От огурца до борамца

Глава 1. Неожиданное наследство

Я шла домой самым привычным маршрутом. Он был мне так хорошо знаком, что я могла пройти от метро до дома с завязанными глазами. Перед тем как завернуть в наш тупик, я заглянула в фермерский магазин, взяла полкило пластового творога, кусочек домашней колбасы, еще в двух пакетах уже лежали рис, соль, сетка картошки, связка бананов, несколько крупных апельсинов, буханка хлеба, бутылка минералки, упаковки с молоком и томатным соком. Руки уже просто отваливались. Я мечтала поскорее дойти до дома, бросить пакеты, сесть и вытянуть ноги.

Вот мой поворот. Я завернула за угол, не поднимая головы... Привычно приготовилась соступить с бордюра на проезжую часть, чтобы перейти дорогу и вдруг споткнулась о какие-то камни. Оскальзываясь, я пробежала несколько шагов, размахивая пакетами, чтобы удержать равновесие. Что такое? Я оглянулась. Дорогу что ли ремонтировали?

Там, где должен был быть вход в тупик, высилась стена из серого камня. Я потрясла головой. Огляделась. Слева и справа были глухие стены, а впереди, там, где должен был находиться мой дом, виднелся проход, куда заглядывали солнечные лучи. Я стояла и пыталась понять, что происходит. Я же только что шла домой, был вечер. Где мой дом и откуда день?

Осторожно я подкралась к входу в тупик и выглянула. Передо мной была довольно узкая, изгибающая улочка, мощеная серым булыжником. Возле стен домов кое-где сохранились потемневшие остатки снега. Напротив стоял двухэтажный дом, первый этаж которого занимала какая-то пекарня или кондитерская. На витрине красовались караваи, пироги и пирожные, вместо вывески висел фигурный крендель. И в одну, и в другую сторону тянулись такие же невысокие дома.

У меня что, затмение какое-то случилось? Я сама не заметила, как проболталась где-то весь вечер и ночь и оказалась в неизвестной местности?

Нет, бывало, конечно, что я, задумавшись или задремав, проезжала свою остановку, но уйти неведомо куда и потерять такой большой отрезок времени, такого со мной еще не случалось. Да и как так, вот я же только была в магазине, зашла в свой тупик и...

Я вернулась к тому месту, откуда, как я думала, вошла, пощупала стену. Она была самой настоящей, холодной и шершавой. Назад пройти точно не получится.

Развернувшись, я посмотрела туда, откуда падали солнечные лучи. Делать нечего, придется выйти в незнакомое место. Я глубоко вздохнула, набираясь решительности, поудобнее перехватила пакеты и вышла в город.

Солнце ослепило глаза, пахнуло сыростью и запахом весны. Проморгавшись, я еще раз огляделась, чтобы выцепить хоть что-то знакомое. Еще и прохожих совсем не было, чтобы спросить, где я оказалась. Подумав, я направилась вверх по улице, нет, мне там ничего не показалось знакомым, просто там было чище и светлее.

Некоторые дома были самыми обычными, другие походили на пряничные, встречались и совсем деревенские, с каменным основанием, но бревенчатыми стенами. И все дома были невысокими, в один-два этажа. Так, озираясь по сторонам, я дошла до перекрестка. Здесь «моя» улочка встречалась с другой, более широкой. В глаза сразу бросились яркие вывески. Магазинов тут было в разы больше. Да и дома повыше и понаряднее. Я застыла с открытым ртом, любуясь на один из больших домов. У него были башни со шпилями, на самом высоком красовался резной флюгер в виде какой-то сказочной птицы. Вроде бы ничего особенного, но птица эта шевелила крыльями и хвостом и радужно переливалась. Как они так сделали?

Я так увлеклась разглядыванием флюгера, что перестала обращать внимание на все остальное, за что и поплатилась — в меня кто-то врезался.

— Чего раскорячилась посреди дороги! — обругал меня какой-то невысокий светловолосый мужчина.

Если меня просто отшатнуло к стене, то он от удара плюхнулся на мостовую.

— Извините, — мне стало неудобно. Я обратила внимание, что вокруг довольно много прохожих, как это я сразу не обратила внимания, увлеклась архитектурой.

— Извините, — противным голосом передразнил мужчина, поднимаясь. — Поенаедут из деревни, потом ходят рот разявив! — он безуспешно пытался отряхнуть испачканные брюки, потом зло уставился на меня, но почти сразу черты лица незнакомца смягчились. — Иржина! Ты что ли?! — он явно обрадовался, даже заулыбался.

— Ирина, — поправила я. Я его не помнила, но он меня, судя по всему, очень даже.

— Да, — мужчина отмахнулся. — Придумаете в своих столицах ерунду всякую. Хорошо, что ты вернулась, а то не дело, что бабкин дом пустует.

Кажется, меня с кем-то перепутали. Я попыталась убедить в этом своего собеседника, но тот был уверен в своей правоте.

— Иржинка! Перестань! Ты меня не помнишь что ли?! — удивился он. — Это же я, Прокоп. Мы от вас через пять домов живем.

Чего вообще происходит?

— Не припомню, — промямлила я.

— Вот и отпускай вас в столицы учиться! То ли научат чему, то ли последние мозги растеряете! Давай котомки свои, провожу тебя до дома.

Я поняла! Это мошенник! Сейчас пакеты отберет и убежит! Так что я вцепилась в ручки изо всех сил. Некоторое время мы перетягивали с Прокопом (как только сейчас детей не называют!) пакеты. Хотя Прокоп выглядел лишь чуть моложе меня, тогда еще были в ходу вполне традиционные имена. Но его родители отчего-то решили выделиться.

— Чегой-то, Прокопка, ты к девкам пристаешь?! — загудел рядом с нами могучий бас.

Я обернулась и от неожиданности выпустила пакеты, над нами возвышался настоящий великан, бородатый, широкоплечий и могучий, еще шапка у него была островерхая, как шлем, правда, вязанная. Точно такие, только с полосками спереди носили в советское время дети. Из-под ее краев выбивались буйные русые кудри.

— Денир! Смотри, кто вернулся! — Прокоп, удержавший мои пакеты, приобнял меня одной рукой.

Денир? Еще один со странным именем.

— Иржина! — обрадовался великан. — Вернулась. Вот молодец! Дом тебя ждет. Мы всей улицей присматривали.

У них шайка что ли?! Или они и в самом деле меня с кем-то перепутали?

— Не помнит меня, — пожаловался Прокоп Дениру. — А его-то хоть помнишь?

Я сильно покачала головой.

— Ну вот, — огорчился Прокоп.

— Что же ты хочешь? — пробасил Денир. — Времени-то сколько прошло. Пойдем, проводим мы тебя, а то заплутаешь еще. Не только мы-то поменялись, но и город тоже.

И меня проконвоировали по городу. Я попробовала отказаться, даже плюнула на пакеты и хотела так уйти, но куда там. Денир подхватил меня под локоть деликатно, но крепко и вел вперед. Да и странное продолжало твориться. Я совершенно не узнавала город, зато каждый второй горожанин узнавал меня, остальные, может, тоже бы узнали, но спешили по своим делам. Со мной здоровались, называли Иржиной, радовались моему возвращению и тому, что дом больше не будет стоять пустым. Некоторые дамы еще удивлялись моему наряду, спрашивали, это сейчас в столице так модно ходить. Да, мое скромное расклешенное пальто чуть ниже колена и юбка колокольчик до середины икры, здесь были не очень скромными. Все женщины ходили в длинных платьях и юбках не выше щиколотки.

Вряд ли ради того, чтобы отнять у меня пакеты с едой и мои скромные сбережения, какие-либо мошенники могли организовать такое масштабное мероприятие — нанять столько людей, чтобы они меня узнавали, да еще и переодеть в старинные наряды.

Все время, пока мы шли, Прокоп и Денир делились со мной и с друг другом воспоминаниями детства и веселились. Я почти сразу запуталась в куче имен будто бы общих знакомых. Да мне и не очень интересно было слушать, кто из этих незнакомых мне людей уехал, кто обзавелся семьей и детишками, кто открыл свое дело, а кто продолжил дело родителей. Мне интереснее было понять, что со мной происходит. Если я заблудилась, то почему все эти люди меня знают? Ну хотя, они могли просто обознаться. Они помнят некую Иржину, я могу быть просто на нее похожа. Неудобно как получится, когда они поймут, что на самом деле я — это не она.

До дома моей предполагаемой бабки оказалось не близко. Мы вышли с той улицы, где встретилась с парнями, на другую, потом еще несколько раз меняли направление. Найти дорогу обратно я ни за что бы не смогла. Из центра города мы пришли куда-то на явную окраину. Дома здесь были меньше, при них имелись садовые участки, окруженные невысокими заборами. Улица же гораздо шире, пространства больше, а еще, если в центре снег скромно ютился грязными кучками под стенами домов, то здесь лежали мощные и не думающие таять сугробы. Бабкин дом был последним на улице, за ее участком стеной вставал темный лес.

— Во! — Денир указал широкой ладонью на утопающий в белом безмолвии домишко. — Пришли!

Я посмотрела на парней, вот сейчас они рассмеются и скажут, что пошутили, но, Денир, выпустив меня, полез открывать калитку.

— После последнего снегопада не почистили еще, — будто оправдывался Прокоп.

Впрочем, хоть и засыпанная, к дому имелась дорожка. Парни развили бурную деятельность. Прокоп вернул мне пакеты и притащил пару широких лопат. Они с Дениром ловко раскидали снег, и не пришлось пробиваться по сугробам. Прокоп смел метелкой, стоящей у стены, снег с крыльца, поднялся на него, откуда-то из-за дверного косяка вытащил ключ и отпер дверь. С ней тоже пришлось немного повозиться, потому что она слегка разбухла от влаги.

— Это мы поправим, — утешил меня Прокоп.

Я стояла на крыльце, глядя в темное нутро дома. Мужчины уже вошли внутрь и переговаривались там о чем-то хозяйственном. У меня были очень странные ощущения, будто, если я сейчас переступлю порог дома, то обратной дороги мне не будет. И еще, я прекрасно помнила собственное детство. Помнила обеих бабушек, даже прабабушку с маминой стороны, могла поклясться, что ни у одной из них не было такого дома. У них вообще не было домов за городом, все мои предки были чисто городскими жителями. Это отчим купил участок, на котором они с мамой поставили деревянный домишко и возились с грядками в свое удовольствие, частенько привлекая и меня. Здесь же я никогда не бывала, не знаю, что где, но отчего-то даже не внешний вид, не запах, бывший затхлым из-за того что дом долго простоял запертым, а что-то на более глубоком уровне казалось мне знакомым и родным. Очень странное ощущение.

— Иржина! Проходь! — окликнул меня Прокоп. — Свет застишь!

Нога будто сама собой сделала шаг вперед, и я оказалась в темных сенях.

— Иди внутрь, — велел мой добровольный помощник, копошась с чем-то у стены. — Сейчас натопим получше. Так-то мы подтапливали, но сама понимаешь, часто-то не находишься. А сейчас холодно.

Я зашла в более светлую жилую часть дома. Снаружи он мне казался совсем крохотным, но внутри обнаружилась приличных размеров гостиная с круглым столом, застеленным плотной белой тканью, такая же лежала на кресле, стульях и диване. Свисала с высокого потолка большая люстра странной конструкции. Будто разного размера полированные дощечки покрыли коричневым лаком, просверлили, собрали на толстые прозрачные лески, а потом перекрутили все это в произвольном порядке. Между дощечек на лесках радужно блестели крупные, ограненные, наверное, хрустальные бусины. Очень похоже на какой-то мобиль.

Пока я рассматривала светильник, из-за плотной желтой занавески выбрался Денир с большим ведром, полным золы.

— Печь я прочистил. Сейчас Прокопка растопит. Ты бы окошки пока открыла, свежего воздуха бы пустить.

— А, да.

Я поставила пакеты с продуктами на стол, а потом подошла к окну. Никакого стеклопакета и в помине не было. Окно состояло из трех секций, рамы деревянные, стекла небольшие, соединены металлическими переплетами, у меня такие были в старом буфете в дверцах. Они, наверное совсем тепло не держат, да и непрочные, хоть и красивые, конечно. Ну, наверное, пока дом стоял нежилой, это было не важно, а сейчас придется подумать о вторых ставнях.

Я минут пять провозилась со слишком тугими шпингалетами, но так их не смогла открыть. На помощь пришел Денир, заметивший мои затруднения, подошел сзади, огромный как медведь, бесцеремонно почти вжал меня в окно, длинная борода пощекотала шею и щеку. Меня даже в жар от смущения бросило.

— Спасибо, — поблагодарила я, когда шпингалеты легко сдались под его огромными лапищами.

Но никаких поползновений больше помощник не проявил, отошел дальше заниматься делами. Я же еще некоторое время простояла у открытого окна, ждала, пока пройдет смущение и щеки побледнеют. И чего засмущалась так? Тебе помогли просто, без всякой задней мысли, а ты уже навоображала себе всяких глупостей.

Прокоп растопил печку, показал мне, что и как делать, на тот случай, если я в столицах об этом забыла, что было совсем не лишним, потому что мы с печью вовсе не были знакомы.

— Подкинешь еще дров потом. А как протопится, — Прокоп указал на красно-синий диск на стене с круговым переключателем. — Теплохран активируй. Тут не новый, но мощный стоит. Бабке в последние годы тяжко было каждый день топить, вот она и поставила.

Я ничего не поняла, но покивала.

Помощники мне натаскали дров из дровника. Денир повозился где-то еще, вышел, вытирая тряпицей руки, и сказал, что воду подключил. Парни велели, если что не так, обращаться к ним за помощью, дом-то долго пустовал, ну или к любым другим соседям, и ушли. Оказывается, на помощь мне они потратили свой обеденный перерыв, и им надо было возвращаться к работе.

— Постойте! — спохватилась я.

— Что? — обеспокоился Прокоп.

Я сунулась в пакеты, вытащила апельсины и протянула мужчинам по штуке в благодарность за помощь. Апельсины были крупные, яркие, тяжеленькие, явно свежие, целые грейпфруты, а не апельсины.

— Вот. Угощайтесь!

Прокоп понюхал апельсин.

— Вот это спасибо! Вот это диковинка! Из самой столицы, поди, привезла. У нас-то такого не достать

Денир только благодарно кивнул, и они ушли, оставив меня в пустом доме.

Глава 2. Мой новый дом

Когда парни ушли, я как-то растерялась. И что делать теперь? Из окна задувал холодный, но свежий ветерок, попадал яркий солнечный свет, показывая внутренность дома без всяких прекрас: и пыль, и трещины на досках, и грязь на полу. Я без сил опустилась на стул возле стола.

Так! Стоп! Я взяла дамскую сумку и вытащила телефон. Я совсем про него забыла! Надо было не блуждать, а включить геолокацию. Но сначала меня сбила резкая перемена обстановки, а потом добровольные помощники. Вот только что вспомнила.

Я включила телефон. Почему-то мне казалось, что сейчас я выясню, где нахожусь, да и сразу домой пойду.

Связи не было. Ни четыре ЖЕ, ни три, ни два, ни одного ЖЕ! Я попробовала позвонить маме, но звонок не прошел. Попробовала еще и еще раз. Позвонила бабушке, потом отчиму, на работу. Бесполезно!

Неспроста все это. Нет у нас в городе такого района, где я оказалась. Да и в стране тоже, да и на планете, наверное. Думаю, что я провалилась в какую-то аномалию и попала в параллельный мир. Но почему меня тут узнали? Или здесь жила похожая на меня девушка по имени Иржина (даже имена похожи), которая отправилась учиться в столицу и там и осталась. А тут остался старый дом. Что-то, будто услышав мои мысли, глухо, но мощно скрипнуло в глубине дома. Я испуганно оглянулась. Дом старый, что если на меня сейчас обвалится крыша?!

Я поднялась, положила телефон обратно в сумку и с опаской пошла осматриваться. За дверным проемом, укрытым желтой занавеской находился небольшой чулан с металлической печью, похожей на большую буржуйку, от печи отходили по стенам в разные стороны несколько тонких труб, одна толстая шла вверх и была вмонтирована в потолок. Скорее всего, это дымоход. Я потрогала остальные, они были теплыми, наверное, это какая-то система отопления. Вода нагревается в баке, по трубам идет к батареям в комнатах. Здесь же в чулане, недалеко от печи, стояла высокая, короткая ванная с пожелтевшей, но целой эмалью. Имелся смеситель с душевой лейкой. Водопровод есть, уже хорошо. Хотя Денир же говорил, что подключил воду. И крана два, значит, и горячая есть.

Я пошла осматриваться дальше. Гостиная была проходной, из нее можно было попасть в другую комнату, довольно большого размера. Квадратов пятьдесят, не меньше. Я сразу окрестила ее «зал». В отличие от старых деревенских домов моего мира с крошечными окошками, окна тут были огромные, почти во все стены. В зале было очень светло, но неуютно из-за того, что окна не были занавешены даже тоненькой тюлькой. Тут, если вечером свет включить, будет видно, чем занимаются хозяева. Из обстановки имелось несколько высоких узких шкафов в простенках между окнами и куча чего-то похожего на стеллажи, причем часть из них была в разобранном состоянии. Еще вдоль самой длинной стены висел на длинных проводах ряд светильников с плафонами в форме колокольчиков.

Ни кроватей, ни диванов, ни кресел в комнате не было, как половиков и ковров на полу. Только стояло в разных местах несколько табуретов. Странное какое-то помещение. В этой комнате справа, там, где окон не было, нашлась еще одна дверь. Я полюбопытствовала и заглянула внутрь. Подсобка какая-то или кладовка, заваленная деталями от стеллажей, ящиками, ведрами и цветочными горшками. Еще тут стояли большие мешки и ведра, с иссохшей до состояния пыли землей. Наверное, бывшая хозяйка была цветоводом-любителем, или огородницей — у дома, как я успела заметить, был прилегающий участок, довольно большой. Помидорчики там, огурчики. Отчим в их с мамой квартире все подоконники весной занимал.

Не найдя ничего интересного и полезного, я отправилась осматриваться дальше. Вот удивительно, мне никогда не нравились старые дома, тем более деревенские и те, что стояли пустыми несколько лет. Они казались мне серыми и темными, а еще там царил запах затхлости и сырости. Здесь он тоже был, но после того, как открыли окно, быстро выветрился. И здесь не было темно. Из-за попадавших внутрь солнечных лучей дом был будто пронизан золотистым светом. Становилось как-то покойно и легко. Очень приятное место.

Вернувшись в первую комнату, я нашла еще одну дверь, она вела в маленькую уютную кухоньку с двухконфорочной газовой плитой. Здесь был даже небольшой, встроенный в стену холодильник, с дверцей в том же дизайне, что и у деревянных буфетов. Только как его включить, я не знала, не нашла ни розеток, ни шнура. В середине кухни в полу был квадрат люка, ведущего, наверное, в погреб. Я, ухватившись за кольцо, чуть его приподняла, поняла, что люк легко открывается, немного попялилась в темноту, но дальше исследовать не полезла, не первой важности находка.

К моей радости, пусть и пришлось выходить в холодные сени, нашелся закуток с туалетом. Жаль, что в неотапливаемой части дома, но все не на улицу бегать. Кроме самого толчка в санузле были небольшая раковина и кран.

Входная дверь была приоткрыта, я вышла на крыльцо и осмотрелась. Никого, только птички чирикают. Небо той голубизны, что бывает в конце февраля.

Было большое желание забрать свои пакеты и идти искать дорогу обратно в свой мир, вот только я чувствовала, что это просто так не удастся. Да и дорогу я не помню, а время уже явно перевалило далеко за полдень, солнце начало клониться к закату. Есть шанс, что я заплутаю. А ночью оказаться на улице в чужом города, да еще в чудом мире не очень-то хотелось.

Помаявшись немного, ну а заодно подышав свежим, сладким воздухом, я вернулась в дом. На столе, куда я положила пакеты с продуктами, сидел крупный, белый с черными пятнами кот и, разорвав, целлофан, нагло трескал мою колбасу.

— Ах ты! — возмутилась я и кинулась спасать припасы.

Куда там! Кот, подхватив недоеденное, порскнул в окно. Я закрыла створки, чтобы больше никто не покусился на мои запасы, а потом оценила ущерб, который нанес усатый паразит. Кроме колбасы, он отведал творога, вдоволь в нем покопавшись, остальное его не заинтересовало. Творог было очень жалко, но есть его после уличного кота, без термической обработки, я не решилась. Вряд ли кто-то глистогонил деревенского кота. И неизвестно, каких он туда микробов натряс.

Но перекусить уже пора было, пусть все самое вкусное уничтожили. Я пошла на кухню, нашла тарелку, нож, кружку, все это вымыла, руки тоже, а потом принесла в гостиную. Налила себе томатного сока, отрезала хлеба и поела вприкуску. Заполировала бананом. Подумав, добавила еще один.

Вот теперь сил определенно прибавилось, надо решать, что делать дальше. Для начала сняла ткань, укрывающую мебель в гостиной. Стулья, два кресла и диван были старенькие, но еще хорошие, диван и вовсе выглядел очень удобным, захотелось прилечь. Я ведь после рабочего дня, да еще шла сколько. Нет, Иринка, крепись, успеешь еще отдохнуть!

В доме стало определенно теплее, так что я сняла пальто и повесила его на спинку стула. Прокоп велел дров подкинуть, а потом еще что-то там подкрутить.

То, что загрузил в топку мой добровольный помощник, уже прогорело, остались только красные, пышущие жаром угли. Я взяла несколько поленьев и положила на эти угли. С дров посыпалась пыль и какая-то труха, испачкав мне юбку. Нет, так не пойдет, надо найти какую-нибудь сменную одежду. Посмотрев, как поленья весело разгораются, будто на них плеснули чем-то вроде розжига, я закрыла дверцу печки, и пошла искать сменку.

Одежда, а еще толстое льняное постельное белье, пожелтевшее от времени, нашлись в большом комоде в гостиной. Бывшая хозяйка одежды явно была скромнее меня габаритами, мне подошел только запашной ситцевый халат. Передник для уборки я нашла в чулане с печкой, он висел на вбитом в стену гвозде. Колготки тоже сняла, чтобы не испачкать и не порвать. Хорошо, что у меня были еще надеты носки для тепла, их я натянула обратно. Никакой обуви, даже резиновых шлепок, найти не удалось, придется ходить в сапогах.

Для начала я решила хотя бы протереть пыль. Взяла в чулане тазик, налила в него воды, нашла в сенях какие-то тряпицы, явно для этого и предназначенные, и занялась сначала кухней. Хлеб, молоко и фрукты быстро закончатся, придется что-то готовить.

Протерла все шкафы, плиту, заглянула в холодильник. Удивительно, но он работал. Лампочки в нем не было, но внутри стало холодно, а стенки покрылись тонкой корочкой изморози. Наверное, Прокоп или Денир включили. Я быстренько помыла холодильник, а потом перетаскала в него продукты, даже хлеб и крупы. В нем надежнее, а то вдруг мыши. Только бутылку воды оставила в гостиной.

Кухня в общем-то и так была довольно чистенькой, никаких потеков жира и закопчености, только пыль и паутина кое-где, а скоро и вовсе засверкала. Я перемыла столовые приборы и посуду из шкафа. Какая прелесть, что здесь есть горячая вода. Хотя не хватало губок и моющих средств или хотя бы соды, зато нашлось несколько больших кусков темного мыла, пахнущего не очень приятно, но хорошо мылящегося. Я сложила в несколько раз чистую тряпицу, намыливала ее, потом терла посуду. Все вымытое выложила на рабочий стол, который застелила чистым льняным полотенцем. Вообще, я не нашла ни одного махрового или вафельного полотенца, только льняные.

После кухни взялась за чулан и ванную, после уборки, наверняка, захочется освежиться. Здесь тоже приходилось действовать только водой и мылом. Желтизна с эмали, конечно, не отмылась, но хотя бы я знала, что пыли и грязи больше нет. После переключилась на гостиную.

— Эй! Хозяйка! — раздавшийся в сенях голос заставил меня вздрогнуть, я чуть не опрокинула тазик с мыльной водой.

Даже успела перепугаться, пока не поняла, что голос-то знакомый.

— Прокоп? — я, отложив тряпки, выглянула в сени.

— Ага, я, — улыбнулся он. — Вот, пришел дверь поправить, — он показал мне деревянный ящик с инструментами.

— Ой, спасибо большое! А то она совсем не закрывается.

— Это мы сейчас мигом!

Мне стало очень приятно, что люди тут такие отзывчивые. Ведь пришел, как обещал, не забыл. У днем я ведь не просила парней помогать, они сами решили.

Я оставила помощника плотничать, а сама вернулась в гостиную, а то запотевшее тело начало прохватывать холодом в нетопленных сенях.

Только сейчас обратила внимание, что в доме темновато, наступали сумерки. Поискала, где включается свет, но так и не нашла, снова выглянула в сени.

— Прокоп, а как свет включить?

— Чего и это позабыла? — удивился он.

Я только плечами пожала.

— Сейчас, погоди.

Он отложил в сторону инструменты и зашел в дом.

— Вот, — ткнул в какую-то точку на стене и люстра засветилась.

Свет исходил от тех самых хрустальных бусин. Очень красиво. Интересно, там в них светодиоды, как в гирляндах?

— Ох, спасибо.

При свете стало видно, что на стене находится круглая светлая кнопка сантиметра три в диаметре.

— А натопила-то натопила, — Прокоп расстегнул куртку. — Как спать в такой жарище будешь?

— Я не люблю, когда холодно. Да и за ночь выдует.

— А ты что, теплохран не активировала?

— Ой, забыла. Да там, наверное, еще дрова не прогорели.

Прокоп прошел в чулан, и там включил свет.

— Прогорело все уж! — и он прокрутил тот переключатель на стене. — Все. Активировал. Теперь тепла на неделю хватит. Если жарко станет, проветришь.

— Э, хорошо. Спасибо. То есть утром топить не надо?

— Нет. Ладно, пойду дверь доделаю.

Прокоп справился быстро, позвал меня. В этот раз, прежде чем выходить в сени, я накинула пальто.

— Ну вот, все готово. Принимай работу.

Дверь теперь легко открывалась и закрывалась.

— О, здорово. Спасибо! Вот, это тебе, за помощь, — я решила отдать за работу пару бананов.

— Это что еще? — Прокоп смотрел недоверчиво.

— Бананы. Такие экзотические фрукты. Тебе же апельсин понравился? Эти тоже вкусные, сладкие.

— А, спасибо. Сладкое я люблю. Не особенные, нет?

Я не поняла, что он имел в виду.

— Нет. Самые обычные бананы.

— Ну ладно. Я пошел.

— Постой, — мне было немного страшновато от того, что порядком стемнело, сейчас Прокоп уйдет, и я останусь один на один с чужим домом, — а тут телефон совсем нигде не ловит?

— Кто? — меня совсем не поняли. — Чего тебе ловить надо? Мыши что ли завелись? Тут вроде хорошая пугалка должна стоять. Не могла разрядиться, они же почти вечные.

— Нет. Мне ничего ловить не надо. Я про связь. Как можно связаться с кем-то?

— А-а-а. Так это тебе на почту. У тебя в столицах остался что ли кто?

— Ну да. Надо бы сообщить завтра, что нормально добралась.

— Завтра сходишь, письмо отправишь. Сейчас-то почта закрылась уже. Почта у нас все там же. Ладно, пойду я. Ежели что, захаживай. Да и мать рада будет.

Я проводила Прокопа и вернулась в тепло. Почта, письмо. Да, мобильной связи тут явно нет.

Я закончила убирать пыль в гостиной, а зал решила оставить на завтра, потом вымыла везде полы, а то и так было не очень чисто, и за день натоптали, никто ведь не думал переобуваться.

В зале я свет не включала, да и вовсе туда закрыла дверь, а в гостиной хотела было задвинуть занавески, но с них посыпались такие хлопья пыли, что пришлось срочно снимать и нести на улицу вытряхивать. Я не решилась сойти с крыльца, куда падал свет из сеней, там вытряхнула. Завтра постираю занавески, а пока завесила окно простыней. Пришлось еще пол возле окна перемывать.

Ну вот, чистенько, теперь можно подумать о том, что бы покушать. Очень хотелось чего-то теплого, а лучше горячего. Например, молочной рисовой каши. При мысли о еде пришлось срочно сглатывать слюнки.

Печка больше не топилась, да и верх у нее был покатый, для готовки она не была предназначена, так что пришлось разжигать плиту. Вот только ни зажигалки, ни спичек у меня не было. Не нашла я их и нигде в доме. Чтобы мне раньше об этом подумать и у Прокопа спросить? Пришлось изворачиваться. Я отколола ножом от полена тонкую щепку, сунула ее в угли, в надежде, что она разгорится. Мне повезло, через некоторое время по щепке поползли тонкие язычки пламени. Я осторожно вытащила деревяшку и понесла на кухню. По дороге она у меня потухла. Пришлось повторять фокус с углями. В этот раз я подождала подольше, чтобы разгорелось получше, и успешно донесла и зажгла конфорку.

Пока каша булькала в маленькой пузатой кастрюльке, я убрала высохшую посуду, и задумалась о том, как мне сохранить огонь, чтобы завтра приготовить горячий завтрак. Или обойдусь? Каша останется, ее и доем. Она и холодная вкусная. А потом пойду искать дорогу домой. Вдруг удастся вернуться тем же путем, которым явилась сюда.

После ужина, прибрав на кухне, пошла устраиваться на ночлег, ноги, честно говоря, уже гудели, а спину ломило. Тут я задумалась, а где спать-то? Никакой спальни я не нашла. Единственное, что было похоже на спальное место, — это диван. Но ни подушек, ни одеял мне найти не удалось. Я застелила диван простыней, хорошо, что боковые валики мягкие, сойдут вместо подушки, а накроюсь пальто.

Я быстренько сполоснулась в ванне, потом выключила везде свет и устроилась на диване. Долго лежала не в силах уснуть, думала, что же случилось. Почему это случилось? Почему со мной? Я никогда не любила фэнтези, никогда не мечтала попасть в другой мир. Это мама моя такое любит. Она до сих пор мультики смотрит, а не мелодрамы. Что она подумает, если я не выйду на связь через несколько дней? Что вообще все подумают? Сердце заколотилось, мне стало жалко и родню, и себя, захотелось поплакать. Я себя пересилила. Нечего себя травить заранее, а то заснуть не смогу. Завтра я обязательно найду дорогу домой!

Глава 3. Домой?

Я обычно сплю очень беспокойно, особенно в незнакомом месте, а тут ни короткий диван, ни отсутствие подушки, ни осознание того, что я незаконно проникла в чужой дом и пользовалась им, как своим, не помешали мне беспробудно продрыхнуть всю ночь. Я бы и все утро проспала, но разбудила неожиданно упавшая со стола бутылка с водой. Всю ночь простояла, а тут чего-то грохнулась. Я села, покрутила затекшей шеей. Через простыню, закрывающую окно, пробивался свет. Что ж, будем вставать.

В доме по-прежнему было тепло, даже возле пола, ничего за ночь не выстыло. Хорошо, топить утром не надо.

Я сняла простыню с окна, выглянула наружу, небо посветлело, но солнца еще не было видно. Слышно было, как щебечут какие-то птички. Достала мобильник, посмотрела сколько времени. Он показывал 14:30. Так, время здесь идет по-другому. Я вчера вечером, когда звонила, не обратила на разницу внимания. Ну и ладно, зачем мне время, на работу все равно не попаду.

Приведя себя в порядок, я позавтракала остатками каши, зажечь плиту было нечем, так что обошлась холодной, запила томатным соком. Ну вот, подкрепилась, теперь можно и искать дорогу домой.

Я оделась, осмотрелась, все ли в порядке. Еду с собой не стала тащить. Если мне удастся вернуться домой, то пусть останется компенсацией за мою ночевку, а если не удастся, приду и будет что поесть.

Заперев дверь, я положила ключ на верхний край дверного косяка, откуда его вчера достал Прокоп. На улице было морозно, за ночь похолодало. До слуха доносились типичные деревенские звуки, где-то лаяла собака, перекрикивались петухи, кудахтала снесшаяся курица, мычала у кого-то корова, доносились и человеческие голоса. Что говорили, из-за расстояния понять было невозможно.

Я тяжело вздохнула, оглянулась на теплый дом, приютивший меня, и отправилась в путь.

Снег скрипел под ногами. Выйдя за калитку, я повернула направо и пошла по улице, вспоминая, как меня вчера вели Прокоп с Дениром.

Я успела пройти совсем немного, как почти нос к носу столкнулась с выходящим из калитки Прокопом.

— Иржина! — удивился и обрадовался он.

— Доброго утра, — поздоровалась я.

— Доброго. А куда это ты?

Правда прозвучала бы странно, но а я сразу нашлась.

— Так на почту.

— А-а-а. К открытию хочешь. Пойдем, провожу тебя маленько.

— Прокушка, — донеслось из-за калитки. — С кем ты там? — голос был женским и немного скрипучим, не молодым.

— Ма, тут Иржинка. Я тебе рассказывал, что она вернулась. На почту идет.

— А, Иржинка...

Я столкнулась с любопытным взглядом женщины, выглядывающей из приоткрытой двери. Одета она была в серое платье и яркий полосатый передник, на голове — цветастый платок, завязанный «по-солоховски».

— Здравствуйте, — я слегка поклонилась на тот случай, если женщина меня не расслышит.

— Здравствуй, — и она мне кивнула. — Повзрослела как, захорошела. Ты, как с почты пойдешь, загляни ко мне. Посидим, почаевничаем, побалакаем. Расскажешь, как жила, где была.

— Спасибо за приглашение.

Я очень надеялась обмануть ожидания Прокоповой матери.

— Иржина, купи там на почте газету свежую. Я тебе денежку потом отдам.

— Да, хорошо.

Прокоп спешил на работу, так что шли мы довольно ходко. Были и другие прохожие, они приветливо здоровались как с моим спутником, так и со мной. Прокоп, несмотря на то, что спешил, перекидывался словечком то с одним, то с другим. Со мной не очень разговаривали, только здоровались и больше с любопытством разглядывали.

Когда дошли до перекрестка, он указал мне направо.

— Тебе до почты туда.

— Ага, хорошо. Удачного тебе рабочего дня, — я развернулась в направлении почты.

— Иржина, — позвал Прокоп.

— Что? — я повернулась к нему.

— Вот, — он протянул мне монетку. — Это за газету.

— А да, давай.

Мы помахали друг другу и разошлись.

Пройдя немного в указанном направлении, я огляделась, пытаясь вспомнить, как вчера меня вели. Нет, улица была совсем незнакомой. Я вернулась к перекрестку и пошла вслед за Прокопом, ведь мы с ним столкнулась, когда он шел с работы домой обедать, значит, мне туда. Главное, не догнать Прокопа.

Память у меня на местность довольно хорошая, так что я находила один ориентир за другим. Заодно осматривалась. Вчера я была слишком ошеломлена, чтобы полноценно воспринимать окружающее. Никаких больших торговых центров и универмагов, только маленькие магазинчики, занимающие первый этаж жилого дома. У каждого было очень интересное, привлекающее взгляд оформление. И нигде нет неоновых вывесок, только резьба по дереву, роспись или какие-то еще декоративные элементы: сухоцветы, коряги, живые растения, ну и, конечно, изображения того, что продается в магазине и образцы.

Какие-то магазинчики, особенно торгующие съедобным товаром, уже были открыты, какие-то только открывались.

Мне было очень любопытно зайти внутрь, попялиться на товары, но вдруг портал в мой мир открыт именно сейчас, а я потеряю время, и он закроется, так что мельком бросала взгляд на витрины и все.

Еще удивляло то, что я не встретила, пока шла, ни одной повозки. Если не автомобиль, то хоть какую-нибудь телегу с лошадью. Нет, единственным транспортом были тачки и тележки, которые везли пешеходы.

Я бы не нашла вход в тот самый тупик, если бы не булочная почти напротив него и вывеска с приметным кренделем. Сейчас там симпатичный полный мужчина выкладывал на витрину свежую выпечку, он заметил меня, улыбнулся и кивнул. Я кивнула в ответ, подождала, пока он отойдет, и тогда нырнула в темный проход. Нет, никакого прохода там не было. Это был даже не тупик, просто промежуток между двумя домами, которые почему-то построили не впритык друг к другу. Эти дома упирались в заднюю стену третьего, выходящего фасадом на другую улицу. Наверное, тут раньше был переулок, потому что пространство под ногами было замощено булыжником, как дорога на улице.

Я самым тщательным образом прощупала все стены, потыкала во все выступы и впадинки, вдруг где-то есть скрытая кнопка, открывающая дорогу в мой мир. Даже подпрыгивала до тех, до которых не дотягивалась. Нифига!

Я решила сразу не расстраиваться. Вдруг проход открывается только в какие-то особое время. Вчера я шла с работы после семи. И попала сюда в это время. Мобильник показывает время моего мира. Надо только подождать.

Чтобы не упустить момент, я так там в тупичке и ждала. Отойти боялась. Чтобы согреться ходила туда-сюда, прыгала и делала зарядку. Время шло очень медленно, я совсем измучилась, проголодалась, замерзла, устала и хотела в туалет.

Вот 18:59 превратилось в 19:00, пошло отсчитывать дальше. Но проход не открылся. Не открылся он и в полвосьмого, и позже.

Я вздохнула. Ждать, наверное, бесполезно. Сегодня уже не откроется. Может, ему Меркурий сегодня какой-то недостаточно ретроградный, или Луна не в той фазе.

Надо узнать у кого-нибудь, какой вчера день был. Может, какой-то особенный. Или проход открывается раз в месяц, или раз в год. Думать о том, что, возможно, проход был разовый, я себе запретила. Но все равно настроение стало унылое. Выйдя из тупичка, я побрела к дому. Больше меня не тянуло ни магазинчики разглядывать, ни прохожих.

Дойдя до перекрестка, я спохватилась. Я же обещала Прокоповой маме купить газету на почте. Надо зайти. Мне бы тоже не помешало кое-что купить. Например, спички и тапочки. Но местных денег у меня нет. Я достала из кармана монету, которую мне дал Прокоп. На одной стороне был изображен цветок с пятью лепестками-сердечками, на другой — какой-то знак и надпись. А вот что написано, я не понимала. Вот это уже плохо. В маминых книжках все путешественники по мирам получают и знание языка, и возможность читать и писать. С языком мне повезло, а вот с письменностью, кажется, нет.

