От страха до любви...

Ксен - 001

Стояла привычная для Звезды сухая и теплая, но не очень жаркая, весенняя погода. Давно отгремели уже первые грозы, прошли ливни и закончилась высадка рассады в грунт. Установилась та самая приятная температура, которая когда-то, почти тридцать тысяч лет назад, и привлекла Первого в этом месте — некоторый компромисс между его непереносимостью жары и мерзлявостью его супруги.

Привычно на окраине возвышались секвойи, отгораживая Звезду от жарких ветров с уже начавших пыхать жаром степей, расположенных в нескольких километрах вглубь континента. Привычно шуршали листвой деревья, высаженные между зданием Звезды и озером, скрывающие небольшие тенистые аллеи, где друиды тщательно старались поддерживать атмосферу дикости и некоторой естественности и ощущение старого заброшенного парка.

Именно там, недалеко от озера, под защитой от посторонних глаз и располагался отдел по работе с несовершеннолетними, который местные часто называли просто «детским садом». Чаще всего там находились дети служащих Ордена, как самих странников, так и обслуживающего персонала, родители которых были в этот момент заняты на работе, реже — дети погибших при исполнении странников — их обычно матери забирали в Тейтон или любое другое поселение, коих на Звезде было не мало, но не всегда была такая возможность, поэтому детский сад пустовал крайне редко, тем более когда сюда привезли девочек с возможными способностями странниц.

Они и не знали другого — только старшая Ксения и Иджиби помнили своих матерей — остальные помнили только саму Ксен, пожилую домоправительницу Любу, да заботящегося о них Артура.

Из медицинского корпуса Ксен вышла, неся на руках спящего после процедур ребятёнка. Несмотря на все усилия нянечек, наблюдения и уроки, дети всё равно болели, таскали всякое, находили неприятности и травмировались с завидным постоянством.

Вот и в этот раз одно мелкое шебутное создание решило, желая показать остальным свою смелость, стащить с кухни задумавшийся помидор. Пропажу кухарка обнаружила быстро, как и мающееся после подвига создание. Теперь же, после всех необходимых процедур уставшее дитё было выдано назад и возвращалось, заснув, в небольшой детский сад у озера на руках русой девчонки.

Эльф, казалось, застыл на месте, и только слегка отросшие кончики ушей подрагивали, выдавая его нервозность. Внутри у него всё дёргалось настолько, что усидеть и удержаться на одном месте было почти невозможно, поэтому он слегка переминался с ноги на ногу, сжимая и разжимая кулаки.

К счастью, Лика отвлекла отца — она вообще очень умная и сообразительная для своих лет. Иначе ему бы пришлось разбирать руины… ой, простите, залежи документов, которые помнят ещё молодость Пресветлой. Отец всегда умел находить самое неприятное задание, особенно когда был зол.

В целом, он, конечно, сам виноват в случившемся. Он придумал, на первый взгляд, отличное устройство для Стражи — пистолет, который стреляет жидкостью, мгновенно застывающей на воздухе и превращающейся в прочную монолитную верёвку. Если прикрепить к такой верёвке крюк, то получится великолепное оборудование для скалолазания и не только.

Однако, как показала недавняя практика, для создания техники у него не хватает опыта, да и вообще руки не из того места растут. И вот, найдя, как ему казалось, самое безопасное и удалённое от отца место, он пытался записать свою идею.

Треск ветки показался ему оглушительным, и Ралф поднял голову, глядя на девушку с ребёнком на руках. Эльф сломал карандаш в руках, так сильно сжав его, что древесина треснула. Но какая-то сила снова подтолкнула его, и он, усмехнувшись, язвительно произнёс:

— Торопыга, куда несёшься опять.

Ксен резко втянула воздух, прижимая ребёнка к груди.

— Тихо вы! Спит же… — негромко ответила русая девчонка, её голос дрогнул, а пальцы впились в ткань одежды малыша.

— Да его пушкой не разбудишь… Разве что гаркнуть над самым ухом! Ты чем его накачала? Снотворным? Чтобы не брыкался? — он с трудом подавил желание схватить её за этот мерзкий пучок — лишь бы стереть это странное выражение с её лица.

— Нет. Ваши, врачи, — Ксен с теплом посмотрела на ребенка. — На спор утащил подпортившийся помидор… Дети…

— И зачем ты ребёнка заставила тухлятину жрать? — эльф подошёл ближе.

— Я?! — Её руки задрожали, но она лишь крепче прижала ребёнка, будто боялась, что эльф попытается его отнять. Её взгляд, полный негодования, остановился на эльфе, словно она была готова взорваться. — Знаете, лорд… Ваши предположения как минимум оскорбительны!

И, резко повернувшись, она ускорила шаг и поспешила к уютному домику у озера, который был её единственным убежищем в этом новом и полном опасностей мире.

— Оскорбиться может только тот, кто чувствует за собой, что он напортачил… — донеслось ей вслед от этого наглого эльфа.

От его слов Ксен, привыкшая с детства нести ответственность за других, замерла, не дойдя до конца парковой дорожки, чувствуя, как по ногам скользит холодный ветер с озера. Её сердце резко сжалось от чувства вины, и она обернулась, бросив мимолетный, полный потаённой грусти и боли, взгляд, но увидела только темные деревья, смыкающиеся над дорожкой. Эльф уже где-то скрылся, а его слова оставили в её душе тяжёлый осадок. Она не могла избавиться от чувства вины, которая словно невидимая тень следовала за ней по пятам.

Ксен отвернулась, чтобы скрыть слёзы, которые уже готовы были пролиться. Она знала, что не должна плакать, но не могла сдержаться. Она привыкла, ее так учили, что мир вокруг чуждый и враждебный, готовый в любой момент атаковать и ее, и ее подопечных. И новое место и людей здесь она воспринимала настороженно — и только Звезда, ее тепло, удерживали Ксен от Шага в мир, где было их пристанище все эти годы.

А эльф, сидя на своей ветке, продолжал вырезать стрелу. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью, но мысли были далеко. Он не мог перестать думать о девушке, которая так внезапно появилась в его жизни. Он не мог понять: что же в ней такого — она была самой обычной — но стоило ему о ней подумать, как сердце начинало биться чаще. И хотя его самого воротило от его же поведения, но так она начала его хотя бы замечать.

Ксен, укрывшись за живой изгородью, устало вздохнула. Она вошла в домик, стараясь не разбудить других детей, уложила ребенка в детской. Затем она присела в гостиной и только тогда задумалась над поведением эльфа — и гневно фыркнула. Она не понимала, почему эльф так себя ведёт. Его поведение казалось ей странным и непредсказуемым, а временами начинало категорически её подбешивать.

Она подошла к окну и выглянула наружу. Ветер качал деревья, и их тени плясали на земле. Девушка нахмурилась, глядя на этот танец. В её голове крутились мысли о том, как решить эту ситуацию. Она не хотела ссориться с эльфом, но его поведение... Она не понимала что собственно такого она сделала, чтобы спровоцировать его поведение — ведь с другими он общается абсолютно нормально! Все попытки разойтись миром к успеху не приводили, а ссориться… она в принципе ни с кем не хотела ссориться.

