то, в каком состоянии находилась одежда Нацуми, вызывало массу вопросов. Мятая юката, гато одетые на на серые странного вида носочки, растрепанные и даже немного спутанные волосы, помятое лицо. И куртка Юки Усады надетая сверху всего этого «великолепия". Ну и не менее помятый Юки Усада, держащий ее за руку.

Видимо, все эти вопросы отразились на живом лице Касаи-сенсей, так что Нацуми поспешила ее заверить:

— Ничего не было, — жутко при этом покраснев.

Нацуми продолжила говорить, но будто очнувшаяся Касаи-сенсей быстро сняла с себя довольно длинную куртку, и быстро накинула ее на Нацуми, скидывая куртку Юки, и прикрывая мятую юкату Нацуми.

— Я натерла ноги, Юки пошел мне помочь. И мы просто застряли в лесу во время дождя. Нашли сарайчик и, пока пережидали дождь, заснули.

Учитывая, что дождь начался примерно в конце фестиваля огня, Ученики, местные жители и другие участники фестиваля набились как сельди в бочке, и даже пришлось вызывать автобусы, чтоб довезти всех до общежития, что вызвало дополнительную неразбериху. Некоторые видели и сказали, что у Нацуми была проблема с ногами. На листочке прибывших в общежитие она была отмечена, и ее отсутствие выяснилось только утром.

— Так, ладно. Поговорим позже. Нацуми — бегом в комнату. Ты вчера отрубилась и заснула в автобусе, и я не стала тебя будить. Юки — топай обратно, пока тебя никто не заметил, придешь через четверть часа — скажешь ночевал в храме — в одиночку. Все понятно? Двинули.

Вот только кое-кто, внимательно смотревший во двор их все-таки заметить успел, что привело к недоразумению, которое впоследствии разрешить оказалось сложнее, чем их совместное отсутствие данным утром.

Нацуми только и кивнула девочкам, когда наконец зашла в комнату

— Вчера в автобусе задремала, — и, не давая соседкам опомнится, прошла в душ.

Не повторяя вчерашней ошибки, она забрала сменную одежду, включая белье и носочки, в душ. По размышлении она прошла к выводу, что кто-то подсыпал ей вчера что-то в носочки. Или какую химию, травы или просто песок. Повторение — сомнительно, но она решила все же не рисковать.

Размышляла она в душе о Юки. О Юки, без колебаний пришедшем на помощь. О Юки носившем ее на спине по горной тропинке. О теплых объятиях Юки. О том ,какой он мягкий и теплый. И смущенный. И о том, что ей уже плевать, был Юки ее зайцем или нет. Ну... почти плевать. Вот только поговорить у них не очень получилось.

Глава четвертая . Учеба, экзамены и один футон на двоих.

Нацуми посмотрела на оценки предварительного теста. «Отлично» по японскому, английскому, истории и классической литературе. А вот остальное… Просто катастрофа.

«Хорошо» по физике, математике и химии. Даже не «очень хорошо», пусть и ниже на один-два балла. 78-79. Это действительно просто катастрофа.

Да, у этой ситуации было много исходных предпосылок. Масса проблем в студсовете, усиленные тренировки по кендо, «особые уроки управления» от родного деда, на которые приходилось по два часа добираться (как минимум раз, а порой и два раза в неделю)… Всё это здорово на ней сказалось.

Те предметы, которые она знала на уровне «богиня», остались на достойном, высоком уровне, пусть она, по результатам предварительных экзаменов, и слезла на восьмое место по школе (главное, что из десятки лучших не выпала).

А вот предметы, которые ей давались сложнее, те, по которым ради хороших оценок приходилось тратить много времени — все же показали свой злой научный оскал. Одно успокаивало — эти результаты были предварительными, для первичной проверки знаний и для того, чтобы сами ученики осознали и уяснили, что именно происходит. А уже официальные экзамены, те, по которым и будет выстроен рейтинг школы, начнутся через неделю.

Если бы дело было в младших классах, она сама себе нарисовала бы Ханамару вообще без лепестков.

Явным ее недовольство не было, однако Юки каким-то образом ухитрился его заметить. Хотя виду не подал. Сначала.

Чуть позже он абсолютно так же, как Нацуми когда-то, в период своей «опеки» над Юки, «случайно» оказался рядом — на выходе из школы.

— Что случилось, Нацу-тян? — фраза прозвучала естественно и так знакомо.

И после объяснений Анны Оками точно знала, почему.

Ей очень хотелось рассказать. Честно и просто. И не только об оценках. О том, что в последнее время родители, «любимые» тетушки и дядюшки как одержимые устраивают ей смотрины в надежде заключить помолвку и деловые соглашения с семьей побогаче и повлиятельнее. О том, что она понимает свой долг наследницы, но… Но чувствует себя странно и неправильно… Непривычно.

О том, что она впервые за многие годы чувствует в себе нежелание следовать воле родителей, несмотря на глубочайшее к ним уважение. О многом хотела бы Нацуми рассказать своей давней подруге Усе-тян. Вот только той Нацуми, которая была подругой Усу-тян, уже нет. И Усы-тян уже нет. Есть только Юки Усада, и как же ей хочется стать ближе к нему, как ей хочется иметь возможность спокойно и открыто разговаривать на любые темы!

Но она не может. Не может, пока не разрешится их запутанная любовная ситуация. Пока она сама не поймет, что именно чувствует. Пока…

Пока не время.

Надо сосредоточиться на экзаменах. На оценках. На учебе. Да, можно позвонить родителям и попросить нанять репетиторов, но это тоже поражение. Признание того, что она не способна самостоятельно жить и решать проблемы.

Эта возможная неспособность и была причиной, по которой Нацуми ни с кем не говорила о проблемах с учебой.

Рассказать о проблемах — равнозначно просьбе о помощи. А попросить помощи — это значит показать свою слабость.

Показывать свою слабость Нацуми не была готова — даже с теми, кто почти стал ее близкими подругами. Первыми подругами за много лет.

«Я все еще не готова, я всё ещё ледяная королева, хоть и оттаяла немного!»

Поэтому Нацуми молчала, не в силах что-либо сказать человеку, который не так уж давно сам отказался от её помощи, заявив, что со своими проблемами справится в одиночку.

Вот только Юки молчать не собирался.

— Возвращаю твою фразу, Нацу-тян. «Если я увижу, что у тебя проблемы, то я все равно буду помогать». А у тебя проблемы! — Юки сказал это таким уверенным тоном, что спорить с ним не представлялось возможным.

— Ю…

— На короткой разминке в клубе кендо ты почти выбила с поля главу клуба и его заместителя.

— Это не такая уж и редкость, — демонстративно фыркнула Нацуми.

— Так-то оно так, — не стал отрицать Юки. Эта естественная реакция лучше всего другого показывала, насколько парень в курсе ее жизни, привычек и достижений. Может, кого другого это бы и напугало, но… Нацуми, все еще не до конца понявшей свои чувства к Юки, такое внимание было лестно.

Усада тем временем продолжил:

— Вот только, во-первых, не так быстро, во-вторых, ты сегодня почти выкинула с площадки и сенсея. В-третьих, у тебя немного красные глаза. А ещё синяки под глазами от недосыпания, мастерски замаскированные косметикой.

Юки спокойно взял руку немного оторопевшей от такого обращения Нацуми:

— И немного повышенный пульс.

Ну и зачем он был таким наблюдательным?!

Нацуми, вспыхнув, вырвала руку. Впрочем, не слишком резко. Последнего наглеца, посмевшего коснуться ее, помнится, унесло в столб ограждения оранжереи. И очередные смотрины накрылись тут же.

А вот Юки она даже не собиралась стукнуть, хотя повод для этого у нее теперь, безусловно, был.

Девушка продолжила идти в тишине; Юки пристроился рядом, словно так и надо. Он не сверлил её взглядом, но и не отставал от неё.

Нацуми еще немного поразмышляла и внезапно остановилась. Юки, удивленный ее поведением, тоже замер.

Нацуми тяжело вздохнула.

— У меня проблемы с учебой, — опустив глаза вниз, призналась она.

— Серьезные? — Юки пытливо взглянул ей в глаза.

— Серьёзные? Это ещё мягко сказано, — призналась Нацуми. — Половину предметов даже на «очень хорошо» не вытянула. Времени не хватает.

Юки задумался:

— Это как-то связано с тем, что раз-два в неделю ты сразу после совещания студсовета куда-то уезжаешь и на следующий день выглядишь дико уставшей?

Нацуми кивнула:

— Я в эти дни учусь у дедушки семейным знаниям.

— Понятно, — у Юки немного отлегло от сердца. Воображение у него было слишком хорошим и иногда очень темным. Он уже весь испереживался, представляя себе всякое… Нехорошее…

— И дела в студсовете, кендо, опять же. Я не так уж плоха в точных науках, но мне надо ответственнее заниматься… ради своих первых мест.

— Да уж. Если бы я хотел места повыше, я бы тоже занимался усерднее.

Юки это отлично понимал. Его положение было зеркальным только по гуманитарным предметам. И если историю он еще изучал (правда, иногда лишь из-за определенных аниме), то классическая литература нагоняла на него тоску. Ну, и языки давались не очень.

— Угу, — взгляд Нацуми, все еще устремленный вниз, просветлел. Кажется, девушке пришла в голову какая-то мысль.

— Нацу, давай я тебе все-таки помогу. С математикой хотя бы… И с физикой. А с чем у тебя еще проблемы?

— С химией, — задумчиво выдала себя Нацуми. — Стоп! Нет, у м-меня нет никаких проблем, я оговорилась!

— Ага-ага, — хмыкнул Юки, и Нацуми мысленно похвалила себя за выдержку. Если бы не природная стойкость, девушка сейчас раскраснелась бы, как спелая помидорка.

— Химия — это немного сложнее. И все же варианты есть. Значит, химия, физика и математика! Мы можем вместе позаниматься, Нацу-тян… Я тебе помогу.

— Нет, так не пойдет, — твердо проговорила Нацуми.

Юки после этого заметно погрустнел, и тогда Нацуми Оками наконец подняла голову:

— Юки, давай позанимаемся вместе!

Юноша на этой фразе вытаращил глаза, и Нацуми поспешила продолжить:

— Но я согласна, только если ты тоже приложишь все усилия, чтобы повысить свои оценки. И при условии, что ты примешь мою помощь сам.

— Согласен! — тут же выпалил Юки, пока она не передумала, и поклонился. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, Оками-сан.

— Позаботься обо мне, Усада-кун! — Юки получил ответный поклон. — Ну, хватит стоять на месте!

Они начали опять идти бок о бок и оказались недалеко от дома Нацуми. Юки с трудом выдернул себя из пучины мыслей и заявил:

— Тогда не будем откладывать. Нацу-тян, давай сегодня позанимаемся вместе алгеброй и классической литературой. А я завтра принесу план занятий на ближайшую неделю. Вопрос! Ты можешь отменить уроки со своим дедушкой на недельку?

— Попробую, — Нацуми неуверенно передернула плечами и уже куда спокойнее позвала:

— Идем, Юки.

Ее рука жестко схватила рукав его школьной куртки и потянула за собой.

— На… Нацу?

— Иде-е-ем! Сегодня занимаемся у меня, — подавленную и раздраженную Нацуми как будто подменили. — Ты только позвони кому надо и предупреди, что вернешься домой поздно, а поужинаешь у меня.

Куртку его Нацуми отпустила, но не успел он облегченно выдохнуть (смутилсч же!), как его тут же схватили уже за руку и снова потянули за собой, не оставляя никакой возможности взять свои слова обратно.

«С другой стороны, я сам же хотел помочь…»

***

Юки уже заходил в эту квартирку раньше, но в тот единственный раз он, мягко говоря, был несколько не в себе. Во-первых, нести Нацуми не было такой уж простой задачей, во-вторых, сразу после того, как он уложил её на футон, ему надо было нестись в школу и улаживать проблему, которую на него взвалила непосредственно Нацуми Оками. После того, как он вернулся, он тоже не успел особо долго побыть в сознании.

— Простите за вторжение, — подавив желание сказать «я дома», воскликнул Юки.

— С возвращением, — услышал он какую-то неестественно тёплую фразу от Нацуми и удивился, но быстро взял себя в руки.

Девушка прошла вперед, сняла обувь — идо нее наконец дошло, что именно она ляпнула. Пискнув нечто нечленораздельное, Нацуми пролепетала:

— Проходи в комнату.

И умчалась в уборную. Пользуясь свободным временем, Юки решил поразглядывать комнатку.

Комната была, в общем-то, обычной. Восемь татами, а не шесть, как его. Правда, у него это комната в квартире с гостиной, а в этой квартирке гостиной не было. Были только кухонька и мини-столик на два места.

Жилая комната тоже была занята, пусть и не под завязку! Шкаф для одежды — довольно объемистый. Низкий столик по центру комнаты с парой учебников на нем. Компьютерный стол с ноутбуком в углу (он же, видимо, иногда письменный). Напротив стола –– футон. Последний был знаком Юки ближе, чем он хотел бы признавать. И юноша отошел, решив поразглядывать стол. Довольно мощный ноут с закрытой крышкой, стакан с ручками, подставка для телефона…

— Сейчас чай принесу, — вышедшая из уборной Нацуми прошмыгнула на кухню. Оттуда раздался шум закипающего чайника и легкий перестук посуды.

Юки продолжил рассматривать стол Нацуми. А это что? Юки во все глаза уставился на запечатанные в пластик высохшие цветки. Камелии. Видимо, когда-то розовой…

Стоп. Камелии. Те самые?

Да не может этого быть…

— Так, ладно, вот, садись! — Нацуми без всякого звяканья поставила чашки чая, чайничек, блюдечки и вазочку с печеньем.

Чайный сервиз (сюрприз!) оказался с зайчиками. Да и вообще заячья тема была раскрыта в комнате Нацуми более чем полностью. Юки огляделся еще раз. Занавески, плакатик и даже постельное белье…

Да что там белье! Даже стоявший на подставке бокен, видимо, любимый бокен Нацуми, и тот был с заячьей головой — навершием.

— Садись, говорю, — строго повторила Нацуми. — И хватит разглядывать мою комнату…

Нацуми заикнулась, осознав, что пялиться Юки на гербарий камелий, и решила отвлечь его как можно холоднее:

— Хватит разглядывать девичью комнату, озабоченный. Еще в кровать улягся… Ну, опять! — ехидно добавила она, впрочем, при этом заливаясь краской.

— Хорошо, — как и рассчитывала Нацуми, камелии мигом вылетели из головы Усады. Юки, опустив глаза, сел за столик.

Чаепитие началось на несколько неловкой ноте, но постепенно оба расслабились и еще раз обговорили, что именно каждый из них будет сейчас учить.

Они не первый раз учились вместе. В смысле, в одном месте и в одно время. Но! Во-первых, раньше это было в библиотеке, во-вторых, с ними еще была уйма народу, в-третьих, именно собраться, чтобы учить друг друга… Такого ещё не было.

Юки, демонстративно повздыхав над фолиантами, принялся перечитывать наиболее важные произведения классической литературы, изредка заглядывая в записи Нацуми по теме и иногда что-то переспрашивая. Нацуми же осторожно грызла алгебру, время от времени кое-что переспрашивая у Юки. Как полагается безалаберному ученику, нормальных записей тот не вел, полагаясь на свою память. Поэтому и объяснения его были обычно подольше, чем её.

—… вот и получается, что это наилучший способ для данной системы уравнений.

— Поняла, — кивнула Нацуми, с трудом держа глаза открытыми, и случайно бросила взгляд на часы. — Ками-сама! Половина второго. Через шесть с половиной часов надо быть в школе…

Ну это еще полбеды. Ей идти до школы минут пять. А вот Юки… Ему еще минут двадцать идти до дома. Пока дойдет, пока в душ сходит. Почти не поспит или в школу опоздает. А это не дело!

— Поздно уже, Юки! — вырвалось у нее.

Увлекшийся учебой (и поразивший этим сам себя) Юки тоже посмотрел на часы и с ужасом понял: он пропустил все вечерние сеансы аниме!

Парень торопливо поднялся:

— Нацуми, спасибо. Мне пора.

Однако девушка яростно помотала головой:

— Нет, Юки, ты так задержался из-за меня. Так что оставайся. Юката для тебя у меня есть, а одежда автоматом постирается и высохнет до утра.

— Э-э-э, — ошарашенный таким напором Юки не знал, что сказать. Наконец-то настала его очередь краснеть.

— Ничего себе не надумай, — строго выговорила Нацуми. — Я такая добрая только из-за того, что ты нормально не поспишь и занятия пропустишь. Второго футона у меня нету, но есть парочка одеял. Постелю тебе.

Нацуми оглядела комнату и поняла, что кроме как рядом с ее футоном постелить Юки было негде.

— Спать будешь недалеко от меня — места другого нет. Но не дай бог! — не очень определенно, и всё же вполне понятно для Юки погрозила она пальцем.

Затем девушка прошла в ванную.

Как будто Юки посмел бы что-то сделать! Совсем не потому, что это дико смущает, просто потому что это… Неправильно… Хотя…

Юки напомнил себе, что он, во-первых, второстепенный персонаж, во-вторых, комический… А в-третьих и в-самых-главных, персонаж положительный…

Видимо, Усада слишком зациклился на своих мыслях и завис, так как вообще не заметил, как пролетело время и Нацуми закончила. Раздался стук двери, и девушка вышла из ванной.

Юки изо всех сил старался не думать о том, что она сейчас в одном полотенце.

Красная то ли после душа, то ли еще от чего Нацуми решительно сделала вид, что ничего не происходит:

— Двигай в душ, разденешься там! — Юки смиренно пошел, однако Нацуми остановила его на полпути. — Погоди-ка секунду.

Девушка приблизилась к шкафу, вытянула оттуда какой-то сверток и уже почти протянула его Юки, как почувствовала, что с нее сползает полотенце. В секунду она подскочила и запихнула недоумевающего Юки за дверь.

Юки сначал не понял, что происходит. Но когда десять секунд спустя его запихнули в ванную безо всякой юкаты, он успел заметить ножку Нацуми и полотенце на полу.

Алый до самых кончиков волос Юки наконец осознал, что произошло, только несколько секунд спустя, когда в двери образовалась небольшая щель, через которую просунулась рука со свернутой юкатой.

— С машинкой разберешься? — услышал он через дверь. — Запусти на стирку и сушку, а то пойдешь завтра в школу в мокрой одежде.

— Разберусь, — бросил Юки.

Совмещенная со стиральной машиной сушка была навороченнее самой простой модели, что у него дома, но… вроде все было понятно.

Он забросил одежду, помылся и довольно быстро вышел. Вот только когда Юки вышел из ванной Нацуми уже спала — либо прекрасно притворялась спящей.

— Спокойной ночи, Нацуми, — пробормотал он, укладываясь спать на своем матрасе.

Проснулся Юки с Нацуми, лежавшей подозрительно близко. Хоть он и лег ночью близко к краю футона Нацуми, на сам футон (хвала Ками-сама) он перебраться не успел.

— Доброе утро, — только и успел пробормотать парень, осознавая ситуацию, и они с Нацуми ловко отскочили друг от друга.

— Я пойду проверю, как одежда, — Юки, не поднимая глаз, бочком начал движение в ванную комнату, где и стояла стиральная машинка.

— Хо… Хорошо! — согласилась Нацуми, и ее голос окреп, — Одевайся, но не выходи, пока я не разрешу.

— Ладно, — за Юки захлопнулась дверь.

В полном смущении, почти не разговаривая, они двинули в школу.

В тот день Нацуми было не до бенто. Возможность переговорить с Юки представилась за обедом, когда оба, не сговариваясь, отправились в буфет и встретились в очереди.

— Привет, Оками-сан!

— Здраствуй, Усада-кун!

Обращаться по именам в общественном месте они все еще остерегались.

Нацуми и Юки сели вместе недалеко от входа в буфет.

— Ну что? — начал Юки, для разнообразия не осмеливаясь посмотреть в лицо Нацуми и молясь всём богам, чтобы не покраснеть. — Мы сегодня продолжаем, Нацу-тян?