Почту я нашла не сразу, пришлось несколько раз уточнять дорогу. Идти оказалось ближе, чем до тупика, но поворотов было больше. Я старательно запоминала ориентиры, чтобы вернуться обратно и не заблудиться. И вот возле почты я увидела первое транспортное средство. Это был небольшой фургон, крытый темной тканью. Самый обычный, ничем не примечательный. Колеса, тент. Нарисованный на тенте сбоку белый голубь, несущий письмо в лапах. А вот запряжено в него было, или даже не знаю, как оно там крепилось, нечто. В булыжную мостовую упирались трехпалые лапы, широко расставившие в разные стороны упоры. Дальше шли голени с коленями назад, по бокам на них крепилось по паре не очень больших, видимо, запасных колес. Выше было основание с двумя манипуляторами, похожими на «ручки» тиранозавра, и округлая стеклянная кабина. Через нее было хорошо видно кресло для водителя и какие-то рычаги. Вся эта штуковина была покрашена желтой краской, кое-где уже облупившейся. Тут и там виднелись следы ржавчины.

В первое мгновение, когда я увидела эту непонятную фигню, она меня так напугала, что захотелось заорать и убежать. Нет, в общем-то вид был совсем не страшный, но очень чуждый. Я как-то видела шоу роботов-трансформеров, да и в «Динопарке» была. Те искусственные существа совсем не пугали. А этот пугал. Наверное тем, что при всей чуждости и необычности, это была не игрушка, а рабочий агрегат, использующийся в повседневности.

Из здания вышел невысокий мужчина, открыл кабину, забрался в агрегат, подмигнул мне, увидев мой очумелый взгляд, задвинул стекло обратно, поменял положение рычагов. Агрегат с легким скрипом распрямился, до этого он будто бы сидел на корточках, и зашагал прочь, волоча за собой фургон. Только при каждом шаге слышалось «вут-вут», да еще лапы, на которых снизу были резиновые накладки, не клацали, а равномерно бумкали о мостовую. Транспорт развернулся на перекрестке и еще раз проехал мимо меня, набирая ход, лихо вошел в очередной поворот...

Отпустило меня только когда, я даже не знала, как назвать это нечто, скрылось из виду.

Вот теперь я окончательно поверила, что мир другой. До этого таких уж существенных отличий я не видела. Люди были как люди, дома пусть не такие, как у нас в городах, но близко. А это чудо-юдо! Почтовый ездовой робот.

Мне даже пришлось потрясти головой, чтобы хоть как-то собрать мысли в кучу. Потом я все же решилась зайти на почту. Первое, что мне бросилось в глаза, это надпись большими печатными буквами на стене — «Почтовое отделение №1 г. Моховска». Я зажмурилась, потом посмотрела снова. Буквы были незнакомые, но я четко понимала, что написано. Я достала из кармана монетку, посмотрела на цветочек, перевернула — «25 подликов». Как интересно. Во мне проснулось знание местной письменности.

— Барышня, — обратилась ко мне женщина за стойкой, одетая во что-то наподобие черного мундира. — Вы что хотели? А то вошли и стоите.

Хоть эта меня не узнала.

— Вы простите. Я не местная. Только вчера приехала. Соседка просила купить газету. Дала монетку. А я не знаю, сколько стоит газета.

Почтальонша удивленно на меня посмотрела.

— Так как везде, десять подликов. У нас только «Королевский вестник». Если что другое надо, то это вам в книжную лавку.

— Нет, «Вестник» подойдет.

Я отдала монетку, получила сложенный пополам листочек примерно А3 формата, и три монетки сдачи, каждая по пять подликов. Я рассмотрела и эти монетки, у них на реверсе были не цветочки, а листики.

— Не хотите ли еще чего? Вот конверты новые завезли с красивыми картинками. Журналы. Есть «Столичная мода», — она указала на витрину. — Последний экземпляр остался.

Я посмотрела на журнал. Судя по виду, его перечитали все сотрудницы почты и их родственницы.

— Нет. Журнал не нужно. Спасибо. А спичек у вас нет? — мне вспомнились почтовые отделения моего мира, где можно было купить все, что угодно.

— Нет, спичек нет. Это вам в «Хозяйственные товары». Зайдете за угол, повернете направо и там будет магазин.

— Спасибо.

Я наметила на витрине большой настенный календарь. Сетка была сверстана строчками, что не очень удобно, но разобраться можно. Календарь был с красивой картинкой — букетом тюльпанов, и стоил пятьдесят подликов. На спички я бы еще решилась потратить чужие деньги, а на календарь мне и не хватит. Я просто сфоткала его на телефон. Конечно зарядка скоро кончится, но хотя бы успею разобраться в местном летосчислении.

— А не подскажете, какое сегодня число?

— Так семнадцатое.

— А месяц?

— Третий зимник.

Почтальонша уже странно на меня смотрела, а тут еще зашли посетители, так что я попрощалась и ушла.

Очень хотелось вернуться в дом, поесть и прилечь, вытянуть ноги, я очень устала, но пересилила себя. Нет я не пошла в магазин за спичками, а вернулась в тупик, проверить еще раз, не появился ли проход.

Не появился.

Глава 4. Добрые соседи

Домой я шла совершенно разбитая, как морально, так и физически. О том, чтобы еще куда-то идти, искать где купить спички, и речи не было. Да и вдруг они стоят баснословных денег, я была не готова тратить чужие.

Теперь бы только дойти домой. Но дойти мне не дали. Я уже шла по знакомой улице на окраине и видела цель, как меня окликнули:

— Иржинка! Ты где запропала-то?

А, это Прокопова мама, караулила меня у калитки своего дома. При дневном свете и вблизи я разглядела, что это уже немолодая, но еще крепкая женщина. Прокоп был очень на нее похож. У ее ног терся тот самый черно-белый воришка. Он презрительно скосил на меня взгляд и сделал вид, что мы не знакомы.

— Да. Ваша газета, — я вытащила ее и протянула соседке. — Вот. И сдача.

— Ага, благодарствую. Я-то слаба ногами стала, а Прокопа не допросишься сходить.

— Пожалуйста, — я слегка поклонилась и собралась идти к себе.

— А что так долго ходила? — бесцеремонно поинтересовалась соседка.

Я даже зависла немного от такой бестактности.

— Надо было написать много писем. Потому и задержалась.

— А-а-а. Понятно. А у меня уж и пироги испеклись, и ватрушка. Чай замучилась нагревать. Все жду, вот Иржинка домой пойдет. А ее все нет и нет.

От этих слов в животе буркнуло. Было не очень удобно, но какие волшебные слова — пироги, ватрушка.

— Вы подождите. Я на минуточку домой забегу и приду.

— Давай. Только уж не задерживайся.

Я рванула домой. Быстренько сходила в туалет, умылась, помыла руки. Дома было по-прежнему тепло и уютно. Я подавила желание свалиться на диван и вытянуть ноги, очень уж хочется поесть и попить горячего.

Прокоповой мамы уже на улице не было, я зашла в калитку, направилась к дому, постучала в дверь.

— Заходи, что там настукиваешь? — послышалось изнутри.

Я толкнула незапертую дверь и вошла. Здесь в сенях было светло и царил идеальный порядок.

Хозяйка вышла, подала мне тапочки и пригласила внутрь, когда я переобулась. Кот скользнул внутрь вперед нас и исчез где-то под столом. Накрытый стол ждал на кухне, она была здесь побольше, чем в моем доме, в центре умещался обеденный стол, похожий на тот, что стоял у меня в гостиной. Обстановка была побогаче, чувствовалась рука деревенской мастерицы: вокруг все было в салфеточках, круглых ковриках и рюшечках.

В центре стола стоял большой керамический чайник, литра на три, не меньше, вокруг красовались блюда с разными угощениями: маленькие румяные пирожки, огромный открытый пирог с творогом, хрустальная вазочка с кусковым сахаром, розетки с разным вареньем, медом, сахарные сухарики и еще что-то, что я не могла сразу рассмотреть. От ароматов мне чуть дурно не стало, а хозяйка уже зазывала к столу.

Передо мной сразу оказалась большая широкая чашка с золотой каемкой, полная горячего ароматного чая.

— Кушай-кушай! Вот ватрушка, — мне на расписную тарелку положили кусок того самого пирога с творогом. — Пирожки с чем хочешь? Есть вот с потрошками, вот с рисом и яйцом, эти с рыбой.

Я хотела всего! И какое же все было вкусное!

— В столицах-то все дрянью разной питаются. Как в газетах почитаешь, так страшно становится, — соседка уселась напротив, подперла щеку рукой и смотрела удовлетворенно, как я поглощаю ее угощения. — Правда ли, что кузнечиков надумали есть?

Про кузнечиков в столицах я не знала, может, и правда, но вспомнила, что в моем мире в некоторых странах их едят.

— Не только кузнечиков, но и сверчков. Кузнечиков жарят, да в меду подают. А сверчков сушат, мелют, а потом хлеб пекут. Очень полезный получается.

Женщина побледнела и что-то забормотала, кажется, молитву.

— Хлеб из сверчков?! Богохульство какое! Это, поди, для простых людей, богатеи-то из зерна едят.

— Нет. Наоборот. Он очень дорогой.

Где-то с полчаса, пока не съела все в тарелке и не выпила три чашки чая, я мела какую-то пургу о том, что происходит в столице. Вспомнила все самые бредовые новости из моего мира. Про крокодилов, живущих в канализации, и что некие дельцы придумали делать искусственные яйца, и про накачивание губ у столичных модниц. Больше всего я боялась спалиться и наболтать про то, что здесь давно является обыденностью. Соседка только ахала и охала, прижимая руки к щекам.

— Что ж творится! А мы сидим-то тут и не знаем ничего!

Я сочувственно покивала.

— Ох, — Прокопова мама отпила чаю. — Ох, страсти какие. Но ты про себя тоже расскажи. Что ты в столице делала, как жила?

Вот засада. И что рассказывать? Я совсем ничего не знаю про местную Иржину.

— Да как-то понемножку. Училась. Работала.

К счастью, она не стала уточнять, кем я работала, переключилась на другое:

— А чего вернуться решила? — хозяйка продолжала улыбаться милейшим образом, но сейчас мне показалось, что это расположение ко мне наигранное.

— Да вот что-то потянуло в родные края.

— А что к бабке раньше не приезжала? Даже хоронить не приехала, хотя письма тебе слали.

— С работы не отпускали. Уволить грозились. А письмо получила с опозданием, — хоть это было не про меня, но мне все равно было стыдно за неведомую Иржину, которая не ездила к своей бабушке, я опустила глаза.

— Ну, пусть это будет на твоей совести. А теперь что же потянуло-то? Али с работы погнали? Натворила, поди, чего?

— Не погнали, сама ушла.

Она пожевала губами. Ей хотелось подробностей. Но я разозлилась и посмотрела прямо. Прокопова мама заметила это и переключила тему.

— Замуж-то вышла? Дети есть?

— Нет.

— Эх, не дело это, девкам учиться и работать куда-то ездить. Сидела бы при бабке, у нее бы и училась, а потом ее дело продолжала. Все равно ж вернулась. Нет, прутся куда-то. Все лучшей жизни ищут, — осуждающе покачала она головой.

Разговор перестал быть приятным, я уже раздумывала, как бы уйти, чтобы не обидеть человека, накормившего меня такими изумительными пирожками.

— Вернулась. А почему ж я не могу вернуться в родной дом?

— Можешь, отчего ж не можешь, — тетка окончательно перестала притворяться милой. — Только советую тебе вести себе смирно. Не морочь голову мужикам. У Денира жена есть и дочка, а Прокушка мой за хорошей девушкой ухаживает. Так что нечего перед ними хвостом крутить.

Я даже несколько обомлела.

— Да они просто помогли, по-дружески! — возмутилась я.

— Знаем мы, чего мужики к бабам помогать ходют. И надень поприличнее что. Не знаю, как у вас там в столицах, а у нас не принято ногами сверкать.

Вот это заявочки! Вот это гостеприимство и дружелюбие! Не знаю, что произошло со мной в следующий момент, обида и возмущение отступили, на меня опустилось спокойствие. И говорила будто бы я, но слова появились в моей голове откуда-то извне.

— Не только в столице жизнь, наверное, поменялась. Бабушка-то меня учила, что всем помогать нужно. Всем, кто нуждается. Мне-то помнилось, что здесь всегда все рады были помочь друг другу по-дружески, по-соседски. Но, видать, ошиблась. Неправильно запомнила, — я обреченно махнула рукой. — Спасибо за угощение, — я встала и поклонилась чуть ли не в пояс. — Я думала тут, в моем родном городе люди человечнее и добрее. А что тут, что в столице.

Я вышла из кухни, быстро переобулась в сенях и ушла. Меня не провожали. Непонятно, почему меня так задело все это. Так приятно было, что мне помогли вчера. Я не увидела в этом чего-то крамольного. И Прокоп, и Денир смотрели спокойно, не маслено. Я была уверена, что мне помогали, действительно, по-дружески. Но кто-то сумел рассмотреть другое. Да уж. Ну хоть накормили. И то все съеденное, что грело живот, стало там тяжелым комом.

Я шла к дому быстрым шагом.

— Иржина! — донеслось из-за калитки дома напротив моего.

Там стояла пожилая, очень полная женщина. Постарше Прокоповой матери. Эту уже можно было, не рискуя обидеть, называть бабушкой. У нее на голове был так же повязан платок, хвостиками вперед, только белый с голубым горохом. Из-под приталенного пальто виднелся разноцветный полосатый передник и подол платья в крупных алых розах. Очень похожа на бабу на самовар.

— Да.

— Здравствуй, дитятко. С возвращением. Что же, вернулась и даже не заглянула? А я смотрю, ты не ты.

— Здравствуйте, — от очередной соседки я ждала только новых неприятностей.

— Что ты такая взбуровленная? Случилось что?

Я невольно бросила взгляд назад, на дом из которого только что ушла.

— Это Тараська тебя что ли настропалила?

Я выдохнула, стараясь успокоиться. Слышала, что в деревнях все про все знают и всем все надо, а тут хоть край города, а самая настоящая деревня.

— Чего хотела от тебя? Прокопка ейный к тебе вчера ходил.

— Дверь поправлял. Разбухла.

— Не обращай внимания. Она над ним, как курица над цыпленком. Готова его всю жизнь под юбкой продержать.

— Она сказала, что он за хорошей девушкой ухаживает. И чтобы я к нему не подходила.

Соседка рассмеялась.

— В мечтах у нее он за кем-то ухаживает. Всех девок она от него разогнала. А Прокопка хороший плотник. Если тебе чего надо делать, ты к нему напрямую иди, не через мать. Ты-то как? Устроилась? Мы подтапливали, чтобы система не размерзлась. Следили. Надеялись, что вернешься.

— Спасибо. Вот. Вернулась.

— Да. Тебе, может, помочь, чем? В обустройстве.

— Нет спасибо. Я со всем уже справилась. Только, — я замялась на мгновение, — можете одолжить немного спичек?

— Спичек? — удивилась женщина.

— Да. А то дома нет, а я в городе забыла купить.

— Сейчас принесу, — она ушла, но очень быстро вернулась, принесла коробок.

Был он больше привычного мне почти в два раза. На нем была нарисована схематично горящая спичка.

— Спасибо. Я куплю и верну.

— Перестань. Мелочи какие. Ладно. Заглядывай, ежели что.

При этом смотрела на меня соседка с каким-то затаенным ожиданием. Может, она помощь предложила, потому что ей надо помочь?

— Да, спасибо за спички. А вам никакая помощь не нужна?

— Да не, дитятко. У меня все сделано. Внучка завтра придет, прибраться поможет.

— Хорошо, если что, вы зовите.

И я, распрощавшись с соседкой, наконец-то отправилась домой. Была у меня мысль попросить горсть муки и немного растительного масла, чтобы пожарить сырники из кошачьего творога, но я не решилась, так что-нибудь приготовлю.

На столбике калитки сидел бело-черный кот. Когда я подошла, он надулся, как меховой шар и начал на меня орать.

— Ах ты! — разозлилась я. — Творог мой испортил, еще и в дом не пускаешь!

Я подобрала комок снега и запульнула в наглую морду. Конечно не попала, кота уже не было на столбике к тому моменту, когда снежный комок еще только сорвался с моей ладони.

В доме было тихо и спокойно. Я сняла верхнюю одежду, колготки, потом надела обратно сапоги, тапочками-то я так и не обзавелась.

Я полежала на диване, отдохнула, думая о противной тетке, как там ее другая соседка назвала? Тараська? Интересно, как у нее полное имя? Тарася? Таранка? Подойдешь так: «Тетя Таранка, как ваши дела?» Не отмахаешься потом.

Постепенно за окном темнело. Пироги как-то утряслись, переварились и снова захотелось есть. Пришлось вставать, включать везде свет и идти на кухню.

Со спичками жить оказалось веселей. Они были длинные и толстенькие, похожи больше на костровые. Такими удобно печь разжигать, наверное. На ужин я сварила пару картофелин в мундире, потом растолкла их, перемешала с творогом, добавила соли. Получившееся тесто раскатала на маленькие шарики, побросала их в закипевшую воду. Я дома делала такие ленивые картофельно-творожные вареники, но всегда добавляла муку и яйцо. Был шанс, что они у меня развалятся. Но обошлось. Творог был хороший и сцементировал мои вареники.

С удовольствием их съела, запивая молоком, и улеглась спать, сил больше не было, глаза закрывались сами собой.

Глава 5. Новые находки

Утром меня опять разбудила упавшая бутылка минералки. Воды в ней было меньше, чем вчера, но отчего-то она снова свалилась. Может, тут в определенное время вибрации какие-то?

Ночью я снова спала совершенно изумительно, не мучаясь ни от своего незавидного положения, ни от неудобного ложа.

Утром я по привычке, еще не встав, сунулась в телефон, вдруг мне кто-то написал. Потом только опомнилась. Зато рассмотрела календарь на фотографии. Почтальонша сказала, что вчера было семнадцатое число. По-моему, что-то еще про третий месяц зимы.

В местном году тоже было двенадцать месяцев, как и у нас. А в каждом месяце по тридцать два дня. И недели были восьмидневные. Наверное, есть какое-то различие во вращении планет. Я в этом не очень хорошо разбиралась, чтобы высчитать разницу.

Новый год начинался в первом месяце осени.

Все это, конечно, интересно, но мне надо думать о том, идти сегодня проверять проход или нет. И дергало отсутствие денег. Если проход не откроется, то хотелось бы все же прикупить что-то из вещей первой необходимости. Но, чтобы купить что-то, надо или как-то заработать денег или что-то продать. Что у меня есть?

Я принялась рыться в сумке. Там был кошелек, большую часть которого занимали разные скидочные карты. Можно было бы продать кошелек, если бы он был не такой потрепанный. Скидочные карты вряд ли кого-то заинтересуют, как и несколько бумажных купюр. Завалялось у меня и несколько монет по два и пять рублей. Эти можно было бы продать каким-нибудь коллекционерам, но пойди их еще найди.

Паспорт, несколько шариковых ручек, наполовину исписанный блокнот, какие-то старые чеки, пара карамелек, игольный набор в треснувшем пластиковом корпусе, катушка серых ниток. Ничего ценного, что можно было бы загнать.

Еще в сумке нашлась открытка, которую мне вручили в фермерском магазине. На лицевой стороне была фотография с разными деликатесами, которыми торговал магазин (у меня сразу слюнки потекли), и его логотип, а к задней на двусторонний скотч был приклеен пакетик огурцов сорта «Монастырские». Я отложила эту находку в сторону. Пригодится. Наверное. Открытку можно и подарить кому-нибудь.

Телефон здесь ценности не имеет, а опасность для меня представляет, по нему сразу можно вычислить мою чуждость, так что полежит дома, в комодике. Я только сейчас об этом подумала, а до этого, не скрываясь, доставала его на улице, чтобы посмотреть время.

На всякий случай я проверила карманы пальто. Там оказалось пусто.

Чем я могу заработать? Вряд ли здесь нужен дизайнер-верстальщик. Даже если имеется в городке какая-то типография, то с местной техникой я не знакома и с местными правилами верстки. Выучить их — дело не хитрое, но на работу меня будут брать как новичка, а не специалиста. Хотя надо узнать, конечно. Вдруг что-то срастется.

Помогать по хозяйству кому-нибудь? Думаю, здесь найдется народ, который получше меня с этим справляется. Рисовать какие-нибудь открытки на продажу? Но для этого сначала все равно нужно купить краски и бумагу.

Если бы не вчерашняя отповедь от Прокоповой мамы, я бы к нему за советом обратилась. Или у той соседки, что из дома напротив, узнать?

Раздумывая, я занималась работой по хозяйству. Нашла в ванной грязные занавески, которые сняла, закинула в угол и забыла про них, постирала их и повесила на улицу, там были натянуты толстые лески между двух деревянных турников. Приготовила себе кашу, лишь слегка забелив воду для нее молоком. Молоко, вообще, надо экономить, неизвестно, когда удастся купить новое. Очень хотелось кофе или хотя бы чаю, но попила просто горячей воды.

Покушала и меня осенило. Были у меня ценности. Правда, я носила их постоянно, не снимая, так что совсем о них забыла. Это была золотая цепочка-шнурок и небольшие серьги с синтетическими изумрудами. Цепочку я покупала сама, а серьги мне на День рождения подарил отчим.

Я сняла украшения, помыла их, протерла полотенцем. Жалко, особенно серьги. Все-таки память. Ладно, может, удастся обойтись цепочкой. Она хоть и тоненькая, но довольно увесистая.

Так что ближе к 19:00 по времени мобильника и к полудню по местному времени, я решила идти проверить проход, а заодно найти где-то ломбард или скупку. Но сначала надо зайти к соседке напротив, посоветоваться.

Я дошла до калитки, никакого звонка не было, так что я просто покричала:

— Хозяйка!

Но никто не показался.

Может, не расслышала. Я открыла калитку, дошла до дома и постучала в дверь. Через несколько мгновений на пороге появилась румяная девица в синем платье с белым воротничком.

— Здравствуйте, — поздоровалась она вежливо, окидывая любопытным взглядом с головы до ног, особенно задержавшись на юбке. Сама девушка была в длинном платье почти по щиколотку. — Вы к бабушке Юмле?

Так, соседку зовут Юмла, надо запомнить.

— Да.

— Проходите. Бабушка! К тебе пришли?

— Кто там, Касечка? А, Иржина, — в сенях появилась соседка. — Случилось что?

— Нет, я посоветоваться хотела.

— Заходи тогда. Вот, внучка моя, Касия. Ты ее и не узнала, поди. Она, когда ты уезжала, совсем маленькая была. А это внучка соседки нашей, Власии. Ты ее тоже не помнишь, поди.

Теперь я знаю и как зовут бабушку настоящей Иржины, Власия.

Касия покосилась на меня.

— Помню. Очень даже хорошо.

Может, мой тутошний аватар ей чем-то насолил?

— Так чего ты хотела, Иржина? Разувайся, проходи. Сейчас чай будем пить, я кренделей напекла.

— Нет, спасибо. Я тороплюсь в город. Посоветоваться хотела. Где можно в городе драгоценности продать или заложить, чтобы не обманули и хорошую цену дали?

— Драгоценности, — растерялась соседка. — Это я тебе не подскажу. Самые мои великие драгоценности — бусы из янтаря, которые еще в молодости муж покойный дарил. Кася, ты не знаешь ничего такого?

— А что продать хотите? — поинтересовалась девушка.

Я достала из внутреннего кармана сумки цепочку и сережки. Кася с любопытством их рассмотрела.

— Это вам в центр надо. Там всякое такое продают. А еще ремонтируют и скупают.

— Спасибо. А как туда дойти, до центра? А то я и не помню уже.

Кася объяснила, как смогла. Я даже что-то вроде поняла, если что, переспрошу у прохожих.

Я поблагодарила соседок и ушла.

Первым делом, конечно, отправилась проверять проход. Я задержалась, так что сейчас сильно торопилась. Погода на улице была сегодня солнечная. Снег подтаивал, на дороге образовались лужи. В городе стало лучше, там снега почти не было. Я пошла ходче. Под конец, разволновавшись, вдруг опоздаю, почти бежала.

Прохода не было.

Телефон я оставила в комоде, так что свериться с часами не могла, постояла немного в тупике, поняла, что если проход откроется, то не сегодня, и пошла искать скупку.

В этот раз ничего шокирующего, вроде вчерашнего почтового фургончика, я не встретила, зато ближе к центру видела нескольких верховых, на самых обычных лошадях, а еще повозку, заряженную парой пони. Значит, не так тут и распространены эти роботы. Дорогу нашла легко, даже спросила всего один раз.

Центром города была большая площадь, вокруг нее обосновались какие-то важные учреждения и самые крутые магазины. Нужный заметила сразу. У него в качестве вывески был изображен большой драгоценный камень, судя по цвету, бриллиант. Туда и направилась, если не оно, уточню дорогу.

Внутри ювелирный магазин был довольно большой. Я поглазела на украшения и поняла, что мои смотрятся жалко. Здесь, если серьги, то чтобы уши отрывались, если кольца, то с булыжниками. Цепочек вовсе не было. Были цепи. На таких впору каких-нибудь карликовых собак сажать. В изобилии были разные ожерелья. А цены... Я присмотрелась и испугалась от количества цифр в ряду. Но и толп покупателей не наблюдалось.

Покупки мне не светили, так что не стала тратить времени, подошла к подозрительно наблюдающей за мной продавщице и узнала про скупку. Меня вежливо проводили.

В конце зала располагалась неприметная кабинка. Постучав, я вошла внутрь. Там находились только письменный стол с разным непонятными приспособлениями, несколькими лампами, да пара стульев.

За столом сидел старичок с узкой, не очень длинной бородкой. На голову оценщика был надет тонкий ободок, на котором располагался специальный окуляр.

— Здравствуйте, милая барышня. С чем вы к нам? — он приветливо улыбнулся.

— Я хотела бы продать некоторые украшения.

— Что же. Присаживайтесь, доставайте ваши сокровища.

Начать я решила с цепочки. Вытащила ее из сумки и выложила на стол.

— Так-так, что у вас.

Старичок подвинул к себе цепочку, потом переложил ее на специальный поддон, надвинул окуляр на правый глаз, тщательно осмотрел. После достал маленькие весы, крошечные гирьки и взвесил цепочку.

— Могу дать пятьдесят ликов, — наконец, выдал оценщик свой вердикт.

У меня лицо вытянулось. Вспомнились цены на местные драгоценности. Ни на одной не было чего-то меньше чем с пятью нулями. Я рассчитывала хотя бы на тысячу, ну на пятьсот. Календарь стоил пятьдесят подликов. Как я подняла лики были чем-то вроде рублей, а подлики — копейками. То есть большая картинка с цифрами — полрубля, а золотая цепочка всего пятьдесят рублей.

— Это очень мало.

— Могу накинуть пять ликов, но не больше. Работа у вас тонкая, но вес изделия маленький, и золото с большим количеством примесей. Переплавлять жалко, здесь вся ценность в работе, а на такую специфическую вещь не скоро может найтись покупатель. Слишком неприметная.

Мне стало очень обидно. Еще я жалела, что не заходила в магазины и не посмотрела, сколько стоят продукты и вещи первой необходимости. Пятьдесят ликов — много это или мало? На сколько мне хватит?

— Что решите? Нет ли у вас чего-то еще? — спросил оценщик.

И я решилась. Достала и выложила на поддон сережки.

— Так-так.

В этот раз он достал еще какие-то приборы, мерил камни в серьгах, смотрел в еще какой-то увеличительный прибор, вертел под ним то одну, то другую серьгу. Наконец, выдал вердикт.

— Полторы тысячи ликов. И то только за камни. Золото тут такое же плохое, а вот изумруды изумительной чистоты и цвета.

— Хорошо. Я продаю серьги.

Цепочку решила оставить. Вдруг удастся выбраться в мой мир. Там она стоила гораздо дороже, чем серьги. Вдруг мне удастся вернуться домой. Я знала, отчим не обидится, что я продала его подарок, чтобы выжить, он вообще человек очень добрый и заботливый. Даже сейчас меня выручают именно его серьги с изумрудами. Они синтетические и в моем мире не такие дорогие, а тут оказались ценными. Видимо, здесь не умеют производить синтетические камни.

Мне выдали пять купюр по двести ликов, остальное монетами разного номинала. Рассматривать их не было времени, я просто сгребла все в сумку. Благо, она достаточно большая, чтобы уместить туда капитал и гораздо большего объема.

После ювелирного я отправилась закупаться. Конечно делала это не в центре, рассудив, что на окраинах те же товары будут гораздо дешевле. Много не набирала, из вещей только тапочки, несколько комплектов дешевенького белья, самое простенькое платье. Продукты взяла самые необходимые: немного муки, которую тут продавали в холщовых мешках, пяток яиц, бутыль растительного масла, кусок сливочного, немного разных овощей и говяжьи кости с обрезками мяса для супа и маленький кулечек с заваркой. На все про все ушло двадцать ликов. Да, цепочки бы мне надолго не хватило. В каких-то магазинах меня узнавали, как Иржину, и приветливо здоровались, в каких-то — нет. Но в целом закупаться мне тут понравилось: продавцы были вежливы и приятны в общении.

Домой я возвращалась с полным ощущением, что, действительно, иду к себе домой, хотя я здесь совсем недолго.

Там, отдохнув немного, я переоделась в обновки, надела тапочки. Какое счастье, что не надо больше ходить дома в сапогах.

Первым делом разложила продукты по местам и поставила вариться суп. А пока кости варились, решила доделать уборку, а то у меня еще зал не исследован до конца. Там были шкафы, но я в них так и не заглянула. Что если там найдутся одеяла и подушки?

В зал я заходила только в первый день, когда осматривала дом, а потом просто закрыла туда дверь, очень уж меня смущали большие незанавешенные окна.

Он был все таким же большим и светлым. Золотистые солнечные лучи пронизывали пространство, поднимая настроение. Надо тут тоже вымыть все, а то я только прошлась по полу, а уже в воздухе заплясали тысячи пылинок.

Ни подушек ни одеял в шкафах не нашлось. Там были какие-то большие деревянные шкатулки, книги, а еще тетради с какими-то записями. Конспекты что ли? Я взяла одну из них. Наверное, это бабушка Власия писала. Открыла наугад, где-то по середине, и прочитала: «Баргыз прорастает только если сеять его на снег, а потом держать в холоде, но не на морозе, не менее сорока суток».

Это что еще за «баргыз». Неожиданно мне представился небольшой кустик с белесо-сероватыми листьями, чем-то похожий на плосколистное алоэ, с ярко-желтыми метелками соцветий.

Я потрясла головой. Полистала дальше. «Фунзорий сеют сразу в землю, но не позже середины второго весенника месяца, когда снег уже сошел, но земля еще не прогрелась. Если снег к тому времени сойти не успел, то лучше погодить с посевом до следующего года». Гм. Что это? Я листнула дальше. О, а это знакомое. «Разрыв-траву сей рядками, да не рыхли никогда, а то без пальцев останешься. Полоть ее не надо, все сорняки она сама сожрет. Поливать надо часто, не реже трех раз в день. Любит, когда подкармливают сахарной водой».

Что это за садовые заметки ведьмы? В тетради все записи были подобного толка. Что вообще выращивала бабушка Иржины? Какие-то лекарственные травы, называя их такими странными названиями? Или... По спине пробежались ледяные мурашки.

Я отложила тетрадку в сторону и взяла одну из шкатулок. Она была довольно объемной, я поставила ее на целый стеллаж и открыла. Внутри находились разграничители, делившие внутреннее пространство на ячейки. В этих ячейках лежали бумажные пакетики с семенами. Я взяла несколько, прочитала названия: «плакун-трава», «такырник моложавый», «сухол купольный». Такого я не знаю.

Я достала еще несколько шкатулок. Расставила все на стеллаже, открыла. Внутри были пакетики с такими же странными названиями. На всякий случай я все пакетики, которые просматривала, аккуратно клала на место. Вдруг важно, кто из них с кем рядом должен лежать. Просмотренные шкатулки ставила на место.

В самом низу стояла большая картонная коробка. Я вытащила ее. Там все пакетики лежали вперемешку и совсем не так аккуратно, но, прочитав, названия, я чуть не прослезилась. Петрушка, морковка, брюква, репа. Родименькие! Понятненькие!

Глава 6. Дела хозяйские

Семена — это, конечно, хорошо, но пришлось все бросить и бежать на кухню, а то бульон выкипит, и буду я без супа. Бульона в кастрюле осталась уже половина, так что пришлось доливать воды.

Я задумалась, а что я вообще сварить хочу? В зеленной лавке я купила морковки и лука. Картошка у меня была. Но что, если ее оставить на развод и посадить весной? Картофель я в продаже видела, но сорта такого точно нет. Какой именно сорт лежал в сетке я не знала, но мне понравились крупные клубни с кожурой темно-красного цвета.

Это что же? Я уже картошку планирую сажать? Я что же, не надеюсь выбраться? Я даже присела ненадолго, переживая эту мысль.

Попереживала немного, а потом пошла дальше суп варить, а то бульон уже опять подозрительно булькал. Потратила все-таки один клубень картошки, добавив для вкуса, а чтобы загустить, насыпала риса. И сделала себе мысленную пометку, купить в следующий поход по магазинам местной картошки. Овощи здесь были недорогими.

Морковку и лук обжарила на растительном масле, пахнущем не семечками, а чем-то сдобным. Но зажарка получилась вкусная.

Доварив суп и пообедав, я вернулась к делам хозяйственным. Сначала сходила на улицу и сняла болтающиеся там на ветерке занавески. Надо их дома где-то развесить, на улице они не досохнут. Когда шла обратно, одна из ступеней крыльца проломилась, я упала на перила, те мой вес приняли, но ненадолго, со страшным скрипом сломались, и мы дружно рухнули в сугроб. Хорошо, что снега полно еще, я хоть и вымокла, но зато не ушиблась, только ногу сломанной доской ободрала. Вот еще напасть. И что с этим делать?

Я осмотрела перила. Они были полностью из дерева. У основания балясины подгнили, вот и не выдержали.

Без перил через сломанную ступеньку было очень неудобно перебираться. Надо как-то ремонтировать. Вот в ремонте я была не сильна. Мне просто не нравилось это занятие. Надо попросить Прокопа, чтобы починил, только так, чтобы его матушка не узнала. Пойду завтра проверять проход, а потом постараюсь поймать его, когда пойдет на обед. Мысленно все спланировав, я отложила перила в сторону, все-таки сняла занавески и влезла на крыльцо. Теперь мне казалось, что остальные ступени тоже как-то подозрительно поскрипывают.

Происшествие меня расстроило, так что дальше я занималась делами как-то без огонька. Прибрала все шкатулки на место, еще раз полистала бабушкину тетрадь. Когда я читала эти записи, мне казалось, что я понимаю, о каких растениях идет речь, хотя ни разу не видела их. Даже знаю, будто бы, что и как правильно делать.

Посмотрела, что за книги лежат в шкафу. Это были справочники и энциклопедии по растениям. Я нашла тот самый баргыз. На картинке он оказался точь-в-точь такой, как я себе и представляла. Заодно прочитала статью о нем. Баргыз лечебных свойств не имел, зато хорошо усиливал магические способности, а также очищал местность от последствий магического воздействия.

Очень интересно. Но насколько правдива эта информация? Вон у мамы тоже две полки разных изданий энциклопедий магических существ с картинками и подробными описаниями, но это не значит, что все эти существа живут в моем мире. Ладно, оставлю пока все это. Все равно никакой практической пользы ни в семенах загадочных растений, ни в этих книгах я не видела, так что убрала все обратно в шкафы.

Отмывала я зал до позднего вечера. Что делать с разобранными стеллажами не придумала. Так, протерла от пыли и пока оставила лежать. Может, Прокоп, когда придет, поможет их разобрать до конца и убрать в кладовку.

Закончив убираться в зале, я выключила там свет и опять закрыла дверь. Какой-то совсем неуютной для меня была эта слишком большая комната.

В гостиной я повесила на место сыроватые еще занавески. Ничего на карнизе досохнут. Комната сразу приняла совсем другой вид. С занавесками гораздо лучше, чем с простыней на окне.

Следующим утром я проснулась от открывшейся и громко заскрипевшей двери в зал. Воду я вчера допила, и на столе на ночь ничего не оставалось. Точно какая-то вибрация. Может, у них тут какой-то поезд грузовой недалеко ходит. Отметила себе, что надо купить какую-нибудь подушку, а то от сна на диванном валике у меня начала болеть шея. Да и одеяло бы не помешало.

Утро прошло в разных бытовых хлопотах. Я уже собиралась идти проверять проход и ловить Прокопа, чтобы договориться о починке ступеней, если не удастся вернуться в свой мир, как в дверь раздался настойчивый стук. Кого это принесло? Соседкам что ли что-то понадобилось? Или тетка Тараська почуяла, что я хочу с ее сыном увидеться?

Но на крыльце обнаружился совершенно незнакомый мне старик. Он нахмурился и недовольно посмотрел на меня.

— Это ты что ли Иржина будешь?

— Да, это я, — осторожно ответила я, очень уж был сердит незванный гость.

— Что крыльцо разворочено все? Я чуть не грохнулся.

— Извините, крыльцо еще не успели починить.

С другой стороны, я никого и не приглашала.

Дед гневно сопнул носом.

— Следить надо за хозяйством. Рассада готова?

— Какая еще рассада? — не поняла я.

— Как какая?! — взвился он. — Борамца! Которую я всегда у твоей бабки брал! Померла и ввела меня в убыток! Какой год без рассады обхожусь! Компенсировать бы неплохо мои убытки!

— Что?! Какие еще убытки? Я приехала всего несколько дней назад. И я вам ничего не обещала!

— Что?! — дед выпучил глаза. — Ты что, не посеяла ничего еще?! Я уж думал, раз ты вернулась, то рассаду куплю!

Он так махал руками, что я думала, сейчас кинется и поколотит меня. Мне стало страшно, и я просто захлопнула дверь у старика перед носом, а потом задвинула засов.

Дед колотил в дверь и орал, обвиняя меня во всех смертных грехах. Я своими руками разорила его и пустила по миру.

