От судьбы не уйти.

ПРОЛОГ.

1400 год. Чосон.

Уверенно и неподвижно сидя на своем троне, словно в мирной медитации, пятый сын основателя Чосона и будущий третий ван корейского государства, Ли Бан Вон, слушает почти мелодичный звук десятков стрел, выпущенных одновременно. По его правой щеке проложила влажную дорожку одиноко скатившаяся слеза, в глазах одновременно боль и непоколебимая уверенность в своей правоте. В огромной пустой зале дворца его голос звучит глухо и одиноко: «Я молодец, я все делаю правильно…». Как будто этими словами он пытается убедить себя в отсутствии выбора. Но дал ли ему этот выбор Со Хви, уходящий на смерь из этого зала ровно 5 минут назад?

«Если ты собираешься сказать, что у тебя нет выбора, оставь это, — вечно упрямый голос Хви проникает под кожу Бан Вона и вибрирует на его ребрах, — я слышал это очень много раз. Если моя жизнь должна быть принесена в жертву — я готов. Но пощади их. Мои друзья. Моя семья. Народ моего отца. Ты многим обязана мне и Со Гому».

Если бы кто-нибудь другой сказал Бан Вону, что он им что-то должен, он содрогнулся бы от гнева и уничтожил их без раздумий и малейших следов сожаления. Но это был Хви… и Бан Вон так хотел обладать этим самонадеянным сердцем, как только увидел, как оно бьется в его непокорной, прекрасной груди.

«А Нам Сон Хо? — тихо спрашивает Бан Вон, — почему ты не просишь о его пощаде?»

Глаза Хви лучатся сожалением и теплой печалью: «Он никогда бы не оставил меня».

Наступает пауза, и затем вторая волна стрел. В наступившей звенящей тишине Бан Вон ждёт еще несколько мгновений, не решаясь выйти во двор. Постепенно возвращаются привычные звуки дворца — тихий звон духовых инструментов, глухие голоса слуг и его личной гвардии во дворе, пение птиц, перезвон далекого монастырского колокола.

Наконец принц тяжело встает и выходит на улицу.

В центре двора, в окружении вооруженных копьями и мечами солдат, стоит Нам Сон Хо. В его руке меч, который он направляет на Тха Рёна, главного телохранителя и самого доверенного лица принца Чонгана. Но тот стоит не двигаясь, даже не пытаясь нападать, как и солдаты. Они чего-то ждут. На нижней ступени лестницы, ведущей из тронного зала во двор, застыл Хви. В его глазах недоумение и растерянность, он был готов увидеть окровавленное, возможно уже мертвое тело друга, он шёл умирать… Минуту назад вокруг него просвистели дюжины стрел и с грохотом вонзились в массивные дубовые ворота. Ни одна из них не задела ни его ни Сон Хо. Хви поворачивает голову и видит вышедшего во двор Ли Бан Вона. И в этот момент последние силы, которые он берег до момента, когда сможет достойно принять смерть, покидают его. Он кашляет, выплевывая сгустки крови, хватается рукой за грудь и со стоном, теряя сознание, падает на камни, которыми вымощен двор.

Гул замолкает, когда личная гвардия замечает принца. Они отступают назад, давая ему дорогу, и вытягиваются по стойке смирно, опустив глаза вниз. Несколько долгих мгновений Ли Бан Вон не мигая смотрит на лежащее у его ног тело Со Хви, не позволяя себе почувствовать сожаление, которого заслуживает это зрелище, ведь он все сделал правильно… Потом привычным жестом, со звонким щелчком, который эхом раздается по двору, раскрывает свой веер. Его белоснежное крыло скроет от посторонних глаз мимолётную тень горечи и тоски. У него есть оправдание — всё это ради Его Страны!

Сон Хо бросается к Хви и падает перед ним на колени, его рука непроизвольно тянется, пытаясь стереть дорожки крови, стекающие по лицу друга, но Хви снова кашляет и новые сгустки крови выталкиваются из его рта.

«Он не принял своё лекарство! Почему?» — глухим голосом произносит Бан Вон, стоя над телом Хви.

Сон Хо поднимает на принца Чонгана глаза, полные дикой, нескрываемой ненависти, его трясет от гнева. «А зачем ему было это делать. Мы шли сюда умирать…»

«Он так не верил в мою лояльность?» — продолжает Бан Вон, не обращая внимания на состояние Сон Хо.

«В ВАШУ лояльность?» — к ненависти в голосе Сон Хо добавляется насмешливая издевка. «Абсолютно нет! Прошу, перестаньте насиловать мой слух подобными речами, иначе я умру от смеха».

«Ты прав», — голос Бан Вона серьезен и абсолютно невозмутим. «У меня нет лояльности ни к кому. Это чувство мне неведомо и даже больше, я считаю его лишним и не жизнеспособным. Но зато я верю в человеческий эгоизм. Именно из-за моего эгоизма Хви ещё жив, как, впрочем, и ты». Бан Вон внимательно смотрит на Сон Хо как бы о чем-то размышляя. Больше всего на свете он хотел бы видеть сейчас этого человека мертвым, лежащим в луже собственной крови, с телом, жестоко исковерканным всевозможными кошмарными ранами. В своих мечтах он лично, с чувством огромного удовлетворения, множество раз протыкает его копьем, мечом и всаживает в его тело с десяток стрел. НО, он не может этого позволить в реальной жизни, не убив одновременно и Хви. Между этими людьми существует какая-то магическая связь, как будто, полотна их судеб сплетаются из одной и той же нити.

Сон Хо сидит на камнях, положив голову друга себе на колени. Хви надрывно и очень часто дышит, а его тело время от времени сотрясает мелкая дрожь. «Вам лучше убить нас здесь и сейчас. Вы знаете, что Хви никогда не простит вам смерть своего отца. Он и раньше никогда не был вашим человеком, но он хотя бы уважал вас, а сейчас вы получите от него только ненависть и презрение».

«Ну что же, я готов пойти на этот риск, время все расставит на свои места. Сейчас я проявляю великое милосердие, оставляя вас в живых. Вы отправитесь в изгнание. Для всех ваших родных и друзей вы умерли сегодня в этом дворе».

«Ли Бан Вон у тебя НЕ БУДЕТ этого времени. О каком милосердии ты говоришь? Ты знаешь, как он болен. Он не проживет долго. Всё чего ты добьешься — лишь его постепенного, но неизбежного угасания в муках, вдали от близких ему людей. Если в твоем сердце остались хоть какие-то добрые чувства к нему, просто убей нас сейчас».

«Меня будет согревать мысль, что именно ТЫ будешь рядом с ним, ежедневно наблюдать это мучительное угасание. Он будет медленно умирать на твоих руках, это то, чего ты заслуживаешь ублюдок», — последние слова Бан Вон выплевывает со злостью, еле сдерживаясь, чтобы не выхватить меч и не проткнуть сердце сидящего перед ним мужчины. Потом он поворачивается к Тха Рёну и, указывая веером на тело Хви, приказывает: «Подними его и отнеси в мои личные покои».

«Да тэгун», — и Тха Рён послушно направляется к Хви. Сон Хо вскакивает, хватая рукой свой меч, что все это время лежал рядом на холодных камнях, и выставляет его острие в сторону телохранителя. «Даже не думай к нему прикасаться». Но Тха Рён продолжает неуклонно надвигаться, как верный раб, готовый насадить себя на острие меча, но выполнить приказ хозяина. Если бы Бан Ван не махнул веером, останавливая его, скорее всего так бы и случилось.

Сон Хо наклоняется, бережно поднимая обмякшее тело Хви на руки, и вопросительно смотрит на Бан Вона.

Тело Хви помещают в рабочий кабинет личных покоев Бан Вона, расположенный за тонкой перегородкой его спальни, который превращается на время в секретный лазарет. Принц требует срочно вызвать к нему лучших лекарей. Сон Хо находится в той же комнате, рядом с Хви, но его руки и ноги скованы цепями. Несмотря на это, Бан Вон в тот вечер слишком хорошо осознает насколько ненадежны стены кабинета из тонкого дерева и рисовой бумаги, отделяющие его спальню, от самого смертоносного убийцы своего поколения. Тот, кто всегда ненавидел его с глубочайшей злобой, и кого он с упоением презирал и мучил в ответ. Напоминание себе о том, что Сон Хо скован цепями, не помогает. В ту ночь он не спит.

Лучшие лекари королевства вливают в Со Хви всевозможные лечебные отвары, втыкают в его грудь, руки и лоб акупунктурные иглы, ставят дымящиеся свечки на активные точки, и, наконец, на следующий день, под вечер, он приходит в себя, как раз, когда принц просматривает неправильно зарегистрированные налоговые документы. Бан вон с радостью откладывает их в сторону и направляется в кабинет …

Хви медленно поворачивает голову, когда Бан Вон заходит в комнату, его взгляд пустой и равнодушный. Он лежит на спине на деревянной кровати, с руками, связанными перед собой и привязанными к веревке, которая обвивает его талию. Он выглядит невыносимо молодым и беззащитным. Щёки Хви болезненно впали. Его худое тело вялое и усталое, рот сжат от боли, а в тёмно-карих глазах нет прежнего огня. Никакой ненависти или страха, только полное равнодушие, и это почему-то ранит Бан Вона больше, чем если бы его глаза были полны отвращения. Но даже после всего случившегося внутренний огонь Хви горит настолько мощно и чисто, что очередной раз принц испытывает смущающее ощущение присутствия героя из легенды. Что душа Хви просто слишком свята, чтобы он даже мог помыслить её уничтожить, особенно своими собственными, давно запятнанными руками.

Нам Сон Хо, с другой стороны, смотрит с каменным выражением лица, в его узких, как лезвие, глазах пылает обещание жестокой мести. Что могло привлекать такого доброго, солнечного человека, как Хви, к такому злобному выродку как Сон Хо? Могла ли простая близость в детстве привести к такой сильной связи? На мгновение в душе принца вспыхивает знакомое чувство горькой ревности. В его собственном детстве не было дорогих друзей. Даже его братья были угрозой. Хотя, если подумать, не то чтобы Сон Хо никогда не был угрозой для Хви. В какой-то момент, возможно, даже большей, чем родные братья для Бан Вона.

«Теперь ты мёртв», — Бан Вон произносит слова прямо и внушительно, чётко проговаривая каждую букву. Он ясно понимает, что не может держать такой свободный дух, как Хви, в этих цепях. Это будет для него хуже смерти. «Все за пределами этого дома уверены в вашей гибели, так это и останется. Поскольку ты наконец очнулся, то уйдёшь навсегда как можно скорее. Для меня слишком опасно твоё долгое нахождение в стенах моего дворца. Можешь уйти вглубь гор, или пересечь границу Мин, мне все равно. Но если я когда-нибудь снова услышу хотя бы малейший намёк на твоё существование, я убью всех, кто был тебе когда-либо дорог. У меня не будет выбора, так как само твое существование — это призыв к сплочению против меня. Ты понимаешь?»

Хви с трудом поворачивает голову в сторону Сон Хо, и Бан Вон тут же понимает его, не озвученный вслух, вопрос. «Я не убью Сон Хо. Он будет жить и отправится с тобой в изгнание».

Хви молча кивает. Бан Вону кажется, что в глазах Хви мелькает чувство облегчения, хоть что-то отличное от безразличия, и нечто тёплое мгновенно разливается в его груди. Возможно не всё потеряно …

В ту ночь Бан Вон наконец засыпает, успокоенный присутствием Хви в комнате за тонкой стеной, как будто вернулись те времена, когда Хви проводил в этой комнате так много времени, будучи его советником и личным телохранителем. Принц не может не удивляться тому, как легко Хви принял его предательство, даже подозревая, что он привычен к предательству, ведь Сон Хо его друг … Это не прощение, ни в коем случае не прощение, и когда-нибудь ему все равно придется заплатить за свои преступления, в этой жизни или в следующей, но сейчас он может жить с принятием.

Вероятно, было бы лучше, если бы Хви бушевал сейчас. Но, по-видимому, он окончательно отказался от попыток добиться своей личной правды и справедливости. В каком-то смысле он стал еще более сломленным, чем Сон Хо, который все еще считает, что заслуживал лучшей судьбы, чем получил. По крайней мере, Сон Хо теперь тратит свой гнев не только за себя, но и за Хви. Хви, возможно, и не хочет защищать себя от предательства, но Сон Хо сделает это за него. И уже за одно это Бан Вон не может заставить себя сожалеть о том, что оставил Сон Хо в живых, несмотря на весь дискомфорт, который будет приносить его существование в будущем. В обмен Хви наверняка подарит Сон Хо надежду когда-нибудь отыскать счастье и любовь в этом мире, вместо того, чтобы погрязнуть в страданиях и самобичевании. Но с этим Бан Вону тоже придется смириться.

На следующий день Хви и Сон Хо, наконец покидают дворец Бан Вона, уйдя в ночь, как и в детстве, опираясь только друг на друга. Не буквально конечно. Бан Вон приказывает тайно вывезти их из столицы вместе с обозом ткани, направлявшимся в Мин. Три дня спустя их освобождают от цепей на краю пустыни, прилегающей к горам, оставляя припасы на несколько недель и крытую повозку, запряженную одной лошадью, так как Хви слишком слаб, чтобы он мог передвигаться пешком самостоятельно. Сопровождающий сообщает принцу, что повозка пленников свернула с дороги и направились в сторону гор, как и приказал Бан Вон.

И там, вдали от любых торговых путей или крупных городов, Хви и Сон Хо строят свой новый дом на вершине небольшой горы, откуда открывается живописный вид на всю страну. В ясные ночи они могут видеть далекие огни дворца. Это тихая, одинокая жизнь, но впервые с детства они ощущают полный покой.

Тем временем, восстание северян, к которому так основательно готовился принц Чонган, так и не началось. Все его усилия побудить их к действию в то время, когда у него были войска, готовые оказать максимально достойное сопротивление, оказались напрасными. Он был в ярости. Неужели жизнь Хви так мало для них значила? Они же поклялись ему в верности. Так где их немедленная и страшная месть?

Хан Хи Дже, срочно вызванная во дворец, читает гнев на лице будущего короля Чосона. Хозяйка Ихвару смело смотрит в его глаза и горький смех искажает её прекрасные черты. «Мы были достаточно лояльны, чтобы сдержать обещания Со Хви, — гордо произносит Хи Дже, отвечая на вопрос Бан Вона, — даже когда эти обещания были даны тому, кто их не заслуживал». В ее глазах вспыхивает злобная ненависть, но она изо всех сил сдерживает себя. Будущий король обещает дать ей всё, за что она боролась. Мир. Законы, которые применяются для всех, независимо от ранга. Процветание. Он все еще её союзник, а не угроза. В завершении встречи Хан Хи Дже озвучивает принцу имена торговцев, продающих похищенных чосонских женщин в Мин. Бан Вон обещает позаботиться об этом. Хозяйка дома Ихвару с достоинством покидает зал, и король понимает, что эта женщина никогда больше не переступит порог дворца по своей воле.

Время идет. Бан Вон консолидирует власть. Женится на королеве Вонгён из клана Ехын Мин и заводит дюжину наложниц, а затем убивает семью королевы, когда они пытаются получить влияние на его сыновей. Ведет войну против чжурчжэней на севере. Переписывает налоговый кодекс на имущество. Создаёт систему для сдерживания коррумпированных чиновников. Когда его любимому сыну Ли До исполняется двадцать один год, он отрекается от трона в его пользу, а затем служит своему сыну советником.

Продолжение следует …

Глава 1. Хижина на горе.

Прошли годы…

Король Тхэджо́н, отправив двух старших сыновей в изгнание, принимает самое спорное и трудное решение в своей жизни — отречение от власти в пользу своего любимого сына Ли До, третьего сына старшей жены.

С большой помпой он простился со двором, заверив всех, что отправляется к мирной и уединенной жизни в отдаленном монастыре, дабы познать свою душу с помощью самоотречения и отказа от комфорта и прочих мирских благ этой жизни, избавиться от страданий и зависимости, отринув от себя всякие грешные желания и страсти.

И только своему любимому сыну он рассказал правду: «Чтобы попасть на трон, я совершил много преступлений против невинных людей, которые не заслужили ничего из того, что я им навязал, — говорил он сыну, — и находясь здесь, я всеми силами старался оправдать своими действиями прегрешения прошлого. Теперь наш народ в относительной безопасности. И у меня не осталось оправдания тому, что я больше ничего не могу предложить своим жертвам во искупление своей вины».

Принц Ли До отлично знал своего отца и силу его убеждения, поэтому не стал утруждать себя спорами. Он просто покорно склонил голову и пообещал королю, что с честью выполнит свой долг перед народом Чосона, что его будет не хватать, и его всегда будут вспоминать здесь с честью. Ли До понимал, что скорее всего больше никогда не увидит своего отца.

***

Месяц спустя мужчина в скромной одежде путешественника, в котором никто и никогда бы не узнал бывшего правителя Чосо́на, неспешно подходил к ухоженной, надежной с виду хижине — чогачип, уютно расположившейся на склоне горы, покрытом многовековыми соснами. Отсюда открывался захватывающий вид на равнину и небольшой городок, раскинувшийся прямо у самого подножья. Дом был небольшой, одна комната да крыльцо, обложенный кирпичом из спрессованной земли и травы, и крышей, покрытой соломой. Окна оклеены рисовой бумагой. Небольшой дворик, по которому вольготно расхаживал красавец петух, и суетились с десяток длинношеих кур с выводком цыплят. В дальнем углу двора, вплотную к лесу, находился аккуратно огороженный загон, где паслись две упитанные козы с новорожденными козлятами. Место выглядело очень уютным и умиротворяющим.

На крытом крыльце стоял струнный инструмент, вероятно, геомунго, защищенный от непогоды толстой промасленной тканью.

Это и был дом Со Хви и Нам Сон Хо.

Конечно, Бан Вон всё это время не упускал их из виду. Он волновался, когда чжурчжэни восстали против него, но двое друзей никогда не покидали свой дом. По сей день бывший король так и не понял, был ли Нам Сон Хо предан чжурчжэньскому народу, ведь в конце концов, это были другие племена, не те, что много лет назад служили ему. Или, проживая затворникам в этом уединенном месте, он просто не слышал о войне, пока она не закончилась. Или, возможно, он всё-таки решил поставить Хви на первое место, на этот раз…

Ради смешной забавы Бан Вон представил, как ждёт их появления внутри хижины. Вот они, ничего не подозревающие, возвращаются домой в сумерках после долгого рабочего дня, смеются, а затем, когда проходят через дверь, он откашливается. Они бы в шоке обернулись, только чтобы найти своего старого друга и врага, императора всего, потягивающим чай с изогнутой бровью, за их шатким столиком. Бан Вон отлично знал, как выглядеть внушительно и высокомерно осуждать неловкость других. Это почти всегда весело. Но некоторые из острых углов его характера стерлись с возрастом, и такая игра сейчас казалась дерзкой даже для него. Кроме того, он здесь в качестве просителя, и вряд ли для него все пройдет лучше, если он начнет с насмешек.

Бывший король поднялся на крыльцо и снял чехол с геомунго. Инструмент оказался не очень высокого качества — дерево, похоже, сгнило, а затем было отремонтировано кем-то, у кого было больше энтузиазма, чем опыта, но когда он натянул струны, то обнаружил, что его можно без труда настроить, и даже если звук будет немного более жёстким и менее резонансным, чем у дорогостоящих инструментах, на которых он обычно играл, все равно этот геомунго будет звучать вполне приемлемо среди окружающей это место гулкой дикой природы. Бан Вон присел и с ностальгией пробежался пальцами по струнам, подбирая нежные ноты любимой песни его матери.

«Сон Хо? — донесся из хижины сонный голос, — это что-то новенькое, не так ли? Звучит неплохо. Давай, заходи, я не сплю». Голос стал чуть насмешливым: «Вообще-то, мне бы не помешала помощь дойти до уборной, если ты не возражаешь».

Бан Вон вскочил в такой спешке, что табурет с грохотом полетел на пол. В три быстрых шага он оказался у двери, отворил ее и попытался что-то разглядеть в глубине полумрака. «Я не Нам Сон Хо», — тихо проговорил бывший король, увидев наконец завернутую в одеяло мужскую фигуру, сидящую на краю деревянного настила в самой глубине комнаты.

«Я прошу прощения. Я предположил, что дом пуст, и развлекался, ожидая. Ещё раз добрый день, Со Хви».

«Бан Вон?!» - потрясенно воскликнул мужчина и вскочил на ноги, точнее попытался это сделать. Головокружение настигло его на полпути, и его повело назад. Скорее всего он бы упал на пол, если бы Бан Вон не прыгнул вперед и не обхватил его за талию. Со Хви вцепился рукой в плечо Бан Вона, чтобы сохранить равновесие.

Бан Вон не отпускал его. «Ты болен?» — проговорил он озабоченно. Хотя это итак было очевидно. Конечно, бывший король и раньше много раз видел Хви раненым и беспомощным, но во всех своих многочисленных теориях о том, как может пройти этот день, он почему-то никогда не представлял себе такого. Под его рукой спина Хви казалась очень тонкой, с отчетливо выступающими позвонками. Довершали картину резко заострившиеся скулы и очень худые руки, которые слегка дрожали. Он выглядит намного хуже, чем после попытки убийства Бан Вона.

Хви разжал пальцы на плече Бан Вона, и сделал шаг назад, заставляя отпустить себя. На тонкой, как бумага, коже его горла бешено бился пульс.

Бан Вон понял, что напугал его, и это тоже казалось неправильным, абсурдным.

Наконец Хви сделал глубокий вздох и закашлялся: «Почему???». И снова кашляет, обрывая себя.

Бан Вон присел на соломенную циновку на деревянном настиле, а Хви остался стоять перед ним, слегка покачиваясь. Потом медленно развернул ладони вверх, как бы показывая, что они пусты. «Все в порядке, — успокаивающе произнес он, — никакой опасности нет. Со мной никого нет. Никто не знает, где я нахожусь. Для всех, я покинул общество, чтобы стать учёным — отшельником».

Хви несколько минут очень внимательно, оценивающе смотрел на него, а затем кивнул и сел рядом: «Кто-нибудь действительно в это поверил?» — скептически поинтересовался он.

«Это не важно. Никого не волнует, что я делаю. Я больше не правлю, мой сын правит».

«У тебя есть сын?» — в голосе Хви звучит удивление, и Бан Вон чувствует, как его сердце сжимается от вины за всю жизнь, в которой Хви было отказано. Новости, которые он никогда не слышал, дети, которых у него никогда не будет, лекари, которых он явно не мог позволить себе.

«У меня больше дюжины сыновей. И еще больше дочерей».

Хви потрясенно моргает, и Бан Вон продолжает: «Каждая знатная семья предлагала своих дочерей в качестве наложницы. Я взял по одной у каждого из них. И, по-видимому, я необычайно… мужественный».

Глаза Хви язвительно сузились: «С каких пор заложников именуют наложницами?».

Бан Вон пожал плечами: «Это не совсем так. Когда их семьи перешли границы дозволенного, я убил их семьи, но не тронул наложниц».

Хви фыркнул и откинулся назад, чтобы зацепить пальцами подушку со своей кровати, и подтянуть ее к себе, чтобы прислониться. На мгновение он стал похож на Хви из воспоминаний Бан Вона — непослушные волосы пушистым ореолом обрамляют его красивое лицо, небрежно развалившийся с ленивым, благородным высокомерием человека, который одновременно чувствует себя совершенно непринужденно и задиристо дерзит кому-то, кто упрекает его в нахальстве.

Именно Бан Вон научил его этому. Превратил в идеальную приманку — слишком опасный, чтобы его игнорировать, и достаточно высокомерный, чтобы отталкивать напыщенных высокородных. И Хви научился великолепно скрываться под этой маской в моменты своего величайшего отчаяния и ярости.

Но эта маска смотрелась слегка неуместно в уединении деревенской хижины.

«Монах-отшельник взбирается на гору, чтобы поговорить с мёртвыми. Как это поэтично с твоей стороны», — задумчиво произнёс Хви.

Бан Вон улыбнулся. Он и не сомневался, что Хви оценит шутку: «Я рад, что ты одобряешь».

Хви поднял бровь: «Я этого не говорил, — потом кивнул головой на стол у входа, — есть чай или соджу, если пожелаешь».

Бан Вон встал и подошёл куда было указано, сцепив руки за спиной. На полках стояла дюжина с лишним деревянных коробок с печатью лунцзинских чайных полей. Намного больше того, что он мог себе только представить увидеть в этой, затерянной в глуши, хижине. Это был ОЧЕНЬ редкий, очень дорогой чай лунцзин. Он снял коробку с полки и понюхал смятые листья внутри. Запах показался ему немного затхлым, видимо от возраста, но насыщенным ароматом свежей травы и весенних дождей.

«Вы завоевали расположение императора династии Мин в последнее время? Мне кажется, что я ревную».

«О том, что у меня есть чай, которого нет у вас? Или от мысли, что я, возможно, работал на кого-то, кроме вас?»

Бан Вон повернулся к нему с насмешливой улыбкой: «Я выбросил тебя. Даже у меня не хватило бы лицемерия жаловаться, если бы ты успешно нашел работу в другом месте».

«Конечно, вы бы это сделали, — ухмыльнулся в ответ Хви, — кстати, чайник справа от вас. Я полагаю, вы видели печь во дворе. Сначала вам следует разжечь огонь, ему потребуется некоторое время, чтобы нагреться. Поленница дров рядом с козьим загоном». В его словах был намек на вызов.

Бан Вон приподнял бровь, но послушно взял чайник и вышел на улицу. Несколько минут спустя он уже сидел на корточках в пыльном дворе, раздувая маленькое пламя в небольшой кучке сухой травы, которую собрал. Дым повалил в лицо, и он быстро отвернулся закашлявшись. Потом встал и смахнул несколько случайных искр со штанов. Ну, по крайней мере, костерок разгорелся. Теперь, наверное, стоило сходить за дровами.

Бан Вон схватил пару палок и несколько разделенных на четвертинки бамбуковых прядей, которые, вероятно, предназначались для растопки. На обратном пути он еще раз бросил взгляд на дверь. Хви так и не вышел. Что-то с ним явно было не так. Он снова был ранен? Не похоже. Может болен?

Бан Вон добавил дров в костерок и установил чайник на печку, в отверстие над пламенем. Он идеально подходил, как будто печка была построена специально под него. Чайник был низкого качества, из грубого железа, с видимыми участками голого металла, не обработанного кузнецом.

Куча вопросов роилось в голове Бан Вона: если Хви получал от Мин такие подарки, как чай лунцзин, который невозможно было купить просто так, то почему у него не было денег на лучшую домашнюю утварь?

Как вообще шпионы бывшего короля не заметили, что Хви был в контакте с Мин?

Почему он жил здесь, а не в городке у подножия горы, где у него наверняка был бы доступ к лекарям? Ну, если только, он заболел совсем недавно…

Бан Вон зачерпнул воды из закрытого горшка на крыльце и новый вопрос зародился в его голове — откуда они брали воду? Сам он не заметил никаких признаков колодца или близлежащего ручья. Хотя в этом была своя логика, если бы был легкий доступ к воде, поблизости была бы построена деревня.

Вода закипела и Бан Вон вернулся внутрь хижины. Хви полулежал на деревянном настиле, расположенном в дальнем углу хижины, на циновке, откинувшись назад и сцепив пальцы за головой.

«Чайник?» — бросил он ленивый взгляд на Бан Во́на.

«Я за чашками», — Бан Вон отодвинул несколько коробок с чаем в сторону. Конечно же, там был чайный сервиз — набор из четырех бело-голубых фарфоровых чашек с золотыми крышками. Крышки были в форме стилизованных цветов сливы — символа семьи Ли, а теперь и символа империи Чосон.

Ли Бан Вон, третий король Чосона, осторожно взял одну из чаш в руки и снял крышку. Фарфор, покрытый замысловатыми горными пейзажами, был легким и тонким, как воздух. Золотая крышка — и это было настоящее золото — весила в четыре раза больше. Он аккуратно поставил её обратно.

«Ты воровал из моего дворца?» — Недоверчиво спросил он, поворачиваясь к Хви.

Он так и не завершил поворот. Удар по задней части колен отбросил Бан Во́на вперед, а чья-то жесткая рука схватила его за волосы и дернула назад, прежде чем он упал на стол. Холодное стальное лезвие поцеловало его в горло, а ноги были грубо раздвинуты. Бан Вон закрыл глаза и осторожно поднял руки.

«Я присвоил их с корабля из Мин, перевозившего по реке Хань подарки для празднования твоей очередной годовщины. Я предположил, что ты не будешь возражать пожертвовать их на утешение Хви», — прошипел Нам Сон Хо, его губы были всего на волосок от кожи за ухом Бан Вона.

«Всегда рад быть полезным», — пробормотал Бан Вон, едва шевеля челюстью, а затем болезненно поморщился, когда его голова была откинута еще дальше назад, так что теперь он всё видел вверх ногами, например, Хви, который с улыбкой подсел поближе.

«Добро пожаловать домой Сон Хо»

Глава 2. Непростые решения.

Какое-то время все просто молча смотрели друг на друга.

«Посланцы из династии Мин поднимаются вверх по реке Хань. Отсюда десять дней пути», - наконец осторожно нарушил молчание Бан Вон.

«Нуу, это лучше, чем рисковать там, где, если что-то пойдёт не так, нас смогут преследовать до самого дома, — ответил Хви, — но, по моему мнению, лучше бы он ограбил торговца рисом, а не мотался чёрт знает где за подарками на мой день рождения». Он наклонился и сунул руку под деревянный настил, вытаскивая короткий меч простого солдата, который многозначительно положил себе на колени.

«Как я мог устоять?» — усмехнулся Нам Сон Хо, а затем развернул Бан Вон так, чтобы тот оказался лицом к лицу с Хви. Он отпустил волосы и отступил назад, держа лезвие у горла Бан Вона. Это было крестьянское мачете, а не меч, отметил Бан Вон. Лезвие было испещрено зелеными прожилками, и с каждым движением от него исходил запах пота и ежевики. Скорее всего, он расчищал им землю для сельскохозяйственных посадок.

«Что снаружи?» — Спросил Хви.

«Ни души в поле зрения. Кто бы там ни был, он хорошо укрылся. Но я абсолютно не верю, что он тут один…»

Хви задумчиво кивнул, снова полез под деревянный настил и достал гораздо более длинный меч, из тех, что используются для борьбы с конными врагами, или которые носят высокопоставленные офицеры как символ своего положения. Он наклонился, чтобы уложить оружие в ножнах на пол и аккуратно подвинуть его ближе к ногам Сон Хо, с противоположной стороны от того места, где Бан Вон стоял на коленях.

Сон Хо пнул Бан Вона вперед и убрал мачете точно вовремя, чтобы не перерезать тому шею, отбросив его в угол. За тот короткий промежуток времени, который потребовался Бан Вону, чтобы упасть вперед и инстинктивно выставить перед собой руки для защиты, Сон хо подхватил меч с пола, и обнаженное лезвие снова оказалось у шеи Бан Вона.

«Выведи его наружу и пусти ему кровь, — приказал Хви, — если там кто-то есть, они покажут себя. Только не слишком глубоко, он должен быть живым и мобильным, иначе от него не будет никакого толку в качестве заложника.»

«В этом нет необходимости, — со вздохом запротестовал Бан Вон, глядя на Хви, когда Сон Хо грубо схватил его за руку, чуть не вывихнув её, и резко поднял на ноги, — я же сказал тебе, я один».

«Ну да ну да, однажды ты сказал мне, что не пошлёшь войска против союзников моего отца на севере, — хмуро пробурчал Хви, с трудом поднялся на ноги, используя свой меч в ножнах как трость, и махнул приглашающим жестом на дверь. — После тебя».

Когда они вышли, печь все еще весело горела в ярком свете внутреннего двора, выпуская в небо тонкий столб дыма. Сон Хо увидел это и бросил на Бан Вона многозначительный взгляд: «Хви почти никогда не пользуется печкой, — жестким голосом проговорил он, стаскивая того с крыльца и заставляя снова встать на колени, — ему слишком тяжело таскать дрова, не говоря уже о том, чтобы продолжительное время находиться на солнце, ожидая, пока что-нибудь приготовится».

«Вот как, значит таким нехитрым способом он заставил меня вызвать тебя …» — догадался Бан Вон, почувствовав горький укол разочарования. В глубины души он надеялся, что Хви был не против его присутствия.

Секунду спустя дикая боль расцвела ярким цветком, когда острое, как бритва, лезвие меча его пленителя скользнуло от груди к животу, с одинаковой легкостью разрывая хлопок и кожу. Воздух наполнился запахом крови, когда теплая жидкость пропитала рубашку Бан Вона и потекла по бедрам, увлажняя почву. Рана была неглубокой, Сон Хо чётко выполнил приказ Хви, но безумно болезненная. Но хотя бы, это не убьет его в ближайшее время.

Уже пришла осень, но солнце палило нещадно. Хви оставался на крыльце, прислонившись к стене, что можно было принять за небрежную сутулость, наполовину скрывшись в тени и внимательно оглядывая окрестности. Листья шелестели на верхушках деревьев. Куры кричали, ссорясь из-за личинки в почве. Порыв ветра гонял небольшое облако пыли по двору. Они ждали.

Бан Вон почувствовал, что ситуация зашла в тупик. Время шло, но ничего не менялось. Явно пришла пора сдвинуть дело с мертвой точки: «Я пришел сюда, чтобы искупить вину, Хви. Дать тебе возможность отомстить, если ты все ещё этого хочешь… Никто не сможет остановить тебя, — он повернул голову, чтобы посмотреть на Хви, помня о лезвии у своего горла. — Я сожалею о том, что сделал с тобой и твоей семьей. Я обязан тебе, по крайней мере, жизнью. За смерть твоего отца. За то, что обманом заставил тебя служить мне, убийце твоего отца, хотя по всем параметрам выходило, что именно я являюсь твоим заклятым врагом. За то, что предал своё обещание тебе и послал войска разбить северные отряды. За то, что отправил тебя в изгнание».

Он закрыл глаза и сделал паузу, чтобы передохнуть, позволяя боли от пореза заглушить чувства от осознания того унижения, в котором он сейчас находился.

«Итак, вы убедились, — продолжил он с самоуничижительным смехом, — что я никого не привел с собой? Единственный человек, который знал, куда я направляюсь, это мой третий сын, и он знает достаточно, чтобы не ожидать моего возвращения».

Лезвие Сон Хо снова сверкнуло, прочертив вторую кровавую рану параллельно первой.

«Там никого нет, — прошипел Бан Вон, заскрежетав зубами от шока боли, — делай со мной, что хочешь, но это правда».

Хви сделал шаг вперед, подставляя лицо свету, все еще красивое и гладкое, почти без морщин, если не считать парочки в уголках глаз, но в его тёмно-каштановых волосах явно поблескивали серебряные прядки.

Его волосы начали седеть, с болью осознал Бан Вон. Что ж, так было и с его собственными, теперь, когда он приблизился к полувеку — уже не пора юности, но еще не тиски старости. По крайней мере, Нам Сон Хо, который, как успел мельком заметить Бан Вон, почти не изменился внешне за эти годы, и явно не испытывал никаких проблем с возрастом, а ведь им с Хви сейчас должно быть уже под сорок. Что касается его самого, то в последние дни Бан Вон все больше и больше ощущал боль от старых ран, и он уже не доверял своей руке с мечом, как раньше. Но он не был старым. НЕТ. Просто… устал. Он служил трём королям, сверг пятисотлетнюю династию и собрал разбитые останки вместе в более сильную, чем когда-либо прежде, нацию, а затем передал ее своим потомкам. Он прожил три жизни, достойных жизни. По крайней мере хотелось бы в это верить…

«Вы предлагаете мне свою жизнь?» — задумчиво спросил Хви, пошатываясь на крыльце, после того, как потерял опору в виде стены хижины.

«Да».

«Вы признаете, что убили моего отца?»

«Да. Сейчас я не могу признаться в этом публично. Это дестабилизировало бы королевство. Но я добился отмены решения суда, а его звание и титул восстановлены со всеми почестями, как и твои… Полная история изложена в моих собственных бумагах в императорской библиотеке. Когда-нибудь, в недалеком будущем, правда станет известна».

Хви кивнул. Его рука была сжата так сильно, что костяшки пальцев побелели: «Спасибо», — очень тихо, почти шёпотом, проговорил он.

«Если бы здесь кто-нибудь был, они бы уже попытались его спасти», — лениво сказал Сон Хо, еще раз бегло обежав взглядом окрестности. Лезвие его меча все еще крепко держалось за горло Бан Вона, как будто это была легонькая пустотелая ротанговая трость, а не металлический кусок длиной в три четверти его роста и весом с небольшого ребёнка. Его сила абсолютно не ослабла за годы изгнания, казалось наоборот, он стал плечистее, жилистее и крепче, чему явно поспособствовали относительно спокойное существование, полезная еда и постоянный физический труд, в отличии от Хви… Хотя раньше всегда было наоборот.

Хви снова кивнул. По щеке скатилась слеза. Он закрыл глаза и тяжело сглотнул, затем снова посмотрел вверх, чтобы встретиться с обеспокоенным взглядом Сон Хо: «Он весь твой», — сказал Хви и повернулся, чтобы вернуться в хижину.

«Хви! — Глаза Бан Вона распахнулись во внезапной ярости, — если мне суждено умереть, сделай это сам! — Он зарычал. — Ты тот, перед кем я в долгу!»

Хви остановился, положив руку на дверь, но даже не оглянулся: «Я знаю, — его голос был грубым. Дверь скользнула в сторону, — но меня больше не волнует, чего ты хочешь». Он вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

«Ему нечего вам сказать, — обманчиво мягко заявил Сон Хо, — вы для него ничто, понимаете? Вы ничего для него не значили в течение всех этих последних лет. Неужели вы думали, что сможете вернуться и продолжить с того места, на котором остановились? Что он поверит вашим фальшивым извинениям и крокодиловым слезам и склонится, чтобы снова лизнуть ваши каблуки? Мы ЗНАЕМ вас, ваше величество».

«Каждое слово, которое я сказал, было правдой», — сказал Бан Вон, оставаясь совершенно неподвижным, не сводя глаз с двери, через которую прошёл Хви.

«Может быть, может вы даже верите в это. Но вы всегда очень, очень хорошо умели лгать самому себе, не так ли? Особенно когда дело касалось Хви, — голос Сон Хо понизился еще сильнее и теперь больше походил на шипение змеи. — Вам больно осознавать, что вы, наконец, потеряли последнюю каплю уважения, которое он когда-либо испытывал к вам? Истекающий кровью, в грязи, одетый в крестьянские лохмотья, умоляющий о внимании, как дворняжка бедняка. Вы лишили себя всего, своего звания и власти ради этого момента, сбросили все свои шелка и доспехи, чтобы предстать перед ним как нищий, и этого все равно недостаточно, чтобы заслужить больше, чем секундный взгляд. Вы предложили ему свою жизнь, но ему она не нужна, он даже не хочет смотреть, как вы будете умирать».

Меч Сон Хо снова опустился, чтобы сделать еще один разрез на груди Бан Вона, гораздо более мелкий, чем два предыдущих. Этот ублюдок просто играет сейчас. От души наслаждается местью, той, что лелеял в своем сердце всё это время. Не за себя… за Хви.

«Если ты думаешь, что он ушёл, потому что ему все равно, тогда ты совсем не знаешь Хви, — ответил Бан Вон, сохраняя свой голос твердым. — Ты никогда не знал его. Ты никогда ничего ему не предлагал. Никогда ничем не жертвовал ради него. Ты просто брал, и брал, и брал. Ты предавал его и ни раз. Я же предал его только однажды… и однажды его отца, а в остальном осыпал их обоих всей роскошью и защитой, которые я мог заставить их принять. И ты стоишь там, думая, что ты лучший человек? Потому что он по какой-то причине выбрал тебя? Не принимай филантропию за вознаграждение».

Глаза Сон Хо гневно сверкали. Он, наклонился, схватил Бан Вона за шиворот чогори и притянул ближе к своему лицу: «Какая роскошь и защита? Вам это кажется роскошью и защитой? — Сон Хо окинул взглядом дом и двор, — я заботился о нём здесь все эти годы, в то время как вашей роскоши и защиты нигде не было видно».

«И ты проделал замечательную работу!» — примиряюще кивнул Бан Вон, пытаясь охладить пыл слишком разволновавшегося Сон Хо.

«Если нашему дому не хватает некоторых удобств настоящего поместья, то, возможно, это вина человека, который вынудил нас оказаться здесь? Если раны Хви причиняют ему боль, разве это не вина командира, который приказал ему подвергнуться опасности?» — продолжил свою обличительную речь Сон Хо.

«ТЫ тот, кто приказал ему это сделать! — не выдержал Бан Вон и взревел. — Как ты смеешь, как смеешь обвинять МЕНЯ в приказах, которые были ТВОИМИ!»

Лезвие снова сверкнуло на солнце, и Бан Вон согнулся в агонии, когда оно пронзило плоть его плеча и остановилось у кости, прежде чем его снова выдернули. Бывший король тяжело задышал. Если предыдущие раны были поверхностными и вряд ли опасными, то эта нанесла реальный ущерб. Он поднял голову с земли, куда он упал в грязь, чтобы посмотреть на Сон Хо. Набрякшая кровью грязь запеклась на его щеках и стекала по ресницам: «Но в одном ты прав! Любая травма, которую он получил на моей службе, является моей ответственностью. Что тебе нужно, чтобы он был в безопасности и здоров? Лекари? Лекарство? Я обеспечу это. Никому из вас пока небезопасно показываться в публичных местах, но я могу пригласить лучших целителей, встретиться с вами в выбранном вами месте и гарантировать их молчание».

«Ну да, — Сон Хо презрительно сплюнул, — но, чтобы получить их, мне пришлось бы оставить вас в живых, не так ли? Пошел ты, ваше величество. Нам не нужны ваши лекари. Ты… нам… не нужен.»

Меч с размаху опустился и вонзился в землю на расстоянии пальца от лица Бан Вона, и он не мог не отшатнуться.

«Хви нуждается в помощи. Очевидно, что он не здоров».

«Ваши лекари ничего не смогут сделать».

«Ты этого не знаешь».

«Да, Я ЗНАЮ! Это проклятый яд, когда он инсценировал твою смерть! Ваши лекари дали ему какое-то снадобье, чтобы замаскировать симптомы, но оно же и УБИВАЛО его. Перед нашим изгнанием они сказали Хви, что он не проживет и года. Без вашего же лекарства он слаб, очень слаб, но он хотя бы живёт. С тех пор мы множество раз пробирались в город, чтобы посетить всевозможных целителей. Мы много где побывали с этим, много с кем советовались. Они все согласились. Ты понимаешь? Изгнание, уход его от вас, вероятно, спасло ему жизнь. Он убивал себя ради вас, и вы вознаградили его этим!»

«Поверь, я не знал этого, даже не догадывался… Должен быть способ улучшить ситуацию. Он едва может ходить».

«Это лучше, чем быть мертвый! У него есть я, чтобы быть его руками и ногами».

Бан Вон заставил себя вернуться в сидячее положение, здоровой рукой схватившись за раненое плечо, и посмотрел в ответ: «Но ты не всегда здесь, не так ли? Когда ты доставал чай на реке Хань, сколько тебя не было — две недели, три? Кто тогда заботился о нем? Что бы он сделал, если бы бандиты пришли, пока тебя не было? Или шторм сорвал крышу? Как он вообще собирает яйца у кур или доит коз? Ты не можешь заставлять его так жить, это эгоистично.»

«Кто виноват, что мы должны так жить!»

«Если это моя вина, тогда позволь мне все исправить!»

«Хватит!» — раздался резкий голос Хви, в котором слышались нотки рычания, так хорошо знакомые Бан Вону по прошлым временам. Он поднял глаза и увидел, что Хви снова стоит на крыльце. Он тихо появился во время их горячего спора, и никто этого не заметил.

«Хватит, — повторил Хви уже тише. Он смотрел на друга и в его взгляде читалось отчаяние, — … *что мы должны так жить*? Сон Хо, ты был несчастен здесь? Я нет. Да, я знаю, что это место не похоже на то, где ты вырос, и к чему привык, оно больше в моем вкусе, но я думал у нас здесь была хорошая жизнь. Мы никогда не нуждались в еде и не беспокоились, что не сможем платить ежегодные налоги, — Хви повернулся к Бан Вону с кривой усмешкой, приглашая его поучаствовать в шутке. — На самом деле мы вообще ничего не платим, — Бан Вон фыркнул. — У нас есть свежие фрукты и свежее молоко — свежее, чем всё, что мы могли бы купить в городе. Да, мы редко бываем в кибане для развлечения, но тёплыми летними вечерами мы сидим на крыльце, расслабленные и ничего не опасающиеся, потягиваем макгеолли, и ты играешь на геомунго. Я знаю, что тебе приходится брать на себя большую часть тяжёлой работы, и я очень сожалею об этом, но …»

«Не так уж много, — поспешно уверил Сон Хо, — я не против, честно. Это не больше, чем то, что делает большинство мужчин, поддерживая дом и семью».

Глаза Хви сузились от смеха: «Значит, я «жена»? — поддразнил он, — оставаться дома, пока ты охотишься и занимаешься сельским хозяйством? — Сон Хо покраснел и отвел взгляд. — О, Сон Хо, прости», — мягко извинился Хви, снова ставший серьёзным.

«Это хорошая жизнь. Вот мы здесь, живем просто, но с комфортом, как древние мудрецы, и тебе этого недостаточно? А я-то думал, ты фанат классики! Какой поэт не предпочел бы гору городу? — *Глаза, устремленные на горы, уши, прикованные к лютне, как могут мирские дела тревожить мой разум*, — процитировал он. — Ты действительно хочешь вернуться ко всем интригам и безумию? Ты знаешь, что мы в конечном итоге оказались бы вовлечены в тот или иной беспорядок. Я здесь счастливее! Кроме того, птицы, которые будят нас своими криками, намного приятнее, чем крики уличных торговцев, верно? Наша еда лучше, воздух чище, в доме прохладно летом, но тепло зимой … эээ …».

Сон хо вздрогнул, настолько сильно, что его меч дернулся, и Бан Вон ловко отпрянул, чтобы избежать нового ранения: «Проблемы с обогревом зимой?» — насмешливо уточнил Бан Вон.

Хви холодно посмотрел на него: «Лучше помолчите».

«Если я собираюсь умереть здесь, то реально не вижу смысла быть вежливым», — возразил Бан Вон.

«Я действительно не понимаю, почему вы все еще живы», — парировала Хви.

