Отборный жених

Королевский двор. Глава 47. Покойник на ступенях

Мы шли в сторону дворца – над крышами то и дело мелькал шпиль с флагом Овернии, а мне становилось все хуже… даже не на душе. Сжимался желудок. И ниже. По спине словно ледяной холод гулял. Пальцы в ботинках невольно поджимались. Интересно, можно ли чувствовать неприятности всем телом?

Мы повернули за угол… и я поняла, что можно. Улицу роскошных особняков, явно принадлежавших знати, перекрывали королевские гвардейцы. Заметно было, что сьерам гвардейцам изрядно не по себе, но они полны решимости исполнить свой долг – не подпустить горожан к самому высокому и роскошному из здешних домов, на парадной лестнице которого происходило странное движение. Видны были только спины в темных сюртуках, склонившиеся над чем-то на мраморных ступеньках. Королевские курьеры то деловито взбегали по лестнице вверх, то сломя голову мчались вниз и скрывались в дальнем конце улицы.

- Это еще что такое? – наш король решительно бросился вперед.

Мы с Камиллой, не сговариваясь, повисли у него на руках, пытаясь удержать, но он стряхнул нас с легкостью, еще и пробурчал укоризненно:

- Что вы, сьёретты, право, это же особняк казначея!

- Тем более! – попыталась вякнуть я, но он уже решительно подобрал юбку, так что стали отлично видны прячущиеся под ней кавалерийские сапоги, и пошагал прямиком к гвардейцам.

- А давайте сбежим? – предложила я Камилле.

- Но мы же не можем оставить нашего короля одного! – возмутилась та, бросаясь следом.

- Вы, может, и не можете, а я очень даже могу. Как и он меня. - ворча, я потащилась следом, вместо того, чтоб искать обходную улицу. Сама не знаю – почему. Наверное, потому, что если их спросят – Камиллу или короля, неважно - они обязательно расскажут, что с ними еще была Оливия Редон. А потом сбежала. Почему-то. Наверняка ведь найдется кто-нибудь, кого заинтересует – почему?

- Что здесь происходит? – властным тоном потребовал ответа король.

- Идите отсюда, сьёретта, нечего вам тут… - гвардеец, только что отправивший пожилую сьеру с семью гневно шипящими кошками на поводках искать обходную улицу, устало повернулся на голос… и замер, приоткрыв рот и пристально глядя… на меня.

- Эй! – вдруг пронзительно завопил он. – Разве вы не та самая отборная сьёретта, которая вчера в зал приемов вломилась?

Я оскорбленно моргнула: что значит, вломилась? Я имела полное право там быть!

- А разве вы не во дворце должны сидеть? Вам же нельзя в город! – так неудачно встретившийся мне гвардеец преисполнился подозрительности, и…

От сильного толчка короля отшвырнуло в сторону, так что аж юбки взметнулись!

Гвардеец ринулся прямиком ко мне! Меня обдало запахом дубленой кожи, влажной шерсти, пота и мужских притираний. Надо мной нависла азартная физиономия с лихо закрученными усами… и меня дернули за руку, с размаху впечатывая в кожаный нагрудник!

- Мастер Вильеееее! – восторженно заверещал гвардеец, одной рукой прижимая меня к себе, а другой призывно размахивая отобранной коробкой с пирожными. – Я подозреваемую поймаааал! Она что-то во дворец несла! Не иначе, чтоб еще и короля убить!

- А ну отдай! – взвыла я, пытаясь дотянуться до коробки.

- Если меня кто и пытался убить… - отряхивая юбку, гневно рявкнул король…

Одна из темных фигур на лестнице выпрямилась и обернулась к нам.

Мы с королем дружно замолчали. Потому что теперь стало видно, что же там, на лестнице.

На залитых потемневшей кровью ступеньках лежало тело. Издалека оно походило на небрежно брошенный мешок. И только золотая казначейская цепь тускло блестела, да ярким сполохом на фоне серого мрамора ступенек торчала оперенная стрела, настигшая королевского казначея прямо на парадной лестнице его собственного особняка.

К нам усталой походкой шел Черный Вилье. Собственной зловещей персоной.

Остановился. Посмотрел на меня – на физиономии его явственно нарисовалось злорадство. Поглядел на Камиллу – в глазах его что-то блеснуло. Ах, эти истинные сьёретты в изгнании и страдании – при виде них у мужчин в глазах вечно… что-то блестит. Даже если мужчина – Черный Вилье.

Мазнул взглядом по королю… и физиономия Вилье стала откровенно мученической. Прямо не Черный, а святой Вилье, страдалец за… что-то. На королевской физиономии было написано откровенное смущение – он даже платье одернул.

Зато теперь я знаю, кто тот друг, что научил нашего короля шляться по недозволенным местам в женском платье.

Скажи мне, кто твой друг… и я промолчу, что я думаю о тебе, потому что ты наш король.

Тот самый, который прямо сейчас пытается натянуть чепец поглубже. Примерно до колен… И явно жалеет, что это невозможно.

- Только не говори мне, что вы всё время были втроем. – морщась, как от зубной боли, процедил Вилье, глядя на короля.

Король бросил быстрый взгляд на Камиллу, на меня… оставил чепец в покое и выпрямился, демонстрируя поистине королевскую осанку. Ну насколько это вообще возможно в женском платье.

- Были. – упрямо сказал он.

- Не разлучались ни на минуту? – подозрительно прищурился Вилье.

Король бросил быстрый взгляд на тело на ступеньках… и все также упрямо помотал головой.

- Не разлучались. Совсем.

«А иначе он бы что – обвинил нас в убийстве казначея?» – я возмущенно уставилась на Вилье.

- Что вы вообще делали в городе? – с усталой безнадежностью вздохнул Вилье.

- Мы… За пирожными ходили. - его величество внимательно изучал мостовую под ногами.

Вилье поглядел на гвардейца… и тот немедленно вручил сверток ему в руки. Торжественно.

- И что? – разглядывая коробку, с сомнением прищурился Вилье. – Они лучше, чем на дворцовой кухне?

- Вы только попробуйте! – злобно процедила я. – Только попробуйте хоть одно… попробовать! И я не знаю, что с вами сделаю!

Глава 48. Королевские узницы

Мы с Камиллой сидели на кроватях. Собственно, это были даже не кровати, а простые деревянные нары, но поверх оструганных досок лежали толстые мягкие матрасы, накрытые белоснежными простынями. Подушки были пухлыми, а теплые, как раз для осени, перины, толстыми и одновременно легкими. По любым меркам эти нары были намного удобнее куцых диванчиков в спальне для отборных… если бы вместо одной из стен не красовалась частая решетка, а в коридоре не прогуливался стражник. Правда, появлялся он редко, поскольку лично его величеством было велено не надоедать благородным сьёреттам… но и отпирать нашу камеру без приказа тоже не собирался.

Между нашими койками стоял грубо сбитый деревянный столик, а на нем – открытая коробка с разноцветными, как сладкая радуга, крохотными пирожными.

Нападение гвардейца не прошло для пирожных даром – пышный цветной крем размазало по оберточной бумаге, корзиночки нежного песочного теста сплющило и перекосило, а фруктовую начинку раздавило. Ровно посередине коробки, среди выстроенных, как по линеечке, рядов пирожных нахально красовалось пустое место.

- Спорим, проклятый Вилье забрал единственное целое пирожное! – стискивая кулаки, гневно выдохнула я.

- Теперь вы, сьёретта Оливия, должны «не знаю, что с ним сделать»? – ехидно поинтересовалась Камилла и вопреки всем правилам хорошего тона, подобрала каплю крема с оберточной бумаги, и с явным удовольствием облизала палец.

- Я не знаю, что с ним сделать. - буркнула я. - Как только узнаю – сделаю! – и мрачно захрустела шоколадной «монеткой».

Быстрый перестук каблуков заставил нас с Камиллой удивленно переглянуться. Были бы шаги мужскими, можно было ожидать Вилье с допросом или короля с утешениями… а потом все равно Вилье с допросом. Но шла женщина, шла к нам – просто потому, что в комфортабельной дворцовой тюрьме, предназначенной для вразумления надебоширивших придворных, никого, кроме нас, не было. Дай волю Вилье, и нас бы не было, он явно намеревался отправить нас в камеры Тайной Службы. Но король стоял как скала!

Издалека донеслись голоса – действительно, женский, звучащий с отчетливо властными нотками, и заискивающий голос нашего сторожа.

- Стеффа или Рисса? – неуверенно предположила Камилла.

Я покачала головой – перед горными баронессами тюремщик бы так заискивать не стал.

- Амелька? - прикинула я, хотя сама в этом сомневалась. Амелька могла требовать, а здесь – приказываю. Все же разница есть.

Похоже, воспротивиться воле нашей посетительницы сторож не сумел – отчетливо зазвучали две пары шагов: исполненное сомнений мужское шарканье и безапелляционный перестук женских каблучков. Мы с Камиллой с одинаковым любопытством уставились в коридор.

- Анаис? Герцогесса? – тоже с одинаковым изумлением выдохнули мы обе.

Дочь регента окинула нас совершенно нечитаемым взглядом, задержалась на коробке с многострадальными пирожными, и надменно бросила сторожу:

- Откройте мне решетку, и сходите за чаем.

- Но сьёретта герцогесса! – скандализировано вскричал сторож. – Я не могу!

- Чего вы не можете? – холодно поинтересовалась Анаис.

- Ничего не могу! Ни решетку открыть, ни с поста уйти! Меня выгонят с должности!

- Было бы за что держаться. - герцогесса окинула ряд пустых камер пренебрежительным взглядом. – Странные все же существа – простолюдины… Впрочем, будем снисходительны к их примитивному уму. Эй, ты! – герцогесса повысила голос, будто говорила с глухим. – Так и быть, можешь и меня запереть в камере, пока будешь за чаем бегать.

- Но…

- Бегом! – рявкнула она и взгляд ее стал откровенно недобрым.

Кажется, у герцогессы была определенная репутация среди дворцовых служащих, потому что под этим взглядом сторож вздрогнул, вытащил ключи, и нервно грюкая связкой об решетку, принялся открывать.

Герцогесса скользнула в приоткрытую дверцу и властным жестом дала понять сторожу, чтоб убирался.

- Позволите присесть? – она остановилась между койками. На миг показалось, что за надменным тоном она прячет неуверенность.

Показалось. Потому что стоило ей усесться, как она нахальнейшим образом потянулась к коробке с пирожными, вытащила наименее помятое… и деликатно откусила, задумчиво глядя в потолок и явно оценивая вкус.

Камеру огласил тройной стон: наш с Камиллой злобно-сожалеющий (злобный – мой!), и полный наслаждения – Анаис.

- За этими пирожными вы из дворца сбежали? – облизывая губы острым язычком, спросила она. – Понимаю… Во дворце таких нет… А где есть?

Мы с Камиллой переглянулись.

- Кофейня… Вроде бы, недалеко от дворца…

Хмурить лоб нельзя, морщины будут, но сейчас я прямо чувствовала, как кожа собирается в складки в попытках вспомнить. С ужасом поняла, что я отчетливо помню каждый миг в кофейне. Каждую складку скатерти. Блики от цветных стекол на белом полотне. Узор на пушистой пене сливок. Но я совершенно не помню туда дорогу! Кофейню – помню. Улицы – помню. Шпиль дворца над крышами – помню. А все это вместе – никак не складывается!

- Мы… не настолько хорошо знаем столицу… - пробормотала Камилла.

Анаис едва заметно скривилась:

- Конечно, я не могу требовать от провинциалок, чтоб они и впрямь знали столицу.

В голосе ее звучали сомнения: может, все же потребовать? И пусть провинциалки выкручиваются как знают.

- Извинения приняты! – наконец решительно постановила она.

У меня язык чесался сказать, что мы не извинялись… Но я аккуратно и незаметно почесала его об зубы и промолчала.

- У его величества спрошу. – небрежно обронила Анаис. – Вы же с ним за пирожными ходили? – и с преувеличенным вниманием уставилась на пирожное.

- Это вышло случайно. – очень-очень мягко, очень-очень сдержанно сказала Камилла. И явно решившись на откровенность, выпалила. – Ни одна из нас… не осмелится претендовать на… внимание вашего царственного жениха, герцогесса.

- А хоть бы и претендовали. – с неожиданным равнодушием отозвалась Анаис и снова потянулась к пирожным.

Словно невзначай я забрала коробку у нее из-под рук и поставила себе на колени, всем видом изображая муки выбора – давленная в кашу малиновая начинка или размазанная по крышке сливовая?

Делить короля мне не интересно, а делить пирожные я не хочу – предпочла бы забрать все. Ну, хотя бы проследить, чтоб эта ушлая девица не забрала все.

- Он все равно женится на мне. – ревниво поглядывая на коробку с пирожными, ответила Анаис. – А я выйду за него замуж. Потому что так решил мой отец, а мы оба лишь покорно выполним его волю. – она попыталась дотянуться до пирожных.

- А потом, когда у вас родится наследник, он только короля… уберет? Или вас тоже? – сдвигая колени так, чтобы ее пальцы чуть-чуть не доставали до коробки, небрежно поинтересовалась я.

- Меня-то зачем убива… убирать? – возмутилась герцогесса.

То есть, против того, что короля уберут, она не возражает? Кажется, так подумала не только я. Но если мне было, в сущности, все равно, то на лице благородной Дезирон отразилось гневное возмущение.

- Совершенно незачем. – согласилась я. – Если, конечно, вы всегда и во всем будете папу слушаться.

- От противников моего отца мало что остается. Об этом вам сьёретта Дезирон рассказать может. – отрезала Анаис.

Это было неизящно. Вместо тонкой издевки герцогесса прибегла к откровенной грубости… а значит… значит… или она не так хороша в светском обхождении, как пытается показать… или я только что попала в настолько больное место ее души, что выдержки любезной Анаис попросту не хватило. И ее грубость – как вопль раненного, если ударить прямиком по ране.

- Зато я могу рассказать, что остается от его сторонников. – себе под нос пробормотала я. На самом деле, я, конечно, рассчитывала, что меня услышат.

Она на мгновение замерла, словно осененная мыслью совершенно внезапной и крайне неудобной.

- Вы ведь… живете вместе с тетушкой в поместье? – разглаживая юбку на коленях, спросила она. – Наверное, отец посчитал, что двум женщинам достаточно, а со всем имуществом рода Редон вы просто не справитесь.

- Уверена, что требования герцога-регента – к кому бы они ни были обращены – всегда имеют под собой логичное обоснование. – тонко улыбнулась я.

- Вот именно! – нервно согласилась герцогесса. – Если отец предлагает разумные вещи, с чего бы мне возражать?

- Конечно, незачем. – немедленно согласилась я. – Герцог ведь еще довольно молод… для государственного деятеля, не так ли? Думаю, он еще долго будет не только рядом с вами, но и рядом с вашим и его величества наследником. Полагаю, герцог предложит с рождением наследника не тянуть. Юноша и подрасти, и даже повзрослеть успеет, и все это время ваш батюшка будет рядом, предлагая разумные вещи.

- Всем нам предлагают… разумные для других вещи. – вдруг криво усмехнулась Камилла. -Дедушка мой, например, перед отбором выйти замуж за соседа предложил. Родить от него и сразу уйти в сестры Летящей. Тогда и у Дезирон будет наследник и на мне никто не женится, чтоб присвоить наши земли.

Я невольно покивала. Крадущаяся с Летящей всегда больше покровительствовали женщинам, чем мужчинам: хотя бы потому, что в обстоятельствах, когда мужчина способен отбиться сам, женщине нужно покровительство высших сил. Но если Крадущаяся, в великой мудрости своей, привечает тех женщин, что мужчинами пользуются, то Летящая скорее тех, что мужчинами пренебрегают. Сестры Летящей живут небольшими общинами, и знамениты деяниями, не свойственными добропорядочным овернским матерям и супругам. Мосты, например, строят. Или лечебницы открывают. У нас в Редоне целая община таких – Чащу изучают, многие эликсиры на основе чащобных растений – их придумка. И да, ни один мужчина, будь он хоть сам регент, не осмелится принудить сестру Летящей… хоть к чему. Никто ведь не хочет, чтоб под ним вдруг мост провалился, причем ровнехонько под ногами. Были в нашей истории пара случаев – с тех пор и не осмеливаются.