Я опасалась, что он кинет чем-то в окно, но обошлось. Дед только стучал в дверь и орал. Наверное, с полчаса там бесновался. Надо было бы выйти и прогнать его, он был чуть не на голову ниже меня и гораздо субтильнее, пригрозить какой-нибудь местной полицией, но я не могла. Это еще из детства осталось, я просто теряла волю перед орущими мужчинами. Нет, если там директор на меня ругался, то могла ответить, да еще как. А вот если так, особенно, если мужчина еще и пьяный был, меня просто парализовало.

Это мой родной папочка постарался. Началось все не сразу, как мама рассказывала, сначала они жили очень хорошо, потом у отца что-то не заладилось с его делами, он стал выпивать, чем дальше, тем больше, а за все неудачи отрывался на жене с дочерью. Мама не была терпилой и не следовала принципу «бьет, значит, любит», после пары скандалов и разбитого лица съехала и подала на развод. Но папочка так быстро не отстал. Периодически подкарауливал то ее, то нас вместе. Как-то не рассчитал, у бесчинств оказались свидетели. И мы на какое-то время избавились от него. А потом мама познакомилась с другим мужчиной, который стал нам опорой и защитой. Тем, кто мне стал настоящим отцом, хотя я никогда не называла его папой. «Папа» — это было для меня страшное слово, ассоциирующееся со всем самым плохим. Называла дядей Юрой, а когда паспорт получала, изменила отчество на Юрьевна. Отчим тогда, когда увидел мой свеженький паспорт, даже заплакал. Именно из-за него я перестала бояться мужчин. Ну почти. Не боялась, если они не были пьяными и бесновато не орали на меня.

Я зажимала уши руками, чтобы не слышать воплей и стука. Хотя звуки, конечно, все равно прорывались. Так что я смогла понять, что все затихло. Убрала руки от ушей, прислушалась. Голоса доносились, только уже гораздо более спокойные. А потом в дверь послышался гораздо более деликатный стук.

— Иржина! — позвал Прокоп. Вот кто оказался моим спасителем. — Ты там?

Я выбежала в сени.

— Прокоп. Ты там один? Этот ушел? — я встала на цыпочки, выглядывая из-за Прокопа наружу.

— Ушел. Отпирай.

Я отодвинула засов. Дед так колотился, что крепления, на которых держался засов, разболтались.

— Спасибо! Ты просто мой спаситель! Как ты его прогнать сумел? Это кто вообще был? — спрашивала я с дрожью в голосе.

— Татор Караич. Я и не прогонял, просто спросил, что случилось. Он плюнул и ушел. Чего он на тебя въелся?

— Не знаю. Пришел и давай претензии предъявлять. Вынь да положь ему рассаду какого-то борамца. Бабушка видите ли померла и не продавала ему рассаду, а он в убытке из-за этого. Он кто, вообще? Садовод?

— Нет. Караич — мясник. — Прокоп нахмурился. — Ты вообще с ним поосторожней. Он желчный и злопамятный. А еще все мясные лавки в городе держит. Продала бы и в самом деле ему эту рассаду.

— Да где же я ее ему возьму? — удивилась я. — Я же только пару дней назад приехала. Даже если б сразу посеяла, то ничего бы еще не взошло.

— Так-то оно так. Но ты все же подумай. Это он тебе крыльцо разворотил?

— А нет. Это не он. Это я сама. Упала вот. Прокоп, я же к тебе хотела идти сегодня. Можно тебя нанять на работу, крыльцо починить?

— Можно, чего ж нельзя? Я тебе и так могу починить, по дружбе.

— По дружбе не надо. Матушке твоей не понравится. Давай я заплачу. Ты скажи сколько. И, может, мне купить что надо?

— Не надо ничего покупать. Я сам все куплю, — Прокоп будто бы немного обиделся, что я хочу ему заплатить, но крыльцо принялся осматривать. — Тебе тут все надо менять, — он попинал ступеньки, потом вытащил из сугроба перила. — За материал десять ликов выйдет. Ну, и еще пять за работу. Если уж ты настаиваешь.

— Погоди! — я сбегала в гостиную, достала монету в десять ликов и принесла Прокопу. — Вот. За материал.

— Хорошо. Тогда куплю все и вечером приду.

Я с улыбкой помахала ему рукой, когда он уходил, и вернулась в дом. Ладно. Крыльцо мне починят, даже не пришлось идти и искать мастера, но надо думать, где денег добывать, чувствую, что эти, от продажи сережек, улетят очень быстро. Да еще этот Караич со своим борамцом. Я передернула плечами от воспоминаний, нашла молоток и забила обратно выскочившие гвозди, держащие основу засова.

Меня еще долго потрясывало, так что я пошла на кухню, заварила себе чаю. Надо навестить местную аптеку, купить чего-нибудь успокоительного и заодно собрать аптечку первой помощи, а то рана на ноге, там, где кожу содрала сломавшаяся доска, до сих пор саднила.

Выпив чаю, я пошла искать в справочниках, что же это за борамец-то такой, что меня из-за него чуть живьем не съели. И зачем рассада мяснику? Приправа что ли какая для мяса?

Глава 7. Борамец и другие интересы бабушки Власии

Первым делом я залезла в энциклопедию. Буквы здесь располагались не в таком порядке, как у нас, так что борамец нашелся где-то во второй части книги. К статье была иллюстрация: из пушистых листьев золотистого цвета выглядывал барашек. Текст к заголовку был совсем короткий. Там говорилось, что борамец — растение-животное, лакомство волков, покрыто золотистым пухом. Если срезать с борамца кожу, то потечет сок, не отличимый от крови.

Меня это не удовлетворило, и я полезла в другие энциклопедии. Там информации было не сильно больше. Где-то было написано, что растущие на кусту овцы соединены с ним пуповиной и пасутся вокруг, где-то, что барашек всего один и питается соками земли.

Я начала догадываться, зачем мяснику борамец. Залезла и в бабушкины записи, на всякий случай посмотреть, как его выращивают.

Тетрадка будто сама открылась на нужном месте.

«Борамец, или баранец, барамец. Растят рассадой. Сеют ее в середине третьего месяца зимника. Семена сначала замочить на три дня в холодном овечьем или козьем молоке, как молоко убывать будет, добавлять. Потом еще три дня мочить в теплом молоке. И три дня в топленой, но не кипяченой снеговой воде. А как семена проклюнутся, то сеять их в землю. Для рассадной земли взять две меры речного песка, да треть меры лесного мха, меру сухой рубленой травы, да три меры перегноя травяного.

На дно ящика насыпать гальки, аль щебня. Толщиной на два пальца. Борамец не любит застоя воды. А сверху земляной смеси. Сажать семена в ящик гуртом. По одиночке молодой борамец плохо растет. Поливать снеговой водой. А как снег сойдет, брать или дождевую или родниковую. К свету молодые борамцы нетребовательны. Можно не досвечивать.

Высаживать на постоянное место не раньше середины третьего месяца весенника. Борамец заморозка не переносит. Как огурцы в землю пора садить, так и борамец пора.

Урожай поспевает за два месяца. Первых ягняток можно снимать. Если хорошо кормить кусты, то до первых заморозков можно до трех урожаев снять».

Дальше шла информация про подкормку, полив и выращивание борамца и про хитрости сбора урожая. А еще как собрать с вызревших плодов семена. И пока я читала все это, очень хорошо представляла, что и как надо делать. Будто всю жизнь занималась тем, что выращивала магические травы, потом перестала, позабыла немного что к чему, а сейчас обновила знания.

Я закрыла тетрадь и задумалась. То есть все это не шутки, раз стремный дед пришел ко мне скандалить из-за этого борамца, значит, бабушка Иржины выращивала все эти магические растения на продажу.

Я принялась рыться в шкатулках с семенами и нашла семена борамца. Высыпала немного на стеллажную полку. Больше всего семена борамца походили на горох-нут, только были не желтыми, а в солнечном свете отливали золотом.

— И что же мне делать? — спросила я у семян. — Посеять вас? А вдруг я смогу вернуться в свой мир? Что тогда с вами делать? Бросать тут погибать? Не возьму же я вас в свой мир.

Семена ничего не отвечали, лежали на полке и поблескивали. Надо найти какого-нибудь более разговорчивого советчика. Узнать бы побольше, что конкретно выращивала бабушка Власия. Куда сбывала свои растения, кому?

Вечером придет Прокоп, но он будет занят крыльцом. Да и мне отчего-то не хотелось посвящать его в свои дела, может, из-за тетки Тараськи, а может, потому что он был молодым мужчиной. Схожу-ка лучше к тете Юмле. Она звала в гости, если мне что понадобится. Пожалуй, понадобилось, вот и схожу.

Только с пустыми руками идти не хотелось, но что принести? Для того, чтобы готовить самой что-то вкусное, у меня недостаточно продуктов. Сами собой вспомнились пирожные, которые я видела в булочной напротив тупика с проходом. И это потому что они там очень красивые и аппетитные, а не потому что я могу заглянуть и проверить проход.

Задумано — сделано. Я оделась и пошла за пирожными. Погода была чудная. Так что прогуляться было даже приятно. Правда, я периодически дергалась, увидев силуэт какого-нибудь невысокого мужчины, потом видела, что это не Караич, и успокаивалась.

По дороге до булочной я зашла в аптеку, где купила бутылочку с успокоительными каплями на основе пустырника, корня валерианы и мяты, рулончик бинта в бумажной упаковке, залитой воском, маленькую упаковку ваты и баночку с обеззараживающим гелем.

Дойдя до тупика, я первым делом проверила, не открылся ли проход. Но там ждала очередная неудача. Тогда я отправилась в булочную. Постояла сначала снаружи у витрины, рассматривая пирожные. Стоили они, конечно! Но надо же чем-то подкупать будущего информатора, так что я придушила жабу и зашла внутрь.

Покупателей в булочной сейчас не было, так что продавец сразу обратил на меня внимание, заулыбался, отчего на пухлых щеках образовались симпатичные ямочки.

— Привет, Иржина, — поздоровался он. — Что-то ты все мимо каждый день снуешь, а ко мне не заходишь.

Мужчина упер руки в прилавок. Был он не просто полным, но еще и мощным, одни эти лапищи чего стоили. Очень хорошо представлялось, как он с утра пораньше вымешивает тесто для хлебов получше любого электрического тестомеса.

— Э... Привет.

— Не помнишь меня что ли? — он весело рассмеялся. — Не мудрено, что не признала. Ты, когда уезжала, я еще мелкий был.

Это конечно капец, когда тебе знает почти весь город, а ты почти никого. Я мило улыбнулась и похлопала ресничками.

— Нет, совсем не помню.

— Я — Ормок. Тиколы сын.

— А-а-а. Что-то припоминаю, но смутно.

— Еще бы. В столицах-то, говорят, жизнь тяжела. Там только вертись. Не то что у нас.

— Ну да, в общем.

— А ты на время к нам или насовсем? — поинтересовался Ормок.

У него было такое приятное лицо, веселые круглые серые глаза и добрая аура, что я не могла не улыбаться в ответ, еще ловила себя на том, что кокетничаю.

— Пока не знаю. Еще не решила.

— Да плюнь ты на эти столицы! У нас тут не хуже! Да и бабкиным делом займешься, без денег не останешься.

Я покивала.

— Я вон, видишь, — он обвел руками-лопатами помещение. — Тятькино дело принял. Да еще оженился на Илине. Ее-то хоть помнишь?

Я отрицательно покачала головой и задавила кокетство — объект женат.

— Совсем ты заучилась. Илина — дочь варенщицы Лукии. Та сладостями занималась, а дочка дальше пошла, кондитерскому делу выучилась, да в родной город вернулась. Так вот, я хлеба пеку, да торгую, а женка моя тонкие сласти готовит. Мармелады всякие, зефиры да пирожные.

— Вот! Кстати! Я пирожных хотела купить!

Мне немедленно хотели вручить половину кондитерской витрины бесплатно, ненавязчиво расспрашивая, что там с делами моей бабушки. Я с трудом отбилась и выбрала всего шесть пирожных: пару песочных корзинок с ягодами в желе, пару заварных со взбитыми сливками и пару шоколадное суфле в шоколаде. Пирожные были приличного размера, нам с соседкой хватит не то что попробовать, а наесться. Но за них я отдала больше, чем попросил Прокоп за починку крыльца. Надеюсь, вкус не разочарует.

— А что бы ты покупал, если бы я возродила бабушкино дело? — ненавязчиво поинтересовалась я, пока Ормок упаковывал пирожные в красивую коробку и перевязывал розовой ленточкой.

— Ну как что. Снежатник, конечно, — ответил он, не задумываясь. — Он хорошо холод держит. Положишь в коробку пару-другую плодиков, и коробку с пирожными без холодильника можно по любой жаре возить. Ничего не спортится и не растает. Даже морожену на продажу делать можно. Да и живух бы тоже. Если его в тесто добавлять, то хлеб долго свежесть сохраняет, не черствеет и не плесневеет. Да и приправы у твоей бабки, кориандр с тмином да анис знатные были, духмяные.

— А, понятно.

Я сделала себе мысленную пометку почитать про эти растения. Особенно про магические, про кориандр с тмином я знала, разве что не выращивала раньше, любезно распрощалась с булочником и пошла домой. Начало сбора информации положено. Теперь еще тетю Юмлу расспросить.

Соседка будто ждала меня, я заметила, что она стоит возле калитки и осматривает улицу. Хотя, может, и ждала.

— Иржина! Доброго дня! — заулыбалась она, увидев меня.

— Доброго дня, тетушка Юмла. Как ваши дела?

— Да вот, вышла свежим воздухом подышать. О, ты в булочной у Ормока была? Как у него там дела? Илинка его не понесла еще?

— Не знаю. Я как-то не поинтересовалась. Вот, пирожные купила, хотела к вам в гости прийти, чаю попить.

Юмла обрадовалась.

— Заходи скорее!

В доме у соседки пахло чем-то очень вкусным. Скоро, кроме моих пирожных, показавшихся очень скромными, на столе стоял большой керамический чайник, целая миска наваристого супа или жидковатого рагу, в котором плавали крупные куски мяса, капустные листья, кружочки морковки и половинки картофелин. Это была персонально для меня порция. Помимо этого хозяйка выставила тарелку со стопкой блинов, миски с солеными грибами, квашеной капустой, мочеными яблоками, ярко-оранжевое пюре из тыквы со сливочным маслом и орехами. А видов варенья было столько, что не сосчитать.

— Кушай, Ирженька, кушай. В столице-то таких кушаний нет.

— Вы тоже угощайтесь. Зря я что ли за пирожными ходила.

— Это я со всем удовольствием. Илина — знатная мастерица. Сколько я у нее секреты хотела выпытать, да не дает. Тонкого вкуса лакомства делает!

Юмла взяла заварное пирожное и с наслаждением откусила небольшой кусочек. Она пила чай вприкуску с пирожными, я же налегала на суп и соленые грибочки. Они такие вкусные были, слюнявенькие, так и прыгали в рот.

— Ты сама-то не в тягости? — удивилась Юмла, круглыми глазами глядя на то, как пустеет большая миска с грибами.

— Нет. Люблю очень грибы. И соскучилась. В столице таких нет.

— Конечно! Откуда им в столице таким взяться?! Как пойдешь домой, я тебе с собой отложу. А летом вместе в лес сходим, наберем, да я тебя солить научу, — выражение лица тети Юмлы стало мечтательным. — Моих-то девок не дозовешься.

— Спасибо!

Закончив с супом и грибами, я могла только полуобморочно отдуваться, а мне уже подсовывали блины и варенье, еле отбилась. Юмла, причитая, что я в столицах совсем малоешкой стала, и их пообещала мне с собой дать.

Я все не знала, как подвести вопрос к занятиям Иржининой бабушки, а словоохотливая соседка изливала на меня новости про всех знакомых, в конце рассказа она будто невзначай поинтересовалась.

— А чего это Татор к тебе приходил, да орал на всю улицу?

Я тяжело вздохнула, непроизвольно вздрогнула.

— Он пришел за рассадой борамца.

— Какая ж рассада? — удивилась Юмла. — Ты ж только приехала!

Хоть один разумный человек.

— Да. Но он стал говорить, что несет убытки из-за того, что моя бабушка умерла и не поставляла ему рассаду. Так кричал, чуть дверь не вышиб.

— Вот баламут! — возмутилась она. — Да ты его не бойся! Но опасайся.

— Это как? — насторожилась я.

— Никакого ущерба он с тебя стребовать не сможет. Не заключала твоя бабка с ним никакого договора, чтобы каждый год рассаду ему продавать. Но напакостить он тебе может. Так что лучше бы посеяла бы ты ему борамец.

— А как он может мне напакостить? И зачем ему борамец? Он же ведь мясник. Или он жульничает? Вместо настоящего мяса его продает?

— Что ты. Борамец за мясо! Это ж деликатес такой. Он, вроде, не мясо, а мясной. Его всякие господа покупают, которые от дури своей настоящее мясо не едят. Так что мякоть борамца куда дороже обычного мяса продается. А по мне, баловство все это.

Ага, местное «соевое мясо» для местных вегетарианцев.

— Так чем напакостить-то может? — уточнила я.

— Так все мясные лавки в городе его. Возьмет и скажет, чтобы тебе ничего не продавали.

— И что же, я больше нигде мяса не куплю?

— На рынке еще можно. Он каждый семик и осьмик открывается. Там-то народ не под ним ходит. Мясо, конечно, не первой надобности товар. Но может и других подговорить, чтобы тебе и в других лавках ничего не продавали. У Караича хорошие связи. Многие ему обязаны. За каждой ерундой не будешь рынок ждать целую неделю.

Понятно, то есть этот старый бесноватый хрен может мне устроить товарный бойкот.

— Да и если захочешь бабкино дело продолжать, то будет палки в колеса вставлять.

— Тетушка Юмла, я еще спросить вас хотела. Бабушка моя в тонкости своей работы не сильно посвящала...

Тут соседка хмыкнула.

— Посвятишь тебя. Ты ж сама от бабкиных дел бежала хуже молока с кастрюли. Даже в столицу удрала учиться. Не по тебе это дело было, грязное. Не нравилось тебе в земле копаться.

Мне стало стыдно за незнакомую мне Иржину, я опустила глаза.

— А как в столице не сложилось, так и бабкино дело понадобилось. Но тут уж я тебе не смогу помочь. Что и как она делала, я не знаю.

— Да что и как я сама знаю. А зачем? Ну борамец — мяснику. Это понятно. А другое что? Ормок еще кое-что упомянул. Но ведь этого мало! Этим не проживешь!

— А много она чего растила. Что в аптеку сдавала, что сама на рынке торговала, что зельевары брали. И обычные овощи у нее на загляденье были. Я у нее всегда и капустку на посадку брала, и помидорки, и много чего. Бабка твоя ведьма знатная была, к каждой травинке слово особое знала. А как померла, так у меня капуста с помидорами ни разу толком не уродились. Ты-то сможешь так? — она с сомнением смотрела на меня.

Интересно как все складывается. То есть бабушка выращивала не только всякие магические растения, но и самые обычные овощи.

— Не знаю. Я пока разведываю обстановку.

— Ты уж разведай, Ирженька, да сев начинай. У меня и сон-трава вывелась, и рытника две жалких былки осталось. Все бабку твою знали и уважали. А тебе теперь придется себе самой имя делать, раз в столицы укатила.

Да, передо мной было реальное дело, которое может меня прокормить. Но надо ли мне оно? Не откроется ли проход через несколько дней? И что мне тогда делать? Если проход откроется, я здесь однозначно не останусь! Там все мои! Да и не принесет садоводство, хоть и магическое, мгновенного дохода. Это надо разбираться с записями, с семенами, со способами посева. Смогу ли я? Справлюсь ли? Это Иржинина бабка умела выращивать всякое разное, «к каждой травинке слово знала». А я-то не знаю ничего! Я максимум картошку на даче тяпала, да огурцы сажала! И те через раз всходили. Больше того, тетя Юмла назвала Власию ведьмой. А что если и в самом деле она была ведьмой? А я-то нет!

Юмла смотрела выжидающе, будто я прямо сейчас должна была бежать и сеять. Я тяжело вздохнула.

— Вы не знаете, где можно достать овечьего или козьего молока?

— Знаю, как не знать. У Курепа как раз коза окотилась. Сама к нему сходишь или мне попросить?

— Попросите, пожалуйста.

Не говорить же мне, что я знать не знаю, кто такой Куреп и где он живет.

Выходили из дома Юмлы мы вместе, только я еще и тащила целую кучу всего. Во-первых, меня оделили теми самыми грибочками, во-вторых, блинами и вареньями, которые я не попробовала в гостях, в третьих, я проговорилась, что забыла в городе купить подушку и одеяло. Соседка сразу замахала руками, как курица-наседка.

— Где это видано! Одеяло с подушками покупать!

Так что их мне тоже подарили.

— Сама перышко к перышку собирала! Сама пух с ости драла! Сама шила!

— Как я могу вас обделять?

— Так у меня с запасом нашито! Всех дочек приданым обеспечила! Эти новые лежат. Не думай, никто на них не спал и не укрывался. Жду, пока Каська жениха найдет. Бабка-то твоя о тебе не озаботилась. Ничего! У меня на всех хватит!

Подушка и одеяло были мягкими, пухлыми, пахли какими-то цветами, так и казалось, когда я их сжимала в руках, что от них тепло идет.

Юмла шла рядом со мной, несла горшочек с вареньем и миску с грибами.

Оказалось, что Куреп — это мой сосед не через улицу, а рядом. Он долго не открывал, хотя Юмла стучала и кричала. Вышел потом сонный и нечесаный.

— За так не отдам, — сказал, когда услышал просьбу Юмлы. — Десять подликов за горшок. И чтобы горшок вернули. Чистый!

Я отдала десять подликов и договорилась, что через три дня приду еще за молоком.

Соседка проводила меня под предлогом помощи, но скорее желая посмотреть, как я устроилась. На сломанное крыльцо поцокала языком и покачала головой, пришлось рассказывать, что сегодня Прокоп придет чинить.

Проходить дальше порога не стала, чтобы не натоптать. С любопытством огляделась, подождала, пока я положу на диван подушку и одеяло, а потом заберу у нее еду и поставлю на стол.

— Прибралась, молодец, — похвалила меня Юмла. — А что ж не располагаешься толком? Пусто тут, как и не живет никто. Хоть бы стол вон скатертью застелила, да диван разложила. Или ты на день складываешь, чтобы сидеть, а на ночь раскладываешь? Так днем на стуле посидеть можно.

— А он что, раскладывается? — удивилась я.

Соседка посмотрел на меня странно.

— Пройду я, а ты пол подотрешь потом.

— Да, конечно.

Тетя Юмла вошла, как-то по особому толкнула спинку дивана, и тот разложился в полноценное ложе. Почти двуспальное.

— А ты что же, так на сложенном и ютилась?

Я пожала плечами.

— Власия, как ты уехала, перестроила тут все. Не рассчитывала, что ты вернешься.

Понятно теперь, почему в доме только одно спальное место.

Мы еще поговорили о разных бытовых мелочах, а потом тетя Юмла ушла домой. Да, соседка была немного бесцеремонной, но зато доброй. У меня потеплело на душе от ее заботы.

Я отнесла все гостинцы и молоко в холодильник, а потом протерла натоптанные полы.

Прокоп пришел вечером, как и обещал, да не один, а с парой коллег-приятелей. Они привезли материал в телеге, запряженной некрупной серой лошадкой. Пока мужчины разбирали крыльцо и занимались ремонтом, я скормила лошадке всю морковку, которая была в доме, и гладила ее сколько хотела. Лошадка была смирная, добродушная, так что не возражала ни против поглаживаний, ни простив морковки.

Заканчивали работники крыльцо уже в темноте. И то не всю успели доделать. Половину ступеней покрыли лаком, а вторую пока так оставили, застелили картоном и рогожкой. Перила тоже не доделали. Даже не начали. Обещали прийти завтра закончить. Я отдала им часть денег, проводила и пошла домой.

Глава 8. Борамец — особенности сева

Спать на подушке и под одеялом — это совсем не то, что спать без подушки и одеяла. Особенно, когда не сворачиваешься в позу эмбриона, а можешь свободно вытянуть ноги на разобранном диване. Было тепло и уютно. Вот только мне сегодня не спалось. Я лежала, пялилась в темноту и думала. Местная жизнь затягивает все больше и больше, а вот родной мир как-то будто отдаляется.

Что же все-таки делать с посевом? Заняться или нет? Пока у меня есть два потенциальных покупателя: тетя Юмла и Ормок. Ну еще тетя Юмла разнесет сарафанным радио, что я выращиваю что-то на продажу. Да и получится ли у меня.

Так я проворочалась почти всю ночь, несколько раз вставала попить, а потом бегала в туалет, задремала только ближе к утру. В этот раз меня ничего не будило, но около семи часов утра я сама подскочила, как на пружинах. Я совсем не выспалась, но сна из-за какого-то ощущения тревожности, не было ни в одном глазу. Так что я встала, позавтракала дарами тети Юмлы, а потом пошла и достала семена борамца.

Интересно, какой объем рассады бабушка сеяла для этого Караича? Я высыпала все семена из пакетика, пересчитала, их оказалось в пакете ровно сорок штук. Вот половину я и решила посеять. Даже если он не все возьмет, сама выращу. Будет мне запас «соевого мяса» на зиму. А если не выйдет с первого раза, то останутся семена на вторую попытку. После скандала, конечно, мне не хотелось ничего сеять для этого деда, где его еще потом искать, чтобы предложить рассаду, да еще кочевряжиться начнет, откажется покупать. Раздумывая так, я обнаружила, что ссыпала семена в чистый горшок и залила холодным молоком. Почему-то взяла довольно большую тару, хотя все поместилось бы в небольшой стакан. Ладно уж, пусть так будет. Я поставила горшок на подоконник в прохладное место и прикрыла крышкой. Посмотрим, что у меня получится.

Ближе к полудню я сходила проверила, не открылся ли проход, а заодно зашла в аптеку и поинтересовалась у пожилого аптекаря, покупал бы он что-то, если бы я, как внучка Власии, продолжила ее дело. Аптека была не та, где я вчера делала покупки, там торговала молоденькая девушка. Аптекарь оживился, посетовал, что больше нет такого дарования, как Власия.

— Как вы понимаете, у меня аптека, а не зельевая лавка, но сырье бы я взял. Особенно, если оно будет такое, как у Власии, — и надиктовал мне целый список.

Большинство растений там были самыми обычными лекарственными, тот же корень валерианы, девясил, зверобой, женьшень, хмель, мята, мелиса и другие, но попадалась и явно магическая экзотика вроде сон-травы, костярника, зубовника и кроветворки, хотя насчет последней не уверена, может, и самая обычная лекарственная трава.

Причем аптекарь сразу предупредил, что точно поймет, травы это с ведьминого огорода или просто в лесу собраны. Я только покивала. Была у меня мысль набрать чего-то из списка в лесу, придется ее так мыслью и оставить.

Выращивать все это от и до я не собиралась. Думаю, у меня огорода не хватит. Да и та же мята доступна и совсем недорога. Нет, я займусь магическими растениями. Эти подороже будут.

Зельевую лавку оказалось найти не так просто. Мне пришлось пройти почти через весь город. Там мне написали список еще длиннее. И хотели уже больше всякого магического.

Со всем этим я вернулась домой, прикупив по дороге разные необходимые мелочи и пополнив запасы продуктов.

Дома проверила замоченные семена борамца. Они успели впитать все молоко и увеличились в размере в два раза. Я добавила молока и оставила их дальше прорастать, а сама отправилась со своими списками смотреть бабушкины записи и искать необходимые семена.

Все из списка у меня было, но, прочитав, что и как растить, я многое вычеркнула. Не осилю. Да и многие травы приносили урожай не в год посадки, а через несколько лет. Так далеко я пока не заглядывала. Зато, пролистав бабушкины записи и посмотрев наличные семена, я кое-что добавила в список. То, что не требовало больших трудозатрат, легко росло, и могло продаться или пригодиться мне самой.

Вечером парни доделали мне крыльцо и перила, я с ними расплатилась полностью. И договорилась с Прокопом, чтобы он заходил еще, как время будет, мне нужно было собрать стеллажи для рассады, а какие-то починить.

Следующие несколько дней я никуда не выходила, сидела дома, потому что погода испортилась. Мело так, что не то что дома напротив не было видно, но и своего забора. Так что я следила, как продолжают набухать семена борамца, готовила грунт для посадки разных растений, хорошо, что у бабушки Власии оказались хорошие запасы и все было подписано. Те растения, для выращивания которых, мне чего-то не хватала, я вычеркивала из списка.

А как мести закончило, пришлось выбираться, доставать лопату из пристроя и откапывать дорожку до калитки. Отдохнув, я пошла раскопала дорожку и тете Юмле, а потом как сумела расчистила кусок общей дороги напротив дома. Дальше уже каждый сам чистил дорогу перед домом. Но к следующему утру дорога была чистой на всем протяжении.

На третий день я сходила к соседу за новой порцией козьего молока. Подогрела и залила им уже все впитавшие семена. Сейчас они заполняли горшок почти полностью, каждое увеличилось до размера некрупного грецкого ореха. Оболочка стала почти прозрачной, и было видно, что внутри что-то розовое.

Кроме борамца, я занялась и другими растениями, которые нужно было высевать на рассаду. Что-то, следуя указаниям, из тетради, замачивала, что-то наоборот сушила на печи, что-то ставила в холодильник на стратификацию, а что-то и вовсе прокаливала на огне.

В какой-то день я обнаружила, что в доме изрядно похолодало, значит, пришло время очередного испытания — топки печи.

Я открутила тот переключатель на стене обратно, а потом вычистила золу, уложила дрова, щепу, клочки бумаги. Я думала, что придется долго возиться, прежде чем у меня все разгорится, но дрова занялись сразу. Я потом только подкладывала, пока температура в доме снова не стала комфортной.

Прокоп собрал и починил мне стеллажи, я потихоньку начала их заставлять засеянными ящиками. Я все тщательно маркировала, а еще под каждый подкладывала шпаргалку, что и как надо поливать и как обращаться, хотя никакие шпаргалки мне оказались не нужны. Я, на удивление, и так все запомнила.

В очередной раз открыв горшок с борамцами, чтобы добавить молока, я чуть с криком не отбросила его в сторону. Там в какой-то слизи копошилось что-то похожее на розовых новорожденных крысят. Я с трудом успокоилась. Потом подумала, что все правильно, так и должны выглядеть ростки борамца. Набрала и натопила для них снега и залила подогретой талой, но не кипяченой водой.

Теперь борамцы не впитывали жидкость с такой скоростью, подливать больше не пришлось, зато из брюшка каждого «детеныша» пророс белый корешок, постепенно удлинявшийся.

К третьему дню, когда борамцы уже нужно было высаживать в грунт, я его уже подготовила самым тщательным образом, они уже не казались мне мерзкими, слизь исчезла, тельца покрыл совсем короткий, но очень приятный на ощупь золотистый пух, а у корешков появились боковые отростки. Все двадцать проростков я посадила в один большой ящик. Теперь прикрыть тканью и ждать всходов.

Всходили и остальные посевы. Были это магические растения. Обычные посею попозже. К обычным репке и редьке такие подробные инструкции бабушка Власия приложить не догадалась, а мне бы они очень не помешали.

Еще, разбирая семена, я обнаружила, что некоторые из них, например, репа, были как среди магических растений, так и среди обычных. Не говоря про горох и бобы. Этих среди волшебных растений было несколько видов или сортов, не знаю уж, как они классифицируются.

Зато ни среди волшебных, ни среди обычных растений не нашлось семян огурцов. Я нашла упаковку с ними из своего мира и уложила в коробку с простыми семенами.

Я думала, что, может, у бабушки Власии кончились семена огурцов, или она не любила их выращивать, но все оказалось еще интереснее. Я узнала об этом случайно, когда в очередной раз чаевничала у тети Юмлы. Она опять угощала меня солеными грибочками, этих у нее каких только не было: и рыжики, и грузди, и маслята, и опята, и чернушки. Тут я и возьми и спроси, а нет ли у нее соленых огурчиков. Тетя Юмла очень удивилась, стала расспрашивать, что это за огурчики такие. Оказывается, в этом мире огурцов не знали. По крайней мере, в этой местности. Что же, будем внедрять новый перспективный овощ.

Я очень ждала, когда прорастут мои борамцы, думала, что из земли полезут барашки, но первыми вылезли только остренькие листочки, покрытые золотистым пухом. Мне было любопытно, а куда делись те самые «детеныши», но разрывать землю и проверять я не стала.

Глава 9. Особенности реализации борамца

Все как-то начало входить в колею. Я постепенно приспосабливалась жить в этом мире, хотя очень скучала по родителям, родным и друзьям. Каждую ночь, ложась в постель, я загадывала, чтобы мне приснился кто-нибудь из них. А еще очень хотелось сделать так, чтобы и они увидели меня во сне, увидели, что я жива-здорова, что со мной все в порядке. Иногда снилось что-то про моих, но очень смутно. Утром я не могла вспомнить, что видела. Как-то раз я даже заплакала во сне. А вот наяву плакать времени не было.

Удивительно, здесь не было телевизора, интернета, телефон разрядился и бесполезно лежал в ящике комода, из книг только энциклопедии и бабушкины записи, но я совсем не скучала. Каждый день, если погода позволяла, я ходила проверять не появился ли проход, потом заходила что-нибудь купить или прогуливалась по городу. Пробовала проверять проход в разное время, разве что ночью не ходила, боязно было.

Заходила в булочную к Ормоку, перекинуться парой слов и купить какую-нибудь свежую выпечку. Познакомилась с его женой, приятной скромной женщиной. Илина мне очень понравилась. Она была довольно высокой, но худой, даже жилистой, смуглокожей и черноволосой. Полная противоположность Ормока. Мы сдружились с ней, особенно когда разговорились о рецептах разных десертов. Она поинтересовалась, какие сейчас сладости популярны в столице. Про столицу я ничего не знала, зато знала о сладостях другого мира и подала ей идею делать заварные пирожные в виде трубочек и начинять не только сливками, но и масляным кремом, а сверху покрывать глазурью.

Ормоку очень понравилось, что мы с его женой подружились, так что, когда я заходила, а ее не было, он мне передавал приветы от нее, а я передавала ей через него приветы от себя, а иногда небольшие записки с рецептами или идеями, которые могла вспомнить. Илина тоже стала оставлять записки. И у нас завязалась своеобразная переписка. Почти обмен смс-ками.

В качестве развлечения и за советом я то и дело забегала к тете Юмле, та всегда была рада меня видеть. Иногда встречалась там с кем-то из ее внучек или дочерей, тогда не засиживалась, мне было неудобно, хотя они были очень приветливы со мной.

Познакомилась я поближе и с соседом. Оказалось, что Курепа днем почти не видно, потому что он работает ночным дежурным при пожарной службе. Этим объяснялись его сонный и растрепанный вид днем. А я-то было подумала, что он какой-нибудь маргинал.

С остальными соседями по улице я пока только здоровалась, если встречалась.

А вот тетя Тараська, на самом деле оказалось, что ее полное имя Тарасия, каждый раз, когда встречалась со мной, недовольно зыркала, отворачивалась, еще могла плюнуть вслед. Я старалась игнорировать, тем более, что вряд ли я где-то поблизости найду такого хорошего работника, как Прокоп.

Еще я каждый день разговаривала с рассадой, она оказалась хорошим собеседником. Никогда не перебивала, со всем соглашалась, мне иногда казалось, что ростки даже кивают в ответ на мои слова.

Ну и вообще, выращивание рассады оказалось делом очень увлекательным, скорее залипательным, я даже не ожидала. В первую очередь, вскакивая с кровати, я бежала не умываться, не завтракать, а проверять, что там и как у меня за ночь выросло. Да и днем подходила, разглядывала, проверяла. Какие-то растения были почти не отличимы друг от друга, и не будь ящики подписаны, я тут же бы их перепутала, какие-то сильно выделялись, цветом, размером или экзотичным видом.

Да и само то, что вот посеял в землю крошечное, ну пусть иногда не совсем крошечное, семечко, потом из него проклевывается росток, разворачивает семядоли или выдает «тонкую травинку», потом появляются первые листочки. Так интересно было наблюдать, какие они у какого растения. Причем вторые или третьи могли отличаться от самых первых, быть более рассеченными или более пушистыми. Вот сон-трава прежде листьев выдала из ростковой точки целый пучок пуха. А первые появившиеся листики с внешней стороны и вовсе мне напомнили персидских котов. Этот длинный пух так и хотелось потрогать или приласкать.

Подрастал и борамец. В нужное время я его распикировала по отдельным горшочкам. Я думала найти в земле маленького барашка, но кустики были самые обычные, похожи на миниатюрные сансевьерии, покрытые золотистым пухом, только в земле образовалось что-то вроде луковки.

Надо было, наверное, как-то найти Караича и предложить ему рассаду, но как же мне не хотелось этого делать.

Зато я заработала первые деньги на своем новом деле. Заплатила мне, правда, тетя Юмла, когда я сказала ей, что рассада рытника и сон-травы готова. Я хотела так отдать, говорила, что денег не возьму, что она очень сильно мне помогает, угощает, дарит подарки, но тетя Юмла как отрезала:

— Помощь и подарки — это другое. Ты мне тут не того! Дружба — дружбой, а служба — службой. Пускай у тебя зачин будет. Заплачу я тебе, как бабке твоей платила, по десять подликов за корень. Это немного, по-соседски. Другим подороже продавай.

Так я заработала свои первые два лика в этом мире. На них я потом купила яркой ткани, такой как тетя Юмла любит и принесла ей.

— Ох ты ж, охламонка! — ласково сказала она и любовно погладила яркую ткань с узором в виде каких-то пышных малиновых цветов на розовом фоне. — Вот ведь растратчица. Знаю, какие ты деньги на этот подарок потратила. Но спасибо, угодила. Красотища какая! Платье новое к теплу сошью. Глядишь еще кавалеров завлекать пойду.

И с зачином тетя Юмла оказалась права. Как только она купила у меня рассаду, потянулись и другие. Я всех предупреждала, когда именно надо высаживать купленные растения в грунт, что сначала пусть рассада стоит в доме, но народ знал, что делать. Не в первый раз брали.

Часть рассады отнесла в зельевую лавку, алхимик попросил принести, сказал, что сам будет доращивать.

