Отбор на выживание или Тайна 12 Невесты

Глава 1

Аннотация

Это ж подумать только, какими наглыми и беспардонными порой бывают некоторые душегубы! Нет, чтобы продолжать и дальше злодействовать, не привлекая к себе особого внимания, они вдруг решают заявить во всеуслышание: «Несметно богат, знатен, знатнее некуда, похоронил трёх жен и теперь ищу следующую... Требование к финалистке отбора: остаться в живых. Требование к будущей жене: срочно научиться летать:)»

В тексте: Великий лорд, ни одна из жен которого не умела летать; Лучший друг Великого лорда – дракон Игнашка; Принцесса – агент тайной канцелярии; Маленькая девочка - призрак Снежная сказка; Магический детектив;

Глава 1

Высокий лорд чувствовал себя одновременно смущенным, уязвленным, раздосадованным, опечаленным и растерянным …

Ну а как ещё ему было себя чувствовать, если тот, кого он считал своим самым преданным и надежным соратником, кто всегда его понимал и во всем поддерживал, на кого он всегда полагался как на самого себя, отказался разделить с ним тяжкую ношу!

Причём отказался наотрез!

И ладно бы ещё причина отказа была уважительная… Например, перелом обеих ног или заразная болезнь. Будь причина в первом или во втором, Николас бы понял и ничуточки не обиделся бы. Что он зверь, что ли, заставлять лучшего друга танцевать на переломанных ногах? Или рисковать здоровьем окружающих выпустив к ним заразного больного?

Однако, у Мариуса и ноги были целы, и даже самой маленькой простуды не наблюдалась!

Этот предатель просто вдруг вспомнил, что у него кроме долга подданного, искренней преданности и лояльности, есть ещё и моральные принципы, и потому он взял и заявил:

– Прости, Ник, но девушки прибыли на отбор ради тебя. Причем, прибыли, рискуя своими жизнями. Поэтому по два танца с каждой – это самое малое, чем ты им обязан.

Ну вот и что оставалось делать брошенному на произвол судьбы лучшим другом пристыженному Высокому лорду, если он понимал, что друг этот – прав? Если к тому же, в глубине своей эгоистичной души, Высокий лорд был человеком благородным и совестливым. Однако его глубокодушевных благородства и совестливости не хватало на то, чтобы смириться с необходимостью оттанцевать ЦЕЛЫХ двадцать два танца. Двадцать из которых, он вообще танцевать не хотел. Поскольку его интересовала только одна девушка из одиннадцати. Кроме того, какие танцы, если у него убийца не пойман, заговор не раскрыт и вообще дел выше крыши!

В общем, Николасу ни оставалось ничего другого, кроме как найти способ, как так сделать, чтобы и ему было хорошо и невест – не только не обидеть, но и поступить с ними максимально благородно!

К его чести нужно заметить, что раздумывал он не долго. Да и о чем тут было думать, если ответ лежал на поверхности. Ему аж одиннадцать невест не нужно. И ещё неизвестно нужен ли он всем одиннадцати, самокритично рассудил скромный он. А потому, почему бы не предоставить нуждающимся в богатом и знатном муже бесприданницам более широкий выбор? Тем более, что это можно обставить как первый этап конкурса. Не всё же им посмертно выбывать…

К слову, о посмертно. Кто знает, возможно, девицы, если они не совсем идиотки, уже пожалели, что приехали, и все дружно воспользуются случаем. И на сим отбор и закончится, – с надеждой подумал он и тут же усмехнулся, представив себе выражение лица двоюродного пра-пра-пра деда, когда тот поймёт, каким именно будет первый тур отбора: – Он будет просто в бешенстве!»

Довольный собой Высокий лорд расплылся в улыбке, от которой на его излишне совестливого друга тут же снизошло дурное предчувствие.

– Не знаю, что ещё ты задумал, Ник, но я в этом не участвую, даже если ты пригрозишь мне плахой! – отважно заявил он.

– Хорошо, – легко согласился Высокий лорд. – Значит, тебе невеста не достанется… Тем более, что среди моих рыцарей есть и более достойные. Например, барон Хродгейр, граф Эйрик, барон Эгиль, лорд Скулних… – с усмешкой начал перечислять он. Заметив, недоуменное выражение лица капитана, он ещё раз усмехнулся. Однако вместо того, чтобы известить друга о своих планах, прикрикнул: – Ну и чего ты на меня уставился как снежран на новые ворота? Записывай, давай!

Мариус хмыкнул, неодобрительно покачал головой, сморщив при этом лоб и насупившись, но сделал то, что ему приказали.

Усмехнувшись в очередной раз, Николас продиктовал ещё шесть имён. Все десятеро лордов были молоды, привлекательны внешне, в достаточной мере богаты и неженаты. Наконец, Николас не выдержал и посвятил друга в свои планы.

– Они должны только одеться, как ты? Но при этом никаких иллюзий или масок? – уточнил щепетильный капитан.

– Никаких иллюзий или масок, никаких фальшивых имён, – подтвердил Высокий лорд. – Идея в том, чтобы предоставить девушкам выбор, а не ввести их в заблуждение.

– Хммм, какие у тебя оказывается таланты! – усмехнулся капитан. – Не знал бы наверняка, что изначально тобой двигали эгоизм и пофигизм в отношении девушек, сейчас бы восхищался твоим благородством!

Николас закатил глаза и насмешливо поинтересовался.

– Это был намёк на то, что я должен сказать тебе спасибо?

– От тебя дождёшься! – фыркнул Мариус. – Скорее, это я должен сказать тебе спасибо за то, что ты ко мне прислушался, а не в карцер отправил.

Высокий лорд закатил глаза и, ни словом не соврав, проворчал притворно обиженным голосом.

– Даже и в мыслях не было ни про какой карцер, поэтому не наговаривай! И вообще, хватит разговаривать. Давай вестников рассылать, – резко посерьезневшим голосом, предложил он и напомнил: – Бал уже через четыре часа. А женихам ещё…

Требовательный стук в дверь заставил его прерваться.

– Войдите, – разрешил Николас, искренне надеясь, что кто бы ни стоял за дверью, он пришёл не новыми дурными новостями.

Надежда эта, однако, не прожила и секунды. Ибо как только Николас увидел выражение лица Илберта Смартиса, он понял, что на всех десятерых отобранных им лордов – невест уже не хватит.

– Кто? – одними губами прошептал он.

Дознаватель тяжело вздохнул. Настолько тяжело, что Николас даже удивился. Не то, чтобы он считал Илберта Смартиса совсем бесчувственным, просто считал, что кто-кто, а уж он после стольких лет в отделе специальных расследований просто не может оставаться мягкосердечным и чувствительным.

– Оливия Стрижевская… – покачав головой, с явной горечью в голосе ответил главный дознаватель и с новым вздохом сел в кресло для посетителей.

– Оливия Стрижевская, – повторил Николас, пытаясь вспомнить, почему ему это имя кажется очень знакомым.

Кивнув, он взял в руки папку, содержимое которой он так и не удосужился просмотреть. Раскрыл её и принялся листать. Обнаружив, наконец, то, что искал, он изъял из неё фотографию хрупкой шатенки с огромными доверчиво распахнутыми голубыми глазами… и вспомнил.

Он снова кивнул, испытывая одновременно сочувствие к дознавателю, который, наверняка, чувствует себя виноватым и лёгкое чувство стыда за себя.

«Мариус прав, – думал он, – я – таки законченный эгоист. Оливия прибыла сюда по моему приглашению, а мне настолько было на неё плевать, что, даже увидевшись с ней и поговорив, я всё равно не запомнил её имя».

– Как? – не спросил, а скорее выдохнул Николас.

Илеберт Смартис на мгновение прикрыл глаза. Лицо его исказила болезненная гримаса.

– Обставлено как несчастный случай. Горничная обнаружила тело в спальне. На виске покойной была небольшая рана. Которую та якобы получила, упав и ударившись об угол тумбочки.

– Следы чужой ауры? – скорее для протокола, чем потому, что надеялся на ответ, уточнил Николас.

В ответ, как он и предполагал, Илберт Смартис в очередной раз тяжело вздохнул.

– Ясно, – практически себе под нос пробормотал Николас. Однако тут же добавил, перейдя практически на повышенный тон: – Я не понимаю, как?! Я имею в виду, вы ведь с неё глаз не спускали! Разве, нет? Вы, конечно же, думаете, что это Лукреция? Но я не верю, что это она! Эта девочка, Оливия, я имею в виду, она ведь ничего не знала! Она ничем не угрожала Лукреции. И Лукреция это знала. Не могла не зна… – поняв, что излишне поддался эмоциям, он резко оборвал себя. – Прошу прощения, за истерику, – самокритично прокомментировал собственное поведение он. Затем криво усмехнулся и заметил: – Как бы то ни было, свои соображения я только что вам озвучил. Каковы ваши?

Главный дознаватель иронично хмыкнул и с кривой усмешкой озвучил свои:

– Я согласен с вами, что Лукреции не зачем было убивать леди Стрижевскую, но проблема в том, что, на данный момент всё выглядит так, что девушку и не хотели убивать…

Мгновенно поняв, к чему клонит дознаватель, Николас понимающе кивнул. И в очередной раз сардонически усмехнувшись, предположил:

– И, само собой разумеется, у моей драгоценной невестки на момент гибели девушки нет алиби?

– Не в бровь, а в глаз, – с многозначительной ироничной усмешкой кивнул главный дознаватель.

– Но при этом никто не видел ни того, как она входила или выходила из комнаты Оливии? – продолжил просто для проформы уточнять Николас.

– Нет, она не была так добра ко мне, – иронично заметил Смартис и тяжело вздохнул. – Впрочем, не была она добра и к моим агентам. Точнее, к моим агентам не был добр тот или та, кто убил девушку, потому что я не исключаю вариант, что Лукрецию дьявольски тонко и грамотно подставили.

