Отбор на вылет, или Некромант неудачи

Глава 1

Рьяна Изрийская

– Замуж. Не. Пойду, – отчеканила я и развернулась, чтобы покинуть кабинет отца. Так резко, что подол юбки плеснул в воздухе – словно поставил ещё одну точку в разговоре. Жаль, ковёр заглушал шаги, а то каблучки бы тоже внесли свою лепту в очередную беседу о замужестве.

– Рьяна! Ты принцесса Изрии и должна выйти замуж, чтобы укрепить положение страны. А ты всё на что-то надеешься! – Отец выкрикнул это мне в спину и стукнул кулаком по столу. Ещё и привстал с кресла, наверное, но оборачиваться и проверять я не стала. Хотя замерла, так и не повернув дверную ручку.

– Он обещал приехать в день моего восемнадцатилетия, – ровно и очень спокойно ответила я. Хотя внутри всё перевернулось от страха, что Вейн меня забыл. Нет! Кто угодно, но только не он!

– Где же тогда твой принц-некромант?

Отец картинно сплюнул. Я точно знала, что картинно, потому что по-настоящему в собственном кабинете он, естественно, не плевал. Но злые слова достигли цели, пронзив сердце, словно точно выпущенная стрела.

– Твой день рождения через полторы недели, а сколько Вейн Верлинг не давал о себе знать? Три года! Думаешь, он вообще о тебе помнит?

– Помнит!

Я рванула ручку и выбежала за дверь. Всё-таки не сдержалась, позволив отцу довести меня до слёз. Ах, если бы я точно знала, что Вейн приедет… Но оставалось только верить обещанию, которое он дал три года назад.

Каблуки грохотали по мраморному полу, точно так же как грохотало моё сердце. Позади спешили придворные дамы и стража, наполняя коридор охами, стонами, шарканьем и лязгом оружия. За этим шумом не слышно было моих всхлипов, чему я, с одной стороны, радовалась, с другой, раздражалась. Даже поплакать нормально не дадут!

Если бы Вейн прислал хоть одну весточку! Если бы не эта дурацкая война!

Я вбежала в свои покои, захлопнув дверь перед носом самой шустрой фрейлины.

– Фиби, он опять!

Огромная вулканическая улитка, греющаяся под висящими над столом магическими камнями, сочувственно выручила глаза. Розовая шубка, сшитая для теплолюбивого фамильяра, целиком покрывала раковину и остальное тело, оставляя дырочки только для глаз.

– От Вейна ничего?

Фиби моргнула и завязала стебельки глаз в узел, что означало «нет».

Я спрашивала это каждый день с тех пор, как нас с женихом разлучили. И каждый раз надеялась услышать, хотя бы пару фраз от любимого. И каждое новое «нет» подтачивало мою веру.

Пишущие палочки и листы пергамента, сшитые вместе, легли на стол. Я открыла нужную страницу, обмакнула палочку в чернила и записала.

«Дорогой дневник, до моего дня рождения осталось десять дней. И я в панике!»

– Принцесса Рьяна! Принцесса Рьяна! Королевский указ!

Утро началось с громкого стука. В дверь ломились с таким остервенением, что казалось, она сейчас сорвётся с петель и рухнет внутрь гостиной. Открывать в таких обстоятельствах было рискованно.

Я накинула халат, выглянула из спальни и крикнула, надеясь, что за этим шумом меня всё-таки услышат.

– Какой ещё указ?

– Янка, открывай! – голос отца я узнала сразу, да и не называл меня никто коротким именем, кроме него и Вейна.

Дверь содрогнулась от ещё одного мощного удара, а потом всё затихло. И стук, и голоса. Словно по ту сторону затаились и подслушивали.

Я бесшумно подошла, резко повернула ручку и дёрнула на себя створку. Вскрикнув от неожиданности, в комнату ввалились папенька-король, пара министров и пяток придворных дам. В низу этой кучи, конечно, оказался отец – а нечего в замочную скважину подсматривать. Или подслушивать. Не знаю, чем именно он там занимался.

– Сле-е-езь… – сдавленно простонало его величество, и людская куча пришла в движение.

Мелькнули руки, ноги, широкие юбки, кто-то получил локтем в бок, кто-то коленом под то, о чём принцессам говорить не пристало, но, в конце концов, все поднялись, отряхнулись и уставились на меня.

– Какой указ, папенька? – Я подошла, встала на цыпочки и поправила съехавшую на венценосный лоб корону. Однако попытка изобразить послушную дочку не удалась – отец отмахнулся от помощи и ткнул мне в нос пахнущим свежими чернилами свитком.

– Королевский отбор женихов. Ты у меня выйдешь замуж! И попробуй только что-нибудь выкинуть! В башне запру!

Кажется, я говорила, что вчера была в панике? Врала! Паника накрыла меня сейчас.

Сглотнув, я трясущимися руками взяла документ и повернулась к окну. Буквы прыгали перед глазами, и пришлось поморгать, чтобы они сложились в слова.

«Указ Его Величества Короля Эльдора IX

Мы, Эльдор IX, по благословению судьбы король Изрии, провозглашаем сей указ, дабы известить всех жителей нашего королевства и дальних стран о важнейшем событии!»

Блеснула на солнце и разбежалась по бумаге тонкая вязь древнего заклинания. Я собрала в кулак волю и всмотрелась внимательно в написанное, стараясь ни одной детали не упустить. От этого зависело моё будущее.

Полупрозрачные голубые линии сложились в символ солнца. Значит, тут у нас «Высочайшая воля». Обычно это заклинание использовалось, чтобы покарать преступников, которых не могли найти и наказать по закону. Тогда королевский маг, стеная, что это будет стоить ему пяти лет жизни, зачаровывал указы, и преступник, где он ни был, сам приходил и сдавался на суд короля. На моей памяти такое случалось дважды. И вот я удостоилась чести быть третьей. Плохо, но терпимо.

«Объявляется отбор женихов для принцессы!

Рьяне Изрийской, сердцу нашего королевства, излучающей свет и нежность подобно яркой звезде в ночи, нужен муж! В день, когда расцветут снежные ирисы, королевский дворец распахнёт двери для всех смельчаков и достойных рыцарей, готовых явить себя в качестве женихов».

Снежные ирисы расцветут через три дня. Значит, сбежать надо раньше. Сегодня ночью! Пока я не увидела женихов, выбирать не из кого и выходить замуж не за кого, условия не нарушаются, и магия не действует. А там пересеку границу с Верлингардом, и никакое заклинание меня уже не достанет.

Я бросила быстрый взгляд на улицу, где росла развесистая рушта. Всего второй этаж и ветвистое дерево перед окном – ерунда. Я и не с такой высоты спускалась. Всё детство с Вейном в Приграничье по деревьям лазила.

Вейн… Найду ли я его в Верлингарде?

От мыслей, что пройти через защитный купол страны некромантов ещё никому не удавалось, я отмахнулась, решив, что мне-то уж непременно повезёт. В конце концов, я принцесса Изрийская, меня хотя бы в заложники взять должны.

«Каждый претендент, мечтающий связать свою судьбу с принцессой, должен явиться с подарком, символизирующим его искренние намерения».

А папенька не дурак казну за чужой счёт пополнить. Впрочем, мне тех подарков не жалко, пусть хоть всё себе оставляет. Я их ни видеть, ни получать не собираюсь.

«Претенденты обязаны показать свои доблести и умения в состязаниях. Всякий, кто не сможет явить величие духа, будет отвергнут».

А можно вообще не приходить и силы поберечь. Уверена, что не впечатлюсь ни доблестью, ни величием духа, даже если папенька меня к трону привяжет и заставит смотреть.

«В день совершеннолетия принцесса Рьяна, во всей своей красоте и благородстве, выберет из участников, преодолевших все испытания, того, кто в день середины зимы станет её мужем!

Подписано в день солнечного затмения. Король Эльдор IX, справедливо правящий Изрией уже тридцать лет и три месяца».

Стоило дочитать последнюю строчку, как указ скатался в трубочку и с хлопком исчез, а на его месте появилась обычная немагическая копия. Я сжала её в руке до хруста и шумно выдохнула.

Ну, уж нет, папенька. Никакого отбора и никакого замужества! Мы ещё посмотрим, чья возьмёт. Ты хоть и король, но я принцесса Изрийская! И меня не так-то просто заставить подчиниться!

Я хлопнула указом по ладони и повернулась к отцу, а тот как будто только этого и ждал.

– Всё, Янка, допрыгалась! Могла бы по своему желанию замуж выйти, а теперь за кого попало пойдёшь.

«За кого попало, как же», – мысленно возразила я и вспомнила, за кого меня уже сватали. Не удивлюсь, что на отборе будут те же лица. Королевству нужны деньги и военная мощь, так что за первого встречного меня точно не отдадут.

– Что ж ты, папенька, не сказал, как важно видеть меня замужней дамой. Я бы прислушалась к твоему бесценному мнению.

А сама глазами сверкнула от злости, которая во мне бушевала. Даже скрыть не пыталась, мы с отцом друг друга слишком хорошо знали.

– Помня твою кротость и послушание, решил сделать подарок дорогой доченьке. – И так интонацией подчеркнул слово «дорогой», что я чуть зубами не скрипнула. – Отбор – мероприятие зрелищное, а ты так давно не развлекалась.

– Мероприятие зрелищное, но дорогое. – Я выделила то же слово. – А здоровье не позволяет тебе долго быть на сквозняке. Надо бы поберечься.

Указ полетел на пол, а мои нежные ручки потянулись к папеньке-королю. Не для того, конечно, чтобы придушить, а чтобы дёрнуть за лацканы сюртука, обшитого мехом, и прикрыть им свекольно-красную шею. Чтобы не продуло, естественно. А отец-то не меньше моего зол, раз даже шея покраснела.

– Отлупить бы тебя, Янка! – не выдержал родитель и отцепил мои руки от себя. – Давно бы уже замужем была, внуков бы подарила. Память предков уважила! До сих пор нет наследника! А ты всё дурью маешься! Любовь у неё первая! Одна и на всю жизнь! Тьху!

Папенька-король картинно сплюнул на пол. По-настоящему плевать в моих покоях он, конечно, не стал.

«Да мне семнадцать всего! Какие внуки?» – возмутилась я мысленно. Говорить сейчас поперёк отца было себе дороже.

– Да как посмотрю в глаза твои синие, на косу светлую, Смеяну перед собой вижу. И рука не поднимается. Избаловал!

Спина сама собой выпрямилась, а плечи напряглись. Как папенька матушку вспоминать начинал, так значит, совсем всё плохо. Что-то ужасное сейчас говорить начнёт.

– А как замечаю, что ты глазищами этими синими в окно зыркаешь, сбежать думаешь, так руки снова к ремню тянутся, чтобы отходить пониже спины! Или за косу оттаскать!

Он повернулся и гаркнул охранникам, которые благоразумно в коридор от королевского гнева попрятались и тряслись там так, что доспехи дребезжали.

– В башню её! Сейчас же! И улитку туда тащите!

«Вот так и провалился мой план побега, даже не начавшись. Выдала себя одним неосторожным взглядом, брошенным в окно.

Дорогой дневник, до моего дня рождения осталось девять дней, и меня заточили в башню».

Пальцы уже болели от шитья, но я не собиралась останавливаться. К тому же так мне думалось гораздо лучше.

Фиби ползала рядом и волновалась. В прямом смысле слова. По краю её брюшка шли нешуточные волны мышечных сокращений. Огромные глаза, обрамлённые густыми ресницами, поворачивались то ко мне, то к указу, то к окну во двор, где убирали снег, устанавливали мишени и сколачивали трибуны.

Да, папенька подготовился. Мало того что башня была самой высокой из всех замковых, так ещё и выходила одним окном на пропасть, а вторым – на будущую площадку для испытаний, полную слуг и охраны.

– Итак, нам не сбежать, – констатировала я и встряхнула дошитую синюю шубку для своей любимицы, отчаянно мёрзнущей в нашем климате. Сейчас улиточка была в одной лёгкой розовой накидке из шерсти изрийских сарлов, водящихся на крайнем севере. В их густой шерсти жила магия огня, согревающая даже в лютые морозы.– Но есть другой план.

Я положила обновку на стопку таких же шубок других цветов и оценила объём проделанной работы. Выходило, что я думала (и шила) уже часов шесть, и затягивать с принятием решения ещё дальше было некуда.

– Я их распугаю. Нет женихов – не из кого выбирать. И никакая магия меня не заставит.

Фиби выразительно моргнула и покосилась на зеркало, стоящее возле шкафа. Гардеробной в башне не предусматривалась, так что все вещи пришлось запихнуть в одно помещение. Совершенно не по-королевски. Но от этого я словно вернулась в детство, когда ездила в Приграничье и жила в простом, хотя и большом поместье у троюродной тётки по материнской линии. В Приграничье, где мы познакомились с Вейном.

Луп, луп. Веки Фиби несколько раз шумно сомкнулись, напоминая про заданный вопрос.

– Нет, не внешностью распугаю. Ты права, такую внешность не спрячешь. Да и все знают, что принцесса Изрийская «редкой красоты северный цветок». Хотя где-то там ещё было про покладистый нрав...

«Ну, ты и чучело! Рьянка-обезьянка!» – орал рыжий Глейн, и жутко хотелось разреветься. Она и разревелась, размазывая по щекам слёзы и следы грязи.

– А ну, извинись! – Такой же перемазанный, как сама Рьяна, Вейн швырнул в брата комок земли. – Это ты нас в пруд столкнул!

– Ничего не докажешь! – Глейн высунул язык и бросился наутёк. Только пятки засверкали.

– Не плачь, ты очень красивая. Такую красоту не спрячешь. – Вейн подошёл и достал из кармана платок. С которого ручьём лилась вода. И который, конечно, не мог помочь в деле наведения чистоты.

Рьяна засмеялась первой, а Вейн спустя пару мгновений. Тогда-то, в девять лет, она и решила, что если и выйдет замуж, то только за него.

– Я выучу много заклинаний. Вжух, и все вещи чистые. Вжух, и волосы сухие. И никто тебя не накажет за неподобающий вид. Вжух, вжух. – Вейн махал подобранным прутиком, словно это была волшебная палочка, с которой постигали азы колдовства. – Вжух, и сражу дракона. Вжух, и оседлаю крылатого эльфийского коня.

– Вот уж выдумки! Они на дух не переносят некромантов. – Янка показала язык и бросилась наутёк, смеясь так громко, что с ближайшего дерева вспорхнула стайка птиц.

– А ну не ври! Это некроманты их на дух не переносят! Мы лу-у-учшие, мы го-о-ордые.

Вейн погнался за хохочущей подругой. И главное было – бежать так быстро, чтобы не запятнали. И не было ничего веселее, чем быть запятнанной и догонять хохочущего приятеля».

Фиби подползла совсем близко и тронула за руку. Я даже вздрогнула, возвращаясь в настоящее, где не было лета, Приграничья и Вейна, а была зима, замковая башня и куча кандидатов в мужья.

– Надо получить список участников и придумать такие задания, которые им будет сложно пройти. И чтобы тот, кто проиграет в первом испытании, во втором уже не участвовал. Папеньку я уж как-нибудь уговорю.

Фиби состроила очень-очень жалостливые глазки и заморгала. Казалось, что она сейчас расплачется.

– Именно так. – Я кивнула, но мысль, что этого будет недостаточно, прочно засела внутри. Кажется, отец был настроен решительно. Со своей стороны мне тоже стоило проявить решимость.

Стук в дверь раздался как нельзя кстати. Я воткнула иглу в бархатную подушечку и повернулась на дверь. Мерзко проскрежетал ключ в замке (да, меня ещё и заперли!), а потом в покои зашли служанки с подносами, полными еды, поставили их на стол и с поклоном вышли.

Я встала, вдохнула разливающиеся по комнате ароматы и отставила в сторону кувшин с морсом. Взяла блюдо с перепёлками в меду, грустно вздохнула, подошла к окну и вышвырнула в пропасть свой обед. Туда же полетели горшок с кашей, пироги, баранки и мочёные яблоки.

– Всё выбросила, только траву и компот оставила, – раздался шёпот из-за двери. Служанки явно не пропустили моё выступление. А окно я выбирала то, которое лучше через замочную скважину видно. – Уморит себя принцесса.

«Вот идите и расскажите папеньке! А то я так с голоду в самом деле помру, если он скоро не объявится».

Я взяла в руки листок салата, проверила на отсутствие соли и протянула Фиби. Улитка благодарно растеклась по столу и принялась за свой обед.

