От муки - до величия

Пролог

Империя Геванд процветала. Весна окутала её земли теплом, улицы наполнились ароматами свежей выпечки, а в садах императорского дворца зацвели магнолии. Казалось, ничто не могло нарушить спокойствие великого государства. Но за роскошными стенами дворца скрывалась тревога.

Я понятия не имел о тревогах знатных людей. В моей пекарне всё было просто: тесто, мука, запах свежего хлеба, немного песен и ожидание клиентов. Я жил в Восточной провинции, далеко от дворцовых интриг и власти. Войны и политика были делами императора, а моя забота — вовремя вынуть пироги из печи.

Но однажды всё изменилось. В тот день я просто месил тесто, когда услышал звон колокольчика на двери. Подняв голову, я увидел её. Высокая, элегантная девушка в роскошном платье.

Я не сразу понял, кто передо мной. Как я мог догадаться, что передо мной стоит не просто аристократка, а сама наследная принцесса Элеонора? В тот момент я ещё не знал, что наша встреча станет началом истории, которая изменит не только мою жизнь, но и судьбу всей Империи Геванд.

Глава 1

По улицам Восточной провинции распускались цветы, ветер доносил аромат свежего хлеба, а солнце ласково освещало крыши домов. В одном из них, в небольшой пекарне, молодой мужчина месил тесто.

Мужчину звали Теодор Фалькорн. Он радостно напевал песню, лепя формы булочек. Закончив, он аккуратно посыпал их маком и поставил в печь, после чего уселся на стул, ожидая клиентов.

Дверь магазина со скрипом отворилась, и в помещение вошла высокая, элегантная девушка. Теодор поднял голову и замер — перед ним стояла наследная принцесса Элеонора. Он почувствовал, как сердце заколотилось быстрее. Наследница престола? Здесь, в его пекарне? Он и представить не мог, что встретится с аристократкой, тем более такой знатной.

Поняв, что застыл на месте, Теодор тут же вскочил и, склонив голову, поклонился.

— Рад вас видеть, Ваше Высочество. Чем могу помочь? — с легким волнением в голосе произнёс он.

Элеонора мягко улыбнулась.

— Говорят, здесь самая вкусная выпечка в провинции. Покажете? — её голос звучал спокойно, но в глазах читался неподдельный интерес.

Теодор кивнул и поспешил показать разнообразие своей выпечки. Принцесса внимательно рассматривала булочки, иногда задавая вопросы о составе. В итоге она выбрала несколько с маком. Пока он упаковывал покупку, они разговорились.

Принцесса оказалась не такой, как Теодор ожидал. Она говорила с ним тепло, без высокомерия, будто они были равны. Это удивляло его, но в то же время было приятно.

Купив ещё несколько булочек, Элеонора грациозно покинула пекарню и села в свою роскошную карету. Теодор долго смотрел ей вслед, не веря, что только что разговаривал с наследницей престола.

Глава 2

Как обычно, я готовил свежую выпечку. Приготовив кучу пирожков, булочек и пирогов, я стал поливать цветы в своём магазине. Но вдруг в окно влетела белая птица, на лапе которой было завязано письмо с красной лентой. Я удивился: от кого же оно может быть?

Отвязав письмо от птичьей лапы, я развернул его и прочитал:

“Добрый день, Теодор. Твои выпечки мне очень понравились. Особенно булочки с маком. Ты заинтересовал меня своей добротой, и меня удивило, что ты совсем не похож на других аристократов. Хотелось бы с тобой сблизиться и подружиться. У меня никогда не было мужчин-друзей. Надеюсь, ты не против этого. (С уважением, принцесса Элеонора).”

От этого письма я чуть не упал в обморок. Что?! Принцесса хочет общаться с простолюдином?! Нет, это точно не может быть правдой, наверное, это сон. Я ущипнул себя за руку и, от боли осознав, что это не сон, ошеломлённо уставился на стену. Белая птица терпеливо ждала, когда я напишу ответ.

Я поспешил взять перо и бумагу, чтобы написать ответ:

“Добрый день, Ваше Высочество. Я не могу отказать вашему желанию общаться. Как ваш верный поданный, я готов на общение с вами.”

Завязав письмо на лапе птицы, я улыбнулся. Птица чирикнула и улетела. Хм, что же будет дальше в нашем общении? Это вызывает во мне всё больше интереса. Наверное, мы подружимся.

Глава 3

Белая птица долетела до столицы. Сев на подоконник открытого окна, она посмотрела на спящую Элеонору. Чирикнув, птица разбудила её. Принцесса медленно открыла глаза, зевнула и, сонно потянувшись, поднялась с кровати.

Подойдя к окну, она отвязала маленькую бумажку от лапки птицы. Развернув её, Элеонора пробежала глазами строчки и с улыбкой прочла, что Теодор согласился на их тайное общение через письма.

Улыбнувшись, она аккуратно провела пальцем по голове птицы, нежно поглаживая её.

— Отдохни, милая. Ты отлично справилась, — сказала Элеонора.

Птица радостно чирикнула и, расправив крылья, улетела в утреннее небо. Элеонора же вернулась в постель, легла, укрылась одеялом и, с тёплой улыбкой на губах, снова погрузилась в сон.

Глава 4

Прошло три месяца с того момента, как Теодор и Элеонора начали тайно общаться через письма. Их переписка стала для принцессы настоящим светлым уголком в жизни. Но однажды утром всё едва не раскрылось.

Когда в дверь спальни постучали, Элеонора, сидевшая на кровати с очередным письмом в руках, вздрогнула и поспешно начала прятать бумаги.

— Дочь моя, могу ли я войти? — раздался за дверью голос императора Александра.

Элеонора, убедившись, что все письма спрятаны, натянула улыбку и ответила:

— Да, папа, входи.

Император вошёл и, опустившись на край её роскошной кровати, внимательно посмотрел на дочь.

— Мне нужно с тобой поговорить, — начал он, но внезапно его взгляд зацепился за уголок бумаги, выглядывавшей из-под шкафа.

Изогнув бровь, Александр потянулся за ней.

Элеонора заметила это и в панике вскочила с места.

— Папа! Это мои личные бумаги! — воскликнула она, но было уже поздно.

Император развернул письмо и прочитал его. Его лицо стремительно менялось — из любопытства в суровое недовольство.

— Кто этот мужчина, что пишет тебе? — его голос звучал холодно и жёстко.

Элеонора застыла, не зная, как ответить.

— Это… Теодор, — пробормотала она, стараясь не встречаться взглядом с отцом.

Лицо Александра исказилось от гнева. Он сжал кулаки так сильно, что вены вздулись на руках. Резко поднявшись, он направился к выходу.

— Куда ты, папа?! — вскрикнула Элеонора, бросившись следом.Император остановился и бросил на неё тяжёлый взгляд.

— Где этот чёртов Теодор? — гневно спросил он.

Принцесса почувствовала, как сердце сжалось от страха за друга. В глазах защипало.

— Папа, он не плохой человек… Пожалуйста, пощади его! Он никогда не причинял мне вреда. Теодор достоин моей любви… Одобри мой выбор, прошу тебя! — её голос дрожал, и по щекам скатились слёзы.

Император несколько секунд молчал, будто обдумывая её слова, а затем принял решение.

— Тогда он станет гвардейцем, — холодно произнёс он. — Пусть докажет, что достоин тебя.

Сказав это, Александр развернулся и ушёл, оставив Элеонору одну посреди коридора.

Она глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, и вернулась в спальню. Дрожащими пальцами написала письмо Теодору и, завязав его на лапку белой птицы, грустно посмотрела на неё.

— Отнеси это ему как можно скорее… — тихо прошептала она.

Птица чирикнула и взлетела, направляясь в сторону Восточной провинции.

Глава 5

Сегодня был выходной. Я гулял по солнечному саду, где почти не было людей. Сев на берег озера, я смотрел на далекие горы, наслаждаясь тишиной.

Вдруг я услышал знакомое чириканье. Повернувшись к ближайшему дереву, я заметил белую птицу — ту самую, что приносила мне письма. Она слетела ко мне, и я увидел записку, привязанную к её лапке.

С интересом я отвязал письмо, думая, что принцесса, возможно, просто решила узнать, как у меня дела. Но, развернув бумагу, я заметил тревожные строки:

*"Здравствуй, Теодор. Сегодня день оказался не таким хорошим. Отец, император Александр, узнал о нашем тайном общении. Я умоляла его пощадить тебя, и он согласился… при одном условии. Если ты действительно достоин меня, ты должен стать гвардейцем.

Сегодня вечером за тобой приедет белая карета. Она доставит тебя в столицу."*

Я нахмурился. Значит, выбора у меня нет. Но что ж… Лучше стать гвардейцем, чем навсегда остаться простым пекарем.

Я поднялся и направился в свою пекарню. Нужно было собрать необходимые вещи и закрыть магазин.

Когда всё было готово, я переоделся и вышел на улицу. На часах было уже пять вечера.

Через несколько минут к дому подъехала белая карета. Я вздохнул, бросил последний взгляд на родной город и сел внутрь.

Карета тронулась, увозя меня в столицу, к неизвестному будущему.

Глава 6

Карета доехала до столицы. Прибыв во императорский дворец, она остановилась. Я, беря свой багаж, вышел из кареты. Оглянувшись, я заметил, что дворец очень большой и роскошный. Дворецкий встретил меня и повёл в кабинет императора. Когда мы уже были перед дверью кабинета, дворецкий постучал в дверь.

— Ваше Величество, ваш гость прибыл, он может войти? — задал вопрос он. Затем послышался суровый голос императора.

— Пусть войдёт, — сказал Александр. Дворецкий, кивнув мне, открыл дверь передо мной. Я вошёл в кабинет, и за мной закрылась дверь. Император смотрел на меня холодным взглядом, я тут же поклонился в знак уважения.

— Итак, как я понимаю, ты друг моей дочери? — начал разговор император. Я кивнул.

— Да, Ваше Величество, именно так. — После моего ответа император снова окинул меня холодным, как лёд, взглядом.

— Надеюсь, ты знаешь, что с сегодняшнего дня станешь гвардейцем. Докажешь, что достоин моей дочери. А если не докажешь — обратно поедешь домой и не будешь общаться с ней. Понял?

— Понял, Ваше Величество, — ответил я.

Император кивнул, давая понять, что разговор окончен.

— Дворецкий, отведи его в казармы, пусть примет присягу и начнёт обучение.

Я снова поклонился и вышел из кабинета, следуя за дворецким. Мы прошли через длинные коридоры дворца, а затем вышли на просторный внутренний двор. Вдалеке я заметил казармы, где жили гвардейцы.

— Тебе нужно привыкнуть к новой жизни, юноша, — сказал дворецкий, останавливаясь у входа в казармы. — Отныне ты не просто пекарь, а солдат, который должен доказать свою силу и верность Империи.

Я кивнул, сжимая в руках ремень сумки. Дворецкий ушёл, оставив меня перед деревянными дверьми. Я глубоко вздохнул и вошёл внутрь.

В казарме было многолюдно. Молодые новобранцы сидели у своих коек, кто-то точил меч, кто-то смеялся, переговариваясь с товарищами. Несколько пар глаз обратились на меня.

— Новенький? — прозвучал чей-то голос.

Я повернулся и увидел высокого мужчину в форме гвардейца. Он выглядел опытным воином, с серьёзным, но не враждебным выражением лица.

— Меня зовут капитан Родерик. С сегодняшнего дня ты будешь подчиняться мне и моим приказам. Как тебя зовут?

— Теодор, — ответил я, вытянувшись по струнке.

— Отлично, Теодор. Завтра на рассвете начнётся твоя подготовка. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.

Я лишь молча кивнул.

С этого момента началась моя новая жизнь — жизнь гвардейца.

Глава 7

Прошло уже три года с того дня, как я вступил в ряды имперской гвардии. За это время я не только привык к дисциплине гвардейцев, но и успел завести друзей. Среди всех гвардейцев лишь трое стали мне по-настоящему близки: Джонс, Терон и Феннел. Мы вместе выполняли задания, тренировались и сражались плечом к плечу. Я всегда строго придерживался указаний командира, ведь знал — дисциплина и сила приведут меня к цели.

Однажды вечером мы сидели в столовой, делясь шутками и смехом. Джонс и Терон веселились, но Феннел был непривычно мрачен — он молча ковырял еду, не участвуя в разговоре. Я заметил это и спросил:

— Феннел, что у тебя на уме? Ты выглядишь мрачным.

Он посмотрел на меня с тенью тревоги в глазах.

— В любой момент может начаться война, а вы тут смеётесь, будто всё спокойно. Пора бы уже думать о стратегии, а не терять время.

Джонс усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку:

— Эй, брат, мы ведь не бездельничаем — тренируемся, учимся. Иногда и отдых нужен.

— Вот именно, — добавил Терон с широкой улыбкой. — Мы просто передышку взяли.

Феннел закатил глаза, но ничего не ответил.

Наступила ночь. В казарме было тихо, на часах — десять вечера. Внезапно дверь распахнулась, и командир вошёл с решительным видом.

— Отбой, гвардейцы! — скомандовал он. — Завтра будет тяжёлый день.

Мы легли спать, потушив свечи. Но мирная ночь длилась недолго. На рассвете командир снова вбежал в казарму и выкрикнул:

— Рота, подъём! Нас атакуют войска Империи Вилона! Срочно готовьтесь — начинается война!

Я подскочил с постели, сердце застучало быстрее. В казарме поднялся шум — гвардейцы натягивали броню, вооружались мечами и луками. Мы оседлали своих коней и построились перед командиром.

Он оглядел нас суровым взглядом и громко произнёс:

— Те, кто трусы — бегут. Но и бегство не спасёт от смерти. Если вы не трусы, докажите это на поле боя! Будьте бдительны!

— Есть, сэр! — хором ответили мы.

Я не собирался отступать. Какой мужчина отступит перед войной, если на кону честь и любовь?

Мы скакали к полю битвы. Ветер развевал наши плащи, оружие блестело на солнце. Я ловил каждый звук — топот копыт, шум бронзы, дыхание коня. Но больше всего в голове звучал голос Элеоноры. Я думал о ней, и это придавало мне силы. Возможно, я влюбился в принцессу. А чтобы быть рядом с ней — я должен стать героем. Легендой.

Когда мы добрались до места, на горизонте уже выстроились войска Империи Вилона. Их знамёна развевались на ветру, лица были скрыты под шлемами. Наши лучники подняли луки, пехота приготовила мечи.

Противник ринулся вперёд с боевым кличем. И мы, не теряя ни секунды, бросились им навстречу. Мечи сошлись в звонком столкновении, стрелы засвистели в воздухе. Битва началась. Империя Геванд вступила в войну.

Глава 8

Пока война бушевала вдали, Элеонора сидела у окна, устремив взгляд в голубое небо. Мысли её были только о Теодоре. До встречи с ним она и не надеялась найти мужчину, достойного её сердца. Ни один из сыновей правителей, ни один из знатных лордов не смог заинтересовать её. Роскоши и власти у неё хватало с избытком — а вот настоящей, искренней любви в жизни не было.

Всё изменилось с появлением Теодора. Он не был похож на лицемерных аристократов. Честный, добрый, сильный, красивый — и пусть не богат, но куда более благородный душой, чем многие знатные мужчины. Элеонора надеялась, что он вернётся живым. А если нет... она знала — никогда больше не полюбит так сильно, как его.

Вечером состоялась встреча с её подругами детства. Выйдя в сад, она увидела Аделаиду и Ирмену — они уже ждали её у фонтана, окружённого цветущими кустами. Улыбки озарили их лица, когда они заметили Элеонору. Ирмена тут же обняла её крепко.

— Ох, Элеонора, сколько лет, сколько зим! — воскликнула она. — Говорят, у тебя появился мужчина? Кто он? Наверное, очень богат? Сын герцога, барона или какого-нибудь уважаемого господина?

Аделаида кивнула с интересом:

— Если ты кого-то выбрала, то, наверное, это сын великого человека?

Элеонора лишь покачала головой с лёгкой улыбкой:

— Нет, девочки. Я не выбрала его ради богатства. У меня и так всё есть. Он из Восточной провинции. И знаете, он совсем не похож на тех, кто окружал меня здесь.

— Ну конечно, простолюдины и аристократы — как небо и земля, — с легким раздражением произнесла Аделаида. — Что ты в нём нашла, Элеонора? Ты могла бы выбрать кого-нибудь из сыновей правителей… Или хотя бы сына герцога Зейда.