– Её подставили, – убежденно констатировал Николас. – У меня нет вашего опыта, но я знаю Лукрецию. Она не пошла бы в комнату к Оливии выяснять с ней отношения. В её понимании это ниже её достоинства. Она бы вызвала девушку к себе, как это делают все королевы, к коим она себя относит, – с иронией в голосе объяснил он свою позицию. Вслед за чем сочувственно заметил: – Прошу прощения, я не знал, что пострадали также и ваши агенты. Они тоже… – он не договорил, но Илберт его понял.

– Нет, – покачал головой дознаватель. – Они живы, но их очень грубо обработали ментально. Это, кстати, одна из причин моего визита у вам, я подумал, что, может быть, вы сможете им помочь.

Высокий лорд активно закивал головой.

– Разумеется, – с готовностью заверил он. – Я только… – он обвёл глазами кабинет, вспоминая, что такого важного он собирался сделать накануне визита дознавателя. – Раф, ну ты понял… – увидев друга, скорее утвердительно, чем вопросительно обратился он к другу.

Рафаэль Мариус кивнул, что, мол, понял и поинтересовался:

– Вычеркиваем последнего из списка?

– Нет, – покачал головой Высокий лорд. – Отправляй вестников всем десятерым. Все десятеро надёжные люди, опытные воины и хорошие маги. А ни первое, ни второе лишним мне здесь не будет. Да и невесты, думаю, будут только рады более широкому выбору женихов.

– Женихов? – удивленно уточнил Илберт Смартис. – Каких ещё женихов?

– Ну я пошёл, – решив, что дальше разберутся и без него, поспешил ретироваться капитан.

– Да, женихов, – невозмутимо, подтвердил Николас. – Вы помнится, с утра сетовали, что хотели бы отменить этот отбор, – напомнил он дознавателю. И изложил свой уже кажущийся ему не просто удачным и удобным, а просто-напросто гениальным и обязательным к исполнению план.

Глава 2

Глава 2

Третья из дочерей Стального Высокого лорда, леди Лагерта Корхонен сидела на краешке дивана, уставившись задумчивым взглядом в расписной потолок. Отличавшаяся поразительной красотой, белокожая, золотоволосая и голубоглазая она вполне могла составить конкуренцию изображенным на потолке белокрылым ангелицам. И кто знает, возможно, именно об этом она и размышляла.

Хотя…

В руках она держала щедро усыпанный бриллиантовой крошкой веер, который она то и дело раскрывала и закрывала, выдавая тем самым своё молчаливое раздражение.

Плотно сбитая, невысокая брюнетка, седьмая по счету, но при этом даже близко не самая младшая, дочь суперплодовитого контр-адмирала Халстейна Беребра стальным лордом воспитана не была и потому обладала гораздо меньшей выдержкой…

– Долго ещё? – чуть ли не поминутно скучающе вздыхала она, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

Летописной достоверности ради, нужно отметить, что подобную тактику «допроса» она избрала не сразу, а после того, как прикинувшиеся слепоглухонемыми гвардейцы трижды проигнорировали её вопрос, который при обращении к ним звучал как: «Кто-нибудь знает, как долго нам ещё ждать эту вашу новую распорядительницу?»

А вот младшая дочь председателя купеческой гильдии, Вигдис Фридлейф в отличие от двух первых не испытывала ни скуки, ни раздражения. С комфортом разместившись в уголке мягкого двухместного дивана, она, подложив под точеную щёчку изящную правую ладошку, сладко спала, почмокивая при этом нежными губками и посапывая аккуратненьким носиком.

Стоит отметить, что посапывания и почмокивания Вигдис Фридлейф были едва слышимыми, и вполне могли остаться никем незамеченными, если бы не тонкий, музыкальный слух и сверхчувствительная нервная система её соседки по дивану Агнетты Виртаненской, которая, в связи с бессонной ночью и разыгравшийся по этой причине мигренью, тоже была очень и очень не против немного подремать.

Наследница древнего, но обнищавшего знатного рода леди Агнетта Виртаненская, как и все представительницы древних аристократических фамилий, была девицей, получившей во всех отношениях хорошее воспитание и, в целом, отличалась благонравием, добросердечием и чинностью.

Посему, даже, несмотря на всё усиливающуюся головную боль и растущее с каждой секундой раздражение, она в течение более получаса, самоотверженно пыталась, если не привыкнуть, то хотя бы мысленно отстраниться от действующих ей на нервы сопящих и чмокающих звуков.

И если бы раздражающе сладко спящая соседка издавала свои «нуф-нуф-нуууууф» и «цьом-цьом-цьом» с одинаковыми паузами и монотонно, то у неё всё бы получилось!

Но отвратительно крепко спящая соседка думала только о себе, эгоистка!

И потому паузы между её взбирающимся вверх «нуф-нуф-нуууууф», ниспадающим «у-ууу» и «цьом-цьом-цьом» – были всё время разными.

И как Агнетта не пыталась, она никак не могла к этому привыкнуть. Раз за разом она ловила себя на том, что вслед за нуф-нуф-нуууууф» и «у-ууу», затаив дыхание, ждёт, когда же, наконец, с другой стороны дивана прозвучит «цьом-цьом-цьом».

И вот это ожидание оказалось тем, что вынудило её таки забыть о любви к ближнему и кротости, и от всего сердца пожелать сопернице…

Хотя нет, об этом чуть позже.

Тем более, что это было потом, а сначала была получившая разнос от шефа новоявленная распорядительница отбора, которая, по распоряжению всё того же шефа, собрала всех своих подопечных в специальной «наблюдательной» гостиной.

На её несчастье, в Белом замке такая была! Морга у него в Белом замке, видите ли, нет, а «наблюдательная» гостиная есть!

И собрала она их в ней, само собой, для того, чтобы она могла за ними понаблюдать в, так сказать, стрессовой обстановке.

Сама Эльжбета считала затею эту столь же бесполезной потерей времени, сколь и скучной. Но с их обычно вполне вменяемым шефом иногда было лучше не спорить, какое бы идиотское распоряжение, на взгляд подчиненного, он не отдавал.

И порученное ей наблюдение было как раз таким случаем. Далеко не первым, к сожалению, за время её службы. Именно поэтому она знала, что шеф либо что-то знал или подозревал, либо им отчаянно нужна была хоть какая-то зацепка.

Другими словам, сплоховать она не могла. Она должна была что-то увидеть. Знать бы ещё, что? И как это что-то не пропустить, наблюдая за девятью девушками. Кстати, а почему их только девять? Где десятая? Хммм… А не в этом ли причина плохого настроения шефа? Может, Вивиан что-то знает? Точно, Вивиан! Одна голова хорошо, а две лучше! Решила Эльжбета и отправила подруге вестника.

Получив от подруги вестника с лаконичным посланием: «Ты мне срочно нужна!», Вивиан с печальным вздохом посмотрела на призывно подмигивающую ей переливами пены и искушающую запахом розмарина и жимолости ванну.

– Бета написала «срочно»! – напомнила она себе, борясь с искушением быстренько окунуться. И это действительно было бы быстренько: ведь ей всего-то оставалось – скинуть с плеч халат и сделать один шаг вперёд. – А вдруг её там убивают! – пристыдила она сама себя и тут же сама себе возразила: – Это вряд ли… В этом случае она никогда бы не послала за мной, да и послание звучало бы по-другому.

Ну а раз не убивают, то две минуты дела не решают. Вивиан скинула халат. Чуть ли не с разбега нырнула и сразу же вынырнула. В след за чем, стрелой помчалась в комнату, наспех оделась и, подгоняемая беспокойством и чувством вины, поспешила к подруге. Ведомая указывающим ей дорогу вестником она проследовала в тайный переход, который, однако, на сей раз привёл её к покоям не Высокого лорда, а в небольшую комнату.

Увидев, чем занимается подруга, Вивиан искренне порадовалась тому, что всё же позволила себе окунуться в ванной. Иначе бы она её просто убила! Нет, ПРОСТО она её убьёт сейчас, а, если бы не окунулась, то убивала бы долго, кроваво и извращенно!

– Просто убила бы тебя! – честно известила она подругу, падая в соседнее кресло и приводя в порядок дыхание.

– За что? – не отрываясь от смотрового окна, искренне удивилась та.

– За твоё «срочно»! – раздраженно ответила Вивиан и сварливо уточнила: – Вот ты мне объясни, что здесь срочного?! – указав на скучающих за окном девушек, вопросила она.

– Это ты у шефа спроси! Это его идея! – огрызнулась Эльжбета. – Ему, видите ли, результат уже нужен, а не тогда, когда я, наконец, соизволю ему его предоставить! И он так прямо это и сказал! Словно, я всё то время, что вы с ним были в морге, вместо того, чтобы совместно с Турином и Закери наносить каждой из конкурсанток пятнадцатиминутный визит, спала или гуляла!

Хорошо знавшая, каким бывает босс, когда у него плохое настроение, Вивиан понимающе усмехнулась и раздражение её тут же улеглось.

– Можно подумать, я виновата в том, что у них всех в мыслях только предстоящий бал и потому единственное, что их беспокоит в данный момент – это смогут ли они затмить соперниц на балу и очаровать за два положенных им по протоколу танца Высокого лорда, – продолжала между тем жаловаться Эльжбета. – И потому вот, сижу теперь, как дура, наблюдаю!

Отведя взгляд от смотрового окна, Вивиан улыбнулась и насмешливо предложила.

– Так за чем дело стало? Поменяйся местами или с Турином, или с Закери! – указав взглядом на стоящих по стойке смирно в мундирах гвардейцев менталиста и эмпата. – Что-то мне подсказывает, они тебе не откажут!

