Отбор для принца ёжиков

Глава 1

"Взгляд повелителя драконов медленно скользил по моему лицу и остановился на губах. От этого взгляда и от вида его мускулистого тела меня тут же бросило в жар. На пальцах обнимавшего меня мужчины выросли когти, костяшки покрылись чешуйками. Мужчина наклонился к моему ушку, обдавая горячим дыханием мою шею. От его близости меня охватила дрожь, никак не могла справиться со своим пошатнувшимся самообладанием. Он, могучий повелитель, опасный хищник, властный самец, хочет меня до дрожи..."

Ну что за бред! Шумно выдохнув, я подняла глаза от экрана андроида, возвращаясь из несуразного мира драконов и фей в полупустой автобус, следовавший в направлении "Essen-Bredeney". "Невероятно чувственный и захватывающий" роман под дурацким названием "Убить/влюбить дракона" посоветовала мне Ольга — подруга, с которой я познакомилась месяца три назад, когда приехала учиться в Германию, город Эссен. Вообще-то Ольга романтике особо не подвержена и когда, захлёбываясь от восторга, начала расхваливать чтиво, я, что называется, "повелась": уж если даже её прошибло, мне точно скрасит тоскливую езду в автобусе от универа до студенческого общежития. Но я ошиблась. Вот уже три дня нещадно мучила себя этой "чувственно-романтической" историей и — никаких эмоций, кроме недоумения.

— Nächste Halt: Essen Kray Süd[1], — объявил монотонный женский голос.

Воткнув наушники, я выбрала весёленькую песенку из саундтрека "Ходячих мертвецов" и нажала кнопку "остановка по требованию". А вот и она — эта самая остановка. Пустынная, диковатая... Хотя Германия — довольно безопасная страна. В этом я убеждала себя всякий раз, когда была вынуждена возвращаться, как сейчас — незадолго до полуночи. До общежития идти минут пятнадцать. Сначала мимо трёхэтажных частных домов победнее, потом через мост, потом через миленький квартальчик домов побогаче. Иногда тут попадаются запоздавшие собачники, прогуливающие своих питомцев. А потом тёмная, неосвещённая аллейка, поворот и — voilà — мрачноватое здание с бодро поблёскивающими огоньками окон никогда не спящих студентов! На самом деле не страшно. Я и не боялась, пока недели две назад у одной из девчонок не отобрали сумку в этой самой аллейке. Виновного не нашли, но весть об инциденте разошлась по общаге, как огонь по сухой траве. А ещё ходили слухи о "Подглядывающем" — жути, окутывавшей наш новый дом дымкой страха и таинственности вот уже в течение месяца. Вообще, общага была неплохой: у каждого студента своя запирающаяся комната с мебелью и умывальником. Но вроде бы какой—то тип, кто говорил — старик, кто — мужчина средних лет, взял привычку бродить ночью по общежитским коридорам в поисках незапертых дверей и, обнаружив таковую, непеременно забирался внутрь. Причём, выбирал комнаты, в которых жили девушки. Войдя, стоял и смотрел, как ничего не подозревающая девица спит. А, если та просыпалась... поворачивался и уходил, бесшумно ступая босыми ногами... Шум в кустах, слышный даже сквозь музыку, заставил вздрогнуть. Я остановилась, вынула из ушей наушники, присмотрелась. Темень хоть глаз коли — уже вошла в аллейку. Ближайшие кусты задёргались, точно что-то продиралось сквозь них, и мне послышалось тихое шипение. Змея?! Только змей здесь не хватало! Утихнув на секунду, возня в кустах возобновилась, и на дороге в нескольких шагах от меня действительно мелькнуло что-то похожее на змею. Я охнула, попятилась, хотела завизжать, но передумала. Подумаешь — пресмыкающееся! Главное, не головорез, охотящийся за моей сумкой, и не психопат, готовый наведаться в мою комнату, когда засну. Сделав глубокий вдох, собралась с силами, двинулась было дальше, но кусты зашевелились вновь и на дорогу выползло... нечто.

— Это уже не смешно! — вполголоса возмутилась я.

Вспомнив про функцию освещения на андроиде, поводила пальцем по экрану и невольно прищурилась, когда на дорогу вырвался луч света. Выползшее нечто тоже было не в восторге. Оно закопошилось, и до меня донеслось недовольное ворчание. Может, заблудившийся котёнок? Я направила на копошащееся существо свет и, тут же присев на корточки, умилилась:

— Да это же ёжик! Какой хорошенький!

Ёжик, довольно крупный и действительно очень хорошенький, злобно фыркал и морщился от света но, как ни странно, не пытался убежать.

— Как ты здесь оказался, малыш? — ласково поинтересовалась я.

— Какой я тебе "малыш"! — вдруг рявкнул ёжик низким голосом. — И убери наконец эту дрянь! За каким жуком светишь мне в глаза?

Я остолбенела. Потом всё-таки завизжала, попыталась подняться на ноги, но не удержалась, упала, обо что-то ударилась и провалилась в темноту…

***

— Так и знал, от этого племени — одни неприятности! И дёрнуло же их собирать претенденток отовсюду... Тех, что уже нашёл, вполне бы хватило! Эй, поднимайся! Сколько можно прикидываться дохлым дождевым червем!

Я напряглась, выжидая. Неужели обращаются ко мне? И кто обращается? Голос вроде незнаком...

— Не делай вид, будто не слышишь! Прекрасно вижу — уже очнулась, — что-то ткнулось мне в бок.

Я поморщилась, приоткрыла глаза и, завизжав, вскочила на ноги. Прямо передо мной возвышался ЁЖ... величиной с тягловую лошадь.

— Чего орёшь? — возмутился он. — Хочешь всех фей перебудить?

— Как-ких фей? — выдавила я.

— Древесных, каких ещё! — ёж задрал острую морду вверх.

Я проследила за его взглядом и захотела снова грохнуться в обморок. Хотя почему "снова"? Конечно, я в обмороке сейчас, и всё это мне мерещится. За спиной покрытого колючками монстра — огромная ива с похожим на вход дуплом. Из дупла струится голубоватый свет, а в ветвях копошатся какие-то существа. Феи?! Надо мной — звёздное небо, вокруг — лес. Совсем не похоже на аллейку перед общагой, где мне повстречался миленький ёжик. Хотя на самом деле всё просто. Неделя выдалась нелёгкой — я подрабатывала в ресторане и постоянно подхватывала поздние смены, спала по три-четыре часа в сутки. От переутомления показалось, что ёжик со мной говорит. Я испугалась, неловко упала, ударилась головой, лежу на дорожке аллейки и, наверное, вижу этот морок. Бояться нечего — нужно лишь прийти в себя... как-нибудь.

— Долго будешь таращиться на небо? — грубоватый голос ежа-монстра вывел из ступора, я перевела на него взгляд.

— Ты вообще... что?

— В смысле "что"? — не понял он.

— Ты ведь — ёжик, которого я видела на дороге?

— Ёжик! Не вздумай назвать так кого-нибудь, особенно нашего принцепса. Название моего народа — эринацеус.

— Эрина... что? Какого ещё принцепса? И почему ты вдруг стал таким огромным?

Ёж закатил глаза и раздражённо дёрнул мокрым носом.

— Забыл, что общаюсь с представительницей самой отсталой группы разумных существ... Я не стал огромным. В нашем мире всё иначе, чем в вашем. Сейчас мы в Запределье, пройдём через этот портал — окажемся в наших землях...

— В землях ёжиков? — не выдержала я.

Он сверкнул глазами.

— Не называй нас "ёжиками"! Ведь только что объяснил! Мы — эринацеусы, потомки Великого Эринация.

— Ёжики с манией величия, — пробормотала я вполголоса, но мой собеседник это услышал. Поднявшись на задние лапы и став выше меня раза в полтора, прогремел:

— Ещё раз произнесёшь это слово, и я за себя не ручаюсь! Отправишься на отбор покалеченной!

Мне стало смешно, но весёлость испарилась, едва до меня дошёл смысл последней фразы.

— Ты сказал "отбор"? Какой отбор? — и, не веря в собственное предположение, выдохнула:

— Не невест же?

— А кого ещё? Горничных? — фыркнул он, снова опускаясь на четыре лапы.— Как раз собирался объяснить. Тебя избрали в претендентки...

— Отбор невест? — перебила я. — К принцу ёж... эринацеев? Ты издеваешься?

— О боги Изумрудной Бездны! — ёж покрутил головой, и колючки его зашуршали. — Уже чувствую, как с меня снимают кожу... И всё из-за этого убогого существа!

— Ну, с меня хватит! — разозлилась я. — Мало того, что моё бессознательное тело валяется на дорожке перед общежитием и, очевидно, никто его до сих пор не нашёл. Так ещё в моём же бреду меня называет убогой какой-то ёж!

Наверное, он собирался меня стукнуть — уже занёс лапу. Но я, проскользнув под ней, с силой шлёпнула ладонью по колючкам. Если это — сон, воображаемая боль точно вернёт к действительности! Боль получилась не воображаемой, а очень даже реальной. Я, не сдержавшись, завопила, и мой вопль подхватили множество тоненьких голосов. Видимо, всё-таки разбудила "фей". Но сейчас было не до этого. Из глаз брызнули слёзы, а из проколов на коже — кровь.

— Ты спятила?.. — ёж смотрел на меня округлившимися глазёнками, забыв опустить лапу. — Не собирался я тебя калечить, просто пугал — обычно этого достаточно.

— Почему я всё ещё здесь? Почему не просыпаюсь? — взвыла я.

— Как ты можешь проснуться, если не спишь?

— Мне это мерещится! — всхлипывала я. — Читала книгу про отбор невест для повелителя драконов, ударилась головой, вот и привиделось! Но почему не смогла проснуться, поранившись во сне? В "Кошмаре на улице Вязов" это срабатывало! Может... а вдруг я умерла?!

Казалось, ёж растерялся окончательно, даже слегка попятился. Потом потоптался на месте, крутанулся вокруг своей оси, что-то бормоча про недостаток времени и собственную раннюю кончину по моей вине, потом решительно повернулся ко мне.

— Как твоё имя, человеческое созданье?

— Что? — я вытерла глаза.

— Тебя ведь как-то зовут?

— Дейенерис Таргариен!— огрызнулась я.

— Ужасное имя, придётся выбрать другое, — фыркнул он. — Моё имя — Ээрикки. Я советник августа Антониуса Квинта. Его эдинственный сын, принцепс Гилберт, достиг совершеннолетия, и ему нужна невеста. По традиции её выбирают из представительниц всех миров, в том числе и мира людей. Но человеческие девушки всегда отсеиваются в самом начале — очень уж бестолковая раса. Поэтому всё, что от тебя требуется, пойти со мной и сделать вид, что борешься за сердце нашего принцепса.

— А потом? — вырвалось у меня.

— Верну тебя на ту самую аллею.

— Вернёшь и всё? А как же... я что, не должна победить?

Из-под иголок раздалось хрюканье — мой новый знакомый смеялся.

— Победить? Ты?! Хотелось бы мне на это посмотреть!

— Странно, в царстве драконов победа всегда — обязательное условие возвращения домой, — вспомнила я наполовину прочитанную книгу.

— В каком ещё царстве драконов? — удивился Ээрикки. — Имеешь в виду ящериц? Не бывает у них отборов. Они откладывают яйца, какие тут невесты?

— Драконов, а не ящериц! — раздражённо поправила я.

— И в чём разница?

— Ну... — я замялась.

Действительно — в чём?

— У драконов — крылья, они летают, плюются огнём... или льдом... В смысле, повелевают стихиями огня или льда. Но могут превращаться в людей и... им нужны девственницы... в качестве будущих жён...

Я сконфуженно замолчала, понимая, какой несу бред. Летающие, плюющиеся стихиями ящерицы, которые женятся на девственницах... Ээрикки сокрушённо вздохнул.

— Окажешь мне услугу? Когда тебя представят принцепсу, не говори ничего. Может, тогда они не поймут, что ты — полоумная, и мне всё же удастся сохранить иголки. А теперь идём, и так задержались!

Развернувшись, он потрусил к светящемуся дуплу ивы, но, обнаружив, что я за ним не последовала, снова вздохнул.

— Что за напасть... Прошлые из их мира были вздорными, глупыми, истеричными, апатичными, наглыми, но эта... — он обречённо повернулся от дупла. — Ведь пообещал вернуть тебя обратно, как только отсеют на отборе. Так чего ещё ты ждёшь, Дейенерис Таргариен?

Я прыснула со смеху, услышав произнесённое ежом имя грозной Матери Драконов из "Игры Престолов". Надо было всё же представиться другим именем.

— Точно полоумная, — покачал головой Ээрикки. — Но, надеюсь, поймёшь. Сейчас ты — в Запределье. Выбраться отсюда без моей помощи не сможешь. Не последуешь за мной — вообще не вернёшься на свою "дорожку перед общежитием". Последуешь — будешь дома через... какое-то время. Выбор за тобой!

Как если бы он был! Но я попыталась прояснить ситуацию.

— "Через какое-то время"? Какое?

— Откуда я знаю? Отборы всегда проводят по-разному.

— Так сколько их вообще было?

— Тебе какая разница! Идёшь в конце концов или нет?

Сузив глаза, я бочком подошла к нему ближе.

— Я не девственница.

Ээрикки заявление явно удивило.

— А мне-то что за дело?

— Мне почти двадцать.

— Я что, спрашивал?

— Многие говорят, я — слишком худая.

— Никто не собирается тебя есть!

— Считаешь меня красивой?

— Вот ещё! — фыркнул он, всё больше недоумевая.

— Тогда почему я?

Ээрикки устало опустился на задние лапки и вздохнул так тяжко, будто на его колючки взвалили все яблоки мира.

— Если скажу, пойдёшь со мной в Эринастаний?

— Ваша столица?

Он кивнул.

— Допустим, пойду.

— Как я уже говорил, в отборе участвуют все расы — такова традиция. Девушек отбирают самым тщательным образом. Они должны быть умны, образованы, красивы... критериев много. Это и понятно — победительница становится спутницей наследника престола, а впослeдствии — правительницей наших земель. Но человеческая раса — самая... неблагополучная. Претенденток из вашего мира призывают только из уважения к традиции, внимания им уделяется очень мало и... в общем, организацией отборов всегда занимался мой отец. Обязанность эта почётная, передающаяся по наследству. После кончины отца она перешла ко мне. Это мой первый отбор и я... забыл выбрать претендентку из вашей расы. Поэтому пришлось караулить в первом попавшемся месте первую встречную...

— Не продолжай!

Думала, хуже быть не может, но ошиблась. Мало того, что торчу невесть где в компании говорящего ежа, так ещё и попала сюда просто потому что оказалась "первой встречной"!

— Ну вот, рассказал! — Ээрикки бодро подскочил. — Теперь идём! Ещё нужно привести тебя в порядок, а времени нет совсем!

— И что будет, если ты не представишь претендентку из "самой неблагополучной расы"? — я сложила на груди руки.

— Меня накажут, мой род будет опозорен, а ты останешься здесь до конца своих дней. Идём! — и, уже не оглядываясь, шагнул в голубоватый свет дупла.

Поколебавшись, я двинулась за ним. В душе ещё теплились остатки надежды, что это — всё-таки морок, и яркий свет окажет действие, которое я ожидала от боли — поможет очнуться. Но надежда снова не оправдалась. Шагнув вслед за Ээрикки, я будто погрузилась в светящийся фосфорическим светом кисель. Хотела завопить от возмущения — колючий грубиян мог бы и предупредить, но "кисель" сомкнулся над головой, и я будто подавилась вакуумом — не могла ни дышать, ни кричать. Меня охватил страх удушья, я беспорядочно задёргала руками и ногами, и моё тело будто подхватил вихрь, крутанул раз, другой, третий. Я барахталась, как личинка в гнилом плоде, пока что-то не обхватило поперёк туловища и не поволокло... куда-то, а потом брякнуло обо что-то твёрдое. Отдалённый шум, тоненький визг, чей-то голос... Вроде бы повторяют одну и ту же фразу:

— Дай мне лис... Дай мне лис... Дай мне лис...

Я попыталась вздохнуть — успешно. Пошевелила рукой — вроде не сломана. Открыла глаза... Надо мной — ярко-зелёная листва высоченных деревьев, а в ушах — настойчивое требование:

— Дай мне лис!

— Каких ещё лис... — пробормотала я.

— Ты спятила окончательно?

Я растерянно поморгала, приподнялась на локтях. Кости действительно целы, я валяюсь на траве посреди какой-то поляны, а рядом, недовольно дёргая носом, стоит Ээрикки.

— Я сказал: Дейенерис. При чём тут лисы?

— А визжал кто? Феи?

— Лисы, — хмыкнул он.

— В смысле...

— В смысле ты! Хорошо, что не родился хемиечинусом[2], иначе бы оглох!

— Не родился кем? — не поняла я.

— Низшим. Они рождаются с атавистическим отклонением в виде больших ушей.

— Ушастые ежи? Какое же это отклонение? Это просто... — но закончить фразу не успела.

Ээрикки с удивительной ловкостью подцепил лапой валявшийся рядом жёлудь и запустил им в меня. Я настолько не ожидала нападения, что даже не подумала увернуться, и жёлудь больно стукнул по лбу.

— Спятил?! — взвизгнув, я схватилась за ушибленное место. — Теперь будет синяк!

Ээрикки чуть не ткнулся носом мне в лицо.

— Сколько раз повторять? Мы — не ежи! Мы...

— ...эринацеи, уже поняла.

— Эринацеусы, — Ээрикки даже топнул лапкой.

— Как скажешь, — поднявшись на ноги, я раздражённо смахнула грязь с джинсов. — Что не так с ёжиками? По-моему, название милое.

— Милое! — с издёвкой фыркнул Ээрикки. — Мы — воины. Нашла милашек!

— Воины? Вы?

Забыв про ноющий лоб, расхохоталась... и едва увернулась от нового жёлудя, запущенного рассвирепевшим Ээрикки.

— Клянусь личинками, нужно было позволить Бездне тебя поглотить! — возмутился он.

— А она что, пыталась?

— Кто?

— Бездна.

Ээрикки посмотрел на меня, как на умалишённую и пояснил:

— Бездна — обитель наших врагов, а не живое существо.

— У вас есть враги? — удивилась я. — И кто? Белочки?

И снова Ээрикки устремил на меня взгляд отчаявшегося психиатра при виде безнадёжного пациента.

— Випераберусы[3].

— Ну и название... И что это?

Ээрикки закатил глаза.

— Серпентусы[4].

Я развела руками.

— Змеи! — раздражённо отрезал он. — Ну и бестолковая! Идём!

И, развернувшись, затопал вглубь чащи. Я заторопилась следом.

— Вы с ними воюете?

— Да.

— С помощью магии?

— Кроме всего прочего.

— И у них есть магия?

— Конечно.

— Магия Бездны?

— Откуда ты знаешь?

— В каждом волшебном мире есть своя Бездна и своя Maгия Бездны, — пожала я плечами. — А где мои пончики?

— Какие пончики? — Ээрикки подозрительно покосился на меня из-под колючек.

— Ну, чтобы и у меня появились магические способности. Обычно "попавшему" в чужой мир дают съесть что-то вроде пирожков — это помогает приобщиться к местной ауре. Иногда пирожки разного цвета и нужно выбрать один. Вообще-то, это идея из "Матрицы", только там были таблетки...

— Что ты несёшь? — ёж даже остановился. — Какие пирожки, какие пончики, какие таблетки?

— Но заговорам-то каким-нибудь обучите?

— Тебя что, учиться сюда позвали? — фыркнул он.

— Спасибо, что хотя бы не в телешоу участвовать! — съязвила я.

— Каком ещё телешоу?

— По отбору невест, каком ещё?

Рот Ээрикки приоткрылся, он явно собирался что-то сказать. Но тут же передумал, тяжко вздохнул и затопал дальше, что-то бормоча про обречённость человечества, как вида, и намерении просить августа в будущем отказаться от претенденток из этой безнадёжной расы. Через какое-то время он, правда, затих, но тишина, нарушаемая лишь его сопением и шелестом ветра, действовала мне на нервы. А, когда нервничаю, я склонна к многоречивости, поэтому очень скоро подала голос снова.

— Ты сказал, меня едва не поглотила Бездна?

— Да, потому что ты начала дёргаться, как одержимая. Вела бы себя спокойнее, ничего бы не произошло.

— Надо было предупредить, — хмыкнула я. — А как ты меня удержал? Мне померещилось, будто меня держали руками, но это ведь...

— Какие руки! Зубами! — отрезал Ээрикки и потрусил к ближайшим кустам. — Пришли!

Несколько яростных взмахов носом — и кусты, оказавшиеся простой кучей веток, разлетелись по сторонам, "обнажив" широченный пень с выжженными на нём закорючками.

— Это — вход в вашу столицу? — не поверила я.

— Во дворец, — буркнул ёж. — Не хватало ещё водить тебя по городу!

Ловко вскочив на запылённую поверхность, он дёрнул носом.

— Становись. Не двигайся. И лучше закрой глаза. Когда скажу — откроешь.

Заинтригованная, я шагнула на пень.

— Это как телепортация через туалет в "Гарри Поттере"? Интересно!

Ээрикки обречённо опустил голову.

— Прости, отец. Позор нашего рода неотвратим, и навлёк его я, связавшись с этой вырождающейся расой...

— Мы не вырожд... — возмутилась было я, но закорючки на поверхности пня вдруг вспыхнули ярко-зелёным светом, и меня рвануло вниз.

[1] Nächste Halt: Essen Kray Süd (немецк.) — следующая остановка: Эссен Край Зюд.

[2]Хемиечинус — от лат. hemiechinus auritus, ушастый ёж.

[3] Випераберус — от лат. vipera berus, гадюка обыкновенная.

[4] Серпентус — от лат. Serpentes, змея.

Глава 2

В этот раз я вела себя спокойно и ни разу не дёрнулась — может, потому что не успела. Падение было мгновенным, и вот я уже лежу, распластавшись, на... ковре. А рядом — сильно недовольный Ээрикки.

— Что? — я потёрла локоть — ушибла его, несмотря на мягкость ковра. — Ведь не дёргалась...

— Нашла чем гордиться! Сказал: не открывай глаза, пока не разрешу. А ты...

— А я их вообще не закрывала, — я поднялась на ноги, осматриваясь. — Да и зачем было?

— Проверить, способна ли ты проявить послушание!

— Сказал бы, я бы подчинилась. Так значит это — ваш замок?

— Дворец, — буркнул Ээрикки. — Его подвал. Идём!

Как ни странно, было относительно светло, несмотря на отсутствие окон. Кое-где в стенах я рассмотрела светящиеся шарики.

— Это что, электрические лампочки? Не думала, что у вас...

— Это плесень, — отрезал Ээрикки. — Помолчи хотя бы сейчас, мне нужно сосредоточиться.

— Для чего?

— Чтобы придумать, как объяснить твою ущербность! Ответственность за вменяемость претенденток лежит на мне. А тому, что я "выбрал" тебя, оправдания нет.

— Почему же нет? Покайся, что забыл про нашу расу и выбрал первую встречную, — съехидничала я.

— И это должно мне помочь? — Ээрикки раздражённо тряхнул колючками. — Не забывай, обещание вернуть тебя обратно дал я. Нет меня — нет обещания! — и яростно потрусил к гигантской растрескавшейсе коряге, торчавшей из пола до самого потолка.

— А что обычно происходит с отсеянными претендентками?

— Лучшие становятся жёнами приближённых нашего правителя. Те, что похуже — наложницами простых воинов или работают на кухне.

— И домой не возвращается никто?!

— Тш-ш, не вопи! — остановившись перед корягой, ёж поднялся на задние лапки. — Иногда возвращаются, если им совсем не находят применения. Но это происходит не сразу — никому нет дела до отсеянного товара.

О таком повороте я не подумала. Ещё не хватало стать наложницей какого-нибудь ушастого ежа или вкалывать на кухне — варить жуков и личинок! Ээрикки навалился на корягу, и она со скрипом подалась, открыв проход.

— А если я постараюсь вести себя разумно?

Ёж смерил меня уничижительным взглядом и вдруг захрюкал, подрагивая колючками.

— Ты что, смеёшься?! — возмутилась я.

— Чтобы не заплакать! — он оборвал хрюканье и строго воззрился на меня. — Сделаем так: ты говоришь только фразы вроде "да, нет, спасибо и очень любезно" — позже дам точный список. Ведёшь себя тихо, с другими претендентками не ссоришься. Просто ждёшь, пока тебя отсеют — это произойдёт быстро, тогда я тихонько проведу тебя к порталу, и ты вернёшься домой.

— Идёт! — я протянула ему руку.

Ээрикки подозрительно покосился на неё, понюхал и лизнул, но тут же скривился. А я вздрогнув от неожиданности, брезгливо вытерла ладонь о джинсы.

— Ты что?..

— А зачем ты сунула её мне под нос? Брр, ну и вкус!

— Я не предлагала её есть! Нужно было подать мне лапу. Это вроде соглашения — так делают в моём мире.

— Соглашение! — Ээрикки крутанул головой и сплюнул. — Теперь этот вкус будет преследовать меня вечно. Ну как объяснить, почему я выбрал это безумное существо?

И, продолжая бормотать, проскользнул в проход. Я поспешила следом, и друг за другом мы вырвались в арочный коридор, так же освещённый плесенью, как и подвал. Стены — из камня, но будто перевитые корнями.

— Мы так глубоко под землёй?

Ээрикки чуть замедлил шаг и недоумевающе покосился на меня.

— Стены пробили корни деревьев, значит это не на поверхности, — пояснила я свою мысль. — Интересно, все претендентки вошли во дворец с "чёрного входа"?

— Некоторых доставили связанными с кляпом во рту, — огрызнулся Ээрикки.

— Пообщавшись с тобой, в это не трудно поверить, — парировала я. — Уже придумал, как оправдать моё участие в отборе?

Ёж только угрюмо засопел.

— По каким критериям отбираются конкурсантки?

— Претендентки, — буркнул он. — Говорил же, критериев много.

— Ну основные-то есть? Что там, ум, красота, грация...

— Воспитание, хорошие манеры, — с издёвкой добавил он.

— Отсутствие родинок?

И снова взгляд, будто мой собеседник удивляется, как у меня хватает ума дышать.

— В Древнем Китае для императора отбирали девушек, у которых совсем нет родинок, потому что считалось...

— Мне нет дела ни до вашего императора, ни до его девушек! — взорвался Ээрикки. — И критерии отбора ничем не помогут, потому что ты не соответствуешь ни одному!

— Незачем так злиться. Тебе не говорили, ты плюёшься, когда кричишь, — я демонстративно вытерла щёку.

А Ээрикки, жалобно пискнув, потрусил по казавшемуся бесконечным коридору дальше. Я попыталась вспомнить, чем "взяла" оказавшаяся на моём месте девица в романе про драконов. Вела она себя, как базарная торговка, хотя по сюжету, видимо, должна была искриться остроумием. Ума, судя по репликам, которыми она обменивалась с властным героем-драконом, в её роду не было вообще ни у кого. Красотой вроде тоже не блистала, хотя периодически пялилась в зеркало, чтобы лишний раз умилиться, как это она такая невзрачная привлекла внимание такого шикарного самца и половины его двора — синдром Беллы из "Сумерек". Я не считала себя невзрачной. Так может...

— Послушай, Ээрикки, — впервые обратилась к нему по имени, и ёж настороженно повернул ко мне острую морду. — Думаю, единственный способ оправдать моё присутствие — убедить начальство, что ты посчитал меня красивой.

Ёж поперхнулся слюной и споткнулся всеми четырьмя лапками одновременно. Не знаю, как удержался от падения, но заговорил не сразу, издавая странные похожие на кашель звуки.

— Извини, — я обежала вокруг него, пытаясь найти голову. — Хлопнула бы по спине, но боюсь уколоться. А с чего, собственно, такая реакция? Вкусы у всех разные, я же не заставляю тебя на мне жениться!

Ежа сотряс новый приступ кашля.

— Этого... ещё не... хватало! — прохрипел он, силясь отдышаться.

— Между прочим, по законам жанра, ты должен в меня влюбиться, — ехидно добавила я.

Ээрикки посмотрел на меня почти с ужасом.

— Что?..

— Это называется "от ненависти до любви" — всегда так происходит...

— Где? — оборвал он. — В царстве ящериц?

— Драконов. Ну так что?

— О милосердные предки... — тихо запричитал Ээрикки и, обогнув меня, понёсся по коридору.

Никогда бы не подумала, что ёжик может развить такую скорость — я за ним едва поспевала, тем более, что коридор шёл вверх. Но вскоре плесень на стенах заменили факелы. Корней, теснящих каменную кладку, стало меньше, коридор — шире, и идти было легче — пол выровнялся. А в воздухе появились мерцающие зеленоватые огоньки.

— Это же... светлячки? — я перевела дух — от бега сбивалось дыхание. — Или феи?

— Комары, — буркнул Ээрикки.

— Просто спросила, — обиженно дёрнула я плечами. — Вы ведь их едите? А здесь, наверное, держите, чтобы они оставались свежими? Потом ловите — и в суп.

Ээрикки остановился так резко, что едва на него не налетела.

