Освоение космоса

2.1

— Со штурманами понятно. Определились. Два же будет?

— Два, — подтвердил офицер у голограммы.

— Может, перерыв сделаем? — предложил кто-то из зала.

— А мне они не нравятся, — подал голос скептика. Дежурный офицер задрожал. Если не утвердят кандидатов, то надо будет поднимать запасные схемы. А это еще день работы.

— Почему? — возразил озлобленно адмирал. — Один круглый отличник, лучший выпуска, элита корпуса подготовки штурманов. И образование у него соответствующее. У другого опыта три года в открытом космосе. Положительный малый, на таких костяк армии строится. Я уверен уже лейтенантом в двадцать лет станет и будет по космосу прыгать, на благо родины и шейху. Я доверяю своему аналитическому отделу. — Офицер у голограммной доски благодарно кивнул, выказывая максимум преданности. — Уверен, что это лучшие из лучших.

— Как сказать. Как сказать. Я бы перепроверил. Будь у меня время.

— Да, ладно вам! Обычная экспедиция. Не думая, что затянется в полтинник.

— В пятьдесят лет? — изумился голос.

— Господа! Мы экипажи формируем? Или жить собрались в этом кабинете? Кто там дольше по списку?

— Бортовой инженер.

— Давай!

информация из Центрального архива данных

учета младшего офицерского состава

Гончеренко Тимур Эдуардович. 17 лет.Рост 189 сантиметров. Особые приметы: ножевой шрам в правой области живота десять сантиметров. Родители: отецГончеренко Э. В. — испытатель опытной базы при ЛАСК ВОИН, мать Гончеренко Т. Ю. — рабочая столовой. Холост. Образование: кадетский инженерный корпус. Отличник по всем дисциплинам. Лучший кадет выпуска. Звания: младший специалист. Награды: боевой крест «За личное мужество» и почетная грамота шейха за победу в планетарной олимпиаде по математике. Имеет разряд по боксу.

Уравновешенный, спокойный, скрытный. Легко подстраиваемый под других. Но четко знающий свою выгоду, так как эгоистичен, алчен, скуп до скрупулёзности.

В трудную минуту теряется, и заботится только о себе: развит инстинкт самовыживания и самосохранения. Одиночка. Соло экспедиции.

Отрицательных нареканий не имеет.

Увлечение: математика.

В военных и научных экспедициях участия не принимал.

Рекомендуется в качестве инженера для всех типов флотов.

Первая ответственная должность в 2369 году. Дальнейшая информация не поступала.

— Еще одно соло? — вскинулся адмирал.

— Лучший из лучших, — выдохнул дежурный офицер в свою защиту.

— Перебор с соло. Как-то мне не нравится. Надо заменить.

— У меня другой вопрос! — подал голос скептик. — Откуда у парня боевой крест? Если он не был в космосе в экспедициях?

— Хороший вопрос.

Докладчик оживился. Он знал, что его спросят.

— Эта была та самая олимпиада, где было покушение на шейха. Из участников выжило только двенадцать тысяч человек. Все получили кресты.

— Ничего себе, как обесценили награду. — Скептик опять уныл.

— Там был ад.

— Еще бы! Мы могли остаться без шейха.

— Проклятая оппозиция! Второй отдел спит, что ли? Куда смотрит? Как допускает такие взрывы?

— Да понятно. До сих пор кратер фонит. Но? Могли бы и медали юбилейные раздать.

Адмирал, кажется, никого не слушал. Рассуждал сам с собой:

— Хотя, повышенные инстинкты на самосохранение... Такие могут спасти группу в ответственный момент.

— Или себя, — подал голос скептик. Досье-то он видел лучше. Со зрением у него было всё в порядке.

-Так, что с инжером в итоге? — осторожно спросил офицер у доски. Повисла тишина. Адмирал вздохнул.

— Пусть летит. — Он замялся. — Отрабатывает свой орден.

Вступление

Есть у меня серия из четырех романов "Коматоз". Но написал я их безнадежно давно, в очень юном возрасте, больше 30 лет назад.

Я бы и не выставлял их никогда, но неожиданно "Мрак космоса", первая часть третей книги, "пульнула" на АТ для меня лучше многих моих романов, которые я написал позже. Опять же "Освоение космоса" почти лимон знаков ( и это только первая книга!). Лимон! Я сейчас редко роман под четыреста знаков делаю, а в 16-17 лет откуда слова -то вообще брались? Ну и самое главное: когда-то сверстники именно "освоением космоса" зачитывались на уроках алгебры в выпускных классах, а я до сих пор на аватаре в скафандре)). Так что всему есть объяснение.

Грех такое в столе навсегда оставлять))) Будет сильное "палево", ну, спрячу обратно, похороню в рукописях и забуду.

Самое главное забыл) обложка от Маира Арлатова https://author.today/u/zctym2010

Глава 1

1

Небо манило к себе неясным сиянием звёзд. Пульсация созвездий завораживала. Красота далекой вселенной вызывала трепет в душе, волнение перед неизвестностью, и сеяла неясную тревогу.

Надо было остановиться и перестать рассматривать космос.

Надо было уходить, бежать без оглядки.

Надо было встряхнуться и взять себя в руки. Но почему, так трудно оторваться от завораживающего зрелища? Масштаб вселенной давил и пригибал, делая и без того крохотным и беззащитным.

«Что за карта звезд? Что за миры?» — Вопросы, вопросы, вопросы. Схемы из учебников, мониторов, голограмм проносятся перед глазами, не оставляя ответа.

Неизведанные планеты, то увеличивались в размере и, тогда обзор уменьшался, и, было видно одно созвездие со схемой знакомых звезд, то наоборот, масштаб менялся, и перед глазами расстилалась вселенная без границ. Антон находился в состоянии эйфории.На губах играла легкая улыбка.Ноздри трепетали, наполняя грудь благовониями, от которых кружилась голова. Далекие миры пахли домашней выпечкой и ванилью. Прищуренные глаза заискрились, вспоминая дом. И в каждом зрачке отразилось по звёздочке...

Внезапная не хватка кислорода болью разорвала сознание. Раз — кровь сильным толчком ударила в голову. Два — вывернуло сознание наизнанку. Три —исчез и прощальный шлейф ванили. Четыре — щелчок, и парень сидит на кровати, смотря ошалелыми глазами на стол. Грудь сильно вздымается. Руки мелко дрожат, а мышцы на предплечье неестественно свело, и она вздулась бугром, не желая приходить в норму. Будильник на полу взорвался трезвоном, запрыгал, махая ручками, привлекая внимание, но лишь с первым сиплым вздохом парня стала проходить давно забытая реальность, ныне сон.

Тело отпускало. Мелкая дрожь уходила. Антон смотрит на стул возле стола и окончательно убеждается в том, что он дома. Рывком поднимается, кровать моментально въезжает в стену. Потягивается, не спуская взгляда со стула — на нём висит новенькая форма штурмана. На груди первый космический значок из взрослой жизни: вытянутые крылья на крохотной ракете и гордая надпись вязью «седьмой отдел». Глаза слезятся от счастья. Седьмой считается самым престижным — из штурманов становятся капитанами. Одинокого погона с правой стороны не видно и ему не верится, что на черном квадрате бархата осталась за ночь скромная тонкая полоска, закрепленная маленькой золотой звездочкой. Младший специалист! Как же гордо — это звучит. Однопогонник! Ничего, что пока один. Все знают, что вслед за первым погоном появится и второй. Были бы плечи. Антон радостно улыбается. Подумать только: месяц назад он даже не мечтал о погоне. А «маленькая звездочка» казалась несбыточной мечтой, до которой еще предстояло идти пару лет. Пальцы машинально тянутся к одежде, желая проверить, но Антон во время приходит в себя, потягивается, улыбается, рычит, сбрасывая остатки сна, и, дергает дверь спальни на себя.

В ванную комнату спешит легкой пробежкой, на ходу думая: «Я всегда встаю по щелчку будильника. Почему? Так легче... »

2

Холенные пальцы, никогда не работавшего руками, мужчины раздвигают неоновую голограмму перед собой. Нажимают на желтый ярлычок списка. Появляются бесчисленные информативные окна претендентов. Одно за другим они появляются в кратких паузах. Лица подростков увеличиваются, чтобы снова исчезнуть, уступив место другому. Старший офицер на секунду замирает и уверенно правой рукой останавливает хоровод. На самом деле он давно выбрал. И у кандидатов стоят галочки. Надо лишь создать видимость работы перед адмиралом и членами комиссии. Что успешно и получается.

— Первый, — говорит офицер, оборачиваясь назад и, смотря в лица боссов. Свет приглушен. Строгие лица словно выточены из камня. Что ж, это почти правда — каждый из них заслужил бюст на малой Родине после своей смерти. Адмирал щурится, пытаясь считать информацию. И офицер у голограммы, заботливо раздвигает текст пальцами, увеличивая буквы.

информация из Центрального архива

данных учета младшего офицерского состава

Устинов Антон Николаевич. 16 лет.Рост: 168 сантиметров. Особых примет не имеет. Семейное положение — холост. Родители:отец Устинов Н. В. — пилот третьего класса, мать Устинова Л. А. — инспектор Надзора Второй службы. Образование: отделение кадетского корпуса, школа штурманов заочного варианта. Звания:младший штурман, младший специалист. Дополнительных категорий, классификаций — нет. Спортивных разрядов, поясов нет.Боевых наград не имеет.Характеристика: рассудительный, спокойный,способен к инициативе,аналитический ум, воспитанный, сдержанный.Рекомендуется для самостоятельной работы и оперативной управленческой деятельности. Аналитический склад ума. Способен выработать несколько версий и принять правильный результат.

В военных экспедициях участие принимал дважды. При должностях: полевой стажер, корабельный стажер, помощник штурмана. Отрицательных нареканий не имеет.

Положителен. Надежен. Верен партии, шейху и космическим войскам.

Применять как работника в сухом неводном климате, так как совершенно не умеет плавать, ходить на лыжах, коньках и такое прочее, что так или иначе связано с водой и её измененной формы.

Пребывание в космосе три года.

Увлечение: тяжелая атлетика, оружие.

Первая ответственная должность в 2369 году. Дальнейшая информация не поступала.

— Как это наград не имеет? — удивленно спросил кто-то из членов комиссии. — В шестнадцать лет пора бы. Три года космоса — и не одной медали?

— Нет, ну, можно, конечно, дать медаль, — начал оправдываться офицер, застывая у голограммы. Иногда, эти члены комиссий весьма раздражали. Создавали сложности на ровном месте. Трудности, там, где их не должно было быть. Заставляли вертеться ужом. И что не сидится? Покивали бы головами, да давно бы разошлись. — Сделаем представление задним числом. «Двадцать пять лет покорения космоса» — эта имеет расплывчатый статус награждения, как раз подойдет. Ее даже артистам и комикам дают.

— Никакой медали, — сурово сказал адмирал. — Заслужит еще. Потом тяжело носить будет.

— Есть, никакой медали! — повеселел офицер-докладчик.

— А, если не успеет? — вкрадчиво донесся голос члена комиссии. Офицер нахмурился, понять бы кто баламутит остальных. Зашевелились. Могут и список запороть. Трое суток работы, между прочим.

— Что не успеет? — растерянно спросил офицер у голограммы, чувствуя на себе десяток пристальных взглядов.

— Не успеет получить? — шептал зловеще голос.

— Посмертно дадим. Обычное дело. Разрешите, продолжать? — вопрос к адмиралу. Старик благословенно кивает, но скептик не сдается.

— Я еще не закончил задавать вопросы! А почему холостой? Порицает заповеди шейха? Идет против воли Владыки мира?

Офицер грустнеет. Серьезное обвинение. Воля Владыки — священна. Понятно, что с освоением космоса человечество стало вымирать. Понятно, что шейху нужны новые солдаты-космодесантники, новые семьи, которые будут бороздить поколениями вселенную. Тут связка нужна, а не инкубатор. Все прекрасно понимают важность и задумку правителя.

— Мы соблюдаем заповеди шейха. Все будут холостыми. Поэтому для дальней разведки будет создано два разнополых экипажа, который в процессе и образуют семьи. Риски минимальные. Пары сгенерированы.

— Очень хорошо. — Члены комиссии заметно оживились — никакого бунта и заговора, все неукоснительно выполняют заповеди шейха. Поглядывают на встроенные таймеры в тело. Время обеда. Пора закругляться. Затянулось все.

— А почему плавать не умеет? — не сдается скептик.

— Я тоже не умею, — бурчит адмирал, прерывая дальнейшие вопросы. — Продолжайте доклад.

3

Устинов торопливо натянул комбинезон на влажное тело и бросил короткий взгляд на наручные часы, подарок прадедушке дедушке, теперь его: времени оставалось мало. «Опять без завтрака! Мама будет недовольна... »

Через несколько минут парень стоял на остановке и всем видом показывал, что никуда не торопится и не опаздывает. Люди прибывали, а общественный транспорт по неизвестным причинам задерживался. Антон представил, как расталкивает людей к заветной двери и поморщился. Денег на такси не было. Мама забрала весь гонорар за трехгодичное пребывание в космосе. И теперь младший специалист снова чувствовал себя кадетом военного училища. Даже карманных денег не оставила. Проездной и талоны на обед в армейскую столовую — вот и все богатство. «Тебе деньги не нужны! Нечего себя баловать! Скоро снова в космос. Не привыкай к деньгам. А мне сорок кредитов платить надо». Мама считала своим долгом следить за финансовыми средствами лично и поэтому портмоне никогда не оттопыривало внутренний карман мундира. Сколько себя помнил. Антон снисходительно улыбнулся — мама считала по-прежнему его двенадцатилетним подростком абсолютно не разбирающимся в жизни, ценах, моде и машинах. Но разве — это важно. Какая мода? Мундир с одним погоном — парадка, комбез — повседневка. Машины для неудачников. Корабли! Большие корабли! Корабли — матки! Вот смысл жизни. Может, поэтому и деньги не нужны? Какие кредиты? Одежду выдают, кормят в столовках по талонам на убой. Еще домой и галеты принести можно. Роскошная жизнь! Даже корабли бесплатно.

С этой глупой улыбочкой он натолкнулся на жесткий взгляд.

Антон справился со своей мимикой, стажер в синей форме — нет. Находясь в глубоком космосе на базе рейнджеров, Антон слышал о них — кадеты, одногодки, в силу своих умственных способностей и по каким-то другим причинам не сумевшие как он стать «однопогонником», младшим специалистом. Тогда, находясь в глубоком космосе положение ценностей землян, казалось ему смешным. Когда кто-то рассказывал, думал, байки. Смешные выдуманные истории. Стажеры против младших специалистов! Зачем эта ненужная ненависть?! Одни же космические войска. Придет время и тоже станете однопогониками. Ну, через год. Максимум два. Да, повезло больше. Да повозрастному цензу должен быть стажером, но уже вошел в следующую касту. Учитесь хорошо, бороздите космос по три года и тоже досрочно получите звание. Какие обиды и детские войны?