«Дорогой дневник, до моего дня рождения восемь дней, и я объявила голодовку!»

Вечером его королевское величество не объявилось, и моему высочеству пришлось лечь спать голодной. Живот заходился в жалобных трелях, но я не собиралась сдаваться. Когда отец в таком настроении, стоит только показать слабину, как он тут же навяжет свою волю, даже если сам уже передумал. Моргнуть не успею, окажусь замужем за каким-нибудь вождём степных орков. Благо я единственная наследница, поэтому не поеду в степь, а орк у нас останется, чтобы опыт перенимать и после батюшки со мной вместе править.

Орки на Изрийском троне, бр-р-р.

Нет, на такое король, конечно, не пойдёт. Ему и самому нужен вменяемый заместитель, а не зять, показывающий по любому поводу всем присутствующим то, что пониже спины, и о существовании чего принцессы догадываться не должны. Был такой случай, не спрашивайте…

Значит, с этого, пожалуй, и начну разговор, а потом осторожно тему переведу, куда мне надо.

Я повернулась набок, подтянула колени к животу, чтобы хоть на секунду заглушить чувство голода, закрыла глаза и попросила Великую мать, чтобы папенька целую ночь у себя в покоях ворочался, переживая, что единственная кровиночка от голода помрёт. И уже через несколько минут заснула с чувством выполненного долга.

Отец пришёл с рассветом. Судя по кругам под глазами, Великая мать просьбу исполнила, причём к делу подошла со всей душой и фантазией. На секунду даже стало жалко папеньку – всё-таки мы любили друг друга, хоть и не всегда ладили. Но я быстро вспомнила, что меня за нелюбимого замуж отдать собираются, и всё сочувствие как корова языком слизнула.

Между прочим, папа сам согласие на наш с Вейном брак давал, когда мне четырнадцать исполнилось. Они с правителем Верлингарда даже договор подписали. Правда, к тому моменту ещё война не началась, и страна некромантов не закрылась ото всех непроходимым куполом. Но это мелочи! Обещал, так пусть слово держит! Ну а не сдержит он, так сдержу я!

– Схуднула ты, доченька. Никак прихворала? Может, лекаря позвать? – Начал король, кутаясь в тёплый домашний халат. Вон как торопился – даже переодеваться не стал.

«Схуднула? Меньше чем за сутки?» – мысленно удивилась я, но посчитала такие слова хорошим знаком. Папенька был готов идти на уступки. Наглеть, конечно, было нельзя, но если осторожно, то можно.

– Кусок в горло не лезет, как представлю, что замужем окажусь за кем-нибудь недостойным Изрийского престола. Но раз уж надо для благополучия страны замуж выйти, так я покорюсь королевской воле. – Я опустила взгляд на потрёпанный ковёр и даже склонила голову.

– Что-то ты мутишь, Янка. Ой, мутишь. – Папенька прошёл мимо и сел на стул. Кресла в комнату не влезли, приходилось довольствоваться минимум мебели. – Три года цеплялась за свою дурь, а тут взяла и передумала. Я ж тебя, как облупленную знаю. Ты упрямая, как однорогий сарл. Вся в меня. – Со смесью гордости и осуждения сказал отец и погрозил пальцем.

Замечание было резонным, но и на это у меня ответ был.

– Пришла ко мне во сне Великая мать и сказала, что я не права. Так проникновенно, так ласково говорила – даже мне понятно стало, что о стране надо думать прежде, чем о личных предпочтениях. Наверное, воздержание в еде так повлияло, – добавила я в конце, чтобы усмирить папенькину подозрительность его же родительскими тревогами.

Я порывисто прижала руки к груди и выдохнула, словно преисполнилась благодатью. При этом пытаясь не закатить глаза. Отец и так хмурился, не зная, верить этому спектаклю или оставить непокорную дочь ещё денёк поголодать, но всё же смягчился. Наверное, испугался, что я начну шататься от слабости на встрече с женихами, которая на вечер назначена была.

– Ладно, допустим, я верю, что тебя Великая мать вразумила и на праведный путь наставила. Чего ты хочешь? Имей в виду, из башни не выпущу! Только под охраной до приёмного зала и обратно.

Я просияла, словно меня золотом с ног до головы осыпали, и заверила, что и в мыслях не было ничего предосудительного, лишь о стране беспокойство. Стадия переговоров началась.

– Помнишь, папенька, как к нам делегация орков приезжала, и главный их всем свой зелёный за…

– Помню! – воскликнуло его королевское величество и зашлось красными пятнами. Ух, он тогда и гонял весь дворец за то, что принцесса непотребство увидела. Вон как до сих пор реагирует.

– Ты же согласен, что мой муж должен быть хорошо воспитан, чтобы не позорить страну и меня? Может, включим и такое задание?

Отец согласно кивнул и слегка поблек. В смысле краснота спала.

– Решительным он должен быть, Янка, чтобы мог делать выбор, только на себя полагаясь. И умным, чтобы никто им вертеть не мог, а то ты быстро мозги запудришь и крутить мужем начнёшь.

Я кивала, мысленно потирая руки. Папенька сам мне козыри давал, и я собралась ими воспользоваться. Даже мысленно список заданий составлять начала. Оставалось только посмотреть, кого на отбор допустят, вспомнить, что я о них знаю, и выбрать то, в чём меньшее количество кандидатов разбирается.

«Дорогой дневник, первые шаги по избавлению от женихов сделаны!»

– А ты же согласен, что, кроме воспитания, ума и решительности, мой муж должен быть богат и понимать в военном деле?

– Это обязательно, ради этого всё… – оговорился папенька, но быстро прикусил язык, а я сделала вид, что не заметила. – Ради того, чтобы мог тебя подарками одаривать и защищать.

– Ещё должен мне нравиться. Разделять мои интересы, чтобы было о чём поговорить на досуге.

«И очень я сомневаюсь, что хоть кто-нибудь в анатомии брюхоногих моллюсков разбирается, к которым Фиби относится. Или в разновидностях сарлской шерсти и особенностях её прядения. Да много других сугубо женских тем есть, надо будет самые странные подобрать».

– Ну, это не обяза…

– Вот перед сном сегодня только вспоминала, как мы в детстве ездили в загородный дворец, и вы с матушкой сидели на диване и одну книжку читали. Огонь в камине на ваши лица отбрасывал отблески, мама голову тебе на плечо положила, а ты страницы перелистывал и улыбался так, как давно уже не улыбаешься.

Глаза вдруг защипало, а горло перехватило. Стояла я дура-дурой и не могла ни слова сказать. Так меня то воспоминание по сердцу резануло, так я вдруг затосковала по матушке и по ушедшему детству, где всё просто было, и все любили друга, и никто не ругался.

– Ох, Янка. Не понимаешь ты ничего. – Отец вдруг поднялся и обнял меня. А я возьми и разревись, как будто мне не семнадцать, а пять. – Правители не по любви и по склонности женятся, а исходя из выгоды. Это мне со Смеяной повезло, да и то… А у всех остальных не так. Испортили мы тебя. Фантазиями неправильными заразили. Такие только в сказках бывают, а в жизни не встречаются почти никогда.

Он гладил меня по спине, а я плакала и не могла остановиться. Но при этом и злилась. То есть им с мамой можно по любви, а мне нельзя? У них получилось, а я обречена на неудачу? Я уже люблю! Да папа сам меня в такие обстоятельства ставит, где счастья семейного днём с огнём не сыщешь!

Я собрала всю свою злость, умерила её, как смогла, шмыгнула носом и сделала решительный ход:

– А можно, чтобы кандидаты в мужья всем этим требованиям соответствовали? И чтобы воспитанные, и решительные, и умные, и богатые, и в военном деле сведущие, и мои склонности разделяющие. А кто хоть по одному пункту не проходит, тот из отбора сразу же вылетит?

И всей душой взмолилась Великой матери, чтобы отец согласился. Папенька посмотрел в мои голодные заплаканные глаза, достал из кармана халата платок и протянул.

– Можно, Яна. Выберем самого лучшего. Но и это не гарантирует счастья. – Он замолчал, а через несколько секунд добавил: – Велеть тебе завтрак принести?

Я приложила платочек к глазам, ещё раз всхлипнула для уверенности и кивнула. Отец тут же подошёл к двери и впустил ждущих за порогом слуг.

– Вот и отлично. Ешь и приводи себя в порядок. Вечером смотр женихов и получение подарков.

Он с сомнением оглядел меня, и, видимо, чем-то я себя выдала. Потому что отец нахмурился и мрачно добавил.

– И без глупостей.

Я только помотала головой. И даже руки перед собой выставила, боясь, что он передумает. К счастью, не передумал.

«Дорогой дневник, до дня рождения осталось семь дней. И сегодня я увижу женихов. Отбор на вылет начинается!»

Глава 2

Вейн Верлинг

– Отец!

Крик разнёсся по пустому широкому коридору, вспугнув стаю летучих мышей, придремавших под потолком.

– Я вернулся!

Из бокового прохода послышались шаги. Не тяжёлые, принадлежащие духам-охранникам, привязанным к рыцарским доспехам, и не лёгкий топоток хозяйственной нежити, а слабый скребущий звук, словно домашние тапки по полу шаркали. И вслед за звуком появился Дрейн. В розовых тапках с вязаными мордами кроликов.

– Пришёл. – Меланхолично произнёс брат и приветственно махнул рукой.

За время, которое мы не виделись, он вытянулся и похудел, став ещё больше похож на жердь. Чёрная одежда (кроме тапок!), чёрные волосы, чёрные глаза, бледная кожа – если б я не ощущал от него токов жизни, подумал бы, что он уже помер.

– Где отец? У меня мало времени.

– А сам ты не догадываешься, где он может быть? – ещё меланхоличнее спросил Дрейн, намекая на неизменность привычек родителя.

– В лаборатории, – пробормотал я и собрался уже идти в другое крыло, но брат решил продолжить общение. Хотя, кажется, за предыдущие пять лет сказал мне меньше слов, чем за сегодняшнюю встречу. Соскучился, что ли?

– Но ты можешь не торопиться. Он там столько заклинаний повесил, что никто пройти не может. Мы с Глейном уже пробовали.

– Я пройду!

Я резко развернулся, так что чёрный плащ хлопнул в воздухе, и устремился в лабораторию, но в конце коридора распахнулась дверь и оттуда вылетела рыжая комета. Глейн.

– Братишка-а-а! – заорал он и мгновенно оказался рядом, сместив пространственные пласты. – Видел? Твою принцесску замуж выдают!

– Что? – Я даже остановился.

Перед носом мелькнула усыпанная веснушками рука Глейна, в которой был зажат клочок бумаги. Брат размахнулся и прилепил его мне на лоб. От удара зазвенело в голове, а вокруг закружились звёздочки.

Как же я отвык за три года учёбы от дружеского семейного общения. И как-то обратно привыкать не хотелось.

– Кыш. – Звёздочки обиженно растаяли. – Рьяну, что?..

Я потряс головой, пытаясь собраться с мыслями. И отлепил ото лба обрывок бумаги. Пробежал глазами текст и зарычал.

«Отбор… день цветения снежных ирисов… на совершеннолетие выберет того, кто станет её мужем…»

– В смысле, кто мужем станет?!

– А принцесска-то твоя – вертихвостка, – подначивал Глейн. – «Я дождусь тебя, Вейн», – перекривлял брат мою невесту. – А сама… «Дайте всех посмотреть, может, кто получше найдётся».

Внутри поднялась волна гнева: даже в глазах потемнело, а в ушах зашумело. В смысле «получше»?! Нет уж! Я лучший! И замуж она только за меня пойдёт!

Я смял бумагу в кулаке и отшвырнул комок в сторону. Ещё и молнию случайно вслед запустил, спалив «документ».

– А разговоров-то было… – дальше бубнил Глейн и бесконечно бесил. – Да там, поди, красавцы со всех стран соберутся. А что ещё девицам надо, кроме смазливого лица? Разве что посмотреть, как парни мускулами играют. – Брат напряг руку, и под рубашкой обрисовался внушительный бицепс. Тренировался он все три года, что ли? – Забудет тебя, даже если до этого помнила.

Воображение тут же подсунуло картину, как Янка смотрит на полуголых мужиков, играющих мышцами, и в голове помутилось от злости.

– Замолчи! – Заклинание немоты получилось случайно. Не сдержал силу, каюсь. Но глядя на изумление Глейна, его открывающийся, как у рыбы рот, и вытаращенные глаза, быстро остыл.

До дня цветения снежных ирисов оставалось три дня, и мне срочно нужно было в Изрию. И нечего тратить время на разговоры с братьями.

– Отец! – закричал я и понёсся в лабораторию.

* * *

– Синяя или красная? – Две мерцающие линии тянулись от управляющей схемы к контурам заклинания. Выберешь не ту, и трепещущая тьма выйдет из-под контроля, стерев из мира нарушителя королевского покоя, и заодно разнесёт полдворца. – Синяя.

Я обрезал контрольную синюю нить и шумно выдохнул от облегчения. Если бы не угадал, то разнёс бы отцовскую лабораторию. И на этом наш разговор можно было бы считать закончившимся ещё до его начала.

Несмотря на то что больше никаких заклинаний не ощущалось, открывал дверь и переступал порог я осторожно. Никто не гарантировал, что тут нет примитивной растяжки или утопающей плитки, которая запускает скрытый в стенах или полу механизм. А провалиться в каменный мешок или быть изрешеченным арбалетными стрелами мне не хотелось.

– Пришёл, – произнёс отец, не оборачиваясь от стола, на котором бился сгусток первородного мрака. – И как это ты смог сбежать из тю… академии так быстро? – поправился он.

– Сами выгнали. – Я кинул на стол диплом, к которому прикреплялся мой портрет с этим же дипломом в руках на фоне полыхающего мраком здания. – Я все условия выполнил, теперь твоя очередь.

– Закончил, значит. Даже странно. Всю жизнь лоботрясом был, а тут десятилетний курс некромантики за три года выучил, заклинание изобрёл и даже с успехом защитил. Вот что любовь с людьми делает. – И отец осуждающе покачал головой.

К диплому он не притронулся, зато портрет взял и, взмахнув рукой, заключил в сферу вечной памяти, а после поставил на каминную полку. Отошёл и даже всплеснул руками.

– Нет, ты только посмотри. Последний сын вырос уже. Совершеннолетним дипломированным некромантом стал. Теперь имеет право сам решать.

Моя проекция заняла место в ряду других. Первым, конечно, был темноволосый и темноглазый Дрейн, академии позади него не было – в день защиты диплома брат попросту стёр её из мира. В другом шаре скалился рыжеволосый конопатый Глейн, а за ним горела синим пламенем наша альма матер. Мои же белые волосы особенно явно выделялись на фоне первородной тьмы, которая разлеталась во все стороны, не оставляя от учебного заведения камня на камне. Суровый экзамен некромантов был сдан.

– Ну, молодец, порадовал отца. Говори, что хочешь – исполню.

– Хочу жениться на Рьяне Изрийской, – твёрдо ответил я.

– А не, это не исполню. Что-нибудь другое проси. – Отец отвернулся к столу, заметил, что сгусток мрака почти сбежал, снял с головы корону и прихлопнул его. По ушам резануло ультразвуком. Я даже поморщился.

– Ничего другого мне не надо.

– Ну, не надо, так не надо. Заходи как-нибудь ещё. Годика через три. И защиту восстанови, когда выходить будешь, а то я её неделю ставил.

– Отец, прекрати войну! – Я подошёл к столу, схватил корону и дёрнул на себя, чтобы привлечь внимание.

– Не я объявлял, не мне и прекращать. – Корона сместилась в его сторону.

– Тогда открой для меня границу. – Рывок на себя.

– Она не открывается. – Отец дёрнул так, что я чуть не вы пустил символ власти, о котором мечтали многие, но который уже больше тридцати лет принадлежал Гаспару Пятому Верлингу.

– Я должен быть там сегодня!

– Ничем… не могу… помочь… – пропыхтел отец и всё-таки смог забрать корону.

На моих ладонях остался попискивающий сгусток мрака, который пытался залезть в рукав, лишь бы спрятаться от внимания величайшего некромага Верлингарда. Я пощекотал малыша и посадил на плечо.

– И этого отдай. Он нужен для эксперимента. – Палец, унизанный кольцами-артефактами, ткнулся в пульсирующего от страха Черныша. Тот снова запищал ультразвуком, а я накрыл его рукой защищая.