Я нашла в городе садовый магазин, сдавала туда магические растения, которые у бабушки Власии были помечены как «красота без пользы и вреда, одно полюбование», то есть декоративные. Их у меня с руками отрывали. И там же я покупала новые расходники для посадок: маленькие горшочки, компоненты для грунта.

В записях бабушки Власии я нашла и расценки, по которым она продавала свои растения. Из года в год она не повышала цены, так что и я решила взять ее записи за основу. Еще я нашла информацию в записях, что она продавала не только рассаду, но и сырье. Уже выращенное и подготовленное к использованию. Так вот, на него цены были на порядок выше.

В общем, потихоньку дело начало разворачиваться. Так что я могла позволить себе улучшить свой быт. Купила на почте тот календарь с тюльпанами, тем более, когда наступил первый весенник месяц, на него сделали скидку пятьдесят процентов. Обзавелась новыми крепкими ботинками, а то мои сапоги от бесконечных походов по городской мостовой начали сдавать. Набрала себе всякого: душистого мыла, шампуней и прочих женских радостей. Были они здесь гораздо качественнее, чем в моем мире. Крем для рук за одну ночь разглаживал и залечивал обветренные руки. После шампуня волосы не путались и перестали сечься, а еще пропала перхоть, с которой я безуспешно боролась с подросткового возраста.

Сюда бы еще стиральную машину, а то я замучилась уже стирать вручную. Зато сушить белье на улице — одно удовольствие. Пока весна, оно до вечера полностью высыхать не успевало, приходилось дома досушивать, но все равно, как оно приятно пахло после того, как проветрилось на солнышке. Случались, правда, иногда неприятные казусы вроде птичек, пожелавших отдохнуть на веревках с бельем.

Хорошо еще, что в доме хотя бы водопровод был и горячая вода, а то я бы не знала, что делала бы, если бы пришлось таскать ведра из колодца.

Но были и нехорошие звоночки. Пришла я как-то в мясную лавку, я там все время кости на суп брала, а мне там и говорят:

— Нет для вас костей.

Я посмотрела на витрину, где на металлическом лотке были навалены горкой кости всех форм и размеров.

— А это что?

— А это не для вас, — ответила мне продавщица.

— А мясо? — ну мало ли, кости были уже кем-то выкуплены.

— И мясо не для вас.

Ну не для меня, так не для меня, развернулась и ушла. Я сразу догадалась, чьих это рук дело. Не продали мне в другой лавке яйца.

Ормок все так же продолжал продавать мне хлеб и сладости, улыбаться и передавать письма от супруги. То ли Караич до него не добрался, то ли булочник принципиально не стал его слушать, а мне ничего не сказал, чтобы не расстраивать.

А вот в зеленной лавке, где я покупала овощи, продавщица меня честно предупредила, что к ее хозяину приходили с предупреждением, чтобы меня ничем не отоваривали, но хозяин не послушал, потому что надеялся на магическое сырье от меня для своей лавки в будущем. Так что здесь мне будут продавать все, что я захочу.

Не приняли меня и в одежной лавке, куда я зашла посмотреть себе еще платье.

Не то, чтобы я почувствовала себя изгоем без возможности купить себе еды, я могла попросить ту же Касию, чтобы она по дороге к бабушке купила мне костей, или Ормока, на худой конец Прокопа, или дождаться рынка, там я, кстати, до сих пор не побывала, но все это было очень неприятно. Напрягало.

И конечно же за советом я отправилась к тете Юмле. Она выслушала о моих бедах.

— Надо бы тебе сходить к Караичу да продать борамец.

Я сидела над пирожками с яйцом и зеленым луком, которыми меня сегодня потчевали в гостях, и ломала пальцы, то переплетая их, то просто стискивая.

— Так не хочется к нему идти. Если он такой вредный, что подговорил всех не продавать мне что-то, и орал тут, то что он мне наговорит, если я сама к нему приду.

Тетя Юмла посмотрела на меня чуть исподлобья.

— Может и наговорит. Но сходить надо. Предложить. Да посмотреть, что скажет и что сделает. То ты со своей стороны все сделала. Он просил, ты посеяла, сама пришла, предложила. А ежели в дурь впадет, то ведь не только он может не продавать, люди тоже могут не покупать. Не все, конечно. Но убыток будет немалый. Столько лет травяной ведьмы в городе не было, чтобы забижать ее теперь.

Я предложила тете Юмле предпринять что-то сейчас, чтобы мне не ходить к Караичу, раз она может через знакомых подговорить жителей города, но она уперлась.

— Никто не послушает, пока ты не сделаешь, как я сказала.

Адрес мне тетя Юмла написала и схему, как дойти, нарисовала. Пошла я не сразу, несколько дней собиралась с духом. Но все равно, после разговора с соседкой я чувствовала некую уверенность. Не одна я в поле воин, есть у меня какая-то поддержка, и это приятно, пусть и называют ведьмой, да еще и травяной.

И вот, наконец, я в один из дней поняла, что откладывать больше нельзя, а то я совсем изведусь. Собралась и пошла искать дом Татора Караича. Как сказала тетя Юмла, контора у него располагалась в его же доме. Рассаду, конечно, с собой не взяла. Если договорюсь, тогда отнесу.

Идти пришлось довольно далеко. Да еще я к концу пути поймала себя на том, что изрядно торможу, то остановлюсь вывеску рассмотреть, то на витрину полюбуюсь. Тут уж взяла себя в руки и притащила к дому местного мясного короля.

Дом у него был не на одной из главной улиц, а ютился в каком-то переулке. Строение выглядело не слишком-то богато, я ожидала большего, но имело два этажа и два входа с разных торцов.

Сначала я сунулась туда, где была вывеска «Мясной дом Караича», но там мне сказали, что хозяин ушел на обед, тогда я отправилась ко второму входу, ведущему в жилую часть.

Дверь здесь была побогаче, чем в конторе, да и вообще эта часть выглядела гораздо лучше, одни узорчатые решетки на окнах чего стоят.

Открыла мне молодая версия тети Юмлы, даже еще покрупнее, наверное, и у моей соседки никогда не было такого надменного выражения лица.

— Чего тебе? Мы не подаем!

— Иржина, травяная ведьма, к господину Караичу.

Тетка посопела, глядя на меня и раздумывая, доложить или послать. Интересно, кто она Караичу? Жена, дочь или просто служанка? Наконец, ответила:

— Погоди, доложу.

И я осталась стоять на пороге. Долго стояла, уже даже стала задумываться о том, чтобы развернуться и уйти, но тут дверь опять открылась и тетка велела:

— Заходи.

И я вошла.

У Караича был самый богатый дом из тех, которые я до сих пор сидела в этом мире. Ну или он думал, что будет богато выглядеть, если везде развесить бордовые бархатные занавеси, расставить на тумбах фарфоровые вазы в позолоте, наклеить золотые обои и повесить на стены картины в позолоченых рамах. На картинах были какие-то то ли купчихи, то ли барыни — какие-то мадамы в аляповатых ярких платьях. А может, это вот эта то ли супруга, то ли служанка все оформляла? Юбка-то у нее из того же материала, что и занавески.

Разуться меня на заставили, я посмотрела на затоптанные половики и сама предлагать не стала. Сам хозяин обнаружился в небольшой гостиной или столовой, наверное, потому что вкушал обед за накрытым столом. В центре стола стоял большой керамический чайник. Здесь, они были чем-то вроде самоваров. Чай заваривали прямо в них, они долго сохраняли температуру. Посуда стояла фарфоровая с большим количеством позолоты. Караич был обряжен в теплый бархатный халат поверх костюма, хотя дома не было холодно. Сидел он в в кресле, развалясь, и держал в руках чайную чашку.

Я застыла на пороге комнаты. Шла я сюда с большим страхом, мне вспоминался Караич, орущий, брызжущий слюной, невменяемый. Сейчас же старик выглядел вальяжным, самоуверенным, самодовольным, одержавшим победу, и совершенно не страшным для меня.

— Чего пришла? — поинтересовался он.

— Я вырастила рассаду борамца. Будете покупать?

Караич хмыкнул.

— Ха. Как прижало хвост, так сразу прибежала, — он смотрел с превосходством, ему нравилось чувствовать власть над людьми.

— Не прибежала, а пришла, когда пришла пора продавать рассаду. Она распикирована и готова к перевозке.

Караич лениво поковырялся в фарфоровой вазе, выудил оттуда печенье, откусил, прожевал, запил чаем и только потом снова на меня посмотрел.

— А мне больше твой борамец не нужен.

— То есть не возьмете?

— Нет, — он пренебрежительно отмахнулся.

— Ну, как скажете, — я развернулась и, подвинув, тетку с дороги, пошла на выход.

Что же, я сделала все, что могла. Я сходила, как велела тетя Юмла, теперь моя совесть чиста. А борамец? Борамец я найду куда пристроить. На рынке могу продать, могу сама вырастить. В конце концов, наш город в округе не единственный.

Я уже успела отойти довольно далеко от дома, как позади раздался топот и пыхтение. Я испуганно оглянулась. Меня догоняла тетка из дома Караича. Догнав меня, она остановилась, тяжело отдуваясь. Потом укоризненно покачала головой.

— Куда ж ты пошла?!

— А что такое? — не поняла я. — Господин Караич отказался покупать мой борамец, вот я и ушла.

— Мало ли отказался! — возмутилась она. — Он хозяин, ты с прошением пришла, могла бы и больше почтительности проявить! А то гордые все стали! Один раз отказали, так уже и уходют с прытью. Надо ж понимание иметь!

Я стояла, слушала, не понимала ничего.

— Идем обратно, — велела она.

В принципе, я ничего не теряла, так что развернулась и пошла обратно.

Караич по-прежнему сидел в кресле, разве что поза была более собранной, а лицо менее самодовольным.

— Кто же так дела делает? — упрекнул меня старик.

— Вот именно, никто так дела не делает, — согласилась я. — Никто из деловых людей не приходит устраивать скандалы, не орет, не занимается шантажом.

— Много ты в деловых людях понимаешь. Сколько посеяла? Заплачу не больше, чем бабке твоей платил. Да еще посмотреть надо, что из твоих рук вырастет.

— Восемнадцать. За моральный ущерб продавать буду по два лика за корень.

Бабушка продавала по лику, если судить по ее записям.

Караич скрипнул зубами, но сказал:

— Хорошо. Приноси, — видимо, борамец ему был очень нужен.

Я хотела совсем было обнаглеть и запросить предоплату, чтобы он не передумал, но все же не стала.

На следующее утро я достала из пристроя тачку, погрузила туда рассаду борамцов и отвезла мясному королю. Стала объяснять, как ухаживать и высаживать, но от меня только отмахнулись. Не первый раз, мол, покупаем.

Через несколько дней я специально зашла в мясную лавку, чтобы проверить, сняли ли там с меня блокировку или нет. Продавщица с любезной улыбкой выбрала мне самые мясные косточки.

Я понадеялась, что на этот год история с Караичем закончена.

Глава 10. Социализация

Время продолжало идти, сугробы почти сошли, проход так и не открывался. Я пока не могла обойти дом вокруг и посмотреть, какой участок в моем распоряжении.

Я заняла все стеллажи в зале, даже достала несколько из кладовки. Кто хотел купить у меня рассаду, купили, но впереди была еще волна посева на рассаду обычных овощей. И работа на огороде, которая меня немного пугала. Я до сих пор не знаю, когда умерла бабушка Власия, сколько уже лет не ухаживают за огородом, насколько там все заросло? Справлюсь ли я? Ограничиться ли мне магическими растениями или посадить еще и овощи для еды? Или овощи покупать проще? Но все-таки два кандидата для обязательного выращивания у меня были: огурцы и картошка из моего мира.

Но пока основной накал работы с рассадой утих, а огород копать было еще рано, я стала посвящать больше времени культурному досугу. Наконец-то побывала на рынке. В первый раз сходила с тетей Юмлой. Нет, я не забоялась идти одна, я и вовсе не собиралась никуда идти, но соседка заявилась и сообщила, что мы отправляемся на рынок. Подумав, я согласилась. Надо же посмотреть на возможный объект сбыта.

Само место, отведенное под рынок с торговыми рядами, огороженное металлическим забором, было небольшим, зато улица, ведущая к нему, превратилась в стихийный базар. Люди раскладывались на каких-то дощечках, тряпицах, а то и просто на земле. Я то и дело зависала возле чего-нибудь. Мне было очень любопытно. Я и в своем мире не была никогда на блошиных рынках, а тут еще, помимо новизны впечатлений, множество необычных вещей. Большинство из них я просто разглядывала, но, пока мы с тетей Юмлой дошли до основных рядов, я успела купить объемистую керамическую кружку; две фарфоровые чайные пары, разные; часы с будильником, которые больше походили на плоского горизонтального паучка с циферблатом вместо мордочки; вязанный тряпичный коврик, а то тот, что лежал возле дивана, совсем обветшал; большие ножницы (продавец утверждал, что они серебряные, но отдал на удивление дешево) и маленький ножичек для чистки овощей, а то от бабушки Власии остались в наследство не кухонные ножи, а тесаки какие-то.

Тетя Юмла смотрела на мои покупки, вздыхала и тихо ворчала, что я деньги на ветер выбрасываю. А что, я давно хотела каких-нибудь новых нарядных чашек, а то у бабушки Власии были только простые белые эмалированные кружки. Целый сервиз из фарфора мне был не нужен, да и стоил он нереально дорого, а тут продавали, видимо, какие-то выжившие остатки от сервизов. А насчет коврика, который бы тетя Юмла с удовольствием связала и подарила... Не могу же я все время ждать от нее каких-то подарков.

Мои бабушки тоже часто ворчали, если я делала что-то, по их мнению, излишнее, например пользовалась доставкой еды. У меня это все время вызывало глухое раздражение, я даже могла начать огрызаться в ответ. Сейчас же ворчание чужой женщины вызывало только тепло в душе и умиление. Наверное, я слишком соскучилась по своим родным, а тетя Юмла хоть как-то их заменяла.

Она же... Я поначалу думала, что тетя Юмла просто очень добрая или знала настоящую Иржину, а потому заботилась о ней, то есть обо мне, а потом поняла, что ей просто надо было кого-то опекать. Да, внучка и дочери навещали ее, но все же не каждый день. И идти до них было не так-то близко. А я вот она, только дорогу перейди.

Не знаю, как дальше будет, но пока мне были очень нужны эти забота и опека, они позволяли держаться, не впадать в отчаяние и будто бы укореняться в этом мире.

На самом рынке было тоже очень и очень интересно. Деньги я почти все потратила, да и брала с собой не много, так что не опасалась, что меня обворуют. А вот тетя Юмла основательно закупалась крупами, мясом, мукой, заполняя покупками две объемные корзины. Ту, что наполнилась, я у нее забрала, остро пожалев, что здесь нет сумок тележек на колесиках, с которыми любят ходить по магазинам пожилые люди в моем мире.

Себе я тоже прикупила кое-какие продукты: кусок хорошей говяжьей вырезки, жирненькую курицу и целый кулек чуть подвявших, но еще очень ароматных яблок. Чтобы в какой-то из лавок продавались яблоки, я не видела.

В тот день мы еле дотащили покупки, хотя моих было не так-то много. Дома я чувствовала, что у меня руки вытянулись до колен. Нет, точно надо подумать на тему сумки на колесиках. Тележки всех видов и тачки я здесь видела, а вот такого сверхмобильного транспортного средства — нет. На миг мелькнула мысль о том, как в фэнтези попаданцы занимаются прогрессорством, получают патенты на всякие штучки из своего мира, заколпачивают кучу денег. Я как представила, что придется мотаться по каким-то инстанциям, чтобы это все оформить. Терпеть не могу всю эту бюрократию. Если только где-то найти мастера, который меня поймет и соорудит такую тележку. Я бы ее тете Юмле подарила. И себе бы такую заказала. Я представила, сколько бы всего можно было бы привезти в тележке с рынка. Там овощи гораздо дешевле, чем в лавках. Какие кочаны капусты роскошные продавались. Я бы голубцов навертела. Мясорубки только нет. Ну хотя бы потушила капусту с мясом и рисом.

Отдохнув немного и оставив мечты, я занялась разбором покупок. Перемыла новые чашки, поставила их на видное место в буфет, повесила ножницы на крюк на стене, нож наточила и убрала в ящик. Осмотрела и завела часы. Пришлось сбегать к тетушке Юмле, чтобы узнать, сколько на самом деле времени. Я поставила «часового паучка» на стол в гостиной. Все, теперь я буду знать, сколько времени, только не забывать подзаводить часы. Ну и пошла проверять, как там мои драгоценные растения, а то уже соскучилась по ним.

Ночью я подскочила от внезапно раздавшегося звона. Мне показалось, что кто-то звонит в дверь. У меня в квартире такой же убойный звонок был. Я вскочила, запуталась в одеяле и грохнулась на пол. Кое-как осознала, что нахожусь в доме, а не в квартире, и что звонят не в дверь, а будильник. Я как-то не обратила внимание, что он был настроен на какое-то время. Доползла до стола и протянула руку, чтобы ухватить часы, но никак не могла почему-то. При этом будильник продолжал грохотать. Выругавшись, я поднялась и пошла включила свет. Часы стояли на столе, но вроде не там, куда я их поставила. Я подошла протянула руку. Как только пальцы оказались сантиметрах в пяти от паучка, он засеменил лапками и проворно отбежал в сторону.

— Мамочки! — взвизгнув, я отскочила в сторону.

Будильник замер. От его грохота у меня начало вибрировать в мозгах. Подкравшись, я попробовала рывком ухватить будильник. Паучок лихо скакнул со стола на пол и шустро помчал под диван.

Наверное, целый час я носилась везде за этой дурной игрушкой. Он был слишком шустрым для меня. В ход пошли веник, швабра, даже большая сковородка. При этом паук продолжал звонить. У меня уже раскалывалась голова. Я вся вспотела, запыхалась и поняла, что моя уборка была не так уж хороша, ночную рубашку придется стирать.

Поединок между нами завершился ничьей. Я будильник не поймала. Но скоро у него кончился заряд. Паук запутался ослабевшими лапками в коврике, упал на бок, звон стал прерывистым и вот, наконец, затих. Та лапка, что торчала кверху, подергалась немного и замерла.

Я, откуда только силы взялись, прыгнула вперед, прижала часы к полу обеими руками, а то вдруг это просто временная передышка.

Теперь понятно, почему такие хорошие часы продали так недорого. Это же стихийное бедствие! Больше я паука заводить не стала и вынесла в сени от греха подальше.

Помимо рынка, я решила осваивать культурную жизнь в Моховске. В записке к Илине написала, что хотела бы пригласить ее в какое-нибудь кафе для хищения интеллектуальной собственности.

В тот день, который я указала, в булочной меня ждала очень обеспокоенная Илина. Она, стоило мне войти, ухватила за руку и вытащила на улицу, сжимая пальцы так, что у меня, наверное, синяки останутся. Я только и успела через плечо поздороваться с Ормоком.

— Ира! Какое хищение?! Ты с ума сошла?! — шептала она мне. — Это же наказуемо!

— Хищение интеллектуальной собственности, — поправила я с улыбкой. — Будем в кафе подсматривать, какие пирожные у них есть в меню. Самые интересные попробуем

Илина растеряно заморгала, ее узкое личико вытянулось. Выглядела она при этом так забавно и умилительно, что я не удержалась и захихикала.

— Ты пошутила так? — догадалась она.

— Да. Прости. Не думала, что ты будешь волноваться.

—Хорошо, что Ормок не видел твоей записки. Я ее сразу выкинула. А то не отпустил бы меня никуда.

В кафе мы все-таки сходили. Причем, вести туда меня пришлось Илине. Сама я приличных кафе не знала, да и неприличных тоже.

Я с любопытством рассматривала интерьер. Сразу вспоминался дом Караича, тяжелые бархатные занавеси, фарфоровые вазы, позолота всего и вся. У порога нас встретил важный молодой человек в бархатном бордовом костюме, из-за отворотов которого выглядывали атласная алая жилетка и белоснежная рубашка. Нас проводили в зал. Народу внутри было не слишком много, так что мы выбрали столик возле окна, который нам приглянулся. Плохо только, что здесь не было витрин с теми самыми пирожными, чтобы на них поглазеть.

Симпатичный молодой официант принес меню. А тут засада. Меню оказалось без картинок. Только поэтические названия, которые мне ничего не говорили. Илина скромно его читала, наверное, ей они что-то говорили, я же принялась пытать официанта. Тот открывал, что скрывается за названиями, очень неохотно.

— Я не могу открыть вам, что входит в состав! Это секрет нашего кондитера!

— Как не можете? — удивилась я. — Я же не прошу вас записать для меня рецепт. Но мне надо знать состав! Вдруг там какие-то ингредиенты, на которые у меня аллергия. Или там что-то, что я не люблю, например, ликер. И как я вообще должна вслепую покупать десерты? Должно быть хотя бы хотя бы примерное описание и основные компоненты из чего они состоят.

Официант растерялся, попросил подождать и убежал куда-то из зала, но скоро вернулся с каким-то листочком. Теперь он отвечал на мои вопросы. Пусть не подробно, но было понятно, что «Летний сон» — это песочное пирожное с фруктовым пюре и ягодным желе, а «Дамская радость» — пирожное из миндальной муки с меренгой. Вот его-то я и взяла, а еще шоколадное суфле. Конечно, шоколадное суфле продавалось и у Илины, но мне было интересно попробовать и сравнить, к тому же я очень люблю именно этот вид пирожных.

Илина набрала больше. Она серьезно подошла к моей идее «хищения интеллектуальной собственности», так что хотела посмотреть, что тут продают и насколько это отличается от того, что продается в их с Ормоком булочной.

Чтобы запивать все заказанное и споласкивать вкусовые сосочки, мы заказали еще чайник травяного чая. Мое замечание про вкусовые сосочки смутило Илину до свекольного цвета лица. Пришлось ей объяснять, что ничего пошлого в моих словах нет, названное находится на языке, она сама дома в зеркале их может рассмотреть. Именно ими мы чувствуем вкус.

К тому моменту, как нам принесли заказ, за соседним столиком устроились три дамы, солидные и важные. Они посматривали в нашу сторону несколько презрительно и недовольно. Может, мы их столик заняли, а может, просто были им не чета. Я игнорировала, что мне до них, а вот Илина начала дергаться и нервничать. Пришлось отвлекать ее разговорами, а потом ее отвлек принесенный заказ.

Пирожные были очень красивые, со всякими кремовыми цветочками, сеточками из карамели, декоративными потеками шоколада и сиропа, возлежали на красивых тарелочках, но размерчик подкачал. Моя «Дамская радость» оказалась чем-то вроде знакомого мне по моему миру миндального пирожного, но с меренговым слоем и добавленной в середину сладкого лакомства каплей кисленького клубничного джема. Мне это очень понравилось. Илина попробовала у меня «Дамскую радость», сказала, что она умеет такое готовить и может дать мне рецепт или приготовить сама, если я приду к ней в гости.

А вот шоколадное суфле подкачало. Оно было менее однородным, чем у Илины, с пузырьками, и в него зачем-то добавили корицу и еще какие-то специи, забивающие вкус шоколада. Элитное шоколадное суфле не элитно отдавало какими-то дешевыми пряниками. Илина согласилась со мной, что специи здесь лишние, и предположила шепотом, что так пытались скрыть то, что шоколад невысокого качества.

Я все заказанные Илиной пирожные тоже перепробовала. Конечно, мы не лазили своими ложками в пирожные друг другу. Попросили нож и отрезали кусочки.

Дамы за соседним столиком продолжали фыркать в нашу сторону, косились и явно обсуждали нас.

Увлекшаяся Илина делала заметки в блокноте. Мы доели то, что нам понравилось, расплатились и ушли, к облегчению соседок. Я еще напоследок мило им улыбнулась, глядя в глаза.

Я проводила Илину до булочной и сдала с рук на руки Ормоку. По дороге мы с ней обсуждали, удалось ли хищение. Оказалось, что нет. Все десерты были Илине хорошо знакомы. Она разве что некоторые моменты в украшении пирожных для себя взяла на заметку.

— Как сходили? — поинтересовался Ормок, с улыбкой глядя на жену.

— Даже Иржинина идея делать заварные пирожные в виде трубочек была более необычной, — сказала Илина.

Я вздохнула.

— Ну зато хоть в люди вышли, себя показали, на других посмотрели. Я постараюсь вспомнить что-то еще.

— Я буду ждать! — обрадовалась Илина.

Еще из культурной программы был поход на концерт вместе с Касией и ее двумя подругами. Непонятно было только, кто за кем присматривал. То ли я за ними, как старшая, то ли они за мной.

Выступала какая-то знаменитость. Девчонки осаждали меня вопросами, ходила ли я в столице на его выступления. Пришлось отговориться, что я была сильно занята учебой и работой и не посещала никаких развлекательных мероприятий. Девчонки пришли в ужас и, кажется, навсегда похоронили идею отправиться на учебу в столицу.

Симпатичный мужчина тридцать плюс пел приятным голосом какие-то душещипательные романсы, аккомпанируя себе на рояле. Ему подыгрывали двое мужчин постарше, один — на скрипке, другой — на каком-то духовом инструменте. Девчонки млели, прижимали ладошки к груди, утирали глаза платочками. Мне было скучновато. Я была набалована разными музыкальными шоу и концертами моего мира, пусть и смотрела их по большей части по телевизору.

Когда вышли из зала, девочки делились друг с другом впечатлениями, они охали, ахали, а потом обратили внимание на меня.

— Иржина! А ты чего молчишь? Тебе что, не понравилось?

— Что ты, очень понравилось! — не стала я портить девчонкам настроение, только пойдем скорее домой, там без меня рассада скучает.

В центре мы с девчонками распрощались, они стайкой отправились к себе домой, а я к себе, на окраину.

Концерт закончился поздно, солнце давно село, и на улице было темно. В самом городе это было не заметно, там фонари. А вот то, что на нашей улице фонарей нет, кроме тех, что кого-то висят у крыльца, я не учла. Еще и мой дом самый последний на улице.

Я вышла с освещенной улицы. Нет, дорога в темноте обозначивалась, но все же было жутковато. Я шла и покрывалась холодным потом. Казалось, что в кустах у заборов кто-то прячется. А тут еще вспомнились рассказы тети Юмлы о том, что из леса часто выходят к жилым домам разные дикие звери. Вот шла я так, тряслась, только и надеялась поскорее дойти до дома и оказаться в тепле, под надежной защитой дома. И тут вдруг сзади раздалось:

— Привет.

Я подпрыгнула и, наверное, развернулась в полете.

— Ты чего? — перепугался уже Прокоп.

— А чего ты подкрадываешься?! — рявкнула на него я.

— Я не подкрадывался! — возмутился он. — С работы домой иду. Задержался. Смотрю, вроде ты идешь впереди, а вроде и не ты. И идешь, озираешься. Решил догнать, поздороваться.

От облегчения у меня подгибались ноги.

— Темно, страшно. Еще тетя Юмла рассказывала, что из леса выходят к домам дикие звери.

— Да не. Чего им тут делать? Хочешь, провожу тебя?

— Давай! — я с радостью согласилась.

— А ты откуда так поздно идешь? — поинтересовался Прокоп.

— Внучка тети Юмлы ходила с подругами на концерт. И меня позвали за компанию.

— Понятно. Ты-то в столицах, наверняка, часто на всяких концертах бывала.

— Да нет. Не до концертов было. Да и не любитель я, как оказалось.

— Вон оно что, — мои слова Прокопа будто бы обрадовали.

Он довел меня до калитки и подождал, пока я войду в дом.

Глава 11. Препятствия

Следующий день был последним днем недели, осьмиком. Он был выходным почти у всех. На улицах в этот день было гораздо больше народу, люди старались прогуляться, как-то отдохнуть. Это я целыми днями дома сидела, так что не отличала выходные дни от будней, да и у рассады выходных не было. Некоторые растения требовали каждодневного тщательного ухода.

Так что я сегодня сидела дома, подвязывала к тонким колышкам рассаду летучих бобов. Им у меня было темновато, несмотря на подсветку, стебельки вытянулись, истончились, при этом были очень хрупкими. Так что я кропотливо их распутывала, и каждый подвязывала несколько раз. Эти бобы у меня заказал зельевар. Причем ему была нужна не рассада, а уже урожай. Обещал он мне по лику за боб, что было очень неплохо, бабушке платил по семьдесят подликов, так что я решила выращивать. Вот теперь сижу, мучаюсь, вздыхаю над каждым заломленным листиком.

Работу я не успела доделать, в гости пришел Прокоп. В руках у него был какой-то сверток.

— Доброго дня, — слегка поклонился он. — Решил вот тебя навестить.

— Привет. Вчера же только виделись, — удивилась я.

— Да что то виденье, так прошли пару шагов вместе. Хотел узнать, как жизнь у тебя. Вот, это тебе, — Прокоп протянул мне сверток.

— Спасибо, — я взяла. Пахло чем-то сладким. — А что там?

— Гостинец.

— Да? — удивилась я. — Тогда заходи, чаю попьем.

Прокоп явно ждал этого, заулыбался и прошел в дом.

Я усадила его за стол в гостиной, а сама пошла в кухню, ставить чайник и смотреть, что за гостинец и подойдет ли он к чаю. Гость на месте не усидел, через минуту где-то заглянул в кухню.

— Ух, как у тебя все разрослось-то!

Это он, получается, в зал заглянул, пока меня не было. Мне это не очень понравилось.

— Ты там руками ничего не трогал? — сурово спросила я, нахмурившись. — Магические растения не любят чужих рук.

— Что ты, Иржинка! — протестующе замахал он руками. — Я так, с порога посмотрел!

— С порога? Ну ладно тогда.

В свертке оказался большой пряник. Ароматный невероятно, но совсем некрасивый. Был он без глазури и без узоров, как на печатных пряниках.

— Спасибо. Красота какая! — похвалила я гостинец, потом нарезала его на куски, внутри у пряника было густое повидло. — Твоя мама пекла?

— Да что ты! Купил на рынке. Вот решил к тебе зайти.

Я заварила чай, отнесла чайник и блюдо с пряником в гостиную, достала красивые чайные чашки, те, что купила на рынке. Столько угощений, как у тети Юмлы, у меня никогда не было, если я что-то особенное готовила, то специально под приход гостей, а для себя только что-то самое обычное. Но в закромах все-таки нашлось брусничное варенье, кусковой сахар, даже шоколадные конфетки. Все это я красиво разложила на тарелочках, подумав, нарезала еще хлеба, сыра и отварного мяса, мужчина все-таки в гости пришел, одним вареньем не накормишь.

И угадала — первым делом Прокоп соорудил себе бутерброд с сыром и мясом. Я разлила чай и устроилась за столом.

Пряник был вкусный. Гость рассказывал о том, как у него дела, о своей работе. Наверное, это было нехорошо, но я почти не слушала. Слишком уж занудно говорил Прокоп. Да и то и дело повторялся или говорил о каких-то непонятных мне вещах. У меня в родном мире был знакомый, он работал в совсем другой сфере, мы никак не соприкасались интересами, при этом он умел так задорно и с огоньком рассказывать о своей работе, что я всегда слушала с огромным удовольствием. У Прокопа такого дара не было. Я думала о чем угодно, кроме беседы, например, что надо рассказать Илине о печатных пряниках. Заказать где-нибудь форму. Я как-то видела ролик в интернете, как делают такие пряники. Даже примерно помнила, как сварить к ним глазурь.

Прокоп заметил мой отсутствующий взгляд и начал расспрашивать меня о моих делах, о рассаде. Тут я оживилась. О рассаде я всегда рада поговорить. Но тут заскучал уже гость. Видимо, и у меня не было дара заинтересовать кого-то, кто не был знаком с моими занятиями.

Оживился Прокоп только когда я начала рассказывать о визите на рынок и о том, чтобы сделать тележку на колесиках. Я решила узнать у него, кто возьмется такую смастерить.

— Тележку? Из железа? Да больно тяжела будет. Давай, я тебе из дерева вырежу.

— Да из дерева, она, наверное, непрочной будет.

— Так не камни же ты в ней возить будешь.

— Ну мало ли.

— Ну тогда это бы тебе у Денира спросить. Он — кузнец. А колеса я могу из дерева выточить.

— Мне бы такие колеса, как на тачке. Чтобы ход мягкий был.

С этим Прокоп никак помочь не мог. Пряник мы доели, чай допили. Гость начал собираться уходить, но все спрашивал, не надо ли мне чего починить больше, а то он сейчас совершенно свободен. Я прикинула, что пока ничего сломанного нет, о чем и сообщила. Прокоп вздохнул, попрощался и ушел. Честно говоря, я испытала облегчение. Бывают такие гости, люди хорошие, но что с ними делать, не знаешь.

Я прибрала со стола и пошла заканчивать подвязку бобов.

Вечером, когда снимала белье с веревки на улице, меня окликнула тетя Юмла.

— Здорово, Иржина!

— Здравствуйте, тетя Юмла!

— Подь сюды на минутку, — она поманила меня широкой ладонью.

— Да, что такое? Куда это вы ходили? Помочь чем?

— Да не, не надо ничего. А ходила к Молижане в гости.

Молижаной звали одну из дочерей тетушки.

— Понятно.

— А чего к тебе Прокоп приходил? Да нарядный такой. У тебя опять чего сломалось?

Я не заметила, чтобы Прокоп был особенно нарядный, самый обычный.

— Нет, ничего не сломалось. Просто зашел навестить, чайку попить.

Тетя Юмла нахмурилась.

— Эх, Иржина. Уж вроде взрослая. Не приходит мужик просто так чаю попить. Чего хотел от тебя?

— Да ничего не хотел! Попил чаю и ушел.

— Ну смотри.

В принципе, намек тети Юмлы я поняла, но и в поведении Прокопа не видела ничего крамольного. Все было пристойно. Наверное, просто беспокоился о подруге детства. Может, делать было нечего в выходной, а дома сидеть не захотелось. Я быстро выкинула и этот визит из головы, и слова тети Юмлы.

Я серьезно восприняла идею вспомнить что-то оригинальное для Илины. Про форму для пряника я ей рассказала, идея подруге понравилась. Ормок, слышавший наш разговор, сказал, что поищет мастера. Но мне хотелось внедрить что-то еще, что бы не требовало каких-то специальных приспособлений. Но все мои придумки были Илине знакомы, кроме пирожного «Картошка». Вот его она не знала. И я никак не могла ей объяснить, что это за пирожное из крошек с кремом. Пришлось самой экспериментировать.

Рецепт я не помнила. Точнее знала, что там примерно должно быть, а как готовить, не знала. Принялась экспериментировать. Испекла бисквит, сколько я сил убила, взбивая для него яйца вилкой, раскрошила в крошку. И тут возникло препятствие. В этом мире не было сгущенного молока. Надо было или придумать что-то, или идти к Илине, узнавать, как она делает масляный крем. Или забрать все эти крошки и пойти к ней в гости, там и налепить пирожных? Илина давно зазывала в гости. Как же не хватало самого обычного телефона! Вот сейчас бы позвонить, узнать про масляный крем. Не говоря уже про погуглить.

Вот так я стояла, раздумывала над противнем с крошками, как вдруг в дверь раздался стук. Наверное, за рассадой пришли. Кто бы? Я вроде всех уже отоварила, а овощную пока не сеяла. Если только знакомым кто-то рассказал. Или это тетя Юмла? Та обычно стучит не так деликатно, а то и просто в дверь ломится, а потом ругается, почему у меня заперто, если я дома. Если не заперто, просто заходит. Так что, скорее всего, не она.

Отряхнув руки от бисквитных крошек, я сняла фартук и пошла открывать.

— Кто там? — спросила, не открывая.

— Госпожа Иржина Варлис? — поинтересовались из-за двери.

— Э... — вот я и узнала свою местную фамилию. — Да.

— Откройте! Полиция!

В животе что-то екнуло. Я так и остолбенела перед запертой дверью. Что делать?! Меня разоблачили! Поняли, что я не настоящая Иржина, и явились по мою душу! Что если из окна кухни вылезти?! Но куда бежать?! Мне представилось, как я мечусь по городу, а за мной — полицейские.

— Откройте! — постучали еще раз.

Я спохватилась.

— Минуту! Я не ждала никого!

Окно в кухне не открылось, а в дверь снова колотили. Обреченно я направилась в сени и все же отперла дверь. Может, если я признаюсь, что попаданка, меня пощадят? Или, наоборот, нельзя признаваться ни в коем случае? На пороге стояли двое мужчин в коротких синих шинелях, поверх которых были надеты белые ремни крест-накрест, как они назывались, я не помнила. Один полицейский был постарше и пошире во всех местах, с солидными каштановыми усами и буйными кудрями, выглядывающими из-под белого околыша синей фуражки. Второй — совсем еще зеленый, тощенький, из широкого воротника торчала худая длинная шея.

— Сержант Савей Лирш, — представился старший, стукнул кулаком левой руки по правому плечу, молодой полицейский остался безымянным. — На вас поступила жалоба.

Ну вот, я облилась холодным потом. Точно сейчас обвинят в самозванстве!

— Какая? От кого? — голос сел и звучал хрипло.

— Анонимная. На то, что вы, Иржина Варлис, травяная ведьма, и выращиваете запрещенные растения.

Я одновременно испытала сильное облегчение и снова перепугалась.

— Какие это? — и мысленно перебрала, что из моих растений может быть запрещенным.

Сержант Лирш достал из планшетки листок бумаги.

— Такие как: одолень-трава, разрыв-трава, черный корень, ядве... — полицейский запнулся, — ядветень-пчеломор, жуйская пожарница.

— Нет, ничего такого я не выращиваю, — меня снова охватило облегчение.

— Мы вам верим, но обязаны проверить.

— А как проверять будете? — насторожилась я. — Вы специалисты по магическим растениям? — так покажут на любую петрушку и скажут, что это одолень-трава.

В ответ на это сержант Лирш достал пачку листов.

— У нас есть описания с изображениями. Показывайте ваши растения.

Мне стало совсем нехорошо. Но все, на удивление, прошло нормально. Изображения хоть и были рисунками, а не фотографиями, но довольно реалистичными. Осмотрев всю мою рассаду, полицейские удовлетворились, но спросили, нет ли у меня семян названных растений. А семена-то были!

— Нет, что вы!

— Показывайте.