Элеонора нахмурилась, её голос стал твёрдым:

— Он добрый, нежный, сильный и красивый. И это несмотря на то, что не имеет знатного титула. А большинство мужчин из высшего общества — лицемерны. Они никогда не волновали меня так, как Теодор.

Подруги переглянулись. В их взглядах скользнуло недовольство, но спорить они не стали. Всё-таки Элеонора была не просто их подруга, но и будущая правительница.

Разговор продолжился — теперь уже не о Теодоре, а о воспоминаниях, весёлых моментах прошлого и мечтах о будущем.

Глава 9

Грохот копыт сливался с рёвом труб. Гвардейцы второго полка, прорвав оборону врага, ворвались в пункт «А». Вражеские знамёна были сорваны, а над башней взвился стяг Геванда. Воины громко скандировали победный клич, несмотря на усталость — пункт «А» был взят.

В это же время наш четвёртый полк окружил пункт «Б». Сначала нас встретили градом стрел, но мы шли вперёд, укрываясь за щитами. Я сжимал меч, ощущая, как сердце бьётся чаще. Командир поднял руку — сигнал к атаке.

— За Геванд! — прозвучал его голос.

Мы ринулись вперёд, сражаясь с ожесточением. Через несколько часов сражения, пункт «Б» пал. Вражеские солдаты отступили, а над крепостью взметнулся наш флаг. Мы захватили земли, принадлежавшие противнику. Это была первая большая победа на этом фронте.

Глава 10

Пока воины праздновали первую победу на фронте, в столице над городом бил набат. Из каждого угла доносились вести — гвардейцы второго полка захватили пункт «А», а четвёртый полк — пункт «Б».

Узнав об этом, Элеонора сидела в тронном зале, окружённая придворными. Услышав радостные вести, она поспешила в свои покои. Сердце билось тревожно — больше всего она хотела знать: жив ли Теодор?

Зайдя в комнату, она подошла к окну, глядя вдаль, туда, где бушевала война. Её губы дрожали от волнения, но в глазах сверкнула надежда.

— Теодор... Ты смог, ты сражался, — прошептала она с улыбкой сквозь слёзы. — Я верю, ты вернёшься...

Сжав кулон с его инициалами, она закрыла глаза и произнесла тихую молитву, обращённую к звёздам.

Глава 11

Наступила ночь. Мы переночевали в захваченном пункте. Построив палатки, каждый сидел в своей, писав письма близким. Я делил палатку с Джонсом и, глядя на звёзды сквозь прорезь в ткани, думал об Элеоноре. Я надеялся, что мы одержим победу. Те, кто выживал — становились героями. Возможно, вся столица уже говорит о нас.

Взяв перо и бумагу, я начал писать письмо Элеоноре:

“Дорогая Элеонора,К счастью, я жив и показываю хорошие результаты на поле боя. Надеюсь, что одержу победу и вернусь к тебе.С любовью,

твой Теодор.”

Джонс, заметив мою улыбку, засмеялся.

— Ого! А я и не знал, что наш Теодор — подкаблучник. Что за красотка тебя околдовала?

— Что в этом такого? Я просто люблю женщину, — спокойно ответил я.

— Ну-ну, выкладывай. Кому пишешь? Она ведь из провинции?

— Заткнись уже. Она не из провинции, придурок. И имя её я не назову. Всё, спи. Завтра будет тяжёлый день, расслабляться некогда.

Наш короткий разговор оборвался. Закончив письмо, я положил его рядом с головой. Мы легли спать. Свежий воздух дарил покой, а звёздное небо над нами казалось особенно близким. Ночь была тихой и спокойной. Мои веки стали тяжёлыми, и я незаметно уснул.

Глава 12

Наступило утро. Командир, как обычно, крикнул суровым тоном:

— Рота, подъём! Все собираемся и завтракаем! Мы должны захватить ещё несколько участков земли. Поднимайте свои задницы! Быстро!

Мой мозг сразу проснулся от этого крика. Быстро встав, Джонс и я начали переодеваться в форменное одеяние гвардейца. В это время гонец собирал письма у солдат. Мы отдали свои, затем собрали сумки, палатки, оружие и вышли на улицу. Гвардейцы уже ели — кто-то ел кусок хлеба, кто-то пил воду. Мы направились к Феннелу и Терону, позавтракали вместе с ними и встали в строй.

Командир оглядел нас своим суровым, тяжёлым взглядом.

— Что вы как улитки двигаетесь, пингвины? Пока враг уже готовится, вы еле ползёте! Оседлать коней за минуту — шагом марш!

Мы рванулись к своим лошадям, быстро надели седла и снаряжение. Сев на коней, направились к командиру. Он уже сидел на своём чёрном жеребце, глядя в сторону поля. Не медля, он рванул вперёд, и мы все помчались за ним.

Скакали быстро, не отрывая взгляда от горизонта. Вдруг — стрела пронзила одного из гвардейцев. Он с глухим стоном упал с коня. И тут — из-за холмов и леса — нас окружили. Войска противника высыпали с двух сторон и начали атаку. Командир резко сориентировался:

— Засада! Готовьте оружие! Вперёд, атакуем!

Лучники и пехота среагировали быстро. Я схватил свой лук и начал стрелять по врагам. Когда враг был достаточно близко, я схватил меч и бросился в ближний бой. Это было опасно, но я не мог стоять в стороне — мы должны были выиграть.

Я сражался с яростью. Каждый удар меча был точным. Во время тренировок я развивал реакцию, и теперь это спасало мне жизнь. Но вражеские бойцы тоже замечали мою активность. Те, кто бросался на меня — умирали. Но внезапно в мою руку вонзилась стрела — я вздрогнул от боли. Обернувшись, я увидел: подкрепление врага!

— Подкрепление?! — пронеслось в голове. — Если так пойдёт, мы все погибнем!

Командир вдалеке тоже понял это — он кричал нам отступать. Но я не мог. Я пришёл не для того, чтобы сдаться. Даже если умру — умру, сражаясь.

Я продолжал бой, и тут к мне подоспели Феннел и Терон. Мы сражались плечом к плечу. Врагов становилось меньше, но нас — тоже. Вдруг ещё одна стрела попала мне в плечо. Головокружение. Всё поплыло.

Я рухнул на землю. Феннел и Терон заметили это и бросились ко мне, пытаясь поднять. Но тут и их задели стрелами — и они упали рядом. Сознание погасло. Всё погасло.

Глава 13

Я видел сон, где мне было четыре года. Я смеялся, гуляя по саду. Сзади шли мои родители — маму звали Розалина, а папу — Гектор. Они были красивыми и добрыми. Смотря на них, я случайно споткнулся о лужу, что находилась посреди тропинки. Я ненавидел грязь. Увидев, что моя красивая одежда запачкалась, я расплакался. Мама подошла ко мне, присела рядом на корточки.

— Сынок, это ведь всего лишь грязь. Не надо так плакать из-за неё, всё хорошо, — произнесла мама нежным и красивым голосом, вытирая мои слёзы.

Папа тоже подошёл и встал рядом.

— Ты ведь мальчик, сын мой. А значит, не должен быть плаксой, хорошо? — голос отца тоже был добрым.

Но вдруг... кто-то позади него воткнул в него меч. А в маму прилетела стрела из-за деревьев. Я в ужасе увидел, как они падают на землю. Люди в чёрных плащах с оружием в руках бежали ко мне. Я, не раздумывая, бросился бежать. Убежал… бросив родителей.

Незнакомцы не погнались за мной, а остановились у их тел. Спрятавшись за дерево, я снова заплакал, осознав, что потерял маму и папу.

Нет, я не должен плакать. Я должен быть сильным. Неужели я всегда буду плакать, как слабак?

Я резко распахнул глаза. Сон, где я был маленьким, напомнил мне о моих погибших родителях. На сердце сжалось от тоски. Оглядевшись, я увидел друзей, глиняную стену и решётку — мы в плену...

Феннел открыл глаза и встал с холодного пола, злобно посмотрев на меня.

— Зачем ты, как идиот, ринулся к врагам? Да ещё и решил не отступать? Думал, что сможешь убить их всех один? — холодным тоном спросил он, хмуро глядя мне в глаза.

— Я хотел уничтожить их войска… Да, я знал, что рискую жизнью. Но если бы мне удалось, вы могли бы быстрее победить в этой кровавой войне, — ответил я спокойно, но с внутренней болью.

В этот момент Терон медленно приоткрыл глаза. Он говорил своим обычным спокойным тоном:

— А где мы?.. Нас взяли в плен?

— Да. Из-за одного придурка мы теперь здесь, — буркнул Феннел и снова бросил на меня злой взгляд.

Терон, переведя взгляд на меня, не выражая злости, а скорее с лёгкой тревогой, задал ещё один вопрос:

— Теодор… почему ты на самом деле решил не отступать?

В его голосе была искренняя забота. Терон всегда был мягким, дружелюбным, почти никогда не злился. Даже когда злился — выглядел мило. Я провёл рукой по лицу и сдержанно ответил:

— Я уже сказал. Если бы мне удалось уничтожить хотя бы часть войск, вы смогли бы добить остальных. Это был риск, но я думал, что он оправдан.

— Да ты идиот, Теодор! — вспыхнул Феннел. — У тебя есть мы, у тебя есть твоя возлюбленная… Ты думаешь, нам было бы легко, если бы ты погиб?! — прокричал он, но в его голосе слышалась не только злость, но и боль.

— Хватит ссориться, ребята, — вмешался Терон, — мы должны сосредоточиться на том, как выбраться отсюда живыми.

Феннел вздохнул и, закатив глаза, замолчал.

Глава 14

Ночь была тихой, как обычно. Кузнечики стрекотали, звёзды на ночном небе сверкали, словно кристаллы. Гвардейцы по уставу ночевали в захваченном пункте, чтобы обеспечить охрану. Некоторые из них несли ночную вахту — следили за тем, чтобы посторонние не приблизились, пока остальные спали.

Джонс собрал свою палатку и ждал, когда вернётся Теодор. Но, к его удивлению, тот не пришёл. Решив, что что-то не так, Джонс направился к другим друзьям. Их палатки и сами они исчезли. Лоб Джонса нахмурился, тревога за товарищей росла. Он обыскал весь лагерь — тщетно. Тогда, не теряя времени, он отправился к военачальнику.

Военачальник не спал — он сидел, рассматривая карту и продумывая план на завтрашний день. Увидев Джонса, он слегка удивился, но тут же посмотрел на него хмуро.

— Что случилось, Джонс Греймарк? — спросил он суровым голосом.

— Терон Уильямс, Теодор Фалькорн и Феннел Ланвельд отсутствуют, сэр. Я обыскал всё вокруг. — Джонс стоял прямо, приложив руку к виску.

— Как это — отсутствуют? Все гвардейцы прибыли в лагерь… — нахмурился военачальник ещё сильнее.

— Возможно, они исчезли во время отступления. Надо срочно начать поиски, сэр. Это опытные воины, мы не можем их терять.

Военачальник кивнул и вышел вместе с Джонсом. Он поднял 25 гвардейцев, оставив остальных 35 охранять лагерь. Некоторые из поднятых были сонны, и тогда командир резко прикрикнул:

— А ну не спать, пингвины! У нас пропали трое бойцов! Выдвигаемся на поиски, ясно? Пока не найдёте — не возвращайтесь. Джонс старший по званию, он знает своих друзей. Он будет командовать. Шагом марш!

Гвардейцы вздрогнули от командирского голоса, но быстро пришли в себя. Оседлав коней, они выдвинулись в ночной дозор, чтобы найти троих пропавших.

Глава 15

В столице было тихо. Все жители спали, кроме Элеоноры. Она волновалась за Теодора и думала о нём — это стало причиной её бессонницы. Элеонора лежала на большой, роскошной кровати. Раскинув руки в стороны, она смотрела в потолок. В её голове пронеслись тревожные мысли:

«А если Теодор умрёт?»

«А если отец после войны не одобрит его?»

«Я не полюблю другого мужчину так сильно, как Теодора...»

«Когда же придёт письмо от него?»

Элеонора почти не ела, всё её внимание занимал он. Пока Теодор не вернётся, она не могла думать ни о чём другом. Те, кто узнавали, кого она выбрала, осуждали её — но Элеоноре было всё равно. С детства её так учила покойная мать: держать голову высоко и не поддаваться чужим мнениям. Только мать понимала свою дочь и воспитывала её строго, ведь Элеоноре суждено было стать императрицей.

Вспомнив мать, сердце Элеоноры болезненно сжалось от тоски. До встречи с Теодором лишь она была самым близким человеком для девушки. А теперь — и Теодор. Тот, за кого она молилась, на кого надеялась, за кого боялась.

Элеонора поднялась с постели, подошла к окну и посмотрела в звёздное небо.

— Пожалуйста, вернись ко мне живым, Теодор... — прошептала она, сжав руки в молитве.

Глава 16

В темнице было тихо и темно. Стражник ходил из стороны в сторону и, достав алкоголь из глубокого кармана, его глаза блеснули от желания. Подумав, что ничего не произойдёт, он сразу же выпил всё содержимое — ведь прошло много времени с тех пор, как он начал службу. У него закружилась голова, и он, не осознавая, уснул прямо рядом с решёткой, за которой сидели Теодор, Феннел и Терон.

Феннел внимательно наблюдал за ним. Заметив, что стражник заснул, он повернулся к друзьям, которые сидели у глиняной стены и рассматривали карту.

— Ребята, стражник заснул. Нам нужно как-то выбраться, — прошептал Феннел.

Теодор взглянул на него и молча кивнул. Терон, слегка испуганный, сглотнул и тихо спросил:

— А если у нас ничего не получится?

— Да не ссы, всё получится. Этот стражник — глупее всех, кого я видел. Раз уж напился и уснул прямо во время ночной смены, — ответил Феннел, нахмурившись.

— Феннел прав, Терон. Нам нужно выбраться отсюда как можно быстрее, пока не наступило утро, — переведя взгляд с карты на Терона, сказал Теодор.

Терон молча кивнул, доверившись их словам.

Феннел осмотрел спящего стражника, который сидел близко к решётке. Он заметил серебристый ключ, выпирающий из кармана. Хмыкнув, Феннел протянул руку через решётку, еле-еле дотянулся до ключа и осторожно достал его. С помощью ключа он открыл решётку. Затем посмотрел на друзей и сказал:

— Пойдёмте. Что сидите и смотрите на меня?

Теодор и Терон удивлённо уставились на него, но быстро поднялись и поспешили к выходу.

Они втроём тихо выбрались наружу, а стражник, ничего не заподозрив, продолжал храпеть. Никто не заметил их побега. Когда они наконец вышли на улицу, где всё ещё царила тьма, Теодор взглянул на карту.

— Так… нам туда, на восток, — указав пальцем, произнёс он.

Феннел и Терон кивнули, и втроём они направились туда, куда указал Теодор.

Глава 17

17 глава:

Почти наступало утро. Мы втроём, без своих коней, долго шли по пустынной местности. Да ещё и без воды! Я чувствовал, как моё горло пересохло от долгого отсутствия влаги, а рана от стрелы жгла болью. Наверное, и Феннел с Тероном чувствовали то же самое, но я решил не сдаваться.Запах раскалённого песка бил в нос,как запах перегретого металла.

Терон стонал от боли в ноге, а Феннел, хоть и страдал, не подавал виду — как и я.

Мы уже, наверное, шли пешком около часа или двух. Посмотрев на карту, я увидел, что мы почти на полпути. Обидно — если бы не раны, мы двигались бы быстрее.

— Когда мы уже доберёмся?.. Мне кажется, я скоро умру, — простонал Терон, хромая.

— Не ной. Раз ты солдат — терпи, — привычно сурово ответил Феннел, шагая по песку.

А я молчал. Половина моих мыслей была о нашей серьёзной ситуации, а другая — об Элеоноре. Ах, как я хочу к ней... Но я должен вернуться не с пустыми руками, чтобы быть достойным её — будущей императрицы.

Внезапно мы услышали топот копыт и увидели издалека, что к нам приближается группа всадников. Мы не могли разглядеть, кто они такие.

Стойте… Неужели это — воины противника?! Нет-нет, только не это!

Я резко повернулся к Терону и Феннелу, которые тоже насторожились.

— Вы тоже думаете о том же, что и я? — спросил я.

