Острозор

Глава 1

Выйдя из-за угла стены древних руин, поправил верёвку на плече, с помощью которой волок груду металла. Остановился. Взявшись за револьвер в кобуре на поясе, внимательно осмотрелся. В ста метрах от меня, за пригорком, краем глаза заметил шевеление перьев на холке. Грёбаный койот. Эта тварь следит за мной. И либо это разведчик, а основная масса стаи мутантов находится далеко, либо меня окружили, и я не вижу всех остальных. Обычно койоты нападают стаей, а у меня в револьвере всего шесть патронов. Посмотрев по сторонам и оглянувшись назад, больше никого не увидел. Нужно поторапливаться. Достав револьвер из кобуры, поволок металл до своей машины.

Мой пикап находился недалеко от руин. Эта старая развалюха, на которой я езжу уже третий год, много раз меня выручала. Подтащив сталь к машине, вновь осмотрелся. Вроде бы никого не вижу и не слышу, только ветер завывает и гоняет пыль. Куда спряталась эта псина? Убрав револьвер обратно в кобуру, быстро перекидал в кузов свою добычу. Сегодня мне повезло, не часто удаётся найти столько стали. Если поспешу, то к обеду смогу добраться до Серого Брута и обменять найденный металл.

Сев в машину, первым делом снял с себя рюкзак и достал флягу с водой. Хотелось пить, но, потряся флягу, понял, что воды осталось сто миллилитров, а ехать до Серого Брута три часа на большой скорости. Мало ли, что в дороге может произойти. Оставаться совсем без воды не хотелось, поэтому не стал пить и убрал флягу обратно в рюкзак. Немного стряхнув пыль с повязки на лице, снял её вместе с очками и положил на соседнее сиденье. Револьвер также положил рядом. Достав ключ из кармана на груди, быстро завёл пикап и, вдавив педаль газа в пол, с разворотом и рёвом двигателя, подняв столб пыли, погнал в поселение.

Дорога проходила по горной степи. Хотя и дорогой-то её назвать сложно, так, извилистая грунтовка, преимущественно из песка, камней и пыли. Вокруг минимум растений, только кактусы, лишайники и кое-где стоят сухие деревья. Смахнув песок со лба, с раздражением посмотрел на солнце. Эта жара не просто выматывает, она выжигает всё вокруг. Единственный дождь я видел в своём детстве, больше пятнадцати лет назад, мне тогда восемь лет было, а сейчас уже двадцать три. С каждым годом воды становится всё меньше и меньше, и добывают её в небольшом количестве через скважины с больших глубин. К слову сказать, там, где добывают воду, там и образуются поселения, в одно из которых я сейчас и еду.

Подъехав к воротам, остановился и, выглянув из окна, махнул стоящему на стене часовому, который, узнав меня, крикнул: "Открыть ворота". Затрещав и заскрипя, большая металлическая решётка начала двигаться. Поднимал ворота здоровый загорелый мужик, который ходил вокруг барабана, накручивая на него цепи. Делал он это с повседневной лёгкостью и быстротой. Проехав ворота, я сразу направился к складу Интея, старого бородатого скряги, принимавшего металл.

– Чего привёз?! – воскликнул он с порога, едва я остановился и заглушил машину.

– И тебе здравствуй, Интей, – сказал я.

– Тазар, вижу, у тебя что-то блестит в кузове, – продолжил старик, поднимаясь со стула и направляясь к моей машине.

– Да, сегодня повезло, нашёл немного стали. Почём возьмёшь? – сразу я решил уточнить цену.

– Так-то и немного, – ухмыльнулся Интей. – Эй, лодарюги! – окликнул он своих помощников, – А ну быстро помогите человеку выгрузить товар из машины и отнесите к весам!

Двое ребят, лет шестнадцати, в кепках и шортах, без обуви, сидевших на ступеньке возле склада, сразу подбежали и начали разгрузку. Я же тем временем вылез из машины и молча пожал руку Интею.

– Где ты нашёл столько стали, Тазар? – спросил один из парней, относя часть металла к складу.

– Далеко отсюда, – сразу отрезал я.

Места добычи – штука секретная, это надо быть очень наглым, чтобы вот так в лоб спрашивать о подобных вещах. Ну или дурачком.

– Да я так... – замялся пацан, – мне просто интересно откуда столько много?

Брат его поумнее, а этот дурачок любопытный.

– Пойдём взвесим, – обратился ко мне старик, указав рукой в сторону склада. – Там всё и обсудим.

На секунду повернув голову назад, метрах в двадцати от нас я увидел мужчину, медленно катившего повозку на деревянных колёсах и внимательно смотревшего на нас. Похоже, что Интей не хотел разговаривать при посторонних, поэтому мы и прошли в помещение.

Дождавшись, когда добыча переместилась из кузова на весы, приготовился к торгу.

– Пятьдесят килограмм не самой ходовой стали, – произнёс старик, смотря на весы и проведя рукой по своей седой бороде. – Ну-ка, идите погуляйте, – взглянул он на ребят и махнул рукой в сторону двери. А дождавшись, пока они уйдут, продолжил: – Я дам тебе пятьдесят монет.

Пятьдесят монет – это очень даже хорошие деньги, учитывая, что за одну здешнюю монету можно купить десять литров топлива или сто миллилитров воды, или пять патронов для револьвера. К слову сказать, в каждом более-менее крупном поселении чеканят свои монеты из дешёвого металла и которые ничего не стоят в других поселениях. В небольших лагерях так и вовсе не признают никакие монеты, предпочитая обмен на что-то полезное. Вот и я предпочитаю тратить всё сразу.

– Опять ты начинаешь... – с небольшим раздражением посмотрел я в глаза Интею. – Я же знаю, что это хорошая сталь, и стоит она минимум две ваши монеты за килограмм. Давай мне сто монет, или я забираю её.

– Никто здесь больше меня тебе не даст, ну а куда ещё ты сейчас поедешь? – продолжал гнуть свою линию старик.

– Заканчивай, старый! – пришлось мне чуть повысить голос. – Скатаюсь на юг, в Гладерот, через шесть часов буду там. Хочешь, чтобы я уехал?

– Ладно-ладно, дам тебе девяносто монет. Семьдесят сейчас, больше у меня нет, зайдёшь завтра вечером, дам ещё двадцать, – сдался Интей.

Как по мне, и эта цена занижена, но не сильно, поэтому я был на неё согласен.

– Вот сразу бы так, – кивнул я ему. – Отдашь в следующий раз.

– Хорошо, – закончил старик, протянув мне мешочек с монетами.

Вернувшись в машину, первым делом достал из рюкзака флягу. Опустошил я её несколькими глотками, не спеша задерживая каждый глоток во рту и наслаждаясь, как вода обволакивает пересохшее горло. Фляга, к слову, у меня на литр, и в среднем мне её хватает на пять-семь дней. Нужно пополнить запасы топлива и заглянуть в оружейную лавку Клавия, но сначала заеду в таверну к Тиве.

Таверна находилась в центре поселения, рядом со станцией водокачки, и имела несколько деревянных строений: трактир для ночлега, скотный двор для животных и само просторное здание таверны. Хозяйка таверны Тива была дочерью главы Серого Брута – Танта, который владел водой, нефтью и обеспечивал охрану поселения. Подъехав к таверне, увидел пару машин и несколько мотоциклов на стоянке, а возле входа под навесом на качающемся кресле сидел охранник с ружьём в руке и револьвером на поясе.

– Здравствуй, красавица, – обратился я к милой, тёмноволосой девушке лет двадцати, присаживаясь за свободный стол. – Чем здесь так вкусно пахнет?

– Привет, Тазар, – улыбнулась милаха в сером сарафане, подходя ко мне, – сегодня у нас грибное рагу с мясом газели по пять монет за порцию. Всем очень нравится, – раскатилась она в довольной улыбке.

Как же дорого стоит еда и вода. Хотя, чему я удивляюсь, всегда было так. А по меню ничего нового: грибы, растущие в пещерах, да газель – одно из немногих животных, которое не желает сожрать бедного путника. Но этот потрясающий запах мгновенно будоражит аппетит.

– Твоя готовка лучшая. Сделай мне порцию и налей полную флягу воды, – протянул я ей флягу. – А что с собой можешь дать?

– Сушёные грибы двух видов по две монеты за мешочек и вяленое мясо газели по шесть монет за килограмм, – уже без всяких улыбок оттарабанила Тива стандартную фразу, похоже, не первый и не последний раз за сегодня.

– Жаль... а я надеялся в кои-то веки попробовать рыбу, – вздохнул я мечтательно.

Я только слышал про рыбу, но никогда её не видел. Говорят, где-то далеко на западе есть место под названием Бухта Уэстленд, где много-много солёной воды, которую нельзя пить, но в которой живёт съедобная рыба. Место это очень опасное, заправляет там Гуннар со своими головорезами, и посторонним туда лучше не соваться.

– С удовольствием тебе её приготовлю, – закатила она глаза, – если принесёшь парочку рыбин. Сама не прочь попробовать.

– Когда-нибудь обязательно принесу тебе рыбы, ну а сейчас возьму с собой грибов по мешочку и мяса килограмм, – подытожил я.

– Двадцать пять монет за всё, – быстро посчитала Тива и удалилась.

Выйдя из таверны с полным желудком и провизией в рюкзаке на ближайшую неделю, сел в пикап и направился за топливом. Проехав метров пятьсот мимо плавильни, автоцеха и кузни, добрался до небольшого завода, где качают и перерабатывают нефть. Станок-качалка постоянно работает, создавая шум. На въезде куча цистерн и бочек, несколько бензовозов, далее каменные строения, окутанные трубами. За пять монет мне залили полный бак дизеля и две канистры загрузили в кузов.

На обратном пути увидел Танта, идущего пешком по дороге и несущего на плече мотоцикл. Не стал останавливаться и отвлекать главу поселения, просто поднял руку в знак приветствия.

Оружейная лавка Клавия находилась ближе к выезду из Серого Брута рядом с казармой местных охранников. Он и снабжал наёмников Танта оружием, чтобы они защищали поселение от внешних угроз и следили за порядком. Внутри поселения оружие никто не производил, Клавию приходилось периодически ездить на оружейный завод в сопровождении охраны и гнать туда бензовозы с топливом, чтоб обменивать на оружие, так как местные монеты за пределами Серого Брута никому не нужны. Помимо продаж, в своей лавке Клавий занимался ремонтом оружия и всяческими доработками, зачастую сотрудничая с местными из кузни и литейного цеха. Но это редкие, индивидуальные заказы, больше похожие на хобби.

– Какими судьбами? – услышал я из лавки, двери которой были открыты. – Заходи, дорогой друг, я сейчас закончу.

– Рад тебя видеть, Клавий, – произнёс я, зайдя внутрь. – Что на этот раз мастеришь?

Рабочий стол этого лысого дядьки невысокого роста был полностью завален какими-то инструментами и запчастями. Но при этом на стене аккуратно, как по линейке, висели образцы оружия, да и сам Клавий с его моноклем на одном глазу, в рубашке и фартуке, выглядел очень педантичным.

– Взаимно, Тазар, взаимно, – произнёс он, вытирая руки тряпкой, – тоже рад тебя видеть, – пожал он мне руку и похлопал по плечу. – Просто ремонтирую винтовку, ничего интересного. Дай угадаю. Патроны калибра сорок четыре магнум, диаметром десять целых девять десятых миллиметра, к твоему любимому револьверу, да?

– Не только, – улыбнулся я. – Патроны, конечно, возьму, но мне бы что-нибудь, чтоб эффективнее отстреливаться от койтов. Видел сегодня одного утром.

– Эти мутанты стайные, где замечен один, там и вся стая будет... может и десять тварей быть, – бормотал Клавий, подходя к стене с оружием. – Они шустрые, сложно попасть будет. Возьми вот этот дробовик ДП-6. Короткий, двуствольный, с магазином на двенадцать патронов, по шесть на каждый ствол. Разброс хороший, десятый калибр – убойная вещь для ближнего боя. Не пожалеешь.

– Сколько стоит этот зверь? – взял я в руки дробовик, оценивая его вес и удобство.

– За тридцать пять монет забирай, – ответил он, взяв в руки какую-то коробку снизу, – но патронов к нему у меня немного... не самый популярный калибр... штук двадцать, отдам за три монеты. Патронов я потом побольше для тебя достану.

Цена меня устроила. Сделав пару выстрелов из этого зверя, я сразу в него влюбился. Действительно, очень мощное оружие для ближнего боя. Стрельбище было организовано с заднего двора, проход к которому был только через оружейную лавку, и упиралось это стрельбище во внешнюю стену Серого Брута. Стена и так была каменная, так ещё и усилена дополнительно камнями и металлом. В итоге оставшиеся монеты я оставил Клавию, взяв дробовик и патроны к нему и револьверу. Планирую завтра ещё раз наведаться в заброшенные древние руины, может быть, удастся ещё что-то найти.

Попрощавшись с оружейником, решил вернуться в Маршанк, так называется мой лагерь, где я останавливаюсь в последнее время на ночлег и который находится у подножья горного хребта. Почему-то в последнее время меня туда тянет, наверное, красота гор привлекает.

Дорога заняла часа четыре. Начинало темнеть. Подъехав к лагерю, пришлось одеть очки и повязку на лицо, чтоб выйти из машины и открыть себе ворота, так как на улице бушевал ветер, кружа пыль с песком. Ворота были деревянные, а по периметру столбы с проволокой, что немного защищало от животных, но не останавливало ни ветер, ни непрошеных гостей. Внутри шатры для ночлега, один из которых мой, и единственная лавка Нимуса. Лагерь полузаброшенный, здесь останавливаются в основном те, кто собирает грибы в пещерах и расщелинах горы, и те, кто проездом. Воды нет, и этим всё сказано. Заехав и закрыв за собой ворота, я подогнал пикап к своему шатру. Выйдя из машины с вещами в руках, уже хотел было зайти внутрь, но был остановлен знакомым голосом:

– Тазар, ты опять приехал? – окликнул меня Нимус. – Все разъехались по домам, а ты сюда, в это забытое богом место. Что ты здесь забыл?

Нимус был высокого роста, сильно загорелый, одетый в кожаную одежду и с ружьём на плече. На голове и лице он носил тёмно-красные платки, но я никогда не видел его в очках, хотя и знаю его недолго, – видимо, песок в глазах его не беспокоит.

– Не знаю... переночевать приехал, – немного замялся я. – Как у тебя дела?

– Торгую помаленьку. Меняю грибы на воду... воду на грибы... всё как обычно, ничего нового, – ответил он, подходя ко мне.

Ранее Нимус уже рассказывал мне, что сушит здесь грибы, за которыми раз или два в месяц приезжает караван с торговцем. Ему он и продаёт грибы за монеты Норала, а тот развозит по всему региону.

Норал – это центральный город региона. Я слышал, туда даже въезд платный, если ты не житель, а цены в трактире на ночь дороже раз в десять, чем везде.

– А сам почему не ходишь за грибами? – спросил я. – Ты же не старый ещё.

– Да брось ты, – усмехнулся Нимус. – Мне гораздо выгоднее держать здесь лавку, чем ходить самому по этим пещерам. Ух ты, у тебя появился дробовик?

– Да, прикупил сегодня у Клавия в Сером Бруте, – похвастался я, передавая дробовик ему в руки.

– Тяжеловат, как по мне, – сказал он, оценив вес оружия и вернув мне. – А в Сером Бруте в трактире всяко лучше ночевать, чем в твоём шатре.

Нимус прав, это место заброшенное. Кроме сбора грибов, делать здесь нечего. Но всё-таки что-то внутри меня тянется к нему.

Глава 2

На рассвете вышел из шатра, потягиваясь. Погода была замечательной – ни ветра, ни жары. Посмотрев на скалы, пока такая погода, захотелось даже пойти прогуляться. Недолго думая, взял рюкзак, бросил дробовик в салон пикапа и пошёл пешком к горе. В это время Нимус раскрывал свой шатёр и, увидев меня, крикнул:

– Ты за грибами, что ли!? Раньше всех сегодня будешь! У тебя неплохие шансы!

– Да нет, я не грибник! Пойду прогуляюсь! – крикнул я, направляясь к воротам.

Гора находилась совсем рядом, метрах в ста от лагеря, но машины ближе не могли подъехать из-за подъёма и больших камней, поэтому все оставляли свой транспорт Нимусу. По центру, если стоять лицом на горный хребет, был вход в большую пещеру. Левее – ещё виднелось несколько заходов поменьше. Вообще, по левую сторону более пологий подъём, куда все грибники и ходили, что подтверждают протоптанные тропинки. Справа же, наоборот, начинались крутые скалы, продолжавшиеся далеко-далеко до самого горизонта. Туда-то меня и потянуло. Удивительно, что возле гор растут живые деревья, да и в целом растительности больше. Пройдя пару километров, мне на пути не встретилась ни одна пещера, ни одна расщелина – ничего. Подняться выше нельзя было, везде крутые отвесные скалы.

Остановился я у одного интересного места. Привлекло оно меня тем, что на скале, на высоте метров двадцати, виднелся небольшой выступ. Как ступенька, шириной не больше двух метров – так мне казалось снизу. Внутри меня что-то тянулось вверх. Но забраться я туда не мог. Сделав глоток воды и перекусив, достал бинокль и начал всматриваться. Так, ступенька, повыше вон там ещё одна ступенька, потом скалы как бы разделяются и опять сужаются... Интересно, чёрт возьми! Ещё немного посмотрев в бинокль, решил вернуться в лагерь.

Мысли забраться на гору меня и раньше посещали, но сейчас это желание усилилось.

Подойдя к воротам, увидел нескольких мужчин и женщин с корзинами, направлявшихся к пещерам. На территории уже стояли джип и небольшой автобус. Мысли о найденном месте меня не покидали. Интересно же, что там дальше. Сразу направился в лавку к торговцу.

– Нимус, у тебя есть что-нибудь для скалолазанья? – спросил я.

– Есть кое-что. Вон там глянь в ящике скальные крючья, а вон там на стене верёвки, – показал он рукой, где что находится.

– Не густо, – сказал я, взяв в руку один крюк, после чего пробормотал под нос: – Двенадцать штук, значит…

– А ты решил на вершину залезть, что ли? – усмехнулся Нимус. – Обычно хватает пары штук, чтобы спуститься в расщелину или взобраться куда надо в пещере.

– Разве я не похож на скалолаза? Полезу на самый верх, – улыбнулся я ему. – Ладно, что хочешь за вот эту верёвку и за все крючья?

– Грибы ты не собираешь, значит, налей мне вон ту бутыль воды до краёв, – указал он на поллитровую ёмкость.

Многовато, конечно, полфляги за железки. Это обычное железо, а цена как за сталь. Плюс, скорее всего, там в бутыли не пятьсот миллилитров у него, а больше. Хорошо, что хоть молоток у меня есть в инструментах в машине, и его покупать не нужно. А вот верёвка нужна, у меня есть только короткая.

– Может, грибы я и не собираю, но они у меня есть, к тому же уже сушёные, – достал я из рюкзака один мешочек и протянул ему. – На, посмотри.

– О-о-о, синий ежовик, – взглянул он на товар, внимательно изучая. – Это редкий гриб. И запах хороший, и без мусора... добротно приготовлен. Но этого мало.

– Больно много ты хочешь за верёвку и свои железки, – покачал я головой.

– Это для тебя они железки, а люди тут иногда готовы очень хорошо заплатить, чтобы вытащить близкого человека, провалившегося куда-нибудь, – непреклонным тоном произнёс хозяин лавки.

– У меня есть ещё мешочек, и это последний, – вздохнув, я достал из рюкзака и протянул ему второй. – Этого хватит?

– А это у нас белый нефромопсис. Попроще, конечно, но приготовлен качественно, – произвёл оценку Нимус. – Ладно, скалолаз, забирай свои причиндалы.

На этом мы и завершили сделку. В итоге я лишился разнообразия в пище ради каких-то железок и авантюрной идеи стать скалолазом.

Прикинув, что крючьев не хватит добраться даже до первой ступени, решил поехать на машине, найти подъезд к тому месту и, не возвращаясь в лагерь, направиться к древним руинам. Кинул в кузов пикапа всё, что купил, и ,помахав рукой Нимусу, покинул лагерь. Отъехав на пару километров от лагеря, остановился, достал бинокль и осмотрелся. Довольно быстро нашёл нужное мне место и подъезд к нему. А ещё метрах в пятидесяти от скалы было дерево, под которым я и оставил машину, чтобы она не сильно нагревалась от солнца.

Как же не просто вбивать крюк в скалу! Выискиваешь трещинки и долбишь... долбишь... долбишь. Часа два я потратил на эти двенадцать крючьев. Причём первые дались легче, так как стоишь на земле и имеешь хороший размах и упор. Продевая веревку в каждый забитый скальный крюк и обмотав вокруг себя для страховки, я немного двигался вверх, стоя на крюке, держась за крюк. Даже пару раз срывался, болтаясь на веревке. Не знаю, как другие люди взбираются по скалам, но мне банально не хватало рук. Одной рукой направляешь крюк, второй рукой долбишь молотком, третьей – держишься. Только третьей руки нету. Вот и приходилось то зубами придерживаться, то вплотную подвязываться верёвкой к вбитому крюку. По истечении двух часов, забив все крючья, я поднялся на пять метров. Только на пять метров. Ради чего всё это было?

И ведь останавливаться тоже нельзя – цена уплачена, работа проведена, любопытство пылает.

Смотав веревку и взяв с собой, отправился в древние руины, обдумывая по пути, где ещё взять эти скальные крючья. Можно заехать в Серый Брут, там Интей мне должен двадцать монет, но я не уверен, что смогу найти в поселении хоть что-то для скалолазов. Можно поехать в Норал, правда, я там никогда не был, зато там, говорят, всё найти можно. Только вот ехать до него четыре дня, и покупать снаряжение мне не на что, да и въезд платный. К слову, Норал – это большой город с оазисом внутри, одно из очень и очень немногих мест, где есть плодородная почва, где выращивают что-то съедобное. Город для богатых. Я даже представить себе не могу, сколько может стоить там дом.

По дороге к руинам, а это чуть дольше часа езды от Маршанка, остановился, увидев на обочине повозку, рядом с которой лежало растерзанное худое тело мужчины. Два больших коричневых стервятника с красной чешуйчатой головой и шеей, стоящих над мёртвым телом, обернулись в мою сторону. Не глуша двигатель и не выходя из машины, достал из рюкзака бинокль. Расстояние до этих мутантов было метров семьдесят. С клюва одного из них капала кровь, другой, запрокидывая голову кверху, пытался проглотить большой кусок плоти. Повернув руль влево, очень медленно протронулся вперёд и остановился, чтобы через правую переднюю дверь можно было видеть стервятников. Приоткрыв окно наполовину, я взял дробовик, лежащий на переднем сиденье, и прицелился. Патроны уже находились в стволах, а предохранителем я практически никогда не пользуюсь, разве что при передаче оружия в чужие руки. Заподозрив неладное, мутанты синхронно присели, намереваясь оттолкнуться для полёта, но в этот момент прогремел выстрел, а через долю секунды был слышен двойной глухой хлопок. Одного патрона хватило на обе цели. Тварей отбросило с тела мужчины, а облако из перьев понесло ветром в сторону. Мне всё больше и больше начинает нравиться эта дубина. Сразу дозарядив патрон, отложил дробовик в сторону на соседнее кресло, а пустую гильзу сохранил, кинув на полку в машине.

Подъехав к повозке, надел очки, подтянул повязку на лицо и вышел из машины осмотреться. Стервятники лежали мертвыми: одному прилично разорвало туловище, видимо кучность дроби была выше, другой валялся с пробитой шеей, но по-прежнему с застрявшим в горле куском плоти, торчащим снаружи. Есть этих мутантов нельзя. Да вообще никаких мутантов есть нельзя, это смертельное занятие. Осмотрев истощённое мужское тело с разодранным животом, пришёл к мысли, что умер он от жажды. В повозке, прикрытой драной тряпкой, тоже ничего не было, только сухие палки и какая-то трава. Оставив у дороги всё как было, вернулся в машину и поехал дальше.

Приехав к развалинам, где я был вчера утром, остановился на том же месте и, взяв бинокль, осмотрелся. Никого не видно. Северная часть руин мною уже осмотрена, сегодня предстоит исследовать южную сторону. Взяв дробовик в руку и накинув верёвку на плечо, выдвинулся вглубь развалин.

Шёл аккуратно, держа дробовик обеими руками. Вокруг были только камни и завалы из камней. Прошёл несколько разрушенных строений – ничего, спустился в подвал, у которого обвалился потолок, – тоже ничего интересного. Первая находка мне попалась в большом открытом зале. На одной из разрушенных колонн я увидел жёлтую пластину. Это была медь шириной три сантиметра в виде кольца вокруг колонны диаметром около шестидесяти сантиметров. Она была прикреплена к торцу колонны, в небольшом углублении, видимо как декоративный элемент. Осмотревшись, рядом нашёл ещё одну такую же. Как же её снять? Руками не подлезть и не вырвать. Вместе с частью колонны – не поднять. Недолго думая, решил отстрелить дробовиком, под нужным углом разрушив часть колонны. Прогремевший выстрел поднял в воздух двух пустынных воронов, взлетевших где-то неподалёку. Получилось с первого раза, кольцо отлетело. Взяв в руку, оценил вес. Навскидку примерно два с половиной килограмма. На второе кольцо потратил два выстрела, видимо, первый раз плохо прицелился, взяв слишком острый угол. Собрав пустые гильзы в карман, дозарядив дробовик и накинув два медных кольца на плечо, выдвинулся к машине.

Проходя по диагонали через открытое место между остатками разрушенных стен каких-то сооружений, остановился. Впереди, метрах в пятидесяти, показались три койота, чуть правее ещё два, краем глаза увидел одного в десяти метрах слева. Отличное место они выбрали для нападения, окружив меня. Действовать нужно было мгновенно. Сзади услышал какой-то вой, видимо, вожак отдал команду «В атаку».

Скинув с левого плеча медь и верёвку, поворачивая корпус влево, мой дробовик уже был готов встречать первую псину, находившуюся ближе всего ко мне. Кровавые глаза и злобный оскал пернатой твари рванули в мою сторону. Прямое попадание успокоило её порыв, отбросив назад на метр, как будто бы вонзая в землю. Машинально я перевёл ствол в сторону впереди бегущих мутантов. Промахиваться нельзя. Потратив мгновение на уверенный прицел, повторно нажал на спусковой крючок, почувствовав, как из левого ствола вылетает дробь, останавливая двух из трёх тварей. В мгновенье оценив обстановку, метнулся вправо к ближайшей стене. Передёрнул затвор, и две пустые гильзы вылетели в воздух, а прежде чем они приземлились, я успел ещё два раза выстрелить в пару койотов спереди справа, которые уже подбежали совсем близко. Досталось им знатно. Одному выстрелом снесло голову, другому, похоже, попал в хребет, так как разлетелись перья с гривы. Хотел было перезарядиться, но последний спереди бегущий койот уже подбежал на расстояние прыжка и оторвался от земли. Руки машинально закрыли моё горло дробовиком, за который и вцепились зубы мутанта. Приземлившись на землю, тварь не выпускала из пасти дробовик, дёргая морду на себя и в сторону. Я же рефлекторно дёргал оружие в свою сторону, пытаясь вырвать его из зубов монстра.