Теперь, стоя на остановке в новенькой форме младшего специалиста, окруженный со всех сторон синей формой кадетских училищ, и женщинами и мужчинами, которым ни до чего нет дела, он явственно осознал всю трагичность и комичность ситуации. Наивная улыбка не сходила с его лица. Глаза продолжали отхлопывать веками быстрый такт. «Ну, не бить же они меня будут? » - пронеслась мысль в голове. — «Я же почти офицер. Или почти не считается? Что, у землян свои ценности? Попадетесь вы мне на корабль. Я вам устрою практику».

Антон величественно вскинул голову и пренебрежительно усмехнулся рослому стажеру, стоявшего ближе всех. Лицо кадета покрылось морщинами. «Питбуль какой-то...» Антон запустил руку в карман и, вытащив надушенный мамиными духами шелковый платок, стал накручивать материю на ладонь.

— Бей спеца!!! Бей!!! — прорезал истеричный вопль воздух остановки. Устинов вздрогнул,разом собравшись и сгруппировав натренированное тело, и инстинктивно вскинул кулак вперед, останавливая ударом в челюсть первого прыткого стажера. Хорошо стукнул. Даже ступни рефленных ботинок мелькнули в воздухе. А потом такой же, ударил в ухо с правой стороны. И Устинов перестал улыбаться, уходя в защиту от посыпавшихся ударов.

4

Виталя проснулся от дикого ритма барабанов, вступление гитар, выслушал сидя на постели. Волосатые пальцы ног сгибались под такт, скобля прохладный пол. Будильник не истовая, будил весь дом громкой музыкой. Виталик одновременно захлопал глазами, и задергалголовой под бешеный ритм,погружаюсь в музыку и встречая новый день вместе с ней. Руки приглаживали длинные, густые,шикарные волосы. Поднялся, протяжно зевая, и, выплеснул из себя сгусток энергии — крик — клинок вошел в стену, приветствуя соседей. Резко потянулся. Взял в руки черный комбинезон с одним погоном на плече, запрыгал в прихожую на поиски высоких армейских ботинок.

Из его спальни в след неслась вечная музыка.

Младшая сестренка, ростом с грибочек, смешно дергая головкой и от того треся худенькими косичками, торчащими в разные стороны, громко стуча, огромными по сравнению с её ступней ботинками, быстренько заковыляла на кухню, трезвоня противным голоском:

— Не догонишь!! Не догонишь! — Кукла в её руках волочилась по полу.

— Отдай ботинки, крысеныш!! — завопил старший брат, делая лицо отпетого космического пирата и, продолжая одеваться, успешно справляться с верхней частью формы.

Девочка счастливо засмеялась. Смешно дергая себя за косички.

Виталик улыбнулся.

5

— Справедливо. Не тяните. Кто там следующий?

Дежурный офицер сделал бестрастное лицо и снова его пальцы заиграли на голограмме, ловко из бесконечного списка, выхватывая очередного кандидата.

— Вот, — сказал докладчик и заботливо увеличил шрифт, чтобы адмирал лучше видел. Плевать он хотел на остальных. Сейчас надо усидеть на месте, и не отправиться на двадцать лет осваивать космос, зарабатывая последнею медаль посмертно. Для верности тихо проговаривал текст, вставляя пояснительные реплики.

Информация из Центрального архива

данных учета офицерского состава

Костров Виталий Максимыч. 17 лет. Рост 165 сантиметров. Особых приметнет. Родители: отец — Костров М. А. — майор войск дальнего Внеземелья; мать — Кострова О. В. — директор музыкальной школы. Мать принадлежит к старшей касте, к аристократичному роду древних бедуинов. Потеря титула и привилегий при выходе замуж за представителя из низшей касты. Сын является принцем крови, без права на престол и дополнительных привилегий династии шейха. Потомственный военный в нескольких поколеньях. Образование: кадетский корпус Три Меча — образовательное учреждение, которое в рекламе не нуждается, выпускает только элитную молодежь для службы в гвардии или в других первых подразделениях и службах. Боевых наград не имеет. Природно одарен, умен и эрудирован. Талантлив. Привилегированный отличник по всем дисциплинам.Все нормативы корпуса сданы на золотые значки. Лучший кадет выпуска.

Эмоционален. Неуравновешен. Неустойчив. Агрессивен — имеет стойкую склонность к насилию, разрушению и уничтожению. Не имеет авторитетов. Неуправляем: двадцать восемь рапортов наставников о неподчинении и не выполнении приказов. Вспыльчив. Манипулятор.

Красив. Эффектен. Заразителен: притягивает к себе людей и манипулируя ими, добивается результатов. Имеет спортивный разряд по художественным танцам, аэробике.

В военных и научных экспедициях участия не принимал.

В космосе не был.

Увлечения: тяжелый рок.

Рекомендуется исключительно для дальней разведки космоса. Для экспедиций в один конец и сольного исполнения.

Первая ответственная должность в 2369 году. Дальнейшая информация не поступала.

Повисла тишина. Офицер немного потянулся у голограммы и сразу в щелкнуло колено. Некрасиво получилось.

— Может его сразу расстрелять? — предложил всё тот скептический голос из темноты. — Молодой человек порочит мундир!

Члены комиссии отмерли, зашевелились. Зашелестели голосами на разные лады:

— Расстрелять!

— Хорошая мысль!

— Зачем вообще вбухивали миллионы в его образование?

— Да, какой это штурман, если он не подчиняется прямым приказам?! А, что будет дальше?!

— Расстрелять.

— Вы хотите расстрелять принца крови? — изумился голос скептика. И все сразу разом замолчали, думая, кто вообще заговорил про расстрел изначально, чья была идея? Дежурный офицер прикрыл глаза. Пытаясь скрыть эмоции. Воротник белой форменной рубашки взмок. Говорить про высшую касту — было очень опасно. В зале сидел провокатор.

Адмирал помрачнел, рявкнул:

— Сказано же: готов для сольной экспедиции.

— Одиночка?

— Но ведь это же экспедиция не для одиночки.

— Кто знает, — хмыкнул адмирал. — Как раз может и выживет один и продолжит, то, что должны были выполнить две команды!

— Сдается мне! — выдохнул из темноты голос скептика. — Шейх не любит своего племянника. И отсылает его подальше от трона.

— Это так? — адмирал сурово посмотрел на докладчика. Тот замялся. Надо было сделать аналитическое заключение. Но вывернуться так, что не замарать честь мундира и священного имени шейха, нашего светлого Владыки Мира.

— Седьмое колено, — невразумительно начал он, кривясь, как от зубной боли. — Не думаю, что шейху интересны мотивы какого-то младшего специалиста. Конечно, он наблюдает за ним вполглаза. Все эти не бывалые академические успехи и ни дня в открытом космосе. Можно сделать соответствующие выводы.

— Вы сомневаетесь в нашей образовательной системе? — торжествующе зазвенел голос скептика. — В элитном военном училище «Три меча»? Подвергаете сомнению новейшие тренажёры боевых и разведывательных кораблей?

— Что вы! Конечно, нет. Может быть и были какие-то поблажки принцу крови, но такие незначительные и мелочные, что их не заметишь даже под микроскопом. Скорее, дело в характере младшего специалиста Кострова. В его неуравновешенности и не управляемости.

— Короче, — грозно сказал адмирал. — Его надо отправить в эту экспедицию. — И старик свел брови. Он тоже хитрил. То ли говорил, как отрезал, то ли вопросы задавал.

— Совершенно верно, — выдохнул дежурный офицер. Вот. Сказал самое главное: почему надо выбрать именно этого кандидата. Всего лишь исполняет приказ сверху, минуя аппарат адмирала. А ведь может, выйти боком. Ему точно сегодня не повезло с докладом. Не видать спокойной пенсии. На старости лет отправят осваивать космос.

И тогда, нарушая тишину за торжествовал голос скептика:

— Ага. Так вот, как значит мы ценим принцев крови. Вот значит, как мы относимся к дому шейха. Вот значит, как мы заговорили про высшую касту. Вы не боитесь, что информация о нашем совещании может просочиться сквозь эти стены?

Глава 2

Вместительная лодка с двумя вагончиками на единой сцепке, пикировала на остановку. Пилот спешил, отрешенно сцепив руки на руле. Пассажиры мало его заботили. Премия! За опоздание могли лишить, а то и штрафануть. Взыскание! Клеймо в личном деле. И наконец, просто лишить рабочего места. Заменить бездушным роботом, который никогда не будет опаздывать, выбиваться из графика, нарушать трудовую дисциплину. Такой позор под старость. Спасти ситуацию могло только отвесное пике. Педаль до упора в пол! Включить усиленную гравитацию в салоне. На миг пилоту показалось, что он в последнем бою. Старик вздрогнул. Радостно улыбаясь. Уже видя приветливые лица, погибшими молодыми, друзей. Рыжий, помкомвзвода Астра, Семеныч, Булыга — дружно махали и звали к себе.

— Ребята! — глаза старика увлажнились. — Пацаны! Я иду к вам! — мычал пилот. — Я тут водителем автобуса задержался на Земле.

— Да, что это такое! — возмущенно стучалась маленьким кулачком в капсулу пилота красивенькая сержант-секретарь. Не смывающая тущь на правом глазу ее дрогнула и потекла, теряя форму от перегрузок. Чувствуя это, и злясь на производителя, на пилота, на Максимку, который снова сбежал с утра — девушка едва справлялась с утренней дипрессией.

— Это нормально. — Сосед справа кивнул. — Восемнадцатый парк из людей пилотов состоит.

— Да заменить их пора на био! Что? Биотехники не хватает?! — возмущалась девушка. — Куда уходит городской бюджет?! Куда смотрит губернатор?! А между прочим, скоро выборы!

— Там профсоюз сильный. — Мужчина качал головой. — Ветеранский профсоюз. На одиннадцатом маршруте пилоты все люди. Ни одного биочеловека. У них с этим строго. Правила.

Сержант-секретарю было начихать на правила. Она остервенела стучала в прозрачный пластик капсулы пилота.

— Водитель автобуса! Водитель автобуса очнитесь! Немедленно очнитесь.

И он очнулся. Правда, не от крика девушка. Капсула была снабжена звукоизоляцией. Лица друзей таяли. Парни уходили. Оставляя его одного. «Один! Опять один!» Опомнился только у самой земли.

— Черт! — пробормотал пилот, отжимая штурвал и выравнивая полет. Ну, вот. Опять в депо прилетит с десяток жалоб. Уже штуки три успели закинуть, как пить дать! Он так рассчитывал на премию в этом месяце! Денег катастрофически не хватало. Военная пенсия водой утекала между пальцев.

Костров стоял в удобном месте, которое досталось ему при помощи нахальства и локтевых приёмов, возле самого окна. Красные широкие ремни с блестящими защелками плотно врезались в грудь, не давая, улететь в салон. Другим повезло меньше. Их трюк пилота подловил в открытом салоне и Виталик очень не хотел оказаться на месте таких пассажиров. Какие ремни безопасности? Ноги не отрывались от пола благодаря искусственной гравитации, а не упасть, помогало только плечо соседа. «В тесноте да не в обиде!» Сейчас слова заиграли новым смыслом. Голова, в черной фуражке с кокардой седьмого отдела, натянутой по самые уши, продолжала подергиваться под музыку, которая не переставала стучать большим барабаном в сонном мозге. Трек слушал уже в пятнадцатый раз. Остановка приближалась. Люди на ней засуетились, готовясь к приземлению и атаке городского транспортника. Внезапно на лице Виталика отразилось гамма чувств: он увидел, как стажеры в синих комбезах веселятся — бросаются друг на друга, суетятся, пытаясь кому-то помешать подняться и вылезти из-под завала тел. Стало тревожно. Адреналин резко зашкалил, мешая дышать. Кулак сжался до хруста костяшек. Недоброе улыбка исказила потемневшее лицо араба.

Транспортник сел. Люди стали протискиваться в открытые двери — в утренний час пик в миллиардном городе сложно было куда-то цивильно добраться. Тарифы такси, в связи с очередной заменой биопилотов на более новые модели, снова подорожали. Апгрейт проходил каждые три месяца. Такси становились безопаснее, но с каждым разом все дороже и дороже. Теперь на них ездили исключительно офицеры вернувшихся с дальних походов, их жены и чиновники. «Вот куда надо перевестись — в административный корпус! Там тоже нужны штурмана. Надо продумать стратегию. И перевестись пока не поздно». Не нравилось, что стала проявляться заметная прослойка в современной обществе. Касты отмирали. Административный корпус уверенно набирал обороты и своей массой придавливал мегаполис, планету, космос.

— Драка? — задал вопрос Костров матросу космодесантнику, пытающемуся встать на его место. Здоровяк пыхтел и потел.

— Ага. Стажеры спецов бьют. Космос делят, молодые дурачки. Как будто он не для всех! И кто-то останется в стороне! Вы, молодые, иногда меня так бесите! Никто! От космоса! Не сбежит! — сказал он раздельно. — Когда вы уже поймете это?

— Тут дело в другом, — Костров нахмурился. Такое ощущение, что матрос никогда не был подростком и не делился на группы с разным мышлением. Очевидно и просто. Как такое можно не видеть? Ах, нуда. У него же обычный мозг, не усиленный биоплатами. Обычные люди раздражали своей ущербностью.

— Твоих что ли?.. — Матрос с космической баржи покосился на обмундирование Виталика. Покачал многозначительно головой. Деланно крякнул.

Как объяснить? Кто-то всю жизнь матрос. А кто-то хочет стать полным офицером. Но до звания, до двух погон, надо походить какое-то время с одним погоном и побыть младшим специалистом. Принять навыки, принять корабль, слиться с экипажем. Как обычному матросу можно рассказать про систему изнутри за две секунды? Она же веками складывалась.

Матрос терпеливо ждал. Для него даже полуофицер был представителем старшей касты.

Красавчик не ответил, взглядом оценивал обстановку: в двери не выйти — люди пытаются залезть друг на друга. Посмотрел вверх, на потолок. Уперся взглядом в люк и мгновенно принял решение, отстёгивая ремни безопасности.

— Ну- ка подсади меня, дед.

— "Дед"? Ты — дерзкий, что ли? Твой погон ничего не значит! Командуй на корабле!

— Дело не в погоне.

— Да ты — больной?! Раньше надо было готовиться к выходу. Где вас таких берут!

— Не говори напрасно. Не сотрясай воздух. Мало времени. Скоро взлетим. Мне выйти надо. Срочно.

— Ну, ты даёшь, спец. — Матрос нахмурился и затравленно оглянулся, смотря, нет ли поблизости настоящего офицера — аварийные люки категорически трогать по инструкции воспрещалось. За сорванную пломбу можно было три дня «губы» запросто получить.

-Давай. — Решился он. Костров поставил ногу в приготовленные сложенные ладошки, резко подтянулся, открыл запломбированный замок ичерез две секунды оказался на крыше. Транспортник мог в любое время взлететь и тогда бы спец упал на землю жирной точкой. И всё. Мысли об административном корпусе, так бы и остались несбыточной мечтой.