Они молча кивнули. Терон испуганно смотрел вдаль, а Феннел нахмурился.

Что ж… Осталось только принять смерть.

Глава 18

Джонс и остальные гвардейцы, оседлав своих коней, скакали по пустынной местности. Долго они мчались вперёд, словно были ветром. Внутри Джонса жила надежда — рано или поздно он найдёт своих друзей.

Вдруг издали они заметили трёх человек. Неужели… это Теодор, Феннел и Терон?

Джонс почувствовал облегчение — его сердце наполнилось радостью при мысли, что они живы. Но… а если это не они, а какие-то беглые преступники из Сайринской империи?

Он понимал: нельзя терять бдительности. Поэтому продолжал скакать вперёд, не сбавляя темпа.

Когда они приблизились, стало ясно — это действительно были его друзья. Джонс спрыгнул с коня, подбежал к ним и обнял каждого, широко улыбаясь. Теодор удивлённо приоткрыл рот, но, осознав, что это не сон, а реальность, он, Феннел и Терон в ответ тоже улыбнулись.

Джонс заметил,что его друзья ранены.Он нахмурился.Гвардейцы сзади него молча стояли,но в их лице виднелось лёгкая радость,за то,что нашли своих опытных воинов,а также,могут теперь продолжить свой сон.

Но,Теодор снова услышал топот копыт и почувствовал,как дрожала земля.Он повернулся к источнику звука.Вдали были ещё воины на своих коней.Нет,это теперь точно были воины противника.Джонс,Теодор,Феннел и Терон нахмурились.И,Джонс повернувшись к гвардейцам крикнул:

— Всем готовить свои оружия!Похоже,наши гости приближаются.

Гвардейцы кивнули,поднимая свои мечи и щиты.Теодор взял оружие у одного из гвардейцев.Тоже решив,что будет вступать в бой,несмотря на боль и раны.

Гул копыт становился всё громче. Земля дрожала сильнее, как будто сама природа предупреждала о надвигающейся буре. На горизонте уже можно было различить знамена — тёмные, с символами империи Вилона.

Теодор крепче сжал меч. Его пальцы дрожали не только от боли, но и от напряжения. Он перевёл взгляд на Джонса, тот стоял уверенно, взгляд стальной. Феннел молча втягивал воздух носом, будто запоминая его перед боем. Терон вцепился в рукоять своего меча, сжав зубы — страх в глазах, но отступать он не собирался.

— Мы не сдаёмся, — тихо произнёс Теодор, глядя на приближающегося врага. — За Империю. За Элеонору.

— За победу, — отозвался Феннел, став рядом.

— За жизнь! — выкрикнул Терон, поднимая щит.

Гвардейцы, вдохновлённые этим, выстроились в плотную линию. Ветер трепал их накидки, как флаги перед бурей. Вдали воины Вилона мчались во весь опор.

Осталось только ждать... и принять бой.

Глава 19

Битва началась. Воинов Вилона было около 25–30. Нас — 28. Несмотря на то, что враги численно превосходили, мы схватились за оружие и ринулись вперёд. Они, выхватывая мечи, тоже кинулись в нашу сторону.

В воздухе стоял звон металла, удары мечей и щитов сливались в грохочущую симфонию сражения. Я встретился с Феннелом среди толпы — мы встали спиной к спине и продолжили отбиваться от врагов.

Некоторые наши бойцы уже были ранены, кто-то пал. Неужели мы проиграем? Нет. Мы — не слабые. Я нахмурился, ударил врага по щиту пяткой так сильно, что он упал. Выхватив у него щит, я вонзил меч прямо в его грудь, а потом кинулся на помощь другим гвардейцам.

Феннел сражался жестоко, методично уничтожая каждого противника. Терон сражался рядом с Джонсом: он пинал врагов, сбивая их с ног, а Джонс добивал.

Так, шаг за шагом, число врагов сокращалось. Когда почти все были побеждены, Джонс оставил двоих в живых. Я удивлённо посмотрел на него, не понимая, почему.

Связав их, Джонс отдал приказ гвардейцам крепко держать пленных. Он достал карту и сунул нож в зубы первому:

— Воткни ножом в место, где находится темница. Ошибёшься — умрёшь, — холодно произнёс он.

— Я не скажу! Вы всё равно не найдёте её! — выкрикнул враг с ненавистью и плюнул нож.

Джонс молча вонзил нож ему в шею, затем подошёл ко второму. Тот дрожал от страха. Под угрозой, он ткнул ножом в точку на карте — там, где находилась темница. Джонс безжалостно убил его.

— Мы отправляемся к темнице. А вы трое — к командиру и к лекарю, — строго сказал Джонс, глядя на нас с заботой.

Я нахмурился, сжав кулаки:

— Несмотря на раны, я могу идти. Я тоже пойду, Джонс. Понял?

— Эй, ты с ума сошёл, Теодор? А если усугубишь рану? — сказал Джонс.

Феннел хмыкнул:

— Теодор — упрямец. Как баран, честное слово.

Джонс рассмеялся, но потом посерьёзнел и всё же согласился взять меня. Феннела и Терона увели гвардейцы к командиру. Я сел с Джонсом на одного коня, остальные бойцы сели на своих и мы двинулись в путь.

Глава 20

Наступало утро. Посмотрев на карманные часы с цепочкой, я увидел, что сейчас уже пять утра. В нос бился запах песка. Я и Джонс вместе с другими гвардейцами скакали на своих конях к темнице, откуда мы с Тероном и Феннелом когда-то сбежали.

Теперь мы возвращались туда, чтобы захватить её и заточить врагов в плен. Джонс смотрел вперёд, сжимая свободной рукой рукоять меча. Он был старше меня по званию, но мы оба были опытными бойцами.

Солнце поднималось, его лучи слепили глаза, заставляя нас щуриться. Прошёл час — и мы уже прибыли к темнице. Нас встретили воины, охранявшие её, и, выкрикивая:

— Мы убьём вас, либо сдавайтесь! — ринулись в нашу сторону.

Я спрыгнул с коня, решив, что так будет удобнее сражаться. Взяв меч, я бросился на противников. Джонс и остальные гвардейцы спешились и, выхватив оружие, двинулись за мной.

Кто-то бил мечом, кто-то — кулаками, сражаясь в рукопашную, когда терял оружие. После ожесточённого боя снаружи мы ворвались внутрь темницы. Стражники, стоявшие у решёток, нахмурились и, подняв копья, бросились на нас.

Битва внутри была недолгой — стражники оказались слабее уличных воинов. Осмотрев темницу, мы поняли, что среди пленников не было никого из нашей империи. Мы уничтожили тех, кого считали опасными — ведь зачем оставлять врага в живых?

Джонс огляделся, убедившись, что всё чисто, и убрал меч в ножны.

— Переночуем здесь. Позовите командира и остальных. Мы не должны останавливаться надолго, — приказал он двум гвардейцам. Те кивнули, сели на коней и уехали.

Мы с Джонсом болтали, закусывая вяленым мясом и чёрствым хлебом, которые носили с собой в сумках и делая глоток воды из фляшки,которую принёс Джонс.Остальные тоже завтракали,разговаривая друг с другом.

Это сражение было тяжёлым — как и предыдущие. Некоторые солдаты задремали, уставшие, но с облегчением, ведь они проснулись ради спасения товарищей.

Глава 21

В столице империи Геванда погода была пасмурной. Приближался дождь. А на балконе роскошного белого дворца стоял император Александр с герцогом Зейдом. Зейд был давним и лучшим другом детства императора. Поэтому Александр мог спокойно открывать ему душу, доверяя своему старому другу.

Император, вздохнув, положил руки на перила балкона, а затем задал вопрос:

— Зейд, правильно ли я поступаю, отдавая свою дочь простолюдину? Этот парень может вернуться с войны и прийти к моей единственной дочери, — с нотками грусти произнёс Александр.

Зейд, стоявший позади, посмотрел на него:

— Всё зависит от его характера, Ваше Величество. Если он добрый и не причиняет вреда вашей дочери — ему можно довериться. А если он опасен, тогда не стоит. Решение — за вами и вашей дочерью.

Александр после его слов задумался. Да, Теодор не причинял вреда его дочери. Александр ни разу не видел её грустной или раздражённой — только счастливой.

Сначала Теодор показался императору диким, злым. Но в итоге он оказался адекватным и вовсе не таким, каким казался на первый взгляд.

Но можно ли доверить свою дочь тому, кого знаешь всего пару дней?

Эта мысль всё больше терзала Александра. Вспомнилась его покойная жена. Он так сильно любил её... Но она умерла от рук наёмного убийцы. Александр сжал перила балкона, ощутив прилив злости — он так и не нашёл того, кто заказал убийцу.

Зейд заметил его гнев и положил руку на его плечо:

— Ваше Величество, о чём вы так задумались? Неужели вы злитесь из-за того простолюдина?

Александр прикрыл глаза и покачал головой:

— Я вспоминаю свою покойную жену. Я так и не отомстил тому, кто её убил. Поэтому я не хочу отдавать свою дочь кому попало. Она — единственная, кто у меня остался.

Он прикрыл глаза рукой. Зейд, в знак утешения, лёгким движением похлопал его по плечу:

— Надо проверить этого юношу, Ваше Величество. Если он заслужит ваше одобрение — вы сможете принять его в свою семью.

Александр кивнул, соглашаясь. Надо дать Теодору немного времени… А потом он решит: достоин ли тот быть с его дочерью.

Глава 22

Этот день был днём лета.

Птицы чирикали, распевая радостную песню, лучи солнца освещали улицы. В беседке сидела императрица Елизавета, одетая в лёгкое, яркое платье. На её голове была белоснежная шляпа. Она улыбалась, чувствуя себя счастливой: у неё был любящий муж и прекрасная дочь, унаследовавшая её красоту.

Елизавета читала книгу в своём любимом месте — здесь она отдыхала душой и чувствовала умиротворение. Лёгкий ветерок щекотал её кожу, свежий воздух наполнял лёгкие.

Но вдруг она краем глаза заметила незнакомого мужчину в чёрном плаще. Она подняла взгляд.

— Вы кто такой? Что делаете во дворце? — спросила она спокойно, но с тревогой.

Незнакомец ничего не ответил. Он медленно приближался. Почувствовав опасность, Елизавета поднялась и поспешила уйти. Но со спины в её сердце вонзилась стрела.

Она вздрогнула, резкая боль пронзила грудь. Её ноги подкосились, и она упала на землю, захрипев — кровь хлынула изо рта.Птицы замолчали,когда Елизавета упала на землю от впущённой стрелы в её сердце.

Незнакомец ушёл незаметно, оставив умирать в одиночестве. Елизавета смотрела в небо, задыхаясь, а её руки дрожали.

В тот момент к беседке с улыбкой приближался император Александр. Завидев супругу, лежащую в крови, его лицо побледнело.

— Милая! Что с тобой?! — закричал он, упав на колени, прижимая её голову к своей груди.

— Дорогой... защити... нашу дочь... — прошептала она едва слышно, с болью в голосе. Её глаза стекленели.

Александр заметил знак наемных убийц на стреле. Его лицо исказила ярость.

— Твари... — прошептал он, сжав кулак. Затем снова посмотрел на Елизавету — нежно и с болью.

— Милая, я люблю тебя. Обещаю: я защищу нашу дочь...

Елизавета улыбнулась едва заметно... и закрыла глаза навсегда. Её душа покинула тело. По щекам Александра катились слёзы. Он беззвучно плакал, прижимая её к груди.

Глава 23

Капли дождя стучали по земле дворцового двора. Элеонора сидела под дождём, держа зонт в руке, и вдыхала свежий, прохладный воздух. В её сердце всё ещё жил страх — страх потерять того, кто стал ей по-настоящему дорог.

После разговора отца с герцогом Зейдом, Элеонора чувствовала, как изменилось настроение в замке. Император Александр стал тише, серьёзнее… В его глазах часто мелькала тень прошлого — та же тень, что появлялась каждый раз, когда он вспоминал свою покойную супругу, мать Элеоноры.

Иногда Элеонора замечала, как отец тайно смотрит на портрет Елизаветы в холле, и в глазах его дрожит безмолвная боль. Та боль, что осталась в нём с того самого летнего дня, когда её мать упала в его объятия, смертельно раненная стрелой. Он тогда пообещал защищать дочь — ценой своей жизни. Возможно, именно поэтому ему было так трудно доверить её другому мужчине.

К воротам дворца подошёл человек в военной форме. Элеоноре показалось, что это — Теодор. Сердце пропустило удар. Но оказалось — это всего лишь гонец.

Однако радость не покинула её. Гонец с уважением поклонился и вручил письмо. Узнав почерк, Элеонора мгновенно узнала — это Теодор! Она вскрыла письмо, торопливо пробежала глазами строчки... Теодор жив! И не просто жив, он проявляет себя на поле боя с честью и отвагой.

Она прижала письмо к груди, прикрыв глаза и прошептала:

— Надеюсь, ты не погибнешь, мой гвардеец…

Вернувшись в комнату, Элеонора аккуратно спрятала письмо в шкаф. Впервые за последние дни её сердце отпустило тревогу. Она легла на кровать и, улыбаясь, уснула, будто снова была маленькой девочкой, которую защищают самые родные.

Глава 24

Прошло два года с того момента, как началась война. Сейчас осень. Каждый день был холодным и ветреным. Но, несмотря на это, мы уже захватили множество земель империи Вилона. Я получил высшее звание за выдающиеся заслуги на поле боя. Гонец, который тайно доставлял наши письма, рассказывал, что о нас гремит вся столица — говорят, будто мы настоящие герои.

О нас даже писали в газетах. Джонс был в восторге, слушая это всё с растущим энтузиазмом. Когда гонец ушёл, он широко улыбнулся:

— О да, это лучшее, что я слышал! Когда вернусь с войны, обязательно познакомлюсь с множеством девушек, — радостно произнёс он.

Феннел закатил глаза, не отрываясь от книги:

— Тебе бы только о женщинах думать, придурок. Лучше бы занялся развитием ума.

— Скучно же читать книги весь день, Феннел. Надо же любовь свою найти. Вот это по мне!

Джонс хихикал, а Феннел фыркнул и вновь углубился в чтение. Терон молча чистил свой меч, любовно глядя на своё оружие.

Мне было весело наблюдать за друзьями. Феннел и Джонс спорили, как всегда, а Терон просто занимался своими делами. Мы были разными по характеру, но равными в силе и боевом опыте. Терон, несмотря на мягкость, был одним из самых сильных. По строгости Феннела сразу было видно, что он не из слабых. А Джонс, хоть и был весёлым, в бою становился серьёзным, жестоким и холодным к врагам.

Пока мы беседовали, в палатку вошёл командир. Остановившись у входа, он сказал:

— Вы все отлично справляетесь, бойцы. Осталось захватить столицу. Это серьёзная задача, но я уверен, что вы справитесь. Готовьтесь основательно, не расслабляйтесь, как сонные улитки. 10-й, 15-й, 5-й, 20-й полки и наш полк — займутся захватом столицы империи Вилона.

Мы внимательно слушали командира. Осталась лишь столица… Это было отличной новостью. Я знал — не погибну, я вернусь живым к своей принцессе. Воины были довольны услышанным. Командир, завершив речь, вышел.

С этого момента тренировки стали особенно интенсивными. Все работали с полной отдачей. Я снял верхнюю часть форменное одеяние гвардейца и тренировался в рукопашном бою с Джонсом. Сначала он побеждал, но со временем я стал брать верх. Иногда мы сражались мечами, оттачивая искусство фехтования.

Вечером мы ели вместе, беседуя по-дружески. Ночь приближалась. На ночное дежурство встал Феннел и ещё один гвардеец, остальные отправились спать.

Утром я проснулся последним. Джонс и Терон уже были на ногах и переоделись. Неужели опять я последний?

У нас была игра — кто проснётся последним, тот сонный бобёр. Джонс, засмеявшись, взглянул на меня:

— Вот кто у нас сонный бобёр! А я-то думал, как всегда, будет Терон!

Я нахмурился, но промолчал. Остальные тоже начали просыпаться.

В палатку вошёл командир. Увидев, что все на ногах, он не стал кричать, а лишь спокойно сказал:

— Раз все проснулись, готовьтесь. Сегодня мы идём на штурм столицы. План озвучу позже. Всё ясно?

— Да, сэр! — ответили мы хором.