В этот момент, подкравшаяся сзади тварь в прыжке вцепилась мне в левую руку и, приземлившись, дёрнула в сторону, разрывая одежду вместе с моим предплечьем. От неожиданности и боли обе руки отпустили дробовик, и я упал на левое колено. Койот, который грыз мою руку, казался в полтора раза крупнее своих сородичей. Второй пытался трепать мой дробовик, мотая мордой из стороны в сторону. Правой рукой я схватился за револьвер, доставая его из кобуры, и в этот момент почувствовал рычание ещё одной твари, вцепившейся мне сзади в рюкзак. Один койот рвёт мою руку и тянет влево, другой, уцепившись за рюкзак, тянет назад. Видя, что я заваливаюсь на землю, тот, что покрупнее, отпускает руку, нацелившись на моё горло. Уговаривать, чтобы пустить ему первому пулю в морду, меня не пришлось. Второй и третий выстрел из револьвера пришёлся на того мутанта, который отбросил в сторону мой дробовик и собирался вцепиться в мою ногу. Скинув рюкзак с правого плеча, я развернулся и пристрелил последнюю тварь.

Грёбаные койоты. Чуть не загрызли. Хорошо, что вообще жив остался.

Дотащив вещи до машины и найдя кусок тряпки в салоне, обмотал себе окровавленную руку. Быстрее надо ехать в Серый Брут, так как он поближе и там есть лекарь. Единственное, не особо хотелось иметь дело с Интеем, вечно этот скряга занижает цены. Решил одну медную пластину припрятать в салоне под сиденьем, а вторую оставил в кузове, чтобы продать торговцу.

В этот раз, подъехав к воротам, не стал высовывать левую руку, чтобы поприветствовать часового, просто выглянул и кивнул ему. Адреналин давно уже спал, и я чувствовал боль и потерю крови.

– Открыть ворота! – скомандовал часовой, и в тот же миг решётка начала подниматься.

Интей, как обычно, сидел на стуле возле своего склада. Увидев меня, он встал и подошёл к машине, я тем временем заглушил двигатель и вышел из машины, молча пожав руку старику.

– Поранился, смотрю, – кивнул он на мою окровавленную руку. – Тебе к Андре надо, она тебя подлатает.

– Погрызли твари, еле отбился, – ответил я. – За монетами заехал к тебе, потом сразу к ней.

– Что-то ты пустой сегодня, – пробубнил старик, заглянув в кузов. – У тебя пол кузова песка, а песок я не принимаю.

Действительно, много песка в кузов намело. Надо бы выгрести.

– А это принимаешь? – сунув в песок руку, достал я медное кольцо.

– А это другое дело, – улыбнулся старик, проведя рукой по седой бороде. Затем, взяв медь в руку, Интей махнул другой рукой в сторону склада. – Пойдём скорее внутрь.

– Как скажешь, – проследовал я за ним.

– Два килограмма сто грамм, – произнёс он, смотря на весы. – Ты хороший парень, у тебя медь возьму по двадцать монет за килограмм. Сорок две монеты получается.

Торговаться сейчас не хотелось. Чувствовал, что может обманывать, но мне не до этого, нужно скорее попасть к Андре.

– Пусть будет сорок две, – согласился я. — Смотрю, опустел твой склад. Куда дел мою сталь?

– Да, сегодня полдня эти лодыри перетаскивали всё, что накопилось отсюда в плавильню, – произнёс старик. – Двадцать монет я тебе должен, плюс ещё сорок две. Сейчас я с тобой за всё рассчитаюсь.

Получив шестьдесят две монеты от Интея, сразу сел в машину и поехал к Андре.

Худая, как и все вокруг, средних лет женщина, с косой, свисающей из-под платка, была в своём доме, когда я вошёл. В помещении, где мы встретились, было большое окно, кровать в углу, посередине невысокий стол со стульями, у стены на полках различные банки с зельями, а на тумбе под ними какие-то инструменты, подносы, ёмкости и тряпки.

– Что случилось, Тазар? – спросила она, как только меня увидела.

– Койот укусил, – приподнял я руку.

– Давай посмотрим, присаживайся вот сюда, – указала Андра на стул.

Размотав окровавленную тряпку и бросив на пол, женщина срезала мой рукав до локтя и тоже выбросила.

– Жить буду? – спросил я, улыбнувшись.

– Если есть чем платить, то будешь, – спокойным голосом сказала она, осматривая руку. – Множественные рваные раны. Нужно очистить, обработать зельем, зашить и сделать перевязку.

– Сколько это будет стоить? – уже не так весело спросил я.

– Чистые влажные тряпки, зелье, работа, чистая сухая перевязка... сорок монет, – озвучила она цену.

– Делай, – согласился я, показав мешочек с монетами.

Андра быстро принесла и поставила рядом на стол медный бокс с тряпками, медный лоток, поднос с инструментами и несколько каких-то склянок с жидкостью. Налив из одной бутылки жидкость в медный лоток, первым делом она засучила рукава, взяла чистую тряпку, обмакнула в жидкость, протёрла свои руки и бросила на пол. Минус пять монет, подумал я про себя. В целом процедура заняла часа полтора. Самое неприятное было, когда Андра зашивала раны своей изогнутой иглой с ниткой. Закончив с работой, мне было сказано прийти завтра утром на проверку и смену повязки, а через две недели приехать снять швы.

Расплатившись с лекарем, сел в машину и переехал в таверну. У меня оставалось двадцать две монеты. Знаю, что переночевать здесь стоит пять монет, но не уверен, что хочу здесь оставаться. С другой стороны, ну поеду я в Маршанк, и что мне там делать? Ещё и перевязку надо бы утром сделать, а может, ну её? С этими мыслями зашёл в таверну.

– Привет, Тазар, – улыбнулась мне хозяйка. – Рада вновь тебя видеть. Что с рукой?

– Здравствуй, Тива, – поприветствовал я девушку, направляясь к свободному столику. – Да так, царапина. Чем сегодня меня покормишь?

– Жареное мясо газели с кислым соусом по три монеты порция и тушёный тушканчик за пять монет, – озвучила она мне меню.

– Сделай мне жареное мясо, два мешочка синих грибов с собой и комнату в трактире на одну ночь, хорошо? – спросил я милаху.

– Конечно, всё сделаю, – улыбнулась Тива. – Двенадцать монет с тебя.

Морщась от боли в руке, полез в рюкзак за монетами.

– Слушай, а здесь, в Сером Бруте, у кого-то можно купить инструменты, чтоб по скалам лазить? Мне скальные крючья нужны, – задал я интересующий меня вопрос местной. Она-то всё про всех знает.

– Мы здесь по скалам не лазаем, – засмеялась она. – Купить точно нельзя. Даже толком не понимаю, что именно тебе нужно. Но вон сидит Инхам, он тебе всё, что хочешь, сделает. Золотые руки у него.

– Спасибо тебе, пойду переговорю с ним.

Кузнеца уговаривать не пришлось. Из обычного железа наковать ему плоские колья с зазубринами и колечками – плёвое дело. Договорились, что за пять монет он сделает пятьдесят штук к утру, чему я был безумно рад. Наконец-то, сегодня я буду спать на матрасе.

Глава 3

Утром, взяв лопату у таверны, очистил кузов своего пикапа от песка. Залив одну канистру топлива в бак, первым делом заехал в кузню к Инхаму и забрал крючья. Последние пять монет отдал Андре за перевязку. Заглянув перед отъездом в оружейную лавку Клавия, узнал, что он пока не достал патронов для дробовика, мол, калибр редкий. Я к этому был готов, поэтому собирал пустые гильзы. У меня сейчас осталось десять патронов, а десять пустых гильз я отдал Клавию, который обещал сам подготовить мне патроны.

В этот раз я не стал заезжать в Маршанк, сразу припарковав машину под деревом возле скалы. Взяв из машины рюкзак и всё необходимое для покорения горных вершин, принялся за работу. Первым делом продел страховочную веревку в кольца каждого вбитого в скалу крюка. Взяв с собой молоток и пять крючьев, залез на самый верх, обмотал страховочную веревку вокруг себя и привязал конец веревки обратно к последнему крюку для фиксации. Мне бы ещё ботинки поудобнее, чтобы меньше соскакивали, и дело бы пошло быстрее. Вбивать крючья стало легче. То ли я приноровился, то ли кузнец так постарался, подобрав правильный металл и заточив как следует. Первые пять крючьев я вбил за полчаса. И это с учётом того, что приходилось каждый раз перевязываться на новый вбитый крюк. Далее спускался вниз, брал дополнительные крючья и всё по кругу. Спустя ещё три часа я наконец-таки добрался до первой ступени, вбив ещё тридцать крючьев. Площадка, на которую я забрался, была на высоте примерно двадцати метров и представляла собой ровную ступень шириной метра два, а длиной метров десять. Больше здесь ничего не было.

Время близилось к полудню. Сделав привал, попив воды и перекусив, я изучал вид. С высоты мир вокруг казался совершенно другим. Красивым. Спокойным. Как же я горд собой, что смог забраться на эту скалу. Деревья казались маленькими, они не дотягивались до моей высоты. Справа в бинокль лагерь не видно, он чуть за поворотом и закрывается скалой, но видно две дороги – одна к лагерю, другая от лагеря ко мне. Сверху видна вторая ступень, расстояние до неё чуть побольше, чем я преодолел, метров двадцать пять. Мне здесь нравится. У горы не ветрено, пыли с песком практически нет, они до сюда не поднимаются. Можно снимать повязку и очки, что я и сделал. Просидев ещё минут сорок, наслаждаясь видом, заметил в бинокль стервятника, летевшего слева, чуть пониже меня. Чешуйчатая зараза. Опять мутант. Внезапно откуда-то сверху спикировала большая птица, вонзив свои когти в стервятника. Это было неожиданно и для меня, и для жертвы. После атаки орёл расправил свои двухметровые крылья, чтобы замедлить и смягчить падение на землю. Тёмно-бурого цвета, местами с золотистыми перьями, плоский изогнутый клюв – это был беркут. Шансов у стервятника не было, немного потрепыхавшись, он застыл на земле. Меня удивило то, что орёл не стал жрать стервятника, а просто взлетел и скрылся высоко в небе.

Поразмыслив немного о том, как мне продолжить свой путь наверх, с учётом всего пятнадцати оставшихся крючьев, решил повынимать уже вбитые. Идея была в том, чтобы жёстко привязать веревку, затратив штук десять крючьев, и по ней подниматься. Стоя на площадке, я вбил в скалу, идущую дальше вверх, новый крюк, привязал веревку к нему и стал спускаться, вынимая большую часть крюков, оставляя промежуточные для страховки. Вынимать оказалось непросто, а порой даже тяжелее, чем вбивать. Зазубрины не давали железу выйти из трещины скалы. Приходилось молотком раскачивать крюк из стороны в сторону, чтобы вынуть. Часов пять я потратил на выбивание крючьев и жёсткую фиксацию верёвки. Начинало уже темнеть. Чтобы завтра продолжить работу, мне нужно купить ещё метров тридцать веревки. У меня в машине были только короткие.

Немного отъехав от своего места, заметил, что ветер усиливается. Видимость на дороге резко ухудшилась, дальше пятидесяти метров ничего не было видно. Надвигалась песчаная буря. Понятное дело, что дорогу до лагеря я знаю, да и ехать мне недалеко, не заблужусь. Самостоятельно открыв для себя ворота и закрыв за собой, подогнал машину к своему шатру, у которого оторвало ветром один угол. Шатёр мой от ветра ходил ходуном. Лавка Нимуса была уже закрыта и усилена дополнительными кольями и растяжками. Самого его видно не было. У меня в машине только скальные крючья, которые слишком короткие, чтобы вбивать их в песок. Толку от них никакого. Взяв из машины верёвку, принялся искать старый кол, от которого оторвало шатёр. Песку намело прилично, пришлось разгребать его руками и искать наощупь железку. После того как обнаружил, кое-как натянул угол шатра новой веревкой и привязал.

Несколько часов, пока бушевала буря, я лежал в шатре, опасаясь, что меня унесёт куда-нибудь, и мечтая о своём доме. Хотелось бы, чтобы дом находился в безопасном, охраняемом месте, чтобы снаружи этого города или поселения были высокие стены, защищающие от ветра и пыли, и чтобы был доступ к бесплатной воде. С этой мыслью я и уснул.

Наутро, выйдя из шатра, обнаружил в кузове своего пикапа кучу песка. Что чистил вчера, что ни чистил. Вокруг машины и шатра тоже намело песка, но немного, в основном песок скапливается там, где есть какие-то препятствия.

"Надо купить утерянную недавно лопату", – подумал я.

Беда в том, что кузов моего пикапа всегда открыт, и сложно следить за сохранностью его содержимого. Вот недавно я и лишился лопаты.

Лавка Нимуса уже была открыта, и я сразу направился к нему.

– Приветствую, – сказал хозяин лавки, увидев меня. – Что с рукой?

Торговец выглядел сонным. Медленными движениями он вытирал ладонью песок со своего прилавка. Увидев, что я подхожу, он отряхнул ладони друг об друга и вытер об одежду.

– Койот укусил, уже всё хорошо, – ответил я, пожав ему руку. – Здравствуй.

– А у нас вчера в пещере змея четырёхметровая задушила одного грибника. Змею-то пристрелили, а у неё мясо оказалось зелёным. Мутант несъедобный, – с огорчением вздохнул Нимус. – Теперь народ боится по одному глубоко забираться. Переживаю, что заработок мой упадёт.

– А я видел, как беркут стервятника убил и не стал жрать, – поделился я.

– Мутанты не только для людей несъедобны, – сказал он, поправляя на пальце золотое кольцо с крупным белым камнем. – Видимо, защищал территорию, раз напал.

– Что это за кольцо у тебя? — спросил я. – Раньше его не видел.

– Досталось от отца, – сказал он, убирая руку с прилавка. — Просто кольцо с белым агатом. Раньше не носил, а теперь начал.

Почему-то вспомнились вчерашние мысли о собственном доме.

– Слушай, я хотел у тебя подробнее про Норал узнать, а то я там ни разу не был, – начал я.

– Ну а что тебе интересно? – спросил Нимус, наливая в чашку горячую жидкость коричневого цвета. – Спрашивай.

– Сколько сейчас стоит въезд в город? – поинтересовался я.

– Десять медных монет, если ты не житель. Это как у нас литр воды. У них есть ещё серебряные и золотые монеты. На обеих изображена голова в шлеме, только на серебряной написано «100 монет», а на золотой «1 золотой», – достав из кармана серебряную монету, Нимус положил её на стойку перед собой. – Тысяча медных или десять серебряных равна одной золотой. Золотая немного крупнее серебряной и сильно крупнее медной. Ты бы съездил хоть раз, посмотрел город.

Я в шоке от таких цен. Интересно, как там горожане живут, если даже просто вход в город столько стоит.

– Отдать литр воды, чтобы просто войти... Я не настолько богат, – развёл я руками. – Да у меня и нет ничего.

– Если у тебя нет монет, то тебя и не пустят в Норал, – улыбнулся Нимус, понюхав запах своей жидкости в кружке.

– А ты как первый раз туда попал? – поинтересовался я.

– Поменялся снаружи, – сразу ответил он, сделав глоток. – Переночевать там, кстати, стоит минимум пятьдесят медных монет, а бывает и дороже, но я никогда не ночевал.

– Постой, почему твоя вода такая грязная? – удивился я, что у него нет чистой воды.

– Это чай, – улыбнулся он. – В Норале растут деревья, из листьев которых делают этот напиток. Понюхай.

Я наклонился над его кружкой и сделал вдох носом.

– Чем-то пахнет. Непонятно как-то, – сказал я. – Зачем класть листья в воду?

– Да ты попробуй, – настойчиво сказал Нимус. – За двести миллилитров воды я налью тебе пятьдесят миллилитров горячего чая.

– Эммм... может быть в другой раз, – отказался я.

Двести миллилитров воды в четыре раза больше, чем пятьдесят. Пусть его вода и с каким-то запахом, но я не готов к такому обмену.

– Если тебе хватает воды, если не мучаешься от жажды, то попробуй как-нибудь чай, он того стоит, – продолжал хозяин лавки. – Я распробовал, теперь всегда себе беру.

Надо бы сворачивать этот разговор о бессмысленной трате воды.

– Я, собственно, пришёл-то за верёвкой. Мне вон те две, подлиннее которые, – указал я на стену, где висел нужный мне товар.

– Сто миллилитров воды налей и забирай, – попивая свой напиток, указал он на колбу с цифрой сто.

– У меня есть синий гриб, который тебе прошлый раз понравился, – достал я из рюкзака мешочек и протянул Нимусу. – Но я за него отдал в два раза больше, чем ты обозначил цену.

– Синий ежовик, – осмотрел он содержимое внутри мешка. – В центре такой гриб ещё дороже.

– Дай мне тогда ещё вон ту лопату, что ли, – сказал я неуверенно, осматривая лавку вокруг.

– Забирай, конечно. И попробуй всё-таки чай, – оставил он маленький глоток и пододвинул чашку ко мне.

А ничего так. Ароматненько. Напиток богачей.

Попрощавшись с Нимусом и скинув лопатой песок из кузова, поехал к скале. Дороги, к слову, после песчаной бури уже не было видно, и я прокладывал новый след. Остановившись немного в отдалении от горы, решил внимательно осмотреть в бинокль путь своего восхождения. Так. Я уже добрался до первой ступени, а до второй, получается, чуть больше взбираться. И места там поменьше. Ещё выше скалы расходятся, там какое-то углубление, потом вновь сходятся. Особо ничего не видно, но очень хочется туда забраться и посмотреть. Было бы здорово сегодня добраться до второй ступени. Я даже уже начал представлять себе, каков вид оттуда и насколько чище воздух.

И я добрался. Путь занял шесть часов и сорок девять вбитых крючьев, но я добрался до второй ступени. Какой же я молодец! Кто бы знал, как я горжусь этим. А вид... какой прекрасный вид! Вроде бы просто поднялся на двадцать пять метров выше, но разница для меня огромная. Воздух чище и свежее. Пыли вообще нет. Красота. Площадка на второй ступени была шириной чуть больше метра и длинной метров семь. Там я и сделал привал на обед, параллельно рассматривая в бинокль окрестности.

У меня осталось два крюка. Один из которых я сразу вколотил в стену, идущую наверх, и привязал к нему конец веревки, чтобы было удобнее залезать на вторую ступень. Что-то мне очень не хочется снова выколачивать крючья, много времени это занимает. Здесь, конечно, хорошо, но меня тянет забраться ещё выше. Взяв снова бинокль, продолжил любоваться видом. Деревья стали ещё меньше, чем на первой ступени, а обзор стал ещё дальше.

Монет, конечно, потрачено дофига, но я ни капли об этом не жалею.

Осмотрев окрестность, увидел слева, в полутора километрах, газель, сидящую в тени за камнем у подножья горы. О-о-о, это хорошая находка. Если мне получится её взять, в смысле подстрелить, то я смогу выручить за неё хорошую цену. Можно и самому съесть, я смогу освежевать, разделать тушу и даже высушить мясо. Но мне негде этим заниматься, везде пыль и сильная жара, даже негде подвесить, чтобы слить кровь и содрать шкуру. Я с большой вероятностью просто испорчу мясо.

Нужно выдвигаться на охоту. Потратив ещё немного времени для оценки маршрута, понял, что дороги в ту сторону нет, много камней по пути у подножья горы. Пешком минут двадцать, плюс пока слезу, время потеряю. Главное, чтоб не ушла. А если вдруг подстрелю, я ж её не дотащу до машины, всё равно придётся подъезжать. Решил подъехать поближе, хотя бы метров за двести оставить машину, даже сразу определил место остановки, чтоб точно не спугнуть животное.

Быстро собрался, закинув бинокль, флягу и молоток в рюкзак, надел очки с повязкой и начал спуск. Минут десять – и я внизу, бегу к машине. Тронувшись с места, взглянул на дробовик, как обычно лежащий на переднем сиденье и готовый к работе. Да, немного погрызен, но надеюсь, работает.

"Заеду в Серый Брут и отдам тебя в надёжные руки Клавия, он подлатает и обслужит, ты главное не подведи", – подумал я.

Педаль газа я придавливал, хотелось побыстрее доехать, хоть и дорога была сложная, то и дело приходилось уворачиваться от крупных булыжников. Иногда задевал камни поменьше, которые чиркали по дну машины, а пару раз хрястнуло что-то посильнее. Затратив буквально пять минут по этому бездорожью, я доехал до запланированного места и заглушил машину.

Взяв дробовик, тихонечко вышел, чтобы не хлопать дверью, и начал движение, стараясь не издавать ни звука. Так, ветер справа, если смотреть на гору, это очень хорошо: не придётся обходить, и газель не должна меня учуять, так как я с подветренной стороны. Подойдя метров на восемьдесят от цели, я выглянул из-за камня, чтоб осмотреть место, где находилось животное. Эх, отсюда не видно. Придётся смещаться ещё левее, ближе к горе. Если я спугну, то животное помчится от меня, край скалы, на ветер и я могу не попасть в скачущую цель, тем более обзор будут закрывать камни и в первую очередь тот, за которым она сидит. Максимально тихо сместившись влево до следующего камня, я приготовился выглянуть всем корпусом. Взяв дробовик в боевое положение и направив его на цель, которую должен вот-вот увидеть, всем корпусом высовываюсь. Вижу поворачивающуюся на меня голову. Стреляю. Попадание. Животное даже не успело подняться.

Газель оказалась хорошего размера, наверное, больше пятидесяти килограмм. Обычно процентов сорок веса уходит на шкуру, голову, копыта и внутренности, значит, после разделки получится туша килограммов тридцать. Удачная охота. А самое приятное, что быстрая. Увидел – забрал. Ну, может, минут двадцать потратил. Всегда бы так. Бывает, неделю ходишь и никого не найдёшь, а если и найдёшь, то зверь раньше тебя учует и убежит.

Держа за заднюю ногу, волоком подтащил животное к машине. Поднять и положить его в кузов было тяжело. Сразу же меня привлёк сильный запах дизеля возле пикапа. Заглянув под машину, я понял, что дела плохи. Чёрт. Лужа под топливным баком. Похоже, что пробил об камни, пока торопился. Да чтоб его, сука, дерьмо мутанское! Ударил я руками по машине. Надо было не спешить, никуда бы не делась эта газель, знаю же, что они днём лежат и не передвигаются, если их не пугать. Что теперь делать?

Внимательно осмотрел дыру в топливном баке. Кулак пролезет. Да уж. Как это я так умудрился? Хорошая новость заключалась в том, что дыра не на самом дне, в баке оставалось ещё немного топлива. Попробовал завести машину – заводится. Попробовал поехать – едет. В этот раз возвращался максимально медленно и аккуратно, объезжая все большие и маленькие камни. Прибавил газу только тогда, когда выехал на нормальную дорогу. Через полчаса машина заглохла. Ничего, подлил дизеля из канистры, пока не потекло снизу, и поехал дальше. Ещё раз пять остановившись на дозаправку, я добрался до Серого Брута.

Подъехав к таверне, увидел Танта, главу поселения. Высокий тёмноволосый мужчина лет сорока шёл от водокачки через стоянку в таверну. Я редко его видел, и мы практически не общались. Знаю только, что он отец Тивы и наделён силой.

– Приветствую, Тант, – поздоровался я с главой, выйдя из машины.

– Здравствуй... Тазар, если я правильно помню? – вспоминал он моё имя.

– Верно, – кивнул я. – Вот, удачно поохотился. Возьмёшь газель?

– Возьму, – сказал Тант и взял одной рукой животное за ногу, вынул его из кузова, удерживая на весу, словно оценивая вес. – Неплохой экземпляр. Дам за него пятьдесят монет.

Ох уж эти монстры. У одного сила в десять раз выше обычного человека, у другого скорость, у третьего кожа каменная настолько, что оружие не берёт. Всегда завидовал таким. Была бы у меня такая сила, я, наверное, тоже был бы главой поселения и продавал всем воду да топливо. Торговаться с таким человеком даже как-то неудобно. Где я и где он?

– Договорились, – согласился я.

– Зайди к Тиве, она даст тебе монеты, – сказал Тант и направился во двор, неся в одной руке тушу.

Кушать в таверне я не стал, не был голоден, просто похвастался Тиве, что взял газель на охоте. Также объяснил, что отец распорядился выдать мне пятьдесят монет и сообщил, что останусь здесь на ночь. Вычтя пять монет за ночлег, Тива без проблем и лишних вопросов выдала мне оставшиеся сорок пять.

Доехав до автоцеха, попросил залатать дыру в топливном баке, на что получил отказ. Мол, такую дыру и в таком месте не зашить. Единственное, что можно относительно быстро и недорого сделать, так это вывести топливный бак наружу, прикрепить над кабиной и сделать подачу напрямую под капот. Запросили десять монет. Я сказал, что дам пятнадцать, только пусть нормально сделают, как для себя. Машину пришлось оставить.

Уже стемнело, зашумели дизельные генераторы, обеспечивающие питание фонарей на улицах. Пешком зашёл к кузнецу, чтобы заказать, как и прошлый раз, пятьдесят скальных крючьев за пять монет. В этот раз он был занят, но от заказа не отказался, сказав, что утром приступит и к обеду всё сделает.

На этом мой день закончился, и я пошёл спать.

Глава 4

Вот это да! Глядя на свою машину, стоящую возле автоцеха, с удивлением покачивал головой. Над кабиной пикапа была прикреплена огромная металлическая бочка. Попросил сделать нормально, и вот что получилось. Хотя, наверное, так даже проще. Один раз залил топливо и забыл надолго. Как я узнал позже, бочка вмещала двести пятьдесят литров. Мне, к слову, впритык хватило монет, чтобы заправить её полностью. Даже не на что купить патроны у Клавия. Хотя, есть ещё у меня припрятанная пластина меди, которую можно сдать, но не хотелось отдавать её Интею, так как была мысль проверить его на честность. Пластины-то одинаковые, и первую он забрал за сорок две монеты. Вторую я планировал сдать в другом месте, как только появится такая возможность. Чтобы скоротать время, пока кузнец закончит с моим заказом, заехал к оружейнику.

— Приветствую, Клавий, — зашёл я в оружейную лавку, держа дробовик в руке.

— Здравствуй, дорогой друг, — поздоровался хозяин лавки. — Ой боже ты мой, кто ж так обращается с оружием? Дай посмотрю, — взял он у меня дробовик.

— Так получилось, — сказал я. — Лучше пусть грызут дробовик, чем меня. Хотя и мне досталось, — приподнял я левую руку.

— Тут подвижный затвор под замену, ремонт магазина, почистить, отполировать, — внимательно лысый дядька в монокль рассматривал оружие. — Оставляй, за пять монет сделаю. Будет как новый.

— Отлично, — кивнул я. — Только у меня сейчас нет монет, но я постараюсь достать.

— Ещё я загрузку твоих гильз сделал, там десять патронов получилось, пару монет подкинешь, — сказал Клавий. — А по поводу того, как подзаработать... Я тут узнал от Андры, что какой-то дед был проездом и продал ей три красных кактуса, по пять монет каждый. Не сказал, где нашёл, но сказал: здесь у нас недалеко. Лекарь говорит, что это редкие и очень ценные кактусы, она из них лекарство какое-то делает. Сказала, если кто найдёт, пусть ей приносит, мол, всё купит. Я даже записал название в блокноте… так… вот… астрофитум красный. Круглые, такие... размером с голову ей принесли, — показал руками он примерный размер.