— Всё нормально? — тихо спросила вошедшая Кристина.

Кристина была одной из немногих новых знакомых, к которым Ксен прониклась практически сразу. Женщина чем-то напоминала Любу. Правда, Кристина была более стройной и менее улыбчивой. С рыжими волосами, в которые уже забралась седина. Она была мягкой, тихой и очень теплой. Ее любили дети и с ней всегда предельно тепло и с любовью общались все странники. Она знала поименно всех и каждого в Звезде и, наверное, половину жителей остальных городов. По крайней мере она несколько раз рассказывала про семьи тех или иных странников или работников Звезды, что создавалось впечатление, что знакома она со всеми.

Ксен отвернулась от окна, её взгляд стал задумчивым и немного отстранённым. Она тихо пробурчала:

— Видимо… Просто такое нормально, что другого и не надо.

Странница присела рядом, почувствовав, что подопечной нужна поддержка. Она нежно коснулась плеча девушки, стараясь привлечь её внимание:

— Солнышко, что-то случилось?

Та вздохнула и пожала плечами, словно не зная, как выразить свои мысли.

— Даже не знаю. Просто не понимаю… Я же ничего ему не сделала…

— Кому? — Кристина нахмурилась, но её голос оставался мягким.

— Ушастому этому… — наконец ответила Ксен, в её голосе проскользнуло раздражение. — Вечно словно только я во всём виновата…

Кристина погладила подопечную по спине. Чтобы так доставать странниц в Ордене нужны были действительно серьезные основания.

— Это кто здесь посмел к тебе приставать? — она удивлённо приподняла бровь.

Младшая дернула рукой рукой, пытаясь отмахнуться от неприятных воспоминаний:

— Ну какое приставать… Просто иногда говорит всякое. Вроде и правильно говорит, но обидно как-то…

Кристина задумалась, её взгляд стал более суровым:

— Вроде подростков эльфов у нас сейчас нет… Но всё равно не дело — обижать.

Ксен горько усмехнулась:

— Да… Как я поняла, они порой в любом возрасте как подростки.

Старшая кивнула:

— Это только Правящий… Ну или когда влюбятся… Про только что поженившихся — я вообще молчу.

Девушка покачала головой:

— Не встречала… Да и как-то не горю желанием.

Кристина мягко улыбнулась некоторым воспоминаниям:

— И правильно. Их обычно в Рейвик отправляют… Там народ привычный к их выкрутасами… Ты хоть пойди поспи, а то забегалась.

Ксен кивнула, её глаза слегка оживились:

— Да, спасибо… Наверное поэтому и чушь кажется. Вы не волнуйтесь.

Когда она вошла в свою комнату, её взгляд сразу упал на небольшой букет свежих цветов, лежавший на прикроватной тумбочке. Их яркие лепестки, казалось, светились в полумраке, словно кто-то специально выбрал их, чтобы они выделялись. Удивлённо уставившись на цветы, она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она начала внимательно осматривать комнату, словно ожидая увидеть что-то ещё, что могло бы объяснить присутствие этого букета. Но комната оставалась такой же, как всегда: уютной, но немного безликой.

Внезапно она ощутила, как её сердце забилось быстрее. Ее собственная комната, которая обычно казалась ей эдаким островком безопасности, теперь казалась чужой и непонятной. В голове мелькнула мысль: «Что, если кто-то чужой проник сюда?» Она почувствовала, как страх начал охватывать её, и ей стало трудно дышать. Долгие годы ее учили опасаться чужих. Хотя она их не видела ни разу, но страх за них Артура передался и ей. Да и мир, в котором они жили был опасен, кроме их небольшого участка на самом побережье.

С трудом подавив желание выбежать из комнаты, она осторожно подошла к окну и выглянула наружу. Но там не было ничего подозрительного — только знакомые очертания деревьев и кустов. Она попыталась успокоить себя, но тревога не отпускала. Спать расхотелось, и она решила вернуться к детям и наставнице.

Когда она вошла в общую комнату, Кристина заметила её и посмотрела с лёгким удивлением.

— Случилось что-то? — спросила она, отложив книгу, которую читала.

— Можно я лучше с вами? — тихо произнесла девушка, стараясь не выдать своего волнения.

— Милая, что случилось? — повторила Кристина, подвинувшись, чтобы девушка могла присесть рядом. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась насторожённость.

Наставница обняла её за плечи, стараясь передать ей своё тепло и уверенность.

— Не знаю. Просто мне одной… Неуютно, — поделилась Ксен.

Она присела рядом и задумалась, как лучше рассказать о том, что её беспокоит и как, не волнуя начальницу, рассказать о том, что кто-то повадился лазать на территории детсада.

— Давай, тогда ложись здесь, а я с тобой посижу.

— Да, спасибо… А с детьми тогда как?

— Обойду ночью, всё в порядке, давай, раздевайся и закутывайся.

— Хорошо… А то просто не порядок… Совсем не порядок…

— В чём не порядок?

— Эти цветы… — начала она, указывая на букет на тумбочке. — Они не растут на территории детсада. Да и я не помню, чтобы их приносила.

Кристина внимательно посмотрела на неё, а затем перевела взгляд на букет. Что-то не давало ей покоя.

— А где ты нашла их?

— В комнате, — тихо ответила девушка. — Я обычно запираю её от детей, но тут…

Кристина нахмурилась.

— Так у людей и многих других рас цветы — это просто подарок и знак внимания понравившемуся человеку. Особенно для девушки. Хотя, и дети родителям и учителям дарят. В этом нет ничего криминального, милая. Это просто знак внимания. Я надеюсь, ты их хоть не выкинула?

Девушка почувствовала, как её лицо заливает краска.

— Ну, в прошлые разы цветы были местные, и я подумала… что это детишки ключ подобрали и балуются, — тихо ответила она. — А эти не с нашего участка, и я… испугалась.

Кристина вздохнула.

— Милая, на территорию Звезды никто без её позволения не пройдёт. Кто бы ни был — он местный.

Ксен кивнула, посмотрев на наставницу, но в её глазах всё ещё читалась тревога.

— Да, конечно, наверное… Я просто не подумала… Детей же выделять нельзя. Вот я и… Не стоило выкидывать, да?

Она посмотрела на Кристину с надеждой, что та поймёт её.

Кристина улыбнулась, но в её улыбке чувствовалась лёгкая грусть.

— Ох… Обиделся, наверное. А если парень… Так точно обиделся.

Девушка почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов.

— То есть по моей комнате без спроса лазать я обидеться не должна? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.

Кристина задумалась на мгновение, а затем ответила:

— Ну, скажем так. Когда девушка парню нравится… А сказать в лицо боится, потому что вдруг откажет… Он ей может подкинуть подарок, что ли… Обычно — цветы…

Ксен почувствовала, как её губы дрогнули от обиды.

— Обалденная логика! — воскликнула она. — Он, видите ли, боится спросить в лицо, а я должна спать не у себя, потому что у меня внезапно не комната, а проходной двор!

Кристина тяжело вздохнула и обняла Ксению крепче, словно пытаясь передать ей часть своей силы и уверенности. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась решимость:

— Милая, не стоит так переживать. Мы во всём разберёмся. А пока давай просто отдохнём.

