От винта, братцы!!

Пролог. Бета

Подъем пробил в 6:00, хотя надобности в нём уже не было — парень и так проснулся. Сбросив с звуком часов остатки сна, сел на кровати, едва не стукнувшись головой о верхний ярус. Небольшая каюта, рассчитанная на проживание четырёх человек, имела круглое окно, из которого пробивался лучик света.

На соседней койке уже поднимался другой, в то время как его второй ярус пустовал.

— Опять Алекс ускакал в качалку на зарядку, — проворчал русоволосый парень с именем Петер. — Вален, Ваня, подъем!

— Уже встал, — ответил ему Валентин.

В ярусе над ним прозвучал стон и возня. Тогда Валентин ткнул кулаком по низу, заставив матрас под спящим слегка подпрыгнуть.

— Ваня, вставай!

— Не хочу… — ответили ему.

— Ладно, я пойду умоюсь, пока вы в себя приходите. Не забудьте, у нас завтрак в 7.

— Ты как всегда, сама пунктуальность, — ответил Валентин. Петер молча покинул каюту, взяв с собой очки, полотенце, зубную щетку и мыло.

Оставшись один, Вален встал с койки, натянув на босые ноги резиновые шлепки, поднялся по лестнице на ярус выше. Паренек по прежнему спал, не в силах выйти и сладкого плена сна. Валентин его толкал, щекотал за ноги, пытался стянуть одеяло, но ничего не брало. Пришлось прибегнуть к крайней мере:

— Ваня, тревога!

Спящего словно подбросило на койке. Выработанный рефлекс на сигналы действовали безотказно.

— Что? Где? — завертел взлохмаченной головой парень, чуть младше Валентина. — Стервятники?

— Отбой, Ваня, — успокоил его Валентин. — Вставай и приводи себя в порядок.

— Блин, — протянул тот, поняв, что его в очередной раз надули.

Вален спустился вниз, взял принадлежности для умывания и вышел из каюты. При этом в дверях он чуть не столкнулся с другим товарищем. В отличие от Валентина, он был чуть выше и шире в плечах. От несло потом — только что из спортзала.

— Алекс, ты уже на ногах?

— Давно, — ответил ему парень с тёмными волосами.

Он оглядел его с ног до головы.

— Тебе было бы лучше делать зарядку, иначе форму потеряешь.

— Не переживай, у меня хватает времени на занятия с телом, которые я использую не в ущерб своему сну.

— Ну-ну, смотри, а то твоя «птичка» не сможет поднять тебя в воздух.

— «Филину» приходилось поднимать груз и потяжелее.

Валентин пропустил Алекса и вышел в коридор. Едва дверь закрылась, как из неё послышался радостный возглас:

— Проснись и пой, спящая красавица!

— Заткнись и спи, Алекс! — ответил чуть тонкий голос Вани.

***

Проектор высветил карту местности. По масштабу она была в масштабе 1: 200 000. На ней была отмечена красная линия — маршрут полета, а так же были синие стрелы — действия противника. В классе, рассчитанный на 20 человек сидело только 4 парней. Они-то и слушали указания и старались не перебивать.

— Напоминаю, ваша задача встретиться с товарным самолётом и сопроводить его до города Милуоке. Его должны будут сопровождать его три истребителя, выделенные из самой компании. Будете работать с ними вместе. Постарайтесь не попасть под раздачу «стервятников», но и не дайте им сбить самолёт с грузом. По нашим данным, в районе действует их группа не менее 6 машин, так что вряд они рискнут напасть на конвой.

Пока Василий Васильевич доводил информацию, Валентин прикинул время и дальность полета. Петер сидел спереди и по привычке записывал у себя в блокноте то, что он считал важным. Алекс, откинувшись на спинку стула, тоже смотрел на слайд. Ваня, ещё окончательно проснувшись, старался не уйти в"царство морфея» в полумраке помещения.

— Если повезет, вам и делать будет нечего. — Василий сменил слайд. На изображении показался снимок с моторным самолётом G50.

Это был цельнометаллический моноплан, с закрытой кабиной и рядным двигателем, силуэт которого напоминал ракету, что придавало ему великолепную аэродинамику. С такими приходилось сталкиваться постоянно, поскольку «Стервятники» бросали в бой почти любую технику, которая могла летать и стрелять. Иногда среди них попадались более серьёзные машины, но редко, поскольку их бандиты старались беречь для наиболее серьёзных дел.

— Как видите, с такими машинами они не станут бросаться в бой, но не ослабляйте бдительности. Сберечь груз, конечно, но я хочу, чтобы вы все вернулись живыми. Вопросы есть?

— Прогноз погоды! — поднял руку Алекс.

Этот парень всегда ставил вопрос в числе важных. И понятно, ведь от погоды зависит многое.

— К вечеру ожидается облачность, но не думаю, что вы станете задерживаться. Возвращайтесь сразу, как груз будет доставлен. Есть еще вопросы?

Никто не ответил.

— А теперь ступайте наверх — вылет по готовности.

— Да, сэр! — бросил Алекс.

На потолке зажглись лампы, мгновенно осветив весь класс. Ваня, почти припавший к парте, мгновенно ожил. Петер вложил карандаш в блокнот и закрыл его. Алекс поднялся с места и потянулся.

— Не понимаю, зачем нанимать нас, когда у противника самолёты намного хуже, чем у наших товарищей? — прозвучал его голос, когда Василий Васильевич покинул класс.

— Потому что у наших товарищей число охраны меньше. Ты же слышал, они сумели выделить только три машины, — пояснил Петер. — Трое против шестерых! Фирштейн?

— Фирштейн, майн либе, — ответил ему Алекс.

Петер любил иногда вставлять иностранные термины, которые парни хорошо знали.

Валентин встал из-за парты и последовал за товарищами на выход. Узкий коридор вёл их к лестнице на верхние этажи, где располагались ангары с полосой.

— Наши самолёты уже готовы. Все ждут только нас, — сообщил Петер, складывая блокнот в свой планшет.

— Как думаете, разведка не ошиблась? — спросил Ваня.

— Если ошиблась, потом придется посылать группу за нами, — усмехнулся Алекс.

— Все тебе шуточки, — ответил Петер. — Знаешь, почему старшим назначили меня?

— Ну и почему, умник?

— Потому что то, чем мы занимаемся, не простые увеселительные прогулки. Я единственный, кто чувствует ответственность, которая на нас возлагается.

— Ты, главное, за собой следи, чтоб тебе на хвост никто не сел, — наставительно парировал Алекс.

Валентин молча слушал перебранку парней, без которого не обходился ни один вылет. Да и в свободное время Петер и Алекс любили поспорить друг с другом. Ваня шёл за ними, явно заинтересованный, кто кого переиграет.

— А об оплате разговор был? — решил напомнить Валентин.

— Когда наши прибудут в Милуоке, нам оплатят не только сопровождение, и сделают дозаправку.

— Глядишь, может и накормят чем, — заметил Алекс.

Петер не упустил возможности его снова осадить.

— Помни только, что ты не один, и не нарушай строй, а то останешься без премии!

— Этот строй мне только мешает, что я терплю? Да и мой «Ястреб» тоже не любит тащиться на пониженной скорости.

Они вышли в длинный ангар, похожий на закрытую посадочную полосу. На потолке был прибор с тремя лампами, служивший сигналом для пилотов. Слева у полосы уже стояли их самолёты.

— Становись!

Они построились в шеренгу. К ним вышел Василий Васильевич. Его зелёные глаза оглядели парней, замерших в ожидании команды.

— Командир, эскадрилья «Небесных тихоходов к взлёту готова! — доложил Петер.

— Все готовы?

— Так точно!!! — разом ответили они.

— Ни пуха ни пера, ребята!

— К черту!

— По местам!

Они дунули к самолётам. Петер подбежал к своему Мессершмитту Bf 109. На корпусе у него был нарисован большой орёл — его позывной в группе.

Алекс уже вскочил на крыло P-39 Аэрокобра. Под его кабиной на рисунке рассекал облака ястреб. Ваня натягивал шлем, прежде чем влезть в кабину И-16 с воробушкем на фюзеляже.

Валентин повернул голову в конец, где его уже ждал его Харрикейн Мк-II. На задней части корпуса каждого самолёта был ещё нанесена звезда с пропеллером и крыльями — символ их эскадрильи.

Возле машины заканчивала приготовления Маша — дочь Васильевича. Девушка имела красивые белокурые волосы, собранные в хвост на затылке. Ещё спереди одна прядь волос складывалась в челку, которую она отвела, когда Валентин уже подбежал к самолёту.

— Все готово? — спросил он.

— Да, — девушка убрала откаты от шасси. — Надолго вы сегодня?

— Как получится, — он залез в кабину.

— Надеюсь, обойдетесь без стрельбы? В прошлый я раз мне пришлось менять элерон на крыле Алекса.

— Все вопросы к нему, — сказал парень, застегивая шлем. — Это он всегда ищет приключений на свою голову.

Он уже застегнул ремни, когда Мария сунулась в кабину.

— Только будьте осторожны.

— Есть, товарищ техник, — ответил Валентин.

Несколько парней начали выводить его машину на полосу. Парень включил радиостанцию, где эфир отозвался шипением.

— Это Филин, проверка связи. Как принимаете?

— Хорошо принимаем! — услышал он голос диспетчера. — Филин, доклад.

— Руль высоты в норме, — он подергал рычаг на себя и вперёд. Потом повертел головой, проверяя крылья. — Правый и левый элероны в норме.

– Замечательно, теперь двигатель, постарайтесь не перегреть.

Его рука легла на ручку подачу скорости и слегка надавила. Мотор взревел.

– Двигатель в норме.

— Убавьте обороты. Всем машинам, доложить о готовности! — раздалась команда Васильевича.

— Орёл готов! — доложил Петер.

— Ястреб готов! — воскликнул Александр.

— Воробей готов! — ответил

Иван.

— Филин готов! — закончил Валентин.

— Отлично, ждите разрешения!

Парень глянул на прибор. Красная лапма всё ещё горела над самолетом Петра. Он ещё раз осмотрел кабину. Возле прицела была расположена фотография. Красивая женщина, чьи волосы были заплетены в французскую косу, стояла рядом с темноволосым мужчиной, чьи глаза цвета стали смотрели с фотографии. На его плече сидел ещё маленький Валентин.

— Орёл, взлёт разрешаю!

— Принял! — ответил Петер.

Впереди забрезжил свет из открываемого люка, прибор дал сигнал сперва жёлтого, а затем зелёного цвета. Мессершмитт впереди пошел на взлёт.

– Ястреб, взлёт разрешаю!

– Принял! - отчеканил Алекс.

Следом за ним потом ушла и Аэрокобра. Валентин ещё раз осмотрел кабину, проверил показания приборов.

– Воробей, взлёт разрешаю!

– Вас понял! - ответил им Иван.

Спустя ещё несколько минут и Ишачок. Самолёт Вани покатилась вперёд, в сторону открытого люка. Сквозь рев моторов можно было чётко услышать восторженные возглас пилота ишачка. Валентин вздохнул.

– Филин, взлёт разрешаю!

– Есть!

Харрикейн Валентина тронулся с места.

Люди, стоявшие в сторонах от полосы, махали руками. С мостика у диспетчерской их провожал сам Василий Васильевич. Но Валентину некогда было на них смотреть. Его самолёт начал набирать скорость. Он почувствовал, как хвост медленно оторвался от земли. Сияющий прямоугольник стремительно приближался. Ещё мгновение и Валентин вывалился в синеву и слепящий солнечный свет.

Бездна распахнулась перед ним.

Он почувствовал, как твёрдое покрытие полосы ушло из-под шасси, оставив его самолёт висеть в воздухе. Каждый раз это сопровождалось легким рывком, но скорости было достаточно, чтобы машина не сорвалась вниз. Солнце ударило по глазам пилота, на мгновение ослепив его, он удержался на высоте. В верхнем зеркале, установленном чуть выше на ребрах кабины, он увидел, как медленно массивный дирижабль удалятеся от него.

Да, штаб эскадрильи находился на огромном доисторическом воздушном судне, которое служило передвижной базой для команды «Небесного тихохода».

Сам дирижабль собственно так и назывался. Его размеры можно было сравнить с двумя футбольными полями, поэтому экипаж корабля насчитывал не менее сотни человек. Это касалось не только обслуживания его частей и механизмов, но и для обороны в случае нападения бандитов и пиратов. Люди «тихохода» давали им прозвище «стервятники». Основное вооружение состояло из 10 турелей с пулемётами и 2 зенитных. Члены эскадрильи сами тоже принимали участие в обороне корабля от атак, хотя случаи были довольно редкие. На землю дирижабль спускался только для пополнения запасов топлива и продовольствия. Нередко на борт доставляли товары и на самолётах. Это были прежде всего наиболее необходимые средства на подобие дезинфекции или масел. Иногда дирижабль перевозил пассажиров, чем и пользовался для заработка, правда цены были весьма большие. Нетрудно догадаться, что поддержание этого гигантского шара в рабочем состоянии обходится недешево.

Валентин ещё раз глянул напоследок, когда в эфире раздался голос Петра:

— Тихоходы, все на месте?

— Филин на месте!

— Воробей на месте!

Последний не откликнулся.

— Алекс? Алекс?

Внезапно сверху резко спланировала Аэрокобра, почи рядом с Мессершмиттом, летевшим чуть впереди справа от самолёта Валентина. Машина Петера от неожиданности чуть дернулась, но он её выровнял.

— Алекс, без фокусов! — осадил его тот.

— Зануда ты! — обиженно бросил ему Алекс.

— Погода сегодня очень даже лётная, — заметил Ваня, летя на своём И-16 рядом с Валентином слева. Впереди всех маячила Аэрокобра Алекса.

— Ага, — подтвердил тот.

— Набираем высоту, не растягиваться! — скомандовал Петер.

Самолёты начали медленно подниматься вверх. Валентин оглядел приборы на панеле, проверяя их показатели. Полёт длился минут 10, когда Ваня нарушил тишину в эфире.

— Хей, Алекс, у тебя есть что-нибудь послушать?

— Зачем? — спросил тот.

— Ну, просто так лететь молча скучновато, — ответил тот. — Включи что-нибудь для настроения.

— Что? — подал голос Петер. — Алекс, я же говорил тебе, убрать магнитофон из кабины!

— А он мне не мешает. Мне с ним даже лучше.

— Вот когда Василий узнаёт… — начал заводиться старший эскадрильи.

— Наябидничаешь на меня, да? — усмехнулся пилот Аэрокобры.

Ваня захихикал, Валентин же разумно не вмешивался.

— Заметь, это старье до сих пор работает! Зачем мне его выбрасывать?

— А на кой он нужен на боевом вылете?

— Для поддержания морального духа, — с этими словами сквозь эфир донесся звук вставляемой кассеты.

Кажется, Алекс решил запустить магнитофон.

— Только попробуй… — пригрозил ему Петер.

— Поздно! — прервал его тот.

Эфир ответил мелодичным вступлением. Валентин сразу узнал звук клавиши пианино. После них в эфире раздался женский голос:

At first I was afraid,

I was petrified

Thinking I could live without you by my side

And after spending nights

Thinking how you did me wrongI grew strong

And I learned how to get along

Голос был звучный. Судя по всему, ей было где-то около 30. Несмотря на это, её слова приятно ласкали слух. Медленное вступление сменилось более бодрым темпом.

Now you're back

From outer space

And I find you here

With that sad look upon your face

I should've changed that stupid lock

Or made you leave your key

If I'd've known for a second

You'd be back to bother me

Алекс подпевал, не забывая при этом следить за полётом. Петер же настойчиво пытался его перебить, но, кажется, что Алекс попросту снял наушники. Мессер поровнялся с Аэрокоброй, так чтобы в поле зрения её пилота попал самолёт Петера.

— Алекс, немедленно прекращай, кому сказал!

Но тот, видимо с головой ушёл в песню. Алекс наверное представлял себя на одной сцене певицей, потому что очень вдохновленно вторил ей. Наверное он не впервые слушает эту песню, иначе бы не так хорошо пел в такт.

Go on, go, walk out the door

Turn around now

You're not welcome anymore

You're the one who tried to hurt me with goodbye

Think I'd crumble?

You think I'd lay down and die?

В поддержку ему запел и Ваня, что несказанно удивило старшего группы. При этом парень фальшивил, поскольку вместо слов у него выходило явное мычание.

— Ваня, а ты чего запел? Ты же вообще не понимаешь слов в этой песне! — раздался возглас Петера.

— Ну и что! — бросил тот. — Пусть я не знаю, о чем эта песня и что это за женщина, но поёт она обалденно!

— Чего? — поразился Петер.

Эфир наполнился музыкой и пением. Валентин лишь молча пританцовывал на месте, не выпуская рычаг управления. Кажется, настроение песни было очень заразительным. А тут еще припев подошёл:

No, not I,

I will survive

Long as I know how to love,

I know I'll stay alive

I've got my life to live

And all my love to give and

I will surviveI,

I will survive*

*I Will Survive — Gloria Gaynor

Как не пытался Петер прервать общее веселье пилотов Воробья и Ястреба, как не привлекал он Валентина для наведения порядка, в конце концов старший эскадрильи махнул рукой.

Валентину песня понравилась, хотя он плохо разбирался в музыке. Ваня же, их всей группы, кто не иизучал иностранные языки, просто наслаждался процессом. По его мнению это было куда лучше, чем всю дорогу слушать наставления Петера.

Магнитофон, который Алекс таскал с собой, был найден во время одного вылета в город. В результате спора, который там с местным лётчиком, он выиграл его. Правда, состязание едва не закончилось катастрофой, когда их самолёты чуть не разбились во время гонки в ущелье. Выговор Алекс свой получил, но призом остался доволен. С тех пор он постепенно скупает в магазинах оставшиеся кассеты, рассчитывая собрать полную коллекцию песен всевозможных жанров и стилей.

Полёт длился около получаса, когда впереди возникли несколько точек. Тогда Алекс выключил магнитофон, дав возможность Петеру установить связь.

— Внимание! Это отряд эскадрильи «Тихоходов»! Вы в пределах видимости!

— «Тихоходы», с вами говорит командир охранного отряда! Рады вас видеть!

— Взаимно, — ответил Петер. — Нам сказано присоединиться к вам и сопровождать до места назначения!

— Принял вас! Сближаемся с вами!

Валентин повёл плечами, глядя, как четыре точки медленно растут в размерах. До них было метров 500, когда он спинным мозгом почувствовал что-то неладное.

— Вас должно быть ведь 4? — спросил командир охраны. — С вами ещё кто-то…

— В смысле?

Петер завертел головой. Воздух прорезала очередь.

— Атас! — скомандовал Петер.

Отряд «Тихоходов» рассыпался, когда сверху на них спланировали два истребителя. Валентин успел увидеть пятнистую окраску и знакомый знак на крыле.

— Стервятники! — воскликнул командир охраны. — Защищайте транспорт!

Валентин выровнял самолёт, когда позади него снова заработали пулемёты. Ещё два нацелились на него.

— Филин, идут на тебя!

— Вижу!

Валентин ушел в сторону, но двое противников прошли мимо, нацеливаясь на самолёт с грузом. Три охранника уже вступили в бой.

Это были F6F-5. Этот манёвренный истребитель с мощным курсовым и подвесным вооружением отличался хорошей живучестью, но в скорости с G5 ему было не тягаться. Пилоты машин охраняли грузовой самолёт, пытаясь не подпускать их.

— Они идут на второй заход! Остановите их!

Первые два самолёта противника снова начали атаку, им наперерез вылез Алекс.

— Держите!

Очередь его пушек рассыпала строй пары, и он устремился за одной из них. Её напарник хотел было броситься на выручку, когда очередь снизу прошила ему крыло. Машина лишилась правого крыла и полетела вниз. Мимо него вверх устремился Мессер.

— Один есть!

Валентин пытался не упускать из виду грузовой самолёт, на который нацелилась вторая пара противников. Охранники снова бросились на них. Один из них сильно оторвался от строя, за что и поплатился — очередь сверху прошила хвост и корпус, зацепив кабину. На фюзеляже вспыхнуло пламя и машина дымя полетела в бездну.

— Бил! Бил! Черт… — раздалось в эфире.

Пара стервятников спланировала вниз и начала заходить на новый круг. Харрикейн Валентина бросился за ними, подрезая круг. Парень чуть пригнулся, пытаясь наставить перекрестие прицела. Он вильнул влево, наклоняя машину. Выждав минуту, он втопил спуск. Пулемёты на крыльях ответили огнём, зацепив корпус ведущего — его самолёт начал дымить. Ведомый же поспешил убраться прочь, но за ним вслед бросился самолёт из охраны, горя желанием отомстить за товарища.

— Эй, вернись!!! — прокричал его пилот.

— Стой! Назад!

Очередь прошла мимо стервятника, но мужчина не оставал. G5 начал набирать высоту, в то время как его преследователь пытался достать пулемётами. Они поднимались выше и выше, пока у второго не начал сдавать двигатель. F6 завалился на бок, а G5 перевернулся, уже наставляя орудия на него — охотник стал добычей.

— Чёрт с два! — Валентин бросился к нему.

Его очередь прошла по самолету противника, оспещерив обшивку дырами. Мотор G5 заглох и тот дымя начал падать, не успев достать до своей жертвы.

— Спасибо, выручили, парни. — ответил ему пилот самолёта охраны.