— Красные кактусы не часто увидишь, — покивал я. — Ну да ладно, спасибо, буду знать.

— Тазар! — окликнул меня меня Клавий на выходе. — Я в первый раз для тебя в долг работаю. Не подведи. Иначе второго не будет. Да и дробовика тоже.

Понимаю. Даже хорошие отношения можно раз и навсегда испортить, если не вернуть долг.

Сегодня я выбрал новую дорогу до лагеря, вернее, до скалы, где поднимаюсь, которая находится в двух километрах от Маршанка. В древних руинах я всё осмотрел, поэтому и поехал в объезд, чтобы поискать что-нибудь полезное, на чём можно подзаработать. Поохотиться вряд ли получится без дробовика. Кактусов тут мало, если только возле гор их искать, да и не помню я, где последний раз видел красные.

Пока решил продолжить восхождение на гору, по пути, может, металл поищу, а на крайний случай съезжу в Гладерот, сдам медь, чтобы расплатиться с Клавием и пополнить запасы воды. На вскидку, у меня полфляги осталось.

Проезжая мимо холмов, остановился осмотреться. Достал бинокль, посмотрел — ничего интересного, да и обзор небольшой, решил заехать на холм повыше. Пустота. Кругом песок, кактусы, редкие сухие деревья. В низинах какие-то камни, мох и сухая трава. Проехав дальше, увидел лощину между холмов с несколькими кучками то ли глины, то ли песка. Оставив машину, спустился посмотреть. Похоже, что здесь кто-то бурил скважины в надежде найти воду или нефть. Понятное дело, что безрезультатно, раз здесь никого нет. Так я и продолжал свои поиски по намеченному маршруту.

Двигаясь по одной из лощин, заметил большое скопление сухих деревьев и развилку. Место показалось интересным, и я остановился осмотреться. Дальше много песка, не проеду, а по низу много крупных камней, что тоже не мешает проехать на машине. Больше ничего не видно, нужно подняться повыше на пригорок.

Сказано — сделано.

Взяв бинокль и забравшись на кузов машины, внимательно осмотрел дальнюю низину. Три койота лежали возле одного из деревьев и смотрели в мою сторону. Метров пятьсот до них. Что они здесь забыли? Трава сухая, деревья сухие. Неужели они нашли какой-то источник воды где-то там подальше? Да вряд ли, люди сотни раз здесь всё прочесали и пробурили. Там, где вода, давно было бы поселение. Понаблюдав, увидел ещё одного койота. Черт, без дробовика лучше держаться от них подальше. С револьвером очень опасно идти пешком. Отметив для себя локацию на будущее, поехал дальше. Наведаюсь сюда позже, когда буду готов.

Проезжая мимо горы ещё раз, остановился. Влез на кузов, чтоб лучше видеть в бинокль. Гору видно прекрасно, а что у подножья — не очень. Гора, кстати, довольно высокая, а на самом верху виден слегка изогнутый пик. Необычная скала, подумал я. Вот бы на неё тоже забраться. Вид должен быть потрясающий. Решил немного улучшить свой обзор, встав на кабину. Да чего уж там, подумал я, и залез на бочку с топливом, которую только сегодня приварили к моей кабине. Это самая верхняя точка на пикапе, и с неё лучше всего видно. Осмотревшись, я так ничего и не увидел. Ни животного, ни одного строения — вообще ничего. Только гора, возвышающаяся надо мной.

Так и закончился мой новый маршрут. По сути, ничем, если не считать койотов. Затратив на дорогу с изучением местности часов пять, я подъехал к “своей” скале. Путь до второй ступени был небыстрым, поэтому решил сразу взять всё необходимое. Молоток — в рюкзак, верёвку перекинул через голову и руку и нанизал на неё все новые крючья. Довольно уверенно, без страховки, я забрался сначала на первую ступень по жёстко зафиксированной верёвке, а следом, без паузы, и на вторую ступень. Вторая верёвка, к слову, не была зафиксирована узлами, а просто была привязана вверху и продета через кольца вбитых крючьев. Надо бы сделать всё по уму, чтобы не сорваться ненароком с такой высоты. Но сейчас не хотелось тратить на это время, так как скоро стемнеет, а я так и не продвинулся вверх, проведя всё утро в Сером Бруте и полдня на новом маршруте.

На площадке второй ступени валялся один крюк, который я второпях оставил здесь в прошлый раз. Плюс я привёз пятьдесят новых. Должно хватить. Навскидку здесь метров пятнадцать по прямой, а потом метров пять с уклоном вглубь, где по бокам расходятся скалы, образуя тоннель. Я это приметил ещё с земли, когда рассматривал в бинокль маршрут своего подъёма. Первым делом я скинул верёвку с плеча, снял рюкзак, достал молоток и положил рядом. Затем снял очки с повязкой и достал флягу. Наслаждаясь видом, сделал глоток воды и вспомнил про чай, который мне дал попробовать Нимус. Воспоминания об этом горячем ароматном напитке нахлынули так сильно, что даже захотелось всё бросить и поехать в лагерь. В конце концов, и на воду можно поменять, и мешочек с синими грибами ещё остался. Невыгодно, конечно, но хочется себя побаловать. Да нет, глупая идея. Это здесь, наверху, так хорошо, а спущусь вниз в этот туман пыли — и сразу всё встанет на свои места. Лучше двигаться вверх, чем вниз.

Достаточно быстро, буквально за полтора часа, вбив пятнадцать крючьев, я поднялся ещё на восемь метров вверх. Зафиксированный на верёвке, стоя на одной ноге на вбитом крюке и держась правой рукой за небольшой выступ в скале, в полуоборот я смотрел на горизонт. Яркое солнце слепило, и мне приходилось ладонью прикрывать глаза от него. Просто небольшая пауза, чтобы в очередной раз насладиться видом. Вдруг откуда-то сверху краем глаза я заметил тёмное пятно, с огромной скоростью несущееся прямо на меня. Доля секунды — и я вижу орлиные когти, устремившиеся прямо в меня. Машинально, поднимая локоть, я выставляю левую руку перед своим лицом. Меня атаковал беркут. Это было очень быстро и очень неожиданно. Птица обеими лапами вонзается в мою руку, сбивая меня со скалы. Я соскакиваю, меня разворачивает. Если бы не страховка, если бы левая рука не была перемотана тряпками после ранения, я бы не выжил в этой схватке. Но мне повезло. Правая рука сама потянулась к револьверу и, вытащив его из кобуры, выстрелила, как только дуло встретилось с птицей. С расправленными крыльями орёл начал падать вниз, а разлетевшиеся пух и перья от мощного попадания пулей окутали меня облаком. Птица упала на землю. Я, придя в себя, решил спуститься вниз.

Подняв беркута, оценил его вес. Примерно пять килограмм. Признаков мутации нет. Неплохо, еда сама прилетела ко мне в руки, подумал я. После разделки чистого веса будет килограмма три с половиной. Можно поехать в Серый Брут и попробовать продать в таверне. Но сколько я за него могу получить? С учётом, что орла добыть очень сложно, думаю, десять монет максимум. Ещё и эта огромная дыра от пули явно подпортила птицу, раздробив кости и вывернув часть плоти наружу. Явно снизят цену, если вообще возьмут. Лучше уж самому ощипать и приготовить на костре. Но где это делать? Внизу сейчас очень пыльно. Мелькнула мысль: набрать дров, залезть наверх и разжечь костёр на второй ступени. Наслаждаясь закатом и наевшись до отвала, там и переночевать. Идея хорошая, но не хотелось привлекать к себе внимания костром и дымом. Подумав немного, решил заехать в лагерь, переговорить с Нимусом.

— Приветствую, Тазар, — сказал хозяин лавки, как только я припарковался у своего шатра.

— Здравствуй, Нимус. Смотри что у меня есть, — показал я птицу, выйдя из машины и взяв её из кузова.

— Орла подстрелил? Да из револьвера? — удивился он. — Ничего себе, какой ты меткий. Но изуродовал ты его знатно.

— Так получилось, стрелял в упор, — ответил я, не желая рассказывать подробности.

— Странно, обычно беркуты сторонятся людей, их и заметить-то сложно, — сказал он. — Видно, что не тронутый порчей. Кровь красная, плоть серая. Остались всё-таки ещё нормальные птицы среди этих мутантов. Интересно, чем он питался? Что будешь с ним делать?

— Хотел тебе предложить. Возьмёшь? — спросил я.

— Возиться с ним мне некогда. Один я здесь, — почесал он затылок. — Вон там, в соседнем шатре у меня кухня. Можешь ощипать и приготовить, дрова там есть, специи найдёшь. Угостишь просто меня, да и сам поешь. К вечеру грибники пойдут сдавать мне грибы, можно им предложить уже приготовленную птицу. Если возьмут — выручку пополам поделим.

— Договорились, — согласился я. — Меня полностью устраивает такой расклад. А как его лучше готовить? На вертеле?

Птицу я ел, но ни разу сам не ловил и не готовил. А такой редкий трофей не хотелось бы испортить.

— Ни в коем случае, — возразил он. — Не угрызёшь потом. Как ощипаешь и выпотрошишь, позови меня, я подскажу тебе по специям и как лучше приготовить.

За полчаса я управился с задачей и позвал хозяина лавки.

— Значит так, — принялся объяснять Нимус, взяв в правую руку топор, а в левую птицу, — лапы и голову отрубаем, они здесь не нужны. Рубим на куски: ноги, крылья, туловище на несколько частей. Крупные куски делаем поменьше.

Несколько взмахов топором — и дело сделано.

— Ловко, — только и сказал я, наблюдая за его работой.

— Дальше берём жаровню, — достал он чугунную с крышкой посуду и поставил рядом. — Вот эти листья кладём на дно, они придадут сочности, дальше куски птицы… немного специй… немного соуса… ещё листья сверху. Закрываем плотно крышкой. Готово. Разводи костёр, ставь жаровню в центр на камень и поддерживай огонь.

В центре шатра камнями была выложена костровая чаша, посередине которой находился камень с плоским верхом, на который я и поставил жаровню. Разложив дрова вокруг чаши, скомкал сухую траву и подоткнул в разных местах. Найдя в рюкзаке зажигалку, поджёг траву. Кстати, заправляю зажигалку я специальным чистым топливом, бутылка которого лежит у меня в машине, и хватает этой бутылки надолго. Убедившись, что костёр схватывается, решил пойти поработать лопатой. Скинул песок из кузова пикапа и отгреб от входа в свой шатёр. Затем вернулся на кухню, подкинул побольше дров и пошёл в лавку к Нимусу.

— Какие новости в лагере? — спросил я, подходя к его стойке.

— Наёмник один заезжал из Бухты Уэстленд, — начал он. — Слышал про это место?

— Слышал, что там большое озеро солёной воды, которым владеет Гуннар, — подтвердил я, — и что в этой воде живёт съедобная рыба.

— А что Гуннар быстрый, как ветер, слышал? — продолжил Нимус. — Может двигаться намного быстрее обычного человека. Не всегда, конечно, а только какое-то время.

— Нет, не слышал, но догадывался, что не простой он, раз главный там, — сказал я. — Подобные ему монстры всегда стоят во главе поселений.

— Ну так вот, наёмник рассказал, что Гуннар делает из солёной воды питьевую, — продолжил свой рассказ владелец лавки. — Там какая-то сложная технология, и воды он делает не много, но ему вроде как хватает и рабов поить, и отряд наёмников увеличивать. Всем, кто пошёл работать на него наёмником, будут работать до конца жизни, им ставят метку на тыльной стороне ладони в виде круга, а с этой меткой обратного пути уже нет. Гуннар человек очень жёсткий, убивает всех неугодных и кто работать не может или не хочет. С ним повздорил друг наёмника, так Гуннар зарезал и его, и всю его семью на глазах у толпы, тот даже не успел оружие достать.

— Семью и рабов, конечно, жалко, но и сами наёмники не без греха, раз работают на такого человека — сказал я.

После моих слов в лавку зашла женщина с двумя детьми. Каждый из них в руках нёс корзинку, накрытую сверху какими-то тряпками. Женщина прихрамывала на одну ногу, выглядела истощённой и уставшей; на плече у неё была винтовка, а на поясе фляга. Парень лет четырнадцати выглядел весёлым и довольным; на плече у него была верёвка с двумя крючьями, на поясе с одной стороны висел молоток, а с другой — пистолет. Девочка лет десяти на что-то возмущалась и толкала брата рукой. Нимус высыпал содержимое каждой корзины в корыто на весах и произнёс:

— Белый нефромопсис, немного более семи килограмм. Как обычно, семьсот миллилитров воды.

Женщина молча протянула флягу Нимусу, а сама подошла к весам и отсыпала пару горстей грибов из корыта обратно в корзину, чтобы весы показывали ровно семь килограмм. Хозяин лавки взял колбу, на которой было написано семьсот миллилитров, сначала наполнил её из большой бутыли, а потом перелил воду во флягу и отдал женщине. Все трое посетителей сразу сделали по глотку воды и вышли из лавки. А Нимус отнёс корыто за стенку и, куда-то высыпав, вернулся с пустым.

Следом в лавку зашёл молодой парень лет двадцати с ведром, из которого торчали такие же грибы. Поставив ведро перед Нимусом, он спросил:

— Мне сказали, что ты берёшь грибы. Сколько дашь за ведро?

— Ты первый раз? — спросил хозяин лавки. — Такие грибы я не принимаю. Они у тебя все в песке. Что мне с ними делать?

— Да ладно тебе, подумаешь, немного песка, — возмутился парень. — Я целый день их собирал.

— Эти грибы мне не нужны, — нахмурил брови Нимус. — В следующий раз прикрывай их чем-нибудь, чтоб чистые были.

— Ну дай хоть пару глотков воды! — повысил голос парень.

— Уходи по добру, по здорову! — резко ответил Нимус, наведя ружьё на посетителя.

Я тоже положил руку на револьвер, желая быть наготове, в случае перестрелки. После небольшой паузы раздражённый парень осмотрелся, схватил своё ведро и вышел из лавки. Мы видели, как он завёл свой мотоцикл и уехал.

Вскоре еда приготовилась, и я принёс жаровню в лавку, где мы поели с Нимусом, после чего стали предлагать посетителям. Люди, сдавшие грибы, охотно обменивали их на кусок птичьего мяса, так как аромат, стоявший внутри лавки, играл нам на руку. Приготовленное блюдо стоит дороже, и за вечер нам удалось распродать все оставшиеся куски. В пересчёте на воду получилось полтора литра, из которых половина была моя. Но, почувствовав, что торговля идёт неплохо, мы договорились чуть по-другому: Нимус угощает меня чаем, кружку которого я пил весь вечер, плюс пятьсот миллилитров воды налили мне во флягу.

Переночевав в своём шатре, утром я отправился к скале.

Первым делом жёстко зафиксировал верёвку от первой до второй ступени, а то вчера до этого руки так и не дошли. Когда верёвка привязана к крючьям, то подниматься и спускаться получается быстрее, да и более уверенно себя чувствуешь. Затем я продолжил подъём вверх и, вбив ещё пятнадцать крючьев, добрался до уклона. Оставалось пять метров до ровной площадки. На уклоне уже было попроще. Вбив ещё с десяток крючьев, я всё-таки добрался до небольшого углубления в виде тоннеля. Подтянувшись от последнего крюка на ровную площадку, осмотрелся.

Опа, гнездо…

Глава 5

Большое, двухметровое гнездо из веток и травы находилось в самом углу площадки. Никакой это не тоннель, а просто углубление в скале, длиной метров десять и шириной метров пять, а сверху боковые скалы сходятся воедино. И… собственно всё, больше здесь ничего не было. Сразу мелькнула мысль, что в гнезде могут быть яйца, которые я с удовольствием съем.

Подойдя к гнезду, окинул его взглядом. Яиц не было, вместо них внутри шевелился птенец беркута успевший поменять свой пух на тёмные контурные перья. Явно испугавшись, кроха замахал крыльями, но летать он, похоже, ещё не научился. Я же, присев рядом, просто наблюдал за ним. И что мне с тобой делать? Этот малыш, похоже, остался совсем один. Как и я в своё время. Мать я совсем не помню, а отец погиб, когда мне было десять лет. Помню, мы собирали металл, и его застрелили бандиты, чтобы нас ограбить. Меня тогда не тронули. Видимо пожалели патроны, посчитав, что и так сдохну.

Что-то родное чувствовалось в этом создании. Достав из рюкзака вяленое мясо, отрезал и протянул кусок птенцу. Он же испугался ещё сильнее, начав пятиться от меня ближе к краю гнезда. Решил его сильно не пугать, просто разрезал мясо помельче на три части и положил рядом с ним, а сам отошёл поближе к склону скалы, чтобы понаблюдать в бинокль. Неплохое место я нашёл: безопасно, обзор отличный, воздух чистый. Здесь и жить можно. Так высоко я никогда раньше не поднимался. Чувства удовлетворения и гордости переполняли меня.

Вот бы ещё раз найти какое-нибудь животное, подумал я, всматриваясь в бинокль. Но нет, никого не видно. Только два мотоциклиста проехали по дальней дороге, направляясь к лагерю, поднимая за собой столб пыли. Проведя наверху около часа, ещё раз подошёл к гнезду. Беркутёнок к мясу не притронулся. Ладно, проголодается — съест.

Больше здесь некуда подниматься. Последние одиннадцать крючьев решил оставить наверху, у гнезда. Так же зафиксировал узлами верёвку от второй ступени до верхней площадки, а лишние концы всех верёвок обрезал и оставил наверху. Сам же принял решение спускаться и ехать на юг в Гладерот.

Надо бы уже продать оставшуюся медь.

Проведя пять часов в дороге, я подъехал к каменной крепости, окружённой глубоким рвом с деревянными кольями и металлическими прутьями внизу. Ворота были опущены и служили мостом через ров. Медленно проезжая мимо вооружённой охраны, мне жестом показали остановиться.

— Зачем приехал? — спросил меня стражник, подойдя к машине.

— Металл обменять, — ответил я.

— Где кузня знаешь? Там выгоднее всего, — стукнул он ладонью по крыше моей кабины. — Прикольный рог.

Это он так бочку на крыше машины оценил.

Я был в этой крепости несколько раз. Здесь добывают воду и газ, имеются: кузня, плавильня и мастерские. В основном из различных металлов делают всё для хозяйства. Так уж получилось, что я знаком со старшим кузнецом Гладерота, продавал его кузне металл несколько раз, так что, подъехав к кузне, нашёл взглядом кузнеца. Он стоял под навесом, что-то выговаривая подчинённому.

— Даргем! — окликнул я кузнеца.

Повернув голову, мужчина хлопнул по плечу подчинённого и направился в мою сторону

— Приветствую, — пожал он мне руку приблизившись.

— Почём медь принимаешь? — спросил я, направившись к машине, чтоб достать кольцо, припрятанное под сиденьем.

— Медь — это хорошо, — произнёс он, идя рядом — Медь дорогая. Из неё делаем ёмкости и инструменты для лекарей. Они говорят, что медь убивает заразу и помогает избежать заражений, — озвучил очевидное Даргем. — Берём по двадцать шесть монет за килограмм.

Здесь также, как и в Сером Бруте на одну монету сто миллилитров воды меняют, только на них крепость выбита, и сделаны они из железа. А цена лучше, чем в Сером Бруте. Интей взял медь по двадцать монет, а тут двадцать шесть. Всё-таки не выгодно с Интеем работать.

— А сталь почём берёте? — решил я тоже уточнить.

— Сталь по две монеты за килограмм, — сказал Даргем.

— Вот, кольцо хочу сдать, — протянул я ему свою медь.

— Хорошая медь, вижу по красно-коричневому оттенку, пойдём взвесим, — указал он в сторону весов. — Два с половиной килограмма.

Как два с половиной? У Интея было же два килограмма сто грамм. Так это он меня ещё и на весах всегда обманывал? Чуял я, что с этим стариком нельзя иметь дело. Больше металл ему не буду сдавать.

— Точно два с половиной? — уточнил я. — В Сером Бруте такое же кольцо весило меньше.

— У нас всегда всё точно, — сказал Даргем. — Вон ещё одни весы, пойдём проверим на них.

И проверили. Действительно, ровно два с половиной килограмма. Чёртов скряга сколько монет только на разнице в весе с меня заработал?!

— Так, это сколько получается... — посчитал я стоимость меди. — Шестьдесят пять монет. И как же мне их здесь потратить? Воду брать что ли? — призадумался я.

— Можешь воду, можешь газ, а можешь у нас на готовые изделия поменять, — сказал кузнец, отсчитывая мне монеты. — Вон там большая лавка, зайди, посмотри.

— А что мне с газом делать? — удивился я.

— Да в том же Сером Бруте у Танта обменяешь или напрямую в автоцех заедь, они часто к нам ездят за баллонами, им же для сварки надо, — рассказал Даргем. — Ещё и накинут тебе пару монет за доставку.

Лавка действительно была большая, даже глаза разбегались. С одной стороны множество изделий из металла: посуда, инструменты, фляги, доспехи, цепи и так далее. С другой — изделия из стекла. Если бы у меня был свой дом, то непременно прикупил бы себе много всего. А так, даже не знаю. Возить с собой в пикапе кастрюли с тазами не вижу смысла, только греметь будут. Взял себе стальную флягу на пять литров за пять монет. Учитывая, что в ней полтора килограмма стали, цена меня устроила. Пригодится, если буду покупать воду здесь.

Подъехав к газовой станции, спросил, почём у них газ, и спросил, как часто приезжают из Серого Брута за газом. Оказалось, что Даргем был прав: ездят каждую неделю и берут по пять баллонов. Последний раз были пять дней назад. Газ отдают вместе с баллоном на пятьдесят литров за двадцать монет. Сами баллоны сделаны из дешёвого железа, их можно повторно заправлять, а можно сдать им обратно. Выбор у меня был таков: либо взять пять литров воды за пятьдесят монет, но тогда десять монет останется; либо три баллона газа за шестьдесят. Немного подумав, решил взять газ, тем более ребята сказали, что всё погрузят в кузов сами.

Что ж, денег больше нет, а значит — пора домой.

Дорога до Серого Брута заняла шесть часов, так как до него чуть дальше, чем до Маршанка. Уже стемнело, и ночевать мне придётся здесь. Подъехав на стоянку возле таверны, спросил у охранника, качающегося на кресле при входе, где Тант, на что тот махнул головой внутрь таверны. Повезло, не придётся его разыскивать по всему поселению.

Зайдя в помещение, нашёл главу поселения, который сидел за столом со своей дочерью.

— Привет, Тазар, — улыбнулась мне Тива, помахав рукой и встав из-за стола.

— Добрый вечер, — поднял я руку, приветствуя всех посетителей таверны, а подойдя к столу, протянул руку Танту.

— Здравствуй, — сказал он, пожав мою руку.

Рукопожатие этого монстра оказалось не просто крепким, а очень болезненным, даже кости захрустели. Не знаю, специально он так сделал или случайно.

— Ой-ё-ёй, — только и воскликнул я, выдернув руку и тряся кистью.

— Ну па-а-ап… — проворчала Тива. — Как ты обращаешься с гостями? Надеюсь, не сломал? — взяла она меня за руку, нажимая пальцами на ладонь в разных местах.

— Извини, — сказал Тант, пристально наблюдая за выражением моего лица.

— Вроде всё в порядке, кисть цела, — поспешил я всех успокоить.

— Надеюсь на это, — сказала девушка, отпустив мою руку.

— Тант, я по делу, — начал я. — Мне в Гладероте сказали, что тебе можно предложить баллоны с газом, вы всё равно там их берёте. Я привёз три штуки по двадцать монет. Возьмёшь?

— Да, возьму. Не придётся пока туда ехать, — сказал он, встав из-за стола. — Они в машине на стоянке?

— Да, в пикапе, — подтвердил я.

— Пойду отнесу баллоны, — сказал Тант, явно желая нас покинуть. — Тива, дай парню двадцать одну монету за каждый.

— Есть будешь? — спросила меня девушка. — Сегодня у нас рыба.

— Правда что ли? — взлетели мои брови от удивления.

— Ха-ха-ха, — засмеялась она. — Видел бы ты своё лицо. Газель твою ещё доедаем, тушёная с грибами за пять монет.

— Пусть будет газель, и сделай комнату в трактире на ночь, — улыбнулся я в ответ на её смех. — Заглянешь ко мне попозже?

— Папа узнает, и тогда тебе не только руки оторвёт, — хихикнула милаха. — Сейчас я принесу тебе блюдо и пятьдесят три монеты, а ты присаживайся.

Что ж, попытка номер восемнадцать — провалена. Жаль.

Утром я заехал в оружейную лавку, дверь в которую была открыта. Клавий, как обычно, стоял за своим столом, с наваленым оружием и через проём открытой двери видел всех, кто подъезжал или подходил к его лавке.

— Заходи, дорогой друг, — сказал оружейник, едва я вышел из машины.

— Приветствую, Клавий, — пожал я ему руку, зайдя в помещение.

— Починил твой дробовик, смотри, — взял он в руки оружие. — Затвор поменял, теперь свободно ходит. Магазин выправил, всё подогнал, почистил, отполировал. Ничего не заедает, даже проверял парой выстрелов на стрельбище.

— Благодарю, — сказал я, взяв дробовик в руки, оценивая работу. — Выглядит как новенький.

— А ты слышал слух, что в Бухте Уэстленд Гуннар опресняет солёную воду? — поправив монокль, оружейник взглянул на меня.

— Да, слышал. Но вроде как в небольших объёмах, — подтвердил я.

— Слух расходится по всему региону, и люди, которым нечего терять, потянулись в ту сторону. Говорят, до туда десять дней езды на транспорте, — продолжал рассказывать Клавий. — Ко мне заходили два наёмника за оружием, говорили, что отправляются туда.

— А мне рассказали про жестокость Гуннара: слабых делает рабами, убивает неугодных, увеличивает отряд своих наёмников, — поделился я тем, что сам слышал. — Ещё он наделён силой, может становиться очень быстрым на какое-то время.

— Да уж, сила в плохих руках не к добру, — вздохнул оружейник.

Отдав Клавию восемь монет за ремонт дробовика и патроны, заехал на водокачку и купил три литра воды за тридцать монет. Воду мне налили в новую пятилитровую флягу, которую я купил в Гладероте. Фляга достаточно большая, в рюкзаке её носить неудобно, и я определил ей место на заднем сиденье пикапа. Осталось у меня пятнадцать монет, которые решил ни на что не обменивать, а оставить в этот раз монетами. Всё-таки в последнее время я часто бываю в Сером Бруте, плюс скоро нужно будет снимать швы у Андры, на что всё равно потребуются монеты. К слову, на этих монетах выбита мускулистая рука, согнутая в локте, символизирующая силу. Положив монеты в бардачок машины, решил наведаться в то место, где я в последний раз видел койотов, когда искал новый путь до Маршанка.