Глаза отца нехорошо блеснули – видимо, очень важный эксперимент был. Но отдавать ему перепуганную мелочь всё равно не хотелось.

– Может, потом… годика через три. Ну, я пойду, заклинания восстановлю. – И развернулся с самым решительным видом, зная, что отец меня обязательно остановит.

– Ладно! Есть один способ! Будешь вечером в Изрии, только не жалуйся потом – сам просил.

– Слова не скажу.

– Этого сначала отдай. – Королевский палец снова ткнулся в моё плечо.

Писк. Дрожь. Я пощекотал комочек и ответил словами отца:

– Только не жалуйся потом.

Снял с плеча малыша, попутно наложив на него простенькое заклинание, которое когда-то выучил ради Янки. Как потом выяснилось, чары восстановления одежды и на сгустках первородной тьмы отлично работали, делая те поистине не убиваемыми.

Черныш пискнул, почувствовав укрепление структуры, и уже без страха перепрыгнул с ладони на лабораторный стол. Отец, судя по всему, ничего не заметил. Довольно улыбнувшись, он взмахнул руками и лабораторию заполнила тьма.

Исчезли звуки, воздух уплотнился, словно вокруг всё обложило ватой. Дышать стало тяжело – приходилось прилагать усилия для каждого вдоха. Приглушённый голос отца раздавался откуда-то справа, и я пошёл в ту сторону, ориентируясь на память. Но пространство расширилось, и я не мог понять, насколько далеко нахожусь от призывателя.

– …встань передо мной, как морок перед тьмой.

Раздался ритмичный звук. В мягком мраке это слышалось, будто кто-то усердно выбивал ковёр. Пол под ногами заметно пружинил, словно перестал быть каменным. Что-то вспыхнуло слева. Завоняло палёной шерстью. А потом раздался оглушительное чихание.

Тьму смело из лаборатории, как весенним дождём талый снег. Она ещё держалась по углам, но чувствовалось, что вот-вот развеется. Освещённый потолочными светящимися камнями посереди помещения стоял… эльфийский конь. Полтора метра в холке, звёздная пыль на копытах и широченные крылья. Белоснежный пегас. Хотя если присмотреться, то цвет едва заметно менялся, отливая то золотом, то сизым. Но присматриваться было некогда.

Конь шумно втянул носом воздух, сморщил породистую морду и… чихнул. В окнах задрожали стёкла, ковёр на полу пошёл складками, а тьма окончательно рассеялась.

– Некромантами пахнет, – прочихавшись, брезгливо произнёс он. И снова чихнул.

В носу нестерпимо зачесалось. Так сильно, что сдержаться не удалось. Я зажал нос, но всё равно чихнул. Рядом чихнул отец.

«Эльфийские кони на дух не переносят некромантов», – и это была истинная правда. Также как и то, что некроманты плохо переносили присутствие эльфийских коней. И мне предстояло на себе прочувствовать все нюансы магической аллергии.

Я обречённо посмотрел на пегаса, тот брезгливо на меня, а потом мы дружно чихнули. В воздух взвились копоть и бабочки от столкнувшихся светлой и тёмной магии, а внутри также взвились дурные предчувствия.

Кажется, всё будет сложнее, чем я думал.

«– Скоро всё пройдёт. – Янка взяла флакон с зелёно-фиолетовой этикеткой и сделала маленький глоток. – Спасибо, что принёс.

Вейн смотрел, как уходит краснота с лица подруги, и как она начинает нормально дышать.

У Янки была аллергия на кошек. И собак. И на многих других питомцев. Не то чтобы это сильно осложняло ей жизнь, но Вейн иногда видел тоску в синих глазах, когда кто-то рядом играл со щенком или тискал кошек. Сама принцесса Изрии так спокойно гладить их не могла.

Некоторые животные никаких неприятных реакций не вызывали, но даже принцессам не позволялось заводить дома сарла или овцу тирской породы. Остальные потенциальные питомцы были ещё сложнее в содержании и уходе. Говорили, с возрастом болезнь пройдёт, но в одиннадцать это «с возрастом» звучало как «никогда» и заставляло искать выход там, где его не было.

Вейн помнил, как покраснели Янкины ладони, когда они вместе гладили и кормили яблоками лошадей. Он потом долго втирал в нежную кожу специальную мазь, которую стащил из лекарской. Тогда об их оплошности никто не узнал, и подругу не отругали за неподобающий вид. Как будто принцессам нельзя болеть и расстраиваться.

Самого Вейна, хотя он тоже был принцем, никто не заставлял ни прилично себя вести, ни следить за одеждой, ни избегать опасностей. Нет, какие-то запреты, конечно, были и наказывали за них так, что потом долго не хотелось возражать отцу. Да и вообще попадаться ему на глаза. И всё равно это было гораздо лучше, чем постоянные заунывные нотации, которые доставались изрийской принцессе.

Взять хотя бы тот случай, когда Вейна заперли в склепе с беспокойными личами, запретив использовать магию. Само собой, это было не за порванный плащ, а за то, что он подбил Дрейна и Глейна, отправиться с ним к кратеру действующего вулкана на поиски улиток. Больших вулканических улиток, на которых у Янки не было аллергии.

Перемазанных, но довольных своим приключением братьев на выходе из портала ждал отец. И уши начинали гореть от одного только воспоминания о «ласковом» приёме, который им тут же и устроили.

Но все эти неприятности меркли перед радостью, вспыхнувшей в глазах Янки, когда она взяла в руки улитку, погладила искрящийся холодными огненными искрами кусок сарского меха, в который наскоро завернули теплолюбивого питомца, и как совершенно не по-королевски запищала от восторга при виде глазок-рожек.

И вот сейчас, стоя перед эльфийским пегасом и лихорадочно пытаясь найти в памяти заклинание изоляции конфликтующей магии, я в полной мере прочувствовал страдания невесты. Глаза слезились, нос заложило, нормально дышать не получалось, а вместо сформированной в заклинания энергии вылетало что угодно, кроме того, что нужно.

Помещение уже обзавелось дырой в полу, замшелым пнём в углу, лужей под столом, тремя ядовитыми змеями и второй люстрой, с отчаянно орущей на ней кошкой.

– Хватит! – крикнул отец и даже кулаком по столу ударил. – Забирай аллерген и езжай в свою Изрию. Чтобы духу вашего тут не было. Чхи!

– Я не аллерген, – с достоинством ответил пегас, вскинул голову на крутой шее и величественно повернулся к королю Верлингарда тылом. Ещё и пренебрежительно задрал хвост. – Я конь самого благородного происхождения из возможных. Буду ждать ваших объяснений там.

И самый благородный из возможных коней вышел в коридор, дав, наконец, возможность нормально колдовать. Что там принимала Рьяна, когда подобная напасть с ней случалась?

Я взмахнул рукой, открывая портал в лекарскую замка, нашарил на полке флакон с нужной этикеткой, достал и отхлебнул. И вдохнул полной грудью, чувствуя, как организм приходит в норму. Кажется, мне нужен запас этого эликсира. Очень и очень большой запас.

* * *

– До границы пройдёшь порталом, через неё «благороднейший» переведёт, дальше верхом. Дай хлебнуть, – прервал инструкцию отец и протянул руку к флакону. Глотнул и выдохнул с облегчением, как совсем недавно я.

– От границы тоже порталом, так быстрее будет.

Обсуждение моего отъезда проходило в малой столовой. Отцовская лаборатория ещё восстанавливалась. И как остальные страны живут без заклинания точки сохранения? Активируешь его, и всё приходит в тот вид, который был при наложении. Ни уборку делать не надо, ни ремонт. Академия, кстати, по тому же принципу после каждого экзамена восставала.

– Нет, он точно дурак. – Глейн подкинул виноградинку и поймал её ртом. – Это только в Приграничье работает. Изрия – страна с локальными пространственными аномалиями. Вмажешься в такую, и всё – можно гроб заказывать. Даже папа тебя не соберёт. – Ещё одна виноградинка взмыла к потолку и отправилась в рот. – Ты что географию не учил?

– Гроб, кстати, уже заказан. Смотреть будешь? – уточнил Дрейн.

– Не учил, – ответил я Глейну, проигнорировав старшего брата, хотя вопрос, зачем заказали гроб, повис в воздухе. – Времени на другие предметы не было. За три года десятилетний курс некромантики осваивал.

– Я ж говорю, лоботряс, – буркнул отец и почесал за ухом кошку, которую я каким-то образом наколдовал. Судя по всему, в замке скоро официально появится ещё одна животина в компанию к летучим мышам. – И внешность не забудь сменить.

– Зачем менять внешность?

Я посмотрел на отца, а братья переглянулись, закатили глаза и хором сказали:

– Ой, дура-а-ак.

– Потому что ты в Изрии вне закона – принц вражеской страны. Никто тебя на отбор не пустит. Бросят в тюрьму, и поминай, как звали. – Ещё одна виноградинка отправилась за своими предшественницами. И объяснения ненадолго прервались. – А так, придёшь, увидишь, победишь, ха-ха, и обратно. Главное надолго там не оставайся, чтобы себя не выдать.

– Подождите, но если я внешность сменю и колдовать не смогу, как Рьяна меня узнает? – Я так возмутился этому предложению, что даже не отреагировал на подколку брата.

– Ну, так докажи, что ты лучший, пройди эти глупые конкурсы и завоюй её сердце. Ну, или просто победи в отборе. А там уж свадьба, все дела. Фарш обратно не открутишь, если ты не некромант. Король Изрии не сможет отказать тебе после свадьбы. – Взгляд Глейна полыхал магическим огнём, а я не мог понять, шутит он или нет.

– Звучит предельно мерзко, – честно ответил я.

– Можешь её выкрасть. Старинная Изрийская традиция, между прочим, – глядя в потолок сказал Дрейн, и этот вариант понравился мне гораздо больше.

– Точно! У меня и конь с крыльями! Подлечу к трибуне, схвачу Янку, а уже потом всё объясню. Дрейн – ты гений!

– Я знаю.

На этом мы и разошлись. Отец и братья отправились по своим делам, а я объясняться с «благороднейшим», который до сих пор не получил объяснений. Но вот беда: пегаса нигде не было.

Глава 3

Рьяна Изрийская

– Нет, Фиби, нельзя проверять женихов на знание географии и традиций Изрии. – Я посмотрела на улитку, активно тычущую рожками то в карту на стене, то на крутящуюся под потолком соломенную жар-птицу, которая по поверьям отгоняла злые помыслы и сохраняла семейный лад. Семейного лада у нас с отцом вот уже несколько дней не было, да и помыслы мои были далеки от добрых, предписанных принцессе на выданье. – Уверена, что половина приезжих придёт в шубах, как у дядьки Мороза. И мне уже заранее за них стыдно.

Я отложила шитьё – гардероб Фиби обогатился ещё одной накидкой – и задумчиво посмотрела в окно. Снег с площадки уже выгребли, а может, даже растопили магией, а над замком установили защиту от непогоды, чтобы заново двор не завалило. Я засмотрелась на то, как поблёскивает купол – словно стужа морозный узор рисует, но не на стекле, а прямо в небе.

Жаль, Вейн не видел этой красоты. В год, когда делегация Верлингарда должна была приехать с официальным визитом, началась война. Отец говорил, что её развязал Гаспар Верлинг, но ходили слухи, что это папеньке вожжа… Эльдор Изрийский первым указ о начале военных действий подписал. Хотя нападений-то и не было. Ни Верлингард, ни мы друг друга не атаковали, если не считать одной попытки батюшки пробиться через магический щит на границе. Как бы то ни было, а страна некромантов ото всех остальных барьером отгородилась, и никто больше туда не мог ни войти, ни выйти.

– Так! Если я сейчас буду думать, что никогда не увижу Вейна, опять раскисну. А мне нельзя раскисать.

Фиби согласно заморгала и сочувственно боднула руку, в которой так и осталась зажата игла. Я опомнилась и с силой воткнула остриё в подушечку.

– Вот я знаю, что не стоит проверять при первой встрече, но совсем не придумала, что проверять. С другой стороны, надо сначала просто посмотреть, кто там явится, и что принесёт. Участникам с никудышными подарками папенька сам от ворот поворот даст, а часть я смогу убрать, как тех, что сильно не по душе пришлись. А там уже поглядим, кто останется, и придумаем, чем выбить как можно больше кандидатов.

В дверь постучали. Я со вздохом встала, посадила на специальную подушечку Фиби, кутающуюся в розовую шубку, и отправилась на встречу с женихами.

Перед скрытой дверью в большой приёмный зал стоял отец и смотрел в глазок. Я подкралась к нему, привстала на цыпочки и громко спросила:

– Что там?

Папенька подпрыгнул от неожиданности, так что корона чуть не слетела, но быстро подвинулся, давая и мне посмотреть.

– Много. И ещё прибывают. С подарками.

Я слышала, как папенька довольно потирает руки, а сама осматривала толпу, в которой сложно было различить кого-то конкретного. К тому же часть помещения скрывали наши троны. Ладно, осмотреться по месту можно. Сверху и видно лучше.

– Как недостойных отсеивать будешь? – Спросила я у отца.

– Там мейстер Кортус и наш маг. Первый определит стоимость и подлинность подарка, а второй нужен, если что зачарованное вручат. Чтобы неопасно и ценно.

Я кивала на эти слова, признавая их разумность, и запоминала. Про мага я бы сама и не подумала, а ведь, и правда, могут же артефакт подарить, а мы с папенькой в них не разбираемся.

– Подарки мы, естественно, не вернём. Ну, разве что совсем завалящие принесут. Твоя задача – сидеть, улыбаться и благодарить за попытку. Никого не выделяешь, никем не пренебрегаешь. Этикет всех стран помнишь?

Я только и успела кивнуть, как раздался голос нашего глашатая. Такой зычный, что даже в голове зазвенело.

– Его Величество Король Эльдор Девятый Изрийский и Её Высочество Принцесса Рьяна Изрийская.

Папенька слегка сжал мою руку, стоящие снаружи стражи распахнули дверь, и мы вышли к хищ… женихам. И ничего хорошего от этой встречи я не ждала.

«Дорогой дневник, если бы я могла позволить себе выразить страхи и тревоги, то от моего крика повылетали бы все стёкла в замке. Но я улыбалась и махала. Улыбалась и махала… Улыба…»

Щёки уже болели, а улыбаться предстояло ещё как минимум час. После первой сотни претендентов я поняла, какую ошибку совершил папенька, не устроив минимальную проверку на соответствие при входе в замок. Большая часть «женихов» оказалась нашими городскими парнями, и пришли они просто посмотреть на меня поближе. Естественно, при королевском проезде по главной улице едва ли можно было хорошо рассмотреть нас с отцом, зато тут – любуйся не хочу.

И вот несколько сотен бравых и не очень молодцев по очереди поднимались на две ступеньки до площадки просителей, вставали на одно колено и всячески восхваляли мою неземную красоту, кроткий нрав и доброе сердце. По большей части это было косноязычно, многословно и не совсем внятно.

Хорошо, я успела шепнуть папеньке, что стоит отсеивать кандидатов не только по ценности подарка, но ещё и по умению кратко выражать свою мысль. Отец согласился и передал моё предложение глашатаю, а тот проорал на весь зал так, что даже глухой наверняка услышал. Очередь пошла быстрее.

Отличить пришедших поглазеть было очень легко – вместо подарков они складывали к моим ногам снежные ирисы, которые сегодня и расцвели. Куча цветов плавно переходила в мешанину из грязи, натёкшей с сапог, и хрупких осыпавшихся лепестков. Это казалось очень символичным: словно не цветы, а я сама маралась, участвуя в подобном сомнительном мероприятии.

Шаги по ступенькам. Мужчина опускается на колено. Моя улыбка и скромно устремлённый вниз взгляд. Какие-то слова, которые я уже не слушаю, пытаясь не зевнуть. Очередной цветок летит к моим ногам. Ещё улыбка. Шаги по ступенькам… Следующий…

Волнение давно улеглось, зато охватила скука. Мысли скакали с одного на другое, в попытке хоть как-то взбодрится. Хорошо, что служанки предусмотрительно убрали ковры, а то замучились бы их потом чистить… Надо будет спросить у писаря на входе, сколько людей пришло, а то я сбилась где-то в районе полутора сотен… Тонкий запах снежных ирисов больше не вызывал радости, а раздражал…

Когда мне уже хотелось выть вместе с дворовыми псами, которых кто-то на улице переполошил, любопытствующие, наконец, иссякли и пошли женихи посерьёзнее, действительно претендующие на мою руку.