Стажеры пинали двух младших специалистов. Высокий упорно пытался встать в боксерскую стойку и начать бой. Ему этот маневр никак не удавался. Он падал и падал, лишь только для того, чтобы снова подняться и поднести кулаки к лицу, принять стойку. "Да, бей ты их уже! Что ты такой нерешительный?«— мысли пронеслись в голове вихрем, заводя еще больше — чужое бездействие раздражало. «Мямля!» Боксер видно и хотел кого-то ударить, но находился в глубоком нокдауне, слабо понимая, где находится. Однако упорства ему было не занимать. Упасть, чтобы снова подняться — так ни каждый сможет. Второй младший специалист, плотный и сбитый малый, с лысым загорелым черепом, действовал менее профессионально, ноболее эффективно — каждый раз кого-нибудь, неприятно задевая кулаком, головой или коленом — словно настал его последний бой, в котором надо было изо всех сил выложиться и продать свою жизнь подороже. Вошел в раж, ломая стажеров. Но и те не отставали — крепыш выглядел жалко и держался только на одном волевом стержне.

На красивых губах азиата заплясала довольная улыбка. Ноздри хищно раздулись, а глаза и без того темные, почернели.

«То, что надо ребята. Со стержнем», — решил про себя Костров и свирепо закричал вниз:

— Эй, салаги!!! -Месиво замерло, и удивленно посмотрела на самоубийцу на крыше готового взлететь транспортника, за штурвалом, которого сидел человек. Ветерану было флегматично до таких мелочей, как младшие специалисты на крыше автобуса. До конца смены еще оставалось шесть часов, а из графика выбился, кажется, навсегда.

Синие море комбезов кадетов панически отпрянуло в стороны. Разошлось, боясь запачкаться чужой кровью и мозгами.

— Привет, парни. — Костров скинул фуражку. Растрепал длинные волосы. Ехидно улыбнулся, вспоминая наставников, твердивших одно: «Не по уставу» .- Сейчас я к вам прыгать буду, — прошептал спец и ринулся вниз с крыши транспортника, как Маугли с развивающимися во все стороны длинными волосами и ненасытной жаждой битвы в глазах.

2.2

С появлением нового лица в драке,она изменилась.

На несколько секунд.

Потом стажеры, те которых принято считать обычными кадетами, с не меньшим энтузиазмом стали пинать вместо двух спецов трех,не замечая при этом разницы. Костров отбивался отчаянно, выплескивая из себя всё известную азиатскую брань, призывая в помощь бедуинских богов.

Боги молчали. Ушли на перерыв. И приходилось тяжко.

Другой штурман абсолютно никак не кричал, лишь громко сопел, пытаясь встать на ноги и по нормальному начатьдраться. Он был уверен, что сейчас, с появлением нового соратника, всё должно измениться. И надо только поменять тактику — хотя бы удержаться на ногах.

Инженера, третьего спеца не было видно — его поглотили чужие руки и ноги, вьющаяся вокруг него подобно фантастическим щупальцам.Кострова этот факт больше раздражал, чем огорчал. Он наделся на боксера и недоумевал, почему тот оказался слабаком. «Больница обеспечена», — решил про себя Виталик. — «Очередной минус в личном деле!»

Полицейский броневик подкатил бесшумно. Никто не заметил, но все почувствовали успокаивающий разряд тока. Волна прокатилась по телам, заставляя всех лечь и скрючиться. Агрессивность спала.

— Ненавижу полицию, — пробормотал Костров, но в душе был рад появлению броневика. Прибыли бы армейцы, церемониться не стали. Полицейские повели себя, как джентльмены — всё-таки другая структура. Мощная. Соперники во всем. Армия и полиция всегда враждовала и не долюблива друг друга.

Лежа на асфальте, неестественно вывернув ноги и раскинув руки, Костров широко разинутым ртом ловил воздух и любовался плывущими мимо по небу облаками до тех пор, пока обзор не закрыла объёмистая фигура, затянутая в кожу.

— Безобразничаете. — Уточнила она. Во фразе не слышался вопрос, скорее установка факта происшествия.

— Это... противозаконно... использовать массовое электрошоковое оружие.

— Умный? — удивился полицейский. — Живи. Может, свидимся еще.

— Не хотелось бы.

— Кто знает.

Виталик слышал, как кожаный патрульный вызвал по рации наряд армейцев: стажеры и спецы были не в его компетенции. Молодой штурман поморщился.

Военные прилетели на место происшествия быстро. Приняли нарушителей у патрульных и первым делом, как только их броневик умчался,шурша надувной подушкой,отпустила стажеров. Парни возбужденно разбежались в разные стороны. Потом, отдав честь, и младших специалистов. Все трое отказались от госпитализации, чем немало обрадовали армейский наряд. Лодка умчалась в небо. Спецы не спеша, поднимались с асфальта.

— Антон, — просто представился коренастый штурман, приглаживая рукой лысый череп.

— Давно прилетел? — спросил у него Костров, кивая головой.

— Второй день. Как понял?

— Да вы все выглядите, как придурки: бреете черепа и искусственно загораете до черноты.

— Это же модно! — изумился Устинов. — У нас на базе перед прилетом все так сделали. На Землю же возращаемся. Красавцами должны быть.

— Вот, вот. «Красавцы». Только мода на лысые черепа прошла десять лет назад.

— Не может быть!

— Может. Поверь.

На лбу у Антона выступила обильная испарина. Костров в прищур осмотрел его форму, не заметил на ней эмблемы элитного училища, но, решив, что сейчас не время выяснять отношения, собирая длинные волосы в узел, отрекомендовался:

— Младший штурман Костров. — И улыбнулся, заметив на чужом черном комбинезоне нашивки о трехгодичном пребывании в космосе, добавляя,- Виталий.

— Я, Тимур. — Долговязый парень старательно зажимал пальцами переносицу. — Я, наверное, все -таки в больницу отправлюсь. Скажу, что упал. Что —то дыхнуть не могу. Кто со мной?

— Никто, — ответил за двоих Костров. И Устинов кивнул, соглашаясь.

Виталик продолжил:

— У нас усиленная регенерация вживлена. Восстанавливаемся быстро. Штурмана же. От нас жизнеспособность корабля зависит. Так что медицина и больница в нас.

— Везет, — вздохнул долговязый.

— Есть свои плюсы, — хмыкнул Костров. — И в огне не горим и в воде не тонем.

— В воде утонуть можем, -сказал нахмурившись Устинов. — Ладно, парни. У меня дела. Знаете! Это было хорошее знакомство, — сказал Антон и открыто коротко улыбнулся. Инженер хмыкнул.

— Да. Нормальное.

— Ничего, — согласился со всеми и Костров.

— Ладно. Наверняка ещё увидимся. Опаздываю сильно.

С неба спустилась всё та же армейская патрульная лодка. Дверь в салоне откинулась вверх. Армеец внимательно посмотрел на спецов.

— Вы хоть двигаться можете?

— Я с трудом, — выдавил Гончеренко.

— Штурмана?

— У нас порядок, — ответил за двоих Костров. Устинов пожал плечом. Верно. Армеец показал им большой палеу, потом откинул забрало шлемофона, спрашивая:

— Парни, куда вам?

Первым нашелся Гончеренко. Засуетился:

— В отдел кадров! — ответил он браво.

— В центральный? — вырвалось у Устинова. — Мне туда же.

— Тебе, арабчик?

— Площадь Космонавтов. — Костров давно подобрал свою фуражку с асфальта. Выбил из нее пыль. И надел на голову головной убор, делая рукой быстрые плавные движения, проверяя центровку эмблемы.

— Повезло. В одном направлении. У вас есть десять секунд.

Глава 3

Парни сломя голову бросились к летательной машине и уложились во времени досрочно, заняв не очень удобные места в багажном отсеке. Армеец провел по глазам — появились солнцезащитные очки, на секунду сурово улыбнулся и, задраив люк,рванул в небо.

Костров вышел раньше. На прощанья, вскидывая руку к фуражке, отдавая честь. Красовался. Парни улыбнулись. Задор молодого энергичного арабчика их заводил и притягивал. Штурман улыбался по-особенному: по братски. Или скорее, как старший брат.

— Даже часа его не знаю, а такое ощущение, что всю жизнь были в одном экипаже.

— Представляешь, такие бывают. Вот ведь кому-то повезет. Он харизмой своей меня задавил.

— Харизмой? — удивился Антон. Бортовой инженер от него отмахнулся.

— Это то, что внутри тебя, — пояснил поворачиваясь армеец. — Ты давно на Земле?

— Второй день.

— А не был сколько?

— Три года.

— А, — протянул армеец, — Я таким же после первого полета вернулся. Немного заторможенным. Все в диковинку было. Но думаю, тебе повезло больше — привыкать не придется. Ты же за распределением? — Антон кивнул утвердительно. — Прилетели, парни. Выметайтесь.

— Спасибо, господин офицер.

— Сочтемся.

Устинов и Гончеренко выпрыгнули из люка возле высоко этажного здания, так же, как и их товарищ, прощаясь с пилотом, оказавшим им такую милость.

— Не думал, что так повезет, — признался Устинов. — Долетели с комфортом! Лучше ,чем на такси!!!

— О чем ты говоришь? — удивился Тимур, откровенно возмущаясь. Парень задрал голову и от этого казался еще выше. «Каланча» — уважительно подумал Устинов, обделенный ростом. — «Но трое таких, как он в спасательной капсуле не поместятся. Значит двое точно погибнут. А вот таких как я! Точно уместится пять человек!» — Заработал синяков больше, чем в драке! И запах! Там же пахло трупами. Мерзость какая! Вы разве не чувствовали запах жжённых трупов?

— Нет, — растеряно протянул Антон, вспоминая чистенький багажник. Ему показалось, что инженер явно преувеличивает.

— Ну, наверное, у вас что —то с обаянием.

Устинов пожал плечом, Костров вроде тоже ничего не сказал. А этот бы точно сказал. Высокомерный малый, но, как в драку вклинился — ни секунды не раздумывая. Неплохо иметь такого друга.

Парни вошли в обширный холл с множеством сводчатых арок. Кругом преобладал красный, голубой и насыщенно золотой цвет. В глазах запестрело от черных мундиров молодых специалистов и офицеров. Эмблемы, значки, блеск медалей и надраенных пуговиц, штандарты и знамёна — взорвали мозг ненужной информацией, выбивая дух.

Прошли проверку документов, направились к лифту. Гончеренко стало пробивать возбуждение. Он поминутно оглядывался, выискивая кого-то взглядом. Глаза лихорадочно поблескивали, он был рад поговорить о драке, да так чтобы все услышали — холл был забит младшими специалистами не только юношами,но и девушками. Некоторые из них напоминали ангелочков не от мира сего, которым вздумалось поносить форму. Их ослепительная миловидная красота отпугивала Антона, заставляя по чаще опускать глаза и рассматривать пол. Еще этот лысый череп. Ну, как мода могла закончиться на нем десять лет назад? Лучше бы Костров не говорил ничего. Теперь все смотрят и, наверное, посмеиваются. Круговорот тел завертел, направляя к одной из кабин лифта. Дождавшись своей очереди, парни вошли в стальную коробку вместе с дюжиной человек в форме, и Устинов продолжил слушать нового товарища так же, не проявляя никаких эмоций.

— Я тебе скажу — это была драка то, что надо!!!Я в них толк знаю, как никак боксер-разрядник. Мог кмс стать, но травма ноги в двух местах не дала. Тренер говорил, что я лучший на ринге! Был. — Тимур захлебывался словами, не забывая смотреть на красивенькую девушку, стоящую в первом ряду, какой эффект на неё производят его слова. Устинов видел — никакого. Инженер не замечал очевидного, поэтому с жаром продолжал. — Налетели!!! Чуть крест не оторвали. — Парень поправил на груди орден. Антон удивился: минуту назад подвески не было. Гончеренко менялся на глазах — десять минут хотел в больницу, а теперь живее, всех живых. «Может, тоже регенерация установлена?» — Кудрявого ты классно уложил. Ну, того, что бил тебя долго ногами. Я думал не встанешь. Потом покажешь приём. Меня тоже пытались свалить. Но это фантастика, так как дело очень сложное. Я их боковыми ударами! — Гончеренко изобразил, какой у него блестящий боковой удар и сбил пилотку у пожилого космодесантника.Торопливо её поднял. — Простите,дедушка. Случайно.

— Ничего. — Старик был немногословен.

— Тебе, какой этаж, Антон? Что-то я не заметил, как ты нажимал кнопку.

— Я не нажил — ты нажал. Шестнадцатый.

— Чудеса!!! Это значит, что, возможно,мы будем летать с тобой в одном флоте.

Антон неопределенно вскинул брови.

— Как сказать. Я в боевое подразделение хочу. Тебе вряд ли такое понравится.

— Может и понравится. — Тимур величественно хмыкнул. Антон попытался сгладить ситуацию, не выказывать недоумение, пожал неопределенно плечами. И так всё понятно.

— Да вряд ли тебя в боевое крыло возьмут, — загорячился Гончеренко, видя снисходительность в глазах нового товарища.

— Почему? Я рапорт полгода назад написал. Еще до погона. Должны одобрить. У меня выслуга в открытом космосе. Нареканий нет. Будет назначение! Я почему-то уверен.

— Я тебе говорю!!! Не будет ничего. Жалеют нас. Берегут! Только я думаю, жалеть нас не надо! Тебе, кстати, какой кабинет?

— Десять шестьдесят. Для чего берегут? — задумчиво спросил Устинов.

— Да мало ли. Космос необъятен. Найдут дело достойное младших специалистов. Десять шестьдесят, говоришь?

— Да.

Гончеренко не удержался и ткнул нового приятеля в плечо.

— Так и мне туда же. Представляешь, — сказал он,понизив голос, — последние три года с тренажеров не слазил. Понимаешь? Учли мое рвение! Тебя сколько готовили?

— Да как сказать? На тренажерах? Меньше. У меня другие "тренажёры" были. Я стаж имею. Я на короблях летал. Практтически всю базу экстернном сдавал. Пару раз на Землю опускался и то, ради того, чтобы здесь платы новые установили. — Антон постучал по черепу, показывая за ухом крохотные входы для прямой связи с кораблем.

— На корабле? — протянул, не веря Тимур.

Устинов покосился на лычки на рукаве. Три их было. Каждая за год пребывания. Гончерено сделал многозначительное лицо.В разговор избитых парней влезла девушка, на которую безрезультатно пытался оказать воздействие инженер своим вызывающим поведением.

— Слушайте, герои-космодесантники. Заткнитесь уже оба!

— Что за сарказм? — вспыхнул бортовой инженер.