Подчеркнуто демонстративно насупившись, Эльжбета исподлобья покосилась на подругу.

– Издеваешься?! – нарочито обиженным голосом поинтересовалась она. И тут же сама себе и ответила: – Издеваешься! – кивнув своим мыслям, констатировала она. – Подруга, называется! Нет, чтобы посочувствовать, она издевается!

Вивиан развела руками.

– Прости, но глядя на мучения Турина и Закери, у меня не получается тебе сочувствовать, – улыбнулась она.

– Мучаются?! – фыркнула Эльжбета. – С чего ты это взяла? Они там, по крайней мере, делом заняты! Причём своим делом! В котором каждый из них профи! А я... тут… Я занята не своим делом! Ты же знаешь меня, Ви, я человек действия. Да, я неплохо умею читать мимику и жесты людей, но… не тогда, когда наблюдаемых сразу девять!

– Девять? – удивленно переспросила принцесса и тут же принялась считать. – Хммм… И в самом деле, девять… – задумчиво проговорила она и тут же поинтересовалась у подруги. – Почему их девять, а не десять?

– Ты меня спрашиваешь? – искренне удивилась Эльжбета. – Вообще-то, я у тебя собиралась спросить, не знаешь ли ты, куда делась десятая?

– Нет, не знаю, – одновременно растерянно и задумчиво ответила Вивиан, качая при этом отрицательно головой.

– Это хорошо! – убежденно объявила Эльжбета и объяснила: – Это значит, что девушка жива! Так как, будь иначе, тебя бы позвали.

– Так вот почему шеф на тебе оторвался! – догадалась Вивиан. – Пострадала ещё одна девушка.

– Не просто ещё одна, а та, которую наш шеф использовал для того, чтобы попытаться вывести из равновесия Лукрецию, – заговорщицким тоном известила Эльжбета подругу.

– Так вот оно что! – понимающе воскликнула Вивиан. – Бедный шеф! Представляю, каково ему сейчас. Он ведь наверняка пообещал девушке свою защиту и, получается, не уберёг.

– Бедный шеф! Ты это серьёзно?! – фыркнула Эльжбета. – Нашла, кому сочувствовать! Бедная я и все те, кто попал ему под горячую руку! Ты бы его слышала и видела, Ви! Я, например, таким бешеным его ещё никогда не видела и не слышала. Он назвал меня томной, никуда не торопящейся барыней из высшего света, а Турина и Закери – бездарями и разгильдяями?! Представляешь?

Вивиан представляла…

Их шеф был не из тех, кто раскидывался несправедливыми оскорблениями в пылу плохого настроения. Наоборот, их шеф был образцом сдержанности и такта.

– Поняла, – кивнула она с улыбкой. – И да, теперь, сочувствую. И полностью поддерживаю твоё желание заставить шефа забрать свои несправедливые слова назад. Потому, чем смогу, помогу. А ты мне за это расскажешь, что ты узнала о своих подопечных из их досье. И начни, пожалуйста, с вот этой, – указала она на златовласку поразительной красоты.

– С неё?! – делано удивилась Эльжбета. – А почему именно с неё? Ах, да… – протянула она, с плутоватой улыбкой посматривая на подругу и постукивая при этом указательным пальчиком по вытянутым в трубочку губам, – она же так похожа на Марицу, но только эта, в отличие от Марицы, свободна. И что немаловажно – юна и свежа, как только, что выпавший снег.

– Как же хорошо ты меня знаешь, – иронично заметила Вивиан. – Просто видишь насквозь! Да, она очень похожа на Марицу. И это меня настораживает. Но не потому, что я опасаюсь конкуренции, а потому, что подозреваю, что сходство это не есть случайным.

Когда Эльжбета оказывалась неправа, она это всегда признавала.

– Твою предвечную! – выругалась графиня. – А ведь ты права! У меня только один вопрос, почему я не подумала об этом?! – самокритично заметила она.

– Это был риторический вопрос, как я понимаю? – насмешливо поинтересовалась принцесса, задумчиво изучая сидящую на подоконнике златовласую богиню. Нет, не плодородия. Для богини плодородия, она была слишком юна и субтильна. Скорее, богиню утреннего рассвета.

– Продолжаешь издеваться? – насупленно огрызнулась Эльжбета. – Хорошо… хорошо… я тебе это припо-ооомню! – нарочито обиженным тоном добавила она. Вслед за чем фыркнула и обвинительно припечатала: – Тоже мне подруга называется! Таких подруг иметь, врагов – не надо!

– Я ради тебя пожертвовала уже приготовленной ароматно пахнущей и призывно подмигивающей мне пенистыми покровами ванной! – напомнила Вивиан. Вслед за чем, высоко задрав красивый носик и закатив к потолку глаза, в которых прыгали чертики, добавила: – Ну и кто из нас после этого подруга, а кто так только называется? Посему, да, издеваюсь! И имею на это полное право! – исполненная праведной убежденности объявила она и тут же, словно бы промежду прочим, поинтересовалась: – Так что там, с Марицей номер два?

Глава 3

Глава 3

Легкомысленное настроение Эльжбеты, словно ветром сдуло. Озорные искорки в глазах сменила озабоченность, голос из игривого и насмешливого стал серьёзным и бесстрастным.

– Несколько лет назад она была помолвлена с Высоким каменным лордом. Не с Ульрихом, как ты понимаешь, а ещё с его дедом, – сообщила она подруге.

– Дедом? – удивленно переспросила Вивиан.

– Угу, дедом, – подтвердила Эльжбета. На сей раз голос её уже был не ровным и бесстрастным, а выразительно многозначительным. – Помолвка состоялась в шестнадцать. Свадьба должна была состояться в день восемнадцатилетия невесты.

– Бедная девушка… – пробормотала Вивиан. – Ему же лет под сто двадцать, если не больше, было на момент его смерти!

– Даже сто двадцать четыре! – с важным видом объявила Эльжбета. – Тем не менее, умер он не от старости, поскольку на диво крепенький старичок был, а погиб, сраженный разбойничьей стрелой. И погиб… Как думаешь, когда?

– Аккурат накануне свадьбы? – с ироничной улыбкой предположила Вивиан.

– В точку! – констатировала Эльжбета.

– Наши думают, что Ульрих постарался, но доказать ничего не смогли, – снова предположила принцесса.

– Это была первоначальная версия, которая, впрочем, так и осталась основной, – уклончиво ответила рассказчица. – Однако, была и ещё одна. Со слов Ульриха, дед его, дабы заполучить Иттану себе в жены заплатил её отцу тремя сундуками, доверху набитыми драгоценными каменьями, большую часть из которых составляли алмазы, изумруды и рубины.

– Вот только Ульриху, как лицу заинтересованному, разумеется, никто не поверил. Но потом случилось кое-что ещё и наши-таки задумались?.. – снова предположила Вивиан.

– Шеф бы тобой гордился! – насмешливо похвалила подругу Эльжбету. – Да, случилось. Не прошло и двух лет, как красавица Иттана снова засобиралась замуж. И угадай, кому повезло в этот раз?

– Прости, – развела руками Вивиан. – Я, конечно, хороша, но не настолько, а потому не томи, а то я тебе снова припомню мою ванну!

– Главе гильдии ювелиров! – победно воскликнула Эльжбета.

– Нет, я всё-таки хороша! Потому что я знаю, что было дальше! – нарочито горделиво и торжественно воскликнула Вивиан. Вслед за чем, голосом рассказчицы страшных историй на ночь добавила: – Он тоже умер. Но лишь после того, как приобрёл по рыночной цене три ящика с драгоценными каменьями, происхождение которых подтверждалось лишь брачным договором, о котором лорд Рагнвальдский попросил своего будущего зятя никому не говорить, поскольку не хотел проблем с новым Высоким каменным лордом. Но это опять же догадки, не подтвержденные ни единым документом.

– Как? Как ты догадалась?! – прижав руки к сердцу, с притворным придыханием в голосе вопросила Эльжбета.

– Понимаешь, Бета! – с трудом сдерживая смех, проговорила Вивиан. – Это или есть или нет. Поэтому объясняй, не объясняй… – нарочито манерно-высокомерно проговорила она, махнув при этом растопыренными пальчиками. Затем уже серьёзным голосом поинтересовалась. – Значит, всё-таки дядя был прав, и главе гильдии ювелиров всё же помогли умереть не камни в почках, а кое-кто двуногий и, отнюдь, не каменный?

Эльжбета хмыкнула.

– Судя по досье, наш шеф в это верит также свято, как и его шеф, однако доказать так ничего не удалась. Если ювелиру и помогли умереть двуногие, то сделали они это очень и очень чисто. Так чисто, что не прокопаешься.

– И теперь, – задумчиво кивнула головой Вивиан. – Наша похоронившая при подозрительных обстоятельствах двух престарелых женихов красавица здесь… Хммм… – покачала она головой, недобро-многообещающе сузив при этом глаза. – Какие интересные у нашего шефа, оказывается, критерии отбора невест! Какая же я всё-таки наивная, если думала, что кандидатки отбирались исходя из критериев благонадёжности и отчаянности положения!

– Ничего ты не наивная, – с плутовской улыбкой возразила подруга. – Именно по этим критериям шеф их отбирал, только при этом он учитывал отчаянность положения не только кандидаток в невесты, но и своё собственное! Сама понимаешь, и Высокий каменный лорд и глава ювелирной гильдии – не последние люди в королевстве, чтобы позволить их убивать безнаказанно. Уверена, что твой дядя и отец ему всю плешь проели, да и сам наш шеф… Ты же знаешь, как он относится к убийцам, которые убивают из корыстолюбия. Как по мне, так он к маньякам испытывает больше сочувствия, чем к тем, кто убивает ради наживы. Ну и, кроме того, разве тебе самой не интересно, что семейке нашей красавицы от Николаса понадобилось? Может, конечно, и он сам… Всё-таки Высокий лорд Предвечного королевства очень выгодная партия. Но даже, если и он сам, вряд ли Иттана будет добиваться его честными способами. Всё же, не зря говорится, что привычка – это вторая натура. Не она сама, так батюшка её обязательно предпримет необходимые, по его мнению меры. И вот тут-то мы его и поймаем!