Папенька оживился, глядя на подарки разной степени красоты и дороговизны. В основном то были ларцы с украшениями, зеркала всевозможных размеров и форм (что же ещё девице делать, как не красоту наводить?), меха (край-то у нас северный), пряжа и шёлковые нитки (о моей любви к шитью вся страна знала), ткани, книги по домоводству, одна чугунная сковородка, две скалки и огромный котёл, воистину ведьминских размеров. Спасибо, что метлу не преподнесли.

По сравнению с предыдущими кандидатами эти смотрелись выигрышнее, и я, кажется, начала понимать отцовский замысел: на фоне простолюдинов представители купечества казались едва ли не принцами. А в конце этой очереди должны были находиться фавориты отбора. Те, кого мне предстояло выставить в следующих турах. Что ж… Даже усталость не помешает мне внимательно их рассмотреть.

Шаги по ступенькам. Подарок переходит из рук кандидата в руки помощника казначея. Я изображаю заинтересованность. Коленопреклонённая поза. Моя улыбка, устремлённый вниз взгляд. Какие-то слова. Ещё улыбка. Шаги по ступенькам… Следующий…

Купцы, военные чины, дворяне, парочка магов… Драгоценные камни, оружие, собаки и лошади (животных, к счастью, не притащили в зал), редкости и старинные реликвии, древние трактаты и артефакты.

– Я старый солдат…

– Вы сияете, как…

– …прелесть…

Фиби заснула где-то между вторым генералом и первым бароном. И я ей отчаянно завидовала. Поглядывала периодически на столик рядом с троном, где помещалась подушечка с улиткой, и мысленно вздыхала, что у меня нет собственной раковины, куда можно ото всех спрятаться. Радовало только то, что людей в зале не так уж много.

– Сын Главного Вождя Пяти Племён Великой Степи – Ырк Однорукий!

Отец на соседнем троне встрепенулся и окинул зал непонимающим взглядом, словно до этого спал с открытыми глазами. Уставился на орка Ырка (вопреки именованию с двумя руками!), наклонился ко мне и со страхом спросил:

– Кто разрешил его пустить?

Не знаю, почему он выяснял это у меня – видимо, растерялся спросонья. Я только качнула головой, показывая, что понятия не имею. Мы переглянулись, прочитав в глазах друг друга одну и ту же мысль. Но отец не успел отдать приказ страже, а то чего мы так боялись, произошло.

Шаги по ступенькам. К моим ногам летит шкура не опознаваемого чудовища и боевой топор. Я растерянно моргаю. Ырк разворачивается…

Свадебные обряды орков весьма специфичны…

«Дорогой дневник, это была полная ж… задница!»

Отец попытался закрыть мне глаза рукой – видимо, чтобы девичью скромность не возмутить. Но я ещё с прошлого приезда орков помнила, как они любят показывать место, на котором сидят, и скромность не то чтобы пострадала. Впрочем, рассматривать зелёные седалища тоже было не слишком интересно, хотя и веселее, чем слушать хвалебные речи предыдущих участников отбора. А вот когда стража начала натянувшего штаны Ырка из зала выставлять, я уж не утерпела и папенькину ладонь отвела.

Орк весьма успешно держался против двоих стражников. С учётом того, что он был без оружия (топор всё ещё лежал у моих ног), а наши с отцом бравые защитники не рисковали вытаскивать мечи, чтобы не задеть невольных зрителей, всё действо больше походило на балаган.

Ырк уклонялся, сдёргивал висящие на стенах ковры и занавеси, накидывал их на головы преследователям, к которым присоединились и вояки с дворянами, прятался за других кандидатов, не желающих вмешиваться в происходящее. В общем, всячески развлекался. И надо сказать, это было лучшее выступление за сегодняшний день.

Грохот, крики, топот, треск рвущейся ткани. Вонь палёной шерсти от тлеющего настенного ковра, подожжённого магом. Плеск воды, которой этот ковёр пытались залить. Другой маг заморозил лужу, куда должен был наступить орк, но замёрзла вся грязь в зале. Охи, ругань, разъезжающиеся на льду ноги «женихов», попытки схватиться друг за друга, совместные падения. Ырк, кстати, так и не упал – равновесие он держал прекрасно.

Отец наблюдал за представлением с не меньшим увлечением. Я дёрнула его за рукав и, пользуясь тем, что все при деле, и никто не подслушивает, спросила:

– Давай, я за него никогда не выйду, но в следующий тур возьмём? Это гораздо лучше, чем наша дворцовая самодеятельность.

Папенька бросил подозрительный взгляд, явно прикидывая, не потому ли я за орка прошу, что впечатлилась его седалищем, но быстро понял абсурдность подобного предположения, поэтому хмыкнул и кивнул.

Что ж с первым «женихом» мы определились. И это был очень хороший вариант – я могла благоволить Ырку настолько, насколько допускали приличия. Такую кандидатуру отец точно никогда бы не одобрил, зато орком можно спокойно прикрываться от других женихов.

Тонкий свист и грохот прервал наши переглядывания. Я вздрогнула и обернулась на ступеньки. На площадке просителей растянулся Ырк, голова которого наполовину скрылась в куче снежных ирисов. Из недавно показанной всем присутствующим части (естественно, укрытой кожаными штанами) торчал дротик. Судя по тому, что степной вождь не шевелился, остриё было смазано парализующим ядом.

– Младший Пресветлый Князь Великого Эльфийского Леса – Ториэн Остролист.

Мой взгляд упёрся в ушастого блондина в серебряных одеждах. Тот посторонился, пропуская стражников, которые сориентировались чуть медленнее глашатая, но тоже довольно быстро. Ырка взяли за ноги и потащили прочь. Он мычал, отчаянно вращал глазами и, вероятно, проклинал эльфа, использовавшего столь подлый приём для устранения противника.

Я проводила взглядом стражников и утаскиваемого ими Ырка, прикинула примерное количество оставшихся в зале и подавила тяжёлый вздох. Скорее ночь наступит, чем кандидаты закончатся. И ничего интересного впереди не предвиделось.

Ториэн Остролист тоже проводил взглядом своеобразную «процессию» и снова повернулся ко мне. Медленно поднялся по ступенькам, изящным жестом разогнал грязную лужу на полу и встал на одно колено. Не знаю, каким образом, но эльф при этом выглядел так, словно это он оказывал мне милость, а не я ему.

– Я позволил себе прекратить этот фарс, дабы он не оскорблял ваш взор.

«Дорогой дневник, в этот момент я поняла, что с Ториэном Остролистом мы не поладим».

Зато отцу кандидат понравился неимоверно. Кажется, слова про «оскорбление взора» сразили папеньку наповал, ведь он тоже всячески пытался оградить меня от всего, чего только можно. В общем, если бы замуж выдавали его, в эту секунду отбор бы и закончился. Но я выходить за эльфа категорически не хотела. Я вообще не хотела замуж ни за кого, кроме Вейна.

Меня снова объяла тревога, и задрожали руки. Пришлось сцепить пальцы на коленях, стараясь не выдать своего волнения, но противн… проницательный Ториэн всё равно заметил.

– Вас испугало это происшествие? – Он посмотрел мне прямо в глаза, а я… смутилась.

До сих пор никто не рассматривал меня так открыто. Все взгляды были подобострастные, заискивающие, направленные снизу вверх, в конце концов… Но Остролисту как-то удавалось смотреть снисходительно, даже стоя на одном колене.

Фиби почувствовала моё беспокойство и высунулась из ракушки, позволяя отвлечься на неё. Я погладила мягкий мех шубки, успокаивая любимицу, и та снова ушла в себя. Этого короткого перерыва хватило, чтобы взять себя в руки.

– Я не напугана, вам показалось. Разве мне есть чего бояться в своём доме, под защитой обученных стражников, да ещё и в обществе столь отважных заступников?

Естественно, он тут же попросил прощения, что усомнился в достаточности предпринятых мер по охране моего высочества. И удалиться с самодовольной улыбкой на лице. Ведь он был первым из кандидатов, кого я удостоила словом.

Можно было быть мягче, но эльф раздражал тем, что явно понравился папеньке, который прямо-таки светился, как невеста на выданье. А значит, Ториэн точно пройдёт дальше, и мне придётся искать способ его выгнать. Увы, придраться к подарку я не могла: эльф преподнёс снежный ирис, но не живой, как делали простолюдины, а из слезы дракона – редкого драгоценного камня. К тому же цветок напитали магией, так что из его центра то и дело вылетали крохотные сияющие искры. Над подарком как раз чахли мейстер Кортус и королевский маг, и было понятно, что ругать подобную ценность совершенно бесполезно.

– Его Высочество Средний Принц Королевства Каридии Дамир Энский и Его Высочество Младший Принц Королевства Каридии Ратмир Энский.

Оба принца одновременно поднялись по ступеням и поприветствовали меня.

Братьев Энских я знала – папенька много раз предлагал породниться с королевской семьёй Каридии. Мы даже бывали у них в гостях, а они приезжали к нам. И хотя против этих кандидатов я ничего не имела, но желания выйти за кого-то из них замуж не появлялось. Впрочем, я отлично знала их сильные и слабые стороны, так что проблем с придумыванием задания, на котором оба провалятся, не было.

– Принцесса Рьяна… – Оба Энских загадочно мне подмигнули, а прислуга подтащила что-то большое – примерно в мой рост – укрытое пёстрой тканью. – Помнится, вы выражали желание получить зеркало…

– Зеркало? – Я так удивилась, что даже не поприветствовала принцев должным образом. Взгляд против воли обратился к куче подарков, которые громоздились рядом троном. Уж если в чём там и была нехватка, то точно не в отражающих поверхностях всевозможного толка.

– Волшебное... – Дамир задвигал бровями вверх-вниз, а Ратмир театральным жестом сдёрнул с подарка покрывало.

Да, там было зеркало, но не обычное, а то, что могло показать любого человека, где бы он ни находился. Сердце забилось в горле, а ладони похолодели от волнения. Неужели я смогу увидеть в нём Вейна?

– Я вижу, вы вспомнили, – сказал Дамир, а я перевела на него потрясённый взгляд.

Точно! Был такой разговор пару лет назад, когда отец ездил в Каридию заключать военный союз. Там братья рассказывали мне про местные достопримечательности и редкие артефакты, среди которых было и всевидящее зеркало из королевской сокровищницы. Тогда мне так и не дали в него посмотреть, а теперь… Подарили?

– Д-да-а-а… – заикнулась я и густо покраснела под взглядами папеньки, наставников и мейлы Риалинн, ответственной за моё воспитание. Все они, конечно, заметили эту оплошность. – Благодарю за внимание к давним словам.

Братья просияли и удалились. Кажется, я слышала, как они ударили по рукам, довольные произведённым эффектом.

К площадке просителей уже спешил следующий претендент, но я могла думать только об одном.

«Дорогой дневник, неужели я сегодня увижу Вейна?!»

Большую часть оставшихся претендентов я не заметила. Кивала, улыбалась, но все мысли были заняты зеркалом и настоящим женихом. Хотелось уйти к себе и узнать, наконец, где же пропадает мой любимый, в то время как меня пытаются выдать замуж за кого-то из этих... Кто тут у нас, кстати?

Я моргнула, возвращаясь из фантазий обратно в зал. Близился вечер. За окнами сгустились сумерки, слуги принесли десяток жаровен, чтобы обогреть помещение, и от этого горели щёки. Но сырой сквозняк всё равно проникал сквозь приоткрытые двери и пробирался под плотную накидку. Приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не ёжиться от холода. Ещё эти цветы повсюду…

Тонкий, но стойкий запах снежных ирисов смешался со слабым смолистым запахом от углей и вызывал головную боль. Но я продолжала улыбаться. Пока в носу не зачесалось… Ой, только не аллергия! Но на что?

Мой панический взгляд метнулся по залу и в поредевшей толпе женихов выцепил того, кто как раз вышел вперёд, держа в руках что-то белое и пушистое. О нет! Только не это!

– Его Драконье Высочество, Повелитель Западного Горного Предела…

Терпеть стало почти невозможно. Я судорожно стиснула руки на подлокотниках трона, прерывисто вдохнула и заморгала, пытаясь предотвратить неизбежное.

– …Великий Властелин Северных Предгорий Агнезар Великолепный.

– Вижу, я поразил вас в самое сердце. Дышите, принцесса, – он многозначительно улыбнулся. Кот в его руках шевелился, и я как раз старалась не дышать. – Вероятно, на этом отбор стоит закончить?

Флакончик с эликсиром от аллергии был в кармане накидки, но я сомневалась, что выхлебать на глазах у всех неизвестное зелье будет лучше, чем оглушительно чихнуть. Хотя…

Додумать не удалось.

– Чхи!

Я успела прикрыться рукавом, а хотелось бы провалиться под землю. Вредную мейлу Риалинн никогда не интересовало, что аллергией управлять невозможно. Это было неприлично и не подлежало обсуждению. И сейчас взгляд наставницы блеснул злобой, которая грозила мне не меньше, чем получасовым выговором.

– Прошу прощения, – пробормотала я, чувствуя, что сейчас снова чихну.

– Поразили до глубины души, – холодно сказал папенька. – Вы настолько ничего не узнали о невесте, что принесли в подарок животное, на которое у неё аллергия.

– Но это редкий горный шесс… – попытался оправдаться владыка, повелитель и что-то там ещё, растеряв половину своего великолепия.

Король повернулся ко мне, а великий пласти… то есть властелин настолько опешил, что остался топтаться на площадке просителей и трясти своим пушистым котом. А я чувствовала, как у меня начинают слезиться глаза.

– Яночка, прими лекарство, – сказал папенька, глянул на «жениха» и строго спросил: – Вы всё ещё здесь?

Юный дракон, а я только сейчас рассмотрела, что он вряд ли старше меня, едва заметно покраснел, поклонился и отправился прочь. Забрав с собой шесса.

Король встал с трона, заслонил меня собой, давая возможность достать и выпить эликсир, и громогласно оповестил:

– Если кто-то ещё принёс в подарок животных, прошу покинуть зал сразу.

И так мне захотелось обнять папеньку – всё-таки он меня всегда очень любил, несмотря ни на что. Даже драконье высочество прогнал, хотя заключить с ними союз было бы очень выгодно. Ещё и спиной закрыл, чтобы я не позорилась перед гостями со своим нездоровым видом. Если бы ещё замуж не пытался выдать, цены бы ему не было…

Но, судя по звукам, к нам уже спешил следующий претендент.

«Дорогой дневник, на этом отборе драконов не будет! У меня на них никакого терпения и эликсиров не хватит!»

В носу продолжало чесаться, хотя эликсир уже должен был убрать все симптомы. То ли шесс оказался особенно аллергенным, то ли где-то рядом прятали ещё одного зверя. Но непредставленных кандидатов оставалось всего три или четыре, а остальные либо уже отдали подарки, либо были наши, замковые и точно знали про мой недуг.

– Кертис Пограничный, – разнеслось по залу, и я ожидала, что дальше последует цепочка титулов длиной с Западный горный хребет, которым повелевал покинувший нас дракон, но против ожиданий, в собственности у нового гостя оказалось только имя.

Но и безродным он тоже не выглядел. Одежда его была сшита из добротной ткани и явно на заказ, а не куплена готовой (уж я-то отлично это видела), и по всей поверхности дублета тянулась едва заметная вышивка алорской нитью, отводящей взгляд – узор на одежде я так и не смогла различить.

В опустившейся тишине должен был раздаться звук шагов, но его не было. Гость приближался совершенно бесшумно. Плавный стелящийся шаг, движения, полные скрытой силы, уверенный взгляд. Также бесшумно он опустился на колено.

– Увидеть принцессу Рьяну Изрийскую редкая удача. Столь же редкая, как найти цветущий папоротник.

Кертис Пограничный вынул из-за пазухи футляр и протянул мейстеру Кортусу. Тот аккуратно достал оттуда очень старую, я бы даже сказала дряхлую, карту. Судя по охам, подарок оказался весьма ценным.

Я улыбнулась, кивнула, сдержалась, чтобы не поморщиться, – в носу снова зачесалось. И проводила взглядом странного незнакомца. Никаких мыслей о том, кто это, у меня не было, от того становилось тревожно – будет сложно найти причину, как от него избавиться.