— Я пока не герой, — горестно признался Устинов. Классно, что такая красивая девушка с ними заговорила. Вообще, после трех лет в космосе все девушки автоматически были классными. Красивыми. И пахли по-другому. Волнительно, что ли. Жаль, что у него и юбилейной медали не было. Сейчас бы как раз пригодилась.

Девушка закатила глаза.

— Еще и тупой, — протянул она.

— Это друг мой! — вспыхнул Гончеренко.

— Да ладно, нормально говорим. Чего ты заводишься? — не понимал Устинов. Девушка с ними сама заговорила, а товарищ злится.

— Да она стебет нас.

— Что делает?

— Да подкалывает нас. Ржет над нами.

— Девушка. А зачем вы это делаете? — горько спросил Устинов.

— Что же ты такой наивный, — красотка смерила молодого космонавта взглядом. — Знаешь, я пожалуй даже отвечу. Я давно здесь работаю. И я не понимаю одного, как таким тупым малолеткам могут доверять технику, стоящую государству колоссальных затрат. Очередной сбой политической машины. — Голос звучал по противному холодно. Антон побледнел. Стоящие в коробке лифта спецы выжидающе напряглись.

— Почему я тупой? Я четыре типа корабля по винтику могу разобрать и собрать.Пожалуй, даже закрытыми глазами. Десяток лодок малой квалификации смогу управлять. — Устинов постучал себя тихоньку по виску, указывая на вживленные в мозг датчики. — Там же звездное небо. Карты. Схемы. Я себя тупым не считаю. Каким угодно, но не тупым. Чем и как я от кого-то отличаюсь? Обычный штурман.

— Ты сейчас серьезно это сказал? Ты вообще меня слышал? Тебе сколько лет, мальчик? Тринадцать?

— Мне — шестнадцать, — обиделся Устинов.

— Да уж, — протянула девушка. — Большая разница.

Гончеренко прищурил глаза. Посмотрел свысока.

— А, нам не доверяют, нам дают. Но для этого надо быть выдающейся личностью — знатоком своего дела.

— О, — протянула девушка. — Так вы знатоки своего дела? Вы на себя в зеркало посмотрите. Что-то мне с трудом верится, что вы грамотные специалисты.

— О. — Протянул Тимур, явно передразнивая. — Один погон просто так не дают! Его заслужить надо. Будьте спокойны, мэм. Он не просто так достается.

— На что ты намекаешь?

— Конечно, на ваши погоны сержанта-секретаря. У вас ведь очень важная работа? А сколько боссов у вас? Сколько офицеров в отделе? Представляю, какая у вас тяжелая служба.

— Ты на что намекаешь? — ноздри девушки хищно раздулись.

Тимур побледнел, но, не сдаваясь, высокопарно ухмыльнулся.

— Что? Попал в самую точку?

— Давайте без драки. — Вмешался Антон,поднимая примеряюще руки. — Что-то я так подустал кулаками махать. Два дня не смог на Земле нормально прожить.

— Кабинет 10 60 говорите? Ну-ну. — Девушка протиснулась к выходу. Двери открылись.

— У вас и там связи? — громко поинтересовался Устинов. И Гончеренко довольно расхохотался. Они хлопнули друг друга в ладоши. Девушка обернулась и смерила их уничтожающим взглядом. Двери закрылись. Лифт понесся вверх.

— Откуда столько спеси у сержант-секретарей женского пола. — сказал Тимур. — Не люблю выскочек.

— Скорее инспектор по кадрам или проверяющий офицер, — подал голос старый космодесантник и, видя растерянность на избитых лицах молодых парней,пояснил, — они всегда с погонами секретарей ходят. Вынюхивают. Строят схемы свои. А может, и безопасник. Похоже сильно по поведению. Тогда вам кранты - пришьют дело на покушение на шейха. И все, пацанчики, жизнь закончилась.

Парни совсем приуныли. Покушение.

— Мама, — протянул Устинов. — Зачем из космоса возвращался.

Старик расмеялся.

— Да ладно, салаги. Дальше космоса не пошлют. Получите по выговору. Позор кровью смоете. Вот и все дела. По выговору вам обеспечено.

— Перспективы ужасны, — сказал Гончеренко. — Я от крови в обморок падаю.

— А может, и строгий выговор, — задумчиво пожал плечом старик. Оценивая про себя проступок ребят.

— Это за что же? — в один голос спросили они.

— За неуставные отношения, неуважение к флагу, офицеру и армии. Что там еще может быть? Меня между прочим дядей Федором зовут.

— Очень приятно. Устинов Антон. Седьмой отдел.

— Гончеренко Тимур! Инженерные войска.

Старик в прищур осмотрел с ног до головы ребят, кивнул головой и ничего не сказал про свою службу. Спецы поняли: уборщик. Нормальная работа для ветерана. И нечего стыдится. Устинов вспомнил про две галеты в кармане и захотел отдать старику, но пальцы нащупали труху печенья, поэтому передумал.

Гончеренко величественно распрямил плечи, чуть отклоняясь назад.Устинов наоборот дружелюбно улыбнулся и попытался сказать какую-то невинность, подбодрить простоватого старика, но тут кабина лифта остановилась, и на их этаж вышло много человек, в том числе и дядя Федор. Парни переглянулись — старик не собирался их покидать, навязывал своё общество и умудрился втиснуться между ними — встать в центре. Глаза у Тимура остекленели. Антон нахмурился.

Они шагали по коридору и дедуля сам тонул в омуте своих слов, разводя демагогию:

— Как знать — может она и права и вам рано работать в космосе.

— Почему же рано? Младший специалист непросто так даётся — это звание нужно заслужить, чтобы получить его досрочно, например: быть отличником по многим дисциплинам своей профессии или каким-то другим способом — отличиться. — Устинов набрался терпения прежде, чем решил объяснить уборщику суть кадетской системы воспитания. Гончеренко, потеряв к беседе интерес, смотрел на дежурную стрелку, которая бежала по стенам, указывая им верный путь.

— Неважно то, что надо сделать, чтобы стать младшим специалистом. Мне кажется: настаёт минута, и ты понимаешь — пришел твой черед и ты начинаешь выполнять эту работу. Важно то, что вы совершенно не знаете законы общества, в котором живете.

— Зачем нам знать законы общества, если мы космонавты и на Земле находимся редко.

— У нас, деда, устав. Мы же не законники, — в потолок сказал Гончеренко и дядя Федор задрал голову вверх, наверное,проверяя, чистый он или нет.

— Кроме устава есть другие нормативные документы.

— И что с ними делать?

— Изучать! Если собираетесь работать в Космосе, надо знать Космический кодекс, например.

— Там десять тысяч статей, — с расстановкой сказал Антон, чтобы привлечь внимание. Старик неожиданно рассердился.

— Да хоть двадцать тысяч! Все надо знать! Была бы моя воля, я бы никого в космос не пустил, если бы он не сдал экзамена по Кодексу.

Парни насупились.

— Надо знать Устав. Все, — сказал, как отрезал Гончеренко.

Они подошли к нужной двери и остановились. Старик не пытался уйти. Он продолжал говорить и Тимур, поджав губы, смотрел на него, почесывая ноздрю:

— Зная Кодекс, вы были бы осторожны, ведя свои пререкания в административном здании.Вы бы чуяли опасность! — Дядя Федор вытянул указательный палец, призывая понюхать воздух. — Ведь всё так и пропитано враждебностью по отношению к свободной личности. А космонавты — это самая уязвиваямая прослойка общества. Ребята, всего —то один Кодекс надо выучить! Вы! Младшие специалисты — самое уязвимое звено в нашей армии, которым от всех достаётся.

— Иногда им тоже достаётся. — Голос Тимура звучал холодно. — Это кабинет 10 60. Мы пришли.

— Я тоже. — Не менее холодно ответил старик.

Дверь распахнулась. Они вошли в просторную секретарскую. За черным столом сидел холеный сержант-секретарь. Ни один мускул не дрогнул на его лице и от этого стало ещё больше не по себе. Старикшел по приёмной первым. Устинов и Гончеренко отстали. В свободных креслах сидело около полутора десятка младших специалистов и только трое из них были парнями.

Антон смущенно улыбнулся — столько молодых девушек ему никогда раньше не приходилось видеть. И все красивые. И все смотрят на дурацкий бритый череп. И все пахнут по- особенному.

Тимур заиграл бровями.

Девушки, при виде новых лиц не удержались от восклицаний и противных смешков. Их озорные взгляды мимолетно оценивали, взвешивали, сортировали, классифицировали и ещё... светились неподдельным интересом, словно они чего-то знали больше, чем вновь прибывшие. «Череп. Лысый череп! Он во всем виноват. Зачем я послушался парней перед отправкой на Землю. Теперь сидят ржут», — решил про себя Устинов, догадываясь, в чем дело. Навстречу им поднялась капитан третьего ранга в парадной форме, идеально сидевшей на стройной фигуре. Антон замер по стойке смирно (сработал армейский инстинкт уважать каждого офицера) и вскинул руку к фуражке руку, отдавая честь. Гончеренко не хотя повторил его маневр.

Женщина посмотрела в их сторону мимолетным взглядом, скользким и противным, едва заметно кивнула в ответ и сказала, обращаясь к уборщику:

— Рада вас видеть, капитан флота Коромыслов.

— Давай уж без чинов. Дела минувших дней. Давно было. Что там?

— Там, — капитан третьего ранга скривилась. — Готовится Армагеддон. Но пока без вас, дядя Федор, адмирал к себе не пускает.

— Пошли, что ли. Поболтаем. Я ведь его вот таким же салагой помню, — пробормотал дядя Федор и покосился на Устинова.

«Череп. Лысый череп» — сразу понял он и погрустнел.

Глава 4

— Капитан третьего ранга? Слабовато как-то для такой-то экспедиции. Наверняка, второй капитан — это главный? — грозно спросил адмирал, привычно хмуря брови. Суровое лицо его окаменело. Дежурный офицер у доски поежился, внутренне чувствуя скользнувшую по телу струю холодка, но не успел ответить. Опять в диалог влез противный скептический голос. Дребезжание выворачивало душу. Каждое слово, как забиваемый гвоздь в сознание.

— В самом деле, кто старший в экспедиции?

Так хотелось сбежать. А некуда. Хоть выйти в коридор и попить кофейку, поболтать с секретаршей, позвонить детям. Хоть что-нибудь. Только не голограммная доска.

Совещание затягивалось. Столько ненужных вопросов! Столько лишней информации. Как выйти из этого.

Дежурный офицер посмотрел с тоской и печалью на адмирала и выдохнул:

— Отставной капитан флота Коромыслов Федор Эгманжорович. — Он ждал реакции. Положительная, отрицательная, взрывная — какая-нибудь, но она непременно должна была возникнуть.

— Вот как? — Кажется, адмирал изумился. — Я думал, он умер давно. Я не слышал о Коромыслове лет пятнадцать, наверное.

— Никак нет! — бодро отозвался докладчик.

— И, где вы откопали динозавра?

— Коромыслов сейчас находится на должности капитана-наставника в мореходном училище.

— В смысле? — не поверил адмирал. — Наставником? Готовит гражданских? Преподает пилотирование гражданским? Обалдеть! Шикуем кадрами. Это же легенда космоса.

— Да, сэр. Учит гражданских. Но не пилотированию. Капитан- наставник Коромыслов преподает КК — Космический Кодекс. Он — преподаватель права.

Адмирал выслушал и трагически замолчал, примолк, откидываясь в своем кресле. Тронул седой ежик волос. Протянул:

— Дела. Я понимаю, Устав бы преподавал, разжевывал салагам основу основ, но право? Космическое право?! Да, зачем?! Кому в космосе нужно право?

— Вы против нашей образовательной системы? — вкрадчиво поинтересовался голос из полумрака.

— Да, не против я! — тут же взорвался адмирал эмоциями.

— Хорошо. — Кто-то взял старшего офицера на заметку.

— Ничего хорошего! Коромыслов и право! Да, как такое возможно? Я понимаю: Коромыслов и пехотный палер. Или корабль. Или станция заброшенная и он в лохмотьях на ней живет.

— А в чем собственно дело? — влез снова в доклад скептический голос. Мужчина так и не появился из полумрака, но дежурный офицер уже ненавидел его всем сердцем. — Не водителем же автобуса работаете. Или вахтером на проходной.

— Он работал, — прокомментировал дежурный офицер. — Пока не настал временной ценз и на эти профессии.

Адмирал потрогал переносицу, вздохнул.

— Каждый год ветеранов становится всё больше и больше. Они возвращаются из космоса, в надежде найти себя и не находят. Когда-нибудь мы обязательно столкнёмся с колоссальной проблемой.

Офицер у голограммы кивал. Всё так. И проблема даже больше, чем видится адмиралу — колоссальный пласт офицеров, отслужив свое, оседают на спутниках возле Земли, на самой планете. Большинство из них пытается выжить на военные пенсии. Некоторые пытаются хотят устроиться на службу по контракту, но, или не проходят медкомиссии, или морально так устаревают их оперативные системы в головах, что их применение просто невозможно. Многие, даже баржи не смогут пилотировать. Да, и молодые и ловкие не дремлют. С каждым годом офицеров становится все больше и больше. Коромыслову еще повезло — дождался своей очереди на должность, но мог и раньше умереть. Ветераны — боль государства. Страшно подумать, что они могут сделать, если объединятся.

— Так вы так и не ответили на мой вопрос? Игнорируете?! — заволновался скептик. — Этот Коромыслов ваш особенный, что ли? Или у нас мало бывших капитанов флотов?

— Немного, — отозвался адмирал. — Дядя Федор — легенда. Я был младшим специалистом, когда попал к нему на первую ответственную должность на флагманский корабль. Так вот. Он уже тогда был капитаном флота. И сейчас преподает космическое право. Мир переворачивается.

— Разрешите продолжить? — осторожно спросил дежурный офицер, переминаясь с ноги на ногу. Качок вправо. Качок влево. Больше он себе позволить не мог.

— Разрешаю.

информация из Центрального архива данных

учета офицерского состава

Коромыслов Федор Эгманжороч. 73 года. Рост 180 сантиметров. Особые приметы: четыре наколки на правой руке с надписями «Карф», «Акулы — лучшие», «Бага, Цзиан, Федор — друзья навсегда», «За Цайк вам не жить»; на правой ноге рваный шрам по всей длине. Родители неизвестны. Вдовец.Две дочери, самостоятельны. Образование: штурманский кадетский корпус «Звезда Севера», юридический высшийкадетский корпус. Звание: капитан флота. Двадцать восемь боевых наград.Четырнадцать благодарностей от шейха и планеты. Высший разряд по стрельбе из пехотного оружия, пояс по рукопашному бою. Первая ответственная должность: 2315 году замкомвзвода. Общий срок пребывания в космосе тридцать семь лет. Капитан-наставник. Переведен на управлеченско-организованную работу. В 2369 году возглавил экспедицию с секретностью три ноля.

Дальнейшая информация не поступала.

— Староват, — подумав, сказал скептик.