— Обращайся!

Между тем ещё два G5 пытались достать И-16 Вани, но тот маневрировал, успешно ускользая от пуль. Помощь подоспела сзади — Мессер Петера дал короткую, спугнув пару. Стервятники рассыпались

— За ними! — крикнул Алекс.

— Отставить! — приказал Петер. — Они идут на новый круг! Филин, Воробей, уводите груз! Мы с Ястребом прикроем!

— Принял!

Аэрокобра встретила приближающуюся пару очередью, на что те ответили ему взаимно. Несколько пуль оцарапали ему корпус, но обошлось. Алекс бросился в погоню за одним, в то время как Петер за другим. Преследуемый Алексом самолёт нырнул вниз, пытаясь набрать скорость, но пилот Ястреба его быстро настиг. Подведя перекрестие, он вжал кнопку.

— Получи, гад!

Пули попали по двигателю, пламя вырвалось и объяло кабину. Алекс проследил взглядом за ним и заметил, как пилот успел вылезти и раскрыть парашют.

— Молодец, — усмехнулся тот. — Хотя, в пустыне ему тоже долго не протянуть.

Петер своего противника преследовал чуть дольше. Стервятник пытался уйти у земли. Он ушёл в пике, Петер не отстал от него. В стекле кабины он увидел, как земля приближалась. Стервятник в последний момент вышел из пике и двинул вдоль, уворачиваясь от скал. Орёл Петера же просто следовал за ним, летя сверху. Когда тот собирался было подняться, Петер выжал очередь. Самолёт получил пули в корпус. Он некоторое время поднимался, но затем начал падать. В конце концов снизу раздался грохот — обломки машины рассыпались по песку.

— Ещё один, — протянул Петер.

Шасси самолета коснулись покрытия полосы. F.222.2 на аэродром города Милуоке. Валентин и Ваня, сделав круг над ней, попрощались и двинулись в обратный путь.

— Ну вот, сегодня я опять никого не подбил! — разочарованно взвыл Ваня.

— Ничего, наверстаешь, — ответил ему друг.

— Тебе легко говорить, — буркнул в эфир тот. — Куда мне до твоего Харрикейна!

— Не жалуйся, — осадил его Валентин. — Радуйся, что ты вообще самолёт имеешь. Ты же сам гордился своим ишачком, когда на нём сбил первого стервятника.

Они летели в обратном направлении, пользуясь координатами, оставленные диспетчером дирижабля. Валентин иногда сверялся ч картой, что была у него в кабине.

— Слушай, а ты никогда не думал о том, что случится, если тебя собьют? — вдруг спросил Иван.

— Ты это к чему?

— Под нами огромная пустыня, — сказал тот. — Представить страшно, что будет, если вдруг тебе придется пешком добираться до города.

— На этот случай у нас всегда есть датчики отслеживания. Ты не читал инструкции на случай аварии?

— Да… Нет, — признался он. — Просто, в голову мысль пришла…

На горизонте пустыни показались густые облака. Валентин сверился с часами. Прогноз не врал — облачность обещали к вечеру.

Глава 1. 70 лет после Юфанга

«70 лет прошло после великой катастрофы, которая принесла с собой большие перемены. Исчез тот привычный мир, но родился новый, в котором люди вынуждены жить. Но человеку присуще привыкать ко всему. И даже несмотря на все трудности, которые люди испытывают, они всё ещё хотят жить и познавать новые тайны мира. Тайны, которые могли бы если не вернуть, то заменить то, что так давно было утрачено.»

"Петропавловск"

Шасси самолёта мягко коснулись покрытие полосы для взлёта и посадки. Ли-2 с пятиконечной звездой на фюзеляже начал снижать скорость. Машина мягко вырулила к воротам ангаров, остановилась и заглушила двигатель. Задний боковой люк открылся, из него вылез наружу мужчина с старой фуражкой на голове и спустился на асфальт. К нему подошёл один людей, одетых в штатскую одежду и поздоровался.

— С возвращением, товарищ Шибанов, — сказал тот, пожимая руку. — Вы сегодня рано вернулись.

— Дела разрешились намного быстрее, чем я думал, — ответил светловолосый мужчина на рукопожатие. — Моего присутствия там особо не требовалось, поэтому и покинул собрание пораньше.

Они прошли мимо группы техников, вежливо поприветствовавшие их. Мужчина молча приложил руку к фуражке василькового цвета.

— Как дела?

— За время вашего отсутствия происшествий не было, — доложил его заместитель. — Несколько транспортных самолётов сделало длительную остановку на отдых.

— Прямо как на стоянках для отдыха водителей. — сравнил блондин. — Вы хоть записи сделали?

— Конечно. Люди совершают длительные перелёты. Им же тоже отдых нужен…

— Только не надо давать пользоваться полосой всем подряд, — сурово перебил его Шибанов. — Что слышно от «Тихохода»?

— Они прибыли вчера вечером. Их немного потрепало, но все целы

— Как всегда, у Василия ни один вылет не обходится без приключений.

— Ну, чего ещё было ожидать.

Он глянул, как четвёрка истребителей из числа сопровождения завершали круг над аэродром.

— Обслужите и дозаправьте самолёты. Они должны быть в готовности по первому вызову.

— Хорошо.

Истребители начали заходить на посадку. Четвёрка самолётов Як сопровождавшая Ли остановилась у ангаров. Ремонтники принялись за обслуживание машин.

***

Валентин открыл дверь квартиры и вошёл внутрь.

— Я дома, — сообщил он на всю прихожую.

На его голос тотчас отозвался счастливый лай. Лохматый пёсик, радостно виляя хвостом, выбежал в прихожую и начал напрыгивать на парня. Валентин присел на колено и обнял четвероного друга.

— Да-да, Цезарь, я тоже по тебе скучал…

Из кухни вышла женщина. Несмотря на седину, что тронула её волосы, былая красота ещё угадывалась на её лице.

— Валентин! С возвращением…

— Бабуль! — он тут же обнял и её.

Собака начала крутиться рядом, весело гавкая. Виктория Сергеевна была на полголовы ниже внука.

— Наконец-то, как всё прошло?

— В полном порядке, — Валентин разулся и снял куртку, повесив на крючок. — В этот раз мы побывали в Милуоке.

— Я слышала, там мило в это время года.

— Мы там почти не были. Нам сделали дозаправку и снабдили всем необходимым.

На кухне он сел за стол. На плите в кастрюле уже булькало что то серое. По запаху Валентин сразу догадался.

— Пельмешки!

— Как ты любишь, — улыбнулась Виктория.

Уже через полчаса обед лежал в тарелке перед голодным внуком. Виктория тоже присела за стол. Цезарь сидел рядом с ждал свою порцию. Виктория уже выложила ему кусочек куриной грудки из другой кастрюли и положила в миску на пол. Пёсик принялся его жевать. Валентин тоже поспешил накинуться на еду. Мокнув пельмень в майонез, с наслаждением положил себе в рот и прожевал:

— М-м-м, как всегда, просто бесподобно!

— Я рада, что тебе понравилось.

За столом они обсудили последние новости. По рассказам бабушки, на Петропавловск заходили несколько самолётов с грузом других компаний. Особых происшествий не было, лишь один раз патруль из двух И-16 наткнулся на разбившийся неподалеку истребитель. По метке сразу было определено, что он принадлежал какой-то сторонней организации, но чьей именно разобраться так и не смогли. Пилота обнаружили неподалеку от самолёта. А точнее, то что от него осталось.

— А потом Шибанов вылетел в Икисуку. Не знаю, зачем, но по словам моих знакомых, ничего особенного не было. Он вернулся сегодня утром.

— Вот как, — Валентин взял опустевшую тарелку и подошёл к плите, чтобы ещё наложить пельменей.

Виктория погладила собаку по спине спросила:

— Как у тебя прошёл вылет?

— Была парочка нападений, но всё обошлось.

— Надеюсь, никто не пострадал?

— Только самолёты, — усмехнулся парень.

Женщина вздохнула.

— Скажи, а как у тебя дела на… личном фронте?

Валентин закатил глаза:

— Ничего, без изменений.

— Ты даже ни с кем не познакомился?

— Бабуль, — Валентин поставил тарелку с новой порцией на стол и сел. — Ну куда мне спешить. Девчонок масса, но сейчас мне необходимо прежде о себе позаботиться.

— В твои годы многие молодые люди уже встречаются с девушками. Не пора ли тебе задуматься о себе.

Валентин ткнул вилкой пельмень и немедленно отправил себе в рот.

— Сперва мне необходимо накопить денег, — сказал он, прожевав. — Все знают, что девушки прежде всего ищут обеспеченных парней.

— Это грубый стереотип, — заметила та. — Далеко не все девушки меркантильные барышни, видящие в мужчинах только кошельки с деньгами.

— Ага, точно, им же ещё нравятся крутые и плохие парни, которые могут тумак отвесить первому прохожему.

— Не всем девушкам нравятся хорошие, — ответила она.

— А про их предыдущие отношения с другими вообще знать не хочется. Они перебирают парней, как перчатки.

Виктория отодвинула его тарелку и сурово посмотрела на него:

— Ты слишком критично относишься к девушкам только потому, что слишком много времени проводишь в компании парней, которые думают так же, как и ты.

— Не правда, — сразу ответил Валентин. — У Алекса была масса девушек!

— Вот и поучился бы у него их заводить.

Виктория вздохнула:

— Валентин, ты работаешь там, где твоя жизнь буквально оборваться в любой момент. Я не хочу чтобы с тобой произошло что-то.

Валентин посмотрел на неё.

— Бабуль, но это по крайней мере идеальная возможность прилично заработать. Ты же знаешь, как сейчас востребованы пилоты.

— Я боюсь остаться одной.

Она погладила внука по плечу.

— С тех пор, как твой дед погиб, у меня кроме тебя и больше никого не осталось. Я понимаю тебя, но эти деньги не должны стоить твоей жизни.

Валентин погладил её по руке.

— Вот увидишь, когда я накоплю, то оставлю это дело.

— А чем ты хочешь потом заняться?

Парень посмотрел в окно.

— Не знаю. Наверное, заведу ферму, буду выращивать зелень, сделаю яму для воды, которая со временем превратится в пруд.

Виктория хихикнула.

— Ну, это уже думать надо, когда состаришься. А что на самом деле тебе хотелось бы сделать?

Валентин замялся.

— Я бы хотел увидеть море.

Виктория слушала его не перебивая.

— Я не верю, что океан исчез в этом мире полностью. Возможно, только у нас он пропал, а где-то там, далеко, есть та бесконечная водная гладь до самого горизонта.

Виктория улыбнулась:

— Возможно, ты в чем-то прав, но никто ещё не разу не говорил об том, что он видел океан.

— Потому что все думают так. Они не хотят узнать, что находится там, далеко за горизонтом! Они думают, что там опасно, а здесь ничего не угрожает, хотя сами находятся в опасности каждый день, рискуя попасть под атаку пиратов.

Женщина кивнула:

— Людям свойственно бояться неизвестности.

— И поэтому я хочу эту неизвестность победить! — уверенно заявил Валентин. — Однако, мне тяжело от той мысли, что вы с отцом останетесь здесь одни.

Парень уставился на клеенку, в то время как Виктория положила руку ему на плечо.

— Не переживай. Однажды, у тебя всё получится. Всему свое время, милый, всему свое время… И тем не менее, тебе не помешало найти себе подружку!

— Бабуль!

***

Вечером того дня эскадрилью собрали на площадке у дирижабля. Ждать пришлось долго, поскольку последним прибыл Алекс, который задержался у одной знакомой.

— Ты решил всех своих баб обкатать за время пребывания? — съязвил Ваня.

— Я на ближайших перспективах работаю, — ответил тот, ткнув его локтем. — И если хочешь, чтобы у тебя была такая же популярность, я бы дал тебе пару советов.

— Спасибо, но уроки пикапа мне ни к чему, — отказался Ваня.

— Верно, ты же ещё не дорос до такого, — усмехнулся его товарищ.

— Не могли бы вы помолчать, — перебил их Петер. — Нас и так уже заждались.

— Нам поручено важное задание по сопровождению, — довёл Василий Степанович. — Знаю, что вы только недавно прилетели, но свободных компаний кроме нас нет.

— Мы и не ждали, что нас надолго оставят в покое, — заметил Алекс.

— Позвольте спросить, а что за задание? И куда мы летим?

— В Рохаму, — ответил мужчина. — У нас наведалась одна очень важная особа, которой необходимо там оказаться и желательно без задержек.

Парни переглянулись.

— Одна из старых знакомых нашего товарища попросила оказать услугу и доставить до города, где её впоследствии подберут. И так как мы являлись единственными из свободных транспортов в городе, выбор пал именно на нас.

Петер поправил очки:

— Это понятно, но кого мы всё-таки перевозим?

В ответ на его слова позади них раздался каблуков:

— И это вся охрана? — прозвучал надменный голос.

Парни обернулись. Женщина лет 30 с длинными черными волосами, в зелёной одежде и широкополой шляпе глядела на них с явной неприязнью. Ване сразу это не понравилось, из-за чего он тоже состроил гримасу недоверия.

— Мне говорили, что Петропавловск располагает достаточными самолётами, чтобы обеспечить охрану воздушных судов, а мне в итоге дают четверо юношей? По-моему, вы решили так надо мной подшутить.

Василий Степанович усмехнулся.

— Вовсе нет, советник Джулия, — решил он выступить. — Петропавловск располагает истребителями прежде всего для охраны судов на территории города. «Тихоходы» тоже располагают средствами для этого, но только эти четверо парней работают на самолётах.

— И что, на них можно положиться?

— Эти орлы уже не раз показали себя. — продолжал Василий. — Уверяю, с ними вы в полной безопасности.

— Меня утешает только тот факт, что ваше судно располагает своей личной охраной, которая неплохо вооружена, — она оглядела мужчину. — Но всё равно у меня нет полной уверенности в том, что эти мальчишки способны противостоять пиратам.

Ваня дёрнул Валентина за рукав, переходя на заговорщецкий шепот:

— Кто эта тётя и почему она на нас так злится?

— Может, эта одна из тех барышень, которой обещали воздушный 5-звездный отель с сауной и прочими удобствами? — пожал плечами Алекс.

— Может я выгляжу старше, но слух у меня отменный, — сразу ответила Джулия. — И что себе позволяют ваши подчинённые?

— Прошу простить моих товарищей, — решил извиниться Петер. — Но если вас не устраивают условия, которые предоставляет наша компания, может тогда обратитесь к другой?

Подкол оказался неплохим, во всяком случае, так показалось парням. А вот женщину эти слова слегка зацепили:

— На вид единственный приличный молодой человек, а так обращаетесь со мной? Вы ещё не конца поняли, кто ваш клиент?

— Просим прощения, — извинился Василий. — Мои парни только пришли с выходного. Они буквально вчера вернулись, а сегодня их снова зовут на вылет.

Мадам Джулия приняла извинения.

— Так и быть, проявлю снисхождение в знак уважения перед товарищем Шибановым. В конце концов, он же и порекомендовал вашу компанию. Буду надеяться, что перелет пройдет без проблем.

— Персонал «Небесного тихохода» всегда к вашим услугам.

— Так-то лучше.

— Блин, и почему этот клиент — женщина да ещё с характером? — простонал Арсений, один из поваров, что работал на дирижабле

— Как говорил мой капитан: «Баба на корабле — жди беды», — ответил его друг и коллега Федор, после ещё добавил. - Особенно, если она пассажир.

Весь состав эскадрильи сидел в столовой, обсуждая дальнейший полет.

— И сколько времени будет длиться наш перелет?

— Насколько мне известно, на 2 дня. И то в один конец, — ответил Петер. — По пути нас никто ждать не должен, поэтому готовность должна быть высокой.

Они склонились над картой маршрута.

— Вот здесь не так давно были замечены самолёты неизвестных знаков. Возможно, они же и пираты.

— Полагаешь, наших сил будет достаточно, чтобы отбиться?

— Нам не нельзя отходить от дирижабля. Система ПВО и пулеметов должна обеспечить хорошую защиту. Ну, ещё в Рохаме нас должны будут ждать отряды дружинников города, которые нас встретят.

Федя подошёл к ним, закинув полотенце на плечо:

— И чё, мужики, неужели нам придется просто два дня терпеть эту женщину? И кстати, кто она по сути такая?

Петер отвлёкся от карты.

— Насколько мне известно, она богатый политик и советник в городе Алешма и в Икесуке.

– Ты уже в курсе кто она такая, а видишь-то впервые! - удивился, положив голову на сложенные на столе руки. - Эх, мне бы так.

— Неудивительно, почему она такого мнения о себе, — сказал Валентин.

— Все бабы вроде неё чувствуют себя лучше всех и во всём, — добавил Алекс. — Однако, девушке из высшего общества трудно избежать одиночества.

— Стоит подумать только, что у такой цыпочки были парни, мне аж жалко становится, хоть я и не знаю их, — добавил Сеня.

Валентин взглянул на командира эскадрильи:

— А разве у неё не должно быть своей охраны?

— Ее личная охрана должна будет встретить в Рохаме. Если повезёт, они нас встретят на подлёте. Поэтому, на ближайшие дня два нам придется терпеть ее общество.

— Вам-то проще, — проворчал Сеня. — Вам просто нужно не попадаться ей на глаза, а мне придется готовить для неё.

Вся компания парней замолчала. Каждый думал о своём.

— По крайней мере, без денег мы не останемся, — заметил Федя.

Вылет был назначен на ранее утро. В 5:00 дирижабль оторвался от полосы Петропавловск и взял курс на Рохаму. Валентин провожал взглядом родной город через иллюминатор. Несколько самолётов поднялось для того, чтобы их проводить. Мелькали малые зелёные И-16 с пятиконечными звёздами на фюзеляже.

«Эскадрилья Красная заезда», — подумал Валентин.

Он оторвался от окна и пошел к себе в каюту. Им предстояло два дня длительного полета над мертвой пустыней, прежде чем их дирижабль прибудет в пункт назначения. В одном они не ошиблись — их там действительно уже ждали.

Глава 2. Над пустыней

Над полем летало чёрное облако вонючего дыма. Стальной скелет горел в его клубах. Самолёт, пытавшийся сесть на брюхо, пропахал несколько десятков метров, но огонь объял его прежде чем он успел остановиться. Двое мальчишек, испуганно укрывшись за скалой, наблюдали, как в небо взвилась тройка незнакомых им самолётов. Когда они сделали круг над местом крушения, улетели в обратный путь. Мальчики внезапно бросились вперёд, к огню, который ещё не успел охватить кабину пилота. Тогда один самолёт внезапно развернулся. Тот мальчик, что бежал позади, резко остановился и закричал второму, что несся впереди. Самолёт стремительно приближался, а с ним и звук мотора. Бежавший впереди мальчик обернулся к нему и замер. Затем нарастающий гул слился с грохотом выстрелов.

Пули взрыли землю, выбросив мелкие фонтанчики глины. От испуга первый рухнул наземь. Самолёт пронесся над ними и устремился вверх. Тот мальчик, что встал первым, бегло заозирался по сторонам, но не увидел своего товарища, но лишь увидел, как зелёный самолёт постепенно заволакивало огнем. Он лишь сдвинулся, когда из травы послышался слабый стон его друга.

***

Когда-то давно этот мир покрыт океанами. Всё исчезло после той катастрофы 70 лет назад. Некогда бескрайние водные глади сменили песчаные рельефы мертвой пустыни. Невероятно, как большой океан мог в один момент исчезнуть? К сожалению, ответ на этот вопрос могли бы дать только очевидцы тех событий, однако все они давали разные ответы. Так и думал Петер, глядя в стекло иллюминатора, как до самого края простирается желтоватые холмы. «Тихоход» уже как 5 часов находился в пути до Рохамы, однако расслабляться было очень рано — путь только начался.

На дирижабле имелось несколько жилых кают для особых пассажиров, где их размещали. В большинстве случаев, каюты оборудовались для проживания 4 человек. Прием осуществлялся в столовой, куда всегда ходили все члены экипажа. Исключение составляли разве что те же особенные пассажиры. Блюда им доставляли в каюты. Помимо столовой на дирижабле имелось банное отделение, сан узел, а так же лазарет. Капитанский мостик располагался в самом переднем отсеке, что позволяло следить за направлением полёта и корректировать курс.

Вопреки опасениям экипажа, леди Джулия вела себя весьма сдержанно с персоналом «Тихохода». Зачастую ее можно было увидеть гуляющей в сопровождении Василия Степановича, который рассказывал ей про устройство дирижабля. Женщина интересовалась так же порядком охраны судна. Экипаж из охраны имел на вооружение в основном автоматы АК-74, которые хранились в отдельном помещении. Оружие носить при себе запрещалось, за исключением тех, кто дежурил и следил за порядком. Маленькую поблажек мог себе позволить и сам Василий, который таскал пистолет в внутреннем кармане одежды. На одной из палуб располагался специальный пост охраны, а на некоторых концах дирижабля посты. Строгий порядок по охране корабля удовлетворил Джулию, хотя ее смутило наличие оружия у компаньона.

— Кстати, насчёт обеда, — припомнила она. — Я примерно час назад сказала, чтобы мне его подали.

— Похоже, наши повара ещё не закончили с приготовлением, — ответил Василий криво улыбаясь.

— Чтож, не помешает пойти и взглянуть на здешнюю кухню.