– Может быть, поймаем, а может… – со вздохом поправила подругу влюбленная принцесса. – Просто, как по мне, так в окружении Ника и так более, чем достаточно беспринципных, способных на всё ради власти, титула и богатства убийц, чтобы пополнять их ряды ещё и за счёт кандидатов со стороны!

На это Эльжбета лишь сочувственно улыбнулась и пожала плечами, имея в виду, а что делать, работа у нас такая.

– Ладно, – махнув рукой, кивнула Вивиан. Вслед за чем указала на претендентку, выделяющуюся из всех своей предусмотрительностью.

«Хотя… вполне возможно, девушка просто любит читать», – мысленно поправила она себя и поинтересовалась у подруги: – Что скажешь об этой?

Посмотрев на девушку, Эльжбета нахмурилась и отвела в сторону взгляд, явно пытаясь вспомнить, кто же это такая…

Вивиан понимающе хмыкнула. Огромные на пол-лица очки скрывали верхнюю часть лица девушки, на которую она указала, а книга, которую та столь увлеченно читала, нижнюю.

То же самое, в некотором роде, касалось также и её фигуры и одежды. Кроме того, что безымянная пока девица изначально была одета в полностью скрывающую достоинства её фигуры хламиду, она ещё и сидела так, что, хрим разберешь, какого она роста и телесной конституции.

Как результат, единственное, что можно было сказать об очкастом нечто, это то, что хламида её была пошита из о-ооочень дорогой ткани.

– Ганхилда Ойвиндская… кажется… – через какое-то время неуверенно проговорила Эльжбета, скользя при этом по лицам остальным девушек. – Да, точно, это та, которая круглая сирота! – наконец, удовлетворенно кивнула она своим мыслям. – Просто на магоснимке, который я видела, когда изучала её досье, она была без очков, и сегодня, когда я её навестила, она тоже была без очков, – извиняющимся тоном объяснила она. И вдруг неосознанно даже для самой себя добавила: – Бедная девочка… знала бы она, как они её уродуют, – сочувственно проговорила она и тут же горячо и страстно заявила: – На бал она в них не пойдёт! Или я буду не я! И платье я ей тоже сама выберу! И вообще я беру над ней шефство!

Услышав произнесенные столь страстным тоном, столь нетипичные для её не особо альтруистичной и сердобольной подруги заявления, Вивиан искренне обеспокоилась.

– Бэ-эээта… с тобой всё хорошо? – схватив подругу за руку и сканируя её на предмет постороннего влияния, поинтересовалась она.

– Нет! – резко и раздраженно вдруг огрызнулась та. – Со мной не всё хорошо! Я в бешенстве! Это девочка, как я уже сказала, круглая сирота! Но не бесприданница! С большой буквы НЕ БЕС-ПРЕ-ДАН-НИ-ЦА! – добавила она по слогам. – Настолько не бесприданница, что за те деньги, которые остались ей в наследство после гибели родителей, она смогла бы позволить себе не только тысячу магических операций на глазах сделать, но и купить себе тысячу пар новых глаз! Однако при этом она носит очки! Причём самые дешевые и уродливые из возможных! Что же касается платья, то я вообще молчу! Ты посмотри только, что на ней надето, Ви! – продолжала возмущаться Эльжбета, мысленно досадуя на недостаток времени, который не позволил ей изучить до конца каждое досье вверенных её присмотру девушек.

Но как только у неё появится свободная минутка, она это исправит. И если её подозрения подтвердятся, точнее, не если, а когда, ибо насчет того, что бедняжке достался недобросовестной опекун – у неё не было ни единого сомнения, мерзавцу мало не покажется!

– Я смотрю, – одновременно задумчиво и многозначительно проговорила Вивиан. – И теперь понимаю, почему наш шеф так обеспокоился, когда увидел у девушек журналы и предположил, что это дело рук шпионов Лафея. Они ведь с дядей на этот, так называемый, конкурс невест отобрали не только отчаявшихся бесприданниц, но и тех девушек, которых можно было бы использовать в качестве наживки, чтобы заманить в расставленные ими сети слишком осторожную и хитроумную рыбку. А почему бы и нет? Наверняка, думали эти аферисты! – иронично усмехнулась девушка. – Раз уж представилась такая возможность, так почему бы и не воспользоваться! Благое же дело! Тем более, что они были уверены, что всё просчитали и обо всём позаботились. Более того, они, наверняка, уже предвкушали славный улов! И тут вдруг выяснилось, что в их планы вмешался неучтенный фактор, с которым они не только не знают, как бороться, но и даже не понимают, как он действует. Хримовы махинаторы! – покачав головой, фыркнула она. – Я это к тому, что у Ганхилды твоей проблемы не только с платьем!

Эльжбета хотела съязвить, сказав что-то наподобие: «Правда?! Ах! И как же это я сама не догадалась!», но передумала и просто уточнила:

– Ты тоже думаешь, что опекун отправил её сюда не просто в надежде, что она не переживёт обор, а с намерением под шумок избавиться от препятствия к столь вожделенным, но недоступным ему капиталам?

Вивиан согласно кивнула.

– Угу. Следующая на твой выбор, – предложила она подруге.

Эльжбета пробежалась взглядом по скучающим, подрёмывающим и откровенно спящим барышням, остановила свой взгляд на наследнице древнего, но обнищавшего рода Агнетте Виртаненской, и уже даже открыла рот, чтобы начать рассказывать о ней, как вдруг…

Раздался истошный вопль!

Затем ещё один. И ещё один!

– Твою ж предвечную! – дружным хором высказали своё отношение к происходящему Вивиан и Эльжбета, переглянувшись между собой. Вслед за чем, столь же дружно ринулись в смотровую гостиную.

Глава 4

Глава 4

Вигдис Фридлейф опаздывала… и потому по коридору не шла, а летела сломя голову. Ведь опаздывала она не куда-нибудь, а на бал Первого Выбора.

Она так готовилась, так ждала, когда же бал, наконец, настанет и вот на тебе, пожалуйста! Бал начался без неё.

Вигдис пыталась вспомнить, как так получилось, что она опоздала? Каким образом она отстала от остальных невест? И не могла. По крайней мере, успокаивала она себе, она точно знает, в каком направлении ей нужно двигаться.

Дорогу ей подсказывали звучавшие с каждой секундой всё громче музыка, смех и веселые голоса.

А вот и церемониймейстер, который «ох какой же он душка!», не задав ни одного вопроса и не выказав никакого недовольства по поводу нарушения протокола, просто распахнул перед ней двери, зычно выкрикнув при этом:

– Младшая дочь председателя Первой[1] купеческой гильдии Вигдис Фридлейф!

Исполненная самых радужных предвкушений она шагнула в светлый, праздничный зал и чуть не задохнулась от восторга. Одетый в парадный мундир Высокий огненный лорд, высокий, мужественный, весь такой потрясающе красивый, что аж дух захватывало, встречал её прямо у дверей.

«Ох! Но откуда он знал? Ох! Это что же получается, что он ждал только её? Ох! – горячим вихрем пронеслось у неё в голове. – Ох! Так вот зачем придумали реверансы! Чтобы задыхающаяся от смущения дама, смогла получить возможность восстановить дыхание! Ох! Вечная и бесконечная благодарность этому придумщику!»

– Вы обворожительны, леди Вигдис, – нежно и проникновенно произнес Высокий лорд в ответ на её реверанс.

«Ох какой у него голос! Чистый бархат! И он назвал меня леди! Ах!» – подумала она и подняла пунцовое лицо на лорда.

Коий взирал на неё не просто восхищенным, но влюбленным взором, целуя при этом кончики её пальчиков.

Ах! Она так растерялась, что даже не знала, что сказать.

Но слова и не требовались. Её взгляд всё ему сказал. Об этом ей сообщила его осветившееся счастливой улыбкой лицо.

Ах!

Её уже настоящий жених предложил ей локоть и уверенно повел вглубь зала.

Само собой, толпа перед ними сразу же расступились. Путь оказался неожиданно длинным. Однако купающаяся в восхищенных и завистливых взглядах Вигдис нисколько не возражала. Лорд сделал свой выбор и теперь, ведя её медленно по кругу, сообщал об этом всем. Не возражала, к слову, это мягко говоря, она наслаждалась, она была абсолютно счастлива, это был её ТРИУМФ!

Как вдруг её солнечное сплетение обожгла острая боль, растеклась жидким пламенем по всему телу. Руки метнулись к источнику боли и наткнулись на что-то холодное, мокрое и обоюдоострое. Едва она осознала, что это может быть, ноги ей ослабли, она вцепилась в руку прекрасного как солнце, лорда, глядя на него расширившимися от ужаса и непонимания глазами.

Еще мгновение назад тёплые, наполненные солнечным светом, карие глаза смотрели холодно и презрительно.

– И ты тоже, конечно же, хочешь узнать, почему я тебя убил? – насмешливо поинтересовались у неё.

Она кивнула. Да, она хотела.

– Что ж открою тебе мой маленький секрет, – криво усмехнувшись, прошептал её убийца и, щёлкнув пальцами, явил ей, как он тут же прокомментировал, своё истинное лицо.