— Конечно, — тоже не поднимая глаз, ответила Нацуми. — Я же обещала тебе помочь!

В переводе на нормальный язык это означало: «Мне очень стыдно, но мне нужна твоя помощь».

— Вот и отлично, — Юки немного оправился и поднял лицо на Нацуми, подмечая легкую красноту девичьих щек. — Но сегодня надо закончить вовремя.

Еще одна ночевка с Нацуми, учитывая утреннее пробуждение, была бы слишком сильным испытанием для его нервов.

— Согласна, — кивнула Нацуми.

Хотя проснуться вот так было удивительно приятно, но уж слишком смущающе.

Она все-таки не хотела повторять данный опыт. По крайней мере, пока что.

В дальнейшем Нацуми ставила будильник на девять вечера и выпроваживала Юки домой…

По итогу подготовки результаты экзаменов вышли более чем хорошими. Они вернули Нацуми на второе место в списке учеников, а Юки подняли на пятое.

После этой напряженной, временами дико смущающей недели, им было все же намного проще общаться друг с другом. И это вызвало уйму неприятных, пусть и ожидаемых, последствий.

Глава пятая. (Бег, разговоры и снова бег) Беги, если хочешь жить

Несмотря на всю свою моральную силу, Нацуми целый месяц набиралась храбрости, чтобы как следует поговорить с Юки.

— Юк… Усада-кун! — обратилась она к парню. — Мы можем сегодня пройтись вместе?

В последнее время их отношения значительно улучшились — ну, на первый взгляд точно. Ребята относительно легко общались, и морщилась каждый раз Ирука Май когда слышала, как они время от времени обращались друг к другу по имени.

Никаких последствий их совместное появление после проведенной вместе ночи так и не принесло. Легенда Касаи-сенсей сработала, и отношение к Юки в школе осталось обычным — не слишком одобрительным, но и нк таким, чтобы пришлось мусор из шкафчика выгребать. За это Юки был более чем благодарен.

Совместную ночевку во время учебы вроде тоже никто не заметил. Как и одновременное их появление в учебном заведении.

Нацуми пребывала не в лучшем расположении духа. Сегодня из дома ее должен был забрать отец — для очередных дурацких смотрин с каким-то парнем-наследником богатой семьи. У нее, к сожалению, не нашлось ни одной отмазки, чтобы не появляться там. Конечно, залегендированно это мероприятие было под чаепитие с семьей Лей, но Нацуми-то прекрасно знала правду. А ее мама и мама того парня знали, что она знает.

Да, это было жути эгоистично, но Нацуми хотелось немного продлить время рядом с Юки. И даже хотелось в очередной раз попытаться признаться, что он ей не безразличен. Хотя… Учитывая ее предстоящий «ужин»… Если бы Юки знал, куда она идет, выглядело бы это сущим издевательством над ним.

Но они даже не успели спокойно отойти от школьных ворот.

Вообще от комнаты студсовета до ворот школы небыстрым шагом идти минут семь. Нацуми, не желающая спешить от слова совсем, и Юки шли туда на буксире чуть больше десяти минут. Обсуждали прошедший экзамен — как-то не выходило у них пересечься сразу после этого на достаточно продолжительное время.

В самом начале дороги Нацуми послышались какие-то странные щелчки, она оглянулась, ничего не заметила и выбросила это из головы. Как оказалось, зря.

В любом случае, их обсуждение и обмен мнениями затягивались. Шли они очень-очень медленно.

— … и, значит, смотрю я на следующий вопрос и вспоминаю, как ты говорила, что это на самом деле мужчина был, а не женщина, как в аниме…

Нацуми только и могла, что улыбнуться, с трудом удержавшись от насмешливого хихиканья.

Их неспешный разговор был прерван резко затормозившей у школьных ворот солидной черной машиной.

— Папа… — растерянно пробормотала побелевшая Нацуми. — Почему он сюда приехал? И… так рано?

Выскочивший из машины здоровенный мужчина в деловом черном костюме стремительно приблизился к ним с искаженным от ярости лицом:

— Ты! — практически взревел он, увидев Юки.

— Папа! — окликнула его Нацуми, и тогда мужчина наконец посмотрел на нее.

— Ты меня очень расстроила, дочь, но с тобой мы позже поговорим! А сейчас…

Ему оставалось пройти несколько шагов, когда Нацуми сорвала с Юки его сумку и выпалила:

— Беги, Юки, потом поговорим!

Девушка сделала шаг вперед, заслоняя Юки от собственного родителя. Какой бы гнев отец ни испытывал, как бы разочарован он ни был, Нацуми — его дочь. И навсегда ею останется. Он не причинит ей вреда.

Юки мигом сообразил, что дело серьезное. Вообще взбешенный отец девушки — слишком распространенное клише, чтобы не быть морально к нему готовым. И если Нацуми говорит, что надо бежать — стоит ее послушаться. Юки припустил по улице.

— Ты его еще защищаешь! — выплюнул отец Нацуми и обошел дочь. — Дома поговорим!

Нацуми только и оставалось, что смотреть на две удаляющиеся фигуры. Вдруг у нее зазвонил телефон:

— Мама?! Да, у школьных ворот. Да, убежал… Пытается. Не знаю, шанс не очень большой… Да, видела. Хорошо, подожду.

Через пару минут у школы остановилась красная спортивная машина. Нацуми забралась и встретилась взглядом с мамой:

— Вперед. А потом вроде налево.

Женщина понятливо кивнула. Машина тронулась с места и поехала, набирая скорость.

— Нацуми, в последние несколько дней твой папа сам не свой. Постоянно проверяет телефон. Сегодня же он был в таком расстройстве, что даже экран не заблокировал. И я увидела, что там твоя фотография. С мальчиком… Это же тот, о ком я думаю, Цуми?

— Если это Юки Усада, то да, мам.

— Юки Усада… — мама Нацуми на секунду замолчала. — Вот, значит, как. Ладно, расскажешь мне позже, что там между вами было.

— Ничего не было! — перепуганная Нацуми почти сорвалась на крик.

— Хорошо-хорошо. Я верю. Но ваши отношения — все равно не отношения простых знакомых, верно?

Нацуми закусила губу, опустила голову. Мать терпеливо ждала её ответ.

— Это… сложно. Но мы еще ничего такого не делали.

Мама усмехнулась.

— Это «еще» меня убедило. Надеюсь, ты мне расскажешь больше. Как он вообще появился в твоей жизни?

У Нацуми перед глазами отчётливо нарисовался образ Зайца, который решительно приказал ей спасаться.

— Но вот папу будет сложнее убедить. Впрочем, у меня свои методы.

В конце улицы, по которой ехал автомобиль с мамой и дочкой, наконец показались две бегущие фигуры. Расстояние между ними было не таким маленьким, как боялась Нацуми Оками. Видимо, скорость Юки и знание местности давали ему явное преимущество.

Мама Нацуми открыла окно.

— Широ-сан, прекратите позорить семью Оками.

Широ Оками на секунду запнулся, но не остановился, продолжая бежать.

— Широ-сан! — продолжила матриарх семейства Оками, и голос её зазвенел. — Если вы не остановитесь, я буду очень недовольна. И это ещё мягко сказано!

На секунду мужчина все-таки замедлился, однако через несколько мгновений продолжил преследование.

— Широ-сан, — прибегнула к последнему аргументу его жена. — Я буквально месяц назад купила в гостиную новый диван. Отличный, на нем можно спать хоть всю ночь. Целый месяц подряд.

Отец Нацуми наконец остановился:

— Но, Юмико! Он же опозорил…

— Пока единственный, кто опозорил нашу дочь — это ты, Широ! — стальным голосом сообщила Юмико Оками.

Она вышла из машины и подошла к немного растерянному мужу.

— Но он же…

— Я не знаю, что тебе наплели, отец, но Юки ни разу не сделал мне ничего плохого, — вмешалась Нацуми.

— Хочешь сказать… то, что после похода в храм ты вернулась утром и в мятой юкате… то, что он выходил вместе с тобой из твоей квартиры рано утром… имеет какое-то нормальное объяснение?! — было видно, что отец хочет кричать от боли и ярости, но сдерживает себя. Слова вырвались из него тихим, прерывистым шипением.

Нацуми на мгновение застыла, заледенела, почувствовала себя совершенно разбитой и донельзя оскорбленной. Однако она смогла взять себя в руки и заговорила с отцом так холодно, как никогда в жизни:

— Конечно, Юки ни в чем не виноват. Я все объясню. Но, отец, давай поговорим у меня дома.

— Поговорим! И ты там больше…

— Вначале поговорим, — перебила его жена, — потом будем решать. И почему-то мне кажется, что тебе еще придется извиняться. Перед Нацуми и перед Усадой-саном, да.

— Несколько дней назад, — начал рассказ Широ, когда они пришли в квартирку Нацуми и устроились с тремя стаканами чая у столика, — мне начали приходить фотографии. С короткими комментариями. И фотоотчетом о «Любви между второй королевой школы, яростной волчицей меча, и отаку-ловеласом, умеющим обольщать женщин».

Нацуми чуть не поперхнулась чаем.

— Полный бред, — прокомментировала она. — В каком хоть месте он ловелас?

И тут же покраснела, осознав эффект от своих слов.

— Ара-ара! — взяла слово ее мама. — А все не так просто, я погляжу? Тогда расскажи сама…

Нацуми вздохнула — рассказывать не хотелось, но и другого выбора не было. Начать историю девушка решила с первого знакомства, о котором ей так кстати напомнила Анна.

— На самом деле ты очень давно знаком с Юки, — твердо произнесла Нацуми, позволяя папе самому домыслить, что значит ее обращение по имени и без суффикса. — Давным-давно, еще в детском саду, у меня была лучшая подруга. Смелая, отчаянная и похожая на боевого зайчика.

— Уса-тян, — усмехнулась Юмико, и по усмешке было понятно, что она в курсе пола первой «подруги» ее дочери.

— Угу, — кивнула Нацуми и продолжила:

— Когда мой «любимый» дядя решил, что дедушка неправильно выбрал преемника…

— То организовал мне проблемы на дороге и попытался «пригласить в гости» тебя. Правда, потом все свалил на своего нового шофера, что хотел тебя похитить. Мы так ничего и не смогли доказать, — с отвращением проговорил папа, запомнивший этот мерзкий эпизод на всю жизнь. — И это при том, что у него самого была дочка твоего возраста…

— Папа, — Нацуми странно посмотрела на отца. — А ты ничего не путаешь? Ведь дядя не женат.

— Не путаю, он не женат, но… — тут отец почувствовал на себе пронзительный взгляд жены и резко передумал об этом говорить. — Не важно.

Широ вздохнул и отпил глоток из чашки:

— А какое отношение Усе-тян имеет к балбесу Юки? Как это вообще связано…

Нацуми пожала плечами:

— Ты же помнишь, почему дядя в конце концов не смог меня пригласить?

— Помню. Твоя лучшая подруга ни с того ни с сего устроила истерику, намертво вцепилась в «коварного шофера-похитителя», и, пока я не пришел, не отцеплялась. Мне потом пришлось разговаривать с ее родителями, помочь с переездом и новой работой, чтобы мой «любимый» младший брат не полез мстить. А фамилия у них была… Усада? Да не может быть! Это какой-то их родственник?

Нацуми только хмыкнула:

— Папа, я сама недавно была в шоке, когда выяснила, что моя лучшая подруга, Уса-тян, как ее звала я, или Усаги-тян, как ее звали все остальные, была мальчиком по имени Юки. И он все-таки меня спас… Поэтому…

— Ни за что! Согласен, бегает он хорошо, но он недостоин…

После этого заявления Нацуми сильно погрустнела.

«Вот и он сам так тоже думает» — мелькнуло у нее в голове.

Вслух же она сказала:

— Да после сегодняшнего твоего фокуса, уважаемый папа, он сам ко мне не подойдет.

— Вот и отлично, — тут же отреагировал мужчина. — Если не подойдет, то шансов пройти испытание и заполучить тебя у него не будет.

— А ты думаешь, у кого-то из тех богатеньких слабаков и трусов, с которыми мы ужинаем, хватит духу? Или из-за того, что они из хороших семей, они автоматически достойны?

— Они все отлично учатся и занимаются спортом!

— Юки пятый по школьным оценкам, а насчет спорта… дорогой папочка, ты ведь так и не сумел его догнать, верно?

Пока Широ переваривал услышанное, Нацуми шумно выдохнула, успокоилась и продолжила:

— Папа, я тебя, если честно, не узнаю. С чего вообще столько эмоций? Тебе на работе ничего такого в кофе не подливают?

Широ Оками моментально стал серьезным и взял себя под контроль:

— Все может быть. Я проверю. А об учебе этого Юки… Ты же обещала рассказать.

— Ладно.

Она в общих чертах рассказала о Юки, об их знакомстве, начиная с того момента, как пошла просить его оказать помощь Хоши. Ками-сама, как же давно это было…

Юмико знала часть истории, поэтому изредка кивала. Причём кивки её были очевидно одобрительными, что не могло укрыться от взора Нацуми.

Когда Нацуми закончила, ироничная Юмико выглядела непривычно серьезной.

— Получается, дочь, что Усада-сан тебя уже как минимум два раза серьезно выручил. И несколько раз — поменьше. А по поводу простуды могла бы нам рассказать…

— Я думала, Цурина вам рассказала, — растерялась Нацуми.

Её мать пожала плечами:

— Не рассказала. Я думаю, не хотела выдавать Юки. Не боишься, что сестричка уведет парня?

— Не боюсь! — вспыхнула Нацуми.

— Твоя сестрица, несмотря на то, что моложе тебя, истинная чума для парней и просто специалист по тому, как бы поставить их в неловкую ситуацию. А Юки, наверно, ей все же понравился…

— Может быть. Она показывала клип с его признанием мне. Кто-то в толпе заснял. Но даже тогда, пусть я и отказала, впечатление он произвел неплохое.

— Ну всё, хватит, я понял! — Широ надоело слушать дифирамбы возможному парню дочери, и он решил немного сменить тему. — А теперь такой вот вопрос. Нацуми, тебя предположительно уже как минимум один раз чуть не похитили? И почему я об этом не знаю?

Нацуми знала, почему, и сейчас корила себя за глупость. Потому что, если рассказывать о том, что смахивало на попытку похищения, придётся упоминать и о совместной ночи в храме. Но сейчас у неё уже не было пути назад.

— Сглупила, папа, прости.

— Хм… Видимо, я все же был не прав, когда судил о парне. Юмико, сможешь поговорить с ним? А то, боюсь, если я приду извиняться, он убежит.

— Это уж точно, — женщина фыркнула. — Забавно, он первый после меня, за кем ты так гонялся…

— Юмико!

— Шучу-шучу. Твое состояние, дорогой, говорит либо о дырах в безопасности и охране, либо о ее нелояльности, либо лояльности, но не тебе. И не отошедшему от дел отцу.

— Хорошо. Я все проверю. В крайнем случае объявлю реорганизацию и переведу людей из филиала Хоккайдо. Последний вопрос, Нацуми. Это все? Или есть еще что-то, о чем ты нам не рассказала?

Нацуми вздохнула — в который раз за этот день.

— Есть еще кое-что, в чем я не уверена. Но, возможно, была еще одна попытка раздавить меня морально. Это было очень неприятно, пап, мам. И, пожалуйста, не расспрашивайте меня сейчас. Мне тогда помогли. Я подозреваю, что это был Юки. Но он не говорил, а я пока не уверена.

— И как ты собираешься это выяснить, дочь? — Юмико строго посмотрела на нее.

— Спрошу прямо, — Нацуми опустила глаза. — Мне кажется, что это Юки, но я боюсь выдать желаемое за действительное. Поэтому нам надо поговорить. Я знаю, что если спрошу, он не будет мне врать.

— Отлично. Только дай мне перед этим с ним переговорить самой.

— Мама? Только не надо… Впрочем, хорошо. Он и папы-то не испугался, а побежал только после того, как я сказала. И, папа, дай мне минутку переговорить наедине.

— Ах, да, у меня же встреча буквально через четверть часа.

Широ Оками начал выходить из комнаты и уже на пороге сделал звонок:

— Ирука-сан, это Оками, пожалуйста, извинитесь за меня и перенесите встречу с Сайки Технолоджи на завтрашнее утро.

Мама с дочкой же продолжили свою беседу:

— Раз уж мы все решили, пора на ужин с твоим потенциальным женихом. Да, я понимаю тебя и твои чувства, но мы уже назначили встречу. Она через час, не прийти — будет неудобно. А завтра как раз выходной, и я навещу твоего Юки. Заодно и извинюсь.

***

— Надеюсь, это все же не папа Нацуми, — пробормотал Юки себе под нос.

За дверью оказалась смутно знакомая ему женщина, очень красивая и элегантная, которая жизнерадостно проговорила:

— Доброго вечера, Усада-сан. Я Юмико Оками, мама Нацуми. Мне бы хотелось извиниться перед вами за причиненные вашей семье неудобства. А ещё — нужно поговорить.

Юки моргнул. Стало понятно, почему женщина показалась ему смутно знакомой. Если верна теория «хочешь знать, как через двадцать лет будет выглядеть твоя жена — посмотри на тещу», то будущему мужу Нацуми сильно повезет: она станет еще красивее, чем сейчас. Юки с трудом отвел взгляд и поклонился:

— Все в порядке, Оками-сан, я вполне могу понять чувства отца Нацуми.

По ставшей еще шире улыбке, немного ироничной и чуточку ехидной, Юки понял свой промах. Назвав Нацуми по имени, он явно проговорился о довольно близких отношениях. И то, что улыбка на лице Юмико не исчезла, внушало осторожный оптимизм.

— Мой муж и сам принесет вам свои извинения, но мы решили, что появляться рядом с вами сразу после сегодняшнего происшествия ему будет… несколько несвоевременно.

Юки распрямился и в своей обычной, довольно наглой манере посмотрел гостье в глаза. Женщина действительно не была намерена уходить после принесенных за мужа извинений, поэтому Юки собрался с духом и предложил:

— Хотите чаю, Оками-сан?

— Ара-ара, Усада-кун, я еще не так стара. Юмико-сан, Юмико-чан, все же ты не совсем чужой мне человек, раз так заботишься о моей дочери.

Юки решил не стесняться:

— Юмико-сан, это неоднозначный момент. Кто ещё о ком заботится… Если хотите, называйте меня по имени.

Они только и успели каждый немного отпить из чашки, как Юмико начала беседу. Через некоторое время Юки с ужасом понял, что женщина ухитрилась выдавить из него подробности его признания, тонкости проведения фестиваля, как спортивного, так и культурного, и даже подробности их совместных прогулок и обучения.

Юмико Оками решила не медлить и атаковала Юки следующим, самым интересным, на ее взгляд, вопросом:

— Скажи, Усада-кун, а знаешь ли ты о происшествии, в котором был замешан некий «Храбрый заяц»?

Усада вздрогнул, но смог выдавить из себя:

— Извините, но мне мало что известно, вы о том старом аниме?

Мать Нацуми сладко улыбнулась:

— Еще и скромный… Ну, в любом случае, спасибо тебе, Усада-кун.

— Не знаю, о чем вы говорите.

— В любом случае, ты видел мою дочку в непристойном виде, а значит, должен взять ответственность. И она тебе очень признательна. Когда мы ее тебе отдадим…

— Юмико-чан, это неправильно! — Юки так разнервничался, что даже нарушил все правила вежливости и перебил возможную будущую тещу.

Улыбка Оками-мама немного изменилась, стала еще более сладкой и в то же время страшной до дрожи:

— Тебе настолько противна моя дочь?

— Совсем нет! Но это — принуждение. Это — неправильно. Отношения, построенные на чувстве благодарности? Это не нужно ни мне, ни ей самой…

— Вот как? Интересная точка зрения… То есть ты думаешь, что чувства Нацуми — это лишь благодарность?

— Ага, — грустно выдохнул Юки и опустил голову.

— Но ты же признавался Нацуми в любви, если я не ошибаюсь.