Впрочем, долго об этом размышлять мне не дали. Следующим подошёл сын первого папенькиного советника, затем племянник короля Риннервы, который полгода назад уже сватался и получил отказ, и, наконец, последним представили варвара с морозных островов. Он был похож на гору и гремел боевым топором о щит так неистово, что пол принялся ходить ходуном, а раствор, на котором держались камни стен, начал крошиться.

Свадебные обряды варваров тоже оказались весьма специфичны, хотя и не настолько скандальны, как у орков. К счастью, увели последнего «жениха» гораздо быстрее, чем Ырка.

Наступила свобода. Можно было, наконец, встать и выйти из зала, избавиться от всех этих взглядов, которые чуть ли не дыру на мне протёрли, запросить предварительный список прошедших и попробовать вычеркнуть оттуда хотя бы парочку, объясняя личной антипатией. А потом придумать, какое задание поставить первым.

Взвизгнули трубы, означающие окончание приёма, я встала, подняла подушечку с Фиби, подхватила подол платья и замерла в нерешительности. Впереди было две ступеньки и площадка просителей, где валялись увядшие ирисы пополам с грязью, наступить туда, чтобы не испачкаться, было решительно невозможно. Да и лёгкие туфли не подходили для подобных испытаний.

Секунда. Другая. Я чувствовала цепкий взгляд мейлы Риалинн, готовой уже записать мой очередной просчёт, чтобы потом выговорить. Наступить в грязь и испачкаться – недостойно принцессы. Стоять столбом, не зная, что делать – недопустимо для будущей правительницы. Сесть обратно – показать свою неспособность справиться с затруднительным положением.

Я сглотнула и решила, что запачкаться – самая малая из возможных проблем. Двинулась вперёд. Ступенька, вторая. Оставался ещё шаг до грязного месива, как вдруг пол передо мной накрыл плотный плащ, а в поле зрения оказалась ладонь, на которую предлагалось опереться.

Это было вопиющим нарушением правил, хотя, конечно, не таким, как представление устроенное орком. Я вскинула взгляд на нарушителя и сбилась с шага. Передо мной на колено опустился ещё один претендент и протягивал руку, чтобы помочь пройти по плащу через грязь. Его длинные белые волосы сплетались в затейливые косички, а серые глаза смотрели с каким-то ожиданием. И даже острые уши не сразу привлекли внимание.

– Рад, что могу помочь вам преодолеть это небольшое затруднение.

После этих слов мне не оставалось ничего, как вложить руку в его ладонь, сделать два шага и произнести, мысленно проклиная все пятнадцать томов эльфийского этикета:

– Вы не только оказали мне поддержку, но и подарили чувство безопасности в этот затруднительный момент. Чем я могу отплатить вам за услугу.

Будь это не эльф, я бы ограничилась простыми словами благодарности, но остроухие все поголовно были помешаны на таких вот широких жестах, на которые следовало обязательно ответить. И если Остролиста удалось осадить, намекнув на неуважение к принимающей стороне, то тут крыть было нечем. И я знала, что сейчас будет просьба о прохождении в следующий тур, несмотря на опоздание.

– Хватит того, что вы лично примете мой дар. – Эльф достал из внутреннего кармана небольшую потрёпанную книгу и протянул мне. Пришлось разорвать прикосновение и взять её в освободившуюся руку. Сразу стало понятно, что подарок не особенно ценный. Это был простой, зачитанный до потёртостей томик, у которого даже обложку не обновили. Название на половину стёрлось, и пришлось приложить усилия, чтобы разобрать надпись. Но когда я, наконец, смогла её прочитать, то поняла – это самое ценное из того, что мне сегодня дарили.

«Легенды древнего мира». Такие же, какие я читала в детстве. Этот томик не был ценным ни для кого, кроме меня, потому что такую же книгу мне когда-то дал Вейн. И именно её сжег отец, когда мы первый раз поссорились из-за моего замужества.

Пальцы сжались на старом кожаном переплёте, и никакая сила не смогла бы сейчас вырвать из моих рук «Легенды».

– Я принимаю твой дар. – Повисла пауза. Имя «жениха» либо не объявляли, либо я его прослушала, решая, как преодолеть лужу. Но эльф, вопреки ожиданиям, не назвался. Встал, поклонился, развернулся и покинул зал. Оставив меня стоять на его плаще, держа в одной руке книгу, а в другой подушечку с Фиби, и растерянно хлопать глазами.

«Дорогой дневник, я могла бы попросить отца вышвырнуть из отбора безымянного эльфа, но я не способна расстаться с его подарком, который так о многом мне напоминает. Я оставлю книгу себе, а от «жениха» обязательно избавлюсь позже».

Глава 4

Вейн Верлинг

Пегас нашёлся довольно быстро – звуки ударов копыт о каменный пол гулко разносились по пустому замку. «Благороднейший» прохаживался по картинной галерее и рассматривал портреты наших великих предков. Близко подходить я не стал, не желая провоцировать его на чихание и выплеск магии – конскую дозу эликсира от аллергии ещё не доставили.

– А ты породистее, чем я думал. – Пегас одобрительно хлопнул крыльям, создав такой поток воздуха, что картины на стенах перекосило. К счастью, ни один предок не свалился со своего места. – И размер в холке хороший, и конституция крепкая, и мускулатура развитая, магия опять же сильная.

«Благороднейший» сам приблизился и обошёл меня по кругу, словно коня на рынке покупал. Разве только в рот не заглянул, чтобы зубы пересчитать.

– Грива, конечно, так себе, но это мы поправим.

– Что? – Я даже схватился за свои белые пряди. Нормальная грив… тьфу ты, волосы – чуть длиннее плеч. И собрать легко, и распустить для официальных церемоний не сложно. – Отлично всё у меня!

Более внятный ответ я от растерянности придумать не смог. До этого великую родословную Верлингов никогда не низводили до расчёта характеристик породы.

– Да-да, терпимо для человека, – задумчиво покивал пегас. – Хотя, конечно, есть куда стремиться. Ты, я слышал, наследственность улучшать собрался? Кобыла твоя красивая? Выносливая?

– Она не кобыла!

«Благороднейший» поморщился. На конской морде это смотрелось особенно внушительно.

– Забыл, как у вас племенные красотки называются.

– Невеста она моя!

– Не вижу повода вставать на дыбы и так ржать. Будешь нервничать – складки на морде появятся.

– Так! С меня хватит!

Я развернулся и пошёл прочь. Лучше совсем без помощника, чем с таким. Отцу потом «спасибо» передам, если через границу смогу пройти не убившись.

– Ну и куда ты так резво поскакал? Аж камень под копытами искрит.

Камень под копы… да что ж такое?! Под ногами! …и правда, искрил – магия снова вышла из-под контроля от близости эльфийского пегаса. Хорошо хоть удалось минимизировать утечку силы, и ещё повезло, что форму тьма приняла вполне безобидную.

Конь поспевал за мной без всяких проблем, чем вызывал раздражение и досаду. Зачем я вообще пошёл его искать? Лучше бы сразу отправился на границу, не теряя времени. А там уж, как пойдёт – расщепит о барьер, размажет о локальную магическую аномалию Изрии, схватят и посадят в тюрьму… Плевать! Сидеть в стенах родового замка я точно не собирался.

– А, вот вы где! – по коридору разнёсся жизнерадостный крик Глэйна. А потом появился и сам брат с ведром эликсира от аллергии.

– Это, как тебя… – Он повернулся ко мне и уточнил: – Как лошадку зовут?

– Сам спроси, – не останавливаясь, ответил я. Сзади раздался возмущённое ржание, отповедь о благородстве пегаса и изумлённый вскрик Глейна, но вмешиваться в их общение я не стал. У меня и без этого было много дел.

Двор встретил холодным ветром и слякотью. Рьяна рассказывала, что в Изрии зимой всё заметает снегом, так что сугробы могут подниматься до окон второго этажа. Но в Верлингарде редко было настолько холодно. Я играл в снежки с братьями то ли три, то ли четыре раза за всё детство.

– Брат у тебя – хамло, – вдруг раздалось за спиной, заставляя вздрогнуть от неожиданности. – Мне! Благороднейшему из благородных! Пить из ведра!

Я шумно выдохнул и устало повернулся к пегасу.

– Что тебе надо? Я же сказал, что сам справлюсь, иди туда, откуда пришёл.

– Мал ты ещё говорить, что мне делать. – Конь гордо изогнул шею – хоть картину рисуй. Даже я залюбовался, хотя не испытывал к этому «животному» никаких положительных чувств. – Совсем жеребёнок, жалко тебя. Ну, и отцу твоему я услугу должен. Хотя всё должно было быть наоборот! – Последнюю фразу пегас произнёс настолько возмущённо, что у меня даже природное любопытство, почти убитое учёбой, проснулось.

– Ты должен отцу?

– Должен, но никогда меня об этом не спрашивай. История во всех смыслах постыдная. И пошли уже за твоей кобы… невестой. Долго думать будешь – в другой табун уведут. – Пегас раздражённо ударил хвостом по крупу. – Открывай портал к границе. Только через артефакт, а не сам, а то смешение магии нас куда-нибудь не туда закинет или во что-нибудь диковинное превратит.

Очень хотелось допросить коня, но времени на это не было. Я достал из кармана артефакт перехода, бросил на землю и наступил ногой. Хрустнуло, зашипело, и передо мной словно вырезали кусок картинки – широкий двор заслонила тёмная стена, бликующая красным. От её поверхности тянуло настолько мощными агрессивными заклинаниями, что волосы на затылке шевелились.

То ли конфликт двух магий влиял и на артефакты, то ли его изначально так настроили, но портал открылся на высоте почти трёх метров от земли. Я смотрел, примериваясь, как бы так прыгнуть, чтобы удачно приземлиться, но долго думать мне не дали.

– Атмосферно, – заявил пегас и толкнул в спину.

Едва сдержав крик, я провалился внутрь портала и полетел вниз.

Приземление вышло жёстким и грязным. Нога подвернулась, плечо вывихнулось, а ребро треснуло. Но хуже было не это – повредить некромантам не так-то просто – хуже было то, что я весь извалялся в грязи. И если регенерация тут же начала восстанавливать тело, то почистить одежду было невозможно. Во всяком случае, не рискуя остаться вообще без неё. И причиной этому был грациозно приземлившийся сзади пегас.

– Чудесно, – буркнул я.

Грязь, конечно, не сильно была заметна на чёрном плаще, но явиться в таком виде к Рьяне было нельзя. Точнее, к ней-то как раз можно, но не показаться перед её окружением.

– Пойдём, мой юный жеребёнок, потом попереживаешь о чистоте шкуры и помыслов.

Благороднейший направился к нерушимой границе и прошёл сквозь неё, словно там не было ровным счётом ничего. Пустота. Никаких заклинаний, никаких барьеров, а просто иллюзия для доверчивых дураков. Но это точно было не так: три года назад я сам чуть не умер, пока бился об эту защиту. Да, это было немного (ладно, сильно) похоже на сумасшествие – знаний о работе заклинаний было мало, поэтому меня перекрутило всеми возможными способами, так что даже регенерация не помогла, и пришлось отцу лично собирать «лоботряса и неуча» по кусочкам. После чего меня и упекли в академию.

От воспоминаний заныло тело, словно там опять появились все старые синяки, переломы и прочие увечья. Повторять этот опыт категорически не хотелось. Но пегас прошёл через преграду, словно не заметил.

Я выставил перед собой руку и осторожно двинулся вперёд. До барьера оставалась пара метров, и ладонь пронзило предупредительными уколами атакующих заклинаний. Ещё шаг. Болью прошило до самого локтя. Мигнула и ровно засветилась красным сплошная стена, уходящая в небо, намекая, что ещё чуть-чуть и заклинание активируется.

В одном шаге от преграды я остановился. По телу прокатывались волны боли, пока ещё терпимой, а от заклинаний, действующих на эмоции, обдавало страхом. Отделить свои чувства от вызванных магией было нелегко. И если бы не горячее желание попасть в Изрию, я бы уже давно повернул обратно.

– Ну, что ты встал?

Морда коня высунулась из стены. По белой шкуре прошли отблески красного света, и всё это стало выглядеть, как свежеотрубленная голова лошади, висящая над камином. Бр-р-р. Даже меня – некроманта – проняло.

– Сюда иди.

Пегас вышел из стены ещё немного, схватил зубами за край плаща и дёрнул на себя. От неожиданности я не устоял на ногах и полетел вперёд, предчувствуя, как сейчас будет больно.

Но руки не ощутили ничего кроме пустоты. С возгласом изумления я приземлился в очередную грязную лужу. Но сейчас мне на это было совершенно наплевать. Я оказался в Изрии! И совсем скоро увижу Рьяну!

Я рассмеялся. Смех сам рвался из груди из-за странного чувства, похожего на опьянение. То, что чуть не убило меня три года назад, то, что даже после окончания академии казалось сложной задачей, сопряжённой с риском для жизни, можно было преодолеть так просто…

На секунду показалось, что все проблемы уже решены. Да и какие тут проблемы? Сесть на пегаса, долететь до замка, похитить Янку. А дальше… Дальше мысли не шли, оставляя только бешеный стук сердца и ощущение счастья.

– И долго ты собираешься отдыхать? – Рядом опустилось неподкованное копыто пегаса. Брызнула грязь, и едва удалось заслониться рукой. Хотя, по правде сказать, беречь там было уже нечего – я извозился с ног до головы. Зато благороднейший просто-таки сиял чистотой. Ни одного тёмного пятнышка, ни одной капли грязи на лоснящейся белой шкуре.

Розовое марево в голове разошлось, и разум признал, что пара небольших затруднений на пути к счастливому будущему всё-таки имеется. Во-первых, мне нужна была чистая одежда, во-вторых, следовало изменить внешность. Ни то ни другое не представлялось возможным рядом с благороднейшим.

Словно в ответ на эти мысли, в носу зачесалось, и я нащупал в кармане флакон с эликсиром. Глотнул. Зуд прошёл, а проблемы остались. Почему конфликт магии нельзя было устранить так же просто, как симптомы аллергии?

– Так, надо отойти подальше, чтобы я мог колдовать.

Я встал и осмотрелся. В этой части пограничья было пустынно, слякотно и безлюдно. Поодаль виднелась то ли роща, то ли небольшой лесок. Голые ветви деревьев устремлялись в низкое серое небо, в котором даже птиц не было.

– Не выйдет. Настолько далеко не отойдёшь. Иначе, думаешь, стал бы я ждать в галерее за изучением характеристик твоей породы?

И правда, я только сейчас задумался, почему благороднейший, которому вся эта история была не особенно интересна, остался и даже добровольно помогал – пегаса призывали не через заклинания исполнения долга, а значит тут действовали иные силы. А какие условия мог вложить отец в призыв?

– В общем, мы вместе, пока ты своей цели не достигнешь. Так что, давай по-быстрому твою кобы… невесту заберём и расстанемся. У меня достаточно других дел.

Благороднейший взмахнул крыльями, затем ещё и ещё. Поток воздуха ударил в лицо, заставляя пошатнуться и выставить локоть, защищая глаза. Я наклонился вперёд, удерживая равновесие, но дуло так, что, казалось, сейчас меня всё-таки снесёт.

Воздух закрутился вокруг в воронку, словно пытаясь содрать одежду, а то и кожу. К смерчу примешалась светлая магия, вызвав тошноту и приступ головной боли. На языке появился горький гнилостный привкус. Вот же дрянь! Этот конь меня отравить решил что ли?!

Я пробудил в крови первородную тьму, но очистить организм она не смогла, словно что-то блокировало потоки. В миг, когда я уже собирался расстаться с обедом, всё прекратилось.

– Готово. Теперь тебя мать родная не узнает, – радостно заржал этот… мерин.

Я едва слышал его, борясь с дурнотой. Опёрся руками о колени и глубоко дышал. Волосы повисли, закрывая обзор… Так, я не понял!

– Это что?

Я резко выпрямился и поднёс к глазам удлинившиеся пряди. До поясницы – не меньше. Хоть косы плети. Ощупал голову – а их уже заплели. И уложили в причёску. Что-то задело пальцы, и я с ужасом коснулся острых кончиков ушей. От души подёргал и скривился от боли – настоящие.

– Ты что сделал?! – Я обернулся к пегасу, который выглядел предельно довольным. – Возвращай, как было!

– Ни в коем случае. Ты теперь красавчик: грива длинная и ухоженная, стать видна, порода опять же. Сразу понятно – скакун, а не рабочая лошадка. Все кобылы твои будут. Потом спасибо скажешь. Даже не ожидал, что с этими магическим помехами, ты таким симпатичным выйдешь. Мог бы и в орка превратиться, а то и вовсе в слизняка, но повезло.