Я обреченно открыла шкафы со шкатулками. Пока мои пакетики перебирали, я стояла и жевала внутреннюю сторону щеки, чтобы как-то привести себя в чувство. Проверенные шкатулки одна за одной возвращались на место, а ничего запрещенного так и не было найдено. Зато полицейских заинтересовал пакетик с огурцами, лежащий поверх остальных семян в картонной коробке.

— А это что? Слова какие-то иноземными буквами написаны.

— А это. Это вообще не магическое растение. Это мне знакомые из-за границы прислали, из южных стран. Это овощ. Называется огурец.

— Чего только не притаскивают из-за этих заграниц. Только ко всяким помидорам привыкли.

Я с улыбкой развела руками.

По остальному дому полицейские тоже прошлись, но осмотрели все довольно бегло. Хотя и сунулись по очереди в противень с крошками. Молодой даже влез туда пальцами, потом с наслаждением обнюхал руку, и облизал тайком. Сунул еще раз мокрые пальцы в бисквитную крошку, отвернулся, чтобы никто не заметил, как он ест прилипшее лакомство.

— Что же. Ничего запрещенного мы у вас не обнаружили. Полностью мы обыскивать дом не имеем права, но и отреагировать на жалобу должны были. Служба такая.

Сержант и его спутник снова ударили кулаком правой руки в левое плечо.

— Я понимаю.

Я проводила проверяющих. Где тут моя успокоительная настойка? Накапала себе двадцать капель, выпила и пошла проверять шкатулки. В первой же почти сразу под руки мне попался пакет с надписью «разрыв-трава». Что это? Почему ее не заметили? Я убрала шкатулку назад, вернулась в кухню, поставила чайник.

Они не заметили потому что не смогли? Или потому что специально это сделали? Может быть и первый вариант. Я уже давно поняла, что неспроста бабушку Власию называли ведьмой. Это были ее семена и ее наследство, которое она оберегала даже после смерти.

Пока пила чай, думала. Почему я вообще так легко пустила этих людей в дом? Слово «полиция» и форма, пусть и незнакомая мне, лишили меня соображения и воли? Я не спросила ни документов, ни какого-нибудь ордера на обыск. И кто подал на меня жалобу? Кому это понадобилось? Точно! Это Караич до сих пор не успокоился!

Я собрала бисквитную крошку, после того, как в ней покопались немытыми руками, ничего готовить из нее уже не хотелось, и выкинула. Пойду к Илине в гости, и у нее приготовим вместе эту «Картошку». Еще мне вспомнился десерт в виде горшка с цветком.

Ну, Караич — гад! Я этого так не оставлю!

Я, пока решимость никуда не ушла, собралась и пошла скандалить! Шла и всю дорогу распаляла себя. В «Мясной дом Караича» влетела, как фурия, меня даже остановить никто не решился.

В этот раз Татор Караич обнаружился на рабочем месте. У него был отдельный кабинет. Вот возле него меня попробовал остановить тщедушный мужчина, наверное, секретарь или помощник, но я его просто отодвинула в сторону и ворвалась внутрь.

Хозяин кабинет вытаращился на меня.

— Госпожа Иржина? Что случилось?

— Вот и я хочу спросить?! Что случилось?!! Что вам еще от меня понадобилось?! Зачем вы написали жалобу в полицию?!

— Успокойтесь, успокойтесь. Какая жалоба? — видимо, Караич привык, что кричать может только он, а не когда кричат на него, вот и растерялся поначалу.

— В полицию! Что я выращиваю запрещенные растения!

— Там так и сказали, что моя жалоба?! — он вскочил со стула.

— Нет, жалоба анонимная.

Караич заметно расслабился и улыбнулся.

— Так с чего вы взяли, что она моя? Ищите, кому еще насолили.

— Больше ни с кем у меня конфликтов не было. Только с вами!

— Так мы с вами наш конфликт разрешили. Рассаду вы мне продали. Зачем мне отношения портить, если в следующем году снова ее покупать? Прекрасная рассада. Не хуже, а может, даже и лучше, чем у Власии была. У вас талант, госпожа Иржина. Хотите посмотреть, как борамцы подросли?

Я чувствовала себя разъяренной курицей, которая постепенно успокаивается, и у нее опускаются вздыбленные перья.

— Хочу!

— Пойдемте.

Мы прошли в жилую часть дома. Там на отдельном стеллаже, огороженные светоотражающими экранами, с подсветкой росли мои борамцы. Выглядели они толстенькими и здоровыми.

— Вы по сторонам оглядитесь. Да подумайте, может, кто-то позавидовал? Или задели кого-то? — змеем шептал за левым плечом Караич. — Я на вас точно никакой жалобы не писал.

Я покивала, окончательно успокоившись.

— Прошу прощения, что побеспокоила.

— Что вы. Мелочи это. Снежатник, когда поспеет, я бы взял со скидкой.

Вот гад хитрый.

— Хорошо.

И я ушла домой, по дороге размышляя, кому я могла досадить так, чтобы на меня написали жалобу. Надо посоветоваться с тетей Юмлой.

Глава 12. Огород

Но посоветоваться с тетей Юмлой не удалось, она переезжала к дочери, та приболела и за ней требовался уход, а еще присмотр за ее детьми. Так что я только помогла в сборах, перетаскивая многочисленные узлы в телегу, запряженную парой лошадей, и проводила соседку. Было не до жалоб. Мне захотелось побежать следом и закричать: «Тетя Юмла, возьмите меня с собой! Я вам пригожусь!» Грустно и одиноко сразу стало на нашей улице.

Могу только сказать, что и до Илины я не дошла со своими пирожными и другими идеями. Чтобы справиться с наступающей депрессией, я решила наконец-то добраться до огорода.

Да, местами еще лежали островки снега, сырая земля хлюпала под ногами. По-хорошему надо было бы еще подождать, дать земле получше просохнуть, но мне надо было отвлечься. Так что надела купленные на рынке резиновые сапоги модной расцветки, ярко-желтые в крупный малиновый горох, и пошла покорять огород.

Слева, если встать лицом к крыльцу, дом прилегал почти вплотную к забору, оставалась только узкая полоса, заросшая каким-то кустарником. Надо потом там все вычистить, а то эта стена дома совсем не проветривается. А вот справа было широко. Забор там отстоял далеко, и, наверное, даже было посажено что-то полезное. Как раз на эту часть участка выходило окно зала. Там я и прошла.

Земля проминалась под ногами. Хорошо, что все было покрыто дерном, я хотя бы не увязала.

Пока шла, мне показалось, что бывшая хозяйка ходила на огород каким-то другим путем, уж больно здесь неудобно было идти, да еще пришлось огибать пристрой.

И вот, наконец, передо мной раскинулся огород. В сотках я определить размер бы не смогла, но явно в несколько раз больше тех шести соток, что у мамы с отчимом на даче. Раза в четыре, а то и в пять больше. Дальний забор было и не видно почти. Сразу за ним вставал лес. Не просто какая-то опушка с молодой порослью, а мощные вековые деревья.

С левой стороны возле забора были высажены какие-то кусты и деревья, скорее всего плодовые, они тонули в сухом бурьяне. Не сомневаюсь, что когда потеплеет, то из земли полезет свеженький. Местами виднелись остатки грядок, на которых торчал все тот же сухой бурьян и поросль диких деревьев, местами уже успевшая вымахать выше человеческого роста и разветвиться во все стороны.

Работы непочатый край. Точно надо сейчас начинать, а то если буду дожидаться, пока земля просохнет, ничего не успею.

Посреди участка находилась почти затянутая дерном, но еще заметная дорожка из широких каменных плиток. Одной стороной она упиралась в дом, где виднелась крепкая дверь. Так, из дома есть выход сразу в огород. Я прикинула, что откуда-то из кладовки с садовыми ящиками. Ну да, наверное, так удобнее выносить рассаду в огород.

Кроме бурьяна и поросли на огороде было две небольших постройки, наверное, для каких-то хозяйственных нужд. Может, там инструменты хранятся, потому что того, что хранилось в пристрое, явно недостаточно для обработки огорода. Была и маленькая теплица. Совсем крошечная. Наверное, где-то два на три метра. Стеклянно-деревянная с двускатной крышей. Деревянная основа порядком прогнила, и стекла местами побились, но все это можно было починить при желании. Интересно, что выращивала в ней бабушка Власия? Я в записях ничего такого припомнить не могла. Все магические растения были местными, прекрасно росли и в открытом грунте. Разве что помидоры.

Можно еще в теплице будет посеять огурчики.

Тут мне вспомнилось кое-что. Огурцов в этом мире не знали. Но в записях бабушки Власии было что-то про огурцы!

Я еще раз окинула все взглядом и пошла домой, мне загорелось проверить. Я нашла тетрадь с записями и принялась листать. Как назло, та запись никак не находилась. Я же точно помнила, что было про огурцы! Пришлось проглядывать подряд все страницы. Но я все-таки нашла этот текст! На описании выращивания борамца: «Высаживать на постоянное место не раньше середины третьего месяца весенника. Борамец заморозка не переносит. Как огурцы в землю пора садить, так и борамец пора».

Это что за очередная загадка? Если огурцов в этом мире не знают, откуда про них знала бабушка Власия? Будто это, у меня внутри похолодело, будто это подсказка для кого-то, кто знает про огурцы. Я сглотнула. Да не, нафиг! Тут, наверняка, есть огурцы, только не так распространены, как у нас.

Чтобы немного успокоиться, я пообедала, а потом вернулась на огород. В этот раз вышла через кладовку. Первым делом отправилась проверять, что же там в сараюшках. А там оказались инструменты, как я и предполагала. В одном на стене в специальных креплениях висели всякие садовые ножницы, секаторы всех возможных размеров, кусто- и сучкорезы. Я оглядела стены и нашла кнопку, чтобы включить свет. Он работал. Загорелось несколько светильников, закрепленных на потолке, освещая сараюшку. Ну просто какая-то выставка! Так на стены всякие мечи с саблями вешают. Я подошла ближе, рассматривая богатство. Простые инструменты со стальными лезвиями висели слева, а справа уже было нечто особенное.

Вот у этого секатора лезвия из серебра, им хорошо в полночь русалью траву срезать, в голове промелькнул список работ для которых он мог еще пригодиться. А вот с костяными и каменными лезвиями. Некоторые растения не переносили прикосновения металла.

Кроме секаторов, кусачек и ножниц были серпы и ножи. На другой стене висело несколько пил. Опять же, как обычных, так и из всяких странных материалов.

В специальной стойке находились всякие тяпки, мотыги, лопаты, грабли, рыхлители. В углу стояло несколько непонятных агрегатов. Я заподозрила, что это какие-то местные культиваторы или мотоблоки, но, как ими пользоваться, в голове никаких дополнительных знаний не возникло.

Во второй сараюшке, меньшего размера, нашелся водопроводный кран, вполне рабочий, шланги, лейки и разные бутыльки с непонятным содержимым. Так, с ними потом разберемся. А пока я решила заняться расчисткой участка.

Для огорода имелась еще одна тачка, так что не пришлось сюда перетаскивать ту, из внешнего пристроя. Та тачка, наверное, была парадная, а эта — рабочая. Вот в нее я принялась собирать с огорода разный растительный мусор. Выдергивала сухие будылья, ломала их покороче и складывала в тачку, когда набиралась полная, отвозила все на более-менее чистый от травы пятачок и складировала там. Что со всем этим мусором делать дальше, я не очень хорошо представляла. Разве что сжечь. Но можно ли это делать на участке? Или за это могут оштрафовать? Я, вообще, видела столбы дыма на соседних участках.

Вечером поймала Курепа, когда он выходил на работу, и спросила у него. Он ответил, что можно. Никаких штрафов. Запрещено бывает жечь мусор только летом при засухе.

Так что вечером у меня заполыхал веселенький костерчик. Я еще картошки притащила и запекла в углях. И шашлычка так захотелось.

На следующий день я поднялась с большим трудом, все тело болело, руки не поднимались. Кое-как размялась, позавтракала, а потом опять пошла на огород. К вечеру героическими усилиями расчистила примерно треть. Вечером снова был костер. Шашлычок организовать не удалось, зато я на длинной двузубой вилке пожарила колбасу и ломти ржаного хлеба. Это было так здорово! Такое развлечение из детства. Приключение. И стало так радостно. Так здорово сидеть на переносной скамейке возле затухающего костра, любоваться темнеющим небом, тем, что хотя бы часть огорода уже стала почище, ужасаться, сколько еще работы предстояло, и вкушать подгоревший хлеб с колбасой.

На следующий день я поняла, что героические усилия — это, конечно, хорошо, но и меру надо знать. Пришлось отлеживаться. Через день все еще слишком болело, поэтому я неспешно сходила за продуктами в самые ближайшие лавки, а потом потихоньку шуршала по дому.

На третий день встала, поняла, что ничего не болит и опять рванула на огород, обнаружила, что успела по нему соскучиться.

Так я вырвала весь сухостой, потом где выдернула, где выкорчевала, а где просто обрезала поросль. К этому времени огород слегка просох. Я достала грабли и стала выгребать сухую траву. Обнаружила, что на некоторых грядках уцелели многолетние полезные растения. Некоторые, правда, «сбежали» на дорожки. Такие я отмечала колышками, чтобы потом пересадить. Удивительно, я сразу могла опознать все эти растения, хотя ни разу не видела живьем. Да и сейчас что там после зимы виднелось: прошлогодние листья и какие-нибудь почки? Но нет, глаз будто радаром выхватывал их среди бурой травы. Причем, не только магические растения, но и обычные, например, щавель, мяту или многолетний лук. У последнего я нащипала первые самые нежные и вкусные перышки для еды.

Наконец я добралась до самого дальнего забора. Там было больше всего молодых деревьев, видимо, семена приносило из леса. Замучилась корчевать. А еще вдоль забора росла целая полоса папоротников. И они как раз, я откуда-то точно это знала, не случайно заползли из леса, а специально были посажены бабушкой Власией. Летом эти папоротники будут цвести. Теми самыми магическими цветами, с помощью которых находят клады, становятся ясновидящими и обретают защиту от злых духов. А еще их можно загнать зельевару по двести ликов. И это еще цены для «своих».

Иногда меня такая моя осведомленность о растениях пугала, но при этом казалась естественной, будто она правильная, будто так и должно быть, а потом я отвлекалась на что-то, и страх вылетал из головы.

После вычесывания участка, я решила начать копать. Участок выбрала поближе к дому. Земля была еще слишком сырая, липла к самой острой лопате, да еще в ней было полно корней сорняков. Приходилось разбирать каждый комок руками, выбирать корни. За день я осилила только кусочек примерно метр на два. Такими темпами я тут до осени половины не вскопаю. И как с этой махиной справлялась в одиночку бабушка Власия? А она была уже далеко не молодой.

Вечером, лежа в кровати, я думала, как бы ускорить процесс. В своем мире я бы наняла каких-нибудь работников, чтобы мне вспахали или вскопали участок. А здесь где их искать? Раньше я бы к Прокопу пошла посоветоваться, но после слов тети Юмлы как-то не хотелось. И сама тетушка все не возвращалась, а я так и не решилась пойти к ее дочери, чтобы навестить. Уж она-то точно что-нибудь подсказала.

Я за это время и заветный тупик ни разу не навестила, так меня захватили огородные работы. Так что на следующий лень собралась и пошла. За одно зайду проведаю Ормока. С утра написала записку для Илины, чтобы он передал.

Проход был закрыт. А вот в булочной мне обрадовались. Записка моя не пригодилась, Илина была на работе. И она похвасталась мне пряниками. Пока я там гребла и корчевала, мои друзья-булочники нашли того, кто им сделает печатные формы для пряников и путем экспериментов такую красоту напекли, что за новым лакомством к ним теперь весь город ходил.

И сейчас в булочной была небольшая очередь.

Все с любопытством смотрели на то, как Илина рассказывает про пряники. Она заметила, что покупатели развесили уши, и увлекла меня в подсобку, где предложила мне продегустировать новинку. Пряники немного отличались от «Тульских», но получились нарядные и очень вкусные.

— А с твоим пирожным из крошек у меня ничего не получилось, — пожаловалась Илина.

— У меня тоже, — и я рассказала о том, чем закончились мои эксперименты. — Не представляю, кто мог на меня написать жалобу.

Илина вздохнула и почти повторила слова Караича.

— Полно завистников. Кто-то может ходить, улыбаться тебе в лицо, а за спиной делать гадости, — видимо, не только на меня анонимные жалобы писали. — А что ты еще делала, кроме неудачных пирожных? Так давно к нам не заходила. Мы уже думали тебя навестить, узнать, не случилось ли чего.

— Нет, ничего не случилось. Я занималась огородом. Зарос сильно. Не представляю, как одна управлюсь.

Рассчитав покупателей, Ормок ненадолго закрыл булочную и присоединился к нам. Мне пришлось рассказывать еще раз о своих злоключениях.

Про жалобу он тоже посочувствовал, а про вскопку огорода пообещал прислать пару работников.

Они явились уже на следующее утро, еще только солнце успело взойти. Я еще спала, когда в дверь постучали. Перепугалась чуть ли не до икоты, думала, очередной обыск. Быстренько оделась и пошла открывать. На пороге стояли прямо как из мультика «двое из ларца, одинаковых с лица».

— Здорово, хозяйка! — улыбались они синхронно и были очень похожи на Ормока, только более юная версия.

— Брательник к тебе прислал, сказал, что помощь нужна.

— А, да. Нужна.

Договорилась я с ними по три лика на брата в день, но копать аккуратно и выбирать корни. Сама я ковырялась тут же, так что могла проконтролировать процесс.

Так мы копали три дня и взрыли довольно много, пока Коржан не отправился в сараюшку убирать инструмент. До этого я сама его все время чистила и убирала, а тут что-то совсем умаялась.

— Иржина! — вернулся он с круглыми глазами. — У тебя ж в сарае два пахаря стоят! А чего ж мы руками?! Или это для твоих ведьмачьих дел важно, чтобы руками?

— Э... — я растерялась. — Чего стоит?

— Пахари. А ты не знала что ли? Или не рабочие они?

Видимо, он имел в виду культиваторы.

— Я не знаю. Я в них не понимаю.

— Тогда мы сейчас их проверим.

И Коржан с Изгором выволокли сначала один агрегат, потом другой. Один был похож на недоброй памяти самобеглый будильник, а второй — на классический культиватор, у него были колеса, фрезы, рукояти, что-то похожее на моторчик. И тот и другой были довольно большими. Интересно, на чем эти штуки работают? Бензина у меня нет. Но он и не понадобился.

— Так, — Коржан покопался в паукообразном пахаре. — Тут еще заряд есть. Должен работать.

Парень вытащил откуда-то из корпуса четыре белых колышка с красной верхушкой, длинной где-то сантиметров по пятьдесят, установил их по краям делянки, которую мы сегодня не докопали, потом подошел и нажал на спине пахаря круглую красную кнопку.

В пахаре что-то негромко защелкало, потом вокруг того, что я определила для себя, как мотор, загорелись красные огоньки, такие же красные огоньки зажглись на верхушках колышков. Пахарь распрямил шесть лап и уверенно пошагал к делянке. Дойдя до первого колышка, присел, из его брюшка высунулись то ли фрезы, то ли еще лапки, но короткие и острые, они начали вращаться, во все стороны полетела земля.

Парни стояли и с интересом смотрели на, я даже не знала, что это такое. Робот?

— Корни! — переполошилась я. — Отключи его. Надо сначала корни выбрать, а потом пахать. А то он сейчас их все раскрошит, а потом это все как прорастет на рыхлой земельке.

— Он просеивает землю и выбирает корни. Потом в специальный мешок складывает.

— Круто! — восхитилась я.

Парни самодовольно заулыбались, будто они лично изобрели этого робота.

Пахарь проходил ряд до границы, очерченной колышком, потом разворачивался, перебирался на не паханное и полз обратно. Где-то за полчаса он обработал то, с чем мы возились бы полдня втроем. Пройдя весь участок, ограниченный колышками, пахарь остановился и требовательно запищал.

Коржан сначала вытащил из-под корпуса полный мешок корней, вытряс его в ведро, прикрепил обратно, потом собрал колышки, продолжавшие светиться. Пахарь послушно побежал за ним к сараю. Там парень нажал что-то на корпусе и агрегат сложил ножки, снова став компактным. Парни заволокли его на место.

Ничего себе, какая техника в моем подсобном хозяйстве! А вот второй пахарь, к сожалению, оказался сломан.

— Не знаю, что с ним, — сказал Коржан, он лучше брата разбирался во всех этих штуках. — Заряд вроде есть, но не включается. У нас в городе мастерской нет. Если чинить, то это в соседний везти надо.

— Думаю, мы одним обойдемся.

— Тот бы тоже подзарядить.

— А как это сделать? — спросила я.

— Так ты ж ведьма. Ты должна уметь заряжать магические движители.

— Да я как-то не умею.

Парни переглянулись с видом «ох уж эти бабы».

— Тогда тебе надо снесть движитель к магу, да зарядить.

— А куда? — это было что-то для меня новенькое.

— А домашние движители ты куда носишь?

— Да я еще никуда не носила. А до этого бабушка этим занималась.

— Ладно, завтра доделаем, а потом я тебе движитель достану из пахаря и покажу, куда идти.

На следующий день Коржан пришел один. И за один день весь огород был вспахан. Потом парень отжал специальные защелки на корпусе пахаря и вытащил увесистый куб из темного металла, размером примерно пятнадцать на пятнадцать сантиметров, сверху к нему для удобства была приделана складная ручка.

Маги принимали не просто так. Для зарядки магических движителей существовали специальные мастерские, куда меня проводил Коржан по дороге домой. Я шла с трепетом, что сейчас увижу настоящего мага, но жестоко обломалась. Мой движитель принял простой приемщик и велел приходить через полторы недели за заряженным.

Глава 13. Опасные находки

Распахивали мы не все сплошняком, оставляли те места, где были многолетние растения, и дорожки между делянками.

Отчим себе на участке сделал высокие грядки, это очень удобно и выглядит эстетично. Но здесь ничего подобного не было, даже остатков. То ли бабушка Власия ничего не знала о высоких грядках, то ли они были не удобны в местных условиях. Да и в любом случае, на таком большом огороде все в высокие грядки не загонишь.

После перепашки я занялась пересадкой тех многолетних растений, которые этого требовали и тех, которые росли на дорожках. Те растения, что хорошо росли на своих местах, я не трогала, только убирала сорняки и рыхлила землю. И вот орудую я тяпкой, долблю дерн между кустиками плакун-травы, она росла такими аккуратными куртинками, и, как подсказывало мое новое, неизвестно откуда взявшееся всезнание, плохо переносила пересадку, и вдруг как шарахнуло. Меня в сторону откинуло и на землю уронило, рядом просвистел и вонзился в землю возле головы обломок тяпки.

И вот лежу, на облачка смотрю, еле-еле продышалась, в голове гудит, хорошо так ей приложилась, пытаюсь понять, что это вообще было. Долго лежала, пока не пришла в себя. Потом кое-как поднялась. Долго сидела, смотрела на ямку сантиметров так пятьдесят на пятьдесят — это диаметр на глубину. Думала о всяком. Поднималась кряхтя и стеная. Осторожно, как по тонкому льду подходила к грядкам, пытаясь понять, что там было. Какое-то наследие местной войны? Почему сейчас? Я же не так глубоко в землю тяпку втыкала.

Причину рассмотреть удалось не сразу, уж больно мала она была, имела узенькие ярко-зеленые листики, похожие на плоскую проволоку, умело пряталась среди отмерших листьев плакун-травы. Разрыв-трава. И ее было много. Причем не только на грядках с плакун-травой, но и рядом, на дорожке. Наверное, самосевом выросла. Удивительно, что раньше не долбануло, я же и с граблями тут шастала и пахарь ходил, и мы с парнями. В своих записях бабушка Власия предупреждала, что с этим растением нужно обращаться осторожно, но я не думала, что оно настолько опасно. А если учитывать, что на меня уже писали жалобы, и разрыв-трава в списке запрещенных растений, надо как-то от нее избавляться.

В голове по-прежнему был какой-то гул, и иногда мутнело в глазах, я доковыляла до дома, чтобы найти информацию, как вообще обращаться с этой дрянью, выполоть-то просто так не получится, я не уцелею. Но сначала я прилегла отдохнуть. Однако, пролежала не долго, дергало беспокойство, будто спину кусают невидимые муравьи. Сам взрыв был беззвучным, но вдруг кто-то что-то все равно слышал или почувствовал. Тут только от одной анонимки отвертелась. Поднялась и пошла смотреть записи.

Нужное нашлось не сразу. В основной тетради про уничтожение разрыв-травы ничего не было, только про выращивание и меры предосторожности. Пришлось перелистать три штуки, прежде, чем я нашла рецепт. Читая эту тетрадь, я понимала, что мне придется, чтобы полноценно выращивать магические растения, еще и учиться варить магические зелья для ухода за ними.

Имеющийся запас зелий, как следовало из записей, хранился в сарае на огороде, а самое ценное, — в погребе под домом. В погреб я решила пока не лезть, сначала надо проверить содержимое сарая.

Я, когда осматривала сарай, больше обратила внимание на кран и шланги, чем на непонятные пыльные бутыльки. А, оказывается, это зелья, которые не боятся света и равнодушны к пониженным и повышенным температурам. Пришлось сначала все перебрать и протереть, чтобы найти нужное.

На бутыльках, кроме названия зелья была написана еще дата изготовления, и то, сколько это зелье может храниться. У всех был очень большой срок годности, а на некоторых и вовсе было отмечено «вечное».

Я в ведро отмерила нужное количество капель «смертосорнячного зелья», долила немного воды, помешала три раза по солнцу, думая о разрыв-траве, добавила три капли «закрепителя», помешала три раза против солнца. Жидкость в ведре покраснела и запенилась. Больше в рецепте ничего не было, теперь только добавить воды до полного ведра и опрыскать огород. Судя по записям бабушки Власии, от этой смеси должно было погибнуть только то растение, о котором я думала, замешивая эту бурду. Верилось слабо, да и чего-то не хватало. Я вот всей душой чувствовала, что надо чего-то еще. Стала перебирать бутыльки с зельями и наткнулась на «корнетрав». Точно! Ведь то, что я смешала, убьет, так сказать, вершки, а корешки останутся целы. Добавила и этого зелья три капли, снова помешала, думая о разрыв-траве.

При это внутри меня личность поделилась как бы на две части. Одна от всего происходящего билась головой о стену и офигевала от того, что я делаю, а вторая ничего, нормально, подумаешь, гербицид с мысленным программированием. Хотя нормальная трава с пропольщиками и не дерется, делая дыры в земле.

Был в хозяйстве бабушки Власии аппарат, похожий на ранцевый опрыскиватель. Я, конечно, не сразу залила в него зелье, сначала прочитала инструкцию на наклейке, потом попробовала потыкать кнопки. Одна накачивала в него воздух, другая включала распрыскивание.

Обработала я мысленно запрограммированным зельем весь огород. Опрыскиватель был тяжелый, но удобный.

Я не знала, когда ждать эффект, думала, что неугодная трава начнет чахнуть и пропадет, может придется обрабатывать несколько раз. Но нет, как только зелье попадало на разрыв-траву, она истаивала черным дымком.

Так я прошлась по всему огороду, обрабатывая каждый сантиметр, вдруг я где-то не замечу это опасное растение. Влезла и в заросли между домом и соседским забором, и с другой стороны все опрыскала. Пришлось еще несколько раз наводить смесь.

Закончив, я как следует промыла опрыскиватель, убрала и пошла мыться. Мне казалось, что я пропиталась зельем насквозь. Хоть я четко знала, что смесь безвредна для людей, но все равно неприятно. Хоть погода была безветренной, но иногда налетали легкие порывы, бросая водяную взвесь на меня. На голове был платок, но волосы я тоже помыла.

И вот, выскочила я с мокрой головой на минутку, чтобы стиранное белье развесить, а возле калитки уже знакомый мне сержант, только в этот раз с другим помощником.

— Доброго денечка, — поздоровался он.

— Доброго, — я поплотнее затянула теплый платок на голове. — Чем обязана?

— Снова жалоба на вас, госпожа Варлис, — сержант Лирш сделал покаянное лицо, мол, я бы не приходил, но работа обязывает.

— Что еще случилось?

Я как-то не рассчитывала долго задерживаться на улице, только забросить мокрое белье на веревки и домой, оделась небрежно, и теперь меня прохватывало холодком.

— Да снова жалоба на выращивание запрещенных растений. Позвольте осмотреть территорию.

— А что-то, какие-то документы у вас есть, разрешающие это делать?

Сержант Лирш посерьезнел и вытащил из планшетки бумагу, дал мне прочитать из своих рук. Не знаю, насколько все серьезно, какую силу имела эта бумага, но это было предписание на осмотр участка на предмет опасных растений. Вовремя же я избавилась от травки.

— Хорошо. Вы не могли бы подождать немного, я как следует оденусь и провожу вас.

— Да вы не переживайте. Мы и сами управимся. Боргел, — обратился он к своему спутнику.

Второй полицейский снял с плеч рюкзак, очень похожий на курьерские рюкзаки из моего мира, только достал он оттуда не пиццу с роллами, а что-то непонятное и начал это что-то собирать. Получилась у него конструкция, похожая на металлоискатель, основание было собрано из концентрических кругов, будто мишень.

— Нет уж, я с вами!

Я метнулась в дом, быстренько натянула теплые вязанные штаны, поверх юбку, теплую кофту, пальто, на голову повязала сразу два платка, на ноги шерстяные носки и мои любимые желтые сапоги в малиновый горох. Когда я этакой капустой вышла к полицейским, сержант Лирш аж крякнул. Они уже начали осматривать палисадник без меня.

Боргел нацепил еще очки, похожие на авиаторские, только с более длинными окулярами, отчего казался крабом. Линзы еще сильно увеличивали его глаза, делая полицейского очень комичным. «Металлоискателем» Боргел водил над землей, мы с сержантом двигались за ним.

Я молилась только об одном, чтобы ни один росток не заныкался где-нибудь под кочками, прошлогодней травой или листьями. Тут до меня дошло, что я потравила только разрыв-траву, а ведь запрещенных растений был целый список. Я уж и не помню его целиком. Вдруг здесь что-то еще самосевом растет. Это разрыв-трава долбанула, а остальные поскромнее. Я ничего не видела, но, с другой стороны, и не искала специально.

Осмотр был не быстрым и методичным. Дорожки и места возле заборов особенно тщательно прочесывали, а вот перепаханные участки Боргел едва-едва обмахивал «металлоискателем». Я двигалась следом и обливалась потом: и от страха, и от жары.

Дошли мы и до ямки.

— А это что? — подозрительно поинтересовался сержант Лирш.

Я почувствовала, что нижний слой одежды у меня почти совсем мокрый, но собралась и ответила:

— Ямка.

— Да понятно, что ямка. А откуда?

— Выкопала, — я посмотрела сержанту в глаза самым честным взглядом. Хорошо, что обломки тяпки убрала. — Хочу посадить смородину.

— Смородину? — полицейский немного опешил. — Прямо тут? Посреди огорода?

Грядки со злосчастной ямкой находились прямо по центральной линии огорода.

— Да. А то она там под забором плохо растет, — меня понесло. — Раньше у бабушки тут целый ряд был. А потом она решила, что смородина тут, посередине, ей мешается, и мы ее пересадили вон туда. Какие тут ягоды были! Мы ведрами собирали! А теперь смотрите какие жалкие кусты! Пара гостей и то счастье. А сорт такой хороший. Только я вот думаю, взрослые кусты пересадить или лучше черенков нарезать? Как вы думаете?

Сержант Лирш поперхнулся.

— Так-то я в смородине не силен.

— Жаль! — расстроилась я. — Я думала купить новые кусты, но на рынке какие-то современные сорта. Я и не знаю такие. Смородина, знаете ли, моя любимая ягода. Я очень люблю ее протереть с сахаром и потом зимой можно и морс сделать, и кисель наварить, и так вкусно, с чайком. И сушеная хороша. А смородиновый лист! Какой аромат, если его в чай добавить! А вы любите морс из смородины? Еще смородиновый сок! Это что-то просто невероятное! А какой он целебный!

Почему-то полицейские закончили осмотр очень быстро, возле дальнего забора, в зарослях папоротников, даже не очень тщательно проверяли. А я там тоже не очень старалась, у меня уже смесь кончалась, а новую порцию я наводить поленилась, и теперь увидела торчащие почти под самым забором тонкие проволочные травинки. У меня даже дыхание перехватило. Если бы не ямка, я могла бы сказать, что само из леса приползло и укоренилось, но ямка выдавала с потрохами то, что разрыв-трава росла и на участке.

К счастью, Боргел прошел довольно далеко от забора, развернулся в углу, снял очки.

— Все. Чисто, — выдал он вердикт.

— Прощения просим, — сержант Лирш стукнул себя кулаком по левому плечу, — но обязаны были отреагировать.

Я проводила их с милой улыбкой. Сержант вдруг у ворот резко остановился.

— Я вспомнил!

Сердце у меня ушло в пятки.

— Что вспомнили? — голос слегка захрипел.

— Тесть у меня прикапывает ветки смородины и так ее разводит. Всегда получается.

От облегчения у меня даже слегка в глазах потемнело.

— Да! И я тогда так сделаю! Спасибо!

Закрыла за полицейскими калитку, проводила взглядом и уползла в дом, приходить в себя. Надо не забыть прикопать эту дурацкую смородину на развод, и в ямку воткнуть какой-нибудь куст. А то в следующий раз сержант Лирш может удивиться, что я так разорялась ему про эту смородину, а сама ничего не сделала. И что-то подсказывало, что проверять придут обязательно.

Глава 14. Сею, сажаю

В тот день я уже больше никуда не пошла, отлеживалась, а то от беготни по улице после мытья у меня начало першить горло. Напилась горячего чаю с вареньем и забралась на диван под одеяло. Денек, конечно, сегодня тот еще, одни потрясения. Заснула я еще засветло, проснулась тоже очень рано, только начало рассветать.

В холодильнике было как-то пустовато, надо было бы пополнить запасы, но пока не до этого. Я наскоро перекусила чаем с сухариками и вареньем и пошла на огород, бороться с остатками опасной травы.

Снова развела целое ведро смеси и прошлась по тем местам, которые вчера могла пропустить, или те, где была небрежной, только после этого мне стало спокойнее. Зато начало тянуть другое, я поняла, что пора сеять ранние культуры, не боящиеся заморозков. Я покопалась в запасах семян бабушки Власии и выбрала морковь, свеклу, горох, этот был самый обычный, не волшебный, зато нескольких сортов: лущильный, овощной, сахарный — самый разный. Еще репа, брюква, редька, редис, зелень. Все это я принялась сеять с небывалым энтузиазмом. Съедобные овощи и зелень располагала на перепаханных делянках поближе к дому, чтобы, если надо, раз, выскочил и нарвал к столу.

Для начала разметила и нарезала грядки, потом на них делала бороздки, проливала их водой, ждала, пока мокрая земля немного согреется на солнце. Сама себе удивлялась, как меня воодушевляет эта работа, удовольствие я получала огромное, хоть и тяжеловато было, конечно, но хотя бы мне не нужно перед этим копать землю.

В этот день я пропустила обед, так увлеклась работой, отдыхала тоже на огороде. Погода стояла прекрасная, пригревало нежное весеннее солнышко, небо голубое с некрупными белыми облачками. Кое-где среди старой травы уже пробивалась молодая, зелененькая, начали летать какие-то букашки, даже бабочки и шмели проснулись, искали какой-нибудь источник нектара, но ничего пока не цвело.

Я старалась все делать очень аккуратно, грядки у меня вышли как на загляденье, ровные. Я еще и поверхность после посева специально разгладила. Ну просто прелесть получилась. Оторвавшись от любования своей работой, нашла самый маленький куст черной смородины и пересадила в ямку. Нет, я не была таким уж специалистом по смородине и по внешнему виду никогда не отличила бы черную от красной, тем более у бабушки Власии посажено было много разных кустов, подозреваю, что не все из них ягодные, часть наверняка какие-нибудь магические. Узнала я черную смородину по запаху, только у нее так ярко пахнут почки. У меня возле работы рос старый куст черной смородины для красоты. Так мы с коллегами весной из-за этого вкусного запаха чуть ли не все почки и молодые листики с него обдирали, кто-то их даже ел. Так приятен весной был этот запах. Хотя никто не был таким уж любителем черной смородины.

Куст был уже достаточно взрослый, так что ямку пришлось даже расширить и углубить, чтобы корни нормально вошли. У меня не было ни навоза, ни каких-то минеральных удобрений, чтобы добавить в яму, собрала несколько горстей золы из кострища и перемешала с землей, пусть это послужит хоть каким-то удобрением.

После того, как посадила куст и засыпала корни землей, снова таскала лейки с водой для полива. Надо как-то уже прикрепить к крану шланг и протянуть его по участку, будет легче, но как это осуществить, я не знала. Попробовала натянуть плотную резиновую трубку на кран, но она не натянулась, наверное, должен быть какой-то переходник, но я его не нашла.

Прикопала ветки и на развод. В самом деле, сделаю рядок черной смородины посреди огорода, мне показалось, что кустам это понравится. Я же не собираюсь засеивать и засаживать весь этот огромный огород. Не собираюсь же?

Вечером сеяла капусту на рассаду в ящики. Тетушка Юмла скоро вернется, а у меня еще нет для нее капустной рассады. И в горшочки посеяла парочку огурцов. Высажу их потом в теплицу на ранние.

Теплицу надо было чинить. Она была нужна не только для высадки теплолюбивых овощей, но и для закаливания всей рассады. Да и, несмотря на хорошие лампы, рассаде в доме явно не хватало освещения. Только кого нанять для починки, я не знала.

Можно было бы опять позвать двоих из ларца, одинаковых с лица, но их еще как-то надо позвать, они у меня работу закончили, расчет получили и больше не появлялись. Это надо идти к Ормоку и просить его прислать братьев. Я так увлеклась огородом, что и не выходила никуда. Бросила проверять проход в другой мир, почти не ходила за покупками, даже Илину с Ормоком не навещала. Вот завтра и решила прогуляться.

Но с утра, скудно позавтракав остатками продуктов, пошла в огород, полюбоваться грядочками. Я знала, что так быстро не могло ничего взойти, но ничего не могла поделать с желанием проверить.