— Может, вам было бы лучше подождать в каюте? Мне ещё необходимо вернуться на мостик.

Женщина взглянула на него.

— Неужели вы не можете оставить всё управление на своих штурманов? Вам настолько неприятна моя компания.

Василий невольно кащлянул в кулак.

— Кхм, не хочу вас обидеть, но мне не платят за то, чтобы я развлекал своих пассажиров. В мои обязанности прежде всего входит обеспечить вашу безопасность до прибытия в Рохаму, а для этого мне нужно быть на своём месте.

— Какой вы однако меркантильный, — укоризненно сказала она. — А если я бы дала по лицу пачкой денег за беседу?

— Вы не так поняли. Я предпочитаю заниматься своей работой, чем отвлекаться от неё. Вы ведь и сами это прекрасно знаете.

— Конечно. Я столько всего слышала о Петропавловске, но никогда не думала, что смогу побывать в нём. Ваш город существенно отличается от всех предыдущих. Буквально настоящая крепость, окружённая целой сетью воздушных орудий. Помимо этого, там находится немало полезного оборудования, которым ваш город торгует с другими. Вдобавок, гарнизон из истребителей и бомбардировщиков. И это ещё только вершина айсберга.

Василий Степанович кивнул.

— Предыдущие хозяева многое оставили после себя, мы же пытаемся использовать для своей выгоды. Наш город придерживается нейтралитета. Мы не используем свои технологии для ведения боевых действий, а только для обороны. К тому же, немало вооружения у нас покупают другие города, чтобы так же обеспечить свою безопасность.

— Взаимное выживание куда взаимного уничтожения, — заметила Джулия.

— Тоже верно.

Джулия посмотрела на коридор.

— Чтож, тогда давайте взглянем, где остальные ваши люди принимают пищу.

А на кухне между тем шло настоящее представление. Несколько парней из состава экипажа дирижабля, те кто не были заняты делом, вовсю глазели не представление, которое устроили повара Федя и Сеня. Проходивший мимо Валентин невольно заинтересовался, и протолкавшись, увидел ещё Ваню с Алексом.

Федор удерживал на разделачной доске тушку птицы, в то время как Арсений держал ладонь у неё заднего прохода из которого торчало яйцо. Всё это сопровождалось кудахтаньем Феди и подбадривающими словами Сени:

— Спокойно, спокойно, давай, родная, тужься! Дыши, дыши самое главное. Дыши, поднапрягись, родная, — твердил он, сосредоточенно глядя на яйцо.

Парни, глядевшие на эту картину, одобрительно хихикали. Ваня едва не давился от смеха. Фёдор усилил тембр голоса, Сеня его поддержал:

— Головка показалась, я принимаю! Внимание! Давай! Давай, ещё…

Маленькое яйцо вылезало из тушки прямо в ладонь повара. На всю столовую раздалось истошное кудахтанье.

— Внимание, головка показалась, я принимаю!

Хлюп! Федя облегчённо выдохнул, Сеня поднял яйцо вверх так, чтоб всем было видно, и торжественно провозгласил:

— Узрите! Новый король кухни!

Аплодисменты последовали вместе с смехом по столовой. Валентин тоже поаплодировал.

— Поздравляю, коллега. Роды прошли успешно!

На этой фразе два повара торжественно пожали друг другу руки под общий хохот зрителей. Шоу было что надо.

— Так вот в чем дело, — раздался женский голос и все обернулись.

Леди Джулия стояла в дверях в обеденный зал. А рядом с ней стоял Василий Степанович.

— Интересно, а этот спектакль тоже входит в список услуг, которое может предоставить ваш персонал?

Все присутствующие замерли, сраженные ее внезапным появлением. Кажется, шоу грозило выйти ее участникам боком.

4 самолёта Ла стояли в ангаре рядом с полосой для взлета. Несколько техников занимались инструментами, собирая их в тележку. Кто-то из них толкал бочку с горючим, готовя машины к заправке. Леди Джулия стояла неподалеку, наблюдая за рабочим процессом, разглядывая стоявшие машины.

— О, так это и есть те самые самолёты Ла? Выглядят неплохо.

— Вы знаете о них? — поинтересовался Василий Степанович.

— Немного. Они совершенно отличаются от тех, что принесли люди с Юфанга давным давно.

Она подошла к переднему винту ближайшего самолёта, нос которого был покрашен в бело-сине-красные полосы — командира отряда.

— Насколько мне известно, они имеют мощное вооружение: две 20-мм пушки, которые без труда пробьют броню истребителя или бомбардировщика. Однако, они намного тяжелее и неповоротливее Хаябусов из-за брони.

— Да, но если пилот учитывает это, в бою он может извлечь из машины массу пользы, — подтвердил Василий. — Прежде чем отправлять новых лётчиков они несколько недель отрабатывают маневры. Лишь после сдачи экзамена они имеют права выходить на боевые вылеты.

— Чтож, но всё равно, такое маленькое количество самолётов вряд ли может отразить нападение на дирижабль.

Командир корабля скорбно кивнул.

— Вообще-то, когда-то эскадрилья «Тихоходов» состояла аж из 8 истребителей, а потом уже дошла до 10.

— Вот как, — удивилась леди. — А куда тогда делись остальные?

— Кхм, печальная история, — он бросил взгляд на доску на стене.

На ней была таблица со списком членов эскадрильи. Неизменно было то, что все они летали на Ла. Перечеркнутая строка означало потерю пилота, а таких было 6. Из 10 осталось только четыре, где были имена Петер, Алекс, Валентин и Иван. Джулия невольно замолчала, читая имена других пилотов.

Эскадрилья «Небесные Тихоходы»:

* Джек

* Сергей

* Петер

* Макс

* Дэвид

* Алекс

* Карл

* Эди

* Валентин

* Иван

— Что с ними стало? — вдруг спросила она.

— Погибли или пропали без вести. Во время одного вылета эскадрилья сопровождала пассажирский транспорт с беженцами, когда на них налетели пираты. Пока они разбирались с ними, вторая группа бандитов атаковала транспорт. Все его прикрытие было уничтожено, и тогда командир приказал оставшимся защитить людей, а сам с заместителем и ещё двумя остался прикрывать отход. Никто из них не вернулся из боя. Из 10 вернулось только 2.

Джулия заметила, как капитан корабля невольно сжал кулак.

— А вы не пытались набрать новых людей?

— К сожалению не так много желают заниматься таким делом. Последний новый член вступил в отряд полгода назад.

— Печально видеть, как молодые люди гибнут, не успевая оставлять ничего замечательного после себя, — сочувственно сказала она.

— Мы берём в команду исключительно добровольцев. Никто из них не шел по принуждению.

— Надеюсь, что в этот раз мы никого не потеряем.

Она бросила короткий взгляд на Ивана и Валентина, что подслушивали за дверью.

— Мне бы не хотелось, чтобы на меня смотрели как на виновника гибели чьей-то жизни.

— Это наша работа… — хотел было сказать мужчина.

— И по вашему она стоит человеческое жизни? — она отвела взгляд от доски с именами. — Поэтому вы взяли такой длинный маршрут, чтобы избежать нападения.

— Я не хочу рисковать дирижаблем и его экипажем.

— Вполне очевидно.

После она ещё обошла самолёты, любуясь их видом. Следует заметить, что все они отличались друг от друга.

Самолёт Ла-5 «Воробей» Ивана был выкрашен в чёрно-зеленый камуфляж. На фюзеляже у мотора был череп и пара скрещенных ракет под ним.

Ла-5Ф Валентина «Филин» не имел рисунка и был выкрашен целиком в серый цвет.

Ла-5ФН «Ястреб» Алекса пестрел отметками о сбитых самолётах белого и оранжевого цвета. Белыми помечались обычные истребители, оранжевыми — бомбардировщики. Кроме того, нос машины был покрашен в жёлтый цвет, а у него был рисунок в виде молнии.

Ла-7 Петера «Орёл» имел изначальную окраску эскадрильи. Его ном был покрашен в три линии красно -сине-белого цвета. К тому же, его фюзеляж имел рисунок чёрного орла на фоне синего неба.

Изначально, когда эскадрилья была больше, всё ее лётчики имели определенное правило окраски как обозначения самолёта. Так например белым цветом красили самолётов новичков и ведомых. Синим поверх белого красили ведущих, более опытных лётчиков. Красным цветом удостаивался командир эскадрильи, что означало о полном прохождении пути. Но со временем такое правило позабыли и каждый пилот мог обозначать свою машину, как хотел. Для индивидуальности.

— Эта леди Джулия ведёт себя так надменно, — заметил Иван. — Неудивительно, что многие ее недолюбливают.

— Она из тех, кто плавает тёмных водах политики, излагая свои пути решения проблем. — пояснил Петер, когда они обедали в столовой.

— И что она делает?

— Она настаивает на создании системы, которая может помочь всем найти работу, даже тем, кто решил отказаться от пиратства.

Парни переглянулись. Естественно, нередко бывали случаи, когда бывшие бандиты вставали на путь истины, осознав свои ошибки.

— А что в этом плохого? — не понял Иван.

— Ну, — Петер поправил очки. — Во-первых, стали бы люди доверять бывшим преступникам? Конечно, нет.

Алекс фыркнул:

— Вот засранцы, хотя понять можно. Трудно отбросить то, чем жил раньше.

— Во-вторых, мы сами можем оказаться без работы.

— А это ещё хуже, — сказал Валентин.

— Да и потом, никто не захочет выделять деньги на бандитов, когда их не хватает на честных людей. Таким образом, люди, отказавшиеся от пиратства, становятся неугодны обществу. Они не могут устроиться на нормальную работу и им приходится снова возвращаться к тому, от чего они отказались.

Иван положил подбородок на руки и промычал:

— У-у, как всё сложно…

— Другими словами, если бы мы могли дать хорошую работу всем людям, быть может преступности было бы меньше. Полностью она бы не исчезла, но торговые маршруты стали бы в разы безопаснее, — подвёл итог Петер. — Но в таком случае не у дел остались бы и мы.

— Короче, куда ни кинь — всюду клинь, — подвел свой итог Алекс.

— Знаете что, — вмешался в разговор Федор. — Я знаю одну работу, которая будет востребована везде. И это повар.

— Согласен, — поддержал Арсений. — Война войной, а жрать хотят все.

— Тоже верно, — ответил Петер. — А ещё врачи, учителя, сантехники, сварщики…

Иван откровенно зевнул.

— Слушайте, — обратил внимание он. — Эта тетя явно имеет много денег, но по сути ничем таким не занимается. Сколько я слышал, такие как она, зарабатывает только тем, что говорит дядям выше, что думает, хотя встать за трибуну и орать во всё горло что взбредёт в голову может может любой дурак.

— Потому что для этого нужны хорошие мозги, — ответил Петер. — Хотя, в чём-то ты прав. Мне иногда кажется, что те, кто сидят выше, умом не блещут. Но нам ли об этом говорить.

— Согласен, — поддержал Алекс, которому явно не нравились разговоры на тему политики. — Пусть они там между собой ругаются. Мы люди маленькие, наше дело тоже.

— Вы не будете так думать, когда эти события коснутся вас самих, — раздался женский голос.

Леди Джулия стояла в дверях столовой, глядя на компанию парней за столом.

— Вам всегда будет казаться, что они вас не касаются, но вы и глазом моргнуть не успеете, как окажетесь в гуще событий.

Парни глядели на неё настороженно. Даже дремавший Ваня поднял голову.

— Мы стремимся чтобы все эти разговоры остались на уровне слов, а не действий. Ведь когда всё перейдет к ним, последствия затронут вас и ваших близких. Хотя, вы всегда сможете найти место, где переждать, верно?

Парни продолжали смотреть на неё, не произнося ни слова. Кто-то не знал, что сказать, кто-то не хотел… Молчание прервало трещание корабельного телефона, что висел на стене. Арсений подошёл и взял трубку. Некоторое время он отвечал на вопрос с того конца провода, затем повесил трубку и сообщил:

— Петер, капитан хочет видеть тебя на мостике.

Штурманы смотрели на экран радаров, ловя слабый сигнал. Василий склонился рядом с одним из них, глядя на показатели.

— Мы уловили сигнал бедствия, — сообщил тот. — На 34 градусах к серево-западу от нас.

— Как далеко? — спросил он.

— Почти 60 километров от нас.

В этот момент Петер вошёл к ним.

— Капитан, вызывали?

— Я хочу, чтобы вы слетали туда и проверили. — сказал тот, когда ввёл в курс дела. — Не исключено, что на этих людей могли напасть, поэтому будьте наготове.

— Хорошо.

Вся команда была уже на взлёте. Четыре самолёта Ла выходили на линию старта, гудя моторами. Петер уже по рации доводил информацию до остальных:

— Нам нужно разведать обстановку, но будьте внимательны.

— А что, если мы кого-то найдем? — спросил Валентин.

— Подберём, если будет необходимость. Ноне ослабляйте бдительность. Мне бы не хотелось неожиданностей, когда мы туда доберёмся.

Впереди медленно открылся люк. После преполетного осмотра диспетчер дал разрешение на взлет. Четыре истребителя один за другим покинули родной ангар и взмыли в воздух. Сделав круг над дирижаблем, они полетели в указанном направлении.

Петер летел впереди, давая указания товарищам.

— Воробей, Филин, смотрите за землёй. Мы с Ястребом будем следить за воздухом.

— Хорошо, — ответили Валентин и Иван.

— Неужели нельзя было послать разведчика? — спросил Алекс.

Помимо Ла на борту дирижабля имелась пара самолетов для разведки — обычные этажерки У-2, на которых летали многие члены экипажа.

— Капитан заподозрил, что враги могут оказаться поблизости, поэтому и отправил нас. Если обнаружите кого, дайте знать, но в бой не вступать.

Первым обнаружил Иван. Когда он глядел вниз, заметил разбросанные по песку обломки, а вскоре и остатки небольшого самолета.

— Вижу сбитый самолёт, — сообщил он. — Похоже, истребитель.

— Наверное, здесь был воздушный бой, — предположил Петер. — Ещё кто-нибудь видит что?

— У меня ещё один, — сообщил Валентин. — Впереди вижу обломки.

— Внимание, всем быть начеку, — насторожился командир эскадрильи. — Глядеть в оба!

Чем ближе они подлетали к месту сигнала, тем чаще им стали попадаться следы прошедшего боя. Ещё 4 упавших самолёта они обнаружили по пути, причем одному из парней показалось, что у одной из них он увидел человека. Вскоре они увидели причину переполоха.

Небольшой двухмоторный самолёт лежал на земле, разбросав обломки вокруг. У него были сломаны оба крыла, ещё надломлен хвост. Судя по всему, пилоты пытались посадить машину, но не сумели найти лучшую площадку. Когда группа делала круг, Валентин пригляделся. Из самолета показался кто-то и, завидев их, начал усиленно махать руками, хотя, этого не требовалось, чтобы привлечь внимание — на песке были написаны три буквы «SOS».

— Парни, вы видите это? — спросил он.

— Точно, — подтвердил Иван. — Вижу человека. Живой походу.

— Не видно ещё кого-нибудь?

— Нет… Кажется нет.

— Понял, — Петер включил эфир. — Тихоход, это Орел.

— Я Тихоход, слушаю. — донёсся ответ.

— Вижу место крушения транспортного самолёта. Есть выжившие.

— Врагов не видно поблизости?

— Никак нет.

— Принял. Мы отправим к вам транспорт для эвакуации.

— Разрешите остаться и прикрыть место, пока самолёты не вывезут людей. — запросил Петер.

— Разрешаю. Оставайтесь до тех пор, пока всех не вывезут на дирижабль.

Очень скоро к месту поспели два У-2. Как оказалось, из всего экипажа потерпевшего крушение самолёта уцелели только 4. По счастливой случайности, это оказалось семья, которая арендовала самолёт с охраной. Ещё уцелел пилот одного из истребителей. На эвакуацию ушло около часа, ещё полчаса на обратный путь. Всё это время эскадрилья патрулировала район, обеспечивая процесс вывоза пострадавших и доставку на «Тихоход».

Пока отец семейства рассыпался в благодарностях перед капитаном, уцелевший пилот беседовал с экипажем дирижабля. Именно он позже рассказал о том, что с ними случилось. Его самолёт Ki-44 был сбит одним из первых, однако ему удалось покинуть машину и во все глаза увидеть бой.

— Они напали на нас внезапно. Сперва была одна группа из 4, за которыми послали мою группу, но когда та отделилась, основная группа обрушилась сверху на транспорт. Мы не успели прийти к ним на помощь, потому что были вынуждены биться с первой группой. — рассказал он, когда они сидели в лазарете.

Несмотря на отсутствие ран, его хорошенько осмотрели на наличие травм.

— Кто это был?

— Мы не знаем, но мне удалось рассмотреть самолёт из их группы. Судя по форме крыльев и корпуса это был «мессер».

— «Мессер»? — не понял Иван.

— Мессершмитт Bf 109 или Me-109, — пояснил Петер, который тоже присутствовал вместе с членами группы. — Я сталкивался с ними однажды, но последний раз где-то полгода назад…

— Неужели пиратам удалось заполучить эти машины? — не поверил Алекс.

— Это были не простые пираты, — ответил уцелевший. — Они были очень слажены. Наверное, наемники.

— Возможно, у отца этого семейства были с кем-то разногласия? — предположил Валентин.

— Надо было сразу догадаться, к чему всё это, — сокрушался уцелевший. — Но я не думал, что мы столкнемся с таким врагом.

Леди Джулия тоже выслушала историю, но осталась к ней равнодушна.

— Кто-то явно нажил себе врагов, — сказала она. — Однако, это к лучшему.

— Почему вы так решили? — спросил Василий.

— Если это были наемники, они не будут нападать на наш дирижабль. Из задачей было напасть на этих людей, а мы здесь совсем не причем.

— Достаточно причин, чтобы не расслабляться, — ответил Василий. — Если они где-то рядом, то явно в курсе, что мы подобрали уцелевших.

— В таком случае они бы могли напасть на нас, когда вы вытаскивали их. — опровергла она его опасения. — Нам лучше как можно скорее долететь до Рохамы, а там видно будет.

Один из наблюдателей нес службу на смотровой площадке дирижабля. Время было уже позднее, и он не смог увидеть, как один черный самолёт неторопливо летел за ними. В свете на его фюзеляже сверкнул рисунок в виде черной розы с шипами. Истребитель ещё некоторое время следовал за ним, затем свернул влево и исчез из виду.

***

Пять девушек обедали за одним столом в одном из кафе вечером после очередного вылета. Стол был уставлен вполне себе разнообразными блюдами, на вкус каждого члена эскадрильи самолётов Ki-43. Одна из девушек подняла руку, дав знак официанту налить ещё пива. Ее подруга со светлыми волосами с удивлением отметила:

— Я слышала, что ты можешь выпить целую бочку и не поперхнуться, но глядя на тебя…

— Это да, — кивнула она. — Но ты взгляни на Кириэ — вот уж кто поистине удивительна.

И действительно. Перед ней стояла глубокая тарелка с супом, но вместо того, чтобы уделять внимание одному блюду, она попутно жевала блинчики с маслом. На это обратили и остальные ее товарищи по группе.

— Разве блины не едят на десерт после основного блюда? — спросила девушка с рыжими волосами, короткий хвост был собран на затылке.

— Для твоего здоровья полезно прежде всего есть овощи, — тихо сказала девушка с серыми волосами, заплетённые в два хвоста сзади.

— А вы попробуйте доказать, — парировала особа с коричневыми волосами, стриженными под карэ. — Зачем запихивать то, что тебе не нравится, если можно есть наоборот.

— Тебя так послушать, и весь настрой на диету резко отпадает, — покачала головой девушка, что требовала налить ещё.

Ее волосы были распущены и были в длину до пояса.

— Ты сама сперва попробуй: сладкое, а потом острое. Просто целое разнообразие вкусов и ощущений.

— Да, — кивнула та, невесело усмехнувшись. — Если я однажды захочу посадить свое пищеварение, то непременно так и сделаю.

— Было неплохо, если бы она сама прислушивалась к чьим-то советам, — заметила рыжеволосая.

— Ты о чем? — не поняла та.

— Я тебе уже говорила кончать лезть наражон, — жёстко ответила та. — Ты оторвалась от группы и в итоге потерялась.

Девушка по имени Кириэ сразу вздохнула, чувствуя укор в словах подруги.

— Но я всё же вернулась, — пыталась ответить она.

— И дальше будешь полагаться на удачу или начнёшь головой соображать? — снова огрела она её. — Если тебе всё равно на свою жизнь, то подумай о других. Ты заставила всех волноваться.

Кириэ снова стушевалась. Тут ей было нечем крыть. С последнего вылета она вернулась отдельно от группы и едва не была сбита, если бы ее оппонент вовремя не ушел.

— Прости, Рэона.

— И который раз я это уже слышу? — покачала головой та.

— 389-й раз по счету, — сразу ответила девушка с хвостиками. — Простое число кстати.

Подруга, сидевшая справа от нее так на неё взглянула, что можно было понять ход ее мыслей.

«Ты что, высчитывала каждый раз?!»

— Рэона, ты единственная, кого будет слушать наша безрассудная Кириэ, — вместо этого сказала она.

— Это я безрассудная! — рассердилась она. — Если кто действительно без рассудка, так это Тика!

— Даже если это так, то лучше это тебя не делает, — осадила та Рэона. — Сперва на себя посмотри, а уж потом на других пальцем показывай.