Бан Вон невесело усмехнулся: «Твой друг, я думаю, сначала хотел немного (много) пооскорблять меня. Он, кажется, получает удовольствие от игры в тиранию. Возможно, тебе стоит остерегаться этого, — Хви закатил глаза и отвернулся, — но он был прав, — поспешно добавил Бан Вон. — Это моя вина, что вы здесь. Если есть проблема, я обязан ее решить. Так что не так с обогревом зимой?»

«С ним все в порядке! — раздражённо отрезал Хви, — и Сон Хо не тиран ни разу. Это твой концерт».

Бан Вон проигнорировал его слова, все еще держась за пульсирующее плечо. По его подсчётам, у него было еще минут десять, прежде чем он потеряет сознание от потери крови. Он посмотрел на Сон Хо: «Что идёт не так обогревом зимой? Что тебе НУЖНО?»

Сон Хо, благослови его душу, казалось, действительно колебался. Что бы там не было с этим *зимним отоплением*, но это было достаточно плохо, чтобы Сон Хо переосмыслил взгляды на его убийство, просто из-за небольшой вероятности, что Бан Вон сможет что-то сделать, чтобы это исправить. Дело не в том, что Бан Вон не хотел умирать — он пришел сюда, зная, что это вполне возможно, и что он это заслужил. Но смерть от рук ублюдка была неприемлемой. Если ему суждено умереть, Хви должен был сделать это сам.

А Хви… не ХОТЕЛ.

Он просто думал, что должен, а это совсем другое дело. И если Бан Вон задолжал Хви, то это была его обязанность дать Хви то, что он на самом деле хотел, не так ли?

«Чем я могу помочь», — снова тихо спросил Бан Вон.

Сон Хо вложил свой меч в ножны.

«Ты серьезно??? — возмутился Хви, видя, что Сон Хо собирается развить эту, так неприятную ему, тему. — Это случилось только один раз! Три года назад! Я знаю, как избежать повторения этого.»

Но Сон Хо показательно игнорировал слова Хви.

«Что он вообще может с этим поделать? — Хви раздражённо вскинул свободную руку. — Пусть его люди следят за этим местом всю зиму? Послать слуг, чтобы разжечь для меня огонь?»

Сон Хо пристально наблюдал за Бан Воном: «Да, — твёрдо мотнул он головой. — Вот именно!» Он положил руку на голову Бан Вона, не хватая его за волосы, как раньше, а просто держа их там. Собственнически: «Вы знаете, вы правы, ваше величество. Мне действительно нравится играть в тиранию. И мне действительно нужен слуга, чтобы присматривать за домом всю зиму и поддерживать огонь в печи, когда меня здесь нет.»

Хви закатил глаза, ударив ладонью по лбу: «Я просто не верю своим ушам. Нет, ты не можешь говорить это сейчас на полном серьёзе, — Сон Хо пристально посмотрел на него. — Он убил моего отца Сон Хо! Я не хочу, чтобы он был в моем доме».

«Тогда он может спать с козами. Даже убийцам обычно предоставляется шанс заплатить свой долг службой короне вместо смерти. Вот, например, как твой друг Чон Бом, который оказался в авангарде вместе с тобой в битве при Ляодуне, не так ли? Это справедливый и очень мягкий к тому же приговор за его преступления».

«Нет, это не так! Ты хочешь, чтобы он жил здесь, как слуга? Ты что, с ума сошёл? Я понимаю, что ты можешь считать это забавным, Сон Хо, и прекрасно, я признаю, что это было бы забавно, но зачем, чёрт возьми, тебе это нужно? Разве ты только что не жаловался, что это не та жизнь, о которой ты мечтал? Как ты можешь думать, что его присутствие здесь сделает что-то ЛУЧШЕ?»

Они уставились друг на друга, не уступая.

Продолжение следует ...

Глава 3. Лечение.

«Хви услышь меня наконец, — с энтузиазмом прервал молчание Сон Хо, — Бан Вон все так же *странно* относится к тебе, впрочем, как и всегда. А нам здесь нужна еще одна пара рук, и мы никогда не найдем никого, кому могли бы доверять, если конечно не похитим Хи Дже или Чхи До из их семей. Я ненавижу его, это правда, но я смирюсь, потому что это не для моего удовольствия. Речь идёт о том, чтобы знать, что ты в безопасности, когда мне нужно уехать».

«Мне не нужна нянька!» — отрезал Хви и оба снова замолчали, сверля друг друга упрямыми взглядами.

«Что случилось три года назад?» — Бан Вон вмешался в напряженную тишину, переместившись так, чтобы сесть, скрестив ноги. Суставы его коленей отчаянно заныли от всех этих коленопреклонений, заглушая всю боль от других травм. Стареть было неприятно.

Сон Хо не отводил пристального взгляда от Хви, игнорируя все попытки последнего состроить ему устрашающую гримасу.

«Три зимы назад Хви чуть не умер, когда я проверял ловушки. Однажды, когда он спал, в доме погас очаг. Он не проснулся, и, если бы я не вернулся достаточно скоро … — Сон Хо покачал головой. — На покрывале был иней, а лотки с кимчи замерзли, превратившись в глыбы льда. Но даже после того, как я разжёг огонь и растёр его тело руками, после того, как его кожа начала согреваться и ощущаться живой, он не просыпался полностью в течение нескольких дней. Он бредил и путался в том, где мы были, или кем был я, полностью потерявшись в лихорадочном сне. Я думал, что теряю его…»

Сон Хо повернул голову, чтобы посмотреть на Бан Во́на. В его глаза блестели слёзы: «Вместо этого вы можете просто уйти. Или умрите, если хотите. Потому что, хотя Хви и говорит, что хочет вашей смерти, на самом деле он просто хочет забыть, что вы когда-либо существовали. Но я на самом деле ненавижу вас, ваше величество. Вы понятия не имеете о глубине ненависти, которую я всегда испытывал к вам. Так же, как и вам всегда было противно само мое существование. Так что я не буду облегчать вам жизнь здесь. Но вы предложили свою жизнь Хви, а он отдал её мне, и не важно, как сильно я хотел бы смотреть, как вы умираете в муках, у меня есть для вас лучшее применение. Я не могу всегда быть здесь. Вы защитите Хви, когда я не смогу. Согласны?»

Бан Вон встретился с Сон Хо взглядом, демонстрируя всю ту серьезность, на какую только был способен: «Я никогда больше никому не позволю причинить вред Хви. Нет, если в моих силах это предотвратить».

«Это немыслимо, — снова возмутился Хви. — Такое ощущение, что я бесплотный дух, которого не видят и не слышат. С каких пор моё мнение никого не интересует».

«Я согласен», — спокойно добавил Бан Вон, как будто, не слыша последних слов Хви.

«Ты отдал его мне, — сказал Сон Хо, внимательно посмотрев на Хви. — Мне кажется, это хорошее решение, — он пожал плечами. — Но, если ты действительно не согласен с этим …». И Сон Хо поудобнее перехватил рукоять меча.

Хви опустил взгляд вниз на Бан Во́на, который все еще сидел в луже собственной крови, прекрасно понимая, что жизнь бывшего короля полностью зависит от решения, которое Хви примет здесь и сейчас. «Ты будешь повиноваться Сон Хо во всём. Твоя жизнь принадлежит ему, раз уж он этого так хочет», — наконец проговорил он.

Бан Вон облизал пересохшие губы: «Не тебе?»

«Как он и сказал. Ты отдал себя мне, а я отдал тебя ему. Если он предпочитает смотреть, как ты пресмыкаешься, чем умираешь, это его выбор. Но если ты решишь жить, ты БУДЕШЬ пресмыкаться. Ты обязан моему отцу этим».

«Я совершенно уверен, что наследник лорда Нама более чем способен обеспечить это, — сухо ответил Бан Вон. Он снова опустился на колени и наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к земле, порезы на его груди снова открылись от движения. — Но даже если он этого не сделает… Я слышу и повинуюсь».

Хви уставился на него сверху вниз, вспоминая все те времена, когда Бан Вон преклонял колени перед своим отцом, Ли Сон Ге, с точно таким же выражением глубочайшего почтения и покорности, но его слова были не чем иным, как насмешливой издевкой. Он вздохнул и потер лоб. Это должно было стать катастрофой.

«Неважно», — устало махнул рукой Хви. Он сильно побледнел и было такое ощущение что его удерживает на ногах только огромная сила воли. Похоже он давно не проводил свои дни настолько активно и эмоционально как сегодня и последние события этого суматошного дня отняли у него последние силы.

«Мне нужно отдохнуть».

Глаза Сон Хо мгновенно смягчились, он быстро подошёл к Хви и подставил свое плечо, на которое тот опёрся всем своим весом. Он не мог быть более очевидным, чем если бы просто сказал МОЙ, — подумал Бан Вон с удивлением и немалым раздражением провожая взглядом Сон Хо.

Тем временем Сон Хо обхватил Хви за талию, поддерживая его и очень мягким голосом, абсолютно ему не свойственным, как ранее предполагал Бан Вон, предложил: «Я отнесу тебя?»

Хви слабо кивнул.

«Да, пожалуйста», — не стал отказываться он от помощи и болезненно поморщился, когда Сон Хо осторожно поднял его на руки, вернулся к хижине и исчез внутри.

Бан Вон выругался себе под нос и с трудом поднялся на ноги, крепко держась за поврежденное плечо. Он, спотыкаясь, подошёл к печке. Огонь погас, но вода все еще была горячей, почти кипяток. Он наклонился, чтобы дернуть за матерчатый ремень, развязал его и сложил пополам, вывернув наизнанку плавным движением одной руки. Он окунул ткань в воду, помахал в воздухе, чтобы охладить, затем с шипением начал осторожно заматывать рану на плече. По-хорошему ему бы следовало снять остатки рубахи, прежде чем перевязывать раны, но ткань застряла глубоко в порезах, приклеенная старой засохшей кровью, свежая же кровь так и продолжала стекать по плечу.

Вдруг чья-то рука жёстко схватила его.

«Дай мне это, — угрюмо приказал Сон Хо. - Иди, присядь на крыльцо». В другой его руке была открытая деревянная коробка с несколькими рулонами туго свёрнутых белых бинтов. Бан вон кивнул и подчинился. Сон Хо подхватил чайник и последовал за ним.

На крыльце стоял каменный поднос с набором причудливых, и, несомненно, где-то украденных бронзовых чаш. Рядом с ними Сон Хо и поставил чайник, окунул в него чистый бинт из коробки и крепко прижал его к ране, да так, что Бан Вон хрюкнул от боли. Сон Хо явно не планировал с ним особо церемониться и было очевидно, что его боль доставляла Сон Хо некоторое удовольствие. «Держи это там», — приказал он, и когда Бан Вон повиновался, раздвинул полы рубахи, чтобы осмотреть раны на груди. Сон Хо деловито намочил второй бинт и начал быстро протирать порезы, время от времени раздвигая края ран другой рукой, чтобы можно было очистить их изнутри. «У тебя в них грязь. Вероятно, из-за ветра, раздувающего пыль вокруг. Если мы не вытащим все это, рана загноится», — объяснял он, продолжая неторопливую экзекуцию. Бан Вон стиснул зубы и стойко молчал, пока мокрая ткань снова и снова возвращалась к ранам. Наконец, из коробки была извлечена бутылка какой-то травяной настойки и вылита на порезы. И без того почти обнажённые нервы Бан Вон загорелись дикой резкой болью. Он резко вздохнул и почти отключился, но Сон Хо успел схватил его за здоровое плечо и удержать. «Это средство очистит и продезинфицирует рану. Потерпи немного, и все онемеет», — не очень доброжелательно проговорил он.

«Вообще то мне уже лечили раны раньше, много, много раз», — многозначительно заметил Бан Вон, выгибая бровь. Но Сон Хо проигнорировал его слова и немного приподнялся, чтобы снять мокрую ткань, которая была прижата к ране на плече Бан Вон. Она была пропитана свежей кровью, но своё дело сделала, размягчив уже было засохшие струпья. Сон Хо осторожно потянул за нижнюю рубаху, раскручивая ее взад и вперед, пока она не отошла от раны, а затем и полностью снял, обнажив весь торс Бан Во́на, с его жилистыми мышцами, почти полностью покрытыми веревочными линиями старых шрамов. Сон Хо обмотал торс Бан Во́на последним оставшимся бинтом, полностью скрывая длинным свежие порезы на груди, отчего тот стал похож на мумию, бросил полностью испорченную одежду в ведро рядом с крыльцом и все так же молча кивнул Бан Вону на дверь хижины, приглашая зайти внутрь.

«Я думал, что должен был оставаться снаружи, с козами», — напомнил Бан Вон.

«С открытыми то ранами? — нахмурился Сон Хо. - Тогда к чему вообще было заморачиваться твоим лечением».

Второй матрас был разложен рядом с матрасом Хви, на приподнятой деревянном настиле в задней части дома. Хви хмурил брови, но молчал, пока Сон Хо укладывал Бан Вона на спину прямо на этот матрас.

«Надеюсь я не лишаю тебя спального места?» - лукаво усмехнулся Бан Вон, не потрудившись скрыть ехидное самодовольство в своем тоне.

Сон Хо снова проигнорировал его слова.

«На столе к ужину стоят лотки с рисом и маринованными овощами. Убедитесь, что Хви просыпается, чтобы поесть. Там достаточно еды и хватит на утро. Если вам станет скучно, в сундуке позади вас есть книги и письменные принадлежности. Я полагаю, у вас достаточно ума, чтобы понять, какие документы являются частными, и держаться подальше от них. Старайтесь не слишком много двигаться. Я вернусь завтра». После чего Сон Хо кивнул Хви и выскользнул за дверь.

Бан Вон удивленно заморгал, а затем удобно улегся, уставившись в соломенный потолок, слушая дыхание Хви рядом с собой.

«Ну, это очень неловко», — наконец нарушил он молчание.

«Я сплю», — пробурчал Хви и зашевелился, отворачиваясь

«Как пожелаешь», — отозвался Бан Вон.

На несколько минут воцарилась полная тишина. Хви снова перевернулся и ударил Бан Вона по лицу концом своего одеяла. «Что ты вообще здесь делаешь?!» - наконец не сдержал он раздражения.

«Загон для коз был сочтён слишком антисанитарным для раненого человека», - тут же поведал Бан Вон.

Хви снова ударил его одеялом. «На этой горе! В моём доме! Я не в форме для твоих заговоров, и не смей даже пытаться снова втянуть куда-то Сон Хо. Он уже достаточно натерпелся от твоего дерьма».

«Я беру на себя полную ответственность за ТВОИ действия на моей службе. Но всё, что делал ОН, было его личной ответственностью».

«Ты знаешь, кем были его родители. Как ты думаешь, у него когда-нибудь был выбор?»

«Это не моя вина».

«Его отец сделал его твоим главным противником, и как только он вызвал твой гнев, у него не было выбора, кроме как продолжать, если он хотел выжить. Ты не оставляешь своих врагов в живых».

«Мммм. А казалось, ему очень нравилось пытаться унизить меня. Так не будет делать тот, кого насильно принуждают».

«У вас чрезвычайно неприятный характер. Судя по всему вам даже особо не нужны ваши отменные навыки актерского мастерства», — саркастически фыркнул Хви.

Бан Вон почувствовал, как его губы растягиваются в довольной улыбке. «Кааак же я скучал по тебе», — протянул он.

«Да не может быть, — буркнул в ответ Хви, - я почти уверен, что никогда не говорил с вами так в прошлом. Это было всё: да, тэгун, нет, тэгун, как пожелаете, тэгун».

«Так вот как ты это помнишь? — уже вслух рассмеялся Бан Вон. - У тебя очень выразительное лицо знаешь ли. Я всегда мог прочитать сарказм, который ты пытался скрыть. И это не сильно отличалось от того, если бы ты озвучивал это вслух».

Хви снова чуть презрительно фыркнул и снова зашевелился на своем матрасе, пытаясь отодвинуться как можно дальше.

«Я скучал по тебе, — внезапно произнес Бан Вон. На этот раз слова прозвучали не небрежно, а честно и твёрдо, как он мог иногда. - Но пока ты был жив, ты был символом противления моей власти, объединяющим знаменем для любого восстания против меня. Мое положение было слишком уязвимым, я не мог рисковать. Стало намного лучше, как только ты ушел. Но я скучал по тебе. Практически каждый день я думал о чем-то, что нужно было сделать, и поднимал глаза, чтобы позвать тебя, а когда тебя там не оказывалось, мне приходилось искать кого-то другого. Но все они и рядом с тобой не стояли по силе, уму, чести и воле».

Хви задумчиво посмотрел на Бан Вон и наконец задал вопрос, который долгое время не давал ему покоя: «Вы могли бы просто солгать мне. Сказать, что не имеете никакого отношения к смерти моего отца. И я бы поверил вам. И тогда я был бы до сих пор в вашей власти».

Бан Вон утвердительно качнул головой: «Да, я мог бы солгать тебе, сфабриковать доказательства того, что это был кто-то другой, и я не бы в это вовлечен. Но я думал, что ты заслуживаешь лучшего, чем эта ложь».

«Это правда напрямую вела к моей смерти, ЭТО то самое лучшее, что вы хотели для меня?» — Хви приподнялся на локте и внимательно посмотрел в глаза Бан Во́ну.

Бан Вон на мгновение замолчал. «Ты все правильно понял», — наконец выдавил он. «Мне очень жаль. Да, я думал, что убить тебя было лучше, чем лгать тебе. Тебе не обязательно соглашаться с этим»

«Что же заставило вас передумать в последний момент и не добить меня как больную собаку?»

На мгновение воцарилась тишина. Похоже Бан Вон не собирался отвечать на этот вопрос или не знал как.

«Стоило ли это того, хотя бы?» - наконец спросил Хви.

«Как только тебя не стало, убийство твоего отца кануло в лету, всё было забыто. Страна успокоилась. И никогда после тебя не было другого серьезного вызова моему правлению, это правда».

Хви медленно выдохнул: «А стоила ли смерть моего отца этого?»

«Со Гом был могущественным и преданным. Король Чанджон никогда бы не был свергнут, если бы он был жив. И мы бы все еще воевали в Ляодуне. Налоги до сих пор были бы на уровне военного времени. Никогда бы не было проверки коррумпированных чиновников, набивающих свои карманы, да и всего прочего, что в итоге было сделано для страны. Так что тебе решать… - он сделал паузу. - Твой отец любил эту страну. Он заботился обо всех, богатых и бедных. Мне нравится думать, что он был бы доволен тем, как обстоят дела сейчас. Что он мог бы простить меня за его смерть. Но он никогда бы не простил меня за то, что случилось с тобой и Ён…»

«Некоторые вещи нельзя простить».

«Да».

«Как его сын я имел полное право хотеть вашей смерти».

«Да. Это твоё право».

«Но я устал убивать», — продолжил Хви и снова повернулся к Бан Во́ну спиной. Через несколько минут его дыхание выровнялось, и он заснул.

Глава 4. *Монолог* Л Бан Вона.

Бан Вону не потребовалось много времени, чтобы заскучать. Он подумал, что раньше в его жизни никогда не было такого момента, когда бы над его головой не висела тысяча дел и проблем, требующих его постоянного и плотного внимания. Даже когда он был тяжело ранен в бою, всегда находились отчёты, которые нужно было срочно прочитать; союзники, которых нужно было успокоить; сражения, которые нужно планировать.

Лежать неподвижно и ничего не делать было странно. Бан Вон задумчиво посмотрел на дремлющего Хви и мысленно задал ему вопрос — «Как долго тебе понадобилось, чтобы привыкнуть к этому?» Сам он уже даже пробовал медитировать. Казалось, это именно то очевидное занятие, чем так и напрашивалось заняться в горной, уединенной хижине. Но, медитировать, лежа на спине, вместо того, чтобы правильно встать на колени, казалось по своей сути неуважительным (хотя он не был уверен, к кому), и Бан Вон быстренько отказался от этого.

Затем он решил, что возможно стоило бы осмотреть хижину и двор, или найти место, где можно удобно устроиться и написать что-нибудь стоящее, или нарисовать на крайний случай. Но вставать ооочень не хотелось. Частично из-за раны, но в большей степени потому, что он не хотел оставлять Хви. Лёжа здесь и слушая его мерное дыхание во сне, настолько близко… Не имело значения, что на самом деле это было место Нам Сон Хо, и он был просто грубым нарушителем чужих границ и приняли его тут крайне неохотно.

Бан Вон намеревался снова заслужить уважение этого человека, по какой-то необъяснимой причине настолько нужное и важное для него, но при этом отлично понимал, что это будет очень не просто и займёт немало времени. И, наконец, у него появилось это время. Сначала ему пришлось бы усмирить Сон Хо, сторожевого пса Хви, и найти способ искупить вину, чтобы его присутствие не делало Хви таким несчастным из-за сыновней вины. Он подозревал, что решение обоих этих проблем будет одинаково сложным. И он готов был терпеть презрительные плевки от Сон Хо, пока сам Хви не почувствует от этого себя некомфортно. Они не понимали, что никакие унижения никогда не смогу сломить его гордость. Эта самая хрупкая гордость была еще одной вещью, которую он потерял, когда пожертвовал своей человечностью, чтобы служить своему отцу и нации.

С самых первых дней своего пути к вершине он унижался перед королями и придворными, просил и подкупал, использовал любые уловки, чтобы казаться кротким и послушным. Он следовал глупым приказам, которые чуть не убили его случайно; жестоким приказам, которые он вытерпел только ценой своей огромной выдержки; унизительным приказам, которые заставляли даже самых низких из низких чувствовать себя c ним абсолютно неуважительно — смеяться, издеваться и принижать его имя. Но к концу абсолютно все, включая его отца, поняли, что его нельзя заставить подчиниться, как им хотелось бы, независимо от того, что они грозились с ним сделать. Но они пытались…

Его триумф в итоге стоил того, чтобы смириться со всем, что с ним тогда происходило. Возможно именно эту тактику стоило применить и сейчас, в этом месте и с этими людьми?

Как ему показалось, у Хви не было особого желания проявлять настоящую жестокость, впрочем, как и всегда. А вот Сон Хо охотно, пусть пока только на словах, поддерживал эту идею. Ну что же, Бан Вону, вероятно, придётся побудить его довести дело до конца, чтобы заслужить сочувствие Хви.

Ну, по крайней мере, тыкать в наглого щенка было очень и очень весело.

Он никак не мог сформулировать для себя, почему заслужить прощение, уважение и радушный приём Хви было так важно для него. Он мог бы войти в любой другой дом в стране, и его встретили бы с благоговением и огромной почтительностью. У него были тысячи последователей, горящих преданностью, которые последовали бы за ним куда угодно. Но ни один из них не имел такого значения, как Хви… Может быть это и было главной причиной, почему Бан Вон решил в своё время отдать его на смерть. Для него была абсолютно не приемлема и намного меньшая зависимость. В итоге закончилось тем, что Бан Вон ушел от всех них — ушёл от своих наложниц, своих детей, своих самых верных подданных. И все, что он чувствовал сейчас, было огромным облегчением от того, что он наконец свободен. Никаких сожалений. Хотя, нет, какое-то удовлетворение от того, что он достиг всех своих целей и, наконец, выполнил свои обязательства перед своей нацией, он конечно испытывал. Но это было где-то достаточно глубоко, как что-то уже совсем не важное…

Его часто обвиняли в том, что он жаждет власти, но он определил бы это как патриотизм. У страны была потребность, которую никто другой не мог удовлетворить, поэтому он ее исполнил. И какие бы жертвы ему ни пришлось принести, чтобы выполнить свой долг, ну, несколько жизней не имели значения по сравнению со здоровьем нации, не так ли? Даже его собственная.

Но из всех вещей, о которых он мог бы сожалеть в своей жизни, он больше всего сожалел о том, что бросил Хви. На первый взгляд это казалось нелепым. Хви был никем по большому счёту. Если бы он никогда не появился перед Бан Воном, ничего бы глобально не изменилось. Возможно, были бы разыграны и выиграны другие битвы, но основные очертания великих свершений были высечены на камне еще до того, как родились и Хви и сам Бан Вон.

Но Хви был … совершенным, его появление в жизни Бан Вона было таким волшебным и нереальным. Как подарок. Ничтожество, появившееся из ниоткуда, чтобы предложить ему трон и голову Нам Чжона, как будто они были ничем, просто реквизитом. И всё это лишь для того, чтобы подготовить почву для спасения своей сестры. А потом, Хви всегда удивительным образом оказывался именно там, где Бан Вон особо нуждался в нём, победителем в каждом бою, уверенным в себе, как люди, которые видят только один вариант и полностью отдаются ему. Он был вызовом, союзником, источником бесконечного очарования. Бан Вон никогда не пользовался полной преданностью Хви, но он никогда и не нуждался в этом, чтобы доверять ему. Они шли по одному и тому же узкому мосту, а дорога позади них осыпалась. Ни у кого из них не было другого выбора, кроме как мчаться на полной скорости вперед, вместе.

Серьёзность Хви, его необузданное мужество и отчаянная, фаталистическая надежда на то, что мир может каким-то образом стать лучше, чем он есть, вытащили Бан Вона из гнева и депрессии, в которые он погрузился, когда его отец начал его бояться. Когда его отец перестал признавать его вклад и позволил другим причинять ему боль без последствий, надеясь, что его прогонят, как бешеного волка, которого выгнали из стаи. На фоне всего этого предательства и мелочной жестокости, Хви был глотком свежего воздуха, наполнявшим Бан Вона решимостью победить не только ради него самого, но и ради шанса творить добро в мире. Давая ему повод сражаться помимо мести и

ответственности. Возобновление его веры в собственную ценность, в его собственную способность изменить мир к лучшему и создать процветающее королевство.

И Хви был таким солнечным и ярким, что все остальные на его фоне казались глупыми и медлительными. Иногда Бан Вону хотелось просто поставить свою жизнь на паузу, чтобы он мог сидеть и смотреть, как работает Хви. Наблюдать, как он с легкостью манипулирует всей нацией, начиная с короля, несмотря на то, что у него нет собственной власти, и он принадлежит к настолько низкому классу, что только одна ступень отделяет его от раба. Хви умел читать как поля сражений, так и политику, точно предвидеть, что понадобится Бан Вону, и быть уверенным, что это произойдет именно тогда, когда это принесет наибольшую пользу. Большую часть времени он находился на шаг впереди Бан Вона, тогда и до сих пор, подвиг, которым мало кто мог похвастаться хотя бы раз. Хотя в прошлом Хви обычно делал это ради Бан Вона.

Пробиваться к вершине с Хви, расчищающим путь перед ним, было… УДОБНО. Другого слова для этого действительно не было. Он знал, ясно как день, что они победят. Что они заслужили победу. Это был прыжок в неизвестность с полной уверенностью, что его поймают, потому что Хви никогда бы не позволил ему упасть.

И в обмен на все это он предал Хви, выбросил его «голым на мороз», почти смертельно раненного и без ресурсов или союзников. Он оставил умного, общительного человека на всю жизнь в одиночестве, и повседневной однообразной тоске, друга и союзника в сомнительном убежище с тем, кто уже предавал его ни раз.

Логика его предательства была верна. Его чувство собственного достоинства резко упало.

Один на троне, не было никакой радости, никакого адреналина. Его враги, нападали ли они с помощью петиций или убийств, казались отнимающими энергию раздражителями, а не достойными препятствиями, которые нужно преодолеть. Его цели стали практическими, а не легендарными. Во многом это, конечно, было связано с характером его уже установившейся и укрепившейся власти. Но он почему-то бы уверен, что если бы Хви был рядом, Бан Вон смог бы почувствовал этот старый огонь. Этот Хви

заставил бы всё казаться захватывающим и революционным, а не просто банальной необходимостью. Даже налоговую реформу и храмовую десятину.

Но Бан Вон точно знал, что Хви никогда не испытывал такой же радости, и никогда не был счастлив рядом с ним. Даже если изгнание не стало бы для него единственным спасением, Бан Вон подозревал, что Хви, если бы ему предложили, выбрал эту участь и сам. Хви казался очень искренним, когда говорил, что нашёл здесь счастье; он выглядел таким довольным, каким никогда не был при дворце, несмотря на всю роскошь, которую ему предлагали там. Было бы неудивительно, если бы Хви был тем, кто решил покинуть светский мир, чтобы стать отшельником, поскольку цивилизация редко приносила ему что-либо, кроме боли.

В жизни Бан Вона для Хви никогда бы не нашлось удобного места. Стоит ли удивляться, что единственное место для Бан Вон в жизни Хви, тоже было не слишком комфортабельным?

Но Бан Вону было все равно. Его сердце уже билось немного быстрее, готовясь к испытанию. Рвущийся в бой. Ему почти так же не терпелось помериться умом с Сон Хо, как и снова поработать рядом с Хви.

Говоря об этом, он должен быть осторожен, чтобы не зайти слишком далеко в своем удовольствии от игры. Хви ТОЧНО не простит ему, если он снова причинил боль щенку.

Глава 5. Хви и Бан Вон.

«Прекрати строить козни, старый интриган, — вздохнул Хви. - Я почти слышу, как ты думаешь».

«Мои извинения, — спокойно сказал Бан Вон, даже не потрудившись опровергнуть его слова. - Я тебя разбудил?»

«Нет, я просто захотел пить. Но не уверен, что могу попросить вас приготовить чай?»

Беззаботность и присущая Хви нахальность, не знали границ. Бан Вон был в полном восторге. Это было именно то, чего так не хватало ему все эти годы. Он весело фыркнул: «А твоя сторожевая собака случаем не вернётся с рёвом меня покусать, если я это сделаю?»

«Нет, он уже почти спустился с горы. Он вернется не раньше завтрашнего дня».

Бан Вон замер в полнейшем изумлении: «Он действительно ушёл?»

Хви невозмутимо пожал плечами: «Разве вы не слышали, как он говорил это?».

«Нууу, я был уверен, что он где-то неподалёку … - Бан Вон хотел было сделать вид, что его вовсе не посетили мысли о проверке и что Сон Хо где-то там, укрылся за ближайшей сосной и наблюдает за ним. Но… - Он действительно оставил тебя со мной один на один???».

«Думаю он понял, что сейчас вы не представляете большой угрозы. Вы же едва можете двигаться», — насмешливо отмахнулся Хви.

«Как и ты, слабый как котёнок!» — огрызнулся Бан Вон.

«Ну это было грубо», — хохотнул Хви. «Но тут вы не правы. Да, я быстро устаю, но я всё еще могу делать всё, что необходимо для защиты. В том числе пользоваться мечом или луком».

Бан Вон недоверчиво закатил глаза от его слов: «Ну да ну да, особенно когда тебя пришлось относить в постель на руках».

«Это вы довели меня до того, что в итоге меня пришлось таскать на руках… Всё. Идите и сделайте чай наконец», — ответил Хви и в его голосе послышались явные нотки поднимающегося раздражения.

Бан Вон задумчиво пошевелился: «Мне кажется если я начну таскать этот ваш неподъемный чайник, мои раны точно откроются», — признался он.

Хви вздохнул: «Тут не могу не согласиться, что правда то правда, я не знаю где только Сон Хо откопал этого монстра»

«Извини. Может я принесу тебе чашку воды? Или быть может соджу?»

«Соджу говорите? Один древний старик в городе, что у подножия горы, готовит этот странный напиток, который он и называет соджу. Сон Хо продаёт ему за это меха. Но на вкус это настоящая мерзость», - Хви даже передернуло.

Бан Вон заинтересованно поднял бровь: «Тогда мне обязательно надо это попробовать. Уж если ты называешь это мерзким, значит это явно что-то очень выдающееся на вкус. Я видел, как ты пил действительно ужасное дерьмо, как будто это была обычная вода».

«Может вы сошли с ума? Вы не можете пить алкоголь после такой большой потери крови».

«Тогда в другой раз».

«На твои похороны».

Тишина.

«Я могу вынести чайник сам, если ты сделаешь все остальное, - нарушил молчание Хви. - Я все ещё хочу пить…»

«… Как пожелаешь». Бан Вон точно не мог пользоваться правой рукой, после вылитой на рану настойки Сон Хо там всё занемело, как и было обещано, но по крайней мере левой он мог нести бревнышко или пару.

Немного неуклюже маневрируя, они оба выбрались из постели.

Бан Вон был раздражен, осознав, что чувствует себя полным параноиком, когда засовывал горсть травы в печку и опускался на колени, чтобы разжечь её. Каждый нерв был готов к новой атаке. Что ж. Он не мог ни признать, что Сон Хо выиграл у него первый раунд с большим отрывом. Даже, к примеру, вот эта небольшая кучка дров и щепок, оставленная Сон Хо прямо рядом с печкой, так чтобы Бан Вону не пришлось перетаскивать их самому из дальнего конца двора, где находился загон для коз, казалась скорее насмешкой, чем помощью.

Хви вымыл чайник на крыльце, а затем снова наполнил его водой из закрытого чана и, опираясь на трость, понёс его к печке, небрежно размахивая им на каждом шагу. Если бы Бан Вон не видел его несколькими часами ранее, он бы не сразу понял, что тот болен. Так что слова Хви о том, что *могу делать все, что угодно, если это ненадолго*, оказались правдивыми.

Костерок отлично разгорелся. Хви поставил чайник на плиту и присел рядом с Бан Воном.

«Ты оказывается вполне в силах сделать это сам, без особых проблем, — отметил Бан Вон. - Так почему ты этого не делаешь?»

«Могу… но я больше беспокоюсь о том, что могу отключиться и позволить чему-нибудь сгореть, например, посуде… или дому. Вот почему кухня находится в середине двора. Раньше она была прямо у крыльца, для удобства, но однажды она осталась без присмотра … так что теперь я просто не пользуюсь печкой или кузней, если Сон Хо нет дома».

Бан Вон потрясённо моргнул: «КУЗНЕЙ?»

«Мммм. Ну да, мне же надо заниматься чем-то полезным, чтобы занять свое время, и нам нужны деньги, чтобы покупать в городе всё необходимое».

«Я думал обработка железа — это очень тяжелый физический труд».

«Обработка железа, чтобы ковать оружие — ДА. Но сейчас я работаю только с бронзой и оловом. Больше никаких клинков», - в голосе Хви слышалась неподдельная печаль.

«Верно, ты же был кузнецом. Я забыл».

«Это было много лет назад. Но приятно снова иметь возможность возиться с металлом. В основном я занимаюсь мелкими декоративными вещами. Большую часть времени занимает скручивание проволоки или гравировка напильником, или стамесками по холодному металлу. Но в конце всегда остаются кусочки, которые нужно сплавить вместе, как раз это я и делаю в кузнице. Сон Хо, когда свободен, помогает довести плавильную печь до необходимой температуры. Время от времени мы проводим целый день, фактически формируя что-то из необработанного лома, и Сон Хо работает с мехами, пока я отливаю, но вероятность всегда 50/50, смогу ли я продержаться достаточно долго, чтобы закончить. Даже просто работая с моим крошечным ювелирным молотком. А ведь он весит чуть больше одной стрелы…», - в словах Хви звучала такая неприкрытая тоска, что у Бан Вона встал ком в горле.

«И что вы делаете с этими поделками после?»

«В Гегюне есть скупщик, который продает их для нас. Предполагаю, он думает, что они украдены, или что кисен, которой не повезло, распродает подарки от бывшего покровителя», - засмеялся Хви

«Значит, ты делаешь украшения для волос?»

«Ну да, и ещё браслеты, шкатулки для безделушек, зеркала, столовые приборы, петли и защелки для крепления к шкатулкам с украшениями, лампы… Всё, что мне самому захочется сделать на тот момент времени».

«Ты действительно человек многих талантов, — Бан Вон был потрясён. - Покажи мне что-нибудь из твоих работ».

Хви пожал плечами.

Вода почти кипела, поднимался пар, и случайные пузырьки медленно поднимались со дна. Хви тяжело поднялся на ноги, опираясь одной рукой на трость, и схватил чайник другой рукой: «Хорошо, если желаете».

Хви поставил чайник на большой плоский камень на крыльце, используемый, видимо, как стол и устроился рядом с ним. Бан Вон проскользнул мимо него и вошел внутрь. Он достал коробку с чаем и чашками, которые видел раньше, и бросил по щепотке чая в каждую из них. Очень осторожно он поднял хрупкий фарфор, по одной чашке в каждой руке, чтобы не дай бог не разбить. Поврежденная рука слушалась неохотно, он с огромным трудом смог ее немного приподнять, что причинило немалую боль.

Когда он вышел на крыльцо, рядом с чайником уже лежал бронзовый ковш для воды. У него была круглая чаша и ручка в форме бамбуковой палки с сорокой на ветке наверху. Бан Вон одним плавным движением опустился на колени, поставил чашку здоровой рукой перед Хви и снял золотую крышку. Ритуальные движения казались знакомыми и успокаивающими. Свою чашку он поставил перед собой уже куда более неуклюже. Наклонившись вперед, он налил в каждую по ковшику горячей воды и закрыл крышками из цветов сливы. Затем внимательно осмотрел вещицу: «Значит, этот ковш — твоя работа?»

Хви утвердительно кивнул.

Черпак ковша был идеальной полусферой с зеркально гладкой поверхностью, на которой не было и намека на удары молотком или шлифование. Бамбук также был гладким и столбчатым, с небольшими бороздками по обеим сторонам, крошечные бугорки и выступы узлов были показаны в мельчайших деталях. Птица получилась не совсем точной — голова была немного великовата для тела, что делало ее немного бестолковой, а крылья располагались слишком низко на спине для реалистичности, но каждое перо было выгравировано в деталях, а острый угол в углублении глаза заставлял зрачок ловить свет, как будто птичка реально смотрела на зрителя. «Очень впечатляет», — с уважением заметил Бан Вон. И положил ковшик обратно.

Хви уже взял свой чай и сделал глоток: «Спасибо». Было не ясно, имел ли он в виду чай или комплимент Бан Вона.

Бан Вон поднял свою чашку. Чай был немного несвежим, видимо прошлогоднего урожая, но всё равно это было намного лучше того, что он ожидал увидеть, приехав сюда. Маленькая хижина была полна сюрпризов, но на самом деле, почему он был удивлен этому? Это же был Хви. Конечно, он не ускользнул в безвестность и не позволил себе бесцельно зачахнуть. Действительно, о чем он думал, чтобы даже рассматривать такую возможность?

Бан Вон допил свой чай и удовлетворенно закрыл глаза, а затем зачерпнул еще один ковшик воды. Солнце начинало садиться, стрекотали цикады, а небо окрашивалось в розовый цвет. Далеко внизу, на равнинах, узкие ленты рек отливали бледно-оранжево-золотым, что напомнило ему о любимых одеждах королевы Синдок. Хви, безусловно, выбрал красивое место для проживания.

Хви тоже допил. Как только он поставил чашку на стол, Бан Вон снова ее наполнил, получив кивок в знак благодарности.

«Куда Нам Сон Хо так спешил?» — наконец спросил Бан Вон. Этот вопрос мучил его с тех самых пор, как Хви подтвердил, что он действительно ушёл. Должно быть, это было что-то важное.

«Мммм. Он собирается привезти лекаря из города».

Бан Вон встревоженно дернул головой: «Что случилось? Ты?..»

Хви закатил глаза: «Не для меня, для вас. Мы же не врачи, а Сон Хо разрезал вам мышцу. Вас нужно как следует зашить, а не просто перевязать, иначе можете потерять способность пользоваться этой рукой, - он отвернулся, глядя на равнины. - Если вы здесь, чтобы стать дополнительной парой рук, было бы крайне недальновидно позволить вам потерять одну из них, - он сделал еще один глоток чая, по-прежнему не глядя на Бан Вона. - Конечно, в какой-то момент нам придется придумать для вас предысторию. Есть мысли? Вы абсолютно не похожи на фермера, который случайно поранился во время работы, и я не думаю, что мы сможем научить вас этому за разумное время».

«И в то же время мы не можем сделать так, чтобы история была достаточно интересной, чтобы люди захотели ее распространить. Я в затруднении».

Бан Вон опустил взгляд в свою чашку, чтобы скрыть улыбку от разлившегося внутри приятного тепла от сказанных слов. Хви попросил Сон Хо сходить за доктором? Или они просто были практичными, ничем не отличающимися от, например, необходимости заточки меча от зарубок? В любом случае, это было… хорошо. Неважно.

Он задумался на тему *предыстории* и понял, что мог бы придумать с полдюжины таких историй, которые смутили бы Сон Хо, но это было бы довольно грубо, учитывая обстоятельства. И потому решил отложить дразнить его еще на некоторое время, все потом. «Как насчет — «Странствующий шаман»? — предложил он. «Типа раньше я был прорицателем для одной благородной леди в том же городе, что и вы двое — какую там вы историю используете для себя? Но одно из моих предсказаний оскорбило ее, и меня вышвырнули вон. И мне пришлось прибиться к вам. Отсюда и манеры знатного дома, но никакого звания или положения».

Хви недоверчиво нахмурился: «А если кто-то попросит вас благословить их урожай, или другой шаман докопается и увидит в вас подделку?»

«Мне разрешили уйти без наказания в обмен на клятву никогда больше не практиковать. Теперь я беру случайную работу. Возможно, кто-то нанял меня, чтобы доставить письмо от …» не от брата, сестры или родителя, это вызвало бы всевозможные плохие ассоциации… «От бывшей любовницы Нам Сон Хо».

Хви не смог сдержать хохота. Бан Вон иногда умел очень рассмешить и всегда с невозмутимым выражением лица. «Вот так история, значит, решил попытаться бросить Сон Хо на съедение сплетникам?»

«Ему скрывать меньше, чем любому из нас. Да, за тобой больше никто не охотится, но в своё время твой портрет где только не вывешивался и тебя вполне могут узнать. В то время как за его голову никогда не назначалась награда».

Хви, находившийся до этого в весьма расслабленном состоянии, резко напрягся. Широко раскрытые, прозрачные глаза смотрели на него с неподдельным недоверием: «Ты назначал цену за мою голову?»

«Я знал, что тебя нигде никто не сможет найти, — начал защищаться Бан Вон, выведенный из равновесия. Он не ожидал, что Хви этого не знал. Но как он мог, на самом деле? - Это было шоу, не более того. Награда требовала, чтобы ты был доставлен живым.» Как Хви мог всё еще доверять ему настолько, чтобы удивляться этому?!. Поразительный человек.

Хви вздохнул и отвёл расстроенный взгляд. Бан Вон почувствовал себя так, словно случайно пнул любимого сына, малыша, который подбежал чтобы обнять его колени в радостном приветствии.

СТОП, Хви не беспомощный ребенок, напомнил себе Бан Вон. Он более чем способен защитить себя, когда захочет. Даже сейчас.

Но на самом деле Бан Вон был поражен внезапным осознанием того, как он на самом деле отнёсся к Хви. По сути, так же, как к нему в своё время его отец. Рад иметь преданного сторонника, который был таким сильным и жестким, когда предстояла битва, а затем испугался его силы и влияния, как только наступил мир. Это было крайне неприятное сравнение. Шок от предательства со стороны того, кого он любил и кому доверял, почти сломил его, когда это случилось с ним. Но он, конечно, не был отцом Хви, и Хви никогда полностью ему не доверял. Способность Хви слепо доверять, была выбита из него задолго до того, как они даже встретились. Осторожность по отношению к Бан Вону была видна почти при каждом их взаимодействии.

«Достаточно хорошо, пойдет, — вздохнул Хви. - Имя?»

Бан Вон нахмурившись задумался. «Узнаваемо ли моё собственное имя? Никто из семьи и ближайшего окружения не использовал моё личное имя в течение десятилетий. Со времен правления отца ко мне обращались только по званию и титулу».

Хви пожал плечами и не смог сдержать ехидства: «Мне кажется, что это слишком большой риск, но я полагаю, что, если мы друзья детства, я мог бы использовать прозвище. Ты предпочитаешь *Бан-Бан* или *Вон-Вон*?»

Бан Вон бросил на него злобный взгляд: «Тогда Хан Джо. Фамилия моей матери и личное имя отца моего отца, до того, как он сменил имя».

«Он сменил имя? Почему?»

«Он думал, что *Джо* было слишком приземленным для отца основателя династии. Его оригинальное имя не использовалось десятилетиями. Об этом почти никто не помнит. А под какими именами знают тут вас с Сон Хо?» - с любопытством поинтересовался Бан Вон.

«Два очень обычных, ничем не примечательных имени, - улыбнулся Хви. - Я — Нам Гван, а Сон Хо — это Со Гван По. Местные называют нас двумя Гванами».

«Вы поменялись семейными фамилиями? Очень забавно».

Хви пожал плечами: «Зато легко запомнить».

«Я бы не подумал, что ты захочешь носить фамилию Нам».

Хви на мгновение замолчала: «Нам Джон носил имя Нам, но и Сон Хо тоже, и только Сон Хо все еще жив. Теперь это имя Сон Хо, и я не возражаю против того, чтобы быть частью его семьи. Даже если только мы двое знаем это».

«Он, должно быть, оценил этот жест».

Хви пожал плечами. «Это было наименьшее, что я мог сделать, после того, как притащил его сюда», — сказал он со странной интонацией в голосе. Его тонкий силуэт, освещенный золотистыми лучами закатного солнца, смутно вырисовывался на фоне темнеющей равнины. Вечерний ветерок трепал его волосы и бросал их ему в лицо. Бан Вон непроизвольно протянул руку и аккуратно заправил непослушные пряди волос Хви за уши.

Глава 6. Хви и Сон Хо.

(5 часов назад. Хви наедине с Сон Хо в хижине, а Бан Вон снаружи, пытается самостоятельно промыть свои раны.)

Позволивший себе расслабиться в надёжных, уверенных и таких родных руках Сон Хо, Хви почувствовал, как тепло тела друга согревает его, облегчая боль в ноющих суставах. Такое знакомое, успокаивающее ощущение, делающее безумие этого дня еще более невозможным и абсурдным. Хви принадлежал этому месту, вместе с Сон Хо, в хижине, которую они построили вместе, на этой горе, которая была частью королевства Бан Вона на бумаге, но принадлежала только им, во всех практических смыслах. Здесь не было места ни императору, ни двору, ни армии, ни союзам, ни интригам. Это было их, и только их.

Он знал, что Сон Хо чувствовал то же самое. Рука Хви лежала на запястье Сон Хо, ощущая его пульс, такой сильный и успокаивающий под кончиками пальцев.

«Почему?» - тихо спросил Хви.

Сон Хо мягко опустил Хви на кровать и некоторое время сосредоточенно возился с одеялом. Его красивое, острое, как бритва, лицо было хмурым и задумчивым.