— Мы не едим светлячков. Они здесь — для освещения, а не для супа. А сейчас, пожалуйста, не говори ничего. Мы приблизились к месту, где тебя могут услышать, — и двинулся вперёд.

Не потрусил, как прежде, а зашагал, величаво перебирая лапками. И очень скоро я поняла причину. Коридор сделал резкий поворот, и перед нами выросла высоченная окованная железом дверь... перед которой резались в карты два ушастых ежа. Оба были так увлечены игрой, что не сразу заметили нас. А, заметив, тут же испуганно подскочили и, встав на задние лапы, хором отчеканили:

— Сарторий Ээрикки!

Я смотрела на них, приоткрыв рот. На ушастиках были широкие золочённые пояса, браслеты и сапожки из змеиной кожи. Ээрикки смерил их высокомерным взглядом и что-то повелительно заговорил на непонятном, но знакомом языке. Они, в свою очередь вежливо отвечали, и я, узнав язык, с трудом сдержала возглас удивления. Беседа Ээрикки со стражниками закончилась быстро, они услужливо распахнули дверь, мы вошли в просторный зал, и дверь за нами захлопнулась. А я повернулась к Ээрикки.

— Латынь?! Вы говорите на языке римлян?..

В книжице про драконов стараниями автора все, включая прекрасную деву, аристократию драконовского двора и самого чешуйчатого венценосца, изъяснялись на уровне торгашей на рынке. А тут — латынь!

— Мы говорим на всех человеческих языках, — снисходительно пояснил он. — Но этот — официальный, на нём изъясняются аристократы.

— Ёжики, говорящие на латыни... — ошеломлённо пробормотала я и тут же, поймав взгляд Ээрикки извинилась:

— Прости — эринацеи... усы, я помню!

Он обречённо вздохнул и покачал головой.

— Сейчас сюда придут, чтобы подготовить тебя к завтрашнему показу. Это — самая официальная часть отбора, когда все претендентки представляются правящей семье. К счастью, личное знакомство не предусмотрено, поэтому всё, что от тебя требуется — следовать указаниям устроителей показа и молчать. Пожалуйста, ради собственного и моего блага, не открывай рот. Не говори ни про какие пончики, фей или суп из них — ничего! А я постараюсь пробраться к тебе после...

— Постараешься? — всполошилась я. — Ты что, оставляешь меня на произвол судьбы?

— Не буду же я постоянно находиться возле тебя! Это может быть неверно истолковано.

— Тем лучше! Тогда меня быстрее отсеют, ведь так?

— Нет, не так, — Ээрикки подозрительно прищурился. — Ты о чём сейчас подумала?

— Ну, — я развела руками. — Если всё время крутишься возле одной из претенденток, значит, к ней не равнодушен. Её заподозрят в неверности потенциальному жениху и...

— С ума сошла? — Ээрикки тряхнул всеми своими ключками одновременно. — Я совсем не это имел в виду! Могут предположить, я содействую твоей победе в отборе для каких-то своих целей! А ты... надо же додуматься!

И, возмущённо засопев, потопал к двери, ведущей, по всей видимости, вглубь дворца.

— Не появишься завтра, всем расскажу, что попала сюда случайно! — крикнула я ему вслед.

Ээрикки полуобернулся от двери.

— Появлюсь! Но, если узнаю, что болтаешь лишнее, скормлю випераберусам! — и скользнул за порог.

***

Удаляющийся топот, скрип двери где-то в отдалении. И что теперь? В драконском романе будущую избранницу правителя не оставляли в одиночестве. Дракон буквально не давал ей прохода, а она делала вид, что её это сильно раздражает. Я представила похожую ситуацию в отношении себя и принца ёжиков и расхохоталась. Может, Ээрикки прав, и я действительно сумасшедшая? Стою посреди зала во дворце говорящих на латыни ёжиков, жду пока меня представят местной королевской семье и — хохочу во всё горло!

— Домина[1], — робкий голосок, раздавшийся из-за спины, заставил подскочить.

В нескольких шагах от меня стояло... существо. Оно было худеньким, одетым, как Тауриэль из "Хоббита", с длинными золотистыми волосами и... гусиными лапками вместо ног.

— Я — Туэ, — представилось оно. — Отведу тебя в твои покои.

— У меня будут свои покои? — справившись со столбняком, пробормотала я.

— Конечно. Следуй за мной.

Я почти не обращала внимания на обстановку, словно под гипнозом наблюдая, как Туэ перебирает перепончатыми лапками — шлёп-шлёп, шлёп-шлёп... и наконец не выдержала.

— Они — настоящие?

Существо обернулось.

— Волосы?

— Лапки... то есть... ноги... — я кашлянула, понимая, что, вероятно, перехожу границы вежливости.

Существо опустило глаза и покраснело.

— А... да, настоящие. Чаще меня спрашивают про волосы, поэтому... — и зашлёпало дальше.

Подошло к какой-то неказистой на вид двери и распахнуло её передо мной.

— Вот и твои покои, домина.

Я зашла внутрь и обомлела. "Покои" были просторными, с высокими окнами, сейчас задвинутыми ставнями, пушистыми коврами зелёного цвета, мебелью, будто из антикварного магазина, и… гигантским постером Джастина Бибера, таращившегося на меня со стены.

— Это... что? — выдавила я.

По лицу Туэ мелькнуло недоумение.

— Известный гистрион[2] вашего мира.

— Кто?..

— Любимец всех. Тот, кто развлекает. Чтобы ты чувствовала себя в нашем мире как дома.

— С этим на моей стене?

Существо вздохнуло.

— По словам Тайта, тебе должно понравится. Такое украшает стены во многих человеческих жилищах. Правда, в некоторых было другое лицо — со странными глазами и светом, исходящим от кожи...

— Эдвард из "Сумерек"? — не поверила я.

— Не знаю. Но у него были непричёсанные волосы, и Тайту не понравилось. А ещё был...

— Ладно, неважно, — махнула я рукой. — Спасибо на том, что не повесили Робби Уильямса или ещё какое-нибудь ископаемое. Очень хочу есть и в душ!

Существо просияло улыбкой, кивнуло и, сунув два пальца в рот, свистнуло так, что у меня заложило уши. И, словно по волшебству, рядом с ним возникло другое такое же существо, правда, с короткими волосами, отливавшими рыжиной.

— Salve[3], братишка! — приветствовало оно Туэ и вежливо улыбнулось мне. — Я — Тайт, домина.

— "Братишка"? — опешила я. — Ты — мальчик?

— Не знаю, — глаза Туэ стыдливо опустились. — Мы ещё не разобрались.

— В смысле... как?

— Я хочу, чтобы мы были братьями, — пояснил Тайт. — Но Туэ умудрился отрастить волосы, которыми все восхищаются, и уже не уверен, кем хочет стать.

— То есть как это "хочет"? А... кто вы сейчас?

"Братья" переглянулись. По их личикам мелькнуло снисхождение, смешанное с жалостью.

— Мы — ово, и не имеем пола, пока не достигнем половозрелости, — заявил более бойкий Тайт. — Кем стать, решаем сами.

— Вы что, родом из Швеции? — пробормотала я.

Как-то подруга, живущая в Стокгольме, рассказывала о законе, обсуждаемом шведским правительством: не "подчёркивать" пол детей, одевать их нейтрально, пока они не станут взрослыми и сами решат, кем хотят быть.

— Что такое Швеция? — робко спросил Туэ.

Тайт закатил глаза.

— Он редко отсюда выбирается и очень невежествен. Прости его. Швеция — страна в человеческом мире, глупыш! Нет, мы родом не оттуда. Я распоряжусь насчёт трапезы. Что ты хочешь? Гамбургер? Пиццу? Можем сделать спагетти, гуляш или суши.

Я оторопело приоткрыла рот.

— Вот это выбор... Ты действительно часто бываешь в нашем мире. А салат можно? Гуляш тоже сойдёт.

— Конечно. Только вот напитки... — он замялся. — Мы не можем пить столько алкоголя, сколько потребляет ваша раса. Поэтому на выбор только эль или вода.

— Не вся наша раса потребляет много алкоголя! — возмутилась я.

Мало того, что многие немцы считали, будто у меня по венам струится водка, так ещё и это бесполое гуселапое существо делает недвусмысленные намёки! Но существо как будто испугалось и впервые с начала разговора опустило глаза:

— Прости, я ничего не имел в виду. Еду сейчас принесут, а сильфиды позаботятся о купании.

— Сильфиды?

— Они отвечают за купальни во дворце. Хочешь, Туэ пока останется и развлечёт тебя? Он неплохо поёт, когда не фальшивит! — и, тоненько хихикнув, существо растворилось в воздухе.

— Я не люблю петь, — тихо проговорил Туэ. — Брат всегда надо мной подшучивает.

— Все братья так поступают, — улыбнулась я. — Но почему мне прислуживаете вы, а не ёж... эринацеусы?

На лице Туэ отразился такой ужас, что я испугалась, он грохнется в обморок.

— Доминусы[4]? — прошептал он. — Это — высшая раса. Раса воинов, они никому не прислуживают.

— Высшая раса? — я чуть не рассмеялась. — Кто же тогда низшая?

— Все остальные. Разве сарторий Ээрикки не рассказал тебе о наших порядках?

"Сарторий Ээрикки был слишком занят причитаниями о моей бестолковости", — подумала я, а вслух сказала:

— У него не было времени.

Туэ понимающе кивнул, запрыгнул на ближайшее кресло и, свесив лапки, голосом барда начал:

— Давным-давно Древние Боги создали наши миры и все расы в них. У каждой расы были своя сфера обитания и свой уклад. Большинство рас были довольны положением и мирно сосуществовали с соседями. Но некоторые посчитали, что достойны большего и начали забирать себе то, что принадлежало другим...

— Говоришь об американцах? — пошутила я, забираясь на соседнее кресло.

Туэ недоумевающе покосился на меня.

— Прости, — извинилась я. — Рассказывай дальше.

— Те, кого они притесняли, пытались обороняться, но это не помогало. Миры сотрясали войны, и Боги, опасаясь, что их творения истребят друг друга, вмешались и велели каждой расе выбрать одного — Избранного, самого достойного. Когда Избранных определили, они предстали на Суд Богов...

— Первый в мире "отбор невест", — съехидничала я, но, поймав взгляд Туэ, махнула рукой, чтобы он продолжал.

— Боги дали Избранным несколько заданий — чтобы испытать их силу, ловкость, ум, решимость и способность сострадать. А, когда задания были выполнены, каждый мир получил свою правящую расу. В мире рептилий это — випераберусы, в мире авесов[5] — люсцинии[6], в мире писцес[7]...

— Всё, что ты сейчас говоришь, для меня — набор звуков, — прервала его я. — Каким миром правят эринацеусы?

— Избранный из их числа — Эринаций оказался самым достойным из всех, поэтому эринацеусов поставили выше остальных рас и миров, кроме мира хомосов — вашего. Но с вашей расой что-то пошло не так с самого начала, от неё отказались даже Боги, поэтому...

— А почему эринацеусы воюют со змеями? — снова перебила я увлекшегося Туэ.

— Випераберусы завистливы и сами хотели владычествовать над всеми. Они начали затевать распри, пытаясь доказать, что они — сильнейшие...

— Точно американцы!

— ...и потерпели поражение. Сейчас затаились, но все знают: это — ненадолго.

— Невесело, — подвела я итог. — А что с невестами? Сколько их всего?

— О! — Туэ слегка зарделся. — Всего избранниц — двенадцать. Мне ещё не приходилось видеть столько красавиц сразу!

— Всё же ты — мальчик, — хихикнула я. — А как будет проходить церемония?

Но, прежде чем Туэ успел ответить, в дверь постучали, а потом она распахнулась, пропустив в мои "покои" целый зверинец. Чувствуя себя Белоснежкой из диснеевского мультика, я растерянно смотрела на кроликов, белочек, жучков... в тщетной попытке обнаружить хотя бы одно прямоходящее существо. И наконец дождалась. На прошествовавшей ко мне даме, перед которой расступилась вся суетившаяся вокруг живность, были роскошный наряд из бархата — в драконском романе бархат тоже был излюбленной тканью, головной убор из перьев и маска с правильными чертами, какие бывают только на масках. Приблизительно моего роста, она держалась так, будто была головы на три выше.

— Я — домина Чидике. А ты?

Снисхождение и презрение в её голосе меня задели. Поднявшись с кресла, я приосанилась и гордо отчеканила:

— Дейенерис Таргариен, Бурерожденная, из дома Андалов, Ройнаров и Первых Людей.

Кажется, дама стала ещё выше ростом, а её голос — ещё презрительнее.

— Имя слишком длинно. Рис будет вполне достаточно.

— Тогда уж Тарг, — хмыкнула я.

— Почему?

— Мне больше нравится.

Не сразу обратила внимание, что суматоха вокруг утихла. Зверушки уселись на задние лапки, насекомые как будто повисли в воздухе.

— Тарг — неблагозвучно, — снисходительно произнесла она. — Рис — единственное, что можно...

— Ты — любовница принцепса?

Фауна вокруг оживилась, Туэ в ужасе зажал ручонками рот, а дама от возмущения начала заикаться:

— Да как... как ты…

— Или его отца, — продолжала я, чувствуя себя Патриком Джейном из "Менталиста". — Заявилась сюда в бархате, ведёшь себя, как злая мачеха из "Белоснежки", на лице — маска... чтобы скрыть морщины? И тебя все боятся. Значит, несмотря на склочный характер, ты — у руля. А со склочным характером к рулю можно попасть только через постель — кроватус или как это у вас называется?

Свист рассекаемого воздуха — едва успела увернуться от её ладони, явно вознамерившейся оставить метку на моей щеке.

— Ты что, ополоумела?! — выпалила я.

Но дама уже застыла, словно изваяние, блеснула глазами из-под маски и процедила:

— Я отказываюсь общаться с этим несносным существом. Пусть ею занимается кто хочет! — и, развернувшись, выплыла из комнаты.

А следом "потекли" все зайчики, белочки и жучки. Остался только Туэ.

— Кажется, она разозлилась, — констатировала я, возвращаясь в кресло.

Туэ дёрнул лапками, поправил золотистые локоны и загадочно покосился на меня.

— Откуда ты узнала?

— Что?

— Что она — наложница нашего правителя?

— Серьёзно? — вырвалось у меня. — То есть... это же очевидно.

На самом деле в романе, уже ставшим для меня чем-то вроде справочника, будущую избранницу дракона постоянно донимала любовница... только я уже не помнила, самого дракона или его отца.

— Как теперь быть? — протянул Туэ. — Домина Чидике занимается всеми претендентками. Но она отказалась от тебя, это очень плохо.

Я вздохнула, представив ярость Ээрикки. Но ошиблась. Обозначение его состояния, как "ярость", было грандиозным преуменьшением…

[1] Домина — от лат. domina, госпожа.

[2] Гистрион — театральный актёр в Античном Риме.

[3] Salve — лат. приветствие.

[4] Доминус — от лат. dominus, господин.

[5]Авесы — от лат. aves, птица.

[6]Люсцинии — от лат. luscinia соловей.

[7]Писцес — от лат. pisces рыба.

Глава 3

Казалось, вечер не закончится никогда... Мне принесли ужин. Но только я набросилась на дымящийся гуляш, Тайт, видимо, желая ещё больше раздразнить мой аппетит, сообщил, что блюдо — из мяса откормленного специальными кореньями крота. Я поперхнулась от неожиданности, и долго не могла откашляться, а потом так и не смогла заставить себя доесть "кушанье". Салат выглядел безобидно — по-крайней мере, в нём ничего не шевелилось. Тайт явно собирался и здесь "расхвалить" ингредиенты, но, опасаясь, что так и останусь голодной, я поспешно зажала руками уши и начала напевать мелодию из "Игры престолов". Опешивший в первый момент Тайт рассмеялся, заявил, что пою я ещё хуже, чем его брат, и больше не стал распространяться о составляющих салата. На десерт подали скользкую гадость, украшенную красненькими цветочками. Борясь с подступившей тошнотой, я поковыряла её деревянной ложкой — все приборы были из дерева.

— Это что, плесень с сахаром?

— Да, — просиял Тайт. — Очень питательно! Называется "Botrytis cinerea" — "Благородная гниль". Туэ её обожает!

Я с трудом подавила порыв расстаться со всем уже съеденным.

— Тогда с удовольствием поделюсь... точнее, отдам совсем...

— Правда? Спасибо! — до того притихший Туэ даже подпрыгнул от радости, его светлые глазёнки заблестели.

Тайт, вероятно, хотел возразить, но "братишка" уже вцепился в тарелку и начал с такой скоростью орудовать ложкой, что вмешательство стало бессмысленным.

Потом пришла очередь купания под надзором сильфид — духов воздуха, как назвал их Тайт, похожих на разноцветных толстеньких пчёлок с личиками херувимов. Почему духи воздуха вдруг оказались ответственными за купальни, оставалось для меня загадкой, пока Тайт не объяснил:

— Вообще-то, ундины заботятся о купальнях и воде, саламандры — о светильниках и огне на кухне, геномусы[1] — о королевских садах и огородах, а сильфиды — о чистоте и благоухании воздуха.[2] Но время от времени они меняются обязанностями.

— Зачем?..

— Так велят Мудрые.

— Ваш Парламент? По-моему, это глупость.

— Мудрые не подвластны глупости, — назидательно проговорил Тайт. — Раз они говорят, что это — полезно, значит, так и есть.

Я невольно подумала о мысленно затасканной драконовской книжице. Ведь кто-то очень "мудрый" опубликовал это! Так почему бы местным мудрецам и не задействовать духов воздуха в качестве спасателей Малибу? Мои опасения подтвердились, когда я вошла в отливавший зеленью "бассейн". Поскользнувшись невесть на чём — как оказалось, на щупальце осьминожка, в обязанности которого входило играть с посетителями — я стукнулась головой о бортик и, что называется "поплыла", как дохлая рыбёшка. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не осьминожек. Как выяснилось, братья ово, несмотря на гусиные лапки, плавать не умели. А сильфиды — надежда утопающих — могли лишь виться над водой, как мухи над болотом, боясь подлететь ближе, чем на на три метра, и — вопить. Но осьминожек оказался на высоте! Обвив щупальцем лодыжку, он поднял меня над бассейном головой вниз и тряс до тех пор, пока я не уподобилась Харибде, "извергнув" из себя всю проглоченную воду. В довершение всех бед, от тряски у меня пошла носом кровь. Несколько капель попали в воду, вызвав дикий ажиотаж. Из воды валом повалили крабики и рыбки, похожие на Немо — ловко орудуя плавничками, как лапками, они даже обгоняли крабов. Подумать только, что скрывалось в мутно-зелёной глубине бассейна! А в воду с визгом школьников на выпускной вечеринке посыпались сущности, очень смахивавшие на летучих мышей. Но рассмотреть их не удалось. Осьминожек уже брякнул меня на пол возле бассейна, а сильфиды, продолжая вопить, подхватили под руки и потащили обратно в мои покои.

Мокрая, трясущаяся от холода, с кровоточащим носом, я поняла, где нахожусь, только когда меня, точно мешок с тряпьём, уронили на кровать. И тут же по подбородок закуталась в покрывало, раз или два промокнув им кровь. Сильфиды наконец перестали верещать и, окружив кровать со всех сторон, начали вполголоса решать, на кого свалить вину за приключившийся со мной инцидент. Перебрали всех, включая и вконец растерявшихся ово, беспомощно таращивших глазёнки. Но, когда дошли до спасшего меня осьминожка, дверь распахнулась. На пороге стоял Ээрикки. Таким я ёжика ещё не видела...

Во-первых, на лапках его были широкие, усыпанные драгоценными камнями браслеты. Во-вторых, на шее блестело массивное золотое украшение, наподобие кельтского торка. А в-третьих... он был в бешенстве. Сильфиды жалобно запричитали и ни с того ни с сего превратились в девчушек, похожих на фею-коротышку из "Питера Пэна". Братья-ово вовсе лишились дара речи — и не напрасно. Зарычав совсем не по-ежиному, Ээрикки подлетел к кровати, разметал сильфид, как струйку дыма, чуть не цапнул Туэ — Тайт буквально выдернул плечо брата из оскаленной пасти беснующегося ёжика. А, когда вся моя "свита", вопя на разные голоса, унеслась из комнаты, сарторий остановился напротив меня.

— Ты... болен бешенством? — клацнув зубами, поинтересовалась я. — Надеюсь, оно не передаётся со слюной? Помнишь, ты лизнул мне ладонь...

Ээрикки поднялся на задние лапки и бухнулся передними о кровать с такой силой, что со спинки посыпались палочники[3] — а я-то думала, она из дерева! Не удержалась от брезгливого возгласа, когда один упал мне на колени и, что-то недовольно буркнув, уполз под матрац. Но Ээрикки на палочников даже не глянул.

— Ты поняла хотя бы слово из того, о чём я просил?! — рявкнул он. — Ты — просто эпидемия! Стихийное бедствие! Какие чёрные духи послали тебя на треклятую дорожку именно в эту ночь?!

— Наверное, те же, что затуманили тебе память! Иначе не забыл бы выбрать "достойную" претендентку из нашей расы! — от злости и обиды я даже перестала дрожать.

— Речь сейчас не о том! Ты умудрилась настроить против себя домину Чидике!

— Не моя вина, что она стесняется своего положения!

— Какого положения? — насторожился Ээрикки.

— "Развлечения на стороне" вашего монарха, какого ещё?

— Ты... О, милосердные боги! — маленькие — признак аристократичности — уши Ээрикки жалобно опустились, а сам он как-то поник. — Не говори, что произнесла это вслух... при всех...

— Ну, не при всех, — резкая перемена от бешенства к подавленности слегка меня ошарашила. — Там и были-то только парочка кроликов и несколько грызунов... Насекомых вообще не считаю!

Возмущённое шипенье — из-под матраца высунулась голова палочника.

— Ты больше похож на веточку, чем на насекомое, так что не принимай на свой счёт, — утешила его я.

Палочник дёрнул усиками, издал звук, похожий на скрип, и снова нырнул под матрац.

— Не надейся, что останешься там на ночь! — на всякий случай предупредила я и тоненько взвизгнула, когда уже ободрившийся Ээрикки куснул меня за лодыжку. Через ткань покрывала укус был едва ощутим, но от неожиданности я сильно дёрнула ногой, заехав эринацеусу прямо в нос. Сарторий взвыл так, что палочник выпал из-под матраца и, прихрамывая, уполз в сторону шкафа. А сам сарторий опрокинулся навзничь и, дёрнув в воздухе унизанными браслетами лапками, замер в позе дохлого жука.

— Ээрикки! — всполошившись, я соскочила на пол. — Извини, не хотела! Ты слышишь? Ээрикки!

В голове тут же развернулся целый сценарий. Что, если я нечаянно прикончила высокопоставленного ёжика? Скрыть факт преступления не удастся — тело слишком большое, его никуда не спрячешь. Я предстану перед туземным судом. В отношении наказания за ёжикоубийство не стоит питать никаких иллюзий. Очень похоже, что проявлять милосердие здесь не привыкли, то есть мне наверняка суждено стать местным Уильямом Уоллесом. Только вот я точно не смогу держаться с таким же достоинством, как герой "Храброго сердца"! Представив, как поднимаюсь на эшафот, где меня ждёт мрачный ёж в колпаке палача и с орудиями пыток на расстоянии вытянутой лапы, мне стало совсем нехорошо.

— Ээрикки! — собиралась его пнуть, но во время вспомнила, что уколюсь, и просто обежала вокруг неподвижного тела

Откуда-то из средоточия иголок и шёрстки раздался слабый вздох. Ёжик был не только жив, но и в полном сознании: глаза открыты, из ноздри сочится кровь — совсем, как у меня!

— И кто сейчас прикидывается дохлым дождевым червем? Поднимайся! Не так уж и сильно я тебя приложила.

— Я заслужил гораздо худшего за то, что связался с тобой.... — голосом мученика заявил Ээрикки. — Теперь я покалечен, род мой будет опозорен, и мне в самом скором времени придётся умереть, так и не размножившись...

— По-моему, ты слишком драматизируешь, — присев рядом с ним на ковёр, я скрестила по-турецки ноги. — Если твой род на тебе прекратится, с какой стати переживать из-за его позора?

Ээрикки только застонал и беспомощно дёрнул лапками.

— Больно? — сочувственно вздохнула я.

Хотела промокнуть ему кровь покрывалом. Но, не успела протянуть руку, как Ээрикки крутанулся юлой, ловко приземлился на лапки и фыркнул с таким возмущением, что я мгновенно отдёрнула руку.

— Собиралась ко мне притронуться? — во внезапно окрепшем голосе послышались грозные нотки.

— Очень мне это надо! Просто хотела вытереть кровь. Выглядишь сейчас, как Тайлер Дёрден из "Бойцовского клуба".

— Не твоё дело! — огрызнулся он. — Это наименьшая из всех доставленных тобою еприятностей. Начинаю по-настоящему бояться выпускать тебя к остальным претенденткам!

— Если они такие же стервы, как эта твоя домина Чудике...

— Чидике!

— ... то сразу могу сказать — опасения не напрасны, — проигнорировала я его поправку. — Мало того, что меня постоянно муштрует... эринацеус, но всему же есть предел!

— О, боги! — снова простонал Ээрикки. — Против этого существа даже вы бессильны...

— Хороши боги! — хмыкнула я.

Ээрикки явно собирался меня осадить, даже вздёрнул мордочку, но вдруг замер, прислушиваясь. Что его насторожило, я поняла секундами позже — шаги в коридоре. Кто-то средне-тяжёлый прошёл мимо двери.

— И что? — поднявшись на ноги, я недоумённо развела руками

— Тш-ш, — тут же прошипел он. — Говорил же, мне нельзя здесь находиться!

— И вспомнил это только теперь? После того, как едва не загрыз ово и сильфид, находившихся в этой самой комнате?

— Они ничего не скажут, — дёрнул лапкой Ээрикки. — Сильфиды слишком глупы, ово — робки. Но остальные...

Он снова прислушался, потом повернулся ко мне и доверительно наклонил голову.

— Сделаем так. Может, и лучше, что домина Чидике от тебя отказалась — она бы с тобой всё равно не совладала. А у меня теперь есть все основания перепоручить тебя тому, кому я доверяю. Он немного не в себе, как и ты — с ним вы точно поладите. Зовут его Конан, пришлю его завтра — он поможет подготовиться к показу. Иногда первые претендентки отсеиваются сразу после демонстрации. Будем надеяться, это произойдёт с тобой.

— А уж я как надеюсь! Между прочим, послезавтра у меня важная лекция — нам скажут, какие темы будут...

— Интересно, когда я успел упомянуть, что хочу это знать? — с издёвкой перебил Ээрикки. — До того, как ты едва не вбила мне в голову мой собственный нос, или после?

— До чего же ты склочный! — я плотнее закуталась в покрывало. — И злопамятный! Мне, между прочим, досталось не меньше — я вообще чуть не утонула!

— Виновные будут наказаны, хотя, уверен, виновата ты. Но претенденток наказывать нельзя — что бы они ни выкинули, поэтому... О боги! Зачем я это сказал?

— И что? — не поняла я. — Думаешь, теперь разнесу весь ваш дворец?

— Этого я опасаюсь постоянно, — вздохнул он и, приосанившись, официальным тоном заявил:

— На этом я тебя оставлю. Доброй ночи, Дейенерис Таргариен. Удачи на завтрашнем показе! — и затопал к двери.

— Думала, ты надеешься, что меня отсеют как можно быстрее! — хмыкнула я ему в спину.

— Именно это я и имел в виду под "удачей"! — буркнул Ээрикки и исчез за дверью.

А я повалилась на кровать. Ну и денёк! И угораздило же меня возвращаться в общагу именно в тот момент, когда на дорожке поджидало... такое! Может, Ээрики прав — не иначе как злые духи расстарались! Кстати о духах... в комнате как будто стало темнее — словно кто-то притушил факелы. Но темнота — не абсолютная. Вероятно, из-за светящихся медуз, плавно парящих в воздухе. Ещё успела удивиться, что медузам делать в воздухе, а потом меня сморил сон...

[1] Геномусы — от лат. gēnomos, гномы.

[2] Ундины, саламандры, геномы, сильфиды — духи стихий (воды, огня, земли и воздуха) в средневековой натурфилософии, оккультизме и алхимии.

[3] Палочник — насекомое, способное маскироваться под веточку или сучок.

Глава 4

— А ну-ка убирайтесь! — тоненький голосок прорвался словно сквозь туман.

Неужели Юлька вернулась из Праги? Из всех моих подруг только ей под силу набрать такие децибелы.

— Юль... — пробормотала я, приоткрывая глаза, и резко села на кровати, проснувшись окончательно,

Вокруг, словно почётный караул — парящие в воздухе медузы, которых я видела перед тем, как отключилась накануне. Только теперь они не светились — просто таращились на меня белёсыми немигающими глазками. А рядом — раздражённый Тайт и робко улыбающийся Туэ.

— Что за бестолковые создания! Чего вы здесь толпитесь? Пошли вон!

Тайт яростно замахал на них ручонками, и медузы нехотя поплыли к выходу. Туэ побежал распахнуть перед ними дверь.

— Что делают эти создания... в воздухе? — спросила я хриплым со сна голосом.