— Ох, — снова остыла та. — Ладно.

В этот момент к ним заглянул официант с подносом. Но помимо добавки, что просила длинноволосая особа, он принес с собой ещё кое-что:

— Капитан, первый офицер вас к телефону вызывает.

— С чего это? — Рэона поднялась из-за стола. — Что-то случилось?

— Он просил подойти вас.

— Ладно, уже иду.

В то время, пока их компания продолжала трапезничать в кафе, огромный дирижабль заходил на посадку. Штурман, что стоял на мостике, по общей связи оповестил.

— Мы прибываем в Рохаму и заходим на посадку! Ждите разрешения!

Леди Джулия глядела на ещё один дирижабль, что стоял на стоянке у города. Здесь ее уже ждали.

Глава 3. Стоянка в Рахаме

Василий Степанович разглядывал закоптившиеся решетки одного из двигателей, оцениваю урон. Несколько минут назад один из ремонтников сообщил о повреждении. Если бы дирижабль продолжил путь, мотор бы не выдержал.

— И сколько времени займёт ремонт? — спросил он, когда во всей красе рассмотрел состояние.

— Ну, при наличии запчастей, возможно, полдня, — начал прикидывать ремонтник, неторопливо загибая пальцы. — Однако, двигатель требует разборки и замены половины механизмов, которых у нас в наличии нет. Мы можем попробовать найти в Рахаме, но это займет ещё полдня, а учитывая, сколько они могут стоить, то нам придется попытаться найти где подешевле. Можно отправить запрос в Петропавловск на доставку, но это тоже займет время. И того… Где-то дня 2…

— Отлично. Вот ты этим и займешься. В одну харю.

У ремонтника отпала челюсть.

— Почему это я один?

— А если бы ты перед полетом произвёл тщательный осмотр, то мы бы не оказались в такой ситуации. — довольно резко оборвал тот. — За такое, по хорошему, тебя бы самого привязать к одной из лопастей этого двигателя, и крутился бы ты потом всю дорогу от Рахамы до Петропавловска, пока тебя не стошнит.

Ремонтник закусил удела:

— В таком случае вам придется искать нового мастера. Кроме меня в этих двигателях никто хорошо не разбирается. А это уже ремонт на неделю.

Василий потеребил застежку куртки.

— Вот именно. Ты лучший, поэтому я поручаю это дело тебе. Латай чем угодно, но «Тихоход» на третий день должен подняться в воздух. Я понятно выразился?

— Ещё бы, — проворчал ремонтник. — Я всё понял… Э, так значит на ремонт 3 дня?

Рахама оказался небольшим провинциальным городком, расположившийся в пустыне у скалы, в которой была огромная пещера. Разумеется, подобные островки цивилизаций были, но редко это были особо крупные города. В последнее время всё больше людей переезжали в крупные города, где условия жизни были намного лучше. Старики, не желавшие покидать родные места, доживали свои годы и города постепенно вымирали. С другой стороны, они не могли противостоять в случае нападения, из-за чего тоже налеты опустошали городки. Исключением было, если город мог предоставить ценные ресурсы и материалы. Там в основном и ошивалась молодёжь, желая подзаработать и обжиться. Помимо этого, жители заботились о защите своего города. Помимо зенитных орудий, которые можно было найти, гарнизон составлял из эскадрилей истребителей, но такое позволить могли далеко не все.

В этом мире каждый город был независим от остальных, хотя жители так не считали. В них была своя власть, свои правила и даже свои органы правопорядка. Поскольку огромное пространство земли занимала мёртвая пустыня, воздушные суда были основными средствами передвижения. В соответствии с этим на каждом населенном пункте был аэродром, где самолёты могли совершать посадку для дозаправки и пополнения припасов, а также на отдых после длительных перелетов.

Несмотря на вечернее время, на улицах было довольно людно. Жители городка отдыхали в разных кафе и закусочных, делясь друг с другом последними новостями. Самой обсуждаемой была тема о прилете в Рахаму советницы Джулии. И хотя информация об этом держалась в секрете, она быстро разошлась по городу. От встречи с мэром советница отказалась, сразу пересев на дирижабль другой компании, который их ждал. Очень скоро к городу подошёл ещё один, так что теперь три громадины возвышались над крышами домов, привлекая внимание людей.

Разумеется, никто не обратил внимание на группу молодых парней, входивших в состав эскадрильи Тихохода. Иван озирался по сторонам, с интересом разглядывая окна и вывески, не переставая спрашивать, когда они уже придут на место. Алекс о чем-то спорил с Валентином, оживленно жестикулируя, видимо, показывая какие маневры он хочет попробовать испытать во время вылета. Петер, шедший впереди, молча слушал, иногда вставляя своё слово.

— На Зеро установлены одна пара 7-мм и 20-мм пушек. Противник серьезный, но его машина начисто лишена брони, — делился пилот Ястреба. — Одно хорошенько попадание и самолёт вспыхнет. Не понимаю, к чему были те опасения?

– Василий Степанович приказал быть осторожными. - ответил Петер. – В большом количестве Зеро очень опасны. Ла хоть и имеет преимущество в скорости, но против большой группы следует соблюдать осторожность.

Валентин решил перевести тему в иное русло:

— Надеюсь, в этом кафе есть что-то, кроме супа из консервов, — произнёс он, потирая руки.

— Да уж, после такой долгой дороги хочется чего-то настоящего, — согласился Иван, глядя на закат.

— Только ведите себя прилично. Нас Василий Степанович чётко сказал, что ни в какие потасовки мы не должны вмешиваться…

Он осекся и остановился. Остальные тоже. Их внимание привлек шум в переулке. Четверка там, среди ярких огней и вечерней суеты, они увидели группу девушек и группу мужчин. Все они были одеты в одежду с знаками различия.

— Что там происходит? — спросил Петер, наклонив голову в сторону толпы.

— Пошли выясним, — подтолкнул его Алекс.

Мужчина, с виду лет этак 30, стоял в центре внимания, его лицо выражало недоумение.

— Следи за языком! Я Токиваги, член отряда дружинников Рахамы! — рявкнул на девчонку, которой едва ли было 16, тот.

Та, несмотря на то что её нога была перевязана и она опиралась на костыли, выглядела полной решимости.

— Ну и? А я Чика, из эскадрильи Котобуки! — ответила та.

— Кто? Эскадрилья куропаток!

— Ты что, смеёшься над мной?

— А что? Вы же просто куча баб, которые делают что угодно за деньги! — небрежно бросил тот.

Ваня невольно ругнулся от наглости этого типа. Чика тоже не стерпела такого хамства:

— А ты старый маразматик!

— Да таких, как вы, дружинники Рахамы на завтрак едят…

Внезапно Чика дернулась. С ярким блеском в глазах, вдруг сделала шаг вперёд и ловко опрокинула его с помощью своих костылей. Толпа вокруг амерла, сраженная увиденным.

— Вот это поворот! — удивлённо произнёс Алекс, не веря своим глазам.

— Я бы не хотел оказаться на месте этого Токиваги, — добавил Валентин. — Она явно знает, как постоять за себя.

Иван с восхищением смотрел на Чику. — У неё действительно есть дух бойца! Даже с раненой ногой она не сдаётся.

Петер усмехнулся и сказал:

— Не стоит недооценивать девушку.

Парни из Небесных Тихоходов решили подойти ближе, чтобы посмотреть на эту сцену. Когда они подошли к группе, Чика уже успела нанести ещё несколько ударов Токиваги, когда тот повернулся к ней.

— Добавки хочешь?

Один удар пришел в нос и мужчина покачнулся назад, схватившись за него. Разумеется, он не увидел девушку, выходившую из кафе с тарелкой в руках и блинами в зубах. Столкнувшись с ним, ее едва благополучно плюхнулась на мостовую. Над улицей раздался вой:

— Мой блинчик!

Она повернулась к виновнику своей трагедии, ее лицо было искажено такой злобой, будто она была готова его порвать за такое незначительное происшествие.

— Ты, — она обратилась к Токиваги, и мужчина повернулся к ней. — Живо извинись за этот блинчик! Извинишься, и, быть может, я тебя прощу! Ну же, давай…

Токиваги, поражённый такой наглостью и нелепостью обвинений, даже не успел что-то сказать.

— Не будешь? Ну тогда получай на сладкое!

С этими словами она изящно отвесила ногой смачный удар в подбородок. От такого зрелища Валентин невольно замер.

— Вот это удар!

— А какая растяжка, — поддержал Алекс, взгляд которого был устремлен ниже.

Чика удачно подсекла мужчину и тот рухнул на землю. При этом другие девушки, в компании которых вероятно и были эти драчливые особы, молча наблюдали, не делая никаких движений, чтобы как-то развести потасовку. Девушка с длинными волосами, что держала в руке кружку с пивом, одобрительно кивнула приему подруги.

Но другая сторона, видя как их товарища буквально в пыли валяют какие-то девчонки, явно была не настроена на примирение:

— Да вы нарываетесь! — рявкнул один из дружинников.

Иван тихо протянул:

— У, здесь запахло жареным.

Но не успел тот тип и шагу сделать, как одна из девушек, чьи рыжие были собраны в хвост на затылке, взяла его руку в захват за спину. Не дожидаясь, пока ситуация накалится до предела, она громко сказала:

— Хватит! Чика, Кириэ, немедленно прекратить драку!

— Ну, хоть кто-то решился вмешаться, — заметил Петер.

Пока товарищи Токиваги помогали ему подняться, рыжеволосая поспешили собрать своих подруг:

— Если вы не забыли, нас ждут. — она добавила дружинникам. — Надеюсь, вы позволите нам уйти?

— Да идите… — ответил кто-то из них. — Токиваги, остынь.

— В следующий раз… Я не проиграю, — рычал тот, потирая подбородок, в то время как его товарищи пытались оттянуть в сторону. Тот нехотя пошел.

Чика, хоть и не хотела уходить, всё же послушалась подругу.

Отряд дружинников тоже начал расходиться, оставляя позади шумную толпу. Вскоре улица снова наполнилась обычной вечерней суетой.

Кириэ, стояла на месте, глядя на недоеденный блинчик, который валялся на земле. Её взгляд был полон грусти, словно этот блинчик символизировал что-то большее — возможно, разочарование или нереализованные мечты.

Валентин, заметив её печальное выражение, остановился. Он никогда раньше не видел Кириэ, но что-то в её взгляде тронуло его. Он подошёл ближе и, стараясь говорить мягко:

— Эй, не стоит грустить из-за одного блинчика. В жизни бывает много моментов, когда всё идёт не так, как хотелось бы. Главное — не терять надежду.

Кириэ подняла голову и встретила его взгляд. В её глазах мелькнуло удивление, но затем она улыбнулась:

— Спасибо… Я просто думала о том, как трудно быть в нашем деле. Иногда кажется, что нет смысла продолжать.

— Знаешь, — продолжал Валентин, — каждый из нас сталкивается с трудностями. Но именно они делают нас сильнее.

Кириэ кивнула, и её улыбка стала шире. Она подняла блинчик с земли и бросила его в мусорный бак.

— Ты прав. Спасибо за поддержку. Я просто немного устала.

— Мы все устали после долгого дня.

Кириэ кивнула, и её глаза заблестели.

— Как тебя зовут?

— Валентин, — представился тот. — Я из эскадрильи Небесные Тихоходы.

— О, так это ваш дирижабль стоял здесь на стоянке! Я Кириэ, из эскадрильи Котобуки.

— Рад знакомству.

Почувствовав, что между ними возникло общее понимание, решила продолжить разговор.

— Так ты тоже пилот? На каком самолёте летаешь? — спросила она с интересом.

— Я летаю на Ла-5Ф, — ответил Валентин с гордостью. — А ты на чём?

— Я на Ki-43 Хаябуса, — сказала Кириэ, её глаза загорелись. — Это отличный самолёт, манёвренный и быстрый. Он позволяет мне выполнять сложные манёвры в воздухе.

— Звучит впечатляюще!

— Да, это так. Но иногда мне не хватает мощности. Ла-5Ф? Интересно. Никогда не видела.

Их беседу прервал знакомый голос Реоны:

— Кириэ! Ты где пропала? Нам нужно идти!

Кириэ немного помялась, но понимала, что не ждут. Она обернулась к Валентину и с сожалением произнесла:

— Извини, мне нужно идти. Надеюсь, мы ещё увидимся!

— Конечно! Буду рад продолжить разговор, — сказал Валентин, чувствуя легкую грусть от того, что их встреча заканчивается.

Кириэ кивнула и быстро направилась к Реоне, которая уже нетерпеливо поджидала её. Валентин смотрел им вслед, пока они не исчезли из виду.

— Какие-то шумные эти девочки из Котобуки, — заметил Иван.

— Ожидание всегда не соответствует реальности, — потянулся Петер. — Ладно, идём.

Валентин стоял, пока его не окликнули:

— Эй, ты чего застыл? — раздался голос Алекса, который подошёл к нему с озорной улыбкой. — Ты ведь не собираешься тут стоять вечно, как статуя?

Валентин вернулся в реальность и засмеялся:

— Нет-нет, просто думал о том, как здорово было пообщаться с ней.

— С кем? С той пилотесой? — подшутил Алекс. — Неужели ты уже влюбился?

— Да нет же! Просто приятно поговорить с кем-то, кто понимает авиацию так же, как и мы.

Алекс усмехнулся и хлопнул Валентина по плечу:

— Ладно-ладно, «пилотесы» — это дело серьёзное! Пойдём внутрь. Уверен, у тебя есть много историй о полётах, которые стоит рассказать.

Валентин кивнул и вместе с Алексом направился внутрь здания.

Кафе в Рахаме было тем местом, где время, казалось, застыло вместе с песком снаружи. Пыль, въевшаяся в щели деревянного пола, служила фоном для остывшего кофе и крошек вчерашней выпечки. Сквозь жалюзи, измученные солнцем, пробивались редкие, бледные полосы света, освещая стол, за которым сидели четверо.

Петер отставил чашку. Его взгляд, привыкший к горизонту, был прикован к силуэту дирижабля, одиноко притулившегося на краю пустыни. Алекс небрежно помешивал гущу в своей чашке. Его улыбка была быстрой, но в глазах читалась усталость от недавнего напряжения. Валентин неторопливо перебирал края бумажной салфетки, словно пытаясь извлечь из нее порядок. Иван вздохнул.

— Петропавловск… Наконец-то вода, а не эта порошковая жижа.

— Вот именно, — поддержал Петер, его тон становился все более официальным. — И как только вернемся, нас ждет работа: проверка, отчеты, и, что важнее, я поговорю с каждым о дисциплине. Вы слишком расслабились.

Алекс тут же напрягся.

— Расслабились? Мы только что выполнили задание.

— Лучшие не забывают о субординации, — отрезал Петер. — Я рассчитываю, что вы используете время до вылета для подготовки. Не для развлечений.

И тут Иван, не удержавшись, выпалил:

— Я хотел бы проведать щенков в приюте, когда вернёмся. Тех, что мы нашли в брошенном городке Муле на прошлой неделе. Мне нужно знать, как они.

Валентин одобрительно кивнул. Алекс откинулся назад, его лицо приобрело оттенок вызова.

— Щенки… А я планирую провести время с Марией. Личная жизнь, командир, требует внимания, если мы хотим оставаться людьми, а не просто летающими машинами.

Лицо Петера помрачнело:

— Личная жизнь? Алекс, твои обязательства перед эскадрильей первичны!

— Ты всегда ставишь долг выше всего! — Алекс чуть повысил голос, и несколько посетителей у соседних столиков обернулись. — Мы рискуем жизнями! Если я буду измотан, я стану плохим заместителем. Мое свидание — это моя перезагрузка!

— Перезагрузка в каюте. Если ты не можешь контролировать приоритеты, ты не готов быть вторым пилотом.

— Дисциплина не должна быть фанатизмом, — парировал Алекс.

Валентин попытался вмешаться, но слова застряли у него в горле. Иван смотрел на свои руки, стараясь не участвовать в этой буре.

В этот момент, к столику подошел официант — старик с лицом, изрезанным морщинами, как высохшее русло реки. Он обратился только к лидеру, его голос был тихим, чтобы не привлекать внимания к назревающему скандалу.

— Прошу прощения, сэр. Вас вызывают к телефону. Сказали, срочно.

Петер резко выпрямился. Его раздражение сменилась настороженностью. Он бросил на Алекса взгляд, полный невысказанного упрека. Он покинул стол, его фигура быстро скрылась за дверью служебного помещения. В кафе воцарилась густая, вязкая тишина, лишь изредка прерываемая шумом ветра, который, казалось, не хотел утихать за окнами. Алекс откинулся на спинку стула, его поза была демонстративно расслабленной, но напряжение в плечах никуда не делось.

— Кажется, — тихо произнес он, глядя на Валентина и Ивана, — на этот раз у него дела оказались важнее наших выходных.

Петер вернулся через десять минут. Его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась смесь досады и сосредоточенности. Он снова сел, взял чашку и сделал большой глоток, словно пытаясь проглотить неприятную новость.

— Забудьте о Петропавловске, — начал он, игнорируя удивленные взгляды. — Наш маршрут изменился. И не по моей вине.

Алекс тут же подался вперед.

— Что случилось? Опять буря?

— Хуже. Пока я говорил, механики обнаружили критическую проблему. Я не знаю, что случилось, но говорят, что это серьезно. Ремонт займет не меньше трех дней.

Команда синхронно выдохнула. Это была не та новость, которую они ждали, но она давала им передышку.

Иван тут же оживился.

— Три дня здесь? В Рахаме?

Валентин, прищурившись, посмотрел на Петера.

— Ты выглядишь так, будто это тебя расстраивает больше, чем нас.

— Меня расстраивает потеря времени, — сухо ответил Петер. — Но это шанс. Мы не можем рисковать в полете. Итак, план меняется. Три дня в Рахаме. Это не отпуск. Это время для *усиленной* подготовки и обслуживания.

Алекс, который уже начал мысленно планировать встречу с Марией, скрестил руки на груди.

— Усиленная подготовка? В этой дыре?

— Именно, Алекс.

Лицо того помрачнело. Он открыл рот, чтобы возразить, но увидел холодный, непреклонный взгляд Петера. Он знал, что в присутствии Валентина и Ивана спор бесполезен.

— Как скажете, сэр, — процедил Алекс.

— Хорошо, — Петер удовлетворенно кивнул, возвращаясь к своему обычному тону. — Вы получите свои три дня, но начинаются они *сейчас* с полной готовности. Если механики скажут, что ремонт займет 72 часа, значит, у нас будет 72 часа на личные дела, после того как вы выполните свою работу на корабле. А пока — работа».

Петер встал, его движения были быстрыми и целенаправленными.

— Нас ждут на борту. Инструктаж распределению обязанностей на время ремонта начнется через сорок пять минут.

Команда, словно подхваченная невидимым вихрем, начала собираться. Валентин поправил форму, Иван торопливо допил остывший напиток, а Алекс, бросив на Петера полный немого укора взгляд, вышел первым.

***

Главная каюта «Небесного Тихохода», обычно служившая местом отдыха и неформальных собраний, теперь была переоборудована под импровизированный командный пункт. Свет был приглушен, и единственным источником освещения служил большой проекционный экран, на котором четко выделялись контуры небольшого города Рахамы.

Четыре кресла были заняты. Петер сидел прямо, скрестив руки на груди, его взгляд был прикован к экрану. Алекс откинулся на спинку кресла, его внимание явно блуждало где-то за пределами этого помещения. Валентин, наоборот, наклонился вперед. Иван сидел чуть поодаль, его поза была расслабленной, но он периодически переводил взгляд с карты, пытаясь уловить суть, даже если его мысли были заняты чем-то другим.

Василий Степанович, как и обещал, начал инструктаж ровно через сорок пять минут после объявления.

— Итак, господа, — голос его был низким и деловым, — Как вы знаете, «Тихоход» привязан к земле на ближайшие три дня. Мы не можем позволить, чтобы этот перерыв сказался на нашей готовности или, что еще хуже, на безопасности города, который мы обязаны прикрывать. Нам даны сектор патрулирования, что покрывает основную часть жилых кварталов.

На экране вспыхнули две цветные области.

— Наши патрульные маршруты будут проходить по кольцу. Маршрут 1 — это высотный облет, 2000 метров, скорость 250 километров в час. Задача — обнаружение любых несанкционированных полетов.

Василий Степанович переключил слайд. Появилась схема более низкого полета.

— Маршрут 2 — низкий патруль, 500 метров, скорость 180 километров в час. Это ближе к земле, больше визуального контроля. Он будет более утомительным из-за необходимости постоянного визуального подтверждения.

Иван поднял голову.

— Низко? Отлично. Больше шансов что-нибудь заметить, нежели просто смотреть на облака.

Алекс, до сих пор молчавший, наконец подал голос:

— Как будут вестись смены?

— Мы будем использовать только два самолета одновременно, остальные два — в резерве или на дозаправке/техническом обслуживании. Что касается расписания, мы работаем посменно. Дневную смену будут вести ваши истребители, ночную — наши этажерки, чтобы вы могли отдохнуть и набраться сил.

Он взглянул на них:

— Я понимаю, что это не те каникулы, на которые вы рассчитывали. Но это наша работа. Мы здесь, чтобы обеспечивать порядок.

Он выключил проектор. Каюта погрузилась в полумрак.