Было удивительно слышать, как командир говорил без обычной суровости. Мы все изменились — стали сильными, умными, храбрыми. Командир закалил нас строгостью и жёсткостью. За всё это время он ни разу не похвалил кого-то словами вроде: «Молодец, гвардеец» или «Ты хорош в этом». Он считал, что похвала может расслабить бойца.

Но теперь настал момент. Пришло время захватить столицу Вилона.

Мы быстро собрались, разобрали палатку, переоделись в форму и оседлали коней. Взяв оружие, двинулись вперёд. Перед этим командир показал план на карте, объяснив всё подробно. Мы запомнили каждое его слово и кивнули.

Жди меня, моя принцесса. Я вернусь к тебе — не с пустыми руками.

Глава 25

Толпа гвардейцев двигалась в сторону столицы противника. Все они жаждали закончить войну сегодня. Мои раны уже затянулись — наверное, и у Феннела с Тероном всё зажило.

Мы заметили ещё отряд наших гвардейцев. Они также шли к столице. Лучники поскакали по обе стороны небольшой горы, чтобы удобнее было стрелять и прикрывать пехоту со спины. Всё шло по плану командира.

Когда мы приблизились достаточно близко, по приказу командира схватили мечи — и ринулись в атаку.

— За Геванд! — хором крикнули гвардейцы, поднимая мечи вверх. Войска, охранявшие столицу, заметили нас мгновенно.

Они тоже схватились за оружие, но наши лучники не дали им времени — в их сторону полетели огненные стрелы. Дома столицы загорелись, многие вражеские солдаты пали. Теперь настала наша очередь.

Мы сражались беспощадно, уничтожая всех воинов, что ещё оставались в городе — раненых и здоровых. У них не было шансов на победу, несмотря на их усилия.

Кровавая война скоро должна была закончиться. Вражеские ряды стремительно редели. Повсюду лежали трупы. В воздухе стоял запах дыма и крови. Я с лёгкостью разил врагов. Но один из воинов оказался жив. Я не заметил, как он подобрался сзади — и вонзил меч мне в живот.

Я резко обернулся. Он смотрел на меня с ненавистью… и тут же умер. Я рухнул на землю, тяжело дыша. Ко мне подбежали Феннел и Джонс. Джонс пытался привести меня в чувство, но голова кружилась.

Всё в глазах стало размытым. Я закрыл глаза… и вдруг услышал нежные голоса. Мама. Папа. Элеонора.

— Сынок… — шептали родители, стоя передо мной. А Элеонора улыбалась, держа в руках цветок.

— Любимый, почему ты лежишь? — спросила она с теплом.

— Элеонора… родители… — прошептал я, глядя на них. И тут распахнул глаза. Я должен бороться за жизнь. Я должен вернуться к Элеоноре живым.

Я с трудом поднялся, Джонс и Феннел смотрели на меня с удивлением, но помогли мне встать.

— Всё в порядке, друг мой? — с беспокойством спросил Джонс. Я молча кивнул и медленно взял меч.

Глубокая рана в животе причиняла невыносимую боль. Я прижал её рукой, кровь текла даже изо рта. Но мне было всё равно. Хромая, я направился к дворцу, где прятались император Вилона и его наследник. Я убью их и принесу их головы Александру.

Оторвав часть формы, я перевязал рану на животе, чтобы не терять больше крови.

Приближаясь ко входу, я заметил, как из окна на меня смотрят император и его сын. Они быстро отступили вглубь — наверняка, чтобы спрятаться.

За мной пошёл Феннел. Он нахмурился и сказал:

— Теодор, куда ты с такой раной? Остановись, отдохни… Ты ведь умрёшь.

— Пока я не убью этого ублюдка — не остановлюсь, Феннел.

Феннел лишь сильнее нахмурился, но не стал спорить. Он знал — я не отступлю.

Мы вошли во дворец. Ни стражи, ни слуг — все бежали.

Поднявшись на второй этаж, я направился в кабинет императора, с трудом преодолевая боль. В глазах темнело, но я шёл. Феннел поддерживал меня. Мы сжали мечи в руках, готовые ко всему.

Вдруг мы услышали голоса — император и его сын спорили:

— Сын… Зря мы начали войну с Гевандом. Надеюсь, Александр не узнает, что я убил его жену, — сказал император.

— Ты с ума сошёл, отец?! Зачем ты убил её и начал эту войну?! Ты разрушил мою жизнь. Из-за тебя гибнут наши люди! — яростно ответил его сын.

— Тише, Георгий. Нас могут услышать. Хочешь умереть?

— Лучше умереть, чем быть рабом у врагов…

Наступила тишина.

Феннел нахмурился, пнул дверь и ворвался в кабинет. Я вошёл следом. Мы сражались. Я — с императором. Так вот кто убил мать моей принцессы… Я обезглавлю его и отнесу голову Александру и Элеоноре!

Несмотря на боль, я яростно наносил удары. В глазах — только месть за Элеонору и её мать. Газеты писали, как она страдала по ней.

Император не успевал отражать удары. Феннел сражался с его сыном, но тот почти не сопротивлялся — он знал, что лучше умереть, чем стать рабом.

Я обманул императора и вонзил меч в его живот.

— Это за мою принцессу и за императрицу… Ублюдок… — прошептал я, глядя ему в глаза. Из его рта текла алая кровь.

Феннел добил сына императора. Я вытащил меч, схватил врага за волосы и с размаху обезглавил его.

— Сдохни, ублюдок… — тихо сказал я.

Но ноги подкосились. Я потерял сознание, упав на пол.

Я погрузился в сон, где был счастлив.

Глава 26

Элеонора и Александр сидели за большим столом, наслаждаясь ужином. Александр всё ещё тревожился о ходе войны — победили ли его гвардейцы, или же пали в бою? Элеонора же молчала, то и дело бросая взгляд в окно. Мысли её были далеко отсюда — с Теодором.

Вдруг двери распахнулись. На пороге стоял дворецкий, который поспешно поклонился, а затем широко улыбнулся.

— Ваше Величество! Наши воины одержали победу! Говорят, что император Вилон и его наследник пали в бою! — громко возвестил он.

На лице Александра отразилось изумление. Победа… Наконец-то! Война закончена!

Он с облегчением улыбнулся и взглянул на свою дочь. Но в её глазах не было радости — лишь тревога.

— А гвардеец Теодор Фалькорн… Он жив? — спросила Элеонора, обратившись к дворецкому.

Тот удивлённо взглянул на неё, но, не желая тянуть, ответил:

— Ваше Высочество… К сожалению, сведений о нём у меня нет.

Сердце Элеоноры болезненно сжалось. Неужели Теодор погиб? Она резко перестала есть, встала и поспешила к выходу.

— Дочь моя, куда ты направляешься? — встревоженно окликнул её Александр.

— Я должна узнать, жив ли Теодор. — твёрдо ответила она и покинула зал.

Элеонора вышла на улицы столицы и направилась к газетчикам. Завидев их, она спросила:

— Уважаемые, есть ли какие-нибудь новости о гвардейце Теодоре Фалькорне?

Те поклонились с уважением, но один из них печально покачал головой:

— Ваше Высочество, к сожалению, нам ничего не известно о его судьбе.

Элеонора застыла. Тревога сжала её сердце, а в голове пронеслась пугающая мысль:

«Неужели он погиб?..»

Она долго ходила по улицам, надеясь найти хоть какие-то вести о нём. Но напрасно.

Вернувшись во дворец, Элеонора прошла в свою комнату, легла на кровать и уставшим взглядом уставилась в потолок. По щекам катились слёзы. Теодор обещал вернуться живым… но новостей о нём всё не было.

Время близилось к ночи, но Элеонора не могла уснуть — её мысли были только о нём.

Глава 27

Снова мне приснился сон. На этот раз я был не ребёнком, а взрослым. Я женился на Элеоноре и стал императором. Император Александр одобрил мой выбор.

Мы были счастливы — оба улыбались широко и радостно. На нашей свадьбе было множество гостей.

Но прямо посреди сна я проснулся. Очнулся в шатре лекаря. Лекарь перевязывал мои раны, а затем ушёл, оставив меня наедине с собой. В голове не было ни одной мысли. Осознав, что это — реальность, я моргнул несколько раз подряд.

Первой мыслью стала Элеонора. Я попытался встать, чуть не упал, но, опираясь на силу воли, остался на ногах. Они дрожали от слабости, но я всё равно пошёл.

Выйдя наружу, я увидел своих друзей — Феннела, Джонса и Терона. Они стояли и улыбались, тепло приветствуя меня.

— Сонный бобёр, проснулся наконец? — с весёлой ноткой в голосе спросил Джонс.

Феннел засмеялся — впервые за все эти годы, а Терон просто улыбнулся.

Я ответил им улыбкой и не обиделся на прозвище. Подойдя ближе, обнял каждого по очереди.

— Сколько времени я спал? — спросил я с интересом.

Терон, всё с той же спокойной улыбкой, ответил:

— Около пятнадцати дней, Теодор. После таких ран — это нормально.

Пятнадцать дней… Наверное, Элеонора до сих пор ждёт меня.

— Ребята, мне нужно кое-что сделать. Я пойду.

Они удивлённо переглянулись, но никто не стал возражать — лишь молча кивнули. Я направился к дворцу. Настало время вновь увидеть свою принцессу.

В тёмном мундире я подошёл к воротам. Дворецкий, завидев меня, широко раскрыл глаза:

— Вы тот самый воин — Теодор Фалькорн? — спросил он с удивлением.

— Да, это я, — кивнул я.

— Принцесса Элеонора искала вас. Я попрошу у неё разрешения принять вас. Подождите здесь.

Он исчез в дверях. Я остался снаружи, глядя в небо. Минут через пять двери распахнулись, и Элеонора вышла навстречу. Без слов она бросилась ко мне и крепко обняла.

— Мой гвардеец… ты вернулся, — прошептала она, уткнувшись носом в мою грудь.

Я обнял её за талию, вдохнув аромат её чёрных волос.

— Вернулся, моя принцесса, — ответил я нежно.

Мы стояли так, обнявшись, пару минут. Потом Элеонора первой отстранилась.

— Как прошла война, Теодор? Ты, должно быть, пострадал…

— Война завершилась успешно, Элеонора. Я получил высшее звание за два года службы. Делал всё, что мог.

Я мягко провёл пальцами по её щеке. Мы прошли в беседку и сели. Я рассказал ей о словах императора Вилона. О том, что именно он убил её мать. Рассказал, как я отомстил за неё, убив его.

Элеонора нежно коснулась моей руки, улыбаясь:

— Спасибо тебе, Теодор. Я благодарна тебе. Если отец узнает, что убийца мамы получил своё — он будет рад.

Я кивнул, улыбаясь в ответ.

Неожиданно она прикоснулась своими мягкими губами к моим. Я сначала удивился, но потом ответил на её поцелуй. Мы целовались страстно, сидя в белоснежной беседке. Потом отстранились. Я опустил голову на её колени и закрыл глаза.

Элеонора медленно гладила меня по голове, перебирая волосы. Нас окружала тёплая, любовная аура. Мы провели этот вечер, говоря друг другу, как скучали, и иногда целовались.

Глава 28

Погода была ясной, осень ласково окутывала столицу. Я гулял с Элеонорой по мощёным улицам, наслаждаясь каждым её шагом рядом. Аристократы, проходившие мимо, кланялись ей с почтением и с уважением смотрели на меня.

Всем было известно, кто сражался на войне, кто помогал захватить земли империи Вилона. Ведь именно они первыми объявили войну — и сами же проиграли. Император Александр, узнав правду об убийстве покойной императрицы, сначала испепелился гневом. Но затем поблагодарил меня за то, что я покончил с этим чудовищем.

Теперь он не смотрел на меня как на простолюдина. Он видел во мне воина, героя, гвардейца, который не только сражался, но и мстил за честь и справедливость.

Джонс часто смеялся и говорил, что после войны всё прекрасно — девушки сами приходят знакомиться. Феннел получил сто тысяч крон за службу. А у Терона была возлюбленная, которая преданно ждала его всё это время. Им всем воздали по заслугам.

А мне? Мне не нужны были кроны. Моё сокровище — это моя Элеонора. Её любовь и свет в глазах — всё, чего я когда-либо желал, особенно после смерти родителей.

Мы остановились у скамьи в городском саду и сели. Элеонора глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

— Наконец-то я чувствую настоящее счастье, Теодор. У меня всегда были роскошь, богатства, даже отец… но только с тобой я познала настоящую любовь.

— Моя любимая, теперь я рядом. Я буду радовать тебя каждый день, столько, сколько ты пожелаешь. Я так сильно люблю тебя.

Я погладил её по щеке. Она наклонила голову к моей ладони, закрыв глаза, будто впитывая мою ласку. Моя любовь к ней росла с каждым мгновением. Когда-нибудь мы станем императором и императрицей. И пусть наша любовь продлится до последнего вдоха.

Открыв глаза, Элеонора посмотрела на меня и сказала:

— А давай пойдём туда, где можно спокойно поесть, Теодор?

— Конечно, любимая, — ответил я с нежностью в голосе.

Мы отправились в монастырь. Элеонора говорила, что там подают изысканные блюда. Да и неудивительно — ведь кормят там лишь тех, кто при высоком звании или происхождении.

Нам подали свежий салат, булочки с маком — те самые, что так любила Элеонора, и наши любимые блюда, а также горячий чай. Мы вкушали пищу неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком.

Элеонора засмеялась, глядя на меня:

— Вкус этих булочек прямо как у твоих домашних, Теодор. Всё-таки ты готовишь вкуснее, чем в монастыре.

Я улыбнулся, и щёки мои покраснели.

— Благодарю тебя, Элеонора. Особенно приятно слышать это от тебя.

Мы продолжили трапезу, наблюдая за закатом за окном. Он заливал улицы тёплым светом, придавая моменту уют и спокойствие. А наш тихий разговор делал это время особенно дорогим сердцу.

Глава 29

На следующий день мы с Элеонорой решили, что поженимся, когда придёт весна. А пока хотели наслаждаться моментами молодости и свободы. Мы сидели в её спальне, рисуя друг друга на холстах, весело хихикая, пока за окном небо затянула серая пасмурность.

Мой рисунок получился слегка кривоватым — ну конечно, я ведь никогда не умел рисовать. Зато у Элеоноры получилось великолепно. Я даже ахнул от восхищения, увидев её работу.

Элеонора хихикнула, заметив мою реакцию на собственный неуклюжий портрет. Но в её глазах не было осуждения — лишь доброта и признание стараний.

Она нежно улыбнулась и посмотрела мне в глаза.

— Как же я наслаждаюсь твоей любовью, дорогой. Только ты прекрасен среди всех этих лицемерных аристократов.

Она коснулась губами моей щеки, и внутри меня что-то трепетнуло. Я застыл, смутившись — с такой лёгкостью она умела сбивать меня с толку.

Когда она отстранилась, я улыбнулся и отложил бумагу на кровать.

— А ты, Элеонора, как солнечный луч, освещающий путь. Ты идеальна. А если у нас есть недостатки — мы дополняем друг друга. Вот зачем и нужна любовь.

Я тихо рассмеялся и, обмакнув палец в красную краску, дотронулся до её щеки, оставив там яркое пятнышко. Элеонора улыбнулась и, надувшись в шутку, произнесла:

— Ах ты, хитрюга!

Она тоже замазала палец краской и мазнула по моим щекам. Я засмеялся и сдался:

— Ладно-ладно, ты выиграла, Элеонора.

— Думал, что я не отвечу тебе той же монетой, Теодор? — в её глазах сверкало веселье.

— Вовсе нет, — ответил я, широко улыбаясь. — Я знаю, ты вовсе не наивна.

Мы играли, шутили, как обычные влюблённые. А когда день стал клониться к вечеру, мы легли в обнимку на кровать и просто смотрели в потолок. Элеонора нежно гладила мою грудь, уткнувшись в неё носом.

— Я чувствую себя защищённой рядом с тобой, любимый, — прошептала она, закрывая глаза.

Я обнял её обеими руками, тоже прикрыв глаза.

— Ты всегда будешь в безопасности со мной, милая. Я позабочусь о тебе — и не только в бою, но и в повседневности.

Элеонора тихо вздохнула, провела рукой по моей спине и прошептала:

— Я так хочу построить с тобой семью, Теодор. Видеть, как растут наши дети. Быть не просто императрицей… а женой, матерью… и твоей спутницей по жизни.