— Как — что? Они там живут. Это же — аурелиа аурита, их используют в качестве сонного зелья. Когда достигают половозрелости, они выпускают в воздух особые вещества, которые на большинство теплокровных действуют усыпляюще.

— И при этом светятся?

— Конечно, — подтвердил Тайт тоном, будто я только что усомнилась, что лёд — холодный.— Вообще, им давно пора убраться — ты не должна была столько спать, но... Поодиночке ауриты ещё что-то соображают, а когда их набирается больше двух, они бестолково кружатся на одном месте, пока их не прогонишь. Только посмотри на них!

Подобравшиеся к двери ауриты устроили настоящую потасовку, попытавшись выплыть в коридор одновременно. Одна или две, не удержавшись, шлёпнулись на пол — Туэ едва успел увернуться — а потом, жалобно причитая, удалились. Туэ уже закрыл дверь и вернулся к нам, а удаляющиеся горестные стенания всё ещё доносились из коридора.

— И кто же пригнал сюда целый табун этих тварей? — я спустила ноги с кровати и тут же испуганно их отдёрнула, услышав тоненький визг — чуть не наступила на устроившегося на ночь палочника.

— Извини, малыш, — теперь уже осторожно опустила ноги на ковёр.

— Прислал их сарторий Ээрикки. Вообще разведение аурит обходится недёшево и позволить их себе могут немногие, но для тебя он распорядился отобрать самых половозрелых. Сказал, тебе очень нужен отдых, и будет лучше, если ты заснёшь поскорее.

— Какая забота! — хмыкнула я.

Наверняка ёжик, опасаясь, что, прежде чем отойти ко сну, я всё же попытаюсь сровнять дворец с землёй, решил себя обезопасить и "обезвредил" меня с помощью этих воздухоплавающих.

— Сарторий действительно переживает за твоё благополучие, — подал голос до того молчавший Туэ. — То, что случилось вчера, очень его расстроило. Сильфиды наказаны...

— И поделом! Маленькие надоедливые…

Так и не придумала, какое обидное прозвище дать едва не угробившим меня сильфидам — дверь легко отворилась, пропустив в мои "покои" совершенно невероятное существо. Оно было худым, в длинной одежде со свисающими рукавами, из которых выглядывали сморщенные ладошки, больше похожие на птичьи лапки. А лицо! Вместо носа — обтянутый кожей клюв, вокруг глаз — меленькие пёстрые пёрышки, как у воробья, а сами глаза — круглые, золотистые, как у орла.

— Вижу, домина уже пробудилась, — мягко произнёс он, моргнув по-птичьи. — Я — Конан. Сарторий просил меня присмотреть за тобой. Ты ведь ещё не завтракала? Тогда нужно торопиться. У нас не так много времени, чтобы подготовиться к показу.

Я смотрела на него, приоткрыв рот. По манере речи — аристократ. По одежде — Варис из "Игры престолов". По имени — варвар из серии фильмов, прославивших Шварценеггера. А всё вместе — мой новый дрессировщик?..

— Прошу вас, малютки, — не дождавшись реакции от меня, новоявленный Шварценнегер обратился к братьям-ово. — Распорядитесь, чтобы завтрак поскорее принесли.

Ово недовольно переглянулись, Тайт с издёвкой фыркнул "Малютки!", но оба резво развернулись и заторопились прочь.

— Ну, вот мы и одни, — повернулся ко мне птицеклювый. — Рад знакомству.

— Ты... потомок Гора? — не придумав ничего лучшего выдала я.

— Кого?

— Египетское божество... чего-то там.

Он улыбнулся, на кожистом лице проступили морщины.

— Я — потомок других божеств, но сейчас речь не обо мне. Сарторий убеждён, тебя отсеют сразу после показа. Я здесь — чтобы убедить его в обратном.

— Это ещё зачем? Я не хочу побеждать в отборе!

— О победе никто и не говорит. Хотя я бы на тебя поставил, девушка-хомос.

— Поклонник "Голодных игр"? — проворчала я.

Похожими словами напутствовали Китнисс Эвердин, отправляя её на смертоубийственную арену.

— Это — забава в твоём мире? — мягко поинтересовался Конан.

Но я только махнула рукой. Торопливый топот возвестил о приближении завтрака или хотя бы вестей о нём. Братья-ово ворвались в "покои", будто за ними гнались.

— Всех претенденток собирают до показа! — выпалил Тайт.

— Завтрак будет общим! — вторил ему Туэ.

— Так распорядился принцепс Гилберт!

— Он тоже будет на завтраке!

— Хочет увидеть претенденток до кого, как их облачат в праздничные одежды!

— Иными словами, без "камуфляжа", — прервала я их речитатив. — Что ж, в осторожности ему не откажешь.

— Нужно отправляться немедленно! — пискнул Тайт. — Нельзя явиться в Зал Живота позже всех!

— Зал Живота? — хихикнула я.

— Мы успеем, — улыбнулся Конан. — А если и появимся позже всех — тем лучше. Распорядитесь принести сюда воду и полотенца, — и неторопливо выплыл из комнаты.

— Не люблю его! — фыркнул Тайт, едва за прицеклювым закрылась дверь.

— У него некрасивые волосы, — тихо добавил Туэ, поправляя свои локоны.

На самом деле волос у нового знакомого не было вообще — только мягкие на вид пёрышки на затылке.

— По-моему, он гораздо лучше этой стервы в бархате, — пожала я плечами.

Туэ непонимающе воззрился на меня.

— Она имеет в виду домину Чидике, — шёпотом пояснил брату Тайт. — "Стерва" — ругательство их мира. Что-то вроде нашего "гамадриад".

Я чуть не расхохоталась.

— Не знаю, что значит это слово, но вряд ли то, что имела в виду я.

Братья в одновременно хлопнули глазёнками. На языке Тайта явно вертелся вопрос, но в распахнувшуюся дверь ворвалась орда каких-то летучих существ. Их было так много и они передвигались с такой скоростью, я не успевала их рассмотреть. При этом существа непрерывно переговаривались между собой, договаривая фразы и даже слова друг за друга.

— Волосы сли...

— ...шком короткие...

— Щё...

— ..ки под...

— ...красить...

— Фигу...

— ...рка... сой..

— ...дёт... пла...

— ...тье подчерк...

— ...нёт талию...

Создаваемый ими гул мгновенно распространился по комнате, и я не выдержала. Зажала уши руками и, что было сил, взвизгнула:

— Замолчите все!!

Гул смолк, существа растерянно повисли в воздухе, с удивлением глядя на меня крошечными глазками. Величиной — немногим больше воробья. Все — с льняными локонами разной длины. В коричневых кафтанчиках и платьицах — значит, мальчики и девочки. За спиной — прозрачные крылышки, как у стрекоз.

— Кто вы такие? Эльфы или... корнуэльские пикси?

Убрала ладони от ушей и тотчас об этом пожалела. Существа заверещали с удвоенной энергией, видимо, накопленной за секунды молчания.

— Пик...

— си, какая...

— наглость! Пу...

— ..тать нас с...

— ...этим отребь...

— ...ем! Неслы...

— ...ханно!

— Стоп! Тишина! — снова повысила я голос. — Кто у вас главный?

Существа энергично зажестикулировали, а к моему носу вылетел тощенький мальчуган, чуть длиннее остальных.

— Salve! — он поклонился настолько вежливо, что это граничило с издёвкой. — Я — Баако. Хочешь говорить со мной?

— Да, и, если можно, только с тобой. Вы — эльфы?

— Мы препочитаем "ши", но в мире хомосов — твоём — нас чаще всего называют эльфами...

— НЕ пикси! — пискнул паренёк, висевший возле моего уха.

Баако тут же на него шикнул и, чуть приосанившись, продолжил:

— Мы не обижаемся. Хомосы — умственно ограниченная раса, и не в состоянии делать различий между уроженцами других миров.

— Вижу, "хомосы" у вас совсем не в чести, — вздохнула я. — Но, так и быть, прошу прощения за "пикси".

Со всех сторон послышался удовлетворённый ропот.

— Вы здесь, чтобы сделать меня красивой? — повторила я реплику Китнисс Эвердин из "Голодных игр".

— Они здесь, чтобы сделать тебя незабываемой, — донёсся из-за спины тихий голос.

Я обернулась — за гомоном ши даже не услышала, как в комнату вернулся Конан. Он улыбнулся.

— Принцепс будет очарован и поймёт, почему выбор сартория пал на тебя.

— А! Теперь понимаю, зачем нужно делать меня незабываемой, — облегчённо выдохнула я. — Уже испугалась, в самом деле собираешься "слепить" из меня Первую леди.

— Будущую правительницу? — мягко уточнил Конан. — Почему бы и нет.

— С ума сошёл? В этом зоопарке?

Ши возмущённо загудели, я махнула рукой:

— Ничего личного!

— Достойна ли ты стать правительницей, решать не тебе и не мне, а принцепсу, — ласково возразил Конан и кивнул ши. — Приступайте!

Те с готовностью завертелись вокруг.

— А где Тайт и Туэ? — я попыталась выглянуть из образованного ими вихря.

— Отправились за водой и полотенцами, — качнул длинным рукавом Конан.

Братья-ово вернулись быстро. Туэ волок целый ворох полотенец, за ним ковылял маленький приземистый крепыш с косматыми волосами и длинными, как у орка, зубами. Он тащил объёмистый чан. За коротышкой двигалось ещё одно существо, выглядевшее, как плод любви слона и рыбы молота. А заключал процессию Тайт, в руках — маленький горшочек, из которого торчал цветущий кактус. Не успела я удивиться, как чан бухнули у моих ног, отпрыск слона и рыбы напряг хобот и выпустил в него целую волну воды, а Конан, снова оказавшийся за спиной, легко толкнул меня вперёд. Не удержавшись, я плюхнулась в чан, завопив от отвращения. Но, против ожиданий, вода оказалась чистой. И тёплой! — видимо согрелась в хоботе "принесшего" её существа.

— Вода... — отфыркиваясь, я вытерла лицо. — Он что, выплюнул её...

Но договорить мне не дали. Ши, возбуждённо щебеча, закружились вокруг — даже не поняла, в какой момент лишилась одежды. А потом стало и вовсе не до выяснений, откуда вода — когда десятки маленьких ручек начали драить мне кожу. Хохоча, извиваясь от щекотки и пытаясь сбить маленьких бесенят, я не заметила, как оказалась вне чана — замотанной в одно из полотенец, которые приволок Туэ. Другое обернулось вокруг волос, потом слетело на пол, а мои волосы словно попали в миксер. Попыталась тряхнуть головой, но кто-то сильно ущипнул за ухо, и тоненький голосок, по—моему, главного ши, приказал:

— Не шевелись, иначе выдернем все!

И я, испугавшись, замерла на месте — вдруг исполнят угрозу быстрее, чем успею этому помешать! Минута, две, три — вокруг меня обвивается нечто очень мягкое и щекочущее, на плечи сыплется что-то лёгкое и с приятным запахом, волосы как будто заплетены в сотню косичек... И вот передо мной распахивается дверь и меня "увлекают" по коридору неизвестно куда. Поворот, ещё поворот — писк ши, тихое бормотание братьев-ово за спиной и приближающийся гул голосов.

— Мы подходим к Залу Живота? — догадалась я.

— Совершенно верно, — рядом тенью возник Конан.

Как ему удаётся так телепортироваться?

— Опаздываем?

— К счастью, да.

— К счастью?..

— Так тебя лучше заметят.

— Но не с лучшей стороны!

— Главное заметят, — улыбнулся он.

Наконец ши отлетели от меня и закружились в воздухе под потолком. Впереди — высокая двойная дверь из зеркальных пластин, очень похожая на дверцы платяного шкафа. Хотела спросить: "Это и есть вход?", но так и не издала ни звука, увидев... девушку, с недоумением смотревшую на меня из зеркала. Она в самом деле обращала на себя внимание. Тёмные волосы сплетены в замысловатую причёску, украшенную ярко-красными цветами кактуса. Обнажённые плечи усыпаны белыми лепестками ещё каких-то цветов, а тело окутано облаком очень мягкой мерцающей ткани, непрозрачной, но невероятно тонкой, колышущейся при малейшем движении.

— Нравится? — улыбающийся Конан выглянул из-за плеча.

— Наверное... да, — выдавила я. — Выгляжу... своеобразно. Что это за ткань?

Он улыбнулся шире.

— Паутина. Особая, способная люминесцировать.

У отражения в зеркале смешно округлились глаза и приоткрылся рот — неужели я сейчас так глупо выгляжу? Но не успела принять умный вид — зеркальные двери распахнулись, и из них вылетел Ээрикки. По два золотых браслета на каждой лапке, цепь с громадным алым камнем на груди, в глазах — безумие.

— Вы опоздали! — выпалил он, не глянув на меня. — Ты придумал, как её назвать, Конан? Каждую претендентку объявляют по имени, а её настоящее просто ужасно!

— Доброе утро, сарторий Ээрикки. Надеюсь, ты хорошо спал. Для меня ночь тоже прошла спокойно — благодаря медузам, которые отключили меня чуть не до полудня, — мило улыбаясь, прощебетала я.

Ээрикки посмотрел на меня взглядом, каким смотрят на что-то вызывающее сильнейшее отторжение, и даже слегка сморщился.

— Сожалею, сарторий, — Конан слегка наклонил голову.

— Тогда нужно сделать это сейчас! — Ээрикки нервно оглянулся на дверь. — Пока её не вызвали!

— Хмм, — не-потомок Гора наморщил лоб. — Нужно что-то звучное, запоминающееся...

— Как насчёт Арьи Старк? — предложила я.

— Нет, не то, — качнул головой Конан.

— Маргери Тирелл, — продолжила я. — Цирцея, Мирселла, Лианна...

Но он только качал головой, и я с "Игры престолов" перешла на "Хоббита" и иже с ним:

— Галадриэль, Арвен, Тауриэль... Леголас...

— О! — вскинул клюв Конан. — Да!

— Леголас?! Я пошутила! Оно — даже не женское!

Ээрикки, до того водивший мордочкой от меня к Конану, нетерпеливо топнул лапкой.

— Остановимся на нём! Точно лучше, чем Дейенерис.

— Оно мужское! — снова попыталась возразить я, но зеркальные двери распахнулись вновь, открыв белёсого ушастого ёжика в подобии зелёного жилетика на брюшке.

— Сарторий Ээрикки, — он почтительно склонил голову. — Ликтор Конан. Хвала богам, отсутствующая претендентка — в вашем досточтимом обществе! Принцепс начал проявлять нетерпение и беспокойство, что несчастье приключилось с участницей, о которой он столь наслышан!

Я только закатила глаза, а Ээрикки яростно шикнул:

— Довольно болтовни! Объяви её немедленно!

— Разумеется, уважаемый сарторий! — перепугался ёжик. — Только сообщи её имя...

— Леголас, — рявкнул Ээрикки.

— Дейенерис, — задумчиво проговорил Конан. — Прости, сарторий, пожалуй, оно кажется мне всё же более подходящим...

Ээрикки гневно топнул и ощетинился, а вконец перепуганный ушастик торопливо повернулся в зал и протяжно, словно говорил в рупор, провозгласил:

— Избранница из расы хомосов: Леголас Дейенерис...

И я, хихикая, словно меня снова щекотали ши, потянулась к его уху и добавила:

— Эвердин.

— Леголас Дейенерис Эвердин! — зычно объявил он. — Добро пожаловать!

Глава 5

Я шагнула вперёд. Огромный зал наподобие Большого зала Хогвартса: длинные деревянные столы и лавки, у стены напротив входа, на возвышении — ещё один стол. Только вот за столами сидят вовсе не ученики и учителя Школы Чародейства и Волшебства. Присутствующие здесь — вообще не люди.

— Чего застыла, как изваяние? Ходить разучилась? — послышалось за спиной ворчание Ээрикки. — Двигайся вперёд, поприветствуй принцепса и его семью, и садись за тот стол!

— Какой стол? — не поняла я, оглядываясь.

— Не оборачивайся! — тут же шикнул Ээрикки. — Стол претенденток — единственный круглый во всём зале! Ты на него сейчас смотришь!

Каким образом, находясь за моей спиной, он мог видеть, куда я смотрю, осталось для меня загадкой. Впрочем, не меньше удивляло, как в самом деле умудрилась не заметить внушительное колесо посреди зала, названное Ээрикки столом. А оно стоило внимания! Хотя бы ради тех, кто за ним сидел.

— Перестань таращиться на невест! Поклонись принцепсу! — простонал за спиной Ээрикки.

— Да как ты вообще видишь, куда я таращусь? — не выдержала я. — Неужели паутина на мне настолько прозрачна!

И чуть не бегом ринулась вперёд, оставив "советчика" позади. Ёжиков на возвышении было явно больше, чем учителей Хогвартса. Все восседали на стульях, больше смахивавших на маленькие троны. Над каждым — балдахин пурпурного цвета, но над тремя посередине балдахины были золотыми. Не успела рассмотреть ежей под ними. Словно шипение рассерженной кобры, до слуха донеслось настойчивое: "Поклонииисссь!", и я поспешно присела в реверансе.

— Salve! — повторила уже не раз слышанное приветствие и на всякий случай вежливо добавила:

— У вас чудесный замок!

— О боги! — едва различимое причитание Ээрикки было настолько жалобным, что почти захотелось его утешить.

Но за спиной, как всегда бесшумно, возник Конан.

— С Августами нельзя заговаривать первой. Займи место рядом с асраи, — и, предупреждая возможный вопрос "Что за асраи?", пояснил. — Её волосы украшены ракушками, ошибиться не сможешь.

Мгновенно забыв про царственных ёжиков, я повернулась к "столу невест". Пытаясь побороть нервное хихиканье от внешнего вида "соперниц", приветливо махнула им рукой:

— Salve, девчонки! Ну и кто из вас "король Артур" за этим Круглым Столом?

И, про себя забавляясь замешательством отразившемся на покрытых шёрсткой, пёрышками и чешуйками физиономиях, плюхнулась на единственное свободное место — рядом с "асраи".

— Принцепс Гилберт приветствует невест от лица всей августейшей семьи, — провозгласил ёжик в зелёном жилетике. — И благодарит за то, что они проделали столь долгий путь сюда, в Эринастаний!

"Невесты" тихо зашелестели, видимо, выражая ответную благодарность за приглашение. Я всё пыталась рассмотреть принцепса, но место оказалось неудачным — я сидела к "августейшему" возвышению спиной. Интересно, а как он собирается рассмотреть всех претенденток за этим столом?

— Adventum tuum gratulor![1] — зычно добавил ушастик.

И, словно по сигналу, в зал потекли существа, очень смахивавшие на лягушат. В белых передничках, с красными ленточками на шейках, они несли перед собой подносы, уставленные золочёнными тарелками с какой-то гадостью. Когда одна такая тарелка оказалась передо мной, я осторожно ткнула содержимое изящной деревянной ложечкой — приборы лежали на столах. "Гадость" напоминала желе яркого лимонного цвета.

— Случайно не знаешь, что это? — обратилась я к сидевшей рядом асраи.

Дева снисходительно воззрилась на меня голубыми глазами, прозрачными, словно талая вода, и что-то недовольно булькнула. Именно булькнула, потому что вокруг нижней части её головы, точно лёгкая вуаль, парил водяной пузырь. Кстати, пузырём дело не ограничивалось. Вместо ушей у "невесты" торчали отливающие синевой рыбьи плавники, ладони с перепонками меж пальцев больше смахивали на ласты. Я невольно покосилась на её ноги, ожидая увидеть рыбий хвост, но всё ниже талии окутывала... юбка, если можно так назвать изделие, сплетённое из водорослей и нитей крупного жемчуга.

— Ты действительно не можешь дышать воздухом? — несмотря на явную неприязнь ласторукой, я не сдержала любопытства.

— Конечно, может. Но кто обратит на неё внимание, если пол-лица не будет скрыто этим жидким туманом? — жеманный голосок принадлежал светловолосой девчушке с округлым личиком ехидного херувимчика.

Ласторукая девица презрительно качнула пузырём и отвернулась.

— Можно подумать, ты не пытаешься привлечь внимание к себе, выставляя напоказ свои копыта! — голос низковатый и чуть с хрипотцой.

А его обладательница... В жизни не видела более странного существа! Кожа, волосы и длинное струящееся одеяние — абсолютно белые. Единственные цветные пятна — ярко—красные глаза и алые рубины, щедро украшавшие уши, шею и руки. Когда на камни падал свет, они переливались, и девица казалась забрызганной кровью.

— Придержи язык, Субира! — "херувимчик" обиженно надула губки, тряхнула золотистыми кудрями и, как бы невзначай, поддёрнула подол. — Не моя вина, что твои ноги уступают в стройности моим!

— Куда мне! — насмешливо хмыкнула белёсая девица.

А я во все глаза смотрела на кокетливо выставленные из-под юбки... копытца. Покрытые светлой шёрсткой "стройные" ножки "херувимчика" как будто принадлежали оленёнку Бэмби! Я-то думала дева-альбинос зло пошутила, назвав её ноги "копытами"!

— Не знаю, как принцепс, а хомос от твоих ног точно в восторге, Луайне! — альбинос ехидно захихикала, обнажив заострённые зубы.

— Ты что, — вампир?! — выпалила я.

Тихое бормотание невест, не участвовавших в перепалке между "Бэмби" и альбиносом, смолкло. Все личики повернулись ко мне.

— Кажется, она только что назвала тебя низшей формой жизни, Субира, — раздался томный голос откуда-то сбоку. — В их мире так именуют паразитов.

Говорившая могла запросто оказаться с планеты Пандора из фильма "Аватар". Гибкое тело, правда, покрытое не синей кожей, а короткой коричневой шёрсткой, открытое платье из золотых пластин, длинные тёмные волосы, собранные в хвост, и в довершение образа — мохнатые ушки, зелёные глаза и кошачья мордочка. Всё больше забавляясь внешним видом претенденток, я весело махнула рукой.

— Ничего подобного! Сразу видно, что ты не смотрела ни "Интервью с вампиром", ни "Сумерки"!

— Я бы и не обиделась, — названная Субирой снова обнажила резцы в улыбке. — Скорее тебе следует извиниться за гибель придворных из моей свиты.

— Каких... придворных? — опешила я.

И когда успела стать причиной чьей-то гибели? Хотя, может, раздавила парочку муравьев или какой-нибудь другой живности, пока носилась по коридорам в компании ши­? И альбиносу тут же донесли...

— Придворные! — дева-кошка грациозно махнула покрытой шёрсткой рукой. — Подумаешь, несколько десмодов[2] утонули в бассейне! Никто не заставлял их изображать из себя рыб!

— "Подумаешь"? "Несколько десмодов"? Да как ты смеешь, плотоядная! — дрожащий от негодования голосок принадлежал девушке с длинными качающимися над головой усиками и крыльями бабочки. — Считаешь себя высшей формой жизни?

— Разумеется, насекомое, — хмыкнула та. — Пищевую цепочку в природе возглавляют хищники. Пора бы тебе стряхнуть с усиков пыльцу и принять это, как данность.

— Твоя заносчивость отвратительна, Векеса, — проронила другая претендентка в чёрном наряде с жёлтыми пятнами.— Даже самый свирепый хищник бежит от огня!

За исключением странного лоснящегося костюма, облегавшего её тело, словно вторая кожа, она казалась вполне нормальной на вид. Векеса заливисто рассмеялась, обнажив кошачьи зубки.

— Любое создание бежит от огня, если только в его венах течёт кровь, а не слизь, как у тебя, рептилия.

Девица в костюме сузила глаза, в которых внезапно прорезался вертикальный зрачок. Украшения из крупных драгоценных камней на её лбу и руках вспыхнули пламенем, а изо рта вырвался раздвоённый язык. Я разочарованно вздохнула — ещё одна "химера". Хотя пора бы уже смириться, что я здесь — единственное человеческое существо, и не искать во всей этой живности антропоморфные черты.

— А ты чего вздыхаешь, хомос?

Я подняла глаза на существо, сидевшее напротив меня. Тяжёлый парчовый плащ, четырёхпалые руки с длинными когтями, на голове — массивное сооруженние, наподобие убора из павлиньих перьев, скрывающее верхнюю часть лица.

— Ты это мне? — вежливо уточнила я.

— Видишь поблизости ещё одного хомоса?

— К сожалению, нет, — снова вздохнула я. — Будто попала в зоопарк.

Что тут началось! Узоры в виде глаз на перьях головного убора девицы... ожили и заморгали. Оказалось это — глаза, не меньше дюжины! Когти царапнули столешницу.

— Как ты смеешь, ничтожное насекомое! — выпалила она.

— Как ты смеешь называть хомоса насекомым, злобный земляной червь! — возмущённо пискнула девушка с крыльями бабочки.

Могла бы подумать, "капустница" за меня заступается — если бы не презрение исказившее её личико, когда она произносила слово "хомос".

— Кого ты называешь земляным червем, личинка!

— Перестаньте оскорблять друг друга, — невинно вставила я. — Личинка и червь должны быть лучшими друзьями!

Сквозь гвалт возмущения обрушившийся со всех сторон — хомосов тут явно недолюбливают — до меня донёсся томный голос девушки-кошки:

— "Личинка и червь", — она хихикнула. — Пожалуй, ты мне нравишься, хомос.

— Недаром твои родичи служат утехой таким, как она, в их мире! — хмыкнула девица с глазами рептилии.

Кошка зашипела и замахнулась на неё, та пыхнула огнём из камней... Дева, сидевшая между ними, попыталась послужить миротворцем, но обожгла одну из зелёных веточек, кустившихся вокруг её плеч, о камень на плече девы-рептилии. За обожжённую вступилась другая девица, покрытая перьями — хлестнула рептилевидную по лицу. Та не стала терпеть такого произвола и попросту набросилась на деву-птицу… И в мгновение ока из разряженных манерных девиц, ловко орудующих деревянными ложечками, "невесты" превратились в толпу озверевших дикарей. И тут будто кто-то запустил спрятанную под полом карусельку — наши сидения крутанулись вокруг стола на сто восемьдесят градусов. Теперь я оказалась сидящей лицом к королевской семье и подняла глаза на возвышение.

Но первым, кого увидела, был нe принцепс, нe сам "август", а Ээрикки. Он сидел через одно место от крайнего с золотым балдахином. Унизанные браслетами лапки напряжённо упёрты в стол. Мордочка повёрнута в сторону стола невест, а очень далёкий от одобрения взгляд устремлён на меня. Как будто в потасовке виновата я, и в том, что так случится, он ничуть не сомневался с самого начала. Увернувшись от чьего-то хвоста — метили не в меня, а в крылатое чудо с ногами гиппогрифа — я всё же скользнула взглядом по сидящим под золотыми балдахинами. Один — крупный мрачного вида ёж, наверное, правитель. Рядом — ёжик помельче со светлыми, почти белыми колючками. Неужели ежиха, да ещё и блондинка? Третьим сидел принцепс. Со светлыми колючками и светлой шёрсткой — видимо, в мать, кругленький, пухленький, со вздёрнутым розовым носом и розовыми ушками... Я даже растерялась — неужели за его сердце и унизанную драгоценностями лапку мы здесь боремся? А где же брутальный самец, как в драконовской книжице, при виде которого у героини "поджимались пальцы на ногах" — мысленно хихикнула, вспомнив это идиотское выражение. Принцепс, не считая того, что был ёжиком, на самца, да ещё и брутального совсем не тянул. Но, самое обескураживающее — его розовая мордочка была повёрнута именно ко мне. Может, потому что я была единственной, кто не катался по полу, пытаясь выдернуть клок шерсти или перьев из загривка соперницы? А, может, тоже не сомневался, что во всём виновата я. Тем временем несколько ушастых ёжиков разняли передравшихся невест, ёжик в зелёном жилетике попросил прощения неизвестно у кого и объявил, что завтрак продолжается. Невесты, слегка помятые, обменивались взглядами, каким бы позавидовал любой маньяк, а некоторые очень недобро косились на меня — особенно когтистая дева в многоглазой маске. Поймав мой взгляд, она очертила остриём когтя окружность на столе и вонзила в неё коготь по самое основание. Я не привыкла игнорировать оскорбления. Приложив ко рту кулак, шумно "выдула" из пятерни средний палец. А потом, чтобы у заносчивой мерзавки не осталось никаких сомнений в серьёзности моего оскорбления, ещё и "выкрутила" его из пятерни на левой руке, поворачивая правой ручку воображаемой шарманки. Откуда-то сбоку донеслось сдержанное хихиканье девы-кошки. Зато глаза оскорблённого мною "земляного червя" закачались на "перьях", как трава в поле. Зашипев, девица раскрошила когтями край стола и едва не полоснула по мордочке подскочившего к ней ушастика, видимо, намеревавшегося просить её удержаться от порчи казёного имущества. Ёжик явно растерялся, когда когтистая лапа "красотки" метнулась к нему и, описав кривую дугу, резко опустилась, но тут же снова принял невозмутимый вид.

— Прошу прощения, домина. Испытание силы и ловкости назначено не на сегодня и будет проходить не за завтраком. Сегодня вы — гостьи за столом нашего досточтимого принцепса.

При упоминании принцепса глаза девицы прикрылись. Отвернувшись от ушастика, она накрыла искрошенный край концом парчовой накидки и попыталась соскрести со дна тарелки остатки лимонной гадости. Кстати, я к своей так и не притронулась — чья-то "дружественная" рука опрокинула содержимое моей тарелки на пол.