— Если прошел медкомиссию, значит годен. — Отрезал адмирал. — В полете подготовит себе замену. И в армии станет на одного «капитана корабля» больше.

— Если только так. Но мне, кажется, это опасно. Да и ответственность — это большая. Мы словно старика посылаем в один конец.

— Возможно, мы всех посылаем в один конец.

— Так ли важна —эта аномалия? Зачем ее изучать? Зачем отправлять к ней два корабля? Мы же не знаем насколько —это опасно, — бубнил из темноты скептик. Адмирал отмахнулся:

— В космосе всё опасно. Даже пыль радиоактивна. Дело не в уплотнении материи. Чихать я хотел на аномалии. Их в космосе полно. Дело в спутнике, который из нее вышел. Дежурный, докладывайте дальше.

— Есть. — Офицер повернулся к голограмме. Смел рукой анкеты. Вызвал из меню серию снимков. В основной это был маленький шарик с крохотными крыльями и антеннами, снятый с разных ракурсов.

— Ничего себе. И как заметили?

— Случайно, — не хотя признал адмирал. Все присутствующие члены комиссии с опаской рассматривали странный предмет.

— Такой старый?

— Сколько ему? — вопрос задали докладчику. Тот слегка кашлянул:

— Приблизительно лет триста, может триста пятьдесят.

— С ума сойти! Может, это космический мусор?! Обломок забытой империи? — Все рассмеялись. Забавно. Дежурный офицер натянуто слегка улыбнулся и продолжил:

— Нет. Это появилось из уплотнения.

— Там буквы какие-то, — сказал скептик. — Увеличьте, пожалуйста, тринадцатое изображение. U, — начал читать человек из темноты, напрягая зрение по буквам, — S, — он замялся. — Последнею букву не могу разобрать. Расплавилась, что ли?!

— А, — подсказал дежурный офицер, — USA.

— USA? Что это? — напрягся скептик. — Где-то я слышал это название. Дайте угадаю! Это лунный город?! Ничего себе! Они так давно существуют и могли запускать спутники еще в то время?!

— Нет. Это точно не лунный город, — хмыкнул адмирал, но рисковать в своих предположениях не стал, чтобы не выглядеть дураком. Коротко посмотрел на своего офицера.

— Государство. USA — это государство. Было.

— Какое еще государство?! — усомнился скептик. — Разве миром не всегда правила династия шейхов? Я что-то о таком народе и не слышал: усыавцы. Арабы есть, китайцы есть, русские есть. Усыавцев — нет.

— Однако они смогли запустить спутник, — возразил адмирал. — А значит могли запустить и корабли.

Скептик волновался, он силился прочитать надпись дальше.

— Почему не на системном языке написано? Что это за вязь? Непонятно ничего! — Потом до него дошло, и он посмотрел на адмирала и протянул. — Корабли? Что это значит?

— Что были переселенцы. Но это лишь теория. — Адмирал хмыкнул. — Скоро разберемся. Наша работа близится к концу. Остальное доделают два разведывательных корабля.

********************************

Секретарь поколдовал над столом, и дверь далекого перед ними кабинета распахнулась настежь.

— Видел, — прошептал Гончеренко, шагающему рядом Устинову. — У него на столе рабочих панелей, как в корабельной рубке! Миллиард кнопочек мигает. Как со всем разбирается?

— Нет, — подумав, ответил Антон. И Тимур вздохнул: тяжело было раскрутить штурмана на шуточный диалог. Серьезность лысого парня напрягала.

Ещё дальше в темно-синем интерьере был виден огромный стол, во главе которого стоял подтянутый высокомерный адмирал.

Массивная колодка орденов на его мундире пугала своей бесконечностью. Нашивки на адмиральском мундире доходили до локтя с двух сторон и с правой, половина из них была из платины. Подростки притихли, придавленные чужим авторитетом. Мундир старшего офицера был пределом мечтания каждого из них.

— Точно. Ты, — сказал капитан-наставник Коромыслов и осклабился, показывая белоснежные зубы. Ветеранам их вставляли в первую очередь и бесплатно. Многие умудрялись терять даже вставные.

— Дядя Федор, — расцвел в улыбке старший офицер. Но тут собрал всю силу в кулак и лицо его снова окаменело. Никакой доброты. Только холодный космос в глазах. Только жесткость в каждом слове и в движение.

Младшие специалисты сгруппировались и вошли в кабинет строем. И сложно было объяснить, как у них получилось толково и красиво выполнить строевое упражнение: девушки встали из своих кресел и часть колыхнулась вправо, выполняя маневр, а другие влево, заканчивая действо. Антон не понял схемы и с удивлением заметил возле себя в паре с юношей склонного к полноте в форме психолога. Беглый взгляд уперся в затылок впереди стоящего, и скользнули по черному бархату одинокого погона, по эмблеме понял — связист.

На секунду Устинову стало холодно, и он поежился, пытаясь прийти в себя. Парни походили на состав члена экипажа. «Неужели?» Ноги замаршировали сами собой, подчиняясь инстинкту. Сложно шагать не по- строевому, когда делаешь это с трех лет.

Адмирал удовлетворенно крякнул.

— Красавцы! Вот, это смена растет!

Дверь его в кабинете молниеносно закрылась за последней шеренгой, восстанавливая изоляцию понижения шума.

— Смирно! — рявкнула капитан третьего ранга, как старший по рангу. Дядя Федор был одет не по форме, и его статус был под вопросом. Да. Он был старше по званию. Но. Коромыслов — отставник, пенсионер, заслуженный ветеран почтенного возраста. Былые заслуги не в счет. Прошлое есть у каждого. Важно, только настоящее. Капитан третьего ранга очень верила в свою звезду. — Господин адмирал! Младшие специалисты и капитан флота в отставке Коромыслов под моим руководством прибыли к вам для дальнейших распоряжений!!

При этих словах Антон пожевал язык и задумчиво осмотрел окружающих его спецов. Теперь последние сомнения развеялись. Их форма была такой разной и принадлежала к разным родам войск и целых служб, но вместе они составляли единую структуру — экипаж. В глазах пестрело от нашивок. Голова стала медленно нагреваться, делая анализ. Что-то с платами не так. Стоило только заволноваться, начать переживать, усиленно думать над простой проблемой и в голове появлялся посторонний шум — процессор начинал охлаждаться. Обращался к медикам, говорили, что всё нормально, привыкаешь. У всех так в первое время.

— Вольно. Всем сесть.

Устинов чуть не сел на пол, потому что, когда эту команду отдавал пехотный сержант — все остальные, подчиняясь и исполняя, садились куда повезет. Странная привычка осталась после очередного полета. Видя, что бывшие кадеты рассаживаются вдоль стола, поспешил занять свободное кресло. Оно сразу стало удобным, приобретя его формы. Даже было сделано две инъекции на убыстрение регенерации. Шум в голове спал — жар выходил из тела.

Сели так: с одной стороны девушки, возглавляемые капитаном третьего ранга, с другой стороны юноши с дядей Федором. Никто не определял правила. Сработала гендерная идентичность.

Представительниц женского пола было больше.

Адмирал, садясь, сделал попытку улыбнуться: щеки дрогнули, губы покривились под разными углами, искажая мужественное лицо солдата в гримасы клоуна. Попытка не удалась. Ничего не получилось. Он оставил глупую затею и, сцепив пальцы в замок, заговорил:

— Вы в моём кабинете. И для некоторых из вас это всё, а для других ничего. — Мужчина посмотрел на парней. — Это понятно.

Устинов видел, что не ему одному ничего не понятно, но высказываться в слух поостерегся.

-Эксперимент, — пояснил полковник для тех, кто не понял. Антон напряг мозги. — Грандиозный эксперимент. — Закончил свою мысль новый начальник. «Что ж», — подумал Антон и расслабился. — «Ведь он так много сказал для адмирала, почти по-человечески».

Новый друг Гончеренко смотрел на старшего офицера с обожанием и преданностью. Вот кому было понятно каждое слово. А может, вот кому было неважно, что говорит адмирал — главное полубожественное существо открывает рот.

Дядя Федор хрипло кашлянул в кулак. Старик, что с него взять.

Адмирал внимательно посмотрел на него. Коромыслов приподнял бровь, подбадривая на дальнейшие пояснения. Но старший офицер молчал. Он был задумчив. Погружен в свои мысли.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Все терпеливо ждали.

Адмирал отмер и с непониманием посмотрел на присутствующих, словно вспоминая зачем они здесь.

— Смотрю я на вас, и вижу себя. Вы как новенькие монетки, которые сейчас бросят в аппарат и полетят они в бездны, выполняя свои тайные миссии. И сотрется с них блеск и лоск. И станут они настоящими деньгами. Так и вы. Разница только в том, что скоро вы станете настоящими космонавтами. Кто-то из вас уже проходил посвящение. — Адмирал строго посмотрел на Устинова и тот смещавшись потупил взор. — Но настоящими космонавтами вам только предстоит стать. Во-первых, друзья, я поздравляю вас с этим, а во-вторых с первым полноценным назначением на офицерские должности.

Первым вскочила капитан третьего ранга. За ней все остальные. Последним поднялся дядя Федор. Дружно гаркнули:

— Служим шейху!!!

Адмирал тихонько поджимал ладонь, показывая, чтобы все сели. Но вчерашние кадеты с ликованием поздравляли друг друга. Еще бы —офицерские должности для младших специалистов, которые застыли перед первым званием, как перед прыжком, теперь были в полном уверенности, что непременно его получат. Дело времени. Вернутся из экспедиции точно младшими лейтенантами, а кто-то, возможно, и лейтенантом.

Видя, что не все поняли команду «сесть», адмирал плотно сжал плотно губы — желваки заходили, капитан третьего ранга быстро уловила настрой босса. Все сели. И снова воцарилась тишина.

Делать было нечего. Не сердится же всё время на подростков? Адмирал стал говорить и говорить, постепенно набирая ход и развивая мысль, сам вдохновляясь от своих слов.

— Когда-то. Давным-давно. Мир был перенаселен. И человечество распалось. Осталось ядро — это Земля, а значит мы с вами, остальные исчезли, растворяясь в космосе. Штурмана! Загляните во внутрь себя. Посмотрите на звездные карты. На искусственники и планеты, которые стали пригодны для обитания. Много? Много. Так вот. Раньше их не было. В это сложно поверить. Но раньше в пределах досягаемости полета была только пригодна для существования одна планета Земля.

— А Луна? — спросила девушка, округлив глава. — Луна - пять, Луна - семь, Луна —одиннадцать появились очень давно.

Капитан третьего ранга шикнула на девушку, заставляя ее примолкнуть. Но адмирал только благодушно кивнул — что взять с отличников, им всегда надо вставить слово.

— Я говорю о времени. Когда Луна всего была одна. И планета для жизни тоже была только одна.

Глава 5

— Фантастика, — протянула девушка и тихо сказала, чтобы хозяин кабинета не расслышал, — еще бы сказал, что мир раньше не шейху принадлежал.

Капитан третьего ранга наступила под столом на носок форменного ботинка молодой подчиненной и, та, пискнув, примолкла. Виновато посмотрела на подруг. Попыталась улыбнуться.

Адмирал был далек от таких мелочей. Ничего не заметил. Он думал о вечности, времени, о больших кораблях-матках и переселении миров. Он видел перед собой гигантский космос под знаменем великого шейха.

Вздохнул:

— О большинстве переселенцев мы никогда ничего не узнаем. Как бы печально это не прозвучало. Они растворились в космосе. Многие исчезли навсегда. От других не осталось и следа. Печально. — Глаза мужчины затуманились. Он подумал о судьбе далекого прородителя, судьба которого, так и осталась тайной, секретом для потомков.

— А вдруг они все герои? — тихо спросил он в мертвой тишине, ни к кому не обращаясь, и глядя на подростков, словно они фантомы. — Настоящие герои! Что знаем мы о них? О великих судьбах первооткрывателей? О настоящих покорителях космоса?

— Герои, — прошептал кто-то из младших специалистов. И Устинов почувствовал, как у него заалели уши. Восхищение переполняло.

— Что стало с героями? Разве вам не интересно узнать об истинных космонавтах, которые бескорыстно, не имея навыков, не имея современного оборудования и оружия, осваивали космос? Вот!!! — голос адмирала торжественно загремел. — Вот! — снова повторил он, но более спокойно. — Это интересно и науке и нашему великому шейху, который хочет возродить и расширить, благодаря таким, как вы, границы своей империи.

— А при чем здесь мы? — выдохнула завороженно девушка напротив, статная блондинка. Устинов посмотрел на нее и открыл рот, забыв зачем сюда пришел.

Дядя Федор хмыкнул:

— Это же очевидно. Адмирал?

— Да, уважаемый Федор Эгманжороч. Именно, вы будете причастны к сбору осколков былой империи.

— Звучит туманно, — тяжело вздохнул отставной капитан флота. Старший офицер сделал вид, что не расслышал реплику. Он весь был пропитан величием возлагаемой миссии. Заговорил четко:

— Пришло время, и настала пора найти потерянное и восстановить былую империю. Кто знает. Может быть, мы на несколько поколений оторвались от техническо-научного прогресса, а может быть и они... Тогда нас ждут великие открытия! Но главное, конечно, не это! Империя шейха заметно расширит свои границы. И всё это благодаря вам! Ваши имена могут быть выбиты бронзой в зале Почета. Ваши имена увековечат! Вы сможете на всегда остаться шестнадцатилетними космонавтами! Подумайте, насколько важная миссия на вас возлагается!

У Устинова хищно раздулись ноздри. Осознание того, что, если он погибнет или не вернется из экспедиции, имя его выбьют бронзой в зале Почета, среди сотен тысяч героев и покорителей космоса — вдохновляло. Он уже видел себя в этом бесконечном списке на мраморных черных плитах.

— А можно отказаться? — осторожно спросил Гончеренко. Голос его был тих. Но его расслышали. Адмирал изумился:

— Отказаться стать героем?! Досрочно получить звание «младшего лейтенанта» или быть увековеченным, в случае гибели, в зале Почета?!

— Ну, да.

— Разве может так рассуждать космонавт? — грозно спросил старший офицер. — Разве вообще такому человеку место в войсках внеземелья?! — голос адмирала звучал очень зловеще. Он облокотился об стол и завис над присутствующими.

— Я просто так спросил, — сказал Тимур, смешавшись. — Просто так. Интересно. Для общего развития.

— Ну, раз просто так — тогда продолжим. Эксперимент, частью которого являетесь вы, имеет следующую специфику. Комитет постановил, что двум экипажам под силу разыскать старые побочные ветви, или один осколок будущей империи. В задачу экспедиции входит найти потомков бывших колонистов, открыть новые миры, установить контакт и вернуть заблудших сынов и дочерей в состав великой империи. Эксперимент многозадачен и имеет несколько значений. Он является разведывательным и психологическим. Да, — устало пробормотал адмирал, сбиваясь с ритма, видя новую вытянутую руку.

— А почему собственно вы называете экспедицию экспериментом? Думаю, этот вопрос волнует не только меня.