— Мы обязательно исполним эту мечту, Элеонора. И будем править империей с любовью в сердце.

Она крепче обняла меня за талию. И мы заснули, наслаждаясь теплом и любовью, царившей между нами.

Глава 30

Обычный осенний день. Улица казалась золотой. Вороны летали по небу, а некоторые сидели на ветках деревьев, наблюдая за Феннелом, который сидел на траве, прислонившись спиной к дереву.

Он что-то писал в своём блокноте. Закончив, закрыл его и слабо улыбнулся. Улыбка появлялась на его лице только тогда, когда он был один. Тишина и покой — вот чего ему по-настоящему не хватало. Хотя, иногда ему всё же хотелось найти свою вторую половинку. Ведь он уже стал взрослым мужчиной — ему исполнилось двадцать пять лет.

Когда Феннел сидел с прикрытыми глазами, наслаждаясь тишиной, он вдруг услышал нежный, красивый голос женщины:

— Уважаемый, а почему вы здесь один сидите? — с интересом спросила она.

Феннел открыл глаза и увидел перед собой симпатичную блондинку. Его сердце ёкнуло. Он даже не сразу понял, что откровенно засмотрелся на неё. Осознав это, поспешно ответил:

— Просто решил заняться своими делами, леди. Можете присесть рядом — можем познакомиться.

Она кивнула и села рядом. Ей показалось, что этот парень — спокойный и рассудительный. А такие мужчины ей как раз нравились: серьёзные, молчаливые, с крепким телосложением и умными глазами.

С интересом она окинула его взглядом с ног до головы… и сразу узнала. Это ведь был тот самый герой войны — гвардеец по имени Феннел. Женщина удивлённо посмотрела ему в глаза:

— Вы ведь гвардеец Феннел, не так ли?

— Всё верно. Раз знаете моё имя — может, назовёте и своё?

— Меня зовут Ирмена. Мне двадцать три.

— Значит, вы младше меня на два года? — с лёгкой улыбкой уточнил Феннел.

Ирмена кивнула, прислонившись к дереву. Она подняла взгляд к небу, чувствуя, как холодный ветер щекочет кожу, а грудь наполняется свежим осенним воздухом. Прикрыв глаза, она наслаждалась спокойствием.

Феннел не мог не смотреть на неё — она казалась ему особенной. Пшенично-золотистые волосы, нежные черты лица, мягкий голос и стройная фигура… Она была словно посланница небес.

Ирмена почувствовала его взгляд и открыла глаза. Феннел поспешно отвёл глаза, смутившись. Никогда раньше он так не смущался при виде женщины. Что же в ней такого?

Улыбнувшись, Ирмена заметила румянец на его щеках:

— Почему ты смутился, Феннел? — впервые обратилась к нему по имени.

Ему это понравилось. Он поспешно прикрыл лицо руками. Вот и влип — засмотрелся, как какой-то бесстыдник. Надеялся, что она не подумает о нём плохо.

— Это просто от холода, — растерянно пробормотал он.

Ирмена рассмеялась, заметив, как он старательно скрывает свои румяные щёки.

— А мне кажется, ты просто стесняешься. Почему прячешь их? — мягко спросила она, убирая его руки от лица. — С румянцем ты выглядишь очень мило.

Её прикосновение и слова заставили сердце Феннела забиться быстрее. Что с ним такое? Он встречал множество женщин, но такого с ним не бывало.

— Правда?.. — тихо спросил он.

— Конечно, — с доброй улыбкой кивнула Ирмена.

Даже её улыбка казалась ему самой красивой и искренней в мире. Они долго болтали, Ирмена рассказывала весёлые истории, а Феннел с интересом слушал. Время пролетело незаметно. На прощание они договорились встретиться в этом же месте, завтра — в обед.

Глава 31

Александр сидел в своём кабинете. На его столе лежала куча бумаг. Положив перо, он провёл рукой по лицу — усталость от государственных дел наваливалась всё сильнее.

В дверь постучал дворецкий и произнёс:

— Ваше Величество, её Высочество просит аудиенции.

— Пусть войдёт, — ответил Александр. Услышав, что пришла его дочь, он почувствовал, как в сердце стало теплее.

В кабинет вошла Элеонора. Сев на стул перед отцовским рабочим столом, она начала:

— Отец, я узнала кое-что важное от Теодора. Он говорит, что перед битвой с императором Вилонской Империи услышал его разговор с сыном. Тот император признался, что сам убил мою маму...

Александр сжал кулаки, его лицо налилось гневом.

— Убил Елизавету?.. Как он посмел отобрать у нас счастье?.. — прошипел он, едва сдерживая ярость.

Элеонора вздохнула, продолжая:

— Теодор отомстил за нас. Он наказал его по заслугам… и в конце обезглавил этого грешника.

Александр удивился. Неужели тот юноша способен на такую жестокость? Но на его лице появилась одобрительная улыбка. Он положил обе руки на стол:

— Твоего возлюбленного нужно достойно вознаградить, дочь. В честь нашей победы я устрою банкет. И тогда — официально награжу его. Только никому пока не говори об этом.

Элеонора улыбнулась — радость наполнила её душу. Отец по-настоящему принимает Теодора в их семью. Это был лучший подарок.

— Хорошо, папа. Я поняла тебя. Желаю тебе хорошего дня.

Всё ещё улыбаясь, она встала и вышла из кабинета.

Александр вздохнул и перевёл взгляд на портрет покойной жены. Его голос дрогнул:

— Дорогая… тот, кто отнял тебя у меня, получил своё. Будущий муж нашей дочери отомстил за тебя.

Он медленно провёл пальцем по портрету. По щекам покатились тихие слёзы тоски. Сердце болезненно сжалось, и, прикрыв лицо рукой, Александр беззвучно заплакал, вспоминая счастливые моменты с любимой.

Спустя некоторое время он успокоился и вновь погрузился в работу. Остановившись, он задумался: чем же наградить будущего зятя?

И вдруг мысль пришла сама собой. Александр взял бумагу и записал свой план — ведь он всегда составлял расписание дел на неделю. Завершив записи, он вновь принялся за бумаги.

Глава 32

Джонс наслаждался жизнью после войны. Он нашёл деньги, но женщину — пока что нет. Сидя у двора своего дома, он вполголоса подпевал песню о войне:

Прекрасна ночь, светятся звёзды,

А по полю боя бегут воины.

Держа ружья в сильных руках,

Они встречают врагов, стоящих на горах.

Кричат: "За Империю! Вперёд!" —

Но знали: жизнь — не мёд.

Бегут, к противнику навстречу,

С надеждой в сердце, вступая в сечу.

"А-а-а!" — кричат враги,

Кто-то с мечом гонится в тени.

Перед нами стоял могущественный он —

Великий воин Вечной Империи, как закон.

Вдруг Джонс услышал лёгкий смех. Он обернулся и увидел у забора девушку — брюнетку с карими глазами, похожую на аристократку. Она улыбалась и с любопытством спросила:

— Это ты сочинил, о, популярный воин?

Джонс усмехнулся и кивнул:

— Ага, сам сочинил. А ты чего там стоишь?

— Услышала твою песню и голос — не смогла пройти мимо, — с ухмылкой ответила девушка.

— Как тебя зовут?

— Аделаида. А ты, насколько помню, Джонс?

Он широко улыбнулся и снова кивнул. Аделаида хмыкнула, подошла ближе и с хитрой ухмылкой посмотрела на него:

— Ну и где твои славные друзья, о которых все так шумят?

— Один бродит где-то в одиночестве, другие — со своими женщинами. А я вот так: по-своему отдыхаю — сижу, песню пою, — с весёлым тоном сказал Джонс, откинувшись на спинку стула.

— Ха! А ведь говорили, что ты сердцеед и с женщинами не скучаешь. Что, бросили тебя?

— Да нет… просто стало скучно. А ты, похоже, в курсе всех столичных новостей?

— Ещё бы. Я ни одной новости не упускаю. Все слухи и тайны столицы — у меня на ладони, — самодовольно заявила Аделаида, скрестив руки на груди.

Джонса заинтересовала Аделаида. Её хитрый взгляд, красивое личико, хрупкая фигура — всё это его зацепило. Но больше всего его поразило то, что она оказалась подругой принцессы Элеоноры.

Аделаида рассказала, что у Элеоноры появился возлюбленный — простолюдин.

— Не помню точно, как его зовут… Кажется, имя начиналось на "Т". Она говорила, что он воюет сейчас.

Джонс насторожился. Он вспомнил Теодора. Тот никогда не рассказывал, как зовут его возлюбленную. Неужели… он влюблён в саму принцессу?

Глава 33

Вчера я приобрел себе небольшой дом — красивый, уютный, словно сотканный из самого тепла. Сегодня утром Элеонора узнала об этом из моего письма. Я решил, что буду жить здесь вплоть до нашей свадьбы.

Я готовил тесто для пирога — давненько не прикасался к сладкой выпечке. Когда-то это было моим увлечением, особенно в те редкие часы покоя, до тех пор, пока не вступил в ряды гвардии.

Надеюсь, однажды я буду готовить угощения и для своей Элеоноры, как в нашу первую встречу, и для будущих чад.

Закончив месить тесто, я принялся за начинку. И вдруг кто-то мягко обнял меня за талию со спины. Я обернулся — и увидел улыбающуюся Элеонору. От удивления я замер.

— Когда ты пришла, милая?

— Только что, — ответила она с нежной улыбкой. — Я принесла тебе добрую весть.

— Какую же?

— Отец устраивает пир в честь победы. И он велел передать, что ждёт тебя на этом торжестве.

Он сам звал меня? Дивно. Я улыбнулся, взял её руку, лежавшую у меня на животе, и нежно коснулся её губами.

Элеонора ещё шире улыбнулась и прижалась носиком к моей спине.

— Будешь ли помогать с пирогом, душа моя, или хочешь отдохнуть? — спросил я мягко, ласково поглаживая её руку.

Элеонора отступила на шаг и кивнула:

— Никогда прежде не готовила, но попробую. Ты ведь наставишь меня, верно?

— Конечно, возлюбленная моя.

Мы вместе занялись пирогом. Она выкладывала тесто в форму, а я продолжал возиться с начинкой. Потом мы соединили всё воедино и поставили пирог в печь.

Я сел за стол и сказал с доброй усмешкой:

— Пирог, в который вложены руки моей любимой, не может быть иным, как чудесным.

— О, не преувеличивай, Теодор. Я всего лишь придала форму тесту, — смущённо отозвалась Элеонора.

— Но ты ведь потрудилась. А я ценю каждое твое старание.

Я прикоснулся губами к её щеке, и она зарделась. Обняв её, я сел рядом. Запах свежей выпечки, тепло дома и любовь рядом — что может быть выше этого?

— Позволь мне остаться у тебя на ночь, Теодор, — произнесла Элеонора, взглянув мне в глаза.

Я с улыбкой заправил прядь её волос за ушко:

— Конечно, милая. Но отчего ты просишь об этом?

— Ничего не случилось… Просто, даже увидев тебя нынче, я уже скучаю по тебе.

Как это было мило и искренно. Раньше я полагал, что она только строга и холодна. А вышло, что она может быть ласковой и нежной.

Спустя сорок минут пирог был готов. Я вынул его из печи, поставил на середину стола, нарезал и разложил по тарелкам. Один кусок — Элеоноре, второй — себе. Мы пили горячий чай и вкушали сладкий пирог, наслаждаясь тишиной, наполненной любовью.

После ужина мы поднялись в покои. Улеглись на постель, я укрыл нас одним покрывалом и обнял Элеонору за талию. Она уткнулась носиком в мою грудь и прошептала:

— Спокойной ночи, мой дорогой.

— Да будет твой сон сладким, любимая.

Обнявшись крепко, мы вместе погрузились в сон, светлый, как сама любовь.

Глава 34

День выдался ясным, небо было чистым, а солнце мягко освещало дворцовые сады. Феннел неспешно шёл по тропинке, ведущей к тому самому месту, где он должен был встретиться с Ирменой. Он уже знал: хочет увидеть её снова. Хотелось обнять её, прикоснуться к её золотисто-пшеничным волосам, ласково провести по ним рукой… но он знал — не время. Они ведь только вчера познакомились. Любовь требует терпения и уважения. Этикет диктует свои правила, особенно в обществе благородных.

Добравшись до любимого уголка сада, он присел на мягкую траву, напоённую утренней росой. Вдохнул свежий аромат цветущих кустов и зелени. Его мысли были лёгкими и светлыми. И тут он услышал шаги. Ирмена.

Она появилась с той же грациозностью, что и вчера, её лёгкое платье колыхалось от лёгкого ветерка. В её глазах сияло доброе, открытое выражение. Увидев Феннела, она тепло улыбнулась и помахала ему рукой. Он ответил ей такой же искренней улыбкой и лёгким кивком.

Ирмена села рядом, сохраняя благородную осанку, и первой начала разговор:

— Добрый день, Феннел.

— Добрый день, Ирмена. Как настроение? — спросил он, стараясь говорить ровно, несмотря на радость внутри.

— Всё отлично, а у тебя?

— У меня тоже всё хорошо. Ирмена… может, прогуляемся по улицам столицы?

— Хорошо. Пойдём, — ответила она с лёгкой улыбкой.

Они поднялись почти одновременно и направились к городу. Феннел шёл немного позади, пытаясь сохранить спокойствие. Внутри у него бушевала буря радости — он шёл рядом с той, кто запал ему в душу. Ирмена не обращала на него взгляда, просто шла вперёд, будто по царственной дорожке.

Её походка была грациозной, а плечи — гордо расправлены. Она держалась с достоинством, словно знала, что все взгляды должны принадлежать только ей. И правда, она была аристократкой, с самого детства воспитанной в изяществе и строгости.

Когда они добрались до улиц столицы, их окружили торговцы — лавки с яркими тканями, ароматами пряностей и свежей выпечки. Продавцы зазывали прохожих, предлагая дешёвые украшения, хлеба, пирожки и пироги. Воздух наполнялся ароматами тёплого теста и сладкой начинки. Феннел не удержался — живот напомнил о себе.

Он повернулся к Ирмене:

— Может, купим что-нибудь у этих торговцев? Думаю, у них вкусная еда, несмотря на дешёвый товар.

Ирмена чуть сморщила носик, глядя на один из прилавков:

— Мне бы больше хотелось поесть в монастыре, чем покупать что-то на улице.

— Но мне интересно попробовать, — с детским любопытством сказал он. — Просто ради вкуса.

Она закатила глаза, но не со злостью — с мягким принятием:

— Ладно, купим… Но только один.

Они подошли к ближайшей лавке, за которой стоял пожилой, но бодрый торговец. Увидев их, он приветливо поклонился:

— Добрый день, милорд и миледи. Что желаете?

— А какое у вас самое вкусное? — спросил Феннел, разглядывая ассортимент.

— У нас есть пирожки с икрой, с картошкой и с капустой. А ещё сладкие пироги. Всё — десять кронов.

Феннел выбрал пирожок с икрой, а Ирмена — маленький пирог с ягодами. Она явно любила сладкое. Отойдя от шума улиц, они углубились в лесной парк, где было тише и спокойнее.

Сев на деревянную скамейку среди деревьев, Феннел с удовольствием доел свой пирожок. Ирмена всё ещё ела — медленно, неторопливо, наслаждаясь каждым кусочком.

— А я и не знала, что уличная выпечка может быть такой вкусной, — сказала она, удивлённо поднимая брови.

Феннел хмыкнул:

— Думала, простолюдины готовят плохо?

Ирмена чуть кивнула, продолжая жевать:

— Честно говоря, да. Обычно бедные живут в грязи, готовят кое-как. Я не думала, что у них может быть что-то вкусное… Но это приятно удивило, — призналась она, пожав плечами.

Феннел решил не спорить. Он и сам раньше так думал. Но сейчас, сидя рядом с ней, он ощущал, как рушатся стены предрассудков.

Время шло. Они болтали о природе, о людях, делились мнениями, и день медленно клонился к вечеру. Взглянув на карманные часы, Ирмена вздохнула:

— Мне пора возвращаться, Феннел. До скорой встречи.

— До встречи, Ирмена…

Она встала, слегка поклонилась и медленно пошла прочь. Феннел ещё долго смотрел ей вслед. Ветер качал её волосы, а солнце играло на их золотом сиянии. Он почувствовал, как внутри него что-то растаяло.