Казалось бы, она лежит на полу, истекая кровью. Она умирает. Что может быть страшнее этого? И всё же увидев истинное обличье демона, коим оказался, Высокий лорд – она закричала. Закричала так, как до сих пор даже не знала, что умеет кричать.

Каиса Зигфрит Ивар тоже не шла, а летела.

– Я знала, – шептала она, смотря в глаза самому красивому в мире мужчине, глаза её сияли. – Я знала, что вы моя судьба!

Её судьба наклонился к ней, обдав тёплым и свежим, как запах полевых цветов, дыханием. Он нежно и невесомо, словно держал в руках перышко, коснулся пальцами ее лица и прошептал с придыханием.

– А ты моя… Моя любимая… – Высокий лорд прошептал ей это в самое ушко, и то вспыхнуло, покраснело. И если бы только ушко. Вся она словно фитиль вспыхнула. И затрепетала, как и положено жаркому пламени.

Он заметил это и улыбнулся. Провёл ладонью по волосам. Взял за подбородок.

Он меня сейчас поцелует! Счастливо подумала Каиса и зажмурила глаза.

И он не обманул её ожиданий. Поцеловал. Сначала в щечку, затем в уголок рта и, наконец, в губы. И первый и второй и третий поцелуи были лёгкими и нежными. Слишком лёгкими и нежными. Она хотела большего. Настолько хотела, что физически ощущала острое разочарование.

Но она не обиделась на него, поскольку понимала: она леди и он боится её оскорбить. И от этого она любила его ещё больше! Хотя, куда уж больше?

И он её любит. Ведь любит же? Она открыла глаза, чтобы заглянуть ему в глаза и увидеть в них ответ.

Однако её любимого больше с ней не было. Удивленная она начала озираться. Но его нигде не было!

Хуже того…

Она стояла совершенно одна на самом краю Защитной стены, со всех сторон продуваемая злыми северными ветрами, которые трепали ей волосы и заставляли дрожать всем телом. И её босые ноги опасно скользили по ледяному настилу Стены.

Накатившая волна паники спазмом сдавила горло и заставила сердце пропустить удар. Каиса в ужасе закрыла глаза.

– Ты ведь хочешь, чтобы мы всегда были вместе? – вдруг поинтересовался за её спиной голос любимого, который каким-то образом сразу же её успокоил.

Она кивнула и горячо заверила.

– Больше всего на свете!

– Тогда учись летать! – мурлыкнул ей на ухо любимый и грубо толкнул в спину.

Истошный крик вырвался из горла девушки, даже прежде чем она осознала, что она летит в пропасть.

Ловиз Йорн Оллила тоже летела на крыльях любви и счастья.

Высокий лорд всё-таки её заметил. Не просто заметил. Он её выбрал из двенадцати других красавиц. Он предпочёл её даже принцессе! Ах, как же папенька с маменькой обрадуются! И братья тоже! И сама она так счастлива. Так счастлива!

Ах какой сегодня был день. Начался, правда, с огорчения. Она, разумеется, не ждала, что Высокий лорд побежит, перецепаясь и ломая ноги, чтобы помочь ей выйти из кареты, но вот на то, что он ручку ей при встрече поцелует… да, рассчитывала. А он лишь скользнул равнодушным, скучающим взглядом и слегка склонил голову в знак приветствия.

Однако на балу всё было по-другому. Он извинился. И всё объяснил ей. Всему виной была его забота о её безопасности. Он опасался, что заметь кто, его повышенный к ней интерес, и её могла бы постигнуть печальная судьба его жен и первых двух невест. А она слишком ему дорога! Именно поэтому, оттанцевав с ней два положенных по протоколу танца, он не пригласил её на третий, а предложил прогуляться в зимнем саду вдали от завистливых глаз её соперниц и просто злых глаз его врагов.

И, конечно же, она согласилась! Ведь он её колечко родовое подарил!

И теперь вот спешила она навстречу своему счастью тёмными коридорами, ведомая этим самым колечком.

Свернула в один коридор. Затем в другой. Затем начала спускаться по лестнице…

Как вдруг послышались ей шаги. И чьё-то тяжелое дыхание прямо за её спиной. Ловиз остановилась, прислушалась. Нет, никаких шагов. Обернулась. Осмотрелась. Никого.

Может, спрятался злодей? Мелькнула мысль. И сердце от этой мысли забилось сильно-сильно.

Глупая! Сама надо собой посмеялась она. Где ж тут прятаться? Прячутся в тёмных углах. А здесь, куда не глянь везде светло, как бывает только в самый солнечный день.

Нет, никого нет. Показалось. Убежденно подумала она. И успокоилась.

Тем более, что всего один лестничный пролёт остался и вон уже впереди сад виднеется, в котором её ждёт её будущий муж. И она, радостно улыбнувшись, решительно ступила на ступеньку.

И в тот же момент кто-то толкнул её в спину.

Ловиз забилась птицей со сломанными крыльями и закричала…

[1] Купцы Первой гильдии имели право торговать внутри и вне границ Империи оптом и в розницу, приобретать фабрики и заводы, морские и речные суда, носить мундир. Кроме этого, они могли заниматься банковским делом, иметь страховые конторы и заключать частные контракты на любую сумму. Права купцов Второй гильдии отличались тем, что они не могли торговать вне границ Империи, приобретать морские суда, иметь страховые конторы и вести банковские дела. Купцы Третьей гильдии имели право заниматься мелкой торговлей, производить мелкие ремесленные товары, приобретать небольшие речные суда, трактиры, постоялые дворы только на территории того Королевства, торговая палата которого выдала им разрешение на торговлю.

Глава 5

Глава 5

Первым, даже прежде, чем закричала Вигдис, нечто неосязаемо неладное почувствовал эмпат. О чём условным знаком сразу же сообщил своему коллеге менталисту. И тот, настроившись на ментальные эманации, кивнул, говоря тем самым, что он тоже что-то чувствует.

– Источник? – одними губами уточнил Закери.

Подняв вверх указательный палец, Турин отрицательно покачал головой, говоря тем самым: пока нет, но след есть.

И именно в этот момент истошно закричала сначала Вигдис Фридлейф, затем завопила Каиса Зигфрит Ивар и, почти одновременно с ней – Ловиз Йорн Оллила.

– Я займусь этой! – уведомил всех присутствующих Закери, указав на Вигдис. – А вы, – добавил он, обведя беглым взглядом растерянно уставившихся на него девушек, – этими! – кивнул он на Каису и Ловиз. Вслед за чем склонился над Вигдис: – Тише, тише! Это всего лишь сон! Всё хорошо, ты в безопасности… – начал успокаивать он девушку и тут заметил, что ни одна из девиц даже с места не сдвинулась.

– Я попросил о чём-то, что ниже вашего достоинства, леди?! – раздраженно поинтересовался он.

– Мы просто не поняли, что значит, займитесь? – озвучила, всеобщее мнение Беребра Халстейн.

Закери закатил глаза.

«Ну, что за идиотки!» – мысленно выругался он. Вслух, однако, он выдал более дельный комментарий: – То же, что и я!

В этот момент, к его облегчению, в смотровую гостиную вбежали Вивиан и Эльжбета. Первая, не раздумывая, направилась к Каисе, вторая – Ловиз.

Турин Ярвинен готов был голову дать на отсечение, что на девушек было оказано магическое воздействие. Об этом говорили не только подвергшиеся энергетическому пробою ауры девушек, но и паучье чутье, которое никогда его не подводило. Вот только воздействие это было… не то, чтобы тонким или искусным, оно просто не было ментальным. Как не было оно и проклятием. Что было хорошей новостью для девушек и плохой для него, поскольку ментальное воздействие и проклятие можно было бы отследить, а вот сглаз и внушение – нет.

«Если это, конечно, сглаз или внушение… – размышлял он, скользя медленным взглядом по комнате и одновременно прислушиваясь к тому, что рассказывали жертвы кошмарных сновидений. Точнее, не рассказывали, а думали, поскольку вслух девушки лишь громко охали, ахали и бурно радовались тому, что всё увиденное ими во сне – во сне и осталось. О том же, что именно им приснилось, ни одна из троих не произнесла ни слова. Словно договорившись между собой, все три сослались на то, что единственное, о чём они помнят – это то, как чуть не умерли.

Само собой, ни Эльжбета, ни Вивиан не стали настаивать на правде и только правде. Во-первых, при всех – это было бы и некорректно, и непрофессионально. Во-вторых, они знали, что всё, что им нужно узнать о кошмарах невест – они узнают от Турина и Закери.

Агнетта между тем мучилась одновременно и сомнением и раскаянием. С одной стороны, она сомневалась в том, что кошмары всех трёх её рук дело. С другой же, ругала себя за неумение контролировать своё раздражение: если это всё-таки она и её каким-то образом вычислят (хотя и не должны, благодаря особенностям её магического дара и врожденной способности скрывать от окружающих свои мысли и эмоции) могут ведь и с отбора выгнать. Просто за воздействие не выгнали бы, конечно, но, если вскроется, что она скрывала свой дар… А ей никак нельзя быть выгнанной с отбора, который был её единственным шансом выйти замуж за лорда. Причём, не обязательно за Высокого. Она будет рада любому лорду. Точнее, не совсем любому. Такой же нищий, как и её отец, ей не нужен. И ещё ей не нужен старый, некрасивый, невоспитанный и злой.

Другими словами, не так уж много она и хочет, всего лишь ровно то, что предлагает и сама. Она добра, юна, хорошо воспитана, красива… да, небогата, мягко говоря, зато о-оочень древнего рода. В общем, идеальная супруга для любого молодого, доброго, красивого, воспитанного и богатого лорда. Посему, если её выгонят, то несчастной на всю жизнь останется не только она, но и молодой, добрый, красивый, воспитанный и богатый лорд, которого она не осчастливит. Так что нет, никак нельзя ей быть выгнанной с отбора.