— Вторую смену блюд сейчас принесут, — добавил ушастик и затопал прочь.

Вторая, третья, четвёртая... Всего блюда сменились пять раз. За столом невест царила гробовая тишина, "красавицы" даже избегали друг на друга смотреть. Но я разглядывала их — украдкой, чтобы ненароком не вызвать новую бурю. Русалка с водяным пузырём вокруг лица, когтистый василиск с дюжиной глаз, дева-кошка, дева-птица, дева-"капустница", крылатая дева с ногами гиппогрифа, вампир, чьих придворных я якобы утопила, дева в черно-жёлтом наряде, выпускающая огонь из камней, дева с телом будто покрытым корой дерева — она обожглась об огненный камень соседки по столу, "херумвичик" с копытцами Бэмби, дева с гривой изумрудных волос с вплетёнными в них цветами и листьями по всему телу — кажется, она вела себя спокойнее остальных, и… я. А на возвышении — семейство царственных ёжиков и "Цербер" в лице Ээрикки. Только представить, что придётся от него выслушать! И я не ошиблась…

[1]Adventum tuum gratulor (лат.) — добро пожаловать!

[2]Десмод (лат.) — подсемейство летучих мышей, питающихся кровью.

Глава 6

Как только ушастик в зелёном жилетике объявил об окончании трапезы, невесты, словно по команде, поднялись из-за стола и дружно поклонились. Я запоздало последовала их примеру, чувствуя себя Д'Артаньяном, не принятым в мушкетёры. Причина вышколенности невест стала ясна минутой позже, когда в зал вплыла "надсмотрщица" — домина Чидике. Ей девы поклонились ещё ниже. Я осталась стоять с гордо поднятой головой и приветливо махнула рукой, увидев шёлковые одежды Конана, маячившие за тяжёлым бархатом Чидике — мой "надсмотрщик" вошёл в зал следом. Чидике величаво прошествовала к возвышению, присела в реверансе с видом, будто делает августейшим особам огромное одолжение, и повернулась к притихшим невестам. Тогда девушки, слаженно, будто репетировали это сотню раз, одна за другой двинулись к выходу. Причём, каждая останавливалась напротив возвышения с балдахинами, приседала в глубоком реверансе и, насколько могла тоненько, пищала:

— Ave, augusti! Gratias ago, princeps meo![1]

После чего разворачивалась и семенила к двери. Я растерянно глянула на Конана, но он только чуть заметно кивнул и улыбнулся. Невесты продолжали своё паломничество к возвышению: третья, четвёртая, пятая... И я занервничала. Нужно сделать, как они? Тоже выйти, поклониться... Шестая, седьмая, восьмая... Хотя бы запомнить, что они говорят... А, может, просто выйти молча? Я ведь — хомос, какой с меня спрос? Девятая, десятая, одиннадцатая... Моя очередь! Вдруг вспомнилось недавнее "выступление" перед переполненной студентами аудиторией — я защищала реферат. Всегда ненавидела публичные "обращения", а тут ещё обращаться пришлось на немецком — языке, которым владела далеко не в совершенстве. В общем, голос, когда произносила тему реферата, дрожал, как заячий хвост, а колени подгибались так, что в самый раз было пуститься в присядку... И зачем только вспомнила это сейчас?! Вот и возвышение — сама не заметила, как к нему подошла, мордочки августейших ёжиков и почти панический взгляд Ээрикки... и во мне шевельнулась злость. Этот увешанный драгоценностями кактус будто не сомневается в моём провале, хотя речь идёт о простом реверансе и благодарности за еду. А ведь я даже учила латынь… когда-то. И уж точно смогу произнести что-нибудь подходящее случаю! Краем глаза видела, как Конан снова ободряюще кивнул и легко взмахнул рукавами. И тогда я лучезарно улыбнулась, присела в реверансе и на одном дыхании выдала:

— Ave Caesar, morituri te salutant![2]

В то же мгновение лепестки, прикрывавшие мои плечи, "вспорхнули", словно бабочки, и закружились вокруг. Я вдруг осознала, что изрекла, кажется, покраснела, развернулась и ходко направилась к двери. Лепестки шлейфом устремились за мной — часть их так и осталась в "Зале Живота", когда дверь за мной захлопнулась. Выражаясь языком моего любимого профессора, "Вот это faux pas[3]!". Хотя... пожалуй, теперь меня отсеют точно.

— Домина, домина! — послышались тоненькие голоса со всех сторон.

Охнув от неожиданности, я вдохнула несколько кружившихся вокруг лица лепестков, закашлялась, раздражённо выплюнула лепестки и попала на край одежды материализовавшегося рядом Конана... В первый момент он явно опешил, а я, залившись краской, сдавленно пробормотала:

— Извини... лепестки попали в рот...

Он прощающе улыбнулся и махнул рукавом. Ши, словно ждали команды, набросились на меня и поволокли куда-то по коридорам.

— Что за… — начала я. — Могла бы идти сама! Куда вы меня тащите?

— Показ…

— …уже скоро, нужно…

— …подготовиться, а времени…

— …совсем мало…

— О Боже, ещё и этот показ! — простонала я. — Совсем о нём забыла… А как меня готовить? Ведь уже одета!

Невесть откуда возникшая на пути дверь распахнулась за мгновение до столкновения с моим носом, и вот я — в просторной комнате, не моей. Вокруг — множество зеркал, с потолка свисают отрезы ткани разной длины, совсем как в лавке тканей на восточном базаре — не то, чтобы я когда-нибудь в такой была. И отовсюду слышится шум — будто треск множества швейных машинок. Но всё это перекрыл звенящий яростью вопль Ээрикки:

— Ты в самом деле вздумала меня погубить?!

Ши, испуганно запищав, разлетелись в разные стороны, а я даже подскочила.

— Ты... откуда здесь взялся?

— Не твоё дело! "Приветствую тебя, идя на смерть"?! После того, как перессорила всех претенденток и довела их до драки!

— Никого я ни до чего не доводила, — перевела дух и обиженно нахмурилась. — А сказала: "Идущие на смерть тебя приветствуют", сразу видно, в латыни ты не силён.

— Боги, дайте мне сил не придушить её на месте! — взвизгнул Ээрикки.

— Ещё и верещишь, как девчонка...

Видимо, не найдя нужных слов, Ээрикки встал на задние лапки, замахнулся передней, но, в последний момент передумав, снова опустился на все четыре и жалобно заскулил — совсем по-человечески:

— За что боги так меня наказывают! Принцепс уже спрашивал о тебе, и я... я... был вынужден сказать, что... что...

— ...избрал девушку-хомоса, пленившись её красотой, — из-за свисавших с потолка "балдахинов" как всегда бесшумно выступил Конан.

— Правда? — не поверила я и расхохоталась. — Всё-таки последовал совету!

— До сих пор не могу себе этого простить! — Ээрикки злобно сплюнул на пол. — Всё из-за того, что ты устроила во время купания! Как можно пораниться в воде?! Да ещё и когда поблизости находятся десмоды! Из-за тебя их утонуло не меньше десятка! Принцепс пожелал узнать, кто виноват, я запаниковал и...

— Десмоды? — переспросила я, начиная что-то понимать. — Твари, бросившиеся в воду, когда осьминожек меня вытащил? Так причём здесь я?

— Как причём? Они питаются кровью! И тут невесть сколько выплёскивается в бассейн!

— Не невесть сколько, а несколько капель, — желчно уточнила я. — И, если они так реагируют на кровь, нечего держать их поблизости от живых существ.

— Так же рассудил и принцепс, — улыбнулся Конан.

— А он разумнее, чем кажется, — восхитилась я.

— И точно разумнее сартория, который сводит к кротам все мои усилия и дарования девушки, которую сам же доверил моим заботам, — мягко добавил мой "попечитель".

— Свожу к кротам? Я? Она благодарила августа за то, что он посылает её на смерть! — пискнул Ээрикки — видимо, от волнения голос начал срываться.

— И обратила на себя внимание его сына.

— Из-за неё передрались претендентки в присутствии августейшей семьи! Такого ещё не было... ни разу — на моей памяти!

— И произошло это на завтраке, организованном тоже впервые за историю существования отбора невест — благодаря желанию принцепса поскорее увидеть заинтересовавшую его претендентку. Всё идёт великолепно, сарторий. Яд, щедро расточаемый доминой Чидике, произвёл обратное действие. Твои опасения, что избранница из мира хомосов недостойна, напрасны. Наоборот, впервые за всё время представительница этой расы — в числе фавориток. И это — ещё до официального начала отбора. Можешь успокоиться и наслаждаться показом. А я позабочусь о том, чтобы Леголас Дейенерис Эвердин осталась в памяти присутствующих надолго.

Ээрикки явно собирался возразить, уже вскинул мордочку, но вдруг топнул лапкой, исподлобья посмотрел на меня, на Конана, развернулся и унёсся из комнаты. А на меня тотчас налетели ши...

— Спасибо, что заступился, — я дунула на эльфика, слишком близко подобравшегося к моему носу, и тот завертелся в воздухе, возмущённо вереща.

— Сарторий ещё молод. А ответственность, которая легла на его плечи после гибели отца, очень велика.

— Он погиб? Как?

— Випераберусы, — Конан вздохнул. — Они — извечная угроза нашему миру.

— В нашем мире тоже есть такие, — я скривилась, когда один из ши слишком сильно дёрнул за прядь волос.

— И как вы с ними боретесь?

— Атомными боеголовками. У кого их больше — тот и сильнее.

— Атомными... — Конан задумался. — Я слышал об оружии, способном разрушить ваш мир. Ты говоришь о нём? Разве это разумно?

Я фыркнула. Ещё не хватало слушать поучения о том, что разумно, от разодетого в шелка марабу!

— В нашем мире хомосов считают опасными — прежде всего для самих себя. А себе вредят лишь... — он запнулся.

— Идиоты? — подсказала я. — Может быть, но я уж точно не собираюсь обсуждать политику моей расы с местной живностью! Кстати, мать принцепса ведь — эринацеус? Так почему для сына устраивают отбор из претенденток всех племён?

— Августа не была рождена эринацеусом, — Конан поправил пропущенную ши прядь моей причёски. — Она из той же расы, что и Луайне — ты познакомилась с ней на завтраке.

— Девчушка с копытцами оленёнка? — вспомнила я. — И таких, как она — целая раса?

— Причём, довольно могущественная и включающая в себя множество народов. Народ Луайне именуют дини-ши.

— "Дини-ШИ"? Ваша родственница? — подмигнула я носящимся вокруг существам.

Те пронзительно запищали и возбуждённо зажестикулировали.

— Родство действительно есть, но отдалённое, — пояснил Конан. — Дини-ши — аристократы своей расы. И, как все аристократы, они заносчивы. Эта черта мешает им снискать любовь остальных.

— Ещё бы! Но всё же, как дини-ши могла стать эринацеусом?

Конан улыбнулся, но вместо слов с его губ сорвался звук, похожий на треск — тот самый, что я слышала, когда только вошла в комнату, и который потом незаметно смолк. Окружавший нас воздух ответил тем же стрёкотом. Ши разлетелись, я недоумённо огляделась — ничего кроме моего отражения во множестве зеркал. Но вот свисавшие с потолка лоскуты закачались, и по ним, точно воздушный десант, спустились...

— Пауки?! — не сразу осознала, что нечеловеческий визг всё же принадлежал человеку — мне.

Величине и мохнатости тварей могла бы позавидовать и Шелоб из "Властелина колец". Их было больше, чем потомков Арагога в "Гарри Поттере". И они окружили меня и Конана, сохранявшего абсолютное спокойствие.

— Что... — пискнула я и прочистила горло, — они будут делать?..

— Одевать тебя для показа, конечно, — Конан махнул рукой ближайшему к нему монстру. — Не сочти за труд, Латрелль.

— Оно ведь... не будет ко мне прикасаться? — писклявым голоском уточнила я и снова откашлялась.

— Ты не в моём вкусе, — голос чудовища был низким, но вне всякого сомнения женским. — Хомосы... Каждый раз одно и то же!

Я нервно сглотнула.

— Большинство хомосов вас боится, но я — нет. По крайней мере, не боялась... до сих пор.

— Повернись, тощее существо, — пробубнила паучиха. — Раз за разом они выглядят всё более жалко!

— Стройность у нас ценится! — от возмущения у меня даже прорезался голос.

— Что ещё ждать от хомосов... — недовольно ворча, членистоногое обошло вокруг меня, пощёлкало челюстями, издавая тот самый стрёкот, и разочарованно отползло в сторону. Судя по всему, оно бы не стало меня есть, даже если бы ему разрешили.

— Что думаешь, Латрелль? — обратился к паучихе Конан. — Она действительно очень хрупкая, наряд не должен быть объёмным. Но если взять тот особый состав...

— Для хомоса? — Латрелль качнула мохнатым брюшком. — На неё и мох тратить жалко. А мой особый состав...

— Что ещё за состав? — забеспокоилась я.

Конан отчески улыбнулся.

— Доверься мне, Леголас Дейенерис Эвердин. Я сказал, что сделаю тебя незабываемой, но с этим ты бы справляешься и без моей помощи. Что ж, осталось лишь сделать тебя неотразимой, а это я умею гораздо лучше Чидике. Приступайте!

Кутерьма вокруг меня возобновилась — уже в который раз. Только теперь рядом суетились не малютки—ши и не ово, а гигантские арахниды. Поначалу я с опаской косилась на них и очень старалась избегать прикосновений мохнатых лапок. Но меня поворачивали и подталкивали, совершенно не церемонясь, и я подчинилась неизбежному. Надо сказать, паучки знали своё дело — видимо, уже приодели не одну претендентку. Клейковатая тотчас сохнущая субстанция окутывала меня слой за слоем. Ненужное тотчас убиралось, оставленному придавали нужную форму и спрыскивали какой—то жидкостью. Правда, один раз мне случайно замотали лицо. Наблюдавшие за процедурой ши, видя, как пытаюсь вырваться из плена паутины, закувыркались в воздухе, визжа от восторга. Разозлившись, я запустила в них мешочком, который вырвала из лапок ближайшего ко мне арахнида и тут же получила от него тычок в затылок. Ссориться с пауком величиной с крупную лошадь не хотелось, и я только обиженно засопела.

— Они очень торопятся, — вмешался Конан, как бы извиняя паучье рукоприкладство. — На показ невесты должны явиться во всём блеске своей красоты и величия своей расы.

— Хомосов здесь за людей не считают, — я красноречиво покосилась на паука, как ни в чём не бывало обкручивавшего слабо мерцающей нитью мой почти готовый рукав. — Какое уж тут величие?

— Это — действительно препятствие, — согласился мой "стилист". — Но препятствие одолимое. Обычно представительницы расы хомосов тихо появлялись и незаметно исчезали — в услужение тех, кто желал их приобрести...

— Для того, кто "пожелает приобрести" меня, готовьте саркофаг, причём сразу, — предупредила я.

— ...но с тобой всё иначе.

— Кто бы сомневался! — вспомнила, как героиня драконовской книжицы "строила" всё драконье королевство вместе с венценосцем. — По законам жанра, вам как раз и не хватает взбалмошного хомоса, который перевернёт всё ваше королевство вверх дном.

— Эринателус — не королевство, а империя,— мягко поправил меня Конан. — Ты — не взбалмошная, а, скажем… своеобразная. И тому, что интерес принцепса к тебе так велик, есть несколько причин. Прежде всего, от тебя отказалась домина Чидике — тогда о тебе заговорили впервые. И, поскольку эту даму здесь не любят, а ты её прилюдно унизила... в общем, понятно, на чьей стороне оказались симпатии. Потом тот инцидент с десмодами — о тебе заговорили снова. Ну и наконец сарторий действительно очень умело расхвалил твою красоту.

— Ээрикки? — удивилась я. — Вот пиарщик! На самом-то деле он и смотреть на меня без фырканья не может!

— Не знаю, что ты имеешь в виду под словом "пиарщик", — снова улыбнулся Конан. — Но сарторий проводит с тобой непозволительно много времени. Это не могло остаться незамеченным и не подтвердить его собственные слова, что он пленён твоей красотой.

Я шутливо приосанилась и захихикала. И снова получила тычок — на этот раз в спину. За тычком последовал стрёкот:

— Не шевелись, пока не повернут!

— Неужели нельзя понежнее? — насупилась я. — Между прочим, в нашем мире никогда не убивала вам подобных...

Раздавшийся со всех сторон звук, похожий на шелест смятого пакета, заставил замолчать. Не сразу поняла, что чудовищные существа... смеются!

— Перед тобой — аранеи, очень древняя и очень уважаемая раса, — от Конана, очевидно, не укрылось моё недоумение, и он решил всё разъяснить. — Арахниды твоего мира служат им пищей. Сравнивая их, ты оскорбляешь аранеев. Но они не держат на тебя зла...

— ...потому что я — хомос, и обижаться на меня — всё равно что сетовать на плохую погоду? — закатив глаза подхватила я. — Странно, что эта ваша Чудике так завелась. Могла бы тоже списать всё на мою "национальность".

— Домина Чидике — другое дело. Она слишком тщеславна и не умеет прощать.

— А я-то подумала стыдится связи с августейшим прелюбодеем!

— Не стыдится. Это — почётное положение...

— В самом деле? — прыснула я. — И какое именно? Лёжа на спине или стоя на четвереньках?

Мой юмор оценили только ши, захихикав с таким видом, будто "тренировали" упомянутые мною "положения" ежедневно. Арахниды вообще никак не отреагировали — видимо, у них положения другие. А птицеподобное лицо Конана вдруг приняло отчуждённое выражение.

— Не считаю необходимым обсуждать это с одной из избранниц отпрыска моего повелителя. Шлейф должен быть длиннее, Латрелль.

Впервые с начала нашего знакомства в его голосе звучала такая холодность и я испугалась, что настроила против себя единственное относительно вменяемое существо из моего окружения. Скосив глаза на струящийся тканевой "хвост" платья — и как, интересно, буду с этим передвигаться? — очень естественно восхитилась:

— А ты неплохо разбираешься в моде и стиле, — не знаешь, как склонить на свою сторону — прибегни к лести.— Лепестки, вспорхнувшие с моих плеч — просто чудо!

— Те самые, что ты выплюнула ему на накидку? — тоненько захихикал один из ши. — Пятно до сих пор видно!

Собираясь запустить в дерзкого эльфёныша чем-нибудь тяжёлым, я было дёрнулась к мотку мерцающей нити в лапке колдовавшего над моей юбкой арахнида. Но тот ловко перекинул его на другую лапку, и я сжала пальцами воздух, чем вызвала у ши новый взрыв ехидного смеха.

— Чем больше обращаешь на них внимание, тем больше они будут докучать, — чуть оттаявшим голосом проговорил Конан.

— Да как не обращать на них внимания! — возмутилась я. — Они — как мухи в дождливый день!

К моей досаде, сравнение привело ши в восторг. Хихикая и пытаясь воспроизвести жужжание мух, они закружились вокруг, пока один из арахнидов не накинул на них тонкую паучью сеть, "прилепив" взвывших от возмущения эльфов куда-то к потолку.

— Спасибо, Лерато, — поблагодарил его Конан. — Сегодня они уж слишком расшалились.

— Кем они тебе приходятся? — кивнула я в направлении потолка. — Что-то вроде подмастерий?

— Что-то вроде.

— Вообще, странно, что не ты занимаешься претендентками, а эта ведьма, — я послушно повернулась в направлении, куда меня тянул "Лерато".

— Я занимался претендентками раньше, — меланхолично улыбнулся Конан. — Но ничто не остаётся неизменным.

— А почему изменилось это? Ты подходишь на роль стилиста и менеджера гораздо лучше, чем эта змея в маске!

— Спасибо, ты ко мне добра, — Конан слегка наклонил голову. — В твоём лице мне довелось работать с довольно своенравным, но всё же многообещающим материалом. Думаю, вместе мы сотворим из него шедевр.

Латрелль, будто ждавшая, пока "патрон" произнесёт слово "шедевр", дёрнула гиганстким брюшком и провозгласила:

— Она готова, ликтор.

Конан осмотрел меня со всех сторон и, удовлетворённо кивнув, протянул руку.

— Самое время поразить воображение собравшихся.

— Чем именно? — не поняла я.

В зеркалах отражались лишь моё взволнованное лицо, подобранные волосы и белое платье с непомерно длинным шлейфом. Конан загадочно улыбнулся.

— Увидишь. И запомни: что бы ни случилось, всё идёт, как дóлжно, поэтому сохраняй спокойствие и невозмутимость. Лерато, позаботься о ши, они сейчас понадобятся, — и, поддерживая меня под локоть, поплыл из комнаты.

— Не нравится мне это "что бы ни случилось", — я нервно оглянулась на освобождённых ши, тотчас подхвативших мой шлейф. — Что, собственно, должно случиться?

Конан тряхнул пёрышками на затылке и загадочно повторил:

— Увидишь.

[1]Ave, augusti! Gratias ago, princeps meo! (лат.) — Да здравствуют Августы! Благодарю тебя, мой принц!

[2]Ave Caesar, morituri te salutant (лат.) — Да здравствует Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!

[3]Faux pas (франц.) — прокол, неверный шаг.

Глава 7

Просторное помещение без окон — не то подвал замка, не то конюшня. Вдоль стен — небольшие группки разнообразной живности. Каждая группка вращается вокруг чего-то в центре неё, как спутник вокруг планеты. Присмотревшись, я поняла: в роли "планет" выступают невесты.

— Последние приготовления блистательных "избранниц"? — подмигнула я Конану, всё ещё поддерживавшему меня за локоть.

— И наставления, — улыбнулся он.

— Мне ты никаких не дал!

— Они и не нужны. Ты — один из тех экземпляров, которым импровизация удаётся лучше, чем следование предписаниям.

— Твои намёки нравятся мне всё меньше, — нахмурилась я. — Это ведь — просто показ? Так зачем нужна импровизация?

Конан загадочно повёл птичьими глазками и выпустил мой локоть возле совершенно нелепого сооружения — что-то среднее между Железным Троном из "Игры престолов" и салазками.

— Это... что? — выдавила я.

— Твоя колесница.

— Моя... — не закончив фразу, я осмотрелась внимательней.

Возле каждой группки стоял свой "Железный Трон". Разные по форме и материалу, они служили одной цели...

— Каждая из нас должна выехать на подобной штуковине?

За всю жизнь единственный раз ездила верхом на верблюде, и то неудачно. Вроде бы невозутимый на вид горбун с ресницами, каким бы позавидовала любая модель, на самом деле оказался слабонервным. Испугавшись непонятно чего, так резко шарахнулся в сторону, что я выскользнула из седла прямо ему под ноги — благо "инструктор" вовремя подхватил.

— Избранницы принцепса не могут идти пешком, — качнул головой Конан. — Это противоречит всем правилам.

— Я могла бы "подъехать" на ши — до сих пор ведь они "перемещали" меня по коридорам!

Кружившиеся вокруг эльфики возмущённо зафыркали, а ко мне подскочил прямоходящий... енотик величиной с рослого подростка и, окинув скептическим взглядом, обратился к Конану:

— Всё готово, ликтор!

— Это же... — от восторга у меня перехватило дыхание. — Ты выглядишь точно, как Ракета из марвеловских "Стражей галактики"! Он — мой любимый персонаж! Можно тебя погладить? А называть "Ракета" можно? Или как тебя зовут? Ещё бы оружие в лапки, и — вылитый он!

Енот смотрел на меня с таким недоумением, будто я внезапно покрылась рыбьей чешуёй, и даже не увернулся, когда погладила его по шёрстке за ушком.

— Не стоит этого делать, домина, — Конан осторожно отстранил мою руку.

— Почему? — забеспокоилась я. — У него бешенство?

— У кого бешенство?— енот вышел из ступора и оскалился. — У меня? Скорее у неё бешенство — никакой хомос с нормальным рассудком не будет нести подобную...

— Ни у кого нет бешенства, — вмешался Конан. — Рангвальд, это — Леголас Дейенерис Эвердин, одна из избранниц принцепса, прояви уважение.

— Рангвальд? — скривилась я. — Нет, это имя ему совсем не подходит. Ракета — гораздо лучше!

Енот умоляюще покосился на Конана, будто просил его заставить меня замолчать. Но тот сделал строгое лицо, и "Рангвальд", покорно опустив уши, протянул мне лапку.

— Позволь помочь тебе подняться на колесницу, домина.

— Спасибо, — просияла я.

— Сейчас приведу упряжных, — процедил енот и удалился, а я повернулась к Конану.

— Телега не такая уж и громоздкая. По крайней мере, лучше вон той ступы! — кивнула на ближайшую к нам "колесницу", кажется, девы-птицы — толком не могла рассмотреть за сновавшими вокруг неё "стилистами". К "ступе" как раз подтащили целую стаю белых, как снег, лебедей.

— Неужели они умудрятся впрячь всех? — не поверила я.

— С лёгкостью, — Конан поправил мой струившийся с колесницы шлейф. — Сигнусы[1] специально обучены, можно сказать, выращены для упряжки.

Я рассмотрела ещё одну колесницу, похожую на саркофаг Тутанхамона. Не удивилась бы, принадлежи она моей недоброжелательнице с дюжиной глаз. В "саркофаг" впрягали жутких тварей, похожих на гигантских пантер. Там, где у обычных животных растёт хвост, у этих, шипя, извивались змеи. Ещё дальше вокруг лёгкого, словно карточный домик, сооружения вилось множество разноцветных бабочек.

— А кто поведёт мою колесницу? — любопытство меня так и распирало.

Но мой "менеджер" только скосил глаза куда-то в сторону, и, проследив за его взглядом, я оторопело выдохнула:

— Вот... эти?

Следом за енотом, переваливаясь на коротеньких лапках, к нам изо всех сил спешили существа, которые запросто могли оказаться рангвальдовскими малолетними отпрысками. Величиной со взрослую курицу, с большими ушами, пушистыми полосатыми хвостиками и задумчивыми голубыми глазами, их было не меньше полусотни. Тоненько попискивая, они окружили колесницу, всем своим видом демонстрируя рвение и преданность делу — доставить меня пред августейшие очи.

— Они меня повезут? — не желая мириться с очевидным, уточнила я.

— Это — лоторы, очень смышлёные, — Конан проигнорировал моё явное разочарование.— Поверь, они гораздо лучше сигнусов и бабочек.

— Потому что их больше? — я растерянно смотрела, как Рангвальд проворно накидывает на пушистиков поводья. — Неужели не нашлось ничего другого? Например... лошадей? Или хотя бы пони...

— Пони — священные животные! — Конан строго поднял вверх указательный коготь. — Лошадей здесь нет. Но, может, домина Уна одолжит морского конька. Один из её упряжки околел, и теперь их нечётное количество.

— Уна — та, что носит водяной пузырь вокруг лица? — я пропустила шпильку мимо ушей. — Ну и намучилась она на завтраке!

И захихикала, вспомнив, как "ундина" пыталась протолкнуть мгновенно намокавшее и распадавшееся печенье в рот.

— Кстати, она действительно может дышать воздухом — под конец всё же сдвинула пузырь, чтобы не мешал есть.

— Лоторы запряжены, ликтор, — бросив на меня неодобрительный взгляд, Рангвальд сунул мне в руки клубок поводьев и учтиво поклонился Конану. — Позволишь уйти?

— То есть как "уйти"? — всполошилась я. — А кто будет управлять этими Пикачу?

— Кем? — не понял енот.

— Ты сама, — жестом руки Конан отпустил енота восвояси. — Я ведь упомянул, они — очень смышлёные.

Словно в подтверждние его слов, пушистики обернулись и дружно запищали.

— Сейчас невест будут объявлять по очереди, и одна за другой они будут выезжать на арену...

— Арену? Мы что на "Голодных играх", и в конце должен остаться только один?

Царившая вокруг сутолока и пищащие в унисон "Пикачу", которыми мне предстояло "управлять", начали сказываться на моих нервах. Но Конан был — сама невозмутимость.

— Конечно, в конце останется только одна — избранница принцепса, наша будущая правительница. Не забывай, что я тебе сказал. Когда окажешься на арене, сохраняй спокойствие и достоинство. Это — моё единственное наставление.

— Досточтимые нупты! — донёсся знакомый "рупорный" голос ушастого ёжика, объявлявшего невест на завтраке.

— Кто? — вполголоса фыркнула я.

— Невесты, — шёпотом пояснил Конан.

— Прошу приблизиться к выходу! — продолжал вещать ушастик. — Принцепс ждёт встречи с каждой из вас!

"Нупты" потянулись к обозначенному выходу, как стадо зомби из "Ходячих мертвецов", и я тихо охнула при виде нарядов... И как только всё это держалось на их телах, не распадаясь?.. Заиграла музыка — видимо, торжественная, но очень уж пронзительная. Высоченные двери "входа" распахнулись, и я зажмурилась от яркого солнечного света.

— Ты идёшь последней. Да помогут тебе боги Изумрудной бездны, Леголас Дейенерис! — донёсся до меня голос Конана.

И я, морщась от света, путаясь в поводьях, бросила:

— К чёрту!