И только когда она скрылась из виду, он направился домой.

Глава 35

Наступило утро, а в спальне царила тишина.

Первым проснулся я. Элеонора лежала рядом, обняв меня во сне. Она казалась уставшей, и я решил не будить её. Тихо поднявшись с постели, я заметил, как она крепче прижала к себе покрывало, будто думая, что всё ещё держит меня.

Улыбнувшись, я вышел из спальни и занялся приготовлением утренней трапезы и чая. Вскоре зазвучали лёгкие шаги — Элеонора проснулась. Она была всё ещё сонной, но села за стол и, тихо зевнув, сказала:

— Доброе утро, Теодор.

— Утро доброе, Элеонора. Тебе, быть может, стоит ещё немного отдохнуть? Ведь впереди нас ждут приготовления к пиру.

— Ты прав… Но я чувствую себя вполне бодрой. Не беспокойся.

Я кивнул, не споря. Закончив готовить завтрак, я разложил еду по тарелкам и налил чай. Мы сели за стол. Утро было тихим и светлым. Еда получилась на славу — Элеонора улыбнулась с блаженным видом, наслаждаясь каждым кусочком.

— Ммм… Как же вкусно. Ты всегда готовишь с душой, Теодор.

— Рад, что тебе по душе мои старания, милая, — ответил я с тёплой улыбкой.

— Кстати, я хотела поговорить с тобой. Пора бы тебе начать обучение делам Империи. Ты должен знать знать высокопоставленных особ, как своё имя. Ты ведь готов к этому?

— Разумеется, готов. Кто ж собирается править Империей, не обретя ума? Разве что полный безумец.

Мы рассмеялись. Я поймал себя на мысли: за все эти дни, проведённые с Элеонорой, я и думать забыл о войне, о гвардии. Как стремительно пролетело время… Интересно, как там Феннел, Терон и Джонс? Быть может, стоит устроить встречу?

Я задумался, уставившись в одну точку, пока не почувствовал, как перед глазами щёлкнули пальцами. Я вздрогнул и перевёл взгляд на Элеонору — она с лёгкой улыбкой и интересом смотрела на меня.

— О чём задумался, Теодор?

— О друзьях. Прости, что отвлёкся.

— Не стоит извиняться, — мягко сказала она. — Такие мысли приходят каждому.

Спустя немного времени прибыла карета. Мы переоделись и вышли из дома, аккуратно закрыв за собой дверь. Сев внутрь, мы отправились ко дворцу. Карета мчалась быстро, а за окном мелькали яркие картины жизни — всё было как в сказке.

Добравшись до дворца, я первым вышел и протянул руку Элеоноре, помогая спуститься. Она поблагодарила меня с улыбкой, на что я ответил той же.

Мы направились ко входу. Увидев Элеонору, стражники немедля распахнули двери. Слуги и воины, встречающиеся нам по пути, склоняли головы, приветствуя её с почтением. Элеонора шла вперёд с гордо расправленными плечами, не сводя взгляда с пути.

Вскоре мы подошли к гардеробной.

Нас уже ожидали придворные, готовые помочь с выбором нарядов. Мне подобрали белоснежную рубашку, чёрные, аккуратно выглаженные брюки и классические туфли. Элеонора же была в бордовом облегающем платье, которое подчёркивало её грациозную и стройную фигуру.

Я галантно подал ей руку, и она с изяществом вложила в неё свои тонкие, длинные пальцы. Мы направились в большой зал, где должен был начаться пир. Мы шли с прямыми спинами, как истинная пара правителей. Я всем своим видом хотел показать — я достоин сердца принцессы, даже несмотря на своё происхождение.

Когда мы вошли в зал, перед нами открылось великолепное зрелище: множество гостей, звучащая со сцены живая музыка, наполненная нотками любви и утончённости. Женщины блистали в изысканных платьях, мужчины были облачены в дорогие костюмы. Их взгляды сразу обратились к нам.

Кто-то смотрел с удивлением, другие — с насмешливым презрением. Но я не был удивлён — для аристократов я всего лишь простолюдин, каким бы героем войны меня ни считали.

Элеонора же, как всегда, оставалась спокойной. Её не волновали чужие взгляды. Уверенной поступью она повела меня к трону. Мы остановились перед Императором и склонились в поклоне. Он пристально посмотрел на меня, кивнул, затем обернулся и отдал слуге какое-то распоряжение.

Слуга молча удалился. В зале воцарилась тишина. Тогда Император поднялся и, громким голосом, заставившим всех замолчать, объявил:

— Сегодня моя единственная дочь, Элеонора Равенстоун, привела своего будущего супруга. Они станут правителями после меня. Я одобрил её выбор, ибо этот человек проявил отвагу на поле битвы и стал ключом к нашей победе. Его мужество заслуживает уважения, а его преданность — признания.

Посему я вручаю ему серебряный меч — символ защиты Империи и моей дочери.

Слуга вернулся с мечом, сверкающим в лучах света. Император, взяв меч и ножны, протянул их ко мне. Я опустился на одно колено и, глядя в пол, произнёс клятву:

— Я, как верный воин Империи Геванд и будущий правитель, клянусь защищать народ и вашу дочь до последнего вздоха.

Осторожно приняв меч, я поднялся. Император встретил мой взгляд с одобрением. В зале раздались аплодисменты — меня признали. Почти все. Кто-то из гостей остался холоден, но большинство приняли меня.

Элеонора улыбнулась, не сводя с меня глаз. Я ответил ей такой же улыбкой и аккуратно вложил меч в ножны. Император вновь обратился к гостям:

— Объявляю пир открытым!

В зале поднялся радостный гул. Одни поспешили к угощениям, другие — на танцплощадку. Музыканты перешли на весёлую, оживлённую мелодию.

Среди гостей я заметил своих друзей. Они подошли, поклонились Императору и Элеоноре. Джонс, как всегда, не удержался от шутки:

— Гляньте только! Наш Теодор теперь почти король! Да ещё и с мечом в придачу! — с весёлым смехом он толкнул меня локтем.

Терон улыбнулся чуть мягче:

— Так ты действительно станешь правителем, Теодор?

Я вздохнул и кивнул:

— Всё верно. Я не только обрёл любовь, но и буду править с ней бок о бок.

Феннел стоял немного в стороне, нахмурившись, скрестив руки на груди:

— А почему ты нам раньше не сказал, что любишь принцессу? Не доверял?

— Эй, — вмешался Джонс, — не всем подряд рассказывают о такой любви, особенно когда речь идёт о принцессе.

Феннел провёл рукой по лицу и кивнул:

— Извини, Теодор. Я просто подумал… вдруг ты уже не считал нас друзьями.

— Что ты, Феннел? Вы для меня — самые надёжные и близкие люди. — С этими словами я тепло улыбнулся и обнял их всех по очереди.

Пока мы разговаривали, Элеонора беседовала со своими подругами. Вскоре одна из девушек подошла к Джонсу и увела его в танец. Они общались так, будто были старыми знакомыми — я и не заметил, когда они успели сблизиться. Феннел, едва заметно улыбнувшись, пошёл за другой подругой Элеоноры, и они тоже присоединились к танцующим. Терон исчез так же тихо, как и появился.

Я остался с Элеонорой. Она подошла ко мне с нежной улыбкой и, взяв за руку, спросила:

— Может, мы тоже пойдём танцевать, Теодор?

Я кивнул, и мы двинулись в гущу веселья. Но вдруг…

Я почувствовал на себе чьё-то пристальное внимание. Повернув голову, я заметил группу молодых девушек. Они смотрели на меня с вожделением, шепчась между собой, бросая оценивающие взгляды.

Глава 36

Эти взгляды заметила не только я, но и Элеонора. Она лишь холодно усмехнулась и уверенно притянула меня ближе к себе. Я не сдержал лёгкой улыбки, чувствуя её ревность — едва уловимую, но настоящую. Склонившись к её уху, прошептал:

— Дорогая, не ревнуй. Они всё равно не смогут отнять меня у тебя.

Элеонора удивлённо посмотрела на меня, но затем едва заметно улыбнулась. Мы направились к центру зала, и я ожидал, что всё обойдётся привычным танцем. Но…

Музыканты сменили весёлую мелодию на медленную и романтичную. Гости образовали широкий круг вокруг нас. Неужели… вальс? Похоже, это дело рук самого императора.

Я взял Элеонору за левую руку, правую положил ей на талию. Она, следуя правилам, обняла меня за плечо. Мы начали вальсировать, медленно, в ритм музыки. Я владел танцем лишь поверхностно, но изо всех сил старался не наступить ей на ногу, словно неуклюжий жеребец.

Однако танец шёл вполне удачно. Видя моё напряжение, Элеонора спокойно произнесла:

— Расслабься, Теодор. Это несложно.

— А если я всё же наступлю тебе на ногу?

— Думаешь, я расплачусь из-за такой мелочи?

— Нет… Просто мне не хотелось бы причинить тебе неудобство.

— Зато ты научишься танцевать как следует, — ответила она с уверенностью.

Я вздохнул и постарался расслабиться. Почему я раньше не учился танцевать? В памяти всплыл случай из детства: я, провинциальный мальчишка, танцую вальс с девочкой на деревенском празднике.

Гости наблюдали за нами с интересом. Я старался держать голову прямо, как велит этикет. Элеонора делала это с лёгкостью. Музыка постепенно замедлялась, и танец подошёл к концу. Мы отпустили друг друга и обменялись улыбками, а зал взорвался аплодисментами.

Сменившая её мелодия была спокойной и тихой. Гости вновь заговорили, кто-то отправился к столам. В зале стало шумно. Моих друзей я не видел — скорее всего, они были со своими спутницами. И правильно. У каждого есть право на любовь.

Мы с Элеонорой сели. Она прижалась ко мне, положив голову на моё плечо и прикрыв глаза. Я нежно взял её за руку и медленно провёл по её пальцам.

— Дорогая, ты ведь правда не против того, что твой будущий муж — простолюдин? — спросил я, стараясь говорить мягко.

Элеонора приподняла голову и посмотрела на меня:

— К чему этот вопрос, Теодор?

— Просто… Вспомни: все прежние императоры были из знатных родов. А я — сирота, простой человек.

— Теодор, я влюбилась не в твой статус и не в богатство. Я выбрала тебя. Запомни это.

Я удивлённо смотрел на неё, не в силах сказать ни слова. Она действительно была уверена в своём выборе. Я вспомнил мамины слова:

"Сын мой, поступай мудро, чтобы однажды не пожалеть о своём выборе."

Я хранил эти слова в памяти. Именно поэтому и спросил. Каждый должен уважать свою вторую половинку. Любовь — это не только чувство, но и ответственность.

Элеонора была не просто умной, она была мудрой. Её уважали, и не зря — за силу духа, за красоту, за благородство. Многие видели лишь её внешность. А я чувствовал — в ней была особенная душевная теплота. Это привлекало меня сильнее всего.

Она посмотрела на меня и улыбнулась:

— Ты сегодня задумчивый, Теодор.

— Просто… мысли накрыли. Такое со мной бывает, — ответил я с лёгкой улыбкой.

— Надеюсь, не те девушки заняли твою голову? — с подозрением спросила Элеонора, бросив взгляд на гостей.

— Никак нет, моя принцесса. Ты — единственная.

Элеонора вздохнула и снова положила голову мне на плечо. Упрямая, немного ревнивая, но разве это делает её хуже?

Я вдруг понял, как она похожа на мою покойную мать. Та же доброта, то же тёплое отношение к близким. Даже черты лица были схожи.

Мысли рассеялись, и я вновь услышал музыку и шум в зале. Ох, как же всё это утомило…

Пир продлился до глубокой ночи. Уставший, но не отпуская руку Элеоноры, я направился с ней к выходу. Она вздохнула и, дойдя со мной до дверей дворца, прошептала:

— Спокойной ночи, милый. Послезавтра встретимся в монастыре? Завтра я очень занята.

— Конечно, милая. А может, сходим вместе в горы? Хочешь?

— Хочу, Теодор. Главное — хорошо подготовиться.

Мы обменялись лёгким поцелуем в щёку, я махнул ей рукой и сел в белую карету. Спустя пятнадцать минут я уже был дома.

Открыв дверь, я прошёл в свои покои и рухнул на кровать, даже не переодевшись:

— Ох, как же я устал… — прошептал я, перевернувшись на спину.

Веки тяжело сомкнулись, и я уснул, обняв одеяло.

Глава 37

С севера надвигалась тяжкая туча, несущая с собою ливень и холод. Ветер свистел меж улиц столицы, поднимая в вихри золотые листья, что опадали с деревьев древнего сада. Карканье ворон разносилось по воздуху — они садились на влажную мостовую, будто предчувствуя близость непогоды.

Джонс, облачившись в тёплый камзол и плотный плащ, ступил за порог. День выдался нерадостный, с серым небом и сыростью. Пройдя немного по булыжным улицам, он заметил вдали фигуру Аделаиды, шествующую к нему с высоко поднятой головой. Она хмыкнула, скрестив руки на груди.

— Джонс, неужто тебе не показался тот танец на пиру недурным? — с прищуром молвила она.

— Истинно так, Аделаида, — кивнул он. — К тому же, угощение было щедрым, сам император трудился, чтоб пиршество ознаменовало нашу великую победу.

— Кто ж ныне не радуется сей победе, Джонс? — отозвалась она. — Не одолей мы врага — были бы мы рабами в землях Вилонской Империи.

— Ты права, — согласился Джонс, — надеюсь, доведется встретить зиму в покое. Ведь зимой проходит мой любимый праздник,день Торжества звёзд!

— А мне зима вовсе не по сердцу, — поморщилась Аделаида. — Мерзкая стужа и вьюги доводят до дрожи.

— Но ведь с зимою приходят и дары, и тепло очага, и радость в душе, неужто это не мило сердцу?

— Да, быть может, и мило, — усмехнулась она, — но весна — вот моё утешение. Она полна светлых дней, пения птиц, и весёлых торжеств. А ещё деревья вновь обретают листву, радуя глаз.

Джонс пожал плечами, решив не спорить. И впрямь, весна имела свою прелесть.

— Что ж, коли мы ныне встретились, не направимся ли к кузнецу? Хочу пополнить оружейный арсенал.

— Ты снова за фехтованием, Джонс?

— Сие моё увлечение, Аделаида. А ты разве не возьмёшь себе лук или меч?

— Быть может, возьму лук — для подруги. А так, я не искательница боевых искусств.

— Чем же тогда заняты твои дни?

— Я живописую — переношу на пергамент природу, людей и замки.

— Понимаю, — кивнул Джонс. — Что ж, поспешим, время не ждёт.

Аделаида согласно кивнула, и они отправились к дому местного кузнеца. Джонс шёл, сияя от радости — предвкушая новые мечи и луки. Аделаиде же всё было безразлично. Её мечтой были не стальные клинки, но кисти, краски да пергаменты.

Когда они прибыли, кузнец — дородный муж с копной седых волос — приветствовал их с уважением. Он показал множество мечей и луков, от которых у Джонса загорелись глаза. Для него это был пир для души. Аделаида же взяла лишь лук — изящный, с тонкой резьбой.

Джонс выбрал два меча и три лука, не забыв и стрел. И когда уже направились они прочь, взгляд Аделаиды упал на лавку, где торговец предлагал живописные инструменты — перья, чернила, краски, пергаменты. В одно мгновение она очутилась у прилавка, и вскоре с радостью несла с собой новый набор.

Небо разразилось дождём. Джонс и Аделаида укрылись под навесом мастерской портного. Джонс скучал, глядя в дождевые капли, а вот Аделаида весело перебирала платья — ещё одно из её увлечений. Заставив Джонса нести покупки, она выбрала два элегантных, дорогих наряда. Джонс спокойно держал свёртки — сила в его руках позволяла ему не тяготиться ношей.

Аделаида с искренней улыбкой смотрела на своё отражение в зеркале. К тому времени как дождь утих, она уже завершила свой выбор. Выйдя на улицу, они остановились у дороги. Джонс с изумлением глядел на ворох нарядов в своих руках.

— Да у тебя, похоже, целый гардероб в доме, Аделаида?

— А как же! Для меня это утешение, Джонс. Как вам, мужчинам, по сердцу оружие, так и нам, дамам, милы наряды.

Джонс усмехнулся, всё так же неся её покупки. И вдруг Аделаида, не сказав ни слова, приблизилась и чмокнула его в щёку.