Девушка кивнула, но её мысли всё ещё были заняты этим странным букетом и тем, кто мог его оставить. Она чувствовала, что за этим букетом скрывается нечто большее, чем просто желание сделать ей приятное. Это было начало чего-то нового, что могло изменить её жизнь, её представления о мире и о себе самой.

Кристина выдохнула и улыбнулась, а в её глазах мелькнула тень воспоминаний. Она вспомнила, как муж… вернее, тогда ещё не муж, точно также таскал ей цветы. Они были простыми, но искренними, и каждое его появление с букетом было маленьким праздником. Но у них всё было проще: они знали правила игры и были частью одного мира.

— И… Что мне теперь делать? — тихо спросила Ксен, словно боясь услышать ответ. — Не могу же я прийти в комнату и в окно орать: «Выходи, знакомиться будем…». Да и какой дурак будет всю ночь так сидеть?

Кристина задумалась на мгновение, а затем ответила:

— Ну, хоть предположения есть, кто это может быть?

Ксен только покачала головой:

— Откуда? Да и кому это надо? Я ж с территории и не выхожу пока…

— А на территории? У нас же парней много. И неженатых хватает.

— Я общаюсь только по работе, правда… — заверила ее подчиненная.

— Это не значит, что ты не можешь понравиться какому-нибудь мальчику, — мягко заметила Кристина.

— Это же не делает меня обязанной, что он мне должен нравиться? — возразила Ксен, её голос звучал почти сердито.

— Нет, конечно. Но присмотреться-то можно… Может, и правда, понравится.

— Если он боится знакомиться, значит он мне не нравится… — отрезала девушка, её голос дрожал от волнения. — Наверное…

Кристина вздохнула и девушку Ксению по волосам. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи.

— Ох, милая… Мальчики они… Это на войне могут быть бесстрашными героями и великими спасателями миров… А в обычной жизни они настолько боятся, что сначала, можно сказать, прощупывают почву подарками и прочими знаками внимания. Часто да, анонимными. А тебе даже настойчивый достался… Большинство бы после первого выкинутого букета сдались…

Ксен выдохнула и расстроенно втянула голову в плечи. С одной стороны ей было искренне жаль этого робкого неизвестного паренька, который, вероятно, сейчас сидит где-то в тени и думает, что его подарок не будет замечен. Но с другой, такого грубого вторжения в свою жизнь она никак не ожидала.

— И как тогда дальше? — спросила она, её голос звучал тихо, почти шёпотом.

Кристина пожала плечами.

— Идти спать… Завтра будет новый день и возможно он принесёт ответы.

Ксен поднялась, чувствуя, как её ноги дрожат от усталости. Она кивнула, но её глаза всё ещё были полны тревоги.

— Спасибо… Попробую. Надеюсь, ответы будут хотя бы когда проснусь.

— Обязательно будут, — пообещала наставница, её голос звучал уверенно, но в глубине души она тоже не знала, что ждёт их впереди, Но была уверена, что никто не посмеет в Звезде обижать Странницу.

Ксен - 002.

Каир проснулся от резкого, неожиданного толчка, словно кто-то невидимый грубо выдернул его из глубин сна. Сердце забилось быстрее, и он резко сел на кровати, инстинктивно заправляя волосы в нетугой хвост. Этот жест был машинальным — привычка, выработанная за тысячелетия.

Осмотрелся вокруг, пытаясь понять, что же его разбудило. Марл была на дежурстве, и он привычно ощущал её присутствие, её чувства, сейчас полностью находящиеся под контролем. Но это было не то. Что-то другое. Что-то тревожное, что-то, что вырвало его из сна, как из глубокого омута.

Он поднялся, накинул халат и быстро пошёл проверять детей. Лика спала в своей кроватке, обняв любимую игрушку, и её дыхание было ровным и спокойным. Заглянул в соседнюю комнату — младший сын, Эд, тоже спал, свернувшись калачиком под одеялом. Но что-то было не так.

Каир подошёл к кровати Ралфа. Постель была аккуратно заправлена, словно никто и не ложился. И что самое странное — он не чувствовал отклика от старшего сына. Это было настолько непривычным, что Каир поежился.

Каир сел на край кровати и закрыл глаза, пытаясь уловить хоть малейший намёк на присутствие сына. Но ничего. Тишина. Абсолютная тишина, которая резала слух, как острый нож. Он почувствовал, как внутри него поднимается волна тревоги. Что-то случилось. Что-то очень серьёзное.

Он вскочил на ноги и начал метаться по комнате, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Может быть, Ралф решил прогуляться? Но он никогда не уходил без предупреждения. Может быть, он просто решил побыть в одиночестве? Но это тоже было не похоже на него. Неужели последние слова настолько его задели? Но это тоже было привычным. Или нет? Мыли Каира, подгоняемые тревогой за сына носились в голове.

«Постарайся на глаза мне не попадаться…» — вспыхнуло в памяти, и Каир, сглотнув, попытался ещё раз позвать сына. Он быстро оделся и, схватив фонарик и наладонник, выскочил на улицу. Чувство вины давило на плечи, страх накатывал волнами. Он не мог до него дозваться.

В воздухе витал лёгкий аромат ночных цветов, которые когда-то посадила Мирибель, а сейчас ухаживали лиетах, смешиваясь с соленым запахом моря, приносимого ночным бризом. Каир замер на краю старого сада — он уже успел поспрашивать стражу, дежурившую около здания — никто после смены Ралфа не видел. В душе отца бушевала буря эмоций: страх, вина, отчаяние. Он не мог понять, что произошло, но чувствовал, что сын в опасности.

На улице было темно и пасмурно, особенно тут, в саду. Неприятный прохладный ветерок шнырял по узким тропинкам и кустам, мимо нахмурившихся построек. Каир побежал по саду, освещая путь фонариком. Его сердце колотилось, как бешеное, в ушах стоял гул. Он искал сына, но не знал, где искать.

Только спустя пару часов безрезультатных поисков, передуманных мыслей, страха, переросшего в откровенную панику, в одном из дальних уголков сада, на дереве он обнаружил нахохлившегося и зарёванного сына. Ралф сидел, уткнувшись в сложенные руки, его плечи дрожали. Было странно видеть его и не ощущать и внутри Каира что-то резко оборвалось.

— Ралф… — позвал он сына, честно пытаясь проанализировать происходящее. Тот в ответ только шмыгнул носом и уткнулся лицом в ладони.

Каир почувствовал, как страх и паника захлестнули его с головой. Он знал, что должен помочь сыну, но не знал как — невозможность ощущать словно лишила его зрения и старый целитель понял насколько они зависимы от эмпатии. Ничего не оставалось, как забраться на дерево самому.

— Она их выкинула… Просто выкинула, — донёсся до него тихий, немного хрипловатый шёпот. Каир замер. Ситуация начинала проясняться.

Он забрался поближе к сыну и осторожно приобнял его за плечи. Ралф вздрогнул и поднял заплаканное лицо. Его глаза были красными, а губы дрожали.

— Кто выкинул? И что… — Каир старался говорить спокойно, но его голос дрожал.