— Adventum tuum gratulor! — произнёс кто-то, ещё более громкоголосый, чем ушастик с завтрака. — Мы начинаем!

Музыка играла всё громче, запряжённые в мою "колесницу" пушистики возбуждённо повизгивали, то и дело дёргая поводья.

— Не могли бы вести себя спокойнее? — вежливо попросила я и тут же вздохнула:

— Разговариваю с покемонами!

Впрочем, в поднявшейся суматохе могла бы встать на голову — и этого бы никто не заметил. Снующие во всех направлениях "стилисты" и "косметологи", колесницы, запряжённые самыми невообразимыми тварями, невесты, кутающиеся в свои одеяния... Вот Субира в струящемся кроваво-красном наряде на обитой бархатом "повозке". В упряжке — летучие существа, пожие на зубастых скатов с крыльями бабочек. Чуть поодаль — дева, будто покрытая корой дерева. Её колесница напоминает корягу, упряжные похожи на Грутов-переростков — ещё одна встреча со "Стражами галактики". Дева-бабочка пытается расшевелить своих упряжных — плоских зелёных существ, похожих на листья гигантских кувшинок. Но те только лениво парят в воздухе, моргая глазками на тоненьких зелёных усиках. За ней — дева с зелёными волосами и кожей, украшенная цветами, точно клумба, и облачённая в алый шёлк, как и вампирша...

— Их можно перепутать, если б не разный цвет кожи и волос, правда? — послышался рядом томный голосок девы-кошки.

Я обернулась и слабо икнула. "Саркофаг", запряжённый змеехвостыми пантерами, принадлежал вовсе не злобному "василиску", а ей.

— Имеешь в виду Субиру и... не знаю её имени?

— Фолами — из расы флосов. Чидике просто бестолкова. Одеть их так похоже! Я немного завидую тебе, хомос. Твой распорядитель явно знает толк в красоте.

— Конан? Да, он...

— Избранница из расы авесов: домина Ифэ! — зычный голос невидимого "ведущего" на мгновение перекрыл висевший в помещении гвалт.

— Начинается! Начинается! — дева-Бэмби, стоявшая рядом — в колеснице, запряженной оленями, под рогами которых можно было бы укрыться от дождя, нетерпеливо забила копытцами. Ифэ оказалась дева-птица — не успела её толком рассмотреть: лебеди взмыли вверх и вынесли её к зашумевшей публике.

— Мы ведь ничего не должны там делать? — я кивнула в направлении, откуда раздался шум.

— Покорить принцепса, — пожала плечиками кошка. — Расскажи о нём.

— О принцепсе? — удивилась я.

— Избранница из расы дриадалисов: домина Каиса! — снова "вмешался" ведущий.

Мимо в направлении "выхода" проскрипела колесница, запряжённая " Грутами".

— Нет, о ликторе. Я слышала, он холост. Но с такой внешностью, как у него, дамы наверняка устилают собой пол везде, где он появляется!

Я закашлялась, поперхнувшись воздухом.

— Избранница из расы наясов: домина Уна!

— Уна? У неё ведь сдох конёк? — я поспешила сменить тему — ещё не хватало обсуждать физические "достоинства" моего похожего на печального грифа "стилиста".

— Одна из тварей, булькающих перед её колесницей? Не знаю, и мне нет до этого дела, — отмахнулась кошка.

— Избранница из расы сидов: домина Луайне!

"Бэмби" довольно пискнула, тряхнула поводьями, поддала копытцем под зад замешкавшемуся оленю и, приняв невозмутимый вид, понеслась к просвету, куда исчезли уже четыре "домины" до неё.

— Вижу, нашла себе подругу, Векеса? — из-за спины кошки выплыла пятнистая дева с огненными каменьями — на колеснице, запряжённой белыми ящерами с ярко-рыжей шерстью на спине. — Попроси её почесать тебе за ушком, как делают в её мире тебе подобным!

Зашипев, кошка дёрнула поводья и "хвосты" её пантер взвились и раскрыли капюшоны.

— Избранница из расы игнисов: домина Дакари!

Пятнистая дева отвесила насмешливый поклон и, с издёвкой мяукнув, тряхнула поводьями.

— Вот стервус! — хмыкнула я.

Но Векеса только по-кошачьи прищурилась и что-то прошипела на непонятном языке. Один из змей-хвостов метнулся за удаляющейся колесницей и как будто плюнул ей вслед.

— Это что, какое-то проклятие? — поинтерсовалась я.

Не то, чтобы в такое верила, но в этом сумасшедшем мире, кто знает? Векеса захихикала.

— Проклятье? Думала, хомосы всё же достаточно развиты, чтобы не верить в подобную чушь! Нет, это — всего лишь яд...

— Яд? Ты её прикончила?

Мне тут же показалось, публика, к который только что выплыла пятнистая дева, завопила громче, чем когда к ним выходили другие.

— Если бы! — вздохнула Векеса. — Но яд Нуру только усыпляет.

— Избранница из расы флосов: домина Фолами!

— Очевидно, на неё не подействовало, всё продолжается, как ни в чём не бывало, — я кивнула на устремившуюся к "выходу" зеленовласую деву.

— Он действует не сразу, — хитро улыбнулась Векеса. — Главное, чтобы Нуру попал ей на кожу, но в этом я почти уверена.

— На кожу? Она вся обтянута этой пятнистой...

— Это и есть её кожа. Дакари — из рода саламандр, они все так выглядят.

— Избранница из расы фелисов: домина Векеса!

— Прости, мне пора, — дева-кошка прищурила один глаз. — Вернёмся к разговору во время бала.

— Какого ещё... — начала я, но она уже унеслась.

— Не знаешь о бале, хомос? — ко мне подкатила повозка Субиры.

Я настороженно покосилась на паривших перед ней "скатов".

— Не бойся, их накормили до отвала, и при виде крови они могут начать икать, — обнажила клыки Субира. — Бал устраивают этой ночью. Если будешь принимать ванну, осмотрись, нет ли поблизости моих подданных. Первых я тебе простила, но за следующих потребую плату.

— Избранница из расы носфератусов: домина Субира!

Вампирша плотоядно улыбнулась и, подмигнув мне, двинулась к "свету" в конце зала. Ещё три и потом — я.

— Избранница из расы аэросов: домина Грезэ!

На призыв отозвалась крылатая дева с ногами гиппогрифа.

— Избранница из расы лепидотерусов: домина Эбеле!

"Выход" девы-бабочки. Интересно, сколько тренировался этот "ведущий", чтобы без запинки произносить названия, способные составить конкуренцию именам шумерских царей?

— Похоже, остались только мы вдвоём, хомос.

Рядом возвышалась многоглазая дева в неизменной маске и бархате. Её колесницу, больше похожую на обломок винтовой лестницы, тянули шестилапые подобия крокодилов, настолько омерзительные, что я поморщилась. Даже мои "покемоны", которые до сих пор вели себя совершенно мирно, при виде них вздыбили шёрстку.

— Собралась покорить сердце принцепса, управляя этими полосатыми крысами? — усмехнулась она, сверля меня всеми своими глазами. — А что если десяток-другой станет пищей моим гавиалам?

Рассмеявшись, я нарочито поводила взглядом от одного её глаза к другому и театрально приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Голова закружилась, пока пыталась сосчитать твои глаза! Их хотя бы чётное количество?

"Василиск" зашипела, но тут раздалось неумолимое:

— Избранница из расы террестрисов: домина Тофа!

— Спеши "покорить принцепса", — насмешливо хмыкнула я. — Хотя это скорее удастся твоим крокодилам, чем...

Договорить я не успела. Уже двинувшаяся к распахнутым воротам дева, резко повернулась, дёрнула поводья, и одна из омерзительных тварей взгрызлась в гущу моих пушистиков. Я завопила от ужаса, не помня себя соскочила со своей колесницы и одним прыжком оказалась на её. Многоглазка этого явно не ожидала и даже не успела защититься, когда, визжа от ярости, я вцепилась ей в волосы и выросты, на которых качались глаза. Она взвыла от боли, и, словно вторя её воплю, послышался вой тварей, продолжавших тащить колесницу. Напрасно я так переживала за своих покемонов. Пушистики оказались вёрткими — от зубов крокодила не пострадал ни один, и... способными к трансформации. На моих глазах, миленькие "Пикачу" превратились в озверевших кроликов с острыми, как бритва, зубами, которые, рыча, накидывались на скулящих от боли крокодилов. Зрелище было настолько жутким, что я даже перестала терзать волосы "василиска" и попыталась унять разбушевавшихся покемонов:

— Фу! Сидеть! Смирно! Место! Прекратите!..

Но пушистики, словно собаки, почуявшие кровь, продолжали грызть несчастных рептилий. "Домина Тофа" между тем справилась со столбняком и, хрипя от ярости, попыталась нанизать меня на свои когти. Я увернулась в последний момент — благодаря одному из пушистиков, пронёсшемуся мимо её лица, и когти, вместо меня, вонзились в дерево колесницы. Причём так глубоко, что дева не смогла их вытащить... Так мы и выкатились на "арену": покемоны, с урчанием добивавшие крокодилов, дёргающийся "василиск", пытающийся освободить из дерева когти, и я, подобравшаяся к самому краю чужой колесницы в намерении перепрыгнуть на свою.

Публика, зашедшаяся было приветственными криками, замолчала. Краем глаза я наконец увидела "ведущего" — крупного ушастого ежа в жилетике, расшитом золотом. На мгновение он даже поднялся на задние лапки, но потом дворцовая выучка, видимо, взяла верх. Плюхнувшись обратно, он приосанился и как ни в чём не бывало объявил:

— Избранница из расы террестрисов: домина Тофа и избранница из расы хомосов: домина Леголас Дейенерис Эвердин!

Раздались редкие возгласы — очевидно, публика пребывала в глубоком шоке. Арена представляла собой гигантский сильно вытянутый эллипс. По обеим сторонам — трибуны, заполненные зрителями. Основание эллипса — то самое помещение, откуда выкатывались невесты, в противоположном конце на возвышении под аркой — видимо, "ложа" принцепса и иже с ним. Сейчас все невесты стояли в ряд слева от "выхода". Видимо, сделав круг почёта, возвращались сюда и ждали, пока выйдут остальные.

Почти доеденные крокодилы между тем остановились, и я смогла перебраться на свою колесницу без риска свернуть себе шею. Пленённая Тофа взвыла от бессильной ярости. Зато покемоны, довольно попискивая и облизываясь, один за другим принимали прежнее обличье очаровашек.

— Вы что, с ума посходили? — попыталась я их пристыдить. — Разве так можно? Пусть они напали первые. Ну и освежевали бы одного-двух — но зачем всю упряжку? Да ещё и прилюдно!

При слове "прилюдно" пушистики насторожились и завертели мордочками. Неужели действительно всё понимают? Тут же, словно очнувшись, выстроились полукругом перед моей колесницей и слаженно, будто всю жизнь только этим и занимались, понесли её вперёд.

— Серьёзно? — опешила я. — Теперь вспомнили о показе? А ну-ка остановитесь!

Но ни один покемон даже не обернулся, и колесница неслась всё дальше от невест и воющего "земляного червя" к арке. Впомнив о поводьях, которые выронила, когда бросилась на Тофу, я поспешно наклонилась, чтобы их поднять, и вдруг почувствовала, что колесница будто поднимается вверх... Лихорадочный взгляд вниз — арена действительно быстро удалялась, или, скорее, я удалялась от неё. Покемоны снова трансформировались, превратившись в пушистых гриффончиков с лебедиными крыльями.

— Оп-пустите... м-меня на... з-землю... П-пожалуйста... — проблеяла я.

Никакой реакции. Ежи бы побрали этого Конана! Мог хотя бы спросить, есть ли у меня аллергии и фобии, потому что... они есть! Всегда до жути боялась высоты!

— Ну что за поза, просто недоразумение! — пропищал кто-то над ухом.

Я подняла глаза на вившегося надо мной главного ши.

— Ш-шаб-бако? — жалобно пискнула я.

— Баако! — отрезал он. — Немедленно встань на ноги, выпрямись, поприветствуй принцепса — сейчас к нему подлетим!

Я растерянно поморгала — и когда только успела сползти на колени, так что над колесницей возвышалась только макушка?

— Вот курица! — раздражённо пискнул эльфик. — Похоже, без помощи не обойтись.

И прозительно свистнул. А уже в следующее мгновение сила в виде дюжины ши рывком поставила меня на ноги, и я остолбенела от ужаса. На полном ходу колесница неслась на арку, оказавшуюся гораздо массивнее, чем представлялось издалека. Один из ши что-то пискнул — и длинный шлейф моего платья, вившийся за колесницей, слетел с моего тела вместе с верхним покровом одежды.

— Р-решили меня раз-здеть, к-крылатые ур... — клацая зубами начала я.

Но что-то, похожее на капли дождя, попало в рот, и я закашлялась, поперхнувшись. "Капли дождя" распыляли ши. Для какой цели поняла мгновением позже, когда мой наряд из белого стал небесно-голубым. Зрители отреагировали на это дружным восхищённым вздохом. Действительно неплохая задумка — если бы всё проводилось на земле...

— Перестань дрожать! Стук твоих зубов слышен по всей округе, — процедил мне в ухо Баако.

— Мне нехорошо... — жалобно промямлила я.

Эльфик ахнул, закрутился, как волчок, и истерично заверещал:

— Её сейчас стошнит! Всем подготовиться! Тревога! Тревога! Кто управляет лоторами? Вверх! Вверх! Вверх!

— Не-е-ет, куда-а-а-а... — мой отчаянный вопль шлейфом понёсся следом, когда колесница резко взмыла в небо. Кажется, где-то внизу мелькнули задранные мордочки принцепса и Ээрикки... И я обезумела — забилась на дно колесницы, сжавшись в комок. Но вдруг обнаружила в ладони клубок поводьев. Может, всё же смогу посадить этот летающий гроб? Лихорадочно начала дёргать один поводок за другим, но сделала только хуже. Колесница перестала подниматься, но начала беспорядочно метаться из одной стороны в другую, как если бы запряжён в неё был нетрезвый орёл с подбитым крылом.

— Что ты творишь? Прекрати! — Баако попытался отнять у меня поводья. — Лучше облегчи желудок, чтобы можно было вернуться!

— Не собираюсь я его облегчать! Меня не тошнит! — взвизгнула я.

— Но ты сказала...

— Что мне нехорошо! Потому что... — набрала в лёгкие побольше воздуха и выкрикнула так, что зазвенело в ушах:

— Я БОЮСЬ ВЫСОТЫ!

У эльфика слетела шапочка, он с тоской посмотрел ей вслед и, повернувшись ко мне, нахмурился.

— Теперь довольна? Между прочим, её подарила мне Титилайо! Отдай поводья! — он снова попытался их у меня отобрать.

Разозлившись, я клацнула на него зубами, будто собиралась перекусить крылатое тельце пополам. Эльфик испуганно запищал, повалился на дно колесницы, но тут же, словно увидев что-то за моей спиной, округлил глазёнки и выпалил:

— Смотри — белочка!

И я, конечно, обернулась, попавшись на этот древнейший трюк, а маленький негодяй тотчас вырвал поводья из моих пальцев. От злости я на мгновение забыла о страхе, рванулась за ши, но промахнулась, перекинулась через край колесницы и, кувыркаясь, полетела вниз.

— Тревога! Тревога! Хомос сейчас разобьётся! — донёсся откуда-то сверху испуганный визг.

— Вот это зрелище! Летим смотреть!

— Спятил?! А ну за ней!

Я была не в состоянии даже закричать... Арена приближалась неумолимо. Я торопливо закрыла глаза... Но за мгновение до ожидаемого столкновения с землёй, на которую так хотела вернуться, что—то перевернуло меня в воздухе головой вверх, и я легко приземлилась на ноги. Не веря в реальность происходящего распахнула глаза. Зрители безмолвствовали, прямо передо мной возвышалась арка... И, видимо, в качестве последнего аккорда, сверху посыпалась сверкающая пыльца — точь-в-точь, как в "Питере Пэне". Я громко чихнула и поспешно присела в реверансе, мельком отметив, что моё платье из небесно-голубого стало серебристым — как если бы меня окутал свет звёзд. До сих пор безмолвствовавшие зрители зашлись восторженными воплями.

— Всё, распрямляйся! — послышалось над ухом знакомое ворчание.

— Если выберусь с этой арены живой — придушу! — пообещала я.

— За то, что спас тебе жизнь? Ха!

Словно по волшебству, передо мной опустилась моя колесница. Я забралась в неё, слегка путая ногами, и под вопли толпы пушистики, принявшие свой прежний облик, повлекли колесницу к месту сбора невест. Ши будто ветром сдуло. А я, приблизившись к невестам, ещё успела заметить улыбку на кошачьем личике Векесы, лютую ненависть во всех глазах Тофы, копытце Луайне, кокетливо выставленное из разреза длинной юбки — будто копировала позу Анджелины Джоли на одной из церемоний вручения Оскара... Но тут раздался голос ёжика в расшитом золотом жилетике:

— Áвгусты и принцепс благодарят досточтимых невест! Это было... незабываемое зрелище.

Невесты присели в реверансе. Снова заиграла музыка, на нас посыпались разноцветные лепестки, зрители неистовствовали — кажется, даже поднялись с мест. Колесницы неспешно двинулись обратно, как вдруг та, которой управляла Дакари, остановилась. Мгновение — и пятнистая дева совсем неэлегантно рухнула с колесницы прямо на своих ящериц, покалечив одну и придавив другую. Поднялась невообразимая суматоха, крики, ропот невест, сквозь который я отчётливо расслышала храп Дакари и довольное хихиканье Векесы…

[1]Cygnus (лат.) — лебедь.

Глава 8

Какая тишина… не считая шума в ушах — будто до меня всё ещё доносится рокот голосов зрителей. Или это — свист ветра, когда, уподобившись Икару, летела из колесницы к земле? Но я хотя бы одна — наконец-то! В ванне из гигантской кокосовой скорлупы — неужели и в этом мире есть радиация, способствующая появлению таких чудовищных орехов? Вода приятно тёплая и пахнет жасмином — братья-ово щедро засыпали лепестками и водную поверхность, и меня. Как бы хотелось закрыть глаза и…

— Получай!

Что-то холодное и вязкое шлёпнулось на грудь. Я дико завизжала, чуть не захлебнувшись и сильно расплескав воду. Сквозь собственный надсадный кашель и шум льющейся на пол воды расслышала истеричный хохот ши. А из "ванны" на меня грустно взирала небольшая медуза — соскользнув с груди, она теперь парила среди лепестков.

— Ну подождите, маленькие паразиты!

Вне себя я вылетела из воды, бешено махнула рукой и, сама того не ожидая, поймала Баако. Атака застала его врасплох — он не успел увернуться, и, оказавшись в моей ладони, испуганно запищал. Остальные ши закружились над моей головой, жалобно причитая. Я расхохоталась злодейским хохотом.

— Поздно бояться, сорванец! Сейчас узнаешь, как дразнить хомоса!

Видимо, "сорванец" перепугался по-настоящему. Я даже не решила, какому "страшному" наказанию его подвергнуть, как вдруг он заверещал, будто с него снимают кожу, и впился крошечными зубками в мой палец. От неожиданности я дёрнула рукой и выронила эльфика прямо в "ванну". Плескавшаяся в ней медузка, обрадовавшись компании, подплыла ближе. Но ши забарахтался, хрипя и задыхаясь, а его крылатые сородичи подняли невообразимый визг.

— Он не умеет плавать утонет не умеет плавать утонет не умеет плавать... — словно заведённые, верещали они.

— Хорошо, хорошо, вытащу его! — попыталась их перекричать, но — бесполезно.

Я наклонилась над "ванной" — в надежде спасти возлюбленного вождя ши до того, как лопнут барабанные перепонки. Но совершенно обезумевший "вождь" выскальзывал из рук, словно искупался в оливковом масле, а не в воде. В конце концов мне всё же удалось его изловить, и в тот самый момент дверь в мои "покои" распахнулась. На пороге стояли Конан и Ээрикки. Увидев меня, оба так и застыли на месте, будто разом забыли зачем пришли. Надо сказать, сцена им открылась та ещё! Визжащие ши, расплёсканная всюду вода, и я, нагишом наклонившаяся над "ванной" и сжимающая в ладони исступлённо кашляющего, промокшего Баако. Ээрикки пришёл в себя первым — издал сиплый звук и поспешно прочистил горло.

— Хочешь его утопить? — вежливо осведомился тоже очнувшийся от ступора Конан.

— Что за глупость! — возмутилась я, но, глянув на медузу, нежившуюся в приготовленной для меня воде, добавила:

— Хотя...

— Отпусти его немедленно! — обрёл дар речи Ээрикки.

Я разжала ладонь, но эльфик, перепугавшись, что снова шлёпнется в воду, намертво вцепился в мой большой палец.

— Видишь — он не хочет, — пожала я плечами.

— Тебе следует одеться, домина Дейенерис, — с непривычной расторопностью Конан проскользнул вглубь комнаты и, вернувшись, накинул мне на плечи покрывало.

— Леголас Дейенерис, — поправила его я. — Спасибо.

Закутавшись в ткань, завернула в неё и клацающего зубами Баако. Ээрикки бочком подобрался ближе, не сводя с меня опасливого взгляда.

— Что? — раздражённо бросила я. — Не собиралась я его топить! Хотя стоило бы. И незачем так на меня смотреть! Что ты вообще здесь делаешь?

Ши, замолчавшие, как только их "вождь" перестал плеваться водой, расселись по спинкам и ручкам кресел, всем своим видом демонстрируя крайнее изнурение. Но, услышав мои слова, оживились и заохали, явно осуждая тон, каким я посмела говорить с высокопоставленным эринацеусом.

— Сарторий здесь, чтобы убедиться в твоём добром здравии, — вмешался Конан. — От себя прошу прощения...

— Убедиться в моём здравии? Он? — я кивнула на Ээрикки. — Скорее ваш принцепс сделает меня канцлером Германии, чем сартория обеспокоит моё самочувствие!

— Ты несправедлива, домина… — начал Конан, но Ээрикки его перебил:

— Кто говорит о беспокойстве?! Ты едва не превратила официальный показ избранниц принцепса в Хэллоуиний!

— Хэллоуиний? — удивилась я. — У вас тоже празднуют День Всех Святых?

— Хэллоуиний — кровавый праздник, — вмешался Конан. — В давние времена его отмечали принесением в жертву…

— ...хомосов! — ехидно пискнул из складок покрывала уже явно пришедший в себя Баако. Его "подданные" услужливо захихикали.

— Хочешь обратно в воду? — я попыталась ущипнуть за крошечное ушко, но эльфик только фыркнул и зарылся в складки глубже.

— …живых существ, — закончил фразу Конан. — Они сражались на этой самой арене для развлечения…

— Совсем, как ты сейчас! — яростно вставил Ээрикки. — Разве только — никто не просил тебя меряться силой с представительницей расы террестрисов, известных своей обидчивостью! Тем более, что она — одна из фавориток!

— Многоглазый земляной червь — фаворитка? — не поверила я. — Бедный принцепс!

— Была одной из фавориток, — проронил Конан.

— До того, как лишилась пальцев! — продолжал возмущаться Ээрикки.

— Когтей, — снова поправил ликтор.

— Ей обрубили когти?— прыснула я.

— Не оставлять же её пленницей собственной колесницы.

— Поделом! Её крокодилы едва не покалечили моих покемонов. Правда, потом покемоны сожрали всю упряжку, как пачку чипсов…

— Я виноват, домина, — Конан покаянно склонил грифообразную голову. — В голодном состоянии лоторы вели бы себя спокойнее. Я не предусмотрел, что они могут найти еду...подобным образом, и раскачают колесницу настолько, что ты…

— Ты виноват не больше, чем она! — прервал покаяние ликтора Ээрикки.

— От хомоса одни неприятности! — снова пискнул Баако.

— Вот змеёныш! — я попыталась выудить ши из складок, но он только хихикал, ловко уворачиваясь.

— Оставь его в покое! — Ээрикки нетерпеливо топнул лапкой. — Можешь в конце концов сосредоточиться?

— На твоём нытье? Пожалуйста! — я выпрямилась с оскорблённым видом и демонстративно уставилась на него.

— К счастью для тебя, принцепс отказался принимать чью-либо сторону в твоём столкновении с доминой Тофой, списав всё на обычное недоразумение между соперницами.

— Он нравится мне всё больше — мудр как царь Соломон! Не мешало бы и тебе поучиться у него объективности, сарторий.

— Объективности? — Ээриики захлебнулся от возмущения. — Объективности?..

— Справедливости, беспристрастности, — пояснила я.

— Знаю, что это значит! Но как, интересно, могу быть "объективным и беспристрастным", если каждое твоё действие — угроза моему существованию?!

— Это ведь не так, сарторий, — мягко возразил Конан. — Показ прошёл очень успешно — все только и говорят о "незабываемом представлении" хомоса...

— Если б грохнулась оземь, было бы веселее! — хихикнул один из ши.

Из складок послышалось ответное хихиканье Баако.

— Вам обоим повезло: все подумали, будто падение было запланировано, — процедил Ээрикки. — Хотя зрелище было пугающим...

— Ты испугался за меня? — умилилась я.

— Испугался за хомоса! — словно ехидное эхо, подхватил Баако.

— Я? За тебя? С какой стати? Да как такое вообще...

— Значит, действительно пришёл убедиться, что со мной всё в порядке, — елейно добавила я. — Как мило...

Видимо, не найдя нужных слов, Ээрикки вздыбил колючки, зафыркал, но тут же взял себя в лапы. Выпрямился и подчёркнуто официально обратился к Конану:

— Подготовь её для бала, ликтор. Поговорю с тобой после.

— А со мной? — капризно протянула я.

Но Ээрикки уже развернулся и понёсся прочь из комнаты. Я театрально вздохнула.

— Не печалься, домина, — тонко улыбнулся Конан. — Думаю, сарторий придёт "убедиться, что с тобой всё в порядке" ещё не раз.

— В смысле? — не поняла я.

— Влюбился в хомоса! — хихикнул из складок Баако.

— Всё, ты мне надоел! — попыталась вытряхнуть поднявшего писк эльфика, но он вцепился в ткань, точно клещ.

— Не сердись на него, — Конан легко коснулся моего плеча. — Тем более, что пора облачится в другой наряд — для бала.

— К паукам больше не пойду!

— И не нужно. Одеяние уже здесь.

Конан махнул рукавом на ширму в дальнем конце, на которую я до сих пор не обращала внимания, и кивнул тотчас поднявшимся в воздух ши. Те сдвинули створки, и я обомлела.

— Вот... это? Нет, не надену... Даже не проси!

Конан только отечески улыбнулся.

***

Каменные стены, поворот, каменные стены, поворот... Как же надоело передвигаться по этому замку, похожему на мышеловку! Да ещё и в таком... платье! Поистине ликтор превзошёл себя! Куда до него Цинне из "Голодных игр"! Тот всего лишь "вделал" в платье Китнис огонь... Мой стилист создал наряд из живых светлячков! Тонкое "нижнее" одеяние телесного цвета окутывало фигуру и доходило до пола. А сверху на него спускалась тончайшая сеть из сплетённых вместе светлячков, мерцавших всеми оттенками зелёного. Ово взмокли, пока с помощью ши "облачали" меня в этот кошмар.

— Как я, по-твоему, буду в этом сидеть? И двинуться лишний раз боюсь! — попыталась я урезонить Конана.

Но он отмёл мои возражения неизменной улыбкой.

— Это — бал, на балах обычно не сидят. Что до лишних движений... В твоём случае, это к лучшему. Ещё одну ссору между избранницами сарторию, пожалуй, не пережить.

— Как будто все потасовки — моя вина! — я топнула ногой, и светлячки легко заколыхались вокруг моего тела. — Почему никто не замечает стычек между Дакари и Векесой? Между прочим, к тому, что жаропрочная ящерица в самый ответственный момент показа ударилась в сон, приложила лапку Векеса.

— Правда? — улыбка стилиста стала шире. — Вероятно, использовала яд Нуру? Как отважно и забавно!

— "Отважно и забавно"? — я заглянула в птичье лицо, по которому тенью мелькнуло мечтательное выражение. — Ты тоже к ней неравнодушен?

— Тоже? — его кожа чуть заметно потемнела.

— Да, она спрашивала о тебе. Сказала, дамы вытирают собой пол, когда тебя видят.

— Вытирают... пол? Зачем?

— Или что-то в этом роде. Так, может, вас познакомить?

Конан неловко кашлянул.

— Нам пора, домина.

И я поплелась за ним по бесконечным переходам, периодически отмахиваясь от ши, пытавшихся "пощекотать" паривших вокруг меня светлячков. Вот и дверь. Перед ней — разодетые ушастые ёжики. Конан выступил вперёд, видимо, собираясь меня представить, как вдруг ушастики поклонились и хором выпалили:

— Домина Леголас Дейенерис Эвердин! Добро пожаловать! — и поспешно распахнули дверь.

— Оказывается, я здесь популярна! Несмотря на старания Ээрикки развить у меня комплекс неполноценности, — захихикала я. — Спасибо, парни!

"Парни" приосанились и довольно переглянулись. Конан вполголоса велел ши остаться, и те взвыли от негодования. А я шагнула в бальный зал. Он был больше, чем Зал Живота и — переполнен. Но, странно, я не увидела ни одного ежа.