— Благодарю тебя, Джонс.

Он остолбенел. Щёки его залились краской.

— Да не стоит, Аделаида. Желаю тебе доброго вечера.

— И тебе, Джонс.

Она скрылась за дверью своего дома. А он ещё долго стоял, глядя на закрывшуюся дверь. Внутри него пылало тепло, а на сердце — радость.

И, положив оружие в оружейную комнату, он вновь вышел на улицу — вдохнуть свежий воздух после дождя и подумать о ней.

Глава 38

Наблюдая за каплями дождя, что медленно стекали по оконному стеклу, Терон сидел в полутемной комнате, опершись щекой на ладонь.

Вдруг в дверь постучали. Это была его возлюбленная — Ариэлла. Она вошла с улыбкой, светлой, как утренний рассвет, и сказала:

— Что ты сидишь один в темноте, милый? Раз на улице дождь — это ещё не значит, что день должен быть скучным! Пойдём, я испекла свежий пирог!

Терон улыбнулся, поднялся со своего места и последовал за ней.

Ариэлла уже всё приготовила в столовой. На столе красовалось множество блюд, каждое — её заботливая работа. По всему дому разносился тёплый аромат пирога — он словно обнимал, создавая настоящее чувство уюта.

Терон сел за стол, не сводя с неё взгляда, и откусил кусочек пирога.

— Восхитительно, Ариэлла… У тебя золотые руки. Моя любимая.

Он нежно поцеловал её ладонь. Ариэлла слегка покраснела, но не убрала руки, улыбаясь:

— Ты всегда говоришь мне комплименты, Терон… И так заботишься обо мне. Я ни капли не жалею, что выбрала тебя своим будущим мужем.

— И я не жалею. Мы созданы друг для друга, разве не так, моя дорогая спутница?

— Всё так, Терон… — прошептала она и села напротив него.

Они пили чай, беседуя о всём на свете.

Комната была наполнена теплом, ароматом выпечки и тихим счастьем.

А в их глазах горело неугасающее пламя любви — свет, который, казалось, будет жить вечно.

Глава 39

В горах было прохладно, но, к счастью, ветра не было. Я и Элеонора шагали по узкой тропинке, осматриваясь по сторонам. Несмотря на осенний сезон, здесь было по-настоящему красиво: с высоты открывался чудесный вид на леса, реки и золотистые кроны деревьев, словно выложенные природой вручную.

Элеонора улыбнулась и достала бумагу с кистью — она решила нарисовать пейзаж, раскинувшийся перед нами.

— Встань у ограды, милый, — попросила она с лёгкой игривостью.

— Как скажешь, любимая.

Я встал у деревянного ограждения, опершись спиной. Элеонора сосредоточенно рисовала, порой взглядывая на меня и вдаль. Минут через пятнадцать, добавив последние штрихи, она показала мне свой рисунок. Он был прекрасен. Если я — мастер кулинарии, то она, несомненно, — художник с золотыми руками. Хотя сама говорила, что живопись — вовсе не её главное увлечение.

Я обнял Элеонору за плечи, нежно прижав к себе.

— У тебя талант, любимая.

— У тебя тоже, дорогой, — с лаской ответила она.

Она чмокнула меня в губы, а затем, собрав свои вещи, махнула рукой:

— Пойдём, Теодор. Думаю, в этих горах ещё много прекрасных мест.

— Согласен. Мне тоже кажется, что впереди ещё много чудес.

Мы продолжили путь, наслаждаясь открывающимися пейзажами. Находили места, идеально подходящие для романтики: беседки, скамейки, цветущие клумбы.

И вдруг мы замерли, ахнув — перед нами, у самого водопада, стояла статуя покойной императрицы. Как она оказалась здесь? Элеонора молча подошла к монументу, обняла его и тихо прошептала:

— Мама...

Она прижалась к холодному камню, будто он мог вернуть ей тепло утраченной близости. Потом она села на скамейку и заплакала. Я подошёл к ней сзади и обнял, стараясь передать тепло и поддержку.

— Твоя мать была великой императрицей, — прошептал я, поцеловав её в шею. — Народ помнит её как добрую и мудрую правительницу. Она многое сделала для мира и людей.

— Я знаю... но она больше не вернётся. Не обнимет меня, как в детстве... И не увидит мою свадьбу...

— Прошлого не вернуть, милая. Но я уверен: она наблюдает за тобой. И гордится своей дочерью, которая стала сильной и счастливой.

Что я ещё мог сказать в этот момент? Порой, даже самые тёплые слова не могут утешить душу. Главное — быть рядом. Элеонора вытерла слёзы и прижалась ко мне.

— Не время для слёз. Давай лучше насладимся этими чудесными местами, — сказала она, глядя мне в глаза.

— Конечно, дорогая.

Мы вновь пошли по тропинке. Я чувствовал свежесть, исходящую от реки. Элеонора несла свои принадлежности, но я тут же взял их у неё.

— Благодарю, милый, — с нежностью сказала она, глядя на меня.

Мы снова остановились у красивого места. Элеонора начала рисовать пейзаж, а я наблюдал за ней, любуясь не только природой, но и ею. Наверное, она повесит эти рисунки в своих покоях или во дворце. А может, просто сохранит в альбоме как воспоминание.

Позже мы устроили небольшой привал. Расстелили покрывало и сели на траву. Элеонора прислонилась ко мне, закрыв глаза. Я поцеловал её в макушку и вдохнул аромат её тёмных волос.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь этим тихим, тёплым моментом — вдали от забот и шума, в мире, где были только мы и горы.

Глава 40

В первый день зимы выпал первый снег.

Дети играли на улице, радостно крича, взрослые прогуливались по улицам, а кареты неспешно двигались в разные стороны. Я стоял у окна с чашкой горячего чая и улыбался. По дому разносился аромат свежей выпечки — у нас всегда пахло уютом. Совсем скоро наступит праздник Торжество Звёзд, и мы будем встречать его вместе с Элеонорой.

Этот праздник всегда был весёлым и радостным. Люди дарили друг другу подарки — это считалось признаком доброты. Считалось, что звёзды даруют людям желания с добрыми намерениями. Многие верили в звёзды, и потому день завершения года был назван «Торжеством Звёзд». Хотя, конечно, были и те, кто верил в богов.

Решив не сидеть на месте, я надел пальто и вышел на улицу. День был по-зимнему светлым, гораздо радостнее осенних серых дней.

Я с нетерпением ждал нашей свадьбы с Элеонорой. Мечтал построить с ней семью, жить рядом. Мы были опорой друг для друга. Долгое время я не знал, что такое любовь — с детства. А она стала для меня лучом солнца в темноте.

Снег под ногами хрустел. Ах, скоро его будет так много, что придётся чистить двор. Но это не беда — ведь скоро праздник!

Я направился к магазинам, чтобы купить всё нужное для выпечки: приправы, муку, соль, сахар. Задумавшись, я чуть не упал — споткнулся о палку, валявшуюся на пути. Замахав руками, я кое-как удержал равновесие. Уф, к счастью, не упал на глазах прохожих.

Войдя в лавку, я купил всё нужное. Сверяясь со списком, вдруг заметил Джонса, стоявшего прямо передо мной. Он улыбался во весь рот, а я аж подпрыгнул от испуга.

— Идиот! У меня сердце чуть не остановилось!

— А нечего в бумагу всё время пялиться, — с ухмылкой ответил Джонс.

— А тебе не стоило вставать прямо передо мной, придурок!

— О, да ладно тебе, не злись.

— Не злиться?! Ты вообще понял, как ты меня напугал?!

— Первый раз вижу тебя таким злым, Теодор.

Я глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Давно не виделись после пира, — добавил Джонс.

— Может, отпразднуем Торжество Звёзд все вместе?

— А ты умеешь предлагать хорошие идеи! Я думал, ты либо улыбаешься, либо ворчишь.

— Хватит шуток, Джонс. Это уже не смешно.

— А мне смешно!

Ох, если его не остановить, он будет шутить вечно. Вздохнув, я сказал:

— Мне пора домой. Передай остальным, что мы встречаем Торжество Звёзд все вместе.

— Сделаю, Теодор.

Он ушёл, а я направился домой, неся покупки. Дома положил всё на стол и занялся приготовлением медовых лепёшек:

Смешал муку с солью и пряностями. Добавил мёд и воду, замесив тесто. Оставил его на двадцать минут отдохнуть. Разделил тесто на небольшие лепёшки. Обжарил их на сухой сковороде.

Когда они были ещё тёплыми, я сверху намазал ещё немного мёда. Вышло очень вкусно. Самое время утолить голод — ведь я сегодня ещё ничего не ел.

Этот день стал для меня по-настоящему особенным. Первый снег, тёплый дом, вкусная выпечка. А вечером я устроился поудобнее с книгой — и наслаждался покоем и наступлением зимы.

Глава 41

Каждый день я приходил во дворец пешком, чтобы учиться управлению Империей. Я запоминал имена и лица высокопоставленных особ: герцог Зейд и его семья, граф и графиня, множество аристократов…

Особенно меня заинтересовал сам герцог Зейд — он оказался старым, но лучшим другом императора. После знакомства с этими людьми я принялся за чтение старинных книг и начал изучать языки соседних империй.

Вечером я уже занимался танцами. Я сразу сказал, что вальс у меня получается… не очень красиво. Поэтому император нанял для меня личного учителя по танцам. Сначала он заставлял держать спину и голову прямо, потом объяснял правила танца.

И надо сказать, у меня начало неплохо получаться. Учитель наблюдал, как я кружусь по залу — ведь вальс без кружений не вальс. Он то и дело недовольно цокал языком, делал замечания и снова повторял правила.

Честно говоря, моя голова скоро лопнет от всех этих бесконечных бумаг, книг и уроков. Но что поделать — ведь меня ждёт правление рядом с Элеонорой.

Я уже натренировал тело — теперь пришло время развивать ум. Не быть же мне глупейшим императором в истории Геванда, верно?

Ночью я плюхнулся на диван во дворце. У меня не осталось ни капли желания идти домой пешком после такого насыщенного дня. Вдруг кто-то подошёл сзади, и, повернув голову, я увидел Элеонору. Она села рядом, мягко коснулась моей спины и спросила своим нежным голосом:

— Как прошли уроки, Теодор?

— Вполне отлично, Элеонора.

— Тебе ведь тяжело, правда?

— Тяжело, но жаловаться не хочу. Я сделаю всё, чтобы быть достойным места рядом с тобой.

— Но ты уже доказал, что достоин, милый.

— Если я не буду учить языки и управление, то останусь идиотом с сильным телом, дорогая.

Элеонора хихикнула, положив голову мне на спину.

— Хоть ты и добрый мужчина, но такой упрямый, — сказала она с насмешкой.

— Все так говорят, — улыбнулся я, оставаясь на диване.

— А они правду говорят, Теодор.

Она игриво прикусила кожу на моей шее. Я вздрогнул и посмотрел на неё через плечо.

— Я не съедобный, милая.

— А может, для волчицы ты как раз съедобный, мм?

— И эта волчица — ты, да?

— Конечно. Если я волчица, ты — моя добыча.

— Нечестно! Я тоже хочу быть волком.

— Ладно, я пошутила. Ты мой волк.

Так мы и продолжили шутить с ней этой ночью, словно дети. Даже в трудные моменты Элеонора всегда умела спасать меня — своей любовью, теплом и лёгким смехом.

Глава 42

Ночь была тихой, и на улицах столицы не было ни души. Все спали. Все — кроме группы мужчин и женщин в лесу неподалёку, закутанных в чёрные плащи. Они стояли кругом, словно готовясь к ритуалу. Одна из них, женщина с властным взглядом, шагнула вперёд. Она была главной.

— В роду Равенстоунов остались лишь двое: император и его наследница. Если мы сначала убьём императора, то принцесса останется без защиты. Тогда мы захватим трон — за жизни наших павших друзей из Вилона!

Толпа поддержала её гулким шёпотом. Но один мужчина, сняв капюшон, спросил с сомнением:

— Но как, госпожа? Императорский дворец под охраной со всех сторон...

— Глупец, Хэнк, — отрезала она. — Мы убьём их по одному, как всегда. Проберёмся ночью, когда все спят. Александр даже не поймёт, что мёртв.

Погасив факелы, заговорщики отправились в сторону столицы. Главная шла уверенно, затаив боль — Александр когда-то причинил ей сильную рану, не физическую, но душевную.

Подойдя к дворцу, они спрятались в кустах. Несколько остались у ворот, а четверо направились к входу. Подкрадываясь к стражам, они беззвучно перерезали им глотки и вошли в здание. Двери скрипнули, но никто не заметил. Остальные стражи были вдали. Скрываясь за колоннами, убийцы продвигались вперёд, устраняя каждого, кто встал на пути.

Двое из них услышали смех — мужской и женский. Заинтригованные, они направились к звуку и увидели принцессу Элеонору и Теодора. Хмурясь, убийцы вытащили ножи и двинулись на них. Но Теодор, обладая быстрой реакцией, мгновенно обернулся и успел отразить атаку.

Схватив руку нападавшего, он пнул его в грудь, выбив нож. Второй убийца бросился на Теодора с серией ударов, но тот был быстрее. Защищая Элеонору, он бился до последнего.

Первый нападавший, приходя в себя, поднялся и попытался ударить Теодора сзади, но Элеонора вовремя среагировала. Схватив его за плечо, она со всей силы пнула его в пах. Мужчина рухнул, закричав от боли. В этот момент в зал ворвались стражники и прикончили обоих врагов.

— Ваше Высочество, вы ранены? — спросили они, подбегая к принцессе.

— Всё в порядке. Благодаря моему Теодору, я цела, — ответила Элеонора, тяжело дыша.

Теодор устало улыбнулся. Он был в поту и крови, но стоял на ногах. Стражи склонились перед ним — ведь он был не просто охранником, а гвардейцем высшего звания.

— Это не конец, — произнёс он серьёзно. — Остальные могут быть где-то поблизости. Надо найти их, пока не стало слишком поздно.

Принцессу тут же отвели в безопасную комнату, где с ней остались четыре охранника. А Теодор вместе с остальными начал прочёсывать дворец.

Когда один из стражей оказался в опасности, Теодор вовремя заметил, как к нему подкрадывается враг:

— Сзади!

Враг был уничтожен. Осталась лишь одна — глава убийц. Теодор напряжённо осматривал зал. Решив разделиться, воины ушли в разные коридоры. Теодор вошёл в большой зал с портретами императорской семьи.

Вдруг — шорох за колонной.

— Кто там?! — резко спросил Теодор, сжимая нож.

Из тени вышла женщина в чёрном. Лицо было открыто, и на нём играла хитрая улыбка.

— Думаешь, убьёшь меня этим кусочком металла? — засмеялась она. — Я знаю, кто ты. Ты тот самый воин, уничтоживший империю Вилона. Там были мои близкие. Я этого не прощу.

— Кто ты?

— Глава убийц. Ещё до войны мы были в тени... И ты не думай, что я слаба, только потому что женщина.

— Я и не думаю, — холодно ответил Теодор, отходя назад, готовясь к бою.

— Тогда хватит болтать, приступим к самой весёлой части игры.

Мечи звенели. Она нападала яростно, но Теодор отбивал удары, хоть и был ранен. Один из её ударов оказался обманным — она поразила его в бок. Теодор зашипел от боли.

— Глупый мальчишка, — насмешливо произнесла она, приближаясь. — Думал, легко справишься со мной?

— Я не умру... — прошептал он, стиснув зубы.

— Ошибаешься. Ты и твоя принцесса умрёте.

— Ты ошибаешься, Марианна, — раздался голос за её спиной.

Это был император Александр.

— Что ты тут делаешь?! — нахмурилась она.

— Пришёл спасти своего будущего зятя. Мы давно не виделись, Марианна. Ты сильно изменилась.

— Кто не стареет? — огрызнулась она. — Потанцуем как в былые времена?

— Потанцуем, — Александр обнажил меч.

Они сражались, как в юности — быстро, яростно, профессионально. Теодор, истекая кровью, наблюдал. Александр кричал:

— Ты не убьёшь мою дочь, даже если мне придётся отдать за неё жизнь!

— Тогда перед смертью я хотя бы убью тебя! — крикнула Марианна. — Ты бросил меня ради Елизаветы. А потом ещё и дочь от неё родилась!

— Елизавета была кронпринцессой. Мой отец был против нас!