Остановившись, как и прошлый раз, на пригорке возле лощины с сухими деревьями, забрался на бочку с топливом и осмотрелся. Там, где прошлый раз я видел койотов, сейчас никого не было. Возможно, они находились здесь временно, пока мигрировали в поисках лучшего места. Решил исследовать пешком и, взяв с собой дробовик, направился по развилке в сторону дальней лощины.

Пройдя метров пятьсот, обнаружил следы от лап койотов и места лежанок. Самих мутантов не было. Пройдя ещё метров двести, за косогором поднялся на песчаный холм. Ух ты! Что-то интересное. Метрах в трёхстах от себя увидел часть машины, торчащую из песка на холме. Подойдя к ней вплотную, увидел, что это джип, наполовину занесённый песком. Похоже, давно его здесь бросили. Джип был двухдверным, сзади открытый каркасный, а спереди закрытый, тонированный. Стёкла все в трещинах, кое-где следы от пуль. Отличная находка, обрадовался я. Если он на ходу, то смогу хорошо на нём заработать.

Попробовал открыть дверь — не получается, мешает песок снизу. Только небольшая щель появилась. Немного уперевшись, потянул с силой, сделав щель побольше. Как только я нагнулся заглянуть внутрь, вдруг увидел змею, намеревающуюся кинуться на меня из кабины. В прыжке назад голова не участвовала, сработала автоматика. Чёрт! Напугала. Повторно подойдя к двери, но уже держась немного на расстоянии, заглянул внутрь. Песчаная эфа. Довольно толстая, длиной примерно метр, ядовитая змея. Но при этом съедобная.

Отойдя на безопасное расстояние, начал стучать дробовиком по машине, чтобы выгнать змею. Получилось сразу. Змея выползла через щель и направилась с холма вниз в лощину. Я же, стараясь не сильно попортить змею, нацелился и выстрелил из дробовика немного на ход змеи, целясь в голову. Сантиметров десять, вместе с головой, оторвало от песчаной эфы и раздробило в кашу. Оставшаяся часть змеи рефлекторно скрутилась клубком.

В кабине было пусто, даже сидений и руля не было. Снаружи тоже ничего ценного не увидел. Но не бросать же её здесь. Чтобы попытаться откопать — нужна лопата из пикапа, до которого примерно километр возвращаться. Но какой смысл мне идти за лопатой, если я всё равно не смогу ехать на этом джипе? Его точно нужно откапывать, а потом буксиром тащить до автоцеха. Решил найти дорогу, как сюда можно подъехать на машине. Залез на кабину джипа и осмотрелся в бинокль. Да, дорога есть, придётся сделать крюк, но проехать смогу.

Примерно минут через сорок я вернулся к найденному джипу уже на своём пикапе, оставить который мне пришлось метрах в двадцати от находки, так как дальше начинался рыхлый песок, в котором можно было застрять. Трос у меня был, но он метров десять длиной. В принципе, можно будет аккуратно подогнать машину поближе, но сначала нужно откопать джип. Достав лопату, принялся отгребать. Проблема заключалась в том, что, откидывая лопату песка в сторону, новый скатывался на прежнее место. Как будто бы я впустую этим занимаюсь.

Поработав лопатой три часа, я изрядно устал. Да, мне удалось откидать песок вокруг машины метра на два в стороны, но этого мало. Двери я уже мог открыть, но передние колёса были ещё в песке, а задних колёс почему-то вообще не было. Джип стоял задней частью в сторону моего пикапа. Похоже, кто-то съехал с дороги, чтобы пересечь лощину и застрял, либо была перестрелка, и водителя подстрелили, поэтому он и съехал с твёрдой поверхности в песок.

Немного отдохнув, я попил воды и перекусил сухих грибов. Затем развернул свой пикап и, аккуратно сдавая задом, подъехал поближе к джипу. После, прикрепив буксировочный трос к специальной приваренной скобе на своей машине и к оси джипа, я сел за руль и попытался сдвинуть с места свою находку. Безрезультатно. Джип стоял как вкопанный, а мой пикап довольно быстро закопался задними колёсами в песок и сел на днище. Чёрт, ещё этого мне не хватало! Отцепив трос, попробовал сдвинуться с места и не смог. Несмотря на полный привод, уже было поздно, так как машина села дном на песок. Пришлось опять грести лопатой. Где-то за час я справился и смог выехать. По-хорошему, нужно прогрести тоннель от джипа до нормальной поверхности, сделав небольшой уклон. Часть работы я выполнил, отгребая свой пикап. Но продолжать сегодня мне не хотелось, решил закончить в следующий день, так как сильно устал.

Поэтому убрал змею в кузов и поехал к скале, чтобы проведать птенца. Змею и молоток решил взять с собой, так как была мысль там её засушить, да и птенца покормить. Ну а рюкзак я и так всегда одеваю, как только выхожу из машины.

Поднявшись наверх, первым делом посмотрел, на месте ли беркутёнок. На месте. Но выглядел он очень слабым. Мясо, кстати, которое я оставлял, он съел. Увидев меня, птенец привстал и на трясущихся лапках начал пятиться, заваливаясь на бок. Прошлый раз беркутёнок был более энергичным и резким, а сейчас какой-то вялый, еле живой. Скорее всего, птенец обезвожен, ему не хватает влаги, которую он должен получать либо из сырой пищи, либо от родителей, которые ему её отрыгивают. А я оставил ему только сушёное мясо, в котором влаги вообще нет.

Сняв рюкзак и поставив рядом, решил поймать птенца и дать ему немного воды, для чего вынул флягу из рюкзака и поставил рядом. Поймать птенца было несложно. Облокотившись на большое гнездо, просто схватил его двумя руками. Птенец пытался сопротивляться, но вырваться он не мог. Зато смог клюнуть меня в левую ладонь, да так, что проткнул до крови. Вот засранец! Очень острым оказался его клюв. Левую руку я отдёрнул, а правой продолжал держать кроху, прижимая к своему животу так, чтоб он не мог вертеть головой и больше не клевался. Сжимая левый кулак и видя, как по нему стекает кровь, решил, чтобы не пропадать добру, напоить этой кровью птенца. Это же хищник, какая ему разница: пить воду или кровь? Так и сделал: зажав ногами и руками, приоткрыл ему клюв и направил ручеёк своей крови ему в рот.

Напоив птенца, отпустил его в гнездо, а себе перевязал ладонь, отмотав часть тряпки с предплечья. Затем занялся змеёй. Взяв скальный крюк и найдя подходящее место на скале, чтоб и почище было, и чтоб птенец не доставал, вбил в верхнюю часть змеи крюк через кость позвоночника в скалу. Подвесил за ту часть, где была отстрелена голова, и вбивал сразу в кость, а не через кожу. Далее обеими руками содрал кожу с песчаной эфы, вывернув её наизнанку. Кожа осталась у меня в руках, а тело змеи висело на крюке, вбитом в скалу. Кожу тоже нужно высушить, подумал я. Можно широкий манжет сделать на предплечье, а то у меня на левой руке Андра отрезала рукав, когда зашивала раны. Да тут материала и на два манжета хватит, либо сделать ремень из змеиной кожи. Пока подумаю, но в любом случае кожа пригодится.

Чтобы лучше высушить змеиную шкуру, пришлось спуститься вниз и найти подходящий кусок дерева. Немного поискав, подобрал сухую корягу нужного диаметра, чтобы можно было натянуть на неё кожу. Отрубив лопатой лишние части, взял наверх и, обтесав ножом, насадил кожу на корягу, чтобы при сушке не сморщилась. Также вбил два крюка на разных стенах возле гнезда и натянул между ними верёвку, на которую и подвесил кожу.

Отрезав от змеи кусок мяса, кинул беркутёнку. Тот, смотря на меня с опаской, поднял его клювом и жадно проглотил. Подождав немного, птенец издал свой первый звук: «Кьяк».

— Ладно-ладно, сейчас дам ещё, — усмехнулся я.

Глава 6

Проведя ночь в лагере, утром следующего дня поехал откапывать джип. Доехав до места и вооружившись лопатой, принялся за работу. Задача была: прокопать дорогу до джипа от твёрдой поверхности, вернее, откидать песок в стороны, чтобы получился тоннель, через который буксиром можно будет вытащить машину.

После четырёх часов работы дело было сделано. Сдав задом и прикрепив буксировочный трос, я всё-таки смог выволочь джип к дороге. Ещё вчера я видел отсутствие задних колёс, а вот передние колёса были. Не сказать, что целые, скорее убитые — на ободах, с дырами, как будто простреленные из оружия. Но хотя бы они крутились, а не скребли по земле, иначе бы мне пришлось долго и медленно тащить этот джип до Серого Брута, затратив на буксир кучу топлива и времени. А так, я просто приподнял домкратом джип и вплотную прикрепил его тросом к своему пикапу, чтобы задняя ось, которая без колёс, не касалась земли.

В полдень я уже подъезжал к Серому Бруту. Проехав ворота, не теряя времени, решил сразу же ехать в автоцех.

— Мужики, — окликнул я двоих работяг. — Гляньте какой транспорт я нашёл. Сможете его завести?

Двое мужчин оторвались от своих дел и подошли ко мне. Один из них был низкого роста, крепкого телосложения и с большой чёрной бородой. Второго я уже видел, когда ремонтировал топливный бак, он был на две головы выше первого, худощавый и босой.

— Где ты нашёл эту развалюху? — спросил высокий, открывая капот. — О-о-о, без двигателя он точно никуда не поедет.

— Как без двигателя? — удивился я, заглянув под капот. — А я что-то не додумался сразу проверить.

— Да тут всё ценное уже сняли, — сказал бородатый и, заглянув под машину, добавил: — Вон только оси стальные чего-то стоят. Ну и так, по мелочи.

Это, получается, я зря столько махал лопатой? Чёрт. Надеялся много заработать.

— Может, на запчасти возьмёте? — с надеждой в голосе спросил я.

— Нету здесь ничего ценного, — закрыв капот, резюмировал длинный. — Только металлолом на переплавку. Но ещё придётся день потратить, чтоб разобрать машину, отделив железо и сталь от мусора.

— Сколько сможете мне дать за неё? — решил я заканчивать.

— Даже ста монет не хочу давать за это, — сказал бородатый. И, переглянувшись с напарником, добавил: — Семьдесят монет максимум.

— Пусть будет семьдесят, — согласился я.

— Только подгони нам её вон туда, — показал высокий мужик рукой в сторону ангара. — Там отцепи.

Получив семьдесят монет, сразу по пути заглянул в лавку к кузнецу, чтобы подобрать какую-нибудь миску птенцу для воды.

— Приветствую, скалолаз, — поздоровался со мной кузнец. — Опять за крючьями?

— Здравствуй, Инхам, — поздоровался я в ответ. — Нет, крючья пока не нужны. Я ищу чашу…

— А… ну выбирай, там их много, — указал он в сторону посуды.

Осмотрев ассортимент, взял в руки одну металлическую тарелку диаметром сантиметров двадцать. Немного не то, подумал я, сколько же сюда воды придётся наливать, которая будет испаряться, да и перевернёт её птенец.

— Мне бы что-то похожее на эту тарелку, — задумчиво начал я объяснять, — только с небольшим углублением в середине в виде конуса, а с обратной стороны нужен штырь сантиметров тридцать.

— Это не проблема, сейчас нагрею и сделаю. Тут делов-то на десять минут, — уверенно сказал Инхам. — А зачем тебе такая тарелка?

— Чтобы ветром не переворачивалась, — ответил я, не желая рассказывать подробности.

— Как скажешь, — ответил кузнец, почувствовав какой-то секрет с моей стороны. — Эта тарелка из стали, поэтому с работой возьму с тебя две монеты.

Действительно, не прошло и десяти минут, как миска была готова. Поблагодарив Инхама и отдав две монеты, я поехал в таверну перекусить чего-нибудь горячего.

Подъехав к таверне, увидел Тиву, которая держала какую-то табличку на стене рядом с дверью.

— Тива, ты чего там делаешь? — крикнул я ей, выходя из машины.

— Хочу, чтобы у моей таверны было название, — обернувшись, сказала она. — Так ровно?

На табличке было написано: «Таверна Золотая чаша».

— Давай подержу, а ты сама посмотри, — подошёл я к Тиве и прижал табличку к стене. — А зачем название? Большинство же читать не умеют. И почему «Золотая чаша»?

Меня, кстати, ещё в детстве отец научил читать и числа складывать. Мы тогда жили на западе, в Белом сухостое, и у нас даже дом был. Но когда вода в источнике закончилась, то все разъехались из этого поселения, ну и мы уехали. А вскоре отца застрелили, и я остался сам по себе, выживал как мог.

— И ты туда же, как и отец, не видишь смысла в этом, — упёрлась она руками в бока. — Но ты же умеешь читать, а даже если бы и не умел, всё равно название должно быть, чтобы люди выделяли мою таверну среди других, — отошла она на несколько шагов и наклонила голову то в левый бок, то в правый. — Чуть пониже опусти правую сторону. Ну а название «Золотая чаша» — это первое, что пришло в голову. Ты бы как назвал?

— «Свежая рыба», — улыбнулся я. — Да пиши что хочешь, всё равно мало кто прочитает. Кстати… — пришла мне мысль в голову, — а нарисуй рядом рисунок своей чаши, чтобы те, кто читать не умеют, по рисунку запоминали название.

— Хорошая идея, так и сделаю, — обрадовалась Тива.

— Это ты про рыбу? — продолжал я шутить.

— Я подумаю, — толкнула она меня в плечо. — Пойдём внутрь, пока не буду прибивать название.

Тива забрала у меня табличку, отставила её в сторону, и мы зашли внутрь таверны.

— Побольше табличку сделай, чтобы издалека было видно, — посоветовал я, подойдя к свободному столику. — Чем кормить будешь?

— Жаркое сегодня: сайга с овощами за пять монет, — озвучила милаха.

— С какими овощами? Откуда? — удивился я, присаживаясь за стол.

— С привозными. С какими же ещё? — улыбнулась Тива, присев рядом. — Торговец со своим караваном приезжал из Норала, морковь и тыкву привёз.

— С удовольствием попробую. Неси скорее. Стой, подожди… — взял я её за руку, чтобы не убежала. — А с собой мясо вяленое и морковь дашь?

— Конечно дам, всё по пять монет за килограмм. Ночевать сегодня останешься? — уточнила девушка.

— Что-то рано ты про ночлег спрашиваешь, на улице полдень. Или надумала что-то? — подмигнул я ей. — Хочешь, чтобы остался?

— Нет… просто интересно... — запнулась Тива. — Общую сумму считаю, чтобы сразу рассчитать тебя за всё.

— Не останусь, я сегодня уеду в сторону Маршанка, — сказал я. — Меня там малыш ждёт.

— Откуда у тебя малыш? — взлетели брови у девушки.

— О нём пока никто не знает, но, возможно, когда-нибудь я вас познакомлю.

— А мама у малыша есть? — спросила Тива.

— Нет, мама у малыша погибла, — ответил я.

Не рассказывать же ей, что я съел маму птенца.

— Печально... — ответила девушка.

— Слушай, а у тебя есть чай? — перебил я Тиву, желая сменить тему разговора.

— Что такое чай? — уточнила хозяйка таверны.

— Листья какие-то с деревьев, которые растут в Норале, их в горячую воду класть надо, и получается ароматная вода, — рассказал я. — Тебе обязательно нужно предлагать чай в своей таверне. Я пробовал, и мне понравился.

После того, как поел и расплатился с Тивой, у меня осталось шестьдесят восемь монет. Это включая пятнадцать, отложенных вчера. Вяленое мясо с морковью, как обычно, убрал в рюкзак. На ближайшую неделю еды мне точно хватит, с учётом того, что ещё сушёные грибы остались и немного вяленой газели. Слишком часто я кушал в таверне, раз за неделю не съел свои запасы. Ну ничего, мне ещё птенца кормить. Кстати, нужно придумать ему имя. По дороге к скале перебирал в голове варианты.

Поднимался я на гору к птенцу с миской, продетой штырём за ремень. Птенец был в своём гнезде, и как только меня увидел, сразу начал издавать свои звонкие звуки «кьяк, кьяк, кьяк» и быстро махать крыльями, стоя на ногах.

— Привет, Кроша. Сейчас покормлю, не шуми.

Достав нож, я отрезал от змеи кусочек мяса и, присев на корточки возле гнезда, протянул птенцу. Тот не стал пятиться назад, а немного замер, слегка пригнув голову. Мы не шевелились секунд тридцать. После чего птенец не выдержал и начал шагать в мою сторону своими лапками. Подойдя к мясу, взял его клювом из моих пальцев и проглотил.

— Молодец, Кроша, не надо меня бояться, — сказал я птенцу.

Далее я взял миску и поставил её внутри гнезда, воткнув штырём между веток, чтобы надёжно закрепить. В центр углубления налил немного воды из фляги, а по краям положил мяса, нарезанного от змеи. Птенец подскочил к тарелке и, встав над ней, стал быстро махать крыльями, немного распушив свой хвост.

***

Спустя неделю произошло нечто удивительное. А вот в течение этой недели, наоборот, ничего интересного: я проводил много времени с птенцом, охотился и искал что-то, на чём можно подзаработать. В Сером Бруте за эту неделю я не появлялся и их монеты с изображением руки не тратил.

Проснувшись утром в лагере, зашёл в лавку Нимуса. За маленькую кружку чая и одно яйцо я заплатил четыреста миллилитров воды. Нам обоим он пожарил по яйцу, и мы сели с ним позавтракать.

— Слушай, а сколько стоит этот чай, чтобы взять с собой? — спросил я Нимуса. — Хочу девушку угостить.

— Маленький мешочек чая... отдам тебе за литр воды, — обозначил Нимус, постукивая пальцами по столу. — Насыпай щепотку в кружку и наливай двести миллилитров горячей воды. Сверху накрой крышкой и подожди несколько минут, чтобы листья отдали свой аромат в воду. После этого можешь пить. Но лучше перелить в другую чашку без листьев, я так делаю.

— А повторно можно наливать горячую воду в эти листья? — спросил я, делая глоток чая.

— Можно, — кивнул Нимус. — Но аромат будет не такой насыщенный, как первый раз.

Допив чай и принеся большую флягу из машины, я налил сначала в банку четыреста миллилитров воды за завтрак, а потом литр в другую банку за чай. Вода во фляге ещё оставалась, так как я мало из неё брал, поэтому предложил Нимусу обменять литр на десять монет Норала, чтобы у меня было на что въехать в этот город. Я давно собирался туда съездить, но четыре дня пути и платный въезд меня останавливали. Хозяин лавки согласился и выдал мне медные монеты с выбитой на них головой в шлеме. Остатки воды из большой фляги, я перелил в маленькую. Нужно будет наполнить её, подумал я.

Поднявшись по скалам на самый верх, услышал знакомые звонкие звуки: «Кьяк-кьяк-кьяк».

А когда я подходил к гнезду, птенец сильно замахал крыльями, прыгнул в мою сторону, подлетел немного и приземлился на выставленную мою левую руку. Рука, к слову, была всё ещё обмотана тряпками, но уже пришло время ехать к Андре, чтобы снять швы, чем я в ближайшее время и займусь.

— Привет, Кроша, я тоже рад тебя видеть, — тронул я пальцами правой руки его клюв.

Птенец снова замахал сильно крыльями, оставаясь на моей руке. То ли так он выражает свою радость, то ли скоро начнёт летать и у него крылья «чешутся». А может, просто проголодался и хочет есть.

Подойдя к гнезду, я опустил руку, и Кроша спрыгнул обратно на своё место. Позвоночник от змеи лежал в гнезде весь обглоданный. Миска была пустая. Достав флягу из рюкзака, плеснул ему немного воды и отрезал пару кусков вяленого мяса. Морковь, которую я покупал неделю назад, орёл не желал даже пробовать, мясо ему подавай. А мне нравилась морковь: сладкая, сочная и вкусная. Проглотив мясо и попив воды, птенец всё равно продолжал время от времени сильно махать крыльями, иногда подходя к краю гнезда.

Я же, посидев на краю скалы и понаблюдав в бинокль, решил заняться змеиной кожей, которая уже высохла. Манжеты мне пригодятся, это и украшение, и защита. Первым делом я снял кожу с верёвки и вынул палку, чтобы внимательно осмотреть. Прежде чем выворачивать кожу лицевой стороной наружу, нужно было очистить внутреннюю сторону от неровностей и остатков змеиной плоти. Выбрав гладкое место на скале, обтесал об него кожу. Затем попытался вывернуть, но у меня не получилось. Твёрдая и сухая шкура не хотела поддаваться. Рука, кстати, пролезает, диаметра кожи хватало, чтобы она плотно облегала предплечье ближе к локтю, но на запястье этот манжет будет свободно ходить. Решил делать шнуровку.

Приблизительно разметив материал на части, чтобы получилось два манжета и кусок хвостовой кожи для шнуров, принялся резать. Отрезал сначала поперёк два одинаковых куска для манжетов, затем разрезал их вдоль, но не до конца, а на две трети длины. В таком состоянии уже получилось вывернуть кожу лицевой частью наружу. Затем, засучив рукав, надел манжет на правую руку и примерил. У локтя нормально, а у запястья слишком широко, края шва накладываются сильно друг на друга, будет неудобно связывать. Немного подрезав каждый из манжетов и подогнув оба края шва наружу, подогнал заготовки под нужный мне размер. С хвостом пришлось помучаться, его нужно было распускать ножом по кругу на два кожаных шнурка.

Потратив ещё немного времени на прорези в коже для шнуровки, я закончил с подготовкой. Манжет для левой руки я надену завтра, когда сниму швы, поэтому сразу положил его в рюкзак, а для правой можно сейчас. Сделав узел на конце шнура, надел манжету на руку и продел в отверстия от локтя до запястья. Неудобнее всего было завязать узел у запястья, вплотную к манжете, чтобы стянуть изделие на руке. Но, используя левую руку и зубы, я сделал это, а лишний кусок шнура отрезал.

Сидя посередине площадки, я обернулся на птенца, который стоял на краю гнезда и смотрел на меня. Наверное, пару минут мы смотрели друг на друга, о чём-то думая.

Вдруг в моих глазах потемнело на пару секунд, и я увидел самого себя, сидящего на скале на фоне горизонта. От неожиданности я потряс головой и дёрнулся, чуть ли не отпрыгнув с сидячего положения на метр к краю скалы. Зрение вернулось. Чёрт! Что это было? Как такое возможно? Что произошло? С испугом я посмотрел на птицу ещё раз. Вроде всё нормально, Кроша ведёт себя как обычно. Но что-то не то. Каждое пёрышко птенца видно, как играет от лёгкого ветерка. Как будто сильно увеличилась резкость в моих глазах. Что, вообще, это было? Как я мог увидеть себя, своё лицо с ракурса птицы?

Подойдя к краю скалы, осознал, что что-то произошло с моим зрением. Я начал видеть во много раз лучше, чем раньше. То, что я ранее рассматривал в бинокль, я сейчас прекрасно вижу без него. И даже лучше. Неужели во мне проснулся какой-то дар? Какая-то сила?

Посмотрел на то место, где я находил газель, которое было в полутора километрах от меня. Прекрасно всё вижу. И даже дальше. Вон ящерица пробежала примерно в двух километрах. Вот это дела. А почему раньше то эта сила не проснулась? Я бы столько дел наворотил...

Наверное, всё дело в птенце.

— Кроша, как ты это сделал? А ну рассказывай быстро, — подошёл я поближе к гнезду.

— Кьяк-кьяк.

Сев возле гнезда, уставился на птенца. Тот сначала махал крыльями, потом тоже замер и смотрел на меня. Сидели так минут десять, но ничего не происходило. Потом я решил избавиться от всех мыслей и закрыть глаза ненадолго. А когда открыл, то снова увидел себя. В этот раз я не стал паниковать и дёргаться, а просто наблюдал.

Вот он я. Сижу напротив, рука замотана, на второй руке кожаный браслет, на голове повязка, на шее также болтается повязка, а поверх неё очки. Вот моё изображение ушло в сторону, как будто бы птенец беркута повернул свою голову. Секунд двадцать прошло, до тех пор, пока я не решил поднять руку и помахать себе. В этот момент я на секунду перестал видеть и сразу же моё зрение вернулось ко мне.

Помимо того, что моё зрение улучшилось, так я ещё и мир могу видеть глазами беркута.

Вот это поворот…

Глава 7

Ближе к полудню я подъезжал к Серому Бруту. Примерно за два с половиной километра до поселения дорога поднималась на холм, проезжая в верхней части которого, мне открывался обзор на каменные стены и ворота. В этот момент я увидел, как ворота сносит грузовик, выехавший на скорости из поселения. Резко нажав на тормоз, я остановился, всматриваясь, что же будет происходить дальше. Следом за грузовиком выехали автоцистерна и один джип. И если я подъезжал к Серому Бруту с восточной стороны, то колонна двигалась по западной дороге. Что-то определённо случилось, подумал я и поехал к поселению.

Медленно въезжая внутрь, увидел, что на стене нет никого, а возле дороги на меня направил винтовку часовой.

— Не стреляй, свои. Что случилось? — спросил я у охранника, высунувшись немного из окна.

— Напали на нас только что, есть потери, — узнав меня, ответил он. — Бензовоз угнали.

— Ну я проеду, узнаю там что к чему, ладно? — на всякий случай уточнил я, так как винтовка всё ещё была направлена на меня.

— Езжай, — опустил часовой оружие и отошёл в сторону.

Подъезжая к таверне, первое, на что я обратил внимание, так это на большую вывеску «Белая астра» на крыше таверны с нарисованным белым цветком. Второе, на что я обратил внимание, это на толпу людей. Тант сидел на земле, оперевшись спиной о стену и держась рукой за бок. Андра стояла на коленях рядом с ним и что-то делала. Рядом стоял начальник стражи Пако и ещё несколько человек. Подойдя ближе, я услышал разговор.

— Стрельба началась у нефтебазы, там застрелили одного охранника и одного жителя, — докладывал Пако. — Сразу после этого, началась перестрелка ещё в двух местах: на дороге ближе к выезду и возле водокачки. Убиты охранник таверны и патрульный. Ещё трое ранены.

— Какого хрена вы их вообще впустили? — возмущался Тант. — И сколько их было?

Старший по охране посмотрел на молодого парня, работавшего на въезде, и молчаливым кивком призвал начать доклад.

— Они заезжали не вместе, а по очереди, с дистанцией минут пятнадцать-двадцать, — начал он. — Сначала одна машина, там было трое, они сказали, что хотят купить воды. Следом приехал грузовик с двумя людьми, мол, заправиться. Ну а в последнем джипе, тот, что ты перевернул, бросив в него мотоцикл, — посмотрел он на Танта, — было ещё три человека, они заезжали якобы сдать металл. Таким образом, их было восемь человек. Мы и подумать не могли, что они из одной банды.

— Когда я услышал выстрелы, то сразу выбежал из таверны, — продолжал Пако. — Грузовик и наш бензовоз уже проехали и набирали скорость в сторону выезда. А из перевёрнутой машины вылезли двое и открыли огонь. Одного я застрелил, второго ты задушил, — посмотрел он на Танта. — Получается, что их осталось шестеро, и они угнали наш бензовоз.

— А где Тива? — вдруг занервничал Тант, оборачиваясь по сторонам. — Кто-нибудь видел Тиву?

— Когда всё началось, в таверне её не было, — сказал начальник охраны. — Она уходила за водой.