Тем более, что Агнетта не была уверена, что девушек сглазила именно она. Она снова и снова прокручивала в голове сделанное ею в сердцах пожелание: «Что б тебе кошмар приснился!», пытаясь понять каким образом оно распространилось также и на двух других спящих.

«Ведь я ничего не имела против них. Зато я имела очень много против того, что они спали, – возразила она сама себе. Однако тут же возразила снова: – Но я ведь даже не знала, что и они тоже спали! Как я могла им что-то пожелать, если я о них даже не думала? Может правильнее признаться? – поглядывая на Турина, снова и снова задавалась она вопросом. – Он милый, хоть и явно из тайной канцелярии. Может, если я ему всё объясню, он поймёт? – с надеждой думала она. И тут же сама себе возражала: – А если не поймёт? Что я тогда буду делать? Тем более, он меня уже подозревает! Вон как смотрит! – захлопав ресничками и мило улыбнувшись, подумала она и приняла решение: – Нет, уж лучше молчать. Ведь не зря же говорят: молчание – золото!»

Турин и, в самом деле, её подозревал. Во-первых, из-за щита. С одной стороны, он понимал причины, сподвигшие девушку прикрыться ментальным щитом. Ведь только что на её глазах три девушки подверглись воздействию. С другой стороны, в жилах Агнетты Виртаненской текла столь древняя кровь, что он не удивился бы, узнай, что девушка умеет не только прикрываться ментальным щитом, но и ментально воздействовать. Причём воздействовать, почти не оставляя следов.

Агнетта же продолжала хлопать ресничками, улыбаться и… смотреть во все глаза на предполагаемого агента тайной канцелярии. Всё больше и больше находя его милым. И таким она его, в конце концов, нашла милым, что не сдержалась и поинтересовалась:

– А вы случайно не лорд?

От подозреваемых, желающих увести разговор в более безопасную для них плоскость, за пять лет службы Турин наслушался самых разных вопросов. О чем только у него не спрашивали, но вот о том, лорд он или нет – не спрашивал никто и никогда. Более того, его вообще никто и никогда не спрашивал о том, лорд он или нет.

«Почему? – искренне озадачился он вдруг. – Потому что не сомневались, что я – лорд или наоборот?»

И так эта мысль Турина озаботила, что он повёл себя, по его собственному мнению, в высшей степени непрофессионально: как какой-нибудь стажёр повёлся на хитрость подозреваемой.

– А вы как думаете? Лорд я или не лорд? – услышал он вдруг свой голос.

И если бы только это. Но он ещё и затаив дыхание, ожидал ответа.

Услышав вопрос, красавица густо покраснела и заморгала ещё чаще.

– Ка-аак я-ааа ду-уума-ааю? – растягивая слова, переспросила она с придыханием.

– Угу, – подтвердил Турин. И для пущей ясности уточнил: – Вы, леди Агнетта.

Агнетта Виртаненская на это застенчиво улыбнулась и, принявшись постукивать тоненьким пальчиком по пухлым губкам, задумалась…

Турин же ждал ответа. Ну и пока ждал, глаза его сами собой следили за тоненьким, изящным пальчиком и пухлыми, алыми губками, по которым он постукивал. Разумеется, что следили его глаза исключительно в целях – не упустить момента, когда красавица вынесет, наконец, вердикт.

И не то, чтобы Турин слишком уж увлёкся созерцанием, то есть, ожиданием, но так уж вышло, что появление шефа в гостиной и его обращенные к нему слова он пропустил. Начисто.

– Лорд Ярвинен, могут ли леди уже покинуть гостиную, чтобы успеть переодеться к балу? – прозвучавший над ухом вкрадчиво-тихий, ехидно-елейный голос начальства оказал на Турина где-то такое же воздействие, как если бы его огрели тупым предметом по голове, то есть, головокружительно-дезориентирующее.

– Ваше Сиятельство, я-ааа… – пробормотал, озадаченно уставившись на начальство Турин.

– Да, вы, лорд Ярвинен, – мягко подтвердил шеф и покровительственно-иронично продолжил: – Нас всех интересует именно ваше мнение. Итак, вы разрешаете леди покинуть эту комнату или нет?

– Да, да, конечно же. Они все могут покинуть комнату, – энергично закивал головой окунфузившийся менталист.

Получив разрешение, утомленные мало того, что долгим, так ещё и бестолковым сидением красавицы тут же поднялись со своих мест и поспешили на выход.

– Господа, – обратился главный дознаватель к гвардейцам. – Надеюсь, мне не нужно вам напоминать, что вы отвечаете за каждую из этих леди головой.

Гвардейцы закивали, мол, нет, не нужно. Леди закивали, мол, премного благодарно за заботу. Вслед за чем, распрощавшись с дознавателем реверансами разной степени изящества, покинули гостиную.

Как только за последней из невест закрылась дверь, главный дознаватель обреченно вздохнул и устало поинтересовался:

– Итак, что у вас здесь произошло?

Шеф задал вопрос, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, и даже смотрел при этом в окно. Однако Турина знал: ответа ждут именно от него. И коллеги его, судя по их дружному молчанию и тому, как сочувственно они на него смотрели, тоже это знали.

Турин вздохнул, откашлялся и начал с самого начала, в надежде, что разложенные по полочкам и озвученные вслух события и факты помогут ему и самому понять, что здесь произошло.

Надежды, однако, как это часто с ними случается, не оправдались. И он был вынужден признать, что ему оказалось не по силам и знаниям не только источник определить, но и понять природу приснившегося девушкам кошмара. А потому у него одни только предположения, допущения, подозрения и никаких доказательств…

– Хитрая и ушлая в чарах, говоришь, девица и потому подозрительная… – скептически глядя на подчиненного, хмыкнул Илберт Смартис и, насмешливо блеснув глазами, поинтересовался: – А может ты просто влюбился и потому залип?

Турин аж задохнулся от такого предположения.

– Ваша Светлость, я… Да я… Да я просто ждал ответа, а не залип! – горячо и убежденно заверил он шефа, напряженно наблюдая за тем, как тот обходит его по кругу. – Шеф, вы чего? – опасливо вопросил он, заметив не просто заинтересованный, а задумчиво-изучающий взгляд начальства, который к тому же светился лукавством. И ещё одобрением, которое он тут же и озвучил: – Хорош!

– Пасибо, – ошалело буркнул Турин, почувствовав, как кольнуло от дурного предчувствия сердце.

– Молод, красив, богат и знатен! – с отцовской гордостью в голосе, перечислило начальство. – Все условия соблюдены. И потому Высокому лорду придётся тебе уступить!

– У-ууступить что? – мужественно уточнил Турин, хотя и знал, что ответ ему о-очень не понравится.

– Не что, а кого! Агнетту Виртаненскую тебе в невесты! – осчастливили его ответом и, естественно, взяли паузу, чтобы полюбоваться на его вытянувшееся лицо и округлившиеся от удивления глаза.

Словно этого было мало, пред мысленным взором Турина вдруг появились пухлые, алые губки и постукивающий по ним изящный пальчик. Как результат, вдобавок он ещё и мучительно покраснел. Что, естественно, не осталось незамеченным. О чем ему тут же яснее и четче самых громких слов сообщили широкие одновременно понимающие и насмешливые улыбки коллег и начальства.

– Как маленькие дети, право слово! – укоризненно покосившись на посмеивающихся с него Вивиан и Эльжбету, ворчливо прокомментировал молодой человек. Вслед за чем, перевел взгляд на насмешливо взирающее на него начальство и, дабы дать всем понять, что в отличие от них, он думает о деле, а не о том, о чём они там себе думают, с самым серьёзным и сосредоточенным видом отрапортовал: – Задачу сблизиться с подозреваемой, дабы получить возможность подтвердить или опровергнуть наши подозрения, понял! Разрешите приступить?!

– Разрешаю, – со вздохом, кивнул Илберт и тут же ворчливо добавил: – Но предупреждаю! Не потеряй голову! Слишком увлечешься сближением, женишься! Понял?

– Шеф, за кого вы меня принимаете? – обиделся Турин. – Я ж к женщинам всегда со всем уважением, а наша подозреваемая ещё и юная леди, к тому же! Уж будьте уверены, я не из тех, кто способен забыть о таком!

Илберт снова вздохнул.

– Так я и думал, – неодобрительно покачал он головой и вдруг, как рявкнет: – Ответ неправильный, агент! Агнетта Вертаненская – прежде всего, это «древняя кровь» со всеми вытекающими из этого определения последствиями! Вот о чём ты должен помнить! Ну что, всё ещё уверен, что задание тебе по зубам?

Турин упрямо кивнул и напомнил:

– В моих жилах тоже течёт «древняя кровь. К тому же, я – не просто сильный, но опытный менталист. И я буду острожен, шеф, – заверил он напоследок.

Глава 6

Глава 6

Несмотря на то, что она впервые в жизни собирала себя на бал от начала и до конца совершенно самостоятельно, полученным результатом Вивиен осталась довольна.

Расшитые морозной вышивкой небесная голубизна шёлка и аквамариновая нежность шифона, изумительно подходили к цвету её глаз. Обрисовывающий тоненькую фигурку крой платья в самом выгодном свете демонстрировал её точеные плечи. Декольте было не столько глубоким, сколько кокетливым. Образ прекрасной зимней феи дополнял ювелирный комплект тончайшей работы из серебра, бирюзы и бриллиантов. Ожерелье и браслеты подчеркнули изящество линий лебединой шеи и тонких запястий. Диадема – белоснежно-пепельную красоту волос. Серьги – в целом, сделали образ завершенным.

– О-о-о… Ты така-аа-я краси-иивая! – прижав призрачные кулачки к груди, восторженно выдохнула Британи.