— Мы опять опоздали? — полуобернулась к следовавшему за мной Конану.

— Нет, áвгусты ещё не появились. Не волнуйся.

— Я и не волнуюсь, просто... Где все эринацеусы? Придут с ними?

Ликтор тихо рассмеялся, а я так и подпрыгнула от грубоватого голоса Ээрикки:

— Неужели вовремя? Думал, явитесь, как обычно, к концу!

Я обернулась, ожидая увидеть сартория, но... его не было.

— Мне уже мерещится? — покосилась на Конана, пытавшегося обуздать весёлость. — Или ты тоже его слышал?

— Ты ослепла? — голос определённо принадлежал Ээрикки.

Снова огляделась, чувствуя себя участницей дурацкого теле-шоу вроде "Подставы" Эштона Кутчера.

— Хватит вертеть головой! Я — перед тобой, бестолковая!

И я тихо ахнула, увидев "источник" голоса. Настроившись увидеть увешанного драгоценностями ежа, не обратила внимания на стоявшего рядом... парня немногим старше меня. Смоляные волосы, чёрные, как уголь глаза, широкие плечи. Одет в чёрное, на груди — знакомая золотая цепь с алым камнем. Пальцы у меня на ногах не поджались, но рот приоткрылся больше, чем позволяли приличия.

— Ээ... рик... ки?..

Он закатил глаза и тут же отдёрнул руку, когда, не помня себя от изумления, я попыталась его пощупать.

— С ума сошла?

— Кажется... да.

— Наконец-то признала!

— Это твой истинный облик? — я безуспешно силилась моргнуть. — И всё это время ты бегал на четвереньках, хотя мог выглядеть... вот так?!

— Никакой он не истинный! Ходить на двух лапах!

— Тогда почему?

— Как иначе я смогу танцевать?

— Т-танцевать? Т-ты?.. — от непроходящего ошеломления начала заикаться.

Парень — всё ещё не могла назвать его Ээрикки даже мысленно — насупился.

— А что? Не прошу ведь тебя быть моей парой!

— Почему нет? — невзначай вставил наблюдавший за всем Конан.

— Хорошо! — прищурилась я. — Не привыкший ходить "на двух лапах" сарторий наверняка танцует, как медведь. Но, так и быть, потерплю его косолапость, если пообещаешь пригласить на танец Векесу!

Сарторий лишился дара речи — "захлопал" ртом как рыба. Конан расплылся в улыбке.

— Договорились, Леголас Дейенерис Эвердин. Но тебе действительно придётся представить нас друг другу.

— С удовольствием! Только бы найти Векесу...

— Она — там.

Проследив за загоревшимся взглядом ликтора, я увидела деву-кошку в окружении нескольких личностей мужского пола. Гибкое тело прикрыто тонкой золотой сетью с вкраплениями изумрудов. Когда на них падал свет, казалось, блеск отражается в её глазах. Конан тихо вздохнул, когда красотка повернулась в нашу сторону.

— Идём, — я легко потянула его за рукав.

— Куда собрались? — прошипела человеческая ипостась Ээрикки. — Всякие связи с нуптами до завершения отбора запрещены!

— Связи! — отмахнулась я. — Просто потанцуют и всё. Ты же собираешься танцевать со мной.

— С чего ты взяла?

— Пообещала Конану, ты ведь слышал.

— Но я никому ничего не обещал!

— Сделка есть сделка, — вздохнула я. — Честь не позволяет мне отказаться от данного слова. Ты ведь не хочешь меня обесчестить?

— Я не... что? — опешил Ээрикки.

— Идёшь с нами или подождёшь здесь?

Но, прежде чем сарторий успел ответить, Конан деликатно кашлянул.

— Да, ты прав, — согласилась я. — Будет лучше, если подождёт здесь. Мы сейчас!

И, подмигнув окончательно растерявшемуся ежу в человеческом обличье, поспешила к Векесе.

— Ты неверно истолковала мой намёк, — шепнул мне Конан. — Не стоит позволять себе вольности в общении с сарторием, когда вы не наедине. Его слишком смущает твоё присутствие, но, если будешь вести себя более сдержанно, ему хотя бы удастся скрыть это перед посторонними.

— И как тебе удалось опередлить, что он смущён? — я недоумевающе покосилась на ликтора. — Лично для меня это аболютно незаметно. Salve, Векеса!

Дева-кошка просияла приветливой улыбкой. Заблестевшие глаза, почти не задержавшись на мне, скользнули к моему сопровождающему.

— Познакомься с моим стилистом и ликтором этого королевства...

— Империи, — подсказал Конан.

— ...этой империи, — поправилась я, — Конаном. Конан, а это — Векеса, одна из наиболее адекватных конкурсанток...

— ...претенденток, — снова поправил Конан.

— ... претенденток, — закатила я глаза, — среди невест принсепса.

Ликтор вежливо склонил голову, пёрышки на его затылке затрепетали.

— Для меня это честь, домина.

— Векеса, — кокетливо отозвалась та.

— Домина Векеса.

— Просто Векеса.

Кожа Конана приняла бордовый оттенок.

— Сад в это время суток великолепен, — он галантно подставил Векесе локоть.

Дева-кошка грациозно обвила его рукой.

— Здесь есть выход в сад?

— Нет, но можно полюбоваться на него с балюстрады.

Векеса кивнула и, проходя мимо меня, благодарно шепнула:

— Не забуду этого, хомос!

Улыбаясь, я проводила взглядом удаляющихся "голубков".

— Сводничество, — раздался за спиной насмешливый голос. — Что ещё ожидать от хомоса!

— Уже выспалась? — не оборачиваясь, парировала я, узнав голос Дакари. — Послушайся совета — никогда не засыпай в присутствии посторонних. От твоего храпа можно оглохнуть!

На мгновение моё "живое" одеяние всколыхнулось, как если бы светлячки разом попытались унестись прочь. Я ощутила жар, будто за спиной вспыхнул костёр, и обернулась. Камни, теперь щедро украшавшие не только голову, но и тело девы-саламандры, начали тлеть — вот-вот из них вырвется пламя...

— Домина Дакари, домина Леголас, — рядом со мной тенью возник Ээрикки. — Сейчас появится принцепс. Вам следует подготовиться.

Тлеющие камни Дакари потускнели, она поспешно склонила голову.

— Сарторий!

Он небрежно кивнул ей и шикнул мне:

— Следуй за мной!

— Ссору начала она, я лишь защищалась! — поспешила прояснить ситуацию, как только дева-рептилия осталась позади. — Если опять спустишь всех собак на меня, честное слово, я...

— Не спущу, я всё видел, — оборвал меня Ээрикки.

— Правда? — я даже остановилась.

— Но произошедшее всё равно говорит не в твою пользу! Пусть ссору начала она, но ты с готовностью в неё ввязалась!

— Она назвала меня сводницей! И чуть не сожгла моих светлячков!

— Так же, как террестрис едва не покалечила твоих лоторов? У тебя всегда найдётся оправдание!

— Не нужно мне оправдание! При вашем дворе царит расовая дискриминация, и каждый второй норовит устроить геноцид против хомосов!

— Так пожалуйся принцепсу, может, он поймёт хотя бы слово из того, что ты сейчас сказала!

Громкие звуки флейт прекратили нашу перепалку.

— Это принцепс и августы, — Ээрикки наклонился к моему уху и настойчиво зашептал:

— Прошу, хотя бы постарайся вести себя благообразно! Приглашу тебя на танец, на два, на три — сколько пожелаешь, только не нарушай покоя этого вечера…

— "Благообразно"! — передразнила я. — И откуда берёшь такие слова?

В книжице про драконов даже венценосец, правивший магической империей, изъяснялся, будто закончил три класса церковно-приходской школы. Меня в буквальном смысле коробило от каждой его реплики. А тут такие выражения из уст принявшего человеческий облик ежа!

— Обещаешь? — Ээрикки наклонился ко мне ещё ближе, и светлячки занервничали — мой наряд пошёл волнами.

— Хорошо, обещаю. Но если отдавишь мне ноги во время первого танца, ни второго, ни третьего не последует — так и знай.

— Невосполнимая потеря! — огрызнулся Ээрикки.

На шпильку ответить не успела — дверь в зал распахнулась, и я вытянула шею, пытаясь рассмотреть возникшую на пороге августейшую семью. Поначалу обзор заслоняли рога и головные уборы гостей, но вот царственное семейство двинулось через зал к неизменному возвышению на противоположной стороне. В какой-то момент все трое поравнялись с Ээрикки и мной... и я снова почувствовала, как приоткрывается рот — во второй и, вероятно, не в последний раз за этот вечер. Не-ежиное обличье венценосцев было... непривычным. Август — огромный и чем-то напоминающий Мауи из "Моаны". Августа — почти копия Луайне, только гораздо стройнее. А принцепс... Круглолицый, розовощёкий, с золотистыми кудряшками и далеко не спортивным телосложением, был прямой противоположностью описанному в драконовском романе средоточию всех дамских слабостей. На мгновение его круглые голубые глаза встретились с моими, я автоматически улыбнулась и успела заметить краску залившую округлые щёки до того, как он отвернулся.

— Перестань так глазеть, — тут же донеслось до меня ворчание Ээрикки. — Неужели в вашем мире не существует вообще никаких приличий?

— Приличия есть. Нет эринацеусов, принимающих человечекое обличье.

— Человеческое! Какое самомнение! Мы можем принять любой облик. Этот лишь напоминает хомосов, но мы всё равно остаёмся собой!

Он протянул мне руку, и я невольно вздрогнула, увидев на тонких пальцах острые тёмные коготки. Они принадлежали скорее животному, чем человеку. Присмотрелась к его лицу... На ушах, почти скрытых волосами, — едва заметная шёрстка, глаза — не человеческой формы и без зрачка...

— Как странно... — пробормотала я. — И ты не можешь выглядеть совсем как человек?

— Зачем мне это?

— Август, августа и принцепс приветствуют собравшихся! — раздался знакомый рупорный голос. — Gaudeamus igitur![1]

— Juvenes dum sumus, — неосознанно закончила я фразу из студенческой песни, которую когда-то учила на латыни.

— Тебе известны слова нашего гимна? — ещё ни разу не слышала в голосе Ээрикки такого удивления.

— Гаудеамус?! — моё удивление было не меньшим. — Ваш гимн — застольная студенческая песня?

— Откуда нам знать, что с нашим гимном делают в вашем мире? — фыркнул он.

Между тем в толпе присутствующих возникло волнение. Все задвигались, освобождая место посередине зала.

— Что происходит? — я расставила локти, стараясь оградить разволновавшихся светлячков от столкновения с телами гостей.

— Бал официально открыт. Принцепс подарит танец каждой из претенденток... Я не смогу танцевать с тобой прежде него.

— Как удачно всё для тебя складывается, не так ли? — поддела его я. — Очерёдность та же, что и на показе? То есть мне он "подарит танец" последней — ближе к утру?

— Откуда я знаю? — буркнул Ээрикки. — Никакой очерёдности нет. Домина Чидике пыталась настоять, но принцепс...

Внезапно он смолк и поспешно поклонился кому-то за моей спиной. Все вокруг притихли — в наступившей тишине был слышен только шелест крылышек моих светлячков. Я обернулась, уже догадываясь, кого увижу. Розовощёкий голубоглазый принцепс протягивал мне лапку — такую же когтистую, как у Ээрикки.

— Домина Леголас Дейенерис Эвердин, — голос мальчишеский, будто его обладателю лет пятнадцать. — Окажи мне честь.

— Ваше В-высочество, — не придумав ничего лучше брякнула я, неловко присела в реверансе и вложила ладонь в протянутую лапку.

Тут же грянула музыка — наверное, такая играла на балах Короля-Солнце, и у меня мелькнула запоздалая мысль: "Я же умею танцевать только бурлеск!"…

[1] Gaudeamus igitur (лат.) — "возвеселимся же". Часть первой строки студенческой песни "Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus" ("Возвеселимся же, пока мы молоды"). Песня возникла в XIII или XIV вв. и стала студенческим гимном.

Глава 9

Принцепс вывел меня на середину освобождённого присутствующими пространства, и трубноголосый "ведущий" торжественно объявил:

— Первый танец, открывающий бал — с избранницей из расы хомосов, доминой Леголас Дейенерис Эвердин!

— Наверное, это большая честь? — нервно хихикнула я, когда принцепс остановился напротив, явно ожидая от меня каких-то действий. — Но… я не знакома с вашими танцами.

И подсмотреть не у кого… Ни один из присутствующих даже не шелохнулся, все глаза устремлены на принцепса и меня. Уникальная возможность опозориться на виду у всей империи…

— Это совсем не сложно, я поведу, — великодушно предложил принцепс. — Или можешь танцевать, как умеешь, а я постараюсь следовать.

Танцевать, как умею? Представить, что принцепс — стул и тереться об него всеми частями тела?

— Лучше уж я последую за тобой!

Принцепс кивнул, с готовностью подхватил меня под локти и на удивление легко заскользил вдоль рядов зрителей. Я вцепилась в его руки, путая ногами и едва попадая в такт.

— У тебя хорошо получается, — похвалил он.

— Поистине королевская любезность!

— Нет, правда. Судя по всему, моё приглашение застало тебя врасплох, ты говорила с сарторием. Мне жаль, что я прервал вашу беседу.

— Ничего, — качнула я головой.

— Рад, что вы достигли взаимопонимания. Сарторий и я выросли вместе. Он всегда был немного... грубоватым.

— Это точно!

Круглое личико принцепса посуровело.

— То есть, он груб и с тобой? Это непозволительно!

— Нет, этого я не сказала! — ещё не хватало навлечь на голову несчастного сартория наказание, которого он так страшится.

— Значит, любезен?

— Скорее любезен, чем груб. Расскажи лучше о себе.

Принцепс растерянно моргнул голубыми глазёнками.

— Обо мне?

— О твоих увлечениях, любимой еде... Кем ты видишь себя через пять лет.

Пухлое личико зарделось.

— Через пять лет я вижу себя правителем этой империи. А рядом вижу мою избранницу и хотя бы одного наследника.

— Превосходный план! — восхитилась я. — Не знаю, как с империей, но с избранницей всё решится скоро.

— Да. Сразу после испытаний для невест.

— Испытаний? — от неожиданности я оступилась, и принцепс протащил меня несколько шагов, прежде, чем я снова обрела под ногами опору.

— Не беспокойся, — утешающе произнёс он. — В этот раз испытания — лишь формальность. Выбор уже сделан.

— В самом деле? — заподозрив неладное, я опасливо воззрилась на него.

Но тут музыка смолкла, мой партнёр замедлил шаг, выпустил мои локти и, развернувшись, милостиво кивнул радостно зашумевшим гостям.

— Приличия требуют, чтобы я уделил внимание и остальным претенденткам, — доверительно шепнул он мне. — Но прибереги для меня ещё один танец, Леголас Дейенерис Эвердин.

Чувствуя, что опять лишилась способности моргать, я присела в реверансе.

Следующей партнёршей принцепса стала Луайне — даже сквозь музыку был слышен цокот её копытец, старательно отбивающих такт. Но, оказалось, только первый танец принцепса — со мной, был таким официальным. Сейчас и другие парочки одна за другой выходили на отведённое для танцев пространство и самозабвенно кружились под музыку. Неужели это было своего рода заявление кругломордика, что именно я должна стать избранницей, которую он "видит" рядом с собой?.. Не хочу оставаться здесь, сидеть на троне рядом с пухленьким принцепсом и производить на свет его "наследников"!

— Ты времени даром не теряешь, хомос, — донёсся до меня ехидный голос Дакари. — Неужели следующей правительницей этих несчастных земель станет представительница вашей жалкой расы?

Я чуть не подпрыгнула от пришедшей мысли. Официально ведь ещё ничего не объявлено! А если удастся покалечить претендентку-другую, общественность наверняка взбунтуется против решения принцепса возвести меня на престол. Начать можно как раз с этой стервы Дакари — сбить с неё спесь и несколько огненных камней! Довольно ухмыльнувшись, я резко рванулась к ней, не обращая внимания за затрепетавших светлячков, но, словно из воздуха, передо мной возник Ээрикки. Моя занесённая для удара рука буквально "погрузилась" в его ладонь... а в следующую секунду мы уже кружились на "танцполе" вместе с остальными...

— Что ты собиралась делать?

— Залепить ей, разве непонятно!

— С ума сошла?

— Не собираюсь здесь оставаться! Ты обещал, что меня отсеют, и я вернусь домой!

— Тш-ш, — Ээрикки крепче стиснул мои локти и так близко придвинулся, что наши тела почти соприкоснулись.

— Что ты творишь! — тут же отшатнулась я. — Подавишь светлячков!

— Побрали бы их духи тьмы, — пробормотал Ээрикки. — Принцепс тебе что-то сказал?

— Да! Сказал, что испытания — почему, кстати, узнаю о них от него, а не от тебя? — всего лишь формальность. Он свой выбор уже сделал. Но не может же он выбрать меня? Я ведь — хомос!

Лицо Ээрикки помрачнело, глаза с меня переместились на вившихся за моей спиной светлячков.

— Что-нибудь посоветуешь? — с надеждой спросила я.

Танец закончился. Ээрикки выпустил меня из полуобъятий, молча развернулся и двинулся прочь. Я догнала его уже у стены — перед выходом к балюстраде, о которой Конан говорил Векесе.

— Просто разворачиваешься и уходишь?!

— Мне нечего сказать.

— То есть как, нечего? Верни меня обратно! Иначе, клянусь, разнесу всю вашу империю к хоббитам! И начну с тебя!

Он устало прислонился к стене.

— Я не могу оставаться с тобой наедине. Тем более теперь. Вернись к гостям.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Продолжу то, чему ты помешал!

Яростно отвернулась, но Ээрикки вдруг удержал меня за руку и осторожно притянул к себе.

— Подожди... пожалуйста, не делай ничего... в твоём духе, ладно? Принцепс не имеет права официально назвать избранницу прежде, чем пройдут испытания — время пока есть. Дай мне немного подумать и найти решение.

— Что за испытания? — уже спокойнее спросила я.

— Они помогают выявить наличие у невест определённых качеств: силы, выносливости, сообразительности, смелости и милосердия.

— И... как?

— Всегда по-разному, не в этом суть. Просто пока веди себя, как обычно... То есть, не как обычно, а...

— Благообразно? — подсказала я.

Ээрикки улыбнулся, обнажив идеально белые, но не очень ровные зубы. И я невольно хихикнула — улыбающийся ёжик...

— Что? — смутился он.

Я только отмахнулась. Он вздохнул.

— Думаю, всё это — моя вина.

— Серьёзно? Признаёшь это только сейчас?

— Не имел в виду твоё пребывание в нашем мире. Я... слишком расхвалил тебя перед принцепсом. Понял, что перестарался, когда он тотчас захотел тебя увидеть — прямо среди ночи, его едва отговорили. А потом подоспел Конан со своими талантами Maître de plaisir[1]. Про твои выходки вообще вспоминать не хочется! Раз за разом привлекала к себе всё больше внимания...

— Значит, поэтому ты так злился? И дело вовсе не в том, что я — "угроза твоему существованию"?

— О, ты — угроза так или иначе! — осадил меня Ээрики. — Не останови я тебя, сейчас бы каталась по полу, сцепившись с избранницей из расы игнисов!

— Ничего подобного, — оскорбилась я. — Уже бы давно её нокаутировала!

Ээрикки удивлённо моргнул, потом издал звук, похожий на кряканье, кашлянул и снова уставился на меня.

— Всё время задаю себе вопрос: в вашем мире много таких, как ты? Или мне просто "повезло" встретить в ту ночь именно тебя?

— Не знаю, — дёрнула я плечами. — Знаю только, что мне в ту ночь точно не повезло.

Губы Ээрикки дрогнули, будто он снова собирался улыбнуться, но передумал.

— Пообещаешь держаться от неё подальше и больше не ввязываться в ссоры?

— Не буду же я бегать от какой-то ящерицы!

— Никто не заставляет тебя бегать. Ваша раса ведь считает себя разумной? Вот и прояви благоразумие.

Я шумно выдохнула и закатила глаза.

— Ну? Обещаешь?

Я кивнула. Сарторию ведь не обязательно знать, что в нашем мире "Обещаю!" давно стало простым оборотом речи, не несущим особой смысловой нагрузки!

— Тогда идём, пора вернуться, — Ээрикки отлепился от стены. — Не нужно, чтобы заметили, как долго мы говорили наедине.

— Порядки у вас средневековые. Во-первых, разговор не "наедине", а в переполненном зале. И во-вторых — как будто он что-то значит!

— Тебе не понять, — буркнул Ээрикки и, не оборачиваясь, исчез в толпе.

— Влюбился в хомоса! — прозвенел над ухом знакомый писклявый голосок.

Я едва увернулась от крылышек Баако, попытавшегося приземлиться мне на плечо.

— Ты что здесь делаешь, обезьяна крылатая? Конан велел вам ждать за пределами зала!

— Велел, велел! — раздражённно пропищал эльфик. — Он сейчас занят!

— И что с того? Возвращайся обратно! Только тебя здесь не хватало!

Ши завис в воздухе — прямо перед моим носом и скорчил рожу.

— Ну подожди!

Когда пробиралась к Векесе, видела возле одной из стен небольшие фонтаны — к ним и направилась. Может, вид воды немного охладит пыл ши. Эльфик, конечно, увязался следом.

— Можешь пристать к кому-нибудь другому? — проворчала я.

— Забавляться с хомосом — безопасно! — пропищал маленький наглец.

— Думаешь, не смогу выдернуть твои крылышки и засунуть их тебе...

— Сначала поймай!

Довольно хохоча, эльфик закружился вокруг — фонтаны его нисколько не смутили. Зато слегка озадачили меня. Выглядели они, как чаши, но из одной струилась явно не вода. Тёмная с оттенком меди жидкость сильно пенилась, и от неё исходил аромат, как от...

— Пиво? — вполголоса пробормотала я. — Это... пиво?

— Эль, — послышался рядом незнакомый голос.

Роскошное одеяние из перьев, густые тёмно-русые волосы чуть не до пола, пронзительные жёлтые глаза с птичьим зрачком.

— Уфа? — попыталась я вспомнить имя девы-птицы.

— Ифэ.

— Прости...

— Извинение принято. Твоё имя тоже бы не запомнила, не повторяйся оно так часто.

— Часто? — не поняла я. — Его объявляли наравне с остальными.

— Официально — да. Но между показами и приёмами только и слышишь "домина Леголас Дейенерис Эвердин... домина Леголас Дейенерис Эвердин!". Это нравится не всем.

— "Не всем", — усмехнулась я. — Меня удивляет, что это вообще кому-то нравится.

— Многие относятся к твоей славе безразлично. Но некоторые... На твоём месте, я бы не спускала глаз с Тофы и Дакари. И с Фолами, в случае чего.

— Даже не помню, кто такая Фолами.

— Из расы флосов, они всегда поддерживали тесные отношения с существами земли. Как и саламандры.

— А ты? Зачем мне всё это говоришь?

Ифэ проследила взглядом за Баако, пытавшимся пощупать брюшко одного из светлячков.

— Скажем, я не исключаю возможности, что ты — будущая августа, и не вижу вреда в том, чтобы заручиться твоим расположением. А кроме того, мы — существа воздуха и всегда недолюбливали как террестрисов, так и саламадр.

— Кажется, ты даже влепила пощёчину Дакари, заступаясь за... не помню её имени.

— Каису, дочь правителя дриалисов, — подсказала Ифэ. — Наши расы — не разлей вода.

— Кстати о воде. А на чьей стороне русалка?

— Кто знает? Уна — молчалива, как её подданные. И так же недалёка, как они. Я сообщила, что хотела сказать. Vale, избранница из расы хомосов, — и, учтиво склонив голову, удалилась.

— Хватит, отвяжись! — махнула я рукой на продолжавшего виться надо мной ши. — Мало того, что половина невест строит против меня козни, так ещё и ты доводишь! Хочешь эля?

Эльфик так и замер в воздухе, глазёнки его заблестели.

— Предлагаю сделку: даю тебе целую чашу, а ты оставляешь меня в покое.

Баако захихикал, всем своим видом выражая восторг. Позолоченные чаши, собранные в аккуратные пирамидки, стояли тут же на мраморных столиках. Подхватив одну, я зачерпнула жикость из "тёмного" фонтана и протянула её ши.

— Надеюсь, тебе уже есть восемнадцать?

— Что такое "восемнадцать"? — пискнул эльфик и проворно окунул мордочку в напиток.

Я и глазом не успела моргнуть, как чаша опустела, а раскрасневшийся Баако довольно икнул и потребовал:

— Ещё!

— Ты что, спятил? Тебе и этого много!

— Ещё! — нахмурился ши и дёрнул в воздухе ножкой, будто топая.

— Ладно, давай следующую пополам? — я снова наклонилась к фонтану, но Баако вдруг взвизгнул и завертелся вокруг моей головы.

— Берегись, берегись, берегись!

Я резко выпрямилась — как раз вовремя, чтобы встретить стоявшую в шаге от меня Тофу лицом к лицу.

— Подкрадывалась ко мне, землеройка? Собиралась толкнуть в фонтан?

— Для чего? — ухмыльнулась она. — Он недостаточно глубокий. Когда придёт время, с удовольствием толкну тебя туда, откуда так просто не выбраться.

Смерив её насмешливым взглядом, я задержалась на правой руке — когти на ней были спилены до самого основания.

— Когда придёт время... и отрастут новые когти? Пожалуйста! В следующий раз с удовольствием вырву их с корнем!

Тофа зашипела, как потухающий костёр, яростно замахнулась "здоровой" рукой, но, видимо, решив, что вокруг слишком много свидетелей, тут же её опустила.

— Радуйся безнаказанности, пока можешь, хомос.

Вероятно, на этом конфликт бы себя исчерпал — если бы не подвыпивший Баако... Выхватив наполненную элем чашу у меня из рук — и откуда в этом тельце столько силёнок? — он описал круг над уже отвернувшейся Тофой и с воплем "Нападай!" вылил всё содержимое ей на голову. От яростного воя Тофы мои светлячки чуть не порвали сдерживавшую их сеть, а Баако, пьяно хихикая, плюхнулся мне на плечо.

— Что ты натворил... — начала я и замолчала на полуслове.

Вид подмокшей Тофы, моргающей всеми глазами, в которые попал эль, был ужасен.

— Ты... — прохрипела она.

— Не я, правда, он просто пошутил, — попыталась я её успокоить.

Вокруг нас уже собиралась толпа. Баако, истерично хохоча, чуть не падал с моего плеча.

— Поверь, я здесь ни при чём. Ши очень игривы...

Озверевшая Тофа ничего не слышала. Взвыв, как раненая медведица, бросилась на меня. Я увернулась, она попыталась ухватиться за край моего "живого" одеяния, но вконец обезумевшие светлячки всё-таки разорвали сеть и, словно искры фейерверка, разлетелись по залу. Тофа дёрнулась было за мной, поскользнулась на собственном одеянии и рухнула в фонтан. Ши завизжал от восторга и закружился над барахтающимся в эле "земляным червем", а я, борясь с желанием забраться под один из столиков, начала отступать к другому фонтану — если проскользнуть между ним и стеной, можно беспрепятственно покинуть место действия. План не удался — из-за того же Баако. Тофе уже помогли выбраться из фонтана. Эль стекал с неё струями, образуя лужицы на полу, и, судя по размашистым движениям, внутрь "многоглазки" успело "затечь" не меньше. Ши продолжал кружиться над ней, хохоча и строя рожи. Тогда-то я и увидела Дакари. Поймав мой взгляд, дева-саламандра ухмыльнулась и приподняла руку с разгорающимся камнем, целясь в веселящегося ши. Все были заняты Тофой, никто не видел, что собирается сделать её "приятельница"... А потом всё произошло очень быстро. Язык огня и я "вырвались" почти одновременно, но я настигла Дакари раньше, чем огонь — ши, и сшибла саламандру с ног. Огонь, "выстрелив" куда-то вбок, поджёг наряд домины Чидике, спешившей к месту разборки. Дама оказалась нервной и, завизжав, беспорядочно забегала по залу, отчего загорелось ещё несколько нарядов и портьера. Среди гостей началась паника. Я испугалась, что так и не успею подняться и меня затопчут, но чья-то дружественная рука подхватила под локоть и дёрнула вверх.

— Тебя нужно заточить в башню и заложить камнями все входы и окна! — послышался над ухом грубоватый шёпот, и я облегчённо выдохнула:

— Ээрикки...

— Для тебя — сарторий! — отрезал он.

Так и не ощутила под ногами опоры — мой спаситель подхватил меня на руки и поспешил куда-то сквозь обезумевшую толпу.

— Сарторий и хомос! Вот это парочка! — откуда ни возьмись мне на грудь приземлился Баако.

— А с тобой ещё разберусь, змеёныш! — пригрозила я.

Но "змеёныш" только икнул, пьяно рассмеялся и рухнул вниз — я едва успела его подхватить...

[1] Maître de plaisir (франц.) — распорядитель, ведущий (на празднике, вечере).

Глава 10

Когда, выбравшись из толпы, сарторий, не замедляя шага, понёсся дальше по извилистым переходам, я заподозрила неладное.