- А вы, значит, не захотели жить безмужней, и отправились на отбор? – недобро прищурилась герцогесса.

- Нет, я не захотела учить математику в таких количествах! – с возмущением выпалила Камилла. – У них же там расчеты, расчеты, расчеты – за что ни возьмись! Тут пока раз в месяц расходные книги проверишь – замучаешься, но считать каждый день? – в голосе Камиллы звучал священный ужас.

Мы с Анаис посмотрели на ее вытянувшуюся физиономию и дурашливо выпученные глаза… Хохотали мы уже втроем: Камилла заливалась колокольчиком, я неприлично похрюкивала, смех Анаис сорвался вдруг в короткое сдавленное рыдание.

- П-простите… - она торопливо отвернулась, не давая нам заглянуть ей в лицо. – В горле пересохло. Право, так неприлично… Ах, вот и наш чай! – герцогесса сама вскочила, чтобы забрать у трясущегося охранника окутанный паром кувшин. И принялась разливать пахнущий специями и медом чай по тюремным кружкам. Руки ее подрагивали, но когда она оставила кувшин никто уже не мог сказать, что лихорадочный румянец и покрасневшие глаза – вовсе не от пара.

Я подумала… и со вздохом поставила коробку на стол. Пусть берет, ладно уж…

- В одном ваш досточтимый дедушка-граф прав… - герцогесса потрогала накалившуюся кружку пальчиком, озадачилась на мгновение, потом извлекла из сумочки на поясе платок, обмотала ручку и принялась спокойно пить. – Свадьба и рождение наследника не избавит вас от тех, кто захочет себе земли Дезирон. Простите, сьёретты, если огорчу вас, но даже если супруги для вас не были избраны заранее, именно сейчас сьеры из Королевского Совета исправляют это досадное упущение. И если вы вдруг попытаетесь отказаться от их выбора, замужество не защитит вас и ваши земли, зато погубит ваших избранников. - она замолчала, но выразительно повела пальцами, показывая, что долго те не проживут.

- Вы за этим сюда пришли? Нас запугивать? – нахмурилась Камилла.

- Я всего лишь предупреждаю.

- Зависит от избранника. – перебила я герцогессу. – Можно ведь выбрать такого, которому ничего не смогут сделать. Или не захотят.

- Даже мой жених – не такой. – многозначительно фыркнула герцогесса. – Совет и регент могут все.

- Только в столице. – мягко сказала Камилла.

Анаис посмотрела на нее непонимающе, потом губы ее скривились саркастической усмешкой, и она протянула:

- Сьёретта Дезирон полагает – этого недостаточно?

- Ах, эта самая сьёретта… то есть, я… - Камилла насмешливо поклонилась. – Слишком молода и незначительна, чтобы полагать. Поэтому ей приходится твердо знать, что когда мы отправляли дозорных на башни, боясь увидеть, как волна тварей Пустоши переваливает через горные хребты, всемогущество Королевского Совета совершенно не ощущалось. – она помолчала и уж совсем невинно добавила. – Более того, все письма, что приходили из Королевского совета в графство в ответ на наши запросы… на наши вопли о помощи! Все письма сводились, в сущности, к одному: Королевский Совет ничем не может нам помочь.

- Мы не в ваших предгорьях. – парировала Анаис – судя по мрачности тона, исключительно чтобы не оставлять выпад без внимания.

- Интересно, а со Степью Королевский Совет справится? – невинно поинтересовалась я.

- На границах со Степью спокойно. – отрезала Анаис. – С тех пор как там сьер Лерро командовал. - на губах у нее промелькнула неожиданно мягкая, трепетная улыбка.

- Сейчас – да. – согласилась я. – Но второго Лерро у нас нет – разве что среди его офицеров кто талантливый сыщется? Но если в следующее нашествие их всех сожрут твари Пустоши…

Я специально сделала крохотную паузу, чтобы заглянуть в лицо Анаис. Герцогесса осталась невозмутима, лишь опустила веки, прикрывая глаза. Или мне просто кажется, что это движение ресниц что-то да значит? Или значит оно вовсе не то, что я думаю.

- Уверена, Лерро слопают в числе последних – он погибнет с мечом в руках, отчаянно прикрывая ворота какой-нибудь горной крепости. – вздохнула я.

- Но меч сломается, потому что его прислали из столичного арсенала. - буркнула Камилла.

И мы с ней дружно, словно репетировали, сказали:

- Чавк-чавк!

Герцогесса распахнула глаза широко-широко – в них плескалась ярость.

- Как вы можете о таком шутить?

- Я – могу, Дезирон слопают почти сразу после Лерро. – отмахнулась Камилла.

- И я могу! – подхватил я. – Когда вас слопают, Степь хлынет на наши восточные окраины, а на Редон пойдет Гельвеция – они давно нашими землями интересуются, а тут и случай такой… идеальный.

- Ваши слова вполне можно считать изменой. – с достоинством сказала Анаис, поднимаясь. - Не боитесь, что я перескажу их Черному Вилье? Вы у него и так на подозрении!

- Никоим образом не боюсь. – хладнокровно отрезала я. – Я готова при свидетелях заявить о своей уверенности, что Лерро в горах обязательно отмашется от тварей… замечательным арсенальным мечом. Степная орда даже сунутся на восточные окраины не осмелится, мы с тетушкой с башен Редона грозно поглядим на войска Гельвеции и те с извинениями уйдут, ну а Королевский Совет по-прежнему сможет… Всё! И всегда.

- И даже больше. И чаще. – подтвердила Камилла. – Так что же в наших словах может обеспокоить мастера Вилье?

Не понимаю, почему сьёретта герцогесса изволила так саркастически фыркать?

- Посмотрим! – процедила она… и гневно стукнула ладонью по прутьям решетки. – Эй, ты, сторож! Открывай!

В вихре развевающихся фалд мундира примчался охранник и нервно кланяясь, принялся отпирать решетку. Анаис на миг замерла в проеме, одарила нас долгим взглядом, ее губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать… и так ничего не сказав, вышла.

Глава 49. Из темницы с любовью

Мы с Камиллой проводили удаляющуюся по коридору фигурку, пока та не исчезла в тенях, а потом задумчиво уставились в разные стороны. Я потихоньку пила чай, Камилла просто глядела в стену с таким сосредоточенным вниманием, будто там были написаны некие откровения. Ну или похабные анекдоты, потому что иногда она довольно пакостно усмехалась.

Новый топот заставил нас с Камиллой переглянуться – приближающиеся к нам шаги были явно мужскими.

- Полагаете, она все же побежала к Вилье? – светским тоном осведомилась Камилла.

Если так, то сьёретта Анаис не просто отличается светской выдержкой, но еще и актриса – хоть сейчас на сцены Лукании, известной своим театральным мастерством. Но я сочла за благо отмолчаться. Потому что вдруг я не права, и Анаис действительно…

Она –действительно! Первым шагал как раз Вилье. Его стройная фигура, как всегда в черном, выскользнула из теней и плавно, с вкрадчивой змеиной грацией двинулась к нам. В ярком огне светильников тени на его лице выделялись особенно резко, деля его на половинки – белую, почти до ослепления, и черную, почти до невидимости. Я даже на миг залюбовалась этим воплощением угрозы и загадочности, но тут он подошел поближе, тени прояснились, отсветы ламп притухли и стала видна кислая мина Вилье – будто под нос ему тухлятину сунули. Я перевела взгляд на вышагивающих за ним пару молодых сьеров.

Сьеры были весьма примечательные. Одеты одинаково роскошно, а на мой, воспитанный в Редоне вкус, чересчур ярко. Но судя по вчерашнему приему, в столице так принято, это только Вилье здесь - Черный. Оба рослые и плечистые, но один явно не пренебрегает достойными благородного сьера верховой ездой и фехтованием, а вот второй если и занимался ими раньше, то нынче забросил: крепкие плечи у него еще были, а вот мягкий вислый животик уже наметился. Хотя если судить по взгляду, высокомерному и в то же время цепкому, верховодил в этой парочке как раз «крепко-мягкий». Да и шел «фигуристый» сьер на полшага позади своего слегка оплывшего приятеля. А вот поклонился первым:

- Сьёретты!

Мы с Камиллой присели в реверансах – через решетку от кавалеров это выглядело забавно, но я искренне старалась хранить серьезность. И даже некоторую трагичность. Все же веселиться за решеткой – дурной тон. Из общего вида страдалиц слегка выбивались пирожные и кувшин с чаем, но благородные сьеры равнодушно скользнули по ним взглядами, явно не увидев в чаёвничающих заключенных ничего особенного. Зато Вилье увидел и его и без того поджатые губы вытянулись в уж совсем тонкую злую нитку.

- Нам жаль видеть вас в столь плачевном положении! – «фигуристый» сьер прижал ладонь к груди и склонил голову как над покойницами.

Мы с Камиллой переглянулись, и я отлично поняла неприязнь, промелькнувшую в глазах благородной Дезирон. Плачевное положение – это когда ни денег, ни внешности, ни ума, ни родни, ни друзей, а вокруг – война с потопом и землетрясением разом! Мы же – юные красавицы в слегка затруднительных обстоятельствах.

А благородный сьер, не понимающих таких тонких нюансов – морда невоспитанная простолюдинская, хуже любого Черного Вилье!

- Поэтому мы с моим другом Луи… - изящный жест в сторону надменно-молчаливого «оплывшего». – Поспешили вам на помощь!

- Поспешили? - непонимающе улыбнулась я. Мы тут уже часов пять сидим.

«Оплывший» одарил меня недоуменным взглядом: дескать, она что – не рада?

- Как только узнали, так и поспешили. – у его «фигуристого» приятеля хватило совести слегка смутиться. – Это знаете ли, было непросто! – он перевел недобрый взгляд на Вилье. – Вилье не спешил никому рассказывать, КОГО он подозревает в убийстве нашего дорогого казначея. Ах, бедняга!

Дорогой бедняга казначей? Не видит ли любезный «фигуристый» сьер в собственных словах некое… противоречие? Хотя кто знает, вдруг он разбирается в финансах много глубже, чем я…

- Уверен, молчание Вилье о вашем аресте, сььёретты, вызвано самыми вескими причинами. – высокомерным басом прогудел оплывший, и положил руку на плечо Вилье.

- Например, пониманием, что за такие подозрения его попросту засмеют. - на другое плечо немедленно шлепнулась ладонь «фигуристого» и Черного Вилье слегка перекосило.

- Но мастер Вилье… - «фигуристый» сильно надавил голосом, подчеркивая отнюдь не дворянское звание второго человека овернской Тайной Службы. – Сейчас извинится за свои нелепые подозрения в адрес благородных сьёретт. – и его пальцы с силой сжались на плече Вилье.

Кровь от лица Вилье отхлынула, зато на бледных щеках проступили некрасивые багровые пятна. Он со злостью поглядел на меня, а потом перевел такой же ненавидящий взгляд на Камиллу.

- Конечно, нелепые… - чуть подрагивающим то ли от боли, то ли от злости голосом процедил он. – Подозревать, что дочь изменников замешана в убийстве королевского казначея – нелепость! Даже большая, чем подозревать в этом дочь семейства Редон, которых покойный сьер казначей лишил главного источника доходов.

Пальцы «фигуристого» и «оплывшего» на плечах Вилье сжались снова – будто когти впились. Вилье хрипло выдохнул: то ли от боли, то ли от злости.

- Он совершенно не умеет извиняться. – сияюще улыбнулся «фигуристый» и повернулся к Вилье. Лицо его изменилось, мгновенно став жутким, а пальцы на плече Вилье сжались так, что мне отчетливо послышался треск костей.

- Я… прошу прощения. – исподлобья ненавидяще глядя на безмятежную улыбку на пухлом лице «оплывшего», прохрипел Вилье.

- За что, мастер Вилье? – перебирая пальцами по плечу Вилье так, что тот становился все бледнее и бледнее, спросил «фигуристый».

- За нелепые подозрения. – слабеющим голосом послушно отозвался Вилье.

- Видите, как просто! – отозвался «фигуристый».

- Пошел вон. – сквозь зубы процедил «оплывший», отталкивая Вилье. Тот послушно попятился и тут же сгинул в сумраке коридора.

- Видите, сьёретты, как всё просто? – демонстративно отряхивая ладони, как после грязи, повторил «фигуристый». – Конечно, если рядом мы!

- Кто? – разглядывая его в упор через решетку, как-то недобро процедила Камилла.

«Фигуристый» на миг даже растерялся:

- Ну… мы же!

- Вы забыли представиться, монсьеры! – пропела я.

Они переглянулись недоуменно. Не будь они молодыми сьерами, а я – благородной сьёреттой, я бы даже сказала – ошалело. Наконец на лицах отразилась понимание, а потом и чуть презрительная снисходительность к провинциалкам.

- Реми Мартиаль, сын бессменного адъютанта верховного командующего и тоже… адъютант. – изящно поклонился «фигуристый».

- Чей? – все также отрывисто и резко спросила Камилла.

Он на миг смутился и наконец смущенно пробормотал:

- Короля… - будто стыдился сравнения с бессменным родителем. И тут же явно воспрянул. – А это… - он многозначительно прищурился, лукавое выражение его лица обещало прекраснейший из сюрпризов. Плавно повел ладонями в сторону своего приятеля. – Младший барон Луи Белор, сын и наследник главы всей Тайной Службы Овернии!

Да так и замер, словно протягивая нам это блистательное имя на раскрытых ладонях.

«Оплывший», он же младший барон и старший сын, снисходительно приосанился. Не думала, что такое возможно, но у него получилось.

- Тоже чей-то адъютант? – скучающе поинтересовалась я.

Белор-младший воззрился на меня с возмущением… и снова, хотя уже с некоторым трудом, простил глупую провинциалку:

- Я не трачу время на службу. Не собираюсь отнимать кусок хлеба у того, кому это и впрямь нужно.

Его приятель вспыхнул румянцем на щеках и гневно прикусил губу.

- Зато готов потратить время на прекрасных сьёретт. – Белор-младший лениво попытался состроить мне глазки, но как-то сразу устал и отказался от таких непомерных усилий. – Приглашаю вас, сьёретта Редон, составить мне компанию на завтрашней охоте. Завтра охота, вы знали?

- Даже не догадывалась. – серьезно заверила его я.

- А я, в свою очередь, счастлив пригласить вас, сьёретта Дезирон. Мы чудесно проведем время! – заверил адъютант Мартиаль.

Что ж, предсказуемо. Камилле, как дочери изменников и вообще невесте сомнительной, в женихи и адъютант, сына адъютанта, сойдет. Ну а мне, видимо, как несомненной, особенно после смерти отхватившего у нас экспедиции казначея, аж целого сыночка Тайной Службы. То-то он с Вилье так легко справился! Конечно, сынок – главнее какого-то первого помощника. Кто б сомневался.

- Нам очень лестно ваше предложение, монсьеры, но к сожалению, мы не можем его принять. – присела в изящном реверансе Камилла.

Я покосилась на нее неодобрительно – зачем же так резко-то? Еще обидятся мальчики, мстить примутся… папенек привлекут.

Мальчики обиделись, несомненно.

- И чем же, позвольте узнать, мы вам не угодили, сьёретты? – процедил явно не привыкший к отказам пухляк Белор.

- Ах, поверьте, монсьеры, дело вовсе не в вас, а в нас. – с искренним сожалением протянула Камилла. И невинно добавила. – А еще в этой решетке. Она, видите ли, заперта, и когда откроется, нам не известно.

- Погодите… - растерялся сын начальника Тайной Службы. – Вилье… Он что, вас не… выпустил? Да как он посмел! – рев неведомого чащобного чудовища огласил коридоры.

- Справедливости ради, монсьеры, вы его и не просили нас отпустить. Только извиниться. – напомнила я.

- Я и не должен его… просить! – заорал Белор. – Я приказываю! Он должен был сам догадаться! Мартиаль, немедленно, сей час же…

- Сей момент, друг мой, не надо так нервничать! – Мартиаль хищно метнулся в глубины коридоров.

- Тащи сюда этого шлюхина сын! – продолжал реветь Белор. – Я ему покажу как не подчиняться!

Из дальнего конца коридора раздался шум, гам, пронзительно завопил сторож:

- Не могу, монсьеры, как есть не могу! Без разрешения мастера Вилье…

Снова крик, кажется, звуки ударов… и наконец новая процессия: впереди, чуть ли не вприпрыжку, сторож с ключами, следом бледный Вилье, и уже привычно вцепившийся ему в плечо адъютант. Сторож мелкой трусцой добежал до решетки и замер, преданно глядя на Вилье.