Вышла через кладовку и дар речи потеряла. Кто-то, какая-то зараза, переворочала все мои грядки, которые я вчера так любовно ровняла. Насчет всех, я преувеличила, но местами рыхлая, рассыпчатая земля была собрана в кучки, местами были какие-то ямы и борозды. У меня слезы на глаза навернулись. И семена там, наверняка, все перемешались, непонятно взойдут ли или нет.

Я принесла из сарая маленький рыхлитель и осторожно принялась разравнивать эти горы и канавы. И там наткнулась на улики. Вонючие такие улики. Какой-то кот или несколько котов использовали мои грядочки вместо лотка! Ну не хамство ли?! На огороде полно перепаханных делянок, где ничего пока не посеяно, нет надо наделать именно в засеянные грядки!

Я все незапланированные удобрения выкинула, разровняла и задумалась, как защитить грядки. Нарезала веток с тех кустов и деревьев, где еще не делала обрезку, принесла и разложила по грядкам. Надеюсь, это помешает вандалам портить мои посевы.

До обеда я все-таки сходила, купила продуктов, а то совсем уже нечего есть стало, притащила все домой, приготовила поесть, а уже после обеда отправилась в булочную Ормока, заодно и хлеба там куплю.

Шла и удивлялась, все такое привычное, а я здесь всего-то около двух месяцев. Со мной здороваются люди. Нет, они и сразу со мной здоровались и узнавали меня, но теперь и я их узнаю.

Я очень скучала по родным, а вот хотела ли в свой мир? Сразу вспомнилась и рассада в зале, которая пропадет без присмотра, и грядки под ветками, и свежепересаженный куст смородины, его же поливать надо, а то засохнет.

В тупике не нашлось ничего нового, всё те же глухие стены. Я посмотрела на них довольно равнодушно, и пошла к Ормоку. Сегодня он в булочной был один, без Илины, что меня немного расстроило.

— Иржина! — обрадовался мне Ормок, отпуская какому-то дяденьке целую стопку пряников в виде больших цветов. — Здравствуй!

На меня сразу посмотрели все покупатели, поздоровались, я вежливо ответила.

Ормок быстро всех обслужил и запер булочную.

— Ох, Илинка расстроится, что сегодня не пришла сюда. Ты где пропадаешь?

— Сею, сажаю. А у вас тут как?

— Да вот все пряниками торгуем. Не так буйно, как поначалу, но все еще хорошо идут.

Я посмотрела на витрину. Мои друзья расширили ассортимент. Они сами придумали делать не только прямоугольные пряники, но и фигурные. Были тут большие цветы, вроде подсолнуха, еще круги, ромбы и овалы. И все с разными узорами. Красиво. Я от души похвалила их смекалку.

— Да что ты! Если бы ты не придумала, то мы бы сами никогда не догадались.

Мы еще немного поболтали, Ормок заставил меня написать записку для Илины, я попросила его снова прислать помощников, потом купила круглый ржаной хлеб и белую булку. Пряников всех видов Ормок мне напихал бесплатно, хоть я и скромно отказывалась.

Ормоку пришлось открывать булочную, потому что возле дверей уже собрались покупатели. Я вышла, прошла через небольшую толпу и почти столкнулась с соседкой.

— Здравствуйте, — я вежливо поздоровалась и слегка поклонилась.

Тетка Тарасия посмотрела на меня с подозрительным прищуром и здороваться не стала. Встретившись со мной взглядом, она фыркнула и отвернулась, гордо задрав нос, потом еще пробормотала вслед что-то вроде: «Ведьма рыжая, бестыжая». Вот ведь. Я уж сколько с ее сыном не виделась, а она все никак не успокоится.

По дороге домой я завернула в садовый магазин. Я решила посмотреть, что там еще за семена продаются, а то у бабушки Власии капуста была только ранняя и поздняя. А как же цветная, кольраби, брюссельская, пекинская? Последнюю я особенно уважала. Надо проверить, есть ли здесь такие.

В садовом магазине мне обрадовались, как родной. Сразу сделали заказ на декоративные магические растения, а то они уже всю рассаду давным-давно распродали. Поинтересовались, не буду ли я сеять обычные овощи. Они, конечно, и у других садоводов закупают, но рассада от ведьмы, она куда лучше.

Не стала обнадеживать, зато поинтересовалась семенами.

Семена здесь были не в красивых пакетиках, как в моем мире. Они хранились в банках с плотно притертыми крышками, а покупателям продавались мелкие по мерке, а крупные поштучно. И, конечно, никаких фотографий. Скромные рисунки и описание продавца.

Из всех капуст, которые я хотела, нашлась кольраби, здесь она называлась капуста-корень, и пекинская, местное название — капуста салатная. Купила каждого вида по мерке. Семена мне завернули в бумажки и подписали.

Дома, разложив покупки, я отправилась проверять, как там мои грядки. В одном месте снова было накопано. И как пролез-то?!

Я нарезала еще веток, накидала погуще. Принесла из дома несколько старых рваненьких простыней и накинула на ветки, ими же закрепив конструкцию. Но это не вариант. Появятся ростки, им нужно будет хорошее освещение, да и если ветер поднимется, мои простыни разнесет по всему огороду.

Так что я ушла в дом пить чай с пряниками и думать, как отпугнуть любителей делать туалет из моих грядок.

После того, как я несколько дней питалась кашами на воде, сухарями и подобной пресной едой, пряники были просто изумительны. Они и так хороши, а тут восторг моих вкусовых сосочков было невозможно передать. Тесто, пахнущее специями и медом, хрупкая сахарная глазурь сверху, ароматное густое кисло-сладкое повидло внутри. Сама не заметила, как слопала целый прянище!

Чай я пила на кухне, окно которой выходило на огород. Точнее дом стоял немного боком и в окно кухни мне было видно только часть огородной изгороди и заросли возле нее. Вот в этих зарослях я заметила, как мелькнуло что-то белое. Ага, попался!

Я подорвалась и помчалась гонять котов!

Черно-белый питомец тетки Тараськи как раз влез между веток, вырыл ямку и пристраивался. Поймала на месте преступления, так сказать.

От моего вопля он подпрыгнул, запутался в ветках, заметался, расшвыривая лапами рыхлую землю, что заставляло меня орать еще громче. Там совсем ничего не выжило из посеянного, наверное!

Кот удрал, но надолго ли хватит его страха? Я подумала и решила соорудить что-то вроде пугала. Взяла часть веток с укрытия, принесла из сарая лопату, жгут. Лопату, точнее ее черенок, использовала как основу, вокруг вертикально прикрутила ветки для объема. Для рук тоже связала ветки. Обрядила всю эту конструкцию в старый халат, который носила, когда только попала в этот дом. Вместо головы надела на конец черенка кастрюлю, повязала на нее кусок старой простыни. Получилось жутковато, особенно страшно смотрелись пучки веток, торчащие из рукавов, будто многочисленные длинные пальцы.

Пугало воткнула в междугрядье. Коты — животные умные, их статичная фигура не долго будет пугать, но, может, хоть на ночь хватит, а там я придумаю что-то еще.

Вечером я посеяла кольраби и пекинскую капусту от местных производителей, а еще для садового магазина, раз уж заказывали, — декоративные магические растения.

О вандалах думать не переставала, уже почти засыпая, придумала. Надо посмотреть, есть ли в садовом магазине дуги. А если нет, то заказать где-нибудь, а на них накинуть что-то вроде сети, чтобы коты не могли добраться до грядок.

Мне даже приснилось, что Прокоп построил целый замок из реек вокруг грядок и обернул все это проводами.

— А провода зачем? — спросила я.

— Коты боятся 5G! — визгливо ответил Прокоп и заорал истошно. — Вьииииии!

Я чуть с дивана не свалилась, так подскочила. Тут до слуха донесся еще один вопль.

— Мамочки! Что там?!

Орали где-то на огороде. Да так громко, что в доме было хорошо слышно. Я подорвалась, и кинулась смотреть.

Солнце еще не взошло, но на улице было уже достаточно светло, чтобы рассмотреть все происходящее.

Пугало мое двигалось. Оно наклонилось и скребло по дорожке отросшими ветками-пальцами одной руки, пытаясь достать вопящего от ужаса серого кота, запутавшегося в простыни. Пальцы второй руки опутывали другого кота, моего черно-белого знакомца. Тот бился и тоже орал.

Это было жутко. Я несколько мгновений стояла в ступоре. Как котов спасать?!

— П-п-п... Прекратили! А ну!

Коты замолкли и уставились на меня. Пугало медленно выпрямилось и приняло изначальный вид.

Животные опомнились и рванули в разные стороны.

Я дрожащей рукой потерла лицо. И что это было? Нет, я уже поняла, что тут магия и все такое, но чтобы собственноручно связанное мной из мусора пугало оживет и будет ловить котов, я никак не ожидала. Да и двигателей магических в него никаких не засовывала. Это же просто лопата, немного веток, старый халат, кастрюля и кусок рваной простыни. Почему все это произошло?

Я поняла, что стою на улице в ночнушке и тапочках, и уже порядком окоченела, так что вернулась в дом. К пугалу подойти я побоялась, вдруг и меня схватит.

Я умылась, переоделась, заварила чаю, но сначала накапала успокоительных капель. К кому с этим обратиться, с кем проконсультироваться?

Сварив на завтрак два яйца всмятку, очень соскучилась по ним, и отрезав себе ломоть ржаного хлеба, я устроилась за столом, но поесть мне не дали, в дверь послышался стук.

На пороге стоял сержант Лирш, в этот раз он был один.

— Доброго утра, — поздоровалась я.

Интересно, двигающиеся пугала, это что-то из запрещенного?

— Доброго утра.

— Заходите. Завтракать будете?

— Простите, не имею права, — он смотрел несколько виновато.

— Что случилось? Опять анонимная жалоба?

— Нет. На этот раз не анонимная. От вашей соседки, Тарасии Бурши.

Я даже растерялась и глупо хлопала глазами. Неужели она заявила на то, что я уединялась вчера в булочной с Ормоком?

— Чем я ей не угодила? — спросила я.

— Госпожа Бурша утверждает, что вы приносите в жертву котов.

— Чего?!

Выражение лица у полицейского было сочувствующее.

— Простите.

— Я понимаю. Вы должны проверить. Откуда начнем?

Сержант Лирш, еще раз извинившись, осмотрел дом, еще раз извинился, увидев остывающий завтрак. А потом мы отправились на огород.

Первым, что заметил сержант, было пугало. Правда, сейчас оно вид имело невинный, пальцы не отращивало и не шевелилось. Еще он обратил внимание на разбросанные по грядкам ветки, частично укрытые простынями.

— Птицы озоруют?

— Нет. Как раз коты. Замучили. Все грядки перекопали! Вот с утра гоняла. Но в жертву не приносила.

— Сильно вредят? — поинтересовался сержант Лирш.

— Сильно. Все перерыли. Туалет себе устроили. Даже не знаю, вырастет ли что-нибудь теперь.

— Заявление писать будете? — с какой-то даже надеждой спросил полицейский.

— На кого? — не поняла я. — На котов?

— На их владельцев, не следящих за домашними животными. Вы от этого имеете ущерб и вправе потребовать компенсацию.

Я нахмурилась.

— Нет, не буду ничего писать. Это же коты, не овцы какие-нибудь. Как за ними проследишь? Не привязывать же, — и вздохнула.

— Ну как скажете. Вижу, — он махнул рукой, указывая на что-то дальше, — смородинку пересадили.

— Да. И ветки прикопала, как вы научили.

Мы еще немного пообщались на садово-огородные темы, и полицейский ушел.

Я проводила его до калитки. Стоило сержанту Лиршу отойти немного, как к нему кинулась тетка Тараська.

— Ну что?!

— Госпожа, за клевету штрафы есть. Никто вашего кота в жертву не приносил, — и дальше пошел.

Тарасия посмотрела ему вслед, а потом кинулась ко мне.

— Верни кота, змеища!

— Я вашего кота не брала. И чего это вы меня оскорбляете?

— Я тебя не оскорбляла еще! Сына не смогла окрутить, так кота сперла! Верни животину! Она невинная! Нечего мучить!!!

— Следить нужно лучше. За котом.

Я развернулась и ушла. Вслед мне лился поток ругательств.

В тот день я решила убрать пугало, а то, правда, замучает какого-нибудь кота. Не стоят те грядки с морковкой и редькой этого. Очень боялась, что пугало будет драться, но оно стояло неподвижно. Зато выдрать его из земли не удалось. Я стала раскапывать вокруг землю, мало ли в чем застряла лопата. Но ни в чем не застряла. Из металлического полотна во все стороны проросли металлические корни.

Хотела разобрать верх конструкции, развязать веревку и убрать ветки, пусть эта проросшая лопата стоит. Но ветки, которые я просто обернула вокруг веревкой, теперь переплелись во что-то монолитное, и, видимо, дали дополнительные отростки, те держались и за кастрюлю, и за халат, и за платок из простыни. Так что с пугалом мне сделать ничего не удалось. Можно было бы его спалить, но этого делать на грядках мне не хотелось.

Глава 15. Возвращение тети Юмлы

Ближе к вечеру пришли братья Ормока, узнать, зачем они мне еще понадобились. Я показала теплицу и рассказала, что хочу ее починить, а еще лучше перестроить, чтобы она стала побольше. Могут ли они мне в этом помочь?

Коржан сказал, что могут, но стекло здесь очень дорогое. Даже если при перестройке использовать оставшиеся целыми части, то это съест почти все мои сбережения. Не думаю, что теплица так уж будет себя окупать, она скорее вспомогательный инструмент. Так что я решила чинить то, что есть.

Коржан сказал, что заменит сгнившие деревянные части и закажет целые стекла на место битых. Причем, крупные целые куски он собирался обрезать и использовать для экономии.

Парни облазили и обмерили всю теплицу. Я договорилась с ними об оплате. А стекла буду оплачивать, когда парни отнесут замеры в мастерскую, и там все посчитают.

Когда с делами было покончено, они повеселились над моим пугалом. А уж когда узнали, что я смастерила его, чтобы котов пугать... Тут уж веселье приняло колоссальный размах.

Изгор так ржал, что у него живот разболелся.

Я побоялась рассказывать о том, что у меня пугало еще и двигается. Мало ли как это воспримут.

Починка теплицы была делом не быстрым. Когда все посчитали, я отнесла предоплату, а потом только оставалось ждать заказанные стекла. Так что я занималась посевами на улице.

Коты больше не появлялись и ничего не рыли, наверное, впечатлились пугалом и другим котам рассказали.

Я убрала ветки и простыни и теперь любовалась на те растения, которые быстро взошли. Весна была теплая, но немного засушливая, так что приходилось все эти всходы теперь поливать. Из-за кошачьей деятельности в рядах были заметные прорехи. Там где совсем большие дыры, я подсеяла нужные культуры. Дольше всех в земле сидела морковка. Если бы не непонятное всезнание о растениях, я бы уже начала паниковать и заново сеять морковь, а так просто ждала.

Чтобы закалить рассаду и подготовить к высадке, утром выносила ее на огород через кладовку и ставила возле стены, притеняла сначала, чтобы привыкла к солнцу, а потом, когда листики стали ярче и окрепли, притенять перестала. Часть растений, не боящихся холода, я и вовсе начала высаживать на грядки. Это прибавило работы по поливу.

Посадила и иномирную картошку.

Снова почти все дни проводила на огороде, выбираясь только короткими перебежками за едой. Этакий огородный затворник. И я как-то не ощущала своей оторванности от общества, наверное, потому что большую часть дня проводила на свежем воздухе и за работой. Но очень скучала, конечно, по посиделкам с тетей Юмлой, а то даже успехами в огородном деле поделиться не с кем. К Ормоку с Илиной часто не находишься, да и каждый раз, как захочется поболтать, отвлекать их от работы... Не вариант. А больше ни с кем я контакт не наладила. Да и опасалась как-то, после тетки Тараськи-то.

Работа на огороде, если хорошо за ним следить, никогда не переводится. Сейчас я в основном что-то сеяла, высаживала понемногу, и бесконечно поливала, а потом рыхлила, чтобы разбить образовавшуюся на поверхности грядок корку. Я очень переживала из-за того, что снег растаял и влага быстро выветривалась из земли, так что старалась полить не только свежевысаженные растения, но и кусты с деревьями и многолетние травы. Если надо было бы воду таскать ведрами или лейками из речки, я бы не морочилась, а раз уж есть кран на участке и шланги, то чего бы не полить. Коржан мне все поключил.

Пугало так и стояло. Чтобы оно двигалось, я больше не видела, но подходить все еще опасалась. Да и временами мне казалось. Что у него поза меняется, а темные пятна на кастрюле, похожие на глаза, следят за мной.

И вот как-то стою я, рыхлю грядки с репой, и тут вдруг голос за спиной:

— Зову-зову, а мне не отвечает никто.

Я чуть в репу не свалилась.

— Тетя Юмла!

Она хмыкнула. Соседка стояла недалеко от стены дома, видимо, обошла его кругом.

— Она самая. Я смотрю, у тебя дом снутря закрыт. Значит, дома, думаю. Постучала тебе, покричала, ты не открываешь. Ну, думаю, значитца, на огороде.

Я вылезла из грядок.

— Да вот, обрабатываю потихоньку.

Тетя Юмла, приставив ладонь козырьком ко лбу, оглядела мои владения.

— Ничего себе потихоньку. Вот это ты развернулась! — убрала руку от лица и посмотрела на меня. — Капустки-то на мою долю посеяла?

— Посеяла! Конечно! С возвращением вас! Я очень соскучилась, — решила я признаться.

— Так чего ж не навестила ни разу, раз соскучилась? Я все думала, придет Иржина, посидим, чаю погоняем. Побалакаем.

— Да как-то неудобно было беспокоить вашу дочь, да и огородом вот занялась. И еще много чего тут происходило, пока вас не было.

— Это чего же? — сразу заинтересовалась тетя Юмла.

— Пойдемте в дом. Я чаю заварю. И пряники у меня есть вкусные. Там и поговорим.

— Что же, пойдем, почаевничаем.

Можно было бы и на огороде посидеть, на свежем воздухе чайку попить, но так был шанс, что чьи-то вражеские уши уловят что-нибудь для них не предназначающееся.

В дом мы зашли через кладовку. Я переобулась, а тете Юмле предложила проходить в уличной обуви. Из-за огорода, где я боялась упустить сроки работ, я несколько запустила дом, полы были давно не мыты, да и пыль в последний раз протирала не помню когда. Относительный порядок был только на кухне.

Тетя Юмла это тут же заметила и демонстративно провела пальцем по комоду.

— Совсем ты тут одичала с этим огородом.

— Ничего. Вот высажу все и сделаю генеральную уборку.

— Прямо генеральскую?! Это молодец!

Мы прошли на кухню, я поставила чайник и достала из буфета пряник. В последний раз, когда была у Ормока, набрала пряников с запасом. Они долго сохраняли вкус и свежесть. Он не хотел брать с меня денег, пришлось пригрозить, что обижусь и перестану приходить. Я понимаю, что можно угостить одним-двумя пряниками, но не раздаривать сумками. Впрочем, я и так в последнее время не баловала булочную визитами.

Я достала тот, что в форме цветка, выложила на разделочную доску. Тетя Юмла тут же заинтересовалась.

— Красота какая! — она взяла пряник, повертела в руках, любуясь. — А духмяный какой! Вот ты, Иржина, мастерица!

— Это не я пекла. Я в булочной у Ормока купила. Это у него теперь такие красивые пряники пекут.

Тетя Юмла убрала восхищение с лица.

— Баловство какое, пряники покупать. Пряники надоть самой печь, а то замуж не возьмут. Но красивый какой, конечно. Дома-то, наверное, такой не сделать.

Я только плечами пожала, нарезая пряник на одинаковые кусочки. Запахло сладостью и специями еще сильнее.

Когда чай был заварен и разлит в чашки, а пряник разложен по тарелкам, я устроилась за столом напротив гостьи.

— Как там Молижана? Выздоровела? — спросила я.

— Да, оклемалась. Не берегла себя, вот и надорвалась. Все сама, все сама, — сетовала на дочь тетя Юмла. — У ей мужик здоровенный. Дети уж не младенцы. Возьми, да заставь из их кого. Нет, она сама ворочает. Я ей — сляжешь, на кого их оставишь? Ну вот, напророчила, дура старая, — она тяжело вздохнула. — Может, теперь одумается.

Я кивала и поддакивала в нужных местах. Тетя Юмла рассказала и про остальных своих дочерей, и про внучек с внуками, и вообще про всех родственников. Я слушала с огромным удовольствием, чувствуя себя будто бы причастной к этому семейству. И чего, действительно, постеснялась сходить навестить тетушку Юмлу у дочери?

— А у тебя тут как? Что за такие за новости ты мне хотела рассказать? — спросила тетя Юмла, прожевав кусок пряника и запив его чаем. — А вкусный пряник. Молодцы Ормок с Илинкой.

— Помните, ко мне полиция с проверкой приходила? На меня кто-то жалобу анонимную написал, будто бы я выращиваю запрещенные растения.

— Да. Помню. Но все же обошлось вроде?

— Да. Ничего запрещенного я не выращивала. Я еще ходила ругаться к Татору Караичу, думала, что это он мне мстит.

— Да зачем ему? Ему же в следующем году у тебя опять борамец покупать.

— Я тоже так подумала, когда с ним поругалась. Так вот. Это не конец.

Тетя Юмла заинтересованно заблестела глазами.

— И чегой?

— Как снег сошел, я на огород отправилась. Стала его в порядок приводить. У бабушки там многолетние растения на грядках сохранились. Я их обрабатывала. Земля слежалась, я ее тяпкой долбила, чтобы разрыхлить. А тут вдруг как шарахнет! Меня в сторону унесло, тяпка на кусочки!

Побелев, тетя Юмла прижала руки в щекам.

— Что? Сильно побилась?! Сломала чего?!

— Нет. Только ушиблась. Как пришла в себя, полезла смотреть, что там. А там всюду разрыв-трава насеялась.

— Охо ж, матушки! — тетя Юмла переживательно покачала головой.

— Да. Я посмотрела и домой пошла, отлежаться. А потом думаю, разрыв беззвучный был, но мало ли кто что мог услышать. Надо что-то делать. Нашла у бабушки в записях, как бороться с этой травой. Опрыскала все скорее и пошла мыться. Только вылезла из ванны, а тут уже полиция в двери стучит.

— Ох!

— Да! Пошли осматривать огород. Нашли яму, что осталась. Я ее не догадалась закопать. Пришлось врать, что я хочу смородину посадить туда.

— И опять анонимка?

— Да.

— Я этой анонимщице волосенки-то повыдергаю!

— А что, догадались кто это делает? — спросила я.

— А ты нежто нет еще?

— Да в общем-то тоже уже. Потому что тут такая интересная история с котами произошла. — Тетушке Юмле я про пугало рассказала. Я ей доверяла. — Так что третья жалоба была не анонимная.

— Ну ты, Иржина, даешь. Как бабка твоя в лучшие годы.

Когда допили чай и доели пряник, я повела тетю Юмлу показывать пугало. То вело себя прилично и не шевелилось.

— Знатная вещь получилась! Думаю, не только котов гонять будет!

— Я его как-то опасаюсь. Даже не подхожу близко. Видите, вон там грядки даже не рыхлю рядом с ним.

— Это ты зря. Ведьмины вещи никогда своих создателей не трогают.

Я хотела показать тетушке весь огород, похвастаться где что уже посадила, но она не пошла дальше границы.

— Нет, Иржина, и не уговаривай! Не полезу я в ведьмин огород.

— Да что такого?! Я всю разрыв-траву вывела, пугало далеко не достает. Полицейские везде спокойно ходили и помощники мои, братья Ормока. Они мне вон все распахали и теплицу чинить будут.

— Полицейские на то и полицейские, чтобы везде ходить. А с помощниками поаккуратнее. Присматривай за ними. А то ребята молодые, бедовые. Сунутся еще куда.

— Тетя Юмла, вы меня пугаете!

— Да перестань. Твой же огород. Ты вот что скажи лучше. Пахари-то у тебя работают?

— Один только. Как раз подзарядила движитель.

— Может, ты мне по-соседки распашешь огород им? Он у меня маленький, да у меня уж сил нет руками копать. А моих не допросишься.

— Если получится, то конечно распашу.

Тетя Юмла забрала у меня рассаду капусты, я и отвезла ей ее домой в тачке. А на следующий день, как мы и договорились, пришла к ней с пахарем. Я долго думала, как все это провернуть, но оказалось ничего сложного. Включенный пахарь послушно следовал за четырьмя собранными вместе колышками.

Огородик у тети Юмлы и в самом деле был маленький, особенно по сравнению с моим, всего три-четыре сотки. У нее он не был разделен на отдельные делянки с травяными дорожками. Так что я поставила ограничительные колышки по углам и, пока пахарь делал свое дело, мы с тетушкой гоняли чаи. Точнее чаи гоняла она, а меня пичкала пирогами, солеными грибами и вареньем. Я, впрочем, ни от чего не отказывалась. Мне еще и с собой гостинцев надавали целую корзину.

Глава 16. Дождик

С возвращением тети Юмлы стало гораздо веселее. А еще она побеседовала со всеми своими подружками, пожаловалась им, что тетка Тараська меня обижает, и состоялись грандиозные разборки. Днем возле дома Прокопа собралась толпа теток, доступными словами объяснившая тетке Тараське, что Прокоп ее никому не нужен, а вот всей улице травяная ведьма очень нужна.

Ор стоял на всю улицу!

Тетка Тараська от всего отнекивалась. Не она, ничего не знает, ничего не делала! И ругала меня, что я приехала не понять откуда, морочу голову парням, что ко мне ходят молодые ребята, ясно за чем, а сама я хожу к булочнику-Ормоку, да еще запираемся в булочной вдвоем, тоже ясно зачем. И не место мне на этой улице! Порочу бабкино имя.

Тут уже в ход пошли аргументы тети Юмлы. Я уж не знаю, все ли натворила тетка Тараська, что ей приписала моя соседка, но вышел какой-то черный властелин в юбке.

Поругались, разошлись каждый на своем. Я в процессе не участвовала, слушала со своего крыльца. Слышно было прекрасно. Надеюсь, все это будет иметь положительный для меня эффект, и тетка Тараська угомонится, а не обозлится.

Я не понимала, чего я всем так нужна. Да, продаю всякие магические и не магические растения, точнее пока только рассаду, но ее и в садовом магазине можно купить или на рынке. Пусть и не в таком богатом ассортименте. Я поинтересовалась об этом у тетушки Юмлы. Та согласилась, что многое можно купить и в садовом магазине, и на рынке, только качество в разы хуже, а цена в разы выше. Да и проживание кого-то с магическими способностями на улице вопрос большого престижа. Оказывается, мной хвастаются по всему городу, а я и не знала. Магических способностей у меня нет, но если кому-то так хочется в них верить и это вопрос престижа, помогающий сбывать товар, то пусть будет. Здесь ведьм вроде на костре не жгут.

К середине последнего весенника месяца я высадила все. Последними высаживала огурцы в открытый грунт и борамцы. Для последних у меня была приготовлена большая делянка, так было указано в рекомендациях к выращиванию. Два маленьких золотистых ростка смотрелись на большом разрыхленном пространстве очень сиротливо. Впрочем, маленькими они были только в горшочках, а, высаженные в вольную землю, быстро пошли в рост, увеличиваясь на глазах.

Погода по-прежнему стояла теплая и солнечная. Дождей практически не было, так несколько раз капало что-то невразумительное, не способное не только пролить землю, но даже траву толком намочить. Я уже замучилась поливать. Хотелось дождя, чтобы пролил все как следует. Да и, пока идет дождь, можно будет отдохнуть от огорода. Приготовить что-то поприличнее из еды, убраться. Но дождя все не было и не было.

Но и все время на огороде мне больше не удавалось проводить. То в гости ходила, то тетя Юмла вытащила меня на рынок, где я, набрав две корзины продуктов, снова вспомнила про сумку-тележку.

Уже дома, разбирая покупки, я думала, куда я все это от жадности нахватала, что я с этим буду делать? У меня в последний раз кулек творога испортился, потому что я не успела его съесть, слишком много взяла. Рассчитывала наделать сырников, но как-то не сложилось. В свежем же виде не осилила. А тут, забила холодильник битком. Хотелось всего, а времени на готовку не было.

Вечером я пошла опять все поливать. Сначала порыхлила там, где корка совсем уж дубовая стала, потом бегала где со шлангом, где с лейками. Денек сегодня выдался по-летнему жарким, да еще ветерок дул весь день. У меня даже молодой салат на грядках увял и огурчики особенно печально поникли. Пришлось расстараться, чтобы всех напоить.

Так устала, что вечером поела просто хлеба с колбасой и запила даже не чаем, а водой.

А ночью меня разбудил грохот. Я так перепугалась, думала, что какая-то очередная магическая трава активировалась. Через тонкую занавеску просвечивали яркие вспышки. Да это же гроза!

Я накинула халат, сунула ноги в тапки и вышла на крыльцо. Дождя еще не было, но, по ощущениям, грохотало прямо над нами. Пахло свежестью и озоном. Очередной удар грома прозвучал так близко и оглушающе, что в доме тонко зазвенели стекла. Я предпочла спрятаться обратно в дом и выглядывала уже в окно. Давай же, дождичек, миленький! И он дал!

По крыше загрохотало так, что глушило громовые удары. Неужели град?! Я забегала по дому, пытаясь рассмотреть в окна, что там на улице происходит. Но было так темно. Вышла с фонарем через кладовку на огород. Там был небольшой козырек над дверью, но все равно меня всю забрызгало. Градин вроде бы не было видно, но лило стеной. Я стала переживать, что мои драгоценные растения смоет, но сделать ничего не могла. Так что пошла вытираться, переодеваться и досыпать. Я думала, что не усну из-за грома, но гроза ушла куда-то в сторону, и он стал едва различим. И дождь стал потише, но еще лил. Его шум по крыше скоро меня усыпил.

Не прекратился дождь и утром. Шел, правда, с небольшими перерывами, так что я даже смогла выбраться на огород и проверить своих питомцев. Да, кое-где корни размыло, некоторые кустики повалило, но что-то поправить я пока не могла, все было такое сырое, что я не могла влезть в грядки, ноги вязли. Но все очень посвежело и приободрилось.

Долго погулять мне не удалось, снова закапало, и я пошла домой. На тех грядках, где стояло пугало, что-то белело, но что, я не смогла рассмотреть, дождь усилился и в кладовку я уже забежала.

В доме было серо и скучно. Рассада вся или переселилась на грядки или уехала к новым владельцам, теперь и поговорить не с кем. Каким-то чтивом я не обзавелась, а все энциклопедии и записи бабушки Власии уже перечитала, так что пришлось убираться. В зале, кроме пыли была местами просыпана земля, а кое-где валялись опавшие засохшие листики.

Я тщательно протерла все стеллажи, потом подмела и вымыла пол. Хотела заняться гостиной, но решила поменять деятельность и поставила вариться суп, а то надоело всухомятку питаться. Заодно замесила тесто на вареники, а то творог опять испортится. Так то бегая к супу, то возвращаясь к уборке, я все доделала. А уже вечером при свете лампы лепила вареники. Наелась! Сытая и осоловевшая лежала на диване и слушала, как за окном льет дождь.

На следующий день погода почти не изменилась. Пасмурно, льет, да еще и похолодало. Как бы мои растенюшечки не заболели.

Дома же было по-прежнему тепло, сухо, уютно, а теперь еще и чисто, но скучно.

Домашние дела были переделаны, я еще мясо замариновала, чтобы вечером пожарить, перебрала всю одежду, зашила все дырочки, которые нашла. И все. Хоть на стену лезь. Можно было бы сходить к тете Юмле, но на улице было так сыро и противно, что наружу совсем не хотелось, даже добежать до соседнего дома. И тут я вспомнила о еще неисследованной территории — погреб. В записях бабушки Власии упоминалось, что там хранятся зелья. Но я туда еще не спускалась.

Я приготовила фонарь, открыла крышку. На ее нижней стороне обнаружился длинный крючок, цеплявшийся за маленькую металлическую петельку в полу. Я еще думала, зачем тут эта штучка мешается, хотела запить ее молотком. А это чтобы крышка случайно не закрылась.

Фонарь выхватывал ведущие вниз прочные ступени, но до дна не доставал. Ну что же, буду спускаться в неизвестность.

Впрочем, неизвестность продлилась недолго, я рассмотрела на стене круглую кнопку, включающую свет. Нажала, и загорелась круглая белая лампа. Освещение было не слишком яркое, так что фонарь я не спешила выключать. Огляделась. Погреб был очень большой. Или это правильно называется подвал? Это практически минус первый этаж. Помещение было перегорожено многочисленными стеллажами, на которых стояли впечатляющие запасы зелий.

Здесь было на удивление чисто и сухо: ни пыли, ни паутины. И очень приятно пахло, какой-то свежестью. Пол был сделан из плотно утрамбованного песка, чем-то скрепленного, я поковыряла ногой, но ничего не расковыряла, а полки каменные. Я ходила и разглядывала бутыльки разных размеров, читала надписи, в а голове сразу всплывало, что это за зелье, для чего оно, и чуть ли не рецепт приготовления.

Пожалуй, впервые я почувствовала это настолько ярко. До этого я как-то не придавала значения тому, что знаю о чем-то, чего знать не могла, вернее это ускользало от моего внимания, воспринималось как должное. Я с суеверным ужасом посмотрела на все эти бутылочки, будто они все натворили.

Если раньше мои знания о посадке растений и о том, что я их узнавала, можно было объяснить тем, что я читала записи бабушки Власии и энциклопедии, что-то слышала или читала в своем мире, что-то запомнила из объяснений отчима. Но я никак не могла знать, что в этих бутылочках. Перечень зелий я в записях бабушки Власии видела, но вот так соотнести его с бутыльками, не читая этикеток... Это же ненормально!

Сглотнув, я попятилась в выходу из погреба, будто бутыльки могли меня укусить. Спиной вперед поднялась по лестнице, чуть не забыла выключить свет, закрыла люк и уселась прямо на пол, обдумывая то, что поняла. И как я раньше не заподозрила, что что-то не то?!

Я оглядела кухню, ожидая, что на меня сейчас обрушится какое-то новое знание. Вот буфет. Я пристально на него смотрела, но ничего нового про него не вспомнила, помнила только то, что я в него положила пряники, варенья от тети Юмлы и кусковой сахар в вазочке. Сахар в этом мире, кстати, очень вкусный, очень плотные кусочки, которые приходилось раскалывать специальными кусачками. Так сразу чаю захотелось попить. Еще вспомнила, что давно не протирала буфет. Вон пыль на резных деталях и отпечатки рук на стеклах. Но больше ничего я про этот предмет мебели не вспомнила. Как и про все остальное на кухне.

Я ходила по дому, смотрела на разные вещи, но никакие знания о них в моей голове не зарождались. Я помнила про них только то, что сама делала с ними.

Взгляд случайно упал за окно. Там стояло кривенькое деревце с разлапистыми длинными тонкими ветвями. Почки только раскрылись, листики еще не развернулись, торчали зелеными клинышками. «Вишня» — появилось в голове. Возраст — семнадцать лет. Плоды крупные красные кислые, хорошо заготавливать компот и варенье. Чтобы хорошо плодоносила, обработать «Плоднем», от вишневой мухи обработать «Мухобоем», он же помогает от гусениц листовертки.

Я закрыла лицо руками и отвернулась от окна, останавливая поток информации. Сейчас, когда я осознала, что эти знания не существуют у меня в голове, а поступают откуда-то извне, стало тяжко, они ощущались чем-то чужеродным. В висках даже появилось какое-то распирающее чувство.

Я, стараясь не заглядывать в окна, отступила к дивану, легла на него и отвернулась к стенке. Мне надо было как-то осмыслить и принять то, что со мной происходит что-то сверхъестественное. До сих пор я не воспринимала слова людей о том, что бабушку Власию, а вслед за ней и меня называют ведьмой, да не просто ведьмой, а травяной. Никогда не мечтала получить какие-то магические способности, меня устраивали и мои, общечеловеческие. Но что-то внутри шептало. Да перестань! Это же здорово! Здорово уметь что-то особенное, необычное! Еще подумалось о том, что, может, неспроста я попала в этот мир. Может, эти самые способности у меня всегда были, но там, дома, не могли раскрыться.

Пролежав так несколько часов, я успокоилась, да и есть захотела. Так что встала, прошла на кухню, все еще стараясь не смотреть в окна на растения. Поставила чайник, чтобы заварить чай, разогрела суп, поела, попила чаю с тем самым вкусным сахаром. Вот лучше любых конфет! Хотя у меня и нет их, все что были, съела, а новые не покупала, потому что тот же сахар гораздо дешевле. А доход у меня пока временно прекратился, рассаду купили все, кто хотел, а плоды и травное сырье для продажи еще не выросли.

Эти размышления о том, что скоро у меня что-то вырастет, заплодоносит, созреет, меня умиротворили и успокоили.

Но на следующий день, обнаружив, что дождь кончился, и погода солнечная, я все-таки отправилась не на огород, а проверять, не появился ли проход в мой мир.

Глава 17. Грибочек

В тупике между домами меня ждало очередное разочарование — глухие стены и никакого прохода в мой мир.

Стоило выйти из тупика на улицу, как я заметила Ормока, смотрящего на меня через витрину. Увидев, что я его заметила, булочник помахал мне рукой. Я помахала в ответ и пошла в булочную. Покупателей сегодня не было. Наверное, утренний поток уже прошел, а до обеда еще было далеко.

— Привет, Иржина! — Ормок был мне рад, на круглых щеках от улыбки появились ямочки.

— Привет. А чего это у тебя сегодня без очередей?

— Так всё, пряники наши повторять начали. Теперь они везде продаются.

— Обидно. А нельзя как-то было на печатные пряники права зарегистрировать? Патент какой-нибудь?

— Какой патент?! Это ж не магия и не механика. Такое не патентуется. Вот если бы какой-то особенный рецепт был, то можно было бы в тайне держать, а так все на виду было.

— Ты сильно расстроен?

— Да не то чтобы. Я знал, что рано или поздно повторят. Это еще долго продержались. Наверное, не могли понять, как рисунок на пряник нанести. А что ты там между домами все ищешь? Как ни придешь, так сначала туда заглядываешь.