— Ты действительно собираешься запереть меня в башне?..

— Можешь помолчать? — вздохнул он. — Дай мне сосредоточиться.

— Можешь остановиться? — передразнила я. — Баако сейчас стошнит!

Но Ээрикки не сбавил скорости и только раздражённо фыркнул. На самом деле убаюканный покачиванием эльфик сладко спал, свернувшись клубочком у меня на руках, и я ему позавидовала. Судя по сжатым челюстям сартория для меня перед отходом ко сну планировалась грандиозная взбучка.

— Остановись в конце концов! — я попыталась вывернуться из его рук. — Или, клянусь, стошнит меня!

— Хочешь, чтобы бросил тебя прямо здесь? — стиснув крепче, Ээрикки хорошенько меня встряхнул, Баако что-то сонно забормотал. — Уже почти на месте!

Переход действительно закончился, на пути возникла дверь, которую сарторий распахнул плечом. Не успела толком осмотреться — он уже подлетел к кровати и небрежно сбросил меня на неё.

— Спятил? — тут же подскочила я. — А если бы раздавила Баако?!

Эльфик недовольно пискнул от толчка. Перевернувшись, попытался подсунуть себе под голову мой большой палец, но когда это не удалось, вытянулся на моей ладони и тоненько захрапел. Осторожно переложив его на подушку, я огляделась и удивлённо выдохнула:

— Это — моя комната?

— А ты ожидала, отнесу тебя в мою?

— А что, была такая мысль?

— Чтобы разгромила и её? Ведь просил тебя! Какое оправдание на этот раз? Она пыталась покалечить ши?

— Откуда ты знаешь? Всё видел? — оживилась я.

Ээрикки тихо застонал и едва не промахнулся, падая в кресло.

— Ты сведёшь меня с ума!

— С этим ты и сам неплохо справляешься. А рептилия действительно пыталась не просто покалечить, я поджарить Баако живьём! Бедный малыш...

— Бедный? Не этого ли "малыша" ты пыталась утопить совсем недавно?

Я задохнулась от возмущения, но не успела возмутиться вслух — дверь отворилась, и в комнату вплыл Конан.

— Ликтор тоже нашёл сюда дорогу! — ядовито приветствовал его Ээрикки. — Неужели вспомнил о единственной подопечной!

— Прости, сарторий, я... задержался, — Конан смущённо потупился. — Больше не повторится.

— Векеса не пострадала? — заговорнически подмигнула ему я.

Ликтор смутился ещё больше, кожа приняла бордовый оттенок, уже не раз появлявшийся у него за этот вечер.

— Нет, домина. Она — в безопасности в своей комнате.

— Ты был в её комнате? — ужаснулся Ээрикки.

— А что в этом такого? — хмыкнула я. — Ты же находишься сейчас в моей!

— Это другое!

— Потому что ты — сарторий, а он — ликтор?

— Именно!

— О равенстве у вас тоже ничего не слышали, — презрительно дёрнула я плечом. — А ещё называете хомосов неблагополучными!

— Причём здесь равенство? — Ээрикки в отчаяниии всплеснул руками. — Проведение отбора — моя обязанность, поэтому я...

— ...имеешь доступ ко всем претенденткам в любое время суток? И такой "властный самец", что не можешь уступить ликтору одну единственную?

Шутка показалась мне удачной — именно так, тая от умиления, героиня называла повелителя драконов. И всякий раз, когда об этом читала, у меня "поджимались пальцы на ногах" от такой нелепицы. Но Ээрикки даже не улыбнулся — в отличие от Конана, которого явно забавляла наша перепалка.

— Ты точно доведёшь меня до помешательства...

— Ты несправедлив, сарторий, — острожно вмешался ликтор. — Векеса... то есть, домина Векеса упомянула о кознях против домины Дейенерис со стороны избранниц из рас игнисов и террестрисов.

— Прибавь туда же Фолами, — вставила я.

— Флосы всегда поддерживали террестрисов, — кивнул Конан. — Но меня удивляет, что тебе обо всём известно, домина.

— О чём известно? — нахмурился Ээрикки.

— Мне кажется, или он в самом деле беспокоится о моей безопасности? — съязвила я.

Ээрикки только отмахнулся, не сводя с Конана напряжённого взгляда.

— Всё очевидно, сарторий. Принцепс проявлял интерес к избраннице из расы хомосов с самого начала. Не все претендентки готовы это принять. Женщины в брачный период могут быть крайне жестоки...

— "В брачный период"? — прыснула я. — Ну и выражение!

— Не знаю, что именно они замышляют, но домине Леголас Дейенерис Эвердин грозит опасность, — закончил Конан.

Человеческое лицо эринацеуса помрачнело.

— Опасность! — буркнул он. — Нужно было придерживаться элементарных правил поведения, а не сходиться в драке с каждой второй претенденткой!

— Для тебя всегда и во всём виновата я! — возмущённо соскочила с кровати. — Между прочим, сейчас драку начал Баако!

— Наверное, слишком долго общался с тобой! — Ээрикки тоже поднялся с кресла.

— Судя по запаху и тому, как он храпит, ши просто пьян, — резонно вставил Конан.

— А кто его напоил? — не унимался Ээрикки.

— Откуда мне знать, что он плохо переносит алкоголь?

— Ши вобще не переносят алкоголь!

— Точно! — я хлопнула себя по лбу. — Об этом же было написано в памятке!

— В какой памятке? — растерялся Ээрикки.

— О характерном поведении ши в естественной среде обитания, которую ты не выдал мне, когда приволок в ваш мир!

Ээрикки насупился. Хотел что-то сказать, но передумал и, резко развернувшись, выскочил из комнаты.

— Бедный сарторий, — покачал головой Конан.

— С чего его жалеть!

— Неужели не понимаешь? — на лице ликтора обозначилась улыбка.

— Не понимаю что? Что ваш "сарторий" предубеждён и постоянно срывает на мне плохое настроение, которым его щедро наградила природа?

— Скорее пристрастен, чем предубеждён, — мягко возразил Конан. — И плохого настроения я у него не замечал... до недавнего времени.

— Пока не появилась я, ты хочешь сказать?

Конан снова улыбнулся, ещё загадочнее.

— Сарторий не желает тебе зла, домина, совсем наоборот. Он — советник августа, и его место — рядом с августом, особенно если происходит нечто чрезвычайное. И всё же, когда начался пожар, он, не раздумывая оставил свой пост, чтобы найти тебя. Надеюсь, ты его хотя бы поблагодарила?

— Забыла... — досадливо пробормотала я.

Не подоспей Ээрикки вовремя, меня действительно могли затоптать. Но под градом посыпавшихся упрёков, мне было не до благодарности.

— Тогда сделай это завтра.

— Думаешь, он появится?

— Не сомневайся. Кроме того, произошедшее на балу не останется без последствий. В этот раз угрозе подверглась августейшая семья.

— Будут искать виновных? Согласна, чтобы меня, в качестве наказания, с позором отпустили обратно в мой мир. Особенно, если прежде увижу, как Тофе спиливают оставшиеся когти, а с тела Дакари сколупывают огненные камни!

— Вряд ли до этого дойдёт, — прервал мои мечтания Конан. — И опасаться тебе следует вовсе не наказания, которого принцепс не допустит.

— Ты о происках земляного червя и рептилии? — презрительно фыркнула я.

— Не относись к этому легкомысленно. Игнисы и террестрисы — очень могущественные расы, а их представители не отличаются щепетильностью в выборе средств, чтобы устранить того, кого они посчитали врагом. Когда Векеса рассказала, что обе мечтают тебя погубить...

— "Векеса рассказала", — прищурилась я. — Не пытайся убедить меня, что вы говорили только обо мне и моих врагах!

Конан смущённо кашлянул, я захихикала.

— Рада за вас, правда. Вы очень друг другу подходите.

— Благодарю тебя, Леголас Дейенерис Эвердин, — улыбнулся Конан. — И хочу, чтобы ты знала: я не считаю хомосов неблагополучными... Точнее, познакомившись с тобой, признаю, что ошибался насчёт вашей расы.

— Спасибо... наверное, — хмыкнула я.

Конан качнул пёрышками на затылке.

— Сейчас я оставлю тебя, домина, но не в одиночестве. Не думаю, что твои недобожелательницы начнут действовать этой ночью, но меры предосторожности всё же не помешают. До рассвета компанию тебе составят Туэ, Тайт и несколько ши...

— Только не это! — взмолилась я. — Ничего не имею против присутствия ово, но эти маленькие крылатые...

— Ты достигла с ши большего взаимопонимания, чем думаешь, — мягко оборвал мою тираду Конан. — Ты им нравишься и, в случае опасности, они не дадут тебя в обиду. Увидимся за завтраком, — и выплыл из комнаты, так же бесшумно, как и вплыл…

Я обречённо поплелась к кровати. Баако развалился на подушке в позе морской звезды и издавал звуки, похожие на жужжание раздражённого шмеля.

— Не желаешь подвинуться?

Попыталась переместить храпящего ши на край подушки, но он недовольно заворчал и махнул ручонкой. В тот самый момент дверь распахнулась, чуть не слетев с петель, и в комнату ворвался целый рой ши. Закружившись над спящим вождём, они подняли невообразимый визг. Я едва не оглохла, и, что было сил, выкрикнула:

— Тишина!!

Ши сбавили тон на несколько децибел, но не замолчали. А один, самый бойкий, выпалил:

— Что ты с ним сделала, хомос?

Я попыталась его отогнать, но эльфик, конечно, увернулся, а остальные принялись кружиться вокруг меня, корча рожи.

— На ши нельзя обращать внимания, домина, — донёсся до меня тоненький голосок. — Иначе они не отстанут.

Возле кровати стояли братья-ово.

— Туэ! Тайт! — обрадовалась я и повернулась к беснующимся ши.

— Хотите доконать вашего патрона?

Те так и зависли в воздухе, мгновенно замолчав.

— Ему нужен покой, а вы вопите, как на ярмарке!

— Он не просыпается! — опять пискнул бойкий эльфик. — Ты его отравила!

Его приятели и приятельницы осуждающе зароптали. Несколько крылатых сорванцов, приземлившись на подушку, где храпел Баако, попытались его расшевелить.

— Зачем мне его травить? Он просто перебрал эля.

— Эль! Эль! — понеслось со всех сторон, крылышки ши возбуждённо затрепетали. — О, эль!

— Вы что, так его любите?

— Ши обожают эль, — подтвердил Тайт. — Но, когда напиваются, становятся неуправляемыми. Поэтому им никогда его не дают.

— И я совершила подобную глупость первый и последний раз в жизни... Есть во что переодеться? Пижама, ночная рубашка...

Ово с готовностью закивали. Приготовленное для меня "облачение" наверняка вышло из лапок Латрелль — тонкая, как паутина, сорочка, сквозь которую провечивало всё, включая пупок.

— Очень красиво, домина, — застенчиво произнёс Туэ.

Тайт одобрительно кивнул.

— Не будь вы бесполыми, вогнали бы в краску, — отмахнулась я.

Когда вернулась к кровати, меня ожидал сюрприз — ши, расположившиеся на подушке и под одеялом.

— Вы что здесь забыли? А ну-ка вон!

Но эльфики только сладко зевали, никак не реагируя на приглашение убраться.

— Ты позволила спать на кровати их вожаку, а ши всегда следуют за ним, — пояснил Тайт.

Бороться с наглостью эльфов было последним, чего мне хотелось в тот момент, поэтому я просто согнала их на одну половину кровати, а сама забралась на другую.

— Всем спокойной ночи... Кто-нибудь погасит факелы?

Ши сонно забормотали, а ово переглянулись.

— Что-то не так? — обеспокоилась я.

— А где будем спать мы? — с лёгкой претензией поинтересовался Тайт.

— В смысле где? Не знаю... На кресле?

Братья снова переглянулись.

— Тоже хотите на кровать? — опешила я. — Она, конечно, широкая, но...

— Спасибо, домина, ты очень добра! — защебетал Туэ.

Оттолкнувшись гусиными лапками от пола, он в мгновение ока забрался под одеяло. Тайт быстро затушил факелы и запрыгнул вслед за ним. Ши заворчали, а я, справившись со столбняком, захлопнула открытый рот. Кровать действительно широкая — на ней вполне можно разместиться, но... я делила постель с полсотней эльфов и парочкой бесполых существ! Заснять бы это на камеру... И хорошо, что этого не видит Ээрикки — его бы точно хватил удар! Я натянула на голову одеяло и устало закрыла глаза. Только сейчас поняла, насколько на самом деле измотана...

***

Возглас и звон чего-то разбившегося грубо вырвал из блаженной тишины небытия. Сонно морщась, я приоткрыла глаза... Первое, что увидела — похожее на греческую театральную маску лицо Ээрикки, застывшего у изножия кровати. Рядом с похожим выражением на птичьем лице стоял Конан — это он уронил что-то с подноса. Я попыталась подняться и услышала недовольное ворчание Баако, уютно устроившегося на моей груди. Ово, обнявшись, посапывали рядом, но, видимо, почувствовав чужеродное присутствие, зашевелились. Ши тоже начали копошиться, сонно бормоча.

— Что здесь... — тонковатым голосом начал Ээрикки и откашлялся. — Что здесь происходит?..

— Это нужно спросить у вас, — подхватив ворчащего эльфика, я переложила его на подушку и легонько тронула за плечо Тайта. — Врываетесь подобным образом... Хотя бы постучали!

Проснувшиеся ово секунды три с ужасом взирали на "гостей", потом поспешно соскочили с кровати, перебудив ши, и, так ни слова и не произнеся, унеслись прочь.

— Хороши "защитники", — хмыкнула я. — Для чего, говоришь, ты оставил здесь всю эту свиту, Конан?

Тот растерянно опустил поднос. А я, откинув одеяло, поднялась с кровати.

— Спятила? — вспыхнув до корней волос, Ээрикки рывком отвернулся. — Или в вашем мире принято показываться в таком виде перед мужчинами?

"Мужчинами! Имеешь в виду ёжика и марабу?" — мысленно передразнила я, а вслух сказала:

— Можно подумать, ты не видел меня вообще без одежды! Или тот раз не считается, потому что ты был в своём истинном обличье и не мог покраснеть?

— Я не покраснел! — отрывисто бросил Ээрикки. — И, вообще это... стыд за тебя!

Конан, уже успевший "сплавать" вглубь комнаты, вернулся с широким халатом, который накинул мне на плечи.

— Можешь поворачиваться, скромник! — я запахнула халат.

Ээрикки, ещё пунцовый, перевёл дух.

— Так и не объяснила, что всё это делало в твоей постели. Подобное... противоречит всем правилам и здравому смыслу!

— Думаешь, я их приглашала? Просила ведь не пускать ко мне этих летающих клопов!

— Твой завтрак, домина! — в комнату вошли ово и, не поднимая глаз, поставили на столик какие-то горшочки и тарелочки.

— Домина будет завтракать с принцепсом, — отрезал Ээрикки.

— Что? Почему? — оторопела я.

— Как и предполагалось, произошедшее на балу не может быть оставлено без внимания, — вмешался Конан. — Принцепс желает услышать, что произошло, из первых уст.

— То есть, Тофа и Дакари тоже будут на завтраке?

— Нет. Принцепс побеседует со всеми по отдельности.

— Вероятно, за обедом и ужином, — хмыкнула я. — Бедняга!

— Можешь сосредоточиться? — шикнул на меня Ээрикки. — Всё это серьёзно! И моли своих богов, чтобы Мудрые посчитали состояние здоровья домины Чидике неудовлетворительным для выполнения возложенных на неё обязанностей!

— Её увольняют? — оживилась я.

— Скорее найдут замену — на время, — проговорил Конан. — Она пострадала во время пожара.

— Так и надо! — послышался ехидный писк.

Бодрый, словно весенний ветер, Баако как ни в чём не бывало приземлился на моё плечо. Я хотела его согнать, но Конан легко махнул рукавом.

— Оставь, так он выражает свою симпатию.

Я закатила глаза, а Ээрикки нетерпеливо топнул.

— Пора привести её в порядок, об остальном поговорим в процессе!

После прошлой ночи бальный зал стал непригодным для обитания. Несколько гостей попали в местный "лазарет" с ожогами. Среди обожжённых оказалась и домина Чидике, которая пострадала бы гораздо серьёзнее не рядись она в километры бархата, защитившие её тело от огня. И всё же ходил упорный слух, что её отстранят — не столько из-за ожогов, сколько из-за неспособности обуздать претенденток, сходившихся в рукопашной при каждом удобном случае. Всё это поведал Конан, пока ши и ово "приводили меня в порядок" для предстоящей встречи с принцепсом.

— Идут на всё, чтобы выгородить тебя! — вмешался Ээрикки. — Если бы не благоволение принцепса, тебя бы давно отсеяли...

И вдруг резко замолчал, задумавшись.

— А кого прочат в её преемники? — поинтересовалась я.

Губы Конана расплылись в улыбке.

— Серьёзно? — обрадовалась я.

— Тоже считаю это удачным поворотом событий, — согласился ликтор. — Если решение утвердят, у меня будет больше возможностей оградить тебя.

— Спасибо... — просияла я.

Ээрикки раздражённо фыркнул, но тут дверь в мои покои отворилась, пропустив внутрь ушастого ёжика в бордовом жилетике.

— Salvete, высокочтимый сарторий, почтеннейший ликтор, несравненная домина Леголас Дейенерис Эвердин! — вежливо произнёс он. — Мне велено проводить лучезарную домину к принцепсу.

Я поднялась с кресла и, направляясь вслед за ёжиком, подмигнула Ээрикки:

— Слышал? Я — лучезарная! Будешь грубить — лишу тебя своих лучей!

Он только закатил глаза.

***

Комната, в которую меня привели, оказалась небольшой. На полу — пёстрый ковёр, на стенах — гобелены, посередине — низкий столик на изогнутых ножках и две большие круглые подушки. Романтический пикник на двоих да и только! Ушастик учтиво поклонился и откланялся, а я, сделав круг по комнате, уже собралась приземлиться на одну из подушек, как вдруг где-то рядом за стеной послышался топот. Потом — звук открываемой двери — и вот ко мне, улыбаясь, выступает принцепс. Я мгновенно выпрямила согнутые колени, но, спохватившись, снова присела в реверансе.

— Ваше Высочество.

Он улыбнулся, круглая мордочка порозовела.

— Salve, Леголас Дейенерис Эвердин! А что такое "ваше высочество"? Так в вашем мире обращаются к членам правящей династии?

— Вроде того, — кивнула я.

— Не люблю формальности. Для тебя я — Гилберт. А ты... согласна, если буду обращаться к тебе Леголас?

— Лучше Дейенерис, — поспешно уточнила я.

— Тебе не нравится имя Леголас? А, понимаю — его тебе дали родители.

— Вовсе нет! Но Дейенерис всё же лучше. Или Дейни, — и сама чуть не рассмеялась, насколько нелепо это прозвучало.

Но принцепс приосанился и вежливо склонил голову.

— Тогда окажи честь разделить со мной трапезу, милая Дейни.

Едва сдерживая смех, я опустилась на подушку. Принцепс занял место напротив. Тотчас, словно по команде, в комнату вошла целая процессия лягушат с красными ленточками на шейках — такие же прислуживали за общим завтраком. Уставив столик бокальчиками, чашечками, мисочками и тарелочками с содержимым всех цветов радуги, они удалились, и принцепс милостиво улыбнулся.

— Ты ведь голодна? Прошу!

Я заметалась глазами по столику. Большинство "закусок" подозрительно смахивали на любимое лакомство Туэ.

— Позволь порекомендовать тебе моё любимое кушанье, — принцепс подвинул мисочку с безобидным на вид содержимым.

— И что это? — настороженно поинтересовалась я.

— Доверься мне, милая Дейни. Ваша раса употребляет в пищу другие продукты. Поэтому название тебе ничего не скажет.

— Хорошо, — неуверенно улыбнулась я.

"Любимое кушанье" принцепса по вкусу походило на шотландский хаггис, который я однажды пробовала, и в общем мне понравилось. Из чего оно, знать на самом деле не хотелось.

— А теперь попробуй это, — принцепс с готовностью подсунул мне следующую чашечку, а потом ещё одну и ещё.

Причём цвет каждого последующего блюда был диковеннее предыдущего, а от быстро меняющихся вкусов — с солёного на острый и с мятного на сладкий, язык постепенно утрачивал чувствительность.

— Мне сказали, о чём ты хотел говорить, — поспешила напомнить я, когда передо мной возникло блюдо, сильно напоминавшее растревоженный муравейник.

— Об инциденте на балу? — принцепс махнул пухлой ручкой. — Мне известно, как всё произошло. Ты поступила достойно. Но я был вынужден как-то отреагировать и пообещал, что выслушаю все стороны. На самом деле беседы наедине — лишь повод провести время с тобой.

Потянувшись за водой, я промахнулась мимо бокальчика.

— Ты кажешься удивлённой, — заметил мою растерянность принцепс. — Но разве я недостаточно прозрачно дал понять, что хочу назвать моей примой доминой тебя?

"Попав" наконец в бокальчик, я едва его не выронила. Но принцепс ловко подхватил его и, всунув в мою ладонь, легко сжал её в своей.

— Я... ведь... хомос, — пробормотала я. — Как наши расы вообще совместимы? Имею в виду... наследников...

Личико царственного ёжика зарделось, на мгновение он смущённо потупился, но тут же снова поднял на меня глаза.

— Дейни, на отборе не могут присутствовать представительницы рас, не совместимых с нашей. Моя мать ведь тоже не была рождена эринацеусом.

— Но... как такое вообще возможно?

— Избранница эринацеуса, не важно принцепса или простого преторианца, проходит обряд инициации. После этого она может, как и мы, принимать любой облик. Но и мы, и наши избранницы, меняясь, всё равно сохраняем черты расы, в которой были рождены. Кроме детёнышей от таких союзов. Они — эринацеусы по крови, но, принимая облик представителей материнской расы, неотличимы от её чистокровных представителей.

Я растерянно заморгала, давая понять, что запуталась окончательно. Принцепс рассмеялся и наконец выпустил мою руку.

— Вижу, ты очень неопытна в вопросах размножения.

Уже успев отхлебнуть из бокальчика, я закашлялась, поперхнувшись. Принцепс торопливо подскочил, готовый оказать первую помощь, но я помахала рукой.

— Прости... попало не в то... горло...

— У хомосов их несколько? — искренне удивился он и тут же неловко кашлянул. — Прости за этот вопрос. Я обязательно узнаю больше о вашей расе прежде, чем нас свяжут незыблемые узы.

— Какие узы? — жалобно переспросила я.

Но тут в дверь осторожно постучали. На пороге возникло существо, которое могло оказаться женским аналогом кентервильского привидения.

— Почему ты беспокоишь меня, Делу? — строго обратился к ней принцепс.

— Прошу прощения, — потупилась она. — Время беседы с доминой из расы игнисов...

— Ах, да, совсем забыл, — сожалеюще вздохнул он. — Вынужден оставить тебя, милая Дейни. Но обещаю обязательно найти способ встретиться с тобой вновь.

Я подскочила с подушки вслед за ним, присела в реверансе.

— Благодарю Ваше В... то есть...

— Гилберт, — подсказал он.

— Гилберт, — послушно повторила я.

Поймав мою руку, принцепс поднёс её к губам — я только хлопнула глазами.

— Что-то не так? — тут же обеспокоился он.

— Нет, просто... это так по-человечески.

— Я начал собирать информацию о привычках представителей твоей расы, — самодовольно заявил он. — Конечно, многое надеюсь узнать от тебя. Но и со своей стороны постараюсь подготовиться, насколько возможно. Vale, милая Дейни. И, хотя от этого уже ничего не зависит, желаю победы на испытаниях!

— И пусть удача всегда будет с вами... — пробормотала я реплику из "Голодных игр", когда дверь за принцепсом закрылась.

Глава 11

Рухнув обратно на подушку, ещё какое-то время посидела, собираясь с мыслями. Это ж надо было так вляпаться! Представить только я — невеста принца ёжиков! Если заменить ёжика на дракона, получится не меньший бред, но мадам в книжице была совсем не против "грозившего" ей титула. В отличие от меня...

Поднявшись с подушки, я направилась к двери. В комнату так никто и не наведался, а мне уже порядком надоело ждать, пока за мной придут. Распахнула дверь и остолбенела... У порога лежал ёжик в бордовом жилетике, который привёл меня сюда. Охнув, наклонилась проверить, жив ли он ещё, но из полутьмы коридора раздался дикий вопль Ээрикки:

— Назааад!

Я отскочила, как ужаленная. И очень вовремя: из колючек ушастика выглянуло какое—то существо, ещё секунда — и оно бы меня действительно ужалило. Ээрикки уже был рядом, не слишком деликатно оттолкнул меня от тела ёжика — я врезалась в косяк, и ловко выцепил из колючек притаившуюся в них тварь.

— О Боже... — простонала я.

Тварь оказалась омерзительной сороконожкой.

— Мириопода, — с отвращением процедил Ээрикки и, шарахнув жуткое существо об пол, с силой наступил на неё.

Я поморщилась, услышав хруст, и покосилась на неподвижное тело ёжика.

— Он... мёртв?

— Нет, просто обездвижен — на время. Мы не так подвержены действию яда, как представители других рас. Для тебя укус этой твари означал бы смерть.

— Для меня? Хочешь сказать...

— ...что целью была ты, именно так. Они всё же начали действовать! Побрали бы их духи тьмы!

— Дакари и Тофа? — ужаснулась я и содрогнулась от пронзительного свиста, сорвавшегося с губ Ээрикки. — Ты что?..

— Должен же позвать на помощь! Потом отведу тебя обратно в твои покои.

— Не хочу я в мои покои! Хочу обратно в мой мир! Когда тащил меня сюда, речи о наследниках принцепса и о ядовитых сороконожках, подосланных, чтобы меня сожрать, не было! Немедленно верни...

Ээрикки вдруг обхватил меня за плечи и, не успела я опомниться, мягко прижал к груди.

— Тш-ш... пожалуйста, не вопи. Я не могу вернуть тебя сейчас...

— А когда? После того, как от моего тела отгрызут кусок-другой?

Его руки стиснули меня крепче.

— Я и представить не мог, что всё так обернётся... Дейенерис. Если уйдёшь сейчас, тебя всё равно вернут обратно. Но, кажется, я придумал способ, как этого избежать...

Вдруг резко меня оттолкнув, он склонился над телом ушастика. А несколькими секундами позже я расслышала приближающийся топот. Очевидно, Ээрикки услышал его раньше меня и принял соответствующие меры — вряд ли быть "застуканным" с претенденткой в объятиях, сыграло бы в его пользу. Топот издавали ушастики в металлических нагрудниках. Увидев неподвижного "собрата" они резко остановились. Ээрикки дал им несколько указаний на латыни и повелительно кивнул мне:

— Идём!

Я послушно засеменила следом. До самой двери моей комнаты никто из нас не произнёс ни слова. А в комнате ожидал целый зоопарк, состоявший из ши — Баако тотчас бросился мне навстречу и повис на волосах, ово, Конана и... Векесы.

— Что вы тут... то есть... Salve! Векеса?.. Ты здесь каким ветром? — путанно приветствовала их я и попыталась вытряхнуть из волос Баако.

— Они всегда здесь, — Конан махнул рукавом на ово и ши, — меня позвал сарторий...

— ...а я решила составить ликтору компанию и поздороваться с тобой, хомос,— промурлыкала Векеса.

— Вы оба выглядите, будто сразились с десятком випераберусов,— нахмурился Конан.

— Всего-то с сороконожкой... — пробормотала я.

— Вы все, — Ээрикки обвёл когтистым пальцем ово и ши. — Вон!

Ово недовольно переглянулись и зашлёпали к двери. Даже ши не посмели ослушаться — все, кроме Баако, продолжавшего цепляться за мои волосы. Но Ээрикки рявкнул на него, клацнув зубами в сантиметре от моей щеки, и перепуганный эльфик, вереща, унёсся прочь.

— Предупреди в следующий раз, — я вытерла лицо. — Во-первых, заплевал, а во-вторых, перепугал насмерть не только Баако, но и меня.

Векеса рассмеялась, Конан отвернулся, скрывая улыбку, Ээриики раздражённо выдохнул и повернулся к ликтору.

— Это всё же началось — раньше, чем мы ожидали. Ей нужна охрана — я поговорю с принцепсом.

— Так что произошло? — вмешалась Векеса.

Ээрикки с сомнением покосился на неё. Конан, заметив его взгляд, кашлянул.

— Домина Векеса на нашей стороне и пользуется моим безграничным доверием...

— Только доверием? — хихикнула я.

— ...поэтому можешь говорить при ней, сарторий!

— Ладно, — согласился Ээрикки. — И, так и быть, закрою глаза на недопустимость вашего... общения до завершения отбора. В конце концов, принцепс тоже не придерживается установленных правил...

— Каких правил? — хмыкнула я. — Никто не убедит меня, что в отборе побеждает не та претендентка, которую принцепс выбирает для себя с самого начала. Скорее, концепция ваших отборов — полный нонсенс!

— Ты ничего в этом не смыслишь! — вскинулся Ээрикки. — Отборы помогают заручиться поддержкой других рас посредством брачных союзов! Не говоря уже о притоке свежей крови, необходимой для биологического процветания любой расы! Правда, ещё никто на моей памяти не скрещивался с хомосом...