— Да, — еще тише проговорил Юки. — И она меня отвергла. Очень вежливо, аккуратно, и…

— И? — надавила мать его любимой…

— И довольно ожидаемо, — наконец смог проговорить Юки. — Ведь это же я, — он криво усмехнулся и продолжил в подчёркнуто уважительной манере:

— Вообще я не понимаю Ваших мотивов, Оками-сама. Я н-не против вовсе, просто… Просто это странно. Почему я, как возможный парень вашей дочери, Вас устраиваю? Я отаку из небогатой и неизвестной семьи, внешность средняя, постоянно влипаю в глупые истории, бокен в руках не держал, с каллиграфией — беда, историю и литературу знаю постольку-поскольку.

— Надо же, — рассмеялась Юмико Оками. — А дочка говорила, что ты по успеваемости пятый в школе. Соврала, что ли?

Юки заалел ушами и признался:

— История и литература, ну, и языки — все это только благодаря помощи Нацуми в последний месяц. Сам я только с цифрами хорош, память неплохая, да, но таких-то парней — масса. И парней умнее, богаче, сильнее меня просто уйма. Зачем я Вам сдался?

Матриарх Оками усмехнулась:

— В самом деле, зачем мне в качестве близкого друга моей дочери парень, не побоявшийся выйти против троих здоровяков ради девушки? Зачем мне парень, который тащил на себе мою дочь по горам на своем горбу и даже не подумал ее бросить? Зачем мне тот, кто готов ради нее подставиться и принять удар…

— Но я же…

Женщина нетерпеливо продолжила:

— Ты даже не отрицаешь, правда? Ты ведь даже не побоялся признаться в своих чувствах Нацуми при всем честном народе, показал свою смелость… И смог показать свою надежность. Без сомнения, ты заслужил за это ее благодарность. Но почему ты так уверен, что это единственное? Да и почему это плохо? Даже если благодарность и была изначально, то…

Юки решительно помотал головой:

— Давайте закончим на этот раз, Оками-сан. Я признаю, ваша дочь мне совсем небезразлична, но темы, которые мы с вами обсуждаем, я должен обсуждать в первую очередь с ней.

— Ладно, — улыбнулась Юмико Оками, и на этот раз её улыбка вышла спокойной и легкой, как морской бриз. — На сегодня я пойду. В самом деле хватит. Ты очень изменился за последние десять лет, Юки-кун. Очень изменился. Но все так же готов, несмотря ни на что, бросаться на помощь другим и делать то, что считаешь правильным. Спасибо тебе, — Юмико, уже почти дошедшая до двери, поклонилась и вышла в открытую дверь.

— Доброй ночи, Юки-кун.

— Доброй ночи… Десять лет, — прошептал себе под нос глубоко потрясённый всем произошедшим Юки, застыв на месте. — Что было десять лет назад?

Юноша, как обычно в тех ситуациях, когда задумывался, потер свой шрам. Незаметный шрам на левой лопатке.

Именно эта «рана» была с ним те самые десять лет, с тех пор, как раздраженный его упорством возможный похититель Нацуми смог оторвать ребёнка от своей ноги и откинуть его в сторону. А последовавший за этим скандал уничтожил для него вероятность незаметно «пригласить в гости» богатую наследницу Оками.

Глава шестая. Парк, кафе и много алкоголя

После визита Оками-сана положение Юки в школе снова стало… мягко говоря, плоховатым. Их совместный забег видело слишком много людей; слухи пошли самые дикие. Пока юноше удавалось избегать пристального внимания окружающих, но было понятно, что долго это не продлится.

Какой-то идиот распространил сплетню, что Оками якобы уже сговорена в брак и Юки своим присутствием портит девушке будущее. В результате чего, даже поход в студсовет оборачивался для него гонкой с препятствиями.

Появившаяся газетная статья про «золотую пару», показывающая «семейный ужин» семей Оками и Магумы, совсем не добавляла ему спокойствия. Вдобавок ко всему, пропустившая несколько недельных уроков дедушки Нацуми со всей возможной скоростью их сейчас восполняла, иногда даже пропуская заседания студсовета. Даже спустя три недели после «забега» с папой Нацуми им даже не удалось нормально поговорить.

Юки, если честно, уже не знал, что и думать. С одной стороны, он не помнил, чтобы ко второстепенным комическим персонажам, заглядывала ради разговора мама их любимой девушки. Да еще и с извинениями от отца.

С другой стороны — его удручал полный игнор в последние несколько недель от самой девушки. Его бесило, что постоянно, как по заказу, в газетах появлялись заголовки с анализом возможных союзов семьи Оками. Рассуждения на тему, кто именно будет выступать «связывающим звеном союза», тоже не добавляли Юки спокойствия.

Поутихшая в последние несколько месяцев травля опять начала набирать обороты. Пока это стоило ежедневного выгребания мусора из шкафчика и испорченной пары сменной обуви, которую ему приходилось носить с собой. Впрочем, с первыми месяцами травли «мерзкого отаку» это не шло ни в какое сравнение. По мнению Юки, эта была мелочь, не стоящая упоминания.

Очередное заседание студсовета было длинным и, несмотря на отсутствие Нацуми, довольно бурным. С трудом дождавшись возможности свалить в уборную, Юки умотал так быстро, что даже оставил на столе свой телефон. Когда он вернулся, в комнате была только Хоши.

— Все уже разошлись? — удивленно спросил он.

— Ага, — кивнула девочка. — Я тоже выходила, сейчас вот вернулась. Май ушла перед самым твоим приходом.

Юки бросил быстрый взгляд на телефон: на нем горело одно новое сообщение.

«У меня первый за много дней свободный вечер. Мне хотелось бы поговорить, можем встретиться. Кафе Летнее. В 19-30 я там буду.»

— Что-то хорошее случилось, Ю-кун? — Хоши не могла не заметить изменившееся выражение лица и расплывшуюся улыбку друга.

— Да, Хоши-тян. Нацуми будет ждать меня в Летнем.

— Решила наконец, — пробормотала себе под нос просиявшая Хоши. И уже громче добавила:

— Юки-кун, не опаздывай!

***

Нацуми сидела в кафе, в котором договорилась встретиться с Юки, и немного нервно сцепила руки в замок. Она пришла заранее, аж за час — просто для того, чтобы как следует посидеть, подумать… И разобраться в своих чувствах.

Юки Усада как-то незаметно вошёл в ее сердце и занял там особенное место. Шаг за шагом — и он стал значимой частью ее жизни. Другом? Или даже чем-то большим?

Мама, конечно, шутила по поводу свадьбы. Точнее, Нацуми надеялась, что мама только шутила, ведь ей эта идея казалась как минимум несвоевременной. Однако дикого неприятия эта идея не вызывала.

Она много раз спрашивала саму себя: а как же чувства к Храброму зайцу? Не пытается ли она убедить себя в том, что влюблена в Юки, лишь потому, что считает: он и есть ее Храбрый Заяц? Несмотря на все подозрения и намеки, она не была уверена на все двести. Это вопрос, на который мог ответить только сам Юки.

«Ненавижу зайцев» — говорил он. И всё-таки надел этот костюм… Но, может, он проиграл пари или еще что-нибудь?

И тогда Нацуми спросила себя. Что в ситуации, в которую она попала, сделал бы Юки? Чтобы ответить, девушке понадобилось меньше секунды. Никаких сомнений в том, что Юки поступил бы также, как искомый Храбрый Заяц, у неё не было. Оставалось понять, почему он так яростно отрицает свою причастность. И ещё — оставалось понять, что именно она сама чувствует к Юки, который может быть, а может и не быть её Храбрым Зайцем. Но он абсолютно точно тот, кто готов без малейших сомнений поступить так же, как ее ушастый идеал…

Мысли Нацуми были прерваны прибежавшей девочкой. Девчонка оказалась такая миниатюрная, что ее можно было принять за ученицу средней школы.

«Из клуба легкой атлетики» –– вдруг вспомнила Нацуми. — «Первый класс нашей старшей школы, вроде бы ее зовут Токагеро…»

— Там… — девушка никак не могла отдышаться. — Там... Юки... в парке... напали…

— Где? Токагеро-сан, парк большой, точнее…

— Западная часть… там еще стройка рядом…

Нацуми Оками изнутри похолодела. Руки, тем не менее, действовали сами по себе. Она достала бокен, проверила, что форма хорошо сидит, и поправила чулки.

— Сколько их, Токагеро-сан?

— Пятеро примерно, — глазки Рики Токагеру, открывшиеся от удивления, выглядели как глаза среднестатистической европейки — настолько широко они открылись.

Нацуми вытащила телефон и включила анонимайзер звонка:

— Парк Кено. Несколько молодых людей с ушибами и переломами… Пятеро. Переломы? Как минимум, по одному перелому конечности у каждого. Спасибо. Десять минут? Отлично! — она повесила трубку. — Мне хватит.

Нацуми вполне себе осознавала, что с ней не все в норме. Но она не собиралась останавливаться, особенно ради тех, кто не стоил одного выпавшего с головы Юки волоса. А тот, кто, возможно, мог бы ее останoвить, конкретно сейчас остановить ее не мог. Если бы Юки мог бы видеть эту ситуацию, он бы возможно сказал: «тогда горе Руфусу Транквилию» ну или еще чего-нибудь.

— Позаботься о моих вещах и счете, Токагеру-сан, пожалуйста, — Нацуми бросила несколько купюр на столик, вышла из кафе и глубоко задышала, настраиваясь. Легонько разминаясь, она перешла на бег. Забегая в парк, вытащила бокен и закинула чехол за спину.

Примерно в том же месте, куда отволокли ее после нападения, несколько теней пинали еще одну, лежавшую ничком, не подающую признаков жизни, безвольную. И валялось что-то похожее на сеть… Или свернутую вокруг тела теннисную сетку.

Нацуми выдохнула. Нельзя поддаваться эмоциям. Она, прямо как на очередной тренировке, вошла в состояние яростной задумчивости и бесшумно приблизилась. Удар по затылку, при падении удар по предплечью. Первый.

Удар по затылку и кисти руки второго. Готов.

Удар по запястью ринувшегося к ней третьего. Уклониться от ударов четвертого. Удар по шее пытавшегося сбежать третьего. И еле уклонилась от удара затаившегося с какой-то палкой пятого. Удар каблуком в живот четвертого. Пусть не шпилька, но мало не должно показаться. Ему хватило. Принять удар палки, а нет, не палки, как у нее — бокена, на ее бокен. Отбить, а то и сломать запястье четвертому.

С пятым пришлось повозиться. Кендо тому было знакомо явно не понаслышке, но буквально через минуту она его узнала. И маска не помогла. Вака-кун, ее соклубник из клуба кендо. Тот самый, что затеял пари с Юки, тот самый, что… Состояние задумчивости стало еще более яростным. Удар по предплечью. Удар по второму предплечью. Аккуратный, выбивающий сознание удар по голове. Все.

— Юки! Юки!

Юки выглядел ужасно. Заплывшие глаза, распухшие щеки. Она кое-как выпутала его из теннисной сетки и попыталась тащить на плече. Юки пришел в себя, но выглядел и вел себя до крайности неадекватно.

— О, Нацуми! — без стеснения назвав ее по имени, парень, словно в пьяном угаре, продолжил:

— Ты такая милашка с бокеном. Просто ух, если бы я не уже... Точно бы влюбился! А почему вас две стало?! Но если что, я готов взять на себя ответственность и за левую... И за правую... Првда это не очень законно...

Оками уже почти привыкла к его прямолинейности, но это было даже для нее немного чересчур. Девушка покраснела.

Усада попробовал пойти, но ноги его не держали.

— И что же делать вообще… Нацу-у-уми!

Что-то с ним было явно не так. Нацуми принюхалась. Алкоголем от него не пахло, так чего же он ведет себя так? Может… Наркотики… Или сотрясение… Если его чем-то укололи — в больницу нельзя. Даже если это было не по воле Юки — репутацию это ему испортит знатно. А у него и так она не самая лучшая.

Так вот какой был план. Дать небольшую концентрацию наркотиков и избить… И если его найдет полиция — вряд ли будет серьезно проверять обколовшегося наркотиками парня и кто именно его избил. Наркоман-отаку.

Придется сделать то, чего она не хотела.

— Алло, папа, мне нужна помощь.

***

Отец запретил ей ехать в клинику, и после того, как частный фургон скорой помощи забрал Юки, а государственная скорая забрала «неопознанных хулиганов», Нацуми решила еще раз пройтись по парку. Только сейчас она поняла, что забыла сумку Юки и неплохо бы ее подобрать. А ещё — она вдруг обратила внимание на мечущуюся по парку знакомую фигуру. Через какое-то время та поравнялась рядом с ней.

— Юки-Юки, — раздался хриплый шепот. — Юки, ты в порядке? Юки, — отчаянный и очень хорошо знакомый Нацуми голос звал по имени парня, в которого она была влюблена.

— Лали-чан? — потрясенно проговорила Нацуми. — С вами всё в порядке?

— Нет, пусти, Нацуми, Юки, Юки Усада… На него собирались… — от волнения Лали даже не могла нормально разговаривать.

— Все в порядке, Лали-чан. Все в порядке. Я решила проблему, — Нацуми провела пальцами по футляру с бокеном — жест, который вызвал у Лали вздох облегчения.

— Юки пострадал, но не сильно. Он будет жив-здоров, обещаю.

— Ты успела, — президент студсовета одарила вице-президента таким взглядом, словно Нацуми — ангел. А затем села на землю. И разрыдалась.

Сквозь плач были слышны всхлипы «опять…», «как я, дура, не заметила» и «эти мудаки решили, что я буду рада, если его побьют».

Почему-то Нацуми Оками показалось, что эти всхлипы и речь Юки про доверие и благодарность, о которой рассказывала ее мама, сильно связаны между собой.

Стоило Лали немного успокоиться, как она поблагодарила Нацуми, поклонилась и ушла — прежде, чем Оками опомнилась.

***

Когда папа наконец разрешил, Нацуми ринулась к врачу. Папа смог организовать, чтобы Юки обследовали в небольшой частной клинике с закрытой, вернее, очень закрытой клиентурой. Достаточно сказать, что основным профилем клиники были огнестрельные ранения. Впрочем, переломами, ушибами и наркотическими отравлениями они тоже занимались. Только за это папе пришлось кое-что пообещать. Она только надеялась, что Юки ее простит. Хоть когда-нибудь. Но если бы ей опять пришлось выбирать между обещанием папе и жизнью Юки, она бы снова выбрала то же самое.

— Тяжелое алкогольное отравление, множественные ушибы и треснувшие ребра. Несмертельно, но пару дней лучше у нас полежать, — врач был корректен и спокоен. — Думаю, через пару дней можно перевести его в палату, где разрешены посещения… Знаете, вы его вовремя привезли. Доза вколотого спирта могла бы много нехорошего натворить.

Нацуми часто-часто задышала и поклонилась:

— Спасибо, доктор.

***

Юки очнулся в каком-то странном помещении — рядом с людьми, выглядящими отпетыми головорезами. Стоило ему заснуть и проснуться в очередной раз, как место оказалось обычной больничной палатой, правда, что-то вроде ВИП-палаты — на одного человека.

Последнее, что он помнил — это как его поймали. По дороге к Нацуми.

Он так обрадовался, что наконец появилась возможность поговорить с Нацуми! И из-за этого совсем потерял бдительность…

Несмотря на несколько попыток выловить его со всякими нехорошими целями, у его злопыхателей ничего не получалось. Ему даже не пришлось вступать в конфронтации — он постоянно менял и маршрут, и время, в которое шел домой. Несколько раз он как бы случайно выходил из клуба. Пару раз проскользнул в узком переулке –– буквально в последний момент перед тем, как сзади него появилось несколько фигур самого неприятного вида. В любом случае, до этого самого дня ему удавалось сбегать.

Он надеялся, что будет как обычно — через недели две его преследователям это надоест. Он вообще не сильно беспокоился по поводу встречи — во-первых, она была неожиданной, пусть и назначена за час и по чату. Во-вторых — это все же был не путь до дома, так что преследователей быть не должно.

Единственным неприятным обстоятельством был тот самый злосчастный парк, обходить который было крайне неудобно. Вот он и не стал обходить…

Когда Юки понял, что оказался в парке совсем не один, он сразу же с места в карьер пустился в бег. На единственном свободном для маневра направлении из травы взметнулась сетка, в которой запутались ноги. Кажется, теннисная…

Через несколько секунд на него обрушился град ударов, один из которых вырубил его. Он пришел в себя от резкого укола, но после его сознание опять затуманилось. Удары он начал ощущать как-то вяло, будто через вату. И вскоре отрубился вновь.

Когда Юки пришел в себя уже в отдельной палате, с ним переговорил ответственный за него врач. Врачом был блондинистый парень довольно молодого вида, может, лет на семь его старше. Когда глаза Юки сфокусировались на его лице, доктор легонько улыбнулся:

— Меня зовут Шики Шэ, я ваш лечащий врач. Рад вас видеть наконец-то в сознании, Юки-кун. Ничего, что я так фамильярно?

— Все в порядке, — осторожно кивнул Юки.

Он попытался осознать собственные ощущения. Немного болело при вдохе в груди, чуток зудели в нескольких местах руки и ноги, чесался его старый шрам на спине. И все.

Ничего особенного.

— Теперь все в порядке. Вам, Юки-кун, в некотором роде повезло, если это вообще можно назвать везением. У вас небольшое растяжение лодыжки — должно пройти через несколько дней. Несколько треснувших ребер. И кроме ушибов по мягким тканям, которые пройдут за неделю-две — всë.

— А почему тогда я не в обычной больнице, Шэ-сан? — Юки, как всегда, предпочитал прямые вопросы.

— Вы это поняли, — врач иронично улыбнулся. — Оками-сан сильно за вас переживала, и я бы не сказал, что напрасно.

— Значит, было что-то серьезное? — Юки посмотрел на врача так пристально, что, казалось, сейчас пронзит его взглядом насквозь.

— Могло быть серьезным, — врач перестал улыбаться. — И сестренка бы мне это ни за что не простила. Но в некотором роде — это та же причина, по которой ваши травмы, несмотря на многочисленность, не настолько ужасны.

— И что же это? — попытался надавить Юки, отлично понимая, что врач вполне способен и уклониться от разговора.

— Сильнейшее алкогольное отравление. Вам вкололи примерно пятипроцентный раствор. Этого достаточно, чтобы довести вас до смертельно пьяного состояния. Без лечения у вас могла отказать печень. Но оно же расслабило ваше тело, что удары наносили минимум возможного вреда. Ну и ещё спирт действовал как обезболивающее…

— Понятно… — лишь тут Юки кое-что осознал. — Вы сказали, Оками-сан? Нацуми Оками?

— Именно она вас и доставила. Хотя донесли вас по приказу Оками-сана, Широ Оками. Ее…

—… отца. — еле выговорил шокированный Юки. — Я… понял. Спасибо.

Более-менее стало ясно, где, почему и как он оказался. Непонятно было лишь, как на том ужасном месте оказалась Нацуми… Ни на секунду он не допустил мысль о том, что это избиение было организовано ей. Она не могла. Однако решительно непонятно, как Нацуми так оказалась. В любом случае, Нацуми ему помогла…

Первым его посетителем, несмотря на пламенные надежды Юки, оказалась, впрочем, вовсе не его спасительница. А давняя подруга Шизука Шэ.

Второй, к его величайшему удивлению, оказалась Лали…

Интерлюдия Шизуки Шэ. Уроборос помощи.

Мы все любим мультики в детстве. И фигурки. И переодевания, и красивые костюмы. Смотрим, и играем, и искренне радуемся. Нам весело. А потом это проходит. Потом люди заражаются серьезностью, взрослостью. Тем, что правильно делать. Тем, что подходит по возрасту... Правильным.

«Ты что, совсем маленькая мультики смотреть?» — начинают вдруг спрашивать те, с кем практически еще вчера обсуждала разноцветный девочек-волшебниц-таблеток.