Лоб сына был холодным, даже ушки побледнели, а ладони, наоборот, горели, как в огне. И, несмотря на то, что он не мог его просканировать целительский опыт говорил, что сын переохладился и простыл.

— Б-б-букет… Третий… — солёные слёзы снова закапали из глаз.

Каир почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева. Он знал, что Ралф не виноват. Он был добрым и заботливым мальчиком, который просто хотел сделать приятное, но все же стоило сначала разобраться, хотя часть его уже готова была ринуться на защиту сына.

— Пойдём домой, — сказал отец, стараясь говорить уверенно. — Ты мне всё расскажешь и мы вместе что-нибудь придумаем…

Тот резко замотал головой. От непосредственного контакта с кожей эмоции всё же вырвались и накрыли лавиной и нежеланием вообще жить.

Каира передёрнуло от эмоций сына настолько, что загнанный рабочим режимом страх вперемешку с заботой и неуёмным желанием помочь, согреть и спасти, дёрнулись в обратную сторону.

— Спускайся, Ралф, пожалуйста… — сказал он, стараясь звучать как можно мягче. — У тебя температура. Дома поговорим…

Мальчишка уткнулся отцу в плечо и снова разревелся. Каир почувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он понимал, что сын переживает трудный период, но не знал, как ему помочь, не зная подробностей.

— Зачем? — спросил Ралф сквозь слёзы.

— Затем чтобы решить, что делать в следующий раз, — ответил Каир, стараясь говорить спокойно. — Поговорим, выясним, чего она любит… Попробуем зайти с другой стороны… А то с температурой ты плохо соображаешь.

Ралф всхлипнул и отстранился. Его глаза были полны боли и обиды.

— Она выкинула цветы… И я пытался ей помочь… А она просто отвернулась, словно я пустое место, — парень проглотил комок обиды, вперемешку с болью и слезами, резко вздохнул сквозь зубы.

Теперь хотя бы стало понятно с его перепадами настроения в последнее время… А потом ещё и он сам добавил, вместо того, чтобы разобраться.

— Ты хоть намекни о ком мы говорим…

Ралф отчаянно замотал головой.

— Ладно, тише, пошли домой… — лазать по деревьям, обнимая уже взрослого сына, для старого целителя задача была нетривиальная.

— Зачем… Пап… Ну зачем? — уперся парень.

— Затем, чтобы в следующий раз не выкинула… — он старался успокоить сына и согреть.

— Она сказала, что обиделась… Да и… не нравлюсь, — эмоции скакали от истерики до обречённости.

— Ты с ней разговаривал? — с эмоций сына постепенно начинало штормить и отца.

— Я слышал как она разговаривала… — он отвернулся от отца. — «В лицо бы отказа я не пережил», — мелькнула упадническая мысль.

— С кем? Может и не о тебе вообще речь… — «Не спеши, пожалуйста… Мы разберёмся. Поверь…», — попытался мысленно убедить сына Каир.

— Обо мне! Я это точно знаю! А я-то думал ей последний букет понравился, — парень снова всхлипнул. — Ну, раз не выкинула… Но нет.

— А что сказала? Давай ты обнимешь и я тебя спущу вниз?

— Здесь спокойней… И… Прости… Я… — он опять запутался и только всхлипнул.

— Запутался, понимаю. Подожди, чая выпьешь, согреешься, станет легче, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче.

Ралф снова уткнулся отцу в плечо и едва слышно засопел. Каир почувствовал, как температура и нервное истощение берут своё.

Поддерживая сына, он осторожно спустился вниз. Тот даже не проснулся, лишь тихо хныкал во сне даже в таком состоянии.

Внизу его ждала уже быстро сменившаяся и не менее нервничающая Марл.

— Дома… Вырос мальчик… — прошептал жене Каир, осторожно неся сына.

Марл кивнула и пошла следом, накинув на плечи мужа куртку и замечая, что уши мужа немного выбились из наскоро собранного хвоста.

— Спасибо, — сказал Каир, когда они подошли к жилому корпусу медблока. — Поставишь воду?

— Мальчишки… И чего вам неймётся… — покачала головой Марл. — Я уже поставила чайник.

Она кивнула и быстро пошла вперёд, чтобы проверить остальных спящих детей.

Заспанная Лика сидела на кухне и пила тёплое молоко, а заметив зашедших родителей кивнула им.

— И сними с него ближайшие две смены, он точно будет не в состоянии, — отец раздевал и укладывал сонного и почти безвольного сына.

— Хорошо… — Марл присела рядом, поправляя выбившиеся волосы и уши мужа. — «Что ты ему снова наговорил?» — все же решилась она задать этот вопрос, хоть и мысленно.

Лика, сияя своими светлыми глазищами, зашла в спальню и внимательно посмотрела на возившихся со старшим братом родителей, потом кивнула чему-то.

— Она его всё-таки побила? — то ли констатируя факт, то ли с какой-то надеждой спросила девочка.

— Кто? — негромко уточнил отец, растирая сына разогревающей мазью.

— Ну… Эта… К которой он всё придирается… Торопыга! Я бы тоже стукнула! — фыркнула Лика, и в её голосе прозвучали самодовольные нотки.

Каир посмотрел на дочь и вздохнул. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалась нежность.

— А ты за что? — картина начинала потихоньку прояснятся.

— Так если бы он меня также дразнил и задевал, — ответила Лика, её голос стал тише, но в нём всё ещё слышалась обида.

В этот момент в комнату вошла Марл, неся тёплый чай. Она поставила чашку на столик и присела рядом с сыном, беря его руки в свои, чтобы согреть.

— А теперь он больной… Точно стукнула, — с уверенностью сказала девочка.

— Сейчас ему должно стать легче, и он окончательно уснёт, — Каир поднялся, укрыл сына одеялом и взял за руку дочь. — А с тобой, микрохирург, мы поговорим…

— А я что? Я его не стукала… Честно! И вообще, когда ты ушёл, мне холодно стало и грустно, — Лика опустила глаза, её голос стал тише.

Марл посмотрела на мужа и осталась сидеть рядом с сыном, продолжая держать его холодные, покрытые липким потом руки.

— Прости, малышка, но видишь, брату было плохо. Он заболел. Нужно было ему помочь. Так что ты говорила про Торопыгу? — Каир вышел из комнаты, уводя за собой дочь.

— Что он её задевал и дразнился. Я бы в нос дала, а она молчала… Зря. Его это бесит, — ответила Лика, следуя за отцом.

— Ну хотя бы выяснили, кто… Ты только не дразни его, когда проснётся. И не задевай, хорошо? — эльф остановился и посмотрел на дочь.

— Так я ж не он! Пап, — девочка полезла к отцу на колени.

— Я верю, но должен был предупредить… И давно он Торопыгу так дразнит?

Лика задумалась, что-то считая на пальцах.

— Начал через пару месяцев, — ответила она, немного подумав, — как она сюда с остальными девочками приехала… А можно я тоже с ними поиграю? Не волнуйся, тебе я тоже помогать буду! Это не помешает! Обещаю!

— Ты про девчонок в домике у озера? — уточнил отец, слегка улыбнувшись.