У Хви с самого начала утро не задалось, и шок от появления Бан Вона, конечно, не помог. Вчера он слишком долго просидел на солнце, обмолачивая просо. Он упрямо провозился до самого конца, вместо того, чтобы остановиться отдохнуть и оставить недоделанное на Сон Хо, как и должен был, как они и договорились. Но иначе Хви не мог. Он считал, что Сон Хо итак слишком много взвалил на плечи и своя собственная беспомощность почти убивала его не хуже стрел Бан Вона. И как бы Сон Хо не убеждал Хви в обратном, как не пытался его останавливать… в конце концов они оба были невыносимо упрямы… В конечном итоге все просо было переработано, но сегодня он заплатил за это сонливостью, слабостью и предающими мышцами. Это было неизбежно и оба это понимали. К вечеру ему станет лучше, но сейчас ему нужно было отдохнуть.

Наконец Сон Хо закончил поправлять одеяло и присел рядом, откинувшись на спинку стула: «Я виню его в некоторых ужасных вещах, которые произошли в моей жизни, — сказал он. - Но я достаточно разумен, чтобы осознавать, что большая часть этого на самом деле не была его виной. И самое худшее, что он сделал со мной лично, за что я больше всего его ненавидел и даже боялся … он на самом деле не довел это до конца. Это так и осталось просто угрозой. Я могу отложить это и даже забыть».

Хви вопросительно поднял бровь.

Губы Сон Хо скривились в горьком раздумье. «Это было через несколько месяцев после Ляодуна. Я всеми силами пытался утвердиться при дворе, занимаясь грязными делами короля, теми вещами, с которыми он не хотел, чтобы его публично ассоциировали. Мы с Бан Воном поссорились из-за чего-то, я даже не помню, из-за чего сейчас… и он сказал, что такие незаконнорожденные сыновья, как я, были причиной всего плохого, что есть в королевстве, и, если он когда-нибудь займет трон, первое, что он сделает, это уничтожит нас всех. Каждого последнего ублюдок в стране, - Сон Хо криво усмехнулся. - Как ты понимаешь, удержание его от трона немедленно стало моим главным приоритетом».

«О, боги, — пробормотал Хви, в его голосе сквозили такие печаль и разочарование. - И именно тогда я присоединился к нему. Мне так жаль. Я даже подумать не мог».

Руки на коленях Сон Хо сжались в кулаки: «Ты не мог этого знать. Ведь я делал все возможное, чтобы держать тебя в неведении абсолютно обо всём, думая, что это заставит тебя просто подчиниться и не пытаться действовать самостоятельно, что было бы куда опаснее для тебя и … Ён».

Хви откинулся на подушку, невольно вспоминая те страшные времена и горькая усмешка приподняла левый уголок его губ. Но в любом случае это уже были дела давно прошедших дней, почти забытые, как "вода под мостом". «И всё же», — он положил свою руку на руку Сон Хо в жесте тихой поддержки.

Сон Хо благодарно качнул головой: «Как бы то ни было, Бан Вон занял свой трон, но так и не выполнил ту старую угрозу. Я точно уверен, что тогда, давно, он имел в вид именно то, что говорил, и его слова не были обычным позерством. Он искренне ненавидел идею существования незаконно-рожденных и думал, что нации будет лучше, если нас всех убьют при рождении. Но по какой-то причине он никогда так ничего и не сделал. Даже тогда, когда занял трон, а тебя давно уже не было рядом, и твоё мнение больше не могло повлиять на его решения. Может быть, он наконец достаточно вырос, чтобы научиться немного сочувствию. Кто знает…»

Сон Хо пожал плечами и продолжил: «Кроме того, он позволил нам обоим жить, хотя это было против его собственных интересов и интересов нации. Ты и я… с союзниками твоего отца, и моими контактами с чжурчжэнями, и, вероятно, поддержкой Ихвару… если бы мы попытались, мы, вероятно, могли бы свергнуть его с престола. Я уверен, что он это знал. Но предпочёл жить с риском, но не убивать нас. Он далёк от того, чтобы быть хорошим человеком, и он ТОЧНО не хороший. У меня, вероятно, никогда не будет ни капли уважения к нему, и он, несомненно, заслуживает того, чтобы страдать за все дерьмо, которое он натворил. Но моя абсолютная, всепоглощающая ненависть к Бан Вону была основана на предположении, что он представлял для меня большую угрозу, чем это оказался на самом деле».

«Он никогда не должен был этого говорить, - голосе Хви послышалось едва сдерживаемое рычание. - Никому, но особенно ТЕБЕ. Ты имел полное право ненавидеть его за это. И теперь, когда я знаю, моя собственная ненависть к нему снова просыпается. Хотел бы я знать об этом тогда…».

Сон Хо не мог сдержать улыбки. Рычание Хви было на самом деле довольно трогательным, очаровательным и очень забавным, поскольку оно исходило из уютной кучи мягких одеял и подушек, а не из уст грозного воина с мечом на перевес. Он наклонился, чтобы поплотнее укутать одеяло вокруг плеч Хви. «Это было давно. Я был невежественным маленьким идиотом. И вполне готов предположить, что и Бан Вон был таким же. Кроме того, я почти уверен, что в то время я не представлял особой угрозой для его жизни и он ощущал себя намного сильнее. Если бы я был реальной угрозой, он наверняка не сказал бы мне это так прямо в лицо».

Он позволил улыбке ускользнуть и напряжённо посмотрел прямо в глаза Хви: «Я могу простить его за всё то, что он сделал мне. Но я никак не могу простить его за то, что он сделал с тобой и твоей семьей. Я бы хотел вырвать его селезенку и оставить умирать в лесу в одиночество, медленно и мучительно. Или даже хуже… Но ты заботишься о нём. И я почти уверен, что в долгу перед ним за то, что он дал тебе цель, ради которой ты смог жить после смерти Ён. И месть за его грехи против твоей семьи должна быть только твоим выбором, а не моим. Если ты хочешь простить его, я последую твоему примеру. Он мне никогда не будет нравиться, но я намерен в полной мере насладиться его унижением, заставив его работать. Всё будет хорошо».

Хви отрицательно покачал головой, опровергая последние слова Сон Хо: «Я вовсе не хочу заботиться о нем. И он не заслуживает ни моего ни твоего прощения».

«Тогда не прощай его. Никто тебя об этом не просит. Даже он. Но Хви, — Сон Хо встретился, загоревшимся как пламя взглядом, с Хви. - Ты действительно заботишься о нем. Не лги себе сам. И этот человек любит тебя. Он так сильно ненавидит себя за то, что причинил тебе боль, что близок к самоубийству. Возможно, уже много лет. Потому что идея прийти сюда — это настоящее самоубийство».

«Это одержимость, а не любовь. Ему нравится поэтический баланс смерти от моей руки». Печально произнёс Хви, но Сон Хо снова отрицательно мотнул головой, не соглашаясь со словами друга.

«Он драматичный павлин Хви, но, это настолько близко к любви, насколько он вообще способен на это чувство. Это вовсе не означает, что по этой причине ты ему теперь что-то должен, или должен чувствовать себя обязанным хотеть, чтобы он был рядом. Но я вижу, что ты действительно не против, чтобы он остался».

«Как мы можем доверять ему? Он приказал нас убить».

«А затем отказался от этого вопреки всей возможной логике», - голосе Сон Хо слышалась уверенность. «Я не вижу в нем серьезной угрозы, не после того, что я увидел сегодня. Когда выбор стоял между стабильностью нации и тобой, он выбрал нацию, и я не могу не признать его право на это, ни смотря ни на что. Но если бы выбор был между его местом на троне и тобой… Я искренне думаю, что он выбрал бы тебя».

«Всё совсем не так, как ты думаешь Сон Хо. Я был для него всего лишь заменой его отца, — тихо проговорил Хви. - Даже несмотря на то, что я моложе. С самого начала было очевидно, что у него давно не было кого-то, на кого он мог опереться, у кого мог попросить совета, кого-то, кто действительно ценил его… Твой отец постоянно доставлял ему кучу проблем, а его собственный, Ли Сон Ге, боялся и держал на расстоянии. Всё, что мне нужно было сделать в случае с Бан Воном, это просто польстить ему или попросить его сделать что-то важное для меня, чтобы показать, как я доверяю его компетентности и власти … Он практически ухватился за возможность подчиниться каждому моему предложению, все это время выглядя совершенно ошеломленным. Как будто он знал, что ему вообще не следует доверять мне, а тем более свою жизни, но ему было так любопытно, так отчаянно хотелось внимания, что он просто не мог ничего с собой поделать. Если бы у его отца, Ли Сон Ге, была хоть капля здравого смысла, он мог бы в мгновение ока заслужить абсолютную преданность Бан Вона. Все говорили о том, какой неконтролируемой силой природы был Бан Вон, но, никто так и не понял, как легко, очень легко было манипулировать им. В итоге он делал именно то, что я хотел. Я был в таком отчаянии, что был невероятно неуклюж, но даже это не помешало тому, что происходило между мной и Бан Воном. Все, что мне нужно было сделать, это проявить к нему немного доверия, немного элементарной доброты, и он был готов дать мне всё, что угодно. Хотя я был простым солдатом, стоящим на коленях у его ног».

«Ты никогда не был ПРОСТЫМ кем-то, — фыркнул Сон Хо. - И ты размахивал троном перед его носом. Это была чертовски хорошая приманка. Я почти уверен, что он следовал твоим советам, потому что у тебя был надежный план, который был бы ему выгоден, а не потому, что ты обманул его».

Хви покачал головой: «Это то, чем он успокаивал сам себя. Но на самом деле он стал моим сразу, как только я простил его за то, что он чуть не убил меня во время того избиения во дворе его дворца, в которое ты вмешался. С самого начала это было частью моего плана, и он должен был это понимать. Мне кажется он все время ждал, когда я начну за это мстить, или, по крайней мере, использую против него. Но к его огромному удивлению я этого не сделал. Я просто отмахнулся от этого, как от пустяка. К тому

моменту Бан Вон уже достаточно долго был в ссоре с двором своего отца, чтобы привыкнуть к тому, что все постоянно бросают ему в лицо все его недостатки. Люди использовали все предлоги, чтобы изобразить его как неконтролируемого безумца. И тот момент, когда он вдруг был кем-то прощён, просто так, без каких-либо претензий, кем-то, кто отнёсся к нему как к достойному… ЭТО стало для него всем, и он намеренно не захотел это осознавать.»

«Я видел это. Я даже подумывал о том, чтобы попытаться повторить то, что ты тогда сделал с ним, — признался Сон Хо. - Или рассказать своему отцу как он может получить Бан Вона. И сделал бы это, если отец был бы ко мне … В общем мне нравилось, как Бан Вон травит моего отца».

Хви кивнул. «Ли Сон Ге надеялся на его смерть, хотя я почти уверен, что Бан Вон ничего так не хотел, как быть лояльным. Или, точнее, хотел быть достойным верности своего отца. Заговор против Ли Сон Ге разбил ему сердце, но это был единственный способ выжить, но из-за этого он стал еще более озлобленным, - Хви вздохнул. - Тогда мы все были довольно сломлены. Но он был сломлен ровно настолько, чтобы я мог его использовать».

«А теперь он сломлен так, как я могу использовать, — отметил Сон Хо. - Хви, этот человек — несносный, высокомерный осел, который заставляет меня хотеть разбить ему лицо каждый раз, когда он открывает рот, но на данный момент он просто жалкий бедолага, и у меня нет никаких веских причин продолжать ненавидеть его».

«Я верю», — тихо сказал Хви.

«Зато у тебя есть веские причины, но на самом деле ты его не ненавидишь. Я видел выражение твоего лица. Ты годами чувствовал ответственность за него, и ты не из тех, кто может легко это отбросить, даже после предательства. Это одна из твоих самых нелепых черт характера, за которую я лично очень благодарен. Но ты не сможешь перестать хотеть заботиться о нём».

Хви печально вздохнул, но не стала этого отрицать: «Неверное я смешон», он накрылся одеялом с головой, отвернулся к стене и виновато затих.

«Вовсе нет, ты замечательный человек, самый лучший на свете, - Сон Хо хохотнул и начал шутливо, но очень легонько, чтобы не причинить боль, тыкать Хви кулаком в бок, пока тот не перевернулся и не посмотрел на него, стянув одеяло. - Не беспокойся об этом слишком сильно. Я не собираюсь терпеть от него никакого дерьма, и ты тоже не должен. Он приехал сюда, чтобы ему надрали задницу, и я более чем счастлив предоставить ему это. Но не делай себя несчастным, пытаясь заставить себя чувствовать то, что абсолютно не обязан».

Хви несчастно застонал: «Как я могу предстать перед могилой Ён, если я прощу его? Или могилой моего отца?»

«Они любили тебя. Я абсолютно уверен, что после всего, что ты выстрадал, единственное, чего они хотят сейчас, наблюдая за тобой с небес — это твоего счастья».

Хви потер виски, как будто у него болела голова, но не отрицал этого: «Обещаешь остановить меня, если я начну вести себя глупо?»

«Если ты пообещаешь мне то же самое, - Сон Хо заколебался. - Тебе не будет дискомфортно, если я оставлю тебя с ним наедине? Я действительно не думаю, что он сейчас представляет опасность для кого-либо, кроме самого себя».

Хви отмахнулся: «Все в порядке, даже не бери в голову. Ты куда-то собрался?»

Сон Хо поморщился: «Я вышел из себя. И теперь у него довольно плохо обстоят дела с плечом. Я могу только забинтовать, но Пак Джей Ми должна взглянуть на это».

Хви издал удивленный возглас. «О, похоже нас ждёт кое-что забавное. Но, полагаю, мне было бы спокойнее, если бы мы были не единственными, кто знает, что он здесь, - он лукаво взглянул на Сон Хо. - Не говори ей, кого она собирается лечить. Если она в конечном итоге не узнает его, тогда нет необходимости раскачивать лодку».

«Ты просто хочешь увидеть выражение её лица, когда она это поймёт, ты, задница».

Хви рассмеялся, но не стал этого отрицать. Он вообще безумно хотел увидеть Джей Ми. Он соскучился по ней.

Глава 7. Лекарь.

Бан Вон проснулся от пульсирующей боли в плече и раннего утреннего солнца, просачивающегося теплыми золотистыми лучами сквозь щели в двери. Воздух был прохладным и восхитительно влажным от росы — ничего похожего на сухую пыльную жару вчерашнего дня. Хви все еще спал. Он лежал на самом краю своего матраса на спине, раскинув руки в стороны - поза, в полной мере демонстрирующая его характер - открытость и доверие. Его нижняя рубаха задралась наверх, обнажая резко выступающие рёбра и впалый живот. С левой стороны, отчетливо выделялся на фоне смуглой гладкой кожи белый крупный шрам, явно оставленный мечом. Бан Вон вздрогнул и быстро отвернулся. Ему почему то было почти физически больно видеть шрамы на теле Хви, хотя он давно привык к виду всевозможных шрамов, и сам был ими покрыт сверху донизу. Он осторожно, как можно тише скользнул к краю настила, чтобы надеть обувь, стараясь не разбудить Хви.

Бан Вон вышел на крыльцо и плеснул себе в лицо водой из стоявшей там емкости. Затем сел на доски пола, скрестив ноги, и стал наблюдать, как солнце мирно восходит над его страной. Лес был наполнен шумом — птичьими криками, чем-то маленьким, пробивающимся сквозь листья на лесной подстилке, шелестом ветвей. Козлята громко блеяли в пристройке. Бан Вону стало обидно, что Хви всё это проспал. Вдруг колокольчики на ошейниках двух взрослых коз в большом загоне зазвенели, когда они встали и подошли к воротам загона, вероятно, надеясь, что их подоят. К сожалению, им придется подождать, поскольку это не было тем жизненным навыком, которому Бан Вон когда-либо чувствовал необходимость научиться. Он задался вопросом, а знали ли это Хви или Сон Хо, или они оба учились методом проб и ошибок после того, как обустроили это место.

К тому времени, когда солнце поднялось достаточно, чтобы сжечь росу с травы, Бан Вон заскучал настолько, что вернулся в дом и оделся. Немного подумав, он использовал свою здоровую руку, чтобы осторожно порыться в сундуке с книгами, о которых упоминал Сон Хо. Большую часть из них составляли конфуцианские трактаты о правительстве или войне, которые он уже читал ранее. Ему стало любопытно, чьи это были книги — Сон Хо или Хви, кто из них ощущал необходимость изучать эти научные труды, находясь так далеко от цивилизации и зачем? Бан Во́ну ни один из этих двух мужчин не казался тем, кто будет изучал подобное ради простого удовольствия или самообразования. На самом дне ящика он нашёл рулон чистой бумаги и набор для письма, которые с удовольствием и достал оттуда, как ценную и полезную вещь.

Бан Вон вернулся на крыльцо и начал раскладывать лист бумаги на войлочном коврике, прижав уголок пресс-папье. Он определенно должен был запечатлеть эту мирную утреннюю картину. Она казалось достойным увековечения, как и сложная ситуация, в которой он оказался.

Размешивание чернил принесло ему некоторое раздражения от боли, проснувшейся в правой руке. Он стал подозревать, что и весь процесс написания будет довольно раздражающим из-за этого. Ну что ж. Когда его жизнь вращалась вокруг битв, он тренировался сражаться любой рукой, на случай, если одна из них будет ранена. Так что с этим он должен справиться и вовсе без особого труда.

Он окунул кисть в чернила и начал медленно писать, не торопясь выводя каждый иероглиф:

Вчерашнее «я» испаряется

вместе с утренним туманом.

Кого я хочу увидеть в зеркале

завтра?

Нельзя быть успешным,

не определив, что есть успех.

Он добавил воды в чернила и использовал получившийся бледно-серый цвет, чтобы добавить фоновое изображение — очаровательную пасторальную сцену двора с хорошо вытоптанной травой, где копошились цыплята, и с загоном в углу из сплетенных ветвей, в котором содержались козы. Отличный вид на дворец Бан Вон лишь смутно обозначил размытым пятном на заднем плане. Конечно, это было не на уровне его обычного качества, но вполне приемлемо, если учитывать его раненую руку.

Бан Вон отодвинул рисунок в сторону и предался размышлениям. А какую жизнь он планировал вести здесь вообще? Чего он ожидал?

Оглядываясь назад, он отчётливо осознавал, что пришёл сюда не для того, чтобы умереть. Его честь требовала, чтобы он предложил свою жизнь как искупление своей вины, что он и сделал. Но что за этим можем последовать он никак для себе не спрогнозировал. Точнее вариантов было несколько — его могли убить, могли выкинуть вон за порог, но вот так, оставить жить здесь … Бан Вон понял, что то, что он сейчас ощущает от всего происходящего иначе как шок не назовешь.

А может именно этого он и ожидал подсознательно?

Жить вместе с этими людьми в горной хижине, вдали от уродливого беспорядка цивилизации. Это даже казалось чем-то очень правильным. Сидеть здесь, рисуя в лучах утреннего солнца, тоже казалось правильным. Даже ожидание возвращения Сон Хо казалось правильным. Ведь Хви нужно, чтобы Сон Хо был счастлив, а Бан Вон хотел, чтобы Хви был счастлив. Даже если это означало мириться с дворнягой.

Нет, это было неправильно. Бан Вон, планируя прийти сюда, абсолютно не собирался «мириться» с ним, он был готов что с Сон Хо придется сражаться, хотя и не ожидал что при этом так сильно пострадает. Он надеялся, что сможет поставить ублюдка на место с меньшими потерями для себя. Ну не глупо ли было надеяться, что Сон Хо просто отступит и позволит ему победить?

Он вздохнул и сполоснул кисть. Да, видимо именно таким глупым он и был. Бан Вон подсознательно надеялся, что все закончится тем, что он останется с Хви, а Сон Хо… куда денется Сон Хо, Бан Вон там и не смог себе внятно представить, точнее даже не стал утруждать себя размышлениями на эту тему. И в этом была его огромная ошибка. Сейчас он отчетливо понимал, что Хви уничтожит любого, кто попытается оттолкнуть Сон Хо, а Сон Хо убьет себя и всех остальных прежде, чем смирится с унижением. И все это в итоге стало причиной того, что вчера все прошло так плохо. Если бы он признал Сон Хо должным образом, у него, вероятно, была бы рабочая рука сегодня.

Сможет ли он проглотить свою гордость настолько, чтобы изменить свое представление о том, кем в его жизни может стать Сон Хо? Мог ли он действительно заставить себя, короля нации, подчиниться бастарду? Итак. Сон Хо никогда не будет подчиняться Бан Во́ну, хоть его ранг это обязывает. Это было бесспорно и судя по всему обсуждению не подлежало. Поэтому он должен научиться видеть Сон Хо в том положении, которое он на самом деле занимал здесь и сейчас.

Ни Хви, ни Сон Хо не было никакого дела ни до ранга, ни до класса, так что, определенно, это был не лучший путь здесь. Ведь по законам страны, Хви должен быть в подчинении как Сон Хо, так и Бан Во́на… Что очевидно было абсолютно невозможно. И у Бан Вона просто не было вариантов. Он не мог перестать нуждаться в Хви и относиться к нему с уважением, равно как и не мог убить его. Хви был тем, кем он был и точка. Его юридический статус не имел значения.

Так что не класс заставлял Бан Вона так свысока смотреть на Сон Хо, даже тогда, когда он вполне мог просто игнорировать его ради Хви. По правде говоря, это была просто его собственная личная неприязнь к этому человеку. Это вряд ли изменится, но он мог проявить уважение. Сон Хо заслуживает этого. Возможно, узнав этого человека получше, он даже научился бы уважать его по-настоящему и наверняка есть за что. Ведь Хви всем сердцем любил Нам Сон Хо, а Бан Вон доверял суждениям Хви практически во всем остальном…

Итак подчиняюсь Сон Хо. Хорошо. Его гордость вполне могла справиться с таким большим падением. Кроме того, Бан Во́ну в прошлом приходилось служил людям гораздо менее благородным и более некомпетентным. Он просто… стал старше теперь и устал… Он не ожидал, что на этом этапе своей жизни снова придется вести себя подобострастно. Но если это цена за то, чтобы провести свою старость здесь, на этом почти идеальном участке земли, рядом с Хви и без каких-либо обязанностей, кроме простых действий по выживанию и комфорту, то он готов принять это.

Пронзительный смех молодой женщины вывел Бан Во́на из задумчивости.

«Что ты имеешь в виду, он пытался съесть его со сладким картофелем в прошлый раз? Как бы это… сладкий картофель даже не СЛАДКИЙ, тут даже не нужно быть лекарем чтобы это … ааа не важно. Попробуйте это с фруктами. Может быть, арбуз?»

Послышался тихий шёпот, а затем женский голос: «Большой арбуз? Я не …»

Пауза, затем: «Это ужасный каламбур! Отлично! моя нога! Ты … Ты невыносимый человек!»

Вновь невнятный шёпот и строгий мужской голос: «Сиди смирно или я сброшу тебя с лошади».

Снова ропот, и теперь Бан Вон услышал приближающийся цокот лошадиных копыт.

«Я не собиралась заблудиться! Это же гора! Кругом следы! Надо просто идти в гору!»

Ни один путешественник просто так не вышел бы к этому месту. Это должно быть были Сон Хо и лекарь. Но что еще за женщина с ними? Лекарь взял помощницу с собой? Или, может быть, свою жену?

Но нет, когда лошадь наконец появилась, а это была старая гнедая кобыла плохого телосложения, практически кляча, где Сон Хо только нашел это чудо. На ней было только два всадника, Сон Хо и молодая женщина, почти девчонка не старше лет 17, и никто больше не шёл ни рядом, ни позади.

Дверь за спиной Бан Во́на скользнула в сторону. Оказалось, это проснулся Хви. Он вышел на крыльцо сонно потягиваясь. Ииии … даже не потрудился одеться должным образом??? С появлением женщины? Очевидно, он только что натянул паджи и всё еще завязывал на них пояс. Он даже не позаботился о своей рубахе! На нём всё ещё была нижняя рубаха, да и та была небрежно распахнута практически до пояса, выставляя напоказ смуглую грудь, обильно покрытую всевозможными шрамами. Руки Бан Вона непроизвольно дернулись от желания скорее запахнуть одежду Хви. Однорукий он был бы почти бесполезен, но это было… аморально донельзя. Даже если он и эта женщина были близки… но самое удивительное, что Сон Хо тоже особо не волновал неприличный вид Хви в присутствии женщины и он тоже, судя по всему, не имел с этой девушкой никаких проблем … Да что ж такое происходит.

«Джей Ми! - радостно закричал Хви, махая рукой. - Тебя слишком долго не было!»

«Тогда приезжал бы в гости почаще, старик! Я не собираюсь ползать по этой козьей тропе в гору только для того, чтобы увидеть тебя! Тебе повезло, что магистрат обожает меня и позволил мне одолжить его лошадь, иначе я бы не потрудилась прийти сегодня, как бы ты ни умолял! Кстати говоря, я вижу, у вас гость. Видимо, я здесь ради него, учитывая его бинты и отсутствие их на тебе?»

«На самом деле, это наш новый сосед по дому, — чуть язвительно поправил Хви. - Пак Джей Ми, познакомься с моим старым другом Вон Во́ном!»

Сидя верхом на коне Нам Сон Хо прикусил губу и отвернулся, подёргивая плечами, в тщётной попытке скрыть смех.

Бан Вон досадливо закатил глаза и вздохнул. Чувство юмора Хви… Он слегка поклонился: «Я Хан Джо Вон».

Молодая женщина ухмыльнулась ему в ответ, дерзко, так, как женщина никогда бы не могла себе позволить вне дома кисен. Потом насмешливо уточнила: «Да неужели? Вы так взволнованы. Вам не нравится имя Вон Вон?»

«Нет, - категорически ответил Бан Вон, с выражением в глазах, которое предостерегло её от продолжения этого цирка. - Вы здесь, чтобы… привезти медикаменты?». Он не мог представить себе, почему еще она была бы здесь. Возможно, лекарь не смог приехать сам? В принципе Хви был достаточно компетентен в медицине на поле боя, благодаря своему другу Мун Бо́ку, когда у него, конечно, были необходимые медицинские инструменты.

«Я здесь, чтобы вылечить вас! Швы, сломанные кости, большие и маленькие раны и прочие болезни — я МОГУ ВСЁ», — похвасталась она, гордо выпятив грудь и приняв соответствующую позу. Сон Хо соскользнул с лошади, а затем потянулся, чтобы снять девчонку. Бан Вон вытаращил глаза. Она добродушно улыбнулась и похлопала Сон Хо по руке в знак благодарности.

«Держу пари, он никогда раньше не видел женщину-лекаря! Как, в принципе, и много кто другой. Но я хороший доктор! Документы и все такое! Год назад я окончила медицинскую школу при дворце».

Бан Вон потрясённо моргнул.

Продолжение следует ...

Глава 8. Пак Джей Ми.

Девушка неправильно истолковала его удивление: «Ой, вы, возможно, собираетесь сказать, что я не могу быть лекарем? Но это истинная правда, все в порядке! Старый император, Ли Бан Вон, издал очень важный указ о создании нового штата лекарей, состоящих из женщин. Слишком много врачей отказывались лечить женщин, потому что боялись, что их могут обвинить в посягательстве на их честь. И слишком много женщин не обращались за медицинской помощью, когда должны были, потому что им было неловко показаться на глаза незнакомому мужчине. Так что пуф! Теперь у нас есть женщины-лекари. И дальше вы будете видеть нас все больше и больше!»

Состояние оцепенения прошло и Бан Вон смог наконец произнести: «Женщины-лекари лечат только женщин. Возможно, вы не заметили, но я, по сути, мужчина…»

«Ооо, я лечу ВСЕХ. Неужели вы думаете, что одна маленькая дополнительная деталь делает мужчин настолько отличными от женщин? — насмешливо приподняла она бровь, а затем добавила. - Уверяю вас, я видела все это и раньше, много много раз».

Лицо Сон Хо покраснело как помидор, и он дёрнул её за руку: «Джей Ми, где ты научилась так разговаривать?»

Она рассмеялась в восторге от его реакции и игриво толкнула локтем в бок. «Ты такой милый когда злишься. Но если серьезно, рана есть рана, независимо от пола человека, к которому она прикреплена, - она повернулась обратно к Бан Вону. - Имейте в виду, большинство моих подруг не осмеливаются так говорить. Они лечат только женщин, потому что они работают в основном во дворце или прикреплены к знатным домам, и у всех там есть доступ к лекарям-мужчинам. Но здесь… ну, почти любой мужчина предпочел бы, чтобы я его осмотрела, чем ехать так далеко в город, потратив уйму времени!»

Бойкая девушка подбежала к Бан Вону и протянула руку, чтобы развязать завязки его ханбока. Бывший король мгновенно отбросил ее наглые руки прочь. «Не прикасайтесь ко мне», — грозно потребовал он. Брови Джей Ми потрясённо приподнялись, и затем она резко повернулась к Хви: «Где ты нашёл это древнее ископаемое? Он что, действительно не позволяет мне увидеть даже кожу на своем ПЛЕЧЕ?»

Хви открыл было рот, чтобы ответить, и снова закрыл его, ничего не сказав, со странным выражением на лице, которое Бан Вон мог легко определить, как смесь изумления и восторженного веселья. Чувство юмора Хви склонялось либо к детским шуткам, либо к легкому садизму. Бан Вон в итоге квалифицировал, как и то, и другое одновременно.

«Возможно я не самый крутой лекарь на свете, но я оказалась здесь не потому, что я некомпетентна, — возмутилась девушка, фыркнув. - Я прекрасно знаю, что делать!»

«Женщины-лекари были назначены во дворец. Некоторые были отправлены в различные правительственные учреждения и в дома великих сановников. И никогда ни одной не отправляли в село», - весомо произнёс Бан Вон.

«О_О, так вы слышали о нас! - она захлопала в ладоши от восторга. - Но вы немного наивны, не так ли? То, что написано на бумаге, никогда не соответствует тому, что происходит на самом деле».

«Если действия не соответствуют приказам, значит, кто-то совершил преступление, - хладнокровно ответил Бан Вон. - Не могли бы вы объяснить?»

«Вот что, нудный господин, я расскажу всё, что вы хотите услышать, в обмен на рубашку, спущенную с плеча. Я не могу работать с тем, чего не вижу».

Хви жестом попросил бывшего короля перестать упрямиться. Он уже выглядел слегка раздраженным, так как представление затянулось и более не казалось таким забавным, как в начале. «Давай, Вон Вон, пусть лекарь занимается своим делом».

Бан Вон прищурился, но на этот раз, когда девчонка протянула руки, он остался неподвижным, позволив ей развязать шнурки на рубахе и стянуть ее с плеча. Он хмуро смотрел на Хви, полностью игнорируя ее.

Девушка-лекарь одарила его солнечной улыбкой. «Ну вот, не так уж и страшно, не так ли? Ваша добродетель вряд ли была подвергнута сомнению. Итак. Что я там вам обещала рассказать? На самом деле, ничего интересного. Мать местного магистрата чувствует себя неважно. Однажды магистрат спас жизнь сыну провинциального аристократа, охотившегося в наших лесах, примерно год назад, поэтому, когда он услышал, что появились женщины-лекари, он обратился за ответным одолжением, чтобы сюда прислали одну из нас. Очевидно, господь знал кого-то, кто знал кого-то, или знал, что предложить в качестве взятки, и вот я здесь. Потому что и сама очень хотела сюда вернуться, к семье! - Джей Ми на мгновение повернулась, подмигнула Хви и продолжила. — Я думаю, что они устроили своего рода тест, направив меня сюда, чтобы понять, стоит ли увеличивать число выпускниц, чтобы женщин-лекарей можно было рассылать по всей стране».

Бан Вон задумчиво нахмурился, выслушивая ее тираду и внимательно разглядывая лицо — непослушные темно-каштановые локоны, прямой высокий нос, пухлые губы и нахальный язык. Где то он всё это уже видел…

Тем временем девушка вытащила тонкий металлический инструмент из маленькой коробочки на поясе. «Сделайте глубокий вдох, мне нужно немного подправить ваши внутренности, точнее выровнять мышцы, иначе они не заживут правильно. Судя по всему, вы их активно напрягали после перевязки или что-то в этом роде? Почему люди думают, что могут делать что угодно, когда разбиты на части? Разве боль не предупреждала вас, что это плохая идея?»

«Люди, которые не могут игнорировать боль, чтобы делать то, что необходимо, редко добиваются успеха в жизни. Разве тебе не нужно было сначала почистить свои инструменты?» - Бан Вон заскрежетал зубами и вцепился здоровой рукой в свободную ткань штанов, чтобы не отдернуть плечо от резкого укуса боли.

«Вы бы тогда ковыляли на обрубках отрубленных ног, или пытались писать со сломанным запястьем? Насколько это эффективно? Но я запомню ваши слова. А инструменты… - она бросила на него красноречивый презрительный взгляд. - Чисты. Перед каждой такой поездкой я их очень хорошо дезинфицирую». Джей Ми осторожно потрогала рану, затем добавила: «Замечательно, никаких признаков инфекции. Вы счастливчик. Хотя кое-что мне нужно поправить. Это будет больно. Вы хотите, чтобы я попросила от … Гвангов подержать тебя?»

Бан Вон понял, что на мгновение перестал дышать, когда волны дикой боли прокатились по всему его телу, задев на своем пути каждую клеточку его организма. Он заставил себя сделать глубокий вдох и прошипел: «Не нужно. Я справлюсь сам».

Как только боль отпустила его, Бан Вон пристально посмотрел прямо в глаза девушки и задал вопрос, ответ на который он уже знал: «Нам Гван - твой отец?»

Джей Ми убрала одну руку от раны и повернула голову, чтобы встретиться с глазами Бан Вона, поражённая: «Да! Как вы…»

Краем глаза Бан Вон заметил, как Хви ухмыльнулся.

«Я даже понятия не имел… — повернулся Бан Вон к Хви. - И ведь мои люди постоянно следили за вами. Впечатляет».

«Что вы имеете в виду, говоря, что ваши люди следили за ними?» - подозрительно потребовала Джей Ми, ничего не понимая.

«Мы поддерживали связь очень осторожно, — ответил Хви Бан Вону. - Иногда мы ездили с Со Гван По в городок у подножия, как бы по делам, закупить то сё. И никогда не приглашали Джей Ми сюда. А ваши люди, которые следили, хм, вы думаете мы их не замечали? Да всякий раз, — Хви пренебрежительно передёрнул плечами. - Ну и для всех Джей Ми дочка Пак Мум Бока, хоть и приёмная. Наше посещение дома городского лекаря вряд ли могло вызвать подозрение у твоих людей».

Бан Вон поднял бровь, глядя на Хви начинающим все понимать взглядом. «Постой, если Пак Мум Бок отправил Джей Ми на обучение во дворец… о, конечно. Школа для женщин-лекарей была присоединена к школе для кисен, поскольку у них уже были классы, в которых молодых девушек учили читать классику и делать вычисления. А школой кисен управляет мадам из дома кисен самого высокого ранга. Ваша подруга, Хан Хи Дже, Тооо....»

Хви утвердительно кивнул, все еще ухмыляясь.

«Если вы двое уже наконец закончили впечатлять друг друга блеском своего ума, — сухо вставил Сон Хо, возвращаясь из загона для коз, где он пустил козлят в больший загон со взрослыми, - то может, дадите Джей Ми закончить? Вон Вон все еще истекает кровью».

Джей Ми разочарованно вздохнула, так ничего и не поняв из отрывочных фраз, что кидали мужчины, и снова повернулась к ране. «Не думай, что я это так оставлю. В конце концов ты мне все расскажешь», — хмуро сообщила она Хви.

Хви согласно кивнул: «Да, позже мы обязательно поговорим девочка».

«Ты мне лучше скажи какой был смысл вчера обсуждать псевдонимы для меня?» — буркнул Бан Вон.

«Меня там не было, но похоже я догадываюсь. Да нет, я почти уверен, что Нам Гван просто очень, очень хотел найти повод, чтобы назвать вас Вон Вон», — абсолютно невозмутимо проговорил Сон Хо, но в его серьезных, узких как лезвие кинжала, глазах, плясали чёртики.

Бан Вон впился в него взглядом. Сон Хо нахально улыбнулся в ответ с тем же фальшиво-пустым выражением, которое скрывало оскаленные зубы и всегда приводило Бан Вона в дикое бешенство.

«Если кто-нибудь узнает, здесь будет небезопасно, — заметил Бан Вон. - Я уверен, что это шокирует вас, но у меня есть враги, которые были бы слишком счастливы найти меня беззащитным».

«Здесь ты не беззащитен», — вкрадчиво заметил Сон Хо. Для Бан Вона стало откровением, что в повседневной жизни Сон Хо, оказывается, был не таким экспрессивным, как в те яркие минуты прошлого, когда жизнь сводила их вместе. Сон Хо был чаще спокоен, даже казалось равнодушен, и говорил голосом тихим, мягким и вкрадчивым. И это вызывало куда большую тревогу, чем когда он кричал.

«Даже ты не сможешь выстоять против большого отряда опытных наёмников».

Сон Хо вопросительно поднял бровь и продолжал улыбаться.

«Наёмники? Почему наёмники? - Джей Ми хмыкнула, туго затянув последнюю нитку и отрезав ее. - Ну вот, все сделано. Ваша рана зашита, просто держите ее перевязанной и НЕ двигайте рукой в течение как минимум двух недель. Несмотря ни на что. Хорошо?»

«Ну нет уж, если нам придется сражаться с армией непобедимых наёмников, ему, вероятно, придётся использовать её, а затем, позже, он просто научится справляться с полученной инвалидностью», — дразнящим и очень насмешливым тоном размышлял Сон Хо, дернув за прядь волос Джей Ми.

«А я то думал, что ты сможешь справиться с кем угодно в одиночку, даже с бандой оголтелых наёмных убийц», — весело поддержал тон друга Хви. Сон Хо улыбнулся в ответ, на этот раз настоящей, искренней улыбкой.

«Прекрати это немедленно, — прошипела Джей Ми. Она вырвала кудрявую прядку из рук Сон Хо и начала собирать свои инструменты. Каждое движение было резким, а лицо горело возмущением, когда она повернулась к Хви. — Теперь говори. Почему, черт возьми, он должен был держать тебя и Гван По под НАБЛЮДЕНИЕМ? Вы же практически никто. Что за "недоброжелатели" будут его тут искать, - она уперла руки в бока. - Говори! Или я никогда больше ничего для тебя не сделаю. Вообще не буду тебя лечить, ни тебя ни его, — девушка сверкнула на Сон Хо злобным взглядом. - Ни малейшего осколка не вытащу, ни царапинки не зашью. Даже если вы тут начнете умирать…»

Хви примирительно кивнул: «Мы расскажем тебе. Теперь ты достаточно взрослая, чтобы знать. Но внутри. Об этом нельзя говорить снаружи, в открытую».

Она стиснула зубы: «Хорошо. Плечо готово. Есть еще раны?»

«Его грудь», — напомнил Сон Хо.

«Все в порядке, я больше ни в чём не нуждаюсь», — быстро ответил Бан Вон.

Джей Ми повернулась, чтобы посмотреть на Хви: «Кто решил, что ему надо осмотреть плечо, он сам или ты?»

Хви улыбнулся: «Вообще-то, Гван По. Но я думаю, что он прав. Раны на груди были не слишком глубокими, фактически просто царапины, и мы уже старательно обработали их, чтобы предотвратить заражение».

Она нахмурилась: «Я все равно должна взглянуть, пока я здесь».

«Абсолютно нет, — резко отрезал Бан Вон. - Я не собираюсь снимать рубашку перед тобой».

Джей Ми пристально посмотрела на него: «Боооже, вы действительно так беспокоитесь о своей добродетели? пфффф, — она издала грубый презрительный звук. - Это та же провинциальная, низменная глупость, которая является причиной, по которой императору пришлось в срочном порядке заводить женщин-лекарей. Что, вы боитесь, что мои девственные глаза переполнятся похотью, увидев ваш голый торс, такого неземного, и вы не сможешь отбиться от меня? Последние новости. Я видела много мужчин и более раздетыми, и у меня никогда не было проблем. Вы просто трусливый старый пень».

«Это феерически глупый и нелепый наезд. Я основал школу женщин-лекарей специально для того, чтобы предотвратить возникновение подобных ситуаций», - не выдержал Бан Вон и закричал в ответ. Он никак не ожидал такой откровенной наглости от обычной девчонки, да она даже похлеще отца в этом.

«Черта с два, ВЫыы… подождите. Что?»

«Всё внутри. Сейчас же», — твердо отрезал Нам Сон Хо.

«Мне нужно убрать инструменты…» - Джей Ми растерянно огляделась.

«Позже», — голос Хви был непривычно жестким и каким то металлическим. Он достаточно грубо схватил девушку за руку. «Быстро иди в дом».

Глава 9. Удивительные откровения.

Как только они вошли в хижину всех накрыла тяжелая, вязкая, напряженная тишина. Джей Ми непонимающе смотрела то на Хви, то на Сон Хо и не произносила ни звука, терпеливо ожидая. Ей казалось, что она совершила какую-то ошибку.

«Должен ли я подать чай», — насмешливо нарушил молчание Бан Вон, что заставило Хви вздрогнуть и укоризненно посмотреть на короля.

«Какую часть из "Не двигать рукой" вы не понимаете, напыщенный индюк?» - огрызнулась Джей Ми, найдя подходящий объект, чтобы выплеснуть своё напряжение, но затем взяла себя в руки. «Я имею в виду… Эм. Погодите, - она махнула руки и издала разочарованный звук. - Это смешно. Вы не могли быть одним из основателей моей школы, все они во дворце, и им абсолютно нечего делать в этой забытой богами глуши. Я не могу поверить, что я попалась на это, как утенок, слепо следующий за своей матерью. Ну, хватит, хватит. Эта шутка так же отвратительна, как и тот каламбур об арбузе… хм… ранее». Она бросила смущенный быстрый взгляд на Сон Хо.

«Это не шутка, — произнёс Хви. - Всё так и есть как он говорит, можно было бы попросить Пак Мум Бока подтвердить это, раз уж мне ты не веришь, но я бы предпочел этого не делать. Чем больше людей мы привлекаем, тем опаснее. Для всех. Мум Бок заслуживает мирной жизни сейчас».

«Я не понимаю, зачем мы вообще должны ей что-то рассказывать», - Бан Вон заметил на полке у стены веер, схватил его, пафосно открыл, как умел делать только он, и начал неспешно обмахиваться. По его лбу стекали капли пота. Видимо это была ответка организма на все манипуляций с лечением.

«Джей Ми, у тебя есть что-нибудь для меня?» - спросил Хви, отворачиваясь от Бан Вона.

«Я не понимаю, какое вам может быть дело, то того, что МНЕ рассказывает или нет мой отец, - фыркнула Джей Ми в сторону Бан Вона и затем повернулась к Хви. - Конечно, как обычно — ДА. В седельной сумке на коне. Но я всё еще не получила все ответы...»

«Не могла бы ты сходить за ней?» - нетерпеливо прервал девушку Хви, не дослушав.

«Я думала, ты хотел, чтобы я была внутри, - она посмотрела на них троих, на каждого по очереди, осуждающе прищурив глаза, - ну, ладно, неважно. Тогда я просто… пойду. Так что вы можете вести свои совсем не тайные разговоры без меня». Девушка подобрала юбки с нарочитым видом оскорбленного достоинства и вышла на улицу.

«Мне ты тоже не ответил, кстати», — отметил Бан Вон.

«Подожди минутку», — пробормотал Сон Хо, и Бан Вон замолчал.

Несколько секунд спустя Джей Ми распахнула дверь, возвращаясь с толстым свертком бумаг в руке и протянула их Хви. «Вот держи. Я должна была передать это непосредственно тебе из рук в руки и не позволять никому другому даже знать о существовании этих бумаг, но как я понимаю, - она покосилась на Сон Хо и Бан Вона, - здесь это безнадежное дело».

«Не переживай, позже я бы всё равно показал их им», — невозмутимо заверил её Хви.

Он развернул первую страницу, просмотрел её и передал в руки Бан Вона. «Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы Джей Ми понимала, что происходит? Она должна знать, чтобы случайно ничего не упустить, и потому, что именно она следит за тем, чтобы поддерживать связь с Хи Дже по всем нашим делам».

Бан Вон уставился на страницу. По всему грубому прямоугольнику были расположены странные символы с неравномерными интервалами, рядом с каждым из которых было по три имени и цифры, похожие на обозначение времени. Через секунду он узнал схему. «Это же карта постов дворцовой стражи с расписанием караулов, - он захлопнул свой веер и уставился на Хви, пригвоздив его взглядом. - Зачем тебе это?»

Хви встретил взгляд Бан Вона абсолютно бесстрастно. «Ваш сын неплох, но он еще молод, и у него нет такого опыта, который был у вас или нас в этом возрасте. У некоторых из его людей еще меньше. Мы просто помогаем Хи Дже - наблюдаем, собираем и анализируем для нее полученную информацию. То есть делаем то, что отлично умеем ещё со времен нашего с вами сотрудничества. Хан Хи Дже держит жизнь двора под постоянным контролем, как это и всегда делала опытная хозяйка Ихвару, и вы сами это прекрасно понимаете. Она отслеживает, чтобы нужные люди делали то что ей необходимо, а неправильные не оказываются там, где их не должно быть. Сейчас мне необходимо сообщить ей о вашем присутствии в нашем доме. Ей нужно знать, какие секреты НЕ отправлять нам в это время. Есть вещи, которые вы не должны знать — для защиты вашего сына, а также для ее защиты. И есть вещи, в которые мы в настоящее время вовлечены, с которыми вам просто опасно быть ассоциированным. Если вы живете здесь, и нас каким-то образом поймают, вас сочтут замешанным. Что абсолютно нельзя допустить».

Глаза Джей Ми расширялись все больше и больше, пока Хви говорил. «Да покарает меня стоматолог, — выругалась она. - Я приносила тебе секреты из дворца Кенбуккун? Да кто вы такие? Как я оказалась вовлечена в самый центр всего этого?!»

Хви нежно обнял Джей Ми за плечи и прижал к себе. «Ни во что ты не вовлечена девочка, потому что госпожа, которая так к тебе лояльна и так много для тебя делает — наш дорогой друг, и она знала, как сильно я был болен. Тебя послали сюда не из-за матери магистрата. Тебя послали сюда, чтобы помогать мне выживать. И немного в качестве курьера, доставляющего документы между ней и нами».

«Тебе никогда раньше не было любопытно, что за послания от мадам ты приносишь?» — полюбопытствовал Сон Хо.

Джей Ми язвительно огрызнулась и бросила на Сон Хо дерзкий взгляд. «Ну я даже не знааааю, может письма тайному бывшему любовнику, от которого она не могла отказаться, или что-то в этом роде!»