А тебе интересно. И ты совсем не понимаешь почему это надо скрывать, ведь это так классно! Так интересно и прикольно. Остается несколько человек в классе, с которыми можно это пообсуждать. Потом несколько человек в классах твоего возраста. А потом — никого. Ты — одна. Ты не такая, как все. Ты — отаку.

Собственно, в этом нет ничего плохого. Если думать логично. Но где логика, и где законы обезьяньей стаи. Той самой стае обезьян, которой все еще остались люди, несмотря на сотни тысяч лет эволюции. Стае, которой, чтоб объединиться нужен другой. Инакий. Не такой, как они. Ведь люди все еще обезьяны, а все обезьяны лучше всего дружат против кого-то.

И начинается травля. Сначала по мелочи — никто не хочет с тобой обедать. Никто не хочет вставать в пару на физкультуре. Тебя никогда не ждут для общественных мероприятий. Потом травля усиливается и тебе уже в пятый раз надо покупать сменную обувь и выгребать мусор из шкафчика. Потом начинаются физические методы — тычки, затрещины, а то и несколько ударов. Точнее, это все началось еще раньше просто, это не так очевидно, и ты изо всех сил списывала на случайности. А потом тебя обливают водой в туалете и натравливают мальчишек из чужой школы. И ты понимаешь, что все — ты осталась одна, совсем одна в этом жестоком мире и никто в жизни тебе больше не поможет. И в этот момент кто-то пробегает мимо и кричит твоим мучителям такое, что они тут же переключаются и пытаются настучать уже ему. А тебя оставляют в покое. Ты списываешь это на случайность, но парнишка, избавившись от преследователей (попросту от них убежав), находит тебя и советует поговорить с близкими.

Это тяжело. И как о таком вообще заговорить с родителями непонятно. Ты уже злишься на этого мелкого мальчишку — один раз помог и уже учит жизни. И желаешь ему как－нибудь почувствовать того же. А потом вспоминаешь, что все же есть с кем поговорить. Родители — не вариант, вот совсем не вариант, но у тебя еще есть старший брат. И пусть он на последнем курсе какой-то непонятной профессии токсиколога, он найдет время для младшей сестренки. Всегда находил. И он приходит в школу. Такой большой, высокий, взрослый, светловолосый. Красивый. И девчонкам становится неудобно обижать сестричку такого красавчика, и травля постепенно сходит на нет. А может, это произошло после того, как ты спокойно могла поговорить, поднять глаза и посмотреть на остальных учеников в своем классе, появились нормальные отношения сначала с одной одноклассницей, потом с другой. И у тебя даже получилось найти себе клуб по вкусу и найти подругу, первую подругу после окончания начальной школы. А ты, немного отдышавшись, решаешь, что просто так оставлять на произвол судьбы ситуации, похожие на то, что было с тобой, нельзя. И строишь социальную сеть только для своих, для отаку. Готовую хоть как-то прийти на помощь, даже если вся эта помощь — вызвать полицию, родителей или охрану. Достаточно нажать тревожную кнопку специальной аппликации и не выключать геопозиционирование. И помощь придет. Сеть работает, и ты надеешься, что хоть кому-то ты так помогла. А еще ты довольно спокойно доучиваешься до старшей школы.

А потом, по дороге из школы, ты натыкаешься на незнакомого тебе отаку-среднеклашку, и понимаешь, что мальчишкам-отаку — на порядок хуже. Ведь они вдобавок еще и гордые. И самое интересное, что ты довольно скоро узнаешь этого мальчишку, давшего такой хороший совет. И тебе становится стыдно за свою ругань в его адрес. И ты оказываешь помощь кохаю, невзирая на сопротивление, хоть он и сам по себе такой же крепкий орешек, как и при вашей первой встрече. Не как девушка, не как семпай, и не как товарищ-отаку — как старшая сестра. Стараешься, пусть и издалека следить за ним, и если что, помочь.

А потом он все-таки нарывается так, что даже говорить об этом неохота. И ты, с одной стороны, хочешь убить эту стерву с бокеном потому как ясно же что все из-за нее. А с другой - тебе хочется ей кланяться и кланяться за то, что спасла. Очень странные ощущения.

И ты до ужаса завидуешь, и говоришь, то что думаешь. Возможно, в том числе и то, что не следовало говорить. И ты ломаешь себе голову, как же так получилось, и как ты его ухитрилась упустить, пусть это балбес и младше.

И пусть ты хочешь попробовать все возможное, чтобы отколоть его от стервы с бокеном, ты про себя желаешь ей удачи. И только надеешься, что может быть с ней счастливым.

— Ну, что ж выздоравливай, Юки-кун.

И ты выходишь из палаты с улыбкой. Как и должна выходить старшая сестра, которая почувствовала, что твой младший брат повзрослел. А поплакать об упущенном шансе можно и дома.

Интерлюдия Лали. Бесконечный и бессмысленный бег

Иногда, всего лишь один миг промедления, один недолгий ступор обходится тебе впоследствии настолько дорого, что вообще невозможно измерить никакими деньгами.

Когда ты первая признанная красавица в школе, пусть даже только в средней, да еще и не обижена умом, участвуешь в общественной деятельности, да и родители далеко не бедные, приготовься к тому что признания ты будешь получать пачками. Буквально. На День святого Валентина все конвертики не помещаются в ящик для сменной обуви, а что делать со всем подаренным шоколадом, вообще непонятно. Признания и от девочек и от мальчиков. Но эти признания для тебя самой ощущаются как какие-то пустые, ненастоящие. От них не перехватывает дыхание и не бьется быстрее сердце.

Да и вообще, если от чего у нее и бьется сердце, так это от бега. Первой красавице школы полагается клуб соответствующий ее женственности. Подошло бы кюдо, но у нее отвратительный глазомер. Неплох был бы клуб чайных церемоний, но такого нет в средней школе. Еще бы подошел клуб кройки и шитья, ибо что может быть женственней, когда надетое платье еще и сшито тобой самой, да и шить она любит, но клуб этот — ступенька к нижней части иерархии школы — почти отаку, так как это по факту филиал клуба старшей школы — клуб, кройки, шитья и косплея.

Вот и остается, все же выбрать что-то из спортивных, и теннис вроде бы неплох, но уж слишком много собирается зевак. Остается только клуб легкой атлетики, а это в основном бег. И она бегает и бегает быстро. И при беге на короткие дистанции, на совсем короткие — она уделывает всех, нет никого, кто бы бежал стометровку быстрее нее. А вот близко по результатам к ней идут двое: Камэ Хикэри и Юки Усада. И рядом с последним почему-то ее сердце бьется все чаще и чаще.

Он довольно симпатичный, исключительно быстрый и выносливый. Достаточно сказать, что он пока единственный из клуба в средней школы, способный пробежать полный марафон наравне со старшеклассниками. Аккуратный и заботливый. И у него всегда есть с собой пластыри. Сам он объясняет это тем, что еще в детском садике был знаком с девчонкой, которая постоянно била коленки. Лали и оглянуться не успела, как при каждом заходе в клуб начала искать его глазами.

И она почти решается признаться ему сама, но ждет чего-то, правильного момента, какого-то значимого события.

— Внимание, дорогие соклубники, на следующей неделе состоится городской марафон, говорит сенсей и куратор клуба легкой атлетики, и я хочу, чтоб вы хорошо выступили. Рассчитываю на вас. У Лали загораются глаза, и она понимает — вот оно. Она с нетерпением ждет этого и этот день наконец наступает.

И в первой же половине дня наступает прелюдия будущей трагедии. Каким образом ей в сумку попал журнал Мегами, у нее не было ни малейшего понятия, а вот то, что она столкнулась с Юки, и то, что произошло дальше, было довольно закономерно. Вот только кто на них налетел таким образом, что они оказались на полу с открытыми сумкой и журналом, изобличавшим в одном из них отаку, она до сих пор не знает. Равно как до сих пор не знает, как тот вылетел из ее сумки, что явно видела она, и явно видел Юки. И почему это произошло именно в одном из самых людных мест их школы.

И Юки с легким смущением засунул журнал себе в сумку, вроде бы возвращая:

— Ну, спалился, — выговорил-таки он, — какая жалость.

Даже не думая ни мгновения, он сразу же прикрыл ее, приняв огонь на себя, ну она ничего другого не ждала.

И еще до марафона по школе поползли нехорошие слухи об извращенце-отаку, залезшем в клуб легкой атлетики, чтоб пялиться и тайком фотографировать девушек. Те, кто знал Юки хорошо, этому не верили, те же, кто хотел поболтать — просто болтали, не задумываясь о последствиях.

И перед самым стартом марафона его «случайно» отбили от группы бегунов их школы, пнули, сбили с ног и на ногах же потоптались.

— Ну, таким отбросам, как отаку и полагается валяться, а не бегать, — заявил один из них. Тот, которого Юки до этого дня считал своим другом.

Сама Лали увидела эту ситуацию довольно издалека, встретилась глазами с Юки и на секунду растерялась. Секунда, на которую она отвела взгляд, секунда, после которой она не пришла на помощь, была первой потерянной секундой. Из тех самых, что очень дорого стоят. Потом, уже на самом старте, она никак не решалась подойти, но все же смогла поднять на него свой взгляд, и от ее взгляда он взбодрился, размял пострадавшие от ударов лодыжки и вообще стал выглядеть решительно.

На старте он отстал, в отличии от нее, которой плохо давались длинные дистанции, его коньком была выносливость, а не скорость. Она бежала примерно во втором десятке, понемногу отставая. Километра за два до финиша, он ее нагнал, кивнул, немного улыбнулся и ушел вперед. На ее лице появилось сожаление, она увидела, что при беге, он слегка прихрамывает. И, видимо, он неправильно ее понял, потому что улыбка с его лица исчезла. Он, уже окончательно ушел вперед, потихоньку набирая скорость. И прихрамывая на бегу все сильнее.

Он пришел третьим. Конечно, третье место не первое, но их клуб был очень рад и этому. Пока они переодевались и готовились отпраздновать, в их клуб заглянула ее подружка Ирука Май и еще несколько сплетниц. И тогда все окончательно пошло наперекосяк.

Она так и не узнала, что именно произошло. Она как-то не сразу подошла поздравить Юки, только из-за смущения, но это заметили и истолковали по-своему.

— А это правда, что Лали предлагала выгнать Юки из клуба, из-за того, что он отаку? — услышала она на входе в раздевалку.

— Не знаю, — отвечала одной сплетнице собеседница. — Но она его даже не поздравила. И он долго терся у второго входа, а сейчас нету, видимо, она прогнала. Или услышал чего?

Лали бросилась ко второму входу. Но Юки там не было.

И надо… Да куда же он делся-то? Она прошла и рассмотрела каждый сантиметр у входа. Никаких следов. Стоп! А это что? В мусорке у выхода лежала знакомая двуцветная трехполосная ленточка и какой-то конверт. Смятый. Она даже и не подумала бы смотреть, но ведь это та медаль, ради которой Юки так старался. Несмотря на ее помеху с этим журналом, и травму, он смог продвинуться. А в следующем году или на следующих соревнованиях он сможет занять и первое место. И она ему поможет… Но почему он ее выкинул?! И что это за кон... ...верт. На белом конверте, склеенном сердечком, аккуратным настолько, насколько вообще аккуратным может быть мужской почерк, красовалось «для Лали». Но почему письмо смято? И почему оно в мусорке? О, нет! У всего этого могла быть только одна причина. Юки узнал. Юки услышал сплетни. Ну, это конечно, очень плохо, но она поговорит с ним завтра. И она пока не будет открывать письмо. Она признается сама и даст ему возможность все же отдать это письмо ей самому. Завтра.

Неприятно, конечно, особенно из-за того, что он, не колеблясь, ее прикрыл. Втройне неприятно, что, скорее всего, из-за этого он проиграл. И многократно неприятно, что она не может сейчас признаться ему в ответ.

Но назавтра Юки в школу не пришел. И послезавтра не пришел. По официальной причине он слег — переутомился из-за марафона. И только она знала, ну или надеялась, что это не так. Ну, неважно, они все равно смогут, как раньше, посидеть вместе, поучиться японскому или истории. Ну или хоть пересекутся в клубе. Вот только это так и не случилось.

А когда почти через месяц он появился, то это уже был совсем не тот Юки Усада, которого она знала. Юки, которого она знала, был вежливым, почти заботливым мальчиком, всегда аккуратно одетым в школьную форму, сосредоточенным на учебе и спорте, очень похожим на ее саму.

Вернувшийся «после болезни» Юки Усада, открытый отаку, приходил со странными прическами, надевал футболки с яркими принтами любимых персонажей аниме под школьный пиджак, пропускал занятия из-за релизов игр, анонсов аниме и комикета. Юки Усада перестал учиться, наплевав на стабильно невысокие оценки по гуманитарным предметам. Юки Усада ушел из клуба легкой атлетики. Юки Усада при уходе из клуба без малейшего стыда заявил девушкам из клуба, что они все удивительные красавицы и, поскольку он, открытый отаку, вряд ли сможет удержаться от неприличных взглядов, лучше ему там не появляться. «Мои увлечения не должны мешать вам новые горизонты». Нечего и говорить, что пусть общешкольной репутации это ему не прибавило, девушки из клуба были за него горой.

Лали еще повезло, что она в самом скором времени переходила в старшую школу. Клуб легкой атлетики, пусть и не был особо влиятельным, все же девушек в нем было довольно много, как минимум по нескольку из каждого класса. Красивых, спортивных, быстрых и имеющих на нее зуб девушек. Пусть слух о ее неприязни к Юки был фальшивым, их отчуждение из-за упущенного времени уже стало настоящим.

В старшей же школе она занялась делами студсовета почти с самого поступления. Скрепя сердце, окунулась в дела и вроде бы жила спокойно.

До того самого момента, когда однажды, ближе к концу года, распахнув дверь в комнату студсовета, она не обнаружила Хаку, как и она, первогодку и казначея студсовета, сидевшую очень близко и почти вжавшую свой выдающийся бюст в смутно знакомого парня. Парень поднял глаза, произнес «Доброго дня» и отвел от нее безразличный взгляд.

— Президент! Привет, президент! Это Юки Усада, он мой одноклассник и очень хорош в цифрах. Он помогает мне сверить бюджет студсовета.

Прошлое настигло ее. Ей так хотелось стереть его безразличие, что она всю неделю сверки бюджета не давала ему покоя, постоянно задевая и дразня. Его безразличие сменилось улыбкой, но обращена она была не к ней.

Она долго изводила его, пытаясь получить реакцию, отличную от вежливого безразличия, и не преуспела. Ей удалось его отогнать от Хоши, но этим все и ограничилось.

А потом он снова появился сначала рядом с Хоши, потом рядом с ее заместительницей, а потом и в студсовете.

И даже то, что Нацуми Юки сначала отвергла, ей, Лали, это не помогло. Когда она увидела, как Юки вскидывает на спину Урусай-тян, свою партнершу по треногому забегу у нее в глазах опять возникла картина Юки на марафоне, побитого, травмированного, проигравшего. И не сдавшегося.

Поэтому когда она узнала, что против Юки спланировали что-то нехорошее, она не стала ждать, а наплевав на все, побежала на помощь. Но было уже поздно. Нацуми тоже не колебалась, и на месте оказалась раньше нее. Она опять опоздала. Она опять все потеряла.

И первая красавица школы Кей расплакалась, признавая поражение. Сожаление об упущенных возможностях — мало что ранит человека сильнее. Ей только и осталось спокойно, максимально холодно, вежливо и отстраненно навестить его. По наводке, которую почему-то дала сама Нацуми Оками.

Глава седьмая. Вечер перед рождеством и оба сверху.

Когда Юки, наконец-то вернулся к учебе, и к своим обязанностям в студсовете, была неделя до Рождества и студсовет был по уши завален работой. Пусть особых мероприятий не задумывалось, кроме минимального концерта, работы оказалось по горло. Какой-то умник предложил украсить всю школу цветами, и с тем, чтоб их найти, найти бюджет, средства доставки, организовать помощников из каждого класса оказалось столько возни, что у Юки не выдавалось ни одной свободной минутки даже переговорить с Нацуми.

Плюс, пока он валялся в лечебнице, хоть ему и приносили домашние задания, по всем предметам, кроме точных, он отстал, а расстраивать своего (возможного) будущего тестя и тещу и не хотелось. Поэтому он тратил на учебу все свои силы, сколько их там было. Хотя, чем больше времени он проводил в лечебнице и чем призрачнее становились шансы на то, что Нацуми его навестит, тем меньше ему казались и шансы на такой благополучный, почти сказочный исход.

Но он старался все равно старался. Как только он вышел из лечебницы, он вертелся, как осел на мельнице. Дела делались, но и усилий приходилось прилагать много. Учеба, студсовет, дополнительные «квесты» студсовета. Найти еще денег, еще людей, убедить их, сделать кое-что самому. И так до ночи. Поспать и опять. В выходные делами студсовета не надо было заниматься. Ну почти. Зато надо было как следует приналечь на учебу. А в школе от него наконец опять отцепились и перестали преследовать. Слухи ходили самые разные, но вернувшиеся в школу ученики с переломанными конечностями ничего не говорили, а если и был кто еще спровоцировавшие эти происшествия, то после такого фиаско он сидел тихо. Задеть Юки физически у них получилось. Но и ничего больше. Пострадавшие во время относительно успешной попытки нападения на Юки отлично понимали, что стоит им открыть рот, то они пулей вылетят из школы. Как минимум.

В любом случае, это дело было неактуальным, Юки тонул в работе, но несмотря на это, его настроение становилось все отвратнее и отвратнее. Что-то явно происходило, а времени на разговор с Нацуми все никак не находилось. А завтра уже наступал последний день перед Рождеством.

Последний урок по литературе в это день почти довел Юки до новых уровней депрессии.На уроке литературы, по какой-то причине увязав стихи с рождеством они повторяли «Сто стихотворений ста поэтов», и одно из них, или оригинал или более современное подражание, написанное на доске прямо напротив него, почему-то вызвало в сердце нехороший отклик.

Цветам любви не дано расцвести

Если дерево жизни в бедной почве растет

Попытки бесплодны

И цветы бы не дали плодов.

Возможно и лучше,

Что им не дано расцвести.

Уроки давно закончились, а вот его работа только начиналась. Пусть само мероприятие было коротким, в голосовании по подготовке школы победило: «украсить цветами». Мероприятие было уже завтра. Последним, что оставалось незаконченным — это расставить цветы в специальные подставки на стенде — транспаранте «Счастливого рождества». По инструкции, что оставил Юки знакомый кохай, расставлялись они во что-то типа термосов и заливались горячей водой. Юки удивился, но тот утверждал, что все правильно. А по величайшей иронии судьбы, как бы насмехаясь над его признанием почти год назад весной — это были камелии. Красные камелии. По дополнительной иронии судьбы — нераспустившиеся.

Назавтра, с самого раннего утра, рабочие, уже нанятые школой должны были установить этот стенд на место, а для этого Юки надо было расставить цветы сегодня, чтоб завтра к раннему утру все было готово. Работа была кропотливой, но не особо сложной.

Занимался он этим стендом в одиночку, в небольшом подсобном помещении на крыше, и уже практически закончил, как услышал неожиданные звуки. Скрипнула дверь, послышался стук, потом повторный стук, когда дверь на крышу закрылась и тихие шаги показали, что на крыше он не один. Юки подошел к двери подсобки и выглянул наружу, оставляя позади этот хренов стенд с цветами. Один мимолетный взгляд и он опознал подошедшую фигуру.

— Юки, — тихий голосок Нацуми рядом с ним заставил его вздрогнуть, — мы можем поговорить?

— Да, без проблем, — спокойно ответил Юки, пусть и сердце его неожиданно сильно забилось.

Он наблюдал за Нацуми уже почти год и отлично был знаком с ее мимикой и жестами, сейчас она самую чуточку склонила голову на левую сторону и ее рука несколько раз сжалась и разжалась на невидимом воображаемом бокене — все это говорило о том, что Нацуми крайне взволнована. Она посмотрела наверх по сторонам, и наконец остановила свой взгляд на Юки. Потом опять опустила взгляд в пол.