— Чёрт! Почему её здесь нет!? — закричал Тант и попытался встать, но тут же сморщился от боли. — Её могли похитить!

— Хозяин, тебе нельзя двигаться, у тебя пуля в животе, — сказала Андра. — Ты теряешь много крови, нужно скорее вынимать пулю и зашивать.

— Да какая к чёрту пуля!? — оттолкнул он Андру. — Срочно найдите Тиву. Срочно догоните и верните мне дочь!

— У меня минус шесть человек. Осталось трое и я, — сказал Пако. — Поселение совсем без охраны оставлять нельзя, хотя бы двоих надо оставить. Мне ещё нужны люди для погони.

— Хозяин, я пойду займусь ранеными, — встала Андра с земли. — Позови меня, когда будешь готов.

— Я видел, они поехали по западной дороге, — сказал я. — Давайте я помогу вернуть Тиву.

— Спасибо, Тазар, — сказал Тант. — Я щедро заплачу всем, кто поможет. Найдите ещё людей.

— У убитых наёмников на руках какая-то метка, — сказал Клавий.

— Метка? — вспоминал я рассказ Нимуса. — Я слышал, что Гуннар из Бухты Уэстленд ставит метки в виде круга своим наёмникам на тыльной стороне ладони.

— Да, именно такая метка, в форме круга, — произнёс Клавий.

— Что же я за отец такой? Не уберёг доченьку. Что же теперь с ней будет? — корил себя хозяин поселения.

— Думаю, что Тиву повезли в Бухту Уэстленд, — сказал я. — Туда десять дней ехать, будут останавливаться. Можем ночью догнать их. Только нужно топливом заправиться по полной.

— Берите сколько нужно топлива и всего необходимого, — разрешил Тант. — И скорее выезжайте за ними.

Я налил полную бочку дизеля и, на всякий случай, ещё две канистры, которые вожу с собой. А вот бабуля на водокачке не хотела сначала наливать мне пятилитровую флягу воды полностью. Мол, зачем тебе столько, и так воды мало. Согласилась она только после того, как я сказал, что дорога может быть долгой, вода не только для меня, но и для Тивы, и для остальных.

Сборы заняли полчаса, в течение которых нашли добровольцев, вооружили, заправили машины и взяли провизию. Выезжали мы следующим составом: в одной машине Пако с охранником, в другой трое человек из автоцеха, ко мне в пикап подсел молодой кузнец Гиря, а в последней машине были двое мужчин с нефтебазы. Во главе всей колонны поехал Пако, а я держался следом за ним.

Выехав из Серого Брута и проехав буквально два часа, начальник охраны остановился, а за ним и вся колонна. Дорога впереди разделялась на две: влево и вправо. Мы вышли из машины, чтобы определиться.

— Следов от колёс уже не видно, ветер с песком быстро заметает следы, — говорил Пако. — Левая дорога более короткая, а правая объездная, вряд ли они по ней поедут.

— Зато левая дорога будет проходить ближе к Норалу, и если поднимется шум, их будут искать, поэтому они могут выбрать объездную, она более спокойная, — сказал я.

— Придётся нам разделиться, мы обязаны проверить оба пути. Я поеду по левой дороге, и за мной пусть едут трое, все остальные — направо, — распорядился Пако. — Да, и если до темноты их не увидите, то возвращайтесь. Значит, не та дорога, иначе догнали бы их.

А ещё через полтора часа я с Гирей и парни с нефтебазы подъехали к горному хребту, где опять же была развилка в обе стороны от горы. Разделяться было опасно, нам и так-то будет сложно вчетвером справиться с шестью наёмниками, а если разделимся, то и подавно, вдвоём просто нереально одолеть шестерых. Но что нам делать? Как на такой большой территории выследить колонну этих головорезов, имея очень мало людей? Решили, что двое с нефтебазы на своём джипе поедут с левой стороны от горного хребта, а я с кузнецом поеду справа, по самому дальнему маршруту. И если до темноты мы их не найдём, то утром нужно возвращаться назад и менять дорогу. По идее, грузовик и бензовоз едут медленнее нас, и скоро мы должны их догнать.

Минут через сорок дорога повернула чуть левее, ближе к горе, и поднялась на пригорок. В этот момент далеко впереди я увидел облако пыли, а ещё чуть дальше — бензовоз. Примерно два с половиной километра было до них. Я остановился и достал бинокль, не желая перед Гирей раскрывать свою способность.

— Похоже, что мы их догоняем, вон впереди облако пыли от машин, — сказал я, глядя в бинокль. — На, посмотри.

— Где? Я ничего не вижу, — сказал Гиря, всматриваясь в бинокль.

— Да вон там, вдалеке, — указал я рукой вперёд.

— Я не могу ничего рассмотреть, руки трясутся, чёткости нет, — продолжал кузнец смотреть.

— Я, по-моему, что-то видел, — нажав педаль газа, продолжил я путь. — Ты всматривайся, должны скоро догнать.

Минут через десять, снова проезжая возвышенность, я чётко видел всю колонну. Впереди ехал большой внедорожник, за ним грузовик, а последним — бензовоз. До них уже совсем близко, километр примерно.

— Вижу! — воскликнул Гиря. — Вон там.

— Дай посмотрю, — остановился я и взял бинокль. — Да, это они. Сближаться нельзя, увидят нас. Давай пока на расстоянии за ними следить, ждать, пока остановятся, а там что-нибудь придумаем. На, следи за ними.

Снизив скорость, мы следовали за колонной наёмников. Я старался держать дистанцию километра полтора, а Гиря то видел их, то терял из виду, жалуясь, что сильно трясёт машину на ходу и невозможно ничего рассмотреть. Так мы проехали ещё два часа, пока не начало темнеть.

Увидев, что машины сворачивают на обочину, я притормозил и сразу остановился.

— Ну что там? Видно их? — спросил я кузнеца.

— Да, вон там впереди, вижу их, — сказал Гиря. — Они останавливаются.

— Выходи скорее, спрячься за камень и наблюдай. А я машину отгоню подальше в укрытие, — скомандовал я. — Винтовку свою сразу возьми.

— Давай-давай, делаем, — сказал Гиря, выходя из машины.

Я же отъехал назад метров на двести, спустившись пониже и развернув машину в сторону дороги назад. Надев рюкзак и взяв в руки дробовик, подошёл к кузнецу.

— Тиву видел? — спросил я.

— Нет, они закрыли обзор бензовозом с нашей стороны. Да со всех сторон закрылись, вон и грузовик как поставили, от ветра наверное перегородились, — рассказывал кузнец, что видит.

— Будь тут до темноты, наблюдай, а я попробую обойти с той стороны, потом вернусь, — сказал я.

— Может, вместе пойдём? — предложил Гиря.

— Ты хоть раз на охоте был? — уточнил я.

— Не-е-ет, — протянул Гиря.

— Тем более. А я с детства охочусь. Мне одному безопаснее будет. Тихонечко обойду с той стороны, осмотрюсь и вернусь, — сказал я и отправился в путь.

Через час совсем стемнело, и я вернулся к кузнецу. Рассказал ему, что видел, как наёмники поставили палатку и развели костёр. Тиву в палатку не заводили, значит, она либо в грузовике, либо во внедорожнике. Четверо человек ушли спать в палатку, а двое остались у костра на дежурстве.

— Тихо всё сделать не получится, слишком близко транспорт к палатке и костру. Как только откроем дверь внедорожника, нас заметят и начнётся стрельба. А может, и раньше, — рассуждал я.

— Давай стрелять первыми, — предложил Гиря.

— Похоже, так и придётся, — подтвердил я. — Убирать по одному часовому и встречать четверых из палатки. С дробовиком это возможно, а вот тебе с винтовкой будет сложновато.

— А если кто-нибудь пальнёт в бензовоз, то всё взлетит к чертям собачьим? — спросил кузнец.

— Маловероятно. Хотя… костёр рядом, — задумался я. — Даже не знаю. Лучше не проверять.

— Что делать? Командуй, — произнёс Гиря.

— Давай зайдём со стороны грузовика, ты выйдешь с левой стороны, рядом с бензовозом, а я с правой, рядом с джипом. Ты стреляй в того, кто будет по левую сторону от костра, ближе к тебе, а я с револьвера застрелю того, кто справа. Потом с дробовика сразу стреляю в палатку, не дожидаясь выхода гостей, хорошо? — обозначил я план.

— Нет, давай ты выйдешь у бензовоза, — сказал Гиря. — Мне что-то совсем не хочется находиться там во время перестрелки.

— Ладно, я буду у бензовоза, но ты главное не промахнись, твоя задача снять правого наёмника у костра. Стреляй наверняка, только когда будешь уверен, что попадёшь, — переживал я за навыки владения оружием у кузнеца. — Не подведёшь?

— Сделаю, — уверенно сказал Гиря.

— Но нам нужно быть уверенными, что Тива не в палатке, прежде чем стрелять туда, — сказал я. — После того как разберёшься со своим наёмником, сразу проверяй внедорожник и, если она там, дай знать. Я полезу в кабину грузовика. Пока Тиву не найдём, стрелять будем только по видимым целям.

Тихо подойдя к лагерю наёмников со стороны грузовика, мы с кузнецом посмотрели друг на друга. Я держал в левой руке дробовик, а в правой револьвер. Гиря обеими руками держал винтовку. Молчаливым кивком мы подтвердили готовность действовать. Стоя за колесом кабины грузовика, я вытянул правую руку с револьвером вперёд и был готов высунуться и стрелять, но ждал, когда Гиря выстрелит первым. И он выстрелил. В это мгновение я высовываюсь и чётко вижу голову наёмника, который сидел слева. Настолько чётко, что успеваю заметить, как его зрачки расширяются от испуга. Полностью ощущая уверенность в своём выстреле, я нажимаю на спусковой крючок, и пуля попадает наёмнику ровно между глаз. А через секунду Гиря закричал:

— Она здесь! В машине!

Быстро убрав револьвер в кобуру и схватив дробовик обеими руками, я начал стрелять по палатке. Как раз в этот момент там были слышны крики и шевеление возле входа. Выстрел, выстрел, перезарядка. Две пустые гильзы вылетают. Выстрел, выстрел, перезарядка. И так шесть раз, пока не закончились патроны в дробовике. Гиря, к слову, успел выстрелить ещё только один раз. Стрелял я в разные места палатки и, судя по тому, что было видно через дыры, внутри не осталось никого живого. В ответ никто не выстрелил ни одного раза.

— Сработано чётко, — сказал я. — Думаю, никого в живых не осталось.

— Я проверю, — вызвался Гиря, направляясь к палатке.

Я же подошёл к тонированному внедорожнику, дверь которого кузнец оставил открытой. На заднем сиденье лежала связанная девушка с кляпом во рту. Руки были связаны за спиной и привязаны к согнутым ногам, которые тоже были обмотаны верёвками. Положив дробовик на крышу внедорожника, первым делом я развязал тряпку за головой Тивы и вынул кляп изо рта.

— Ты живая? — спросил я милаху.

— Живая, — сказала она, сильно шевеля челюстью, пытаясь её разработать. — Развяжи меня скорее, всё тело занемело.

— В палатке лужа крови, живых нет, — выдал своё заключение Гиря.

Затем я достал нож и срезал все верёвки с Тивы.

— Вы вдвоём всех их положили? — удивилась девушка, сев на край сиденья и свесив ноги наружу.

— Вдвоём, — сказал Гиря. — За счёт внезапности.

— Спасибо вам огромное, ребята, — растирая на ногах следы от верёвок, сказала Тива. — Меня ударили в челюсть, и я потеряла сознание. Очнулась уже в машине связанной.

— Они четверых убили и четверых ранили, в том числе Танта, — сказал я. — Чудо, что мы вообще нашли их. Это самая северная объездная дорога, ведущая на запад.

— А что с отцом? Сильно ранен? — запереживала девушка.

— Пуля попала в живот. Андра ему поможет, — поспешил я успокоить Тиву.

— До утра здесь будем? — спросил Гиря, подбрасывая дрова в костёр.

— Да, сейчас слишком темно, а с учётом пыли, вообще дорогу не увидим, — сказал я. — Пойду попробую подогнать свой пикап сюда. Тут недалеко, потихоньку доеду.

— А я соберу оружие и всё ценное, — сказал кузнец. — Поделим всё поровну.

Когда я вернулся, кузнец и девушка сидели у костра, обсуждая произошедшее. Трупы двоих наёмников были оттащены от костра и сброшены прям на палатку. Рядом с костром было несколько кучек: с оружием, посудой, флягами, едой и прочим. Гиря чьей-то одеждой счищал кровь с оружия, видимо оно было из палатки, раз такое грязное. Тива что-то разогревала на костре из еды. Я собрал пустые гильзы от дробовика, они мне ещё пригодятся, взял большую флягу воды из пикапа и сел рядом с ними.

— В общем, они обсуждали, что везут меня к Гуннару рабыней или наложницей, тот сам решит, сколько им за меня дать, — завершила свой рассказ Тива.

— Мы договорились, что я поведу бензовоз, а она сядет за внедорожник, — сказал кузнец. — Грузовик придётся здесь оставить, но мы вернёмся за ним потом.

— Хочу угостить вас чаем, — сказал я, выбирая посуду, чтобы вскипятить воду.

— Что такое чай? — спросил Гиря.

Глава 8

Всю ночь мы сидели возле костра и разговаривали, а на рассвете поехали обратно в Серый Брут, дорога до которого занимала около шести часов. Я переживал, что птенец уже больше суток без воды и еды, поэтому планировал доставить Тиву и сразу поехать к нему. С Гирей договорились, что он всё продаст и отдаст мне половину монет. Единственное, не понятно, что делать с внедорожником, найдётся ли покупатель в поселении, всё-таки он стоит около четырёхсот монет, что достаточно дорого. За грузовиком решили выехать вдвоём с кузнецом следующим утром, чтобы одним днём успеть пригнать его.

Подъезжая к Серому Бруту, я увидел, что ворота уже починили. Остановившись возле ворот, Тива, которая ехала первой, открыла дверь и выглянула из машины, встав на порог. Сарафан её развивался от ветра, а сама она махала правой рукой стражнику на стене, держась левой сверху за дверь. Ворота открылись. Мы с Гирей поехали отогнать бензовоз и выгрузить к нему из моего пикапа часть трофеев. А девушка направилась сразу к их с Тантом дому.

— Ты будешь себе брать что-то из оружия? — спросил кузнец, выгружая из пикапа какие-то лопаты, ключи и прочие железяки. — Тут два автомата, три пистолета, винтовка и ружьё. Плюс патроны.

— Здесь одно старьё, — сказал я без какого-то интереса. — Давай отдадим Клавию, я лучше потом у него выберу себе что-то получше.

— Я бы себе вот этот автомат взял, — показал он на оружие. — Скорпион В30 и к нему есть два магазина. Всегда хотел себе автоматическое оружие, а тут в магазин тридцать патронов помещается.

— Бери, конечно, если нравится, — помогал я разгружать посуду из кузова. — Вот, этот ковшик себе возьму, буду чай в нём готовить.

— Я себе автомат, а ты ковшик? Как-то не по честному получается, — озадачился Гиря. — Может ещё что-нибудь нормальное возьмёшь?

— Не переживай ты за это. Всё равно нам это всё бесплатно досталось, — попытался я его успокоить.

— А внедорожник не хочешь себе взять? — спросил он.

— Нет, я привык к своему пикапу. Мне кузов нужен. Да и топливный бак вон у меня какой, — постучал я по бочке на крыше кабины. — Единственный в нём минус — это песок приходится лопатой часто скидывать. С песком едет медленнее и расход топлива больше.

— Давай я размеры сниму и что-нибудь тебе придумаю, чтоб закрывать кузов, — предложил кузнец. — Это не проблема, мужики помогут. Потом заедешь, мы всё установим.

— Буду благодарен, — кивнул я кузнецу.

— Вот ещё монеты нашёл у наёмников, — показал он два мешочка. — Пока ехал, все разделил поровну. Там даже по три серебряные есть. Но все монеты не наши, на них бегущий человек выбит. Лови, — кинул он мне один мешок.

— Скорей всего, они с Бухты Уэстленд, — поймав мешок, достал я посмотреть одну монету. — Ладно, пусть будут, может, когда-нибудь пригодятся.

— Да я сам не знаю, что с ними делать, — пожал плечами Гиря. — И последнее. Воду продавать не буду, вот тебе полная фляга на два литра, себе я тоже взял.

— Хорошо. Завтра на рассвете за тобой заеду, — напомнил я ему. — Сейчас мне в Маршанк надо, но к вечеру вернусь сюда.

— Лады, а я пока займусь всем этим, — показал он на кучу, которую мы выгрузили.

Подождав, пока Гиря снимет размеры с кузова, отправился к Андре, которая была у себя, когда я заехал. Как выяснилось чуть позже, она только вернулась от Танта, чтобы взять лекарства и идти в казарму к раненым охранникам. Слухи о возвращении Тивы быстро распространились по поселению.

— Здравствуй, Тазар. Какое счастье, что ты спас девочку хозяина, — сказала Андра, увидев меня.

— Здравствуй, Андра. Нам с Гирей повезло, что мы их нашли, — сказал я. — Как Тант? Как остальные раненые?

— Хозяин сильный, с ним всё будет хорошо. Ещё пару дней полежит и сможет ходить, — прижала она ладони к груди у сердца. — Двое охранников тоже поправятся, а вот одного спасти не удалось. Похоронили сегодня утром за стеной всех погибших.

— Мы отомстили за них, — вздохнул я. — А Пако и остальные вернулись?

— Нет, ещё не возвращались. Ты присаживайся, — взяла она меня за руку. — Давай я посмотрю твою руку. Уже швы снимать пора.

Сняв повязку и осмотрев руку, Андра сообщила, что раны заживают хорошо. Затем она довольно быстро сняла швы и чем-то помазала. Ещё я попросил помочь надеть мне на эту руку кожаный манжет, что она и сделала. А вот оплату с меня брать не стала, мол, это такая благодарность от неё за спасение Тивы.

Через три часа я подъезжал к скале, навестить и покормить птенца беркута. Свернув с дороги, я тщательно высматривал что-нибудь живое. И вот, не доезжая пару сотен метров, я увидел на ветке дерева ящерицу, которая притаилась в тени и только шевелила глазами. Я же взял дробовик и подошёл к цели на расстояние метров пятидесяти. Кстати, у меня осталось только шесть патронов для дробовика, у которого магазин на двенадцать патронов. Последние патроны я зарядил ночью, пока мы сидели у костра. Нужно будет заехать к оружейнику за патронами, а если у него всё ещё нет моего калибра, то оставить пустые гильзы.

Ящерица была небольшая, чуть больше ладони, если измерять без хвоста, а по краю задних лап. Прицелившись, я выстрелил. Дробь, вылетевшая из патрона, за счёт своего разброса попала и в ящерицу, и в ветку дерева, срубив её и отбросив обеих метра на три. Подняв пустую гильзу, я подошёл и взял ящерицу за хвост. Да уж, сильно выстрел из дробовика разворотил её тело. Зато птенцу будет проще добираться до внутренностей. Вернувшись к машине и положив ящерицу в кузов, я подъехал ко скале.

Остановившись на машине, как и всегда, под деревом, я решил проверить, смогу ли отсюда, снизу, увидеть глазами птенца. Здесь расстояние метров восемьдесят, если по прямой до гнезда. Откинув все лишние мысли из головы, я настроил себя на связь с птицей, после чего закрыл на секунду глаза. Получилось. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь наверху, в гнезде.

— Привет, Кроша, — мысленно я поздоровался со своим питомцем.

— Кьяк, кьяк, — почувствовал я его ответ.

И тут птенец взмахнул крыльями и сначала прыгнул на натянутую мною верёвку, поводил головой по сторонам, а затем, сильно замахав крыльями, полетел. Я видел глазами беркутёнка, как он пролетает над краем скалы, открывая обзор вниз и по сторонам, а затем взлетает вверх, набирая высоту. Немного понаблюдав, я понял, что птенец ищет меня, а я в машине, так ещё и под деревом. Мотнув головой, в глазах на секунду потемнело, и я потерял связь с Крошей, а ко мне вернулось моё зрение.

Когда я вышел из машины и отошёл от дерева, то поднял голову наверх и стал всматриваться. И мы друг друга увидели. Птенец сразу же в пикирующем полёте направился в мою сторону, а я выставил перед собой правую руку.

— Только не расшибись, — сказал я вслух.

Приземляясь, орёл выставил лапы вперёд и сильно замахал крыльями, снижая скорость. А когда он сел на мою руку, то резко затих, и только немного кивал головой. В момент приземления его когти порвали мне рукав, который был надет поверх манжета из змеиной кожи. Костяшками пальцев левой руки я дотронулся ему до клюва.

— Давай, лети наверх, здесь слишком пыльно, я сейчас поднимусь, — сказал я, надеясь, что он понимает, и поднял выше правую руку, на которой он сидел.

Замахав сильно крыльями, птенец оттолкнулся и полетел вверх. А я взял ящерицу и пошёл подниматься по скале к гнезду. Когда я поднялся, птенец ждал меня, сидя на верёвке, а я первым делом налил воды ему в миску, а затем отвязал хвост ящерицы со своего пояса и положил рядом. Кроша, спрыгнув с верёвки, приземлился у миски и приступил к трапезе, немного распушив хвост и помахивая крыльями. Я тоже сел у края скалы, снял с себя очки с платком и достал из рюкзака остатки сушёной еды.

Через полчаса я сидел на краю скалы, положив правую руку на своё колено и смотря вдаль. Рукав, кстати, я отрезал по локоть, так же как было сделано Андрой на левой руке. Думал я о том, что было бы интересно проверить, насколько далеко я смогу поддерживать связь с орлом и, вообще, понимает ли он меня. Птенец, закончив со своей трапезой, взмахнул крыльями и приземлился на мою руку. «Вот и проверим», — решил я, закрывая глаза.

— Кроша, лети влево, край горы, и поднимайся на вершину, — мысленно отдал я команду птице.

— Кьяк, кьяк.

Взор мой устремился вверх, а когда орёл набрал высоту и повернул голову вниз и назад, то я увидел себя, сидящего на краю скалы и стремительно отдаляющегося. Беркут поднялся выше горы и парил вдоль неё, открывая восхитительный обзор. При желании я мог сфокусироваться на малейших деталях на земле. Когда Кроша отдалился от меня километра на три, я почувствовал, что наша связь начинает пропадать.

— Возвращайся, — подумал я, и в глазах моих потемнело.

А через секунду ко мне вернулось моё зрение. Всматриваясь в ту сторону, где должен был быть беркут, я не мог его найти. И только спустя некоторое время, когда он подлетел поближе, мне удалось его увидеть. Получается, что наша связь работает примерно до трёх километров. Интересно, когда он первый раз вылетел из гнезда? Сегодня при мне или раньше? Как мне показалось, птенец достаточно уверенно уже летает. Может, он и охотиться сам уже может? Кстати, хорошая мысль — взять его на охоту. Это же как просто: поднял птичку в небо, осмотрелся, нашёл цель и пошёл забрал. Вот бы раньше у меня такая способность появилась, мне бы не пришлось голодать.

С моим новым зрением мне нужна дальнобойная винтовка, прежде чем идти на охоту. Дробовик и револьвер для этой задачи не подходят, так как придётся близко приближаться к животному, что может его спугнуть. Попробую подобрать что-нибудь у Клавия и в следующий раз обязательно отправлюсь на охоту с беркутом.

Налив побольше воды птенцу в миску и высыпав остатки вяленого мяса, начал собираться обратно в Серый Брут. Жаль, что я сегодня даже не заехал к Нимусу, но времени нет. Может быть, в следующий раз заеду и расскажу ему о нападении на поселение.

— Кьяк, кьяк, кьяк, — начал издавать звонкие звуки птенец, явно чувствуя, что я уезжаю.

— Не могу тебя с собой взять, там много людей, — пытался я ему объяснить, не зная, понимает ли он меня. — Там небезопасно. Тебя могут пристрелить.

Когда я спустился со скалы и подходил к пикапу, Кроша прилетел ко мне, сев на борт кузова.

— Кьяк, — махал он крыльями.

Подойдя, я протянул ему руку, на которую он сразу запрыгнул, а я, как обычно, дотронулся костяшками пальцев до его клюва.

— Я обязательно вернусь, жди меня в гнезде, — сказал я и поднял руку, подкинув его.

Орёл молча взлетел вверх.

Когда я въезжал в Серый Брут, меня остановил часовой, тот, что уезжал с Пако. Он и сообщил, что меня хочет видеть Тант и чтоб я сразу ехал к нему. Так я и сделал. Дом Танта и Тивы стоял неподалёку от таверны и трактира, поэтому, оставив машину на стоянке, я пошёл пешком. Сам дом был каменный, одноэтажный, но довольно большой. После того, как я постучал в деревянную дверь, я услышал женский голос:

— Кто там?

Дверь мне открыла… должно быть, служанка, так как отец с дочерью жили одни. Я никогда не спрашивал, что случилось с матерью Тивы, а она сама никогда не поднимала эту тему.

— Меня зовут Тазар. Тант хотел меня видеть, — объяснил я.

— Да, заходи, пожалуйста. Подожди в гостиной, я предупрежу хозяина, — сказала она.

В просторной и светлой гостиной было три окна, три двери и довольно узкий коридор куда-то вправо. В крайнюю левую дверь зашла служанка и закрыла её за собой. Я осмотрелся. Стены были коричневого цвета, и на них висели чучела животных, в основном только головы. Многих из этих животных я даже никогда не видел. Также взгляд мой привлекла стена с какими-то мечами и кинжалами.

— Красиво здесь, — сказал я, когда служанка открыла дверь.

— Проходи, пожалуйста, — немного склонив голову и придерживая дверь, произнесла она. — Хозяину пока нельзя вставать.

Зайдя в комнату, я увидел Танта, сидящего на краю кровати.

— Здравствуй, Тазар, — произнёс он, протягивая мне руку.

— Приветствую, — с небольшим опасением пожал я руку Танту. — Как ты?

Сейчас он проконтролировал своё рукопожатие и не сдавил мою ладонь, как это было в прошлый раз.

— Царапина, — махнул он рукой. — Я хочу тебя поблагодарить за спасение Тивы. Когда все уехали, я места себе найти не мог. Чёрт-те что в голову лезло. Теперь я в большом долгу перед тобой.

— Мы нашли и освободили Тиву вместе с Гирей, — сказал я.

— Да, я знаю, он заходил и всё рассказал. Его я тоже поблагодарил, — сказал Тант и достал что-то из кармана.

— Прими эту золотую монету Норала в знак моей благодарности, — протянул он мне монету в руке.

— Ничего себе, какая она тяжёлая, — удивился я и размеру, и весу. — Это сколько же на неё воды можно купить?

— Сто литров, — сказал Тант, улыбнувшись. — Но в моём поселении ты не сможешь столько воды разом купить, у меня просто не хватит её. Здесь мы понемногу качаем и всю расходуем. Зато в Норале эта монета тебе пригодится.

— Спасибо большое. Никогда раньше даже не видел такой монеты, — рассматривал я монету с изображением головы в шлеме.

— Тебе спасибо за твой подвиг. Дочь для меня дороже всех монет в мире, — сказал он. — Ещё с этого момента ты можешь всегда оставаться на ночь в моём трактире, и с тебя за это не будут брать плату.