Лика кивнула, её глаза загорелись.

— Я понимаю, что они вырастут быстрее меня… Но хоть немного… Обещаю не навязываться.

Каир с теплотой и нежностью посмотрел на свою дочь. Он понимал, что Лика — не просто ребёнок, а маленькая эльфийка, эмпат с сильным характером, невероятными способностями диагноста и добрым сердцем, хотя порой она может быть ещё немного бестактной.

— Ты поиграть или для брата хочешь разведать? — отец посмотрел на шаловливое, но умное создание.

Лика задумалась, закусив губу.

— А совместить нельзя? — спросила она, подняв глаза.

— Только так, чтобы хуже потом не было… А то видишь, заболел братик. Завтра поговорю с Кристиной…

— Так он сам виноват! Дразниться начал! Я же дразниться не буду! Обещаю! — допив молоко, Лика поцеловала отца в щёку, её голос был привычно важным, кто-то бы назвал его высокомерным, но Каир прекрасно слышал в нем искреннюю заботу. — Я спать, — добавила она, кивая, и её лицо стало серьёзным, почти как у матери.

Отец рассмеялся, глядя на неё.

— Вот так вот, да? Всё проверила, договорилась и дальше в кроватку? Чисто деловой подход, да?

Лика хитро улыбнулась, её глаза засияли.

— Так я же молодой растущий организм… А если не спать — уши не вырастут… Как же я буду тогда их заплетать?

Отец щёлкнул её по носу, спуская с колен:

— Мужа попросишь, и он заплетёт… Беги, — сказал он, улыбнувшись.

— Если не вырастут — не заплетёт… Так что надо спать. Если что — будите, — она взяла свой браслетик и надела его на руку — очень похожим образом он сам надевал на ночь свой, экстренный — он замечал, что младшая дочь во многом копировала все его привычки — даже те, которые он не особо хотел в ней видеть.

— Обязательно, малыш… — он встал и пошёл в комнату к мальчикам. Нужно было проверить сына и поговорить с Марл.

Жена продолжала сидеть рядом с сыном, её пальцы крепко сжимали его холодные руки. Она смотрела на него с тревогой и заботой, стараясь не показывать своего волнения.

— Температура начала повышаться… По крайней мере уши и руки перестали быть ледяными, — тихо сказала она. Её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно.

Муж кивнул, не отрывая взгляда от сына. Каир выглядел усталым, но решительным.

— Это хорошо. Придётся завтра поговорить с Кристиной, узнать про девочку подробнее… — сказал он, пытаясь скрыть тревогу за деловым тоном.

Марл вздохнула и посмотрела на него с грустью, вспоминая свою молодость, пришедшуюся на послевоенные годы.

— Мы что, такими же чокнутыми были? Но вроде до нервного истощения не доходили… — она покачала головой, словно пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний. — Всё не как у всех… Ему бы в Правящий, но Стражу туда всё равно не возьмут… А фантазия у него как у тебя — больная на всю голову…

Эльф улыбнулся, жена часто называла так его фантазию — со времен их знакомства, и не всегда в негативном ключе. Но сейчас в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Да я и сейчас недалеко ушёл по чокнутости. Может, правда, с самоконтролем чуть лучше. Посмотрим, поговорим. Может девчонка его не так поняла, они же все на скрытой базе жили…

Марл кивнула, но в её глазах мелькнуло сомнение.

— Знаешь… Эмпатам всё же проще в таких ситуациях… И сложнее, — она снова посмотрела на сына, словно ища в нём поддержку. — Когда отказывают. Но лучше сразу отказать, чем через кучу лет через развод… — воспоминания о разводе Кары все еще были свежи в памяти.

Каир задумался на мгновение, а затем кивнул.

— Я не уверен, что она именно отказала, понимаешь? Он что-то где-то услышал, додумал… Как я понял, пытался подарить цветы, а она их выкинула не разбираясь.

Марл удивлённо подняла брови.

— Цветы выкинула? — её голос дрогнул, а глаза расширились от удивления. — Это… как? — она сглотнула.

У неё до сих пор лежали засушенные цветы, которые ей в своё время таскал Каир. Да и другие букетики она не выкидывала… Это же обидеть другого, хотя могла извиниться и сказать, что не может принять, но не оскорбляла.

Каир уловил частично воспоминания жены и мягко улыбнулся. Она всегда любила непрактичные, но красивые вещи — чего стоит только ее комната в розовых рюшечках. И цветы она любила, а он ей их часто дарил, просто так, без повода. А нужен ли повод, чтобы порадовать любимую?

— Марл, они жили чёрт знает где… — Каир покачал головой, словно пытаясь найти оправдание. — Надо будет тактично узнать. И исходить уже из этого.

Марл задумчиво посмотрела на него, её пальцы продолжали сжимать руки сына.

— Всё равно… Цветы же… Они красивые… Неужели не понятно, что это подарок?

Каир устало улыбнулся, но в его глазах мелькнула грусть.

— Я не знаю, что у неё в голове… Иди спать, утром сменимся, когда я на работу пойду.

Марл посмотрела на него с тревогой.

— Я могу поменяться сменами. Посижу с ним, ты… — она протянула руку, касаясь пальцев мужа. Они всё ещё были холодными и немного подрагивали. — Тебе тоже надо тёплого чая выпить…

Каир кивнул, но его взгляд оставался задумчивым.

— Да, конечно, ты права. Я сейчас поставлю ещё чай… — он поднялся к небольшому термопоту, стоявшему в углу небольшой кухонки, и залил по новой. Его движения были медленными и усталыми.

— Спасибо, — сказала Марл, стараясь придать своему голосу уверенность, а затем вернулась к сыну, слегка поглаживая его по уже потеплевшим основаниям волос. — Ты всегда знаешь что делать.

Каир обернулся и посмотрел на неё с благодарностью.

— Иди поспи. Побудешь с ним пока я завтра буду на смене. Если ничего экстраординарного не случится, то может даже раньше вернусь.

Женщина неохотно поднялась.

— Тебе перед сменой надо выспаться, Каир… На одном упрямстве сутками не простоишь… Тебе уже не пятьсот лет.

Муж покачал головой, но в его глазах мелькнула улыбка.

— Да и не шестьдесят тысяч. Я выпью чаю и прилягу рядом. Покемарю до смены в полглаза. Не первый раз, малыш…

Марл обняла мужа, погладив его по щеке и перейдя на ушко.

— Разбудишь, чтобы я переплела тебе волосы… А то растреплются быстро.

Любимый кивнул, обняв её в ответ.

— А, да, конечно… Спасибо, Лучик. Что бы я без тебя делал? — он выдохнул, прижимая жену к себе. — Давай, я завтра аккуратно поговорю с Кристиной… Может она что заметила…

Эльфийка кивнула, её лицо стало серьёзным.

— Хорошо… — она выдохнула, поднимаясь. Смена, а теперь ещё и бессонная ночь давали о себе знать и она встала, отправляясь в спальню.

— Разбуди, не забудь, — предупредила еще раз Марл.

Каир проводил её взглядом, а затем снова посмотрел на сына. Его глаза были полны тревоги и заботы. Он знал, что впереди их ждёт много трудностей, но он был готов пройти через всё ради своей семьи.