В орка?! У меня дыхание от возмущения перехватило. В слизняка?! В крови забурлила первородная тьма, и это успокоило – внутри я по-прежнему остался некромантом, пусть временно и не мог нормально управлять магией.

Ладно, мне надо было изменить внешность, благороднейший изменил мне внешность. Надеюсь, не на уродливую. Уши непроизвольно дёрнулись, заставляя в этом сомневаться. Я скрипнул зубами.

Всё это ненадолго. Заберу Янку и расколдуюсь. А после объясню коню, что нельзя колдовать на людей, мрак знает что, без предупреждения.

– Ладно. Спасибо сразу скажу. Только дальше давай без заклинаний.

Пегас бросил на меня снисходительный взгляд, но кивнул, признавая, что в этой просьбе есть смысл.

– Полетели тогда.

Я подошёл к благороднейшему, попытался схватить его за гриву, но тот в ужасе отшатнулся.

– На мне? Верхом?! Я тебе что, банальная лошадь? Я конь самого благородного происхождения из возможных! Я эльфийский пегас! Да ни один прямоходящий никогда не осёдлывал никого из моего рода!

Морда пегаса приобрела шокированное выражение, а потом сменилась брезгливостью. Видимо, всё же представил, как я его оседлаю. Терпеть это дальше было невозможно!

– Хватит!

Внутри взорвалась тьма, растеклась в крови, заполнила радужку – мир подёрнулся тёмным маревом. Над ладонью соткалось малое подчиняющее плетение. Я едва удержался, чтобы его не швырнуть.

– Значит, ты надо мной издеваться можешь, колдовать, что тебе хочется, как будто я подопытный кролик, можешь, а сам стоишь в белой попоне и трогать тебя нельзя? И слова неподходящего не скажи?

Пегас начал отступать, а на морде появилось некоторое сомнение, и я даже понадеялся, что понимание.

– Я, конечно, ради Янки много чего могу стерпеть, но не такое отношение.

Тьма на ладони вдруг встрепенулась, свернулась в какую-то странную конструкцию и материализовалась цветком, который очень походил на снежный ирис, но был из камня, да ещё и фонящим подчиняющими чарами.

Глаза благороднейшего округлились. Он подошёл и обнюхал результат спонтанной трансформации и сказал, словно вообще не слышал моей тирады:

– Эльф-некромант – какое душераздирающее зрелище. Дрянь эту убери.

– Ты понял, что я сказал? – Я подвинулся так, чтобы поймать взгляд благороднейшего. Но ирис в сумку всё же засунул.

– Да-да, всё понял.

Я даже опешил. Ждал отповедь, а то и ответные взбрыки по поводу неуважения, но точно не такой покладистости.

– Даже ничего не возразишь? Что ты лучше знаешь, дольше жил и вот это всё? – на всякий случай уточнил я, начиная сомневаться, что доходчиво сформулировал претензию.

– Вейн… Тебя же Вейн зовут? – Пегас поднял морду и шумно выдохнул, как будто я его уже достал. Хотя я бы поспорил, кто кого. – Зачем мне с тобой ругаться? Это не моя битва. Мне понятно, почему ты злишься – из-за задержки в пути. Это твоя война, для тебя каждое промедление подобно проигрышу. Но мне по большому счёту всё равно. Но ездить на себе не дам – это дело принципа.

Благороднейший устало посмотрел в небо и взмахнул крыльями, словно хотел улететь от меня и этого разговора, но волею судьбы не мог.

– Я думаю, что могу ускорить процесс и быстрее избавиться от твоего общества. Но, согласен, эти способы не самые приятные, довольно рискованные и выдают случайный результат. Я в этом ничего страшного не вижу, но опять же – это не моя битва. Раз это важно, я учту твою позицию. Так всё равно будет быстрее, чем ругаться по дороге туда и обратно. Хотя, по моему мнению, твоя кобы… невеста, если любит, должна узнать жениха в любом виде: хоть некромантом, хоть эльфом, хоть орком, хоть слизняком.

– Она и узнает! – запальчиво сказал я.

Янке я верил, как себе. И ни секунды не сомневался, что стоит там увидеть друг друга, как все проблемы разрешатся. Надо было только добраться до замка. Но как это сделать, если не ехать верхом и не строить портал?

– Ну и отлично. Хотя, если верить моему опыту… Впрочем, зачем он тебе… – прервал сам себя благороднейший, а я почувствовал его обиду и свою вину, но просить прощения не стал. В конце концов, конь тоже не извинился передо мной, а просто обещал учесть позицию ради собственного спокойствия. – И давай уже поторопимся, а то смеркается.

– Я не могу строить порталы рядом с тобой, а ты не собираешь везти меня на себе…

– Пегасы – внепространственные существа. И это не магия, а наша природа. Сейчас пройдём.

Конь топнул копытом, разбрызгивая грязь. Я инстинктивно отшатнулся, но бурая жижа сползла по ткани штанов, не оставляя следов. И только сейчас я заметил, что поменялся ещё и наряд. Одежда была примерно такого же кроя и размера, но вместо привычного плаща на мне был надет странный плотный халат. До сих пор я его не замечал только потому, что он был расстёгнут.

– Это… Что? Почему я в халате?

– Это не халат, а тёплая одежда. В Изрии зима всё-таки. Там все так ходят. – Не отвлекаясь от выбивания копытами грязи, ответил благороднейший. – Держись рукой, но за гриву не хватайся, – предупредили меня.

Я дотронулся до лоснящейся шкуры, и ритм, с которым конь бил копытом, прошил всё тело. На секунду показалось, что мы проваливаемся в лужу, но ноги тут же ощутили твёрдую опору, а под одежду забрался ледяной ветер, заставляя запахнуть зимний изрийский халат, но и это не сильно помогло.

Стараясь не стучать зубами, я осмотрелся. Впереди был королевский замок. Вход преграждали ров, через который вёл перекидной мост, и массивные ворота, к счастью, сейчас распахнутые.

Стражники, увидев эльфийского пегаса, так изумились, что даже ничего у меня не спросили. Только мычали невнятно и тыкали пальцем.

Ничего не спросили у меня и при входе в зал, но уже по причине общего столпотворения – людей набилось столько, что было трудно дышать. И захотелось половину из присутствующих умертвить на время, чтобы не мешали остальным. А желательно умертвить всех! Потому что каждый из них претендовал на Янку. Кстати, её я ещё не видел.

Отогнав подальше ревность и злость, я растолкал локтями кучно стоящих людей и взглянул, наконец, на свою неве… На троне сидела не Янка!

Если бы рядом не находился Эльдор IX, который совершенно не изменился с последней встречи, я бы подумал, что Благороднейший привёл меня не в тот замок. Но король был на месте, а значит…

Я всматривался в лицо девушки и не мог поверить. Она скорее походила на старшую сестру Рьяны, и с моими воспоминаниями имела мало общего. Черты лица – резче, синющие глаза – больше и глубже, волосы – в идеальной причёске, а фигура… Моя Янка была худой пятнадцатилетней девчонкой, а на троне сидела вполне оформившаяся девушка.

Но больше всего меня поразили не внешние изменения (тьма с ними, я вообще стал эльфом!), а маска равнодушия и скуки на лице. Принцесса заученно, хотя и доброжелательно улыбалась, якобы в смущении опускала глаза, снова улыбалась… Моя Рьяна никогда себя так не вела! Это был самый искренний, добрый и отзывчивый человек на свете! Который не заставил бы никого ради развлечения опускаться на колено в грязь.

Только сейчас мне пришло в голову, что прошло три года. Три! За это время столько всего могло произойти! Со мной вот произошло. И почему я думал, что для неё всё застыло? Может, она уже про меня думать не думает, а отбор – её идея. Как там говорил Глейн: «Дайте всех посмотреть»?

От этих мыслей стало так плохо, что я сцепил зубы и шумно выдохнул. Хотелось развернуться и уйти, но я стоял, как примороженный к месту суровой изрийской зимой, и смотрел, смотрел, смотрел на Янку, с горечью понимая, что, наверное, уже ей не нужен. Да и зачем ей некромант, которого не было целых три года, когда рядом столько знатных претендентов, готовых исполнить любой каприз?

Да и нужна ли мне она? Вот эта холодная, равнодушная принцесса, торжественно восседающая на троне и смотрящая на всех свысока?

Я мчался не к ней, а к девчонке, которая жила летом в Приграничье, сбегала от своих суровых наставниц, радовалась мелочам, грустила, что не может завести питомца, пила эликсиры от аллергии, лазала по деревьям, ругалась с Глейном, от души смеялась… Я ехал к той Янке, но, кажется, она осталась только в моих воспоминаниях.

А обещание приехать на восемнадцатый день рождения… Я о нём не забыл и всеми силами старался исполнить, но это совсем не значило, что Янка меня ждала. Не ждала.

Надо было уходить, но я не мог. Пытался запомнить образ Рьяны Изрийской, которая пришла на смену моей принцессе, и надеялся, что это поможет побыстрее смириться с произошедшим.

Заволновалась Янка только на представлении орка. Я было подумал, что от симпатии, даже по привычке заревновал, но быстро понял – причина в сумасбродных традициях кочевников. Стало неловко: непристойности делал орк, а стыдно было мне. Потом Ырк ещё и представление устроил, которое принцессу развеселило – это стало понятно по её взгляду, вспыхнувшему интересом, и по тому, как внимательно она следила за перемещением «жениха». Даже несколько раз хихикнула не сдержавшись.

Моя Янка никогда бы не стала смеяться над другими!

Толкнули в плечо. Я пошатнулся, оторваться от разглядывания невесты и осознал, что драка переместилась вплотную ко мне. Пришлось спешно отходить, распихивая локтями людей и получая ответные тычки. Участвовать в этом балагане я не собирался. К счастью, его быстро прекратил мой «собрат». Я даже испытал к нему благодарность, но ненадолго. Секунд на десять. Пока не понял, что в давке он спёр у меня цветок, напитанный магией подчинения! Ушастый карманник!

Захотелось запустить в вора чистой тьмой, но в носу подозрительно зачесалось, напоминая, что на магию полагаться не надо. Так я и стоял, сжимая кулаки и сверля злобным взглядом конкурента, который даже удостоился разговора с принцессой. Остроухий козёл!

Почему я не выкинул ирис в Приграничье? Боялся, что его кто-то найдёт и использует во зло? Ну, молодец! Вот, пожалуйста, сам принёс в толпу и проворонил кражу. Хорошо, что Янка подарки в руки не брала – их отдавали дородному мужчине с внимательным взглядом, солидным пузом и окладистой бородой. Оставалось надеяться, что цветок запрут в хранилище и забудут. Да и настроить чары на конкретного человека было сложно любому, несведущему в некромантии.

Я утешал себя этими мыслями, но сердце быстро стучало в груди, а внутри ворочалось нехорошее предчувствие. Дурниной орало.

Как бы далека от моих представлений ни была Янка, а зла я ей точно не желал. Если уж принцесса собралась замуж, то должна выйти за того, кого сама выберет, а не по магическому внушению.

Это значило лишь одно: цветок надо изъять. И поскорее. Обвинять эльфа было бессмысленно – доказательств, что ирис мой, не существовало. Говорить о подчиняющих чарах – выдать, что я некромант. Оставалась кража. И в этом мне должен был помочь Благороднейший. Что бы он сам по этому поводу ни думал.

Оставалось уговорить пегаса. Я развернулся и вышел из зала – надо было торопиться.

Стоило выйти на улицу, как с ног чуть не сбил колючий злой ветер. Как изрийцы вообще живут с такой погодой? Янка рассказывала, что у них холодно зимой, но чтобы настолько! К тому же разговоры обычно были об игре в снежки, о морозных узорах на окнах, о том, как снег блестит на солнце, о катании на коньках. Сейчас же никакой красоты не было. Было сумеречно, скользко и настолько холодно, что зуб на зуб не попадал.

– Простите, вы тут пегаса не видели? – обратился я к стражнику.

Тот дёрнулся, бросил направо затравленный взгляд и сжался в своих доспехах. Понятно. Значит, мне направо.

Скупо поблагодарив информатора, я отправился на…конюшни? Праматерь тьма, они что, запихали Благороднейшего в стойло?! Внутри всколыхнулась злорадная радость пополам с холодящим ужасом. Или это был очередной порыв ледяного ветра?

С одной стороны, было бы неплохо, сбей местные конюхи с пегаса немного гонора, а я выступил бы его спасителем. С другой, как бы Благороднейший не сбежал от таких условий. Пусть он не может далеко от меня перемещаться, но поговорить с ним надо было прямо сейчас, а не бегать в поисках по всему замку.

Вопреки моим страхам, в конюшне всё было мирно. Две светловолосые девицы с распущенными волосами и в одних нижних рубахах до пят чесали пегасу гриву золотыми гребнями. Готов поклясться, обе были девственницами. Только почему их приставили к пегасу, он же не единорог?

Одна дева пела какую-то задорную песню, а вторая хохотала, когда Благороднейший фыркал ей куда-то в шею.

– О, Ве… дружище. Добыл коб… невесту? Я вот себе уже двух красавиц нашёл, – заметил меня пегас.

– Нет, не добыл. – Я махнул рукой, девицы понятливо отступили, быстро набросили меховые халаты, подхватили свои вещи и исчезли. – Но есть разговор.

– То есть сам ты других жеребцов не затоптал, так ещё и моих кобылок распугал? Где твоя совесть?

– У некромантов атрофируется за ненадобностью, – буркнул я и подошёл поближе, чтобы тихо объяснить ситуацию. В конюшне, конечно, никого не было, но мало ли… – Помнишь цветок с магией подчинения?

Пегас мотнул головой, подтверждая, что прекрасно помнит, и переступил копытами.

– Так вот, у меня его спёр какой-то эльф и подарил Янке. Теперь его надо украсть, чтобы он не причинил никому вреда.

– Знаешь что? Воровать невесту – это одно. Это даже благородно. А воровать случайных эльфов я не собираюсь. Да и что ты будешь с ним делать? На опыты пустишь? Дипломатического скандала не боишься? Я, между прочим, эльфийский пегас и издеваться над своими соотечественниками не дам! – тихим шёпотом, раскатившимся на всю конюшню и наверняка за её пределы, произнёс Благороднейший.

– Не эльфа, а цветок, – прямо в ухо пегасу прошептал я. Хотя мысль пустить Остролиста на опыты мне понравилась. Почему я сам до этого не додумался?

– Что цветок? – Благороднейший так на меня посмотрел, что захотелось завыть.

– Украсть цветок из сокровищницы. Чтобы он никому не причинил вреда.

– Зачем так сложно, мой юный жеребёнок? Там полно магических ловушек, плюс надо точно рассчитать расстояние, а это непросто даже для пегаса… Женись на принцессе, а она уже пустит тебя в сокровищницу.

Жениться на принцессе Рьяне Изрийской… Вот на той надменной, холодной девице на троне? Которая за всё время, что я был в зале, ни одного слова не сказала, только заученно улыбалась, кивала и скучала?

Нет уж. Я представлял свою семейную жизнь иначе. С девушкой, с которой можно поговорить по душам, посмеяться и погрустить. Поделиться сомнениями и радостями. Которая была нужна мне, и которой был нужен я. С той, от кого веяло летним теплом Приграничья.

От принцессы веяло разве что холодом. Или это я стоял на сквозняке? Представить её можно было только равнодушно кивающей мне при встрече в коридорах замка. Нет, спасибо, мне такая семья не нужна.

Ради своей Янки я готов был переехать в снежную Изрию, но ради совершенно незнакомой девицы…

– Исключено, – коротко ответил я.

– Исключено, – также коротко ответил пегас.

– Что?

– Что?

– Ты мне не поможешь?

– Сам себе помоги. – И Благороднейший повернулся ко мне… кхм… хвостом.

– Ты не понимаешь! Чары могут подчинить её, и она выйдет замуж за эльфа-клептомана!

– Так иди и убеди, что твоя эльфовость более эльфовая и воруешь ты круче, – едва обернулся на меня пегас. – К тому же если она любит, то никакие чары её не подчинят.

– Я вообще не эльф! И не ворую! – против воли возразил я, хотя понимал, что Благороднейший просто подначивает. А потом всё-таки озвучил свои сомнения: – И дело в том… Янка меня уже забыла, похоже… – в голосе внезапно прозвучали такие горечь и грусть, что даже Благороднейшего проняло. Тот повернулся и тяжело вздохнул.