– Спасибо, солнышко, – счастливо улыбнулась Вивиан и, не удержавшись, ещё раз посмотрела на себя в зеркало. И…

Полностью согласилась с подругой: она было диво как хороша.

Ах, как же ей хотелось, чтобы и Николас тоже нашёл её волшебно прекрасной.

С этой мыслью она широко распахнула двери и переступила порог своих покоев, за которыми её уже дожидался… предмет её грёз, собственной персоной.

Озаренная мягким светом предзакатного солнца, она показалась ожидавшему её Высокому лорду сотканным из его чаяний и солнечного света видением.

Вивиан была в более выгодном положении, чем Высокий лорд, поскольку уже видела его и при свете ламп, и в парадном мундире. И, возможно, если бы она ожидала его увидеть под своей дверью, то сумела бы воспользоваться своим преимуществом, и в этом случае способность дышать осталась бы при ней.

Но она не ожидала.

И потому выйдя из своей гостиной, Вивиан, затаив дыхание, замерла под восхищенным взглядом остолбеневшего и онемевшего ослепительно прекрасного Высокого лорда.

Настолько прекрасного, что от его красоты у неё закружилась голова…

Или это от недостатка воздуха?

– Вв-вы… пришли проводить меня лично? – в конце концов, не выдержав, и судорожно вдохнув, и выдохнув, смущенно спросила девушка.

– Ч-что? – хрипло переспросил мужчина, встряхивая головой так, словно сбрасывал с себя морок.

В ответ на это, с интересом взирающие на парочку и до сих пор просто многозначительно переглядывающиеся между собой и добродушно улыбающиеся гвардейцы и слуги зашушукались.

– Вы пришли проводить меня в бальный зал лично? – повторила свой вопрос Вивиан.

– Вас это удивляет, учитывая обстоятельства, и то, чья вы – дочь? – вопросом на вопрос с явной иронией в голосе ответили ей. Голос Высокого лорда всё ещё звучал хрипло, да и в целом он ещё не вполне пришёл в себя и потому дал честный, а не галантный ответ. По крайней мере, сам он верил, что ответил предельно честно.

Первым порывом Вивиан было вернуться в свои покои, захлопнув при этом дверь прямо перед носом кретина (как она мысленно теперь величала Высокого лорда). Однако заметно прибывшее количество шепотков на заднем плане заставило её передумать, поэтому она спросила «лишь» о том, как долго ещё Высокий лорд планирует стоять под её дверью истуканом и пялиться на неё во все глаза.

К чести, «кретина», отрицать очевидное он не стал.

– Я просто… – откашлялся он. – Вы, просто застали меня врасплох. Ваша красота, я имею в виду. – Сказав это, он протяжно выдохнул. Затем кивнул, развернулся боком, и, согнув руку в локте, галантно поинтересовался. – Ваше Высочество, вы окажите мне честь, позволите сопроводить вас в бальную залу?

– Теперь да, – улыбнулась принцесса, сердце которой пело от счастья. – Теперь позволю.

Как вскоре выяснилось, Высокий лорд явился для того, чтобы сопроводить свою важную гостью не в бальный зал, а в малую гостиную, в которой к моменту появления в ней Вивиан уже собрались все невесты.

Оформленная в лиловых тонах просторная гостиная малой, вопреки, названию не выглядела. Противоположную от входа стену занимала анфилада из семи громадных витражных окон, практически прозрачные тюлевые гардины, которых не скрывали открывающийся взору потрясающий вид на зимний сад, а лишь слегка приглушали буйство его красок.

Тем не менее, все восседавшие на диванчиках невесты к потрясающе красивому виду за окнами остались абсолютно равнодушны. Всё их внимание было сосредоточенно на друг друге и зеркалах. Точнее, на нарядах друг друга и собственном отражении в развешанных на колонах и стенах многочисленных зеркалах. Каждая хотела убедиться, по крайней мере, в своих глазах, что она ничем не хуже других.

И убеждались они в этом настолько рьяно, что, когда в перешагнувшую порог Вивиан, словно кинжалы, воткнулись девять оценивающих взглядов даже она, с детства привыкшая к повышенному пристрастному вниманию, растерялась.

К счастью, едва за её спиной захлопнулась дверь, тут же поднялась Эльжбета, дабы поприветствовать её глубоким реверансом.

– Ваше Высочество, благодарю вас за оказанную нам честь! Иметь возможность лицезреть вас лично истинное счастье для нас! – пробежавшись многозначительно-укоризненным взглядом по остальным своим подопечным, восторженно проговорила она.

Все до единой невесты была бы намного более счастливы, если бы красавицы принцессы среди них не было, но…

Они были девушками хорошо воспитанными, и потому через пару секунд к глубокому реверансу Эльжбеты присоединилось ещё девять глубоких реверансов.

– Графиня Ангельмская, леди, – присев в книксене, ответила на приветствие Её Высочество. – И я тоже счастлива быть среди вас.

– Леди, я ещё раз прошу прощения за то, что отнимаю у вас ваше драгоценное время, – вновь взяла слово Эльжбета. – Причину моего опоздания на прошлый наш сбор я вам уже объяснила, теперь же я хочу известить вас о причине, по которой я вас собирала тогда и собрала сейчас. Я должна вас уведомить о важных изменениях в программе сегодняшнего бала. И самое важное из них заключается в том, что сегодня Его Высокосветлость будет лишь наблюдать за своими невестами, а не танцевать с ними. То есть, вами.

Известие настолько неприятно ошарашило невест, что они даже дар речи потеряли. Но, к сожалению, для Эльжбеты ненадолго.

– Что-ооо? – раздалось возмущенно уже через несколько секунд.

– Но это же бал? – вторил первому возгласу второй.

– И на балу танцуют! – поддержал следующий голос.

– И вы будете танцевать! – поспешила заверить Эльжбета. Вслед за чем, на всякий пожарный случай, во избежание недопониманий уточнила: – Но не с Высоким лордом.

– Но почему? – требовательно вопросила генеральская дочь.

– Да, почему?! Мы требуем объяснений! – поддакнула ей дочь Стального лорда.

– Потому что так решил Высокий лорд и потому что в конкурсе участвуете вы, а не Высокий лорд, – невозмутимо парировала Эльжбета, вспомнив, что она вообще-то тут за «главную».

– Вы хотите сказать, что бал – это тоже испытание? – с удивлением вопросила купеческая дочь.

– С того момента, как вы приняли приглашение Высокого лорда принять участие в отборе каждый ваш шаг, каждое ваше слово – испытание, леди Фридлейф, – менторским тоном объявила Эльжбета, обращаясь при этом сразу ко всем. – Ну что, у кого-нибудь ещё есть вопросы? – дабы поставить точку, уточнила она.

Вопросов не было.

– Так, я и думала, – удовлетворенно кивнула она. – В таком случае, мне остается только напомнить вам, что Высокий лорд – один, а вас десять. Поэтому, леди, я на вашем месте присмотрелась бы также и к другим кандидатам в мужья, которые, насколько я слышала, все, как один – молоды, знатны и богаты.

– Но Высокий лорд? Вдруг ему не понравится, что мы танцуем с другими мужчинами? Тем более, вы сами сказали, что это испытание! – возмутились самые подозрительные из невест.

Эльжбета изогнула правую бровь и, расплывшись в такой приторно-слащавой улыбке, что даже у неё зубы свело, поинтересовалась:

– Другими словами, леди, вы считаете, что Высокий лорд пригласил вас на бал для того, чтобы полюбоваться на то, как вы будете подпирать стенку, уплетая при этом за обе щеки закуски? Что ж, тогда, удачи вам в этом увлекательном занятии! – насмешливо резюмировала она.

Затем вымахнула рукой и в тот же момент в гостиную, в буквальном значении этого слова, впорхнул, одетый в расшитую золотом ливрею церемониймейстер:

– Леди, я буду приглашать вас в зал и объявлять в том порядке, в котором вы прибыли в замок, – с таким видом, словно доверял важную государственную тайну, проинструктировал он.

Вслед за чем щелчком пальцев заставил распахнуться обе створки дверей и, склонившись перед Вивиан в низком поклоне, пригласил её следовать за ним.

– Её Императорское Высочество Принцесса Вивиан, младшая дочь Его Императорского Величества Великого Императора Малькольма! – зычно объявил церемониймейстер.

Гул голосов в зале тут же стих и взоры практически всех в нём присутствующих тут же обратились на Вивиан.

Позволяя себя рассмотреть, Её Высочество постояла секунду-другую на пороге, затем медленно, с поистине королевским достоинством двинулась навстречу к шедшему к ней, дабы лично поприветствовать Высокому лорду.

Мужчины кланялись. Женщины делали реверансы. Во взглядах и первых и вторых читалось искреннее восхищение и любование.

– Я сражен на повал, Ваше Высочество, – в ответ на книксен с легкой хрипотцой в голосе произнес Высокий лорд, слегка склонив при этом голову. Вслед за чем, предложив локоть, неспешно шефствуя, повел девушку сквозь толпу, позволяя тем самым всем вблизи рассмотреть, что именно его сразило наповал в конкретно этой невесте.

Последней остановкой их шествия оказались заставленные самыми разнообразными, изысканными кушаньями фуршетные столы. Увидев которые и уловив исходящий от них аромат, Вивиан вспомнила, что ничего не ела с самого утра. Посему она не только ничего не имела против того, чтобы её тут оставили, но искренне желала этого и только этого. Даже несмотря на то, что оставляли её не просто ради другой женщины, а целого отряда других женщин.

Любовь, как говорится, приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Судя по скорости, с какой с тарелок исчезали деликатесы, такого же мнения оказались и все остальные невесты. Хотя, возможно, некоторые из них, особенно те, которые с обманчивым равнодушием без конца поглядывали в сторону дверей, к которым то и дело курсировал Высокий лорд, просто заедали стресс.