Хви поперхнулся и неловко кашлянул. Сон Хо лукаво ухмыльнулся: «Технически точно, я полагаю».

Джей Ми потрясённо уставилась на него: «ЧТОооо?!»

Потом она развернулась лицом к Бан Вону: «Ну а ВЫ? Скажете мне наконец кто вы такой?»

Что ж. Хви ясно дал понять о своих намерениях. Бан Вон снова раскрыл свой веер и максимально пафосно, как умел только он, внушительно разделяя каждое слово, проговорил: «Я ЛИ БАН ВОН».

Джей Ми недоверчиво уставилась на Бан Вона. Он хладнокровно смотрел на неё в ответ.

«КОРОЛЬ?! Конечно. А я богиня Гуань Инь».

Хви мягко кашлянул и погладил Джей Ми по волосам. «Это правда. Я служил ему много лет назад, но после определенных …эээ… событий, я полностью встал на сторону мадам Хан Хи Дже. Ну а потом он оставил трон и присоединился к нам здесь, как бы фантастически это не звучало».

«Король оставил трон, чтобы стать ученым в уединенной конфуцианской обители, — запротестовала она. - Все это знают».

Бан Вон раскрыл веер и сделал широкий жест, обводя им хижину. «Уединение, - он указал на Хви и Сон Хо. - Ученые... Что не так?».

«Это… помойка, а не обитель», — запротестовала девушка.

Бан Вон поднял бровь, невольно развеселившись.

«Мадам Хан поручится за нас, если ты не желаешь верить родному отцу», — недовольно пробурчал Сон Хо.

Девушка выглядела глубоко обескураженной. «Ну да, конечно, я же должна поверить, что король просто… решил жить в лачуге. Вместо дворца».

«Наш дом — ни помойка и ни лачуга!» - Хви со смехом запротестовал.

Джей Ми медленно обвела абсолютно потрясенным взглядом каждого из них. «Вы издеваетесь надо мной? Вы НЕ МОЖЕТЕ это говорить сейчас на полном серьезе».

Нам Сон Хо с пониманием кивнул. «Ты еще очень юна, почти ребенок, чтобы услышать и принять такую правду. И я бы не привел тебя сейчас сюда, если бы в этом не было острой необходимости. Но ты мудра не по годам. Я знаю, ты справишься с этим. Присутствие этого человека здесь ДОЛЖНО храниться в секрете. Если кто-нибудь узнает, нас убьют, а затем всех в городе, с кем мы были хоть как-то связны. Поэтому ты должна быть очень осторожна в своих словах за пределами этой хижины. Вон Вон — наш старый друг и не более того. Никогда не упоминай ничего, что могло бы даже намекнуть на обратное. Даже если это покажется тебе абсолютно безобидным».

Хви кивнул, в глазах его все еще плясали озорные огоньки. «Ничего не бойся, девочка. Я понимаю, что сам сейчас не бог весть какой защитник … НО Со Гван По когда-то был великим воином, и бросил всё это по своему собственному выбору, потому что хотел защитить нас всех. И если он решит, что ТЫ в опасности, он с грохотом примчится к тебе, как будто гонится за молнией. Ты прекрасно знаешь, что так и будет».

Она раздраженно всплеснула руками, посмотрев на Хви. «Прекрасно. Я верю ЕМУ, но не тебе… потому что ты всегда подшучиваешь надо мной. Я никогда не могу понять, когда ты серьезен. Но Гван По всегда относился ко мне серьезно, даже когда я была совсем ребенком. Он знает моё к нему отношение и не посмеет играть с моими чувствами, не так ли? - Сон Хо растерянно моргнул, а Бан Вон изумленно хмыкнул. Джей Ми всегда отличалась прямолинейностью, в этом она была очень похожа на своего отца. - Я никому не скажу. Даже моему опекуну, но… - она посмотрела на Бан Вон и понизив голос, снова зашипела на Хви. - Объясни, зачем он здесь?»

«Я ушел на покой, чтобы жить в горной хижине, в расслабленности и полном покое», — чуть насмешливо проговорил Бан Вон, мягко помахивая веером.

Она искоса посмотрела на него. «С парой мастеров шпионажа, которым два раза в месяц доставляют сверхсекретные документы из дворца? — сухо уточнила она. - Эй, подождите минутку. Вы серьезно говорили о том, что не позволите мне увидеть свою грудь для перевязки, или это все было частью сокрытия вашей личности? Потому что я могу полностью позаботиться об этом сейчас, теперь, когда я в курсе и все такое».

Бан Вон резко захлопнул свой веер. «Ты самая дерзкая девчонка, что я когда-либо видел, — пробормотал он низким недовольным голосом. - Если ты решила не уважать свою честь и глазеть на тела крестьян, это твой выбор, но я требую уважения к себе».

«Теперь я видела всё, — размышляла Джей Ми вслух, не обратив внимания на последние слова Бан Вон, выглядя довольно шокированной откровениями дня. - Король боится женщин. Кто бы мог подумать?»

Взгляд Бан Вона заледенел. «Очевидно, что учебная программа вашей школы нуждается в изменении. Вас стоит учить основным добродетелям. Таким, как уважение и скромность».

Девушка внезапно дернулась, как будто осознавая, что она только что сказала, и кому. Затем присела в идеальном поклоне, чинно сложив руки на животе, тем самым показав, что на самом деле не зря столько времени проводила во дворце. «Ваше Величество. Простите за неосторожность, но если ваши раны загноятся, вы серьезно намерены ждать десять дней, пока за вами пришлют врача из города, вместо того, чтобы позволить мне лечить вас? Добродетели не предназначены для обеспечения бесперебойного функционирования цивилизации. Если вы умрете здесь из-за следования добродетелям, несмотря на легкодоступность помощи, разве это не доказательство того, что наша интерпретация добродетелей неверна? Или, может быть, они не в совершенной форме, поскольку, со всей своей мудрость, Конфуций не зря изрекал, что все человечество порочно от природы».

«Ты считаешь себя такой же мудрой, как и Конфуций?» - опешил бывший король.

«Ну что вы, - она снова изобразила смиренный поклон. - Простите мои ошибки. Я всего лишь плохо образованный ребенок».

«Прекрати это, — резко сказал Сон Хо, схватив девушку за подбородок и повернув к себе. - Не кланяйся и не пресмыкайся перед ним. Только не здесь. И никогда не унижайся ни перед кем, кроме врага, которого ты обманываешь. Никто не стоит выше тебя, Джей Ми. Никто. К черту добродетели и все те, кто говорит о знании своего места, - Сон Хо зло сплюнул. - Это куча дерьма, написанная учеными, которые ничего не знают о реальной жизни. Вместо этого доверяй своему собственному суждению. Сгибайся только тогда, когда это необходимо для твоего выживания».

Джей Ми украдкой бросила взгляд на Бан Вона. Он сделал вид что не видит, слегка постукивая закрытым веером по груди в раздражении. И промолчал.

«Гван По… - неловко начала она, слегка опустив глаза. - Вы двое очень много значите для меня, с тех пор, как я приехал сюда, и я ценю твои слова… Я знаю, что говорю дерзко временами, но, я всего лишь обычный "скворец" — много криков, но простые перья. Не годный даже на вкусную еду! Посмотри на меня! Я просто продвинутый вариант кисен. Женщины-лекари оцениваются не так, как лекари-мужчины. Мы находимся в самом низу по статусу. Как и кисен, нам позволено много отступлений от правил вежливости, и все воспринимают это снисходительно, пока дело не доходит до прямого подчинения. И тогда мне приходится склонять голову почти перед всеми. Я не такая особенная, как ты, или отец».

«Твои происхождение, каста и ранг не имеют ничего общего с твоими способностями. Не позволяй им определять тебя или твоё место в будущем. Я незаконнорожденный сын рабыни, изнасилованной хозяином поместья, которому она принадлежала, — спокойно сказал Сон Хо. - И я был на волосок от того, чтобы украсть его трон, — он мотнул головой в сторону Бан Вона, — и установив марионеточного короля, самому править этой нацией».

Бан Вон криво усмехнулся: «Вот это вряд ли …»

Сон Хо вызывающе поднял бровь. «Если бы у вас не было его, — он кивнул в сторону Хви, — так бы уже и было. У вас никогда не было прямого пути к трону, пока Хви не предложил его вам. И даже тогда ваш отец ясно дал понять, что предпочел бы, чтобы мой отец правил через марионеточного короля. Лишь бы только не видеть вас на троне. Если бы это случилось - большинство придворных — и ваша семья в том числе — предпочли бы меня ему, так как мой отец был бы уже стариком к тому времени. Мне было очень просто заменить его».

«Какой ты удивительно непочтительный сын».

«Вы, убивший своих братьев и поднявший меч против воли своего отца, вы говорите мне о сыновней преданности??? - Сон Хо глухо рассмеялся. - Мой отец изнасиловал мою мать, а затем мучил нас обоих, пока она не покончила с собой, пытаясь открыть мне путь для лучшей жизни. Я ничего не должен этому человеку. Как может любой моральный кодекс, который утверждает, что я должен быть верен такому монстру, считаться справедливым?»

Они уставились друг на друга. Рука Бан Вона чесалась, почти готовая схватить меч. Сон Хо говорил спокойно и тихо, но в его глазах была ленивая ярость охотящегося волка, готового к нападению.

«Исходя из всего выше сказанного, — быстро проговорил Хви, пытаясь разрядить вмиг накалившуюся обстановку в хижине — то, как в настоящее время обращаются с женщинами-лекарями и явилось прямым последствием того, почему люди, которые любят тебя Джей Ми, дергали за все ниточки, чтобы вернуть тебя сюда. Здесь ты могла быть сама собой, а не пытаться соответствовать ожиданиям других. Сон Хо прав. Никто, достойный тебя, никогда не попросит тебя пресмыкаться. Всегда ищи место, где тебя уважают за твои навыки. Кланяйся, только чтобы защитить себя».

«И никогда не делай этого здесь. Никто в этом доме никогда, НИКОГДА не посмеет потребовать от тебя этого», — резко закончил Сон Хо.

Глава 10. В хижине.

Джей Ми снова посмотрела на Бан Вона «Ммммм…»

«Я прошу прощения за свою самонадеянность, — сказал Бан Вон с натянутой улыбкой. - Но вам, видимо, стоит делать так, как желают хозяева этого дома».

«Повторяю, Ты не обязана НИКОМУ подчиняться», — настаивал Сон Хо.

«Как вы вообще живете вместе?! - недоуменно воскликнула Джей Ми, бросив вопросительный взгляд на Сон Хо. - Выглядит так, как будто вы самые настоящие враги! Я-то думала, что весь смысл создания новой династии заключается в распространении конфуцианских добродетелей по всей стране. Но ты каким-то образом умудрился не заслужить благосклонность его величества, хотя что удивительного, та философия, которой он славится на самом деле, это …»

«Куча лошадиного дерьма?» - услужливо закончил Сон Хо, громко расхохотавшись. Джей Ми молча, но с явным удовольствием, кивнула.

Сон Хо повернулся к Бан Вону, приподняв бровь в явном ожидании.

Бан Вон вздохнул и медленно раскрыл свой веер в знак послушной капитуляции. «Наше знакомство имеет больше деловой характер, — медленно пояснил он. - И мы трое частенько, на самом деле, были по разные стороны баррикад. Но нам не обязательно во всем соглашаться, чтобы работать вместе для достижения общей цели. Если бы мы были во дворце, я бы потребовал беспрекословно выполнять мои требования. Но тут вы должны следовать пожеланиям хозяев дома. Мое мнение не имеет здесь абсолютно никакого веса».

«Хорошо сказано, Вон Вон», — сказал Сон Хо с довольной ухмылкой.

«Но в обмен я должен настаивать, чтобы вы сохраняли мое присутствие здесь в тайне, — тихо сказал Бан Вон, пристально глядя на Джей Ми. - От этого зависят жизни всех нас, если вы этого ещё не поняли».

Джей Ми раздраженно кивнула. «Да поняла я уже. На самом деле я все поняла и с первого раза. Я, конечно, женщина, но не дура же… Так что как скажете, ваше величество. Мне так толком и не рассказали, почему вы приехали сюда, или что, черт возьми, на самом деле происходит, но я буду держать это в тайне. Мне нравится, когда моя голова прикреплена прямо там, где было задумано природой! И я приложила НЕМАЛО усилий, чтобы наполнить ее полезными знаниями!»

«Кроме Мадам Хан Хи Дже, которой ты немедленно должна доложить лично обо всем, что увидела тут», — многозначительно проговорил Сон Хо.

«Что? Немедленно? Я не могу так просто сорваться с места. Это правительственный пост. Оставление его, это почти государственная измена».

«Мы представим всё так, как будто тебя в столицу вызвала сама Хи Дже. Она не будет против, — тут же перебил девушку Хви. - Я подделаю запрос на поездку во дворец от её имени».

«Вы подделываете официальные запросы?! Но, — она понизила голос и потянула Хви за рукав, чтобы он наклонился. — Стоит ли говорить подобное перед … ээ …?» - прошептал Джей Ми, кивнув на Бан Вона.

Хви мягко улыбнулся, успокаивающе похлопав Джей Ми по руке. «Если у мадам не будет возражений — а их точное не будет, — тогда никто, имеющий право возражать, никогда об этом не узнает».

«Верно, — слабо согласилась Джей Ми. - Итак… Его Величество в отставке. Кем это делает вас двоих? Я имею в виду то, что тебе присылают национальные секреты, и ты знаешь мадам. Я думала, что ты просто мой отец, уединившийся в глуши от городской суеты по состоянию здоровья, чтобы проводить время в покое, вдыхая полезный горный воздух. Но, по-видимому, ты такая вся причина, по которой я вообще здесь …»

Бан Вон кивнул. «Справедливый вопрос. Ты когда-нибудь слышала имена Со Хви и Нам Сон Хо?» Глаза девушки так широко округлились от внезапного шока и понимая, что всем стало даже немного боязно за них. Бан Вон приготовился было объяснить, что нет, они не умерли, все это было подстроен, но не успел и рта открыть.

«Да кто ж не знает эту знаменитую байку, которую рассказывают любящие поболтать сплетники на рынке всем желающим развесить уши! Я всегда думала, что эти ребята, должно быть похожи на огнедышащих бессмертных драконов, высотой в десять метров! …Но, нет, вы выглядите совсем как люди!»

Бан Вон понятия не имел, как на это реагировать. Огнедышащие бессмертные драконы? Из всех нелепостей, что он уже услышал из уст Джей Ми эта, пожалуй, была самая выдающаяся. Позади него Хви разразился хохотом и навзничь повалился на матрас. Чувство юмора, конечно, у него было весьма своеобразным.

«Я думал, ты образованная», — укоризненно сказал Бан Вон, когда смех Хви начал стихать.

«Чем образованнее человек, тем больше он понимает, как многому еще предстоит научиться, господин. Мы не раскрыли даже малейшей части мировых секретов, хотя ученые пытаются. Бессмертные драконы тоже вполне имеют право быть», — чопорно ответила она с абсолютно непроницаемым выражением лица.

Бан Вон пристально посмотрел на Джей Ми, пытаясь решить, не издевается ли над ним эта мелкая дрянь.

«Я верю, что все возможно», — с достоинством продолжила она, слегка отступая от его пристального взгляда, с высоко поднятым подбородком и отказываясь сдаваться. Она уткнулась спиной в грудь Сон Хо, глаза которого сузились от подступающего смеха.

Бан Вон обреченно махнул рукой, сдаваясь, и перевёл разговор на другую тему. «Так ты с детства воспитывалась в семье Пак Мум Бока? Как так вышло? Твоего настоящего отца я знаю, но кто твоя мать?»

«С рождения я росла в Ихвару рядом с мамой, Хва Воль, которая там работала до тех пор, пока дядя Мум Бок не выкупил её договор у мадам Хан Хи Дже и женился на ней. Как только они купили своей дом в этом славном городке и обустроили его, она сразу забрала меня в свою семью. Через время у них родился мой сводный брат, Бо Гом, а затем и сестричка Бо Ён. А потом ... мама познакомила меня с отцом. Она рассказала, что была знакома с ним раньше, еще до дяди Мум Бока, когда он частенько захаживал в Ихвару праздно провести время. Ну вы сами понимаете, мужчины они такие мужчины… Потом его забрали в армию и он даже понятия не имел о моем рождении. В итоге мы узнали о существовании друг друга в одно время. Но я ни о чём никогда не жалела. Дядя Мум Бок очень любил меня, а баловал, наверное, даже больше чем мама. И он научил меня основам медицины. Если бы не он, я бы никогда не стала лекарем... - Джей Ми театрально поклонилась, приложив руку к груди и засмеялась. - Вот и вся история».

Никто не поддержал ее веселья, наоборот, в хижине повисла гробовая тишина. Медленно улыбка сползла и с лица Джей Ми. Бан Вон повернулся к Хви и язвительно хмыкнул: «Хва Воль значит. Не могу не признать некоторое удивление. Я думал, что только Нам Сон Хо, как и сам ублюдок по рождению, способен плодить ублюдков по всему свету. Но ты Хви …»

Секунду спустя лезвие меча Сон Хо было на его горле. «Извинись!! Джей Ми не ублюдок». Хви тихо застонал, закрыв лицо руками, которые заметно дрожали, и медленно опустился на пол, как будто ноги его не держали.

Бан Вон, полный ленивого любопытства, наклонил голову набок, чтобы видеть Хви, которого загораживал стоящий перед ним Сон Хо. На лезвие, в такой опасной близости от сонной артерии, он не обращал никакого внимания. «Вы очень похожи, у нее твои глаза, нос и волосы. Это очень заметно, когда вы рядом. Но вот черт той женщины, кисен, я в ней не нахожу. Странно. И все же… вы никогда не были женаты. Насколько я понимаю, это и есть то само определение ублюдка».

«Что?!» - слабо воскликнула Джей Ми, сейчас она была похожа на испуганного ребёнка. Бан Вон увидел, как Хви сделал попытку подняться, чтобы подойти к ней, но так и не смог.

«Не называй её ублюдком, подонок, - Сон Хо зашипел, вдавливая лезвие глубже, пока не потекла струйка крови. - Её рождение СОВСЕМ НЕ похоже на мое. Её мать ХОТЕЛА её. Она была её осознанным выбором»

Бан Вон фыркнул, нисколько не смущаясь лезвия. «Я охотно верю, что Хви мог не знать про ребенка, отправляясь на войну. Но, когда это стало ясно, почему он тут-же не женился на этой женщине?»

Сон Хо отбросил клинок и схватил Бан Вона за горло, не обращая внимания на кровь, запачкавшую его пальцы, притянув вплотную лицо короля к своему. «Её мать не имеет права выйти замуж, она просто не может. У неё есть обязательства, которыми она не может пренебречь ни при каких условиях, а жизнь настолько опасна и непредсказуема, что в любой момент ей может грозить смерть… И это не вариант для Хви. Какое имя он мог бы внести в семейный реестр Джей Ми, чтобы тут же не привести к ее опале? Вы, кто постоянно говорит о своей ненависти к любой лжи, хотите, чтобы он лгал как своим предкам, так и своим потомкам?»

«И вы не нашли ничего лучшего, чем подбросить девочку в семью Мум Бока», — насмешливо промурлыкал Бан Вон. Его глаза азартно блестели. Было очевидно, что всё происходящее сейчас, изрядно его забавляло. Он получал тот адреналин, за которым сюда и шёл.

«Мы с Хви слишком поздно узнали о существовании Джей Ми, а у её матери просто не было другого выхода. У Мум Бока был стабильный, безопасный дом, которому не угрожала никакая опасность. Они с Хва Воль предложили её матери временно взять девочку к себе, потому что она становилась все старше и далее оставаться в доме кисен никак не могла. Временно растянулось на недели, а затем и на месяцы, — голос Сон Хо звучал глухо, как будто ему было очень тяжело выталкивать из себя эти слова. - К тому времени, когда мы с Хви узнали о Джей Ми, у нас еще не было надежного дома, и мы никак не могли взять ребенка сюда. А потом Джей Ми привыкла жить в семье Мум Бока, где, очевидно, была счастлива и любима. Мум Бок предложил её оставить насовсем. Мы не могли дать ей такую же большую счастливую семью, какая была у него. Два калеки, с израненными душами, едва сводившие концы с концами. Нося имя Мум Бока, она имела шансы на нормальную жизнь — может быть удачно выйти замуж или, как впоследствии и получилось, выучиться на лекаря. Было очевидно, что там ей будет лучше. Что Хви мог сделать, кроме как сказать: "ДА"? Но Хви и её мать всегда любили и присматривали за ней, каждое мгновение ее жизни. НИКОГДА… - Сон Хо оскалил зубы и снова вплотную наклонился к Бан Вону. - НИКОГДА не сомневайся, что она ЖЕЛАННА. Всеми нами».

«Возможно, — предположил равнодушно Бан Вон, глядя в сторону, — но я не тот, кому ты должен это говорить».

Сон Хо резко отпустил его и повернулся туда, где стояла Джей Ми, молча наблюдая за ними. «Джей Ми», — виновато пробормотал он. А затем слова покинули его, и он просто замолчал.

«Что ты сказал про мою мать?» — тихо проговорила она. Потом судорожно повернулась к Хви, который всё это время сидел на полу, прислонившись спиной к деревянному настилу, и казалось силы полностью оставили его. Глаза его были закрыты, а скулы ещё резче обозначились на бледном лице.

«Он сказал, что моя мать присматривала за мной… Значит та, которую я считала матерью всю свою жизнь, вовсе не она?»

Хви кивнул, так и не открывая глаза.

«Я знаю только одну женщину, которая всю жизнь живет под угрозой смерти. И которая, я почти уверен, сама имеет штат убийц в подчинении и никогда не была и не может выйти замуж, не бросив всё», — медленно произнесла Джей Ми.

Хви снова слабо кивнул. «Она может рассказать тебе всё подробно, если ты ее попросишь… Есть вещи, которых я не знаю. Но я знаю, что у тебя на бедре шрам от стрелы, которая предназначалась ей, но попала в тебя. И именно тогда она приняла решение сделать твою дальнейшую жизнь более безопасной. Она очень, очень любит тебя. Как и я…»

Джей Ми отвела взгляд: «Я даже не знаю, что здесь сказать».

«Тебе и не нужно ничего говорить сейчас. Но поверь, что мы не собирались вечно держать это в секрете. Мы хотели всё рассказать, когда тебе исполнится 20, и тогда же правду о том, кто мы есть и что делаем для твоей матери».

«Это настоящее безумие, вот что это такое. Оказывается, я всю жизнь прожила в доме с чужими мне по крови людьми. Моя мать мне не родная, мои брат и сестра тоже. Я не знаю, что мне делать с этим дальше…»

Хви вздрогнул.

Бан Вон, который до этого сидел молча, внимательно наблюдая за происходящим, наконец произнёс: «Нууу, на мой взгляд, всё это конечно настоящий разврат от начала и до конца. Без соблюдения морального кодекса цивилизации рушатся. Нацию создают не законы, а люди, действующие с честью. И во всём этом я не увидел ни капли чести ни от одного из вас. Только жалкие попытки оправданий и…»

Бан Вон не успел закончить, Сон Хо зарычал и дал ему пощечину. «ЗАМОЛЧИ! Ты называешь это развратом? Ты, который предал всех, кто когда-либо любил тебя? Всё в чём ты был когда-либо хорош — это разрушение. Что такое акт любви между небезразличными друг для друга женщиной и мужчиной по сравнению с твоим убийством своих братьев? А с убийством Со Гома? Твои руки настолько пропитаны грехом, что удивительно, что небеса не раскололись и не потопили нацию, когда ты был коронован. Неудивительно, что твоя мать умерла молодой. Она, должно быть, увидела, каким монстром ты становишься, и умерла от отвращения!»

Бан Вон вздрогнул. Ярость, дикая боль, где-то глубоко внутри, и разочарование захлестнули его, но он сжал кулаки и промолчал.

«Никогда не говори о чести, Ли Бан Вон, - продолжал шипеть Сон Хо. Он схватив со стола нож и снова прижал лезвие к горлу бывшего короля. Новые капли крови потекли по его коже. - У тебя её нет и никогда не было. Власть, которой ты когда-то обладали, была украдена через убийство и предательство. У тебя никогда не было никаких прав на неё. Но теперь и ты стал ничем. Ты, наконец, там, где тебе место. Ниже, чем крепостной. Насекомое, ползающее в грязи. Ты тут, чтобы делать все, что мне заблагорассудится. Никого не волнует, жив ты или уже умер. Никто даже не знает, что ты здесь. Я могу сделать с тобой все, что угодно, и никто меня не остановит. Так что знай свое место, и следи за своим языком. Оскорбишь нас еще раз, и я заставлю тебя жестоко заплатить за это, - губы Сон Хо расплылись в злобной усмешке, а в его глазах клубилась тьма. - Встань на колени и извинись. Преклони передо мной колени, Ли Бан Вон. Преклони колени перед незаконнорожденным сыном рабыни».

Бан Вон медленно опустился на одно колено, затем на другое.

«Прекрати это, Сон Хо! - крикнул Хви, голосом, полным отчаяния. - Бан Вон, встань немедленно».

Бан Вон вспомнил, как Хви предупреждал его, что именно Сон Хо будет отдавать ему приказы, не он. Поэтому остался стоять на коленях, голова кружилась и пульсировала от ненависти. Но именно сейчас он наконец отчетливо понял, что ранее лгал сам себе, он пришел сюда не для того, чтобы выполнить долг чести. Это было просто его оправданием. Он пришел сюда, чтобы его судили. Он хотел, чтобы Хви посмотрел на все, чего он достиг, и сказал ему, что он преуспел. Или… услышать правду о том, что он был монстром, и быть наказанным за это. То, что произошло на самом деле, было промежуточным этапом - он был рад, что Хви все еще заботится о нем, но Хви и не противоречил ничему из того, что говорил Нам Сон Хо. Он был согласен с Нам Сон Хо. Он так же, как и Сон Хо думал, что Бан Вон превратился в монстра.

«Сон Хо, посмотри на Джей Ми!» - в отчаянии зарычал Хви.

Раздался звон металла, когда Сон Хо уронил на пол нож, попятившись назад: «Джей Ми. Мне очень жаль».

Бан Вон медленно поднял глаза. Девушка стояла в углу, её руки в ужасе прикрывали рот, тело мелко сотряслось от охватившей его дрожи, а глаза расширились от шока. Он мысленно усмехнулся. Он принес для женщин достаточно важных изменений во время своего правления. Женщины его поколения постоянно были залиты кровью своих отцов и мужей, что со временем вошло в привычку и притупило их чувства. А Бан Вон принес в страну мир и относительную безопасность. ЭТО был подарок, который Бан Вон сделал нации. Хви должен был быть благодарным Бан Вону за то, что его дочь смогла вырасти такой невинной. Она никогда не была бы такой мягкой и ранимой в мире, охваченном войной.

Она, должно быть, почувствовала, что Бан Вон смотрит в ее сторону, потому что посмотрела в ответ, а затем еще сильнее отпрянула к стене, когда их глаза на мгновение встретились.

Глава 11. Джей Ми покидает хижину.

«Джей Ми, — мягко позвал Хви. - Посмотри на меня».

«Что всё это такое, — прошептала она. - Что здесь происходит на самом деле?»

«Мы сказали правду, что ещё ты хочешь услышать?» — вмешался Сон Хо усталым голосом.

«Нет, не эту правду, - ее голос дрожал. - Другую. Вы не друзья. Он пришел сюда не для того, чтобы уйти на покой. Вы каким-то образом удерживаете бывшего Короля в плену, и заставляете меня ПОМОЧЬ вам???»

«Джей Ми», — укоризненно покачал головой Хви. Он наконец смог подняться, тяжело подойти к девушке и, протянув руку, коснуться её плеча. Она дёрнулась, скидывая его руку, её лицо все еще было бледным от шока: «НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ!»

Хви замер.

Сон Хо прерывисто выдохнул: «Бан Вон, было бы здорово больше никогда не слышать твои голос …»

Бан Вон хотел было привычно проигнорировать его, но, увидев боль на лице Хви, его сердце внезапно сжалось. Он отбросил свои собственные эмоции в сторону с легкостью от долгой практики и встал на ноги. Потом с ленивой показной напыщенностью поднял свой веер с того места, где тот упал в пыль у его ног, и с щелчком раскрыл его. Практически образец безобидного принца-романтика, который привык играть красками и поэзией вместо клинков.

«Они говорят правду, — сказал он Джей Ми. - Я не заключенный. Я в долгу у твоего отца, и оплачиваю его … хм… играя с его другом-идиотом в придуманную им забавную игру, где как бы всё наоборот — он король, а я раб. Никто не будет мстить ему за это. Да и тебе, за то, что не по своей воле увидела унижение короля».

Позади него вздрогнул Сон Хо. Ведь он только сейчас понял, чего девушка так боялась.

Джей Ми все еще тяжело дышала, бледная от стресса.

Бан Вон преувеличенно обреченно вздохнул. Потом подошел к ней, используя свой веер, чтобы отмахнуться от Хви. «Давай ка присядем», — сказал он, беря ее за руку. Он подвел Джей Ми к приподнятому настилу с циновками, тому, где на ночь раскладываются постели. Она послушно последовала за ним и осторожно присела на край. Ее, влажные от подступающих слез, глаза были так широко распахнуты, что она была похожа на одного из нежных оленей, на которых Бан Вон так любил охотиться каждую осень.

«Сон Хо, — деловито распорядился Бан Вон. - Иди разведи огонь, чтобы вскипятить воды. Я думаю, нам всем действительно необходимо успокоиться и выпить чашку другую чая». Даже не глядя, он почувствовал, как ублюдок за его спиной напрягся в знак протеста, а затем обмяк и подчинился. Тихие шаги вынесли его за дверь. Бан Вон успокаивающе потер маленькую нежную ладонь, которую держал. «Все действительно в порядке, леди Пак. Здесь нет никакой опасности ни для вас, ни для кого любого в этом доме, лишь для моей гордости. Но я не настолько невинен, чтобы слишком беспокоиться об этом». Когда Бан Вон хотел, он мог быть бесконечно милым и очаровательным, что сейчас и демонстрировал в полной мере.

Хви подошёл и сел с другой стороны от Джей Ми. «Могу я тебя обнять?» — его голос звучал неуверенно и виновато. Девушка неопределённо пожала плечами. Хви обнял ее за плечи и притянул к себе, так что она оказалась прижатой к его боку. «Мне так жаль, что мы напугали тебя девочка, — тихо прошептал он ей в волосы. - Все это… я был глуп и не подумал. Мне очень жаль».

«Нет, это мне очень жаль, — возразила она, уже достаточно успокоившись. В её голосе снова слышалась уверенность. - Я слишком остро отреагировала. Я должна была верить тебе и Гван… Сон Хо, вы никогда не давали повода для иного».

«Вы отреагировали идеально, — твердо возразил Бан Вон. - Если бы ситуация была такой, как вы сначала ее себе представили, то ваша реакция, скорее всего, спасла бы вам жизнь. Я не особенно добрый человек, но даже я не наказал бы вас за преступление, в котором вы принимали участие неосознанно и были в ужасе, узнав об этом».

«Правда? - Сон Хо насмешливо фыркнул, заходя в хижину. - Вы, отказывающийся причинить вред невинному? Это что-то абсолютно новенькое».

Бан Вон с раздражением оглянулся на него

Джей Ми вдруг захихикала, как будто ей пришла в голову очень забавная мысль, но быстро остановила себя, прикрыв рот ладонью. «Это действительно была просто… игра? Ну типа — господин/раб? Я знаю нескольких кисен, которые практикуют подобные игры с клиентами, но…»

«Не совсем то же самое, — сухо притормозил её полёт фантазии Бан Вон. - Но достаточно … хм… близко. Мы действительно не очень любим друг друга, как вы, возможно, поняли. Да и в прошлом не было моментов, когда бы мы встречались без попыток причинить друг другу вред, или унизить. Но на данный момент у нас нет разногласий. И, надеюсь, никогда не будет снова».

«О_О», — пробормотала Джей Ми и покраснела. Бан Вон был почти убежден, что девушка напридумывала себе лишнего, да и бог с ней, по крайней мере, она больше не была напугана. Кроме того, его заранее позабавила возможная реакция Хи Дже на этот счет. Возможно это удержит её от чрезмерной активности, направленной на защиту Хви, который, по её мнению, будет в непременной опасности рядом с Бан Воном.

Раздался стук дерева и звон металла, затем звук льющейся воды, воды, наливаемой в фарфор. Сон Хо подошел и вложил чашку в руки Джей Ми. «Осторожно, горячо» — буркнул он.

Джей Ми опустила глаза на чашку и осеклась, увидев золотую крышечку в виде цветка сливы. «Ухххх ты. Вы могли бы просто показать мне эти чашки, — искренне сказала она Бан Вону. - И я бы сразу поверила, что вы тот, за кого себя выдаете. Не думала, что вы настолько сибарит, что путешествуете по стране с фамильным чайным сервизом».

Его губы насмешливо скривились, а голос был полон нескрываемой иронии: «Я не имею абсолютно никакого отношения к тому, что этот сервиз здесь. Сам был в шоке. Нам Сон Хо, оказывается, подарил его на день рождения твоему отцу, смею надеяться от моего имени …»

Глаза Джей Ми расширились. «Ну ничего себе, - она сделала глоток и моргнула. - Ооо этот чай великолепен!»

«Это тоже подарок, всё из того же источника», — сухо сказал Бан Вон

«У нас сложное совместное прошлое Джей Ми, — быстро вмешался в беседу Хви. - Не пытайся найти во всем смысл».

Сон Хо принес еще одну чашку и всунул её в руку Бан Вона, который любезно принял ее. Щенок действительно выглядел удручённым. Это помогло Бан Вону немного успокоить разъяренного зверя, рвущего его изнутри. Немного. Но этот зверь все ещё жаждал крови, прежде чем этот день закончится. Еще одна чашка для Хви, и затем Сон Хо пододвинул стул и уселся перед ними со своей чашкой. Какое-то время все сидели в полной тишине, наслаждаясь напитком и временным дружеским перемирием.

«Ну что-же… Я сделала то, ради чего пришла сюда, так что … Думаю, мне пора», — неловко сказала Джей Ми, поднимаясь с настила.

Хви вздохнул, а затем утвердительно кивнул: «Если ты так желаешь… Но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась еще ненадолго. Мы могли бы все обсудить, теперь, когда можем быть абсолютно честными друг с другом».

«Я просто… это было бы неплохо, но … - она неловко спрятала руки под чогори на животе. - Я даже не знаю, что сказать! Или что спросить! Знаешь, мне действительно сейчас сильно не по себе! И мне надо многое обдумать.»

Хви снова слегка вздрогнул, затем провел рукой по непослушным волосам девушки, задумчиво перебирая пальцами шелковистые локоны, и наконец кивнул. «Ты можешь обдумывать столько, сколько тебе необходимо. Но ты знаешь, как мы будем рады видеть тебя здесь. Если у тебя появятся какие-либо вопросы, или тебе будет что-нибудь нужно — я имею в виду, что угодно — приходи к нам. В любое время. Даже если тебе просто скучно, и ты ищешь, чем себя развлечь. Мы будем рады. Всегда».

«Хорошо…», - Джей Ми все еще выглядела неловкой и смущенной.

«Я отвезу тебя обратно», — предложил Сон Хо.

«Нет, в этом нет никакой необходимости, — тут же отказалась девушка, пытаясь улыбнуться. - Тебе пришлось бы возвращаться в гору пешком, а ты итак очень устаёшь за работой. Я прекрасно умею ездить верхом, ты сам меня учил… - в глазах Джей Ми разлилось мягкое тепло, когда она снова посмотрела на Сон Хо. - Не переживай. Я постоянно езжу одна, НО, подождите... - вдруг спохватилась она. - А что там с запросом на поездку во дворец?»

«Я напишу его, — ответил Хви. - Просто дай мне несколько минут».

«Набор для письма на крыльце, — сказал Бан Вон, вы разрешили мне им пользоваться и вот… - Я могу сходить за ним».

«Я пойду с тобой», — заявил Сон Хо, заставив Бан Вон странно на него посмотреть. Сон Хо криво улыбнулся. «Инструменты для подделки правительственных печатей спрятаны за карнизом на крыльце, — объяснил он, пожимая плечами. - Мы решили, что это достаточно странное место, чтобы там что-либо прятать, а потому безопасное». Бан Вон вздохнул и направился к двери. На крыльце он опустился на колени и начал левой рукой неуклюже собирать различные части комплекта для письма, разбросанные тут и там, а правой, скривившись от боли в плече, постарался поскорее свернуть лист бумаги со своим утренним творчеством. Заинтересовавшийся Сон Хо подошел и заглянул ему через плечо. Бан Вон еще не успел свернуть свою картину до конца, и от сопения Сон Хо за спиной, почувствовал себя крайне некомфортно.

Вчерашнее «я» испаряется

вместе с утренним туманом.

Сон Хо прочитал стихотворение вслух до конца и поднял бровь. Потом схватил кисть с подставки и попытался намочить её в том, что было похоже на осадок высыхающей лужицы чернил, явно планируя что-то добавить на страницу.

Бан Вон стиснул зубы, но поборол желание возразить. Вмешательство в чужую работу было немыслимо грубым, и Сон Хо должен был отлично это понимать, так как получил достаточно хорошее образование. А значит с его стороны это был акт преднамеренного оскорбления. Бан Вон обещал себе философски принимать все выходки Сон Хо, как неизбежное зло, как плату за то, что ему позволено быть здесь. Но, его чувства были максимально обострены после их предыдущей ссоры, и для того, чтобы проглотить очередное оскорбление потребовало больше усилий, чем он ожидал.

Прошло так много времени с тех пор, как у бывшего короля была возможность, вот так вот посидеть утречком в тишине и мирном покое, создавая что-то красивое. Кроме того, ЭТА картина ему понравилась самому. Ни смотря на неловкие мазки кисти от попытки работать левой рукой и все такое. Картина внезапно обрела важное значение для него, даже если бы никто никогда не увидел ее. В ней была запечатлена квинтэссенция ощущений от обретенной свободы, возможностей и будущих ожиданий.

Сон Хо наклонился и изящными мазками кисти, которые были намного более плавными, чем те, на которые был способен Бан Вон в своем нынешнем состоянии, быстро добавил:

Мудрый человек определяет успех как

текущее состояние своей жизни,

и, таким образом, успешен

, просто будучи самим собой.

Сон Хо отложил кисть и в его глазах не было и намека на насмешку. «Я не должен был этого делать, — искренне извинился он. - Я прошу прощения».

Бан Вон уставился на страницу. Новые линии были выполнены в строгом, бескомпромиссном черном цвете, очень тонкие и почти эфемерные, расположенные ближе к тому месту, где художник обычно ставит свою печать. Они легко могли бы остаться незамеченными, даже будучи, по сути, кульминацией стихотворения. Честно говоря, это было вполне приемлемое дополнение, если бы не смысл, который можно было применить к любому из них.

«Ты высказал свои истинные чувства. Ты веришь, что я монстр. Что, будучи королем, я разрушал, а не строил, — произнес Бан Вон. - Я не согласен с тобой».

«Люди не меняются. Ваши действия, даже сейчас, причиняют вред тем, кого я хотел бы защитить. Я нахожу ваше поведение здесь оскорбительным, а мысли и высказывания неприемлемыми. Но Хви заботится о вас и, как мне показалось хочет, чтобы вы остались. И для меня это важнее собственных мыслей и желаний. Он давно не выказывал интереса ни к чему. Он медленно угасал всё это время. Но теперь его глаза снова искрятся и для меня это важнее всего... — тихо произнес Сон Хо. - Я чётко дал вам понять, как мне всё это не нравится. Я не могу обещать, что станем добрыми друзьями, и мы будем часто ссориться, хотя ради Хви я буду стараться держать себя под контролем насколько это возможно. НО, что ж… у тебя - Ли Бан Вон, бывший король Чосона, внук мелкого чиновника Монгольской империи, перешедшего на сторону Корё и познавшего предательство своего сына — теперь есть своё место здесь. Я обещаю».

Бан Вон сжал кулаки. Даже извинения этого человека, даже его слова о перемирии и сосуществовании звучали оскорбительно. Но ответ, который он хотел бросить, застрял в горле, и он проглотил его. Бан Вон подождет, пока девушка уйдет. Ему вдруг остро захотелось увидеть Хви и что-то сделать для него. Сон Хо наградил Бан Вона насмешливым взглядом, а затем потянулся мимо него, чтобы собрать наконец чернильные принадлежности и кисти и сложить их обратно в набор, прежде чем вернуться внутрь.

Никто, в появившейся всеобщей неловкости, не смотрел в глаза вдруг другу, пока Хви быстро и уверенно вырисовывал на бумаге запрос для проезда во дворец. По окончании Сон Хо вручил ему печать и ёмкость с красными чернилами. Хви шлёпнул штампик куда положено и подул на нее, помогая быстрее высохнуть. Молчание в хижине тем временем становилось все более неловким и тягостным. Наконец он сложил готовый лист бумаги, сунул в дешевый узорчатый конверт, который и протянула Джей Ми. «Вот, держи. Я не уточнил дату. Ты можешь отправиться во дворец в любое время, когда захочешь, но я бы предпочел, чтобы ты рассказала мадам Хан Хи Дже о происходящем как можно скорее»

Джей Ми понимающе кивнула и склонила голову в знак уважения. «Я поеду завтра. Я бы предпочла быть в дороге, пока обдумываю все это. Любой, кто хорошо меня знает, сможет сразу догадаться, что со мной что-то не так, а я не знаю, что им ответить… Пока мне лучше находиться среди незнакомых людей».

Хви виновато поморщился, но промолчал.

«Будь очень осторожна в поездке», — тихо добавил Сон Хо. Девушка снова кивнула и направилась к двери. «Подожди, - внезапно остановил ее Сон Хо. - Я провожу тебя до склона». Он схватил верхнюю накидку и быстро выскочил вслед за девушкой за порог в вечернюю прохладу и надвигающиеся сумерки. Несколько минут спустя со двора послышались звон сбруи и удаляющийся стук копыт.

Сон Хо и Джей Ми неторопливо шагали по тропинке, ведущей на спуск к подножию горы. Сон Хо вёл под уздцы лошадь, а Джей Ми тихо брела рядом с ним, уцепившись за ткань накидки на его предплечье. Ночь потихоньку вступала в свои права, наполненная всевозможными звуками — в кустах усилился стрекот кузнечиков, тут и там вспыхивали огоньки светлячков, где-то вдалеке, на дереве, гулко ухал филин. Горный воздух был свежим и приятно прохладным. Картина была бы просто идеальной, если бы не осадок на душе, после всего того, что произошло внутри хижины.

Наконец они добрались до конца того месте, где начинался спуск с горы, и остановились. Вокруг сгустился туман от внезапно возникшей неловкости. Сон Хо, чуть помедлив, обхватил Джей Ми за тонкую талию, чтобы приподнять её к стременам и помочь забраться в седло. В этом момент девушка неожиданно, повинуясь внезапному порыву, неумело поцеловала его в губы.

Первой мыслью Сон Хо было немедленно отстраниться, но это оказалось выше его сил. Губы Джей Ми были такие мягкие, тёплый, нежные, наполненные всеми теми чувствами, которые Сон Хо больше и не надеялся когда-либо ощутить в этой жизни. У него было много женщин, некоторые из которых даже задерживались в его жизни чуть дольше, чем на один раз. Он любил хорошо провести время в кибане, с выпивкой и танцами. Он любил ни к чему не обязывающий секс. НО, сердце его всегда было закрыто для любой из них. Оно полностью было занято воспоминаниями о Со Ён, самом восхитительном и безгрешном создании природы, что только ступало своими нежными ступнями по этой грешной земле. И боги решили не отдавать её ему, погрязшему в крови, заговорах и предательстве. Они эгоистично, как и всегда, забрали эту яркую звездочку себе. Так, как Сон Хо любил сестру Хви, он не любил в этом мире ни одной из женщин…

И вот такое забытое, глубоко запрятанное в недрах души, чувство внезапно вспыхнуло снова.

Горячие руки Джей Ми обхватили лицо Сон Хо, удерживая его. Сердце мужчины бешено заколотилось в груди, и он ответил на поцелуй. Его губы раскрылись, давая возможность неловкому, но любопытному и жаркому язычку Джей Ми проникнуть внутрь. Пару минут он просто отдавался охватившему его блаженному чувству полного восторга. Но, внезапно, нахлынувшие ощущения тревоги и неправильности происходящего, резко остановили его. Сон Хо мягко обхватил руками запястья Джей Ми, отстранил её ладони от своего лица, и немного отступил, увеличивая между ними расстояние.

«Не надо Джей Ми. Не делай этого. Мы не можем», - тихо проговорил Сон Хо, продолжая удерживать запястья девушки в своих руках, опустив их вниз. Джей Ми внимательно посмотрела на него, и в ее глазах не было и капли разочарования, только уверенность и надежда. «Я понимаю твои чувства сейчас Сон Хо. Да, я ещё достаточно юна, но за этот небольшой промежуток своей жизни успела многое повидать. И, возможно, понимаю тебя даже лучше тебя самого. Я могу вслух озвучить все твои аргументы, но сейчас не буду этого делать, потому что не время и не место. Минуту назад я получила ответ на свои чувства и мне многое стало ясно. Мы поговорим, когда я вернусь из дворца».

Девушка нежно погладила Сон Хо по щеке и легко, как пёрышко взлетела в седло. Он задумчиво смотрел в след лошади, чей силуэт постепенно растворялся в наступившей темноте. На сердце было одновременно тяжело и радостно. Когда цокот копыт полностью замолк вдалеке, Сон Хо повернулся и нехотя побрёл обратно к хижине, а там Хви…

Внезапно нахлынуло ощущение вины.

Глава 12. Дружеская попойка.

Войдя в хижину, Сон Хо увидел, что Хви сидит на циновке на деревянном настиле, вытянув ноги. Его правая рука привычно потирала колено, которое он повредил много лет назад, падая с лошади. Теперь боли в колене напоминали о себе каждый раз при смене погоды… похоже завтра ждать дождя. Хви внимательно посмотрел на Сон Хо, слегка наклонив голову к правому плечу, как бы о чем-то размышляя, потом его взгляд снова вернулся к Бан Вону, сидевшему на стуле, на котором до своего ухода пил чай Сон Хо. Король расслабленно облокотился на спинку стула, поигрывал веером и что-то очень увлечённо говорил Хви. Сон Хо снял накидку, повесил ее на крючок у двери, после чего подошёл к деревянному настилу и устроившись на циновке рядом с Хви, плечом к плечу, на которое Хви сразу устало облокотился, попытался ухватить суть беседы.