Наконец Нацуми свела руки перед грудью, сложила их в почти молитвенном жесте, подняла к подбородку. Подняла глаза на Юки, потом опустила, потом опять подняла.

— Юки… Ю-кун… Ками-сама, ты же это сказал, ты смог, значит, и я смогу, я должна… — Нацуми опять опустила глаза. Юки при таких словах стало нехорошо, и он пошатнулся. Нацуми же продолжила, — Ю-кун, запомни, пожалуйста, и не верь никому, кто скажет иначе. Ю-кун… Юки… — и Нацуми будто бросилась с обрыва вниз, выкидывая из себя слова, — Юки, я люблю тебя! Я долго решалась это сказать, я хотела знать, ты ли мой Храбрый Заяц, но потом я поняла одну вещь: Заяц мне стал небезразличен не потому, что он меня спас, а потому что оказался именно таким человеком, что не мог меня не спасти. И ты, человек, который не может меня не спасти, когда это будет необходимо. Невзирая на последствия для себя, ты тот человек, который не пройдет мимо, есть нужда в помощи. Но еще, мне кажется, что это все-таки был ты. Тогда… В парке… Только скажи, я же не ошиблась, это же ты получил мой первый поцелуй.

Юки покраснел так, что было видно даже в сумерках. Ответ был на лице, так что он даже не подумал отрицать, а просто кивнул.

— Я рада, — только и улыбнулась Нацуми, — я рада, что все же не влюбилась в двух разных людей и мой первый поцелуй получил именно ты. И мое признание получил ты. А ты Юки? — Нацуми наконец-то заметила, что Юки молчит и только смущенно немного растерянно улыбается.

— Нацу-тян, — смущенно улыбнулся он, дай мне, пожалуйста, несколько минут. — Он поднял на нее растерянный взгляд, — Со времени моего признания прошел год и мне надо немного собраться с мыслями. Хочешь, немного походим по крыше — отсюда открывается отличный вид.

Покрасневшая Нацуми только кивнула:

— Но если ты не против, я возьму тебя за руку, — И намного тише, практически себе под нос пробормотала, — кто, знает, когда у меня получится сделать это еще раз.

— Х-х-хорошо, — немного запнулся Юки, но возражать не стал.

Они взялись за руки и прошли к краю крыши. Вид и в самом деле был интересным. Несколько столбов высотных домов, в том числе и тот, где жила Нацуми, темное пятно парка вдалеке, относительно дешевые новостройки, в одной из которых жил Юки. Совсем далеко, на пределе видимости угадывались более богатые дома — виллы, в одном из таких жила семья Нацуми, и вроде бы где-то в близком районе когда-то жил и он сам со своей семьей.

— В самом деле, красиво, Юки. Ты часто сюда приходишь?

— В последнее время редко — это же такой ранобе-штамп. Ну, когда отаку тусуется на крыше.

— Наверное, — неопределенно пожала плечами Нацуми.

Юки, немного пришедший в себя, обратил внимание на то, что рука Нацуми была какой-то слишком холодной, отпустил ее руку, и без лишних вопросов просто накинул ей свою легкую куртку на плечи, оставшись в школьном пиджаке. Нацуми просто улыбнулась, просто взяла его за руку, и как ему показалось на секунду повернула голову и прижалась носом к левой части воротника.

Они сделали довольно медленный и долгий круг по крыше и наконец вернулись к той самой двери в подсобное помещение на крыше.

В голове у Юки все еще вертелась фраза «Цветам любви не дано расцвести».

Он подошел ко все еще открытой двери в подсобку и развернулся к Нацуми.

— Оками-сан, — начал он и после такого начала лицо Нацуми искривилось как от боли. — Я люблю. В самом деле люблю. Но я честно не вижу чего-то хорошего, к чему нас может привести эта любовь. Любовь из благодарности — не самая лучшая вещь, Оками-сан. Благодарность пройдет и что останется? Сможем ли мы прожить вместе, если вам чтоб изменить свой отказ понадобился почти год? И не сменятся ли ваши чувства еще через какое время? Я не уверен, что смогу вынести это во второй раз. «Цветам любви не дано расцвести, если почва в округе бедна». Будь я главным персонажем в седзе-манге, после моего признания начали бы петь птицы и распускаться цветы, но мы в реальной жизни, и здесь я всего-навсего второстепенный комический персонаж и что-то я чириканья птичек ночью в декабре не слышу, да и… — и тут Юки осознал, что Нацуми, переведшая взгляд куда-то за него, неожиданно повеселела и улыбнулась. Не грустной улыбкой расстающегося с последними надеждами человека, а веселой улыбкой человека увидевшего что-то крайне забавное. — Вот и ты надо мной тоже смеешься, — Нацуми и в самом деле после его слов про цветы тихо хихикнула.

— Птичек и в самом деле нет, Ю-кун, а вот насчет цветов ты не совсем прав. — В ответ на оторопевший и недоуменный взгляд Юки, Нацуми прошла за его спину и просто добавила, — Оглянись, Юки. Просто оглянись. И как я тебе на фоне картинки, подходящей для сёдзе-манги?

Юки оглянулся. Стенд, который он сам украшал не более чем полчаса назад, был заполнен распустившимися цветами. И парочка последних раскрылась практически у него на глазах.

Ему показалось, или дверь на крышу скрипнула?

А потом Нацуми, пытавшаяся сдержать смех, окончательно расхохоталась во весь голос. И он прекратил вслушиваться.

***

— Ну что? — мелкая девица, которую спокойно можно было бы принять чуть ли не за ученицу младшей школы и точно по виду не старше средней, надавила тоном, — Нару?

— Получилось, получилось, Рики, — рыжий парень улыбнулся, и они с девушкой обменялись шлепком ладони, — главное было выдержать интервал между началом работы Усада-семпая и приходом Оками-семпая.

— Если ставить цветы в практически горячую воду, они очень быстро распускаются. Работает как часы, правда, к сожалению, так они намного быстрее вянут. Но это уже детали.

Пара, ходившая и в клуб цветоводства и клуб легкой атлетики, решила помочь признанию Оками-сан, попавшей в крайне серьезную ситуацию, у которой для признания и разговора с Юки был всего один день. Рики случайно оказалась той, кто слышал условия помощи отца Нацуми. Нару же был готов на многое ради подруги и ради так помогшего ему в один тусклый серый день семпая. Ученики, которых в некотором роде связал, или как минимум сильно помог создать крепкую связь сам Юки, решили ему помочь уже сами. Как могли. Хотя создавать в реальности иллюстрацию распускающихся цветов было довольно забавно.

— Надо будет расспросить потом, Оками-семпай.

***

Растерянное и дико удивленное лицо Юки само по себе было неплохой наградой.

— Чему ты удивляешься, Юки? Видимо, мы с тобой все же персонажи седзе-манги. - Немного поиздевалась над ним Нацуми, — Главные персонажи, — уточнила она, — впрочем, если я с тобой, то я готова стать и второстепенным персонажем, и комическим.

— Ерунда, — наконец смог проговорить хоть что-то Юки, — этому должно быть какое-то логичное объяснение — особый сорт камелий или еще что-то.

— Даже если и так, — улыбнулась Нацуми, — даже если этому маленькому чуду есть свое логичное объяснение, разве для нас это делает его меньшим чудом. Для нас.

— Ладно. Хорошо. Отлично. — Юки поклонился, — Нацуми, я люблю тебя и хочу быть с тобой всю жизнь.

Склоненный в поклоне Юки, не заметил тень набежавшую на лицо Нацуми. Юки распрямился и увидел немного задрожавшие губы Нацуми, но она собралась с силами и все же ответила.

— Я тоже тебя люблю Ю-кун, и тоже хочу привести с тобой всю свою жизнь. Это правда, и помни об этом чтобы ты обо мне не услышал. И даже чтобы ты не увидел… И… — она замялась, — я не знаю считается ли через маску. И… — Нацуми закрыла глаза.

Намеки, еще и такие явные Юки понимать умел. И, пусть, это дико смущало, сделал несколько шагов и поцеловал Нацуми. Пусть и не французский поцелуй, но и не клевок в губы, как в маске. Губы у Нацуми были мягкими, суховатыми поначалу. Юки и не знал, как описать возникшее внутри его чувство.

Наконец, они немного отодвинулись.

— Герой спас принцессу и может ее поцеловать. Герой спас принцессу и может… что? Дедушка просил передать тебе эту фразу.

— Мне? — удивился Юки.

— Я сама удивилась. И просил сказать, что если ты все-таки придешь, то требуй исполнения традиций.

— Ладно, — удивление в голосе Юки зашкаливало. — Но я не понимаю…

— Я больше ничего не могу сказать. — уже грустно улыбнулась Нацуми, — и должна идти. Надеюсь, что мы с тобой увидимся, Юки. И помни одно — я тебя люблю, и для меня, в моих глазах ты всегда будешь главным героем. Даже если и другие будут видеть тебя по-другому.

На следующий день Юки все искал возможность поговорить с ней, но она стала еще более неуловимой, чем раньше, такое ощущение, что он постоянно опаздывал на шаг. Стоило ему зайти в ее класс во время обеденного перерыва и спросить о ней, как он услышал от ее одноклассницы с легким хихиканьем:

— Оками-сан только что вышла.

Вот только на месте, где она обычно завтракала, ее не было. И вообще, во внутреннем дворе ее не было. А где еще обедают популярные девочки он не особо знал. Так и до конца обеда он ее не нашел, и только чуть позже от Анны-сан и узнал, что обедали они с ней и с Хоши. Юки только обозвал себя тупицей. И еще раз обозвал себя за то, что мобильного у него до сих пор не было, и с Нацуми он даже нормально связаться не мог.

Уроки в этот день были немного сокращены и встретились они на церемонии, ввиду его плохого самочувствия из-за травм ранее, пусть он и участвовал в подготовке, но не в самой церемонии. И в следующий раз увидел ее мельком сзади сцены, и тоже подойти не мог. Сразу после окончания он помчался за сцену, спешил как мог, но толпа оказалась слишком густой и Нацуми уже вышла. Он бросился к окну в зале — из него как раз можно было увидеть главный выход из школы, тот, что напротив ворот. Он увидел сверху фигурку. Ему нужно всего две минуты, чтоб ее догнать — но у ворот уже ждет знакомый, даже слишком знакомый автомобиль. Нацуми же до него дойти — меньше минуты. Уже не вполне соображая что делает, Юки открыл окно.

И был перехвачен железной хваткой двух весьма неслабых рук.Он попытался двинуть схватившего локтями, тот ойкнул, но Юки не выпустил:

— Ты совсем с катушек слетел, Юки? — спросил перехвативший его Онигири.

Юки не ответил, он просто увидел, как Нацуми садиться в машину. Вспомнилось «Это правда, и помни об этом чтобы ты обо мне не услышал. И даже чтобы ты не увидел».

Юки потряс головой:

— Извини, Онигири. Что-то я… Просто никак поговорить не получается.

— Понимаю, — пожал плечами тот. — Но Юки, ё-моё, третий этаж!

— Спасибо, что помог, — только и сказал тот, но как-то тоскливо.

Юки кое-как доплелся домой.

Она призналась ему. И пусть она разговаривала немного странно. Она поцело... Она дала ему возможность поцеловать ее, практически пригласила и… и призналась в любви… И она избегала его весь день…

Юки поел, не особо обращая внимания, что именно он есть, взял с собой бутылку воды и уселся за компьютер. Чтоб как-то отвлечься от разных странных мыслей залез на один из новостных сайтов аниме. Как всегда, сайт был загружен всякими мусорными объявлениями желтых газет, но одно неожиданно бросилось ему в глаза. «Объявлено о помолвке будущего главы одного из финансовых фондов и старшей дочери владельца крупной промышленной корпорации». Нехорошее предчувствие заставило кончики его пальцев похолодеть. Он, почти дрожа, кликнул на заметку. Нехорошее предчувствие оправдалось: статья начиналась со слов «Нацуми Оками, старшая дочь семьи Оками, владеющей одной из крупнейших…» его взгляд прилип к строчке «помолвлена и через несколько дней выходит замуж, место проведения свадьбы не объявлено и не является открытой информацией».

Он все-таки опоздал. Или...

Глава восьмая. Враги, союзники и проникновение со взломом

Нацуми одела на себя традиционное свадебное одеяние. Жизнь не кончена, пусть и продолжится она совсем не так, как хотелось. И если она о чем-то жалеет, то только о том, что так поздно решилась признаться Юки, и не успела зайти с ним дальше поцелуев. Даже объяснения с мужем ее бы не сильно смутили, а так было бы еще одно важное воспоминание. Да и так… Не важно, что там по факту с ней собирались сделать в парке, в самом деле изнасиловать или только выложить в сеть неприличные фотографии, она уже потеряла бы всяческую репутацию если бы не…

— Юки, — прошептала она.

Дверь за ней открылась, символизируя изменения в ее судьбе.

Часов в комнате не было, поэтому сколько времени до того момента, как состоится ее «казнь» она не знала. А телефон, часы и всякие технологические штучки у нее отобрали. Она даже сама не знала, где именно состоится церемония, на которую точно будут приглашены члены мэрии, чтобы тут же на месте зарегистрировать свадьбу.

Ни она, ни ее родители не хотели этого брака, но отказаться от соглашения не могли, под вопросом стояло существование компании ее семьи, в любое другое время они бы просто отказались от соглашения, но сейчас все свободные деньги ее семьи были вложена в дела, обещавшие принести сказочную прибыль. Момент был рассчитан идеально — у них просто не было выбора, предложение было относительно честным — она выходит замуж за парня немного себя старше, а дочь семьи их будущего партнера выдают замуж за ее дядю. Она его даже видела пару раз — и особого впечатления он не производил. Кажется, его младший брат был в «свите» Лали.

У них просто не было вменяемой причины для отказа. А любовь в бизнесе не считалась достаточной причиной. В отличие от традиций. Но Юки не пришел. И, видимо, уже не придет.

— Оками-сама, — храмовая жрица, пришедшая за ней тем не менее выбрала интересный набор слов для того, чтобы позвать ее, — срочно требуется ваше присутствие.

Конечно, требуется, она же невеста. Нацуми кивнула.

— Как наблюдателя, — добавила та.

— Что? — вырвалось у нее, и погасшая было в ее груди надежда вспыхнула с новой силой.

***

Юки все пытался собраться и хоть немного прийти в себя.

Но она же говорила… Она же обещала… Юки осекся. Она говорила о том, что хочет. Но она не говорила о том, возможно ли это вообще...

— Все, как всегда, — вырвалось у Юки, — куда мне, второстепенному комическому…

Он недоговорил. В его памяти появилось лицо Нацуми «если я с тобой, то я готова стать и второстепенным персонажем, и комическим», «помни одно — я тебя люблю, и для меня ты всегда будешь главным героем».

И был их поцелуй, и она говорила что-то еще, что-то важное. Про традиции и дедушку. Ему, очень не вовремя, вспомнился поцелуй. Точно «Герой спас принцессу и может ее поцеловать. Герой спас принцессу и может…»

— Требовать исполнения традиций.

Наконец, Юки понял. Видимо, Нацуми не могла сказать прямо, и все, что ей оставалось — это дать намеки. А это значит, что может попытаться «потребовать себе принцессу». Вот только… Он не знает ни времени, ни места свадьбы. А кто может знать? Может быть Лали?!

В чем-то ему повезло, Лали таки была приглашена на свадьбу. Пару часов назад. А в чем-то нет:

— … понятно, — протянул Юки, — значит, какой-то храм и за вами заедут и скажут куда, только перед самой свадьбой. А место тайное…

После разговора с Лали Юки осознал одну важную вещь — просто не будет. Это не то с чем может справиться второстепенный комический персонаж… Тьфу, не то с чем может справиться одинокий отаку. Сам. Но у этого конкретного одинокого отаку, возможно, все же найдется несколько… друзей… приятелей… знакомых… неясно, как правильно их называть. Скажем так, возможно, найдется несколько людей, которым не совсем безразлична его судьба. И начал он с самого простого.

— Алло, Онигири? Мне нужна помощь.

Онигири был большим, полным и довольно пассивным. Его, несмотря на размеры, били не раз, и не два. А отвечал он, только когда задевали кого-то близкого, как в том случае с Анной-сан. В отличие от Юки, главным увлечением которого были лайт-новеллы и аниме, Онигири увлекался файтингами, стрелялками и тактическими играми. Юки и сам играл во многое, но до такой увлеченности не доходил. А еще Онигири, которому как дико зашла массовая РПГ-стрелялка «Зима и эпидемия в Шанхае», проникся таким интересным и четким моделированием целого района города. И в свободное время развлекался моделирование карт для стрелялок. На основе улиц и зданий его родного города. Сначала он просто снимал и мерял расстояния вручную. А потом, с помощью еще одного такого же отбитого модера, нашел возможность подключиться ко многим городским камерам. О чем как-то проговорился Юки.

— … да, именно поэтому, — ответил Юки, — если бы ты мог поднять архивы, и найти хотя бы в какую сторону уехала Нацуми из школы, я бы хоть знал, где начинать поиски. Спасибо. Да, я с Анной-сан тоже хотел поговорить. Да, спасибо. Записываю. Отлично. Ну, жду новостей.

Юки похлопал себя по щекам, настраиваясь на серьезный лад.

— Анна-сан, это Юки. У меня есть одна просьба, если у тебя найдется свободное время.

Рассказ занял несколько минут и, наконец, Юки смог продолжить и объяснить, что именно он хочет.

— …да… Именно так, я просто не знаю, где искать. Онигири, возможно найдет какие-то зацепки, вроде в какую сторону уехали или к какой префектуре относятся номера машин. Но, возможно, что-то мелькало в светской хронике. Да, Ямами. Ага, вроде у нас учится его младший брат. Нет, Лали говорит, что не знает. И, не те у нас отношения, чтоб просить. Но я спросил, да.

Последней из тех, кого он мог попросить об одолжении, была Хоши Мияби. Юки прикрыл на секунду глаза, и набрал по памяти номер, сохранившийся у него еще с прошлого года, когда они вместе работали над бюджетом.

— Так ты уже в курсе? Да, я понимаю. У меня будет немного другая просьба. Я хочу знать почему, и я подозреваю, что в этом замешаны деньги и немалые. Угу, именно так. — Юки вздохнул, — Ну, что сможешь.

Кое-что Онигири все-таки нарыл. Но семья Нацуми выехала на своей машине в сторону одной из основных автомагистралей, и даже сложно было понять в какую сторону. Слишком много вариантов.

Поразительно, сколько всякого интересного творится у них в городке. Но это никак не помогало. Никого из знакомых в тех кругах, в которых вращалась семья Нацуми, у него не было. Кроме разве что Лали, но у нее новой информации не было. И пусть информация о свадьбе просочилась в прессу, сколько он не искал, никакой информации о точном месте не было. Ну и наводящей информации, вроде точного места семейного поместья Оками, или их наиболее часто используемого храма, у него не было.

В одинокой тишине дома как-то особо пронзительно зазвонил домашний телефон — мобильного до сих пор у него не было. Юки снял трубку:

— Да. Ничего. Понял.

Юки для поисков подключил почти всех, кого знал более-менее близко. Анна-сан шерстила по крупицам светскую хронику, пока удалось сократить район поисков до соседней префектуры. Онигири-сан смог подключиться и просмотрел записи множества городских камер, даже смог найти путь из города и номер машины, что вывезла Нацуми из города. А вот закладок для взлома камер в соседней префектуре и дорожных камер на скоростных трассах у него не было, и он, уже вторые сутки без сна, все пытался. Поиск по номеру машины через полицейские базы данных был слишком опасен тем, что его могли очень быстро вычислить после взлома и это вариант оставили на крайний случай. Хоши просмотрела деловую хронику и смогла определить фирму, которая могла создать множество проблем корпорации Оками. Причем именно сейчас, в четко подобранный момент, чуть раньше или чуть позже у них не получилось бы. Фамилия основных владельцев совпадала с той, что просочилась в желтую прессу как фамилия жениха Оками. Причины столь скороспешного брака стали ясны, равно как и такое немного неуверенное поведение Нацуми с ним на крыше.