— Но я всё равно убила её... через императора Вилона, которого наняла.

Глаза Александра наполнились гневом.

— Ты... Ты убила мою жену...

— А ты — мою душу, Александр!

Они нанесли друг другу смертельные удары. Александр воткнул меч в живот Марианны, а она — в его сердце.

— Я защитил свою дочь... А ты отомстила... Мы сделали своё... — прошептал Александр, падая.

— Я больше не вижу смысла жить... — тихо произнесла Марианна и вонзила нож себе в горло.

Император, взглянув в последний раз на Теодора, слабо улыбнулся… и закрыл глаза навсегда.

Глава 43

В этой комнате из живых остался только я, истекающий алой кровью. Тела императора и главы убийц лежали на холодном полу. Элеоноре будет больно узнать, что её отец мёртв. Очень больно.

В зал ворвались стражники. Их взгляды в ужасе остановились на безжизненном теле императора.

— Ваше Величество! Неужели вы… умерли?! — один из них вскрикнул и поспешил к телу. Остальные последовали за ним.

Тело уже успело остыть, кожа Александра побледнела. Стражники со скорбью склонили головы и опустились на одно колено в знак почтения.

— Его Величество Александр Равенстоун пал, защищая свою дочь и народ от убийц, — произнёс один из них. — Мы запомним его как Героя Империи Геванд.

Я, с трудом поднявшись на одно колено, присоединился к ним, выражая свою последнюю благодарность великому человеку. Двое стражников подхватили меня под руки, чтобы отнести к лекарю.

Но вдруг в коридоре послышались лёгкие шаги. Элеонора. Она прибежала, побледневшая, глаза её метались в поисках ответа.

— Дорогой! Что с тобой случилось? Где отец?! — её голос дрожал от паники и ужаса.

И в этот момент стражники пронесли мимо неё тело императора. Увидев его, Элеонора застыла, а затем вскрикнула, будто в её сердце вонзили нож.

— Отец?.. — прошептала она и прикрыла рот рукой, не в силах поверить.

Я обнял её одной рукой, сжав зубы от боли, и тихо сказал:

— Он погиб… Защищая тебя. Защищая всех нас...

— Нет… Нет… Папа… Почему ты покинул меня?! — закричала она, бросившись к телу, будто надеясь, что её прикосновение сможет вернуть отца к жизни.

Я смотрел на неё с тяжестью в сердце. Хотел подойти ближе, обнять крепче, сказать, что всё будет хорошо… Но боль в боку сковывала меня, и сил не осталось.

К нам подоспели лекари. Они осмотрели тела — моё и императора. Вслед за ними стражники внесли и тело Марианны. Лекари унесли меня в лечебную палату, а тела Александра и Марианны приготовили к похоронной церемонии.

Глава 44

В этот скорбный день весь народ собрался, чтобы проститься с Императором. Все были одеты в чёрные одежды. Некоторые плакали, другие — просто молча смотрели на гроб с печалью в глазах. Элеонора стояла с окаменевшим лицом. Хотя в глубине её души бушевала буря скорби, боли и одиночества, она не позволяла себе показать слабость.

Я обнял её, и она уткнулась лицом в мою грудь, но не проронила ни слезинки. Она держалась, чтобы остаться сильной перед народом.

У гроба появился Сирион Элтарн — седовласый жрец, которому было около шестидесяти. Он уже много лет проводил государственные церемонии, и ныне ему выпала честь проводить в последний путь Императора Александра Равенстоуна.

Сирион встал перед гробом, подняв руки к небу. Его голос был глубок и ясен, звучал над всей площадью, где собрались знатные, солдаты и простой люд, склонив головы.

Сирион начал молитву:

—

"О Великие Светила Небесные,

О Вечные Хранители Судеб и Времени,

Примите душу Императора Александра Равенстоуна,

Сына Геванда, защитника народа, щита справедливости.

Он пал не от слабости, но от храбрости.

Он отдал жизнь, чтобы тьма не поглотила мир.

С последним вздохом стал он легендой,

И пусть его имя живёт в веках."

"Откройте врата в Чертоги Предков,

Пусть его дух обретёт покой рядом с любимой.

Пусть звёзды озаряют его путь во тьме.

Вечен его подвиг, чиста его душа,

И да пребудет с ним Сила Геванда — навеки."

—

— Да будет мир его сердцу, — завершил Сирион и опустил руки.

Толпа склонилась в молчаливом поклоне. Звучали приглушённые рыдания.

Подошли помощники жреца. По обычаю, они зажгли гроб факелом. Пламя, охватившее тело, высвободило искры, которые взлетели к небу. Считалось, что звёзды принимают эти искры, сохраняя память о павших в своём сиянии.

Элеонора не выдержала. С её щёк потекли слёзы. Она отвернулась от пылающего гроба, снова прижавшись ко мне. Я погладил её по макушке, с грустью наблюдая за тем, как искры исчезают в небе.

"Пусть император и императрица найдут покой в вечной тишине," — подумал я.

Сирион, глубоко вздохнув, повернулся к народу и громко произнёс:

— Отныне Империей Геванд будут править Элеонора Равенстоун и Теодор Фалькорн — так завещал покойный император!

Толпа не удивилась — все давно знали это. Люди с почтением смотрели на нас. И в один голос произнесли:

— Мы принимаем Элеонору Равенстоун и Теодора Фалькорна как наших правителей!

Сирион посмотрел на нас и, со всей искренностью, добавил:

— Да хранят вас звёзды!

Церемония завершилась.

После неё Элеонора сказала, что хочет уйти в сад — туда, где нет людей. Я кивнул и пошёл с ней. Там, в окружении заснеженных деревьев, вдали от чужих взглядов, она наконец разрыдалась и упала на колени.

— Все мои близкие ушли… оставили меня одну… — прошептала она сквозь слёзы.

Я подошёл ближе, осторожно положив руку ей на спину.

— Ты не одна, дорогая. Я с тобой. Готов идти до самого конца.

Элеонора встала и прижалась ко мне, её плечи дрожали от рыданий.

— Ты ведь не покинешь меня… как они?..

— Не покину, милая. Обещаю.

Я обнял её крепко, не отпуская.

— Ты — единственный, кому я могу доверять. Только тебе я готова открыться… Ты не осудишь меня за мои слабости… — произнесла она, глядя мне в глаза, покрасневшие от слёз.

Я улыбнулся и коснулся лбом её лба.

— Я никогда не осуждал и не буду. Моя любовь к тебе — безмерна.

— И моя… тоже…

Успокоившись, Элеонора уснула у меня на руках, измотанная горем. Я сидел с ней в тишине всю ночь, нежно гладя её по спине, оберегая её сон и покой.

Глава 45

По улицам столицы тихо падал снег. Холодный ветер был слабым, но пронизывающим. Небо заволокли серые тучи. Завтра должна была состояться наша свадьба. Мы решили не ждать весны — в сердце любовь уже цвела.

Элеонора готовила своё свадебное платье вместе с придворными дамами и дизайнером. Я же, в свою очередь, подбирал свадебный костюм — классический, чёрный, элегантный — с другим мастером. Герцог с супругой занимались украшением большого зала для церемонии.

К обеду я занимался танцами. Учился вальсировать красиво, грациозно. Учитель уже не делал замечаний — теперь он лишь с одобрением кивал.

— У вас очень хорошо получается. Вы стремительно учитесь — это достойно похвалы, — заметил он.

— Надеюсь, я не опозорюсь перед своим народом, — усмехнулся я.

После занятий я сел за рабочий стол и принялся дочитывать старинные книги, которые начал вчера. Изучал политику и историю империи Геванд, выписывал новые слова, старался запомнить их. Так я просидел до самой ночи, пока не почувствовал полное изнеможение. Вернувшись в спальню, я рухнул на кровать — завтра должен был быть насыщенный день.

С самого утра во дворце царила суета. Слуги сновали туда-сюда, неся напитки, блюда, украшения. Всё должно было быть безупречно.

Я постучал в дверь спальни Элеоноры:

— Можно войти, дорогая?

— Входи, милый, — раздался её голос.

Я вошёл и увидел, как её причёсывают и наносят макияж. Она была великолепна. Я подошёл ближе и сказал:

— Ты выглядишь потрясающе, любимая.

— А ты почему ещё не готовишься, Теодор?

— Решил проверить, как идут приготовления у всех остальных, — улыбнулся я.

— Кроме тебя, конечно. Давай-давай, иди, готовься! Мы должны быть самыми красивыми сегодня!

Кивнув с улыбкой, я поспешил к себе. Там меня уже ждали придворные. Мне аккуратно уложили волосы, помогли облачиться в свадебный костюм. Когда я взглянул в зеркало, мне даже самому понравилось — элегантный и достойный вид.

К полудню свадьба началась. Гости собрались в зале, одетые в роскошные наряды. Музыканты тоже прибыли, неся с собой инструменты. Зал сиял от свечей, золотых украшений и цветочных композиций.

Элеонора уже стояла в центре, вся в белоснежном пышном платье, словно снежная королева, сошедшая с небес. Я вошёл в зал, ступая по мрамору, улыбнулся ей, а она — мне. Подойдя, я почувствовал, как её тёплые руки поправили мой воротник. Она посмотрела мне прямо в глаза.

Между нами встал жрец. Окинув зал и гостей взглядом, он начал церемонию:

— Сегодня Теодор Фалькорн и Элеонора Равенстоун становятся мужем и женой, а также правителями великой империи. Элеонора Равенстоун, готовы ли вы стать женой Теодора Фалькорна?

— Готова, — ответила она, не сводя с меня взгляда.

— А вы, Теодор Фалькорн, готовы ли вы взять в жёны Элеонору Равенстоун?

— Готов, — произнёс я с искренней улыбкой.

Жрец надел на наши головы золотые ободки — символ императорского брака. Мы взялись за руки и вместе прошли по красной дорожке к выходу. Гости аплодировали, приветствуя нас. Среди них я увидел своих друзей — все они улыбались, радуясь за нас.

Мы вышли на балкон, с которого был виден весь двор. Внизу собрались люди. Увидев нас, они начали махать руками, выкрикивать поздравления. Мы с Элеонорой тоже помахали им в ответ. Сердце билось часто, но не от тревоги — от счастья.

К вечеру все переместились в танцевальный зал. Музыканты на сцене приготовились начать. Первым танцем был наш — вальс новобрачных.

Гости окружили нас, образовав широкий круг. Элеонора нежно положила руку мне на плечо, а я — обнял её за талию. Музыка зазвучала.

Мы начали танец — плавно, красиво. Я чувствовал, как легко двигается её тело рядом с моим. Каждый наш шаг был в унисон, словно мы не просто танцевали, а жили в одном ритме. В этот момент не существовало ни зала, ни гостей, ни музыкантов — только мы вдвоём и этот вальс.

Когда танец закончился, зал взорвался аплодисментами. Гости подходили, чтобы поздравить нас, желали любви, мудрости и долгих лет правления.

Эта ночь была сказочной. Впереди нас ждали испытания, политика, ответственность... Но сейчас — только любовь и начало новой истории нашей совместной жизни.

После свадьбы мы направились в нашу общую, роскошную спальню. Там нас ждала просторная кровать, устланная мягким покрывалом и подушками. Элеонора нетерпеливо потянула меня за руку, и, как только мы вошли, с лёгким шутливым толчком опустила меня на постель, прижавшись сверху.

— В эту ночь я буду главной, мой дорогой, — прошептала она, глядя в мои глаза, в которых отражалась пылающая страсть.

Я никогда не видел её такой — уверенной, дерзкой, в то же время женственной и притягательной. Но это лишь придавало ей очарования. Улыбнувшись, я кивнул, позволяя ей вести.

Она нежно поцеловала меня, постепенно углубляя поцелуй. Я ответил с не меньшей любовью и желанием. Всё, что нас окружало, исчезло — остались только мы и наш первый, особенный момент близости.

Эта ночь стала нашей личной клятвой, не написанной на бумаге, но запечатлённой в сердцах. Мы были вместе — не только как император и императрица, но и как двое влюблённых, нашедших друг друга.

Когда наконец усталость взяла своё, мы лежали в обнимку, укрытые мягким одеялом. Элеонора быстро уснула, её дыхание стало спокойным и ровным. Я посмотрел на неё ещё мгновение, испытывая глубокое чувство умиротворения и счастья, а затем сам закрыл глаза и погрузился в сон.

Глава 46

Этот день стал первым днём нашего правления. Мы проснулись почти одновременно. Элеонора улыбнулась, взглянув на меня, и я, нежно коснувшись её щеки ладонью, тоже улыбнулся.

— Как тебе прошедшая ночь, милая? — спросил я с лёгкой улыбкой.

— Очень понравилась, дорогой, — ответила она, слегка покраснев.

В голове всё ещё всплывали воспоминания о ночи, которую сложно было забыть. Элеонора не отступала даже тогда, когда я уже едва держался на ногах от усталости. В какой-то момент мне показалось, что она вовсе решила выжать из меня все силы. Но, честно говоря, это было волшебно. Пожалуй, именно так и должна начинаться новая жизнь — с огня, страсти и любви.

Элеонора встала и направилась в гардеробную. Там придворные дамы помогали ей переодеться в элегантное тёмно-синее платье, уложить волосы и нанести лёгкий макияж. В это время слуги несли разнообразные блюда в большую столовую, где собиралась только императорская семья.

Я тоже переоделся — надел синий парадный мундир, а придворные уложили мои волосы до идеала. Вместе мы отправились завтракать. Утренняя трапеза оказалась вкусной и сытной.

— Похоже, день будет непростым, да? — сказала Элеонора, аккуратно накалывая салат на вилку.

— Согласен, — кивнул я. — Никогда бы не подумал, что однажды стану императором. Всегда считал, что просто женюсь на девушке из провинции и тихо построю с ней семью.

— Хорошо, что я тебя вовремя встретила. А то, наверное, так бы и бродила одна... после потери всех близких.

— У меня тоже никого не осталось, — тихо ответил я и сделал глоток чая. — Все ушли из жизни, когда я был ещё ребёнком.

— Как ты выжил один?

— Учился сам. Часто наблюдал, как готовят в столовой, потом пытался повторить. Так и научился.

— Это достойно уважения, Теодор. Немногие умеют готовить, особенно мужчины, а уж императоры — и подавно.

Мы продолжили беседу за завтраком, тепло переглядываясь. А потом наступил момент приступить к делам правления.

У нас были отдельные кабинеты. Я занимался внешней политикой и отношениями с соседними державами, а Элеонора сосредоточилась на внутренних делах империи. День выдался насыщенным и трудным.

Но мы справлялись. Шаг за шагом. В этом деле важно было не спешить, но и не отступать. Надеюсь, со временем мы наберёмся опыта и станем достойными правителями для нашей империи.

Эпилог

Прошёл год с тех пор, как мы начали править Империей вместе. За это время многое изменилось. Самое важное — Элеонора родила нашего первенца. Мы назвали его Александром — в честь покойного императора, отца Элеоноры.

Мои друзья тоже обрели счастье. Джонс женился, и его супруга сейчас ждёт ребёнка. У Терона уже родился малыш, а Феннел со своей женой путешествуют по миру, открывая новые земли и горизонты.

Мы с Элеонорой растили сына вместе. Она не могла справляться в одиночку, и я знал, что обязан ей помогать. По ночам, когда Александр плакал, я вставал первым, стараясь дать ей отдохнуть. Я не хотел, чтобы она уставала — она заслуживала покоя.

Наш сын унаследовал чёрные волосы Элеоноры и был удивительно на неё похож. Я не мог налюбоваться им. Мы жили счастливо, поддерживали друг друга, заботились друг о друге и правили Империей, как единое целое.

Народ любил нас. В честь рождения наследника мы устроили большой банкет, и все собрались, чтобы поздравить нас и увидеть маленького Александра. Многие с улыбкой говорили, как он похож на свою мать.

Так продолжалась наша жизнь — в любви, мире и надежде на будущее.

Важно!

Дорогой читатель!

Я — начинающий автор, и эта книга стала моей первой.

Если тебе понравился роман от лица мужчины и ты хочешь прочитать больше таких историй — обязательно напиши об этом в комментариях! Я также постараюсь в будущем писать книги и от лица женщины.

Спасибо тебе за то, что прочитал(а) мою первую книгу. Твоя поддержка очень важна для меня.

С благодарностью,

Ли Шуг