«Я хочу закончить эту дискуссию. КАК ты думаешь, почему применение на практике конфуцианских идеалов никак не могло навредить этой стране? Да потому что это помогло создать стабильное правительство, которое имеет влияние на всю нацию, что, в свою очередь, позволило ввести в действие стандартизированный налоговый кодекс. Районы, где фермеры были обложены налогами так сильно, что они теряли свои земли, теперь снова обрабатываются, что дает больше зерна, чтобы накормить нацию, и в целом увеличивает налоговые поступления. Голод превратился из широко распространенного в почти несуществующий. Государственные служащие получают справедливые зарплаты, и мы можем финансировать постоянную армию на наших границах, в связи с чем несем меньший ущерб от вторжений варваров. И это был большой, огромный! Успех».

«Ничто из этого не имеет ничего общего с вашим новым моральным кодексом. Вы могли бы просто реорганизовать инфраструктуру и стандартизовать налоги, не контролируя частную жизнь людей», — вмешался в беседу Сон Хо. Рядом Хви вздохнул и прикрыл глаза, молча отказываясь от контроля над дискуссией.

«Ответь мне на это, — настаивал Сон Хо. — Какую возможную ценность имеет повеление рабу принимать законы как они есть, не имея никакой возможности выкупить свою свободу? Какая ценность в том, что жены и дочери вынуждены жить и работать отдельно от своих мужей и сыновей?»

«Последнее — инь и ян. Сфера влияния женщины не должна сливаться с мужской. Разделение — наше естественное состояние», — тут же охотно возразил Бан Вон.

«Тогда следуя твоей логике той же Хан Хи Дже стоило держаться подальше от политики? — язвительно заметил Сон Хо, а Хви поморщился. — Но ты бы НИКОГДА не занял трон без её помощи!»

«Принесла ли её помощь мне личную пользу, не имеет ничего общего с тем, способствовало ли это в дальнейшем стабильному, функционирующему обществу», — возразил Бан Вон.

Сон Хо с сомнением покачал головой: «Ты реально веришь в это? Приведи хоть один пример, где ущерб на самом деле был нанесен женщинами и мужчинами, работающими вместе».

За примером и ходить далеко не надо, нахмурился Бан Вон: «Если бы мой отец не послушал в своей время эту женщину, свою жену, он назвал бы одного из своих истинных детей своим наследником, и мы бы не сражались за трон. Сотни жизней и дюжина лет были потрачены впустую».

«То есть, ты признаешь, что причина всего сделанного тобой — это банальная ревность, похожая на детскую, потому что отец слушал свою жену, а не тебя?» — бровь Сон Хо иронично изогнулась.

Глаза Бан Вона угрожающе сузились. Наглость этого человека не знала границ. «У нее не было права говорить о важных вещах! Она ничего не знала ни о войне, ни о дипломатии. Ее так называемые советы были бесполезны и опасны, и в итоге разрушили правление моего отца…»

Сон Хо фыркнул, продолжая насмешливо улыбаться. Теперь ОН получал удовольствие от поддразнивая Бан Вона. «Королева-мать владела практически всей возможной информацией. Она строила свою сеть более десяти лет, и ты это прекрасно знаешь».

Бан Вон нахмурился, глядя на него: «Но на троне был мой отец, а не она!»

Сон Хо закатил глаза: «Да он был на троне, но сам он никогда бы даже не потрудился занять трон без нее. У Ли Сон Ге никогда не было великих амбиций. И наша страна до сих пор бы называлась Корё. Синдок! Вот кто был настоящим голосом трона, а не он».

«Неправда! Как ты смеешь говорить так о нем! — прошипел Бан Вон, праведная ярость вспыхнула в его сердце. — Мой отец был отцом этой нации. Он создал стабильность из хаоса и коррупции. Все, что сделала Синдок, — это ПОГУБИЛА его. Как ты смеешь утверждать, что знаешь моего отца лучше, чем я, который его сын!»

«Видимо, потому, что, вышвырнув тебя из своего доверия, он заменил тебя мной?» — устало произнес Сон Хо. Было видно, что этот спор уже начал изрядно надоедать ему. — Синдок была единственной, кто горел честолюбием, тем же отчаянным, всепоглощающим честолюбием, которое разделяли ты и я, и которого Ли Сон Ге, очевидно, не разделял. Ее амбиции были скрыты за мягкими улыбками и слезами, она не была так же прямолинейна, как мы. А Ли Сон Ге, которому я служил на тот момент времени, а ему нужен был такой как я, кто будет выполнять всю грязную работу, был доволен тем, что сидел сложа руки и позволял другим решать все самостоятельно. Абсолютно все контролировала королева, — Сон Хо пожал плечами. — Может быть, у него действительно были амбиции, когда он был моложе. Но к тому времени, любые большие изменения в стране были по ее замыслу».

Бан Вон вскочил со стула, его лицо пылало: «Я не был вышвырнут, я всегда там был!!! И …»

«Довольно!!! — внезапно жестко осадил его Хви. — Вы даже представить не можете как я УСТАЛ от этого. Вы как скандалящая супружеская пара на пороге развода. Довольно споров. Я не хочу слышать в этом доме больше ничего подобного».

Сон Хо кивнул подчиняясь, и встал с настила, сделав паузу, чтобы отряхнуть одежду на бедрах, которая итак была идеально чистой. Этот жест Бан Вон видел от него и раньше, и от Нам Джона, если уж на то пошло. Это, как правило, успокаивало людей и, по-видимому, использовалось как признак того, что он готов закончить разговор в дружеской манере, настолько, что можно даже немного нарушить правила приличия. Забавно видеть, как Сон Хо неосознанно использует это здесь, а не привычно, на официальной встрече, во дворце. Сон Хо потянулся, а потом наклонился к настилу и вытащил из-под него бутылку того самого «странного» напитка местного производства, о котором Хви упоминал ранее.

«Достаточно тяжелых дел на сегодня», — предложил Сон Хо, поднимая бутылку и вопросительно приподнимая бровь.

«Нет! — запротестовал Хви. — Бан Вон не может пить, он потерял много крови и ещё полностью не восстановился».

«Бабушкины сказки, — усмехнулся Сон Хо. — Я пил и после гораздо худших ран».

Бан Вон согласно улыбнулся. «Как и я, — и с нетерпением протянул руку за бутылкой. — Хви говорил, что это что-то восхитительно омерзительное».

«Во всех отношениях», — заверил его Сон Хо и сам сделал большой глоток, прежде чем вытереть лицо тыльной стороной ладони и передать бутыль Бан Вону.

Бан Вон сделал более деликатный глоток и сразу почувствовал, как глаза вмиг увлажнились, когда напиток обжег горло. Он сморгнул слезы и сделал ещё глоток, но уже намного больше первого. Борясь с желанием закашляться, король протянул бутыль Хви, который, закатив глаза, всё же взял ее.

«Сон Хо, по крайней мере, достань немного вяленого мяса или что-нибудь в этом роде. Я не помню ел ли уже что-то сегодня», — после этого Хви, даже не потрудившись сделать глоток, просто откинул голову назад и влил жидкость себе в горло.

Сон Хо возмущенно фыркнул. «Уже почти ночь Хви, а ты даже не помнишь ел ты или нет???? Это крайне безалаберно с твоей стороны», — он подошел к шкафу и вытащил пару больших банок и тарелок. Одну тарелку он наполнил солено-сладкой черной фасолью, другую — кимчи с редисом, третью — сушеными сливами, а последнюю — засахаренными каштанами, затем вернул банки в шкаф. Хви сделал еще один глоток, а затем подошёл, чтобы сесть за стол. Бан Вон тоже придвинул свой стул к столу и вытащил из выдвигающегося ящичка палочки для еды.

«Рис?» — Спросил Хви.

«Только остатки со вчерашнего дня, но они, вероятно, уже высохли», — отметил Сон Хо. Хви расстроенно вздохнул, беря ломтик редиски. Бан Вон виновато поморщился. Сон Хо попросил его убедиться, что Хви поел, что сам он может даже и не вспомнить сделать это. В свою защиту Бан Вон мог сказать, что Хви еще даже не проснулся к тому времени, когда вернулся Сон Хо… Но на будущее это надо запомнить».

Сон Хо снова подтолкнул бутыль с соджу Бан Вону, который охотно принял её. «Ты пытаешься меня напоить? — спросил он несколько смущенно. — Считаешь сейчас самое подходящее время для этого?»

«Я хочу историй. Что может быть лучше, чем скоротать вечерок в интересной беседе», — ответил Сон Хо.

Бан Вон сделал здоровый глоток и вопросительно поднял бровь.

«Я слышал, что когда-то тебе даже приходилось учить Хви пить, — поведал заговорщицки Сон Хо. — Но он категорически не желает рассказать мне эту любопытную историю».

«Не пить, — возмутился Хви, — притворяться пьяным!»

Бан Вон засмеялся и съел каштан: «Дааааа … Хви — ооочень забавный пьяница».

Сон Хо ухмыльнулся, полный предвкушения: «Не уж то он и вас пытался заставить танцевать с ним?»

«Да разное случалось, — хитро поведал Бан Вон, наслаждаясь видом вмиг покрасневших щек Хви, который сделав вид, что решительно игнорирует их обоих, принялся грызть редиску. — Он никак не хотел мне поверить, насколько он паршивый танцор, когда пьян. Мне пришлось напоить его дюжину раз на глазах у его друзей, прежде чем он мне поверил. И даже после этого нам пришлось тренироваться несколько дней, прежде чем он смог воспроизвести это на трезвую голову. Со стороны все эти пьяные танцы конечно выглядели … ну в общем такое себе зрелище. Я почти уверен, что слуги подумали, что мы подхватили какую-то странную болезнь разума».

«Бан Вон поведал всем, что я в любовной тоске по женщине, которая отказала мне, а потому не просыхаю, — проворчал Хви. — Что только усугубило ситуацию, хотя на самом деле никто их моих друзей в это не верил. Окружающие наперебой начали давать мне советы о любви. Даже Мум Бок и Чхи До, хотя они абсолютно точно знали, что это ложь. И не похоже, что у Чхи До был какой-то собственный опыт! Но он с упоением цитировал мне свои любовные романы».

Сон Хо потрясенно поднял бровь: «Признаю, это не то, что я ожидал, что Чхи До будет читать».

«Я тоже не ожидал! Но подозреваю, что он читал их специально для получения необходимой информации, хоть и в таком странном формате, чтобы потом помучить меня. Но конечно же, у него были дела поважнее, верно?»

«Признаю, что предпочел бы доверять романтическим советам Чхи До, вымышленным или нет, а не советам вашего доброго доктора», — в размышлении заметил Бан Вон.

«И все же, несмотря на всю свою абсурдность, Мун Бок женился первым, и у него отличная семья и целое стадо детей», — вздохнул Хви и отпил глоток из бутыли.

«Ты завидуешь его куче детей? Поверь у меня их куда больше и в этом нет ничего прекрасного…» — Бан Вон с восторгом доедал очередной, покрытый сиропом каштан. Вообще-то, это было одним из его любимых блюд, но оно редко появлялось во дворце. Его насыщенный, солено-сладковатый вкус, считался слишком низкопробным и недостойным королевского стола. Сон Хо тем временем многозначительно пододвинул ближе к Хви тарелку с фасолью.

«ТЫ не в счет, — сказал Хви, тыча пальцем в Бан Вона. — Кроме того, восемь детей от одной, ЛЮБИМОЙ, жены — это более впечатляюще, чем… сколько бы их у тебя не было, но от толпы наложниц, в большинстве своём безразличных тебе. Как и дети от них».

Бан Вон рассмеялся и кивком подтвердил его слова. «Но вернёмся же к пьяным танцам», — хитро прищурился бывший король, и Хви снова раздраженно откинулся на спинку стула.

«Только представь себе такую картину, — продолжил Бан Вон, повернувшись к Сон Хо. — Я сижу за своим столом в кабинете, усердно работая над корреспонденцией, в то время как Хви пытается кошмарно танцевать передо мной. Часами. Он спотыкался, ронял вещи и был настолько коряв, что поверь, я видел деревья на ветру, которые двигались более изящно…»

«Ага, и Бан Вон мне постоянно бубнил — наклонись еще немного влево, не плохо, теперь наклонись вниз и качнись вправо, нет, продолжай наклоняться вправо и плавно махни над головой кистью левой руки… — проворчал Хви, и его голос стал низким и резким, как будто он имитировал голос бывшего короля. — В общем он полностью поставил всю это чертову хореографию».

«Затем Хви настоял на том, чтобы напоить меня, чтобы убедиться, что я тоже могу вести себя так же, как в обычной жизни, но будучи пьяным», — вспоминал Бан Вон.

«Сон Хо ты бы поверил, что он еще хуже, когда пьян??? — Хви раздраженно покачал головой. — Он просто ходил по всему дворцу, угрожая всем и говоря о том, какой он блестящий и беспощадный. В общем, прямо противоположное тому, чего мы планировали добиться. А нам нужно было, чтобы он выглядел более слабым, трогательным и человечным. Но Бан Вон, оказывается, в обычной жизни скрывал часть своего высокомерия, кто бы мог подумать, что там есть что скрывать…мммм и по-настоящему раскрывался, только когда расслаблялся, будучи пьяным. Это было воистину катастрофа. У меня был целый список тех, кого ему следовало избегать, но он все это проигнорировал и стал оскорблять всех подряд». Хви вздрогнул, как будто от тех старых воспоминаний его пробрал озноб до самых костей.

Бан Вон расхохотался, отпивая глоток, а потом пододвинул бутыль обратно к Хви. «Да нуу, не брюзжи. Помню я получил от этого огромное удовольствие. И ты, в конечном итоге, тоже».

«Ну да, ну да. То ещё удовольствие ощущать себя полным идиотом, особенно если стараешься изо всех сил заслужить у окружающих репутацию сильного, опасного и умного человека, с которым они должны считаться», — вздохнул Хви.

Сон Хо улыбнулся. «Отличная история на самом деле. Признаю, мне очень жаль, что не мог наблюдать это в живую, — он поднял голову чтобы встретиться глазами с Бан Воном. — Вам двоим придется воссоздать это представление для меня. Чем не зимнее развлечение, когда-нибудь, когда мы застрянем в хижине в метель».

«Нет. Это абсолютно исключено», — засмеялся Хви.

«Возможно, почему бы и нет, главное сначала напоить Хви, чтобы он ни о чем не догадался», — полным энтузиазма голосом, поддержал Бан Вон.

Сон Хо в ответ ухмыльнулся и увлеченно закивал головой, а Хви со стоном уронил голову на руки, сложенные кольцом на столе.

Глава 13. Ночные посиделки на крыльце.

Бутыль опустела, и разговор плавно затих, поэтому компания переместилась на крыльцо, чтобы присматривать за огнем, на который Сон Хо поставил вариться рис к завтраку, так как утром у него могло не быть на это времени. На следующий день у всех были большие планы. Сам Сон Хо собирался ещё до зари отправиться на рыбалку, а затем надо было проверить ловушки. Мяса в доме почти не осталось, а с появлением нового гостя еды понадобится намного больше. А Хви планировал отправиться в городок, у подножия горы, Гегюн, чтобы купить мешок риса и передать скупщику несколько своих новых поделок из бронзы. По общей договорённости, Бан Вон должен был его сопровождать.

Но это завтра, а сейчас Сон Хо сидел на деревянном полу крыльца, скрестив ноги - плечи расслаблены, спина прямая, хорошо сбалансированная, а глаза небрежно прикрыты. Поза была похожа на медитативную. Он не дремал, но отключил все чувства и просто наслаждался ощущением покоя и безопасности, вдыхая полной грудью чудесный свежий горный воздух. Хви сидел рядом, прислонившись к стене дома, тоже с закрытыми глазами. Ноги, согнутые в коленях, он обхватил руками и прижал к груди. Алкоголь сильно ударил по нему, как, без сомнения, еще один побочный отголосок последствий от яда, когда-то сильно покалечившего его организм.

Бан Вон уселся напротив, у самого края крыльца, свесив ноги вниз и не мог перестать украдкой поглядывать на Хви. Какая-то неведомая сила продолжала тянуть его к этому человеку. Этим утром Хви так и не завязал волосы и сейчас они были просто небрежно откинуты назад. Выбившаяся прядь, казалось, щекотала ему нос. Время от времени ветер подхватывал ее и снова кидал ему в лицо.

Бан Вон вздохнул и тихонько подойдя к Хви, присел рядом на коленях. Потом протянул руку за спину и запустил пальцы в его спутанную массу волос, пытаясь расправить их достаточно, чтобы собрать в надлежащий пучок на макушке. Находясь в полусне Хви что-то пробормотал, и его голова скатилась со стены в руки Бан Вона. Сам он тоже накренился, похоже тоже собираясь упасть, но Бан Вон вовремя обхватил его за плечи, чтобы удержать и мягко прислонил обратно к стене. В его руках тело Хви ощущалось вялым, прохладным, и каким-то непривычно хрупким и ломким. Хви на секунду приоткрыл глаза, с трудом приподнимая голову, увидел Бан Вона и снова безмятежно отключился.

Хви действительно прощал слишком легко. Судя по всему, даже его подсознательное «я» простило бывшего короля. Бан Вон снова виновато вздохнул, собрал наконец волосы, скрутил их вместе в большой толстый длинный пучок, а затем завязал его через середину в узел. Потом немного отстранился и с сомнением присмотрелся к тому, что получилось. В волнистых, легко запутывающихся волосах Хви простой узел, но укрепленный шпилькой, мог бы оставался на месте долгое время, но так…

Сон Хо всё это время спокойно наблюдал за происходящим с легкой удивленной улыбкой на лице. Потом вытащил из рукава обрывок кожаной бечевки и протянул ее Бан Вону, который принял её с благодарным кивком, а затем несколько раз обернул ее вокруг пучка волос Хви и туго затянул. Так Хви, наконец, снова выглядел прилично. Пьяный, но приличный.

Сон Хо не смог сдержать насмешливой ухмылки: «Похоже у тебя есть опыт в таких делах. И как давно у тебя вошло в привычку причесывать своих подданных?»

«А как же. Конечно есть. У меня была тайная мечта сбежать из дворца и стать цирюльником», — съязвил Бан Вон.

А если отбросить сарказм в сторону, то у него, по сути, вошло в привычку приводить волосы Хви в надлежащий вид. Сначала просто потому, что Хви не привык делать благородный пучок на макушке, и он, как правило, выходил у него дико кособоким, когда Хви был предоставлен самому себе. Бан Вон, имеющий пунктик на внешней аккуратности, не собирался позволять члену своей свиты появляться на публике в таком виде, поэтому он неоднократно сам исправлял это безобразие на голове. Он мог бы просто приказать какому-нибудь слуге делать это, но Хви был таким недоверчивым ко всем… Когда они впервые встретились, Хви был похож на пса, которого били слишком много раз — знал, что лучше не уклоняться и не убегать, но всегда был готов к удару. Бан Вон понял, что он, наконец, действительно заслужил доверие Хви, когда тот стерпел его прикосновения к своим волосам. Это было похоже на огромное достижение и стало большим рывком в их отношениях. А потом Бан Вон привык, ему ПОНРАВИЛОСЬ. Вероятно, гораздо больше, чем должно было…

Хви все еще сидел у стены, чуть привалившись к Бан Вону и бывший король вдруг ощутил сильную неловкость перед Сон Хо, как будто вторгся в чужое личное пространство. Но Сон Хо, похоже, не возражал, по какой-то причине. Возможно, потому, что перестал ощущать от короля угрозу по отношению к Хви.

«На самом деле я никогда не могу понять, когда ты шутишь, — размышлял Сон Хо. — Я почти уверен, что должен бы, но нет».

Бан Вон фыркнул: «Разве я похож на человека, который удовлетворился бы этим?»

Сон Хо задумчиво склонил голову набок: «Думаю да, если бы таково было желание твоего отца, ты бы так и сделал».

«Наверное, ты прав, — кивнул Бан Вон, соглашаясь со словами Сон Хо. - Трагедия нашего рождения в том, то нам суждено было быть сформированными руками наших родителей, независимо от того, подчиняемся мы им или бросаем им вызов».

Вот такой как сейчас, Бан Вон казался совершенно другим человеком, размышлял Сон Хо, наблюдая за ним. Он больше походил на реального человека и меньше на уличного артиста, играющего роль сказочного героя. Присущая Бан Вону феерическая пышность, была не только его доспехом, но и развлечением. Бан Вон наслаждался тем, что был настолько несносным, насколько это было возможно, зная, что никто не посмеет перечить ему. Ему нравилось унижать, заставляя слабых склониться перед ним от ужаса… Принц Бан Вон был воплощением той высокомерной жестокости, которую Сон Хо презирал больше всего. Раньше Сон Хо никогда не мог понять, как Хви, самый благородный и солнечный человек из всех, кого он только знал на этом свете, мог служить такому как принц.

Но этот усталый мужчина средних лет не казался ему злым и жестоким. Он был более человечным, немного сломленным, полный чувства вины и искренней настоящей привязанности. Может, он всегда таким был, когда был наедине с собой. И Хви это знал. Тогда его отношение к Бан Вону имеет смысл.

«Уже поздно, — сказал наконец Сон Хо, прервал свои размышления. — Рис готов. Пора разложить постели и уложить Хви, иначе он замерзнет. Он очень чувствителен к холоду, особенно когда спит».

Бывший король кивнул и встал, готовый делать все что ему скажут, легко уступчивый. Сон Хо вздохнул.

Матрасов было всего два, поэтому Сон Хо отдал свой Бан Вону, а сам улегся на один матрас с Хви. На самом деле, для Сон Хо, это было достаточно привычным делом. Ему и раньше, чаще чем одному, приходилось спать вместе с Хви, на его матрасе, прижимая его худое тело к себе, чтобы согреть. И Сон Хо было абсолютно наплевать, как это могло выглядеть со стороны, особенно, как это могло выглядеть для Бан Вона. Важнее было одно — чтобы Хви было тепло. А Хви был слишком слаб и давно безразличен ко многому в этой жизни, чтобы возражать!

Раздался сильный грохот и Сон Хо резко приподнялся на матрасе, но быстро успокоился, поняв, что это Бан Вон в темноте, непривычный к новому месту, налетел на стул. Хви беспокойно зашевелился рядом, поворачиваясь на бок. Сон Хо потёр ему спину в знак извинения, пока тот снова не успокоился. Потом плотнее обернул вокруг одеяло и, обняв руками его прохладное тонкое тело, притянул к себе, чтобы лучше согреть.

Глава 14. Происшествие в Гегюне.

Бан Вон сразу уловил тот момент, когда Хви сдался и смирился с тем, что умрет. Когда он перестал сопротивляться ударам, чтобы уменьшить их воздействие, а вместо этого открылся им, в надежде быстрее со всем покончить.

Хви приготовился умереть, и это была вина Бан Вона

«Пожалуйста, — хрипло взмолился он, — он итак очень болен. Накажи меня вместо него. Он этого не переживёт».

Кулак врезался Бан Вону в лицо и отбросил его обратно в грязь: «Вот почему он несет наказание за твое преступление, старик. Ты все еще выглядишь достаточно крепким, чтобы поработать еще несколько лет, как только научишься следить за своим языком. Твои мольбы бесполезны».

«Пожалуйста. Мне жаль. Мне очень жаль», — Бан Вон понял, что на самом деле не знает, как просить. Он ошибочно полагал, что провёл половину своей жизни, попрошайничая. Своему отцу, министрам, королеве. Но это не было настоящим попрошайничеством, не таким. Этого никогда не было в его жизни. Никогда он не просил за чью-то жизнь. Бан Вон всегда презирал людей, перед которыми преклонял колени, насмехался над ними в своем сердце, даже когда произносил шаблонные слова покаяния и мольбы, и они всегда это знали. Он даже не пытался это скрывать. Все итак знали, что нужно быть осторожным с ним, на случай, что когда-то в будущем он получит над ними власть.

Не то что здесь, где он ничего не мог сделать. Где единственным способом, которым он мог спасти Хви, было убедить пару головорезов, что он действительно сломлен. Что он был в отчаянии, раскаивался и был в ужасе. Он мог бы дать отпор, может быть, даже убить их. Хви возможно выживет. Но убийство сборщика налогов повлекло бы за собой немедленное возмездие. Половина города может погибнуть, прежде чем он найдет кого-нибудь, кто подтвердит его личность и прикажет прекратить это. Джей Ми может умереть. Ее пациенты могут умереть. Хви никогда не простит ему этого. Хви умрет за неё в мгновение ока. Он умрет за весь город в два счета. И это при условии, что Бан Вон вообще сумеет сбежать, в чем не было никакой уверенности, учитывая, что его запястья были связаны за спиной, а противники вооружены луками и лошадьми.

Он все равно не стал бы этого делать. Хви заставил его пообещать не сражаться.

«Ты можешь это сделать? — спросил Хви тем утром с серьёзным выражением лица и сомнение явно звучало в его голосе. — Просто склонить голову и подчиниться любому унижению, которое кто-нибудь может нанести тебе. Потому что унижения точно будут, ты знаешь. Все знают, что мы скрывающиеся преступники, низшие из низших. Мы здесь преклоняемся даже перед самыми низкими рабами. Они отлично знают, что могут сделать с нами всё, что захотят, потому что у них в руках вся власть. Все, что им нужно сделать, это шепнуть о нас на ухо какому-нибудь чиновнику, и пуф, на нас будут охотиться, как на кроликов. Да, мы, вероятно, могли бы сбежать, но при этом потеряли бы всё, что у нас есть здесь. Поэтому мы всегда просто принимаем это как должное. И тебе тоже придется это принять».

Хви пожал плечами: «Конечно, мы нравимся большинству жителей города. Так что они ничего не сделают. На самом деле, почти все они очень милые и дружелюбные люди. Но всегда найдется какой-нибудь подросток, пытающийся произвести впечатление на своих приятелей своей свирепостью, или торговец, пытающийся казаться более важным перед богатым путешественником… Как новое лицо, они, вероятно, будут унижать вас немного больше, чем обычно… Вы не будете возражать против этого? Преклоняясь перед людьми, которых вы всегда считали намного ниже себя? Крестьяне, крепостные, даже нищие? Если вы этого не сделаете, мы все заплатим цену. Здесь не только мы трое, но и невинные жители города. Я не хочу рисковать ими».

«Я думаю, что смогу справиться», — уверенно протянул Бан Вон, удивленный серьёзностью Хви. Они как раз собирались в Гегюн, небольшой городок у подножия горы, чтобы продать скупщику несколько медных безделушек и украшений, которые Хви сделал за последнее время и купить мешок риса, который сам Хви не смог бы унести при всем желании, поэтому ему нужна была спина Бан Вона. Это был крошечный фермерский городок, не имеющий особого значения. Что может пойти не так?

Но затем сборщик налогов и его свита прошествовали через город по пути в магистрат, и все бросились врассыпную и в одно мгновение упали на колени. Хви был на другой стороне улицы и упал на колени вместе с остальными, но Бан Вон немного замешкался, остановился на краткий миг в недоумении, когда ткач, с которым он разговаривал, прервался на полуслове и исчез за своим прилавком, и таким образом он поймал взгляд главного в свите сборщиков… А затем схватил рукой хлыст, повинуясь инстинкту, когда тот хлестнул его по лицу.

Он должен был встать на колени, он должен был позволить ударить себя кнутом, он должен был воспользоваться этим моментом, чтобы извиниться и попросить прощения, попросить, чтобы его снова ударили кнутом, как и предполагалось, но вместо этого он зарычал на него, чтобы посмотреть, на кого он замахнулся хлыстом снова, и увидел рядом Хви, умоляющего чиновника простить его, говорящему, что он не совсем здоров и не всегда понимает, что он говорит и кому. Обещал, что он научат его правильному поведению. Что он будет наказан соответствующим образом. К тому времени остальные чиновники окружили их. Бан Вон отчетливо осознал, что нарушил свое обещание Хви, и позволил им повалить его на землю и обвязать веревкой запястья.

Все равно все будет хорошо, пообещал он себе. Он мог выдержать несколько ударов, без проблем. Он мог бы исправить это сейчас и извиниться перед Хви позже. Он был бы прощен, как всегда…

Но именно Хви главарь приказал привязать к столбу на центральной площади городка. Это был Хви, на которого они начали обрушивать удары, не хлыстом из конского волоса, а толстыми деревянными палками, которые использовались для формального вынесения приговоров преступникам, палками, которые вызывали агонию в течение нескольких дней с помощью нескольких тщательно нанесенных ударов, и могли навсегда искалечить или убить.

С первых же ударов они сломали ребро Хви, и у него начались проблемы с дыханием. Он не мог отдышаться в промежутке между ударами и было видно, как он запаниковал, почувствовав нехватку воздуха в легких. Следующий удар соскользнул с его груди и попал в лицо, куда таким палкам никогда не позволялось бить. После этого Хви безвольно обмяк и его тело просто раскачивалось от новых ударов. Затем палка снова попала по сломанному ребру, и Бан Вон увидел, как и остальные ребра разрушаются, как они ломаются. Шансы на выживание Хви, если избиение продолжится и дальше, могли упасть с «возможно» почти до нуля.

Тогда на лице Хви появилось это ужасающее выражение смирения. Бан Вон знал, что он сдался, и решил просто встретить смерть с честью, насколько мог…

В тот момент Хви был так похож на своего отца. Как и Со Гом, когда он был в цепях за решеткой, когда он сказал Бан Вону, что никогда не раскается и готов за это умереть. Но ещё на лице Хви, помимо упорства, были отчаяние и мука … Бан Вон понял, что это выражение лица Хви сейчас, вероятно, было таким же, какое было у Со Гома во время его казни, превратившейся в самоубийство. Незаслуженная казнь, за которую Бан Вон был ответственен, но он даже не смог присутствовать. Его отец, король, знал, что он сделал бы что-нибудь, чтобы остановить это, даже будучи совсем юным и без ресурсов.

И теперь ему нужно было что-то сделать, чтобы остановить это, с еще меньшими ресурсами. Бан Вон отчаянно пытался вспомнить, как крестьяне и слуги умоляли сохранить им жизнь. Он видел это достаточно часто, когда приказывал предавать мечу целые семьи за преступления против короны. Но он всегда игнорировал их. Никогда даже не смотрел на них. В конце концов, у них никогда не было шанса убедить его пощадить их, так зачем ему утруждать себя слушанием? В отчаянии его память полностью отключилась. Но постепенно к нему возвращались кусочки и фрагменты. В поместье, принадлежащем отцу королевы, была кормилица. Она умоляла сохранить жизни детей, находящихся под ее опекой, когда Бан Вон приказал всех убить…

Он вытащил себя из грязи, чтобы как следует преклонить колени, и опустил лоб в грязь: «Пожалуйста, помилуй, о великий господин, чья честь — свет, который ведет всех нас, — протяжным плачущим речитативом проговорил он, не поднимая глаз, грязь стекала по его подбородку и попадала в рот. — Смилуйся над нами, несчастными, которые так жалки, что не достойны ни малейшего твоего внимания». В конце концов, слова не были унизительными или трудными. Он не подавился ими и не почувствовал себя униженным ими. Все, что он мог чувствовать, было своего рода пустым шоком и страхом, что он высказался слишком поздно, что этого будет недостаточно. Что Хви уже был потерян.

«Я всего лишь глупый дурак. Я невежественный и неуклюжий, и мне никогда не удается ничего сделать правильно. Простите меня. Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не собирался оскорблять ваше достоинство. Я просто медленно понимаю, медленно двигаюсь. Пожалуйста, помилуйте. Пожалуйста, позвольте моему другу жить. Я бесполезен без него. Я усвоил свой урок. Я буду проявлять должное уважение к тем, кто лучше меня в будущем. Пожалуйста, мой господин. Пожалуйста. Помилуйте».

Бан Вон услышал, как палка ударила по безвольному телу Хви еще раз, а затем опустилась. Чиновник, должно быть, сделал какой-то жест. Бан Вон не смел поднять лицо, чтобы посмотреть. Дыхание Хви было поверхностным, слишком быстрым, а из его груди раздавался хриплый свист. Вряд ли он был в сознании после всего этого. «Пожалуйста», — умолял он еще раз, все еще говоря в грязь. Он, конечно, убил бы этого человека. Он бы их всех убил. Но какое это будет иметь значение, если Хви умрёт?

Возможно, конечно, Джей Ми могла бы спасти его, если бы он вовремя доставил Хви к ней. Она обучалась у лучших врачей страны, у личных врачей Бан Вона во дворце, а до этого у ее гениального приёмного отца. И если бы она не смогла помочь, то могла бы, по крайней мере, сохранить ему жизнь еще на некоторое время, пока они не смогут доставить его во дворец. Если потребуется, Бан Вон заставит весь медицинский персонал дворца работать над ним. Они могли бы придумать какую-нибудь легенду позже. Скажем, что сам Бан Вон был ранен. Главное, чтобы он смог заставить их помочь Хви как можно быстрее.

Грязный гравий захрустел под кожаными подошвами, когда кто-то подошел к нему. Мокрый шелк коснулся его лба. Мужчина сплюнул. Бан Вон предположил, что прямо ему в волосы. «Помните об этом, — сказал чиновник. — Следующий урок будет более дорогостоящим». После чего "обувь" ушла. Зазвенели куски металла. Бан Вон все еще не двигался, уткнувшись лицом в грязь. Послышался стук копыт. Кто-то крикнул ХЭЙ, это всадник, без сомнения, желающий выглядеть броско. Бан Вон остался внизу. Он не смог бы себе простить… если снова все испортит. Стоило подождать еще несколько мгновений, пока не будет полностью безопасно. Хви придется продержаться ещё несколько секунд, он не выдержит еще одного избиения. Он должен подождать, пока не станет безопасно…

Мягкие руки потянули его за плечи. «Господин Хан? Все в порядке, теперь вы можешь встать. Они ушли», — это была дочь ткача, с которым он разговаривал, прежде чем все пошло к черту.

Бан Вон поднял голову, с трудом поднялся на ноги, оттолкнув девушку, когда она попыталась помочь. Другие жители деревни уже отвязали Хви. Они держали его на руках, осторожно опуская его на землю. Его дыхание все еще звучало ужасно. Бан Вон слышал, как умирающие люди звучали так раньше. «Пак Джей Ми, — прохрипел Бан Вон. — Лекарь…»

«Я приведу ее», — заверила его девушка.

«Поторопитесь … прошуу, — промычал Бан Вон. — Я сделаю так, чтобы это стоило вашего времени».

Девушка сочувственно похлопала его по руке, затем подняла юбки и убежала.

Каким-то образом Бан Вон перешел улицу. Жители деревни расступились, чтобы освободить ему место рядом с Хви. Он упал на колени. Глаза Хви были закрыты. Бан Вон надеялся, что он без сознания. Конечно, небольшое избиение не убило бы его. Хви переживал и не такое. Это было его фирменным знаком. Он пережил травмы, которые должны были убить его два десятка раз раньше. Что такое простое избиение по сравнению со стрелами, постоянно пронзавшими его тело, отравленным клинком в груди или мечом в боку? Даже если он уже был таким слабым и больным. Таким больным и беспомощным. Бан Вон и пошёл в эту деревню только в качестве запасной пары рук, потому что Сон Хо не был уверен, что Хви сможет пройти весь путь вниз и обратно в одиночку, но был слишком занят, чтобы сопровождать его самому.

Для Хви было бы безопаснее, если бы он совершил поездку один. Бан Вон оказался хуже, чем бесполезен.

Рядом с ним началось движение. Кто-то подбежал, и с размаху бросился на колени рядом с ними. Это была Джей Ми. Слава богам, она ещё не уехала в столицу в Ихвару. Она поможет ему. Она должна.

Девушка явно была в ужасе от увиденного, но старалась быть хладнокровной и собранной, что добавило ей еще больше глубокого уважения от Бан Вона. Джей Ми порылась в сумке на поясе. «Поднимите его плечи, — приказала она, и жители деревни подчинились. — Да, вот так. Мне нужно что-нибудь мягкое …»

Бан Вон мгновенно стянул верхнюю накидку и протянул ей. Она взяла, не говоря ни слова, и свернула, чтобы положить под шею Хви, так чтобы его голова была откинута назад. Ужасный скрежет его дыхания немного ослаб.

«У него сломаны ребра, — тихо предположил Бан Вон. — Правая сторона. И его ударили по лицу».

Джей Ми нежно провела пальцами по горлу Хви нащупывая пульс, расстроенно покачала головой. Затем развязала ленты чогори и бережно ощупала разбитую грудь. Её тонкие пальцы внимательно и очень аккуратно изучали каждое ребро в тебе Хви. Кожа на месте ударов покраснела и местами уже потемнела до синевы, но крови на коже видно не было. Потом девушка и приложила к груди Хви маленькую трубочку, которую недавно достала из своей сумочки на поясе. Она наклонилась и припала к ней ухом, пытаясь через это странное приспособление, прослушать его дыхание.

«Сломанные ребра не пробили легкое, — наконец с облегчением выдохнула она. — Проблема с дыханием просто из-за недостаточно глубокого вдоха от болевого шока. Звучит хуже из-за сломанного носа. А еще у него, вероятно, сотрясение мозга, но мы пока просто будем следить за этим». Джей Ми посмотрела на Бан Вона снизу-вверх. «Он не сможет подняться на гору, по крайней мере, десять дней, может быть, больше. И заживление этих ребер займет месяц, при условии, что у него нет внутренних повреждений и нет инфекции. Нам нужно быть с ним очень, очень осторожными. Я возьму носилки, чтобы отнести его в мою клинику. Вы с Сон Хо, когда он прибудет, я полагаю, сможете побыть это время с ним».

Бан Вон глубоко вздохнул. Это было НАМНОГО лучше, чем он смел ожидать. Хви ни в коем случае не был вне опасности, и он снова и снова будет страдать за ошибки Бан Вона, но сейчас он выживет. Бан Вон медленно протянул руку и нежно коснулся волос Хви там, где они упали в грязь. Он не осмелился прикоснуться к его телу. Но и этого было достаточно.

Вернулась Джей Ми с носилками. С помощью Бан Вона и еще нескольких человек она осторожно переложила Хви на них и попросила троих зевак помочь отнести его к ней в клинику. Бан Вон тут же шагнул вперед, чтобы помочь, но она остановила его, приложив руку к груди. Он в шоке посмотрел на нее сверху вниз. Она протянула руку с носовым платком и начала вытирать грязь с его лица. Он оглядел себя - вся передняя часть его тела была покрыта такой же грязью. «Вы в порядке? — спросила Джей Ми. — Есть ли у вас на теле какие-нибудь повреждения?»

Бан Вон в отчаянии покачал головой: «Они били только Хви. Я был тем, кто проявил неуважение, но вместо этого они избили Хви. Я не мог остановить их. Они бы не поверил, кто я, и я не был вооружен …»

«Шшшш, — пробормотала она успокаивающе. — Я верю вам. Вы ничего не мог сделать. Этот человек — ублюдок. Он всегда такой. Если бы вы не привлекли его внимание, он бы выбрал кого-нибудь другого, чтобы показать пример. Это происходит каждый раз, когда он проходит. И он никогда не преследует человека, на которого нацелен, вместо этого он наказывает того, кого этот человек любит. Он считает, что это помогает лучше усвоить урок».

«Он больше НИКОГДА не побеспокоит вас, — зло сказал Бан Вон. — Мне просто нужно несколько минут. И немного бумаги».

Джей Ми внимательно посмотрела на него. «Хорошо, — просто сказала она. — Прямо сейчас я собираюсь пойти присмотреть за отцом. Попросите кого-нибудь показать вам путь, когда вы будете готовы».

У ближайшего торговца были бумага и чернила, и он был готов отправить их во дворец.

Мой дорогой сын, написал Бан Вон.

Есть сборщик налогов по имени А___, который проходил через город Гегюн, когда я был там. Пожалуйста, убейте его по обвинению в неподчинении, жестокости, нарушении общественного порядка и действиях, противоречащих его обязательствам перед людьми, находящимися под его опекой. Если этого недостаточно, обвините его в том, что он поднял руку на королевскую особу — он плюнул на меня и наполовину убил невинного жителя города, просто для собственного развлечения. Он позорит страну, и я уверен, что вы обнаружите, что он присваивал средства, если посмотрите — такие люди, как он, всегда так делают.

Я надеюсь, что у вас все хорошо и что вашему правлению не было серьезных проблем. Боюсь, я немного отстал от новостей, здесь. Я планирую остаться в этом месте, по крайней мере, на ближайшие несколько недель, если вам понадобится связаться со мной. Не под своим именем, конечно. Пока я предпочитаю имя Хан Джо Вон.

Будь мудр и справедлив, сын мой.

Он не подписал письмо. Он просто сложил клочок бумаги и сунул его в конверт, который предоставил торговец, затем написал имя одного из наиболее лояльных дворцовых евнухов и адрес его обители на лицевой стороне. Торговец прочитал это и побледнел. «Это…»

«Просто передай это следующему посланнику, направляющемуся во дворец, — прервал его Бан Вон. — Скажи, что это было дано тебе путешественником, личность которого ты не знаешь».

Торговец побледнел и покачал головой. «Как, боги упаси, вы знаете кого-то во дворце», — выдохнул он с благоговением.

«Случайная встреча, — Бан Вон отмахнулся. — Он у меня в долгу, и я пишу ему».

Торговец с трудом сглотнул: «Я позабочусь об этом».

Бан Вон склонил голову в знак благодарности, а затем стремительно направился в ту сторону, куда, как он видел, понесли Хви. Он ничего не может сделать, чтобы помочь Хви прямо сейчас. Но, по крайней мере, он мог избавить от угрозы город. Он не был полностью бесполезен, хотя и был уверен, что Сон Хо так не посчитает. Но это была проблема следующего дня. Сегодня он будет сидеть с Хви. И если одна-две слезинки скатятся по его щекам, он был уверен, что Джей Ми оставит это в тайне. В конце концов, она была хорошим ребенком. И таким же искусным лекарем, как и настаивали Хви и Сон Хо. После этого Бан Вон обязательно сделает для нее что-нибудь приятное. Но пока Хви ждал, и Бан Вон должен был поспешить в его сторону.

Глава 15. В Ихвару.

Самый влиятельный кибан Чосона «Ихвару» был выстроен в традиционном стиле ханок и располагался на самой оживленной улице столицы, среди частных домиков, скрытый от любопытных взглядов высокой каменной стеной и мощными деревянными воротами. Этакая неприступная крепость.

Джей Ми прошла в ворота и остановилась во внутреннем дворике. Прямо по центру, напротив ворот, располагалась самая главная часть здания «Пионом». Именно тут находились просторные комнаты с большими столами и подушками на полу, куда и приходили высокопоставленные жители города, да и те, кто просто имел на это средства, для проведения переговоров, заключения договоров или просто развлечься и праздно провести время. Но сейчас, в полдень, тут стояла полная тишина. Никто не танцевал, не пел, не читал стихи. Не суетились служанки, разнося гостям вино, соджу и закуски. Все отдыхали до вечера, когда дом снова оживится, и начнут прибывать гости.

Джей Ми с ностальгией во взгляде, посмотрела на левое крыло здания, где располагались учебные комнаты для девочек. Здесь их обучали чтению, письму и истории, а некоторых и прочим премудростям, необходимым, чтобы стать кисен. В детстве и юности она проводила здесь практически все свое время.

Постояв пару минут, девушка повернула направо, туда, где в Ихвару располагались жилые комнаты. Она уверенно направилась сразу в самую большую из них, в покои главы кибана, мадам Хан Хи Дже.

«Госпожа лекарь Пак Дже Ми, пришла повидать мадам Хан Хи Дже», — объявил охранник у двери. Девушка знала его имя, Кёль, бессменный телохранитель госпожи. Он был уже не молод, но так-же статен и надежен, и так-же предан своей госпоже, как и последние несколько десятилетий.

Джей Ми вошла. Тут она тоже бывала не единожды. Обстановка не менялась. По всей комнате была расставлена деревянная резная мебель, на стенах висели искусно написанные картины, каллиграфия и шелка. Стоял привычный запах дорогих духов и благовоний. Свет проникал сквозь замысловатую бумажную отделку окон.

Мадам Хи Дже сидела за своим рабочим столом, облокотившись на подушку. Ей было уже почти 40, но выглядела она великолепно для своего возраста — ухоженная гладкая кожа с минимумом морщин на красивом породистом лице. Стройная, изящная фигура, густые чёрные волосы уложены на голове по последней моде.

По правилам этикета Джей Ми низко склонила голову, прижав скрещенные ладони к животу, а затем слегка заколебалась подумав, что Гван По… НЕТ, Сон Хо, наверняка, не одобрил бы то, что она ведет себя здесь так подобострастно. Такие глубокие поклоны были не приняты в их небольшом фермерском городке. Но тут это не выглядело унизительным, это было … уважительно, хотя Джей Ми была почти уверена, что Сон Хо не одобрял смирения и самоуничижения, которого иногда требовали великие сановники. Но где и когда он провел эту черту, она не знала. Они не говорили на эту тему раньше, девушка, до недавних пор, даже не догадывалась, что эта тема существует. В любом случае, какое это имело значение? Здесь и сейчас именно она выбирала линию своего поведения, потому что именно ей приходилось иметь дело с реальными законами жизни этого места. А у Сон Хо вряд ли было сейчас время думать о ней. Там, далеко в Гегюне, он находился рядом с ее отцом, жестоко избитым несколько дней назад сборщиком налогов, и не мог думать больше ни о чем, кроме заботы о нём.

Забывшись в своих мыслях, Джей Ми так и стояла со склонённой головой, пока не поняла, как глупо это могло выглядеть со стороны. Потому поспешно выпрямилась. Мадам с любопытством наблюдала за ней. В уголках ее рта играла легкая полуулыбка. Нет. ЕЕ МАТЬ с любопытством наблюдала за ней. За исключением того, что на самом деле она не была ее матерью. Верно? Вот что означало удочерение. Она по закону была Пак Джей Ми, а не Со Джей Ми или Хан Джей Ми.

«Ты приехала намного раньше запланированной даты», — заметила мадам. «Это довольно рискованно. Что-то случилось?»

«Да нет, риска не было никакого», — уклончиво ответила Джей Ми. С чего бы начать? «У меня был запрос с вызовом в столицу от вас, мадам».

Одна элегантная бровь Хан Хи Дже заметно приподнялась: «Я отправила тебе вызов в столицу?»

Джей Ми смутилась, и щёки ее порозовели. Ей было очень неловко сейчас, а осознание того, с кем она сейчас говорит, усиливало это состояние во много раз. «Нет, это подделка. Они сказали, что вы не будете возражать. Это так?». Мадам не ответила, просто продолжала выжидающе смотреть на девушку, оставаясь абсолютно спокойной и невозмутимой.