И тут раздался звонок в дверь.

***

За дверью нашлась та, которую он меньше всего ожидал тут увидеть — относившаяся к нему настороженно до неприязни Ирука Май. Юки осознавал, что он после двух суток попыток найти место свадьбы Нацуми с целью ее сорвать выглядит не лучшим образом, но Ирука выглядела еще хуже него. Бледная осунувшаяся, в измятой одежде, которую она походу не меняла уже сутки или больше с трясущимися губами. Как только он открыл ей дверь, она несколько раз хлопнула себя по щекам и довольно жестким тоном выдала:

— Усада-сан, ты когда－то говорил, что иногда лучше всего тебе может помочь враг.

Ну да, он говорил. Тогда он имел ввиду, что стоящий враг лучше всего мобилизует возможности, что заставляет тебя становиться лучше. В его случае — более наплевательски относиться к тому, что о нем говорят, находить свои способы уходить из конфликта с минимумом повреждений. Ирука Май продолжила:

— Усада-сан, мне нужна твоя помощь

А вот это было крайне неожиданно, ему всегда казалось, что Стальной Дельфин Ирука Май скорее убьет его, чем попросит помощи. Видимо, речь шла о чем-то или ком-то до крайности дорогом для нее. В принципе он не так, чтоб был сильно против, но не сейчас. Это было до ужаса невовремя. Но прежде чем он договорил, следующая сказанная Ирукой фраза приморозила его язык:

— И я думаю, я сама могу помочь тебе.

А это уже было до крайности неожиданно. Учитывая, что все в школе, кто знал его или Нацуми, могли догадываться, чем он занимается, если он не принял ее будущий брак, он подозревал о чем именно она говорит. Но как она может ему помочь вообще? Ирука. Ирука… Он же уже слышал эту фамилию как-то? Стоп, а не работает ли ее мама в корпорации Оками? Он кивнул собственным мыслям и обратился к Ируке:

— Заходи, не будем торчать на улице. Расскажи, чего ты хочешь, и как готова помочь.

Ирука несмело прошла в гостиную и уселась на новый диван:

— Моя мама работает секретарем у главы корпорации Оками. И сегодня ее увезли из дома. И я боюсь за нее.

Юки посмотрел на девушку, ее лицо не выглядело отчаянным, только сильно обеспокоенным, та продолжила.

— Отец… Мой отец…

— Что твой отец? — переспросил Юки.

Вышло довольно грубо, но сейчас его это не волновало.

— Я подозреваю, что ее увезли по приказу моего отца. Кейджи Оками. На случай, если ты не в курсе…

— Ну, Кейджи Оками, один из заместителей главы тоже женится… Стоп, он же неженат! И он твой отец?!

Ирука грустно кивнула:

— Он много лет обещал женится на матери, но каждый раз что-то не получалось. Обычно либо Нацуми, либо ее папа мешали как-то и ничего не получалось.

Со слов Ируки Май выходило, что есть достаточно высокий шанс, что ее мать точно знает место будущей свадьбы Нацуми. Осталось только найти ее, вытащить, надеяться на то, что она в сознании, твердой памяти и вообще жива.

Хотя последнее скорее всего было верным. Вот если бы она на свадьбу с дочкой приперлась — тогда еще могли быть варианты, а так… Ее отец уже почти двадцать лет маме обещал, что вот-вот… И мама ждала. А тут — все, никаких вот. А маму как секретаря главы компании, если исчезнет, будут серьезно искать. И найдут. А то и до происхождения Ируки докопаются. Проще уже шантажировать и припугнуть.

Разговор был явно нетелефонный, поэтому прихватив немного успокоившуюся Ируку с собой, Юки двинул к Онигири, удостоверившись через чат, что тот не против. Пройтись надо было всего-то полчасика, и вот Юки с Май уже стояли в относительно небедном районе, где стояли ряды невысоких маленьких домиков.

— Юки и секретарь-сан?

— Да. Онигири познакомся — это Ирука Май, секретарь студсовета, и возможно ,тот человек, что может нам помочь. Ирука-сан — это Онигири-сан, возможно, он сможет помочь с поисками твоей матери.

Онигири выглядел в чем-то даже хуже Юки. Пусть в его глазах и не было той, граничащей с отчаянием тоски, глаза его были еще более красными, будто он много плакал или долго, очень долго во что-то всматривался и мало спал.

— Рад/рада знакомству — прозвучал синхронный и крайне фальшивый ответ.

Ирука относилась к Онигири как и могла относиться одна из популярных девочек в школе к отаку, пусть и неявному. Пусть Ирука Май и не входила в пятерку Королев школы, все же была красивой и довольно популярной, хотя то, что ее мама была матерью-одиночкой, ее репутацию не улучшaло. Онигири же всех красивых девушек считал стервами, причем, по большому счету, небезосновательно. А единственным исключением считал Анну.

— Может, мы все же внутрь пройдем, — довольно раздраженно заявила Ирука, — крайне тупо на улице торчать.

— Пойдем в комнату, — вздохнул Онигири

Они поднялись на второй этаж. Безо всякого сомнения, основным элементом комнаты Онигири был его комп. Здоровенный, пожалуй ,больше всех по размерам, что Ирука видела, три закрепленных на кронштейнах мониторов, два из них здоровенные, один поменьше и развернутый короткой стороной вверх, как папка.

— Как вообще дела?

Онигири повел плечами:

— С дорожными камерами тяжело, но кое-что я нашел. Это определенно соседняя к востоку префектура, для поездки в другое место им бы понадобился аэропорт, третий от города поворот налево, но они туда не свернули. Это последний поворот к аэропорту, если его пропустить, то почти сотню километров пилить до съезда.

— Пока совпадает с тем, что нарыла Анна-сан, — вздохнул Юки, — мало. Но, — он перевел взгляд на Ируку, — возможно, у нас будет информация. Для чего нам надо найти еще одного человека, и как можно быстрее. Ее мать, — кивнул он на Ируку, — Есть большой шанс, что она знает точное место и время. Но ее вывезли и нам надо найти, куда ее увезли. Живет она, — он покосился на Ируку, как бы намекая на то, что надо начинать говорить.

— Многоэтажный дом, третий дом на улице Kрасных Tюльпанов. — выпалила Ирука, наконец осознав, что этот нелепый толстый парень именно тот, кто может все-таки найти ее мать.

— Хорошо, — кивнул Онигири, — когда, примерно, она пропала?

— Сегодня утром или вчера вечером, точно не знаю.

— Понятно, — кивнул Онегири. Он пощелкал по клавишам и вывел какую-то карту, приглядываясь, — Недалеко от вашего дома есть кафе-булочная «Мама Минори»?

Ирука, немного удивленная, кивнула:

— Есть.

— Отлично, — Онигири вывел на экран запись и начал разглядывать ее в ускоренном темпе. Отсутствие точного часа работу задерживало, но не слишком. Буквально через четверть часа он обратился к Ируке, вывев пару увеличенных кадров на экран:

— Глянь, это она?

Ирука, с непонятным выражением лица проговорила:

— Да.

На мониторе застыла картинка: женщина и несколько мужчин в форме какого-то охранного агентства.

— Ладно, — кивнул Онигири, — ну отсюда это будет уже полегче.

Спустя еще десять минут, попеременно просматривая записи нескольких камер, Онегири определил место, куда отвезли маму Ируки. Место приблизительное, но здание, помеченное на карте как складское и промышленное помещение, скорее всего, и было их целью.

И охранял его в данный момент один сторож и несколько десятков камер. Как-минимум, по уверениям Ируки, которая это место знала, но наотрез отказалась рассказывать как и почему, пусть и поклялась здоровьем матери, что не врет.

***

Совещание провели все в той же комнате Онигири, куда Юки зазвал еще Анну и Шизуку Шэ. То, что они делают что-то не совсем законное и возможно опасное, несмотря на предупреждение, ее только раззадорило.

Юки наконец начал обсуждение:

— Итак, мы, скорее всего, нашли место, где содержится мама Ируки. Весь комплекс — это склады длительного хранения, которым пользуется добрый десяток разных фирм. Логотип этого охранного агенства есть на одном конкретном складе. Весь комплекс обнесен каменным заборчиком и железной сеткой общей высотой метра в полтора. Не преграда, но уходить надо будет быстро. Сам склад не далеко и не близко от охранной будки, но в пределе слышимости. Камеры по периметру, а вот в округе камер вроде всего две, и к обеим есть доступ у Онигири. Давай дальше ты.

— Хорошо. Начиная с вечера, склад охраняется обычной охранной фирмой, и им запрещено заходить внутрь. Вроде бы. Значит, если верить съемке с квадрокоптера, в глубине есть одиноко стоящий полуподвальчик, который, возможно даже отапливается и похож на здание, в котором может находиться та, что нам нужна. Перемахнуть через забор — ерунда. Обесточить камеры мы тоже можем. Обесточивание на доли секунды отрубает камеры секунд на двадцать, более продолжительное тоже ненадолго, до включения генератора — это в среднем, минуты три. По забору сверху не идет ток, но его можно подключить с караулки. Оттуда же можно вызвать и группу быстрого реагирования. При обесточивании она часто вызывается автоматически. Будет самое позднее минут через десять, а то и пять. Камеры по ходу следования я смогу проконтролировать.

— Остается последний вопрос, как мы будем оттуда сваливать. Прав у нас нет… Да и средство передвижения нужно бесшумное.

— Юки-кун, ты говоришь обидно…

— Шизука, со всем уважением, но во-первых, неизвестно в каком она состоянии и сможет ли держаться за тебя во время езды, а во-вторых, в каком месте твое рычащее чудовище бесшумное.

— Усада-кун, — неожиданно подала голос Анна, — возможно у меня есть вариант.

Юки выслушал и кивнул:

— Вполне нормальный вариант, хоть и медленный, надо только проверить радиус действия и грузоподъемность. Если он вообще рассчитан на двоих. Вы, Анна-сан, сможете проверить с Онигири?

Анна кивнула.

— Ну и отлично. В общем, нам осталось найти набор отмычек для замков такого типа. Хорошо, что Ирука-тян знает фирму производителя. Определиться со средством связи и синхронизироваться. Давайте еще раз обсудим детали, и запомните важно все — даже погода! А какая погода, кстати?

— Легкий дождик, — отрапортовала Анна. — И у нас и в соседней префектуре. Поэтому я отмела все залы с открытыми местами для свадебных церемоний…

Лицо Юки несколько перекосило, а не особо чувствительная к атмосфере Анна продолжала:

— … но все равно, слишком много храмов с крышей для церемоний, да и неизвестное для публики поместье нельзя сбрасывать со счетов, — обнаружив на себе сразу несколько странных взглядов, немного увлекшаяся девушка замолчала.

— Ясно, — проговорил Юки, таким образом останавливая обсуждение.

***

01:25:00

Часик Юки все-таки удалось прикорнуть у Онигири. Было довольно свежо, зима давала о себе знать. Юки вздохнул. Кто бы мог подумать, что ему выдадут такой запутанный квест?!

Средство передвижения он проверил по дороге к месту. Онигири упился вместе Анной кофе и дежурил вместе с ней же напротив трех десятков камер по направлению движения. Купленный им по случаю черный особо тихий квадрокоптер должен был прибыть на место вместе с Шизукой и дать общую картинку в реальном времени сверху.

Сам Юки стоял в тени неприметного складского помещения недалеко от их цели и ждал назначенного времени. Редкие машины освещали его скрытую фигуру, но шансов, что его заметят было крайне мало. Будильник наконец-то пикнул и буквально спустя секунду ему пришли сообщения, одно за другим: «Орел ищет добычу» и «Громовая змея готова». Квадрокоптер был поднят — это было первое сообщение. Шизука уже взломала нужный ящик для мануального контроля электричества — это было второе. Все было готово к началу. Юки включил голосовой чат, воткнул наушник в ухо, начал разминаться и вышел на позицию, все еще находясь вне зоны действия камер, по расчетам Онигири.

01:42:50

— Десять, девять, восемь… — пошел отсчет Онигири, на услышанном «два» на секунду погас свет, все же синхронизация чата оставляла желать лучшего и у него было на две секунды меньше расчетных. Юки резко ускорился, перемахнул через забор, бросил широкую доску у забора, и понесся кратчайшим путем к складу. Пять секунд бега, десять секунд открыть дверь, закрыл.

— Тихо, все тихо, — раздался голос Онигири в наушнике, — охранник в будке.

Юки выдохнул, внезапно недалеко от него он скорее почувствовал, чем увидел движение и резко сдвинул голову. В то место, где она была, ударило что-то вроде вазы или бутылки. И разбилось, осколком задев его щеки, но не задев глаза. Не надо было быть гением, чтоб не догадаться, кто ему собирался настучать и, наплевав на осторожность Юки громко заговорил, стараясь не сорваться на истерические вопли:

— Ирука-сан, я друг вашей дочери. — правильнее было бы сказать «союзник», но у Юки не было времени размышлять.

— У моей дочери нет таких друзей, что будут лезть не в свое дело, — раздался хриплый голос, — а жаль.

Каким чудом он перехватил и заблокировал локтем еще один направленный в голову тупой твердый предмет Юки не знал.

— Ирука-сан, первым словом вашей дочери было «дай».

— Тебя Кейджи послал?

Еще один удар по локтю и Юки не сдержал стон.

— В средней школе она была влюблена в старшеклассника Шики Шэ.

Еще один удар, но уже слабее, будто был сдержан в последний момент

— Ладно, это крайне маловероятно, что Кейджи знал. Или чтобы стал спрашивать такую вещь. Ладно. Кто ты и чего тебе все-таки нужно?

— Я…союзник вашей дочери. На данный момент.

— Ну, это уже похоже на правду.

— Мне нужна информация, которую вы, возможно, знаете. Но вообще мы можем поговорить в другом месте?

— Я не против. Ну мы вообще сможем отсюда выйти незаметно?

— Относительно. Вы готовы?

— Ага. Говорю же, я не против.

— Ясно. Ухо — Пророку и Птичке, Рыбка готова уйти из сетей.

2:05:11

Ирука-мама против воли усмехнулась. Сказанное было еще одним подтверждением, что парень пришел именно за ней. Странный парень в черном явно знал ее фамилию, и пусть дельфин — это не рыба…

Мысли ее были прерваны холодом из открытой двери. В отличии от первого раза, как парень открывал дверь, вокруг было довольно темно. Парень вытащил ее наружу и быстро накинул неизвестно откуда вытянутую черную куртку с капюшоном.

— Бежим, Рыбка-сан, — и Юки потянул ее за руку.

2:07:12

— Сейчас я поставлю вам средство подняться на забор. Потом дам знак и спрыгните. Там невысоко и я вас поймаю. — на ходу объяснял Юки. Узкая мини-юбка на Ируке-маме для бега, и уж тем более для поднятия на забор, не подходила никак, но они это уже обсудили и обдумали.

Две фигуры быстро добрались до забора, Юки без слов достал кинутую ранее широкую и довольно крепкую доску и кинул ее одну сторону на верх забора. Перелез через него сам и дал знак «спасаемой».

Та быстро засеменила по доске, на самом краю покачнулась, но все же прыгнула-упала вперед. Юки поймал, аккуратно поставил ее на землю, потянулся, достал и вытянул доску, и кинул ее к десятку таких же, только немного короче, валяющихся прямо на тротуаре.

— Идем, — потянул он немного застрявшую в ступоре женщину, — тут недалеко.

Они зашли в тень какого-то склада.

— Надо немного изменить вид, — проговорил Юки, — снимите на секунду куртку.

Юки вывернул полученную ранее Ирукой-мамой ветровку и она стала красного цвета, снял свою длинную куртку, надел на женщину, добавил ярко красный шарф и кислотно-желтого цвета шапку. Сам одел ветровку и не менее кислотного цвета фиолетовый шарф и синюю шапку.

— Вперед, транспорт ждет.

— Это что такое? — Ирука не смогла сдержать свое удивление.

— Это — наш билет отсюда. Двухместный электроскутер. Максимальная скорость 25 километров в час. Наличия прав не требует.

— Нас не остановит первый же патруль?

— С чего бы это? Нас максимум примут за парочку загулявших старшеклассников, особенно если вы сядете сзади, обнимите и прижмитесь. По лицу вам точно больше двадцати не дашь, а меньше — вполне.

Ирука считала себя серьезной и уже не особо молодой женщиной. Ками-сама, у нее дочь возраста этого паренька, а она краснеет, будто она в возрасте дочери.

— Ну садитесь же, — уже нетерпеливо проговорил Юки, — не хотите прижиматься, так обнимите.

— Да нет, — с непонятной даже себе самой иронией, и с легкой завистью к той, которой достанется этот парень, ответила Ирука, — и обниму и прижмусь.

Она так и сделала, Юки запустил мотор, крайне тихий. Зажглись фары и они выехали на улицу.

— Пророк — Уху, — раздалось из наушника Юки, — авантюристы на подходе, Орел идет на отдых, двигай по маршруту два.

— Ухо понял. Как там Громовая?

— Уходит. Сейчас подгоню ей орла. Все хорошо. До связи.

***

Анна и Онигири, смотрели как тревожная группа охранного агентства, даже не удостоив взглядом скутер Юки, добралась до караулки склада. Анна отслеживала на отдельном мониторе их разговор. Онигири же отрубал поочередно камеры на нескольких маршрутов, чтоб нельзя было по отключенным камерам понять, куда именно едет Юки.

Снизу раздался легкий стук. Заснувшая в салоне в доме у Онигири Ирука Май подскочила. Электронные часы на стене показывали 2-45. Дверь открылась, зашли два человека , и она бросилась обнимать более низкую из двух фигур:

— Мама! Мама-Мама!

Спустя несколько минут объятий и короткого разговора о самочувствии, Ирука Май наконец вспомнила об обещании:

— Мама ты знаешь, когда будет свадьба Нацуми с сыном банкира?

Ирука-мама вздохнула:

— И подлеца, который является твоим отцом на дочери банкиров… Если я не ошибаюсь, днем в час дня, но лучше быть пораньше.

— А где? — не выдержал Юки.

Та назвала городок и добавила:

— Там поместье Оками и недалеко буддийский храм.

— Это в восьмистах километрах отсюда, — влезла разговор спустившаяся сверху Анна. — На транспорте не успеть.

— Смотря на каком транспорте, — раздалось от двери. Только вошедшая Шизука Шэ держала мотоциклетный шлем в руках, — если попросишь прощения за пренебрежение от моей красавицы, то мы как раз успеем. Только заправиться надо. И деньги на бензин.

— Прости засранца, о великая Змея, — поклонился Юки, наполовину в шутку. — А деньги у меня есть.

— Никто никуда не поедет, — остановил их все еще остающийся спокойным Онигири, — свадьба в час, желательно быть в 12. Со скоростью Шизуки это пять-пять с половиной часов. То есть выехать можно в половину седьмого. А ты, Юки, уже почти трое суток нормально не спишь. Так что двигай мыться и пойдешь на три часа спать. И вы, Шэ-семпай, тоже.

Юки кивнул, даже не споря, и двинул в ванную. Шизука же не преминула съязвить:

— Вместе?

— По очереди, — отрезал Онигири. — Стыдно так, говорить, Шэ-семпай, если вы его к невесте везти будете.

— Извини, — немного поникла Шизука, — И спасибо, Онигири-кун.

— Пожалуйста, — принял как должное благодарность Онигири. — Анна-чан, можешь им расслабляющего, а нам отбивающего сон чая заварить, а то кофе в меня уже не лезет. Посидим с тобой до утра и проконтролируем, чтоб не проспали.

— Хорошо, Онигири-кун. — не тратя времени, Анна прошла на кухню.

— Ладно, спасибо за помощь, мы, пожалуй, пойдем, — Ирука-мама поднялась и потянула с собой дочку. — Передайте еще раз спасибо Юки. Не будем тебя больше напрягать Онигири-сан, переночуем в отеле, есть тут один недалеко, а там посмотрим. — Ирука-мама и дочка поклонились.

— До свиданья, Ирука-сан, Ирука-сан, — отзеркалил Онигири поклон обоих, — рад был познакомиться, несмотря на неоднозначные обстоятельства.