— Есть вопросы по маршрутам или распределению обязанностей?

Петер поднял руку.

— Командир, насчет топлива. При такой частоте полетов мы рискуем истощить наши личные запасы.

— Мы будем использовать старые насосные станции на окраине города. Они требуют ручного запуска, но они надежны.

Алекс, наконец, выглядел заинтересованным.

— Ручной запуск? Ясно.

— Отлично. Инструктаж окончен. Вы свободны до начала первого патруля. Он стартует через два часа. Не опаздывайте.

Петер встал, давая понять, что собрание завершено. Иван, Алекс и Валентин быстро покинули каюту, явно стремясь успеть хоть что-то сделать до своего первого выхода. Петер задержался на секунду.

— Командир, — начал он.

— Что, Петер?

— Кто будет руководить наземной сменой? .

— Я буду следить за тем, чтобы вы не забыли, зачем мы здесь. И чтобы вы успели отдохнуть ровно столько, сколько нужно. Начинайте.

***

Патрулирование не было. Мэр города, с которым беседовал Василий Степанович, заверил, что в Рахаме все спокойно и дневные патрули - излишняя предосторожность. Поэтому утро следующего дня началось с тренировок.

Воздух над Рахамой был густым и горячим, пропитанным запахом песка и машинного масла. Гигантский дирижабль «Небесные Тихоходы», похожий на неповоротливую рыбу, отдыхал на стоянке, пока механики суетились вокруг его поврежденных бортов.

Петер и Валентин стояли на небольшой смотровой площадке недалеко от ангара, откуда открывался вид. Солнце пекло нещадно, но оба пилота, одетые в поношенные кожаные куртки, казались невозмутимыми. Петер скрестил руки на груди, его взгляд был прикован к небу. В вышине, где синева смешивалась с маревом, два Лавочкиных — Ла-5ФН Алекса и Ла-5 Ивана — отрабатывали сложную парную фигуру.

— Смотри, как он держит дистанцию, — голос Петера был ровным, но в нем чувствовалось напряжение сосредоточенности. Он не отрывал глаз от двух крошечных, но стремительных точек. — Алекс слишком давит на Ивана. Тот едва успевает компенсировать крен.

Валентин, не такой отточенный в теории, как Петер, но чуткий к механике полета, щурился, пытаясь проследить траектории. Он держал в руках помятую карту местности, но сейчас она служила скорее опорой для локтя, чем навигационным инструментом.

— Да, Алекс перебарщивает с агрессией, — пробормотал Валентин, пытаясь мысленно просчитать углы атаки. — Иван на Ла-5, ему не хватает мощности, чтобы так резко выходить из виражей, как Алексу на 'ФН'. Он теряет скорость на вертикалях.

Над ними пронесся вихрь, когда Алекс, ведущий пары, резко ушел в пикирование, а Иван, ведомый, попытался последовать за ним, но его машина немного «просела» в хвост. Петер кивнул, подтверждая наблюдения друга:

— Именно. Иван должен был занять позицию чуть выше и левее, чтобы при необходимости прикрыть правый борт. Он слишком сосредоточен на том, чтобы не отстать. Нужно думать не о том, как угнаться, а о том, как взаимодействовать.

Валентин попытался представить себя на месте Ивана, ощутить вибрацию мотора и перегрузку.

— Если бы я был Алексом, я бы сейчас дал ему команду на расхождение и ушел в набор высоты, чтобы заставить Ивана работать на скорость, а не на маневр. Но Алекс любит доминировать, даже в тренировке.

В этот момент Алекс, видимо, решив закончить упражнение, дал полный газ и резко ушел вверх по спирали. Иван, с трудом выровняв машину после предыдущего маневра, последовал за ним, но его Ла-5 уже не мог поддерживать темп.

Петер вздохнул, не выказывая явного разочарования, но его плечи слегка опустились.

— Вот и всё. Иван выдохся. Он слишком долго пытался соответствовать чужому темпу.

В этот момент Алекс и Иван, завершив стандартный проход, не спешат расходиться. Вместо этого они внезапно начинают сближаться, входя в плотный вираж, который почти сразу переходит в «бочку». Затем, к полному изумлению Валентина, они начинают пикировать друг на друга.

— Что это они…

— О, Боже…

Их траектории сходятся в одной точке. Это выглядит как классический лобовой заход, рассчитанный на то, чтобы заставить противника уступить первым. Воздух вокруг них, кажется, закипает от напряжения.

— Кажется, они собираются сделать что-то безумное…

Иван, с ухмылкой на лице, смотрел на самолёт Алекса. Его сердце колотилось от адреналина. Он знал, что тот не из тех, кто легко сдается. Внезапно в его голове возникла дерзкая мысль — почему бы не сыграть на слабо? Он развернул свой самолет в сторону Алекса.

— Эй, Алекс! — крикнул он в микрофон, не скрывая азартной улыбки. — Давай проверим, кто из нас смелее!

Алекс мгновенно отреагировал. Его глаза засветились азартом, когда он увидел, как Иван направляется прямо на него. Он тоже развернул свой самолет, и теперь оба летели навстречу друг другу, словно на таран. Небо вокруг них казалось мрачным и величественным, а их сердца наполнялись шаловливым возбуждением.

— Ты что, с ума сошел? — рассмеялся Алекс в ответ, но в его голосе звучала уверенность. — Это будет настоящая битва!

Скорость нарастала, и вскоре расстояние между самолетами сократилось до нескольких сотен метров. Оба пилота знали, что это безумие, но именно в этом безумии заключалась вся прелесть их затеи. Они оба были готовы рискнуть ради того, чтобы проверить друг друга.

— Последний шанс отступить! — крикнул Иван, смеясь. — Или ты готов к настоящему испытанию?

— Никогда не отступаю! — ответил Алекс с вызовом, его голос звучал как гром среди ясного неба.

Петер лишь стиснул челюсти, наблюдая за происходящим. Он знал, что Алекс и Иван часто шутят во время тренировок, но сейчас это выглядело слишком рискованно. Их самолеты сближались всё ближе, словно два боксера на ринге.

Секунды тянулись как вечность. Взоры обоих пилотов встретились через стекло кабин. В этот момент они понимали: это не просто игра на слабо — это был момент истинной дружбы и доверия, проверка на смелость и решимость. Когда расстояние сократилось до критического минимума, оба они резко повернули в стороны, избегая столкновения в последний момент. Их самолеты пронеслись мимо друг друга так близко, что можно было почувствовать мощный поток воздуха, обрушившийся на крылья.

— Ух ты! — выдохнул Иван, когда адреналин заполнил его тело. — Это было близко!

— Да ты просто трус! — поддразнил его Алекс с веселым смехом. — Я думал, ты круче!

Оба пилота начали смеяться, их сердца все еще стучали в унисон с ритмом их безумного полета.

В самый последний момент, когда до столкновения остаются считанные метры, Алекс резко выводит свой Ла-5ФН вверх, а Иван, с ювелирной точностью, уходит вниз и вправо. Они разлетаются в стороны, проходя друг от друга на расстоянии, которое можно измерить крылом. Оба самолета чисты, без признаков паники или ошибки. Они успешно «перетерпели» друг друга. Самолеты, сделав прощальный круг, начинают снижение к стоянке.

Петер выдохнул с облегчением, но его лицо оставалось напряженным. Он повернулся к Валентину:

— Не, ну ты это видел, Валентин? Опять этот цирк!

Валентин, который уже начал немного успокаиваться, видя, что все обошлось, нехотя соглашается.

— Да, Петер, видел,» — вздыхает он, провожая взглядом приземляющиеся машины. — Алекс и Иван… Они всегда так. Слишком много азарта в этих их дуэлях. Но, по крайней мере, они оба вышли из виража чисто. Знаешь, на их маневренность это не повлияло.

— Мне плевать на их «чистоту»! — отрезает Петер, делая шаг навстречу взлетной полосе. Он невольно ловит в поле зрения группу детей, что с интересом наблюдали за их полетами

— Они рискуют не только собой, но и машинами, которые нам нужны для работы. Это уже не первый раз.

Когда Иван приземлил свой самолет и остановился, он открыл окно и, высунув голову, закричал в сторону Алекса, который только что вырулил на стоянку:

— Эй, Алекс! — его голос звучал с игривой насмешкой. — Ты хоть не забыл, как управлять своим самолетом?

Алекс, уже выключив двигатель, не мог удержаться от улыбки. Он выглянул из своего самолета и ответил с легким сарказмом:

— Да ты просто завидуешь! Я же видел, как ты там в панике вертелся! Надо было больше практиковаться, прежде чем бросаться вызов настоящему пилоту!

Иван подмигнул, зная, что их дружеские подколы — это всего лишь часть игры. Он продолжал:

— Настоящий пилот? Ха! Я думал, ты просто везунчик, который наткнулся на кнопку «автопилот»!

Алекс не остался в долгу. Он потянулся к своему шлему и с улыбкой произнес:

— Эй, каждый пилот знает, что удача — это миф. Но только не ты.

Оба пилота начали смеяться, их голоса перекрывали звуки окружающего аэродрома Они знали, что эти дразнилки — лишь способ поддерживать дух соревнования и укреплять свою дружбу. Иван, не желая сдаваться, добавил:

— Ладно, ладно, я признаю: ты неплохой пилот для того, чтобы быть моим соперником. Но в следующий раз я точно возьму реванш!

Алекс кивнул, его глаза блестели от веселья.

— Договорились! Но не забудь подготовить свои навыки — я не собираюсь проигрывать так легко!

Петер, с легким налетом иронии на лице, вновь подходит к Ивану и Алексу. Его спокойный тон и уверенные шаги сразу же привлекают внимание парней. Они чувствуют, что сейчас будет что-то важное. Петер остановился рядом с ними, скрестив руки на груди, и произнес:

— Знаете, ребята, я не против, когда вы развлекаетесь. Но иногда ваше «развлечение» выглядит как шоу для зрителей. Ваши «высокие полеты» выглядят впечатляюще, но не забывайте: иногда в небе можно встретить не только облака, но и любопытные глаза.

Иван и Алекс переглянулись, понимая.

— Мы просто показываем им, как это делается! — с улыбкой ответил Алекс. — Вдохновляем новое поколение!

Петер покачал головой, но его губы слегка приподнялись в улыбке.

— Вдохновлять — это прекрасно. Но помните, что вы — пример для подражания. Ваши трюки могут показаться им крутыми, но если они решат повторить их без подготовки…

Иван перебил его:

— Да-да, мы знаем! Безопасность прежде всего!

Петер продолжил:

— Я просто хочу, чтобы вы понимали: ваша страсть к полетам должна сочетаться с ответственностью. Вы можете вдохновлять детей, но также должны показать им, как важно уважать небо и технику.

В этот момент Валентин, который всё это время стоял в стороне, заметил группу детей, которые с интересом наблюдали за происходящим. Он подошел к ним с широкой улыбкой на лице.

— Привет, ребята! Как вам наши полеты? — спросил он.

— Круто! — в один голос ответили они. — Мы хотим тоже так уметь!

Валентин, увидев искренний восторг на лицах детей, продолжил:

— Знаете, это не только весело, но и очень ответственно. Полеты требуют много тренировок и знаний. Вы хотите узнать, как это работает?

Дети закивали головой с энтузиазмом.

Тем временем Петер снова обратился к Ивану и Алексу:

— Может быть, вместо того чтобы просто «развлекаться», вы могли бы сделать что-то более образовательное? Например, объяснить детям основы аэродинамики или показать им простые трюки с безопасными маневрами?

Алекс задумался на мгновение:

— Это отличная идея! Мы можем рассказать им о том, как работают самолеты и как важно соблюдать правила безопасности в воздухе.

Петер кивнул, довольный их реакцией. Валентин вернулся к парням и сказал:

— Я уже начал говорить с детьми о полетах. Давайте устроим небольшую презентацию.

Парни кивнули в знак согласия и начали собираться вокруг группы детей. Они решили продемонстрировать несколько простых маневров и объяснить основы безопасного полета. Петер наблюдал за ними с легкой улыбкой на лице. Он был рад видеть, что его слова были услышаны и поняты.

Как только самолеты Ла-7 Петера и Ла-5Ф Валентина взмыли в небо, радостные крики детей заполнили воздух. Пилоты с улыбками на лицах начали отрабатывать маневры, демонстрируя мастерство и синхронность. Петер, управляя своим Ла-7, сделал плавный вираж, затем резко развернулся на 180 градусов, показывая детям, как важно контролировать скорость и угол атаки. Его самолет блестел на солнце, оставляя за собой следы белого дыма. Валентин следовал за ним, выполняя сложный маневр — «петля», в которой его Ла-5Ф взмыл вверх, описав дугу и вернувшись в горизонтальный полет. Он излучал уверенность и спокойствие, зная, что дети с замиранием сердца наблюдают за каждым их движением.

— Смотрите внимательно! — сказал Алекс. — Это называется «петля Нестерова». Она требует точности и навыков!

Дети с широко раскрытыми глазами следили за каждым маневром, а их восторг только усиливался. Они начали задавать вопросы, Иван и Алекс отвечали на них.

Петер начал выполнять бочку, его самолет вращаясь вокруг своей оси, словно танцор на сцене. Дети ахнули от восторга, а некоторые даже начали подражать движениям руками, пытаясь воспроизвести то, что видели в небе.

Валентин резко увеличил скорость и поднялся в небо, затем перевернулся в воздухе и приземлился обратно в горизонтальный полет. В этот момент в небе засияли яркие дымные следы — это был сигнал о том, что они готовы к следующему этапу.

Петер и Валентин начали выполнять синхронные маневры: один поднимался вверх, другой — вниз, создавая впечатляющий эффект «перекрестка». Дети были в восторге — их глаза светились от восхищения.

— Это захватывающе! — закричал один из мальчиков. — Я тоже хочу стать пилотом!

Пилоты обменивались взглядами и понимали: они не просто развлекают детей, но и вдохновляют их на мечты.

Когда они завершили свое выступление, Петер и Валентин сделали круг почета над площадкой, а дети разразились аплодисментами. Они приземлились на поле, где их уже ждали восторженные лица.

— Как вам шоу? — спросил Петер, вылезая из самолета.

— Это было невероятно! — закричали дети в унисон.

Алекс и Иван подошли к пилотам с улыбками на лица. Тренировки оказались куда приятнее, чем ожидалось.

Василий Степанович, командир дирижабля «Небесные Тихоходы», стоял на палубе своего воздушного судна, наблюдая за выступлением пилотов. Его глаза, полные гордости и ностальгии, скользили по небу, где Ла-7 и Ла-5Ф выполняли свои захватывающие маневры. Он вспомнил о товарищах по эскадрилье, о тех, кто не вернулся с боевых заданий, о тех, чьи имена навсегда останутся в его сердце. Василий вспомнил, как они вместе тренировались, как делились мечтами о будущем. Он вздохнул и посмотрел на детей, которые радостно аплодировали пилотам. Их восторг напоминал ему о том, ради чего они все боролись. Дети — это будущее, и он надеялся, что они никогда не узнают ни горя, ни беды

— Как же быстро летит время, — произнёс он тихо, глядя на небо. — Мы должны сделать всё возможное, чтобы они могли жить в мире.

Петер стоял, погруженный в свои воспоминания, когда вокруг него раздавался смех и радостные крики детей. Городок Рахама, где они временно остановились, казался ему теперь более живым и близким, чем когда-либо. Он видел, как ребята с восторгом смотрели на пилотов, мечтая о полетах и приключениях, не подозревая о том, какие тени скрываются за улыбками взрослых.

В его памяти всплыло мгновение, когда он ждал своих родителей, а затем услышал звуки обстрела. Сердце сжалось от боли, когда он вспомнил тот ужасный день. Как будто это было вчера — он сидел на крыльце своего дома, наблюдая за дорогой, и вдруг раздался оглушительный грохот. Он не понимал, что происходит, пока к нему не подошла соседка с слезами на глазах и не сообщила о трагедии. Петер помнил, как его мир рухнул в тот момент, когда он осознал, что больше никогда не увидит своих родителей.

Теперь же, глядя на счастливые лица детей, он чувствовал странное противоречие. Он хотел бы, чтобы эти дети никогда не узнали о страха и боли, которые он испытал. Они заслуживали будущего, полного надежды и света.

Один из мальчиков, с любопытством глядя на Петер, подошел ближе и, слегка заикаясь от волнения, сказал:

— Знаете, Реону? Она тоже пилот. Говорят, она летает на истребителе и помогает нашему приюту деньгами. Она такая смелая!

Петер замер на мгновение, его сердце забилось быстрее. Он вспомнил рыжеволосую девушку, которую они встретили несколько вчера. Реона была не только красивой, но и полной решимости.

— Реона… — произнес Петер, словно погружаясь в воспоминания. — Да, я видел, хотя не знаком.

Мальчик продолжал с энтузиазмом:

— Она летает высоко в небе и всегда возвращается с новыми историями! Все говорят, что она помогает не только нам, но и многим другим. Люди говорят, что она настоящая героиня!

Петер улыбнулся, чувствуя гордость за то, что в их мире есть такие люди, как Реона. Она была символом надежды и силы, и её действия вдохновляли детей.

— Знаешь, — сказал он мальчику, — герои — это не только те, кто сражается. Это также те, кто использует свои таланты и возможности, чтобы сделать мир лучше. Реона — отличный пример этого.

Дети вокруг них слушали с интересом. Одна из девочек спросила:

— А вы летали с Реоной?

Петер покачал головой:

— Нет, я не летал. Но если мне выпадет такая возможность…

Он ещё не знал, что такая возможность ему выпадет. И очень даже скоро.

Глава 4. Тучи на горизонте

Полуденное солнце Рохамы било в макушку, превращая тень от гигантского дирижабля в вожделенное убежище. Здесь, на ящиках из-под авиационных запчастей, четверо пилотов устроили свой обед. Воздух над раскалённым песком дрожал, пахло горячим металлом, маслом и пылью.

Петер сидел, откинувшись спиной на одно из шасси. Солнечный зайчик, отразившийся от полированного стекла иллюминатора, слепил его. Он снял очки, методично протёр платком запотевшие стёкла и снова водворил на переносицу. Без них мир терял чёткие грани, превращаясь в угрожающее марево. С очками всё вставало на свои места — как в тактике.

— Итак, диспетчерская, — его голос, низкий и ровный, разрезал ленивое молчание. — Отчёт пожарных гласит: «Возгорание электропроводки». Слишком удобно.

Алекс, развалившись на ящике победнее, ловко ловил ртом кусок консервированного персика. Сок стекал по подбородку, но он лишь беспечно вытер рукавом поношенной лётной куртки.

— А что, Пётр, ты ждал письмо с признанием «Поджог силами воздушных пиратов»? — он усмехнулся. — Проводка в этой дыре лет двадцать не менялась. Чудо, что башня вообще держалась.

— Чудо, — без эмоции повторил Петер, глядя куда-то поверх очков, в сторону почерневшего каркаса контрольной вышки на краю аэродрома. — Но странное совпадение. Мы доставляем пассажирку, на следующий день ломается двигатель. Ночью — пожар в единственном месте, откуда координируют все вылеты в округе. И кто-то летал.

— Тебе только теории заговора подавай.

Последнюю фразу он бросил как отстрелянную гильзу. Иван, до этого молча ковырявший вилкой в тарелке, встрепенулся.

— Я тебе говорил, Алекс! Я слышал! Не просто один мотор — несколько. Низко, со стороны глухой пустыни. Я выскочил, но… темнота хоть глаз выколи. Только тени на фоне звёзд. Механики говорят, это драг-рейсеры, шакалы, шныряют у границ, пока все спят.

— Драги, — флегматично протянул Валентин, не отрывая взгляда от крошечного кактуса в консервной банке, который он откопал утром. — На «Джунках» или «Роббах». Выключили фары, шли на ощупь. Их не засечь, если диспетчерская не ведёт активное сканирование. А она… горела.

Он сказал это так, будто констатировал факт смены времени года. Его тихий голос всегда звучал обманчиво безучастно. Алекс перестал улыбаться.

— Слушайте, а ведь логично. Поджечь пост — ослепить поле. Пока все бегают с вёдрами, можно шнырнуть куда надо. Вопрос: куда? И зачем?

— Вопросов много, — Петер поднялся, отряхивая пыль с брюк. Его движению помешала тень, упавшая на их импровизированный стол. Все подняли головы.

Василий Степанович стоял, скрестив руки на груди. Его лицо, обветренное годами полётов, было серьёзно. Рядом с ним — молодой, но смертельно уставший на вид офицер службы безопасности аэродрома в запылённой форме.

— Диспут философский окончите, орлы, — капитан кивнул в сторону гостя. — Лейтенант здесь. Его начальство решило, что пожар — дело случая. А ему… не по душе некоторые детали, которые не вошли в официальный рапорт. Хочет поговорить с теми, кто в ту ночь не спал и уши на макушке держал. Пойдёмте, освежим память.

Он обвёл взглядом своих пилотов. Взгляд Петера через линзы очков стал острее. Алекс медленно, со стоном, поднялся с ящика, но в глазах его зажёгся знакомый азартный огонёк. Иван уже вскочил, выпрямившись по струнке. Лишь Валентин аккуратно поставил свой кактус в тень и беззвучно последовал за остальными.