Ксен - 003

Утро на кухне начиналось с лёгкого запаха свежесваренного кофе и нежного аромата блинчиков. Лика, одетая в аккуратное платьице, уже сидела за столом, полностью собранная. Её светлые волосы были уже уложены в аккуратную прическу, а в руках она держала маленький рюкзачок. Она протягивала отцу завтрак, от нетерпения у нее подрагивали руки.

— Вот, поешь!

— Спасибо, маленькая хозяюшка, — улыбнулся он.

Её лицо светилось нетерпением, а глаза блестели, словно она уже знала, что сегодня случится. И свою роль тоже знала.

— Я уже позавтракала и готова! — воскликнула она, когда отец поел, и протянула ему руку. Её голос был чистым и звонким, как колокольчик. В нем звенели нетерпение и искренняя радость.

Каир зевнул, пытаясь скрыть усталость. Он подошёл к дочери, беря ее ладошку в свою.

— Умничка, пошли… Попробуем тебя пристроить в детский сад, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал бодро.— «Вот и будет повод пообщаться».

Лика с радостью взялась за руку отца, её глаза светились от предвкушения новых впечатлений. Но в этот момент из спальни вышла мать, одетая в домашнее платье, её волосы и уши были заплетены в небрежный хвост.

— Леди… сначала позвольте я нашему Лорду его уши заплету, — она шутливо поклонилась дочери.

Каир вернулся на стул, подставляя жене волосы.

— А, да, спасибо… — он устало улыбнулся. — Ралф уже лучше себя чувствует, но не оставляй его одного надолго, пожалуйста.

— Я буду рядом. Только Эда отправлю на смену, — жена ловко переплетала его волосы привычными за жизнь движениями. — Если что-то станет известно — напиши мне, хорошо?

— Конечно. Пошли, Лика, — Каир встал и, взяв дочь за руку, вышел из дома.

По узкой узкой тропинке парка Лика шла степенно, то и дело поглядывая на отца. Выйдя ближе к озеру, они свернули к полянке, отгороженной живой изгородью. На лавочке сидела полноватая, но все еще красивая женщина средних лет с рыжеватыми волосами, в которых уже угадывалась ранняя седина. Взгляд Каира скользнул по Кристине, которая, склонившись над книгой, что-то тихо шептала детям. В её руках мелькали страницы, а на лице играла лёгкая улыбка. Каир улыбнулся в ответ, вспоминая ее еще совсем маленькой — благодаря своему Дару, она была одна из немногих детей Марины, которые остались здесь, в Звезде, а не были отправлены в поселение на рудниках. Кристина всегда умела находить подход и к детям, и к странникам, да и вообще к людям (разве что за исключением Зары, которой приходилось терпеть дочку любовницы мужа) и это делало её незаменимой. Остальные дети носились веселой галдящей стайкой по поляне, их смех и крики разносились по всему саду. Среди них Лика заметила русую девчонку постарше, которая ловко перемещалась между детьми, пытаясь их успокоить.

— Пап, — наконец сказала она, останавливаясь и присматриваясь. — Это она.

Каир улыбнулся, стараясь скрыть свои тревогу и желание сейчас же броситься с вопросами и претензиями — страх и паника за внезапно потерявшегося сына была еще свежа в памяти.

— Хорошо, солнышко, сейчас я поговорю со старшей леди и тогда продолжим…

Кристина уже шла к ним, её шаги были торопливыми, но улыбка тёплой.

— Лорд Каир? Что-то случилось?

— Да, вот, Лика просила поиграть с вашими девчонками… — Каир замялся, не зная, как продолжить. — Если вы не против.

Лика улыбнулась, чуть наклонив голову, её глаза светились искренней радостью.

— А то мне не с кем…

— Ох… — Кристина улыбнулась. — Пойдём тогда, познакомлю.

Лика кивнула, её сердце забилось быстрее. Она посмотрела на отца, и в её глазах мелькнуло множество вопросов и просьба разрешить ей пообщаться с той, кто стал причиной болезни брата.

— Всё будет в порядке. Встретимся вечером, после смены, — степенно проговорила она, пряча улыбку внутри глаз.

— Шкода… — проводил отец мелкое создание к остальной группе ребятишек. — Кристин, я потом ещё на пару слов…

— Конечно, Лорд Каир, — ответила Кристина, её голос был мягким, хотя она не совсем понимала о чем с ней хочет поговорить Глава Базы ЭЛС.

Она замерла, наблюдая за тем, как Лика улыбается остальным девочкам. Её сердце сжалось от нежности, но она улыбнулась, вспомнив её деловое «после смены».

Дождавшись пока старшая воспитательница представит новенькую девочку группе, оставив на попечение своей помощницы, Каир вновь решил поговорить с Кристиной.

— Что-то случилось? — Кристина была немного взволнована.

— Да, можно сказать и так, — ответил Каир, стараясь говорить спокойно, но внутри него бурлили эмоции, с которыми он не мог справиться полностью и отстраниться — когда кто-то задевал его семью он часто бывал несдержан. — Что ты можешь сказать о Торопыге?

— Её Ксения зовут… — тихо поправила Кристина, слегка нахмурившись. — А ваша привычка давать всем прозвища хотя и очень точные в описании… не всегда приятна, — странница осеклась — не ей читать лекции Главе Базы. — Прошу прощения. А… Почему интересуетесь?

Каир тяжело вздохнул, его взгляд на мгновение скользнул в сторону, словно он пытался подобрать правильные слова.

— Ралф… — наконец произнёс он, и его голос прозвучал глухо, как будто он говорил о чём-то очень личном. — Как я понял, он пытался обратить на себя её внимание…

Кристина замерла, её глаза расширились от удивления. Она посмотрела на Каира с недоверием, словно не могла поверить в то, что услышала. Сына Каира из Стражи она знала сколько себя помнила. Сначала он казался слишком взрослым, потом слишком ребёнком… Или это она быстро выросла? По годам он был старше её родителей, но воспринимать его старше себя, она отказывалась.

— Это он ей цветы таскал? — тихо спросила она, стараясь не выдать волнения.

— Да. — кивнул Каир, отведя взгляд куда-то в сторону. — И его очень задело происходящее. Он ещё где-то услышал что-то, часть додумал и по итогу сильно себя накрутил.

— Ну… Как тут ответить… — задумчиво произнесла она, глядя на свои руки, которые непроизвольно вцепились в юбку. — Она сказала, что не чувствует себя в безопасности оттого, что кто-то смог пробраться к ней в комнату… Она всё же воспитывалась и росла в другом месте… Это мы при Ордене всё равно были… Да и он тоже… Начал её задевать, гадости всякие говорить, что вчера она чуть не в слезах пришла…

Каир тяжело вздохнул и покачал головой.

— Детишки… — расстроенно выдохнул он. — И лезть, вроде, не стоит, и сами скорее разругаются, чем даже поговорят. А если ещё оба пойдут на принцип…

Кристина кивнула, соглашаясь с его словами. Она знала, что иногда чувства молодых могут быть слишком сильными и болезненными. Но в то же время она не могла не чувствовать тревогу за Ралфа. Он всегда был таким уверенным в себе, таким сильным… А теперь он, похоже, впервые столкнулся с чем-то, что выбило его из колеи.