Поблагодарив Танта ещё раз и немного поболтав, я покинул его дом и решил по пути зайти в таверну.

— Значит, «Белая астра»? — спросил я Тиву, едва зайдя внутрь.

— Таза-а-ар, — подбежала она и обняла меня на пару секунд. — Ты был у отца?

— Да, только что от него, — кивнул я.

— Значит, ты знаешь, что за ночлег больше с тебя плату не берём. Можешь жить здесь хоть до старости, — улыбнулась она.

— Спасибо, сегодня точно останусь, — сказал я. — Мне, пожалуйста, комнату на третьем этаже.

— Зачем тебе на последнем? Любишь по лестницам шагать? — спросила Тива.

— Да, люблю высоту, — ответил я.

— Ладно. А с меня сегодня бесплатная еда. Но только сегодня, — показала она пальцем вверх. — Садись, скоро и Гиря подойдёт.

— И чаю нам сделай, — достал я остатки чая и протянул девушке мешочек.

— Всё сделаю, скоро вернусь, — убежала она.

А через некоторое время зашёл Гиря.

— Значит так, — начал он, присаживаясь за мой столик. — Есть хорошая и плохая новость. С какой начинать?

— С хорошей, — ответил я.

— Я всё продал. Многое на металлолом, оружие Клавий забрал, а остальное — торговцу с местной лавки, — рассказывал кузнец. — Слушай, а Тива сказала, что себе внедорожник забрала? Тант за него дал четыреста двадцать монет, даже не посмотрев на него.

— Нет, ещё не говорила, — удивился я.

— Ну так вот, — продолжал Гиря. — Оружие Клавий забрал за сто пятьдесят монет, торговец дал двадцать восемь, а Интей — четырнадцать. Всего шестьсот двенадцать монет. По триста шесть каждому. Вот твоя доля, — протянул он мне увесистый мешок.

— А Тант дал тебе золотую монету? — спросил я.

— Да, дал, я до сих пор в шоке, — покивал мне кузнец. — По сравнению с ней все эти железки — так, мелочь.

— Ну а в чём тогда заключается плохая новость? — продолжал я расспрашивать Гирю.

— Да эти двое с нефтебазы вернулись с нашим грузовиком. Я им говорю, что мы его отбили, наш грузовик, а они ни в какую. Говорят, что раз нашли, значит, он теперь их. Кричали друг на друга, пока они стрелять в воздух не стали, — разнервничался Гиря. — Лучше бы я на грузовик сел, а бензовоз мы там оставили.

— Да чёрт с ними и с этим грузовиком, — сказал я.

— Ну не по-человечески это получается, — продолжал кузнец. — Мы им бензовоз вернули, а они у нас грузовик отжали.

— Бензовоз Танту принадлежит, а они тоже хотят подзаработать. Хотя, в целом да, я с тобой согласен, плохо они поступили, могли бы и поделиться с нами, — подтвердил я. — Но это не повод решать спор оружием. Пусть оставят себе.

Также Гиря рассказал, что все остальные люди вернулись целыми и невредимыми. А чуть позже вернулась Тива.

— Ребята, у меня для вас нечто особенное, — сказала она, держа поднос в руках.

Глава 9

Хорошенько выспавшись после предыдущей бессонной ночи, утром я сразу направился в оружейную лавку. Когда я вошёл, мой лысый друг натирал до блеска какой-то тряпкой пистолет, зажатый в тисках. Стол его был, как обычно, завален.

– Рад тебя видеть, Клавий, – произнёс я, зайдя внутрь.

— Взаимно, Тазар, взаимно, — приподнял он голову и посмотрел на меня. — Наслышан о твоём подвиге. Поделом им. Совсем страх потеряли, нападать средь бела дня на охраняемое поселение.

— Что они вообще здесь забыли? — размышлял я. — Неужели ради топлива всё это? Или ради одной девушки?

— Думаю, что им платить нечем было за топливо. Они же и ко мне заходили, свои монеты предлагали, а я им отказал, — сказал Клавий.

— У тебя тоже здесь конфликт был? — спросил я.

— Нет, тут казарма рядом, а их двое заходило, побоялись наверное, — вытер он руки тряпкой и поправил свой монокль. — Так просто, смотрели различное оружие и спрашивали про какое-то место.

— Что за место? — заинтересовался я.

— Да чёрт его знает, я записал на всякий случай, — достал он свой блокнот. — Вот оно. Лейкеншир. Я про такое место не слышал.

— Мне тоже оно не знакомо. А они сказали, зачем им это место? — уточнил я.

— Нет, ничего не сказали, — ответил оружейник.

— Ладно, подбери мне винтовку для дальней дистанции. Хочу себе новое оружие для охоты, — сказал я, подходя к стене с оружием.

— Ну смотри, вот хороший вариант, — взял он в руки оружие. — На пятьсот метров будешь нормально стрелять, если потренируешься. Здесь у нас оптический прицел...

— Пятьсот мало, — перебил я его. — Хочу километра на два-три.

— Ну ты скажешь тоже, — задумался Клавий, убирая на место винтовку. — С такого расстояния не то что попадать, но и обнаружить цель будет сложно. Есть ли у меня вообще что-то такое? Экспериментальная была где-то, но она дорогая и с патронами точно будут проблемы.

— Неси, монет у меня хватит, — заинтересовался я.

— Рассказываю, — вернулся он, держа в руках полутораметровое оружие. — Снайперская высокоточная винтовка Оазис Т3000 с оптическим прицелом и продольно скользящим затвором. Магазин на пять патронов, складной механизм приклада с магнитным фиксатором в сложенном положении, складная двунога, патрон калибра 0,375 СТ длиной семьдесят семь миллиметров и диаметром девять с половиной миллиметра с цельноточёной пулей весом двадцать три грамма.

— Тяжёлая? Дай посмотрю, — взял я в руки винтовку.

— Примерно десять килограмм, и это с учётом облегчённых дорогих сплавов, используемых в ней, — продолжал свой рассказ Клавий. — На охоту ходить с такой винтовкой я бы не советовал. Измучаешься. Она даже при сложенном прикладе метр двадцать в длину.

— А я не буду ходить, сяду в засаде и пусть зверь сам приходит, — поставил я двуногу на стол и попробовал, как ходит затвор. — Сколько стоит?

— Винтовка двести монет стоит. Она правда дорогая из-за сплавов и из-за единичного производства, я не стал бы на тебе так сильно навариваться, — оправдывался Клавий. — Да и патроны по две монеты стоят, там хитрый сплав в пуле на основе меди для повышения баллистических характеристик. У меня есть только десять патронов.

— По стоимости приемлемо, но прежде чем брать, я хотел бы сделать пару пробных выстрелов. Я за них заплачу в любом случае, — решил я. — А если я винтовку эту куплю, ты ещё патронов сможешь достать?

— Не буду обманывать, не уверен, — сказал Клавий. — Попробую, конечно, но не обещаю.

— А сам сделать сможешь, если я гильзы принесу? — уточнил я.

— Это тебе не дробь, как у дробовика. Кстати, я достал тебе патронов к нему, — вспомнил оружейник и поднял из-под прилавка коробку. — В патроне от винтовки вся сложность именно в цельноточёной пуле и её сплаве. Гильзы можешь не собирать, они повторному использованию не подлежат. А про саму пулю я узнаю, будут ли её делать.

— Даже не знаю, двести двадцать монет за десять выстрелов, как-то дорого, — задумался я. — А ещё есть винтовки для дальней дистанции?

— Нет. Только на пятьсот-семьсот метров, — развёл он руками.

— Давай протестируем эту, — захотелось мне её опробовать. — Где будем стрелять?

— Это надо лезть на внешнюю стену, а мишень ехать ставить снаружи, — сказал мой лысый друг, поправляя монокль.

Так и сделали: сначала залезли на стену к часовому, нашли холм в полутора километрах, куда я доехал на пикапе и поставил старое ведро, которое мне выдал Клавий. Вернувшись, я приспособил двуногу на край стены, сделав упор, и начал целиться.

— Как думаешь, попаду? — спросил я оружейника.

— Уверен, что с первого выстрела точно не попадёшь, — смотрел он в бинокль. — Тут всё очень сложно. Ты должен сначала рассчитать всё на бумаге, зная вес пули — двадцать три грамма, начальную скорость — девятьсот метров в секунду, силу и направление ветра… Сейчас горизонтальный ветер справа, я думаю, метров восемь в секунду…

В этот момент я выстрелил, а через пару секунд ведро отлетело в сторону.

— Попал! — обрадовался я.

— Да ну нафиг! Как ты это сделал? — удивился Клавий.

— Стрелял по ощущениям, — сказал я. — Ещё один патрон тратить не буду. Винтовку покупаю.

Оружейнику я отдал двести двадцать пять монет за винтовку и патроны к ней и дробовику. После чего у меня осталось сто сорок девять местных монет. Сразу от оружейной лавки я поехал в Маршанк.

Подъехав к лагерю, как обычно, остановился, так как деревянные ворота каждый должен был открывать и закрывать за собой сам. Нимус за этим строго следил. Прежде чем выйти из машины, решил проверить, как там Кроша, расстояние до гнезда позволяло. Буквально на пару секунд я подключился к его зрению. Всё с ним нормально, стоит в гнезде.

Проделав с воротами необходимые действия, я подъехал к своему шатру и вышел из машины. В лавке Нимуса никого не было, и он вышел меня встретить.

— Привет, Тазар, несколько дней тебя не видел, — поздоровался он.

— Здравствуй, Нимус, — подошёл я ближе к его лавке и пожал ему руку. — Слышал про нападение на Серый Брут?

— Да, мне в общих чертах рассказали: пятеро погибло, Тант ранен. Но вроде им отомстили, — сказал он, смотря вверх.

Я тоже бросил взгляд в ту сторону, куда смотрел Нимус. Блин, Кроша кружит над нами. Почувствовал меня, раз прилетел.

— Всё так и есть. Я тоже участвовал в погоне, — сказал я. — А у тебя здесь всё тихо? Без происшествий?

— Здесь всё как обычно. Не пойму… орёл что ли? Больно мелкий. Сейчас я его… — скинул он ружьё с плеча.

— Стой! Не надо, — поспешил я его остановить, схватив за дуло ружья.

— Что такое? — в недоумении посмотрел на меня Нимус.

— Да это мой птенец. Он ручной, ко мне прилетел, — поднял я руку, согнутую в локте, вверх.

— Ручной? Это как? — продолжал удивляться он, наблюдая за птицей.

— Смотри, — тихо сказал я.

В этот момент беркут в пикирующем полёте устремился к нам, а за несколько метров до нас резко развернулся, выставляя ноги вперёд и тормозя за счёт резких взмахов крыльями. Лапы его приземлились на мою руку.

— Вот это номер, — прокомментировал увиденное Нимус.

— Привет, Кроша, — дотронулся я костяшками пальцев до клюва птицы.

— Кроша? — улыбнулся он. — Что за дурацкое имя для орла?

— Какое есть. Маленький он, вот и Кроша, — провёл я ладонью по спине птицы.

— Ну это сейчас маленький. Слушай, а зачем он тебе? Ждёшь, пока вырастет, чтобы потом съесть? — спросил Нимус.

— Привязался я к нему. Это мой питомец, и он мне как друг, — ответил я.

— Ну и дела-а-а, — протянул хозяин лагеря.

— Давай, лети в гнездо, — взмахнул я рукой вверх, и птенец взлетел.

— Чаю и жареное яйцо? — спросил Нимус, приглашая меня в лавку.

— А давай, — согласился я. — У меня фляга с двумя литрами воды лишняя. Досталась от налётчиков. Забирай вместе с флягой, а на остаток чая мне с собой насыпь.

Перекусив и обсудив с Нимусом все новости, я отправился на охоту. Когда немного отъехал от лагеря, решил остановиться, чтобы найти своего беркута.

— Настало время охоты. Лети по краю горы, ищи цель, — мысленно сказал я птенцу, как только овладел его зрением.

— Кьяк.

Через какое-то время беркут показался передо мной на высоте метров триста, и я поехал, останавливаясь через каждые пару километров, чтобы самому осмотреть местность сверху орлиным взглядом. Ехал я по дороге, которая проходила в нескольких сотнях метров от начала горы, то отдаляясь от неё, то приближаясь. Также холмы и камни не позволяли мне собственными глазами детально всё рассматривать.

При очередной остановке я и увидел сайгу с высоты птичьего полёта. Сидела она в тени, в небольшой низине у скалы. Расстояние до неё было два километра. Выбрал место, откуда мне будет удобно стрелять, чтоб и поближе было, и обзор удобный, после чего вернулся к своему зрению. Подъехав на возвышенность, которую заранее определил, увидел в километре от себя ту самую сайгу. Быстро достал винтовку, отстегнул приклад, отодвинул двуногу и лёг на землю. Отправив затвором патрон в досылатель и сильно прижав приклад к плечу, я прицелился в голову животному. Как только почувствовал уверенность в своём выстреле, нажал на спусковой крючок. В этот раз я попытался уследить за пулей, но увидел только завихрение воздуха, слишком быстро летела пуля, и взгляд не успел поймать фокус на ней. Но зато я увидел, как голова животного откинулась назад и кровь брызнула на скалу. Пуля прошла насквозь.

Кроша тем временем перестал кружиться надо мной и начал спускаться, направляясь к сайге. Приземлившись на животное, он распушил свой хвост и помахивал крыльями, словно танцуя. Я же сложил винтовку, убрал её на заднее сиденье, сел за руль и подъехал поближе. Совсем близко подъехать не представлялось возможным, поэтому оставил машину метров за сто пятьдесят до убитой сайги.

— Напарник, ты голодный? — спросил я птенца, видя, как он ковыряет своим клювом голову в месте, где её пронзила пуля. — Сейчас я тебя покормлю.

Шкуру снимать здесь неудобно, долго и пыльно. Только перепачкаю всё мясо. Поэтому достал нож и отрезал животному язык, а затем порезал его на некрупные куски, чтобы птенец смог проглотить. Следующие несколько минут орёл с довольным видом поглощал пищу, а я наблюдал за ним. И только когда он закончил, я взял животное за ногу и поволок к машине. Беркут примостился ко мне на плечо и периодически взмахивал крыльями, сохраняя тем самым равновесие.

Вдруг послышались звуки приближающихся мотоциклов. Кроша сразу взлетел вверх, а я как раз поднимался на пригорок к машине. Как только я поднялся, то сразу увидел двоих человек на мотоциклах, подъезжающих к пикапу. Подтащив убитое животное к кузову, я отпустил его ногу.

— Мы услышали выстрел, — сказал один из них, остановившись и заглушив мотор.

Один был в кожаной бандане, сапогах и чёрной повязке на лице, из мотоцикла у него торчал дробовик. Второй был без головного убора, его чёрные волосы казались рыжими из-за песка, а на лице была коричневая повязка. На ногах у второго были сандалии, а на груди висел пистолет в кобуре. Оба были в очках.

— Охочусь, — коротко сказал я.

— Хорошая добыча, — сказал тот, что в сандалиях, слезая с мотоцикла. — Мы её заберём.

— Забирайте, — ответил я, чувствуя, что добром это не закончится. — А как вы его повезёте?

— Пикап мы тоже заберём, — сказал тот, что в сапогах, потянувшись за дробовиком.

У меня только револьвер на поясе, а всё остальное оружие в машине. Ждать, пока на меня наведут оружие, мне показалось плохой идеей, даже фатальной. Поэтому, мгновенно оценив ситуацию, принял решение стрелять первым. Схватившись за револьвер, я отправил первую пулю строго в лоб тому, кто с дробовиком, он тоже направил уже в мою сторону своё оружие, но выстрелить не успел. Зато второй схватился за револьвер, но, видимо, перепугался, когда мозги товарища от мощного выстрела разлетелись, а тело начало падать на землю. Он выстрелил лишь один раз куда-то выше меня, прежде чем я вторым точным выстрелом попал ему в глаз.

Сначала я задумался о том, что выстрелы мои стали очень точными. Чётко, до мельчайших деталей вижу, куда хочу попасть, и попадаю. Затем я задумался: а что будет, если кто-то пристрелит мою птицу? Пропадёт ли мой дар? Понятное дело, что я не смогу больше пользоваться зрением Кроши, но останется ли у меня моё улучшенное зрение? Проверять не хотелось.

Зато ради интереса проверил руки этих двоих, которые пытались меня ограбить, а может быть, и убить. Никаких меток на тыльной стороне ладони у них не было. Значит, эти не из банды Гуннара.

Забрал я только оружие и фляги, воды в которых было немного. Одежду я никогда не снимаю с трупов. Больше с этих грабителей брать было нечего. Но что делать с мотоциклами? Подкатив один из них к пикапу, попробовал приподнять. Это для меня нереально. Я даже оторвать его от земли не смог, наверное, больше двухсот килограмм весит. Сайгу и ту еле положил в кузов, а её вес килограмм пятьдесят, наверное.

Немного подумав, решил их прикопать в песке. И говоря про них, я имею в виду мотоциклы. Чтобы не получилось, как в прошлый раз с грузовиком. Поэтому нашёл место, где много песка, подкатил туда байки и засыпал их. Нужно будет вернуться сюда и взять кого-то с собой, чтобы перегнать эти мотоциклы.

Как только я закончил и подошёл к пикапу, вернулся беркутёнок. И не с пустыми лапами, а с тушканчиком. Видимо, нашёл, поймал и придушил когтями. Кроша скинул тушканчика передо мной, а сам сел мне на руку.

— Молодец, добытчик, — тронул я костяшками пальцев его клюв.

— Кьяк, кьяк, — издал звуки он.

— Оставь себе тушканчика и лети в гнездо, а мне надо ехать, — сказал я.

Птенец то ли меня не понимает, то ли не слушается. Наверное, целую минуту мы стояли и смотрели друг на друга. Пришлось присесть и поднести руку к тушканчику, и только тогда он спрыгнул на добычу. Подождав ещё немного, я понял, что птенец не собирается никуда улетать. Пришлось активировать зрение своего питомца.

— Бери его и лети в гнездо, — мысленно я отдал команду.

И он послушался. Схватил когтями лап тушканчика, замахал крыльями и взлетел, набирая высоту. Летел он в нужном направлении, а я наблюдал до тех пор, пока не прервалась наша связь. Значит, Кроша отлетел от меня на три километра.

Заехав в Серый Брут, я сразу направился к таверне. А зайдя внутрь, сразу увидел Тиву с метлой, подметавшую пол.

— Привет, красотка, — поздоровался я.

Бросив метлу, она подскочила и обняла меня, промолвив лишь:

— Привет.

— Ты теперь всегда будешь меня обнимать? — удивился я.

— А тебе не нравится? — с грустью в голосе спросила она.

— Наоборот, нравится. А папа твой уже не против? — пошутил я. — Кстати, как он?

— Это просто обнимашка, — толкнула она меня в плечо. — А папа норм. Всё порывается куда-то пойти. Устала уже его в кровати держать.

— Главное, что выздоравливает. А я с охоты приехал, сайгу подстрелил, заберёте? — спросил я.

— Конечно, заберём. Пока папа болеет, я тут все решения принимаю. Сейчас озадачу кого-нибудь, чтобы отнесли во двор и занялись освеживанием и разделкой, а ты присаживайся, я скоро вернусь, — сказала Тива и быстрыми маленькими шажками куда-то исчезла.

Вот не пойму я: то ли она так быстро ходит, то ли медленно бегает. Нет, это не похоже на какую-то уникальную способность, просто так она перемещается, как будто суетится всегда.

— Быстро ты, — сказал я, как только она вернулась.

— Попробуй тыкву с фаршем, — поставила она тарелку передо мной и плюхнулась на стул рядом. — Пять монет. Ты же не откажешься?

— С удовольствием попробую, — ответил я, хоть и не особо был голоден. — Мне бы ещё с собой чего-нибудь съедобного, а то все запасы закончились.

— Любой каприз за ваши монеты, — улыбнулась она. — Ты мне так и не сказал, как тебе название таверны?

— Идеально подходит к хозяйке, — кивнул я, закидывая первую ложку в рот.

— А как твой малыш поживает? — спросила она.

Прежде чем ответить, пришлось проживать и проглотить. Вопросы она накидывала как из автомата: один за другим.

— Хорошо. Летать начал, — кивнув, ответил я.

— Летать? — поднялись её брови. — А я подумала, что это ребёнок.

— Нет. Какой ещё ребёнок? Птенца беркута приручил, — рассказал я. — Сегодня вместе на охоте были. Я сайгу взял, а он тушканчика.

— Ничего себе, как интересно, — поставила она подбородок на ладони и легла на стол, смотря на меня. — А покажешь мне его?

— Боюсь, что его здесь кто-нибудь подстрелит и съест, — сказал я и закинул ещё ложку в рот.

— А ты для него клетку сделай. Или в мешок его запихни, — предложила Тива.

Оторвав взгляд от тарелки, неодобрительно посмотрел на девушку.

— Ты сама здесь, как в клетке. Вот объясни мне, зачем тебе машина, если ты никуда не выезжаешь? — переключил я тему.

— Папа хочет, чтобы я переехала в Норал. Это самое безопасное место. После последнего случая он ещё сильнее начал переживать за меня. Открою там таверну, а к нему буду иногда приезжать, — ответила Тива.

— Вы там дом хотите купить? Сколько же он стоит? — заинтересовался я.

— В центре совсем дорого, а на окраине можно купить за сто двадцать золотых, — спокойно сказала она.

— Ни-че-го себе. И у вас есть столько? — удивился я.

Тива молча поднесла указательный палец к губам и кивнула. Хотя, чему я удивляюсь? Много лет Тант качает нефть и воду.

— Буду скучать по тебе, — вздохнув, сказала Тива.

Глава 10

Ещё вчера вечером я получил от Тивы тридцать пять монет. От стоимости сайги в пятьдесят монет, она сразу вычла за еду и провизию, которую вручила мне с собой. Пистолет и дробовик Клавий забрал за тридцать пять монет. Дёшево, конечно, но я его понимаю: ему тоже нужно зарабатывать на перепродаже. А после заправки топлива у меня осталось сто девяносто пять местных монет. Также у меня припрятаны два мотоцикла, но чтобы их перегнать, нужны люди. Можно договориться с Гирей, думаю, что он не откажет, но нужен ещё один человек, чтобы два раза не ездить. Решил найти его и обсудить с ним.

— Привет, Гиря, — поздоровался я, зайдя в кузню. — Чем занимаешься?

— Крепежи тебе делаю и направляющие, на них будет держаться рулон, чтоб кузов закрывать, — пояснил он, подходя ко мне. — Здравствуй, Тазар.

— Мне тут попались два мотоцикла, — перешёл я сразу к делу. — Поможешь пригнать и продать?

— А хозяева где? — спросил он, вытирая руки.

— Хозяевам они больше не нужны. Пригонишь мотоцикл, и половина его стоимости твоя, — сказал я.

— Людей всё меньше, а транспорта и оружия всё больше. Вон в автоцехе сколько мотоциклов стоит, — показал он рукой. — По сто пятьдесят монет уже продают. Сам покупателя не найдёшь, только им сдавать, а они больше ста монет не дадут. Может, даже выгоднее на металлолом сдать, только на детали разбирать надо.

— Сто монет тоже не мало. Тут делов-то на шесть часов, а получишь пятьдесят монет, — сказал я.

— Да я не против, меня не надо уговаривать, — продолжил кузнец. — Это я так, рассказываю тебе, на что рассчитывать.

— Может, расскажешь, где ещё человека найти? — спросил я. — Чтоб сразу два мотоцикла пригнать.

— Не вопрос, — подумал он. — О, Игната знаешь? Я видел его минут двадцать назад. Этот энтузиаст точно согласится.

— Игната, конечно, знаю, мы с ним с детства дружим. А что он здесь делает? Он же на юге обычно, — удивился я.

— Сказал, что проездом. Он в таверну собирался, там его ищи, — ответил Гиря.

Если описать Игната в двух словах, то я бы назвал его рыжим энтузиастом. А если чуть подробнее, то мы знаем друг друга с десяти лет, не раз вместе охотились, что-то искали, что-то продавали. Мы много раз друг другу помогали, поэтому я полностью ему доверяю.

Гиря был прав, Игната я нашёл в «Белой астре» за столом с ложкой в руках.

— Какие люди! — развёл он руками в стороны, даже не заметив, что с ложки что-то упало.

— Здорово, дружище, — подошёл я к его столу.

Игнат бросил ложку в тарелку, встал, и мы пожали друг другу руки и похлопали по плечам.

— Тазар, доброе утро! — подбежала Тива и обняла меня буквально на секунду.

— Привет-привет, — поздоровался я с девушкой.

— Будешь есть? — спросила она.

— Нет, не хочу. Мне сказали, что Игнат здесь, и я зашёл с ним пообщаться, — сразу намекнул я Тиве, чтоб оставила нас.

— Ладно, не буду вам мешать, — с пониманием отнеслась к этому девушка.

— Рассказывай, как у тебя дела? — пригласил меня рыжий парень за стол, указав рукой на свободный стул.

— В последнее время всё лучше и лучше: и с охотой, и с находками, — сказал я, присаживаясь. — Бывают, конечно, опасные моменты, но пока мне везёт. Ну а ты как?

— У меня там... неприятности, — махнул он рукой, не желая рассказывать подробности. — Решил пока сменить место.

— Серьёзные неприятности? — поинтересовался я.

— Да нет… ерунда, — скривив лицо, выдавил он. — О, смотри, что у меня есть!

Достал он и развернул сложенную вчетверо плотную бумагу с какой-то картинкой.

— Что это? — заинтересовался я.

— Это картина. Досталась мне за какие-то пару монет. Ты посмотри, она как живая, — воодушевлённо рассказывал Игнат. — Люди как настоящие. Посмотри, как люди жили несколько сотен лет назад. Мне, вообще, очень нравится. Поставлю в рамочку и буду любоваться ей.

Я посмотрел, и действительно изображение как будто настоящее. По центру стоит мужчина в каком-то костюме, в непонятной шляпе и с тростью. Рядом с ним женщина в ещё более непонятной шляпке с какими-то перьями и платье до самых пяток, держит его под руку. Стоят на дорожке из ровненьких камней, а по краям дорожки зелёная трава и много цветов. Далее какая-то каменная скульптура, указывающая пальцем в небо, и разные симпатичные домики и строения. А на горизонте — горы.

— Ух ты, а я знаю, где это, — удивился я, вглядываясь в картину.

— Да ладно тебе, откуда ты можешь его знать? — отодвинул он тарелку в сторону и наклонился поближе.

— Вот эту гору в левом верхнем углу видишь? — спросил я.

— Вижу. И что? — посмотрел Игнат на меня.

— На самом верху слегка изогнутый пик, я точно знаю, где он находится. Его ни с чем не спутаешь, — обрадовался я, что знаю это место.

— Это же здорово! Давай найдём это место?! — воскликнул он.

— Да какой в этом смысл? — не понял я его. — Там за столько лет всё тысячу раз уже разграблено и песком завалено.

— Да всё равно может что-нибудь найдём, — продолжил он. — Вот смотри, что здесь написано?

Я присмотрелся, действительно есть надпись на едва торчащем из земли строении.