А при герцогессе он спокойнее распоряжался… Или это потому, что она требовала всего лишь чаю?

- Что уж… открывайте. – безнадежно махнул рукой Вилье, и сторож загремел ключами. - Но я все же буду настаивать на допросе сьёретт. – привычно глядя исподлобья, процедил Вилье.

- Сьёретты едут с нами на охоту, им будет не до вас, Вилье. – Белор окинул помощника отца высокомерным взглядом.

- После охоты… - тоже сквозь зубы выдавил Вилье.

- Не волнуйтесь… дорогая. – явно с некоторым сомнением – а так ли я ему дорога? – обронил Белор. – Батюшка разберется. И бросьте уже эту грязную коробку! – с легким раздражением он покосился на коробку с пирожными, которые я прихватила из камеры. – Моя невеста не может цепляться за раздавленные пирожные, будто нищенка, никогда не видевшая сладостей!

Я посмотрела на коробку. На моего самозваного жениха. Подумала. Шагнула вперед и протянула примятую коробку Вилье.

- Возьмите, мастер, они божественно вкусные. Разделите с друзьями. - подумала и добавила. – Если они у вас, конечно, есть.

Глава 50. Девушка на Скотине

- Все больше ненавижу эту парочку… наших женихов… - я подняла единственное зеркало на вытянутых руках, а потом завела за спину в попытках увидеть, как охотничий костюм смотрится сзади. Плечи отозвались тупой болью, что, в общем, не удивительно, если спать на укороченном диванчике, поджав ноги. Амелька похрапывала, а Малена шептала, пытаясь ее утихомирить. Рисса стонала во сне, Стеффа бормотала что-то воинственное, и все это они делали вразнобой – как только прекращала одна, и я начинала дремать, тут же подключалась вторая. Одна лишь Камилла всю ночь хранила тишину, но кажется, просто потому, что не спала, как и я. – Лучше бы мы остались в камере – там, по крайней мере, две полноразмерные кровати!

- Там зеркала нет. – Камилла спокойно ждала, пока я закончу себя разглядывать. Удивительное терпение, я бы уже давно бесилась от злости.

- Можно подумать, здесь оно есть! – фыркнула я, с отвращением изучая в единственном на всех обитательниц комнаты зеркале темные круги вокруг глаз, замаскированные слоем пудры.

Раздраженно сунула зеркало Камилле. Та аж присела под тяжестью массивной бронзовой оправы.

- Давайте помогу, сьёретта! – моя Катишка подскочила, выхватывая зеркало из нежных слабосильных ручек, и забегала, позволяя Камилле рассмотреть себя со всех сторон.

Катишка все утро металась между моими соседками, почти позабыв обо мне. Вот что желание собрать приданое с прислугой делает! Я тяжко вздохнула, и сама полезла в принесенный из лавки кофр. На модный охотничий наряд отнятых у Марушки денег хватило, но на драгоценности, даже скромные, я потратиться не решилась, хотя мастер Монро-средний предлагал, и даже с изрядной скидкой. А потому – цветочки и еще раз цветочки, как и положено истинной Редон! Я кончиками пальцев погладила припрятанный на самом дне кофра, в одном пакете с относительно свежей огнеплюйкой, сапфир. Вытащила из стеклянного футляра неброский желтый цветок, чьи лохматые лепестки гармонировали с прорезным кружевом широких рукавов цвета пожухшей зелени. И принялась пристраивать цветок на корсаж.

- Мы могли бы и отказаться с ними идти. – недовольно проворчала Камилла, затягивая широкий теснённый пояс на тонкой талии.

- Да-да, и запереться в камере изнутри. – пробурчала я, недобро косясь на Камиллу. Из присланных Монро-средним новомодных охотничьих костюмов со штанами такими широченными, что не присматриваясь, их можно было принять за юбку, сьёретта Дезирон выбрала самый неприметный, коричневый. Но сейчас ее выбор вдруг оказался не скромностью, а тонким расчетом. На свету цвет неожиданно заиграл: прямо как поджаристая корочка пирожков в давешней кофейне. И Камилле, как ни странно, шел, оттеняя волосы. А кожаные вставки по бокам и пояс были и вовсе очаровательными.

- Еще можно было корчить им рожи сквозь решетку. – покивала Камилла так серьезно, что я невольно хихикнула.

- Вот вы шутки шутите, а я вчера с таким сьером познакомилась… - Амелька оправила вывязанный под горлом клетчатый бант – настолько пышный, что края его подпирали щеки. - …что теперь и впрямь не отказалась бы где-нибудь запереться, чтоб он меня не нашел! – она возмущенно взмахнула щеточкой для ресниц, осыпав крошками черной краски подол укороченной юбки, отделанной золотым позументом, излишне пышным для охоты.

- Попроситесь к Черному Вилье, у него отличные камеры. – фыркнула я.

- Лучше расскажите, с чего Вилье решил, что это вы казначея пристукнули? – бесцеремонно потребовала Амелька. – Покойник вам что, денег задолжал?

Какая удивительная проницательность! Мне – так за восемь лет!

Отвечать я не хотела, да и не могла, а зная настойчивость Амельки надеяться, что разговор увянет сам собой, не приходилось. С другой стороны – я полностью готова, нет нужды дожидаться остальных. В честь большой королевской охоты коридоры в нашем крыле и парадное крыльцо так кишат людьми, можно надеяться, там я буду в безопасности и без стайки дружественных сьёретт. В большей, чем тут – под градом Амелькиных вопросов и испытывающими взглядами остальных. Я подхватила хлыст, пробормотала:

- Внизу вас подожду. - и выскользнула за дверь, злорадно улыбнувшись на Амелькин протестующий писк. Пусть Камиллу допрашивает – если сможет. Сьёретта Дезирон обладает завидным умением держать собеседника на расстоянии.

Коридоры дворца и впрямь оказались переполнены. Туда-сюда сновали служанки – судя по цветам формы, как привезенные с собой, так и дворцовые – с тазами, ведрами горячей воды и ворохами отглаженных юбок. Хм, а еще вчера их видно не было… Один раз мне наперерез даже выскочила полураздетая сьёретта в одной лишь нижней сорочке и старомодном корсете. Поглядела на мой охотничий костюм, переменилась в лице, фыркнула, и нырнула в ближайшую дверь. На пороге оглянулась, и окинула меня ненавидящим взглядом.

Я расплылась в довольной улыбке, и поправила крохотную, совершенно бессмысленную, но очень хорошенькую шляпку в волосах – просто ради удовольствия коснуться! Уверенно постукивая каблучками высоких сапожек, пошагала дальше. Наверху лестницы я поняла, почему сьёретты чувствуют себя столь свободно, что в нижних юбках по коридорам бегают. С высоты мне отлично было видно небольшую, но достаточно внушительную шеренгу дворцовых стражников, перекрывших вход в крыло королевы. Парочка разряженные юнцов, яростно жестикулируя, явно требовала пропустить их внутрь. Стражники не отвечали, замерев, будто статуи, и не двигаясь с места.

Под лестницей кто-то бурно ругался. Я встала на цыпочки, тихонько подкралась к перилам, и аккуратно выглянула.

На диванчике у лестницы, по-пансионерски, словно к лопаткам доска привязана, выпрямив спину и скрестив руки на коленях, сидела юная распорядительница отбора. Над ней, потрясая пухлыми кулаками, нависла грузная фигура ее супруга.

- Откуда тут взялись стражники? Почему они не пускают внутрь сьеров-придворных? Извольте отвечать, моя разлюбезная сьера Арно!

- Личное распоряжение его величества, сьер Арно. – глядя в стену, ответила она.

У меня брови поползли вверх. Однако… Еще чуть-чуть, и я начну уважать нашего молодого короля.

- О Крадущаяся, и зачем я только женился на этой женщине! – Арно совершенно по-женски заломил руки. – Ваш отец клялся, что вы красивы, умны, послушны и невинны! И хорошо образованы!

«Вот так все сразу? Небывалых достоинств девушка!» - подумала я.

- Я поверил ему! Я дал вам свое имя! Я сделал вас распорядительницей КОРОЛЕВСКОГО… -его голос задрожал, словно выписывая слово в воздухе большими… нет, что там – громадными буквами. - …отбора! Чтобы вы – что?

- Выполняла приказы короля? – ровным, как натянутая струна, тоном уточнила сьера Арно.

- Нет! - взвизгнул Арно, но тут же предусмотрительно понизил голос до шепота. - Это не ваш провинциальный пансион! Здесь двор! Королевский! Здесь выполняют приказы регента!

Со стоном он рухнул рядом с женой на диванчик и принялся обмахиваться кружевным платком, дорогущим, хоть и не совсем чистым.

- А регент желает, чтоб сьеры придворные познакомились с провинциальными сьёреттами как можно ближе! Поэтому вы сейчас же, сию минуту, отправите стражников вон и распахнете двери настежь!

- Сьёретты переодеваются к охоте. – сьера Арно продолжала изучать стену.

- И в чем же вы видите противоречия желанию герцога-регента относительно близких знакомств? – тоном «досталась же в жены долбанутая» вопросил сьер Арно. И махнул на жену платком, точно курицу отгонял. – Ступайте! И не забудьте принести молодым сьерам свои извинения.

- Да, монсьер. – ответила его жена, встала и словно кукла зашагала к дверям.

А вовремя я убралась из спальни. Я припомнила насколько одетыми были мои соседки… и негромко хмыкнула. Поймала за ухо пробегающую мимо служанку:

- Аааай! Сьёретта!

- Тихо! – оборвала ее я – ярко блеснувшая серебрушка перекочевала служанке в ладонь. – Бегом найди графиню Дезирон, и предупреди, что сейчас к ним вломятся жаждущие невест сьеры!

Девчонка покосилась на серебро без восторга, но ломаться не стала – сунула монетку за пазуху и энергично кивнула. Всё, я сделала, что могла.

Я торопливо сбежала вниз по лестницы, заложив вираж. Обогнала шествующую к дверям сьеру Арно, так что та шарахнулась от развевающегося за моими плечами короткого щегольского плаща, и вылетела за дверь.

Сощурилась от яркого осеннего солнца.

- Первая! – раздался нетерпеливый возглас, больше похожий на охотничий клич.

Лестница к бывшим покоям королевы снова была запружена разряженными юнцами – и все они пристально глядели на меня. Ну точно ледяные шакалы, отслеживающие добычу!

Я невольно попятилась под этими взглядами – и врезалась в кого-то спиной!

- Графиня! – над ухом раздался знакомый голос.

- Ах, это вы! – я торопливо покосилась через плечо, опознала одного из стражников, что охраняли прием в честь Лерро, и обеими руками вцепилась ему в локоть. – Вы, кажется, хотели меня проводить? Можете сделать это сейчас!

- Но… мы тут вроде как в карауле… - растерянно пробормотал он.

- Вас сейчас снимут. – отмахнулась я, и дернула, заставляя сделать шаг вниз со ступеньки.

Сзади раздался тихий голос сьеры Арно, по столпившимся на парадном крыльце сьерам словно гул прокатился. Принаряженная толпа пришла в движение, сверкая шитьем на камзолах и погромыхивая непонятно зачем нужными на охоте парадными шпагами, молодые сьеры ринулись на штурм двери. Я снова изо всех сил уцепилась за локоть «моего» стражника – чтоб не унесло жаждущей невест толпой.

- Гхм… К какому экипажу вас проводить, графиня? – откашлялся стражник.

- К экипажу? – повторила я.

Сьеры–придворные текли мимо меня, торопливо «всасываясь» в двери. Теперь с верхних ступенек было отчетливо видно пространство перед парадным крыльцом, почему-то сплошь заставленное открытым колясками. Я, конечно, люблю экипажи… но не такие же! Это же монстры неповоротливые, для перевозки богатых нелюбимых бабушек – авось вывалится через бортик и оставит внукам наследство. Я огляделась еще раз… и наконец-то увидела, что искала. Чуть дальше тянулась коновязь, к которой придворные сьеры привязывали коней. Последним, возвышаясь над всеми и заставляя бедных лошадок всхрапывать и испуганно мотать головами, высокомерно скучал мой Скотина. Вокруг него собралась толпа – поменьше, конечно, чем на крыльце, но тоже изрядная. Сьеры отчаянно жестикулировали, что-то обсуждая, тыкали в сторону Скотины пальцами, но лезть не решались, сохраняя почтительную дистанцию.

- Туда! – кивнула я, и потащила так удачно подвернувшегося мне стражника вниз по лестнице.

- Тоже полюбопытствовать желаете? – пропыхтел он, пытаясь подстроиться под мой быстрый шаг. – Понимаю. Мы вот сколько стояли в карауле, столько и гадали – чей такой зверюга?

- Говорю вам, кого-то из военных! – немедленно отозвались из толпы сьеров. – Кто еще мог бы с эдаким чудищем совладать! Ууу, зыркает! Зубами – клац, и все!

Словно в подтверждение этого мнения Скотина внушительно осклабился, демонстрируя клыки. Вокруг почтительно примолкли.

- Глупости! – в ответ немедленно возразили. – Вы представляете, сколько он стоит? У вояк на такого денег не хватит, даже если они всей армией скинутся.

- Вы разве не знаете, что здесь молодой барон Мортен? Наверняка из его табунов – они же скакунов разводят.

Я даже остановилась на минутку, так обидно стало – сравнить моего Скотину и тяжеловозов Мортена?

- Мортеновские попроще, а этот – глядите, какой! Стать, гребень, чешуя! Каждое копыто с суповую тарелку! Мортеновским до него как отсюда до шпиля дворца!

Спасибо тебе, разбирающийся сьер!

Я двинулась дальше.

- Монсьеры, отодвиньтесь, пропустите, дайте же и сьёретте полюбопытствовать! – мой стражник старательно раздвигал толпу передо мной. – Явите же благородство, монсьеры, позвольте пройти!

Сьеры, пусть и неохотно, но являли.

- Дорогая, если вы хотели посмотреть на диковину, следовало попросить меня, а не какого-то… совершенно постороннего сьера! – появившийся вдруг рядом со мной Белор-младший смерил стражника неприязненным взглядом.

- Обязанность дворцовой стражи – обеспечивать безопасность участниц отбора. Не мешайте мне выполнять свой долг, сьер Белор! – с достоинством приосанился «мой» стражник.

- Вы не могли бы выполнять свой долг рядом с какой-нибудь другой сьёреттой?

Пока они пререкались, я тихонько скользнула вперед. Очередная спина в колете тисненой кожи отодвинулась в сторону, уже без возражений пропуская меня вперед, и я оказалась рядом со своим скакуном. Облегченно вздохнула: Хэмиш, осени его крылом Летящая, нацепил на Скотину нормальное мужское седло. Даром, что ли, я выбирала из присланных Монро-средним охотничьих нарядов самый модный – с широченным штанами!

Я шагнула вперед, внушительно глядя на повернувшего ко мне бронированную башку Скотину – вот только попробуй меня опозорить, все чешуйки по одной срежу! Тупым ножом!

Потянулась ухватиться за седло… ждать Хэмиша, чтобы подсадил, я не собиралась. Не рядом со всеми этими сьерами!

- Нет-нет, дорогая! – мою протянутую руку перехватили. – Неужели я позволю своей невесте подобное… безрассудство? Ах, женщины, что вы можете натворить, если рядом не окажется мужчины, оберегающего вас от вас самих! – сьер Белор-младший галантно приложился губами к моим пальцам. - Смотреть – смотрите, но даже не пытайтесь трогать эту зверюгу! Он копытом топнет, и от вас ничего не останется.

- Вынужден полностью согласиться со сьером Белором! Будьте благоразумны, сьёретта графиня! – с другой стороны меня решительно подхватил под руку стражник, и они так энергично поволокли меня обратно, в толпу зрителей, что я, кажется, и ногами перебирала по воздуху, а вовсе не по земле.

Мой Скотина издевательски захрипел мне вслед. Ах ты ж… то самое, как тебя зовут!

- Сьер Белор, что вы себе позволяете! Извольте меня немедленно отпустить! – затрепыхалась я.