– Прошлое никуда не девается. Просто напомни ей.

Морда коня приобрела такое же печальное выражение, какое было, наверное, и на моей. Тьфу! Не морде! На моём лице! Пегас тут же встряхнулся, разгоняя тоску, и толкнул меня к выходу.

– В общем, покажи там всем, что такое настоящая любовь. Делать за тебя работу я не буду. Всё сам. Вот этими смешными маленькими лапками… Как там? Руками, вот.

Я пытался сопротивляться, но Благороднейший всё-таки вытолкал меня за дверь. И я снова оказался на ледяном ветру. Таком холодном, словно сама смерть обняла. Умершие именно так это и описывали – лютый мороз, что аж сердце останавливается.

Сердце у меня пока не остановилось, но болело оттого, что я совершенно не понимал ни своих чувств, ни чувств Янки, ни хочу ли я участвовать в отборе, ни тем более хочет ли этого она. На душе было темно и стыло, как изрийской зимней ночью.

Но как бы то ни было – цветок в замок притащил я. И эту ошибку должен был исправить тоже я. А стоя возле конюшни, сделать это было не возможно.

Выдохнув изо рта белый пар, я кивнул сам себе и пошёл обратно в зал.

Не знаю, что было в моё отсутствие, но люди в зале выглядели взбудораженными. Судя по шепоткам, выгнали кого-то из потенциальных женихов. Интересно почему? Но любопытство не так сильно терзало, чтобы расспрашивать.

По ступенькам к трону поднимался очередной жених, а скоро и я сам должен буду проделать поднадоевшую всем процедуру. Вот и докатились. Вейн Верлинг – один из множества кандидатов в женихи, а недавно был единственным.

От этого стало горько и противно. Не столько от себя, сколько от всего происходящего. Ладно бы все принцы, торговцы, маги и так далее любили Рьяну, так нет же – союз был обычной сделкой. Очевидно, что никого из присутствующих не любила и Янка. Так зачем всё это? Как будто кобыле выбирают подходящего жеребца для улучшения породы.

Тьфу! Почему кобыла-то? Надо меньше слушать Благороднейшего!

От тяжёлых мыслей отвлёк лязг металла – северный варвар стучал оружием в щит и даже, кажется, его грыз. К счастью, свадебный танец перед избранницей прервала доблестная стража, которой удалось утихомирить и увести гороподобного рыжего мужика.

В зале воцарилась тишина. После шумного представления она казалась воистину оглушительной.

– Кто ещё желает претендовать на руку принцессы Рьяны Изрийской? – разнёсся над собравшимися голос глашатая.

На лице короля и Янки отразилась явная радость, которую ни он, ни она не смогли скрыть. А я вдруг ясно понял, что не хочу участвовать в этом балагане. Да и что подарить? Из дома я прихватил только старую книжку. Лет семь назад я взял её в Приграничье, а потом подарил копию Янке, чтобы мы могли читать одни и те же истории зимой. Такой подарок был хорош для девушки, к которой я мчался, но не для принцессы, заваленной сокровищами так, что ступить некуда.

Нет. Я не пойду. А что до цветка… В сокровищнице от него никакого вреда не будет. Моё стремление убрать за собой – всего лишь академическая привычка уничтожать результаты неудачных экспериментов.

Загудели какие-то странные дудки. От громкого протяжного звука я чуть не подпрыгнул. Народ зашушукался, а принцесса встала, чтобы покинуть зал первой. Взяла в руки подушечку, на которой лежал пушистый комок. Фиби? Почему я её до этого не замечал?

Шаг. Ещё. Принцесса замерла. На лице промелькнула растерянность. Взгляд в панике заметался по сторонам. Я проследил, куда она смотрит, и увидел мейлу Риалинн, которая почти не изменилась за эти три года: те же чуть прищуренные глаза, то же осуждающее выражение лица. О, я помню, как боялась моя невеста выволочек от своей воспитательницы.

Меня захлестнула злость. Внутри обожгло жаром. Даже удивительно, что вместо дыхания не вырвалось пламя. Да как эта тётка смеет пугать мою Янку?! Руки сжались в кулаки, и я решительно пошёл вперёд, расталкивая всех с пути. Так же, как в детстве, я собирался спасать свою любимую от бесконечных нотаций.

Люди расступились, образуя коридор, на одном конце которого был я, а на другом Янка. Принцесса ничего не замечала, с тоской разглядывая лужу, словно та могла испариться по её желанию. Лужа не испарялась.

Призови я магию, от моей злости уже давно осыпались бы прахом развешенные по стенам знамёна и ковры, и иссохла бы вся вода, но я держал себя в руках.

Пятнадцать метров. Десять. Я стащил с себя изрийский халат. Пять. Янка пошла вперёд. Три. Занесла ногу, чтобы наступить в грязь. Да почему все просто на это смотрят?! Одним рывком я преодолел оставшееся расстояние. Полы халата взлетели в воздух и накрыли лужу ровно за миг до того, как лёгкая туфелька коснулась пола.

Я встал на колено и протянул руку. Янка вскинула на меня глаза, полные облегчения и недоумения, такие знакомые, что я потерялся в этой синеве. И наконец, увидел её прежнюю.

– Рад, что могу помочь вам преодолеть это небольшое затруднение, – только и смог выдавить стандартную фразу. А сам всё смотрел и смотрел.

Янка вложила пальцы в мою ладонь. Дрожащие и такие хрупкие, что с трудом удалось сдержаться, не сжать их со всей силы и не дёрнуть девушку на себя, чтобы крепко обнять. Но я не хотел её напугать.

– Вы не только оказали мне поддержку, но и подарили чувство безопасности в этот затруднительный момент. Чем я могу отплатить вам за услугу?

Я слышал легкое колебание в знакомом голосе. Я видел, как на лицо любимой наползает маска холодной доброжелательности, но больше не обманывался. Я знал, что это всё ещё моя Янка, которая научилась хорошо прятаться от других. И мне надо было вытащить её наружу.

– Хватит того, что вы лично примете мой дар.

Из кармана появились «Легенды». Янка приняла их, покрутила, нахмурилась, не понимая, почему подарок такой малоценный. Наклонила голову набок, пытаясь прочитать. Так знакомо, что замерло сердце. Губы её дрогнули, беззвучно проговаривая плохо видные слова. А потом в синих глазах вспыхнула такая радость, что, казалось, может осветить весь зал. Рука её дёрнулась, словно хотела прижать книгу к груди, но Янка вовремя опомнилась.

– Я принимаю твой дар. – Голос принцессы прозвучал громче и решительнее, чем следовало, а я забеспокоился, что её ещё и за это накажут.

Повисла пауза. Жирный намёк на то, что мне надо представиться. Пауза висела, я затравленно смотрел на Янку. Я забыл придумать имя! Мрак!

Это было так глупо, что щёки покраснели, а проклятые острые уши дёрнулись. Все смотрели на меня, но язык словно к гортани прилип, а в голове не были ни одного нормального варианта. Просто ничего.

Недоумение, идущее от людей, сгустилось настолько, что нервы сдали. Я встал, поклонился, развернулся и покинул зал. Молча. Хотя внутри себя орал на весь этот и потусторонний мир. Спиной чувствуя, как меня провожают ещё более недоумёнными взглядами, чем в начале. Но это всё же было лучше, чем позориться дальше и, не дай Праматерь Тьма, начать заикаться.

Я вывалился на улицу, закрыл пылающее лицо ладонью и застонал уже вслух. Как я мог забыть про имя?! Хотелось провалиться сквозь землю и оказаться, как можно дальше отсюда. Но земля под ногами отказывалась разверзаться и пришлось идти в конюшню, надеясь, что Благороднейший не спросит, как всё прошло.

Но надежды мои, естественно, не оправдались.

Глава 5

Рьяна Изрийская

– Вот так и должна себе вести настоящая принцесса, – соловьём разливалась мейла Риалинн. – Прекрасно, просто прекрасно. Если бы у вас ещё не было этого ужасного заболевания, недостойного королевской семьи...

Мне оставалось только кивать, радуясь, что буря прошла стороной. Хотя аргументы о хорошем поведении были за пределами здравого смысла. Меня хвалили за то, что последний эльф выручил меня из беды. Ну, так это был его, а не мой поступок! Тем не менее хвалили меня. Как будто я внушила незнакомцу мысль о необходимости помощи.

Хотя, возможно, надзира… воспительница именно это и имела в виду: что я должна своим поведением всячески демонстрировать, кому что делать, но не говорить об этом вслух, потому что раздавать указания не для принцесс. Им надо действовать тоньше… А как? Я затруднялась сказать, как это возможно, если у тебя нет дара к магии. Там, говорят, есть заклинания внушения...

– Ваше высочество, вы меня вообще слушаете?

Я вздрогнула и кивнула.

– Да-да, кажется, я начинаю понимать, о чём вы неустанно мне напоминаете. Сегодняшний случай многое для меня прояснил.

Мейла склонила голову и даже улыбнулась – редкое явление. И пугающее. Захотелось сбежать, забрать подарки и посмотреть, наконец, в зеркало, чтобы увидеть Вейна.

Руки задрожали, и я прижала к себе подушечку с Фиби. Нетерпение внутри смешалось со страхом, радость от скорой встречи, пусть и односторонней, и злость оттого, что Вейна тут нет. Что я увижу? А вдруг он уже забыл меня? Может, выбрал другую невесту? А если зеркало покажет, как они целуются?!

Меня словно ошпарило. Стоило только представить такую картину, как захотелось кричать, драться и бить зеркала. Так, надо успокоиться. Я же ещё ничего не увидела. Но только попробуй с кем-нибудь целоваться, Вейн Верлинг! Я тебя найду и убью!

Скрипнула дверь, спасая меня от гневных мыслей. В комнату заглянул отец, встревоженно посмотрел и спросил:

– Тебя случайно не продуло, Яночка. Красная вся такая.

Я представила, что сейчас меня ещё и лекари замучают, и замотала головой.

– Всё в порядке, папенька. Просто тут душновато. Я уже ухожу к себе.

На это заявление никто не возразил, и я отправилась на выход. Посмотрела на столпившуюся в коридоре свиту и начала отдавать распоряжения:

– Зеркало, подаренное принцами Каридии, в мою комнату принесите, а то, которое сейчас там стоит, уберите…

– Что это ты такое удумала? – вышел из комнаты отец, посмотрел на меня и нахмурился.

– Подарками своими распоряжаюсь, – вскинула я голову. – Женихи мои? Мои! Значит, и подарки мои.

– Женихи-то твои, но с чего ты взяла, что можешь одних больше других выделять? Или сразу заявим, что ты уже выбрала Ратмира? Или Дамира? Слать в Каридию делегацию, чтобы утрясти условия брачного договора?

– Э-э-э… – на такое неожиданное предложение, я даже не нашлась что ответить. Замужество в мои планы вообще не входило, тем более с принцем Каридии. – Нет-нет, торопиться не будем. Но и все подарки в мою комнату не влезут…

Представив горы зеркал, посуды, книг и прочего барах… бесценных даров у себя в башне, я поняла, что просто сама туда не помещусь.

– Можем сейчас быстренько сократить список кандидатов до приемлемого уровня, – ввернул папенька. И тут-то я и поняла его замысел. Сейчас, пользуясь моей усталостью и желанием некоторые подарки забрать, он пропихнёт в список своих любимчиков. Ла-а-адно. Посмотрим, кто кого. В конце концов, мы с ним давно в такие игры играем. К взаимному удовольствию, между прочим.

– Какое чудесное предложение, папенька, – воскликнула я и стремительно вошла обратно в комнату. Мейлу Риалинн мы попросили удалиться.

Через час отец отыграл у меня Кертиса Пограничного и Остролиста, я у него Дамира и Ратмира. Ырка мы единодушно решили оставить, а северного варвара исключить. На удивление легко папенька сдал одного нашего генерала, зато вернул в список сына своего первого советника и двух магов из соседних стран. Ещё мы легко разыграли два десятка безликих дворян (как наших, так и заграничных), на которых было одинаково плевать и мне, и папеньке, но за каждого из которых мы ожесточённо бились, словно от этого зависело благополучие государства. По итогу в списке оказалось шестнадцать кандидатов. И всё выглядело так, как будто я проиграла, но у меня был в запасе ещё один ход.

– Что ж, тогда включаем и последнего эльфа. – Я сложила руки на груди и задрала подбородок. Папенька тут же понял, что я упёрлась и спорить тут бесполезно, но он всё равно попытался.

– Он вообще на отбор опоздал и не назвался. Совершенно невозможно! И подарок ему надо вернуть! Ты можешь забрать дары только от официальных участников.

– Тогда убираем этих. Они мне не понравились, и подарки у них дурацкие. – Я ткнула в последние имена в списке, а папенька скривился, как от зубной боли.

– А эльфов подарок, значит, понравился? Что там? – Отец смотрел подозрительно, но я держалась.

– Книга любовных стихов. Но я хочу видеть его на отборе не из-за подарка. – Папеньке-то я могла врать, но сама точно знала – всё именно из-за подарка. Сердце снова заныло от воспоминаний, как мы с Вейном читали «Легенды». – А потому что он мне помог. Все стояли и смотрели, как я наступаю в лужу, и только он меня выручил! Тоже мне женихи, которые не помогают невесте через грязь перейти! Пусть теперь смотрят на него и манерам учатся.

Я отвернулась. Так резко, что коса шлёпнула папеньку по лицу – я это по звуку поняла. Со страхом, обернулась и увидела, как тот потирает щёку.

– Прости, прости. – Я выставила вперёд ладони и замерла.

– Ладно. – Папенька, к счастью, не злился. – Есть в твоих словах доля правды: жених сам должен о невесте заботиться, а не ждать, когда слуги подсуетятся. Но если этот твой эльф окажется недостаточно знатным и богатым, вылетит с отбора быстрее, чем моргнуть успеет.

Я улыбнулась. Да и пусть вылетает. Главное, что подарок уже не надо будет отдавать.

«Дорогой дневник, итак, у меня семнадцать кандидатов в мужья. Но через неделю я избавлюсь от всех!»

Поблагодарив папеньку и позвав из коридора его с секретаря, чтобы оформил список потенциальных «женихов» для завтрашнего оглашения, я подхватила Фиби и побежала в башню. За мной побежали три фрейлины, четыре охранника и шесть или семь слуг. Но я была быстрее. Особенно на лестнице.

– Ура! Наконец-то! – Я захлопнула дверь и закрыла её на замок. С той стороны тут же застучали и что-то закричали. Прислушиваться, я не стала, прикипев взглядом к заветному подарку.

Зеркало уже было в комнате, и только белое полотно, скрывающее поверхность, отделяло меня от Вейна. Руки затряслись, я положила подушечку с улиткой на стол и вытерла внезапно вспотевшие ладони о юбку.

Луп. Луп. Фиби переплела стебельки глаз и ободряюще заморгала. Словно подталкивала побыстрее посмотреть. Наверное, моя молчаливая подружка тоже скучала по некроманту. Всё-таки именно он когда-то свёл нас вместе.

Я протянула руку к ткани и резко её сдёрнула. Сердце провалилось вниз от страха и предвкушения, но пересохшими губами я всё-таки произнесла:

– Покажи мне Вейна Верлинга…

«Дорогой дневник, я ожидала увидеть что угодно, но только не это!»

Поверхность зеркала пошла чёрно-белыми мелкими квадратами, потом резко стала тёмной, а справа налево побежали слова на каридийском, который я хотя и знала довольно сносно, но не настолько, чтобы бегло читать. Хорошо, что сообщение повторилось несколько раз.

«Персона вне зоны действия артефакта», – наконец, сообразила я.

– Что? Эй, давай показывай! – Я постучала по раме, но добилась только того, что зеркало начало отражать комнату. Попинывание тоже не помогло. – Фиби, оно не работает!

Луп, луп. Я повернулась к улитке, которая загнула глаза назад и смотрела себе за спину.

– Что? – спросила я. – У меня спина грязная?

Но платье сзади оказалось чистым – это было видно в волшебное зеркало, которое сейчас использовалось, как обычное.

– Нет? А что тогда? – Я снова повернулась к подружке, которая продолжала намекать, что надо посмотреть назад. Только через минуту до меня дошло. – Точно! С другой стороны зеркала должно быть написано, как его использовать. Все артефакторы лепят бумажки с объяснениями, которые никто не читает. Ты гений, Фиби!