— По-моему, здесь написано... «Склад», — попробовал я прочитать едва заметную надпись, расположенную боком.

— Тем более! — продолжал громко реагировать Игнат. — Может, там много золота спрятано.

— Да какое тебе золото, там один сплошной песок сейчас, — спокойно ответил я.

— Будем копать. Найдём и разбогатеем, — завёлся он. — Ты посмотри, какие они были богатые. Мы там точно найдём много золота.

— Я тут два дня машину выкапывал, которая наполовину только была в песке. Мне хватило. А ты собрался перекопать всю пустыню? Спасибо большое, но мне копать не хочется, — пытался я отговорить его от этой идеи.

— Да ладно тебе, не хочешь — не копай. Давай я один буду копать. Ты только место покажи. Я с тобой в любом случае поделюсь, когда найду золото, — продолжал он настаивать.

— Я, собственно, хотел тебе предложить съездить вместе с Гирей и забрать два мотоцикла. Тут продадим и за половину мотоцикла монеты тебе. Примерно пятьдесят монет получишь. Согласен? — спросил я.

— Конечно, согласен, — кивнул он. — Ну а место покажешь?

— Придётся в объезд поехать, но ладно, уговорил, — сдался я.

— Да! Да! Да! — замахал Игнат кулаками от радости.

И вот мы едем втроём в моём пикапе. Рыжий спереди, а кузнец на заднем сиденье.

— Вот это ты себе винтовку приобрёл, — сказал Гиря, осматривая новое оружие на заднем сиденье. — Зачем только такая здоровая и такая тяжёлая? У неё даже лямки нет.

— Зато стреляет далеко и точно, — ответил я. — Вчера ей сайгу с километра взял.

— А давно она у тебя? — спросил Игнат.

— Утром вчера купил, — продолжал я рулить.

— Что-то я тебе не верю. Без долгих тренировок, да при наших ветрах с километра ты бы не попал. Максимум метров с трёхсот, — сказал рыжий.

Сам не знаю, как я попадаю, но чтобы не вызывать никаких подозрений, решил немного поумничать, наслушавшись Клавия.

— Да там главное теорию знать. Вес пули, расстояние, начальную скорость, ветер. А дальше всё просто: прикидываешь в голове среднюю скорость пули, отклонение и делаешь поправку на ветер, — грузанул я ребят.

— Давай ты покажешь, как стреляешь? — предложил Гиря. — Пока собственными глазами не увижу — не поверю.

— Каждый выстрел стоит две монеты, но проблема даже не в этом, а в том, что у меня только восемь патронов осталось, и купить их сейчас негде, — ответил я.

— Ну вот, соскочил, — расстроился кузнец.

— В Норале точно найдёшь свои патроны, а если не найдёшь, то тебе сделают любые. Там профессионалов много, — подсказал Игнат.

Спустя какое-то время мы подъехали к тому месту, где мне запомнилась необычная гора с изогнутым пиком. Остановившись, я показал рыжему на неё рукой:

— Вот эта гора.

Все мы вышли из машины, Игнат достал и развернул картину. Держа её перед собой на вытянутых руках, он сказал:

— Да, это точно она. Но, мне кажется, нужно проехать влево и поближе. Вон на тот холм.

Так мы и сделали, сели и переехали километра на полтора. А когда поднялись на холм, то я увидел мутантов. Кожа с наростами, вместо перьев. Они были в километре от нас, и их было много. Не показывая виду, что я что-то заметил, я достал бинокль и вышел из машины. Игнат тоже со своей картинкой в руках сравнивал изображение.

— Уже лучше, но нужно ещё поближе подъехать, — сказал он.

— Вижу грёбанных страусов. Их там целое стадо. Штук двадцать, — сказал я.

— Дай глянуть, — сказали оба.

— Да, это кочующие страусы, — сказал Игнат, первым взяв у меня бинокль. — Вот, блин, как раз там, куда нам надо.

— С этими тварями лучше не связываться, — теперь Гиря взял бинокль. — Очень быстрые и стадные. Поехали отсюда скорее.

Спорить никто не стал, сели в машину, развернулись и поехали дальше.

— Нет, ну надо же, как не повезло, — не мог успокоиться рыжий. — Может, втроём попробовать на них напасть из машины? Перестреляем всех. Что они нам в машине-то сделают?

— В лучшем случае стёкла мне все повыбивают, чего бы мне тоже не хотелось, — озвучил я свои мысли. — А в худшем случае, машину сломают, и мы уехать не сможем. Тут нас и сожрут. Вон топливный шланг от бочки сверху оторвут, и мы все в бензине будем.

— Да, хуже этих страусов только злоящеры, — сказал Игнат. — Видели когда-нибудь их?

— Не встречал, — ответил я.

— Да и я не видел, — сказал кузнец.

— А я видел. И лучше с ними не встречаться, — рассказывал рыжий. — Злоящер — одиночка. Огромный, размером с твой пикап, а если с хвостом, то как два. Кожа каменная, а по всему телу торчат острые кости. Пули его кожу не пробивают. Глаза красные, зубы огромные.

— А как ты его победил? — спросил я.

— Прыгнул ему в пасть, а дальше изнутри все органы ему ножом перерезал, — замахал в воздухе воображаемым ножом Игнат, а потом оглянулся на нас и добавил: — Да удрал я. Пару выстрелов сделал и прыгнул на мотоцикл. Единственный минус злоящера — это медленный он. Страус тебя даже на мотоцикле догонит, а этот неповоротливый и в несколько раз медленнее. Но на своих двоих, думаю, от него не убежать.

Так и продолжался наш разговор до тех пор, пока мы не приехали к месту, где я спрятал мотоциклы. Подъезжая, мы заметили двух стервятников, взлетевших от места, где оставались трупы.

— Это их мотоциклы? — спросил Гиря.

— Да, хотели меня ограбить, — ответил я. — Здесь кто-то был после меня. Вон у того сапоги забрали.

— Ничего себе ты меткий, обоим в голову попал, — прокомментировал Игнат увиденные трупы.

— Ну а где же байки? Опять нас опередили? — запереживал Гиря.

— Вон там я их закопал, — показал я рукой.

— А говорил, что копать не любишь, — съязвил рыжий, направляясь к месту, куда я указал.

— Выкапывать не люблю, а закапывать мне нравится, — улыбнулся я.

Мотоциклы были на месте. Немного отгребя ногами песок, ребята поставили технику на колёса и выкатили к пикапу. А я тем временем заметил в полутора километрах вправо от горы двух газелей. Вот это удача. Вытянув руку в том направлении, я на эмоциях чуть было не ляпнул об этом. Чёрт, нужно не подавать виду, чтобы не раскрывать свою способность. А то слухи расползутся быстро и неизвестно ещё чем это для меня кончится. Сделав вид, что я потянулся руками в разные стороны, я сказал:

— Вон там у скалы я сайгу подстрелил, но стрелял не отсюда, а вон с того холма. Сюда потом подъехал, чтобы поближе тащить. Здесь, край горного хребта, животные часто встречаются. Надо осмотреться.

Достав с заднего сиденья снайперскую винтовку, разложил её и поставил двуногу на капот, а сам посмотрел в оптический прицел вдоль горного хребта.

— Если что, добычу будем делить по-честному на троих, — сказал Гиря, глядя на мою винтовку. — Нас же здесь трое на охоте.

Иногда мне кажется, что он чрезмерно помешан на равенстве.

— Ух ты, вижу две газели. Километра полтора до них. Сидят в тенёчке, — сказал я. — Две газели на троих не делятся.

— Правда газели? Дай гляну? — спросил Игнат.

— Я всё ровно поделю, не переживай об этом, — сказал Гиря. — Ты сначала подстрели хоть одну.

Выдав рыжему бинокль из рюкзака, я указал ему место, где они сидели.

— И правда сидят, не обманул, — сказал Игнат. — Давай поближе подъедем?

— Не надо. Хочу потренировать стрельбу с дальней дистанции, — ответил я, всматриваясь в прицел. — Вы же хотели убедиться, что я не врал?

Все замерли в ожидании выстрела. А я выбирал цель: самец или самка. Конечно, лучше забрать самца, он крупнее, а самка может дать потомство. Но это если нет задачи забрать обоих, а у меня такая задача есть. Как только первая цель будет поражена, вторая сразу побежит, поэтому лучше стрелять сначала дальнюю цель, а это самка.

Отправив затвором первый патрон в досылатель, прицеливаюсь в голову самке. Сосредоточившись на зрении, вижу, как ветер гоняет пыль, чувствую каждое завихрение ветра и, как только ощущаю уверенность в выстреле, нажимаю на спусковой крючок. Гремит выстрел, пуля по нарезам в стволе получает вращение вокруг своей оси и вылетает, продолжая вращаться. Тем временем затвор открывается и начинает двигаться назад, пустая гильза вылетает, а я сразу отправляю второй патрон в досылатель и прицеливаюсь. Самка падает, а самец подскакивает и начинает бежать в сторону. Понимая направление его движения, я повторно нажимаю на спусковой крючок. Секунды через три пуля попадает животному в шею, и оно падает.

— Ну что, попал? — спросил Гиря.

— Не верю своим глазам, — сказал Игнат. — Два выстрела и два попадания.

— Да есть же, — обрадовался кузнец.

— Тебе, Тазар, с такой стрельбой нужно не на животных охотиться, а езжать в Норал и брать заказы на головы бандитов, — сказал рыжий.

— Убивать людей? — не понял я.

— Плохих людей. Бандитов, насильников. Там за некоторых главарей дают по десятку золотых, но они, как правило, очень опасны, так как обладают силой, — рассказал Игнат.

— Давайте подъедем к добыче, — предложил Гиря.

— Заводите мотоциклы и поехали, — сказал я. — Там близко не подъехать, метров триста придётся тащить газелей.

— Мы дотащим, — сказал Гиря, садясь на мотоцикл.

Я сложил винтовку, дозарядил в магазин два патрона и убрал на заднее сиденье. Сейчас у меня остался один патрон в кармане и пять в магазине. Четыре патрона израсходовано за полтора дня. Такими темпами скоро действительно придётся ехать в Норал искать патроны, если Клавий не сможет их достать.

Ожидая, пока ребята приволокут добычу, я думал о Кроше. До него всего километров восемь-десять, и он же там один. Так хотелось к нему заехать. Ладно, ребятам его можно показать. Но а что потом? Брать с собой опасно. А если не брать, то повидаемся пять минут и опять заставлять птенца лететь в гнездо. Только мучить себя и его. Эх, ладно, рискну его взять с собой. Сколько можно его прятать, в конце-то концов.

Кузнец и рыжий волокли за ноги газелей и о чём-то разговаривали. Подойдя поближе к машине, кузнец спросил:

— Тазар, я слышал, что ты добычу отдавал в таверну. Сколько тебе за неё давали?

— Пятьдесят монет за каждое парнокопытное, — ответил я.

— Вот я и говорю Игнату, что это очень мало, — сказал Гиря.

— Зато они сами занимаются освежеванием. Да и кому ещё можно продать целую тушу? — спросил я.

— Я вот предлагал Игнату вдвоём у меня на заду кузни их освежевать и разделать, там делов-то на полчаса. Ты застрелил, тебе больше вообще ничего делать не нужно, — посмотрел он на меня. — Оставим на костях немного мякоти, плюс рёбра — всё это легко можно продать нашим работягам, они сами себе приготовят как захотят. Это будет гораздо дешевле для них, чем в таверне по пять монет за порцию. А из крупных кусков мякоти я приготовлю бастурму. Порежу кусками, засолю, повешу вялиться. Будет очень вкусно. Пальчики оближешь.

— Я не против, — ответил я. — Занимайся, раз хочешь. Давай порадуем работяг.

— Деньги все поровну поделим. Бастурму тоже поделим, когда готова будет, — обрадовался он, закидывая в кузов пикапа добычу. — Вот увидишь, так выгоднее будет.

— Давайте сначала проедем немного вперёд в одно место, — указал я рукой направление, садясь в машину. — У меня там ручной птенец, хочу его забрать с собой.

— Что-то новенькое, — сказал Игнат, садясь за руль мотоцикла. — Поехали!

Глава 11

Дорогу до Серого Брута Кроша провёл в кабине пикапа, стоя на спинке сиденья и наблюдая за дорогой. Казалось, что его не сильно беспокоили новые люди и сама поездка. А вот ребята очень удивились, когда птенец на высокой скорости спикировал с неба и сел мне на руку.

Пока Гиря с Игнатом занимались разделкой газелей и продажей мотоциклов, я подъехал на стоянку к таверне. Выходить из пикапа с птицей могло быть небезопасно, по крайней мере первое время, пока люди не знают, что это мой ручной орёл. Беркут может взлететь, а кто-то из местных решит его подстрелить, посчитав просто пищей. Поэтому я сидел в машине и распускал многожильную веревку на более тонкие.

— Надо, Кроша, надо, — привязывал я к его лапам шнуры.

— Кьяк, кьяк, кьяк, — пытался он клювом снять их, царапая мне пальцы.

— Перестань, это для твоей же безопасности, — продолжал я убеждать птенца.

Ещё одну верёвку, но уже подлиннее, я привязал к своему левому запястью, там, где у меня шнуровка манжета. А когда связал их концы между собой, то получилось, что Кроша привязан к моей руке метровой верёвкой, что позволит при желании ему сидеть как у меня на плече, так и на манжете.

— Знакомьтесь. Кроша, это Тива. Тива, это Кроша, — сказал я, зайдя в таверну с беркутом на руке.

— Ух ты, какой хорошенький, — подбежала ко мне Тива и замерла в паре шагов, смотря на птицу.

— Что, обнимать меня больше не будешь? — удивился я её остановке.

— Буду, — сказала девушка, прижимаясь ко мне.

— Кьяк, — замахал Кроша крыльями.

— Чего это он? — испугалась Тива и сделала пару шагов назад.

— Говорит, что ты очень красивая, — улыбнулся я.

— Кроша хороший, — протянула девушка руку к птенцу, но сразу отдёрнула, так как тот отпугнул её клювом.

— Сделаешь нам чаю? — спросил я Тиву, снимая рюкзак с правого плеча у ближайшего столика. — Вот держи.

— Сделаю, — сказала она, взяв мешочек. — С тебя чай, с меня вода.

Я присел за столик, а Кроша спрыгнул с руки на стол и осматривал всё вокруг. Через пару минут вошёл Тант с Пако.

— Здравствуй, Тазар, — подошёл Тант к моему столу и протянул мне руку.

— Приветствую, — привстал я из-за стола и пожал руку Танту.

Следом Пако так же пожал мне руку, молча кивнув.

— Смотрю, ты приручил беркута, — покивал Тант головой. — Я слышал, что раньше охотники прикрывали птице глаза, когда держали в неволе, чтобы обеспечить ей покой.

— Спасибо за совет, если он будет нервничать, так и сделаю, — сказал я. — А можно попросить местных не стрелять орлов, если они будут летать над поселением?

— Пако, скажи всем, что если кто-то застрелит хоть одного орла здесь, то изгоню из Серого Брута и никогда больше не впущу, — отдал указание Тант. — Птица парня не должна пострадать, я ему должен.

— Будет сделано, — подтвердил Пако.

— Благодарю, — сказал я.

Подняв руку в знак прощания, Тант пошёл вглубь таверны к столику возле окна, продолжая разговор с Пако:

— И найди, наконец-то, уже новых людей, чтобы удвоить охрану.

Вскоре подошла Тива с подносом и села рядом со мной. Поставив одну чашку передо мной, а вторую перед собой, она вернула мне мешочек чая и сказала:

— Вот попробуй финики, — поставила она блюдце между нами. — Очень сладкие.

— Откуда это? — спросил я, взяв в руки один фрукт и откусив.

— С финиковой пальмы, — ответила Тива. — Как обычно, всё привозят с Норала.

— Вкусно. Кроша, будешь? — протянул я птенцу надкусанный финик.

Орёл не стал пробовать.

— А что он у тебя ест? — спросила девушка, делая глоток чая.

— Только мясо и ничего кроме мяса, — ответил я, доедая финик.

— Может ему что-нибудь принести? — запереживала Тива, собираясь встать из-за стола.

— Не нужно, я сам его покормлю чуть позже, — удержал я её за руку. — Слушай, я давно хотел у тебя спросить. Вот у отца твоего не человеческая сила, а у тебя есть его способность?

— Очень даже человеческая, — погрозила она мне пальцем. — Но я понимаю, о чём ты. Иногда этот дар передаётся по наследству, но не в моём случае, все бы заметили ещё в детстве мою силу, если бы она была. Никаких других способностей я тоже не имею.

Пообщавшись с Тивой ещё минут двадцать на различные темы, я пошёл пешком к кузне Гири, где ребята занимались добычей. Беркут сидел у меня на плече, и все обращали на это внимание.

Когда я зашёл на задний двор, то увидел какое-то столпотворение. Ребята уже разрубили туши на куски, Гиря занимался продажей, а народ обступил его со всех сторон. Кузнец суетился как мог, взвешивая куски и получая монеты от работяг. Из толпы слышны были голоса:

— Почём голову отдашь?

— Дай мне вон тот кусок.

— Лопатку мне одну отложи, я сейчас сбегаю за монетами, отложи лопатку.

— Мне рёбра, рёбра мне.

— Шкуру хочу забрать.

— Встаньте все в очередь! Говорите по одному! — громко командовал Гиря.

Я же подошёл к Игнату, который стоял немного в стороне и наблюдал за происходящим.

— Не хочешь ему помочь? — спросил я рыжего.

— Сказал, что сам справится. У нас разное мнение по стоимости кусков, — ответил он.

— Останется что-нибудь Крошу покормить? — спросил я.

— Вряд ли, работяги всё под чистую заберут. Пойдём туда, — указал он рукой в сторону подсобки. — Там в тазу мы отложили мякоть для бастурмы, им и покормим.

Зайдя внутрь деревянного строения с использованием листов железа, мы увидели на большом столе таз с мясом. Как только я присел на скамейку рядом со столом, беркут спрыгнул с плеча и сразу же стащил лапой кусок мяса с таза на стол.

— Ты же не съешь такой кусок, — отобрал я мясо у Кроши. — Давай я тебе его порежу.

— Слушай, Тазар, — начал рыжий. — Давай съездим утром в то место на картине. Я чувствую, что мы там что-нибудь найдём.

— А что со страусами делать будем? — спросил я.

— Они кочующие, их там может уже не быть, — сказал он. — Наверняка уже переместились в другое место.

— Тогда зачем тебе я? — продолжал я задавать вопросы. — Езжай да копай сколько хочешь.

— Ну… а вдруг они вернутся, — сказал Игнат. — Ты мне нужен для охраны. Я видел, как ты метко стреляешь. С тобой будет не так опасно. А копать я сам буду, не переживай даже за это.

— А Гире предлагал? Он поедет? — спросил я.

— Предлагал, — вздохнул рыжий. — Он не хочет. Говорит, дел в кузне много накопилось.

— Ладно, давай ещё раз съездим, — согласился я.

— Отлично, — обрадовался Игнат. — Поедем на двух машинах на всякий случай. Я на своём джипе поеду. И лопату себе получше куплю сегодня.

Через некоторое время к нам зашёл Гиря, объявивший, что всё продал. Сев с нами за стол, он начал делить монеты. За мотоциклы я получил сто монет, а ребята — по пятьдесят. За газели кузнец раздал каждому из нас по сорок монет, а оставшиеся две монеты сказал, что потратит на соль для бастурмы. Итого за сегодняшний день я получил сто сорок монет, значит, теперь всего у меня триста тридцать пять. Такими темпами я скоро смогу накопить на ещё одну золотую монету Норала.

Ночевал я сегодня вместе с птенцом в трактире на третьем этаже, но окно этой ночью не открывал. Вдруг Пако ещё не всех жителей предупредил, что орлов стрелять нельзя. Рыжий тоже ночевал в трактире, но этажом ниже. А утром, когда солнце взошло, он постучал в мою дверь в тот момент, когда я и сам собирался выходить.

— Я готов, — улыбался рыжий, держа в одной руке лопату, а в другой дробовик. — Золото ждёт нас.

— Сейчас птенца привяжу и тоже выхожу, — сказал я.

Чтобы мне было удобнее рулить, в машине я сразу отвязал Крошу, который запрыгнул на спинку соседнего кресла и наблюдал за дорогой. Остановившись на холме, я уже видел, что страусов на прежнем месте не было. Тем не менее, достав бинокль из рюкзака, я вышел из машины и осмотрелся. Беркут, спрыгнув на водительское сиденье, вылетел в открытую дверь и резкими взмахами крыльев поднялся высоко в небо. Думаю, что ему захотелось ощутить свободу и размять свои крылья.

— Всё чисто, можем подъезжать поближе, — сказал я Игнату, подошедшему ко мне.

— Дай гляну, — протянул он руку к биноклю. — Сбежали мутанты, как я и говорил.

— Езжай, я пока отсюда понаблюдаю и скоро к тебе подъеду, — забрал я бинокль у рыжего.

Дождавшись, пока он отъедет, я решил осмотреться сверху, чтобы убедиться в отсутствии какой-либо угрозы. Подключившись к зрению беркута, с высоты птичьего полёта я наблюдал за тем, что происходит на земле. Пустыня казалась мёртвой. Ни одной живой души, если не считать меня с рыжим.

— Кроша, сделай большой круг надо мной, чтобы я осмотрелся, — мысленно попросил я свою птицу.

Орёл послушался и полетел. Держась от меня на дистанции около двух с половиной километров, беркут сделал большой круг. Он как будто чувствовал расстояние, позволяющее сохранять нашу связь и не превышал его. Полёт по окружности занял у него минут двадцать, а я всё это время наблюдал. Мутантов не увидел. Попадались только ящерицы и тушканчики, но Кроша не отвлекался на них, выполняя моё поручение. Прервав связь с птицей, я завёл машину и направился вниз к Игнату, который, тем временем, уже махал лопатой, разбрасывая песок в разные стороны.

— А почему ты решил копать здесь? — спросил я, выйдя из машины.

— Не знаю, интуиция подсказывает, что здесь можно что-то найти. Да и песок здесь рыхлый, — остановился он и подошёл ко мне, доставая свою картинку из кармана. — Вот, смотри, похоже ведь на это место?

— Из похожего я здесь вижу только пик на горе, а место бывшего склада может быть в нескольких сотнях метров в любую сторону, — указал я рукой вокруг.

— Мы обязательно что-нибудь найдём, — уверенно сказал он, возвращаясь к работе.

Через час, выкопав не особо глубокую ямку, он поменял место. Глубоко копать у него не получалось, так как песок с боков постоянно осыпался внутрь, и приходилось его отбрасывать как можно дальше от ямы. А ещё через час, когда он поменял очередное место, я не выдержал и тоже взялся за лопату. Кроша, к слову, к тому времени давно налетался и стоял на кузове пикапа, наблюдая за нами. Ещё через пару часов совместной работы я увидел, что орёл поймал себе ящерицу и пожирал её на капоте моего пикапа.

— Давай тоже перекусим, — указал я на беркута и воткнул лопату глубоко в песок.

В этот момент что-то дзинькнуло.

— Ты нашёл золото! — воскликнул рыжий, подбегая ко мне.

Но это было не золото. Через несколько минут мы откопали часть руки.

— Похоже на скульптуру с твоей картины, — сказал я.

— Точно! Там мужик пальцем в небо показывал, — обрадовался Игнат, доставая из кармана картину. — Вот он. Значит, от него мы можем найти склад.

— На картине скульптура стоит, а здесь она повалена на бок, — показал я. — Ноги у неё вон там. Да и вообще, её могли оттащить на другое место.

— Давай прикинем по картине, сколько здесь шагов до склада, и найдём место, где он был, — предложил рыжий.

— Пойдём к машинам перекусим, там и прикинем, — сказал я.

***

Три дня. Целых три дня мы копали с утра до вечера. Да, на второй день мы нашли лестницу, которая спускалась вниз к складу. Осложняло наши раскопки то, что место находилось в низине и ветром за день и за ночь наметало много песка, который приходилось повторно выгребать из ямы. На утро третьего дня мы поставили шатёр над ямой, чтобы песок не попадал внутрь. Также взяли два ведра, с помощью которых на верёвках поднимали песок из ямы, а далее и с лестницы, ведущей вниз.

Сегодня, утром четвёртого дня, мы подъезжали, как нам казалось, на завершающий этап. Как обычно, остановившись сначала на холме, я увидел, что внизу, где мы копаем, вновь появились страусы. Штук десять возле нашего шатра и чуть дальше ещё штук пять.

— Опять страусы, — сказал я, передавая бинокль Игнату. — Разворачиваемся к дому.

— Вот чёрт, как не вовремя, — расстроился он. — Стой. Может… Сколько их там?

— Я увидел штук пятнадцать, — ответил я.

— Мы не можем уехать, — начал он. — Вдруг это место найдут другие, а там лестница в шатре, ведущая к сокровищам. Богатство так близко, нельзя его упустить.

— Предлагаешь дежурить здесь? — спросил я. — До мутантов километр, они нас не должны видеть.

— А может ты их из винтовки перестреляешь? — предложил рыжий.

— Шесть патронов у меня осталось. Клавий узнавал и сказал, что больше патронов нет, а сам он сделать такие не сможет, нужно в Норал ехать и там спрашивать, — развёл я руками.

— Да ладно тебе, найдём мы патроны. Хочешь, я вместе с тобой поеду в Норал? — уговаривал меня рыжий. — Сейчас так разбогатеем, что золотыми пулями будешь стрелять.

Через полчаса наблюдения за страусами я сдался. Так можно и не один день здесь просидеть в ожидании, пока они уйдут. Пять патронов можно и потратить, но один оставлю в любом случае. Если что, двух дробовиков должно хватить, чтобы справиться с остальными тварями.

— Приготовь дробовик, если они вдруг побегут на нас, — сказал я, доставая винтовку из пикапа. — Мой дробовик тоже достань пока.

— Вот это правильно, вот это мне нравится, — повеселел немного мой рыжий друг.

Расположив винтовку на капоте пикапа, я начал изучать цели. Игнат положил мой дробовик на крышу кабины, рядом с бочкой, а сам наблюдал, держа в одной руке бинокль, а в другой свой дробовик.

— Надо найти самого крупного. Наверняка у них, как и у койтов, есть лидер, — озвучил я свои мысли.

— А вон там, в тени шатра сидит не самый крупный? — спросил он.

— Вот и я тоже на него смотрю, — сказал я и выстрелил.

Не дожидаясь, пока пуля долетит до цели, я сразу заряжаю второй патрон, выбираю ближайшую цель и стреляю. Обоим страусам я целился в грудь. Туда же и попал.

— Минус два. Засуетились твари. Смотри, двое направляются в нашу сторону! — сообщил Игнат.

Ещё два моих выстрела сносят страусов, бежавших в нашу сторону и заставляют остальных податься в бегство в противоположном направлении.

— Испугались что ли? — усмехнулся я.

— Глянь, как побежали. Правильно. С нами лучше не связываться, — заулыбался рыжий.

Проводив взглядом убегающих страусов до тех пор, пока они не скрылись за горизонтом, мы сложили оружие в машины и поехали ближе к шатру. Игнат на всякий случай с дробовиком в руках проверил, не остался ли кто внутри шатра в нашей яме. Но там, к счастью, никого не оказалось.