- Погодите немного, моя дорогая! Я все же хочу дождаться хозяина этого великолепного животного. – Белор подтянул меня к себе и положил мои пальцы на рукав своего камзола. Придержал другой рукой, видно, чтоб не сбежала. – Поверьте, ваше терпение будет вознаграждено. Я сам провожу вас к экипажу герцогессы Анаис. Все дамы двора желают ехать в коляске дочери регента, но я уверен, что моей протеже она не откажет! – он многозначительно поиграл бровями.

Скотина захрипел-заревел – это был явный и недвусмысленный хохот.

Я растерялась. Единственное, что мне приходило в голову – штрикнуть непрошенного «спасителя» в бок хлыстом и запрыгнуть в седло прежде, чем опомнится стражник. Только хлыст ведь для скакуна, человека им можно насквозь проткнуть, а я еще не готова заходить так далеко. Или уже готова?

- В сторону, сьеры, в сторону! – и в первые ряды протолкался…

Ах, кто бы мог подумать! Вот совершенно неожиданное явление – рыжий сьер Поль!

Рыжий сынок главного таможенника остановился на шаг впереди остальных любопытных. Впрочем, при его появлении эти самые любопытные аккуратно начали пятиться, словно не ожидая ничего хорошего.

Величественно скрестив руки на груди, сьер Поль окинул Скотину долгим оценивающим взглядом. Скотина равнодушно покосился на рыжего из-под полуприкрытых чешуйчатых век. Так равнодушно, что сын главного таможенника попятился.

За спиной у него сдавленно хихикнули, тут же замаскировав смех надсадным кашлем.

Поль остановился, бросил яростный взгляд через плечо – сьеры позади него немедленно скроили невозмутимые физиономии. Он торопливо выпрямился, снова шагнул вперед и вперился в Скотину бешенным взглядом, словно вызывая на спор – кто кого переглядит.

Скотина от спора нахально уклонился, опустил веки и иголки гребня словно заснул.

- Кто хозяин? – звенящим от возбуждения голосом выпалил рыжий Поль.

Я вздохнула. Нет у него хозяина. Одна только хозяйка.

– Я хочу купить этого зверюгу! – подпрыгивая от нетерпения провозгласил рыжий.

- Не говорите глупостей, Поль! – поморщился Белор-младший. – Наверняка он стоит целое состояние.

- Не думаю, что такая мелочь как «целое состояние» меня остановит! – с явным превосходством глядя на Белора-младшего, бросил рыжий.

- Поль решил доказать, что у главного таможенника все в порядке с деньгами? – пробормотал рядом «мой» стражник.

Я вспомнила, какие слухи пошли о семействе главного таможенника с моей легкой руки… и невольно покивала. Неглупо… Особенно если платить так и не придется. Потому что я своего Скотину продавать не собираюсь.

- А я говорю – не глупите! – продолжал то ли отговаривать… то ли наоборот, подначивать, Белор-младший. – Вы к нему даже подойти не сможете, а уж в седле удержаться у вас столько же шансов, сколько… да вот хоть у сьёретты Оливии, например!

Это он, конечно, забавный пример привел. Хотя прямо сейчас веселюсь только я. И Скотина. Мой скакун захрипел, будто закашлялся, как всегда, когда собирался учинить очередную пакость, и оскалился, демонстрируя клыки.

- Ха! – выпалил рыжий Поль… расправил плечи и направился прямиком к Скотине.

Я смотрела ему в спину с недоумением – он что, ребенок, чтоб вестись на простенькое «слабо»?

С горделивой надменностью рыжий приблизился к Скотине. Скакун повернул башку и с интересом воззрился на человека. Рыжий сьер уставился на Скотину из-под полуприкрытых век, и взглядом, и лицом, и даже спиной излучая величественное превосходство.

Мой наглый ехидный Скотина вдруг словно устыдился – переступил с ноги на ногу, гулко бухая громадными копытами, опустил голову, и даже острые шипы на шее смущенно прижал.

Рыжий Поль самоуверенно усмехнулся и потянулся ухватиться за луку седла…

Я мгновение заколебалась, отлично понимая, что любое мое слово будет принято в штыки… Но странно было бы, если бы я промолчала:

- Я настоятельно прошу вас остановиться, монсьер.

Рыжий остановился с поднятой рукой, оглянулся… узнал меня и скривился:

- Уж в вашем разрешении я точно не нуждаюсь, сьёретта. – ухватился за седло, с неожиданной силой оттолкнулся, почти воспарив в воздух… и взметнулся на спину Скотины.

Замер в седле, красуясь и глядя сверху вниз на толпящихся внизу придворных со спины бронированной громадины. По лицу его расплывалась самодовольная ухмылка.

- Поль, у тебя получилось! – восторженно заорал кто-то в толпе.

- Даже чащобные твари понимают, на кого можно задирать хвост, а на кого – нет! – хмыкнул Поль. – Не все, конечно… - он покосился на меня. – Но это чудище знает, кто хозяин! – он подался вперед и снисходительно похлопал скакуна по чешуйчатой шее.

Скотина удовлетворенно вздохнул… и его шипы вздыбились, превращая шею скакуна в смертоносную гребенку. Рыжий Поль отчаянно шарахнулся, спасая руку. Скотина вскинулся на дыбы. Громадные копыта взвились над головами сьеров – те с воплями бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног. Один благородный сьер врезался в другого, оба рухнули наземь и забарахтались, как перевернутые жуки-ползуны.

Рыжий Поль кувыркнулся из седла, перелетел через круп, грянулся грудью о булыжники и раздавленной лягухой распростерся в пыли. Скотина крутанулся – его копыта со свистом пронеслись у самого моего лица и грянулись на булыжники в пальце от головы рыжего. Скотина снова захрипел, и вскинул копыто, явно намереваясь опустить поверженному на спину…

Э, нет! Хватит с меня подозрений в убийстве дочки начальника дворцовой стражи, чтоб добавлять придавленного копытом сынка главного таможенника! Я кинулась вперед.

- Сьёретта Оливия, куда вы, стойте!

С запоздалым ужасом я поняла, что только стремительность и неожиданность моего броска позволила мне вырваться у непрошенных опекунов. Белор-младший даже успел поймать меня за рукав, но пальцы его скользнули по ткани, и я одним прыжком очутилась рядом со слабо барахтающимся на земле Полем.

И с размаху шлепнула Скотину рукоятью стрекала по носу:

- А ну-ка прекрати! Хватит шалить! Ты что устроил!

Скотина так и замер, пристально глядя на меня. В маленьких глазках под чешуйчатых веками одна за другой вспыхивали алые искры подступающей ярости.

Если скакун воспротивится… если посмеет не подчиниться… то пусть лучше он меня убьет! Я не позволю ему опозорить Редон и нашу честь создателей скакунов! Нашел время характерами меряться, тварь! Да я тебя и правда прирежу! Я почти сладострастно представила кривой нож с крюком, которым редоновский ловчий обдирал ледяных шакалов…

И алые отблески в глазах Скотины начали медленно гаснуть. Он вдруг вытянул шею, почти ткнувшись в меня чешуйчатой мордой. Обдал лицо шумным дыханием, пахнущим серой и немножко чесночной травой. Посопел мне в волосы… а потом повернулся боком и согнул ноги в коленях, чтобы мне было легче залезть ему на спину.

Впервые! Впервые за год, что я на нем езжу, мне была оказана такая честь!

Я ухватилась за луку и запрыгнула в седло. Наклонилась, подбирая перелетевший через голову скакуна повод. И наконец благодарно похлопала Скотину по шее, сдерживая набегающие на глаза слезы. Он меня признал! Признал настоящей хозяйкой, а не странным недоразумением, болтающимся в седле.

И только проморгавшись, поняла, что сьеры вокруг– даже поднявшийся на четвереньки Поль! – не отрывают от меня взглядов.

- Как… как вы это? – прерывающимся голосом выдохнул «мой» стражник.

- Что именно, монсьер? – удивилась я – надеюсь, достаточно естественно. – Ах, это… - я просунула кончик хлыста под слегка отстающую чешуйку и поскребла толстую шкуру. Скотина всхрапнул от удовольствия. – Скакун просто знает, кто его хозяйка.

- Это… ваш? – неверяще выдохнул Белор-младший.

- Конечно, она ведь графиня Редон. – раздался насмешливый мужской голос. – На сей раз, настоящая.

Глава 51. Четыре плюс один жених

- Я тебе что говорила! – раздался ликующий девчоночий возглас.

К участникам охоты приближалось еще двое всадников на скакунах. Если бы я даже не узнала Маурисию Мортен, с которой познакомилась на приеме, то уж скакунов узнала бы точно! Типичные мортеновские ни то, ни сё, ни чешуи, ни гребня. Лошадь переросли, до настоящего скакуна не доросли. Они это называют породой, мда…

- Сьёретта Оливия? Алексио Мортен… - братец Маурисии поклонился и направил своего скакуна прямиком ко мне. Я мысленно поморщилась, представляя, как карикатурно мы будем выглядеть вместе. Мой огромный Скотина и маленькая я, а рядом крупный, даже массивный Мортен и его скакун-недомерок. Впрочем, Мортена кажется ничего не смущало…

- Вас ничего не смущает, Мортен? – раздался возмущенный голос, и Белор-младший протолкался в первые ряды толпы – к самому моему стремени. Если он сейчас попытается стащить меня с седла – для моей же безопасности! - я его лягну. Сама, даже без помощи Скотины. Мой скакун угрожающе засопел и многозначительно переступил с копыта на копыто. Ладно, вместе лягнем.

Барон Белор, кажется, не осознавал грозящей ему опасности.

- Вот так беспардонно, даже не спросив меня, знакомиться с моей невестой! – обличительным тоном продолжал он.

- Эй-эй! – раздался резкий окрик.

Жадно наблюдающие за разворачивающимся скандалом сьеры порскнули в сторону, когда на них снова надвинулась бронированная грудь скакуна. Тяжеловесной рысцой к нашей компании присоединилось еще два всадника: шевалье Омер и Гэмми. На сей раз скакуны были редоновские – Гэмми мы с тетушкой жеребеночка подарили, откуда наш скакун у Омера, не знаю.

Насколько же редоновские зверюги выглядят лучше мортеновских! И не только выглядят…

- Эй, Белор, с каких это пор моя Ливви – это твоя Ливви, хотя она моя? Тут и без тебя, с этим вот - женихом детства – тесно! – Омер ткнул пальцем в Гэмми.

- Мне – не тесно. Ваше появление, сьеры, просто досадная помеха в наших давних отношениях. Правда, Ливви?

Мортен удивленно приподнял брови:

- Так кто же из них ваш жених, графиня? – спросил он. – Сьер Белор, сьер Омер, или этот сьер, с которым я пока не знаком? – и он вполне светски поклонился Гэмми.

Я задумчиво поглядела на него, на скуксившуюся от разочарования Маурисию, на приосанившегося пухлячка Белора, на Омера, похожего на развоевавшегося домашнего куропята, на огорченно физиономию Гэмми… и небрежно пожала плечами.

- Естественно, ни один из них… Здесь королевский отбор… - я сильно надавила на слово «королевский». – Простые приличия… не говоря уж о законе… требуют от нас ограничиваться лишь знакомством с возможными претендентами, пока свой выбор не сделает король.

- Но это всего лишь формальность! - запротестовал Белор. – И я не советовал бы вам, графиня, пренебрегать честью, которую предлагает вам наша семья! Мне казалось, в тюрьме мы с вами обо всем договорились… - он многозначительно подвигал бровями.

- В тюрьмеееее? – шокировано протянула сьёретта Мортен.

- Черный Вилье подозревает эту… в убийствах! А уж на чутье этого простолюдина можно положиться! – рыжий Поль ухватился за руку одного из своих приятелей, поднялся на ноги, и теперь стоял, пошатываясь, глядя на меня с ненавистью, еще большей, чем раньше.

Я впервые в жизни была счастлива, что мой Скотина такой здоровенный. Если рыжего разорвет от полноты чувств, выше подола брызги не долетят.

– Провинциальная графинька вознамерилась стать королевой, вот и убирает соперниц! – Поль устремил в мою сторону обличающий перст. - Прелестницам вроде вас, сьёретта Маурисия, следует остерегаться ее амбиций.

- А что, покойный сьер казначей собирался замуж за его величество? – с интересом спросил Мортен.

Разогнавшийся с обличением Поль поперхнулся и уставился на Мортена недоуменно. Вокруг расхохотались.

- Хорошо, что Поль не успел обвинить графиню в покушении на свою персону. – вроде бы негромко, но так, что его все же услышали, протянул Белор. – Такие неловкие мысли могли бы возникнуть…

Поль покраснел, как краснеют только рыжие – некрасивыми багровыми пятнами – и снова посмотрел с ненавистью! И снова на меня! Странный такой…

- Я хотел купить эту зверюгу для вас, дорогая Маурисия! Полагаю, уж вам бы такой подарок пригодился. И если бы не грубость этой… сьёретты. – обычное обращение к благородной девушке звучал в его устах грязным ругательством. – Порой я думаю, что она – самозванка! Остальные участницы отбора – милые, благовоспитанные девицы, не позволяющие себе подобного недостойного поведения!

Раздался дикий вопль… с грохотом и звоном распахнулось окно, в развевающихся полах расстегнутого камзола в окно вылетел сьер. И с треском рухнул в стриженные кусты аромашки. В выбитом окне показалась незнакомая горянка, швырнула вслед летучему сьеру парадную придворную саблю, демонстративно отряхнула ладони, и окно захлопнулось.

Зато резко распахнулись двери «отборного» крыла. Наружу тесным клином вырвались мои соседки по спальне. Во главе клина шли обе горские баронессы – Стеффа потирала костяшки пальцев, будто только то приложилась кулаком обо что-то… или об кого-то… В середине плотно сомкнутой группки в охотничьих костюмах я неожиданно обнаружила мою Катишку, а прикрывал их шествие – Хэмиш!

Плечом к плечу вся компания дружно сбежала вниз по лестнице. Дверь распахнулась снова и на парадное крыльцо выскочила целая толпа разъяренных сьеров:

- Держи этих суч… - заорал прыщавый юнец с разбитой губой…

Зацокали копыта и к крыльцу подъехала пусть и запряженная мортеновскими скакунами, но зато самая изящная открытая коляска, которую я когда-либо видела! В коляске торжественно восседала парочка девиц из свиты герцогессы Анаис, а на козлах, вместо кучера – дочь регента собственной персоной.

- Вы приветствуете меня и моих дам, благородный сьер? - склонив голову к плечу, Анаис улыбнулась прыщавому мальчишке. Так из глубины черного чащобного озера улыбается незадачливому рыбаку саблезубая рыба.

- Нет… что вы, сьёретта-герцогесса… Как можно… Никак нет… - глядя на нее как мышь на Крадущуюся, юнец попятился.

- О… Мы даже приветствия не заслуживаем? Как жаль… Но если мы сьеру так неприятны, не будем вас мучить. Разрешаю вам не участвовать в охоте. И даже настаиваю. – и она равнодушно отвернулась, почесывая свернувшегося на соседнем сидении гончака.

Мальчишка застыл с растерянно открытым ртом. Вокруг него мгновенно образовалось пустое пространство.

- Зверствуешь, детка? – прогудел герцог Гардеро.

- Понемногу, папенька. – герцогесса была сама скромность.

Подъехавший роскошный рыдван даже слегка просел под массивными телесами герцога–регента. На втором сидении устроились глава Тайной Службы, папаша Белора, и верховный главнокомандующий. Между ними, зажатый с двух сторон, точно пленник между тюремщиками, ехал король. На запятках стояли сам Черный Вилье и королевский адъютант Реми Мартиаль.

- Сьёретта Дезирон! – королевский адъютант соскочил с запяток королевского экипажа. Спросить разрешения у короля он даже не подумал. – Как прекрасно, что вы меня дождались!

- Простите? – выражение не только лица, но даже фигуры сьёретты Дезирон показывало, что никого она дожидаться не собиралась. Но сьер Мартиаль остался к этим самым выражениям слеп.

- Мы поедем вместе!

- Графиня едет со мной. – вмешалась Анаис, непререкаемым жестом указывая Камилле на свою коляску.