— Ну, я ей сказала, что вообще ничего страшного в этом нет… — продолжила она, стараясь говорить спокойно. Но в голосе звучала нотка тревоги. — А она заявила, что раз в лицо не говорит — значит ей точно не понравится… Иногда её категоричность несколько… Неуместна… Но её тоже понять можно — она столько лет одна отвечала за столько детей, что иногда в чём-то мне кажется, старше меня… А в чём-то — младенец.

— Да уж… — Каир покачал головой. — И вроде понятно, а проще от этого не становится. Ладно, попробую ему как-нибудь объяснить…

— А я даже не знаю как ей объяснить, что ничего страшного в цветочках нет и пугаться не надо… Ох и намучается она… Особенно, когда начнётся основное обучение… Хорошо, что сейчас есть Сира с её мужем… — Кристина замолчала, опуская на мгновение потускневший взгляд.

Каир нахмурился. Он знал, что его племянница Сира, полуэльфийка с сильным даром Странницы, могла бы помочь Ксении разобраться в своих страхах. Но сейчас она была занята своими маленькими детьми и обязанностями Страшей леди в одном из домов черных драконов, и целитель не хотел отвлекать её от этого.

— Предлагаешь с ней аккуратно начать разговаривать сейчас? — эльф внимательно посмотрел на Странницу. — По-хорошему, наверное стоит, но тут есть момент… Просто из-за сына я получаюсь заинтересованной стороной. Она это может посчитать так…

— Мы всегда будем заинтересованными сторонами… — Кристина вздохнула. — Но опять же. Он тоже должен будет иметь в виду её способности. И связанное с этим.

Каир кивнул, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Сейчас он был уверен, что с сыном все будет хорошо.

— И об этом тоже стоит поговорить. С обоими. Надеюсь она всё же услышит… - Кристина обернулась, посмотрев как её помощница направляет детский гвалт в какое-то очередное забавное русло.

Каир кивнул.

— Спасибо… Мне на смену… Вечером за Ликой приду. А то не с кем было оставить.

— Конечно, лорд, мы приглядим… — Странница кивнула усталому эльфу и её взгляд стал мягче, а затем она пошла к детям во двор.

Каир кивнул в знак благодарности и, попрощавшись, направился к выходу. Его ждала очередная смена. В отличии от Стражи его заменить некому.

Идя по парковой аллее, Каир чувствовал облегчение. Он знал, что Кристина сможет найти правильные слова, чтобы донести до Ксении смысл поступка Ралфа. А Кристина проводила его взглядом, чувствуя, как её сердце сжимается от тревоги. Она знала, что разговор с будет непростым, но понимала, что это необходимо. Ксения, несмотря на свою внешнюю закрытость и резкие импульсивные слова, сказанные под действием страха, была добрым и заботливым человеком и ни за что бы сознательно не причинила другому вреда.

— Она поймёт, — прошептала Кристина, обращаясь к детям. — Обязательно поймёт.

Дети закивали, хотя и не понимали, о чём идёт речь. Но в их глазах светилась вера в то, что здесь, на Звезде всё будет хорошо. Кристина улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по её душе. Она знала, что дети чувствуют её настроение и всегда готовы поддержать.

— Ну что, начнём урок? — спросила она, открывая книгу. — Сегодня мы узнаем какие города есть в нашем Мире кроме Звезды. Может кто знает?

— Тейтон? — подняла руку маленькая девочка.

— Иннерс, — вторила ей другая.

— Диваград, — улыбнулся парень родом из этого небольшого, но уютного городишки.

Дети оживились, и их глаза загорелись от любопытства. Кристина улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит. Она знала, что впереди их ждёт много трудностей, но вместе они смогут преодолеть любые испытания.

***

Лика, с лёгкой улыбкой на лице, играла с остальными детьми, но её взгляд чаще всего устремлялся на Ксен. Девушка, словно невидимый дирижёр, умело направляла поток детских эмоций, мягко разруливая конфликты, которые только начинали зарождаться. Её голос звучал тихо и успокаивающе, возвращая детей к их играм.

Лика, стараясь не привлекать лишнего внимания, играла с остальными детьми. Она чувствовала, как их эмоции, словно тонкие нити, переплетаются вокруг неё. В её голове уже зрел план: как бы отделить старшую девочку от остальных и прощупать почву. Когда никто не смотрел в её сторону, она легонько провела пальцем по острому краю металлической конструкции на площадке и, сделав вид, что поранилась, подошла к Ксен, протянув руку.

— Я поцарапалась, — тихо сказала она, демонстрируя палец.

Ксен внимательно осмотрела ранку, её лицо выражало лёгкую озабоченность. Она отвела Лику к своему столику, где стояла небольшая импровизированная аптечка — набор пластырей и средств для обработки, которые были обязательными для любого детского учреждения.

— Сейчас немного пощиплет и я заклею. Ты где так умудрилась? Пожалуйста, будь осторожнее…

Лика пожала плечами, стараясь не выдавать себя.

— Случайно… И я знаю, что пощиплет. У меня папа — целитель, — она абсолютно спокойно, без кривляний смотрела на её манипуляции.

Ксен улыбнулась, но её глаза оставались серьёзными.

— Это он тебя привёл? Говорят, он тут самый лучший…

— Он… И да, он — лучший, — девчонка тепло улыбнулась комплименту любимому папе. — И меня учит… Я тоже буду целителем. Но когда вырасту.

— Здорово. А я вот ничего толком не умею, по сему вот за детьми присматриваю… — голос Ксен был мягким, но в нём слышалась лёгкая грусть.

Девочка внимательно на неё посмотрела.

— А я слышала, что ты Странница… А это же… Миры спасать. Разве этого мало?

Ксен слегка нахмурилась, её глаза на мгновение потускнели.

— Ну так дядя Артур говорил, а так… Это всего лишь теория. Да и, говорят, миры не так часто нужно спасать… Нужно же быть полезной чем-то кроме этого.

— Можно хирургии научиться — там не нужны способности целителя, — вставила Лика. — Ну, ещё вон мама о папе заботиться…

— Прости, я тут слишком недавно… Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь.

Лика улыбнулась, её лицо озарилось теплом, как всегда, когда она думала о родителях и их отношениях.

— Ну… заботиться о ком-то близком — это же тоже труд. Это как… как вырастить цветок. Ты поливаешь его, удобряешь, защищаешь от ветра. И он растёт, становится красивым и сильным.

— Вот я о детях и забочусь… Просто пока не часто выхожу отсюда и не всех ещё пока знаю.

Лика задумалась на мгновение, а затем её глаза загорелись.

— А… А хочешь познакомлю? Я тут всех-всех знаю… У нас тут есть много интересных людей.

— Даже не знаю… Я тут обычно. И свободна только после отбоя.

Лика нахмурилась, пытаясь понять сказанное, которое никак не вязалось с тем, что она знает.