Джей Ми тоже стояла молча, потому что совершенно не понимала, как себя вести сейчас. Что бы ни говорил Со Хви, это общение никак не походило на беседу материи и дочери. Нет, конечно же у Джей Ми был опыт общения с матерью, но только с ее собственной матерью. Или правильнее сказать — приемной матерью?! Да НЕЕЕТ, Хва Воль для нее мама — была, есть и будет. Джей Ми снова неловко поерзала, а затем опустился на колени перед столом.

«Хм, братья Гван подделали этот запрос. Или… ну что ж… Со Хви его сделал. А Нам Сон Хо велел мне поговорить с вами», — голос Джей Ми становился всё тише и глуше, и последние слова Хи Дже едва расслышала.

«Надо же», — Хи Дже элегантно развела руками, и с ободряющей улыбкой кивнула головой на маленький диванчик, приглашая Джей Ми присесть на него. Затем взяла чайник с серебряного подноса, стоящего на её столе, сбоку и осторожно придерживая крышку свободной рукой, налила янтарную жидкость в две чашки, находящиеся на том же подносе. Поставила чайник с едва слышным звуком обратно на стол, и кончиком указательного, длинного и тонкого, пальца правой руки вежливо подтолкнула одну из чашек через стол к Джей Ми, аккуратно придерживая рукав чогори, чтобы он не касался бумаг на столе. «Как много они тебе рассказали девочка?»

Джей Ми с восхищением наблюдала за уверенными, грациозными движениями мадам. Конечно, она видела эту чайную церемонию не в первый раз. Мадам подавала чай каждый раз, когда девушка посещала Ихвару. Но … могли ли передаться эти умения самой Джей Ми с генами? Она всегда считала, что ее неуклюжий, неистовый характер — это то, кем она была, то, что она никогда не сможет изменить. А мадам Хан была такой утонченной во всех своих действиях, такой уверенной, уравновешенной, умеющей контролировать все и всех вокруг. Раз это не было унаследовано от матери, то вероятно Джей Ми впитала в себя всю жизненную открытость, гордость и непокорность своего отца? Что ж, это точно не худший вариант.

Джей Ми попыталась представить, как ее собственные руки двигаются так возвышенно и уверенно, и ей пришлось скрыть смех. Не то чтобы она не была способна к точности — иначе она не была бы лекарем! Но самообладания и терпения кисен у нее точно не было. Да Джей Ми никогда к этому и не стремилась. Кисен, с которыми вместе она посещала в своё время уроки истории и литературы, казались такими… фальшивыми. Такими ложно хрупкими, как будто сильный ветер мог сбить их с ног. Конечно, именно так они и должны были себя вести. Этого приходилось добиваться намеренно, в результате многочасовых, тщательных тренировок. Даже мадам Хан … ее мать … иногда проявляла признаки подобного поведения, хотя формально она сама никогда не была кисен. Это был навык, которым было нелегко овладеть, и он заслуживал уважения. Но Джей Ми все равно находила это зрелище раздражающим.

Джей Ми была упряма и любила твердо стоять на своем. Как ее отец. Он мог действовать открыто, но при этом был осторожен и хитер, как волк, и всегда вел себя с достоинством. Он выглядел безобидным, мягким и добродушным. Но Джей Ми много раз наблюдала картину, как серьезные люди, обладающие властью в их небольшом городке, всегда осторожно обходили его стороной, как будто чувствовали в нем ту скрытую силу, с которой точно надо считаться. Как будто они знали о нем что-то, чего не знал остальной мир. И Со Хви принимал это как должное. Говорил с ними на равных. Как будто он привык к уважению и власти, и просто предпочитал не использовать её. И Джей Ми нравилось это, она гордилась отцом. Теперь она точно знала, что её ощущения имели под собой твёрдую основу. Вот почему она стала врачом, чтобы держать жизнь и смерть в своих руках. Люди могут смотреть на нее свысока, но она тоже была могущественной.

«Джей Ми?» — голос мадам Хан вывел ей из задумчивости. Девушка покраснела. Она снова витала в облаках! Необходимо научиться, наконец, контролировать себя!

«Вы действительно моя мать, мадам?» — выпалила она, как будто, не задумываясь, прыгнула в ледяную прорубь. О нет. Всё произошло абсолютно не так, как она собиралась подойти к этой щекотливой теме! Не то, чтобы у нее был план, но…

Пару мгновений стояла полная тишина. «Я родила тебя, да», — наконец, абсолютно спокойным голосом, произнесла Хи Дже. Самообладанию мадам можно было позавидовать. Она просто сделала глоток чая, и даже рука не дрогнула, так невозмутимо, как будто они обсуждали летнюю жару, стоящую сейчас на улице. «Но, тебе, наверное, не стоит называть меня матерью. Ты можете называть меня Хи Дже, если желаешь чего-то менее официального».

«Что это должно означать?!» — в голосе Джей Ми прозвучал вызов и возмущение, и было заметно, что девушка, наконец, совладала со своей первоначальной робостью. Хотя называть мадам «матерью», даже мысленно, было неловко и как-то неправильно. Она была уверена, что имя «Хи Дже» сорвется с её языка намного легче.

«Я не была тебе матерью», — тихо ответила мадам и опустила глаза. «Я не могу претендовать на эту честь. Твоя мать — Пак Хва Воль».

«Если вы так желаете, то всё в порядке», — осторожно проговорила Джей Ми. Она чувствовала себя немного оскорбленной, но почему-то ей было жаль Хи Дже, которая вдруг сникла и поблекла, несмотря на всё присущее ей самообладание, оттачиваемое многими десятилетиями. Джей Ми верила, что это была честная реакция, без наигранности. «Теперь я понимаю, почему всю мою жизнь вы так опекали меня. Почему, когда я жила тут ребенком, вы лично занимались со мной — учили читать и писать. Хотя, будучи главой дома кисен у вас была огромная куча дел, требующих вашего личного присутствия, а проблем с учителями в Ихвару не было никогда… Почему вы сидели у моей кровати, когда я болела, и сами протирали мне руки влажным полотенцем. Почему я так легко попала в медицинскую школу при дворце, куда попасть такой простой девушке, как я, практически нереально. Если бы не Бан Вон, я бы возможно до сих пор находилась в неведении».

Чай Хи Дже выплеснулся из чашки, когда она практически уронила ее на стол: «Ты встречалась с Бан Воном?! Старый король Ли Бан Вон?»

«Когда?!»

Джей Ми потрясенно моргнула: «Примерно неделю назад. Это еще одна причина, по которой меня отправили сюда. Чтобы вы знали, что Ли Ван Вон находится в доме моего отца и Нам Сон Хо. Или, наверное, правильнее будет сказать, собирается с ними жить. Сначала я думала, что они шутят. Но потом Нам Сон Хо заставил его встать на колени, и…»

Рот Хи Дже безмолвно двигался. «Нам Сон Хо заставил Ли Бан Вона встать перед ним на колени?» — проговорила она, наконец. Ее голос был пронзительным от недоверия и в нём явно слышались нотки страха.

«Это была какая-то игра в спальне», — успокоила ее Джей Ми, махнув руками, чтобы она не волновалась. «На самом деле ничего страшного не случилось».

«Ли Бан Вон и Нам Сон Хо играют в спальне???»

Джей Ми была почти уверена, что Хи Дже выплюнула бы свой чай, если бы сейчас пила его. У нее было такое забавное выражение лица, что девушка с трудом сдерживала смех. Она никогда раньше не видела, чтобы мадам была так возбуждена. Но при этом, она ощущала полное удовлетворение от реакции мадам Хан на ее слова. По крайней мере сама Джей Ми не была единственной, кто не счел все это совершенно абсурдным!

Хи Дже сжала руки так, что её сухожилия побелели: «Так Сон Хо и Бан Вон даже… Неважно. На самом деле мне все равно, чем они там занимаются. Кто-нибудь в опасности? Что тебе велели мне передать?»

«Никто не в опасности, не волнуйтесь так!» — поспешила ее успокоить девушка. «Я просто должна была сообщить вам, что бывший король находится в доме моего отца и Нам Сон Хо, чтобы вы могли соответствующим образом перенастроить отправку информации. И ещё я хотела спросить вас… ну, вы знаете. О моём рождении».

Хи Дже глубоко вздохнул и медленно выдохнул. «Джей Ми, я готовилась к этому разговору большую часть твоей жизни», — осторожно призналась она. «И это, наверное, один из самых важных разговоров, которые у меня когда-либо будут. И все же теперь, когда время для этого пришло, я ловлю себя на мысли, что хочу отложить этот разговор из-за беспокойства, что двое людей, которых я люблю, могут находиться сейчас в непосредственной опасности. Я прошу у тебя прощения, потому что это непростительно с моей стороны, но… не могли бы мы сначала поговорить о Ли Бан Воне?»

Джей Ми рассмеялась, чувствуя облегчение. После всех усилий, которые её потребовались, чтобы набраться смелости и начать этот разговор, ей даже не пришлось этого делать! «Хорошо! Я, пока, и сама не уверена, что именно хотела у вас спросить. Поэтому сейчас я просто дам вам свой отчет обо всем, что произошло, в хронологическом порядке, как будто это обычный визит! Хм… но я не могу рассказать, что было ранее со старым королем и как он появился в доме, до того, как я сама там оказалась».

«Продолжай», — ободряюще сказала Хи Дже, и на ее лице снова появилась полуулыбка.

«Итак, как только я вернулся из своей последней поездки сюда, меня вызвали, чтобы помочь жене сына магистрата, у которой все еще были судороги и кровотечение после родов, хотя прошло уже две недели. Оказалось, что у нее были разрывы, которые не были заметны сразу после родов, и началась инфекция. Таким образом, я не смогла немедленно доставить документы, которые вы прислали со мной, поскольку я провела следующие три дня рядом с ней», — начала свой рассказ Джей Ми.

«В течение следующих нескольких дней я принимала самых неотложных пациентов. Но единственная среди них, кого я хотела отметить, — это младшая дочь лесника, которая снова пришла ко мне с синяками. Я почти уверена, что повинен в это кто-то из ее домочадцев …с вашего разрешения, если это повторится, я хотела бы отправить девочку к вам на обучение, в качестве будущей кисен. Я уверена, что смогу убедить ее отца продать девочку, она умный и красивый ребенок. Я думаю, здесь ей было бы хорошо…» — Джей Ми умоляюще посмотрела на мадам.

Хи Дже сделала глоток чая и задумчиво кивнул. «У тебя очень доброе сердце. Но, я полностью доверяю твоему суждению», — просто сказала она. «Делай, как считаешь правильным, я тебя поддержу».

Лицо Джей Ми озарила радостная улыбка, и она продолжила свой рассказ: «Гван По, я имею в виду Нам Сон Хо, появился у моего дома поздно вечером неделю назад, вероятно, это было около полуночи. Он сказал, что у них гость, он ранен и нуждался в моей помощи, но всё не так страшно, и можно поехать утром. Сон Хо был измотан, поэтому я заставил его поспать несколько часов, пока мы ждали рассвета, а затем мы направились в гору. Отец находился в доме с незнакомым мне мужчиной, которого мне представили, как Хан Джо Вон».

Джей Ми пожал плечами. «В итоге, у меня сложилось впечатление, что все это было реализацией какой-то большого плана, который они придумали втроем. С его отречением и всем остальным».

Мадам с сомнением покачала головой. «Хви ни словом не обмолвился об этом две недели назад, когда посетил меня в Ихвару», — уверенно сказала она.

Джей Ми всплеснула руками: «Тогда я понятия не имею, что происходит. Но было совсем не похоже, что король отдает приказы. Наоборот, Нам Сон Хо жёстко обращался с ним, чуть не убил его, и наслаждался его унижением. А Со Хви был равнодушен и не спешил на помощь».

«Хммм. Продолжай», — приказала мадам.

«У короля была глубокая рана на плече. Сначала он не хотел позволять мне лечить её, так как это потребовало бы, чтобы он снял рубашку перед посторонней незамужней женщиной. По-видимому, он действительно следует всем этим новомодным конфуцианским вещам, которые он проповедует? Все истории изображают его как…гедониста, который ради развлечения лишает людей средств к существованию, устраивает грандиозные вечеринки с женщинами и выпивкой и все такое, но я не думаю, что он настолько плох, на самом деле. Он казался очень строгим к себе».

Хи Дже фыркнула: «О, истории достаточно правдивы. Этот человек любит устраивать шоу, и его моральный кодекс настолько запутан и полон лазеек, что он позволяет себе всевозможные вольности. Но у него есть мораль, и он ее соблюдает. НО! до определенного момента — пока дело не доходит до отказа от того, чего он действительно хочет. А хочет он и всегда хотел — ХВИ!»

Джей Ми подняла на Хи Дже потрясенный взгляд: «Что значит он «хочет» Хви? Я не совсем понимаю, зачем королю хотеть моего отца. Теперь то я знаю, конечно, что раньше отец был его ближайшим советником, личным телохранителем и генералом его армии. Хотя мне сложно это представить — он такой спокойный, мягкий, добродушный. Но, сейчас, он болен и слаб. Он с трудом может позаботиться даже о себе. Зачем он Ли Бан Вону, что ради этого тот даже оставил трон и лично заявился к человеку, которого сам же предал и отправил в изгнание???»

Хи Дже внимательно посмотрела на девушку: «Да, похоже, ты совсем не знаешь своего отца. В свое время он был силен и неудержим как лев. Он был великолепным стратегом, и тем лидером, за которым солдаты шли в бой, полные доверия, надежды и уверенности в победе. И не было в королевстве лучника, искуснее него, да и с мечом он обращался виртуозно. Со Хви уважал сам Ли Сон Ге и боялся его влияния на людей. Думаю, позже у нас будет время поговорить о твоем отце поподробнее. Я всегда готова говорить о нем, потому что это тот человек, которого я люблю больше жизни».

Джей Ми подняла удивленный взгляд на Хи Дже: «Вы до сих пор любите моего отца? Я думала, ваша связь была случайной ошибкой юности».

Хан Хи Дже встала из-за стола, подошла к диванчику, на котором находилась девушка, и присела рядом, аккуратно обняв ее за плечи. В ее глазах была грусть и сожаление.

«Это никогда не было ошибкой юности Джей Ми, и ты никогда не была ошибкой. Я до сих пор отчетливо помню тот момент, почти 20 лет назад, когда ясно осознала, что люблю Со Хви — всю сочность красок того дня, приятный ветерок, когда мы запускали воздушного змея, радостные улыбки на наших лицах и лицах Нам Сон Хо и Со Ён. Это был самый счастливый день в моей жизни и таким он и остался в моих воспоминаниях. Когда твоего отца забирали на Ляодун, я уже была беременна. Наша любовь была юной, восторженной, неудержимой и неосторожной … Прежняя хозяйка Ихвару, мой опекун, мадам Со Соль, потребовала избавиться от ребенка. Она не могла допустить твоего рождения, ведь она планировала сделать из меня свою преемницу. Но я наотрез отказалась. Я теряла твоего отца и не могла потерять ещё и тебя. В итоге, мадам Со согласилась, но с одним условием — твое рождение никогда не будет ассоциироваться со мной. Вот и весь секрет твоего рождения Джей Ми».

Джей Ми понимающе кивнула головой. «И всё же, что с Ли Бан Воном и моим отцом?»

«А Ли Бан Вон просто любит твоего отца, наверное, так, как мог бы любить женщину, но никогда в своей жизни не любил. И думается мне, это чувство у него возникло тоже с первого дня, как он его встретил. У Со Хви есть редкая мистическая способность привязывать к себе людей, не прилагая к этому никаких усилий. Его сложно не любить. Ты его любишь, я, Ли Бан Вон, Нам Сон Хо, твой опекун Пак Мум Бок и нет конца этому списку. И не надо на меня смотреть так удивленно. Ты росла в доме кисен и наверняка видела здесь и не такое. Так что эта «своеобразная» любовь Бан Вона не должна быть для тебя таким уж потрясающим откровением. Другой разговор, что твоему отцу до его любви нет никакого дела, как и в принципе до любви между мужчинами, уж мне ли это не знать …» — мечтательно произнесла Хи Дже, и Джей Ми смущенно отвела взгляд.

«Тогда мне многое становится понятно из того, чему я была свидетелем по отношению бывшего короля к моему отцу. После того как отца избили, я думала у самого Бан Вона остановится сердце, так он был напуган, полон вины и страдания».

Хи Дже вскочила с дивана, вся краска мгновенно сошла с её лица, а губы задрожали: «Хви избили???»

Глава 16. В клинике Джей Ми.

(За 2 дня до поездки Джей Ми в Ихвару. День инцидента в Гегюне.)

Сначала начали возвращаться ощущения, следом запахи и только потом зрение. Хви почувствовал, как что-то влажное и холодное прижимается к его лбу. Он медленно открыл глаза, морщась от боли. Все тело стонало так, как будто его несколько раз затоптало лошадью. Дышать было очень больно, при каждом вдохе что-то скрежетало и скрипело в груди. Но он смог уловить сладковатый аромат, что витал в воздухе. Потом постепенно проступили очертания лица человека, склонившегося над ним. Это было, полное тревоги, и такое родное лицо Джей Ми. Левой рукой она прижимала к его лбу мокрую прохладную ткань, а её глаза были полны нежности и участия. Увидев, что он очнулся, девушка быстро отняла руку с тканью и с беспокойством спросила: «Ты как? Чувствуешь, что боль постепенно уходит? Я использовала метод чжень-цзю и поставила иглы в активные точки, это должно было приглушить боль!»

Хви опустил глаза вниз, пытаясь оценить свое состояние. Он лежал в одних штанах-паджах на жестком, деревянном топчане, в просторной, полупустой комнате с минимумом мебели. Нижняя часть торса, сразу под грудью, была обтянута тканевым белым бинтом, плотно стягивающим рёбра. В ложбинке, между его грудными мышцами, торчали 4 акупунктурные, металлические иглы, длиной в 10 см. В правой руке Джей Ми держала тлеющую свечу, которой она видимо раскаляла иглы, чтобы добиться прижигания активных точек. От свечи исходил явный аромат листьев полыни, именно его и почувствовал Хви сразу, как пришел в себя.

Потом он медленно обвел взглядом комнату, стараясь сильно не вертеть шеей. Приглушают иглы боль или нет, но с головой тоже было что-то неладное. Сознание было затуманенным, всё вокруг казалось расплывчатым, а в ушах раздавался посторонний звон.

В комнате кроме него находилось ещё три человека. Джей Ми, что стояла прямо над ним, чуть правее. Слева находилась низенькая пожилая женщина лет 60-ти с полностью седыми волосами, собранными на затылке в узел, широким морщинистыми лицом с выступающими скулами и тонкими губами. Он узнал в женщине помощницу Джей Ми, травницу Ким Хе Вон. Женщина помогала ухаживать за больными, поддерживала порядок в клинике, варила травяные снадобья. Вот и сейчас она держала в своих узловатых, сплошь покрытых пигментными пятнами, руках чашку с какой-то лекарственной настойкой. И наконец, в самом дальнем, тёмном углу комнаты, на небольшом приземистом диванчике, сидел Ли Бан Вон. Его руки были стиснуты в кулаки и лежали на коленях. Хви не мог разглядеть выражение лица бывшего короля, но атмосфера вокруг него как будто сгустилась от исходящего от него напряжения. Он молча смотрел на Хви и не делал никаких попыток подойти.

Хви снова бросил взгляд на Джей Ми и слабо кивнул головой. Его голос был хриплым, но вполне отчетливым: «Наверное, всё в порядке. Мне совсем не больно. Не переживай».

«Ну конечно, — чуть насмешливо фыркнула Джей Ми, — тебе ВСЕГДА не больно. Знал бы ты как напугал нас. Но думаю, всё не так страшно. Сломано три ребра, но они не проткнули легкое, так что внутренних повреждений нет. Сначала я думала, что нос тоже сломан, но нет, просто сильный ушиб. Через пару дней отек спадёт и тебе станет легче дышать. И, судя по всему, у тебя точно сотрясение головы, но ты, наверное, к этому привык … Тут поможет только время и полный покой».

«Сон Хо?» — проговорил Хви.

«Думаю он будет здесь очень скоро. Мальчишка Ким, внук Хе Вон, отправился за ним уже почти два часа назад».

В этот момент Бан Вон тяжело поднялся и чуть покачиваясь, всё так же молча, вышел из комнаты на улицу. Хви проводил его задумчивым взглядом и вопросительно посмотрел на Джей Ми.

«Думаю, ему сейчас очень тяжело, и он не знает, как с тобой разговаривать, потому что чувствует перед тобой вину за случившееся. Но, на самом деле, он не прав. Он не мог ничего сделать в той ситуации, точнее сделал все возможное, чтобы спасти твою жизнь. Все, что произошло утром на площади — это итог печального, неудачного стечения обстоятельств. Вы оказались не в том месте не в то время», — голос девушки был полон грусти и сожаления.

«А сейчас тебе надо выпить травяной отвар, — ободряюще улыбнулась она, и махнула рукой на чашку в руке Хе Вон, — это новый рецепт. Я взяла его из книги «Ханъякчесэнчипсонбан». Мне подарил её мой учитель пару недель назад, во время последнего посещение дворцовой лечебницы. Там экстракт тысячелистника, хвоща, прополис, масло кедрового ореха, и каменное и много чего ещё… Он должен расслабить твои мышцы и помочь заснуть. Сейчас тебе надо больше отдыхать отец».

Тем временем, Бан Вон расположился в тени раскидистых ветвей огромной вишни, что росла прямо посередине двора, скрывая его от полуденного зноя. После того как Хви очнулся, ему внезапно стало тяжело находиться рядом с ним, внутри дома. Как-будто неведомая рука вдруг сжала его сердце и стало трудно дышать.

Бывший король прислонился спиной к стволу дерева, и с любопытством огляделся вокруг, получив наконец возможность рассмотреть клинику Джей Ми, куда так поспешно заходил утром, вслед за носилками с Хви. Клиника располагалась совсем недалеко от центральной площади Гюгена, что делало её максимально доступной для жителей городка. Дом, в традиционном стиле Ханок, был выстроен в форме буквы «Г» из древесины и камня. Изогнутая крыша была уложена надежной черепицей, а окна прикрыты ставнями из бумаги ханджи, пропитанной бобовым маслом, которая отлично пропускала свет, но задерживала тепло от солнечных лучей, из-за чего в доме сохранялась приятная прохлада. Большую, центральную часть дома, как раз и занимала сама клиника, где Джей Ми принимала пациентов. Там же находилось просторное, отдельное помещение, где лежали тяжелобольные, которым был необходим постоянный присмотр. Справа располагалась жилая часть дома, где, на кровати дочери, и лежал сейчас Со Хви. Минут через десять, после того, как бывший король покинул комнату, девушка тоже вышла, и направилась в клинику. За ней семенила старуха. Похоже они оставили Хви одного, чтобы тот мог спокойно выспаться.

Все мысли Бан Вона продолжали занимать утренние события на площади. И самая основная из них была та, что как бы он не старался, жизни Хви всегда будет угрожать опасность, пока он рядом. В глубине души, бывший король отлично понимал ЭТО, еще тогда, когда только планировал свою поездку сюда. НО, он не ожидал, что реальная угроза настигнет Хви настолько быстро… Бан Вон и сам не верил в концепцию ограничений, особенно в том, что касается его самого. Если он действительно останется здесь, как долго продлится его анонимность, максимум год, но, скорее всего, и того меньше. Зная себя как никто другой, он понимал, что вряд ли получится оставаться тихим и мирным дольше. В конце концов, все узнают, где он. И чем это закончится для Хви?

И его мысли плавно, но неотвратимо обратились к Хви. Почему раны этого человека такой болью отдаются в его собственном теле. Кто он для него? Как назвать те чувства, что он испытывает к нему… Когда всё это НАЧАЛОСЬ? Бан Вон был очарован Хви с самого начала, притяжение было очевидным, начиная с того первого дня их встречи, как только Бан Вон посмотрел в его глаза. Как раз, когда Нам Сон Хо бесстрашно, с помпой ввалился в ворота его личного дворца, чтобы спасти и забрать Хви себе. И дальше всё шло только по нарастающей. С каждым днем он был все больше околдован этим человеком. С невероятной силой принца притягивали его уверенность, бесстрашие, наглость и быстрый ум. И ему нравилась его не прилизанная, дикая, природная красота — эти волнистые, вечно растрепанные волосы; смуглая, обветренная кожа; мягкие, благородные черты лица, не свойственные простолюдину. И, конечно, высокое, поджарое тело, двигающееся легко и пружинисто, словно дикая лесная рысь.

Возможно, эти чувства к Хви и есть та самая пресловутая *любовь*, с которой так все носятся. А если и нет, то точно что-то очень близкое. И то, что он желает этого человека каждой клеточкой своего тела, сомнению не подлежало. Но как его *любовь* может отразиться на самом Хви? Нужна ли она ему? В этом Бан Вон сильно сомневался. Тогда не слишком ли эгоистичным сейчас является поведение самого Бан Вона? Он как маленький ребенок примчался сюда, чтобы потешить свое самолюбие, попытавшись отнять чужую игрушку. И не закончится ли это, в итоге, большой трагедией для самой *игрушки*?..

Ворота резко распахнулись и во двор быстрым шагом вошел Нам Сон Хо, а следом за ним мальчишка, лет 12, который махнул рукой, указывая на дверь в правом крыле здания, где находился Хви, а затем устало присел на корточки у забора, весь в поту, пытаясь восстановить дыхание. Видимо всю дорогу с горы они проделали почти бегом. Сон Хо поспешил к дому мимо Бан Вона, даже не взглянув в его сторону.

Войдя внутрь комнаты, Сон Хо сразу окружил прохладный полумрак. Вечерело, солнце уже почти село, и в прикрытые ставни свет почти не проникал. Сон Хо постоял пару секунд, пока глаза привыкали к темноте, потом разглядел в глубине комнаты деревянный топчан и подошел к нему. Хви, хрупкий и беспомощный, лежал на самом краю, по обыкновению раскинув руки в стороны. Левая рука свисала с края кровати и её кисть лежала на деревянном полу. Его ребра плотно обхватывал бинт, а на лбу блестели капли пота. Он спал. Сердце Сон Хо болезненно сжалось от тоски. Снова с Хви случилось несчастье, и снова он полуживой лежит перед ним, а сам Сон Хо ничего не может с этим сделать. До каких пор эти жестокие удары судьбы будут преследовать его светлую душу? За что боги настолько безжалостны, что постоянно испытывают его на прочность? Или они так желают забрать его поскорее к себе на небеса, как Со Ён?

Сон Хо очень осторожно подвинул тело Хви на середину кровати, бережно поднял его руку с пола и аккуратно уложив её на кровать вдоль тела, присел рядом на стул.

«Всю свою жизнь я пытался понять, почему ты всегда так бездумно кидаешься навстречу опасности, пытаясь всех спасти, и у меня, до сих пор, никак это не получается. Я не могу понять, как можно так мало ценить свою жизнь. Смотри к чему это привело в очередной раз, — тихий голос Сон Хо задрожал, и он попытался это скрыть. — Ты, бросаясь защищать Бан Вона, хоть немного подумал о Джей Ми? А обо мне? Что будет с нами, если однажды ты не выживешь?»

Взгляд Сон Хо, изучающе окинул лицо Хви, замечая, как оно изменилось за тот небольшой промежуток времени, что он его не видел. Как будто ещё больше осунулось и заострилось, а под глазами залегли глубокие тени. Затем его взгляд опустился на грудь Хви, еле заметно вздымавшуюся в такт с его прерывистым дыханием, и споткнулся о безобразный шрам с рваными краями. Прямо над сердцем. Он был не белого, как прочие шрамы, а неприятного бардово-фиолетового оттенка. Эта рана была нанесена почти 15 лет назад отравленным кинжалом Нам Джона. Сон Хо вздрогнул, протянул руку и положил её на грудь Хви, пряча под ладонью шрам и пытаясь кончиками пальцев почувствовать биение его сердца. Хви пошевелился, просыпаясь. Его рука медленно приподнялась, нашла ладонь Сон Хо на своей груди, и мягко накрыла ее сверху.

«Я разбудил тебя? Прости…» — и из глаз Сон Хо потекли слезы

Глава 17. Приезд Хан Хи Дже.

Стояло ещё совсем раннее утро, когда шквал отдаленного щебетания и звонкого писка возвестил о пробуждении стаи полевых воробьев, проживавших на огромном, старом, широко раскинувшим свои ветви буке, росшем прямо за домом. Словно в ответ, в утреннем воздухе тихо проплыл крик совы, возвращавшейся с ночной охоты на заслуженный дневной отдых. Несколько секунд спустя звонкий стук дождевых капель зашуршал по черепичной крыше над головой. Сон Хо вздохнул. Если воробьи проснулись, не было смысла пытаться снова заснуть.

Четыре дня назад Джей Ми наконец уехала в столицу на, запланированную ими ранее, встречу с Хан Хи Дже. Её с трудом удалось уговорить, так как девушка наотрез отказывалась оставлять Хви без своего бдительного присмотра, а упрямства у нее было даже больше, чем у отца. И только убедившись, что инфекции нет и опасность заражения окончательно миновала, Джей Ми, скрипя сердцем, смирилась, и уехала в столицу с обещанием вернуться как можно скорее. Хви и правда с каждым днём становилось всё лучше. Силы потихоньку возвращались, и он уже начал понемногу вставать и передвигаться в пределах комнаты и двора.

А Бан Вон был отправлен в дом на горе и вовсе на следующий день после событий в Гегюне. Все вздохнули с облегчением по этому случаю. И сам Бан Вон и, особенно Сон Хо. То нереальное напряжение, что висело в воздухе между ними тремя, можно было уже резать кинжалом. Когда-нибудь они обязательно поговорят обо всех событиях, что произошли на центральной торговой площади Гегюна тем злополучным утром, но не сейчас.

Наступала пора муссонов и эти первые кратковременные дожди были только предвестниками надвигающегося изрядного ненастья, которое на некоторое время, ежегодно, нарушало течение размеренной, привычной жизни в их уединенной горной хижине. Пару лет назад Сон Хо вырыл во дворе канавы, которые отводили воду от дома во время сезона дождей. Но берега канав быстро размыло, и в конце концов, самое низкое место двора, что располагалось между печкой и козьим загоном превратилось в грязную, огромную дождевую лужу. Ещё немного и в ней можно было бы разводить рыбу... Так что в этом году Сон Хо запланировал углубить эти водопропускные канавы и выложить их камнем, или каким-то другим подходящим и водостойким материалом, укрепляющим почву. Но всё как-то не доходили руки, а время уже конкретно поджимало. Вот эта задача и была, со всеобщего одобрения, переложена на плечи Бан Вона. Он даже и не пытался возражать. Его подавленность абсолютно сбила с него привычную спесь и высокомерие. Конечно же ненадолго, на это и надеяться не приходилось, но хотя бы так …

Так что последние четыре дня, Хви и Сон Хо оставались привычно предоставлены сами себе, практически одни в огромном доме, если не считать старую Ким Хе Вон, которая ненавязчиво вела хозяйство — наводила чистоту в клинике, готовила, и время от времени поила Хви какими-то вонючими травяными отварами.

И они отлично проводили время вдвоём. Например, в сундуке Джей Ми, среди одежды, нашёлся набор для игры в Падук. И теперь мужчины азартно зависали часами за этой сложной, интеллектуальной игрой, стараясь завоевать больше шашечек друг у друга и занять больше территории. По преданию, принципы этой игры были связаны с космологическими взглядами древних времен. От наивного понятия о том, что небо является шаровидным, а земля — квадратной, шашечную доску делали квадратной, ее четыре угла означали времена года — весна, лето, осень и зиму, 361 точка пересечения горизонтальных и вертикальных линий — год. Центральную точку на доске называли «пупом Земли», так как считали Землю центром вселенной. А также круглая шашка означает вселенную. Белая и Черная фишка — День и Ночь. Это была забава императоров, еще со времен троецарствия. У Сон Хо и Хви процесс игры шел с переменным успехом, но чаще выигрывал Хви, так как раньше много времени проводил за этим занятием в компании Ли Бан Вона.

Иногда Хви затевал готовку, а Сон Хо с любопытством наблюдал за процессом, с удовольствием снимая пробу с готовящихся блюд. И всегда было вкусно. Хви научился готовить с самого детства, когда ему приходилось это делать вместо отца, который, частенько, оставлял их с Ён одних дома и отправлялся на очередную битву. И уж тем более после его гибели. Процесс готовки его успокаивал. В эти моменты он расслаблялся, приводил мысли в порядок и просто от души наслаждался этим спокойным, размеренным занятием, не требующим особых физических и умственных затрат.

Еще у Джей Ми обнаружилась достаточно обширная библиотека. Кроме работ по медицине, таких, как знаменитые книги - «Классифицированный сборник медицинских рецептов» Ким Е Монга, «Теория метаболизма», или «Принцип долголетия в восточной медицине», в которой Дже Ма систематизировал и упорядочил теорию метаболизма, было целое собрание книг, посвященных поэзии. Похоже девушка зачитывалась стихами поэта Чхве Чи Вона. Любимые сборники лежали на самом виду - «В дождливую осеннюю ночь», «Женщины Каннама», «Наивные мысли», «Следую за скольжением кисти». В целом у нее оказалось более 30 поэтических сборников этого автора.

А иногда мужчинам было достаточно просто молча сидеть рядом друг с другом, чтобы чувствоваться себя абсолютно довольными жизнью…

Хви спал на низенькой деревянной кровати Джей Ми, а Сон Хо устроился рядом, уложив матрас прямо на пол. В какой-то момент его начала преследовать кошмарная навязчивая мысль, что если он заснет, то дыхание Хви может внезапно остановиться, и он не успеет его спасти. Поэтому он упрямо старался бодрствовать каждую ночь, пока мягкое, размеренное посапывание Хви рядом, поневоле, не уносило его в мир грез. И каждое утро, просыпаясь, он чувствовал себя виноватым.

Вот и этим утром, проснувшись от крика птиц, Сон Хо первым делом посмотрел на Хви, который чудесно дышал, но опять практически балансировал на самом краю кровати, чуть не падая на пол. Хви всегда спал неспокойно, и, как оказалось, сломанные ребра тоже никак не смогли этому помешать. Сон Хо хотел было привычно передвинуть его на середину, но Хви проснулся от первого же прикосновения. Он открыл глаза и несколько минут молча смотрел в потолок каким-то пустым, тусклым взглядом, потом повернулся к Сон Хо.

«Я бы хотел вернуться домой, — вдруг проговорил он, пристально посмотрев в глаза другу, — это хороший гостеприимный дом, и я знаю, что нам тут всегда рады. Но нам пора домой, пожалуйста…»

Сон Хо понимающе кивнул головой, но что-то в выражении лица Хви кольнуло его в самое сердце. «Я знаю. Я не представляю, как мы сможем туда добраться, пешком ты не дойдешь, а на лошади тебе не позволят сломанные ребра. Я обязательно что-нибудь придумаю, но сначала нам необходимо дождаться возвращения Джей Ми. Она должна вернуться совсем скоро. Она не простит нас, если мы так уйдем».

«Конечно…», — таким же пустым голосом, как и его глаза, проговорил Хви.

«Как ты себя чувствуешь, у тебя что-то болит?» — Сон Хо внезапно охватила паника. Он не знал, что за предчувствие закралось в его душу, но оно было неприятное, не подвластное его логике и желаниям.

«Все хорошо Сон Хо, у меня ничего не болит, перестань относиться ко мне как наседка. Это каждый раз вызывает у меня чувство сильной неловкости», — грубовато, с раздражением ответил Хви, и это напугало Сон Хо еще больше. Такой тон был абсолютно не характерен для Хви. В обычной, повседневной жизни он был очень мягким, добродушным человеком, и никогда не говорил ни с кем даже на повышенных тонах.

Утро у них началось стандартно. Позавтракав во дворе, на небольшом деревянном настиле в тени под раскидистыми ветвями вишни, Хви отправился прилечь в комнату, а Сон Хо собрался было убрать посуду, как вдруг за воротами раздался громкий шум, сопровождаемый грохотом колес, ржанием лошадей и криками возницы. Сон Хо оставил посуду и выскочил за ворота.

На улице, прямо напротив дома, остановился крытый паланкин, и судя по декоративной отделке из шелковой яркой ткани и драгоценных камней, он принадлежал очень богатому человеку, но без гербов или вообще каких-либо опознавательных знаков, говорящих о владельце. Паланкин был запряжен двумя лошадьми, которыми управлял возница, а рядом гарцевало четверо, отлично вооруженных, воинов — всадников. Один из воинов, в котором Сон Хо с изумлением узнал Кёля, легко спрыгнул с коня, подошел к паланкину и приоткрыл дверцу. Женщина, опираясь на руку Кёля, аккуратно сошла на землю. Она была одета в ханбок, из самого дорогого шёлка — чогори нежно кремового цвета, завязанного сбоку широкой лентой благородного зеленого оттенка и такого же цвета широкой юбкой-чима. Рукава жакета и низ юбки были украшены изысканной цветочной вышивкой. Голову она прикрывала покрывалом, полностью скрывавшем ее лицо от посторонних любопытных глаз. Женщина подобрала юбку и гордо проследовала в ворота дома. За ней из паланкина ловко спрыгнула Джей Ми, игнорируя протянутую для помощи руку Кёля. Она хитро подмигнула растерянному Сон Хо и быстро припустила за мадам Хан во двор своего дома. То, что это была сама Хан Хи Дже, у Сон Хо уже не оставалось никаких сомнений.

Как только Хи Дже скрылась за воротами, её экипаж в окружении трех всадников проследовал дальше по улице и исчез за поворотом, а Кёль направился к дому вслед за хозяйкой кибана. Сон Хо быстро огляделся, проверяя, нет ли где наблюдающих любопытных глаз, и захлопнул ворота. Пару минут Хи Дже, которая скинула покрывало с лица, и Сон Хо, выжидающе смотрели друг на друга, никто из них не решался начать разговор. Сон Хо очень уважал Хи Дже, но всегда относился к ней с настороженностью. Хозяйка Ихвару была очень грозным соперником не только в политических и дворцовых интригах, но и в обычных словесных баталиях, и он пока не мог понять, пришла ли сейчас Хи Дже с миром, или она пришла с обвинениями в его адрес. По её непроницаемому лицу, как всегда, ничего нельзя было понять. Это не Хви или Джей Ми, прочитать эмоции которых можно было так же легко, как и открытую книгу.

«Сон Хо, сразу скажу, что я приехала ради Хви, но также я здесь, чтобы поддержать тебя, как друга, которого я люблю и очень уважаю. Я никаким образом не собираюсь обвинять тебя в произошедшем. Джей Ми подробно пересказала мне события того злополучного утра на площади. И я верю, что всему виной неудачное стечение обстоятельств. Я знаю, как ты любишь Хви, как он тебе дорог. И если бы ты мог, ты бы занял его место, лишь бы уберечь его», — наконец нарушила молчание Хи Дже и её лицо смягчилось. Это снова была та нежная, милая, ослепительно красивая Хи Дже, какой он увидел ее впервые, 20 лет назад. Она подошла и мягко положила ладонь на щеку Сон Хо. «К сожалению, не все в нашей власти, Нам Сон Хо. Никакие деньги, положение и могущество не смогут уберечь нас и наших близких от подобных страшных случайностей. Но в наших силах быть рядом, позаботиться и поддержать. Это право у нас никто отнять не может. Ты не представляешь, НАСКОЛЬКО я благодарна тебе за то, что ты рядом с ним …»

В глазах Хи Дже блеснули слезы, но она быстро отвернулась, пытаясь их скрыть, и больше ничего не говоря, направилась к двери в комнату, где находился Хви. Кёль занял своё место у входа и замер выпрямившись, готовый охранять покой своей госпожи. Его лицо, как обычно, ничего не выражало, но знающие этого человека, никогда бы не усомнились в его преданности. За свою госпожу он не задумываясь отдал бы жизнь.

Джей Ми дернулась было вслед за Хи Дже в комнату, но Сон Хо вовремя перехватил ее за руку и остановил. «Давай оставим их одних на время. А мы могли бы пока сходить прогуляться до речки. За те четыре дня, что тебя не было, я очень соскучился… Что скажешь?» — и Сон Хо увлек чуть растерянную девушку прочь от дома.

Когда Хи Дже зашла в дом, Хви спал, и даже шум за пределами комнаты не смог его разбудить. Она сбросила накидку на табурет около двери и с любопытством огляделась. Раньше Хи Дже никогда не была в доме своей дочери. Это была просторная комната, с более чем скромной обстановкой — низкая деревянная кровать, пару стульев, маленький столик у окна, сундук для одежды, диванчик в углу, вот и вся мебель. Ощущение уюта, это место не создавало. Скорее всего Джей Ми проводила тут совсем мало времени - поспать, да и снова в клинику. Работы у девушки было очень много. Её приемный отец, Пак Мум Бок, был уже совсем не молод, и он уже практически перестал принимать больных. Поэтому вся нагрузка легла на плечи единственного лекаря в городке — Пак Джей Ми.

Ступая легко и почти бесшумно, Хи Дже подошла к кровати, на которой спал Хви. В комнате было довольно жарко, поэтому он был одет только в укороченные паджи и легкую светлую рубаху, слабо завязанную двумя тонкими лентами сбоку. Хи Дже показалось, что с их последней встречи, чуть больше месяца назад, Хви еще больше похудел и осунулся. Ее губы тронула горькая улыбка, она аккуратно присела на край кровати у самого изголовья, опустила руку ему на голову и нежно зарылась пальцами в его непослушную гриву волос. Это разбудило Хви. Он посмотрел на женщину и его глаза радостно заискрились.

Глава 18. Самое главное в жизни это любовь.

«Как такое возможно, Хи Дже? Тебе нельзя быть здесь!» — в голосе Хви слышалось удивление и радостное волнение от встречи, но одновременно, и страх, и беспокойство.

«Да брось, — насмешливо отмахнулась хозяйка Кибана, — уж если можно бывшему королю Ли Бан Вону, то мне тем более. Кто мне может помешать…»

«Так Джей Ми всё тебе рассказала. Я рад. Она славная, чудесная девочка. И теперь у нас не осталось от нее никаких секретов. Хотя, она слишком молода для всего этого …»

«Да, мы с ней поговорили обо всем, очень подробно. Она юна, но мудра и рассудительна для своего возраста. И она очень сильная. Ничем не уступает тебе в её возрасте, но более осторожна. Так что я не вижу повода для беспокойства, - Хи Дже наклонилась и нежно прикоснулась губами к кончику носа Хви. - Но сегодня я приехала сюда не из-за Джей Ми. Я здесь, потому что ты заставил меня волноваться. И потому, что я очень скучала по тебе … У меня больше не было сил дожидаться твоего очередного приезда в столицу. И учитывая сложившиеся обстоятельства, это могло случиться очень нескоро. Как ты мог позволить так обойтись с собой…»

Хи Дже снова наклонилась, мягко обхватила ладонями лицо Хви, и в этот раз прикоснулась губами к его губам. Их окружила тонкая дымка из рождающегося желания и неуверенности. Хви почувствовал, что первое сильнее второго. Его разум затуманился, охваченный ощущением теплых рук, мягких губ и её запаха. Лишь мимолетное осознание реальности помешало ему отдаться чувствам мгновенно.

Хи Дже отстранилась и в её голосе прозвучала тревога. «Джей Ми говорила, что у тебя сломано несколько рёбер, могу я посмотреть?» — она перевела взгляд на тело Хви.

«Боюсь ты ничего там не увидишь, — мягко улыбнулся Хви, — Джей Ми плотно обмотала меня бинтами».

«И все же …» — Хи Дже дернула за ленты, развязывая узел на груди, и распахнула полы рубашки. Её рука невесомо коснулась бинта, прошлась сверху вниз по неровностям выступающих рёбер, стараясь не надавить и не сделать больно. Губы чуть сжались от охватившей её мгновенной грусти. Потом рука поползла вверх и коснулась обнаженной кожи груди Хви. Она пробежала кончиками пальцев по белым шрамам, изувечившим гладкую кожу на его смуглом теле, изучающе обводя каждую неровность. Это было очень интимно и возбуждающе. Хви почувствовал, как участился его пульс, сердце с силой забилось в груди, угрожая разорвать её на части. И вот пальцы руки Хи Дже коснулись страшного шрама над сердцем и неуверенно замерли там. Хви тихонько зашипел от внезапного вторжения в запретную зону, но не отстранился, глядя на женщину из-под спутанных волос, падающих на глаза, как будто ожидая её следующего шага. Рана давно зажила, но шрам так и оставался фиолетово-багровым по краям. Хи Дже молча смотрела на него и в её глазах с новой силой вспыхнули, уже начавшие забываться от времени, чувства гнева и презрения к Нам Джону. Наконец Хви коснулся её руки и женщина, словно очнувшись, перевела взгляд на его лицо и нежно улыбнулась.

Затем она изящно встала с кровати, подняла руку и вытащила шпильки, удерживающие на голове тяжелый узел из волос. Её волосы рассыпались и как черная гладкая вуаль упали на плечи.

Хви пристально наблюдал за каждым её движением. «Остановись Хи Дже, — еле слышно прошептали его губы, — я не уверен, что способен на что-то в таком состоянии …»

«Шшшш, — приложила указательный палец к своим губам Хи Дже, — просто лежи, я все сделаю сама».

Она медленно развязала бант на чогори, и плавно поведя плечами, сбросила жакет на пол. Рядом, с тихим шелестом, опустилась юбка. Хви смотрел не отрываясь. Взгляд его вмиг потемневших глаз, неспешно опускался вниз от прекрасного лица Хи Дже, вдоль её обнаженного тела с идеально гладкой белой кожей, огибая небольшую упругую грудь, тонкую талию, к изящным, покатым бедрам, и постепенно становился все более ожидающим и требовательным. Хи Дже перекинула ногу, и очень мягко опустилась на его бёдра, затем, стараясь не задеть больные ребра, наклонилась к лицу Хви. Они снова поцеловались, нежно скользя по губам друг друга, ровно настолько, чтобы почувствовать их тепло, изучить форму и запомнить её своими языками.

Хи Дже спустилась ниже, её, пахнущие мелиссой, шелковистые волосы упали на лицо Хви. Она начала жадно целовать его грудь, обводя языком каждый шрам на своем пути вниз, и он выгнулся навстречу её жарким ласкам.