— Потому что вы — первые. И, если эксперимент удастся, то будут и вторые и десятые. И, возможно, ваша дальнейшая служба будет связана с этим направлением. Вопросы? — Босс мрачно оглядел присуствующих. Вопросов не было. — Хорошо. Продолжаем. Значит, первое, психологический, и поэтому среди вас психологи. Второе, разведывательный. Третье научный. Науку никто же не отменял? Спасибо. Я думал, вы и тут со мной не согласитесь. Психологический этап эксперимента начался с момента развития операции: девушки знаютдруг друга, знают цель своего знакомства и знают кто вы. — Адмирал ткнул пальцем в сторону парней. — Вы же, наоборот, не знакомы друг с другом. — При этих словах Гончеренко и Устинов переглянулись и улыбнулись. — И тем более не знаете, кто эти девушки. Теперь то, конечно, можете догадываться. Но не все. Так же психологи нужны будут как во время полета, так и непосредственно с установлением контакта с древней ветвью нашей расы. Некоторые из вас. — Адмирал откинулся в своём ультрамодном кресле, закинул ногу на ногу и прищурился,глядя на парней. — Конечно же непревзойденные умники и, сопоставив тщательные медкомиссии, физические и психологические тренинги, а так же и эмблемы своих курток всех присутствующих осознали, что они будущий экипаж и сейчас, я им помогаю, своими словами поставить точки в правильных суждениях. — Старший офицер крутанул рукой. Устинов испугался, не выдержал, и неожиданно закашлялся, вгоняя в легкие воздух, который там почему-то исчез.

— Вон тот, что кашляет Устинов Антон — это первый штурман экипажа.

— Я??? — растерянно протянул парень. С утра он рассчитывал максимум стать четвертым или на худой конец помощником штурманской рубки. А тут, первый штурман, второй человек после капитана. Обязанности и ответственность тонной упали на плечи.

Адмирал оставил его возглас без внимания. Зато капитан третьего ранга сурово нахмурилась, а дядя Федор буркнул что-то про законы, неправильность и, что будет за несоблюдение нормативных норм.

— Рядом с ним сидит инженер-механик Гончеренко Тимур. Дальше инженер — связи, радист Волков Сергей. — При этих словах мрачный парень с суровым лицом и каменной фигурой суператлета спортсмена, склонил голову в знак согласия. — Дальше — Киреев Сергей. Ваш меддок. У него отличная практика хирурга, не смотря на юный возраст. Руки, ноги ампутирует на раз два, заменяя их бионосителями. За ним Фимичев Алексей — психолог экипажа, тот на которого возложена самая большая ответственность эксперимента. Все вы отличники, но психолог юношей — это нонсенс... Даже я с таким встречаюсь впервые в своей практике. А она у меня очень длинная. Советую всем беречь психолога. — Все поняли слова офицера как приказ. Он сделал паузу и заострил внимание на следующем факте. — Все вы подобраны из одной этнической группы, народности, с одинаковыми традициями, языковой структурой и моральными устоями. Как вы заметили — китайцев среди вас нет! — Присутствующие позволили себе легкие ухмылки и смешки. Оно и понятно, китайцы были везде. Босс продолжал. — Все вы — элитная молодежь — лучшие выпускники кадетских корпусов. Пока есть накладка. Не хватает второго штурмана... — Адмиралу не удалось закончить свою мысль, его попытался перебить девичий голос, но тут, старик, взорвался, и приказал младшему специалисту отжиматься от пола триста раз. Подействовало. Все еще больше ушли в себя. — На чем я остановился?- Старший офицер задумался, а Устинов посмотрел на отжимающуюся девушку и подумал: «Хорошо, что я ничего не спросил!» — Ах, да! Нет второго штурмана. Этот парень тоже в своём роде нонсенс, только за ним нужен глаз да глаз. — Коромыслов поймал взгляд начальника и понимающе кивнул головой. — Представьте: стать специалистом в семнадцать лет и через две недели срезать положенные нашивки. Да-а... Надеюсь у него уважительная причина опоздания. Теперь я познакомлю вас с Федором Эгманжоровичем. Капитан флота, который командовал в свое время всеми существующими кораблями. Жаль, что время не стоит на месте. Он назначен старшим капитаном в этой экспедиции и возглавляет экипаж номер один. А теперь внимание. Уважаемый экипаж номер один. Перед вами сидит экипаж номер два. Вы полетите на разных кораблях! И это тоже часть эксперимента. Экипажи! Помните! Разведывательная цель вашего полета заключается в активном открытии новых планет и в поиске исчезнувших колонизаторах от них. Мы должны принести мир в каждый дом! И вернуть заблудших детей в лоно империи! Научную цель вам разъяснят ваши капитаны. У меня всё.Инструктаж закончен. Вопросы?

Повисла тишина. Устинов кашлянул.

-Можно мне, сэр?

-Да, конечно. — Разрешил адмирал буркая, и всем своим видом показывая обратный ответ.

-Первый штурман Устинов, — сказал Антон, катая новое назначение на должность между зубами, привыкая, поднимаясь, и представляясь. — Срок экспедиции, сэр? Вы забыли сказать про срок экспедиции.

— Я не забыл. — Мужчина сел неестественно прямо. — Это очень хороший вопрос, младший специалист Устинов.Ориентировочно до пятидесяти лет. Обычный, стандартный контракт. Свои должности вы уже получили, остальные звания и квалификации, будут присваиваться после десяти лет службы на одном корабле автоматически, согласно временному цензу. Никто из вас забыт не будет.

Все вздохнули. Это был траурный шелест, который не замолкал долгие секунды.

— Ещё вопросы?

— Нет, сэр. — Устинов сел.

— Пятьдесят лет? — прошептал кто -то из девушек. — Без анабиоза? Без «доброго» сна? Мы же станем старушками. Бабулями...

— Если выживите, — буркнул кто-то из парней экипажа номер один. Не понятно кто. Все сидели с непроницаемыми лицами.

Странно. Но в кабинет, который был снабжен повышенной шумоизоляцией стал проникать шум. Сначала неясный. Потом нарастающий.

Никто не шевелился, но неясный шум продолжался. Антон не понимающе посмотрел на противоположный край стола, пытаясь увидеть из общего числа недовольных одну, самую капризную, своенравную, выражающая провокационными вопросами протест. Не увидел. Девушки, молча и без эмоционально смотрели прямо перед собой. Та, которая сидела напротив, разглядывала его лоб, не мигая.

— Что же там такое? — раздраженно произнес адмирал, беспокойно ёрзая в кресле. Рука его легла на пульт и двери кабинета распахнулись, а с ним ворвался шум. В приёмной громко спорили секретарь и младший специалист. Стоило двери открыться и спец, потеряв интерес к сержанту, ринулся стремительным быстрым шагом в кабинет. На пороге он замер. Обвел присутствующих взглядом и злобно, пренебрежительно сообщил:

— Я опоздал, — громко сказал Костров. Правый глаз его шевельнулся в ужасной гематоме и увидел Устинова и Гончеренко. Легкая приветливая улыбка на миг появилась в уголках рта. Она прошла стоило глазу остановиться на замеревшей в кресле фигуре адмирала. От чужой наглости у старшего офицера возник столбняк. Он не знал, как поступить с принцем крови. Шандарахнуть на месте из пехотного палера или сделать вид, что ничего не случилось? Чтобы как-то сгладить обострившуюся ситуацию, Костров, хитро скалясь, предложил:

— Отжиматься от пола?

— А вот и второй штурман, — сказал отрешенно адмирал.

— Второй штурман? Почему только второй? Я везде первый! Везде! — разочаровано хмыкнул Виталик и пошел к столу.

— А здесь будешь вторым. Согласись, это неплохая должность.

— Я рожден быть «капитаном корабля» . Почему я — не капитан? -Офицеры, капитаны экипажей, напряглись, переглядываясь между собой. Кто первый поставит сосунка на место? Капитан третьего ранга глазами умоляла Коромыслова дать ей возможность оторваться. Старик отрицательно покачал головой. Младший специалист громко шаркнул креслом и сел, подмигивая женщине. Капитан третьего ранга остолбенела.

— Пока еще капитан? — спросил он у нее. — Думаешь, будем вместе летать?-уточнил у неё спец. — Я уже вижу: сработаемся.

Капитан корабля экипажа номер два стала медленно подниматься. Адмирал остановил ее легким взмахом руки и сказал, как бы невзначай:

— Принц крови. Родной племянник шейха.

Женщина замерла в полустоячей позе, попыталась натянуто улыбнуться — не получилось.

— Ничего себе, — выдохнул кто-то из девушек. Ей тут же ответили:

— Да у него папа русский — всё испортил. Я смотрела.

Адмирал услышал и сказал:

— Всё верно. Принц крови без права наследования престола. По сути обычный человек. Почти.

— Требую к себе должного уважения, — напомнил Костров. — Престол престолом, а кровь у нас с шейхом одна. Про папу обидное услышу — убью.

— Никто и не собирался оскорблять вашего отца, младший специалист Костров. Тем более вашу кровь.

— Вежливые люди сначала приветствую друг друга, — напомнил Коромыслов.

— Да-а? — удивленно протянул Костров. — Ну, привет, старик.

— Здесь всё-таки армия, а не тюрьма. И если ты не знал, то я тебе скажу, что офицеры — самые вежливые, умные, дисциплинированные и галантные люди. — Голос адмирала звучал по- отечески строго и смотрел он всё время пока говорил на капитана женского экипажа. У женщины остекленели глаза. Тоже принмала решение. Возможно, Кострову достанется, но не здесь. «Зачем ты так?» — кривился про себя Устинов. — «Перед кем играешь? Ведь нормальный парень. Я же тебя знаю!» Антон не верилось, что он ошибся в человеке.

— Так это всё про меня, — воскликнул, не растерявшись, Костров, — что касается галантности, то вам следует ещё подучиться.

-Что вы имеете в виду? — Глаза адмирала метнули молнии и потемнели.

— Не знаю. Сами объясните. Это ведь у вас в кабинете на полу девушки валяются.

Все посмотрели в одном направлении и вспомнили про отжимающуюся.Девушки занервничали. Адмирал кивком головы разрешил доку посмотреть, что с ней. Костров и Устинов переглянулись, улыбнулись.

— Обморок.

— Ерунда. Я думал — кома. Заменить дублером. Специально для Кострова инструктаж повторять не стану. Так как операция имеет гриф секретности три нуля,времени попрощаться с домашними у вас не будет. Но могу обрадовать: увеличенные оклады и премии за работу в глубоком космосе, то есть ваши деньги они будут получать регулярно. Сейчас у вас по времени последняя медкомиссия, потом склад и погрузка с готовность за номером один. Время отлета вам укажут дополнительно. До свидания.

— Вот и поговорили, — буркнул Костров. — всегда так. А кто первый штурман, старик? — Виталик задал вопрос Антону, пытаясь угадать.

— Нет, я. А старик — наш капитан.

— Понятно, — кивнул Костров, не меняясь в лице. — О чем хоть говорили, куда летим? Мне к лету вернуться надо. На море поеду. Потом в административный корпус буду устраиваться. Космос — это хорошо, но не для меня. Так куда?

— Потом расскажу.

Адмирал поднялся. Поблагодарил младших специалистов с капитанами за терпение и отпустил, с таким видом, словно их и никогда и не было в его кабинете.

В коридоре экипажи расстались. Каждый пошел за своей бегущей стрелкой и вскоре ребята ехали в лифте, обступив дядю Федора со всех сторон. Старик молчал. Команды молчать для спецов не прозвучала и они, быстро перезнакомившись, вели беседу каждый о своём. Устинов кратко ввел в курс дела Кострова. Гончеренко перестал заискивающе улыбаться капитану, тот всё равно его не замечал, и разговаривал с Киреевым.

Глава 6

Виталик уловил молниеносно самую суть и теперь поглядывал с интересом на психолога. Вздохнув, спросил, не выдержав:

— И, что в тебе особенного дружок?

— Не знаю, господин второй штурман.

Виталик оторопел. Толстячок одной фразой задел за живое и поставил на место. Ударил незаметно. Молодой араб справился с эмоциями, подавил в себе вспышку гнева.

— А, ты умеешь попасть в самую точку! Уж задел, так задел! — восхищенно произнес Костров, рассмеявшись, но Устинов видел, как у парня сузились глаза и в миг потемнели. Фимичев, психолог экспедиции, скромно улыбался, наслаждаясь маленьким триумфом.

— Ну, и что в тебе важного? — не сдавался Виталик. — Давай. Открывайся уже. Не томи.

— Да, как все! Ничего во мне особенного нет. В тринадцать кандидатскую, в пятнадцать докторскую защитил. Обычный парень. Таких —тысячи!

— У меня экипаж ботаников, — безнадежно простонал Костров, — с кем же я пить буду?! Как же отвальная? У меня что? Зря весь кадетский мундир золотыми значками увешан? Мне его выгулять надо! Может, в последний раз.

— Сам ботаник, — огрызнулся Фимичев. — В отличии от тебя, у меня золотых значков нет. Ни одного.

— Подарить? — снова заулыбался Костров. — Выберешь любой.

— Со мной, — неожиданно сказал угрюмый радист. От него так и исходила мрачная скрытая угроза. Костров посмотрел на Волкова, смерив его взглядом с головы до ног. Хмыкнул:

— Что с тобой?

— Пить будешь со мной. Только я не пьянею.

— В смысле ты не «пьянеешь»? Ты этой фразой убил всё на корню. Весь мой запал! Ты —праздник испортил. Какой мне смысл с тобой пить, если ты не пьянеешь?

— Извини. Я — спортсмен, — буркнул радист. «Какой-то странный спортсмен», — подумал про себя Устинов, взвешивая чужой разговор.

— Из бойцов, что ли? — попытался угадать Костров.

— Из бойцов, — сказал утвердительно Волков.

— Ну, раз у тебя стоит в теле химический нейтрализатор, которые перерабатывает все яды, то у меня вопрос, зачем нам в команде радист такого спортивного уровня? Ты убийца, что ли?! Зачем нам убийца-радист?!

— Вообще-то я — водолаз, — мрачно сказал Волков и замолчал, сведя брови, закончив разговор. Бортовой инженер поежился и вжался на всякий случай в стенку лифта.

— Ботаники- водолазы-убийцы, — отрешенно сказал Костров и с надеждой посмотрел на Устинова. — А ты?

— А я, нет!

— Слава шейху! — деланно воскликнул Виталик. — Дядя! Живи вечно.

— Не юродствуй, — буркнул, не оборачиваясь Коромыслов. — Загребут же. В лифте прослушки больше всего.

— Я не успел просто. Некогда было. В космосе всё время. — Устинов слабо улыбнулся.