Я даже позавидовала. Прелесть же, что за коляска, я такой и не видела никогда! Может, стоило принять предложение Белора пристроить меня в экипаж герцогессы? Впрочем, сьёретты из свиты присутствию Камиллы не обрадовались и принялись расправлять юбки, перекрывая нежеланной гостье проход. Камилла растерянно остановилась рядом с коляской…

- Сьёры, сьёретты! – невесть откуда взявшийся управляющий дворца заметался между участниками охоты. – Рассаживайтесь скорее… - он попытался подпихнуть Камиллу в сторону ближайшей жуткой колымаги. – Пока еще кто-нибудь не явился!

Опоздал – кто-нибудь не заставил себя ждать. Сперва раздался топот копыт – настолько гулкий и слаженный, что я сперва подумала, будто приближается королевская кавалерия. А что, не может же его величество отправится на охоту без должной охраны?

Из-за угла выехала первая пара всадников. Вторая… третья… четвертая… а потом еще и еще… Десяток, два десятка, три десятка…

- А я говорил! – с досадой прошипел Омер. – Что от этих вояк будет не продохнуть!

Плечом к плечу ехали офицеры подгорной армии Лерро, во главе со своим генералом на скакуне, похожем на моего Скотину как родной брат! Такая же громадная, бронированная и злобная зверюга. Только вот под рукой Лерро скакун вышагивал по струночке, не то что мой норовистый зверь. Я укоризненно потянула Скотину за ухо, предлагая оценить правильное поведение собрата. Тот в ответ только фыркнул и отвернулся, изгибом спины давая понять, как нетактично сравнивать с кем-то его, несравненного! Укоризненный изгиб чешуйчатой спины случился прямо под седлом, так что меня слегка подкинуло. Ну и скотина же ты, Скотина!

Скакун Лерро остановился рядом с коляской герцогессы. С высоты своего зверя генерал поглядел на Анаис, а та… вдруг встала на козлах, оказавшись почти вровень с ним. Почти лицом к лицу.

- Вы… восхитительны, герцогесса. – выдохнул Лерро, глядя ей в глаза.

Она опустила ресницы… вскинула. Бледно улыбнулась…

- Вам нравится мой охотничий костюм? – тихо спросил она.

- Костюм? – словно очнувшись, он опустил взгляд вниз, поглядел на туго обтягивающий грудь герцогессы кожаный колет. – Э-э… Да, наверное… Тоже… красивый.

Гончак поднял ушастую башку и глухо фыркнул.

У наблюдающего за этой сценой герцога-регента улыбка словно приклеилась к губам, а в глазах полыхала лютая ярость.

- Ваше величество! – пронзительно вскричал дворцовый распорядитель. – А может, вы пересядете в коляску к вашей неве… К герцогессе? Она прекрасно правит!

- Прекрасно правит… - повторил король. – Меня всегда восхищала меткость ваших замечаний, сьер Арно. И впрямь, почему бы не пересесть! – король вдруг вскочил, оперся о плечо стоящего на запятках кареты Вилье, наступил на край бортика коляски и в один миг оказался на земле. И стремительно зашагал к коляске Анаис. – Вашу руку, сьёретта Дезирон! А вы, любезные сьёретты, соблаговолите подвинуться!

- Но, ваше величество… - пролепетала одна из свитских дам. – Не можете же вы сидеть рядом с дочерью предателя!

- Все больше становится тех, кто лучше меня знает, что я могу, а что – нет. – удерживая в ладони руку Камиллы, меланхолично сказал король.

Анаис стремительно повернулась к даме:

- Ты… Не помню, как тебя зовут… Пошла вон из коляски!

- Но… сьёретта герцогесса… - пролепетала та.

- Пошла… вон! – раздельно отчеканила Анаис, подкрепляя свои слова взмахом стрекала.

Дрожа губами и подбородком, девица почти вывалилась на землю. Ее подруга забилась в угол коляски, молча наблюдая как король подсаживает в экипаж сьёретту Дезирон.

- Благодарю за заступничество… Анаис! – сквозь зубы процедил король.

- Мне это ничего не стоило… Андреас! – точно также сквозь зубы ответила герцогесса и оба покосились друг на друга не по-доброму.

- Я и мои офицеры тоже благодарим ваше величество! – поспешил вмешаться Лерро. -За милостивое приглашение.

- Вот как есть счастливы, ваше величество! – улыбаясь от уха до уха влез держащийся за спиной у Лерро полковник. – Одно только нам удивительно, что сьеров на здешнем отборе поболе, чем сьёретт будет. – он огляделся, оценивая придворных щеголей, сбившихся в кучки, словно овцы при виде выходящих из Чащи вовкунов. – А нам сьеры без надобности! Они пусть того… между собой… отбираются, если так-то оно им веселее.

Некоторое время над участниками охоты витало оглушительное молчание.

- Арно, пригласите участниц отбора к нам присоединиться. – задыхаясь от бешенства, процедил регент. – Пока о наших молодых придворных невесть какие слухи не пошли.

- Мгновение, монсьер, всего один, самый маленький миг и они все будут здесь! Сьёретты! – Арно заорал так, что стекла в крыле королевы задрожали. – А ну быстро вниз, сколько можно вас ждать! Кто сейчас же не явится, отстраняется от участия навсегда, и будет выдворена из столицы с позором! Сьера Арно, заставьте ваших подопечных спуститься! Их все ждут! Это вы во всем виноваты, сьера Арно!

Из распахнутых дверей одна за другой потянулись растерянные участницы отбора. Первая же, спустившаяся по лестнице, была скручена Арно, словно воровка, попавшая в руки городской страже, и засунута в ближайшую колымагу. Герцогесса надменно скривилась и хлопнула стрекалом, направляя скакунов прочь. Кто-то заорал, кому-то наступили копытом на ногу, кого-то чуть не задавили, но через пару мгновений коляска вырулила, наконец, на подъездную аллею.

- Поедем и мы? – Маурисия Мортен робко посмотрела на меня.

Я огляделась. Терпеливо ожидающий моего знака Хэмиш поймал мой взгляд, поклонился и направился в сторону сопровождающего охоту обоза. Я сдержала облегченный вздох - мне всегда спокойнее, когда он поблизости, даже если я понимаю, что старый грум ничем мне не поможет.

Кивнула Маурисии, и направила Скотину следом за экипажем герцогессы.

- Сьёретта Оливия! Не торопитесь! Я вас сейчас догоню! – всполошился барон Белор.

- Нечего тебе ее догонять, Луи! – перекрывая ему путь своим скакуном, объявил шевалье Омер.

- Это тебе нечего, Серхио! Графиня Редон мне подходит…

- А уж мне-то еще больше!

- Убирайтесь отсюда оба, мы с Ливви с детства друг друга знаем!

- Значит, ты уже успел ей надоесть!

Явно красуясь перед скакуном Лерро, Скотина сделал почти танцевальный пируэт, и изящно обогнул ссорящихся сьеров. Кто-то из военных восторженно присвистнул.

- Сьёретта Редон, как вашего красавца хоть зовут?

- Скотина. – не оглядываясь, бросила я.

- Э-э… я вас чем-то обидел?

- Зовут его Скотина. – пояснила я.

- А его братца на продажу у вас нет? – поинтересовались с другой стороны.

- Братца нет. Сестрицы подрастают – Стерва, Гадина и Сволочь.

Братец тоже недавно народился. Судя по воплям из конюшни – Падлой будет. Хотя у конюхов есть и другие варианты.

- Могу я полюбопытствовать, откуда у вояк Лерро редоновские скакуны? – барон Мортен поравнялся со мной – его сестричка держалась рядом, молчала, и лишь косилась на меня с любопытством.

- Купили, наверное. – пожала плечами я. – Мы иногда на ярмарках в Редоне продаем.

- Прямые поставки в армию были бы много выгоднее. – неодобрительно поджал губы Мортен. – Особенно если продавать редоновских для кавалерии и офицеров, а наших, мортеновских, для обозов и артиллерии.

- Недурная идея. – была вынуждена согласиться я.

- Наш союз был бы выгоден обоим родам. – энергично кивнул он. – К тому же, род Мортен готов вложиться в редоновское хозяйство, а я не претендую на графский титул, меня вполне устроит если его унаследует один из наших сыновей.

Я посмотрела на барона с интересом.

- Эй, Белор, тут Мортен твою невесту соблазняет! – прямо позади нас заорал рыжий Поль.

Я досадливо обернулась – да чтоб тебя Крадущаяся на ковер выкашляла, отрыжка! Чего ты ко мне прицепился?

- Такого просто не может быть! – подгоняя свою лошадь с другой стороны подскакал Белор. – Графиня ценит честь, которую оказала ей наша семья. – и посмотрел на меня многозначительно, так что если не ценила раньше, должна была оценить немедленно. И тут же наябедничал. – А сьер Мортен еще вчера за другой девицей бегал!

- К сожалению, мы не смогли найти ни одного портрета младшей графини, поэтому я и стал жертвой мошенницы, выдавшей себя – за вас. – Мортен с достоинством мне поклонился. – Но по крайней мере, мне никогда не пришло бы в голову не подпускать одну из Редон к скакуну! Так отличиться могли только вы, Белор.

- Я заботился о безопасности графини!

- Попробуйте еще рыбок из королевского пруда выловить – вдруг они утонут!

- Как она выглядела? – спросила я.

- Кто? – вопросил в ответ не только Мортен, но и Белор с Омером. Только Гэмми промолчал.

- Та сьёретта. Которая говорила, что она – это я.

- Ммм… Право, не знаю, как описать. – задумался Белор. – Темноволосая. Пожалуй, стройная, хотя конечно же, не такая стройная как вы, дорогая графиня. Личико… милень… - он опасливо посмотрел на меня и уточнил. – Ничего особенно. Совершенно ничего особенного!

- Вы с тех пор ее видели? – настаивала я.

- Я – нет. Как прибежала Маурисия и рассказала, что познакомилась с настоящей графиней Редон, она больше не появлялась.

Я покивала – узнала, значит, как-то…

- Вы покажите мне ее, если увидите. – попросила я.

- Полагаете, она все еще здесь? – он огляделся по сторонам, словно надеялся, что самозванка сейчас выскочит из кустов вдоль аллеи.

– Полагаю, она участвует в отборе. Кто-нибудь из безземельных, которая не нашла иного способа привлечь ваше внимание. Вы ценный приз, барон Мортен.

Мортен одновременно приосанился и засмущался:

- Я весьма виноват, сьёретта Редон. Я представил самозванку нескольким придворным. Как графиню Редон. – он поглядел на меня виновато. – Отцу. Паре моих приятелей. Начальнику дворцовой стражи – случайно встретились…

- Вот как… - задумчиво сказала я.

- Именно! Скомпрометировали мою невесту перед кем только могли! – возмущенно выпалил Белор. – Надеюсь, у вас хватит ума хоть теперь оставить нас в покое! Иначе Тайная Служба поинтересуется, какие грешки водятся за вашим семейством – и вам станет вовсе не до невест!

- Как вы можете? Это – неблагородно! – возмутилась Маурисия.

- Тише, сестра. Просто младший сьер Белор, как всегда, прячется за спину папеньки. –скривился Мортен. – Графиня… вы уверены, что вам нужен такой муж? Позвольте мне ухаживать за вами до того момента как его величество выберет свою королеву, и я постараюсь показать вам разницу!

- Вы совсем обнаглели, Мортен! Оливия, я решительно против! – объявил Белор.

- Ливви! – на два голоса вскричали Гэмми с шевалье Омером.

- Почему нет? – равнодушно пожала плечами я. – Ухаживайте…

- А мне? Мне тоже можно? – из-за плеча Белора высунулся давешний стражник. – Вы мне нравитесь очень: по всем статьям!

- И вам можно. – грустно согласилась я. – Чем больше – тем мне веселее.

- Вы… Оливия… Сьёретта Редон! Вам что, все равно? Мой брат ради вас готов поссориться с Тайной Службой, а вы? Вы еще меньше похожи на графиню, чем та, предыдущая! – на меня гневно воззрилась Маурисия Мортен.

Я только пожала плечами, и похлопала Скотину по шее, посылая его вперед. Пока вдруг не появился еще какой-нибудь претендент на мою руку. Их и так уже пятеро.

Скакун неожиданно послушался без угроз и обещаний зверской расправы. Кажется, мы наконец поладили…

Сзади бурно ссорились мои женихи. Решали, кто из них «женихастее».

Скотина уже сам прибавил ходу.

Коляски, набитые отборными сьёреттами, как котомки чащобных охотников в конце рейда, тяжело переваливаясь с борта на борт, катили по улицам столицы. С двух сторон мерно рысили придворные сьеры, занятые не столько ухаживанием, сколько попытками оттеснить военных. Азарт захватил обе стороны, придворные и военные постоянно перемещались, то отыгрывая положение возле бортов колясок, то теряя. Позабытые сьёретты лишь глядели на это широко распахнутыми глазами.

Один лишь Лерро как привязанный держался рядом с коляской герцогессы, да и вся их компания выглядела, пожалуй, самой нормальной в царящем вокруг безумии. Я начала смещаться в их сторону, пока не оказалась рядом с коляской. Его величество встретил меня мрачным взглядом, Лерро – чопорным поклоном, Камилла – слабой улыбкой, внимание же Анаис, казалось, полностью поглотили вожжи в ее руках, точно она боялась потерять дорогу на широкой центральной улице столицы. Позади катила коляска регента. Оттуда смотрели. Неотрывно, пристально, зловеще, ловя не только каждое слово, но и каждое движение.

Стоит ли удивляться, что в экипаже герцогессы царило глубокое, непроницаемое молчание, которое даже я не решилась нарушить.

Глава 52. Охота на куропяток и невест

Охотничья процессия покидала центр столицы. Роскошные особняки сменились средней руки домами, а потом и вовсе трущобами.

Ни одного человека на улицах. Казалось, столица Овернии разом опустела, но это было не так. Из улочек и проулков, из каждой трухлявой хижины, собранной из старых досок, из-за тряпок, заменяющих занавески, на нас смотрели. Внимательно. Пристально. Ненавидяще. Устремленные на охотничью процессию взгляды точно черви ползали по золотому шитью на камзолах сьеров, по лицам и фигурам сьёретт, по проседающим от тяжести ездоков колымагам, по лошадям и сбруе, и даже по скакунам – словно примериваясь, как ободрать с них броню и добраться до мяса. Мне, конечно, показалось, но под этими взглядами скакуны стали ежиться и словно бы поджиматься. Разве что мой Скотина гулко топал копытами, и топорщил гребень, точно вызывая невидимых противников на бой.

У нас в Редоне улицы были бы забиты горожанами, вышедшими проводить большую охоту. Даже если есть у тебя злоба к ее участникам, все равно выйдешь отмахнуть вслед благословение Летящей. Ну или хоть кошку в окошко покажешь, на удачу Крадущейся. Каждый знает, что без большой охоты можно в один отнюдь не прекрасный день на этих улицах увидеть расплодившихся вовкунов!

А тут разве что вслед не плюются, странные люди!

Выглянувшая в окно верхнего этажа встрепанная тетка при виде процессии переменилась в лице, смачно сплюнула и грохотом захлопнула ставни.

- Как будто не вовкунов, а ее ближайших родственников убивать едем. – невольно пробормотала я.

- А сьёретта собирется убивать вовкунооов? – над самым моим ухом издевательски протянул рыжий Поль – и старательно захохотал.

Его дружки так же демонстративно подхватили смех.

- Какая воинственная сьёретта! – лениво усмехнулся герцог-регент. – Неужели вы и впрямь думаете, что мы подвергли бы вас, милых, нежных созданий такой опасности?

Меня даже смешки Поля и его компании не разозлили, настолько я была озадачена. А на кого еще можно охотиться такой толпой? Понятно, что сьёретты в колымагах останутся в лагере – так даже в Редоне многие девушки и дамы остаются под охраной старых сьеров готовиться к возвращению охотников! Но остальные-то? Придворные сьеры, военные…

- Тут столица, а не ваша дикая провинция! - процедил рыжий Поль, - Вовкуны по улицам не бегают!

На углу похожего на осевшую кучу мусора домишки вдруг резко и требовательно мяукнула кошка. Я невольно обернулась… и уставилась на тяжелую деревянную дверь. Поперек крепко сбитых досок отчетливо виднелись глубокие следы когтей. И кажется, на соседней тоже… И воон там…

- На кого же вы собираетесь охотиться, монсьер? – игнорируя рыжего Поля, я почтительно обратилась к регенту.

И мысленно добавила: «Кроме наследниц, конечно!»