У меня внутри все захолодело. Вдруг Ормок сунется туда как-нибудь, поглядеть, что я там ищу, а проход открыт, и он попадет в мой мир! Мысли заметались. Надо соврать что-то правдоподобное.

— Да я там пуговицу потеряла, — пуговица — это хорошо. Пуговица не очень ценная, чтобы устраивать масштабные поиски. — От пальто. Думаю, вдруг загляну и найду. Но пока не нашла.

— Да там подметают, уж вымели, наверное, давно.

— Ну... Вдруг куда-то закатилась.

Тут в булочную зашла невысокая сухонькая женщина.

— Доброго дня, Ормок, Иржина, — и смотрит на нас с таким любопытством.

Я ее знать не знаю. А она меня знает по имени.

— Вы берите, я пока не определилась, — и я отошла к витрине с хлебом.

— Мне полкаравая ситного, плетенку с маком и два бублика. Чаю с дедом попьем.

— Да, сейчас. Ситный сегодня удался. Так и пышет.

— Да? Тогда цельный давай.

Женщина расплатилась и еще раз бросила на нас с булочником загадочный взгляд. Я, когда посмотрела на Ормока, увидела, что у него удивленно приподняты брови.

— Что-то госпожа Пипан странно на нас смотрела.

— А я догадываюсь почему, — я тоже разглядывала бублики. Взять что ли? Они были коричневыми, блестящими, но без мака.

— Почему?

— Так про нас сплетни всякие нехорошие ходят. Думаю, что источник — одна из моих соседок. В тот раз, когда я приходила, ты булочную запер, и мы разговаривали. Народ на улице ждал. И она тоже. Теперь всем разные глупости про нас говорит.

Ормок нахмурился и перестал быть похожим на милого плюшевого мишку.

— Еще не хватало!

— Да. Так что, будь готов. Я, наверное, тогда не буду лучше к тебе ходить.

— Еще не хватало! Чтобы из-за разных сплетен ты к нам перестала ходить! Нет! Я с Илиной поговорю. Она меня поддержит!

— Как бы наоборот не поссорилась.

— Нет. И вот что. Приходи к нам в гости! Одно дело, когда так случайно встречаемся. А другое дело, когда семьями дружба. Чтобы все знали, что ты не просто так в булочную ко мне ходишь, а что дружишь со всем моим семейством.

Я мысленно представила, какую извращенность этому могут придать сплетники. Но, в целом, здравое зерно в этом было. Разумные люди все правильно поймут. А сплетники и без повода придумают что хочешь.

— Мне идея нравится. Только лучше вы ко мне приходите с Илиной. Как раз главная сплетница увидит, что вы ко мне вдвоем ходите и, может, заткнется.

— Хорошо, — кивнул Ормок. — Тогда если послезавтра придем, хорошо будет? Часам к пяти? Я булочную пораньше закрою.

— Договорились!

Как раз у меня еще чисто будет. И продукты как раз использую для праздничного гостевого ужина.

Я купила парочку бубликов, ржаной круглый хлеб и длинную белую булку, она чем-то похожа на багет и особенно хороша утром со сливочным маслом и кофе.

Распрощавшись с Ормоком, я отправилась было домой. Но по дороге затормозила у книжного магазина. Надо зайти и что-нибудь купить. Вспомнилось, как сидела и скучала в дождливую погоду. А еще что-нибудь об местном мироустройстве. А то я думала, что проход откроется, и я вот-вот вернусь домой, местное мироустройство мне было ни к чему.

Книжный магазин оказался неожиданно большим, хотя на улице ничто этого не предвещало: маленькое окошко, крылечко, вывеска. Но зал занимал, наверное, весь первый этаж здания, да и на второй вела металлическая лестница, там тоже были видны стеллажи с книжными корешками.

У стены стоял прилавок, там копошился продавец, разбирая какие-то коробки.

— Здравствуйте, — я решила быть вежливой.

Мужчина распрямился. Он оказался очень высокого роста и очень худой. Лет сорока на вид, может, помладше, в больших очках. Из-за них продавец походил на стрекозу. Еще у него были светло-русые полуседые волосы чуть ниже плеч. У меня книжка в детстве была «Стрекоза и муравей», так стрекоза там один в один этот мужик.

— Доброго дня, госпожа. Что вы хотели?

Я решила не бродить по залу, так можно весь день потерять, а сразу спросить у профессионала:

— У вас есть что-то вроде географии для младших школьников. Лучше с картинками. И такой же истории.

— Вам в подарок? — уточнил продавец, выбираясь из-за прилавка. При этом он смежно поднимал острые колени.

— Нет. Мне просто так.

— Пойдемте. У нас есть чудесная энциклопедия для детей. Там есть картинки, и она не очень дорогая.

Мы дошли до нужного стеллажа, продавец вынул с нижней полки довольно толстую книгу большого формата. Я открыла примерно на середине, чтобы оценить. Бумага была тонковата и рыхловата, из-за этого краски, которыми были напечатаны изображения, «провалились», поэтому картинки были бледноваты. Но в целом меня все устроило. Книга как раз открылась на статье о столице государства, в котором я оказалась. Вернее, столицах. Их было две. Вот почему местные все время говорят «в столицах». Даже такой, неподарочный вариант стоил десять ликов.

— Берете? — поинтересовался продавец.

— А? — я уже увлеклась чтением истории о двух столицах. — Да! Беру. А есть что-нибудь такое легонькое, развлекательное, для дам?

— Да, сколько угодно.

Мне провели к нужным стеллажам.

— Вот на этой полке новинки. Здесь издания прошлого года.

Даже дамское чтиво выглядело очень солидно. Никаких мягких обложек, никаких ярких картинок. Переплеты, обтянутые какой-то гладкой тканью, золотое и серебряное тиснение.

— Можно мне что-нибудь самое популярное? — сама тут три года буду копаться с выбором. — Лучше с юмором.

— Вот замечательная история. «Путешествие госпожи Ирлен».

На обложке, кроме названия была тисненая картинка: женщина в пышном платье сидела на чем-то вроде моего паукообразного пахаря, только с кабиной наверху.

— Там много разных курьезов. История о том, как одна госпожа решила путешествовать самостоятельно на своем механизмусе. Любовной линии нет, но много познавательного. И юмор есть.

— Да. Замечательно, подходит.

Даже простая книга без картинок обошлась в пять ликов. Да, книгочтение здесь весьма дорогое удовольствие, не для бедных. Я вот не скоро решусь еще сюда зайти. По крайней мере пока не заработаю много денег.

Расплатилась и пошла домой. Очень хотелось завалиться на диван по приходу и начать читать, но я переоделась в повседневное и пошла на огород, а то сколько времени я уже там не была. А книги оставлю на вечер. Идти было немного страшновато, вдруг меня сейчас завалит знаниями о всех растениях. К счастью, не завалило.

На огороде все так ожило и увеличилось в размерах всего за несколько дней. Как ни поливай, все равно полноценного дождя это не заменит.

Я ходила, все разглядывала с огромным удовольствием, соскучилась. Огурчики мои уже выпустили усы, еще виднелись завязи с бутонами цветочков. Борамцы вымахали по колено и из розетки листьев выглядывало что-то похожее на мордочку ягненка. Так любопытно!

Снежатник выпустил множество боковых побегов. Надо их оторвать, как все просохнет, а то из-за них плодоношение отодвинется.

Вдоль заднего забора папоротники встали стеной.

Пустились в рост, впрочем, не только культурные растений, но и сорняки. Местами грядки полностью покрылись какими-то мелкими всходами. Понятно, пора приступать к прополке. Да и на дорожках трава уже выросла почти до половины голени, надо с ней тоже что-то делать. И там, где кустарники и деревья, тоже всякое заколосилось, особенно крапива. Мне никогда это не осилить! Вот только несколько дней назад думала, что у меня все под контролем.

Но к прополке приступить не удалось, земля была еще слишком сырой. Сунувшись в грядки, я сначала чуть не увязла в междурядьях, потом поскользнулась и с трудом удержалась на ногах. Ладно, с грядками пока подождем, пусть трава подрастет, удобнее полоть будет. Займемся пока дорожками.

Для травы в сарае обнаружилась коса, такая, как смерть носит. Я ее вытащила на улицу, помахала в разные стороны, вогнала острие в землю, еле вытащила и поняла, что это не мое. Еще нашла такие загнутые ножницы с длинными лезвиями на длинных ручках. Они были удобно изогнуты, можно прямо стоя стричь траву. Долго, конечно, получалось и муторно. Как устала с ножницами ковыряться, так подстелила клееночку, встала на колени и принялась рвать руками. Трава была молодая, сочная, рвалась хорошо.

К вечеру я напахала пять тачек травы. Две вывезла в компостную яму, а потом решила сходить к Курепу. Может, ему для козы надо. А то такая трава вкусная на вид, даже жалко ее в компост.

Сосед траве обрадовался, даже сам ее у меня с огорода вывез. И предложил сдать мне козу в аренду, чтобы она у меня поела траву в тех местах, где дорожки имеют большую ширину, и есть возможность привязать козу так, чтобы она не дотянулась до посадок.

Я согласилась. Куреп пообещал привести козу завтра утром.

Когда он ушел, я решила нарвать к ужину редиски и разной зелени. У меня есть свежая сметана, наделаю салатик, да с ржаным хлебушком. Даже слюнки потекли.

Вся съедобная зелень и овощи у меня росли рядом с домом, чтобы в случае чего далеко не бегать. Возле дорожки я уже самую крупную редиску выбрала, красивая и крупная малиновела почти возле самого пугала. А к пугалу я приближаться боялась, да еще и земля сырая. Так что сходила за рыхлилкой на длинной ручке, захвачу зубьями за ботву издалека и вытащу.

Я подцепила редиску и заметила то, что раньше скрывала редисочная ботва. В междурядье торчало что-то округлое, светло-фиолетовое, почти белое. Я раздвинула ботву побольше. Какие-то дети мяч умудрились закинуть? Это округлое больше всего походило на яйцо, торчащее из земли. Огромное такое яйцо, даже не страусиное, а побольше. В голове промелькнула мысль про драконов.

Осторожно я протянула рыхлилку и постукала по «яйцу». Острые зубцы легко вошли в бело-фиолетовую поверхность. Я потянула на себя, и кусок «яйца» отвалился. Что это?! Я наколола этот самый кусок на острия рыхлилки и подтянула к себе. Это было мягкое, внешне похоже на вареный белок, и остро пахло грибами, причем вкусно пахло, навевая мысли о съедобных грибах. Похоже, какой-то гриб вырос.

Мне вспомнилось о всяких грибах-паразитах, так что я размолотила «яйцо» рыхлилкой. На мелкие кусочки. Конечно, грибница уцелела. Я постаралась разворошить там землю, вдруг удастся избавиться от паразита. Даже редиску есть расхотелось. А пахло просто невероятно вкусно, как корзинка грибника.

Эта неожиданная находка меня расстроила, я пошла шерстить записи бабушки Власии и энциклопедии, чтобы найти что-то про выросший у меня гриб. Почему-то мое всезнание на грибы не распространилось.

В записях бабушки Власии ничего не нашлось, хотя я прошерстила их вдоль и поперек. А вот в одной из энциклопедий нашелся раздел «Магические грибы». Ничего похожего на фиолетовое яйцо на картинках я не нашла. Начала искать по описаниям. От некоторых просто волосы вставали дыбом. То галлюциногенные, то зверски ядовитые. Мамочки! Я же надышалась грибным запахом! Но все по размеру не подходили, к счастью. Наткнулась я только на одного гиганта. Кстати, фиолетовенького, в белых и голубых пятнышках на шляпке, пластинки внизу или такие кислотно-фиолетовые, или светятся. У меня как-то в голове сложилось, что ярко окрашенные грибы ядовитые. А здесь было написано — съедобный. Да еще и деликатесный.

Я скептично посмотрела на картинку и принялась читать описание внимательно. Гриб назывался «Подведовник». Рос в магически насыщенных местах. Мои догадки оказались верными, грибница паразитировала на магическом источнике.

Так-так, а вот это уже интересно. Плодные тела подведовника не только деликатес, но и основа для многих оздоровительных зелий. Ценный, редкий.

Это что же, я размолотила ценный ресурс? И возможно уничтожила грибницу? Стало немного досадно. Ну да ладно. Тут написано, что грибница сильно истощает магический фон. А мне для магических растений он нужен высокий.

Глава 18. Гости

Вечером, успокоившись, я все же добралась до купленных книжек. Для начала влезла в энциклопедию, мне было очень интересно дочитать, почему же две столицы. Оказалось, что история нашего и этого мира в этом похожи, местами. В какой-то момент одному из королей вздумалось перенести столицу. Только не на берег моря, а на берег судоходной реки. И не так далеко от первой. Город был отстроен, стал центром торговли, а второй остался центром культуры и просвещения. Со временем города разрастались, пока не соприкоснулись краями. В энциклопедии была нарисована карта. Там два города походили на корявенькую восьмерку. И даже когда города практически слились, каждая половинка восьмерки продолжала называться по-своему.

Так, старая столица называется Эрмуис, новая — Лапаис. В статье также упоминалось, что жители каждой из частей очень гордятся тем, что они родились именно в своей части, и всячески это выпячивают.

Я посмотрела, что страна, в которой я оказалась, называется Дивар. Правит сейчас его величество Арс Регольм. Династия Арсов на троне уже восемьсот лет. И именно предок нынешнего короля построил новую столицу. На этом решила, что просвещения с меня хватит, хорошенького помаленьку, и начала читать художественную книгу. Она меня совершенно покорила. Написано было очень иронично. Хоть на обложке были указаны мужские имя и фамилия, но мне показалось, что автор — женщина. Она хоть и загоняла свою героиню в разные неловкие ситуации, но позволяла ей выбраться с честью. Некая госпожа Ирлен развелась с мужем. Устав терпеть сочувствие окружающих, решила что-то поменять в своей жизни и отправилась путешествовать. Сама, одна, самостоятельно управляя самодвижущимся механизмом.

Я оторвалась только глубоко за полночь, и то с трудом. Убрала книгу подальше, а то было велико искушение продолжить. Пожалуй, из этой художественной книги я узнала тоже очень многое: о городах, о жизни людей, о местных магических механизмах. Даже захотелось тоже отправиться куда-нибудь в путешествие.

Утром я сама бы не проснулась так рано, но меня разбудил Куреп, он привел козу и помог ее привязать так, чтобы она не съела ничего ценного, пообещал, как отоспится, прийти и перевязать ее. Я козу боялась, но через пару часов принесла ей попить в ведре. Коза прекрасно справлялась с функцией газонокосилки. Питье она оценила и вообще выглядела очень мирной, я даже рискнула погладить ее по голове.

Я же на всякий случай еще раз прошлась тряпкой по всем поверхностям в доме, все-таки завтра будут гости, вывесила проветриваться все половики и покрывало с дивана, а заодно положила на солнышко прожариваться подушки.

Задумалась о том, чем вообще угощать гостей. Что-то же надо приготовить. Что-то особенное. Открыла холодильник и зависла перед ним. Надо же что-то праздничное. С этим у меня всегда были проблемы. Я стала вспоминать, чем меня все время угощает тетя Юмла. Ну, выпечкой, пожалуй, семью из пекаря и кондитера не удивить. В гости придет мужчина, значит должно быть мясо. Я достала кусок свиной корейки из морозильника и переложила в общую часть холодильника. Как раз разморозится, запеку под сметаной с зеленью и чесноком порционными кусочками, сверху сыром посыплю. Получится почти мясо по-французски. Еще можно сделать винегрет, в него тоже свежей зелени добавлю, хотелось бы сделать селедку под шубой, но селедку я здесь в продаже не видела. Рррр! Больше ничего не придумывалось! Ну еще картошки отварю, посыплю зеленью. Салат из свежей зелени. Тетины Юмлины грибочки так и быть пожертвую на стол. Хватит? Или еще что-то надо?

Решила сходить еще в магазин, потому что из того набора продуктов, что был у меня в холодильнике, больше ничего праздничного не придумывалось.

Был бы майонез, можно было бы намутить побольше разных салатов. Хотя... у меня есть сметана, добавлю туда немного чеснока, каплю горчицы, будет ничуть не хуже майонеза.

Так что отправилась по магазинам. Купила маленький кружок копченого сыра, кусок копченой рыбы, он так пах, что я с трудом сдержалась, чтобы не съесть на месте, колбаски, свежей сметаны, а еще разорилась на новые нарядные салатники, вазочки и тарелки, ну заодно и местный аналог самовара взяла — большой керамический чайник. Он был сине-фиолетовый, чем наводил на мысли об уничтоженном грибочке, с радужными бензиновыми разводами. Красотища!

Дома приготовила заготовки для салатов, убрала все в холодильник, пообедала и отправилась на огород.

Видимо в мое отсутствие приходил Куреп, он перевязал козу и ушел. Все остальное было тихо-мирно. Так что я продолжила стричь траву ножницами, а как устала, переключилась на другую деятельность и пошла полоть. Земля немного просохла, я уже не так сильно вязла в ней. Опять устала и опять переключилась. Теперь на четвереньках рвала траву на дорожках, там, где козу не привяжешь.

— Иржина.

От раздавшегося сзади голоса я вздрогнула и обернулась.

— Ты чего тут ползаешь? — спросил Коржан, брат с любопытство выглядывал из-за него.

Я села, приняв более приличный вид.

— Траву рву. А вы чего пришли?

— Мы стекла привезли. Теплицу будем доделывать. А зачем ты ее рвешь?

— После дождя вымахала здоровенная.

— Ты ее рвешь, чтобы стала короткой? — еще раз уточнил зачем-то Коржан.

— Ну да.

На свежей траве было сидеть несколько холодновато, и я встала.

— А зачем тогда руками, если у тебя есть пахарь? — удивился Коржан, брат за его спиной интенсивно кивал.

— А он еще и косит?! — теперь удивилась я. Полезная штука, однако.

— Конечно!

— А вы мне можете покосить? А теплица подождет. Или научите меня.

— Да запросто. С таким агрегатом повозиться одно удовольствие.

Братья вывели пахаря. Коржан что-то в нем подкрутил, и теперь загорелись зеленые, а не красные огоньки. Здесь парень уже не устанавливал колышки, а заставлял пахаря следовать за ними.

Пахарь присел на дорожку, завертелись «щупальца» на брюшке, и трава только в разные стороны полетела. Конечно, ее придется собирать, но это гораздо быстрее, чем стричь или рвать руками.

Пока старший из одинаковых с лица косил, другой начал перетаскивать запчасти для ремонта теплицы. То, что боялось возможного дождя, Изгор ставил под выступ крыши возле стены дома, остальное носил сразу к теплице.

Листы стекла были упакованы каждый по отдельности, в деревянный короб, чтобы ни в коем случае не побились.

Коза нервничала от начавшейся движухи, так что, когда появился ее хозяин, бросилась к нему с жалобами.

— Во! — удивился Куреп. — У тебя пахарь есть! Так чего ж ты руками?

— Я сама им не умею, — призналась я.

— Ну, это бывает.

Парни закончили практически в темноте. Был шанс скосить что-нибудь ценное. Так что я остановила работу.

— Завтра тогда не надо приходить. У меня гости. Послезавтра продолжим.

— Мы знаем, — осклабились братцы. — Мы же и придем.

— Как вы? — не поняла я. — Ормок и Илина хотели прийти.

Коржан с Изгором переглянулись.

— Ты ж сказала, всей семьей. Так что мы с братом идем и матушка наша. Или что не так?

— Все так, конечно, — я согласилась.

Вот как Ормок воспринял идею дружить семьями. Да уж, тут точно никто об извращениях не подумает. Но мне тогда не хватит еды!

Так что с утра я сорвалась и опять побежала в магазин, а потом принялась запекать, варить, крошить. Пирог все же решила приготовить. У меня в гостях будет трое мужчин. Тем более не маленьких таких. Их так легко не накормить.

Пирог сделала с мясом и картошкой. На горячее, как хотела, мясо запеченное в сметанной заливке под сыром, отварной картофель, разные салатики, которые смогла придумать из доступных продуктов, вроде неплохо получилось, на сладкое — кекс с изюмом. Пока все приготовила, умаялась, потом привела себя в порядок и с трепетом села ждать гостей.

И как и было обещано, к пяти часам ко мне пришли гости. Целая толпа. Ормок, рядом с ним высокая, но тоненькая Илина, она была единственной темноволосой, остальные светлые: и двое из ларца, и булочник, и крепкая, упитанная женщина, видимо, их мать.

Все здоровались, кланялись. Коржан и Изгор у меня дома уже были, а вот остальные оглядывались с любопытством. Мама Ормока вручила мне большую корзинку с пирожками, а Илина коробку с пирожными.

Когда все устроились за столом, я залила и установила в центре новый чайник. Потом останется только подать горячее, а пока все занялись закусками и салатами.

Мама Ормока, она попросила называть ее тетей Алсиной, выспрашивала рецепты салатов, особенно ей понравился тот, что из сырой морковки, натертой на мелкой терке, с копченым сыром и зеленью, заправленный сметанно-горчичной заправкой. Я охотно поделилась, тем более, разговор как-то не клеился. Братцы просто активно ели, Ормок что-то помалкивал, а Илина, по-моему, стеснялась.

И дальше пришлось беседовать в основном с тетей Алсиной. Узнав все, что ей хотелось, про салаты, она переключилась лично на меня.

— И как тебе, Иржина, в Моховске после столиц-то?

— Тихо, спокойно, воздух свежий, — я пожала плечами.

— Не скучно тебе здесь? — говорила Алсина низким грудным голосом, ниже, чем у ее сыновей, таким только джаз петь.

— Нет, — я пожала плечами. — Дел много. Скучать некогда. Я как-то не ожидала, что бабушкино дело таким увлекательным окажется.

— Ну да, ну да. Каждому делу свое время. Не всегда молодые могут оценить какое-то дело, все ищут чего-то лучшего, едут куда-то, — при этом она смотрела на младших сыновей. — А я считаю, что где родился, там и пригодился!

Я чуть не поперхнулась. Ну да, особенно «актуально» для меня звучит.

— Бывает и так, — полностью согласиться, однако, я не могла. — Но иногда, там, где родился, нет возможности полностью раскрыть потенциал человека.

Брови у тети Алсины поднялись.

— Ох! Что ж умна ты, Иржина.

Я почувствовала, что краснею.

Горячее мое тоже оценили и рецепт записали, потом переключились на чай и десерты. Народ наелся и несколько заскучал. Расходиться было еще рано. Тогда я предложила сыграть в игру. Все оживились. И я стала объяснять правила игры в чепуху. Это когда кто-то пишет на листочке любую фразу или предложение, потом заворачивает край, передает бумажку следующему, тот тоже пишет произвольную фразу. И так до конца бумажки. Потом все это читает ведущий. В этот раз ведущим была я.

Самым провокатором и пакостником оказался Изгор. Он такие двусмысленности писал, но получалось так смешно. Хохот, наверное, слышен был и на улице, потому что я периодически замечала, что народ курсирует за забором, с любопытством поглядывая на мои окна. Обычно-то к нашим с тетей Юмлой домам, последним на улице, заходят только по делу.

— Поцеловал свинью под хвост, — покрасневшая и задыхающаяся тетя Алсина с трудом отдувалась. Когда она повторила эту фразу, гости мои снова сложились пополам от хохота.

— Я такую игру не знал, — Коржан вытер тыльной стороной ладони слезящиеся глаза. — Надо ребятам в училище рассказать.

Меня озадачили рассказать, в какие игры еще играют в столице. Взрослые люди веселились как дети. Для начала мы, чтобы успокоиться, немного попробовали поиграть в «Сломанный телефон». После попили чаю, а потом стали играть в «Крокодила». Это когда человек должен изобразить загаданное слово с помощью мимики и жестов. Вот тут снова началось веселье. Тетя Алсина и Изгор, особенно последний, зажигали от души. Тетушка просто была комичной сама по себе, она еще так сильно старалась изобразить загаданное слово, активно жестикулировала пальцами, расстраивалась, если не угадывали. А младший из одинаковых с лица был очень артистичен, он все показывал с юмором, с каким-нибудь подвывертом. Опять ржали все.

Меня сразу отгадывали, Ормока тоже. Илина зажималась и не всегда толком могла что-то показать. Коржан подходил к делу очень серьезно, старался, но не был таким смешным, как его матушка. Так что звездой вечера стал Изгор. Это было для меня удивительно, обычно он за братом держится. И мне казался парнем скромным и тихим. А тут такой талант!

Об этом я и сказала:

— Ох, Изгор! Тебе прямо хоть в артисты иди!

Все как-то сразу перестали смеяться и помрачнели. И сам парень тоже. Это обидное что-то? Я решила сразу разобраться.

— Простите, я не хотела никого обидеть. Просто Изгор очень хорошо все показывал. Если это что-то обидное, я не нарочно.

— Артисты все бездельники и гуляки, — мрачно пробурчала тетя Алсина. — Пустые люди.

—А, понятно. Я больше не буду так говорить.

Матушка парней смягчилась. Но все равно былого веселья было не вернуть, да и за окном уже порядком стемнело, так что гости засобирались домой. Я их проводила, получила заверения, в том, что я прекрасная хозяйка, и вечер был замечательный. В свою очередь, пригласила всех еще заглядывать в гости.

Постояла у калитки, глядя вслед гостям. Ничего так все прошло. Если бы еще не мои неловкие слова. Надеюсь, извинения спасли дело.

— Чего вы веселились так? — раздался рядом голос, заставив меня подпрыгнуть на месте.

— Ты чего подкрался?! — возмутилась я, оборачивая.

Рядом стоял Прокоп.

— Нормально я шел, это ты столбом застыла.

Выглядел он не очень довольным, хмурился.

— Ну ладно, спокойной ночи.

— Чего они приходили-то все вместе? На смотрины что ли?

Буду я тебе тут еще докладывать.

— А может и на смотрины, — я закрыла калитку и пошла к дому.

Пусть расскажет своей мамочке, может, она тогда успокоится.

Глава 19. Когда наступило лето

После того замечательного ужина вновь наступили мои рабочие будни. Парни пришли и отремонтировали мне теплицу. Из-за моего неловкого замечания об артистах, они как-то отстранились, особенно Изгор. Я улучила момент, отозвала его в сторонку и долго извинялась.

— Да, пустое, — махнул парень рукой. — Не переживай, Иржина. Дело не в тебе, — он тяжело вздохнул и пошел помогать брату.

Что-то было не так с моими словами, не тянуло это на обычное оскорбление. Я потом, когда встретилась у тети Юмлы в гостях с Касией, пристала с расспросами, почему так не любят артистов.

— Кто не любит? — удивилась девушка.

— С чего ты взяла? — присоединилась к ней тетя Юмла.

— Да я тут слышала, что слово «артист» оскорбительное. Я как-то раньше с этим не сталкивалась.

— А, — понимающе потянула тетя Юмла. — Это у тебя Ормоково семейство было. Парнишка у них хотел в столицу ехать, на артиста учиться. Отец евойный тогда поперек порога костьми лег, а не пустил.

— Бабушка, — Касия зарделась щеками. — Это ты про Изгора?

— Про него, ягодка моя. Потешный парнишка. Какие кренделя на ярмарках бывало откалывал, так все клоуны от зависти готовы были свои шляпы съесть.

— И не отпустили его? — удивилась я.

Мне даже за один вечер показалось, что у Изгора талант, да и лицо у него очень приятное, хоть и не героическое.

— Нет. Не у всех такие понимающие родители, как твоя бабка. Сказали, не дело мужику фиглярствовать. Вот и пошел с братом в училище, механизмы изучать.

Я тогда печально покивала. Миры разные, а проблемы одни и те же.

Но теплица была отремонтирована, парни перестали ко мне ходить, хотя если помощь понадобится, просили передавать весточку через Ормока, и я стала думать, что туда можно посадить уже в этом году. Посоветовалась с тетей Юмлой. Она посоветовала нарвать пасынков с помидоров, укоренить и посадить в теплицу.

Я так и сделала. На огурцах тоже были боковые веточки. Я решила и их оторвать и укоренить. Тоже прекрасно укоренились. Так что скоро моя маленькая тепличка была засажена напополам помидорами и огурцами. Помидорам я поставила колышки, а для огурцов протянула вертикально веревочки, чтобы они за них цеплялись усами.

И огурцам, и помидорам в теплице очень понравилось, они как поперли, гораздо веселее уличных собратьев.

Росли и магические растения. Некоторые очень удивляли. Например, те семена репы, которые лежали среди магических. Я же посеяла на рассаду из любопытства четыре штуки. Потом по наитию посадила их пореже, практически по углам делянки. И вот теперь там такие лопухи выросли. На ботву обычной репы было очень похоже, но только какой-то мутантски огромной.

Ягнятки из борамцов выглядывали уже наполовину, золотистая шерстка на них кучерявилась, но глаза и ноздри были плотно сомкнуты. Мне было так любопытно, неужели они будут как настоящие овечки. Сейчас было очень похоже, руки так и тянулись погладить, но я не трогала, внутренне чувствовала, что борамец лишних прикосновений не любит.

Летучие бобы, которые в рассаде были жалкими ниточками, окрепли и заплели всю опору. Цвели они крупными фиолетово-малиновыми цветами, такими ароматными, что собирали рои пчел, и не только пчел, вился там еще кто-то, я даже не знаю кто. Я старалась не особенно приглядываться, а то вдруг рассмотрю.

Также выяснилось, что от грибочка мне избавиться не удалось. Только где-нибудь грядки полью, или дождичек пойдет, так тут же появлялись фиолетовые «яйца». Я сначала их раздалбливала, а потом решилась, нет не приготовить себе, а выковырнула один молодой грибочек и отнесла его в зельевую лавку.

Зельевар удивился тогда моему приходу.

— Здравствуйте, госпожа Иржина. Не ожидал вас так рано. Не сезон пока вроде. Или вы не продавать, а прикупить что-то пришли?

Продавец в зельевой лавке был пожилой, очень худой, с косматыми бровями и не менее косматыми бакенбардами, выдающимся вперед острым подбородком. Мне он почему-то напоминал Эбенезера Скруджа из книги «Рождественская история». Еще и голос такой неприятный, скрипучий. Впрочем, при всем неблагоприятном внешнем впечатлении господин Реннт меня не разу не обманул с расчетами.

— Нет. Я все-таки кое что принесла. Не знаю только, заинтересует вас или нет.

— Ну что же, показывайте, что вы принесли.

Я подошла к прилавку, поставила на него корзину, в которой принесла грибочек, откинула платок, накинутый сверху.

— Это же! Вы позволите?

— Да.

Господин Реннт достал большие деревянные щипцы с мягкими захватами и вытащил грибочек из корзины.

— О-о-о!

В лавке вкусно запахло грибами.

— Подведовик. Молоденький. Свеженький. Вам нужен?

— Мне как-то в руки никогда раньше не попадал. Сколько же вы за него хотите?

— Давайте по весу, — сколько может стоить подведовик я не знала, но раз редкий, деликатесный и сырье для оздоравливающих зелий, то, наверное, дорогой. — Скажем, по десять ликов за юнит.

Я как-то не задумывалась о местных единицах массы. В быту мне ничего не нужно было взвешивать, продуты тоже продавали не по весу, а поштучно, или уже расфасованные, или кусками. Так что с местными единицами измерения веса я столкнулась, когда мне нужно было приготовить раствор для опрыскивания. Если до этого я сталкивалась только с мерой капля и ведро, то тут мне нужно было взять два юнтика порошка и развести в ведре воды. Что такое юнтик, я не представляла. И как узнать не знала. Не пойдешь же с этим вопросом к тете Юмле. Я же, с ее точки зрения, образованная барышня, в столице училась.

В помощь мне оказалась купленная мною энциклопедия для младшего школьного возраста. Там нашлась информация про местные меры веса. Самой маленькой был юнтик, это название переводилось, как щепотка. А изначально этими мерами мерили соль. В общем-то по нему я потом примерно соотносила меру веса моего мира и местную. Ну сколько может весить щепотка соли? Ну пусть один грамм. Следующей основной мерой был юнит, это означало горсть. В одном юните — триста юнтиков. Еще больше — юн — охапка. В нем десять юнитов. Были еще большие меры: аргун — глыба и надаргун — гора. Но они в десткой энциклопедии только упоминались, сколько в них входит других мер не указывалось и я не могла сориентироваться. Да и то, что щепотка — один грамм, это я весьма условно предположила.

Так что за триста грамм деликатесного гриба я хотела десять ликов. К слову, кусок говяжьей вырезки с два моих кулака стоил два лика.

Впрочем, стоило увидеть просветлевшее лицо зельевара, чтобы понять, что я безбожно продешевила.

— Давайте взвесим!

Он тут же вытащил из-под прилавка большие весы с плоской платформой, уложил на них мой подведовик.

— Итак. Восемь юнитов, сто пять юнтиков.

— Пусть сто пять юнтиков будет моим вам подарком, — предложила я, представив, как буду высчитывать эти щепотки.

Ушла я из зельевой лавки с восемьюдесятью ликами. От радости помчалась в книжный магазин. «Путешествие госпожи Ирлен» я давно прочитала, некоторые места даже по нескольку раз, мне хотелось взять еще что-нибудь этого же автора и, может, что-то новенькое. Восемьдесят ликов за какой-то гриб! Да мне за золотую цепочку давали пятьдесят. А я столько их рыхлилкой расколошматила! Да я озолочусь!

Продавец в магазине меня сразу узнал, хотя я бывала тут только один раз.

— Добрый день, — заулыбался он. — Как вам понравились книги, которые вы приобрели?

— Спасибо, очень понравились. Особенно про приключения госпожи Ирлен. А есть еще что-нибудь того же автора?

Продавец счастливо осклабился, у него даже стекла очков довольно блеснули.

— А, я знал, что вам по душе придется.

У так понравившегося мне автора нашлось еще три книги. Какая-то сложная история про королеву, исторический роман, книга явно давно пылилась на полке, и две более свежие — любовный роман и очередное приключение, только в этот раз в путешествие отправлялась бедная молодая девушка, чтобы поступить в столичный университет.

— К сожалению, остальные книги этого автора разобрали, — печалился продавец. — Но вы в следующем месяце заходите. Будет свежий завоз.

Исторический роман я не стала брать, слишком сложно и занудно, явно что-то из первых опытов автора, а две другие купила. Взяла еще цветной журнальчик для дам, там были напечатаны несложные кроссворды, головоломки, рецепты кулинарные и всякие разные, и статейки про бытовые и жизненные мелочи. Будем мне вместо ленты соцсетей. А то несмотря на занятость на огороде, иногда мучил информационный голод, так и хотелось залезть в телефончик, полистать там что-нибудь. Кроссворды казались несложными только на первый взгляд, многих понятий я не знала, а погуглить негде. Что-то находила в детской энциклопедии, что-то так и оставалось для меня загадкой.

А потом наступило лето. Я даже не заметила как. Только в какой-то момент с некоторых трав стало можно собирать сырье для заготовки и на продажу. Для самой себя мне как-то не нужно было, всяких зелий у бабушки Власии заготовлено на годы вперед. Так что носила в зельевую лавку и аптеку. Господин Реннт все спрашивал про подведовики, но грибочки, которые то и дело выскакивали в разных местах, вылазить перестали. Может, сезон закончился. Оставалось только жалеть, что я столько ценного ресурса извела зря, не зная его ценности.

Но даже и без продажи подведовиков накопления мои множились, что не могло не радовать. Я наняла мастеров и сделала ремонт в сенях. Теперь там у меня красота: чисто, светло, аккуратные стеллажи вдоль стены и никакой паутины, покрытой пылью.

Тетя Юмла выманила меня в лес, когда пошла земляника. Земляника мне очень понравилась, даже собирать ее было топчик, меня во время сбора одолевали жадность и азарт, а вот с комарами в лесу я не подружилась. Потом я под присмотром тети Юмлы варила варенье, паковала его в симпатичные пузатые банки. Некоторое время подходила к буфету, открывала и любовалась будущими запасами на зиму. В подгреб я банки не относила, их было не так много. Да и полюбоваться плодами собственной добычливости и хозяйственности было приятно.

Также тетя Юмла заманила меня за грибами. Я надеялась, что она научит меня их солить, но меня жестоко обломали. Соседка сказала, что солить мы будем осенние грибы, а эти лучше так есть. Пришлось разнообразить собственный рацион. Некоторые я сушила. Запах сушеных грибов мне нравился, хотя я не знаю, как пойдут они зимой или нет, раньше я ничего не готовила из сушеных грибов.

Тетя Юмла оказалась очень большой любительницей тихой охоты, готова была хоть каждый день ходить и притаскивать добычу «баулами». Мне столько было не надо, да и на огороде дел было полно, я частенько отказывалась.

Вообще лето в Моховске было довольно комфортным: теплым, но не жарким. А в моем доме так и вовсе всегда была комфортная температура.

Все больше и больше времени мне приходилось уделять уборке урожая. Собирала я не только магические растения. Начала зреть ранняя смородина. Тот куст, который я пересадила в ямку, распушился, выпустил много молодых побегов, и ягоды на нем были не в пример крупнее, чем на его собратьях, оставшихся у забора. За смородиной настал черед ранней вишни. На нее нашлись крылатые любители, но тут снова активировалось пугало, до этого оно было совершенно неподвижно, я уже привыкла к нему и не обращала внимания.

Несколько вишневых деревьев росло между домом и забором Курепа, частично свешивая ветви на его территорию. Вот там ягоды уже покраснели и стали сладкими. Какие-то крупные пестрые птицы это почуяли и налетали на мою вишню. Это было прекрасно видно в кухонное окно. Пока я его открывала, чтобы начать орать и махать руками, пугало успевало вытянуть руки-прутья и разогнать всех птиц. Так что вишенка мне досталась. Я ее просто обожаю. А эта была сладкой, сочной, но, как мне подсказывало внутреннее знание, плохо годилось для варенья и компотов. Для них нужна была ягода покислее.

Черной смородины я натолкла с сахаром на зиму. Вкусно получилось безумно. Я потом миску и тазик, в которых я все это замешивала, вымазывала хлебом, сначала белым, потом черным. Думала, у меня случится сахарная кома. К счастью, обошлось. Наверное, потому что активность большая. Эту заготовку все же пришлось убирать в погреб, при комнатной температуре все бы закисло. Варенье я не решилась ставить на стеллажи вместе с зельями, спустила в погреб один из тех, что лежали разобранными в кладовке, собрала там и установила. И ставила запасы на зиму уже туда.