Шеренгой, возглавляемой Василием Степановичем, они пересекли летную полосу. Воздух, еще утром пахнувший пылью и маслом, теперь был пропахан едкой гарью. У здания диспетчерской, вернее, у того, что от него осталось, царило нестроение. Пожарные сматывали обугленные рукава, а несколько человек в потрепанных униформах местной дружины бесцельно сновали среди обломков. На их фоне выделялся упитанный мужчина в мятой, но некогда дорогой тужурке — мэр Рохамы. Он оживленно беседовал с начальником пожарных, делая широкие, успокаивающие жесты. Увидев приближающихся летчиков и капитана, его лицо расплылось в деловой улыбке.

— А, капитан Василий Степанович! — он поспешил навстречу, протягивая руку. — Не тревожьтесь, всё под контролем. Печальная случайность, убытки, конечно, но никто не пострадал! Ваш дирижабль можете ремонтировать спокойно.

Василий Степанович молча пожал протянутую руку, но его глаза, острые, как у старого коршуна, уже скользили по почерневшим стенам, выбитым окнам, задержались на странно оплавленном участке крыши. Петер, не говоря ни слова, отошел в сторону, его взгляд за стеклами очков методично сканировал периметр, выискивая несоответствия.

— Случайность, говорите? — спросил капитан, и в его голосе прозвучала не вопрос, а утверждение.

— Ну конечно! Старая проводка, сухой климат… — мэр махнул рукой.

В этот момент Алекс, лениво обходивший здание с другого фланга, вдруг присел на корточки у груды обгорелых досок. Его беспечное выражение лица сменилось сосредоточенной усмешкой.

— Эй, Петер! — крикнул он, не оборачиваясь. — Подойди-ка, полюбуйся. Нашла коса на камень… Или, точнее, пуля на проводку.

Все, кроме суетящихся дружинников, обернулись. Петер быстрыми шагами подошел к Алексу. Тот пинком отодвинул обугленную балку, обнажив кучку стреляных гильз, полузасыпанных пеплом. Они блестели на солнце тусклым, медным блеском. Петер поднял одну, покрутил в пальцах.

— 12.7-мм, — отчеканил он. — Авиационный крупнокалиберный. Явно не из пожарного шланга.

Тишина повисла густая, как дым. Мэр побледнел. Василий Степанович медленно повернулся к нему, и его спокойный голос прозвучал громче любого крика:

— Так. «Случайность» отложим. Объясните, что здесь произошло на самом деле. И почему о гильзах в рапорте нет ни слова.

Под взглядом капитана напускная бодрость мэра испарилась. Его плечи сгорбились.

— Они… они прилетают иногда по ночам, — начал он, понизив голос почти до шепота. — Быстрые, тихие. Не пираты даже… наемники, что ли. Грабят склады на окраинах, пугают народ. Дружина… — он с горькой усмешкой кивнул на своих «воинов», — Стреляет в воздух. Иногда даже будто попадают. Но они уходят. Всегда уходят безнаказанно. А наутро мы находим… такое. — Он мотнул головой в сторону гильз. — Но говорить об этом вслух… плохо для репутации города. Предприниматели, торговцы, пугаются, караваны идут в обход.

— «Упорное сопротивление» дружины, — вдруг звонко и ядовито прозвучал голос Алекса.

Он уже встал, отряхивая ладони о брюки, и его глаза весело сверкали.

— Это когда стреляешь в темноту, чтобы громче было, да? А они, небось, даже не снижались. Как на учениях пострелять.

Иван, стоявший рядом, сжал кулаки. Его лицо горело негодованием — и стыдом за этих мнимых защитников. Валентин же тихо наблюдал за лицами дружинников, отмечая, как те отводят глаза.

Василий Степанович выдохнул струю плотного дыма из своей трубки, глядя на почерневший остов вышки.

— Значит, дело не в случайности, а в систематическом беспределе, — резюмировал он. — И пожар, чтобы замести следы последнего визита или ослепить вас перед следующим. Вы нам головную боль устроили, господин мэр. Мои мальчики не любят, когда над ними летают безнаказанно. Особенно те, кто прячется за ночь и поджоги.

Он посмотрел на своих пилотов. Взгляд Петера был ледяным и уже вычисляющим. Алекс похабно ухмылялся, мысленно уже представляя себе гонку за призраками. Иван горел желанием действия. Даже Валентин перестал смотреть на свой кактус — его тихий, внимательный взгляд был теперь прикован к небу на горизонте. Проблема из абстрактной и официальной вдруг стала очень личной и острой. Кто-то осмелился нарушать их временное небо. И это требовало ответа.

Споры с капитаном дружины и его ершистым заместителем, Токиваги, зашли в тупик. Мужчины в поношенной форме топтались на месте, мямля о «внезапности нападения» и «превосходстве противника в темноте».

— Внезапность? — Алекс скрестил руки на груди, язвительная усмешка не сходила с его лица. — У вас, простите, одна работа — смотреть в небо. Или вы там тоже «врасплох застали» звезды? А то я слышал, вас и девчонка с «Оуни» может врасплох застать. Как её… Чика, кажется? Или это после хука ногой от ее подруги вы так настороженно к небу относитесь?

Токиваги побагровел, сжал кулаки, но слова застряли у него в горле. Петер молча наблюдал, и его холодный, аналитический взгляд из-под стекол очков был красноречивее любой насмешки. Он уже мысленно отмел этих людей как боевую единицу. Их ценность свелась к нулю.

В этот момент над аэродромом проползла медленная, тяжелая тень. Все невольно подняли головы. Над Рохамой, перекрывая солнце, завис новый дирижабль. Изящный, ухоженный, с четкими линиями — «Оуни». На его фоне «Небесный Тихоход» казался грубоватым, но надежным рабочим волком.

Суета на земле замерла на мгновение, а затем возобновилась с новой силой. Спустился трап, и на песок Рохамы ступила эскадрилья Котобуки. Девушки, с целеустремленными, серьезными лицами. Их лидер, серьезная и сосредоточенная, уже направлялась к группе у руин диспетчерской, по взгляду мгновенно оценив обстановку.

Чика, шедшая впереди, одним взглядом окинула картину. Её губы тронула та же знакомая, чуть высокомерная усмешка, что была у Алекса утром.

— Ну что, Токиваги-сан, — громко, нарочито вежливо обратилась она к заместителю капитана дружины, который тут же засуетился, — Как успехи вашего «непреклонного сопротивления»?

Токиваги, мужчина средних лет с уставшим, но гордым лицом, покраснел. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе авторитет перед двумя эскадрильями.

— Ситуация была крайне напряжённой! Мы организовали круговую оборону и…

— И выпустили в воздух весь боезапас, пока те, кто летал, спокойно делали своё дело, — парировал Алекс, лениво прислонившись к уцелевшей стене. Он поймал взгляд Чики, и между ними пробежала искра взаимопонимания двух циников. — Видели мы вашу «оборону». Впечатляет, особенно ночью, когда ни черта не видно.

Пока Чика и Алекс дуэтом разбирали беспомощные оправдания Токиваги, остальные девушки знакомились с парнями. Рэона, спокойная и наблюдательная, с интересом изучала обгоревшие конструкции, но её внимание привлёк Петер. Он стоял чуть в стороне, снова протирая очки платком, его лицо было сосредоточенным и холодным.

— Вы… лидер их эскадрильи? — вежливо спросила Рэона, подойдя.

Петер взглянул на неё, быстро оценив. Кивнул, надевая очки.

—Пётр. «Небесные Тихоходы». Вы хорошо время выбрали для визита. Можете оценить местный колорит.

— Мы заметили дым ещё с воздуха, — ответила Рэона, следуя его взгляду к гильзам. — Это уже системно?

— Похоже на то, но местные предпочитают делать вид, что всё под контролем… Но некоторые

Тем временем Токиваги, под перекрестным огнём сарказма Алекса и холодной иронии Чики, окончательно терял почву под ногами.

— Эй, это же тот самый тип, который ногой получил от Кириэ! — шепнула Эмма Заре, заместителю Рэоны.

Алекс покачал головой:

— И вы называете себя дружинниками Рохамы? Без обид, но как-то не очень верится, учитывая тот факт, что так легко позволили каким-то негодяям себя втоптать в грязь.

— Да как вы вообще так смеете разговаривать со старшими! — взорвался тот.

— Конечно, особенно с тем кто лезет к раненой девчонке, — неожиданно жёстко вступила в разговор Чика, и её голос потерял насмешливый оттенок. — Или вы забыли, что произошло три дня назад?

Алекс фыркнул, будто только этого и ждал.

— А, да! Прекрасный момент! Господин Токиваги тогда так рьяно пытался «обеспечить порядок», что чуть не затеял драку с дамой на костылях. Пока её напарница, — он кивнул в сторону Кириэ, стоявшей рядом с Зарой, — Не напомнила ему о манерах лёгким… напоминанием в челюсть. Я тогда подумал: какой боевой дух! Вот только направлен он почему-то всегда не туда.

Токиваги побледнел. Этот инцидент, когда его порыв «урезонить» шумную гостью с «Оуни» закончился мгновенным и унизительным парированием со стороны её подруг, был его личным позором. И теперь об этом знали все.

— Я просто поддавался, потому ты была в бинтах. Если бы захотел, ни за что бы не проиграл. Это… это было недоразумение! — ответил он.

— Как и сегодняшний пожар? Как и все прошлые налёты? — Василий Степанович, молча наблюдавший до этого, сделал шаг вперёд. Его низкий, властный голос заставил всех замолчать. — Вижу, ситуация ясна всем. Ваши «недоразумения» начинают угрожать не только вашему городу, но и нашим кораблям. Пора заканчивать фарс.

Валентин отошел на окраину толпы. Его не интересовали взаимные обвинения и оправдания. Его беспокойство, тихое и настойчивое, как компасная стрелка, тянуло взгляд к горизонту, к слепящей лазури неба над пустыней. Он приложил ладонь козырьком к глазам, щурясь.

— Иван, — его голос был тихим, но в нем прозвучала стальная струна, заставившая молодого пилота мгновенно обернуться. — Смотри.

Иван вскинул голову, заслонился рукой. Сначала ничего, только марево и блики. Потом… крошечные, почти невидимые точки. Не птицы. Слишком правильный, слишком жесткий строй.

— Пять… — прошептал Иван, кровь отхлынула от его лица, уступив место сосредоточенной бледности.

Он больше не был вспыльчивым юнцом. В его глазах вспыхнул холодный, профессиональный расчет. — Четыре истребителя. Один… похож на пикировщик. Держат курс прямо на город.

Все люди обернулись на приближающиеся самолёты.

— Что за чёрт… — пробормотал Алекс, .

Незнакомцы сделали широкий, парадный круг над городом. И тогда сквозь привычный вой пустынного ветра и суету на земле донеслось нечто невообразимое. Не рёв моторов на полном газу, а… музыка. Торжественная, маршевая, с массивными оркестровыми пассажами и синтезаторными пассажами, она лилась из громкоговорителей, смонтированных на фюзеляже пикирующего бомбардировщика D4Y1.

— Граждане Рохамы! Дорогие друзья! Эскадрилья компании «Элит Индастриз» приветствует вас! Не бойтесь! Мы Воспользуемся вашей посадочной полосой — благодарим за сотрудничество!

Пять самолётов, не запрашивая разрешения, без единого выстрела, пошли на посадку. Их шасси коснулись полосы с шиком цирковых артистов. Бомбардировщик, красный, сияющий свежей краской с логотипом «EI», катился впереди, словно кортеж высокого начальства, за ним чётко, как по ниточке, шли четыре истребителя Ki-43.

— Это… рекламный ролик? — оглохшим голосом спросил Иван.

Петер пожал. Он снял очки, тщательно протёр стёкла, снова надел, как будто надеясь, что картина изменится, но нет. На их полосе выстраивались чужаки, сверкающие как новые монеты.

Алекс расхохотался, но в его смехе не было веселья — только ледяная ярость и презрение.

— Ну конечно! «Налётчики» недомерки нам не интересны. Теперь пришли хозяева. С оркестром. — он плюнул в пыль. — Ограбили подчистую, а теперь предлагают «защиту». Классика.

— Брось, — прервал его Петер. — С чего ты сразу решил, что это всё они?

Люк бомбардировщика откинулся. По трапу спустился человек в идеально комбинезоне пилота, с улыбкой, отточенной на тысячах переговоров. Он помахал рукой толпе, как популярный актёр.

Василий Степанович медленно вынул трубку изо рта. Его лицо было непроницаемо, но в глазах, устремленных на сияющий «Судзуй», бушевала буря.

Человек в комбинезоне спрыгнул с крыла бомбардировщика с непринуждённостью хозяина, вступающего в собственную гостиную. Его улыбка была безупречна, осанка — прямой, взгляд скользил по толпе, мгновенно оценивая и сортируя: «важно», «не важно», «потенциальная помеха». Он направился прямиком к мэру, который, оправившись от шока, уже начинал суетливо поправлять тужурку, на лице его боролись страх и зачарованная жадность.

— Господин мэр, — голос незнакомца был тёплым, бархатным, идеально дополняющим записанную музыку.

— Э-э… да! Я, я самый! Очень… очень приятно. Не ожидали.

Он слегка склонил голову, изображая почтение.

— Позвольте представиться: Торихей, скромный слуга и глава скромной компании «Элит Индастриз». Приношу глубочайшие извинения за столь эффектное появление, но в наше неспокойное время, знаете ли, даже добрую весть иногда приходится доставлять под… э-э-э… надёжным прикрытием.

Он протянул ему визитку, которую мэр изучил беглым взглядом. Торихей обвёл рукой строй своих сияющих «Хаябус», и мэр невольно кивнул, впечатлённый этой демонстрацией силы, преподнесённой как забота о безопасности.

— Мы внимательно изучили положение дел в вашем прекрасном, но, увы, столь уязвимом городе, — продолжил Торихэй, делая паузу для драматизма. — Ночные визиты непрошеных гостей, проблемы с безопасностью… Это печально. Наша компания видит свою миссию не только в коммерции, но и в стабилизации региона. Мы предлагаем партнёрство. Начать же я предлагаю с жеста доброй воли.

По его едва заметному кивку из кабины бомбардировщика вынесли аккуратный футляр. Торихэй открыл его, и даже с расстояния было видно, что внутри, под стеклом, лежала изысканная репродукция укиё-э — картина. Краски сияли неестественной яркостью в пустынном солнце.

— Мы узнали, что в вашем городе, господин мэр, находится поистине уникальный экземпляр — истребитель J2M «Райден». Легендарная машина, воплощение мощи и элегантности, настоящая жемчужина инженерной мысли. Мы были бы безмерно счастливы, если бы вы согласились на… культурный обмен. Мы предлагаем вам эту великолепную, высококачественную репродукцию укиё-э — вечное искусство, символ красоты и гармонии Юфанга — в обмен на ваш «Райден». Это позволит нам изучить его конструкцию, а вам — обогатить культурное достояние города.

Он говорил дальше, разглагольствуя о «производственных мощностях», «музее авиации компании» и «сохранении исторического наследия», но суть сделки повисла в воздухе кристально ясно.

Стоявшие в стороне пилоты «Тихоходов» обменялись красноречивыми взглядами. Алекс прислонился к колесу грузовика, скручивая самокрутку.

— Ну вот, началось, — тихо прошипел он, не скрывая презрения. — Весь этот пафос, музыка… Просто заговаривает зубы, пока руку в карман запускает.

Петер стоял неподвижно, скрестив руки. Его очки отражали блестящего Торихэя и жалкую фигуру мэра.

— Ну и заливает, зато красиво, — усмехнулся Василий Степанович. — Сразу видно, человек знает, как пыль в глаза пустить.

— Теперь всё ясно. Тактика стара как мир, — холодно констатировал Петер. — Сначала создают проблему. Ночные полёты, паника. Потом являются как «решение», предлагают «защиту» в обмен на суверенитет, только здесь они даже не стали ждать. Сразу перешли к главному призу. «Райден»? Единственная современная машина в радиусе ста километров, способная хоть как-то противостоять их «Хаябусам»? Интересно, как эта диковинка отыскалась в этом захолустье? И как они про нее узнали?

— Значит, пожар в диспетчерской… — начал Иван, и на его лице медленно проступало понимание.

— …был не для сокрытия следов, а для демонстрации беспомощности, — закончил за него Валентин своим тихим, ровным голосом.

Он не сводил глаз с пикировщика.

— Чтобы не было даже мысли им отказать. Они всё просчитали.

— И этот болван, — Алекс кивком указал на мэра, который рассматривал картину, — Действительно хочет обменять пушку на конфетную обёртку?

Они наблюдали, как разворачивался этот циничный спектакль. Торихэй, улыбаясь, заключал сделку, не оставляя места для возражений. Его «Хаябусы» стояли на полосе, безмолвные, но красноречивые свидетели реальной цены этой «дружбы». «Стальные ястребы» уже начинали стричь когти, и первой добычей должен был стать «Райден». Парни понимали, что стали свидетелями не переговоров, а изящного, подготовленного ограбления и вопрос был лишь в том, как долго они будут просто наблюдать.

Мэр, совершенно растерянный, переводит взгляд со свитка на Торихея, затем на Василия Степановича, словно ища спасения. Торихей продолжал улыбаться, излучая уверенность:

— Я понимаю, господин мэр, что наше предложение может показаться… необычным. Но подумайте о культурном обмене! Мы предлагаем вам не просто картину, а окно в мир древней эстетики, символ тысячелетней мудрости. А взамен получаем возможность изучить один из последних образцов уходящей эпохи, чтобы сохранить его наследие для будущих поколений. Разве это не благородная цель?

— Э-э… да, конечно… благородная… Но… «Райден»… он… он же…

Абсурдность предлагаемой «сделки» медленно, но верно начала доходить даже до самых туго соображающих членов дружины. Капитан хмурился, переглядываясь с Токиваги, пока Торихей с сладкой улыбкой расписывал «неоценимую культурную значимость» репродукции и «устаревшую военную бесполезность» «Райдена».

— Погодите-ка, — капитан дружины перебил его, нахмурив лоб. — Вы хотите… обменять картину. На самолёт. Наш единственный перехватчик?

— Не просто картину! — поправил Торихэй, не теряя тона. — Шедевр, имеющий ценность среди коллекционеров! И это безупречное воссоздание с официальным серийным номером и со всем остальным!

— То есть, — дошло уже Токиваги. — Это просто подделка?!

— Нет, — поспешил объяснить гость. — Ценность лежит именно в самой картине, в её подлинности. Однажды, со временем, она будет стоить целое состояние.

— Господин Торихей, или как там вас, хватит морочить нам голову! Вы пытаетесь втюхать мэру обычную, скорее всего, дешевую подделку, за настоящий боевой самолет! — заговорил капитан дружинников. — Это, простите, не культурный обмен, это откровенное мошенничество!

— Я бы попросил вас воздержаться от столь резких выражений, господин…

Токиваги, который минуту назад готов был гнуть спину перед сияющими самолётами, вдруг заерзал. Его взгляд метнулся к стоящим в стороне пилотам «Котобуки», а затем к своим товарищам. Простая солдатская логика, наконец, пробилась сквозь трескучую риторику.

— Токиваги, заместитель капитана дружины. И я согласен с его мнением. За «Райден»? За самолет, который нам еще, возможно, пригодится? Это просто смешно!

Пока шли эти препирательства, две эскадрильи невольно сблизились. Валентин, наблюдавший за происходящим с каменным лицом, почувствовал чей-то внимательный взгляд. Рядом с ним оказалась Эмма из «Котобуки». Девушка с аккуратной стрижкой и умными, оценивающими глазами смотрела не на Торихэя, а на его самолёты, на расстановку людей.

— Они слишком уверены, — неожиданно тихо, чтобы не слышали другие, сказала она, будто продолжая вслух свои мысли. — Как будто уже всё купили, но просчитались в одной детали.

— В какой? — так же тихо спросил Валентин, не поворачивая головы.

— В том, что у мэра может быть хоть капля инстинкта самосохранения, — также тихо ответила Эмма. — И в том, что здесь есть те, кто знает цену и картинам, и самолётам.

Недалеко от них Иван, всё ещё кипящий от наглости «Элит Индастриз», столкнулся с любопытным взглядом самой младшей из «Котобуки», Чики. Та смотрела на него с открытым интересом, а не с осуждением, как некоторые её более строгие товарищи.

— И чего вы все такие серьёзные? — спросила Чика, слегка склонив голову. — Он же просто говорит. Скучно.

— Он не «просто говорит», — огрызнулся Иван, но тут же спохватился, видя, что девушка не со зла. — Он… он как тот фокусник, что левой рукой показывает блестяшку, а правой кошелёк ворует. Только вместо кошелька — истребитель!

Чика задумалась на секунду, затем её лицо озарилось пониманием.

— О-о-о! Значит, он плохой фокусник! Надо, чтобы Зара его обыграла, она в карты хорошо блефует!

Иван только фыркнул, но напряжение в его плечах чуть спало.

Тем временем у руин диспетчерской наступила развязка. Мэр наконец заговорил. Его голос дрожал, но в нём прозвучало неожиданное для всех упрямство.

— Господин Торихей… ваше предложение, конечно, щедрое. Очень щедрое! Но… — он сделал паузу, собираясь с духом. — «Райден» — это достояние города. Символ. Его нельзя просто… обменять. Нужны советы, обсуждение с советом… Да, именно так!