Я подбежала к зеркалу и перевернула его отражающей поверхностью к стене. Повезло, что слуги установили подарок на подставку и закрепили в пазах, позволяя легко менять угол отражения. Ура! Сзади на каридийском было подробно описано, как вызвать изображение человека.

Всё внимательно прочитав, я перевернула зеркало и снова громко сказала:

– Загляни в глубины, преодолей пространство и найди мне… – Сердце ухнуло куда-то к подножию башни, воздух застрял в груди, а меня опять объял страх и нетерпение. – Вейна Верлинга.

«Персона вне зоны действия артефакта», – повторило зеркало, но в этот раз хотя бы не стало рядить чёрно-белым.

– Да, что ж такое! – сдержав ругательства, высказалась я. – Ты вообще работаешь? Загляни в глубины, преодолей пространство и найди мне папеньку – Эльдора Девятого Изрийского.

Сумрак в зеркале разошёлся, и передо мной оказался папенькин стол, за которым он подписывал перечень кандидатов для следующего этапа отбора.

– Подарки Яночке уже отнесли? – спросил отец у кого-то за пределами моей видимости. Оттуда пробурчали что-то невнятное. – Хорошо. Карту Кертиса Пограничного сюда. И позовите военачальника.

Так-так-так. Если папеньке нужна карта, значит, мне она ещё больше нужна. И побыстрее, пока отец её не загрёб и случайно не «потерял».

– Растворись.

Его королевское величество исчезло, а я метнулась к двери, открыла её и заорала на всю башню, так что внизу лестницы загремело. Кажется, кто-то из стражников оступился и пересчитал собой ступеньки.

– Где мои другие подарки?! А ну быстро принесли! И чтобы ничего не пропустили! Они все по описи!

С чувством выполненного долга, я вернулась к себе. Карту мне теперь точно принесут, а пока можно продолжить изучать зеркало.

Мейлу Риалинн, министров, фрейлин и слуг оно показывало исправно. Так же как и всех «женихов». Я увидела, как играют в дурака братья-принцы, занимающие гостевые покои замка, как Ырк пьёт пиво из поистине огромной кружки и заедает целой свиной ногой, как Остролист прогуливается по нашему зимнему саду.

А вот Кертис Пограничный оказался в каком-то лесу. В темноте, окружающей «жениха», было очень плохо видно, но мне показалось, что это на восточной границе – во всяком случае, снега на земле почти не было. Больше ничего высмотреть не удалось, и я погасила зеркало.

Хотелось ещё проверить последнего претендента, но я не знала его имени. А жаль. Очень уж хотелось понять, почему безымянный эльф выбрал именно такой подарок. Вдруг его попросил Вейн? А чтобы никто не связал их, «жених» не представился? Сердце забилось так сильно, что я даже прижала руки к груди, чтобы оно оттуда не выскочило.

– Это просто мои домыслы! Эльфы не общаются с некромантами. У них даже страны на противоположных краях континента, потому что типы магии конфликтуют. Да, Фиби?

Улитка сочувственно на меня посмотрела и согласно заморгала. Она понимала, как мне хочется получить хоть одну весточку от любимого, но строить замки на пустом месте не хотели ни я, ни она.

– Так, ладно. Эльф, судя по всему, вообще не собирался участвовать в отборе, поэтому подошёл в самый последний момент. Может, он слишком скромный? Или я ему так понравилась, что он решил попытать счастья в последний момент, а никакого другого подарка с собой не было? Это похоже на правду.

Фиби с такими соображениями согласилась. Надежда, вспыхнувшая было внутри, растеклась горечью и едва заметной болью, к которой я уже привыкла за несколько лет.

– Но почему зеркало не показывает Вейна? – Я начала ходить из угла в угол.

– Ваше высочество, откройте. Мы принесли подарки, – раздался приглушённый голос из-за двери.

Я открыла, посторонилась и вздохнула, когда в комнату втащили сундук. Да тут и так тесно, чтобы ещё его ставить! Придётся, конечно, потерпеть ради зеркала, но эта зараза не работала. Впрочем, чего теперь жалеть, буду разбираться с тем, что есть.

Слуги вышли, и я снова осталась одна. Открыла крышку, достала вазочку с цветком ириса – бледно-жёлтые искорки, осыпающиеся с лепестков, так и манили рассмотреть их поближе. Вдохнуть поглубже воздух, чтобы узнать, чем пахнет такое чудо. В памяти возник образ Остролиста, его чёткие движения, улыбка, уверенность.

– Так, стоп! Что за ерунда в голову лезет?

Я поставила вазочку подальше на подоконник и мысленно похлопала себя по щекам. Я же Вейна люблю, какой Остролист? Никаких эльфов! Даже если они умеют виртуозно решать мои проблемы.

– Хватит! – Я помотала головой, сама не в состоянии понять, о каком и эльфе и о какой помощи подумала в последний момент, и продолжила разбирать подарки.

Из интересного в сундуке оказалась карта – и я прямо-таки почувствовала папенькино возмущение, а улыбка сама собой расцвела на губах. Потом достала парочку магических книг, для меня совершенно бесполезных, но для королевского мага весьма ценных – после отбора отдам. Драгоценности закинула в шкатулку, а остальное даже не стала доставать и рассматривать – ещё с представления помнила, что там ничего важного и сильно дорогого нет.

Луп, луп. Привлекла моё внимание Фиби. Улитка подползла к одной из книг и активно в неё тыкалась.

– Не хочу это читать. – Я взяла подружку и пересадила под согревающий артефакт. – Я над этими формулами засыпаю всё время. Там такая скукота, ты бы знала.

Луп-луп. Фиби заволновалась и так быстро заморгала, что я испугалась за её здоровье и схватила фолиант.

– Ладно-ладно. На ночь самое то, быстрее засну.

Я открыла первую страницу и с тоской посмотрела на улитку.

«Читай!» – молчаливо приказала та. Я тяжело вздохнула и опустила взгляд на страницу.

«Редкие артефакты разных стран и особенности их работы», – было написано там.

– Что?!

Меня аж подбросило на стуле. Я же могу прочитать, почему зеркало показывает не всех!

– Почему ты молчала?! – Я посмотрела на Фиби, но в ответ получила только хмурый взгляд. – Ладно-ладно, ты, как всегда, права. Спасибо!

Трясущимися руками я открыла оглавление и нашла там раздел о своём зеркале. Перелистала до нужной страницы, пробежала глазами в поисках информации о сбоях…

«Зеркало не покажет вам искомого человека, если тот умер или находится внутри аномалии…».

Книга выпала из рук и глухо стукнулась об пол. Изо рта вырвался всхлип. Свет перед глазами померк. И мелькнула мысль, что это меня больше никогда не покажет зеркало. Потому что я умру вот прямо сейчас.

«Доро.. /размыто слезами/ ..ник, неуже... /размыто слезами/ Вейн умер?»

* * *

– У некромантов особые отношения со смертью. – Вейн многозначительно подвигал бровями, а Янка пихнула его в плечо, чтобы не важничал. Но не удержалась и прыснула.

– И чем же? – попыталась она сбить спесь с друга.

– Ну-у-у, отец так говорит. И Дрейн. Глейн пока не говорит, он в академии заперт. – Вейн почесал в затылке. – Значит, я тоже так буду говорить, а значит, это правда. Вон в «Легендах» тоже пишут. – Он выхватил книгу у Янки и начал листать.

– Ничего подобного там не пишут! – Она подгадала момент, когда друг сосредоточился на тексте, и стащила небольшой томик у него из-под носа.

«В давние времена, когда мир был ещё молод, а боги только начали формировать его законы, существовала лишь жизнь и её неизменный черёд – рождение, рост, старение и смерть. Люди шли в мир иной, и с каждым уходом с ними исчезали и их воспоминания, надежды и мечты.

Но среди людей жил один могущественный маг, имя которого не сохранила история. Однажды решил он изменить этот порядок.

Маг отправился в полумир и отыскал там Праматерь Тьму. Величественная фигура в чёрных одеждах сидела на троне, окружённом тенями, и наблюдала за потоками душ, которые приходили и покидали этот мир.

– О, Праматерь Тьма, – произнёс маг, – я пришёл к тебе с просьбой. Хочу узнать тайну жизни и смерти, желаю овладеть силой, которая позволит мне управлять этим циклом.

Рассмеялась Тьма и ответила:

– Каждый в этом мире должен знать, что его место – либо в жизни, либо в смерти, но не там и там одновременно. Ты просишь о невозможном, но я сделаю для тебя исключение.

Так, у мага появились знания по некромантии, которые он передал своим последователям. А сам первый некромант после смерти сохранил воспоминания о жизни и даже не понял, что умер».

– Вот и все ваши особые отношения. – Янка резко захлопнула книгу и повернулась к Вейну.

– Там приуменьшено, – задрал нос тот.

– Скорее преувеличено.

– Приуменьшено!

– Преувеличено!

– Это просто значит, что у тебя память хорошая.

– Это значит, что я никогда тебя не забуду…»

Я даже в полудрёме почувствовала, как слеза скатилась по щеке и впиталась в подушку. Как бы ни хотела вернуться в сон, но усилием воли открыла глаза. Посмотрела в тёмный потолок, чувствуя себя совершенно разбитой, и сдавленно проговорила.

– Вейн Верлинг, ты просто не мог так со мной поступить. Да и как это вообще могли допустить?

От внезапной мысли я подскочила на кровати. Почему я не подумала об этом вечером! Вот бестолочь! Зато всю подушку насквозь проревела.

Одеяло сбилось, опутало ноги, и я чуть не упала лицом об пол. К счастью, трагедии не случилось, а то быть бы невесте на отборе с расквашенным носом.

– Загляни в глубины, преодолей пространство и найди мне Гаспара Пятого Верлинга.

«Персона вне зоны действия артефакта».

– …Дрейна Верлинга!

«Персона вне…»

– …Глейна Верлинга!

«…зоны действия…»

Я не сдержала радостного крика и даже захлопала в ладоши. Нет, они точно не могли все умереть! Значит, дело в магической аномалии. Но раньше Верлингард считался свободной от них территорией… Может, поэтому не доходили мои послания? Я думала, что у Фиби просто не хватило сил на отправку, но, видимо, письма поглощались искажениями, и Вейн ничего не получал.

– Ваше высочество, вам нужна помощь? – раздалось из-за двери. Кажется, шум разбудил приставленного папенькой слугу.

– Нет. Я сплю! – крикнула я, отмахнувшись от мысли, что этот ответ абсолютно нелогичен.

– Хороших снов, ваше высочество.

За дверью снова всё стихло, а я вернулась в кровать уже куда более радостная, чем вставала. Даже сама не заметила, как снова задремала, хотя думала, что вовсе не засну от переполняющих меня эмоций.

Снился мне почему-то Остролист. Мы прохаживались по зимнему саду, мимо розовых кустов. Эльф помахивал подаренным мне ирисом, от чего светящие искры красиво взлетали в воздух и оседали нам на лица и руки. Я вдохнула поглубже, но услышала только аромат роз. Никакими ирисами не пахло. Несмотря на всё правдоподобие, это был ненастоящий цветок.

Вдруг впереди показался второй эльф. Подал руку, которую я, сама не зная зачем, приняла. Остролист хотел что-то возразить, но не смог. Губы шевелились, а слов слышно не было.

– Пойдёмте почитаем, принцесса. – Перед моим носом появились «Легенды», и я потянулась к книге, но не успела её взять. Раздавшийся сзади голос заставил резко обернуться.

– То есть я там умер, а ты тут уже с эльфами развлекаешься? – Сзади стоял Вейн. Руки сложены на груди, во взгляде все морозы изрийской зимы. Я дёрнулась.

И упала с кровати.

«Дорогой дневник, всё-таки на этом отборе будет слегка помятая принцесса. А от эльфов надо избавиться в первую очередь!»

Причитания мейлы Риалинн по поводу моего внешнего вида я пропустила мимо ушей. Нет, конечно, в обычный день она не дала бы мне такой возможности, но сегодня надо было согласовать с папенькой первый тур отбора, так что я, как проснулась, сразу отправилась к нему. Отчитывать принцессу при короле, занятом государственными делами, никто себе позволить не мог, так что воспитательнице пришлось ограничиться дорогой от моей башни до королевского кабинета.

– Папенька, ты же говорил, что жених должен быть сведущ в военном деле и способен меня защитить, – начала я с порога.

– Конечно, Яночка, что за вопрос? – Король поднял глаза и увидел меня во всей красе. – Это что?! – тут же рявкнул он. – Это кто?! Да я их!..

– Всё в порядке! – Я даже руки подняла, пытаясь этим жестом успокоить чрезмерно переживающего о моих травмах папеньку. – Просто с кровати упала. Не очень удачно.

Хотя могло быть и хуже – фингал, например. Сейчас же у меня просто припухла правая часть лица.

– Да ты что же?.. Да как же?..

Папенька вскочил из-за стола и бросился ко мне, с таким выражением лица, будто я умирала от кровопотери. В детстве я ненавидела эти моменты, в юности научилась стоически терпеть, а сейчас… вдруг почувствовала безграничную нежность и родительскую заботу. И даже как-то сопротивляться расхотелось, когда отец взял в руки моё лицо и начал дуть на ушиб, приговаривая:

– У кошечки боли, у собачки боли, у Яночки всё пройди…

Хотя долго такого я тоже выдержать не могла.

– Папенька, мне же не пять лет. Смотри, мне не больно, я не плачу… – Вывернуться из отцовских рук удалось не сразу. – И пройдёт всё через пару дней. Максимум пять.

– А до твоего дня рождения шесть! А как ты на женихов смотреть будешь? А как они на тебя?! – Кажется, от последнего папенька пришёл в ещё больший ужас.

– Из башни посмотрю. Оттуда как раз двор хорошо видно. А издалека я всё ещё красивая…

– Яночка-а-а… – Зашёл на новый круг папенька, но это пора было уже прекращать.

– В общем, план такой: первый тур отбора должен показать, что жених сможет постоять за себя, за меня и управлять армией.

Папенька кивал и смотрел на меня с такой трагедией во взгляде, что более удобного момента нельзя было бы сыскать. Я даже порадовалась, что так удачно упала.

– Поэтому пусть докажут свою силу в народной изрийской забаве «стенка на стенку».

– Да-да, – продолжал кивать король. – Погоди, что? Ты предлагаешь принцам и другим высоким гостям принять участие в мордобое? Да как на них потом смотреть-то? Они ж все в синяках будут!

– Знаешь, папенька, если мой жених боится получить по лицу и вступить в драку, то как он меня будет защищать? – Я поморщилась и потёрла щеку, словно та заболела. Взгляд папеньки тут же снова наполнился трагизмом. – И, в конце концов, почему я должна одна ходить с синяками! – Тут я даже ножкой топнула для пущего эффекта, а папеньку перекосило.

Кажется, он представил вереницу опухших, местами посиневших и помятых женихов по главе со слегка ушибленной принцессой и пришёл в ужас. Видимо, королевский отбор он представлял себе не совсем так.

– Исключено. – Папенька рубанул рукой в воздухе. – Лучше пусть проверка силы будет последним туром. А до этого хоть присмотришься к красивым лицам.

– Ну нет! – Я снова топнула ногой. Не то чтобы была сильно возмущена, но папенька сейчас находился в слабой позиции, а мне очень надо было продавить своё решение. – Если мордобой поставить в конце, тогда жених на свадьбе будет некрасивый. А если сейчас, то до свадьбы заживёт!

– Кхм… – папенька подавился возражениями и задумался. Королевская свадьба с посиневшим и помятым женихом, видимо, нравилась ему ещё меньше, чем отбор с такими же участниками. – Что ж, в этом есть логика. Ладно.

– А после драки пусть сыграют в шахматы с нашим магом, военачальником или мейстером Кортусом. Это докажет, что они умеют стратегически мыслить.

– Янка! Ты что несёшь?! Женихи себе все мозги в драке поотшибают, какие шахматы?

– Стратегически мыслить надо в любых условиях, а не только при хорошем самочувствии. Война никого не щадит!

С этими словами я резко развернулась, так что подол плеснул в воздухе, и пошла на выход с чувством полной победы.

– Хотя бы на следующий день… – простонал папенька.

– На следующий, так на следующий, – милостиво пошла на уступку я.

«Дорогой дневник, эльфы никогда не вступают в прямое столкновение и наверняка провалятся в этом туре. Скоро я избавлюсь от обоих ушастых!»