— И лично я менять это не намерена!

Нашу перепалку прервало тоненькое хихиканье Векесы.

— Ты прав, amatus meus[1]! — томно обратилась она к Конану. — Наблюдать за этими двумя — сущее удовольствие!

— Что? — яростно рявкнул Ээрикки, но Конан снова выступил в роли миротворца.

— Ты хотел рассказать об опасности, грозившей домине Леголас...

— Зовите и вы меня Дейни, — махнула я рукой. — Надоело это бесконечно длинное "наименование".

— И вы? — не поняла Векеса.

— Так теперь зовёт меня Гилберт.

— Гилберт?! — выпалил Ээрикки.

— Принцепс, — закатила я глаза.

— Ты обращаешься к нему просто "Гилберт"?! — Ээрикки прикрыл лицо ладонью. — О боги!..

— На меня напала сороконожка, — начала я, не дождавшись, пока он перейдёт к рассказу о происшествии. — Ужалила моего провожатого и ужалила бы меня, если бы не сарторий... Кстати, как ты там оказался?

— Хочешь сказать: "Почему меня там не было с самого начала?", — буркнул он. — Собирался всё время держаться поблизости, но меня задержали — теперь понимаю, это тоже была уловка. Едва не опоздал...

— Очень благородно с твоей стороны, сарторий, — Конан красноречиво покосился на меня. — Уверен, домина... Дейни тебе благодарна.

— Так бы и расцеловала! — усмехнулась я.

— Не стоит! Как бы Гилберт не почувствовал себя обойдённым,— ехидно отозвался Ээрикки.

— Могу прежде спросить у него разрешения!

— Вы оба безнадёжны... — сокрушённо вздохнул Конан.

— А я считаю, они — просто прелесть! — умилилась Векеса. — Не будь Дейни избранницей принцепса, ты мог бы потребовать её для себя, не так ли, сарторий?

— Нет! — вспыхнул Ээрикки. — То есть... мог бы, но...

— Этого ещё не хватало! — вторила ему я. — Мы бы придушили друг друга в первую брачную ночь!

Эта мысль показалась настолько забавной, что я покатилась со смеху. Но меня почему-то никто не поддержал, и, кашлянув, я деловито поинтересовалась:

— Так что там с твоим планом, сарторий?

Ээрикки взъерошил волосы.

— Не уверен, что он сработает теперь, когда ты достигла такого взаимопонимания с Гилбертом и перешла с ним на столь доверительный тон.

Я раздражённо выдохнула, и он продолжил уже серьёзнее:

— Но попытаться всё же стоит. Я говорю об испытаниях...

— Тех самых, от которых, по словам Гилберта, в этот раз ничего не зависит?

— Гилберт говорит так, не ожидая, что ты провалишь все! — отрезал Ээрикки. — Испытания выявляют в претендентках определённые качества. Ещё ни одной не удалось выйти абсолютной победительницей, но не было и такой, которая бы не справилась ни с одним из заданий. До тебя. Ты должна будешь показать себя с худшей стороны — уверен, это не составит тебе труда — и настроить против себя всех, включая его. Но, даже если принцепс будет по-прежнему благоволить к тебе, ни августы, ни Мудрые, ни подданные не позволят ему назвать избранницей претендентку, лишённую всех ценимых нами качеств.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Нарушила её Векеса:

— Ты — опасное создание, сарторий! Или же мысль, что Дейни станет избранницей другого тебе действительно невыносима.

— Она не хочет становиться ничьей избранницей, — зло проговорил Ээрикки. — А я обещал вернуть её домой!

— Обожаю, когда меня обожают, и ненавижу, когда ненавидят, — подала я голос. — Но, похоже, другого выбора нет... Что нужно делать?

— Испытания начнутся через неделю...

— Неделю?! А как же лекция, о которой я говорила!

— Уж извини, — развёл руками Ээрикки. — В это время за избранницами будут наблюдать и оценивать их поведение в разных ситуациях: как они говорят с плебсом, решают государственные вопросы, насколько физически развиты...

— Последняя информация — точно для брачной ночи, — вставила я.

Векеса прыснула, а Ээрикки посмотрел на меня с такой обречённостью, точно его в самом деле принуждали провести эту самую ночь со мной.

— Что потребуется от нас, сарторий? — спросил молчавший до того Конан.

— Любая поддержка, какую вы сможете оказать. Прежде всего — защита. Избранницы из рас игнисов и террестрисов будут использовать малейшую возможность, чтобы избавиться от "лучезарной домины". А кроме того — сами испытания. Они не повторяются — Мудрые измышляют новые всякий раз. Но, изучив предыдущие, можно выявить закономерность и подготовиться насколько возможно.

— Подготовиться, чтобы их провалить? — уточнила я. — По-моему, проще ничего быть не может! Вот если бы победить...

— Испытания устроены так, что избранницы действуют по наитию. Даже если испытание не пройдено, оно служит своей цели и выявляет, насколько претендентка вынослива, умна или добра. Но ты должна позволить выявить в себе минимум этих качеств. Не просто не пройти испытания, а показать себя недостойной.

— Кажется, уровень моей самооценки уже начал снижаться, — вздохнула я. — На что только не пойдёшь ради свободы, которой тебя лишили по причине "забывчивости"!

— Обязательно повторять это всякий раз? — вспылил Ээрикки. — Если ещё не заметила, я пытаюсь всё исправить!

— Если это сработает, я тебя прощаю! Ну а если нет?

— Сработает это или нет, зависит целиком и полностью от тебя!

— Как удачно ты переместил ответственность на чужие плечи!

— Потому что не могу участвовать в этих испытаниях вместо тебя! — всё больше раздражался Ээрикки.

Что-то показалось мне странным и, только оглядевшись, я поняла что — Конан и Векеса тихонько выскользнули из комнаты.

— Даже им надоело слушать твоё нытьё, — кивнула я на закрывающуюся дверь.

— Моё нытьё? Я пытаюсь тебе помочь, а ты... доводишь меня до безумия!

Чуть заметный румянец на щеках — после разговоров о брачной ночи Ээрикки так и не удалось вернуть себе нормальный цвет, торчащие, покрытые шёрсткой ушки, возмущённо сверкающие глаза... Я хихикнула, не удержавшись.

— Когда выходишь из себя, наблюдать за тобой действительно забавно.

Ээрикки чуть не захлебнулся воздухом, возмущённо дёрнул рукой, но вдруг кашлянул и... улыбнулся.

— Так ты это нарочно?

— Не всегда, — соврала я.

Он вздохнул и неожиданно серьёзно проговорил:

— Мне правда жаль, что я привёл тебя в наш мир. И обещаю сделать всё, чтобы ты вернулась в свой.

— Хорошо... извинение принято, — я постаралась скрыть изумление, вызванное его необычным тоном. — А я, со своей стороны, обещаю больше об этом не вспоминать.

— Очень меня обяжешь.

Повисла пауза. Ээрикки неловко переступил с ноги на ногу, будто хотел уйти, но не знал, как мне об этом сказать.

— Может, выпьем... чего-нибудь? — предложила я. — Что у вас пьют, кроме воды и эля? Чай, кофе...

Ээрикки засмеялся, как будто смущённо.

— Я бы принял приглашение — с бóльшим удовольствием, чем мне позволено… но, пока ты — избранница принцепса, другой мужчина не должен находиться здесь, с тобой наедине. Vale, Дейни. Я дам знать о наших следующих действиях через Конана.

— А сам больше не появишься?

— Появлюсь, — неуверенно улыбнулся он и, ни слова не добавив, скрылся за дверью.

[1] Amatus meus (лат.) — мой возлюбленный.

Глава 12

Ээрикки действительно появился — на следующий же день с целой сводкой новостей. Конана утвердили в некогда утраченной им должности имиджмейкера, а, кроме того, дали карт—бланш действовать по своему усмотрению — лишь бы открытые столкновения между избранницами прекратились. Принцепса очень обеспокоило недавнее покушение на "милую Дейни", и он поручил префекту претория[1] заботу о моей безопасности. Уловив в моём взгляде недоумение, Ээрикки пояснил, что преторий — это личная охрана августов, а их префект — и вовсе легенда, "сделавшая" себе имя в битвах с випераберусами. Преторианцы будут охранять вход в мои покои днём и ночью. Иными словами, честь мне оказана великая.

— Только вот... — он замялся. — Теперь я не смогу навещать тебя, как прежде.

— Имеешь в виду "наедине"? — съехидничала я.

— Это — не совсем наедине, — он кивнул на ово, занятых поеданием "благородной плесени", оставшейся с завтрака, и на Баако, хищно кружившего над нашими головами — эльфик безуспешно пытался приземлиться на моё плечо.

— Я имел в виду так часто, — Ээрикки подавил вздох. — Но сегодня буду сопровождать тебя во время прогулки...

— Покинем этот склеп? — оживилась я.

— Все избранницы должны познакомиться с Эринастанием, ведь для многих из них он станет новым домом... — Ээрикки запнулся. — Конечно, не для тебя. Но отказаться ты не можешь.

— У меня и в мыслях не было! Очень интересно посмотреть на вашу столицу.

Ээрикки вздохнул, уже не таясь.

— В пределах этой комнаты защитить тебя легче. Правда, Конан придумал, как отразить опасность и вне её стен... — в его глазах вдруг мелькнул лукавый огонёк. — Клянусь, многое бы отдал, чтобы увидеть твоё лицо, когда ликтор представит новый наряд!

— Что за наряд? — тут же обеспокоилась я.

Но Ээрикки только улыбнулся с заговорщическим видом.

— Мне пора, и так задержался.

— Не уходи от ответа! — я подскочила с кресла вслед за ним. — Из чего он?

— Не хочу портить тебе удовольствие ожидания, — продолжая улыбаться, Ээрикки направился к двери.

— Светящаяся паутина была, светлячки были... только не говори крапива или... живые осы?!

— Победы в испытании на сообразительность можешь не опасаться, — довольно ухмыльнулся Ээрикки и закрыл за собой дверь.

Мои догадки действительно оказались далеки от истины. Платье из шёлка цвета варёной сгущёнки было верхом обыденности. Массивные золотые украшения — отличительный знак, полагавшийся каждой невесте, покидавшей пределы замка — давили тяжестью, но смотрелись неплохо. А вот накидка... Эта часть моего гардероба была сплетена из стеблей плотоядного растения, наподобие Венериной мухоловки. "Наподобие", потому что у этого монстра края листьев-ловушек были утыканы не чувствительными волосками, а самыми настоящими зубками — мелкими, острыми и, по словам Конана, ядовитыми. Кроме того, жуткие растения могли вращать зубастыми "головками" и даже вытягивать их в поисках потенциальной еды, что делало приближение ко мне любого вида живности, вроде сороконожки, невозможным. Ово и ши использовали длинные прутья, чтобы накинуть смертоносный "плащ" мне на плечи. Я при этом боялась лишний раз вздохнуть.

— Не волнуйся, домина, — заметив мои мучения, Конан отечески улыбнулся.— Сегодня в твою воду для купания была добавлена особая жидкость. Благодаря ей, дионаея[2] тебя не тронет, но к тебе никого не подпустит.

— Даже докучливого клопа с крыльями? — я с довольным видом покосилась на Баако.

Тот только ехидно захихикал, крутанулся вокруг меня так, что воздух завибрировал от захлопывающихся зелёных "пастей", и приземлился мне на причёску.

— Этого ещё не хватало!

Я замотала головой, пытаясь его стряхнуть, но одна из увесистых золотых серёжек больно стукнула по скуле. Это так развеселило ши, что, захохотав, он свалился с моей головы... и едва успел увернуться от хищного "рта" дионаеи.

— Вы когда-нибудь наиграетесь? — послышалось из-за спины ворчание Ээрикки.

Занятая "противоборством" с эльфиком, даже не заметила, как он вошёл.

— Неудивительно, что ши постоянно к тебе липнет. Очевидно, видит перед собой существо своего уровня.

— Не завидуй, сарторий, — медово прощебетала я. — Настанет день — кто-нибудь полюбит и тебя!

Ээрикки вспыхнул и поспешно повернулся к Конану.

— Всё готово? Тогда идём! — и направился к двери.

Я засеменила следом, боясь лишний раз колыхнуть живым одеянием, а за мной потянулась вся "свита": Конан, ово и ши.

Когда, миновав несколько коридоров, мы выбрались наружу, я едва сдержала радостный крик. Небо! Солнце! Свежий ветерок! И не подозревала, что настолько истосковалась по всему этому за дни, безвылазно проведённые во дворце. Кстати, дворец сильно смахивал на баварский Нойшванштайн[3]. Во дворе к моей свите добавились около дюжины прямоходящих ушастых ёжиков в медных нагрудниках и с копьями в лапках. В таком виде наша процессия двинулась по дороге в город. Дорога — не поверила глазам — была вымощена жёлтым кирпичом! По обеим её сторонам зеленели поля, а вдалеке возвышались... нет, не башни Изумрудного Города — строения из белого камня.

— Это и есть Эринастаний? — спросила я трусившего рядом Ээрикки.

— Что ещё? — хмыкнул он.

— А белый камень?

— Мрамор.

Невероятно, но издалека столица ежиного народа чем-то напоминала Античный Рим, каким его изображают на реконструкциях. И, когда мы вошли в город, это ощущение только усилилось. Колоннады, прямоугольне строения, фонтаны, улицы, выложенные мраморными плитами и... статуи. Только изображали они не Цезаря и Калигулу, а царственных эринацеусов во всём их великолепии. Я остановилась возле одного, пытаясь прочитать латинскую надпись.

— Нуалу, один из потомков Великого Эринация, — послышался рядом голос Ээрикки.

— Как вы их различаете? — я покосилась на соседнюю статую, ничем, кроме позы, не отличавшуюся от изваяния " Нуалу".

— По росту и длине колючек, — ехидно отозвался Ээрикки.

— Не стоит задерживаться здесь, домина, — вмешался Конан. — Форум и храм Великого Эринация — гораздо более впечатляющие места, чем эта скромная аллея.

— Форум? — растерянно переспросила я. — Как… римский? Может, у вас и Колизей свой имеется?

— Не думаю, что ей стоит там появляться, — проигнорировал моё удивление Ээрикки.

— Потому что зелёные троглодиты уже наглотались насекомых, пока мы сюда шли, — я кивнула на своё одеяние, — и теперь от них никакой защиты?

"Мухоловки" действительно успели "перекусить" парой-тройкой слишком близко подлетевших ко мне бабочек.

— Нет, не поэтому. Сомневаюсь, что тебя стоит показывать плебсу.

— Боишься, расположу их в свою пользу, и они не захотят меня отпускать? — усмехнулась я и, качнув задремавшими зелёными "зубастиками", двинулась вперёд.

Чем дальше мы шли, тем больше настречу попадалось "плебса" — ёжиков всех сортов и мастей, а также собратьев Грута, покрытых перьями соотечественников Ифэ, передвигающихся на задних лапах грызунов, карликов, похожих на лепреконов... А я-то думала, в столице ёжиков живут только ёжики! Увидев нашу процессию, все тотчас расступались и почтительно склоняли головы. Чувствуя себя наследной принцессой, я любезно улыбалась. Даже собралась помахать ручкой, но так и замерла, услышав шипение Ээрикки:

— Что ты делаеш-ш-шь! Опусти её немедленно!

— Почему? — не поняла я.

— Сарторий объяснил, как должно себя вести, чтобы добиться нужной цели, — Конан красноречиво покосился на сопровождавших нас ушастиков. — Излишняя любезность может навредить.

Поняв, что он имеет в виду, я тотчас опустила руку. Показать себя с худшей стороны — то есть вышагивать, как Снежная Королева, не замечая такой мелочи, как снующий вокруг "народец". Стараясь неукоснительно следовать этой роли, я поплыла дальше, высокомерно вскинув подбородок и изо всех сил борясь с желанием вертеть головой по сторонам. Конечно, ни к чему хорошему это не привело. На "форуме", где шла бойкая торговля "товарами", большинство которых внушали скорее опасение, чем желание их приобрести, я споткнулась и во всем блеске собственного величия грохнулась на мраморные плиты "тротуара". Ээрикки, о чём-то тихо переговаривавшийся с Конаном, не успел меня подхватить. Кружившиеся над головой ши, по своему обыкновению, забились в конвульсиях от хохота. Братья ово тихо охнули хором. А сопровождавшие меня ушастики попросту замерли на месте — сцена падения блистательной "принцессы" явно застала их врасплох. Ээрикки пришёл в себя первым. Тихо прошипел ругательство и дёрнулся помочь мне подняться, но зубастики тотчас зашевелили головками, и он отдёрнул руку.

— Может, в следующий раз стоит выбрать менее смертоносное одеяние? — презрительно хмыкнув, я встала самостоятельно.

— Может, в следующий раз стоит смотреть под ноги? — процедил Ээрикки. — Объяснил ведь, как нужно себя вести! А ты, будто нарочно, делаешь всё наоборот! Опять собрала толпу!

Вокруг действительно собирались прохожие и забывшие о своих товарах торговцы. Некоторые с сочувственным видом качали головами, другие с любопытством вытягивали шеи. Судя по всему, зрелищами жители Эринастанния избалованы не были, если такая малость, как падение избранницы на плиты форума, могла вызвать подобный ажиотаж. Я опустила глаза на свой слегка покалеченный наряд. Большинство зубастиков не пострадали — только некоторые выглядели так, будто им выбили нижние челюсти.

— Следуй дальше, — прошипел Ээрикки.

— Надеюсь, домина не ушиблась? — вежливо осведомился Конан.

— Спасибо за заботу, ликтор, — мило улыбнулась я. — Но не стоит об этом говорить, иначе сарторий сойдёт с ума от беспокойства!

— Диоанея смягчила падение, беспокоиться нужно скорее о ней, — не поддался на провокацию Ээрикки. — Следуй дальше!

Вскинув подбородок — на этот раз раздражённо, я двинулась вперёд. Но вдруг из кольца зевак вынырнула любопытная мордочка, а затем и тельце маленького ушастого ёжика величиной с пятилетнего ребёнка.

— Посмотри, Иво, это же домина Леголас Дейенерис Эвердин! — пискнул он кому-то затерявшемуся в толпе. — Так близко!

Я не успела и охнуть, как ушастик, сверкая глазёнками, подскочил ко мне... и оказался в "зоне поражения". Зубастые головки диоанеи вскинулись, точно кобры. Тоненький писк — и ёжик упал на мраморные плиты к моим ногам. Я дико взвизгнула, в бешенстве сорвала с себя жуткий плащ и склонилась над несчастным малышом. Он был жив и жалобно попискивал, прижимая к брюшку окровавленную лапку.

— Прости, прости... — я рухнула рядом с ним на колени. — Ээрикки, Конан... что теперь? Он умрёт?..

По выражению лиц обоих поняла: что-то не так, перевела отчаянный взгляд на ёжика. Он силился подняться, я протянула руку ему помочь и услышала яростный шёпот Ээрикки:

— Оставь его, это просто царапина. Яд не причнит ему вреда!

Но я даже не повернулась и решительно подхватила ушастика под лапку. Он, казалось, онемел, не сводя с меня удивлённых влажных глазёнок.

— Очень больно? — участливо спросила я.

Из толпы вдруг вырвался ещё один ушастик, чуть старше раненого. Бросился было к нему, но остановился, с ужасом забегал глазами с Ээрикки на Конана, с Конана на меня и повалился ниц.

— Прости его, домина! Он ещё очень мал...

— Отпусти его наконец! — простонал Ээрикки.

— Нам действительно пора, — вторил ему Конан.

Я только отмахнулась и ласково обратилась к старшему ёжику.

— Как тебя зовут?

— Иво. А это — Снорри, мой младший брат. Он очень хотел увидеть тебя ближе, поэтому... Я не уследил и виноват не меньше, чем он!

Снорри жалобно всхлипнул.

— Ему нужна помощь, — забеспокоилась я.

Мордочка Иво удивлённо дёрнулась.

— Спасибо, домина... но наш дом здесь неподалёку.

— Он поправится, поднимись с колен! — снова послышалось шипение Ээрикки.

Неуверенно покосилась на Конана, тот кивнул, и я осторожно передала лапку, за которую поддерживала Снорри, в заботливые лапки Иво. Братья одновременно выдохнули "спасибо" и попятились обратно к толпе. Запылённые мордочки, никаких украшений или хотя бы поясков, которые я видела на эринацеусах при дворе.

— Подождите!

Сняв массивный золотой браслет, я протянула его Иво.

— Что ты делаешь? — ужаснулся Ээрикки. — Это…

— Прости, что из-за меня ты пострадал, малыш, — тихо обратилась я к Снорри. — Надеюсь, скоро поправишься.

Оба ушастика смотрели так, будто я только что вышла из спустившегося с неба звездолёта. Иво растерянно стиснул в лапках браслет. А я, чувствуя на себе буравящий взгляд Ээрикки, поднялась и, не оборачиваясь, заторопилась прочь. Толпа расступалась передо мной, словно волны перед утёсом, я ускорила шаг. Ээрикки догнал меня у самого края форума и, бегло оглядевшись, нет ли кого поблизости, вцепился в мой локоть.

— Остановись, наконец!

— Хочу вернуться во дворец!

— Он в другой стороне!

Я выдернула локоть из его ладони, но остановилась.

— Впредь сама буду выбирать себе наряды! Подобную гадость больше не надену!

— "Подобная гадость" необходима для твоей защиты. Хемиечинус пострадал из-за собственного любопытства.

— Он — ещё ребёнок... детёныш или как вы их здесь называете!

— Юный возраст — не оправдание для несоблюдения закона. Представители плебейского сословия не смеют приближаться к высокорожденным и их избранницам, тем более так фамильярно! Отпустить его, не наказывая — уже милость...

— Милость? — перебила я. — С каждым твоим словом мне всё меньше хочется оставаться в вашем ужасном королевстве!

— А ведёшь себя, будто не хочешь его покидать!

Я так и замерла с приоткрытым ртом. Ээрикки чуть наклонился ко мне и понизил голос:

— Тебе следовало просто пройти мимо. Если бы поручила заботу о детёныше одному из преторианцев или ово, уже бы поступила, как милосердная праматерь Эринация. Но нет, ты начала рвать не себе одежду, упала перед ним на колени, причитая, будто нанятая плакальщица! А то, что отдала браслет — один из отличительных знаков избранницы принцепса, вообще не имеет оправдания! Они даже не смогут его продать!

Безжалостные слова Ээрикки превратили мой благородный жест и искреннюю тревогу о бедном раненом ёжике в невероятную глупость. Я чувствовала себя истеричной дурочкой — крайне неприятное ощущение. Единственное утешение — весть о происшествии наверняка дойдёт до принцепса и августов, и подобное поведение окажется несомненным минусом в их глазах. Но Ээрикки разрушил и это чаяние:

— Самое неприятное во всём этом — плебс, обожающий подобные зрелища. В их глазах ты стала воплощением сострадания. Будь это испытанием, ты бы прошла его с блеском! И сомневаюсь, что результаты настоящего испытания на милосердие будут иметь значение теперь, — он поднял глаза на кого-то за моей спиной. — Ликтор, мы возвращаемся во дворец!

Но я уже передумала возвращаться. В конце концов, во дворце меня ждут только до смерти надоевшая комната, ово и ши. А здесь хотя бы какое-то разнообразие.

— Нет, продолжим прогулку. Только без жуткого плаща!

— Домина... — неуверенно начал ликтор.

— Зубастое безобразие больше не надену! — отрезала я. — Где храм этого вашего великого предка?

Конан с сомнением покосился на Ээрикки, но тот только устало вздохнул и махнул рукой.

Храм Эринация действительно производил впечатление. Величественное строение вроде храма Зевса Олимпийского в Афинах. Только вместо статуи верховного греческого божества здесь возвышалась не менее внушительная статуя грозного прародителя эринацеусов. Вдоль стен тянулись треножники, в которых мерцал зелёный огонь. В похожем на чашу светильнике у подножия статуи огонь был малиновым.

— Интересная задумка, — я кивнула на треножники и чашу. — Разноцветное пламя.

— Цвета символизируют кровь и лес, — пояснил Ээрикки.

Конан вместе с ово и ши остались за пределами храма. В святилище меня сопровождали только ушастики и Ээрикки. Всё время по дороге к храму сарторий не отставал от меня ни на шаг, вскидываясь всякий раз, стоило чьей-нибудь тени мелькнуть поблизости. В храме было довольно пустынно, но он всё равно держался рядом — полуоборачиваясь, чувствовала на щеке его дыхание.

— Кровь понимаю, но причём тут лес?

— Наша цивилизация зародилась в лесу. Места, где растут деревья, для нас священны.

Я подошла к самому подножию статуи. По обеим её сторонам стояли курильницы высотой в два человеческих роста, и от них исходил запах, который я уловила, едва переступила порог храма. У входа он был едва ощутим, но сейчас сомнений не осталось.

— Марихуана? — недоверчиво повернулась к Ээрикки.

В его глазах мелькнуло непонимание.

— Что это?

— Наркотик. Нелегальный в большинстве стран моего мира.

— Какой наркотик? Это — каннабис. Дым от него помогает приблизиться к богам.

— И не только к ним! — хихикнула я и тут же зажала себе рот.

Один раз в жизни курила сигарету с этой дурью, и после меня, хохочущую до истерики, снимали с трёхметровой чугунной решётки-ограждения. Я забралась на неё, чтобы изобразить выученный накануне бурлескный танец.

— Ты что? — насторожился Ээрикки.

— А как это помогает приблизиться к богам? — хихикать хотелось всё сильнее, я едва сдерживалась.

— Мысли освобождаются от тревог, в сознании царит покой... Да что с тобой?

— Ничего, — сдерживаясь из последних сил, хрюкнула я. — Продолжай!

— Тебя забавляет то, что я говорю? — нахмурился он, и я не выдержала.

Схватилась за живот и захохотала. Ээрикки тут же вцепился в моё плечо.

— С ума сошла? Это — священное место!

— Священное! Какой умник додумался зажечь в нём два гигантских косяка?

— Какие косяки? О чём ты говоришь?

Растерянность сартория вызвала у меня новый приступ смеха. На нас уже начинали глазеть.

— Кажется, опять выставляю себя буйнопомешанной! — захлопала я в ладоши. — То, что нужно! Видел бы меня Гилберт!

Ээрикки нервно глянул на сопровождавших нас ушастиков, что-то коротко бросил им на латыни и, подхватив меня в охапку, куда-то поволок.

— Отослал охрану! Решил со мной уединиться? — хихикала я. — А что скажет Гилберт?

— Прошу тебя, замолчи!

Наверное, марихуана была рассчитана на невосприимчивых к ядам ёжиков, а меня заставила слететь с катушек. Когда Ээрикки опустил меня на мраморную скамеечку в тёмной каморке за статуей Эринация, я хихикала, будто меня щекотали.

— Дейенерис... Дейни, — с испугом всматриваясь в моё лицо, он легко встряхнул меня за плечи. — Что с тобой?

— К-каннаб-бис... — заикаясь, выдавила я. — Д-для н-нас это... н-наркотик!

И, увидев, как вытянулось его лицо, снова зашлась в хохоте.

— Ты и правда за меня волнуешься? Это так мило!..

— Каннабис... дым, — пробормотал Эйрикки. — Тебе нужно на воздух!

Попытался меня поднять, но я, содрогаясь от хохота, повисла на его шее.

— Так зачем мы здесь? Хотел побыть "наедине"?

— Ты не в себе!

— И что? Признайся, я тебе нравлюсь!

— Вздор!

— Я никому не скажу, обещаю! Даже Г-гилберту!

От смеха уже сводило живот и затруднялось дыхание. Почти не понимала, что говорю, но видела — каждая реплика приводит Ээрикки во всё большее замешательство, и не могла остановиться.

— Ты мне тоже нравишься — в человеческом обличье. Такой миленький! Особенно ушки... — попыталась дотянуться до покрытых шёрсткой ушей, но пальцы странно вязли в воздухе.

Ушки, а вместе с ними и лицо Ээрикки вдруг начали отдаляться. Я вцепилась в его плечи, но он продолжал ускользать. А по стенам замелькали тени, очень похожие на змеиные, и мне стало страшно.

— Ээрикки... Не уходи...

Странный повторяющийся звук, доносящийся будто издалека... Светлое пятно в обступившей меня темноте... Я напряжённо всматривалась в него, пока оно не стало увеличиваться в размерах, стремительно приближаясь. Растерянно заморгала и вдруг поняла: светлое пятно — это лицо Ээрикки. А повторяющийся звук — его голос, зовущий меня по имени. Я отчаянно прижимаюсь к его груди, его руки намертво обвивают моё тело... а лицо продолжает приближаться. Уже совсем близко, настолько, что я чувствую его дыхание на моих губах.

— Ээ... рик... ки... — собственный голос донёсся до меня словно со стороны.

Лицо Ээрикки вдруг размножилось... и его поглотила тьма...

[1]Префект претория (лат.) — начальник преторианцев.

[2]Диоанея — лат. Dionaea muscipula, Венерина мухоловка.

[3]Нойшванштайн — романтический замок баварского короля-мечтателя Людвига II на юге Германии.