— Что совершенно нет времени? Даже просто погулять? А отпуск? Тут море неподалёку! — Тем временем мелочь анализировала чувства собеседницы, пытаясь понять, что скрывается за её словами. — Ты когда-нибудь была на море? Это так красиво!

— Отпуск? — Ксен задумалась, — А что это? И зачем отдыхать от семьи?

Лика удивилась, но быстро взяла себя в руки.

— Не от семьи… А просто. Ну, вот как ещё познакомиться с другими? Например, у папы медсестрички на работе есть твоего возраста… Хочешь тоже познакомлю? Они прикольные. Когда я с ним на работе, то делают вид, что я — врач.

Ксен посмотрела на Лику долгим, задумчивым взглядом. В её глазах мелькнула тень сомнения, но она быстро отвернулась.

— Не знаю, честно… Мне никогда это и нужно-то не было, — она погладила девочку по голове. — Дядя всегда предупреждал, чтобы мы опасались непроверенных контактов… — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Беги играть.

Девочка посмотрела на Ксен, пытаясь понять, что же скрывается за её словами.

— Ну… так это же здесь, в Ордене… — Лика выдохнула и улыбнулась, убегая обратно к девочкам.

— Меня учили, да и практика показала, что безопасных мест нет… — тихо пробормотала она, смотря девчонке вслед.

Ответ и ощущения Лике не понравились, но она была достаточно умной, чтобы подождать до дома и спросить у отца. В этот день она больше Ксен ни о чём не спрашивала.

***

Вечером, когда Кристина, сдав Лику её отцу и уложив остальных детей, зашла проведать Ксен, на столике не было ничего нового или необычного. Она осторожно постучала в дверь и тихо произнесла:

— Вечер добрый… Ну, как ты… Лучше?

Ксен откликнулась не сразу. Её голос звучал приглушённо, словно она была не здесь, а где-то далеко.

— Да. По крайней мере сегодня сюда никто не лазал…

Кристина села на край кровати, стараясь не потревожить свою подопечную.

— Мне муж в своё время тоже так таскал цветочки… Ещё до свадьбы… Он и сейчас таскает, если честно, — поделилась теплым воспоминанием Кристина.

Ксен вздохнула, её лицо озарила лёгкая улыбка.

— Это здорово, когда ты знаешь кто это. Он так улыбается, когда вы рядом…

— Когда первый раз притащил я тоже не знала. Потом ещё на цветах гадала, перебирая всех мне известных неженатых парней в округе!

— И как спалился? — поинтересовалась Ксен.

— Да никак… — тепло фыркнула Кристина, вспоминая робкую улыбку молодого паренька. — Просто когда я третий букетик в воду поставила — сам подошёл… Ты не думай, мне много парней дарили, а вот с ним проговорили тогда до утра, чуть под раздачу Заре не попались… Ох, попались бы… — наставница махнула рукой.

— Думаете не стоило их выкидывать? — впервые засомневалась в своем выборе Ксен. — С другой стороны это же не повод не подходить…

— Ну так ты всегда такая холодная… Ни с кем не разговариваешь, — мягко пояснила Кристина. — К тебе и не подойти…

— Я и не знаю тут никого, да и как-то… — она слегка улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз, а затем пожала плечами. — Незачем было. С детьми это работать не мешает.

— Вчера ты сама говорила, что тот, кто понравится, должен сам подойти. Но как подойти, если ты напоминаешь ёжика с иголками и надписью «не подходи — убьёт»? — наставница немного наклонилась к ней. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но в глазах читалась искренняя забота.

Ксен смутилась. Её щёки слегка порозовели, но она быстро взяла себя в руки.

— Я… — начала она, но замолчала, подбирая слова. — Но ведь дети этого не видят… Вроде.

— Так и с детьми ты другая. А как выйдешь — иголки высунешь, табличку повесишь… — Кристина покачала головой, её голос стал чуточку мягче.

— Да я и не выхожу никуда. Дядя Артур в принципе учил опасаться живых. Мы же в специальном доме раньше жили… Простите… — добавила она, опустив глаза.

— Артурка своей паранойей всех заразил… Хотя, после смерти Мири я его понимаю. Мы с ней дружили.

— Я о ней только слышала, но мало. Он избегал вспоминать…

— Да до сих пор скорее всего избегает. Хорошая была… славная, со всеми общий язык находила. За что и любили её все… — Кристина улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти.

Ксен лишь пожала плечами.

— Я её не застала… — и после недолгого молчания младшая решила вернуться к теме. — И что теперь делать?

— Даже не знаю. Может, отступил, и ты дальше можешь жить в своем мирке и никогда не узнаешь, кто это был, — старшая посмотрела на неё с лёгкой улыбкой.

— Вы говорите так, словно знаете кто это был… — Ксен подняла голову, её глаза встретились с глазами наставницы.

Кристина отвела взгляд, но через мгновение снова посмотрела на неё.

— Может и знаю… Только… Надо ли это тебе.

Ксен задумалась. Её пальцы нервно теребили край одеяла. Она не знала, что ответить. С одной стороны, ей было любопытно узнать, кто этот человек. С другой стороны, она боялась, что это знание принесёт ей только боль.

— Я не знаю правильного ответа, — наконец произнесла она тихо.

— Давай тогда спать ложиться. Завтра будет новый день, — Кристина потрепала подопечную по напряженной руке.

— Мне было бы… — Ксен опустила глаза в пол и слегка покраснела. — Любопытно понять его логику.

— Логика тут одна — выяснить, нравишься ли ты девушке, которая тебе понравилась. И готова ли она к тому, чтобы пообщаться, — произнесла Кристина вкрадчивым голосом.

— А как я должна дать ответ если не буду знать кому давать ответ?

— Может, уже никак. Тем более если отступит, ты не волнуйся, найдётся тот, кому нужна именно ты лично, и никуда не уйдёт, — старшая положила руку на плечо Ксен, её голос был полон уверенности.

— Надеюсь, он будет сообразительнее… — почему-то ей стало жаль, что она может быть так и не узнает, кто был этим самым первым её почитателем. — Жаль, наверное.

— Ладно, давай ложиться спать. Я сейчас всех проверю и тоже пойду, — Кристина встала и направилась к двери.

— Уснёшь тут… — ответила она тихо и немного смешливо, но начала расстилаться и укладываться. — Спасибо вам…

— Не за что. Если что — приходи.

— Да не… Вам тоже отдохнуть нужно. Спокойной ночи.

— Спокойной, — улыбнулась Кристина, закрывая за собой дверь.

Убедившись, что наставница ушла, Ксен забралась в кровать, укуталась в одеяло и с улыбкой мечтательно уставилась на приоткрытое в сад окно. Её мысли витали далеко, где-то в мире, где цветы могли говорить, а звёзды светили ярче, чем когда-либо. Она представила себе, как кто-то стоит под её окном, держит в руках букет и смотрит на неё с нежностью и ожиданием. Кто-то, кто осмелится подойти, несмотря на её колючки, кто-то, кто не сдастся и не отступит. Кто-то, кто станет лучиком света в её жизни, как, например, муж Кристины для своей жены. Хотя на ум приходила другая пара — учитель и его Мирибель, о которой он мало говорил, но думал постоянно и это чувствовалось.