- На куропяток, конечно же! – удивленно бросил регент. - Мы будем охотится на куропяток!

- В столице какие-то особенные куропятки? – еще больше растерялась я. – Они большие? Зубастые? Нападают на людей? Или скот?

Наличие нового вида куропяток вполне объясняет разоренную крышу в доме напротив…

- У сьёретты не было домашнего учителя, или вы просто плохо его слушали? – оборвал меня начальник Тайной Службы. – Куропятки – это такие маленькие серые птички!

- А… зачем тогда на них охотится?

Если это те же самые куропятки, что и в Редоне, так их разве что в голодный год били – мяса в них почти и нет, одни перья, только на бульон и сгодятся.

- Ради удовольствия, конечно же! – презрительно отозвался рыжий Поль.

Я впервые и впрямь почувствовала себя дикой провинциалкой. Понять, что за удовольствие разнести выстрелом неопасную и несъедобную птичку я была не в состоянии.

Пригородные трущобы закончились, разбитая мостовая оборвалась враз, будто ее ножом обрезали, сменяясь пыльной грунтовкой. Я молча порадовалась, что осенние дожди еще не зарядили, иначе груженые сьёреттами колымаги увязли бы по самые колеса. И мысленно попросила Летящую, чтобы дождь подождал хотя бы до конца охоты.

Дорога шла сквозь пригородную деревеньку – если, конечно, это неопрятное сборище полусгнивших хижин можно было так назвать. Появление охотничьей процессии ознаменовалось шевелением за обвалившимися заборами – кажется, от нас прятались.

Рыжий Поль резко дернул поводья своего коня – тот чуть не угодил ногой в зияющую посреди улицы яму.

- Ленивые твари, даже дорогу в порядок привести не могут! – рыжий уже почти рычал.

- И кто это должен делать, если мужчин в деревне, скорее всего, не осталось? – настороженно озираясь по сторонам, спросила я.

- И с чего же сьёретта делает столь далеко идущие выводы? – презрительно бросил Поль.

- И правда, графиня, что за странные идеи? – подхватил Белор-старший, понимая, что отвечать душке Полю я не намерена.

- Дорога. – все также напряженно оглядываясь, отозвалась я. – Сперва зелень по обеим сторонам вырубали… - я указала на пеньки молодых деревьев. - …чтоб стая не подобралась незамеченной. А потом перестали, видите, поросль свежая? Значит, некому стало.

- У графини Редон бурная фантазия. – отрезал рыжий Поль. – И желание привлечь к себе внимание.

- Наверное, сьёретта Оливия знает, о чем говорит. – вдруг неуверенно прошелестела Маурисия Мортен. – Она же хозяйка Чащи.

- У Чащи нет и не может быть хозяина. – быстро ответила я.

Девочка, конечно, хотела как лучше, но сказала совершеннейшую глупость.

- Да эта ваша Чаща – бунтовщица! – с принужденным смешком откликнулся из второго экипажа глава Тайной Службы. – Ей следовало бы знать, что у всего в Овернии есть хозяин.

По губам регента скользнула слабая улыбка.

- А давайте проверим, дорогая сьёретта Маурисия! Если я окажусь прав… вы меня поцелуете! – вскричал Поль.

- Что вы себе позволяете? – вскинулся барон Мортен, но рыжий нахал на него даже не глянул:

- Эй, ты! – он привстал в стременах, заметив шевеление за очередным забором. – А ну, стоять! Стоять, я сказал! – рыжий перегнулся через поломанный штакетник, и за шкирку выволок из-за него закутанную в тряпки чумазую фигуру. С некоторым трудом можно было догадаться, что это женщина, но вот старая или молодая, уже было не понять. – Почему у вас дорога как гельвейский сыр, а? Где ваши мужчины?

Его добыча что-то пробормотала, обвиснув в хватке…

- Чего-чего сказала? – гнусаво-противно протянул рыжий Поль. – А ну, повтори!

- Так это… Нету мужиков… Вовкуны пожрали… - глухо раздалось из недр лохмотьев.

- Какие еще вовкуны? Что ты врешь! – вдруг пронзительно взвизгнул рыжий, и вскинув хлыст, с размаху опустил его несчастной на голову.

- Пррррекратить! – наш король вскочил в коляске. – Не стоит бить моих подданных, Поль, будто они вдруг стали вашими. - глухо выдохнул он, исподлобья глядя на рыжего.

Тот звучно фыркнул и отшвырнул жертву. Та тяжеловесно, как мешок, рухнула на землю, да так и осталась лежать, сжавшись в комок.

- Ваше величество, не кажется ли вам, что безопаснее будет отменить охоту? – Лерро снял ружье с плеча и положил его поперек седла.

- Хм, а вы точно тот самый герой, что защитил наши границы? – издевательски спросил Поль. – Боитесь выдумок полоумной оборванки?

- С нами сьёретты. – отрезал Лерро.

- Да бросьте! – Поль скривился. – Каждый раз, когда мужчина хочет струсить, он вспоминает, что с ним женщины. Которых надо прятать, а потом охранять. У нас будет охрана, не беспокойтесь! Сьер Пеленор еще со вчера отправил на место сбора королевских стражников – они там все уже наверняка осмотрели. Были бы там вовкуны, мы бы уже знали! А все, что она рассказывает… - он небрежно махнул рукой в сторону скорчившейся на земле женщины. – Всего лишь оправдание пьянства и безделья!

- Вам, Поль, как человеку, постоянно погруженному в труды, наверняка тяжело это видеть. – вдруг сочувственно сказал молодой барон Белор.

На него посмотрели – с удивлением, а его собственный батюшка – с отчетливым неодобрением.

- Не можем же мы все отменить только потому, что какая-то грязная нищенка что-то сказала! Юные сьёретты ехали из своих поместий! Они так ждут! – напомнил глава Тайной Службы. - Да и виконт Пеленор бдит.

- И так ждут… И эдак… - пробормотал регент. И явно приняв решение, откинулся на спинку сидения. – Поехали! – махнул широкой толстой лапищей, отправляя охотничью процессию дальше.

Я растерянно огляделась, в надежде увидеть Хэмиша. Мне отчаянно был нужен совет старого грума! Меня еще Летящая клювом в лоб не долбила, чтоб ехать дальше, когда вокруг явные приметы рыскающей по окрестностям вовкуньей стаи! Но… я ведь Редон! Ведущая охоты! И пусть я охоту всегда терпеть не могла, но я хотя бы знаю, что делать. Могу ли я уехать и бросить весь этот… придворный цирк вовкунам в зубы?

Но ведь они меня не то, что не слушаются, даже не слушают!

Лерро свистнул. В два пальца, совершенно как уличный мальчишка. Длинный вибрирующий свист прокатился над процессией, стихнув где-то вдалеке… Офицеры Лерро, еще миг назад азартно игравшие в «оттесни придворных хлыщей от сьёретт» дружно замерли… а потом словно враз утратив всякий интерес к будущим невестам, развернули скакунов и растянулись цепью, прикрывая придворных от зарослей по обеим сторонам дороги.

- Это… это что? – нервно ослабляя шейный платок, пролепетал глава Тайной Службы. – Измена, да? Измена?

- Предосторожность. – Лерро поглядел на него устало. – Я привык, что даже предупреждениями нищенок, неважно, грязных или чистых, пренебрегать не стоит.

- Полагаете, птички, на которых мы охотимся, могут атаковать нас с флангов? – насмешливо бросил Поль.

- Это не против тех, на кого охотимся мы. А против тех, кто захочет поохотиться на нас.

- Никто, Лерро, слышите, никто на нас не охотится! – почти прокричал Белор-старший.

- А мне с детства нравится чувствовать себя под охраной сильных мужчин в форме! – вдруг сказала Анаис, и эта фраза, отдающая слегка пошловатым флиртом, вдруг прозвучала с поистине глубоким чувством. – В детстве мне так нравилось гулять с дедушкой!

- Анаис! – предостерегающим тоном бросил регент. – Ты не можешь этого помнить, тебе тогда было лет пять…

- Но я помню! – возразила Анаис. - Он был уже совсем старенький, но брал меня на военные парады…

- Ваш дедушка был военным, сьёретта? - искренне заинтересовался Лерро.

- Ох, сьер генерал, ну разве можно так мало знать о жизни двора! – девушка из свиты Анаис укоризненно покачала головой – закрученные в спиральки кудряшки запрыгали у нее по плечам. – Дедушкой герцогессы был генерал Бардис!

- Великий Бардис – ваш дед? – медленно, словно не веря сам себе, переспросил Лерро.

Даже я посмотрела на Анаис с новым интересом. Неужели? Бардис, великий генерал, по сражениям которого того же Лерро наверняка учили в офицерской школе – и вправду ее дед?

- Моя мама была его младшей дочерью. – улыбнулась Анаис – по улыбке на ее лице, чуть грустной и все же счастливой, видно было, что ей даже вспоминать деда приятно.

- Это не имеет ни малейшего значения! Ведь сейчас у нас мир. – прогудел верховный командующий, нервно сжимая рукоять придворной сабли – вот зачем она ему на охоте?

- Где? – искренне изумился Лерро. Потом оглянулся на оставшуюся позади деревеньку и саркастически приподнял бровь.

Лица пожилых сьеров в коляске регента стали одинаково недовольными.

Зато его величество переводил взгляд с Лерро на герцогессу и обратно, и на губах его играла ухмылка.

Редкая поросль по обочинам сменилась густой. Впереди замаячила роща – сквозь зелень листвы яркими пятнами виднелись купола охотничьих шатров. Процессия начала втягиваться под зеленый полог рощи. Прибыли, наконец-то… И полдня не минуло. Охотнички…

Коляски герцогессы и регента въехали в рощу, остальных придержали еще на подъездах – невеликое расстояние до открывшейся передо мной полянки участницам отбора предстояло пройти пешком. Военные по-прежнему бдели, обрадованные отсутствием соперников придворные суетились, высаживая пассажирок, сьёретты поглядывали то на одних, то на других.

Коляска герцогессы заложила полукруг по изрядных размеров полянке, Черный Вилье первый спрыгнул с запяток и огляделся так напряженно, словно рассчитывал рассмотреть что-то сквозь листву и деревья.

Королевский адъютант Мартиаль выскочил следом, и опережая короля, не столько помог спуститься, сколько выдернул из коляски Камиллу. Король на это только вздохнул и подал руку Анаис. Герцогесса жалобно поглядела на Лерро, но на королевскую ладонь оперлась и даже позволила взять себя под руку. На физиономии Лерро застыло выражение каменной невозмутимости. Вся небольшая компания брела по полянке, кажется, не сознавая, куда и зачем. Хотя я была уверена, что выбредут они в конце концов к столам с напитками и закусками. Просто потому, что столы эти здесь были везде!

- Вот и вы! А я уж думал сворачиваться, не иначе как отменили на сегодня охоту-то! – раздался зычный приветственный бас. Приветственно раскинув руки, навстречу шел виконт Пеленор. – Ваш-личство… - он отвесил поклон, едва не врезавшись головой в борт коляски герцогессы. – Монсьер рыг… рыгент… - на втором поклоне виконт пошатнулся, будто под ним была не выровненная и кажется, даже чисто подметенная поляна, а палуба корабля в бурном море.

Глаза его налились кровью, веки набрякли, а щеки словно прошили мелкими красными нитями. Несложно сообразить, что главный дворцовый стражник не просто пьян, но пьян давно и, скажем так, упорно.

- Сьёретты долго собирались. – пробурчал глава Тайной Службы, без всякого одобрения поглядывая на качающегося, как флаг на ветру, Пеленора.

- Сьёретты, конеееечно! – со злобным ехидством протянул Пеленор. – Чего ж им не собираться, не наряжаться, а? Это моей девочке в гробу лежать, а им перед кавалерами задницами вертеть!

На полянку ступили добравшиеся от оставленных за рощей колясок сьёретты. Виконт Пеленор сгреб первую попавшуюся и толкнул ее в руки оказавшегося рядом вояки.

- На! Хотел невесту – бери, пока дают!

Сьёретта взвизгнула и кажется, собралась упасть в обморок.

- Вы не ушиблись? – ласково поинтересовались у нее, поддерживая за плечи и талию. – Все в порядке?

Сьёретта сперва дернулась… а потом замерла и… робко улыбнулась в ответ на искреннюю улыбку офицера. Хорошая девочка, шрамов на его физиономии почти не испугалась…

- Если хотите, я оторву этому человеку руки. – все также весело улыбаясь, предложил офицер. – Но с другой стороны – виконт потерял дочь, вы знали? Это очень страшно, терять близких. В такой ситуации можно многое простить.

- Дочь? Да я всё, всё потерял! – взревел Пеленор. – Братец мой письмо прислал, раз я Маргаритку-то нашу, единственную наследницу, не уберег, так меня он теперь и знать не хочет. И будет с меня титула, а состояние свое, личное, он мне не отдаст. Бастарда своего, от девки крестьянской признать думает! А мне – во, шиш! – он изобразил из пальцев чащобную шишку. – А как его поддерживать, титул этот, без состояния, он подумал? Обоих нас поганый убийца убил! И девочку мою! И меня! Вилье! – диким быкодуром взревел начальник дворцовой стражи. – Вы его нашли – убийцу? Нет? А может, и не ищите, а? Может, сами ее и убили? А что – приказали вам, вы мою девочку мечом и ткнули! Мешали вам Пеленоры! Но ничего! Я отомщу! Вы меня попомните! – физиономия виконта расплылась в улыбке, которую сам он, кажется, считал хитрой.

- Сьер Маттео, пойдите проспитесь! – рыкнул верховный командующий. – Вы пугаете сьёретт!

- Останетесь здесь пугаться или предпочтете пирожки? – заговорщицким шепотом спросил военный у сьёретты.

- Пугаться я не хочу, но одна не пойду – я с подругой! – нахмурилась сьёретта и получила в ответ еще одну улыбку.

- Конечно! Зовите подругу и будем пить чай. – заключил военный.

- Прекрасный план. – согласилась сьёретта.

- Школа Лерро! – с уморительной серьезностью заверил ее военный, подхватил под руку и увлек их к кострам, на которых уже кипели и булькали котелки с пряным чаем.

Остальные «отборные» сьёретты глядели им вслед с завистью.

- Виконта бы тоже не мешала… отпоить. – начальник Тайной Службы нервно дернул длинной, как у падальщика, складчатой шеей, подавая сигнал королевским стражникам. Те подскочили к Пеленору с двух сторон, взяли под локти и поволокли к шатру. - Пьянь. Не слушайте его, сьёретты! Отдыхайте, веселитесь… Луи, что стоишь! Помоги графине спуститься с седла, вон у нее зверюга какая!

Я спрыгнула в руки предусмотрительно примчавшегося от обоза Хэмиша – прежде, чем соперничающие сьеры начнут тянуть меня из седла за ноги. Причем с двух сторон сразу! Может, чтоб этого избежать и было придумано дамское седло?

- Всем претендентам на ее руку и сердце сьёретта Редон предпочитает любимого грума! – промурлыкал рыжий Поль похабно-намекающим тоном.

Я посмотрела на него озадаченно и шепотом спросила у случившегося рядом Белора:

- А этот вот… странный сьер… он и правда сейчас подмигивает? Или мне… почудилось?

- Да уж, Поль, манеры… как раз для придворного! – укоряюще покачал головой Белор.

- Зато фантазии… как у кабацких менестрелей! – добавил барон Мортен, косясь на Хэмиша.

Всем хорош мой старый дядюшка – и силен до сих пор, и подтянут, но… он же ста-рень-кий! Седой герой-любовник, морщинистая мечта всех восемнадцатилетних графинь Овернии!

- Не удивлюсь, если окажется, что папенька тебя и впрямь содержания лишил – с такими-то выходками. – продолжал ворчать Белор, глядя на Поля… как он того заслуживал.

- Могу я просить вашего слугу позаботиться о наших с сестрой скакунах? Навряд тут найдется другой опытный грум. – барон Мортен поторопился бросить Хэмишу монетку, явно желая сгладить глупость рыжего.

А я, а мне что-нибудь полезное? Я от этого рыжего гораздо больше страдаю, чем Хэмиш! Но все, включая мою Катиш, хоть что-то приобретают на этом отборе, одна я пока только трачу и трачу… Я вспомнила про сапфир, подумала, и решила, что наших с тетушкой расходов он вовсе не покрывает. И никто, никто не скажет мне, что недостойно графини Редон оценивать королевский отбор в столь меркантильной манере. Потому что я об этом никому не рассказываю. Только молча думаю.