— Ясно, — вздохнул второй штурман, но не сдался. И снова посмотрел на психолога, которого, кажется, выбрал себе в жертвы насмешек. Это было опасно. Устинов слегка улыбнулся. Психолог в экипажи вводили редко, наверняка были на то причины, всё-таки экспедиция еще и научная, куча затаенных тестов, ловушек, гипнозов и прочей ерунды. Можно было догадаться, что Фимичев, в случае полета в пятьдесят лет, примет самое активное участие, в сводничестве пар. Притирке и подгонки бедующих ячеек семейств космонавтов. Выходило, что зря Костров нарывается.

— Леха!

— Да, Виталий, — тут же откликнулся психолог.

— Мы, понятно, конечно, тебя защитим. Всегда. У нас же все-таки убийца в команде.

— Я — водолаз! — хмуро буркнул Волков.

— Я помню. Так скажи мне, Алёшенька, самое главное, почему ты не «капитан корабля». Почему на тебе нет золотой бляхи? Кто, как не ты?! Ты самый достойный! Самый умный среди нас.

— Сарказм?

— Вовсе нет! — воскликнул Костров, выставляя раскрытые ладони перед собой.

— Что такое «сарказм»? — тихо спросил Устинов, легонько толкая каменную фигуру Волкова. Радист задумался, поднял глаза к потолку, и полностью ушел в себя.

— Леха! Я на полном серьезе! У тебя есть штурмана в подчинении. Ты запросто можешь стать «капитаном корабля». Дедушка же стал у нас на должность. Значит и ты смог бы.

Капитан флота спокойно выслушал тираду Кострова, помолчал, оценивающее смотря на нахального спеца, взвешивая его слова и после паузы заговорил,решив не дать теме развиться:

— Давайте я объясню почему. Парни, я сам был таким, как вы. Может, даже хуже. Послушайте меня внимательно. Без «хихи» и «хаха». В экспедиции много этапов. Очень много. Вы и половину себе не сможете представить. На одном из них, мы, кстати, будем космическое право изучать.

— А оно не устареет за пятьдесят лет? — невинно спросил Костров. — Устав то не зря придумали. Там все проще. И он никогда не меняется.

— Да пускай устаревает! Какая разница?! Главная база, которая будет заложена в вас. Зная старый космический кодекс вы с легкостью выучите новый.

— Так, — многозначительно сказал второй штурман, не глядя на старика. — Приехали.

Тот посмотрел на блуждающие огоньки, покачал головой, говоря:

— Еще семь этажей. Так вот. На первом этапе — шаге сближения,становления костяка экипажа, развития ваших личностей, должность «капитана корабля» занимаю я. На втором этапе, может быть лет через десять, капитан станет кто-то из вас. — Старик кивнул на штурманов. — Но может случиться и так, что вы останетесь на своих должностях, а капитаном станет Фимичев. Всё зависит от ситуации. Её развития. А может он просто возглавит экспедицию или ее остатки.

— У тебя будет золотой значок, — Костров не удержался и стукнул Фимичева в бок.

— Не люблю золото, — пробормотал психолог, — значки тоже не люблю.

***************************

информация из Центрального архива данных

учета младшего офицерского состава

Фимичев Алексей Николаевич. 16 лет. Рост 165 сантиметров. Особых примет нет. Родители:отец Фимичев Н. В. — сотрудник Второго отдела, мать Фимичева Г. П. — офицер административного корпуса. Холост.

Образование: кадетский корпус психологов. Отличник по всем дисциплинам. Бал по айкью триста сорок. Пройдено тестирование гениальности и таланта по высшим баллам. Доктор психологии. Принимал участие в научных экспериментах по воздействию агрессивной среды на мозг человека. Имеет научные работы в области генетики и строение биоклетки. В двенадцати научных статьях выступил в соавторстве. Аналитик. Без вредных привычек. Без отрицательных нареканий. Верен шейху, знамени и партии. Общий срок пребывания в космосе в закрытых лабораториях два года. Секретности три нуля. В доступе отказано — информация скрыта.

Рекомендуется для управленческой аналитической работы. Как специалист может привлекаться в любом эксперименте.

Вторая ответственная должность в 2369 году. Дальнейшая информация не поступала.

— Может, не пошлем? — вздохнув, спросил скептик.

— Он, что? Особенный? — изумился адмирал. — Пускай служит!

— Я его к себе в штаб заберу. — Заныл скептик. — Мне аналитик по зарез нужен.Он ведь положительный и умный. Шейху предан! Триста сорок IQ, у меня сто шестьдесят один!!! Да я с ним такие операции стану разрабатывать! Мы с ним таких дел наделаем!!! Это же гений!

— Ага! — радостно воскликнул адмирал. — Как раз для моей экспедиции. У него дел знаешь сколько будет?! Во! — старший офицер провел у себя над головой. — Другой и не справится!

— Ну, отдай! — Ныл скептик. — Угробите мозг. А кто в штабе будет работать? Вы о будущем подумали?

— В штабе будут работать дети адмиралов. А нормальные психологи у нас на вес золота.

— Отдай!!!

Адмирал вздохнул, коротко посмотрел на своего дежурного офицера, застывшего у голограммной доски.

— Замена есть?

Дежурный офицер принялся переживать, выпучил глаза.

— Никак нет. С поставленными задачами никто больше не справится. Этот лучший. ИИ сразу выдала кандидата без малейшей паузы на размышление.

— Видишь? Даже искусственный интеллект не раздумывал! — Адмирал повернулся в полумрак, обращаясь к члену комиссии. — Замены нет. Парень летит осваивать космос!

— Ну, отдай, — ныл скептик.

*************************

Костров внимательно посмотрел на розовощекого мальчика, больше похожего на жизнерадостного пупсика, чем на отважного, ничем непоколебимого капитана, сдержался и не сказал гадости. Они вышли из лифта. Кабина доставила экипаж на подземные ярус. Их ожидали: к капитану быстрым шагом подошел сопровождающий и стал обмениваться фразами, указывая на легкий транспортник без крыши.

Кострову хватило времени, и он опять принялся приставать к психологу.

— Ну, пока ты не стал капитаном, и надобности в тебе особой нет, так как мы все психически здоровые парни, то, прекрати даром сжигать кислород, и скажи мне, от чего это наш экипаж страховки выглядел столь подавленным и угнетенным.

— Ты еще про тесты не знаешь! — хмыкнул радостно Фимичев. — Совсем скоро вы меня возненавидите!

— Не уходи от темы.

— Да, девушки! — поддакнул Гончеренко. — Мне тоже интересно.

— О. Это очень деликатная тема. Можно задеть больные струны, ведь речь идет о женской психологии.

Костров свистнул, призывая всех к вниманию, и громким командным голосом приказал:

— Тише! Наш не целованный Леха будет о женщинах говорить.

— Это неправда! — быстро возразил психолог и покраснел. Смутился.

Все замолчали. Даже дядя Федя и сопровождающий запнулись в своём разговоре. Устинов тоже покраснел. Сделал вид, что ему не интересно. Девушки! Пахнут ванилью! Совсем рядом будут! На другом корабле. Фантастика.

— Не томи, парень, — посоветовал Костров. — Сейчас все взорвутся от возбуждения.

— Я — нет, — хмуро возразил Волков. — Я сам не взрываюсь. За то других — могу. Но мне больше руками нравится работать. Берешь такого в зажим на удушающий...

— Это шутка была. Остановись! — бодро сказал второй штурман, похлопывая здоровяка по предплечью.

— Давай уже о втором экипаже говори! Достал своим молчанием!

— Девушки! Все наши буду, — радостно потер руки Гончеренко. — Ладно. — Тимур увидел реакцию на его слова других. — Не все так, так точно одна.

Леха вздохнул, готовясь выпалить из себя секретную информацию... Но дядя Федор коротко и властно сказал:

— Отставить разговорчики. Грузиться в автобус.

И все засуетились. Команда была мгновенно исполнена. Перестроились и чуть ли не влетели в транспортник. Расселились. Пристегнулись. Леха оказался в середине. Парни выжидающе смотрели ему в рот. Костров довольно улыбался. «Поехали!» Поймал взгляд Устинова, сидящего напротив, в большом дутом кресле синего цвета, показал большой палец.

Психолог важно кашлянул. Поднял голову. Прочищая горло.

— Давай уже, — грозно сказал ему Гончеренко.

— А ты, когда-нибудь отрывал людям головы, — прошептал, сидящий рядом с Костровым Волков.

— Нет, — ответил, так же тихо, второй штурман, округлив глаза. Водолаз задумался. Хмыкнул. И откинулся в кресле, принимая удобное положение.

— Леха, — напомнил Виталик. — Ждем!

— Да-да. Я здесь. Я с вами. До конца. Так, о чем мы, парни? О девушках! Спасибо, Тимур, за напоминание. Ну, во-первых, конечно же они не довольны отведенной им ролью.Понимаете? Вторые! Костров!

— Да понял я. Мог бы и промолчать.

— Не могу. Здесь тоже задето самолюбие. Девушки думали, что они будут первым экипажем. Они слаженно готовились. Привыкали друг к другу. Притирались. И тут, вторые! Представляю, что испытали! Потрясение! Взрыв! Катастрофа!

— Да, какая вообще разница?! — сказал Коромыслов, отмирая в своем кресле. — Первый, второй экипаж?! Мы одна экспедиция! У нас одна задача.

— Ну, не скажите, господин капитан. Есть разница! — возразил второй штурман. Парни закивали с разных мест. Старик явно не понимал очевидное: быть вторым — плохо. Только первыми во всем! Да и кому в жизни нужны серебряные значки? Неудачникам?

Леха величественно всех обвел взглядом:

— Во-вторых, представляю, что было бы, если их заранее не готовили к мысли о длительном полете и не перезнакомили. Мы бы видели массовый истеризм, душераздирающие сцены, депрессивные лица. Или агрессию. А, что? Вполне могла быть агрессия. И тогда может быть нас бы и поубивали!

— Это вряд ли, — мрачно заметил Волков. Костров дружески похлопал его коленки. Шепнул:

— Он шутит. Девчонки хорошие. Они за нас.

— Во, Леха даёт! — восхищенно прошептал хирург экипажа. Психолог подобрел — всеобщее поклонение, и уважение ему льстило.

- В-третьих, я в этом уверен, говорю, как специалист по подобной чепухе: ИИ четко подобрал каждому из нас пару. Обычная перестраховка для длительного полета. Может быть только наши дети вернутся на Землю. Поэтому они вели себя настороженно.

— Что- то я там настоящих моделей не увидел, — с вызовом ответил Костров. Мысль, что с экспедиции могут вернуться только будущие дети его, не пугала. А вот то, что среди девушек не было ослепительных красавиц заметно космонавта удручило.

— Смотри в душу! — Посоветовал Фимичев.

— Или в глаза, — поддакнул Гончеренко.

— Или нюхай ваниль, — сказал Устинов и смутился. Костров посмотрел на него и вздохнул:

— При чем здесь ваниль? Антон! Хоть ты не начинай! Ты пойми —среди них нет моделей! Ты, как с этим жить собираешься?! Что делать то будем?! Что же за полет будет.

— Смотреть в глаза? — неожиданно сказал Волков, отмирая в своем кресле. — Зачем? Их надо выдавливать.

— Парни! Тише! — Фимичев взмахнул рукой. Но в этот раз его проигнорировали. Возбуждение прокатилось волной. Коромыслов кашлял со своего офицерского сиденья, призывая к молчанию. Но и его игнорировали.

— Настороженно? Что значит «вели себя насторожено»?! — насторожился Киреев.

— Хоть один внимательно слушает! — выдохнул облегченно Фимичев.

— Я тоже слушаю, — поддакнул со своего места Устинов.

— Нет, Ты не прав, — спорил Гончеренко с Костровым. — Парочка девчонок была —огонь! Интересно, кому достанутся!

— Не было там моделей, — Костров сник. Настроение пропало. — И, как мне списаться из этой экспедиции? — тихо добавил он, задумываясь.

— Это значит, что они видели перед собой своих будущих мужей. Отсюда вытекает их панический ужас, страх перед неизвестностью. Они были готовы к этому, рисовали перед собой волшебные образы, теперь настала грубая реальность: они увидели нас. Мы, видно, особого, впечатления не произвели.

— Это я их увидел!!! — взорвался Виталик, не сдерживая эмоции. Принца крови душила злоба. — Всех до одной увидел!!! — отчаянно кричал второй штурман. Устинов улыбался. Костров немного успокоился, видя напротив такого позитивного человека. Развел руками и обмяк в кресле. К нему тут же склонился Волков и что-то доверительно зашептал. Второй штурман окаменел лицом.

— Жена? Моя жена? Куда я смотрел! — Хлопнул себя по лбу огорченно Киреев. — Ведь среди них сидела моя жена. А я даже никого не запомнил!

— И я.

— И я.

— За то они нас рассматривали и оценивали во время доклада адмирала, — хмыкнул Фимичев. — Уж я — то наблюдал за реакцией каждой.

— Ты думаешь они знали?

— Если только информация просочилась. Не исключено, — психолог пожал плечом, подчеркивая очевидное.

— Исключено, — буркнул Коромыслов. — Секретная экспедиция. Ни у кого нет доступа. Дети!

Все прыснули со смеху.

«Дети!» А золотые значки, что запросто так даются? А первый погон? У детей такой формы нет. Костров вспомнил свою любовницу — тренера по танцам Джо. Первая красавица в корпусе! И его была. А взять того же Устинова: три года из космоса практически не вылезал. Про Волкова вообще можно промолчать. Волкодав, а не Волков. Опасен до икоты. С остальными непонятно. Фимичев выглядит, как ребенок, но мозг, как у бортового компьютера. У хирурга нашивки по медицине. Гончеренко с военным крестом на груди. «Дети», — Костров еще раз хмыкнул.

— Что за смешки?! Да, дети! И космического права не знаете! Ну, как вас, салаг, в космос выпускать?!

Глава 7

Фимичев всех обводил взглядом, оценивал. Устинов ему сразу понравился: открытый парень, в глазах мелькает глубокая печаль, но всегда радостно и открыто улыбается. «Хороший парень. Хороши, что он первый штурман, а не Костров!» Виталик пугал. Взрывной характер. Уверенный красавчик во всем. Ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего слова. Кажется, уже расположил всех к себе. Слушают, открыв рот. «А должны так слушать меня!» — досадливо подумал психолог, четко вычисляя будущего лидера компании. Но не исключено, что они разобьются на тройки по интересам. Волков. Если Костров пугал, то Волков наводил на душу ужас. Липкий и омерзительный спрут сковывал движения и парализовал. Хорошо, что радист был на их стороне. Нет, ни так. Хорошо, что они были его на стороне. Радист их принял в семью. И теперь оберегал каждого. Надо только привыкнуть. Надо успокоиться и дать себе привыкнуть, что Волков свой и от него не надо ждать агрессии. Гончеренко. Хитрый какой-то. Такой со всеми, но сам себе на уме. Взгляд всегда прячет. Глаза постоянно отводит. Не смотрит в лицо. Приятель, от которого можно ожидать неожиданного неприятельского поступка. Киреев. Молчит. Улыбается. Но док непрост. С ним, кстати, есть общие тесты, которые надо провести над экипажем. Ладно. Подружимся.