На лице Торихэя на микросекунду дрогнула идеальная маска. Его глаза, до этого холодные, теперь казались еще более проницательными. Он понял, что его тонкий расчет на мягкотелость мэра провалился из-за вмешательства более прагматичных людей. В уголках глаз зазмеилась тонкая сеточка досады, тут же подавленная. Его улыбка стала чуть более напряжённой, чуть менее широкой, но не исчезла.

— Что ж, я вижу, господа, что наш внезапный визит застал вас врасплох. И, возможно, предложение, столь щедрое с нашей стороны, требует более глубокого осмысления. Я ценю вашу прямоту, господин капитан, господин Токиваги. И, конечно, понимаю, что решение о судьбе столь значимого самолёта, как «Райден», не может быть принято наспех.

Он сделал шаг назад, демонстративно давая пространство. Его подручный закрыл футляр.

— Правда?

— Я не стану настаивать. Мы — люди цивилизованные, и всегда готовы к диалогу. В конце концов, «Элит Индастриз» не привыкла к поспешным решениям. Мы вернёмся позже, когда вы будете готовы принять решение.

И, не дожидаясь возражений, с тем же театральным изяществом развернулся и направился к своим самолётам. Его пилоты, словно марионетки, синхронно двинулись за ним. Музыка с бомбардировщика снова играла под гул запускаемых двигателей «Хаябус».

— Какое облегчение, — выдохнул мэр. — Хорошо, что они оказались понимающими.

— Вы уверены? — усомнился капитан дружинников.

Пять силуэтов, поднявшись в воздух, не завершили разворот над пустыней. Двигатели «Хаябус» не умолкли, а набрали обороты. Пять самолётов, сделав над пустыней аккуратный разворот, легли на новый курс — прямо на аэродром.

— Эй, смотрите, — указал кто-то из дружинников. — Они возвращаются?

Самолёты легли на обратный курс, но не для прощания. Моторы взвыли на полной мощности, строй истребителей Ki-43 рассыпался, переходя в пикирование. Первой поняла Рэона.

— ЛОЖИСЬ! — крикнула она, но было уже поздно.

Следующую секунду заполнил сухой, разрывающий воздух треск крупнокалиберных пулемётов. Ведущий Ki-43 брызнул огненными строчками трассеров. Не по людям — по целям куда ценнее. Очередь прошила бок заправочной цистерны у края полосы. Металл взвыл, бензин фонтаном хлынул на песок. Вторая очередь превратила соседний грузовик с авиамаслами в решето. Третья… Четвертая… Грохот разрываемого металла, хлопки воспламеняющегося топлива и паника.

Петер бросился за укрытие колеса ближайшего автомобиля, стаскивая с собой зазевавшегося механика. Иван, с рефлекторным криком, рванул за рукав ближайшую к нему Чику, падая с ней в пыль за ящиками. Валентин оттолкнул Эмму к земле, накрыв её спиной от летящих осколков. Алекс, увидев, как строчка пуль бьёт в бетон, метнулся в сторону и сбил с ног Зару, которая в тот момент с интересом наблюдала за действиями Торихэя. Они грузно рухнули за штабель покрышек, и Алекс невольно оказался сверху, прикрывая её голову рукой.

— Эй, полегче, красавчик, — хрипнула та, не теряя присутствия духа, несмотря на град пуль над головой.

— Эй, могла бы «спасибо» сказать, — отозвался Алекс, приподнимаясь на локтях и глядя на горящие обломки.

Очереди прошили три заправочные цистерны, мирно стоявшие у дальней рулёжки. Оранжево-чёрные грибы взрывов рванули к небу с глухим «у-ух!», волной горячего воздуха и металлической дрожью под ногами. Густой, едкий чёрный дым заклубился над аэродромом.

Рёв моторов стих, самолёты снова легли на ровный курс. В наступившем оглушительном звоне из репродуктора вновь раздался бархатный, абсолютно спокойный голос Торихэя, будто он комментировал погоду:

— Получите! Мы просто проиллюстрировали пункт 4.7 нашего стандартного договора о сотрудничестве: «Отказ от взаимовыгодного партнёрства может привести к непреднамеренным… операционным издержкам для отказавшейся стороны». Думайте, господин мэр. У вас есть ровно трое суток. После чего мы вернёмся. Не с визитом вежливости, а со всем нашим парком. Сорок «Стальных ястребов» прочешут вашу славную Рохаму до основания. Лучше бы вам подумать, кучка неудачников — мы не примем отказа!

Самолёты, сделав последний прощальный вираж, на этот раз действительно скрылись в дымке. Наступила оглушительная тишина, которую первым нарушил Иван. Он вскочил на ноги, лицо его пылало яростью и беспомощностью.

— Крысы! Трусливые, наглые крысы! — он зашвырнул в сторону исчезающих точек свою лётную перчатку, бессмысленный, но полный отчаяния жест.

Рядом, вытирая потное лицо, стоял пожилой механик «Тихохода». Он смотрел не на небо.

— Вот сволочи… — пробормотал он с горькой, не солдатской, а бытовой обидой. — Зачем стряпню-то портить? Люди ж готовили…

— Чтоб тебя! Полевую кухню-то за что? — тут же поддержал его Иван, чей гнев мгновенно переключился на более понятное, материальное преступление.

Все обернулись. Его взгляд был прикован к развороченной, искорёженной груде металла, из-под обломков которой медленно расползалось по песку ароматное варево из тушёнки и картошки.

Рядом поднялась Кириэ, обтряхивая свою куртку и поправляя летную шапку.

— Совсем без тормозов…

Алекс приподнялся, отряхивая песок с куртки, и посмотрел вниз на Зару.

— Настоящий джентльмен, — хрипло усмехнулся Алекс, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Сначала цветы, потом пинок под дых.

Зара приняла помощь, поднялась, не отпуская его руку на секунду дольше необходимого. Её игривость испарилась, осталась лишь холодная сталь.

— Спасибо, — прошептала она, глядя на дым. — Сорок «Хаябус»… Даже если он блефует и у него двадцать… Нам и вам их не остановить.

Петер уже был на ногах, поправляя очки. Его лицо было бледным, но руки не дрожали. Он смотрел на горящие обломки, затем на перепуганных дружинников, на капитана «Котобуки» Рэону, которая с предельной концентрацией оценивала их состояние.

Василий Степанович подошёл к ним, его лицо было как из гранита.

— Теперь у нас общая проблема. И общая взлётная полоса. Пора знакомиться ближе и считать патроны. Или улетать, пока есть куда.

Он повернулся к бледному мэру, которому помогли встать.

— Кстати о «Райден», он у вас действительно есть?

***

Тяжёлые, заскрипевшие на ржавчине ворота ангара раздвинулись, пропуская внутрь скупой свет пустынного дня. Пыль висела в воздухе густым саваном, но не могла скрыть того, что стояло в центре бетонного кокона.

«Райден» (J2M Raiden). Он не просто стоял. Он царил в полумраке. Не угловатый и стремительный, как «Лавочкины», не лёгкий и изящный, как «Хаябусы». Он был массивным, сбитым, как кулак. Его широченный каплевидный фонарь, мощные крылья и грозный воздухозаборник под носом говорили об одной цели — догнать и уничтожить.

— Вот это зверь… — свистнул Алекс, первым нарушив почтительное молчание.

Кейт, девушка-энциклопедия из «Котобуки», автоматически окинула взглядом по линиям фюзеляжа.

— Сравнение некорректно по определению, — заговорила она ровным, лекторским тоном. — Наш Ki-43-I — паук. Лёгкий, манёвренный, идеальный для перехвата и стремительных атак. Но это… — она указала на «Райден». — Это медведь-гризли. Его стихия — вертикаль. Мощнейший мотор «Касеи», вооружение из четырех 20-мм пушек. Он создан не для танцев, а для того, чтобы догнать высотного разведчика или тяжёлый бомбардировщик и разорвать его за один заход.

Петер молча подошёл к самолёту, изучая машину. Его взгляд был холоден и профессиональен.

— Тяжёлый. Не наш метод, но в лобовой атаке или с пикирования… да. Он мог бы развалить строй тех «Хаябус» как карточный домик. Если бы им управлял пилот, а не памятник.

Именно тогда Чика, которая кружила вокруг хвостового оперения, ткнула пальцем в едва видную под слоем пыли табличку в кабине. Там, рядом с заводскими маркировками, была нацарапана старая, почти стёршаяся надпись: «М. Рохама».

— Смотрите-ка! — воскликнула она. — Мэр! Это же его самолёт!

Мужчина, услышав это, печально вздохнул:

— Всё верно, это мой персональный самолёт, на котором я летал до того, как заступил на пост мэра. Но это было очень давно.

Тишина в ангаре стала иной — насыщенной пониманием. Это был не просто городской актив. Это была личная реликвия, выцветшая мечта, ржавеющий скелет прошлого, в котором мэр когда-то был не болтливым политиком, а грозой неба.

Чика обернулась ко всем, и в её глазах горел не детский, а какой-то древний, неугасимый огонёк.

— И с ним они хотят выйти против пиратов? Мы должны помочь!

— Погоди, Чика, ты серьезно? — удивилась Кириэ.

— А что? Им же не справиться! — она махнула рукой в сторону Токиваги и его дружинников, которые робко жались у входа. — Пираты легко их раздавят!

Алекс, прислонившись к стойке шасси, иронично хмыкнул, но в его голосе не было насмешки над Чикой, только горькая констатация факта.

— Малышка права, хоть и сформулировала как лозунг. — он кивнул на дружинников. — Для Торихэя — это цель. Зачистка. Он не купит — он сломает дверь и заберёт, а потом сломает и город, просто чтобы показать, кто теперь хозяин в небе. Такова их «политика».

— Неужели вас совсем не задевает тот факт, что они безнаказанно вломятся сюда, заберут «Райден» и улетят, оставив их ни с чем?

— Да, это неприятно, но если они не могут отбиться, что плохого в том, чтобы отдать им этот истребитель? Тем более, что им никто не пользуется.

Мэр согласно кивнул:

— Согласен. Истребитель, конечно, ценный, но это это всего лишь один самолёт. Если мы устроим бой, кто знает, что произойдет с городом и его жителями.

Никто не ответил. Его слова звучали разумно на фоне последствий, которым могло привести решение драться за самолёт, тем самым рискуя жизнями людей.

— Я не согласна, — не унималась Чика.

Тут вмешалась Кириэ, скрестив руки на груди. Её обычно беззаботное лицо было сердитым.

— А что такого? Ты предлагаешь нам ввязаться в драку за этот… памятник? Против сорока истребителей? Это не абсурд, это самоубийство!

Валентин, стоявший в тени, тихо, но чётко добавил:

— Я согласен. Логики нет, а риск несоизмерим с целью. Один самолёт, даже такой, не стоит риска целого города.

Кейт согласно кивнула, подкрепляя их позицию холодным расчётом:

— Вероятность успешной обороны при таких вводных стремится к нулю. Даже если мы поднимем в воздух все имеющиеся машины, тактическое преимущество и численный перевес — на их стороне. Эмоции — плохой советчик в тактике.

Но против этого эмоционального, почти инстинктивного возражения встали двое. Иван, чьё лицо горело, шагнул вперёд, сжимая кулаки.

— Это не про «один самолёт»! — выкрикнул он. — Это про то, что они пришли и плюнули нам в лицо! Вы что, не видите?

Чика встала рядом с ним, её детское упрямство было столь же несгибаемым, как и его юношеский гнев.

— Он прав! Мэр, может, и тряпка, но этот самолёт… он как флаг! Если его спустить без боя, то всё кончено!

Ангар разделился надвое. С одной стороны — холодный прагматизм Кириэ, Валентина и Кейт, апеллирующий к выживанию и разуму. С другой — горячий, безрассудный идеализм Чики и Ивана, говорящий о чести, сопротивлении и символах. Между ними стояли остальные, и взгляд каждого — Петера, Алекса, Рэоны, Зары, Эммы — метался между этими двумя полюсами, выбирая не просто тактику, а сам принцип, по которому они будут жить эти три дня и, возможно, умирать в последний.

В пыльном воздухе висел неразрешённый вопрос: что важнее в этой игре, где ставкой стала жизнь? Трезвый расчёт или готовность сражаться за безнадёжное, но правое дело?

Напряжённый спор в пыльном ангаре был прерван резким, как удар хлыста, голосом Рэоны.

— Прекратите! — она шагнула вперёд, и её собранный, дилерский взгляд обвёл и свою эскадрилью, и «Тихоходов». — Мы, «Котобуки», не имеем права принимать такое решение самостоятельно. Наш контракт — защита «Нагуромо» и интересов мисс Джулии. Бросать вызов целой частной армии из-за чужого самолёта, без её санкции? Мы должны доложить ей и ждать указаний.

Петер медленно кивнул, солидаризуясь. Его холодный ум уже взвесил ту же дилемму. Он повернулся к своему капитану.

— Василий Степанович? Наш «Тихоход» прикован к земле ремонтом. Мы — его единственные зубы и когти. Если мы их сломаем в чужой драке…

Капитан дирижабля молчал, вынув трубку, но не закуривая. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь ржавую обшивку ангара, будто он видел там своего неповоротливого великана, беззащитного на земле под угрозой с воздуха. Риск был колоссальным. В этот момент из тени у ворот ангара раздался лёгкий, но абсолютно чёткий каблучок по бетону. Все обернулись.

К ним шла мисс Джулия. Она была безупречна, как всегда: строгий костюм, собранные светлые волосы, лицо — маска учтивой невозмутимости. В её руках был тонкий кожаный портфель.

— Кажется, я слышала, что здесь требуется посредничество, — произнесла она, останавливаясь рядом с бледным мэром.

Её голос был сладок, как мёд, и холоден, как сталь.

— Господин мэр. Компания «Оуни» готова выступить гарантом вашей… неприкосновенности. Мы можем обеспечить защиту Рохамы от нежелательного внимания «Элит Индастриз».

На лице мэра вспыхнула надежда.

— О, мисс Джулия! Я знал, что могу на вас расчи…

— За определённую плату, разумеется, — мягко, но неумолимо продолжила она, раскрывая портфель и протягивая ему лист бумаги с аккуратными колонками цифр. — Сумма включает мобилизационный резерв эскадрильи «Котобуки», страховые риски, амортизацию техники и, конечно, гонорар за оперативное вмешательство в конфликт сторонних сил.

Мэр взглянул на цифру. Кровь отхнула от его лица, сменившись землистой бледностью. Он попятился, будто от удара.

— Но… но это… Это же годовой бюджет всего города! Да мы разоримся!

— Альтернатива, как я понимаю, — полное разорение и, вероятно, исчезновение, — парировала Джулия, не меняя выражения лица. — Это рыночная цена безопасности. Выбирайте.

Тут не выдержал Токиваги. Его лицо исказилось обидой и яростью.

— Нам не нужны ваши наёмники! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — У нас есть своя оборона! Мы сами справимся! У нас есть истребители! Артиллерия!

Все взгляды обратились к капитану дружины. Тот молчал, глядя в пол. Под этим всеобщим давлением он поднял голову. В его глазах не было ни гнева, ни надежды — только горькая, усталая правда.

— Господин мэр, нам нужна их помощь.

— Ты серьезно?

— У нас есть одиннадцать истребителей «Накадзима» Ki-27 otsu, — глухо начал он. — Двигатели не запускались больше года. У нас так же есть зенитные орудия и пулемёты, но расчётные книжки утеряны, прицелы рассинхронизированы. Последние стрельбы и учебные вылеты были… — он замолчал, сглотнув. — Более пяти лет назад.

В ангаре воцарилась гробовая тишина, которую нарушил лишь низкий, мрачный смешок Алекса.

— Прекрасные перспективы, — процедил он, глядя на Токиваги, который теперь казался съёжившимся. — Одиннадцать устаревших учебных самолётов против сорока современных истребителей. И зенитки, которые, вероятно, попадут разве что по своим ангарам. Бой будет коротким. И очень односторонним.

Валентин, всё это время молча изучавший тени на полу, тихо добавил, глядя прямо на капитана дружины:

— Ваши пилоты… Сколько из них сажали самолёт в тумане или при боковом ветре больше пяти метров в секунду?

Капитан не ответил. Ответ был ясен всем. Эмма из «Котобуки», стоявшая рядом, тихо, но так, что слышали все, констатировала:

— Они даже не мишени. Они — фон для демонстрации мощи «Элит Индастриз». Их уничтожение займёт менее десяти минут.

Цифры мисс Джулии, ещё минуту назад казавшиеся грабежом, теперь обрели жуткую конкретность. Она предлагала не просто услуги. Она предлагала единственный шанс, выверенный до цента. А у города за душой не было ничего, кроме ржавого «Райдена», пыльных реликвий и горького осознания собственной беспомощности.

— Господин мэр, вы сами всё прекрасно понимаете, что у нас шансов никаких. Решение за вами.

Слова капитана дружины повисли в воздухе тяжелым, неподъемным грузом. Казалось, сама очевидность катастрофы должна была заставить мэра схватиться за соломинку, которую так цинично, но единственно реально протягивала мисс Джулия.

— Нет-нет, — замотал головой мэр. — Это… это слишком серьёзно. Такое решение я не могу принять единолично. Нужно созвать городской совет. Выслушать торговцев, купцов, чиновников и прочих лиц. У нас демократия!

Капитан дружины закрыл глаза на мгновение, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость — но не к мэру, а ко всему городу. Он понял. Мэр не был готов нести ответственность. Он хотел размазать её тонким слоем по всем собравшимся, чтобы в случае провала виноватых было много.

Пилоты эскадрилий переглянулись. В глазах Петера и Рэоны вспыхнуло одинаковое холодное раздражение. Василий Степанович тяжело вздохнул и потянулся к табаку. Все они понимали одно: «демократия» в исполнении перепуганных обывателей означала бесконечные, бесплодные споры.

— Ну, — протянул тихо Алекс, предвкушая зрелище. — Посмотрим, к чему всё приведёт.

***

Действие перенеслось на вечер. На главной площади Рохамы, под огромным потертым навесом от солнца, собрался тот самый «совет». За круглым столом, освещенным коптящими керосиновыми лампами, сидели «видные лица»: располневшие купцы, важные ремесленники с начищенными значками, седовласые старейшины с лицами, изрезанными морщинами беспокойства. Во главе — мэр, а рядом, словно тень, — капитан дружины. Мисс Джулия заняла место чуть в стороне, с бесстрастным видом наблюдая за процедурой, будто на аукционе за лесом.

И поднялся шум. Гомон, в котором тонули отдельные слова: «безрассудство!», «надо договариваться!», «честь города!», «мое имущество!», «где гарантии?». Один купец кричал, что отдаст «Райден», но компенсацию пусть платит отдел грузоперевозчиков. Старейшина вопил о «духовных скрепах» и «памяти предков», но тут же требовал вывезти из города архивные документы. Капитан дружины пытался что-то сказать о тактике обороны, но его голос тонул в общем хаосе. Это был не совет, а базарная площадь в момент ссоры.

На краю площади, в тени арочного прохода, стояли молодые пилоты. Иван, Алекс, Валентин, Эмма, Кириэ, Чика и Кейт. Они наблюдали за этим безумием, и на их лицах читалась вся гамма чувств — от ярости до глубочайшего презрения.

Чика, дергая за рукав, шипела, её глаза сверкали возмущением:

— Смотрите на них! Смотрите на эту… леди Джулию! Она сидит, как будто всё это не её касается! И эти дядьки кричат о деньгах, когда завтра сюда могут прилететь и всё разбомбить! Они что, не понимают?!

Иван стоял, уперев руки в боки, его юношеское лицо исказила горькая усмешка.

— Полный бедлам. Я всегда думал, что с возрастом люди умнеют, но, видимо, ошибался. Они не умнеют, они просто обрастают страхом и деньгами, которые боятся потерять больше, чем жизнь.

Кейт, не отрывая холодного, аналитического взгляда от сцены, ответила ровным, лекторским тоном:

— Твоё предположение ошибочно в своей основе, Иван. Интеллект и мудрость не имеют прямого отношения с возрастом. Возраст лишь увеличивает базу полученного опыта, но не гарантирует его правильного осмысления. Там, — она кивнула в сторону стола, — Мы видим классический пример групповой динамики под давлением экзистенциальной угрозы: эгоистичная активация лимбической системы мозга («спасти себя и свою собственность») полностью подавляет префронтальную кору, ответственную за долгосрочное планирование и коллективную логику. Проще говоря, ими движет животный ужас, прикрытый криками о «демократии».

Иван вытаращил на неё глаза, в которых мог увидеть каждый один вопрос:

«Ась?»

Алекс, прислонившись к колонне, с циничной усмешкой наблюдал, как один из купцов, красный от ярости, тычет пальцем в капитана дружины.

— На что-то надеялся? — бросил он в пространство. — Это всегда так. Когда приходят с пушками, начинают голосовать, а когда голоса подсчитают, оказывается, что пушки уже у виска.

Валентин молчал. Но его обычно рассеянный взгляд был теперь острым и тяжёлым. Он смотрел не на кричащих, а на молчаливых — на старика-ветерана в потрёпанном комбинезоне, сидевшего в самом конце стола и с горькой усталостью наблюдавшего за этим позором. На женщин, стоявших за оградой площади, с лицами, застывшими в немой тревоге. На детей, с любопытством высунувшиеся из окон домов, в надежде услышать хоть что-то.