Открытые ладони Хви нетерпеливо прошлись вниз по позвоночнику Хи Дже, его пальцы нежно касались её кожи, пока не достигли ягодиц. Затем они крепко сжались на них, притягивая женщину как можно ближе, как будто стараясь вобрать в себя каждый кусочек её открытой кожи. Между их телами не осталось практически никакого пространства, воздух стал горячим и сгустился от невыносимого желания. Рука Хи Дже жадно и требовательно проникла под льняную ткань его штанов, и Хви, закрыв глаза, с тихим стоном откинулся на кровать, позволив желанию окончательно завладеть собой, самым волшебным образом, полностью отдавая себя в руки Хи Дже …

***

Джей Ми и Сон Хо неспешно брели вдоль пологого берега горной речки, что с грохотом несла свои воды откуда-то с вершин, скрытых в облаках. Берег на их стороне был покрыт молодыми ёлочками и кустами ежевики. С противоположной стороны речку обрезал крутой склон горы, обильно покрытый мхом. На нём почти ничего не росло, только изредка, из скальных расщелин, выглядывали нежные розовые бутоны камнеломки, добавляя яркие краски в однообразный серый цвет скал. Сама речка была не особо широкой, но её поток выглядел очень живым и бурным, настойчиво пробивавшим себе путь среди огромных гладких валунов, отражающих причудливые солнечные блики. За долгие годы воды реки отполировали их до зеркального блеска. Вода шумела и пенилась, и от нее веяло приятной прохладой, такой заманчивой в окружающем полуденном зное.

Джей Ми подумала, что ей безумно хочется бухнуться с головой в эти ледяные струи, смыть пот и пыль после долгой дороги из столицы, дать телу желанную чистоту и отдых. А потом понежиться на горячих камнях или зарыться в теплый песок. После тяжелого дня в клинике она часто так и делала. Плескалась вволю совсем одна, оставляя позади земные тревоги и заботы на некоторое время. А потом, лежа на горячем песке, глядя на камни и нетронутую временем природу, она как будто замечала реальные следы времени и философские вопросы сами рождались в ее голове — а кто жил тут тысячи лет назад, видели ли они тоже самое, что видят ей глаза. Кто она вообще такая, и что принесла в этот мир?

Джей Ми украдкой бросила взгляд на молчаливо идущего рядом Сон Хо и подумала: "А какого черта… этого мужчину она любит больше всех на свете, любит давно, с детства, практически с того момента, как помнила себя". Даже больше, она абсолютно не представляла дальнейшей жизни без него, все планы, которые она строила на будущее, касались этого человека. Она была точно уверена, что хотела бы выйти замуж только за Сон Хо и родить от него детей. Так к чему все эти условности и лишняя, никому не нужная стеснительность? Они ведь могут просто искупаться сейчас в этой речке. Всего лишь охладить от жары разгорячённые тела и смыть пыль. Что в этом такого?

И приняв решение, Джей Ми остановилась. Сон Хо удивленно посмотрел на резко вставшую девушку и тоже остановился. Джей Ми подошла к самому краю берега, сняла с ног матхури — легкие сандалии, плетенные из конопли, которые она носила для удобства в повседневной жизни, и потрогала пальцами ноги воду, зажмурившись от удовольствия. Потом, дразняще глядя на Сон Хо, развязала ленты завязок на юбке, которая тут же упала вниз на камни. За ней последовала чогори, и девушка осталась в одной нижней, тонкой белой кофточке, которая с трудом прикрывала грудь и коротких, розоватого цвета, штанишках по колено, которые она носила под юбкой.

«Что ты делаешь?» — Сон Хо мгновенно напрягся, в его глазах было больше паники и смятения, чем удивления. «Ты пытаешься меня соблазнить?»

Джей Ми заразительно расхохоталась. Выражение его лица изрядно позабавило девушку, и она с разбегу нырнула в пенную ледяную воду речки. Через секунду ее раскрасневшееся от холода лицо показалось над водой, в нескольких метрах дальше по течению и девушка бурно замахала руками, приглашая Сон Хо присоединиться.

Сон Хо стоял на берегу и не мог понять, как ему поступить. Меньше всего он хотел выглядеть глупо в глазах девушки, но и решиться окончательно переступить определенную, но очень важную, черту в их отношения, ему было очень непросто. Ещё недавно, он думал, что время сделать этот шаг не пришло, что время есть… Но, реальность, как обычно, настигла неожиданно, и именно тогда, когда он не был к этому готов. В последнее время он постоянно замечал знаки, что неосознанно подавала ему Джей Ми, и он так хотел их принять. Всей душой его тянуло к этой девушке, которая внешне была так похожа на Ёну, но имела характер своего отца. Сон Хо понимал, что если он сделает этот шаг, назад дороги не будет. У него просто не останется сил сдерживать себя и дальше. Его тело итак предавало его каждый раз, при виде Джей Ми. А стоит ли себя сдерживать? Однажды он уже потерял женщину, которую боготворил и больше в его жизни не было любви. Он всегда думал, что не достоин этого чувства, потому что не смог уберечь Ёну. Но может небеса сжалились над ним и дали ему, наконец, шанс снова любить и быть любимым? Ведь Джей Ми уже давно не ребенок. Сейчас он осознавал это особенно остро, глядя на плескавшуюся в воде девушку, и её высокую грудь с гордо торчащими сосками, так отчетливо выступающую из-под мокрой кофточки, когда она время от времени выныривала на поверхность.

Сон Хо охватило чувство рождающегося желания. Отбросив все сомнения прочь, он быстро разделся, оставшись только в тонких нижних штанах, и нырнул в речку, охнув от мгновенно охватившего его холода. Вода была настолько ледяная, что его сердце на секунду остановилось. А мгновение спустя наступило полное блаженство. Кровь прилила к коже, и появилось ощущение невероятной бодрости и легкости. Еще через время холод отступил, и его охватила волна тепла, эйфории и полной невесомости, как будто он летел, не касаясь земли. Ощущение невероятного эмоционального восторга захлестнули Сон Хо. Где-то рядом, с таким же восторгом, охала и плескалась Джей Ми.

Освежиться в чертовски холодной воде было невероятно приятно, но сушиться потом на теплых камнях, подставив кожу жаркому солнцу было еще лучше. Сон Хо и Джей Ми были похожи на довольных ящериц, лежащих на спине, с руками, сложенными под головой. Даже гул реки уже не казался им таким громким, а воздух наполнился звенящей горной тишиной, пением птиц и желанием закрыть глаза и наслаждаться этим волшебством... Ощущение, как тепло послеполуденного солнца испаряет капельки воды, скользившие по их обнаженной коже, было восхитительным и возбуждающим.

«Ты не должен проводить столько времени на открытом солнце с такой белой кожей», — нарушила молчание Джей Ми и залилась чистым, как звон колокольчика, смехом. «Ты будешь похож на сгоревший помидор».

Сон Хо поднял руку, чтобы прикрыть глаза от солнечного света, повернулся и заметил что девушка пристально, с любопытством смотрит на него. Ему вдруг стало немного не по себе от своей практически полной мокрой обнаженности. Но Джей Ми смело перевернулась на бок, подложив правую руку под голову, а другой решительно прикоснулась к левому боку Сон Хо, где находился достаточно большой белый шрам, пробежав по нему пальцами.

«Эта рана была нанесена тебе мечом? Да, скорее всего, судя по размеру и ровным краям. Наверное, было очень больно. Ну, вот какой засранец посмел», — её губы возмущенно фыркнули и потом гневно поджались. «Уж я бы ему голову оторвала».

«Не сомневаюсь», — засмеялся Сон Хо, представляя, как Джей Ми грозно отрывает голову «засранцу» Хви, но решил, что эта не та история, которой следует поделиться с девушкой.

Но Джей Ми, похоже, и не ждала никаких историй. Она все с большим интересом изучала тело, лежащего перед ней мужчины, и вдруг почувствовала, как настойчиво ускоряется биение её сердца, а дыхание становится неровным.

Повинуясь внезапному порыву, девушка наклонилась и поцеловала Сон Хо в его теплые, такие манящие губы. Жар разлился по мышцам Сон Хо, вмиг сделав их мягкими и податливыми, и он, даже не пытаясь сопротивляться, поцеловал в ответ. И это было … восхитительно. Он обхватил ладонями тонкую талию девушки и плотно прижал хрупкое тело к себе, ощущая невероятный прилив силы и возбуждающего предвкушения. Потом наклонился к нежной тонкой шее с быстро бьющейся на ней ниточкой пульса. Прошелся по ней языком и потерся носом, вдыхая дурманящий аромат её бархатистой кожи. Затем спустился к упругой юной груди. Он жадно исследовал поцелуями каждый сантиметр её мокрого, нежного тела, а Джей Ми с наслаждением выгибалась навстречу его настойчивым горячим губам, обхватив руками его плечи, и её ногти непроизвольно царапали кожу его спины.

Ладони Сон Хо скользнули вниз, чтобы обхватить Джей Ми за бёдра и прижать к себе еще ближе. Девушка тихо застонала от этого прикосновения, что заставило его ещё больше возбудиться. Он едва мог дышать…

Но вдруг что-то переключилось в мозгу Сон Хо, и он, собравшись с силами, вышел из охватившего его оцепенения страсти, и, с огромным трудом, отстранился от Джей Ми.

«Мы не можем Джей Ми, только не так. Я не могу так поступить с женщиной, которую настолько люблю и уважаю. И я не могу предать доверие твоего отца. Его дружба слишком дорога мне. Я очень часто подводил его в прошлом, чтобы сделать это снова… Мы обязательно будем вместе, но только после того, как ты станешь моей женой. Ведь ты согласна стать моей женой?»

Джей Ми растерянно смотрела на Сон Хо и её губы слегка дрожали, но не от обиды и разочарования, а от осознания того, что сейчас могло произойти. Сон Хо был абсолютно прав, и ей стало безумно стыдно и неловко за своё поведение. Щеки запылали, и девушка приложила к ним ладони, чтобы хоть немного охладить их жар. И тут её взгляд случайно упал вниз, где под практически прозрачными от воды, белыми штанами Сон Хо, все ещё возбужденно вздымалась его твёрдая плоть. Зрачки девушки испуганно расширились. В конце концов, она была всего лишь невинной девчонкой, только переступившей порог юности.

Сон Хо, заметив взгляд Джей Ми, мгновенно вскочил, и с разбегу нырнул в бурную реку, стараясь ледяной водой смыть немыслимое сексуально напряжение, так и не отпустившее его тело. Ему это удалось. Постепенно мышцы расслабились, сердцебиение утихло, и Сон Хо наконец смог трезво думать. Давно он не испытывал такого необузданного, животного возбуждения. Он часто занимался сексом с женщинами из кибана, отстранённо и равнодушно сбрасывая таким образом накопившееся напряжение. Однако ни одна из этих опытных жриц любви никогда не вызывала в его теле такого отклика, как эта девочка, которая и с мужчиной-то никогда не была раньше. Что это, если не настоящая любовь...

Джей Ми тем временем глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и привести свои мысли в порядок. Потом встала и быстрым шагом направилась вдоль берега назад, против течения реки, к тому месту, где они не так давно, небрежно бросили свою одежду. Ей очень хотелось поскорее одеться и вернуться домой…

Глава 19. Чжурчжэни, нападение.

Джей Ми неспешно спускалась рядом с Сон Хо по каменистой узкой тропке в зеленую долину, где, между двумя горными грядами и ютился небольшой уютный Гегюн. Растительности становилось все больше. Редкие наскальные лишайники и мхи сменились небольшим перелеском из сосен, пихт и буков. Обе стороны тропы густо поросли кустами можжевельника и карликовыми лиственницами. Шумная морозная горная речка осталась где-то позади, и впереди уже показались первые окраинные городские домики с покатыми крышами из черепицы, блестящими в ярких лучах заходящего солнца. Незаметно для себя, они провели на речке почти полдня.

«Я согласна», — вдруг решительно прервала затянувшееся неловкое молчание Джей Ми, подняв голову на Сон Хо. «Я буду твоей женой».

Сон Хо порывисто повернулся к девушке и нежная улыбка тронула его губы.

«По непредвиденному, хотя и не самому приятному стечению обстоятельств, сейчас в городе помимо моих приемных родителей и отца, находится и моя родная мать. Когда ещё представится настолько подходящий момент, чтобы попросить у них моей руки?»

Но Сон Хо не успел ответить. Он вдруг резко остановился, поднял руку, призывая Джей Ми замолчать, и настороженно к чему-то прислушался. Наступившую полную тишину, внезапно разорвал шум свирепо ломающихся веток и перед ними на тропу выскочили трое воинов с мечами-палашами в одной руке и короткими кинжалами в другой. Их тела защищали пластинчатые доспехи, уже обильно залитые чьей-то кровью, а головы прикрывали небольшие шлемы, из прорезей на затылке которых, вздымались вверх длинные хвосты черных волос. Шлемы не скрывали их узких темных глаз, яростно пылающих открытой ненавистью и неудержимой жаждой крови. Джей Ми прижала ладони ко рту и с ужасом выдохнула: «Чжурчжэни».

Плавно двигаясь, убийцы начали осторожно приближаться к Сон Хо. Один из них, похожий на вожака, чуть присел, готовый нападать в любой момент, другие попытались обойти его с двух сторон. Они не бросились необдуманно вперед сразу, хотя добыча и казалась, на первый взгляд, такой легкой и беззащитной — один безоружный мужчина и слабая женщина. Сон Хо резко повернулся к Джей Ми и крикнул: «Назад! Уйди с тропы. Постарайся найти укрытие».

Глаза чжурчжэней сузились и вожак со злобным, почти животным ревом, бросился на Сон Хо. Тот сделал шаг ему навстречу, парировав своим левым плечом удар ножа, а правой рукой дал противнику в челюсть, со всей силы отбрасывая его к стволу бука, что рос прямо на краю тропы. Лишившись опоры под ногами, чжурчжэнь с такой силой ударился головой о ствол, что шлем прогнулся и послышался неприятный треск ломающихся костей черепа. Он сполз на землю и больше не шевелился. В этот момент второй воин, бросился на Сон Хо с другой стороны, выставив вперед меч. С гневным рычанием Сон Хо кинулся навстречу. Он попытался отклониться, но меч чжурчжэня все равно скользнул по его левому боку, оставляя неглубокую царапину на ребрах, и окрашивая в красное светло-голубую ткань его ханбока. Схватив противника, Сон Хо нанес ему сокрушительный удар по голове, от которого у того слетел шлем. Убийца зашатался, наполовину теряя сознание в железной хватке Сон Хо.

Сон Хо пронзила острая боль. Третий варвар напал сзади, нанеся удар мечом в спину, чуть выше правой лопатки. Выдернув меч, убийца отвел руку для следующего удара. Все еще не отпуская оглушенного воина, Сон Хо обернулся, и с силой толкнул его безвольное тело прямо на поднятый меч его товарища. Чжурчжэнь успел вовремя отпрыгнуть в сторону. Сон Хо, чуть шатаясь, сделал стремительный шаг вперед и его кулак угодил в скулу противника, а потом мощнейшим ударом ноги в живот, он отбросил его с тропы в кусты можжевельника. Упав на одно колено, Сон Хо подобрал меч. Выпрямившись, он едва успел заблокировал встречный удар чжурчжэня, мгновенно вскочившего на ноги и снова ринувшегося на него, как обезумевший бык. Сон Хо попытался перерезать мечом горло варвара, но, из-за раны в спине, рука задрожала, удар оказался неудачным. Лезвие только поранило щеку убийцы, разрезав кожу и войдя в челюсть. С булькающим диким рёвом тот снова бросился на Сон Хо. Отступив назад, Сон Хо снова нанес удар, но уже более точный, наконец попавший в яремную вену врага.

Второй бандит, находившийся до этого момента в отключке, пришел в себя, и попытался встать. Сон Хо не медля бросился к нему. Воспользовавшись подобранным мечом, он ударил противника в грудь, метя в сердце. Чжурчжэнь издал ужасный крик и упал на спину уже мертвым, меч так глубоко вошел в его тело, что снаружи торчала только рукоятка.

Одежда Сон Хо промокла от крови, своей и чжурчжэней. Он чувствовал, как она стекает по его боку и спине. Сильно закружилась голова. Сон Хо опустился на колено, опираясь трясущейся рукой на меч, как на трость. Так он пытался удержать себя от полного падения. В глазах потемнело. Словно сквозь пелену тумана, он увидел, как к нему бежит взволнованная Джей Ми. Её глаза были полны ужаса, но и твердой решимости немедленно оказать помощь. Девушка разорвала подол своей юбки, отрывая от нее узкую полоску ткани, и начала туго перетягивать рану Сон Хо на спине, кровь из которой так и не прекращала сочиться. Царапина на ребрах была не особо глубокой и кровь там уже свернулась сама.

«Похоже банда чжурчжэней напала на Гегюн», — через стиснутые от боли зубы, прошипел Сон Хо. «Сейчас я немного переведу дух, чтобы прийти в себя, и пойду в город. Ты останешься здесь. Найди укрытие и не высовывайся на открытое пространство. Надеюсь, Хви сможет продержаться до моего прихода…»

«И не подумаю!» — протестующе возразила Джей Ми, снимая со спины одного из мертвых варваров лук, и пытаясь натянуть очень тугую тетиву. Её брови упрямо и дерзко хмурились, а вид разбрызганной вокруг крови, и валяющихся трупов, абсолютно её не беспокоил.

«Один ты не справишься, ты ослаб от потери крови. И кто-то должен прикрывать твою спину. Ты знаешь, как здорово я умею стрелять из лука, мой отец учил меня, а искуснее него стрелка в королевстве нет! Да, этот лук слишком тяжел для меня, но на какое-то время у меня хватит сил натягивать его тетиву. Неужели ты думаешь, что я стану прятаться в кустах, как трусливый кролик, пока мои близкие подвергаются опасности?»

***

Со Хви лежал, вытянувшись, на деревянной кровати и бездумно смотрел в потолок, неспешно перебирая пальцами правой руки чёрные волосы Хи Дже. Он только проснулся и его мысли всё ещё были вялые и ленивые. Рядом, уютно прижавшись к его правому боку, всё еще дремала Хи Дже. Хозяйке Ихвару редко удавалось проводить свои дни в подобном праздном бездействии, и она от души наслаждалась предоставленной возможностью. Её голова покоилась на голой груди Хви, мерно приподнимаясь в такт его дыхания, а правая рука нежно и очень бережно обвивала его забинтованные рёбра. Полностью обнаженное тело женщины было укрыто одеялом, из-под которого чуть виднелись только плечи. Хви наклонил голову, и с едва заметной довольной улыбкой в уголках губ, нежно поцеловал тонкую и белую, как алебастр, кожу плеча женщины.

Вдруг что-то заставило Хви резко насторожиться. Он замер на мгновение, а затем повернулся к окну, прислушиваясь. Ему показалось что с улицы донесся какой-то странный, непривычный шум. Похоже было на крики людей, но они звучали как-то глухо, как будто издалека. Хви нахмурил брови и в это момент раздался громкий стук в дверь, и сразу, не дожидаясь позволения войти, двери распахнулись и в комнату влетел Кёль с обнаженным мечом в руках. Его, обычно невозмутимое, лицо выражало крайнюю степень волнения. Хи Дже, которую мгновенно разбудил стук, приподнялась на кровати и бросила на своего телохранителя еще сонный, но быстро становящийся осознанным, взгляд. Одеяло сползло с её спины, обнажая тело, но Хи Дже это абсолютно не беспокоило.

«Чжурчжэни!!» — крикнул Кёль.

Хви резко вскочил с кровати, морщась от мгновенно прострелившей рёбра сильной боли, и бросился к сундучку, стоявшему в самом темном углу комнаты. Ещё утром он не мог двигаться и в четверть той скорости, что демонстрировал сейчас. Но адреналин, забурливший в его венах от ощущения надвигающейся опасности, придал сил. В этом сундучке Джей Ми хранила свою одежду, но на самом дне, от посторонних глаз, были надежно укрыты легкий лук, специально приспособленный для более слабых женских рук, и колчан, полный стрел. Именно с этим луком Хви, в своё время, научил Джей Ми обращаться в совершенстве. Другого оружия в её доме не было. Свои мечи Хви и Сон Хо оставили в хижине на горе. Хви вытащил лук, забросил за плечо колчан, и выскочил во двор вслед за Кёлем. Полы его белой нательной рубахи, которую он так и не успел завязать, поднялись за спиной в порыве ветра и затрепетали, как крылья какого-то небесного ангела.

Хи Дже мгновенно оделась и выбежала из комнаты за мужчинами. Она окинула двор внимательным взглядом, и в ее глазах вспыхнула тревога: «Кёль, где Джей Ми???»

«Она и Нам Сон Хо до сих пор не вернулись с реки, госпожа», — ответил Кёль, и Хи Дже испуганно посмотрела на Хви.

«Сон Хо защитит её. Они в горах, там у них больше шансов спрятаться, чем у нас. Лучше бы они там и оставались», — уверенно успокоил её Хви.

Солнце уже садилось в закате. Поднялся сильный прохладный ветер и на небе сгустились тучи, что предвещало скорый дождь. Во дворе крики людей с улицы доносились отчетливее, и, как будто, становились всё ближе к дому Джей Ми. Вдалеке прокатились гулкие раскаты грома, и одновременно с ними, с улицы, послышался отчетливый цокот лошадиных копыт. Хви выглянул за ворота и увидел, как трое всадников, воинов Ихвару, что утром сопровождали паланкин Хи Дже, во весь опор несутся по улице к дому Джей Ми. За ними, на огромной скорости, летела крытая повозка, запряженная двумя гнедыми лошадьми. На козлах, с вожжами в руках, уверенно управляя упряжью, сидела Хва Воль. Рядом с ней, крепко уцепившись одной рукой за оглоблю, чуть нависал над дорогой Пак Мум Бок. В его правой руке был зажат меч, которым он был готов поразить любого, кто попытается кинуться к повозке. Из ближайшей улочки, наперерез всадникам, выскочили пять чжурчжэней. Заходящие солнечные лучи отражались от их блестящих шлемов и мечей, а ветер трепал одинаковые хвосты из чёрных волос, торчащие на затылках. Одного жестоко затоптал конь первого из охранников Хи Дже. Второму по шее ловко рубанул Мум Бок, когда тот слишком близко подобрался к повозке. Еще одного, на полном ходу, зарубил мечом второй из воинов Ихвару, практически снеся варвару голову. Двух оставшихся чжурчжэней легко снял из лука Хви. Он выскочил за ворота на улицу, выпустив в варваров с невероятной скоростью две стрелы, одну за другой.

Город накрыл полный хаос. Со всех сторон слышались дикие крики ужаса, стоны умирающих, лязг металла, гул ломающихся дверей. Визг, пытающихся бежать, женщин и детей…

Всадники и повозка наконец с грохотом влетели в открытые ворота дома, как раз в тот момент, когда на улицу выскочил новый отряд варваров. Хва Воль привстала на козлах и натянула поводья, с громким окликом останавливая лошадей. Хви и Кёль бросились закрывать дубовые ворота, в которые мгновенно, со звонким треском, вонзилось с десяток стрел. Несколько чжурчжэней тут же навалились на ворота с обратной стороны, толкая их внутрь. На улице, перед клиникой, скопилось уже порядка двадцати бандитов. Кёль и трое воинов Ихвару со своей стороны налегли на ворота всем своим весом, пытаясь удержать их. Но силы были неравны и ворота стали медленно, но неуклонно поддаваться под напором чжурчжэней. В приоткрытую щель просунулся меч одного из варваров и попал в горло воину Ихвару, находящемуся ближе всего к проёму. Он схватился за шею, пытаясь закрыть рану рукой и осел на землю, захлебываясь собственной кровью. Хви подхватил его меч, подбежал к образовавшейся в воротах щели, и перерезал горло убийце, мгновенно вытащил клинок и рубанул следующего варвара по руке, практически отделяя её от тела. Секунду спустя он всадил нож, стиснутый в левой руке, в глаз третьему чжурчжэню. Всё нападение Хви заняло не больше десяти секунд. Оно было молниеносным, неожиданным и кровавым. Варвары на время отступили, чтобы избежать нового столкновения, испугавшись такой ужасающей стремительности.

Ворота наконец удалось захлопнуть. Все с облегчением выдохнули, благодаря богов за небольшую передышку. Хви, с меча которого на землю стекали струйки свежей крови, с сожалением и жалостью посмотрел на тело охранника Хи Дже, рядом с которым присел на корточки Мум Бок. Тот развел руками, как бы говоря: «Ничего нельзя сделать». Двое оставшихся воинов Ихвару подхватили мертвое тело товарища под руки, и оттащили от ворот, вглубь двора.

Мум Бок с сомнением смотрел на невысокие стены дома Джей Ми и не особо прочные ворота из рассохшегося дерева, все покрытые трещинами.

«Мы не сможем долго удерживать эти ворота, — наконец проговорил он, обращаясь к Хви. — Они вернутся, вышибут их тараном или переползут сюда через стены, как муравьи».

«Я знаю», — мрачно кивнул головой Хви. Его рука с мечом сильно дрожала, а лицо приобрело пепельный оттенок. Похоже, этот стремительный рывок к воротам значительно истощил запас его сил. «Если они прорвутся, во дворе нам не спрятаться. Как и в доме, даже если мы заранее укрепим двери и забьём окна. У нас почти нет оружия. В Гегюне оставаться нельзя. Город, считай, потерян. Надо будет попытаться прорваться на повозке в нашу хижину в горах. Чжурчжэни не смогут ее найти. Сейчас там самое безопасное место…»

В этот момент с десяток смертоносных стрел влетели во двор, проносясь со свистом прямо над воротами и стенами, огораживающими дом. Судя по всему, лучники варваров нашли удобные для стрельбы позиции на крышах близлежащих домов. Одна из стрел попала в шею лошади, и бедное животное, захрипев, рухнуло на землю, дергая копытами. Из ее рта повалила кровавая пена. Но нападавшие целились не в животных…

«Всем укрыться!!!» — закричал Хви, когда на головы осажденных пролился новый дождь из стрел. Одна из них успела вонзиться в бедро Кёля, ещё одна прочертила кровавую дорожку на шее Хва Воль, прежде, чем все скрылись в доме. Хви остался во дворе один. Он бросил на землю меч, влез на крышу повозки, и, вложив в лук стрелу, натянул тетиву. Теперь Хви отчетливо видел лучников, что засыпали двор стрелами. И он начал пускать стрелы в ответ, одну за одной, с такой скоростью, что за его движениями сложно было уследить взглядом. Каждая находила свою жертву. Теперь все лучники-чжурчжэни целились только в Хви. Он стоял не двигаясь, чтобы не сбить прицел. И не обращал внимания на стрелы, проносящиеся мимо, в опасной близости от его тела. На это просто не было времени. К счастью, варвары не могли похвастаться такой же меткостью и с каждой, выпущенной Хви стрелой, их становилось все меньше и меньше, и наконец атака лучников полностью стихла. То ли все погибли, то ли, оставшиеся в живых, трусливо сбежали, но это случилось очень вовремя. У Хви в колчане осталось всего пять стрел. Левое предплечье и правое бедро кровоточили от глубоких царапин, оставленных стрелами наиболее удачливых варваров. Но серьезного ущерба они ему не причинили.

Хви с трудом слез с крыши. Ноги подкосились, и он тяжело осел на землю, привалившись спиной к повозке. Потом закашлялся, болезненно хватаясь рукой за ребра при каждом спазме, и из уголков рта, тонкой струйкой, потекла алая кровь. Хви равнодушно стер ее тыльной стороной ладони и прикрыл глаза. На его разгоряченный лоб упали первые прохладные капли начинающегося дождя. Из дома к нему уже бежала Хи Дже. Следом спешил Мум Бок.

«ХВИ!», — женщина упала рядом на колени, обхватив ладонями его голову.

«Все в порядке Хи Дже, я не ранен, всего лишь пара царапин, ничего серьезного. Я просто очень устал. Мне надо немного отдохнуть, — он повернулся к Мум Боку, и слабая кривая усмешка исказила его губы. — У тебя, случаем, не осталось тех чудодейственных пилюль, которыми ты угощал меня много лет назад? Мне бы они сейчас очень пригодились».

Мум Бок нахмурился, осматривая торс Хви. Кое где, сквозь бинты, просочилась кровь. Он сокрушенно покачал головой: «Похоже, твои сломанные ребра снова разошлись и возможно одно из них повредило легкое. Эх, тебе бы лежать сейчас и не двигаться…» Мум Бок расстроенно и безнадежно махнул рукой, потом вытащил небольшой мешочек, укромно спрятанный на груди под тканью ханбока. Вытряхнув на ладонь две зеленые пилюли, он протянул их Хви. «Я бы мог сказать, что это очень вредное лекарство, которое скрутит твои внутренности похлеще любого яда, и тебе не стоит его принимать. Но какой в этом теперь смысл…»

«Спасибо. Ты это уже говорил когда-то. Я помню». — Хви слабо усмехнулся и забросил пилюли в рот.

Кёль медленно захромал к воротам, подволакивая правую ногу. Кровь из раны от стрелы, сильно запачкавшая его штаны, уже почти не текла, так как бедро успели плотно забинтовать. Он приложился глазом к одной из щелей: «Я вижу только девять чжурчжэней и кругом трупы. Похоже, они пока не собираются нападать, но и не уходят. Может, ждут подмогу? Нам надо срочно выбираться отсюда, потом может быть поздно».

Хви согласно кивнул в ответ и добавил: «И ещё, стоит как можно быстрее отправить гонца в столицу за помощью, или город будет полностью уничтожен...»

Продолжение следует...

Глава 20. Тревожная ночь.

Тревожная тьма постепенно накрывала Гегюн, окутывая его холодной сырой мглой. С горных вершин в долину дул пронизывающий ветер. Он со свистом проносился по узким улочкам, усеянным трупами несчастных жителей когда-то мирного и уютного городка. Невольный свидетель трагедии, он трепал их одежды, залетал в их опустевшие теперь дома и гулко гудел под причудливо изогнутыми крышами. Из темных, низко нависающих тяжелых облаков, ледяными каплями срывался дождь. День, принесший много боли, ужасных криков и мучений, наконец перешёл в ночь. Оставшиеся в живых, измученные и истерзанные, затаились в своих утлых жилищах до утра. И на город опустилась зыбкая, испуганная тишина. Только где-то вдалеке гулко ухали совы, вылетающие на ночную охоту, абсолютно равнодушные к горю людей.

Все, кто был во дворе дома Джей Ми, с надеждой смотрели на Хви, ожидая его решения. И это было так знакомо и привычно. Окружающие его люди всегда, где бы он не находился, каким-то внутренним чутьём, угадывали в нем лидера и, в минуты полного отчаяния, тянулись к нему. Они видели в нем свой шанс на спасение. Того, кто обязательно найдет выход, укажет что делать, поведет за собой и защитит. И он делал это. Всегда брал ответственность на себя, потому что если не он, то КТО? Даже Ли Бан Вон, принимая свои судьбоносные решения, каждый раз ожидал именно его ответной реакции, внимательно вглядываясь в выражение его лица — да или нет, поддерживает или недоволен. Только мнение Хви было для него важно. Хви был единственным человеком, кто реально мог повлиять на эти решения.

«Нам необходимо отправить гонцов во дворец за помощью. Чжурчжэни вряд ли будут продолжать нападение ночью, так что у города есть фактически время до утра. Надо попытаться спасти хоть кого-то, — наконец заговорил Хви, потом повернулся к Хи Дже и продолжил. — Это должны быть твои воины. Из Ихвару. Они единственные среди нас, у кого есть хоть какие-то шансы на успех. Возможно, хоть один из них, да доберется до столицы. Ночь станет их прикрытием. Пока на улице всего девять варваров, мы можем рискнуть».

«Ты пытаешься спасти город??? — уточнил Мум Бок, голосом, полным недоверия. — Я не ослышался? А как же мы? Воины Ихвару единственные полноценные бойцы среди нас — это твои слова! Остаются две женщины и три калеки. Я давно не молод и не брал меч в руки уже много лет. Да и раньше мне помогали в бою скорее моя хитрость и поддержка Чон Бома, чем собственные боевые навыки. Кёль сильно ранен, он едва может ходить. Ты болен и настолько слаб, что можешь потерять сознание в любой момент. Если они уйдут, как мы будем прорываться на нашей повозке в горы?»

«Мум Бок, мне очень жаль, но мы упустили время. Это надо было делать, пока было светло́. Мы не сможем передвигаться на повозке по горной тропе в полной темноте. Небо плотно затянуто тучами. Нам не поможет даже слабый свет луны. Тропа слишком узкая и каменистая. Мы просто угробим лошадей и сами слетим с обрыва. Сейчас вся надежда на помощь королевской дружины из Кёнбоккун. Если, конечно, она подоспеет вовремя, — устало ответил Хви. — Но ты должен взять женщин и попробовать уйти по тропе пешком. Это будет тяжело и займет много времени, но это единственный шанс выжить. Мы с Кёлем останемся здесь и прикроем ваш отход. Мы все равно не смогли бы дойти …»

«Нет, — тут же твердо возразила Хи Дже, — я никуда не пойду без тебя. И это не обсуждается. Я не могу сражаться мечом, но я могу стрелять из лука. Если тебе суждено здесь погибнуть, я умру вместе с тобой. Я больше никогда тебя не оставлю один на один со смертью…»

«А как же Джей Ми?» — послышался тихий голос Хва Воль, молчавшей всё это время. Она держалась рукой за шею, где сквозь бинт просачивалась кровь, от глубокого пореза, оставленного стрелой. Её губы дрожали от сильного волнения, а черты лица были искажены страхом и болью от раны.

«У Джей Ми есть ты, — мягко проговорила Хи Дже и её губы тронула благодарная улыбка. — Ты её мать Хва Воль и всегда ею была. Ты воспитала нашу девочку, подарила свою заботу и нежность. Тебя она любит и почитает как мать. Ты обязана выжить и выдать её замуж…»

Хва Воль тихо заплакала. Её тело мелко затряслось от холода, пережитого ужаса и невыносимой боли, что причинили её сердцу только что произнесенные слова. Хи Дже быстро подошла к подруге, крепко обняла за плечи и притянула к себе, ласково поглаживая её спину. «Ну что ты. Не надо. Ты же всегда была сильной».

Ненадолго во дворе повисло вязкое безмолвие, переполненное отчаянием и ощущением полной безысходности

«Что ж», — наконец нарушил эту гнетущую тишину Хви. Он не стал даже пытаться спорить с Хи Дже. Имел ли он право её отговаривать, зная, что в подобной ситуации поступил бы точно так же. «Давайте сделаем это. Откладывать дольше нельзя. Время — наш враг. В любой момент чжурчжэней за воротами может стать больше».

Ответом ему было общее молчаливое согласие. Все напряжённо занялись приготовлениями, отлично понимая, что этот момент может быть последним в их жизни. И возможно, они больше никогда не увидят друг друга живыми. Воины Ихвару оседлали лошадей и сразу же пригнулись к их шеям, готовые нестись в полный опор, как только ворота будут открыты. Кёль и Мум Бок, с мечами в руках, встали у ворот, приготовившись открыть их сразу, как Хви подаст сигнал к действию. Хи Дже, все еще продолжавшая ласково обнимать Хва Воль, увлекла женщину к стене, ближе к воротам и Мум Боку, чтобы она была рядом с мужем и при первой возможности они вместе могли бежать в горы.

Хви постоял пару секунд перед воротами с закрытыми глазами, пытаясь, невероятным усилием воли, собрать последние силы, которых в его теле практически не осталось. Он так и не успел нормально одеться. Легкие укороченные паджи и рубаха, все ещё распахнутая на груди, совсем не спасали от пронизывающего ветра. Сзади ткань облепила худую спину, мокрую от дождя, принесенного тучами с гор вместе с настоящим осенним холодом. Хви замерз так, что практически не ощущал своего тела. Такими же, потерявшими чувствительность, мокрыми и заледеневшими пальцами, он вложил одну из пяти, оставшихся в колчане стрел в лук. Трясущейся рукой, с огромным трудом, натянул тетиву. Глубоко вздохнул, и закричал:

«ДАВАЙ!!!»

***

Вместо того, чтобы идти по тропе в город, откуда доносились страшные крики, грохот и звон, глухие из-за расстояния, но от этого не менее ужасающие, Сон Хо направился выше в горы. Он передвигался очень тихо, настороженно оглядываясь по сторонам. Легкой и пружинистой походкой, как зверь, вышедший на охоту. Джей Ми и не подозревала, что Сон Хо так умеет. Даже массивный меч, который он держал в правой руке, не мешал ему оставаться абсолютно незаметным. Как вообще мужчина может передвигаться так неслышно. У самой девушки так не получалось, хотя она старалась изо всех сил. Но время от времени какой-нибудь камешек вдруг срывался из-под её ступни, и с шуршанием откатывался в сторону. Или негромко хрустел сухой сучок под её ногой, который она не заметила. А тяжелый колчан, полный стрел, что висел за её спиной, так и норовил зацепиться за каждую, нависающую над тропой, ветку. И Джей Ми казалось, что этот шум, на который раньше она и не обратила бы внимания, такой невообразимо громкий, что гулко разносится по всей округе, отражаясь эхом от горных склонов. Она на мгновение замирала на месте, чтобы испуганно оглядеться по сторонам, уверенная, что этот грохот наверняка привлек внимание чжурчжэней. Но нет, они всё ещё были одни с Сон Хо на этой горной тропе.

«Почему мы не идем в город?» — наконец, еле слышно, проговорила девушка в спину Сон Хо. Она давно хотела задать этот, мучивший её вопрос, но всё не решалась, боясь нарушить тишину. «Ты сказал, что пойдешь в город, но мы уходим всё дальше и дальше в горы».

Сон Хо повернулся к девушке и качнул головой, призывая к молчанию.

Они подошли уже вплотную к самой границе горной гряды. Дальше идти было некуда, только отвесные скалы. Невдалеке послышался тихий шум небольшого горного ручейка, одного из многих, что в огромных количествах сбегают с вершин и несут свои воды в ту самую горную речку, на который они провели такой чудесный, незабываемый день. У Джей Ми было ощущение, что это было так давно и казалось таким нереальным, как будто всё это происходило во сне, а не наяву. А реальность оказалась куда ужаснее. Вместо того, чтобы находиться дома, в окружение самых близких людей и радоваться помолвке с самым любимым на свете мужчиной, они еле слышно крадутся по горной тропе, пытаясь укрыться от банды варваров и спастись от смерти. А что с её родителями она и понятия не имела, живы ли они еще? Отец так болен, что каким бы сильным воином он не был когда-то, сейчас не сможет защитить даже себя.

Сон Хо внимательно осмотрелся, как будто что-то вспоминая, а потом свернул с тропы и уверенно направился в сторону скалы, с трудом раздвигая руками кусты боярышника, которыми плотно порос весь склон. Джей Ми старалась не отставать, так как кусты были очень густыми и стоило огромных усилий удерживать проход. Упругие ветки иногда хлестали её по лицу и рукам, и это было очень болезненно. Внезапно кусты закончились, и они вышли к огромной базальтовой скале, которая стояла на берегу маленького ручейка, чей шум и услышала девушка с тропы. В самом низу склона виднелась небольшая пещерка. Её вход напоминал мрачное отверстие в форме треугольника с резко очерченными, почти прямыми, контурами. А дальше был мрак.

Сон Хо удовлетворённо кивнул: «Отлично, я не ошибся. Я нашёл эту пещеру пару лет назад, когда ставил ловушки неподалёку. Но с тех пор я давно не бывал в этих местах. Она совсем недалеко от города, но хорошо укрыта от посторонних глаз. Тут мы будем какое-то время в безопасности и сможем немного отдохнуть».

Сон Хо присел на берегу ручейка, зачерпнул в ладони ледяной воды и начал жадно пить. Его движения были ломкими и резкими, видимо рана на спине его сильно беспокоила. Напившись, он поднял голову на Джей Ми и махнул, приглашая присоединиться. Но Джей Ми упрямо замерла на месте. Она не мигая смотрела на Сон Хо, ожидая получить наконец ответ на вопрос, заданный ранее. Он привел её в эту пещеру, чтобы она была в безопасности, но как же те, кто остался в городе. И Сон Хо верно прочитал вопрос в её глазах.

«Джей Ми, если бы я был один, я бы так и сделал. Бросился в город сломя голову. И, скорее всего, я бы и сам не выжил, и не смог бы помочь твоим родителям. Мои эмоции всегда опережают мой разум, когда дело касается Хви… Но, благодаря тебе, я не совершил этот необдуманный поступок. Мы обязательно пойдем в город, и это будет сразу, как стемнеет. В это время чжурчжэни никогда не нападают. Я хорошо изучил уклад их жизни, когда, много лет назад, стал вожаком одного из их племен. И тогда у нас будет шанс незаметно пробраться в твой дом. Хви надо только продержаться до этого времени. Он там не один. С ним Кёль и три воина из Ихвару. Каждый из них стоит пятерых варваров. Ты же доверяешь мне?»

«Конечно я тебе доверяю. Ты единственный мужчина, кроме моего отца, конечно, которому я могу сказать эти слова без доли сомнения». Джей Ми наконец подошла к ручейку и присела рядом с Сон Хо на корточки. Она задумчиво посмотрела на него и спросила: «Ты сказал, что мысли о моем отце заставляют тебя совершать необдуманные поступки. Ты так его любишь? Почему?»

«А разве мы любим кого-то, только потому, что для этого есть причина? Наши чувства не подвластны голосу разума Джей Ми. Я мог бы сказать тебе очевидные, но достаточно банальные вещи - что мы вместе выросли, вместе многое пережили, вместе выжили и вместе смогли не потерять свою человечность, балансируя на грани. И это так и есть, но не в этом суть... За что мы любим солнце? Потому что оно теплое, светлое и дарит жизнь. Вот такая и душа твоего отца. Он самый теплый и светлый человек из всех, что я встречал на своём жизненном пути. Иногда он бывает жестоким как солнце, сжигая врагов, которые слишком близко подобрались к его лучам. Бывает, он обжигает своих друзей, забывая на время, что они друзья... Но он никогда не переходит границу тьмы, потому что он свет. И мне не позволил её перейти».

«Ты любишь меня, потому что я его дочь?» — этот вопрос сорвался с губ Джей Ми прежде, чем она смогла себя остановить. Девушка прикусила губу и молча обругала себя. Разве сейчас время и место обсуждать подобные вещи. Она ведет себя глупо. Но ей так хотелось услышать его ответ.

Сон Хо пристально посмотрел Джей Ми в глаза и по её коже пробежала дрожь от ощущения невероятной силы, что излучал его взгляд. И потом, какое-то время, они молча сидели на берегу, завидуя ручейку, который весело и беззаботно нес свои воды мимо, не имея других хлопот и проблем.

«Мои чувства принадлежат только мне, Джей Ми, — наконец ответил Сон Хо. — И мне очень сложно дать им определение. Всё, что я точно знаю, — в тебе есть его свет и ты та женщина, с которой я хотел бы разделить остаток своей жизни. И если ты позволишь мне, я буду оберегать тебя. Постараюсь сделать твою жизнь более счастливой и спокойной. Насколько это будет в моих силах».

Джей Ми растерянно моргнула и отвернулась, передернув озябшими плечами. Вечерний ветер становился все сильнее и холоднее. Он пробирал до самых костей. На небе собирались тучи, готовые в каждую минуту разродиться дождем. Сон Хо, встал, подал девушке руку, помогая подняться, и отвел её в пещеру. Тут было сухо и относительно тепло, так как ветер сюда не проникал. Он собрал немного сухого хвороста и развел внутри небольшой костерок, который мгновенно поманил Джей Ми своим щедрым теплом. Она подвинулась ближе, подбросила в жадный огонь ярко вспыхивающий, хрустящий хворост, и протянула к пламени ладони, ощутив кожей, исходящий от костра жар. Девушка пригрелась, и незаметно для себя задремала, уронив голову на плечо Сон Хо.

Глава 21. Бойня в Гегюне.

"ДАВАЙ!!!" - крикнул Хви

И Кёль с Мум Боком тут же схватились за створки ворот, стараясь открыть их как можно быстрее. Петли на них, видимо, давно проржавели, и намоченные дождем, они оглушающе заскрипели. Этот противный, пронзительный звук мгновенно разнесся по всей округе, грубо разрывая вуаль напряжённой тишины, в которую погрузился обреченный Гегюн.

Двое чжурчжэней, что сидели на страже у дверей домика напротив, мгновенно вскочили на ноги, выхватили мечи и бросились к открывающимся воротам. Воины Ихвару пришпорили лошадей и с криками ХЭЙ, практически вылетели из двора. Кони громко ржали, выражая недовольство от грубого понукания, а стук их копыт по мокрым булыжникам мостовой, звонким эхом разносился вдоль улицы. Варвары бросились наперерез всадникам. Тот, что был ближе, попытался разрубить животному мечом сухожилия, чтобы остановить его, но Хви, одним точным выстрелом из лука, не позволил этого сделать. Стрела попала бандиту точно в глаз, его лицо побагровело, и он тут же беззвучно осел на булыжники, которыми была вымощена улица. Второй, увидев это, прибавил скорость и побежал зигзагом, чтобы сбить прицел лучника. Но это ему не помогло. Мгновение спустя чжурчжэнь захрипел и упал, захлёбываясь в собственной крови. Стрела, выпущенная Хви, пробила ему горло, разорвала адамово яблоко, и вышла через шею.

Хви не промахивался, даже будучи на грани потери сознания, с заледеневшими руками, почти полностью потерявшими чувствительность, и, из последних сил, натягивающих тетиву. Он с трудом мог дышать, словно какие-то силы перекрыли воздух в легкие невидимым заслоном. Перед его глазами все плыло, как в тумане. Во рту стоял сильный привкус железа от скапливающейся там крови. Голова кружилась так, что Хви понимал — в любой момент он может отключиться. Но, ему НЕЛЬЗЯ! Только не сейчас… Он зажмурился, пытаясь хоть немного сосредоточиться, потом непослушными пальцами попробовал выхватить еще одну стрелу из колчана за спиной.

В это мгновение, из дома напротив, начали выскакивать остальные чжурчжэни, растревоженные сильным шумом на улице — кто с мечами, кто с луками. Они зло махали руками вслед удаляющимся всадникам и что-то грозно кричали на своем гортанном наречии. Двое побежали следом, пытаясь догнать. Некоторые начали стрелять во всадников из лука, но все их попытки окончились полной неудачей. Мишени стремительно удалялись все дальше и дальше, и их силуэты были уже едва различимы в окружающей тьме. Раздосадованные таким развитием событий и еще более озлобленные, варвары обрушили весь свой гнев на головы оставшихся в доме Джей Ми.