Я огляделась по сторонам.

- Приказать горячего вина с пряностями? – предупредительно сунулся вперед Мортен.

- Или закусок? Я знаю, где все самое вкусное! – влез так и оставшийся безымянным стражник.

- Предлагаю сперва прогуляться! – Белор протянул мне руку. – Я могу показать самые романтичные места в этой роще!

- Э, я тоже могу – ничуть не хуже тебя! – Омер хлопнул его по ладони.

- Гэмми! – воскликнула я.

- Я? – удивился сосед и тут же расцвел улыбкой. – Я не знаю, какие тут места – романтичные, но искать их тоже будет весело!

- Да нет же! Гэмми! Ты ничего не замечаешь? – я широким жестом обвела поляну. – Вон там! И вон! И кора на том дереве…

Гэмми оглянулся. И еще раз оглянулся. И еще. На лице его появилась тень задумчивости, потом глубокая сосредоточенность, потом хмурая озабоченность. В общем, думал сосед и друг детства как всегда долго:

- Здесь были вовкуны!

- Все выходцы из Редона ни мгновения не могут прожить, не вспомнив про без своих зубастых «питомцев»? Вас что, в детстве один из них укусил? – фыркнул Поль.

- Нет, только гувернантку сожрал. Но я не в обиде: она была из столицы и полагала, что знает об Овернии всё. Но все же ей не стоило устраивать пикник рядом с лежкой вовкуньей стаи. Волей-неволей сожрут, просто чтоб не упускать такой случай. – развела руками я. – А ведь ей и обгрызенные ветки показывали… - я подняла палец, указывая на измочаленные веточки как раз на высоте вовкуньей пасти. Любят они иногда ветки погрызть, десна так чешут. – И следы когтей на коре… - я кивнула на ободранные с одного боку ствол.

Мои «женихи» как-то напряглись и принялись оглядываться.

- Как-то это все… почти не заметно. – наконец скептически пробормотал Белор.

- Если б тут посреди поляны вовкун лежал и зевал во всю окровавленную пасть – было бы нагляднее? – пробурчал лейтенант Лукашик.

На заговорившегося наемника посмотрели с изумлением, а Гэмми – гневно.

- Так я что, монсьер? Я ж о вашей безопасности думаю! Может, и правда, поехали отсюда? И эту, невесту вашу, прихватим, ежели волнуетесь. - забормотал лейтенант. И уже совсем тихо добавил. – Хотя как по мне она сама вовкуна сожрет – не подавится.

Гэмми поглядел на него мрачно, а вот мне так даже польстило. Жаль, что неправда. Я вздохнула.

- Ни в коем случае не сомневаясь, что графиня Редон разбирается в повадках вовкунов… -дипломатично начал Мортен. – Но может так быть, что эти вовкуны были тут давно? А королевские стражники их разогнали, когда пикник готовили. Вон ведь, даже поляну подмели. – он указал на отчетливые следы от прутьев метлы на земле.

- Это меня больше всего беспокоит. – напряглась я. – Здесь в столице улицы не подметают – кто бы стал мести поляну?

- О, помилуй Крадущаяся, сейчас она придумает, что старый глупый Пеленор заманил всех сюда, чтобы вовкунам скормить! – фыркнул рыжий Поль и протянул руку Маурисии. – Прогуляемся, сьёретта, или вместе с братцем будете помогать графине дрожать от страха?

- Никаких романтических тайных мест! – строго нахмурился Мортен. – Чтоб все время были на глазах!

- Мы тут, никуда не пойдем! – немедленно заверила Маурисия, косясь на рыжего Поля с сомнением.

- Думаю, лучше рассказать кому-нибудь о наших… о ваших наблюдениях, графиня! – Мортен решительно взял меня под руку.

- Кому – виконту Пеленору? – я представила себе пьяные комментарии королевского стражника и сразу загрустила.

- Зачем же? Генералу Лерро. – он неторопливо повел меня к расположившемуся на краю полянки Лерро. За мной гуськом потянулись и остальные женихи.

- Уверена, что к концу отбора они все ее бросят! – прошипела мне вслед смутно знакомая кудрявая толстушка в розовом. – Кому понравится, если сьёретта сразу с целым… десятком!

- Когда женихов – десяток, гораздо больше шансов, что хоть один до конца отбора продержится. – мрачно отрезала ее тощая подружка в голубом. – Вон, еще и к Лерро идут! Мало ей!

Я испытала просто-таки настоятельное желание пересчитать своих кавалеров. Нацепить каждому номерок, чтоб порядок был, и лишние из лесу не приблудились, и заодно уж объявить набор в мои «женихи» закрытым. Ну разве что в исключительном случае, по конкурсу и с двумя рекомендациями. И конкурс чтоб – на выбывание!

Яркая шевелюра Лерро была отлично видна на другой стороне полянки. Рядом я без удивления обнаружила короля: тот азартно расспрашивал, Лерро отвечал сначала принужденно, но потом видно, сам увлекся и заговорил живее. Удивительно было, что Камилла Дезирон тоже оказалась там: сидела на одном пеньке с герцогессой, даже какой-то сьер поблизости крутился. О, не какой-то, и даже не сьер, а сам это был Черный Вилье! Так Камилле и надо.

Роща заполнилась фланирующими парочками. За деревьями слышалась кокетливое ауканье, там, похоже, играли в прятки. Мимо, держась за руки, пробежали Стеффа и Рисса, коротко кивнули мне и умчались вприпрыжку – за ними торопилась парочка незнакомых военных. Кажется, им было неплохо вместе.

Я поискала глазами Амелию и Малену, увидела только одну – старшая девица Шигар обнаружилась в обществе не кого-нибудь, а Монро-среднего! Оборотистый мастер Пьетро, непрерывно кланялся, и рассказывал, Малена слушала и хмурилась, но видно было, что не сердится, а раздумывает. Сьеры постарше собрались у столов, и деловито накачивались вином, глядя как приказчики дома Монро разводят костер, и готовятся жарить не только уже подстреленного, но даже разделанного и замаринованного дикого хрюна. Дом Монро и впрямь был везде!

Похоже, не только вовкунам, но и бедным куропяткам ничего не угрожает.

- Хоть какое-то оружие здесь есть? – пробормотала я и под удивленными взглядами поторопилась пояснить. – Охота, все же…

- А, это туда! – вылез вперед Белор, указывая в сторону разросшихся кустов. Позади них раздавались мерные удары и азартные возгласы.

- Думаю, не будет беды, если мы посмотрим. Лерро никуда не денется. – с другой стороны от меня обнаружился Омер. Он нахально подхватил меня под руку с другой стороны и увлек к проходу между кустами.

Очередная сьёретта случилась у нас на пути – но эту мы почему-то напугали: завидев нашу компанию, она ойкнула и торопливо метнулась в кусты, прикрывая лицо ладонями. Я только подумала, что одобряю цвет ее охотничьего платья – сама люблю такой оттенок синего. Просто в синем я уже была…

Проход между кустами вел к очередной полянке – на одном конце ее стояли яркие мишени, а на другом молодые сьеры, явно красуясь перед сьёреттами, натягивали луки, норовя попасть в вызолоченное «яблочко».

- Э-э-э-э… - дружно протянули мы с Гэмми и неуверенно переглянулись. Я, конечно, никогда не любила охоту: холодно, мокро, тяжело и опасно. Но я никогда не предполагала, что ее можно превратить вот в такое! Даже неловко как-то, понять бы еще – перед кем. Перед вовкунами разве что…

- Я бы тоже мог попробовать! – с энтузиазмом выпалил мой безымянный жених-стражник и помчался выбирать себе лук. Торжествующе поглядел на меня, предлагая стать свидетельницей его триумфа, принялся натягивать лук.

Я отступила, пропуская остальную компанию вперед – им явно хотелось то ли посоперничать, то ли просто позлорадствовать, если у стражника ничего не выйдет… А вот мне как-то вдруг захотелось убраться подальше. В груди зудело что-то непонятное и неприятное, будто сама Крадущаяся когтем по душе провела. Я попятилась еще больше, отступая за спины изучающих луки мужчин и изучающих мужчин сьёретт. Устало вздохнув, прислонилась к стволу дерева. Может, Мортен и прав? Может, здесь и правда была лежка пары вовкунов, может, даже с выводком, а вовсе не целой стаи? А потом явились стражники и приказчики дома Монро, и вовкуны поняли, что если стражники их и упустят, то уж приказчики точно разложат вовкуньи шкуры по прилавкам. Вот и убрались подальше. Заблаговременно. И теперь здесь совершенно безопасно. Если не считать шастающих по кустам сьеров.

- Глядите, как я могу, сьёретта графиня! – вскричал «мой» стражник, вгоняя стрелу в край мишени. Выругался, ухватил другую стрелу, прицелился…

Меня обхватили за талию, и как мандрагорину с грядки – зажав рот! – уволокли в кусты. Только ветки перед глазами качнулись.

Глава 53. Полянки для поцелуев

- Не оборачивайтесь! Не нужно.

Я была на новой полянке. Похоже, вся здешняя рощица – это сплошные полянки, по краям обрамленные тонкой каймой деревьев. Как гельвейский сыр, в котором дырок больше, чем самого сыра!

Мужские руки легли мне на плечи. Я чуть повернула голову, чтобы видеть длинные сильные пальцы. Его ладони скользнули вниз по моим рукам и крепко обхватили запястья, точно кандалами. Он поднял мою руку – я не шевелилась – и я ощутила сперва теплое дыхание на своей ладони, а потом и легкий поцелуй.

«Еще один сапфирчик?» - подумала я и сама же покачала головой. Узнай кто-нибудь, какие меркантильные мысли посещают последнюю из Редонов, от стыда сгорели бы все предки до единого, включая затерянного в веках основателя рода.

Хорошо, что никто об этих мыслях не узнает.

- Снова предупредите ничего не есть и не пить? – послушно не оглядываясь, прошептала я.

- Снова я вас поцелую… - выдохнули мне на ухо, и правда касаясь губами шеи… потом щеки… Почти неощутимые и при этом тягучие, как патока, и томные, как летний полдень поцелуи… Один… второй… третий…

Его ладонь скользнула мне на живот, погладила сукно охотничьего костюма… А казалось почему-то, что по голой коже погладила… Внизу живота возникло какое-то будоражащее ощущение, приятное и в то же время… пугающее… Так странно…

- А есть и пить можете что угодно. - теперь шепот щекотал другое ухо, губы мягко скользнули по завитку волос. – В прошлый раз графин с «бесстыдкой» предназначался Лерро и его людям, в надежде, что те скомпрометируют себя перед королем и двором. Можете считать, что вы наших вояк спасли, когда сбили с ног лакея.

- Считать я, конечно, могу… - покивала я. Но учитывая, что тот-кто-стоит-у-меня-за-спиной про «бесстыдку» знал заранее, и караулил лакея за портьерой, репутацию Лерро и его офицеров спасли бы и без моего случайного участия. А лакей, тот и вовсе сам об меня споткнулся.

- Массовая оргия сьеров и сьёретт не входит в планы Королевского Совета. Слишком много может потом возникнуть вопросов у отцов и братьев. – шептал он. – С чего бы это молодежь эдак… разобрало. – глухо пробормотал он, утыкаясь лицом мне в волосы.

- А… не массовая? – настороженно спросила я. Меня пугало, как я реагирую на его прикосновения. Откуда это желание растечься в его руках как довольная кошка под почесывающими пузико пальцами? О Крадущаяся, да я хочу, чтобы он ко мне прикоснулся! – Затащат, например, сквозь кусты на уединенную полянку…

- Да, кусты, это, конечно, ловушка… А уж полянки особенно… - со смешком сказал он и… совершенно нахально и беспардонно попытался подтянуть мой подол повыше. Обнаружил, что это не юбка, а широкие штаны и разочарованно прошептал. – Надо же, какой… неприятно-продуманный фасон. Хотя, учитывая количество и энергичность претендентов на ваше сердце и земли… может, и к лучшему. И знаете, что… если вдруг будут отдельно угощать… из своей фляги или что-нибудь в этом роде… Все-таки не пейте! И вот еще… мне так будет спокойнее. - и он вложил мне что-то в руку. Тяжеленькое. Увесистое.

А потом вдруг резко крутанул меня за талию, так что широкие штанины винтом пошли вокруг ног, едва не заставив рухнуть наземь. Одной рукой закрыл мне глаза, другой обнял затылок. Тяжесть мужского тела прижала меня к стволу дерева, а потом жадные и очевидно наглые губы накрыли мои.

Прижались, заставляя мои губы открыться и ответить.

Я стояла, утопая в темноте и в нахлынувших чувствах. Неприятных… Приятных… Завораживающих… Возмутительных… Головокружительных…

Поцелуй – дерзкий, почти злой, болезненный, так что губы горят огнем. И тут же… укус! Легкий, почти невесомый, почему-то гораздо нежнее и сдержаннее поцелуя. Закрывающая мне глаза ладонь прижимается жестче, плотнее, запрокидывая мне голову так, что затылком чувствуется кора дерева… И новые поцелуи – в шею, в ямку между ключицами, в ложбинку грудей под ворохом кружев нижней сорочки в скромном вырезе… Его негромкий, какой-то подвывающий стон, лихорадочное:

- Что ты со мной делаешь!

И меня отпустили.

Я постояла еще мгновение… два… А потом робко открыла глаза, в ожидании увидеть что угодно… кого угодно!

И не увидела никого. Не услышала удаляющихся шагов, и те самые кусты даже не качнулись!

Если бы не горящие от поцелуев губы, могла бы подумать, что мне это все померещилось.

Я подняла руку к губам и… в них ткнулось что-то твердое и холодное!

- Бррр! – я совершенно неприлично потрясла головой, с досадой чувствуя, как из прически выскальзывает шпилька и прядь волос падает мне на шею. Надо будет устроить Катишке скандал: приданное – приданным, но она – моя горничная и обязана в первую очередь заботиться обо мне! Вот отправлю обратно в деревню, будет ей приданное!

Кажется, прилив злости помог – я очнулась и уже осознанно посмотрела на то, что сжимала в руках. И резко выдохнула.

В роще, где побывали вовкуны, а среди флиртующих сьеров и сьёретет самые вооруженные – повара торгового дома Монро, потому что у них есть ножи… этот подарок был ценнее даже самого громадного и чистого сапфира. Мои пальцы крепко, до боли обнимали укороченную двустволку. Точно такую же я обычно брала на зимнюю охоту. Стреляла я средне. Издалека и в глаз вовкунов били другие охотники, а я держала еще от тетушки унаследованное ружье на случай, если зверь выскочит прямо на меня. И дело будет уже не в его, а в моей шкуре.

Нынешний подарок был бы совсем похож на оставшийся дома обрез, если бы не инкрустированный костью и серебром приклад, роскошь которого контрастировала с лишенными любого украшательства чернеными стволами. Их деловитой смертоносности несколько противоречил повязанный поверх курка шелковый подарочный бант!

- Кто-то явно готовился. - пробормотала я, оглядывая своевременный, и видит Крадущаяся, совсем не дешевый подарок.

Медленно провела ладонью по холодной стали и потянулась развязать бант…

Короткий женский вскрик прозвучал совсем рядом… и тут же смолк.

Кажется, у меня на мгновение все смешалось в голове. Я на охоте, в руках оружие, неподалеку кто-то орет… значит, напал вовкун. А я, похоже, ближе всех!

Напрямик через кусты я ринулась на помощь. Ринулась так быстро, что разумная мысль догнала меня далеко не сразу: а почему, собственно, крик оборвался? Будто вскрикнувшей девушке зажали рот. Вовкуны так не умеют!

Охотничья привычка сыграла со мной дурную шутку. Бегала я быстро, направление в лесу держала отлично… Ценная мысль насчет не умеющих затыкать рот вовкунов едва успела меня осенить, как я уже проломилась сквозь очередные кусты и вылетела на укромную полянку – тоже очередную.