Эмма, стоявшая рядом с Валентином, тихо сказала, будто продолжая его мысли:

— Они спорят о вещи, которой уже нет и о выборе, которого не осталось. Осталось лишь два варианта: как именно они проиграют. Быстро и с позором, отдав всё. Или медленно и с ещё большим позором, пытаясь спорить с теми, кто разговаривает только на языке пулемётов.

— Куда ни кинь — везде клинь, — мрачно заключила Кириэ.

Сумерки сгущались, превращая площадь в театральную сцену, освещённую дрожащим светом ламп. А на сцене этой, под мрачным, отрешенным взглядом пилотов, разыгрывался последний акт рохамской независимости — фарс, где главными героями были трусость, жадность и безнадёжная, беспомощная болтовня. И тиканье часов было слышно только тем, кто стоял в тени, сжимая кулаки.

Петер, до этого молча наблюдавший, сдвинул очки на переносицу и обернулся к своему капитану. В его взгляде не было юношеского пыла — только холодный анализ проблемы.

— Василий Степанович. «Небесный Тихоход» — наш дом и наша крепость. Сейчас он — беспомощная мишень с неисправным двигателем. Сколько нужно времени механикам? Неужели у нас нет варианта улететь до битвы, чтобы хотя уберечь дирижабль. Если начнется бой в городе, он тоже пострадает.

Капитан дирижабля тяжело вздохнул, выпустив струйку дыма. Он смотрел не на совет, а куда-то вглубь себя, оценивая не романтику подвига, а сухие цифры риска.

— Ремонт ведущего винта… минимум пять дней, если будут все детали, а их в этой песочнице нет, — его голос был глух и устал. — Если мы ввяжемся в драку и проиграем, «Тихохода» не станет. Его разберут на металл или сожгут. Если мы просто улетим, бросив город… — он посмотрел на собравшихся на площади жителей. — То в следующем порту нас могут встретить не как перевозчиков, а как трусов. Репутация и доверие в нашем деле — такая же валюта. И её мы тоже потеряем.

— А что бы вы выбрали?

Он взглянул на него:

— Я бы предпочел вообще избегать таких случаев, когда приходится выбирать меньшее из зол. Но решение остаётся за жителями этого несчастного города: будут ли они драться или нет. Наша судьба зависит как раз от них.

Шум на площади достиг апогея, превратившись в какофонию взаимных обвинений и парализующего страха. Видя, что переговоры зашли в тупик, а время безжалостно уходит, мэр встал, постучав кулаком по столу, чтобы перекричать гам.

— Тише! Тихо, все! — в его голосе слышалась истеричная нотка. — Мы топчемся на месте! Может, стоит принять предложение «Элит Индастриз»? Отдать «Райден»? Это всего лишь один самолёт! Мы сохраним город, жизни людей!

В наступившей на секунду тишине его слова повисли, жалкие и пораженческие. И их разрезал чёткий, холодный, как лезвие, голос. Говорила Эмма. Она сделала шаг вперёд из тени, и свет лампы упал на её собранное, строгое лицо.

— Это никогда не бывает «всего лишь один самолёт», господин мэр, — произнесла она, и каждый слышал её. — Это принцип. Вы совсем не понимаете, с кем имеете дело? Сегодня вы отдадите самолёт под предлогом сохранения жизней. Завтра они потребуют право на добычу в ваших каменоломнях. Потом — эксклюзив на торговлю. Потом — размещение своего гарнизона «для вашей же защиты». Вы не ведёте переговоры — вы капитулируете по частям. И в конце этого пути Рохамы, какой вы её знаете, не останется. Вас просто проглотят раньше, чем вы это осознаете!

Алекс, наблюдавший за этим, тяжело вздохнул и оттолкнулся от колонны. Его лицо выражало крайнее нежелание, но голос был твёрд.

— Ненавижу признавать, что девчонка в тысячу раз права… но она права. Иногда драка — это не про победу. Это про то, чтобы тебя не сочли за тряпку, которую можно бесконечно выжимать до суха. Если уж проигрывать, то хоть с честью, отбиваясь, а не ползая на брюхе, в надежде что тебя не раздавят.

Его слова, грубые и лишённые пафоса, ударили по мужчинам за столом сильнее любой патриотической речи. Кириэ, вспыльчивая и прямая, не выдержала.

— Да чего вы боитесь-то?! — крикнула она, обращаясь уже ко всей площади. — Мы можем дать им по зубам! Надо просто перестать ныть и начать готовиться! Вы не одни же!

Капитан дружины поднялся. Его лицо было суровым, но в глазах, впервые за этот вечер, появилась нерешительность, а твёрдость.

— Они правы, — сказал он, глядя на мэра, а затем обводя взглядом совет. — Мы отступали пять лет, и с каждым разом они наглели всё больше. Пожар в диспетчерской — последнее предупреждение. Если сейчас не дать отпор, то давать его будет уже некому и нечем. Я голосую за то, чтобы подготовить оборону и сражаться.

Валентин, стоявший всё так же молча, наконец тихо произнёс, больше для себя, но в тишине его слова услышали все:

— Перспектива незавидная. Шансы минимальны. Но альтернативы… её просто нет.

Мэр заёрзал, видя, как почва уходит у него из-под ног.

— Может, нам лучше сделать паузу, чтобы все обдумать?

— У вас кончилось время на «паузы», господин мэр, — жёстко парировала Эмма. — Ваша нерешительность — уже решение. Решение сдаться. Воля — это не когда есть гарантии. Воля — это когда гарантий нет, но вы всё равно делаете то, что должно. Неужели так должен вести себя тот, кто отвечает за свой город и его жителей, когда знает, что ему угрожают?

Мэр поднялся и возразил:

— Если бы все было так просто, я бы непременно был бы за битву, но речь идёт о жизни людей, не говоря уже о бюджете, который попросту не выдержит.

В этот момент в круг света вошла мисс Джулия. Её появление заставило всех замолчать.

— Красноречиво, — сказала она, и её голос, наконец, приобрёл оттенок делового интереса, а не холодного безразличия. — Если город действительно настроен сопротивляться, а не просто истерить, то… компания «Оуни» готова пересмотреть свои условия. Мы снизим стоимость контракта на двадцать процентов. Рассматривайте это как… инвестицию в потенциально перспективных партнёров, которые не разбегаются при первом шуме двигателей и грохоте выстрелов.

Это предложение, циничное и расчётливое, подействовало на совет как удар хлыста. Оно превращало абстрактный «бой за честь» во что-то осязаемое — в сделку со скидкой. И это сработало.

Один за другим, сначала нерешительно, потом всё увереннее, люди на площади — и не только за столом, но и в толпе — стали выкрикивать: «Сражаться!», «Надоело прятаться!», «Вспомните, какими мы были!». Это был не взрыв бесшабашной храбрости, а медленное, тяжёлое проявление коллективной воли, рождённой от безысходности и подстёгнутой гордостью. Народ проголосовал. Не бюллетенями, а криками. За битву. За риск. За призрачный шанс остаться собой.

— Хорошо, — решил мэр после минутного молчания. — Мы будем биться!

Спор был окончен.

Вечерняя прохлада пустыни наконец донеслась до летного поля. В огромном ангаре, где стояли их «Лавочкины» и рядышком — изящные «Хаябусы» «Котобуки», царила напряжённая рабочая суета. Иван с ожесточением протирал фонарь кабины своего Ла-5, будто стирая с него не только пыль, но и весь абсурд сегодняшнего дня.

— Не могу понять, — сквозь зубы процедил он, обращаясь к Валентину, который методично проверял стыки обшивки на своём Ла-5Ф. — Сначала этот идиот-мэр готов был менять «Райден» на картинку в красивой рамке. Это абсурд номер один. А теперь все эти дядьки на площади готовы за эту же машину подставить город под сорок стволов. Абсурд номер два. Где тут логика? Или её просто нет?

Валентин не сразу ответил. Он закончил проверять заклёпку, поставил клеймо мелом и наконец обернулся. Его взгляд был спокоен, но в глубине, как всегда, плескалась какая-то далёкая, непонятная другим мысль. Он смотрел не на Ивана, а через него — на соседний ряд, где Кириэ с громким смехом что-то доказывала механику, похлопывая по капоту своего Ki-43 I.

— Логика, — тихо начал Валентин, — штука прямая, как пуля, а люди… люди больше похожи на виражи. — он кивнул в сторону самолёта Кириэ. — Вот смотри. Её «Хаябуса», первая серия. Лёгкий, манёвренный, как стрекоза. Броня почти нулевая, вооружение слабее нашего. По прямой логике — уступает моему «Лавочкину» в лобовой и в пикировании. Абсурд — выходить на нём против тяжёлых истребителей.

Он сделал паузу, давая Ивану осмыслить.

— Но он создан не для лобовой. Он создан для танца. Для неожиданных сближений, для атаки сбоку, для того, чтобы быть там, где его не ждут. Его сила — в его слабости. Его логика — в отказе от нашей логики.

Иван перестал тереть стекло, прислушиваясь.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что «Райден» для мэра был картинкой — красивой, но ненужной реликвией. Абсурд. А для Торихэя «Райден» — угроза, которую нужно изъять. Логика силы. А для тех, кто сейчас на площади… — Валентин наконец посмотрел прямо на Ивана, и в его глазах мелькнула та самая, редко появляющаяся искра понимания. — «Райден» стал не самолётом. Он стал символом. Точкой, за которую нельзя отступить. Потому что если отступить за неё, отступать придётся вечно. И эта битва — не за кусок железа. Это битва за право жить по своим, а не по их правилам. Даже если эти правила, — он снова бросил взгляд на вертящуюся вокруг своего самолёта Кириэ, — Похожи на сумасшедший танец стрекозы против пули.

Иван молчал, переваривая слова. Его взгляд скользнул от мощного, угловатого силуэта своего «Ла» к изящным линиям «Хаябусы». И впервые он увидел в них не просто другой самолёт, а другую философию боя. Может, и жизни.

— Значит, абсурд против абсурда? — наконец спросил он, уже без прежней ярости, с искренним вопросом.

Валентин слегка пожал плечами, и на его губах дрогнуло подобие улыбки.

— А что такое норма в мире, где по пустыне летают дирижабли, а компании воюют оркестрами? Мы все тут немного часть большого абсурда, Ваня. Просто одни — абсурд сбивающий, а другие — абсурд защищающий. И завтра нам предстоит выяснить, чей абсурд окажется прочнее.

Он взял гаечный ключ и снова повернулся к своему самолёту. А Иван, больше не задавая вопросов, принялся за работу с новым, странным чувством. Сумерки сгущались, окрашивая ангар в синие тона. Валентин заканчивал проверку, когда услышал за спиной чьё-то насвистывание. Обернувшись, он увидел Кириэ, которая с профессиональным, но явно заинтересованным видом обходила его Ла-5Ф, закинув руки за спину.

— Ничего себе машина, — произнесла она, остановившись перед капотом. — Угловатый, солидный. В Юфанге таких точно не было. У нас всё больше на манёвренность да лёгкость заточено. А это… — она постучала костяшками пальцев по обшивке у пушки, — Это будто для того, чтобы проламывать стены.

— Он прибыл не из Юфанга, — тихо ответил Валентин, закрывая лючок. — Возможно, оттуда же, откуда и люди, что когда-то пришли из Юфанга. По крайней мере, так бабушка рассказывала.

Он не стал развивать тему, лишь мельком взглянул на девушку. История его семьи была длинной и грустной, не для вечерней болтовни в ангаре. Вместо этого он махнул рукой в сторону открытой кабины.

— Хочешь сравнить? Управление у «Хаябусы» и «Лавочкина», как небо и земля. Твоё — для рук пилота. Моё — для его воли.

Предложение было сделано скорее из профессионального интереса, чем из любезности, но Кириэ восприняла его с восторгом. Её глаза заблестели.

— Серьёзно? Да я в одну секунду!

Не раздумывая, она схватилась за край фонаря, ловко, почти как гимнастка, подтянулась и закинула ногу на борт кабины. В этот момент куртка, и без того не самая просторная, натянулась, на мгновение обрисовав энергичную, подтянутую фигуру. Иван, наблюдавший за этим из-под крыла своего самолёта, не удержался и хитрёно ухмыльнулся, ловя взгляд Валентина. Тот лишь слегка отвел глаза, сделав вид, что очень занят осмотром антенны.

Кириэ устроилась в кресле, её руки легли на ручку управления и рычаги.

— Ого… — прошептала она. — Кабина… теснее. Ближе к земле, что ли? Ощущение, будто не в самолёте сидишь, а в бронированном кулаке. — Она поводила ручкой. — И тяжелее… Намного тяжелее. У меня «Хаябуса» слушается лёгкого касания, будто читает мысли. А этому… ему нужно приказывать.

— Ему нужно доверять, — поправил Валентин, подойдя к самому борту. — Он не будет крутиться вокруг своей оси как волчок. Но когда он разгонится в пикировании или пойдёт на набор высоты… ни одна «Хаябуса» его не догонит. Он не танцует. Он бьёт. Один раз и точно.

Кириэ покрутила головой, оглядывая приборную панель, более аскетичную, чем в её самолёте.

— Философия другая. Полностью. Наш — это фехтовальная рапира. Ваш — это… здоровенная кузнечная кувалдра. Интересно, каково это — летать на кувалде?

— Приходится рассчитывать каждый манёвр на десять шагов вперёд, — сказал Валентин. — Потому что развернуться для второго удара времени не будет.

Он помог ей выбраться из кабины. Кириэ спрыгнула на бетон, слегка отряхнулась, глядя на Ла-5Ф с новым уважением. В этот момент с другого конца ангара их позвал голос Алекса:

—Эй, философы! Кончайте разглядывать железяки! Василий Степанович и мисс Джулия собирают всех у «Тихохода». Похоже, решили, как будем встречать «гостей». Идём, а то лучшие места у костра разберут.

Обменявшись взглядами — понимающим у Валентина, заинтересованным у Кириэ и всё ещё немного ехидным у Ивана — они направились к выходу из ангара. На фоне тёмного неба уже виднелся освещённый прожекторами силуэт «Небесного Тихохода», а у его борта собирались тёмные фигуры остальных пилотов. Ночь обещала быть долгой, а разговор — решительным.

***

Кабинет в административном здании аэродрома был тесным и душным. На столе, заваленном бумагами и потрёпанными папками, была разложена большая карта Рохамы и её окрестностей. На ней уже красовались жирные стрелы предполагаемого удара со стороны пустыни и неровные круги обороны. Воздух был густ от табачного дыма Василия Степановича и напряжённого молчания мисс Джулии, наблюдающей из угла.

За столом стояли трое: Петер, Рэона и капитан дружины. Их лица, освещённые тусклой лампой, были усталыми и сосредоточенными.

— Основная угроза — это не численность, а организация, — ровным, холодным голосом начал Петер, тыча карандашом в предполагаемое направление атаки. — Они будут идти плотным строем, чтобы запугать и подавить. Наша задача — разбить этот строй сразу, на дальней дистанции. Моя четвёрка и шестерка «Котобуки» берем высоту и атакуем сверху, на проходе. Это заставит их рассыпаться.

— И нарваться на огонь второй волны, которая наверняка будет следовать сзади, — парировала Рэона, не отрывая взгляда от карты. — Мы не знаем, как они построятся. Если их ведущий грамотный, он прикроет основную группу истребителями прикрытия. Наш удар захлебнётся, и мы окажемся в невыгодной позиции. Мои девочки на «Хаябусах» не держат удар так, как твои «Лавочкины». Мы — для стремительных атак и отходов. Нужно заманить их под зенитки.

— Зенитки! — с горькой усмешкой встрял капитан дружины. — За пять лет без учений… Они с большей вероятностью попадут в крышу ратуши, чем в скоростной «Хаябуса». Я бы не стал строить на них планы.

— А на что строить? На ваши одиннадцать «Накадзим»? — Петер снял очки, чтобы протереть стёкла, и его голые глаза на мгновение выглядели усталыми. — Ki-27 против Ki-43 III? Это даже не бой. Это расстрел. Их задача — отвлекать. Поднять в воздух, создать видимость численности, связать часть их истребителей.

— Моих людей на убой? — капитан дружины побледнел.

— На задание! — резко оборвал его Петер, снова надевая очки. Его взгляд снова стал острым и безжалостным. — Мы все идём на задание с риском.

— Мои люди знают местность! — вспылил капитан, ударив ладонью по столу. — Они могут завязать бой на виражах, измотать их! Пока они будут заняты…

— Пока они будут заняты, ваши «Накадзимы» превратятся в факелы, — не повышая тона, перебил Петер.

Его пальцы были сложены домиком, а стёкла очков отражали огонёк лампы, скрывая взгляд.

— Ki-27 — учебно-боевой самолёт предыдущей эпохи. Против современного истребителя у него шансов ноль. Вы предлагаете потратить впустую одиннадцать самолётов и, что важнее, одиннадцать пилотов. Расточительно.

— А что предлагаете вы? Сидеть сложа руки? — проворчал капитан.

— Я предлагаю использовать силу каждого по назначению, — Петер скользнул пальцем по карте, от города в сторону пустыни. — Ваши Ki-27 — не истребители. Это приманка. Быстрая, шумная, раздражающая. Они поднимаются первыми и делают вид, что пытаются перехватить. Цель — не сбить, а создать видимость сопротивления, заставить противника снизиться и втянуться в погоню на малой высоте, к городу.

Рэона кивнула, её ум уже начал просчитывать варианты.

— Заходят на вираж… противник теряет высоту и скорость, следуя за ними… А мы, «Котобуки», в это время набираем высоту с запада, используя солнце как прикрытие. Шесть «Хаябус» против расстроенного строя… Мы можем атаковать сверху, отсечь ведомых, внести панику.

— Слишком рискованно, — капитан снова покачал головой. — Если они не клюнут на приманку и сразу пойдут на дирижабли?

— Тогда приманка становится щитом, — твёрдо сказал Петер. — Ваша задача — не дать им прорваться к «Тихоходу» любой ценой. Зенитки города будут прикрывать подходы, но их точность… — он не договорил, но все поняли.

— А ваши самолеты? — спросила Рэона, глядя на Петера. — Где будете вы?

— Мы — молот, — ответил Петер. Его голос прозвучал тише, но весомее. — Ла-5, Ла-5Ф, Ла-5ФН и мой Ла-7. Мы не полезем в первую свалку, а когда бой уже завяжется. Мы наберём максимальную высоту и будем ждать.

— Ждать чего? — не понял капитан.

— Их второй волны, — пояснила Рэона, и в её глазах мелькнуло уважение к расчёту. — Или их лидера. «Ла» — самые быстрые и самые мощные машины у нас. Их удар должен быть коротким и сокрушительным. По команде Петера они пикируют на самую плотную группу противника или на тот самый «Судзуй», если он появится. Одна атака на предельной скорости. Разрушить строй, сбить ведущего, посеять хаос. После захода они не ввязываются в бой на виражах, а уходят на новый круг или прикрывают отход.

Долгая пауза повисла в кабинете. Капитан дружины мрачно смотрел на карту, представляя, как его люди берут на себя роль подсадных уток. Рэона мысленно проигрывала манёвры своих «Зеро». Петер оставался непроницаем.

— Это… — капитан сглотнул. — Это значит, что многие из моих ребят не вернутся.

— Это значит, что у города появится шанс, — безжалостно парировал Петер. — Если мы все бросимся в лобовую, нас перетопчут за полчаса. Тактика — это не о справедливости. Это об эффективности. Согласны?

Ещё одно тяжёлое молчание. Наконец, капитан кивнул, сгорбившись.

— Согласен. Первыми в бой вступаем мы. Завязываем и отвлекаем.

— Затем атакуем мы, «Котобуки», — подтвердила Рэона. — Бьём по расстроенным рядам.

— Последними идём мы, «Тихоходы», — заключил Петер. — Добиваем.

План, жестокий и без сантиментов, был принят. Он не гарантировал победы. Он лишь давал призрачный шанс уцелеть. Василий Степанович тяжело вздохнул, выпустив клуб дыма. Мисс Джулия, не проронив ни слова, сделала пометку в своём блокноте. За дверью кабинета, в темноте коридора, Валентин и Иван, принесшие свежий чай, застыли, услышав последние слова. Они переглянулись. Впервые за весь день они поняли всю бездну, на краю которой оказались. Их роли будут расписаны, как в чужой пьесе: приманка, клинок и молот и от каждого удара этого молота будет зависеть, устоит ли хрупкий мир Рохамы или рухнет в пыль.

— А «Райден»? — внезапно вспомнил капитан дружинников. — Что с «Райденом»? Его нужно поднять! Это наша единственная серьёзная машина!

Петер и Рэона на мгновение замолчали, обменявшись быстрым, понимающим взглядом. Этот взгляд говорил больше слов: они оба уже пришли к одному выводу, но боялись его озвучить.

— «Райден»… — начала Рэона, тщательно подбирая слова, — это не часть плана на начальную фазу боя. Это… стратегический резерв. Или ложная цель. Его нужно тщательно замаскировать или…

— Тоже можно использовать, — выдал Петер. — Интересно, хватит ли у них смелости против него.

— Но только мэр знает, как летать на нем, — ответил капитан. — И то не факт, что он помнит. В конце концов, это было очень давно.

— А я не говорил, что мы его поднимем в воздух, — очки парня блеснули. — Хотя, идея была бы неплохая.

— Тогда что предлагаете?

Рэона и Петер снова обменялись взглядами. И приняли решение.