Когда они вышли и отошли, мама обратилась к дочке

— Мы тоже поедем, дочка. Надо и тебя дедушке показать, и плевать на слова Кейджи. Слишком уж он заврался. Но нам не обязательно на месте быть именно к часу. Мы подготовимся и приедем немного позже.

Интерлюдия Широ Оками. Удар под дых от родного брата.

За ошибки надо платить — это принцип отец вбивал в меня с детства. Достиг заданного — молодец, возьми себе данго, маме скажи — я разрешил. Накосячил или облажался — тут могло быть всякое, от удара раскрытым веером до пары раз нежно перетянуть бокеном. Ну или пробежать километров пять. Ночью. Зимой. На Хоккайдо. А ледяная буря, любящего папочку не беспокоит.

Дочек так воспитывать нельзя, а вот сыновей с любимой женой — не получилось, сколько не тренировались. Впрочем, и у брата сыновей нет. Поэтому и следующей надеждой семьи и будущей владелицей и главной наследницей должна была стать старшенькая — Нацуми. Умница, красавица и почти мастер кендо. Просто образцовая дочка. Идеальная.

Так и было все, если бы не желание старейшин получить побольше, и желание придурка-Кейши получить побольше. И нежелание папы лишать младшего сына одних из немногих полномочий. И осталась компания с отрицательным кеш флоу и без надежд оный поправить в сносные сроки.

За ошибки надо платить. Вот только за мои ошибки, плачу не я, платит моя дочь. Как же жена обрадовалась, когда Нацуми наконец-то нашла себе парня по сердцу. И даже нескольких подруг впервые за десяток лет. Нет, приятели-одноклассники у нее были, но никого близкого.

Никого такого за кого она бы отправилась просить. А мне пришлось разговаривать с отцом, чтоб он поговорил с одним из своих приятелей. В результате дело о хулиганской драке в южном парке было закрыто, а я и моя дочь оказались в долгу. Который дед под давлением старейшин взыскал оплате, когда единственным вариантом не потерять семейный конгломерат с торгов, было получить кредит в единственной компании, согласной на это в такие короткие сроки. И они потребовали долю компании гарантий. А в качестве гарантий — двойной брак. Кейши на их «принцессе». И Нацуми на старшем сыне главной семьи их клана. Единственное, что выторговал старый хрыч (нехорошо так о своем отце), это то, что все будет «по традициям семьи Оками». И их нарушение означает отмену брака Нацуми. И стоял на своем, как гайдзинский крейсер Валаги — тонул, но не сдавался. В ответ банкиры потребовали неразглашения места свадьбы и чуть ли не на камерной свадьбе. Впрочем, традиционная свадьба Оками и так проходит в поместье, о котором мало кто знает кроме ближайших деревень.

Нашел, по какому поводу спорить, — думал я.

Пока у ворот не появился этот феноменально наглый малец, которого крайне сложно догнать. И как только узнал?

И что заставило отца все поставить на этого наглого и быстрого парня…

Ну, смотри у меня, надеюсь на тебя, Усада-сама.

Глава девятая. Гонки, традиции и драки

С утра Юки получил тычок в бок, кружку чая, термос с ним же и пару бутербродов.

— Маршрут я вам провесил, Шэ-семпай, сейчас скину вам на телефон. Остановка запланирована либо через четыре либо через три часа, как вам покажется лучше. На отмеченном маршруте нет льда на дорогах, но много мокрых участков будьте осторожны. Самые сложные — последнии полсотни километров, дороги там в последний раз ремонтировали чуть ли не в эпоху Сенгоку. Более-менее все, я буду на связи, и если что, помогу.

***

Поместье и главный дом семьи Оками стоял немного на отшибе от остальной деревни и единственным близким к нему строением был построенный недалеко от первого дома резиденции буддийский храм. Стены, окружавшие главную резиденцию, уже давно потеряли всякое значение в наше время. Ворота вот уже лет пятьдесят, как были автоматическими, правда, с каждым десятилетием их механизм обновляли. И на этих, внешне деревянных воротах всетакже был установлен он. Его было видно издалека, годами, если не столетиями его обновляли и начищали до блеска. Он давно уже потерял всякое значение в наш век, век тотального контроля и камер. Ну и у резиденции Оками минимум последних двадцать если не пятьдесят лет не появлялись незваные гости, а значит, ворота во внутренний двор были открыты еще до того очередной гость окажется рядом с ними. Вот поэтому, если бы он мог хоть что-то осознавать и чувствовать, он бы уже давно забыл,зачем он вообще нужен.

Это был довольно старого вида бронзовый гонг с колотушкой. Колотушку меняли каждые лет десять, а он все еще находился на своем месте — здоровенный медный щит с вычеканеным на нем оскалившимся волком, который множество лет просто боялись тронуть. Ведь ударить по нему означало бросить вызов семье Оками. Возможно, не самой могущественной в этих краях, но и далеко не самой слабой. Многие годы этой семье помогало то, что они всегда держались вместе. Многие годы ни у кого даже и мысли не появилось появиться и бросить вызов. Но все когда-нибудь кончается. И единство семьи. И отсутствие желающих бросить вызов. Поэтому неудивительно, что однажды, в сопровождении дикого рева мотоцикла, перед воротами появился один из них.

***

Оками редко чувствовала себя настолько плохо, как сейчас. И пусть дочь уверяла ее, что все будет в порядке. Что она будет в порядке. Сердце матери не было на месте. Она перевела взгляд на отца ее мужа — патриарха семьи Оками, крепкого старика сидевшего на почетном месте. Спокойного, вроде бы, как всегда. Вот только она отлично знала своего свекра, что-то было не так. Он чего-то ждал. И этим чем-то не была свадьба его старшей внучки. И не была свадьба его уже немолодого младшего сына.

Предсвадебный прием вот уже почти полчаса, как начался. Гостей было очень мало: предприятие было крайне закрытым. Несколько человек из наиболее близких семей. Мама Оками не знала почему, но вроде бы на этом настоял Кейджи, ее деверь, а глава семьи Оками не стал возражать.

Оставалось полчаса до начала церемонии и Нацуми уже увели в одно из подсобных помещений храма, заканчивать подготовку и поразмышлять перед свадьбой. Еще одна традиция.

И тут раздался крайне неуместный в этой местности шум мотоцикла. Шум приблизился и стих, и раздался звук, который она сначала даже не смогла определить. Чистый тонкий звук гонга. Потом еще один. И еще.

Разговоры гостей стихли. Глава семьи встал:

— Посмотрим, кто такой наглый смеет мешать свадьбе моей старшей внучки.

И по загоревшемуся огоньку в глазах ее свекра, мама этой самой старшей дочери поняла: это именно то, что он ждал все это время.

Охрана поместья пусть и была удивлена, не очень понимала, что им делать. Ничего противозаконного парень не сделал, пусть он «помешал свадьбе», но его действия вполне сравнимы с «постучал в дверь» в многоквартирном доме, пусть в данной ситуации фигурировали практически антикварный гонг и колотушка.

— Кто вы такие, и что вам нужно? — опередил всех крайне недовольный вмешательством Кейджи Оками, с некоторой опаской поглядывая на женскую фигуру на мотоцикле.

— Меня зовут Юки Усада, — поклонился парень, игнорируя крик мужчины, и посмотрел в глаза вышедшему дедушке Нацуми, который показался ему смутно знакомым, — и я пришел требовать исполнения традиций в отношении Нацуми Оками. И уже совсем другим тоном добавил. — А еще я задолжал поход в кафе, и не могу дать ей уехать.

— Меня зовут Кейташи Оками, — неглубоко поклонился патриарх Оками. — Я согласен. А насчет кафе — всего-то тебе надо победить, и можешь договариваться с моей внучкой. Но в любом случае, сначала — испытание. Мой старший сын будет готов.

— Что это значит, Оками-сан? — обратился к нему один из гостей, отец невесты Кейши и дядя будущего мужа Нацуми.

— Традиция есть традиция, — пожал плечами тот, — Спас девушку дома Оками, значит, может жениться. А он это сделал даже дважды. Я говорил с внучкой, и кое-что видел своими глазами. Но, пусть спасти девушек дома Оками далеко не просто, он все равно должен пройти испытание, поэтому пойдем-ка мы в додзё внутри поместья.

Юки узнал этого спокойного, как скала, старикана, он и в самом деле его уже один раз видел, когда нес Нацуми после совместной ночи в храме.

— А какое именно испытание? — недовольно переспросил все тот же гость.

— Он должен выпить из особой свадебной чаши.

— И это все? — последовал еще более недовольный вопрос.

— Почти, — ухмыльнулся старик, — сначала он должен до нее дойти. А защищать ее будет мой старший сын. А Юки Усада, по моей информации, пусть и не робкого десятка, никакими единоборствами не занимался.

Постепенно вся толпа двинула в додзё, несколько человек пошли, чтоб привести Нацуми как свидетеля поединка.

Глава Ямами расспрашивавший патриарха Оками, был в курсе крайнего нежелания семьи Оками выдавать за его старшего сына свою дочь, и не был уверен в честности поединка. Поэтому он поклонился и рискнул задать еще один вопрос:

— Оками-сан, а допустима ли замена «защитника чаши»? Может ли ее защитить настоящий жених Оками? Мой старший сын?

На лице патриарха Оками появилось недовольство, но он ответил:

— Допустимо. Но тогда вы должны отказаться ото всех планов оспорить помолвку.

— Конечно, — недовольное лицо его собеседника только укрепило Ямами в его правоте, и в том, что отец Нацуми мог «слить бой». Его же старший некоторое время профессионально занимался карате и еще не «заржавел».

— Как знаете. На свадьбу Кейджи это не влияет.

— Согласен.

— Правила просты. Тот, кто хочет пройти испытание, должен пройти до конца площадки и испить из чаши. Каплю или все содержимое — неважно. Запрещено ломать позвоночник или шею, нельзя выдавливать глаза, отрывать уши и бить по яйцам. Поскольку оба противника не занимались борьбой с оружием, поединок проводится голыми руками и без защитного снаряжения. Любой может сдаться, но сдаваться в начале поединка не одобряется.

Ага, как будто хоть один из них собирался.

Нацуми во все глаза смотрела на площадку. Тридцать метров длины. На одном конце — старший сын Ямами. Ее жених. Старший брат труса,более близкого ей по возрасту, с которым ее пытались свести как-то раньше. За ним — на подставке, та самая знаменитая свадебная чаша, выпить из которой мог только прошедший испытание. Считалось, что это придаст удачу в семейной жизни. Если испытание было честным и оба — испытующий и испытуемый бились изо всех сил. До последнего момента, до того как ее привезли в зал, она беспокоилась только о том, приедет ли Юки. Сейчас же она уже беспокоилась за него. Ее отец ее любит, и пусть поддаваться не было хорошей приметой, она вряд ли стала бы более несчастной, чем со старшим братом этого труса. И папа это знал. Но… Но… Но, заинтересованная сторона не была готова. И что вызывало дополнительную обиду, так это то,что она сама этой семье не нужна. Ямато Надешико, как жена старшего сына, инкубатор для потомков, и главное — ее приданое — 20% акций Оками Групп. Не Нацуми Оками. Она была уверена на все сто, что Юки даже понятия не имеет о ее приданом, и что ему плевать на «приличные манеры» Ямато Надешико, идеала японской женщины.

Но сейчас напротив Юки стоял парень раза в полтора больше Юки по габаритам, и с намного более хорошо поставленной школой рукопашного боя. Юки не прорваться. Без шансов.

И, к ее величайшему сожалению, она оказалась права. Юки еле-еле удалось задеть челюсть старшего сына Ямами, а у него самого уже заплыли оба глаза, были разбиты губы и вообще не было ни одного живого места на лице и верхней части корпуса. Но Юки все вставал. Он уже почти не видел обоими глазами, но он вставал. Уши его уже напоминали две плоские лепешки, но он вставал. Он шатался, спотыкался, но все равно поднимался на ноги. И получал еще один удар. Под конец Ямами уже обращался с ним как с грушей для битья, ждал пока тот встанет, подойдет и наносил удар, от которого Юки падал на землю. И вставал.

Пока, после очередного удара он упал на землю и в его широко открытых глазах было видно закатившиеся белки.

— Твой кандидат на руку и сердце несостоятелен, моя дорогая невеста. — Ямами подошел к трибуне, на которой сидела Нацуми.

— Еще не невеста, — спокойно и почти нейтрально проговорила та, несмотря на бушующую внутри бурю, внешне Нацуми источала ледяное спокойствие. Она верила в Юки, верила, несмотря ни на что, Юки не сдастся. Юки от нее не откажется. Он придет в себя.

— Неужели ты все еще питаешь какие-то надежды на своего любовничка? — возможно, Ямами был слишком резок, но уж больно не нравилась ему эта ситуация.

— Я… — но Нацуми не договорила.

Резкий шум толпы подсказал Ямами, что, что-то все-таки не так. И он уловил движение за своей спиной. Юки опять поднимался на ноги, вот только сейчас ему путь никто не преграждал, и он начал движение со своей широко известной в узких кругах низкой стойки, и в данный момент он уже почти пробежал мимо соперника. Тот рванулся за ним, но если уже Юки начинал бежать, то и на коротких дистанциях его мало кто мог догнать. Юки метеором пронесся мимо стойки с чашей, повалил стойку, схватил чашу, и успел отпить глоток. Сбивший его с ног Ямами погоды уже не сделал. Испытание было пройдено. Не силой и боевым искусством, но хитростью.

***

Шум поднявшийся после, возмущения, восхищения и просто обмена впечатлениями был прекращен, кратким восклицанием патриарха Оками.

— Испытание пройдено, — громко объявил тот. — Пойдем, переоденешься и поговорим, внучек, — выделил последнее слово тот. И обратился к остальным, — Помолвка моей старшей внучки состоится через час. Свадьба сына — сразу после.

Спорить Юки не стал.

— Разукрасил тебя старший Ямами, — расслышали гости, и еле расслышали ответ:

— Ерунда, для решения такой ситуации — полная ерунда.

Еще не время расслабляться, говорил себе Юки. У того небольшого количества гостей реакция на его очередную «победную пробежку» была самая разная от восхищения до возмущения, от радости до… ненависти. Во всяком случае, выражение лица Кейджи Оками, брата его будущего тестя сложно было оценить по-другому, пусть он попытался замаскировать это под возмущение «нечестными» действиями Юки. Выпускать против не умеющего драться парня другого, умеющего, на восемь лет старше и раза в полтора тяжелее, это значит нормально. А ему использовать свои преимущества, как-то наличие мозгов и быстрые ноги, воспользоваться маскировкой и отвлечением внимания, значит, нечестно.

К его удивлению, пусть и бо́льшая часть гостей явно относилась к нему неодобрительно, часть гостей смотрела на него с интересом.

Но прежде чем они успели уйти, патриарха Оками догнал кто-то из охраны и что-то тихо проговорил ему на ухо.

— Ладно, проведите их ко мне немного позже. И, пожалуйста, сейчас приведите… — дальше Юки не расслышал.

***

В кабинете дедушки Нацуми собралась довольно интересная компания. Сам дедушка и родители Нацуми в праздничном кимоно, Юки в том самом спортивном наряде, в котором был на состязании, Нацуми в одежде невесты, ее дядя Кейджи в костюме, его невеста с родителями. Младшая сестренка Нацуми хоть и крутилась близко к кабинету, внутрь ее так и не пустили. Как и уже бывшего жениха Нацуми

— Это нарушение всех соглашений! — поднимал руки к небу отец этого самого жениха.

— Традиции есть традиции, — твердо отвечал дедушка.

— Тогда меняйте невесту, — не менее твердо ответил его оппонент, — Если я правильно помню, у нее есть сестра.

— Младшая, — ответил патриарх, — да побойтесь бога, ей пятнадцать лет.

Общение уже переросло в почти безобра́зный скандал, но неожиданно для всех присутствующих открылась дверь.

— Но есть еще я, — на пороге появилась та, которую мало кто ожидал увидеть, — привет, папа, — посмотрела она на Кейджи Оками, — и, привет, дедушка. Я Ирука, дочь Кейджи Оками. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

И побледневший как смерть Кейджи очень явно показал патриарху Оками, что это не шутка, и что у него есть еще одна внучка.

— А я вот не против, — внезапно вмешалась в разговор Ирука Май, — правда это может занять некоторое время. И мое признание, и мое приданое. Я одного возраста с Нацуми, вроде младший Ямами не такой козел, как старший.

— Я не признаю… — проблеял Кейджи

— Ну вот, — пожала плечами Ирука.

— Не займет, — решительно махнул головой отец Нацуми, — Я могу тебя удочерить…

— Маму Ируку лучше удочерите — буркнул Юки, — проще будет…

Патриарх семьи Оками засмеялся.

— А так и сделаем, — отсмеялся он, — я сам и удочерю, и будет у меня еще одна внучка. Жалко только…что только сейчас вы ко мне пришли.

— Так вы знали? — неверяще посмотрела на него старшая Ирука.

Тот ответил твердым взглядом:

— Чтобы считаться моей внучкой нужно нечто большее, чем просто кровное родство. Вам было достаточно просто ко мне прийти поговорить. А зачем мне такая нерешительная женщина в семье?

— Мама, успокойся. — Ирука Май поглядила руку матери, — В чем-то дедушка прав, задурил нам папа мозги капитально. Ну да, спасибо Юки, смогли это исправить.

Взгляд Нацуми направленный на Юки истолковать иначе, чем «А ты каким боком?» было сложно.

Спокойный взгляд Юки как бы отвечал, что все объяснения потом.

— Нет, я не согласен, — неожиданно взвился старший Ямами, — моей дочери не нужен тот, у кого уже есть дочь. Все отменяется! Зачем мне непонятная невестка, зачем было вообще предлагать в жены моему сыну! И потом отменять...

— Предлагать, — вырвалось у матери Нацуми, взгляды Нацуми, ее деда и матери скрестились на Кейджи, — предлагать значит?

— Ну, отменяется, так отменяется, — поднял глаза уткнувшийся в телефон отец Нацуми. — Скатертью дорога. На помолвку дочери останетесь?

Тот не ответил и, схватив дочь за руку, вылетел из комнаты.

— Не очень хорошо получилось, — пробормотал Юки. — И, кстати, Нацуми, мы можем с тобой поговорить?

Нацуми в этот момент задумчиво оглядывала Ируку Май, и просто кивнула.

— Идите-идите, кивнул дедушка, нам тут надо поговорить про удочер…

— Подождите, — неожиданно перебила ее Ирука, и поклонилась — Оками-сама, мне надо поговорить с Оками-сан, — она поклонилась Нацуми.

— Хорошо, — это было практически первой фразой, что проронила Нацуми. — Юки, поговорим позже. Пойдем, младшая сес-трен-ка.

И потянула ее за собой.

Интерлюдия Ируки Май. Бессильные интриги.

Сколько она себя помнила, она любила свою мать и своего отца. В раннем детстве ей не казалось особо важным, что отец не слишком часто заглядывает к ней с мамой, и ее из садика забирает только мама. Глупой, несмотря на возраст, она не была, и довольно быстро осознала, что ее отец живет где-то еще. Она не очень могла понять почему, но и не особо задумывалась над этим вопросом. В какой-то день она подслушала разговор родителей:

— И если всепройдет хорошо, мой брат все-таки подвинется.

— И мы сможем жить вместе, — пошептала еемама, с любовью смотря на ее отца.

Но ничего не получилось. Тогда она и услышала в первый раз это имя: Нацуми. Нацуми Оками. У нее была такая же фамилия, как и у ее отца. Отца ее звали Кейджи Нацуми, а еесаму, как она уже знала тогда — Ирука Май.

Нацуми Оками. Она запомнила это имя, ведь это было имя той, что забрала у нее возможность жить и с папой тоже. Ей бы очень хотелось отплатить ейтой же монетой, но что она могла? Да и она не знала ни где она живет ни как она выглядит. Что она могла? Только плакать, ведь папа все реже и реже навещал их с мамой. Правда, мама на работе неплохо зарабатывала, хоть и много работала. Так что нельзя сказать, что ей чего-то не хватало в жизни. Кроме папы.