Наконец, последняя из невест была доставлена к фуршетным столам и церемониймейстер, к облегчению всех присутствующих объявил об окончании официальной части. В подтверждение его слов в зале тут же зазвучали возвышенно-торжественные аккорды полонеза.

Согласно традициям, этот танец всегда открывал хозяин в паре со своей наиболее почётной гостьей, коей в зале была младшая дочь Императора.

– Как с нами, так он не танцует! А как с принцессой, так всегда пожалуйста! Так нечестно! Нечестно! Нечестно! – едва только Высокий лорд направился к Вивиан, чтобы открыть с ней бал, раздались возмущенные шепотки других невест за её спиной.

– Ваше Высочество, вы составите мне честь, – целуя кончики пальцев Вивиан, склонился перед ней в поклоне Николас.

– Благодарю, с удовольствием, – с широкой улыбкой ответила Её Высочество, с удивлением осознавая, что не чувствует за собой никакой вины перед своими менее родовитыми соперницами.

Да, она получила этот танец только потому, что она – императорская дочь. Вот только вряд ли Николас не знал, какой именно танец открывает организованный им бал. Однозначно знал. И всё равно оставил Полонез.

Вивиан уверено протянула руку и, ведомая своим галантным кавалером, отправилась с ним в торжественное дефиле по залу. Вслед за ними в точном соответствии с протоколом к полонезу присоединились самый почетный из гостей, коим был главный имперский дознаватель, и хозяйка замка (точнее приравненная к ней особа), коей была старшая из невесток хозяина замка.

Глава 7

Глава 7

Тем временем, к стоящим кучкой возле фуршетных столов невестам с более чем определенными намерениями приблизилась целая толпа кавалеров.

Не знающие, что им делать и как им быть девушки заволновались и принялись растерянно переглядываться. С одной стороны, им совершенно не хотелось подпирать стену. С другой же, а вдруг это проверка и своим согласием они нанесут оскорблению своему жениху?

Впрочем, так думали не все.

Например, наследница древнего, но обедневшего рода Агнетта Виртаненская не испытывала никаких сомнений или неуверенности. Она приехала сюда за молодым, красивым и богатым лордом. И если верить распорядительнице, то любой из находящихся в зале молодых людей, был именно таковым. Так чего же ей ещё желать? Разве что голубоглазого красавчика менталиста… Ну так вот и он!

Идёт в её направлении и призывно улыбается. Настолько призывно, что Агнетта не выдержала и даже сделала ему шаг навстречу. Более того, хотела сделать и ещё один. Но вовремя себя остановила. А то, мало ли, решит, что она совсем отчаявшаяся.

Оно, конечно, так и есть. Но зачем же выставлять это на показ? Правильно. Совершенно незачем. Решила она и, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя отвести взгляд от приближающегося к ней молодого человека.

Правда, всего на пару секунд. Слишком уж она опасалась того, что пока она смотрит по сторонам, её лорда у неё прямо из-под носа возьмут и уведут кандидатки, которым красивый, молодой и богатый муж нужнее, чем чувство собственного достоинства.

Её дерганные, противоречивые телодвижения не ускользнули от Турина. Однако он расценил их признаком не душевного волнения, а спровоцированного нечистой совестью нервного напряжения. И посему не сомневался: его ждёт вежливый, но решительный отказ.

Однако Агнетта Виртаненская, которую молодой дознаватель заочно уже обвинил и осудил, его удивила. Не успел он к ней подойти и склониться в учтивом поклоне, как лицо её осветилось искренней, радостной улыбкой.

– Да, с удовольствием, – положив руку на плечо Турина, ответила Агнетта прежде, чем он успел озвучить приглашение на танец.

В своих самых розовых девичьих мечтах Вигдис Фридлейф, разумеется, видела себя Высокой леди, но блаженной она не была. Наоборот она была весьма разумной и очень практичной девушкой. Зря, что ли, папенька её счетоводству, торговому делу и экономике чуть ли не с пеленок обучал? Нет, не зря. А потому посмотрела Вигдис на счастливо улыбающуюся Агнетту и решила:

«А ну его этого Высокого лорда! Можно подумать, на нём белый свет сошелся! К тому же, вдруг и в, самом деле, мечом проткнёт! Нет, не нужно ей аж та-акое счастье! Она девушка скромная, ей вполне хватит и самого обычного, рядового счастья, например, такого, как вот этот хорошенький лейтенантик, который прямо сейчас с интересом её рассматривает…»

Беребра Халстейн выросла в слишком большой семье, чтобы ждать, пока счастье найдёт её само. Потому изначально, она планировала, что возьмёт Высокого лорда штурмом. Вот только, она не была бы истиной дочерью генерала, если бы, во-первых, не умела просчитывать риски военных компаний, а во-вторых, не знала, что затевать нужно только те сражения, из которых рассчитывала выйти победителем.

Но она была. Умела. И знала.

Посему оценив силы противника и просчитав риски… Нет. От идеи взять вершину штурмом Беребра не отказалась. Единственное, вершину она себе наметила… другую.

Всё это было сказано к тому, что в отличие от Вигдис Фридлейф и остальных невест, генеральскую дочь к действию побудил не пример Агнетты Виртаненской, а изменение в планах завоевательной миссии.

И снова, будучи истинной дочерью генерала, Беребра выбрала в качестве достойной цели не кого попроще, а… капитана Рафаэля Мариуса, который был просто счастлив, что не попал в список одаренных «высочайшей милостью» достойных лордов.

Вот только от «высочайшей милости», если она тебя сама избрала достойным, не так-то легко уйти. Однако капитан был борцом по натуре и потому даже и не подумал сдаться на милость генеральской дочери.

Целеустремленно идущую к нему девицу он заприметил издали. И как истинно галантный рыцарь, совершенно неспособный оскорбить даму отказом… сбежал.

Само собой вовсе не потому, что испугался девицы. А потому что он, будучи человеком благородным, ответственным и честным, не мог себе позволить быть осчастливленным «высочайшей милостью», коей его сочли недостойным.

«Позариться на чужую милость – это ж хуже воровства! А я у своих товарищей по оружию никогда ничего не крал и красть не буду! Тем паче, девиц! Сами пусть таким счастьем упиваются, а я уж лучше обойдусь вином!» – рассуждал он, лавируя в толпе в поисках кого-то из списка «достойных» кандидатов, дабы использовать этого кого-то, в качестве девице-отвода.

Вот только от целеустремленной истинно генеральской дочери, как и от судьбы – пытайся – не пытайся, а всё равно не уйдёшь.

Увидев, что кавалер удаляется, Беребра, не беспокоясь о том, что о ней могут подумать окружающие, ускорила шаг настолько, что практически сорвалась на бег. И не только догнала беглеца, но и обогнала. Причём обогнала не по прямой, а по довольно широкой дуге.

Увидев перед собой присевшую в изящном, но слегка поспешном книксене девушку Мариус не поверил своим глазам. Настолько не поверил, что даже оглянулся. Нет ли позади него ещё одной точно такой же.

Оказалось, что нет, позади него ещё одной точно такой же не было.

«Значит не иллюзия», – мрачно мысленно констатировал мужчина.

– Капитан, не могли бы вы уделить мне пару минут вашего драгоценного времени? – между тем нежным голоском поинтересовалась у него не-иллюзия.

Капитан обреченно вздохнул и уныло изрёк.

– С удовольствием, леди.

Беребра распрямилась и, ослепительно улыбнувшись, протянула руку.

– В таком случае, пойдемте!

– Пойдёмте? – недоуменно переспросил Мариус. – Куда?

Глаза девушки блеснули озорством.

– К фуршетным столам. А вы что думали, что я вас танцевать позову?

– К фуршетным столам? – удивленно переспросил капитан.

– Да, к фуршетным столам, – повторила девушка и объяснила: – Мне очень хочется кушать и совсем не хочется танцевать. И потому увидев, что вы тоже направляетесь к фуршетным столам, я подумала… Вы ведь к ним шли, прежде чем… гммм… передумали? – вдруг, словно бы спохватившись, уточнила она.

Последний раз перекусивший бутербродом и кофе более двенадцати часов назад Рафаэль и, в самом деле, направлялся к фуршетным столам.

– Я не передумал, просто вспомнил кое о чём, что я должен был сообщить главному дознавателю, – в высшей степени неубедительно соврал капитан, поскольку Беребра знала, что Илберт Смаратис уже с полчаса как «дежурил» у фуршетных столов, уплетая за обе щеки всё, до чего только могла дотянуться его рука.

Однако она была умной девушкой и потому сделала вид, что главного дознавателя она заметила у фуршетных столов вот прямо сию ж секунду.

– Тогда вам тем более нужно к фуршетным столам, потому что лорд-дознаватель только что к ним подошёл, – мягко заметила Беребра.

Капитан Мариус, разумеется, мог легко придумать, о чём таком важном поговорить со Смартисом, но одно дело сбежать от совершенно незнакомой девушки, да ещё и надеясь при этом, что девушка не поймёт, что он именно сбежал, а совсем другое – поступить не по-рыцарски с девушкой, к которой он уже успел проникнуться симпатией.

– Вы хотели сказать, НАМ нужно к фуршетным столам, леди ээммм… – подставив локоть, подкорректировал фразу собеседницы Мариус.

– Леди Беребра Халстейн, – беря его под локоть, подсказали ему.

– Лорд Рафаэль Мариус, – представился капитан. – Очень голодный лорд Рафаэль Мариус, поэтому если вдруг заметите, что в моей пасти вместе с тарталетками исчезают также и тарелки, во-первых, не удивляйтесь, а во-вторых, не судите строго! – добавил он шутливо.