А вот что делать с красной смородиной, я не придумала, пошла советоваться к тете Юмле. Она выдала мне многоэтажную кастрюлю с дырками, называлась эта штука «соковаркой», сказала варить сок. Хороший получился, особенно если немного черной смородинки добавить, чем-то на гранатовый похож, но покислее.

Ранняя вишня для сока не подошла, он получался из нее пресновато-сладким. Так что я ела ее так, пекла пироги, делала вареники, ведрами носила тете Юмле и Ормоку. Смородину тоже. Но в основном красную, черной у меня было только для собственных нужд. Все-таки надо пересаживать кусты. Прикопанные мной ветки начали давать молодые побеги. Вот укоренятся как следует к осени, тогда и пересажу.

Ормок попытался мне за ягоды заплатить, но я отказалась, сказала, что гостинец. Ну и мне в ответ в качестве гостинца выдали целую сумку разной выпечки и хлеба.

Если я раньше думала, что на огороде тяжело, то глубоко ошибалась, теперь, когда к уходу и сбору урожая добавилась еще и переработка-заготовка этого самого урожая, стало еще тяжелее. Книжки пылились на комоде. Я вечером кое-как мылась, с трудом ворочая руками, потом добредала до кровати и отрубалась. Просыпалась на рассвете и снова шла на огород. А еще же надо было отнести сырье заказчикам. Дом снова запустила, в зале под стеллажами болтались катыши пыли. Руки выглядели страшно. Ногти острижены кое-как, кожа потемневшая и загрубевшая. Перчаток для хозяйственных работ тут не было. Точнее были, но для каких-то очень грубых работ, мне не подходили. Я уже начала задумываться о том, что мне нужны помощники.

Глава 20. Огурцы

А еще же были огурцы. Сначала я очень радовалась, собирая первые зеленцы. Они замечательно украсили салаты из зелени. Да и я поначалу могла на обед или ужин съесть килограмм свежих огурцов. Огурчики собирала молоденькие, пока у них кожура не загрубела, мыла, потом разрезала пополам вдоль, посыпала солью и лопала. Это было восхитительно. А как они пахли!

А потом случился какой-то огуречный бум. Однажды утром, отправившись проверять огуречные гряды перед поливом, я набрала полную корзинку, а прошла всего ничего. Пришлось идти брать более вместительную емкость и продолжать. Большое ведро я тоже набрала, а потом еще миску.

Я обрадовалась, что насолю на всю зиму. Мне очень нравятся именно соленые, а не маринованные огурцы. В сарае я нашла кадушку для засолки грибов. Решила солить огурцы в ней. Помыла тару, почистила, залила подсоленой водой, чтобы набухла, так мне тетя Юмла велела.

Я никогда не солила огурцы, даже рецепта не знала, только с удовольствием лопала те, что привозили мне с дачи мама с отчимом. Но стоило попытаться вспомнить, что я находила в банках, как в голове сами собой появились знания. Я знала, что добавить и как делать.

Листья смородины и вишни нашлись на огороде, там же я накопала хрен, нарвала зонтиков укропа, а вот чеснок пришлось покупать, тот, что я сажала, был еще какой-то маленький.

Я заквасила сначала одну кадушку, потом вторую, третью, в каждую входило около трех ведер огурцов. И поняла, что я столько соленых огурцов за зиму не съем, разве что торговать ими зимой. А ведь еще хочется насолить на зиму грибов, их-то я люблю куда больше огурцов, особенно если меня тетя Юмла научит их солить так, как она делает, а у меня осталось всего две пустые кадушки. Нет, конечно, тару можно докупить, но надо ли?

Так что я стала активно делиться со всеми желающими свежими, малосольными, а потом и солеными огурцами, когда они заквасились. Но то, что мне удавалось раздать, это была только малая толика от общего урожая.

Никакого другого рецепта заготовки их на зиму, кроме соления, я не знала. А запасы копились. Я уже думала, не посушить ли мне их, а то так жалко было отправлять портящиеся огурцы в компостную яму. Сама я уже питалась практически ими одними.

Попробовала я сдать избыток урожая в овощные лавки. Там, однако, охотно брали бесплатные партии на пробу, но на продажу принимать отказывались. Тогда я решила, что надо торговать самой, буду выдвигаться на рынок со своей продукцией.

Ну естественно я посоветовалась с тетей Юмлой. Она идею одобрила, рассказала мне, как это все это официально оформить.

Так что в семик, с самого раннего утра, я отправилась с тачкой огурцов получать разрешение на продажу. У входа на рынок находился небольшой временный павильончик, где проверяли на безопасность и качество пищевые продукты. Можно было, конечно, расстелить клееночку на одной из прилегающих улиц, как прочие торговцы, не желающие платить за место и проверку товара. Но я же серьезный делец. Так что все оплатила. Мне выдали талончик с номером места. И я поехала туда на своей тачке располагаться.

Я привезла не только свежие огурцы, но и кадушку малосольных. Была у меня мысль набрать для продажи всякого разного, но я подумала, что салат и редиску все продают, а огурцы есть только у меня. Буду торговать монопродуктом. Привлеку больше внимания. Цены поначалу решила не задирать, пусть народ распробует товар. Продавать буду по весу, для этого я притащила из дома весы.

Распределяющие знали что делали, мое место оказалось в ряду тех, кто торгует овощами и разной зеленью. Молочные и мясные ряды были отдельно.

Вскоре появились первые покупатели, они неторопливо ходили по рядам, приценивались, выбирали все самое лучшее и свежее. Возле моего прилавка останавливались редко, любопытствовали, что за зеленая дрянь, для чего нужна, но покупать не покупали. Никто не брал даже самого маленького огурчика.

Соседка по прилавку, дородная баба с громовым голосом, торговавшая молодой капустой, свекольными листьями, пучками морковки не толще карандаша и другими подобными товарами, посматривала на меня с превосходством, у нее-то то и дело что-то покупали.

Чем дальше, тем больше становилось покупателей. То там, то тут у прилавков образовывались очереди. Только возле меня был островок спокойствия. Даже спрашивать перестали, смотрели издали и шли брать привычное.

Я стояла, жевала один за одним малосольные огурцы и думала, а не пойти ли мне домой.

— Иржина?! — раздалось удивленное над моей головой.

Я подняла глаза. У моего прилавка, загораживая собой солнце, стоял Изгор.

— Привет, — я помахала ему надкусанным малосольным огурцом.

— Торгуешь что ли?

— Да вот, решила продать излишки урожая.

— А чего это? — он тыкнул пальцем в один из самых пупырчатых огурцов.

Те огурчики, которые лежали на прилавке, как я ни опрыскивала их водой и не прикрывала от солнца, уже подвяли. Но в тачке, накрытые мокрой тканью, были еще свеженькие.

— Огурцы.

— А для чего они? Какой-то чудесный овощ? Я такой никогда не видал.

Да, никого из братьев я пока огурцами не угощала. Относила Ормоку, но тот, наверное, братьям не передавал. Да и носила я уже давно и не так много, а потом времени не было идти так далеко, хлеб брала в ближайшей булочной.

— Да что ты. Совсем не чудесный. Только редкий. Семена из-за границы выписывала, — соврала я об источнике семян.

— И как? Вкусный?

— А ты попробуй. Вот эти свежие. Эти соленые.

— Как грибы что ли?

— Почти.

Я выловила из кадушки малосольный огурчик. Вкусно запахло рассолом.

Изгор захрустел.

— А ничего так, — похвалил Изгор, — хорошая закуска. С чесночком, с хреном и смородиновым листом.

Заел он свежим огурчиком.

Соседка, отпуская своих покупателей, ревниво поглядывала на парня, громче нахваливала свои товары.

— Понравилось? — спросила я.

— Да. И как у тебя идет торговля?

— Ты первый. И купил больше всего.

Изгор аж доедаемым огурцом поперхнулся.

— Так худо?

— Да. Не оценил народ иноземный овощ.

Парень огляделся по сторонам, снял с плеча перекинутые через него набитые сумки, связанные ручками.

— Вот что, ты прибери пока за прилавок.

Он сам же помог мне их перенести и поставить вниз, потом стянул с моих плеч платок.

— Эй! — возмутилась я. — Ты чего?!

Но Изгора уже след простыл. И куда он рванул? Я же уже собиралась идти домой.

Я выглянула наружу, перегнувшись через огурцы.

— Эй, милка! — проскрипел рядом старушечий голос.

Я сначала не поняла, что это мне говорят. Возле моего прилавка стояла какая-то непонятная бабка, крупная, но уже согнутая возрастом, в какой-то непонятной кацавейке, цветастой юбке и моем платке, натянутом на лоб. Бабка чуть подняла голову и из-под края платка выглянул круглый серый озорной глаз.

— Да-а, — я дар речи потеряла.

— Чегой-то у тебя такое?

— Огурцы.

— Это тот самый знаменитый заморский овощ, что только травяная ведьма выращивает?

— Э... Да...

— Уффф! Успела я! Не раскупили ищщо!

Говорила «бабка» скрипуче, но громко. Люди начали оглядываться.

— По чем отдаешь?!

— По лику за юн.

— Пол-юна взвесь мне!

Я послушно взвесила пол-юна свежих огурцов, высыпала в котомку «бабки». Та, громко радуясь, что купила такой ценный продукт, поспешила по своим делам. Я же стояла в ошеломлении. Это же Изгор был! Он придумал так привлечь внимание к моим огурцам. Он, простой парень. А я, отработавшая много лет в рекламе, стояла тут, как баран перед новыми воротами.

— Чего это бабка так нахваливала? — поинтересовался один из покупателей, только что отошедший от прилавка моей соседки, приглядываясь к развороченной пирамиде из огурцов.

— Заморский овощ, — я тоже решила наконец-то включиться. — Очень редкий. Особенно хорош как закуска и при похмелье.

Тут к прилавку пролез какой-то дядька с кудлатым черным чубом, торчащим из-под пыльной кепки. Лицо у него было какое-то странное, волосы черные, усы серые, а брови с ресницами светлые.

— Это ж огурцы у тебя? — он тыкнул грязноватым пальцем в прилавок.

— Да, они самые!

— По чем отдаешь?

— По лику за юн.

— Треть юна мне.

Я стала поспешно взвешивать.

Мужик тем временем хлопнул любопытствующего по плечу.

— Для мужской силы — первое дело!

— Да?! — удивился тот, что подошел из любопытства.

— Ага! Замучаешь всех баб!!!

— Охальники! — завопила прислушивающаяся соседка.

Возле моего прилавка образовалась очередь. Брали понемногу, наверное, на пробу. Но скоро и прилавок, и тачка освободились от свежих огурцов. Это было хорошо, вот только никакую мужскую силу огурцы не возвращают, так что, если в следующий раз приду торговать, то меня и побить могут. Вот такую медвежью услугу мне оказал Изгор.

Люди подходили, спрашивали про огурцы. Я предлагала всем малосольные, для закуски и от похмелья, но эти брали хуже. К тому же, если свежие огурцы можно было и в сумку положить, и в карманы распихать, то для малосольных нужна была какая-то тара. В своем мире я бы раскладывала по целлофановым пакетам, а тут или брали всего несколько штук или кто посмекалистей приходили с какими-нибудь горшками и плошками. Эти просили налить рассола тоже.

Последние малосольные огурцы купила моя соседка со словами:

— Надо попробовать, что за дрянь так шибко берут.

Я бы уже домой пошла, смысла больше стоять не было, но под прилавком стояли Изгоровы сумки. Люди подходили, спрашивали, тут ли продаются лечебные овощи. Причем подходили в основном мужчины, на слове «лечебные» они заговорщически подмигивали. Я только улыбалась, чувствуя себя мошенницей.

Изгор объявился, когда люди перестали подходить.

— О! Вижу расторговалась!

Мне захотелось его стукнуть.

— Бери сумки, пойдем, проводишь меня немножко, — велела я.

— Да мне бы домой. Мамка муку и крупу ждет.

— Подождет. Мы недалеко. Все равно с рынка вместе выходить.

Я сгрузила кадушку в тачку, туда же положила весы, выбралась из-за прилавка, и мы вместе пошли домой. По рынку и по прилегающей улице шли молча, но стоило дойти до более тихого местечка, я остановилась и повернулась к Изгору.

— Ты что наделал!

— А что?

— Ты что наболтал про мои огурцы?!

— А что такого? Все же раскупили!

— Изгор! Ты — болвасик! Это самые обычные огурцы! Они не лечебные! Если соленые еще хоть как-то могут помочь от похмелья, то простые для мужской силы никак не помогут!

— Да не кричи ты!

— Ах не кричи! — я свернула жгутом платок, который он мне вернул и огрела его по плечу.

— И не дерись! — парень перехватил мое оружие рукой.

— Я себя мошенницей почувствовала! Как мне теперь в другой раз эти огурцы продавать?!

— Да не переживай ты! Даже если овощи самые обычные, теперь люди будут верить в их свойства! А если будут верить, то и свойство это будет работать!

Я выхватила платок из его рук и огрела посильнее.

— Так испохабить мои огурцы!

Изгор заржал совершенно по-конски и, широко шагая, направился прочь, а я осталась на месте с пустой тачкой и пустой кадушкой.

Ну все-таки артист. Как есть артист!

Глава 21. Бюрократические препоны

Я думала, что больше никогда не пойду позориться на рынок со своими огурцами. Да я лучше их выкину, чем такое! Но на рынке прозвучало «травяная ведьма», люди это услышали и ко мне потянулась вереница ходоков. Заглядывали как знакомые, так и незнакомые люди. В основном мужчины. И все хотели приобрести огурцы.

Я всячески намекала, что слава этого овоща преувеличена, что он больше общеоздоровительный эффект оказывает, полезен и вообще, а не то, что все от него хотят. Народ кивал, понимающе улыбался и просил взвесить тех, что покрупнее. Я вообще-то переростки выкидывала или отдавала Куреповой козе или раздавала тем, у кого были куры. А тут кто-то зашел, увидал в миске эти зеленые дирижабли и решил, что чем крупнее, тем лучше эффект. И все! Сарафанное радио сработало на пять. Я теперь специально собирала огурцы пореже. Чтобы выросли покрупнее.

Тетя Юмла, когда я ей пожаловалась, чуть живот не надорвала. Я даже обиделась немного. Я к ней с проблемами, а она смеется.

Но, наверное, эффект плацебо срабатывал хорошо, потому что за огурцами приходили одни и те же покупатели. И не по одному разу. И все были довольны.

Остальные растения тоже на месте не стояли. В нужную ночь я караулила, пока зацветет папоротник.

В энциклопедии момент сбора цветков папоротника описывался как что-то очень страшное. Там требовались такие предосторожности, что я заранее потела от страха. Даже думала, не плюнуть ли на те двести ликов, которые мне пообещал за него господин Реннт. В другой стороны, крыша в одном из сараев протекает, надо перекрывать. А за материалы и за работу запросили сто пятьдесят ликов. Можно и на огурцах столько наторговать, но собрать и продать столько огурцов гораздо труднее, чем пройти ночью по огороду до папоротника, пусть и среди нечисти.

По какому-то наитию, я полезла и в записи бабушки Власии. Там, ниже рекомендаций по высадке и уходу за папоротниками, после небольшого отступа более беглым почерком была приписана заметка: «Огород твой, папоротник твой, ты — хозяйка. Бери цветок смело. Никто тебе ничего не сделает».

И вот, в нужную ночь, напившись сначала кофе, чтобы не уснуть, а потом успокоительной настойки, чтобы унять возбуждение, в полночь я вышла из дома. Темнота стояла хоть глаз коли. На небе, словно издеваясь, висел тоненький серпик убывающей луны, ничего не освещающий. Где-то за забором кто-то ухал, от леса доносились и вовсе жуткие звуки. Справа, опять же таки где-то за забором кто-то тяжело дышал. Я с трудом удержала себя на месте, очень хотелось с визгом кинуться обратно в дом, запереть дверь и придвинуть к ней что-нибудь тяжелое.

У дальнего забора, предположительно там, где росли папоротники, что-то слабо засветилось. Сияние усилилось. И вот на конце огорода будто кто-то включил светодиодный фонарик. А потом еще и еще один.

Мои шестьсот ликов! Новая крыша для сарая! Новые книжечки! Я иду к вам! Подняв повыше фонарь, я поскакала собирать ценный ресурс. Вой, уханье, топот, вопли — все это усилилось многократно, но все было где-то там, за забором. Я не всматривалась в то, какие темные тени там мечутся, каким цветом светятся в темноте чужие глаза.

Да, у меня зацвели сразу три куста! Из сердцевины папоротникового куста выдвинулся длинный стебель, на котором белым светом светился цветок, похожий на цветок ириса бородатого.

Я сорвала цветы один за одним. Делала это очень аккуратно, в перчатках. Было очень важно не коснуться цветка, а то тогда воспользоваться его свойствами смогу только я. Отделяясь от стебля, они несколько меркли, а цветонос скукоживался на глазах и рассыпался прахом. Я убрала цветы в заранее приготовленную шкатулку. Три штуки вошли туда с трудом, пришлось постараться, чтобы не помять нежные лепестки.

Чуть ли не вприпрыжку я отправилась домой. В душе поднималось ликование. Я смогла! Я сумела! Ничего меня не испугало! Я крута!

— Ирочка!

Раздавшийся тихий голос заставил меня резко остановиться. Я чуть не бросилась к забору.

— Ирочка! — звал голос моей мамы. — Девочка моя! Как я по тебе соскучилась! Иди сюда!

«Стой!» — скомандовала сама себе.

Я не шла к забору, но и пойти дальше к дому не могла. Этот голос будто привязал меня к месту.

— Иринка! — а это отчим, только он называет меня «Иринка». — Мать все глаза выплакала. Иди сюда.

— Дочка! Иди к нам!

Не поворачиваться, не отвечать. Но как же хочется! По щекам потекли слезы.

— Иринка, неси цветок папоротника сюда. Он поможет тебе вернуться.

«Ложь!» — царапнуло внутреннее знание.

С огромным трудом я заставила правую ногу согнуться в колене и переместиться вперед, пусть всего на несколько сантиметров, но я шагнула вперед. Толкнуться, еще шаг. Будто разрывая невидимые путы, я двинулась вперед. Под конец — побежала!

Влетела в дверь, судорожно задвинула засов, только тогда выдохнула. Закрытая дверь словно отрезала все звуки. Я постаралась успокоиться. Хотя в доме, действительно, было уже не страшно.

На всякий случай я отнесла шкатулку с цветами папоротника в погреб, там самое защищенное место в доме.

Всю ночь мне снились мама и отчим, они звали меня куда-то. Проснулась я утром от рыданий. Видимо, не только под утро плакала, потому что в уголках глаз и на щеках были засохшие следы слез.

Умывшись и позавтракав, я проверила шкатулку с цветками, они были все еще свеженькими и даже светились, хоть и еще слабее. Я собралась и отнесла цветы господину Реннту, очень уж болезненные ассоциации они у меня вызывали. А вот лики за них никаких ассоциаций не вызвали.

Господин Реннт ждал меня с нетерпением.

— Вы ко мне с тем, о чем мы говорили? — он предвкушающе потер руки.

— Да. Как заказывали. Даже больше, чем ожидали.

Я открыла шкатулку, демонстрируя товар. Зельевар застыл с открытым ртом, но быстро пришел в себя и поскорее закрыл крышку.

— Впечатляюще! Я не ожидал! Вы что же, в лес ходили? Вы очень смелая женщина!

— Нет. Все вырастила на своем огороде.

— Потрясающе, госпожа Иржина! У вас талант! Настоящий талант! Бабушка ваша никогда больше одного цветка не приносила! А тут сразу три!

Я подумала, что лишняя слава мне не нужна, и попросила зельевара не распространяться о том, что у меня выросло рекордное количество цветков папоротника.

— Конечно-конечно, госпожа Иржина!

Конечно по пути домой я зашла в книжный, набрала новых книжек, хотя старые еще не дочитала. Продавец мне искренне обрадовался, но посетовал, что новые книги моего любимого автора не привезли.

— Тогда давайте посмотрим другие! — улыбнулась я.

Продавец заулыбался в ответ. Я узнала, что его зовут Дельм. Мы поболтали о разном. Как-то с книг переключились на личности. Дельм рассказал, что он живет в Моховске всего пару лет, а до этого жил в Велрее, более крупном городе, который находится гораздо южнее.

— А чего же решили переехать?

— Климат не подходил. Лекари посоветовали перебраться севернее.

— А, бывает.

— А вы же, госпожа Иржина, долго жили в столице?

— Да, — разговор забрался на опасную территорию.

— В старой или новой?

— Вы знаете, я периодически меняла место жительство по работе, так что побывала и там, и там. А вот сейчас вернулась домой. Здесь гораздо-гораздо лучше.

— Да, природа здесь гораздо лучше. И жизнь такая тихая, спокойная. Опять же, к семейному ремеслу потянуло, — надо отвлечь внимание от жизни в столице.

— А чем же вы занимаетесь?

— Выращиваю всякое разное на огороде.

— О, госпожа Иржина! Вы такая нежная, такая красивая, и такая грубая работа.

Я даже обиделась.

— Прекрасная работа! Я возьму вот эту и эту книги. Пойдемте расплачусь.

— Да-да, конечно. Пойдемте.

Я расплатилась за выбранные книги и уже собралась уходить.

— Госпожа Иржина, — книжник, сложив бровки домиком, печально смотрел на меня, — простите, если я вас обидел. Право, я не хотел. Это по недомыслию.

— Хорошо, господин Дельм. Я вас прощаю, но никогда больше не отзывайтесь плохо о моей работе.

Я развернулась и ушла. Настроение слегка испортилось, но я решила его поправить продолжением шоппинга. Зашла в магазин одежды и купила нарядное платье, а то выхожу в люди практически в том, в чем по огороду бегаю. К нему белье. Не миновала мое внимание обувная лавка. Мне хотелось чего-то легкого, изящного, того, что подошло бы к новому платью. Та нашлись замечательные туфельки на невысоком квадратном каблучке, украшенные кружевным бантиком. Милота!

Напоследок взяла полакомиться кусок копченой рыбы. В Моховске рыба — дорогое удовольствие, особенно морская. Ну уж ладно, я заработала себя побаловать!

Больше покупать было нечего. Продуктами я запаслась совсем недавно. Так что пошла домой.

Ярко светило солнышко, плыли по небу пухлые белые облака. Мир был настолько красив, что казался нарисованным. Жизнь налаживалась. Вот еще снежатник скоро созреет. Можно будет продать. Да и на живухе уже приличная ботва отросла, скоро можно обрезать, сушить и молоть. У борамцов соцветия-ягнята почти выбрались из розетки листьев, передние копытца опирались на землю. Скоро можно будет собирать волшебные бобы разных видов. Да и еще много чего. Сколько всего интересного предстоит!

Между колышками моей калитки был засунут какой-то белый конверт. Это что еще такое?

Я вытащила конверт. Сверху красовалась какая-то эмблема или логотип. В квадрат был заключен круг, а в круг то ли цветок, то ли колесо, а над квадратом была небольшая схематически нарисованная корона. Ниже было от руки написано: «Иржине Варлис. Г. Моховск, Окольная улица, дом 71».

Ни имени отправителя, ни его адреса не было указано. Может, кто-то из покупателей что-то мне написал. Только бы не претензии!

Я вместе с конвертом и покупками зашла на территорию, а потом в дом. Переобулась, разложила покупки по местам и только потом взялась за письмо. Оно, к сожалению, оказалось не от покупателей.

Внутри была всего одна бумажка, сложенная в три раза. Сверху красовался все тот же логотип с короной, квадратом и многолепестковым цветочком-колесом, ниже было крупными буквами написано: «Управление Королевской Магической Службы». Так это их логотип, получается. Чего им от меня надо?

Извещение

Варлис Иржине следует явиться 18 второго летника месяца в Моховское отделение УКМС для дачи разъяснений в связи с производством и реализацией магических ингредиентов.

Еще в письме было несколько пересекающихся краями печатей и размашистая подпись.

Я несколько раз перечитала текст письма. И чего от меня хотят? Что за пояснения? Как вообще в этом УКМС про меня узнали? Что мне им пояснять?

Меня окатило холодом. Я же на птичьих правах тут и все это время почти не задумывалась, что занимаю чужое место. Мне стало одновременно жарко и холодно. Я только сейчас задумалась, что у меня ведь и документов никаких нету. Не потащу же я свой российский паспорт в это управление. Надо было, как только я здесь появилась, провентилировать вопрос, сказать, что потеряла документы в поезде, получить какие-то дубликаты. А вдруг бы те, кто выдает документы, отправили бы запрос в столицу? А там настоящая Иржина! Мне стало совсем дурно. Ведь и продажи надо, наверное, было как-то регистрировать, чеки выдавать или что-то такое. И налоги я не плачу!

Я посидела, попаниковала немного, потом взяла себя в руки, выпила чаю. Ничего особенно противозаконного я не делала. Про документы могу сказать, что оставила в доме в столице. Максимум, штраф выписать должны. Мне так кажется.

Так что я пообедала, попила чаю и пошла на огород, снимать стресс. У меня недалеко от дома созрели ягоды кровяники. Ягода эта обладала ценными лечебными свойствами, помогала в кроветворении. Вытяжки можно было принимать внутрь при анемии, а сок, при правильной магической обработке, использовать как универсальную группу крови при переливании. Кровяника еще и съедобная. И вкусная, как будто смесь клубники и черники. При поедании в свежем виде кроветворными свойствами она обладала небольшими, чтобы что-то изменить в организме, нужно было съесть пару юнов. Так что я полакомилась, а остатки отнесла в холодильник. Надо потом подумать, куда ее. Или отнести зельевару, или в больницу. Там, наверняка, есть те, кто сумеет сделать из кровяники вытяжку или правильно заготовить сок.

Вечером тщательно вымылась и привела в порядок руки и волосы, погладила и повесила на вешалку новое платье. Завтра восемнадцатое число. Пойду узнаю, что мне скажут в этом магическом управлении.

Глава 22. Без бумажки ты букашка

Время в письме не было указано, так что я собралась с утра и пошла. Было огромное желание забежать к тете Юмле и посоветоваться, но я решила, что уже большая девочка и должна сама со всем справиться.

Адреса не было тоже, но я поспрашивала в городе, и мне любезно указали, где находится это самое УКМС. А находилось оно в центре, было одним из тех важных учреждений, располагающихся в зданиях, выходящих фасадами на центральную площадь. Опознала я нужное учреждение по тому самому логотипу. Очень солидное место. Лепнина вокруг окон не то что побелена, а позолочена. Позолота была и на тяжелых двустворчатых дверях.

Внутри меня остановил охранник в красно-золотой форме.

— Добро пожаловать, госпожа. Вы по какому вопросу?

— Здравствуйте. Мне прислали письмо, что я должна прийти и дать разъяснения.

— Оно у вас с собой?

Я вытащила письмо из сумки и показала.

— Это вам на второй этаж в восьмой кабинет.

— Спасибо.

Здание хоть и было пафосное, но небольшое. На втором этаже находилось всего четыре кабинета, так что долго мне искать не пришлось. На скамейках у стен сидели посетители, и не только сидели, сидячих мест не хватало. И все стремились попасть в восьмой кабинет. У некоторых в руках я заметила такие же белые конверты, как у меня. От души немного отлегло. Если многих вызвали, то, наверное, не во мне дело. Может, какая-то плановая проверка или еще какая-то ерунда.

Народ, впрочем, был несколько взвинчен. Люди переговаривались, интересовались друг у друга, в чем дело. Я спросила, кто последний. Мне ответила пышная блондинка лет пятидесяти в цветастом платье с оборками, на ее плечи была накинута не менее цветастая шаль, разве что на несколько тонов потемнее.

Стоявший рядом со мной мужчина обернулся, краем глаза зацепил меня и уже повернулся нормально.

— Иржина, и тебя вызвали?

Я улыбнулась в ответ. Мужчину этого я не помнила. Вроде огурцы ему не продавала, слишком солидно выглядит. Наверное, из тех, кто знал «меня» до отъезда в столицу.

— Да, представляете себе. А не знаете, что вообще происходит? Столько народу вызвали.

— А тебе в письме не написали?

— Только общие фразы. Явиться и дать разъяснения.

— У всех также. Говорят нового инспектора прислали. Вот он рвение и проявляет.

— Поня-ятно, — потянула я.

— Иржина, да ты не переживай. Скорее всего чистая формальность. Зададут пару вопросов, посмотрят документы и отпустят.

От этих слов я почувствовала, что у меня выступил холодный пот. Вот в документах-то самая засада.

— Ты прости, вон господин Айкош, подойду к нему. Надо поздороваться.

Я кивнула. Отошла поближе к стене, чтобы не стоять на проходе. Люди прибывали. Неужели это все маги или люди, связанные с магией? В восьмой кабинет периодически заходили посетители. Кто-то там задерживался чуть не на полчаса, кто-то не находился и минуты.

Вот зашла и та женщина, за которой я занимала. Я подползла ближе к двери. Внутри все смерзлось в ледяной комок, в ушах шумело от страха и волнения.

Я внутренне надеялась, что блондинка побудет в кабинете подольше, и я смогу немного подышать «перед смертью», но она вышла уже минуты через три. Оглянулась, с улыбкой поблагодарила того, кто был внутри, придержала дверь, предлагая мне проходить. Я шагнула в кабинет, как будто в прорубь прыгнула.

Кабинет был довольно большим по моим меркам, пришлось сделать шагов пять, прежде чем я остановилась перед большим письменным столом. За ним сидел худощавый высокий мужчина с аккуратно постриженными темными волосами. Это и есть новый инспектор? Выглядел он достаточно благородно. Рядом с моими местными друзьями-мужчинами смотрелся бы как породистая гончая рядом со стаей дворняжек.

Мужчина оторвался от бумажек, которые быстро дозаполнял, поднял лицо. Был он постарше меня, лицо худое, скулы выделяются, в уголках глаз начала образовываться сеточка морщин. Лицо вытянутое, глаза то ли серые, то ли зеленые, против света было тяжело рассмотреть. Черты лица в целом довольно интересные. Мне нравился такой типаж. Но сейчас было не до того, насколько привлекательный мужчина передо мной.

— Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста, — вежливо попросил инспектор кабинета.

Я плюхнулась на стул, будто у меня вынули кости из ног.

— Здравствуйте.

— Давайте ваше письмо, пожалуйста.

Я протянула конверт.

— Так. Госпожа Иржина. Позвольте ваши документы.

Ночью и по дороге я продумывала стратегию вранья.

— Понимаете, мне пришлось срочно уезжать из столицы. И я не думала, что так надолго задержусь здесь. Я забыла документы там, на квартире.

Темные, красиво изогнутые брови дрогнули в попытке нахмуриться, но все-таки остались спокойны.

— Это довольно безответственно.

— Ну вот так вот вышло.

— Вы должны были по приезду взять временное удостоверение, заверяющее вашу личность.

— Я не думала, что мне пригодится. Собиралась съездить и забрать оригиналы, но все никак не получается. Очень много работы.

— Хорошо. Тогда вам следует получить временное удостоверение в ближайшее время.

— Да-да! Конечно!

Неужели пронесло?!

— Предъявите, пожалуйста, документы о наличии магических способностей и сертификат о прохождении курсов магической грамотности.

— Это обязательно? — спросила я.

— Сертификат не нужен, если у вас есть магическое образование. Тогда нужен диплом из учебного заведения. Если у вас неоконченное высшее магическое образование, то справка о том, что вы обучались.

Я растерялась. Столько данных. Мой мозг после нервного перенапряжения плыл.

— Но зачем?

Инспектор посмотрел на меня спокойно и равнодушно.

— Вы занимаетесь производством и реализацией магических ингредиентов. Для этого у вас должны быть магические способности, а также подтверждение, что вы осведомлены о том, как их безопасно использовать.

— Но я ведь вам говорила, что все мои документы остались в столице.

Тут он все же нахмурился, потом чуть подернул рукава и вытянул вперед руки, сжав кулаки и демонстрируя мне круглые коричневые татуировки на внутренней стороне запястий.

Я не поняла, что он от меня хочет, пялилась то на его руки, то на лицо. А руки впечатляющие, не огромные, но и не маленькие, с длинными сильными пальцами. И ногти аккуратные, не то что у меня.

Инспектору надоело тыкать в меня запястьями.

— Сведения о вашем образовании и способностях всегда с вами. Или магические печати вы тоже дома забыли?

— Нет.

— Тогда покажите руки, пожалуйста. Если у вас нет бумажных носителей, то можно предъявить магические печати.

Бездумно я протянула руки тыльными сторонами ладошек вверх. Инспектор аккуратно взял меня за кончики пальцев и перевернул, посмотрел на мои девственно внутренние стороны запястий.

— Понятно, — он поднял на меня глаза. — Раз у вас нет магических способностей, то вы не имеете право производить и реализовывать магические ингредиенты.

Что?! В голове промелькнули всякие нехорошие слова.

— Но я выращиваю магические растения! Они сами растут. Мне не нужна никакая магия, чтобы их выращивать! Я только их сажаю, поливаю, рыхлю.

— Это не имеет значения. У всех, кто производит магосодержащую продукцию, должны быть магические способности и соответствующий сертификат о прохождении курсов магической грамотности.

Это была полная жестяная засада!

— Но это мой единственный заработок!

— Если вы продолжите реализовывать магическую продукцию, то вам будет выписан штраф в сто ликов. При повторном нарушении штраф увеличится до тысячи ликов.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться прямо перед этим равнодушным бездушным типом.

— А простые овощи и зелень? Их я могу реализовывать?

— Нет. Поскольку у вас могут быть магические способности, то вы не можете реализовывать немагическую продукцию.

Я, выпучив глаза, искоса посмотрела на инспектора. Тот, видя, как меня перекосило, все-таки нахмурился.

— Это как это? Магическую не имею, потому что у меня нет магических способностей, а немагическую не имею, потому что вдруг они есть?

— Совершенно верно.

— Тогда под это определение подходит любой человек. Тогда никто ничего не может продавать!

— Прекратите повышать на меня голос. Вы находитесь в государственном учреждении. Я вам озвучил положения. Прошу освободить кабинет.

— Но как мне тогда быть?! Что сделать, чтобы я смогла торговать?

— Это вам следует обратиться за консультацией к специалисту юридической практики. Я надзирающий специалист, а не консультирующий. До свидания, господа Иржина.

Мне ничего не осталось, кроме как подняться и выйти из кабинета. Чувствовала я себя уничтоженной. Но я ведь сама себе мартышка. Почему я не узнала обо всем раньше? Почему я обо всем этом не задумалась? О документах, о том, насколько я правомерно все продаю. А ведь я еще и налоги не платила. Как заявится еще и налоговая и оштрафует на сто мильёнов ликов. Увлеклась интересным занятием, а на всю бюрократию наплевала. Но от нее не отвертеться даже в магическом мире. Тут нужны бумажки на магию!

Люди, сидящие в коридоре, увидев мое лицо, заохали, кто-то побледнел.

— Иржина! Что? — ко мне подошел тот самый мужчина, который говорил, что проверка — формальность.

— Все. Все запретили!

Он спрашивал что-то еще, но я проскользнула мимо к лестнице. Мне надо к проходу! Вдруг он откроется, и я смогу отсюда уйти!

Я бегом слетела по лестнице, чуть не сбив кого-то, выскочила наружу. Огляделась и направилась к улице, ведущей к Ормоковой булочной и тупику с проходом в мой мир.

Глаза пекло от готовых вот-вот пролиться слез. Со мной кто-то здоровался, но я не обращала внимания и не отвечала.

Тупик встретил серыми пыльными стенами, прогревшимися до состояния печи в этот жаркий летний день. И никакого прохода. Я тщательно все ощупала. В глазах помутнело: слезы все-таки хлынули.

Я в отчаянии принялась колотить в заднюю стену, пока кулаки не заболели. Потом, обессилев, прислонилась к ней спиной, закрыла лицо ладонями и зарыдала еще сильнее. В этих слезах была не только обида на то, что я больше не смогу зарабатывать любимым делом, это выливался еще и весь тот стресс от переноса в другой мир, который я задавила бытом и работой с растениями.

— Иржина! — раздался рядом знакомый голос. Ормок силой отвел мои руки от лица. — Что случилось?! Ты почему плачешь?! Кто тебя обидел?

Дура одна обидела, скорбная мозгами. Ирка зовут. Мне захотелось вывалить на Ормока все свои проблемы. Я с трудом удержалась, даже язык прикусила. Нельзя этого делать! Во-первых, подозрительно, что я так мало знаю о реалиях мира, во-вторых, стыдно, что я так опростоволосилась.

— Никто. Все в порядке, — проговорила я, перемежая слова всхлипами.

Ормок увел меня в булочную, усадил в подсобке на стул, налил воды.

— Иржина, ты не скрывай. Если кто обидел, скажи! Мы с братьями всем наваляем! Или опять какие-то анонимы достают?

— Нет, — я покачала головой. От воды стало чуть полегче.

— Вот, умойся холодненьким.

Ормок набрал в таз воды.

Умывание полностью привело меня в чувство.

— Спасибо, Ормок, — я вытерлась полотенцем, который мне дал булочник.

— Да не за что. Ты скажи, что случилось. Какая помощь нужна?

Правду Ормоку точно нельзя говорить.

— Да ничего не нужно. Не обращай внимания. Так, женские печали. Пуговицу вспомнила. Жалко стало.

Ормок посмотрел на меня как на ненормальную. Ну да, баба, которая захлебывается рыданиями из-за того, что вспомнила потерянную пуговицу. Тут точно с головой не в порядке. Но он мне ничего не сказал, даже пальцем у виска не покрутил. Хотя не знаю, есть ли тут такой жест.

— Ну ладно, захочешь, расскажешь. Если что, где наша булочная и наш дом знаешь. Зови, не думай. А может, к тебе Илину вечером прислать? Поговорите о своем, о женском. О пуговицах.

Мне так тепло стало. Я, оказывается, не только на огороде сумела укорениться.

— Спасибо, Ормок, — я слегка улыбнулась. — Мне очень приятна твоя забота. Если помощь понадобится, я попрошу. Не надо Илину гонять. Все хорошо.

Уходила я от булочной приободрившись и с сумкой свежего хлеба, пряников и пирожных. Когда я собралась за все это заплатить, Ормок так посмотрел, что я только благодаственно закивала, да спасибо сказала.