Спасительные секунды истекали, а Хви никак не мог нащупать стрелу за спиной. Огромными скачками на него несся разъяренный убийца, размахивая мечом, и Хви нечем было отбить атаку. Он чуть присел, подставив древко лука под занесенный меч, прекрасна понимая, что тонкое легкое древко из красного кедра, специально изготовленное таким образом, чтобы его могли удержать слабые женские руки, никак не защитит от удара тяжелым чжурчжэньским палашем. Он просто не заметит такого препятствия. Ещё шаг и все — времени больше не оставалось. В последний миг перед лицом Хви, отбивая удар чжурчжэня, просвистело лезвие меча, более тонкого и длинного, чем у варваров. От столкновения двух стальных лезвий в разные стороны посыпались искры. Это Кёль подоспел на помощь, отбросив своим мощным ударом варвара на несколько шагов назад. Хви наконец извлек стрелу из колчана, мгновенно вложил её в лук и пустил в нападавшего. С такого расстояния она без труда пробила и доспех, и тело, разрывая легкие и круша кости на своем пути. Разнесся ужасный крик умирающего, пытающегося со свистом вдохнуть. И, потом, тишина.

У Хви оставалось всего две стрелы, а против них было ещё шесть живых врагов. Убийц, полных сил и лютой ненависти. Двое сразу бросились на Кёля, который встал перед Хви, пытаясь его прикрыть. Еще один напал на Мум Бока, у которого пока не было никакой возможности бежать с Хва Воль в горы. Все пути были перекрыты оставшимися чжурчжэнями.

Женщины укрылись за повозкой. Хва Воль все больше выпадала из реальности. Она закрыла уши руками, пытаясь заглушить жуткие крики с улицы, и с тихим стоном, зажмурив глаза, покачивалась из стороны в сторону. Хи Дже перестала обращать на нее внимание, сейчас она ничем не могла помочь несчастной. Женщина была максимально собрана и полна решимости дорого продать свою жизнь, если до этого дойдет. Она держала в руках длинный кинжал, готовая пустить его в ход в любой момент. Вот из темноты показался один из варваров. Он еле слышно крался по двору, оглядываясь по сторонам и пытаясь зайти Мум Боку сзади. Увидев в нескольких метрах от себя спину убийцы, Хи Дже, ни секунды не раздумывая, выскочила из своего укрытия и вогнала свой кинжал ему под левую лопатку по самую рукоятку. Женщина не ожидала что это окажется так легко. Лезвие кинжала было настолько острым, что оно вошло в тело будто в масло, без труда проскользнув между ребрами и пробив сердце. Чжурчжэнь даже ничего не успел понять, он удивленно обернулся, и из его рта хлынула кровь. Секундой спустя он также молча, тяжелым тюком упал к её ногам, пару раз дернулся и затих. На камнях, из-под его мёртвого тела, начала быстро расползаться лужа тёмной густой крови и её металлический запах резко ударил Хи Дже в нос. Женщина зажала рот рукой, стараясь удержать крик ужаса. В ушах гулко и часто стучал пульс. Её начало мутить и, внезапно, комком к горлу, подкатила тошнота. Она отвернулась, тряхнула головой и задышала глубоко-глубоко, пытаясь взять себя в руки.

Чуть придя в себя, Хи Дже упрямо вытащила свой кинжал из трупа и оглядела поле сражения. Ближе всего к ней находился Мум Бок. Он дрался очень тяжело, но явно справлялся и потихоньку теснил врага. Помощь ему была пока не нужна. Кёль за воротами сражался сразу с двумя чжурчжэнями, прикрывая спиной пошатывающегося, еле стоящего на ногах Хви. Вот её бессменному, верному телохранителю было действительно трудно. Он почти не опирался на правую, раненую ногу и старался только блокировать многочисленные удары нападавших, сыпавшиеся на него с двух сторон. Ни о какой атаке речь не шла. Каждое их нападение все больше и больше оттесняло его назад к воротам. Вот один из варваров нанес очередной сильнейший удар. Кёль с трудом отразил его, но правая, раненая нога подломилась, и он упал на колени. Этим воспользовался второй убийца. Он замахнулся мечом и насквозь пронзил его правое плечо. Лезвие раздробило ключицу и вышло из спины. Кёль болезненно вскрикнул. Из раны хлынула кровь и его правая рука, в которой он держал меч, безвольно упала на камни и разжалась, выпуская из ладони рукоять клинка. Оба нападавших на него врага тут же занесли свои палаши и кинулись на раненого, пытаясь добить.

Хи Дже закричала от ужаса и полной безысходности, понимая, что для Кёля нет спасения. Ничего не соображая, она бросилась к нему за ворота. Но, вдруг, чжурчжэни, как будто налетев на препятствие, резко остановились и мгновением спустя повалились на камни. Это выпущенные одна за другой, стрелы Хви, сразили их безжалостно и неотвратимо. После небольшой передышки, что подарил ему Кёль, невероятным усилием воли Хви снова смог поднять лук, и последние две стрелы из его колчана, наконец, нашли свои жертвы. Хи Дже увидела, как он отбросил в сторону уже бесполезные лук и колчан, забрал меч из безжизненной руки Кёля, и тяжело пошатываясь, пошел навстречу двум последним чжурчжэням из девяти, оставшихся в живых. Эти варвары только что вернулись ни с чем из неудавшейся погони за всадниками, и теперь стремительно приближались к Хви. Они были дико озлоблены, а в глазах читалась уверенность в легкой победе над противником, едва стоявшим на ногах. А ещё, безумная ненависть и ожидание жестокой мести этому человеку, положившему из лука почти весь их отряд. Они жаждали его крови, поэтому намеревались убивать его долго и мучительно, смакуя его боль и мучение, как он того заслуживает…

Хи Дже знала, как виртуозно Хви владел мечом. Ведь его отец, генерал Со Гом — лучший мечник Корё, учил его когда то. И чтобы убить двух обычных бойцов-чжурчжэней в прежние времена, ему потребовалось бы не более пары секунд времени и нескольких отточенных, молниеносных ударов. Но этот бой, здесь и сейчас, ему не выиграть. Хи Дже очень ясно осознавала, что Хви идёт на верную смерть, и она не оставит его одного …

Когда до Хви оставалось всего несколько метров, варвары подняли свои мечи и с диким рёвом бросились на него. Первый из подскочивших, обрушил на него палаш с невероятной силой, вложив в удар всю свою свирепость и злобу. Хви, чуть присев, заблокировал удар, потом резко крутанулся под занесенным лезвием и полоснул открывшегося противника по животу. Но он был слишком слаб, чтобы нанести сильный удар. Рана оказалась не смертельной и не причинила убийце особого вреда. Варвар замычал от боли и ярости и отскочил в сторону. Тем временем подоспел второй, и нанёс Хви следующий удар. Он снова поднял меч защищаясь, но сила удара чжурчжэня выбила лезвие из его рук, которое отлетело в сторону на несколько метров, и бросила его на колени. Хви понял, что больше ему не встать. Он поднял голову и мутными глазами посмотрел на своих убийц, ожидая быстрого и неминуемого конца. Мокрые волосы прилипли ко лбу и некоторые пряди упали на глаза, но Хви не мог даже поднять руку, чтобы сдвинуть их в сторону. Сил не хватало чтобы просто дышать, не то, чтобы сражаться дальше. Вот, как сквозь туман, он увидел, как лезвие одного из варваров поднялось. Но, вместо того, чтобы пронзить его тело и, наконец, навсегда закончить эту жизнь, полную бесконечных страданий, оно лишь чиркнуло, рассекая грудную мышцу под правой ключицей. Боль была резкая, но не такая сильная. Видимо его тело настолько занемело от холода, что потеряло большую часть своей чувствительности. Кровь, широкой полосой, потекла из раны по мокрой от дождя коже груди к бинту на ребрах, когда-то белому, впитываясь в него и окрашивая в красный цвет. Свой следующий жестокий удар чжурчжэнь нанес плоской стороной палаша по замотанным рёбрам. И боль от этого удара оказалась по настоящему дикой, расходящейся эхом по всему телу. Хви задохнулся, и еле слышно захрипел. На губах выступила кровавая пена. Пузыри на ней лопались и струйками крови стекали по подбородку.

Хи Дже отчаянно закричала и бросилась на чжурчжэня, только что ударившего Хви. Она занесла свой кинжал, метя ему в горло, но варвар легко перехватил женщину за тонкое запястье. Он без труда сдавил его своей большой ладонью, и кинжал выпал из её руки, звонко ударившись о камни мостовой. Потом грубо схватил за волосы и притянул её лицо ближе к своему, с любопытством разглядывая, как охотник, изучающий свою добычу, прежде чем убить. Его губы раздвинулись в кривой, издевательской усмешке и в лицо Хи Дже ударил противный, гнилостный запах из его рта.

Второй убийца воткнул остриё меча Хви в грудь, прямо над страшным шрамом, что находился над его сердцем и под крик женщины, полный безысходного страдания и муки, начал не спеша вдавливать лезвие внутрь, медленно рассекая мышцы. Сознание, наконец, милосердно покинуло Хви, и он безжизненно упал на спину, раскинув в стороны руки. Чжурчжэнь, что держал Хи Дже, изо всех сил толкнул её вперед, на тело, лежащее на мокрых камнях, и она упала сверху. Женщина очень нежно провела пальцами по его волосам и лицу, убрала мокрые пряди со лба, поцеловала его глаза, нос, задержалась на губах. Потом обхватила его истерзанное тело руками, как бы закрывая собой, положила голову на грудь и затихла.

Чжурчжэнь занес палаш, собираясь одним ударом проткнуть оба тела…

Глава 22. В горах. Сон Хо и Джей Ми.

Джей Ми вывел из приятной дрёмы холод, пронизывающий до костей. Её тело начало замерзать и ноги, согнутые в коленях, настолько затекли и занемели, что она с трудом смогла их выпрямить. Костер давно погас и, судя по темноте снаружи, был уже поздний вечер. Джей Ми с трудом поднялась, разминая заледеневшие мышцы и бросила взгляд на Сон Хо. Он беспокойно спал рядом, неловко прислонившись к каменной, неровной стене в их небольшой пещерке. Но, можно ли это было назвать сном, скорее тревожным забытьем. Мужчина выглядел очень болезненно. Его лицо побледнело, осунулось и ещё больше заострилось. На щеках горел лихорадочный румянец, а тело, время от времени, сотрясалось мелкой дрожью. Джей Ми обеспокоенно положила прохладную ладонь ему на лоб и испугалась, поняв, насколько он был горячий. От этого прикосновения Сон Хо проснулся и, рассеянным взглядом нездорово блестевших глаз, огляделся вокруг, пытаясь понять где они. Было видно, как сложно ему сконцентрировать внимание. Потом он увидел, что снаружи уже почти совсем стемнело, и сразу попытался вскочить, но занемевшие ноги подвели мужчину. Он бы упал, если бы Джей Ми не схватила его под руку, пытаясь удержать.

«Я не должен был спать, уже почти совсем ночь. Нам давно пора идти в город», — голос Сон Хо тоже был каким-то слабым и хриплым.

«Сначала мне надо тебя осмотреть, у тебя поднялся сильный жар, а значит, началось воспаление от ранений. В таком состоянии ты не сможешь не то что сражаться, даже далеко уйти. К сожалению, у меня с собой нет ничего, чем я могла бы лечить, но я что-нибудь придумаю. Пойдем к реке, для начала я должна осмотреть и промыть раны».

Она медленно шла рядом с Сон Хо, который несколько раз споткнулся, но её рука помогла ему устоять на ногах. Ему было очень неловко опираться на девушку. Он попытался отстранить её руку и идти самому, но Джей Ми и не думала отпускать. Наоборот, она решительно ухватила его ещё крепче, а лоб прорезала упрямая морщинка. Удивительная сила этой маленькой женщины помогала ему держаться прямо. Идти до реки было всего пару шагов, но к тому моменту как они подошли, Сон Хо почувствовал сильнейшую усталость. Как же он пойдет в город, если не может нормально преодолеть даже такое незначительное расстояние? Джей Ми присела на берегу и потянула его за собой. Сон Хо вздохнул, с усилием согнул ноги и опустился рядом.

«Извини, если я вел себя грубо, я не привык быть обузой для женщины. Если честно, я вообще редко общался с женщинами, точнее с женщинами не из кибана … — он неловко прикусил губу, — и снова прости, это было невежливо».

Джей Ми отмахнулась рукой и улыбнулась. «Да брось эти свои сантименты, я прекрасно знаю, какую жизнь вы вели с отцом. Двое одиноких мужчин, как два диких зверя в глуши, в этой своей хибаре на горе, — её лицо посерьезнело. — Твои извинения принимаются. Но и ты прости меня. Ты был тяжело ранен, а я так бессовестно заснула, пригревшись у огня, и даже не обработала твои раны. Прошу сними рубаху, мне надо осмотреть спину и бок».

Девушка развязала повязку, что стягивала рану на спине, и Сон Хо послушно попытался стянуть чогори, но ткань прилипла к ране на спине, и никак не хотела отходить. Джей Ми промыла в речке, снятую только что повязку, и приложила к ране, пытаясь размочить засохшую кровь. Горячее тело Сон Хо затряслось ещё сильнее от прикосновения мокрой ледяной ткани, и эта дрожь была неконтролируемой. Девушка вздрогнула, ощутив его боль всем своим телом, и так сильно прикусила губу, что на ней выступили капельки крови. Наконец, ей удалось спустить рубаху. Ещё недавно она любовалась его совершенным, абсолютно здоровым телом, немного раскрасневшимся от солнца и ледяной воды. А сейчас оно было совершенно белым и казалось изможденным. На ребрах, как девушка и предполагала, порез оказался поверхностным и неопасным. Кожа вокруг только слегка покраснела и припухла. Джей Ми как следует промыла царапину и перешла к следующей ране на спине. И охнула. Рана была очень глубокой, видно было, как белеет кость между разошедшимися мышцами. Вся кожа вокруг сильно воспалилась и была бардового цвета, а ближе к рваным краям, цвет становился неприятно синеватым. Её точно надо было зашивать… Девушка, сокрушённо покачав головой, начала аккуратно промывать рану и сразу почувствовала, как мучительно напряглось тело Сон Хо. Он крепился изо всех сил, стараясь сдержать стон, но время от времени всё же издавал приглушённое болезненное мычание.

«Сон Хо, я почти ничего не знаю о ваших взаимоотношениях с отцом до того, как вы поселились в этой хижине, кроме того, что вы вместе росли. И вижу только то, что происходит с вами здесь и сейчас, — проговорила Джей Ми, чтобы хоть немного отвлечь мужчину от дикой боли. — Ни он, ни ты мне никогда ничего не рассказывали. Но, наблюдая за вами, мне всегда отчетливо казалось, что ты испытываешь чувство сильной вины перед моим отцом. Это так? Почему?» На самом деле, этот вопрос уже очень давно мучил девушку. Когда-нибудь она должна была его задать, и, в конце концов, почему не сейчас? Промыв рану, она оставила на время его спину в покое, и сейчас быстро собирала листья подорожника, выбирая более молодые и зеленые.

Сон Хо пристально посмотрел на Джей Ми. Он так давно носил этот тягостный груз на своем сердце, и не с кем было поделиться. Сон Хо не мог говорить об этом с Хви. На самом деле он даже не представлял, как смог бы такое рассказать ему. Хви давно ни в чём не винил Сон Хо, оставив всё что было в прошлом. Он был слишком светлым и искренним человеком, чтобы держать подобный камень за душой. А вот сам Сон Хо был не такой. Он так и не простил себя. Девушка, которая решила стать его женой, должна знать все. И тогда она примет верное решение. И он заговорил…

***

Сон Хо всегда знал, что однажды Хви умрет из-за него.

Он уже знал это, когда они впервые встретились. Тогда он сам жил как призрак в своём огромном доме, никому не нужный и никем не замечаемый, а Хви был ещё обычным мальчишкой. НЕ наоборот. Тогда он думал, что чудовищем, от которого он должен был спасти Хви, был его отец — Нам Джон. И, только годы спустя, он понял, что ошибался — что это был не Нам Джон, а ОН сам. Он был монстром, от которого Хви нужно было спасать все это время. Это была его собственная чудовищность, впервые проявившая себя на военном экзамене, и после, когда он горько плакал, но молчал о подкупе. И эта чудовищность росла, наполняя каждую клеточку, впадинку и щель его тела смертельным ядом, прокладывающим путь к гибели.

Чудовищем был Сон Хо, это был он все это время. Но, он до ломоты в костях хотел спасти своего любимого друга и для этого видел только один способ.

«Беги», — думал он, когда Хви, по его настоянию, насильно призвали в армию вместо того, чтобы убить его. Когда он смотрел, как корабль увозит искалеченного и избитого друга, пока дождь стекает по его собственным волосам и одежде, смывая горькие слезы с лица. А сердце с такой силой сжимается от невыносимой боли, как будто он теряет самое дорогое, что оставалось в его жизни.

«Беги», — думал он в том горящем доме в Уйдзю, когда солгал о том, что Ён мертва, и о том, что это все время был он, только он.

«Почему ты не убежал???» — как же Сон Хо хотел спросить это у Хви, останавливая его на тех ступенях городской стены, когда Бан Вон со своей свитой с помпой проезжал по улице города, гордо помахивая веером. Но, не спросил, а сказал жестокие, обидные, лживые слова. Потому что считал, что именно их должен был услышать Хви сразу после Ляодуна. Чтобы он точно понял, кто такой Сон Хо, чтобы он знал, что в будущем ему следует держаться подальше. Чтобы оттолкнуть друга как можно дальше.

Но Хви так сильно изменился, вернувшись с войны. Он как будто спрятал свои свет и тепло где-то глубоко в недрах души, оставив на виду только острые шипы и пылающий в глазах огонь мести. Он и раньше никогда не умел хорошо слушать кого бы то ни было, а теперь и подавно. И в первую очередь своего лучшего друга, предавшего его доверие и превратившегося в его новом мироздании в змею. Он не захотел прислушаться ни к одному из предупреждений Сон Хо.

На рынке, он не смог оттолкнуть Ён, чтобы сохранить ее безопасность, и Сон Хо пришлось вмешаться и сделать это вместо него. И снова Сон Хо оказался чудовищем в его глазах. «Головорез, покрытый чужой кровью», — так Сон Хо тогда назвал Хви, чувствуя, как яд покрывает его язык и капает с губ. И его злая усмешка в тот момент была настолько острой, что об нее можно было порезаться. Но ведь похищение Ён он использовал как спасение и самой девушки, так и Хви. Если бы Нам Чжон потерял заложника в лице Ён, он остался бы без средства контроля над Хви. И тогда бы он сразу, без раздумий убил Хви. А бежать Хви с Ён было некуда. Да Нам Чжон никогда бы и не позволил им сбежать.

«Ты будешь немедленно найден и убит», — говорил ему Сон Хо, ощущая, как дикая боль от острого сожаления и чувства вины, сдавливает его горло. «Ты не продержишься и дня», — продолжал он жестко, желая, чтобы Хви увидел, ПОНЯЛ наконец, что Сон Хо просто не в силах сейчас ему помочь, что у него нет для этого возможностей и средств, что он пока бессилен против отца. Нельзя идти напролом, если ты не можешь подкрепить свои действия реально силой, особенно если это касается защиты любимых людей. Сон Хо рано усвоил этот болезненный урок.

И хотя Хви никогда не прислушивался ни к одному из его, по-настоящему, значимых предупреждений, он, почему-то, сразу услышал и принял попытку Сон Хо заставить возненавидеть себя. Видимо потому, что Сон Хо разговаривал с ним свысока, так же, как Нам Джон обращался с ним. Точно так же, как те дворяне, которых они оба так ненавидели. Но, это было всё той же жестокой игрой. Единственным способом для Сон Хо спасти Хви и Ён. Чтобы все трое оставались в безопасности, они все должны были играть по правилам его отца — слушать его и повиноваться ему так, как Сон Хо не смог в детстве, что привело к смерти его матери. И теперь, больше всего, он боялся смерти последних для него родных людей, оставшихся на этом свете …

«Это ты и твой старик, — говорил тогда Хви, злой, дрожащий, со слезами на глазах. — Вы угрожаете людям и обращаетесь с ними, как с собаками». Слова друга словно лезвием меча пробивали тело, разрывая в клочья итак растерзанное сердце Сон Хо.

«Ты ходишь и топчешь других. Теперь я знаю, где еще я видела подобное поведение, — обвинила его и Хан Хи Дже голосом холодным и безжалостным, как лезвие. — Ты такой же, как твой отец. Вы как две капли воды похожи друг на друга».

Но только когда Хви бросил его на растерзание волкам, украв оружие из оружейного склада Ли Бан Вона, в результате чего Сон Хо потерял свою власть, должность, и, чуть не лишился жизнь, подвергаясь жестоким пыткам, он полностью осознал всю глубину ненависти и негодования к нему Хви. До этого момента Сон Хо, по какой-то причине, все еще надеялся, что они на одной стороне. Что их обоюдное желание защитить Ён сделало их как минимум союзниками, если не друзьями.

А потом был новый удар. Ён, которая начала восстанавливать свои потерянные воспоминания, и теперь отталкивающая Сон Хо. Ён, смотревшая на Сон Хо теми же глазами, какими смотрел на него Хви. Она смотрела на него так, как будто видела его впервые, словно тоже видела в нем монстра. Ён, медленно отступающая от него, как будто она безумно боится его. Будто была уверена, что он действительно способен причинить ей боль.

В конце концов, Нам Джон пошел и разрушил все планы Сон Хо, приказав Хви убить Ли Бан Вона.

«Зачем выбирать этот очевидный путь к смерти вместо того, чтобы выбрать жизнь???» — спрашивал, отчаявшийся и обезумевший от горя, Сон Хо, лежащего на земляном полу Хви, связанного и всего в синяках. Он был так близко от него, на расстоянии всего вытянутой руки, но Сон Хо это расстояние между ними казалось непреодолимым. «ЗАЧЕМ?»

Только позже, когда Хви умер — когда Сон Хо ДУМАЛ, что он умер, собственноручно пронзив отравленным кинжалом Нам Джона себе сердце, как и его отец Со Гом когда-то, — он, наконец, понял, что, хоть Хви и не понимал его, но он и сам не понимал Хви. Не понимал, что они абсолютно разные, что Хви не такой, как Сон Хо. Что он думает иначе, и не может жить так, как Сон Хо жил всю свою жизнь. Отец Хви был величайшим мечником в Корё, и Хви был очень похож характером на своего отца — такой же непреклонный, гордый и упрямый. Если Хви что-то задумал, ничто не могло его остановить. В отличие от Сон Хо, он не был рожден кланяться и плести интриги, он был рожден сражаться.

Вопреки всему Сон Хо всё равно пытался бороться. Он пытался сбежать с Ён, как хотел в своё время сбежать и со своей матерью. Но тогда ни у него, маленького, ни у его матери не хватило на это смелости. Он понимал, насколько маловероятен шанс успеха на такой побег, но ради Ён он готов был рискнуть своей жизнью. Он был готов на всё, чтобы она жила.

В конце концов, все это было напрасно. И он решил для себя, что всё, что у него хорошо выходит в этой жизни, это разрушать все, к чему он прикасался. И поэтому, потянувшись в последний раз к такому прекрасному, но мертвому телу Ён, он заставил себя остановиться, прежде чем смог дотронуться. Он сжал пальцы в кулак, и позволил своей дрожащей, окровавленной руке упасть на землю, чтобы больно вцепиться в острые камни. Хотя он всегда обвинял Нам Джона в том, что он украл его у матери, именно сейчас он остро осознал, что это была просто утешительная история, которой он пытался успокоить себя, детская фантазия. Его отец был прав, и правда заключалась в следующем — мать умерла, потому что он не смог ее отпустить. Если бы он был сильнее, если бы он научился говорить с ней свысока, показывая, что не нуждается в ней, отпуская — ей не пришлось бы умирать. И он должен был так же отпустить Хви и Ён. Ему следовало сделать это давным-давно, когда они были еще детьми. К тому времени, когда он попытался — после экзамена, после Ляодуна, — было уже слишком поздно. Все те годы, когда он преклонялся перед Нам Джоном, стараясь быть послушной собакой, пытаясь защитить их — все превратилось в пепел. Ён была теперь мертв, а Хви был немногим лучше. Сон Хо не смог защитить их.

И поэтому, когда Хви ушел, Сон Хо не пытался остановить его, думая только: «Беги. Беги так далеко как можешь, чтобы ни мои ядовитые клыки, ни клыки моего отца не смогли тебя достать. Беги, чтобы я, в конце концов, не убил и тебя тоже». Сон Хо чувствовал себя теперь чистым ядом. И тот кинжал, который Хви вонзил в собственную грудь своими руками, в нескольких сантиметрах от сердца, с таким же успехом мог быть воткнут туда Сон Хо.

Он сделал это с Хви. Заставил его возненавидеть себя и думал, что превратил в такого же злого и жестокого человека, живущего только ради мести. Что став таким, он сможет лучше справляться с окружающими его обстоятельствами. Сон Хо старательно игнорировал голос, нашептывающий, что это просто принятие желаемого за действительное. Что Хви никогда не сможет ненавидеть по-настоящему. И что Хви нельзя управлять как марионеткой, он всё равно будет жить только по тем правилам, что определил для себя сам.

***

Пока Сон Хо рассказывал, Джей Ми растолкла между камнями листья подорожника в полужидкую кашицу, наложила на рану и крепко обвязала новой повязкой, всё так же оторванной от подола своей юбки. Теперь она сидела рядом и внимательно всматривалась в лицо Сон Хо, а в её глазах блестели слезы. «И как вы смогли закончить этот совместный кошмар?»

«Это сделал Хви. Он первый сделал то, что должен был сделать я, еще после экзамена на государственную службу, когда нам было по 18 лет. Он пришел и извинился за то, что был так погружён в свою месть, что не замечал моей боли. Но я так и не сказал ему этих слов. Наверное, потому, мне постоянно больно…»

Джей Ми нежно обняла Сон Хо за шею и притянула к себе его голову, прижавшись лбом к его лбу. «Он итак все понимает, иначе не был бы с тобой рядом всё это время. Он видит твоё отношение и знает, что ты на всё готов ради него. И всегда был готов. Чувства не терпят лжи, поэтому ему не нужны твои слова. Ты самый важный человек в его жизни, как и он для тебя».

«Это так… Даже если бы в итоге мы шли по этой жизни разными путями, в моём сердце никогда бы не было человека, важнее него. Надеюсь ты это сможешь принять…» — Сон Хо тряхнул головой, как бы отгоняя прочь печальные мысли и решительно поднялся. «Нам надо идти Джей Ми. И не говори ничего про мою слабость, потому что у меня все равно нет на нее времени. Держи лук наготове и когда придет время — стреляй не колеблясь. От этого будет зависеть твоя жизнь».

Глава 23. От судьбы не уйти.

Над тёмным, ночным небом Гегюна нависали тяжелые свинцовые тучи, время от времени освещаемые молниями. Сильный ветер принёс грозу в город из-за горной гряды, что ограничивала долину на западе. Быстрые вспышки молний с запаздывающими громовыми раскатами ненадолго освещали разноцветные стены и изогнутые крыши домов, отбрасывая причудливые тени и придавая им печальный и зловещий вид. И, потом, снова погружали улицы в кромешную темноту. Никто не зажёг этим вечером уличные фонари. Осажденному городу было не до этого… Бан Вон, ещё плотнее укутавшийся в шерстяную накидку, которая совершенно не спасала от ледяного дождя и пронизывающего ветра, затаился за углом одного из домиков, внимательно осматривая тёмную улицу, прежде чем продолжить свой путь. Он замерз, поэтому непроизвольно переступал с ноги на ногу, чтобы согреться.

Дорога от хижины на горе до города, заняла у бывшего короля чуть больше часа, и это учитывая, что весь путь он проделал почти бегом. Настолько быстро, насколько вообще был способен передвигаться в данных условиях — наступившие сумерки, плюс крутая и узкая горная тропа.

Ближе к вечеру, Бан Вон, уставший от дневных забот и начинающий уже понемногу тосковать от отсутствия приятной компании, расположился с бутылью соджу на удобном уступе в скале, недалеко от хижины. Там, по сложившейся уже за время пребывания в этом месте привычке, он намеревался приятно провести оставшееся до сна время. К тому же он хорошо потрудился в этот день. Водоотводный канал был полностью вырыт и уже практически целиком выложен камнем. Домашняя птица получила своё просо и даже коза была подоена. Да, ему пришлось в итоге освоить и эту нехитрую науку. Сначала у короля это выходило весьма криво, и коза недовольно блеяла в ответ на его неловкость и невольную грубость. Но, потом, он приноровился и дело пошло куда быстрее и веселее. В какой-то момент он даже стал наслаждаться такой простой незамысловатой уединенной жизнью, где ни ему почти ничего не было нужно, ни от него никто ничего не ждал. И, теперь, Бан Вон, уверенный в своём праве на заслуженный отдых, устроился на этой небольшой плоской нише, как будто специально вырезанной в тверди горной породы для комфортного времяпровождения после тяжелого трудового дня. Выступы скал по обе стороны ниши не давали проникать сюда ветру. А городок у подножья горы, казавшейся с этого места совершенно игрушечным, был виден максимально отчётливо, почти как на ладони. Можно было даже разглядеть малюсенькие фигурки жителей, что сновали по улицам туда-сюда по своим делам, как крохотные муравьишки. Дневная жара достаточно резко сменилась вечерней прохладой, что было обычным явлением для этого времени года — первый месяц осени. И Бан Вон, укутавшись в шерстяную накидку, неспешно наслаждался местным экзотическим напитком, именовавшимся здесь соджу, предавался философским размышлениям, и с любопытством всматривался в даль.

Но сегодня что-то было не так. Казалось, в городе происходит нечто необычное, отличающееся от его привычного, давно укоренившегося уклада жизни. Сердце Бан Вона учащённо забилось от неприятного предчувствия. Он напряг зрение, пытаясь понять причину своей тревожности. Вроде как скопление людей-точек на улицах города было намного больше, чем бывало обычно в это, уже достаточно позднее вечернее время, когда жизнь в городке потихоньку замирает и жители уединяются за стенами своих домов. А ещё, казалось, они двигаются намного быстрее, разбегаясь лучиками в разные стороны. И Бан Вону даже показалось, что он слышит крики и звон металла, хотя с такого расстояния это было невозможно, и, вероятнее всего, картину дорисовало его собственное живое воображение. Первое, что сразу пришло в голову короля — на Гегюн совершено нападение! Ведь уединённый городок в горах — самый подходящий объект для набега варваров. Это мог быть кто угодно — и банды Красных тюрбанов из Мин, и чжурчжэни, что постоянно совершают свои точечные набеги на удаленные от столицы поселения. И даже пираты Вокоу, хотя последние редко забирались так далеко вглубь суши. На город напали, а там ХВИ!!! Больной, слабый, не способный постоять за себя. Да, с ним Нам Сон Хо, но даже вся его сила, бойцовские навыки и злость, не способны защитить от целой банды головорезов, жаждущих крови и наживы. Которые убивают с удовольствием, изощрённо, упиваясь своей жестокостью и страданием беззащитных людей. Убивают даже тех, кто не способен оказать ни малейшего сопротивления. И нарисовав в своей голове эту страшную картину, Бан Вон более не секунды не раздумывая схватил оружие, которое смог найти в доме — лук со стрелами и короткий меч Хви, и бросился в город.

И теперь он стоял за углом одного из домов и внимательно вглядывался в темноту, осматривая улицу, и пытаясь незаметно добраться до дома Джей Ми. Это были чжурджэни, те кто напал на Гегюн. Они передвигались группами от трёх человек и безжалостно убивали всех, кто попадался на их пути, будь то мужчина, женщина или ребенок. Трупами были усеяны все улицы. Терпкий запах крови взвесью висел во влажном воздухе, забиваясь в ноздри. Геройствовать тут было абсолютно бесполезно. Бан Вон не мог помочь всем тем бедолагам, которых то и дело встречал на своём пути. А потому и не пытался, тихо укрываясь во тьме и пережидая каждый новый кровавый инцидент. Наконец, набросив на голову накидку, он, очень осторожно, пошёл по улице Каменщиков, расположенной в Восточном квартале на самой окраине Гегюна. Эта улица должна была вывести его к центральной торговой площади городка, рядом с которой и находилась клиника Джей Ми. Всю дорогу короля сопровождали отдаленные отголоски страшной бойни — крики ужаса, тяжёлый топот, стоны. Некоторые безуспешно пытались дать отпор и тогда слышался звон металла. Но, сопротивление заканчивалось всегда одинаково — криком жертвы, полным ужасной боли и издевательским смехом убийц.

И ледяной холод страшного предчувствия внезапно сжал в тисках сердце Бан Вон. «НЕТ! Хви не даст так просто себя убить. Это невозможно. Он самый упрямый человек из всех, что я знал в этой жизни. Он никогда не сдаётся, в каком бы состоянии не был. Пока он может стоять на ногах, он будет сражаться до последнего», — успокаивал он сам себя, но совершенно безуспешно. Усилием воли Бан Вон попытался на время отбросить как можно дальше эти горькие мысли, не приносившие никакого видимого облегчения, и продолжил свой путь. Нижний город, где улицы были более грязные, тесные и где стоял не самый приятный запах залежавшегося мусора и даже человеческих испражнений, постепенно сменялся Верхним. Дома становились всё больше и богаче, а во дворах зеленели и цвели великолепные сады. Добравшись наконец практически до конца улицы, он свернул направо, пытаясь в темноте разглядеть переулок, где располагалась клиника. И, внезапно, столкнулся лицом к лицу с огромным варваром. Вонючим и перемазанным кровью.

«Заблудился?» — издевательски осклабился чжурджэнь, почему-то не бросившийся сразу в нападение.

«Нет, я не заблудился», — ответил ему Бан Вон и увидел, как варвар быстро посмотрел куда-то поверх его правого плеча, за спину, и сразу услышал тихие шаги позади. Его окружали.

Бан Вон криво усмехнулся, почувствовав, как его покидает напряжение и все тело наполняет азарт предвкушения, как перед сражением. Быстро сделав шаг вперед, он присел, и резким движением рук вывел противника, стоящего перед ним, из равновесия, заставив того непроизвольно приподняться на носки. Потом, тяжело выдохнув, вскинул на спину грузное тело, пружинисто выпрямил ноги, и, перекинув его через плечо, со всей силы бросил на землю, в ноги подошедшим сзади. Один из двоих, что стояли за спиной, получив сильнейший удар телом по ногам, повалился на товарища сверху. Второй грозно выругался, и, размахивая палашем, кинулся на Бан Вона. Король резко отвёл его руку с мечом в сторону и нанес сокрушительный удар кулаком слева, в челюсть противника. Бандит отлетел, ударился головой о ближайшую стену и упал без движения. Потом Бан Вон молниеносно стянул с плеча лук, выхватил две стрелы и пустил их, одну за другой, в обоих чжурджэней, что оглушенные копошились на камнях мостовой у его ног, не давая им никакого шанса на спасение. Чувство глубокого удовлетворения захлестнуло Бан Вона. Убивать грязных варваров, угрожавших Хви, оказалось очень приятно!

Вложив в лук новую стрелу, Бан Вон осторожно двинулся дальше по темному переулку и тут же, из-за угла, на него выскочил ещё один человек. В руках он держал тяжёлый чжурджэньский палаш. Бан Вон тут-же вскинул лук, направляя стрелу в его лицо, и натянул тетиву. И, замер, столкнувшись с таким знакомым ледяным взглядом темных и узких, как лезвие, глаз Нам Сон Хо. Сон Хо не опустил свой меч, узнав бывшего короля, но и не делал попытки напасть. Он просто молча стоял и настороженно ждал. Рука Бан Вона задрожала от напряжения, с усилием удерживая тетиву лука в натянутом состоянии. Первым его порывам было выпустить стрелу в это, так давно, ненавистное ему лицо незаконнорожденного ублюдка. Того, кто вносил в его жизнь постоянный дискомфорт. Того, кто, не приложив особых усилий, мгновенно отобрал у него всё внимание единственного человека, которого бывший король по-настоящему любил и хотел. Стоит только отпустить палец и Нам Сон Хо никогда больше не появится в его жизни. И тут из-за плеча мужчины выглянуло обеспокоенное лицо Джей Ми. Она пристально посмотрела на Бан Во́на темно-карими глазами Хви… такими тёплыми и узнаваемыми. И, Бан Во́на как будто окатило ушатом ледяной воды. Он вздрогнул и осторожно опустил лук вниз.

«Почему вы не в клинике вместе с Хви, — тихо проговорил Бан Вон. — Он жив?»

«Мы только направляемся туда, — так же тихо ответил Сон Хо и в его голосе послышались нотки вины, сожаления и еле скрываемого беспокойства. — Днем из столицы к Хви тайно приехала мадам Хан Хи Дже. С ней было четверо воинов Ихвару. Мы оставили её с Хви наедине, а сами отправились с Джей Ми прогуляться в горы. Начало нападения мы пропустили, но на обратной дороге в город на нас напали. Возвращаться в Гегюн в разгар нападения было бы неразумно. Это как идти на верную смерть, без какой-либо возможности помочь. Поэтому пришлось дожидаться темноты. Так что я не знаю ничего, что происходит в доме сейчас…»

«Вот КАК!» — произнес Бан Вон голосом, полным напряжения. «Значит всё это время Хви там был один… Нам надо поспешить!!!»

***

Хан Хи Дже полностью смирилась с мыслью, что эта ночь станет последней в её жизни. Она прожила неполных 40 лет и так устала, что смерть ей давно не казалась чем-то пугающим и ужасным. В отличии от Хва Воль, она вообще не испытывала сейчас никакого страха. Однажды она спросила Хви, испытывал ли он когда-либо страх перед битвой. На что он ответил: «Конечно. Страх необходим. Он помогает воину. Он похож на горящий огонь, который жжет мускулы, закаляя их и делая сильнее. А когда огонь выходит из-под контроля, наступает паника, лишая людей храбрости и гордости. Поэтому нельзя допускать, чтобы это чувство взяло над тобой верх». Но ни страха, ни тем более паники, она не ощущала. Только дикую усталость. Она устала от того невыносимого груза ответственности за чужие судьбы и жизни, который она взвалила на себя в возрасте 22 лет, и который с достоинством несла все эти годы на своих плечах, задыхаясь под его тяжестью. От жизни в постоянном напряжении в бесконечных дворцовых интригах. От необходимости просчитывать каждый следующий шаг и контролировать каждое сказанное слово, чтобы не потерять всё в одночасье, погубив всех тех, кто доверился её заботе. Без шанса на обычное человеческое счастье — иметь нормальную семью и множество прелестных детишек. А главное, осознавать, что её любимый мужчина болен, а она даже не может позволить себе позаботиться о нем так, как он того заслуживает. Хотя больше всего Хи Дже хотела только одного — просто быть рядом с ним. Каждый день, каждую минуту и секунду своей жизни. Всю ночь нежно обнимать его желанное тело и просыпаться вместе по утрам. Вместе наблюдать, как занимается заря, слушать пение птиц за окном и радоваться счастливому смеху их любимых детей. Заниматься любовью каждый раз, когда этого требуют их тела, а не тогда, когда для этого предоставляется редкая возможность во время случайной и всегда очень короткой встречи.

И Хи Дже даже и представить не могла, что ощущает Хви. Если уж она так устала от жизни, то каково ему? Он так долго живет бесконечно измученный с немилосердно израненными душой и телом, что давным-давно потерял даже призрачную надежду на счастье. Каждый его день — это нескончаемая борьба с самыми простыми вещами: проснуться, встать, что-то сделать по дому. Даже просто поесть. Борьба с мучительной, постоянной, не оставляющей его тело ни на минуту, болью. Все эти годы, прошедшие после гибели Ён, он жил, скорее даже существовал, не для себя — для Бан Вона, Нам Сон Хо, Джей Ми и для неё…

«Возможно теперь, наконец, ты сможешь отдохнуть по-настоящему», — думала Хи Дже, пока её голова лежала на холодной окровавленной груди Хви, в ожидании, когда ледяное остриё меча проткнёт их тела, забирая жизни. Страха не было совершенно. Только спокойствие и полное умиротворение. Она была благодарна судьбе, что сейчас она рядом с ним и он уйдёт из этого мира не в одиночестве. Хви был без сознания, но ещё жив. Она слышала, как бьётся его сердце. Очень слабо и редко, но пока бьется. Он ждал её. Они погибнут вместе…

Хи Дже услышала над собой тонкий свист, рассекаемого лезвием меча, воздуха и поняла, что ВСЁ! Её время пришло. Она закрыла глаза и крепче обхватила тело Хви в последний раз. Острие вонзилось в её спину, чуть ниже левой лопатки, безжалостно круша́ на своем пути кости рёбер, разрывая легкие и сердце. Она не ощущала боли, только ледяной холод. Последнее что она услышала — женский крик, глухой и далёкий. А потом её поглотила тьма…

***

Убийца, испытывая чувство огромного садистского наслаждения, с размаху, вогнал свой палаш в спину беззащитной женщины, лежащей у его ног. А мгновение спустя стрела вонзилась в его собственный глаз, проникая дальше в череп и разрушая мозг. Стрела Ли Бан Вона. Когда его тело мешком повалилось на землю, он был уже мёртв. Он не выпустил меч из руки, и падая, потянул его за собой, с противным хрустом вырывая из спины жертвы. Обмякшее тело Хи Дже дёрнулось вслед за мечом и безвольно упало рядом с телом Хви. Одновременно с этим раздался дикий крик Джей Ми, крик безмерного отчаяния, мало похожий на человеческий. Потом сознание милостиво оставило девушку, и она медленно осела на камни. Второй варвар, увидев внезапно упавшее тело товарища, даже ничего не успел понять. Сон Хо, одним гигантским прыжком, оказался рядом и единственным ударом своего меча, нечеловечески мощным от звериной злобы, переполнившей его разум, снес чжурджэню голову. За мгновением неконтролируемой ярости тут же пришло полное опустошение. Меч выпал из рук Сон Хо, громко ударившись о мокрые камни мостовой. Покачиваясь, он пошёл к телу Хви. Ноги подкосились, и он упал перед другом на колени. Застывшим, пустым взглядом он смотрел на Хви, но как будто не видел его.

Бан Вон оказался здесь чуть раньше. Сначала он присел на корточки рядом с Хи Дже и приложил пальцы к ее шее, пытаясь уловить пульс. Убедившись, что Хи Дже мертва, он подошёл к Хви и склонился над ним. Руки его затряслись, но он заставил себя дотронуться и до его шеи. Бан Вон как будто наблюдал за собой со стороны. Внешне абсолютно спокойный и сосредоточенный, словно ему всё равно, что только что произошло перед его глазами. Но это была всего лишь защитная реакция его организма на страшный стресс, который его мозг не мог так сразу преодолеть. Эта его особенность ни раз спасала ему жизнь раньше, позволяя в чрезвычайных ситуациях действовать более-менее разумно, в соответствии со сложившимися обстоятельствами. Бан Вону показалось, что кончики его пальцев уловили слабое биение пульса, почти еле заметное. Чтобы убедиться, он наклонился и приложил ухо к окровавленной груди Хви, слушая его сердце. Один гулкий очень слабый удар, потом второй… Да он был ещё жив. Меч убийцы, насквозь проткнув тело Хи Дже, отнимая у неё жизнь, лишь небольшим концом успел выйти из её тела спереди и вонзиться самым острием в грудь Хви, прежде чем стрела Бан Вона забрала и его жизнь. Хи Дже спасла Хви, но надолго ли. Он был холодный как лёд, потерявший много крови, с еле бьющимся сердцем, готовым остановиться в любой момент. Его срочно надо в дом, в тепло!

Бан Вон попытался поднять тело Хви на руки, но в это момент Сон Хо как будто очнулся. В его глаза вернулась жизнь. Он яростно вскочил и бросился к королю, зарычав как раненый тигр. «Не смей его трогать!!!» Его грудь тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха. Лицо посерело, а губы тряслись. Сон Хо еле стоял на ногах, но король вдруг чётко осознал, что ни смотря ни на что, сейчас, этот человек сможет разорвать его голыми руками.

«Сон Хо, он жив! Но, если сейчас же не позаботиться о нём, он умрёт. И это так же верно, как бездыханное тело Хан Хи Дже, что лежит сейчас там, на этих мокрых камнях, — Бан Вон пристально смотрел в бешеные глаза Сон Хо, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть какие-то проблески понимания. — Ты не сможешь сам его отнести, ты ранен и слаб. Позволь это сделать мне. А тебе надо помочь Джей Ми. Посмотри на неё, ты ей нужен!» Сон Хо моргнул и повернулся назад, туда, куда махнул головой Бан Вон. Его взгляд упал на Джей Ми, лежащую без сознания, маленькую и беззащитную, и его зрачки расширились. Он молча кивнул головой и пошатываясь направился к девушке.

Одно из тел, что лежало у ворот, вдруг зашевелилось. Мужчина попытался сесть и Бан Вон узнал в нём Кёля, верного телохранителя Хи Дже. Видимо он только что пришёл в сознание. Король не знал, как сильно он был ранен, но он весь был покрыт кровью, а правая рука плетью повисла вдоль тела. Взгляд Кёля рассеянно обежал улицу, и потом остановился на мертвом теле своей госпожи. Черты его лица почти не исказились, но в глазах промелькнула непередаваемая боль. Боль того, кто только что потерял любимого человека. Кёль попытался встать, но сил на это у него не хватило. Тогда он просто пополз к телу Хи Дже, оставляя за собой кровавый след.

Искреннее и такое глубокое горе этого человека заставило сердце Бан Вона мучительно сжаться, и его глаза наполнились слезами. Он сокрушённо вздохнул и, аккуратно переступая через трупы, которыми была усеяна вся улица перед клиникой, понёс Хви в дом, бережно прижимая его холодное тело к себе, стараясь поделиться с ним хоть частичкой своего тепла, так ему необходимого. Он не был уверен, что Хви сможет выжить и на этот раз. Но в одном Бан Вон был убежден точно - он, не задумываясь, готов продать душу хоть самому дьяволу, лишь бы этот человек на его руках, наконец, нашёл свой покой, в жизни или в смерти ...

__________________________________________________________________________

От автора

Дорогие читатели, на этом всё. Сначала я хотела закончить несколько иначе, но решила в итоге оставить эту нотку недосказанности. Чтобы вы могли сами для себя решить, что стало с героями дальше. Я не в праве лишать надежды ни их, ни вас, да и себя тоже... Мне кажется это логичный финал моей истории. Спасибо всем тем, кто читал. Это был первый подобный опыт в моей жизни, и он мне дался очень непросто.