И только ближе к концу средней школы она опять услышала это имя. Новая звездочка кендо, и член студсовета средней школы.

Ирука совсем не была глупой и с минимальными усилиями ей удалось стать секретарем студсовета, правда, ближе к концу средней школы. План сместить Лали по какой-то непонятной причине провалился. Тем, кто этот план провалил, даже не надо было особо заниматься, чтоб отомстить — редкий парень-отаку не станет предметом травли. Но парень не стал хикки и не закрылся, и даже перешел вместе с ней в старшую школу. Не то чтобы ей было на него не наплевать.

Пока он с изяществом слона не ломал ей один план за другим. Они, уже вместе с мамой, и некоторой помощью отца пытались вывести Нацуми Оками из основных наследников. Этот странный, в некотором роде, ей самой созданный отаку ломал ей план раз за разом. Попытка вывести того из игры привела к странным результатам. Несмотря на обещание отца, что он все же вот-вот женится на маме, распространился слух о свадьбе Нацуми. Само по себе это было хорошо, так как выводило ее из наследников, но также пошел слух о женитьбе ее отца и совсем не на ее матери.

Они узнали точное время и место и собирались обговорить, как можно остановить свадьбу отца. Но не успели они ничего обсудить, как мама исчезла. И у оставшейся одной Ируки не осталось возможности как-то помешать. Видимо, поэтому ее и не тронули. Вот только за последние годы она слишком хорошо узнала своего отца. И знала, что ради своих целей ему смахнуть человека с поля жизни ничего не стоит. И у Ируки не было ни друзей, ни приятелей к кому можно было обратиться.

Поэтому ей оставалось только одно. Пройти на эту, немного знакомую ей улицу, она хорошо ее изучила, планируя свои действия. И в первый раз зайти в этот знакомый ей дом. И поговорить с этим, так хорошо знакомым ей человеком, тем, кто неоднократно разрушал ее планы. Вот только… Ложь он чует каким-то особым чутьем, а значит, ей надо говорить правду.

Хреново же он выглядит. Мешки под глазами, бледный, явно невыспавшийся.

— Усада-сан, ты когда-то говорил, что иногда лучше всего тебе может помочь враг. Усада-сан, мне нужна твоя помощь. И я думаю, я сама могу помочь тебе.

И он в самом деле помог. И сделал даже больше, чем она вообще надеялась.

А у Ируки Май после этого как будто спала пелена с глаз. Конечно, возможно ,у ее отца и были причины на несколько дней отвезти ее мать в «гостевую комнату на складе». Вот только не оказалась ли бы она тоже на этом самом складе, если бы была дома?

И какими бы ни были причины ее отца, они явно не были направлены на пользу ей. Они с мамой старались, подставляли (точнее пытались) ее старшую кузину, много помогали отцу в их планах, потому что верили.

Но стоило ей хоть раз задуматься как следует, тоона поняла, что всеэто было только ради выгоды, и не их выгоды, хоть отец и постоянно подкидывал им денег, нет, это было сделано исключительно ради выгоды ее отца. Поразительно просто как люди любят себя обманывать, когда им обещают то, что они хотят больше всего на свете.

Да, возможно, если бы подставы с Нацуми были бы удачными, и ее бы выпихнули на второстепенные роли, то сама Май могла бы стать старшей внучкой семьи Оками. Вот только не включали ли дальнейшие планы ее отца еще и избавление от собственного брата? И не пошел ли бы он ради большей выгоды из желания стать первым еще дальше?

Впрочем, это уже не имеет значения. А что имеет значение, так это то, что Нацуми вот-вот догадается о ее роли в организации неприятных ситуаций для нее. Если уже не догадалась. А даже если не догадается, то ей подскажут. Сам Юки и подскажет, что о нем не говори, но он далеко не дурак. Поэтому…

— Оками-сан, назначьте мне наказание. Я сделаю все, что вы скажете. — глубокий поклон.

— За что именно ты просишь наказание, младшая сестра? — последнее слово было наполнено крайне несвойственным моей родственнице ехидством.

Подняться и прямо посмотреть в глаза:

— Я подставила тебя. Я организовала нападение на тебя в парке рядом со школой. Я помогала в организации неприятностей на школьной экскурсии. Я послала фотографию тебя и Юки вместе твоему отцу.

— Что-нибудь еще? — тон ее был даже холоднее, чем раньше. Что же еще? Ах да, но это же не было против нее.

— Еще… Я организовала нападение на Юки. Но это не было по планам моего отца. Это была моя личная инициатива за то, что он постоянно срывал мои планы.

Против моего ожидания Нацуми усмехнулась:

— Когда меня схватили и начали на мне рвать одежду, пытаться раздеть и фотографировать, мне было очень страшно, я никому не пожелаю оказаться в этой ситуации. И я надеюсь, ты сама в такую не попадешь. Но как ни парадоксально за нее, несмотря на всю боль и страх, я скорее благодарна. Спасибо тебе, Ирука Май. Если бы не твоя подстава, я бы не встретила моего Юки. Или даже если бы и встретила, то не смогла бы его верно оценить. Второе же вообще было скорее мелким хулиганством, чем настоящей проблемой. И даже то, что ты помогла некоторым обстоятельствам, чтоб состоялся мой брак с Яманаками я готова отложить в сторону. Но вот… — И тут я, неплохо знавшая Нацуми, поняла, что та в ярости. — Но нападение на Юки я тебе прощать не собираюсь.

Я склонила голову:

— Понимаю. Я не была влюблена, но если бы кто-то причинил вред моей маме…

— Вот и отлично. Значит, во-первых, ты будешь просить у Юки прощения, если потребуются — в дагедза. А во-вторых, — она улыбнулась и от этой улыбки мне в самом деле стало страшно, — добро пожаловать в клуб кендо.

Глава десятая. Помолвка, удочерение, изгнание и другие семейные игрища.

Нацуми ушла переговорить с Ирукой Май, Юки же немного потерялся в своих мыслях, все размышляя о последних событиях.

Еще с того самого момента, как Юки мерился скоростью бега со своим будущим тестем, Юки не мог понять одного момента — почему именно в тот момент. Общались они с Нацуми к тому моменту долго и часто. Даже в бассейн вместе сходили, Ками-сама, стыдно-то как!

А ларчик открывался просто, по плановому расширению незадолго до их совместного забега все свободные средства были вложены в одну крупную покупку. Доступ для таких действий был у самого Широ и у его брата Кейджи, причем просто потому, что доступ не успели отменить. Пока Широ занимался расширением дела на севере, его младший брат работал помощником у отца, как не особо способный на самостоятельные действия. Позже главой корпорации стал Широ, а его отец стал главой чего-то вроде совета директоров. Кейджи же был отправлен за океан для поиска возможностей развития. Неаннулированный доступ Кейджи Оками к резервному фонду, оставшийся с тех времен, что он работал помощником отца, очень быстро стал бы аннулированным, заметь его брат Широ Оками крупную покупку сразу после предыдущей. Покупка спровоцировала у них кризис наличности. И неясное положение корпорации после двух таких покупок спровоцировало падение акций. Как понял Юки, искусственное. Получилось так, как получилось, но Кейджи можно было обвинять только в идиотизме. Тем более он буквально через несколько дней после разразившегося кризисапришел с предложением о крупных инвестициях от финансовой корпорации Ямами при условииего женитьбы. И женитьбы Нацуми.

Нет, был вариант, что он тонкий интриган, но не менее вероятным был вариант, чтоон явный идиот.

Это была уже вторая по счету попытка — первая была назначена во время провокации с Нацуми. Той самой, что он успешно расстроил. Безутешным или просто сильно обеспокоенным отцу и матери было бы не до проверки сделок младшего брата и одного из младших директоров корпорации, пусть даже крупных сделок.

Но сложности начались сразу же. С точки зрения Оками все выглядело будто, Ямами затребовали себе невесту. Нацуми не согласиться не могла, и не важнокак она к этому относилась. Дед взял с нееслово, что кромеего фразы, она о своей будущей свадьбе и дополнительных возможностях говорить никому не будет.

Вот только по последней реплике ушедшего банкира было понятно, что он считает, что заставляли жениться его сына и требование о свадьбе Нацуми исходило от семьи Оками.

***

Вернувшаяся после разговора Нацуми выглядела какой-то более спокойной, менее раздраженной и нервной. Она подошла к Юки и без лишних слов потянула его за собой.

— Не хочу говорить при куче народа, — только и шепнула по дороге.

Они прошли по довольно большому дому и дошли до комнатки с раздвижной дверью, на которой был нарисован забавный кролик в девичьем кимоно и с катаной в руках.

— Это моя комната в главном доме, — тихо проговорила Нацуми. — У нас есть несколько минут спокойно переговорить.

Они сели на подушки перед низким столиком, и Нацуми была первой, кто начал говорить.

— Я думаю, ты тоже уже понял, что и как произошло? — вопрос был поставлен почти утвердительным тоном.

— Более-менее, — Пожал плечами Юки. — Я так понимаю, твой дядя хотел подвинуть твоего отца и выкинуть тебя подальше. А я вообще во все это случайно влез. И все очень странно развилось, поэтому… Нацуми, твоя помолвка все равно развалилась, а я… я… без промедления, получается, решил за тебя… И если ты передумала… — Юки замолчал.

Насколько был искренен Юки в своем отказе, сложно сказать. Дело было даже не в перекладывании ответственности за их отношения на Нацуми. Просто он не хотел, чтоб у нее сложилось неправильное впечатление.

Но Нацуми даже и не собиралась отклоняться от цели.

— Все теперь ты от меня не уйдешь! И уже не так важно как и почему это началось. Ты уже три раза мне серьезно помог, можно сказать спас, и… — Обычно не особо разговорчивая, да и не особо решительная в этом отношении Нацуми наклонилась поближе к Юки.

— Нацуми, ты опять сказала, что я три раза тебя спасал… Зачем ты, — Юки не хотел говорить слово «соврала», поэтому использовал эвфемизм, — ввела дедушку в заблуждение?

Нацуми покачала головой и подняла повыше левую руку.

И Юки все-таки заметил, что на левой руке, из-под широкого золотого браслета выглядывал еще один. Он уже его когда-то видел. Точно, это был тот браслет, что слетел с руки Нацуми, когда он с ней ходил по той лесистой горе.

— Вроде это тот браслет, что так удачно с тебя слетел. Ну, когда я тебя нес в горах. При чем тут это?

— Юки, — крайне неожиданно спросила Нацуми, — а что ты помнишь из своего детства? Скажем, в детском саду?

— Как заработал небольшой шрам на плече. За день до этого я поссорился со своей подругой. А следил за ней весь день. И мне не понравился дядечка, который ее забирал. И я не давал ее забрать. А когда он уходил он меня откинул и я лопаткой на что-то твердое упал. И поранился. Одежда была красной, и никто не заметил до вечера. А потом все воспалилось. Ничего страшного, в общем, но шрам остался. Я поэтому плаваю в футболке обычно специальной. Но ты же не об этом спрашивала.

У Нацуми сошелся еще один кусочек головоломки, но это сейчас не это было важно.

— А еще что-нибудь помнишь. Почему вы с подружкой поссорились?

— Потому что она ду-ра, — выглядел при этом Юки сущим ребенком, который не забыл детскую обиду за много лет. — Я хотел доделать браслет. Для нее. А она его схватила, заявила, что ее все устраивает. И так и не отдала. А я в конце хотел пять красных бусинок подряд пере-де-лать…- последнее слово Юки договорил с крайне задумчивым видом, глядя на браслет на руке Нацуми, где последней линией как раз и шли пять бусинок. — Да не может быть!

— Может, Уса-тян, — на глаза ее навернулись слезы. Юки же при этом прозвище дернулся:

— Нацу? Нацу-тян?!

— Ты так меня и не узнал. Но все равно спасибо тебе. И за браслет, и за помощь.

Юки хотел сказать еще что-то, да и Нацуми не все успела проговорить, но тут они оба услышали приближающийся шум шагов в их направлении.

— Нацуми?

— Да, мама, — тут же откликнулась Нацуми, — заходи, пожалуйста.

— Ара-ара, — в тоне матери было слышно некоторое облегчение, — с Юки-куном вы далеко зайти не успели.

— Мама! — раздался возмущенный голос Нацуми уже с нотками паники.

Дверь открылась.

— Прости, Юки-кун, — поклонилась мама Нацуми, и протянула Юки лист бумаги, на первый взгляд что-то вроде договора о намерениях, практически брачного контракта, — обещаю, у вас с моей дочерью еще будут возможности для очень близкого общения, но не здесь и не сейчас. — очередной возмущенный вопль Нацуми «Мама!» был проигнорирован. — К сожалению, Нацуми нужна для нескольких семейных разбирательств. К которым у тебя Юки-кун, пока что нет доступа. Нас просто не поймут. Но всееще впереди. Нацуми, пара минут у тебя есть, но через пять минут тебе надо быть у дедушки.

— Нацу-тян, — Юки протянул контракт самой Нацуми, — если решишь, то я подпишу. Подожди, пока у тебя будет время подумать.

Нацуми, хотела что-то еще сказать, но внезапно посмотрела на часы.

— Да, Юки-кун. Хорошо, Юки-кун.

Она на секунду прильнула к нему, обняла и убежала так быстро, что Юки еще несколько минут гадал, не почудилось ли ему это.

Эпилог. Парень с заячьими ушами.

От автора Ну вот, вы добрались до эпилога и, если вам хоть в какой-то мере понравилась история, пожалуста, нажмите на сердечко на странице книги, буду крайне благодарен.

Был второй день нового учебного года. Как всегда, первый день был днем, когда определялись новые классы, произносилась приветственная речь, происходило первоначальное знакомство с новыми-старыми одноклассниками. И в первый раз собирался студсовет.

Сидящая за обедом под деревом в одиночку Нацуми Оками вздохнула. После такого яркого появления Юки на ее несостоявшейся свадьбе события понеслись таким галопом, что у них не было ни одной возможности поговорить. Юки все еще был без мобильного, но даже если и с ним, то нового номера у нее не было, а старый, как она проверяла, был отключен. Первая возможность поговорить у них была вчера. Но Юки, поближе к концу короткого заседания студсовета, начал бегать взглядом и куда-то засобирался. Быстро извинился и исчез так быстро, будто за ним опять гнался папа Нацуми.

После небольшого расследования, упрощенного ввиду того, что Ирука и ее мама во всем повинились и рассказали все, что знали, «сестренку» Ируку с ее мамой «убедили» переехать на Хоккайдо, и они еще легко отделались. Впрочем, Нацуми не забыла свое обещание, и «сестрице» еще предстояло узнать, что она уже записана в местный клуб кендо. В тот самый, куда несколько лет назад ходила сама Нацуми. И где имела несколько своих знакомых. Как она говорила, нападение на Юки она спускать не собиралась. Надо же позаботиться о том, чтобы ее «младшая сестренка» стала сильнее. А что сможет сделать ее сильнее лучше и быстрее, чем жесткие тренировки.

Дедушка же пообещал помочь Май, что с репетиторами, что с деньгами на обучение. При одном единственном условии — университет, в который она будет поступать, должен быть отличным от того, куда будет поступать Нацуми.

Дядю отправили на Филиппины заведовать местным филиалом, заботиться о чувствах своего сына на этот раз дедушка Нацуми не стал. Пять процентов корпорации по завещанию, но следующие пятнадцать лет в Японии тому появляться было запрещено. Папе еще долго придется очищать корпорацию от двойных агентов, но начало было положено.

Кризиса корпорации они все-таки избежали. Несмотря на то что дедушка Лали не совсем в шутку продекларировал, что хочет себе Юки в качестве мужа Лали, потом он отказался от этого намерения, но все равно помог. За свою цену, но не чрезмерную. Впрочем, возможно это еще было связано с тем, что корпорация и так показала признаки выхода из кризиса, а «атаку кракена» средств массовой информации Ямами придержали после объявления о свадьбе. Конечно, если бы они отказались от свадьбы, положение оказалось бы намного хуже. А так кризис был придавлен и преодолен.

Лали же на их последнем заседании вчера немного грустно смотрела на Юки, но уже без лишней агрессии. Ну а им еще секретаря искать…

Нацуми вздохнула. Ей показалось или стало как-то тихо.

— Идет… Идет… — раздались шепотки.

Нацуми подняла голову.

***

Юки посмотрел в зеркало, поправил еще раз прическу и вздохнул.

У них так и не получилось поговорить. Контакты Нацуми были в прошлом телефоне, да и как-то не получилось. Семья Оками занялась своими делами, а они с Шизукой Шэ тихонько исчезли. Он получил обещание от патриарха Оками, дедушки Нацуми, что ее не будут выдавать замуж без ее согласия, и оставил того разбираться с проблемами. Его только выловил для короткого разговора какой-то другой старикан, у которого вроде было какое-то сходство с Лали. И сразу после этого в создавшемся бардаке они и свалили. Свадьба была отменена… А об отсутствии контакта с Нацуми он тогда не подумал. Он тогда вообще мало о чем думал. Они с Шизукой свалили в отель неподалеку, сняли две комнаты и вырубились до вечера.

В школу на оставшийся отрезок года Нацуми не вернулась, и Юки совсем загрустил, готовясь к новым поискам и собираясь пытать Хоши по поводу телефона Нацуми. К слову, в этом году Хоши была его одноклассницей. Но Нацуми появилась на приветственной речи, оказавшись пусть не в его, но в соседнем классе.

К концу их короткого заседания Юки понял, что вот оно, пришло время с ней поговорить. А еще понял, что он не готов, и ему хочется сделать это правильно. Как минимум не менее правильно, чем в прошлый раз.

Он не был готов вчера.

Но сегодня он был готов.

Юки похлопал себя по щекам. Еще раз осмотрел себя в зеркале — там отразилась немного лохматая прическа и заячьи уши. Посмотрел на время — пора.

***

В тишине замершего школьного двора, прерываемой негромкими возбужденными шепотками, отаку-задрот Юки Усада подошел к сидящей рядом с одиноким деревом Нацуми Оками и поклонился:

— Оками-сан!

Та же, даже не думая переходить на вежливый тон, поднялась и улыбнулась:

— Да, Юки-кун.

Юки собрал яйца в кулак, в первый раз это говорить было и проще, и сложнее, тогда он был уверен в отказе и, в некотором роде из-за этого не настолько серьезен, и все-таки выпалил:

— Ты мне очень нравишься, Оками-сан. Давай встречаться, — и протянул ей букет камелий, один в один как почти год назад.

— С радостью, Юки-кун, — даже не подумала отнекиваться Нацуми, — Я согласна.

Для этого ей не понадобилось особых усилий, а вот следующее действие для нее граничило с моральным подвигом, учитывая уйму народу вокруг. Но ей надо было поставить точку и дать тот ответ, который не у кого больше не вызвал бы сомнений.

Нацуми положила цветы на лавочку, сделала шаг вперед, и ее лицо оказалось вплотную к лицу Юки:

— А ушки тебе идут, — шепнула она, и пока Юки переваривал ее слова и действия, протянула руки к его лицу, взяла его за щеки и быстро поцеловала.

— Не одному тебе быть отчаянно храбрым, — шепнула она, любуясь ошарашенным выражением на его лице.

Весь школьный двор оправился от шока и зашумел с новой силой, Юки тоже пришел в себя и улыбнулся:

— Кажется, я таки стал главным героем, но почему-то все равно чувствую себя как-то несерьезно?

Нацуми улыбнулась:

— А разве это так плохо?

И Юки подумал себе, что комическим героем быть хорошо. Если это положительный герой. И даже не так уж важно, главный он или второстепенный.

Он перевел взгляд на стоявшую к нему вплотную Нацуми и потянулся ее поцеловать. Та покраснела до ужаса, но даже попытки отпрянуть не сделала.

Определенно комическим героем быть хорошо. Даже второстепенным.

Определенно хорошо.

Особенно если рядом с тобой та, которой на все эти заморочки решительно наплевать.