Черноволосая девушка лежала на земле, прямо на мокрых осенних листьях – на ее изящном охотничьем наряде отчетливо видны были пятна грязи… и крови. Двое мужчин удерживали ее заведенные за голову руки, один из них зажимал ей платком рот. Лица третьего я не видела, зато отлично разглядела голую, тронутую холодным осенним воздухом посиневшую задницу. Со спущенными штанами он пытался пристроиться у девушки под задранной до подбородка юбкой. Получалось плохо – освободиться она не могла, зато брыкалась отчаянно, норовя заехать ногой по самому дорогому.

- Да что вы ждете! Дайте этой дряни по голове, и все дела! – вскинул голову этот… пристраивающийся. Хорошо мне запомнившуюся рыжую голову!

Поверх этой самой рыжей башки я и пальнула с одного ствола. Тяжелая пуля пролетела между теми двумя, что держали девушку, и с чавканьем впилась в дерево.

На поляне наступила тишина. И неподвижность. Замерли все. Двое, что держали. Сама девушка, которая даже брыкаться перестала. И конечно же, рыжий Поль. Застыл, отклячив подмерзшую задницу, и не решаясь обернуться.

- И зачем же вы, монсьер, тут своим… естеством светите, как дикий вовкун? – я решила нарушить молчание.

Тогда он, наконец, медленно, словно двигаясь под водой, обернулся. И увидел меня – с ружьем. С бантиком.

Кажется, решил, что ему мерещится, потому что резко потряс головой. Потом глаза его расширились от ярости:

- Ты! – прохрипел он и вскочил, даже не пытаясь натянуть спущенные штаны. И не обращая внимание на оружие – видно, бантик не позволял воспринять ружье в моих руках серьезно – кинулся на меня.

Девушка на земле взбрыкнула обеими ногами – и каблуками сапог влепила ему в зад. Он пошатнулся, запутался в штанах и рухнул, ткнувшись носом в землю у самых моих ног.

Стоило мне опустить ружье… и одним выстрелом я бы разнесла эту рыжую голову в куски.

Наверное, потому что я не бежала, мысли успевали приходить вовремя! Разнести башку сыну королевского таможенника, да еще в присутствии его двух приятелей, которые наверняка будут свидетельствовать не в мою пользу. Есть еще, конечно, девчонка на земле, но это сейчас она бойко отбивается, а что скажет, если я рыжего Поля пристрелю, неизвестно. Да и пуля во втором стволе всего одна осталась, мало ли на что пригодится.

Валяющийся у моих ног рыжий в очередной раз зашевелил голой задницей и попытался подняться.

Я набрала полную грудь воздуха и завизжала так, что листья посыпались с деревьев.

Ну вот, теперь все, кто насторожился после выстрела, точно знают в какую сторону бежать.

Глава 54. Выйти за офицера

Я нацелила ружье в сторону кустов – ветки трещали так, будто семья вовкунов ломилась. Первым на полянку вырвался барон Мортен. Шагнул в мою сторону, лицом, фигурой и каждым движением изображая тревогу обо мне и готовность если не защищать, то хотя бы вопрошать о здоровье и целостности всех конечностей. Шаг, второй… третий он сделал лишь на половину, так и застыв с поднятой ногой. Лицо его жутко изменилось, кровь отхлынула вся, разом, румянец сменился меловой бледностью, глаза расширились…

- Ма… Мари? – подпрыгивающими губами прошептал он. – Мариса! – и кинулась ко все еще распростертой на земле девушке.

И только тогда я сообразила, что там, в опрелых листьях, брыкалась пятками, отбиваясь от рыжего Поля, баронесса Маурисия Мортен, дочь и сестра богатейших скотоводов Овернии!

- Мариии! – вопль Мортена был страшен, а удар… в общем, я верю теперь, что Мортены до сих пор сами со своими стадами возятся. Таким ударом и быка можно свалить. Один из державших Маурисию молодчиков кубарем покатился по палой листве, стукнулся о древесный ствол и затих. Рыча, как разъяренный скакун, Мортен обернулся ко второму – тот отскочил сам, отпуская девушку и поднимая руки. Не переставая самым натуральным образом рычать, Мортен рванул к нему… Но в этот момент Маурисия закричала, и он кинулся к сестре.

- Мари… Мариса, Марысенька… Что они с тобой сделали? Да я их… Клянусь Летящей… Маришка, не молчи! – он рухнул рядом с сестрой на колени, судорожно расправляя задранное до подмышек платье. Сгреб сестру в охапку, снова отстранил, потряс за плечи – голова ее безвольно мотнулась. И опять прижал к груди, укачивая в объятиях, как маленькую. – Мышка-малышка, я здесь, я с тобой, все хорошо, все хорошо… - явно не задумываясь, что именно говорит, бормотал он, пока понимание, что не хорошо и уж точно далеко не все, не накрыло его с головой. – Что… - с натугой выдавил он. – Как…

- Позвал прогуляться… - утыкаясь лицом в плечо брата, пробубнила Маурисия. – Все время же люди вокруг были… Все время! А потом он в кусты меня толкнул, а там они. Схватили, потащили, а он, он… еще и смеялся! Говорит, должна быть благодарна… Ненавижуууууу! – вдруг пронзительно завизжала она. Скрючив пальцы, как когти, прямо с земли, метнулась к ворочающемуся у моих ног рыжему Полю. И попыталась вцепиться ему в волосы.

- Руки прочь, тварь пустошная! – Поль с неожиданным проворством вскочил… и метнулся ко мне за спину, нагло хватая меня за плечи и отгораживаясь мной от пронзительно визжащей и норовящей впиться ногтями в глаза Маурисии. Беда, что теперь мои глаза ей были ближе, чем его! – А ну прекрати немедленно, не то накажу!

- Она прекратит! Она прямо сейчас прекратит! – пообещал ему Мортен, оттаскивая сестру от Поля, а заодно от меня. - Не пачкай руки, мышка, я его сам убью! – и попытался достать Поля кулаком поверх моего плеча.

Голову я успела отдернуть в последний момент, когда рванувший в сторону от удара Поль подставил меня на свое место.

- Да ладно, убьете собственного зятя? – издевательски орал Поль, снова разворачивая меня навстречу кулаку Мортена.

Я болталась между ними, как летучий ежик в урагане.

- Зятя? Какого еще зятя? – пропыхтел Мортен, старательно пытаясь обойти меня то слева, то справа и дотянуться до рыжего.

- А кто на ней еще женится, после того как ее сразу с тремя застукали! – с явным наслаждением выкрикнул в лицо Мортену рыжий.

И промелькнувший у плеча кулак замер в волоске от физиономии рыжего. Тот посмотрел на этот самый кулак – как знатная сьера на залезшего в будуар таракана. Презрительно оттопырил губу… и пальцем отвел кулак в сторону:

- Вижу, соображения вы не утратили, Мортен! – пренебрежительно протянул он. И принялся нахально и демонстративно застегивать штаны.

Я торопливо нырнула в сторону и отбежала от них подальше.

Маурисия глухо вскрикнула, Мортен… на ее брата было страшно смотреть. Но он не шевелился.

- Во-от… Начинаете понимать. – с явным удовольствием фыркнул Поль. Небрежно оправил одежду, отряхнул штаны, одернул манжеты на рукавах… и нанес добивающий удар. – Если я еще и соглашусь жениться. Не слишком, знаете ли, приятно, когда твою жену весь двор и половина армии лицезрела… в таком виде. - он презрительно помахал рукой.

- Молчал бы уже! Сам-то задницей светил! – выглядывая из-за куста, выпалила Амелька.

Несчастный Мортен, наконец, заметил, что пока он пытался добраться до рыжего, полянка стала неожиданно людной.

Мало, что вслед за Мортеном из кустов вывалились все мои «женихи» со свитой, но здесь же оказалась и компания короля: Камилла судорожно прижимала руки к щекам, точно боялась, что те улетят, Анаис отчаянно цеплялась за рукав Лерро. С противоположной стороны подтянулись любопытствующие члены Королевского Совета. А между деревьями мелькали пестрые юбки сьёретт и военные мундиры. И впрямь – весь двор и половина армии!

Маурисия ахнула и судорожно закрыла лицо руками.

- Вам теперь беспокоиться, соглашусь ли я скомпрометировать свое имя с утратившей всякую репутацию сьёреттой! – рыжий бесстыдно ухмыльнулся.

Мортен взвыл, прыгнул вперед и наконец с явным удовольствием двинул рыжего по физиономии. Того унесло прямиков в объятия его уцелевшего подручного.

- Вам это дорого обойдется, Мортен! – утирая кровь из разбитого носа, прогундосил Поль. – А моей будущей супруге еще дороже! Когда мы окажемся в нашей спальне, дорогая, и продолжим то, что не успели тут, вы мне за все ответите!

- Брат, увези меня отсюда, пожалуйста, брат! – Маурисия метнулась к Мортену и уткнулась лицом ему в плечо.

- Увезет, как же! – осклабился Поль. – Сперва в столичный дом, потом, когда у ваших ворот все городские нищие станут выглядывать Мортеновскую девку, которая со всеми придворными сьерами обжималась, и как только не разорвало ее… то и дальше, в поместье! Пока доедете, молва припишет вам еще и тех самых нищих, и каждый… каждый! Скакуний пастух будет караулить, когда ему тоже обломится хозяйской сладости, потому как чем он-то хуже столичных нищих, а? Вы останетесь в этом самом поместье навсегда, слышите, дорогая моя… хм, невеста… навсегда! Но вашему братцу с папашей здесь, в столице, это все равно не поможет, когда все, от продавцов в лавке, до… вон, нашего этого… его величества! – он бесцеремонно ткнул пальцем в сторону короля. – Будут знать, как их дочь и сестрицу по земле с задранным подолом валяли!

- Вот ведь выползень пустошный. – недобро глядя на рыжего, за кустом ругнулась Стеффа.

- Это что за тварь? – деловито полюбопытствовала Амелия.

- А вот что с пустошей выползло - то и оно. – Стеффа прищурилась в сторону Поля, словно прикидывая, как это выползшее побыстрее упокоить.

Вот она, разница подходов. Мы, если вдруг повезет и что-то из Чащи само выйдет, первым делом думаем, куда его можно использовать.

Хотя что это я… какая польза от рыжего Поля?

- Ничего у вас не будет: ни партнеров, ни репутации! Ни одна приличная сьёретта не пойдет за вас замуж, Мортен, чтоб не подумали, будто она такая же, как ваша сестрица! Верно, графинька? – нагло ухмыльнулся мне рыжий Поль.

Мортен посмотрел на меня: с жарким, как лава, отчаянием, и с отчаянной надеждой. Будто рассчитывал, что я сейчас шагну вперед и громко, перед всеми объявлю: «Конечно же, я выйду за вас, барон Мортен! И плевать, что говорит этот… пустошный выползень».

Только вот я и раньше весьма сомневалась насчет пользы этого брака… Под пристальным взглядом Мортена я сделала крохотный шажок назад.

Поль захохотал.

- Вам следует очень, очень постараться, чтоб я согласился выручить ваше семейство! – издевательски протянул он. – Начать, пожалуй, стоит с суммы приданого.

- Брат! – Маурисия судорожно вцепилась Мортену в запястья. – Ты же не отдашь меня этому человеку? Не отдашь, правда, же не отдашь?

И Мортен… Мортен промолчал. И отвел взгляд.

- Эгхм-эгхм… - откашлялся вдруг старший сьер Белор. – Вынужден заметить… что юноша действовал несколько… излишне напористо, но… чего не сделаешь ради любви? Молодость, бурные чувства, бесшабашные решения… - он как-то не по-хорошему выразительно покосился уже на собственного сына и тут же на меня.

Я шумно выдохнула сквозь зубы: буду стрелять! Если Белор-младший вдруг решит перенять опыт рыжего – у меня еще одна пуля есть!

- Юный Поль ведь не отказывается жениться! – продолжал успокаивающе журчать начальник Тайной Службы. - Семья опять же хорошая, со связями. Уверен, барон Мортен-старший одобрит союз своего семейства с королевской таможней!

Рыжий Поль снова хохотал, запрокидывая голову.

- Вас, милая Маурисия, мне не просто отдадут, а еще и доплатят, чтоб взял! Может, не будем тянуть – сейчас сьеры и сьёретты оставят нас, и мы продолжим с того самого места, на котором остановились. – и он выразительно указал Маурисии на землю.

Девушка сдавленно вскрикнула и шарахнулась, вжимаясь спиной в брата. Потом подняла голову, посмотрела в мертвенно бледное лицо Мортена, и замерла, словно оцепенев. А потом медленно, с усилием отстранилась. Мортен протянул руку… и не рискнул коснуться ее плеча…

- Вам надо очень, очень постараться, чтоб я не припомнил ваше поведение, дорогая! – мерзко скалясь, промурлыкал Поль.

- Ну хватит. – вдруг раздался решительный голос и из-за спины Лерро вышел тот самый молодой лейтенант, что сопровождал его на королевском приеме. – Сьёретта Мортен… - он отвесил застывшей в оцепенении девушке слегка неуклюжий поклон. – Я не очень богат, хотя и не нищий, конечно. За приданым не гонюсь. Капитана скоро получу, надбавки к жалованию за ордена имеются. Пока прорывов нет, может, крепость под командование дадут. - он вопросительно оглянулся на Лерро, тот в ответ подтверждающе кивнул. – Развлечений там немного, работы больше – у жены коменданта так и вовсе хлопот полон рот: лекарский дом, солдатские семьи, то одно, то другое. Нелегко, конечно, зато и не скучно, ну и уважение – для всех, кто в крепости живет, вы поважней королевы, не в обиду ее будущему величеству, кто б она ни была, сказано. Опасно бывает, это да, не без того… Но если не испугаетесь… и если я вам не противен… то выходите за меня замуж, сьеретта Мортен!

По полянке прокатилось тихое «ах!» То ли изумленное. То ли умиленное.

Маурисия подняла голову. Посмотрела на лейтенанта. Обеими руками, будто крестьянка какая, обтерла грязные от земли и слез щеки. И дрожащим голосом спросила:

- А я… я вам не противна? С тремя на полянке? – ее губы зло и горько скривились. Барон Мортен судорожно вздрогнул, попытался поймать взгляд сестры, но та на него не глядела.

- С теми, от которых вы отбивались, пока подкрепление не подоспело? – деловито кивнул в мою сторону лейтенант. – Вон, у одного вся морда расцарапанная… Значит, и как Пустошь пойдет, тоже не испугаетесь. – заключил он. – А если эти… - он презрительно дернул головой в сторону Поля со товарищи. – Вас беспокоят, так я на правах жениха могу их вызвать. И отрезать все лишнее. Вам потом на нашу свадьбу подарю. В коробочке. – многообещающе ухмыльнулся он.

- Это неприлично! – решительно влезла и так долго молчавшая Амелька. – Дарить невесте на свадьбу всякие пошлости, да еще и от другого мужчины!

- Амелия! – привычно застонала уже не только Малена, а и Стеффа с Риссой тоже.

- Я вообще-то головы имел в виду. – с достоинством пояснил лейтенант. – А сьёретта что подумала?

- Головы? – слегка растерялась Амелька. И неуверенно закончила. – Ну если головы, тогда конечно. Над камином приколотить можно. Ничего так будет смотреться. - оценивающе посмотрела она на ошеломленного Поля.

- Что… что вы несете? Какая голова, какой камин? – промямлил Поль – физиономия у него была совершенно ошеломленная.

- Наш. В комендантском домике. – серьезно пояснил лейтенант и вдруг разулыбался так радостно, что было ясно – сама мысль об этом домике, и вот что он «наш», его и его жены, делала его счастливым.

Маурисия робко улыбнулась в ответ.

- Да что за чушь! – взревел рыжий Поль. – Она моя! Мало, что со скотоводами родниться придется, так еще и лезут всякие? А ну иди сюда, ты, и чтоб я этих глупостей больше не слышал! – он шагнул вперед и протянул руку, чтобы схватить Маурисию…

Лейтенант устало вздохнул, лицо его стало скучным, как у человека, делающего давно надоевшую работ, и врезал Полю кулаком в челюсть.

Получилось у него лучше, чем у Мортена. От удара сверху вниз, под подбородок, рыжего словно приподняло в воздух… его надраенные до блеска охотничьи сапоги взметнулись на фоне золотистого от солнечных лучей лиственного полога, и бесчувственное тело усвистело в окрестные кусты.

Ветки словно вскипели, из их глубин раздался чудовищный рев… и на поляну ринулись вовкуны.