— Не модели, — выдохнул обреченно Костров.

— За то ванилью пахнут, — сказал улыбаясь Устинов. Всех рассмешило. Фимичев смотрел за реакцией каждого, оценивая. Смеялись, но в глазах многих застыл нерешительный страх, похожий на отупение.

«В этой экспедиции много экспериментов,» — подумал про себя Устинов. Наступила тишина. Транспортник несся по подземному туннелю. Лампы света смазались в одну тонкую полоску. В глазах появилась резь.

Чтобы как-то развеять тоску Антон задал вопрос Коромыслову.

— Кэп, а что там адмирал вам лично говорил про научную сторону экспедиции?

Старик кашлянул и затравленно оглянулся. Взгляд его уперся на сопровождающего чиновника.

— У нас секретность три нуля, а ты хочешь, чтобы я говорил об экспедициив присутствии посторонних?

— Ну, да!

— А как же закон?

— Да-да! Закон!- Поддакнул со своего места Гончеренко. — Знать законы — это очень важно. Так ведь, господин капитан флота.

— Именно так. И не по службе зовите меня дядей Федором.

— Интересно. Когда мы будем не «по службе»? все время же в полете? — наивно спросил Устинов. Коромыслов неопределенно хмыкнул.

Разговор затих.

— Научная сторона... Чепуха какая-то! — Оживился через некоторое время Костров. Он хлопнул по коленке, сидящего рядом радиста. Водолаз сурово посмотрел на второго штурмана. Так, наверное, дразнят львов в клетках.

— Что такой скучный? Плохо поел, водолаз?

— Сестра, — коротко ответил мрачный парень. Из него исходила огромная внутренняя сила. Внешне он выглядел каменной статуей древнего воина,на которую натянули для смеха современную военную форму. «Радист у нас классный!» — подумал Устинов. — «Лучший во всех войсках дальнего Внеземелья»

— Я тебя понимаю. — Костров горестно вздохнул. — У меня тоже есть сестра. Твоя, что наделала? Съела твой завтрак?

— Не отжалась от пола. — Парень горестно закрыл лицо рукой. — каких- то триста раз!

Виталику показалось смешными чужие проблемы. Он рассмеялся. Дядя Федор обернулся и снова отвернулся, думая: " Неплохой экипаж. Не считая Кострова. Ничего я им займусь. Наступает мое время. «

— Ничего, — попытался успокоить Волкова психолог Фимичев, — я бы тоже не отжался от пола триста раз.

— Да при чем здесь ты!!!

— Не все рождены быть сильными. Я это хотел сказать.

— Это же ерунда? Что такое триста раз? — Устинов улыбнулся и с непониманием посмотрел на окружающий экипаж. Вспоминая, как сержант на колонии их гонял. Там, каждый бы решил, что отжимания - это милость и награда от наставника. Суровый мужик делал из них солдат, прекрасно зная, что никто из них никогда не будет солдатом. Или.. Будет? Может, сержант на самом деле что-то знал? Видел будущее? Как это называется? Провидение?

— Ты не понимаешь! — вскричал парень, дергаясь всем телом и тем самым привлекая внимание остальных. — Моя сестра не от жалась!!!

От слишком ярких эмоций водолоза.

Всем стало страшно.

******************************

информация из Центрального архива данных

учета офицерского состава

Волков Сергей Сергеевич. 16 лет. Рост 186 сантиметров. Особых примет нет. Родители: отец Волков С. Н. — водолаз-универсал, мать Волкова И. М. — инспектор по кадрам ВИА Мор транс. Образование:кадетский корпус связи,дополнительные курсы по водолазному делу. Во время учебы не отличался старанием и прилежанием. Звания: младший инженер — связи, водолаз 2 класса. Награжден полицейской медалью «За храбрость» и почетной грамотой армии Космоса. Полицейская медаль- это не пятно в личном деле, а награда выданная за совместную операцию двух разных служб. Мастер рукопашного боя. Высшие даны и четыре черных пояса по разным стилям единоборств. Семнадцать второстепенных поясов. Абсолютная техника владения боя рук и ног. Выработан свой стиль. Входит в сотню непобедимых бойцов закрытой секты «Люди против бионосителей». Уничтожает киборгов, но только на арене. Олимпийский чемпион.Характер: агрессор, внешне спокоен и уравновешен. Надежен. Настоящий армеец. Предан своему делу — армии. Обладает удивительной живучестью, в экстремальных ситуациях действует жестко и необдуманно, но всегда эффективно и результативно.

Общий срок пребывания в космосе три месяца.

Рекомендуется для службы в элитных войсках батальонным инструктором по рукопашному бою и в экстремальных секретных экспедициях связанных с дополнительным риском.

Первая ответственная должность в 2369 году. Дальнейшая информация не поступала.

****************************

Психолог невинно взмахнул ресницами, собираясь с мыслями иситуацию решил взять в свои руки Костров.

— А может ей повезло?! Подумай — это трудное задание с весьма сомнительным исходом. Поэтому ваша мама будет рада, что хоть дочь осталась дома. Понимаешь?!

— У нас нет мамы.

— А папа?

— И папы. Трудных заданий не бывает. Бывает плохая подготовка к ним. У сестры плохая подготовка. Это стыд. Я испытываю глубокий стыд.

— Да не расстраивайся ты так, — пробормотал Фимичев.

— Я не расстраиваюсь. Я испытываю стыд за сестру.

Транспортник плавно остановился. Дядя Федор первым выскочил на асфальт.

— Живее, — поторопил он остальных. Парни не воспользовались дверью и попрыгали через борт. Кэп построил всех в шеренгу и они побежали, увлекаемые сопровождающим.

— Интересно. Если она твоя сестра. И если второй экипаж был знаком раньше между собой, значит ли это, что ты мог видеть их с очень близкого расстояния? -спросил Костров, поворачивая голову назад: они бежали по-старшенству должности — за кэпом следовал Устинов, затем Костров, Фимичев, Волков, Гончеренко и шеренгу замыкал док Киреев. Психолог тяжело захрипел. Ноги его стали заплетаться.

Видно бег был не его стихией. Виталик подмигнул Лехе и, устав ждать ответа, принял исходное положение. Волков подумал и ответил:

— Видел всех. Разговаривал не со всеми. Угощали пирогами всегда.

— Пирогами? — выдохнул Устинов. Вот откуда ваниль.

— И блинами, — хмуро добавил Волков. — Пили чай. Ели блины.

— Отлично! Потом поговорим подробнее.

Свет по мере их бега становился ярче.

Сопровождающий с боку остановился и махнул в сторону двери в стене, приказывая :

— Туда!

Экипаж вбежал в открывшуюся дверь и остановился, оказавшись в хорошо освещенной комнате, почти без мебели, за исключением стола и стула, с которого поднялся мужчина в синей униформе медперсонала. У сопровождающего, вошедшим последним, он спросил:

— Номер экипажа?

— 20 30 64.

— Объект принят.

— Объект сдан. — И сопровождающий чиновник ушел, не прощаясь.

Экипаж вытянулся шеренгой. Человек потрогал кнопки на своем столе.

— Где мы? — задал вопрос Костров, решив нейтрализовать накалившуюся обстановку. Он не видел погон у медбрата. Поэтому позволил себе вольность.

— Это тебе не библиотека, мальчик. Вопросы оставь при себе. Подготовиться к приему «особых».

— Есть, — отозвался голос из стола. Мужчина подошел к стене провел по ней рукой и она открылась шкафом с глубокими нишами.

— Всем взять по два мешка. Один маленький, другой большой.

Шеренга рассыпалась, чтобы через секунду собрать вновь на одной линии.

Инструктор объяснял:

— В маленький сложить награды, знаки и личные вещи.

Замелькали руки, срывающие с себя цветастые значки, залезающие в карманы и вытаскивающие оттуда всё что-то по пало. Волков не уложился во времени.

Все смотрели на него, а он продолжал вытаскивать и вытаскивать непонятные штучки, приспособления, шарики, квадратики, звездочки. Мешок был уже полным и барахло вот-вот готово было посыпаться из его рук на пол. Инструктор поджал губы.

— Зачем тебе столько?!

— Убивать.

Медбрат покачал головой. Подошел к стеллажам, взял мешок и,вернувшись к шеренге, протянул второй мешок радисту.

— Раздеться. В большой мешок сложить одежду.

— Я так и знал! — прошипел Костров Устинову. — А говорили «не тюрьма!» Последняя медкомиссия, тьфу.

Голый экипаж застыл перед инструктором.

Мужчина щелкнул пальцами: шкаф превратился в стену и в ней появился проём.

— Добро пожаловать на обработку! — И он взмахнул приглашающе рукой, указывая направление.

— Первый пошел ко мне!! — Раздался повелительный голос, как только экипаж вошел в помещение. За рядами аппаратуры сидели инспектора в синих халатах. Они равнодушно смотрели на голые тела и в руках у многих находились никелированные предметы разной формы и массовой величины. Голос принадлежал ближнему. Дядя Федор проявил удивительную прыть для своего возраста. Все терпеливо ждали и выжидающе смотрели. Кэпа развернули боком, приставили к плечу сверкающий предмет и, по тому, как старик резко поморщился — все поняли, что процедура не из приятных.

— Дальше! Второй пошел ко мне!!

Устинов сорвался с места, а дядя Федор стоял у следующего аппарата и техника-инспектора. Предмет обдал холодом своей поверхности, ослепительной больюи Антон, морщась, увидел на плече круглое тавро величиной со среднею монету. Надпись на нем была микрозакодирована. Значит по мимо энергетиков и стимулятор, появилось еще и тавро.

Мужчина проявил снисходительность и на вопросительный взгляд ответил:

— Объективная решетка. Содержит все общие данные. Отпечаток лег и на кость. Теперь ты будешь индефицирован в любом случае, даже через сотню лет.

Устинов кивнул, хотел сказать спасибо, но сдержался — стало обидно за испорченную кожу и кость.

У второго поставили тавро с личными сведениями — отпечаток остался под левым соском, третий из безобразил икру и последний, с каким-то наслаждением, приложился никелем к правой ягодице. От порции медикаментов можно было улететь уже в космос без корабля. Легкость в организме удивляла.

К ошеломленному Антону, почесываясь и кривясь от неприятной обработки, подошел Костров.

— Ты чего? — задал вопрос он, видя смятение на лице товарища.

— Моё тело... Оно обезображено. Как же... соревнования по культуризму?..

— Постарайся увидеть и плюсы, например, таких отметин даже у моего отца нет, а он у меня всю жизнь бороздит космос. Мы теперь особые армейцы — разведчики дальнего космоса. Такие отметины редки и только у настоящих космонавтов.

— Успокоил!

— Обращайся.

— Что за удивительная легкость в организме? Я словно — супергерой.

— Не уверен, что эффект продержится пятьдесят лет. Но очень впечетлило и меня. Хотя бы пару лет ощущать себя супергероем. Я только слышал об таких инъекциях.

— Расскажи, что слышал.

Виталик ответить не успел — дядя Федор проявил бдительность и угрожающе прошипел несколько звуков. Парни замолчали, дождались остальных и отправились в другой отсек: там, за длинным столом сидели инспектора по такому же количеству членов экипажа. Эти осмотрели содержимоемешков.

Когда Волков опорожнил свои у техника распахнулись по шире глаза, потом он справился с собой и сказал:

— Разрешено: награды, знаки, портмоне,личные голограммы и три предмета на выбор — всё остальное подлежит сдачи.

Сергей невозмутимо отобрал нужное, при выборе последнего предмета рука дрогнула, с секунду он колебался, выбирая, что взять или гранату-шарик направленного действия или золотой жетон «Разрешение на убийство». Сказалась привычка. Выбрал жетон. Без знака на улицу не выходил. Мало кто из присутствующих знал, что обозначает жетон, но судя по тому, как глотнул и побелел лицом техник — были и исключения.

В следующем помещении их остригли, сделав одинаковые прически под ноль. Устинов радостно скалился — хоть здесь с модой угадал. Костров скрежетал зубами, когда падали его длинные волосы на пол — привилегия отличника, лучшего кадета корпуса. Но бесшабашная юность кончилось, и он ничего не сказал. Только Леха, психолог,увидел в его глазах слезы, когда штурман поднимался с кресла.

На этом «медкомиссия» закончилась. В последнем блоке им выдали одинаковые робы, без цветастых рисунков, дополнительных знаков, которые так любят спецы, уродуя памятками о десятилетним пребывании в родном военном училище.

— Ты чего? -спросил Устинов у Кострова, когда они надевали скафандры.

— Моя форма. Это же запрещенный удар!

— Ерунда. Теперь мы экипаж, а не выпускники кадетских училищ.

Волков вздрогнул, скафандр в его руках натянулся.

— Команда, — прошептали его губы, и глаза парня затуманились. — Свои.

Все посмотрели друг на друга,видя в соседе новые качества.Дядя Федор не удержался и крутанул головой. Обритый седой волосзатопорщился в разные стороны. В горле появился комок. «Черт,- » подумал он. — "Старею, становлюсь сентиментальным. «Он по очереди посмотрел на каждого. Устинов одевался не торопливо, вчерашний солдат, привыкший к смерти и непонятно каким образом окончивший штурманское училище экстерном на отлично, готовился к новым испытаниям как к нечто само разумеющемуся. Костров, наоборот, рвал на себе скафандр, дергал в разные стороны, торопился, привыкший всегда быть первым, сейчас он не поспевал за Волковым и Устиновым и от этого нервничал,болезненно переживая. Фимичев старательно застегивал каждый ремешок, проверяя аварийный запас, содержимое ремонтных карманов. Лицо его было задумчивым, словно он сверялся по инструкции, находящейся у него в памяти.

Гончеренко изо всех сил старался походить на всех и изредка поглядывал, то на Кострова, то на Волкова, решая, кого выбрать себе в кумиры. Киреев ковырялся в ухе. Скафандр стоял перед ним нетронутым, умеревшим в ожидании, перестав надеяться, что его используют назначению. «Да. С них может выйти экипаж. Устинов — организатор, сумеет возглавить, не даст другим свернуть с пути к цели. Костров — хитер и изворотлив, но его коммерческий талант торговца пригодится не раз, а умение спаивать коллектив ни в ком другом так не развито как в нем. Фимичев себя ещё покажет и его или убьют, не дав раскрыться как личности, или сделают негласным вожаком, к которому будут тянуться все, чтобы вспомнить, что они люди. Волков — настолько светел душой, как и мрачен наружностью. Он умрет за каждого члена команды дважды,прежде чем погибнет сам. А убить его нелегко. Гончеренко — зелен, шалтай-болтай, но его технические навыки и ум инженера когда-нибудь пригодятся так же, как умение Волкова убивать. Киреев... будет всех лечить. Его миссия бесспорна. Да — это команда. И её тщательно подобрали. Остаётся только всем вправить мозги... »