Сегодня мне досталась лёгкая работа. Я спустился вниз и зачерпывал вёдрами песок, иногда помогая себе лопатой. А вот рыжему пришлось нелегко. Его задачей было вытаскивать вёдра верёвкой и высыпать. Впрочем, он не жаловался. Выход у нас был выкопан достаточно пологий, можно и пешком было выносить вёдра, но так нам казалось дольше и неудобнее — мешались бы друг другу. В итоге Игнат стоял внутри шатра на краю бетонной крыши склада, поднимал ведро и высыпал в сторону песок.

Через час работы я сообщил, что нашёл металлическую дверь. Пока только верхнюю её часть, и нужно копать глубже. Рыжий не выдержал, спустился и сам всё посмотрел, после чего стал работать ещё быстрее. А ещё через полтора часа мы закончили.

— Всё, это последнее ведро! — крикнул я. — Пробую открывать?

— Подожди меня, я сейчас! — крикнул Игнат.

— Ну давай ты, золотоискатель, открывай нам дверь к богатствам, — уступил я место рыжему.

— Заперто, — опустив ручку и подёргав дверь, сказал Игнат.

— Сейчас принесу дробовик. Устроим баллистический взлом двери, — отправился я к пикапу.

— Да я её... сейчас... так выбью... — пытался рыжий сначала плечом, а затем ногами что-то сделать.

— Поднимись пока наверх, а то дробь отрикошетит, — сказал я. — Попробую аккуратно выстрелить по замку и по петлям.

Хватило одного выстрела, замок выбило, и он улетел внутрь помещения. Я попробовал потянуть за ручку дверь на себя, и она открылась.

— Открыл! — крикнул я.

Глава 12

Помещение склада было размером пятнадцать на пятнадцать метров и высотой около трёх. Ни одного окна, так как он находился под землёй, только одна дверь. Стены, пол и потолок — всё сделано из бетона. Внутри было темно, пришлось даже убрать шатёр, чтобы больше света падало через дверной проём.

— Вижу ящики! — крикнул Игнат, направившись к ним. — Пять ящиков!

Пять деревянных ящиков стояли друг на друге в правом дальнем углу. Больше в помещении ничего не было.

— Давай вместе аккуратно снимем верхний, — подошёл я и взялся за ящик. — Что-то слишком лёгкий для золота. Пустой, что ли?

Мы подтащили ящик поближе ко входу и поставили на пол. Игнат сразу же открыл крышку.

— Смотри, сколько ламп, — взял он одну в руки. — С виду обычного размера лампа, но посмотри, какое тонкое стекло и спирали нет. Сейчас так не делают. Нужно проверить, работают ли они вообще, и попробовать продать.

— Давай глянем, что в других ящиках, — предложил я.

Во всех ящиках были одинаковые лампы. Как выяснилось позже, в каждом ящике было двести восемьдесят восемь ламп. Несмотря на то что деревянные ящики и лампы пролежали в тёмном сухом месте пару сотен лет, выглядели они как новые. Сами лампы не касались друг друга за счёт перегородок из картонных разделителей.

Вдвоём мы аккуратно перенесли все ящики к пикапу, в кузове которого опять набралось много песка. Пока я очищал лопатой кузов, Игнат сложил шатёр, собрал вёдра, верёвки и уложил всё в свой джип. Затем ящики с лампами погрузили в пикап, и мы поехали в Серый Брут.

Кроша уже освоился и свободно летал над поселением. Никто его не трогал. Поэтому, как только я открыл дверь, он вылетел из пикапа.

— Смотри, какие лампы мы нашли, — хвастался Игнат перед Гирей. — Такие сейчас нигде не найдёшь.

— Сделано безупречно, — рассматривал в руках лампу кузнец. — Но выглядит очень хрупко.

— Как думаете, сколько одна такая стоит? — спросил рыжий.

— У вас во всех этих ящиках лампы? — уточнил Гиря, глядя на полный кузов пикапа.

— Давайте сначала проверим, работают ли они, — предложил я.

— Сейчас светло, нужно идти ко мне в комнату, только там генератор работает. Я включаю вентилятор для быстрой сушки бастурмы, — сказал кузнец. — Она уже готова, сразу и заберёте свои доли.

Так и поступили. Взяли ещё пару ламп из ящика и пошли в общежитие, где в одной из комнат жил Гиря. В одноэтажном здании, сделанном из камней и глины, одна из восьми комнат принадлежала кузнецу. Сама комната была небольшой и полностью заставленной: кровать у стены, стол у маленького окна, прикрытого тряпкой, какие-то полки и вещи. На стуле стоял вентилятор и обдувал куски мяса, подвешенные на верёвках посередине комнаты. В комнате было достаточно темно, видимо, для того, чтобы солнечные лучи не попадали на бастурму.

— Тесновато у тебя тут, — сказал я, когда мы попытались войти внутрь.

— Присядьте сразу на кровать, — предложил Гиря.

— Запах мне нравится, — отметил Игнат.

— Здесь по пять кусков каждому. Я старался делать их одинаковыми, — отчитался кузнец. — В готовом виде вышло примерно по четыре килограмма на человека.

— Ты прав, для нас в итоге выгоднее получилось, чем если бы мы продали газели целиком в таверну, — отметил я.

— Ещё и местные довольны, я недорого им всё продавал, — сказал Гиря.

— Давай, снимай куски, нам ещё лампы проверить надо, — не терпелось рыжему.

Кузнец сначала выключил вентилятор и убрал его в сторону. Затем срезал верёвки у бастурмы и сложил её на стол, поделив на три кучки.

— Можете у себя ещё положить на стол на пару дней, а потом в тряпку заверните, и она будет долго храниться, — рассказывал Гиря. — А можете сразу есть, она готовая, просто немного мягковата ещё.

Игнат встал, выкрутил старую лампочку на потолке, положил её на стол и ввернул нашу.

— Где тут у тебя свет включается? — спросил рыжий.

— А почему она так ярко светит? — удивился Гиря, включив свет.

Лампочка действительно горела раза в три ярче, чем мы привыкли. Сошлись на том мнении, что всё дело в тонком и чистом стекле лампы, легко пропускающем свет. Проверив ещё две лампы, оказалось, что все работают. Оставили все три штуки кузнецу, а сами забрали бастурму и отправились искать покупателя в поселении.

Также Гиря сообщил, что у него всё готово для монтажа крышки на кузов моего пикапа. Нужно только оставить ему машину на пару часов, чтобы он приварил направляющие и короб, в который будут складываться рольставни. Плюс, он установит замок, которым можно будет закрывать содержимое кузова от хищений. Договорились, что сегодня попозже заеду к нему, как только продадим лампы.

Продать лампы оказалось не так-то просто. Да, всем нравилось, как они ярко светили. Поначалу мы отдавали лампу за две монеты и продавали их по одной-две штуки, иногда чуть больше. Местный торговец взял десять штук за пятнадцать монет. Тант взял двадцать штук за тридцать монет. Клавию я подарил две лампы просто так. И всё. Большое количество брать никто не хотел. Обойдя всё поселение, мы раздали пятьдесят восемь ламп и заработали с них девяносто одну монету. Монеты поделили.

Что делать с остальными лампами, нам было непонятно. Пока выгрузили ящики ко мне в номер, но пару ламп Игнат взял с собой, а пикап я отогнал к Гире в кузню. Нам оставалось только ездить по другим поселениям и пробовать там продавать. Но если местных монет у меня уже триста шестьдесят пять, а я хотел бы накопить тысячу и поменять у Танта на ещё одну золотую монету Норала, то что мне делать с монетами других поселений? Это я знаю, что у Танта есть монеты центрального города, он отправляет бензовоз на десять тысяч литров в Норал и получает сразу золотую монету за него. А в других поселениях такого может и не быть.

С такими мыслями я возвращался пешком от Гири в таверну, где меня ждал Игнат. Уже начинало темнеть, и в поселении загудели генераторы, включив освещение. Перед входом в таверну Кроша сел мне на руку. Почему-то ему нравилось внутри, и он старался не пропускать это место, посещая его всегда со мной. Но не успел я войти, как из таверны вышел рыжий.

— Говорят, Брон со своим караваном приехал. Торговец из Норала, — сказал он. — Сейчас с Тантом разговаривает у нефтебазы. Давай ему лампы предложим.

Когда мы на джипе Игната подъехали к торговцу, то увидели караван из машин: пять грузовых с крытыми кузовами, на одной машине было две небольшие цистерны, один внедорожник и один открытый джип с гигантским пулемётом. Сам торговец выглядел очень полным, что не свойственно для нашего региона: чёрная кепка с ушами на лысой голове, далее толстая шея, толстые руки, толстое пузо и толстые ноги. Оружия при нём не было, но на поясе висела подзорная труба. Пока машины заправлялись, Брон общался с Тантом, а мы стояли немного в стороне.

— Вчера по югу двигались, там и напали на нас, — рассказывал торговец. — Трёх разведчиков потерял и две машины. Дашь людей сопроводить до центра?

— Я же тебе только что рассказал, что сам потерял много людей и чуть не потерял дочь, — отвечал хозяин поселения.

— А ещё ты сказал, что удвоил охрану, — сказал Брон. — Мне надо то всего пару человек, чтобы проверяли засады спереди. Сзади то вон у меня какой пулемёт.

— Нет, охрану поселения не отдам, — возразил Тант. — Сам договаривайся с местными. Вот Тазар хороший охотник, это он наёмников перебил и дочь мне спас. Там ещё в кузне есть толковые ребята.

— Первый раз вижу ручного орла, — кивнул торговец в сторону птицы, сидевшей у меня на руке.

— Мало их осталось. Обязательно скажи всем своим, что орлов здесь стрелять нельзя, если не хотят больших проблем, — сказал Тант.

— Слышал? Передай всем! И давайте шевелитесь, кто заправился! — крикнул Брон своим помощникам. — Еду везите в таверну, одежду в лавку.

— На сколько еды привёз? — уточнил Тант.

— На три тысячи литров топлива, — ответил торговец.

— Считай, сколько топлива возьмут, — сказал Тант парню с нефтебазы. — А я пойду дочке помогу с продуктами. Заходи потом в таверну, — обратился он уже к Брону.

— Брон, у нас для тебя есть отличный товар, — начал Игнат, показывая ему лампу. — Светит ярче солнца, я покажу. Это древние технологии, таких сейчас не найти.

Одну лампу рыжий отдал в руки торговцу, а вторую поменял в ближайшем фонаре. Дождавшись, пока рыжий закончит, Брон, кивая головой, сказал:

— Ярко светит. И сколько у вас таких?

— Очень много, — сказал я. — Более тысячи трёхсот. Продаём по две монеты местных или из Норала.

— Больно много просите за какие-то лампочки, — покачал головой торговец.

— Ну а сколько ты можешь взять? — спросил Игнат.

— Могу взять все, только больше одной монеты за лампу не дам, — сказал Брон и, немного подумав, добавил: — Но с одним условием.

— С каким? — спросил я.

— Вы вдвоём сопроводите меня до Норала, там и получите монеты, — ответил торговец. — Я не готов вам здесь отдать столько монет. Мне ещё нужно заехать в Маршанк за сушёными грибами и на оружейный завод в Хитчгроув.

Мы с Игнатом взяли паузу и переглянулись. Вряд ли мы где-то ещё продадим все лампы разом.

— Четыре дня в дороге, — размышлял вслух рыжий. — Рисковать жизнью…

— Помимо монеты за каждую вашу лампу, я дам вам ещё по шестьдесят монет и с меня топливо на дорогу, — предложил Брон. — Ваша задача будет ехать впереди каравана и выполнять роль разведчиков. В случае опасности — трубить в горн, я вам его выдам. Это нужно, чтобы мы успели развернуться или встали в оборону, в зависимости от ситуации. Ну что, согласны?

— Согласен, — сказал Игнат.

— Всегда хотел побывать в Норале, — ответил я.

— Значит договорились. Сегодня караван ночует здесь, а завтра на рассвете выезжаем, — предупредил торговец. — Подготовьтесь.

На этом мы с Игнатом и разошлись. Он встал в очередь на заправку, а я пошёл пешком. Проходя мимо Гири, рассказал ему, что завтра поеду в Норал с торговцем. Он сказал, что закончит с пикапом через час. Поэтому я отправился дальше в таверну.

— Привет, Кроша, дашь сегодня тебя погладить? — потянула Тива руку к орлу.

— Кьяк, — не подпустил он клювом руку девушки.

— А вот Тазар всегда за, — обняла она меня на пару секунд.

— Давай чаю попьём? — предложил я, направляясь к столу.

— С финиками? — обрадовалась Тива.

— Конечно, — кивнул я. — Давай поболтаем, а то завтра уезжаю с торговцем в Норал. Хочу там задержаться на какое-то время.

— Надолго? — пропала улыбка с её лица.

— Не знаю, как получится, — достал я из рюкзака мешочек чая. — Надолго у меня монет не хватит.

— Скоро вернусь, — взяв мешочек, убежала она.

Нимус мне рассказывал, что одна ночь в трактире Норала стоит от пятидесяти монет. Мне бы за пару дней успеть достать патроны к винтовке, чтобы поменьше монет потратить. Надеюсь, что их там продают и не надо ждать, пока изготовят. Также пора мне одежду поновее приобрести и ботинки поудобнее для скалолазания. Вскоре подошла Тива с подносом в руках. Сначала она расставила нам чашки, посередине поставила глубокую чашу с финиками, а затем села напротив меня.

— Кроша, смотри, что у меня для тебя есть, — протянула она кусочек сырого мяса на ладошке.

Кроша стоял на столе сбоку от нас и смотрел то на меня, то на Тиву, то на мясо.

— Ну чего ты стесняешься? Бери, — сказал я вслух.

Беркут как будто ждал моего разрешения, чтобы взять пищу с чужих рук. Клацая когтями лап по деревянному столу, он дошагал до руки Тивы и взял клювом кусок мяса, а пока его проглатывал, девушка другой рукой попробовала погладить его по голове. Но тот развернул голову набок, зашевелил крыльями и подставил клюв, не давая её руке приблизиться к нему.

— Ладно, ладно, — улыбнулась Тива. — Значит, в другой раз. На, ещё кусочек…

— Начинает понемногу тебе доверять, — сделал я глоток чая.

— Тазар, вы только надолго не пропадайте, а то я скучать буду, — посмотрела мне в глаза Тива.

Так общались мы ещё минут сорок, а потом в таверну зашёл Брон со своими ребятами, Тива пошла их обслуживать, а мы с Крошей вышли на улицу. Орёл залетел в нашу комнату через открытое окно на третьем этаже. Я же отправился к Гире за машиной, а далее на заправку за топливом.

— Принимай работу, — протянул кузнец мне ключ от замка рольставней.

— Отлично сделано, — сказал я, снимая замок и отодвигая рольставни вперёд к кабине, которые складывались в короб.

— Тут ещё защёлка есть, если много нагрузишь и надо будет с открытым кузовом ехать, — показал он.

— Я тебе что-то должен? — спросил я, закрывая обратно кузов рольставнями, скользящими по приваренным направляющим.

— Нет, это подарок от меня. Ты мне автомат прошлый раз отдал, а я тебя так за это благодарю, — ответил Гиря.

— Ну спасибо, — пожали мы друг другу руки.

Утром мы с Игнатом перетаскали ко мне в кузов все ящики с лампами. Также я взял из номера бастурму, завернул её в чистую тряпку и положил на заднее сиденье.

Нам выдали по горну и сказали ехать первыми в километре-двух от каравана. Если по пути кого-то встретим, то трубить один раз. Если опасность высокая, например, кто-то начнёт стрелять, то трубить два раза. Ехать сначала до Маршанка, а потом в Хитчгроув, там будет ночёвка. Эту дорогу я знал, а вот дальше к Норалу мне был известен только примерный маршрут, так как я ни разу там не был. Зато Игнат хорошо знал дорогу. Договорились, что завтра он поедет первым и покажет мне.

Сейчас я на пикапе ехал первый, Кроша стоял на спинке соседнего кресла. Сразу за мной Игнат на своём джипе, а дальше через полтора километра ехал Брон на внедорожнике. Сам он сидел на заднем сиденье, а за рулём у него был охранник. Следом ехали грузовики, а замыкал караван джип с установленным на него огромным пулемётом.

Как только лагерь оказался в моём поле зрения, я сразу обратил внимание, что ворота не закрыты. На моей памяти раньше такого не было. Нимус всех заставлял закрывать ворота, хоть в этом и не было смысла. Деревянные столбики и проволока не давали никакой защиты. Тем не менее, он всегда следил за тем, чтоб люди закрывали их.

Проезжая через ворота лагеря, я увидел, что лавка Нимуса открыта, а возле неё лежало мужское тело. Но это был не Нимус. Выскочив из машины, я забежал внутрь лавки и увидел мёртвого Нимуса на полу за стойкой. Чёрт! Кто его убил!? Кому он помешал!? Моё сердце разрывалось от боли и злости. Три ранения, одно из которых в сердце, и больше моего друга нет. Я опустился на колени и взял его за руку.

— Сочувствую, — сказал Игнат. — Одному, конечно, опасно находиться в такой глуши.

— Надо его похоронить, не хочу, чтобы его тело сожрали мутанты, — сказал я и направился к пикапу.

Тем временем подъехал весь караван, и Брон вышел из машины.

— Что, убили Нимуса? — спросил он.

— Да, мёртв, — ответил я.

— Сколько раз я ему говорил, чтоб нанял хоть пару человек ещё, — бурчал торговец, подходя к лавке. — Не будет больше у меня грибов. Обыщите здесь всё, — крикнул он своим помощникам.

Я же достал лопату из пикапа и начал копать яму в песке и забора. Игнат тоже мне помогал.

— Здесь пусто. Ничего ценного нет, всё уже растащили, — доложил один.

— Посмотри, Брон, это наёмники Гуннара, — показал второй помощник метку на ладони трупа возле лавки. — Уже и до сюда добрались гады.

— Собираемся и едем в Хитчгроув, — скомандовал Брон.

— Пять минут, — сказал Игнат. — Сейчас мы похороним Нимуса.

Вдвоём с рыжим мы поднесли тело Нимуса, опустили в яму, накрыли скатертью и двумя лопатами закидали сверху песком.

— Покойся с миром, друг мой, — попрощался я.

Глава 13

Бухта Уэстленд была расположена в западной части региона, в круглом заливе, возле огромного солёного озера, которое местные называли Сонное озеро. Связано это название с тем, что люди, заплывавшие на лодках вглубь озера, засыпали и не могли проснуться. Что с ними происходило дальше — никто не знает. Эксперименты, конечно, проводили: отправляли на веревках лодки со связанными рабами в озеро, но после возвращения рабы не просыпались, а умирали со временем то ли из-за истощения, то ли из-за чего-то ещё. В самом заливе бухты такого эффекта не было, рыбаки спокойно могли ловить в нём рыбу, но далеко в озеро заплывать было опасно.

Залив и озеро соединялись широким протоком, который местные называли ериком. Также Сонное озеро от залива и самой бухты отделяли высокие горы, прерывавшиеся только над ериком.

В южной части Бухты Уэстленд, на высоком холме возле горы, в большом зале с панорамными окнами проходила встреча Гуннара с высокопоставленными главами.

В центре зала располагался длинный семиметровый стол, выполняющий роль карты региона, во главе которого, со стороны Сонного озера, обозначенного синим цветом, сидел Гуннар. Помимо хозяина, за столом присутствовали пять человек:

Скреп — счетовод, глава казначейства;

Кальт — главный хозяйственник, руками рабов занимался добычей ресурсов, рыболовством, овощеводством и производством;

Вондор — глава наёмников, занимался оружием, охраной, разбоями и надсмотром за рабами;

Теолар — глава исследователей, учёный;

Бабала — единственная женщина за столом, которая была близким советником хозяина, а также отвечала за публичные дома.

Кресло хозяина было обвешено шкурами животных. По левую руку, на широком, но не высоком белом каменном постаменте, лежал леопард, которого хозяин время от времени поглаживал по голове. За столом справа сидела Бабала, а за ней Вондор, слева сначала Скреп, а затем Кальт и Теолар.

— За последнюю неделю наши ряды пополнили двадцать наёмников и тридцать семь рабов. Железные и серебряные монеты мы начеканили с запасом, выдаём по тридцать монет в неделю, а за особые заслуги дополнительно награждаем, — докладывал Скреп.

— Какой смысл в этих монетах, если люди жалуются, что их негде тратить. В других поселениях наши монеты не хотят брать, а в Бухте люди начинают бунтовать, что на монеты воды не купить, продают совсем немного, словно рабам, — заявил Вондор.

— А что я могу сделать? — развёл Скреп руками. — Людей становится больше, а воды не прибавляется. Вот я и вынужден вводить лимиты.

— Так не пойдёт! — сказал Гуннар. — Войска не должны испытывать жажду. Урежьте норму воды рабам.

— Хозяин, у рабов и так норма пол-литра в неделю. На угольной шахте рабы часто падают от обезвоживания. А за неделю шесть рыбаков на трёх лодках ушли в ерик и не вернулись, — жаловался Кальт. — Чёрт бы с ними, с рабами, но мне лодки жалко и снасти. Я думаю, что они бегут на смерть из-за жажды. Теперь ещё и добыча рыбы упадёт. Заявляю, что на озере мне тоже охрана нужна.

— Хозяин, он говорит правду, — шепнула Бабала, немного наклонившись к Гуннару.

— Мне что, наёмников теперь в лодки к рыбакам сажать? — возмутился Вондор. — Может, они будут ещё и рыбу ловить?

— Если потребуется, то будут ловить. Пока сажай, пусть следят, — сказал Гуннар. — Теолар, что у тебя с водой?

— Вода из озера после дистилляции всё ещё не пригодна для питья. Как я и говорил, нам нужен шунгит. Только этот минерал позволяет во время опреснения очистить воду от вредных примесей, смертельных для человека. Мы продолжаем проводить эксперименты на рабах, но ничего больше не помогает обеззаразить воду. У нас здесь очень мало шунгита, а скоро он вообще закончится, — докладывал Теолар.

— А разработки по новым месторождениям воды? — спросил Гуннар.

— Продолжаем бурить скважины, но всё безрезультатно, — ответил Теолар. — Кроме той старой скважины возле горы, больше воды нигде нет.

— Теолар, а вода, используемая для поливки наших овощей, ядовитыми их не делает? — спросил Скреп.

— Питьевую воду мы очищаем шунгитом в процессе дистилляции, а для полива нет. Там мы просто кипятим солёную воду и собираем дистиллят в больших объёмах. Все знают, что вода остаётся непригодной для питья, но, как показали множественные эксперименты, овощи вырастают съедобными и не опасными для жизни. Это как с рыбой, которую все мы с детства едим из озера, и пока никто не умер, — ответил учёный.

— На сколько времени у нас запасов этого минерала? — поинтересовался хозяин.

— Совсем ненадолго. Там несколько тонких прожилок, которые ещё и добыть надо… По моим подсчётам, при тех же объёмах потребления воды, шунгита нам хватит на полгода, не больше, — ответил учёный.

— Напомни, как называлось то место, где ты говоришь, есть этот минерал? — спросил Гуннар.

— Согласно документам, большие запасы шунгита были в Лейкеншире. Это место должно быть на востоке, в окрестностях Норала, — обвёл Теолар большим кругом на столе центральный город региона. — Я просил разыскать это место, чтобы отправить туда свою экспедицию.

— Я отправлял две команды по восемь человек, но пока от них нет никаких вестей, — сказал Вондор.

— Отправь ещё! И сам поезжай, и не возвращайся, пока не найдёшь это место! — повысил голос хозяин, что заставило леопарда чуть приподняться.

— Сделаю, — опустил голову глава наёмников. — Как хоть выглядит этот минерал и где его искать? Вдруг про Лейкеншир никто не знает.

— Минерал тёмно-серого цвета с металлическим блеском, внешне похож на каменный уголь. Зайди ко мне, я тебе дам образец. Место должно находиться у подножья горы, — ответил учёный.

— Норму воды рабам урежьте, — сказал Гуннар, вставая из-за стола. — Всё на сегодня.

***

Ближе к вечеру наш караван подъезжал к Хитчгроуву. Оружейный завод располагался в низине холмистой местности, а принадлежал он двум братьям: Тону и Бравлу. Тон, старший брат, занимался разработкой и конструированием оружия, созданием пороха и взрывчатых веществ. А Бравл занимался охраной, снабжением и торговлей. При этом у младшего брата была семья: жена и двое пацанов, а старший был одиночкой.

Забор у Хитчгроува был сделан из камня, но он невысокий, примерно три метра в высоту. А по краям от металлических ворот возвышались две высокие смотровые башни с установленными на них пулемётами, за которыми находились двое часовых.

Подъехав к поселению, я остановился немного в стороне от ворот, а за мной и Игнат. Мы решили дождаться Брона, прежде чем вступать в диалог или въезжать на территорию.

Через несколько минут подъехал остальной караван во главе с торговцем, который не стал выходить из машины, а просто подъехал вплотную к воротам. Подошедший охранник о чём-то переговорил с Броном, и ворота открылись. Весь транспорт заехал внутрь, направляясь по улице вдоль казарм к большому зданию завода. Мы с рыжим ехали последними и остановились на крупной стоянке ближе ко второму выезду с противоположной стороны.

Здание завода было вытянутым метров на двести, в середине которого возвышалась круглая башня метров десять в диаметре, а в проёмах находились люди с винтовками.

Все вышли из своего транспорта, только я задержался, чтобы привязать беркута к манжету руки. Брона встречал Бравл, они подошли навстречу друг к другу и пожали руки. Торговец раздавал поручения своим людям, а оружейник — своим. Народ начал суетиться, разгружая канистры и ящики.

Бравла я уже ранее видел, когда бывал здесь: высокий, мускулистый, загорелый блондин. Ходил он всегда в бронежилете и с голыми руками, держа на поясе два револьвера. А вот старшего брата, Тона, я никогда не видел.

— Пойдём посмотрим, что здесь нового, — предложил Игнат, подойдя к моему пикапу.

Я как раз уже вылезал из машины с орлом на левой руке.

— Сейчас пойдём, — сказал я, открывая заднюю дверь пикапа, чтобы достать один патрон из магазина снайперской винтовки.

— Ночевать будете вон в той казарме, — указал нам рукой Брон, когда мы проходили мимо. — На рассвете выезжаем.

Направились мы в отдельно стоящее белое здание напротив завода, в котором был представлен весь ассортимент оружия. Внутри оружейной лавки находилась светловолосая женщина с короткой стрижкой и множеством браслетов на обеих руках.

— Приветствую. Монеты Серого Брута принимаешь? — спросил Игнат, едва мы вошли в лавку.

Я просто кивнул женщине в знак приветствия.

— Здравствуйте, мальчики и птичка, — поздоровалась женщина. — Монеты ваши здесь ничего не стоят. Вода, еда, металл, топливо, уголь — всё это возьму с радостью.

— Вот беда, — расстроился рыжий. — У меня только эти монеты.

— А что, торговец вам не поможет с этим? — спросила женщина. — Он, по-моему, всем монетам рад, но со своей выгодой.

— Точно, — обрадовался рыжий. — Пока присмотрю себе что-нибудь интересное, а потом с Броном обсужу.

— А мне вот такие патроны нужны от снайперской винтовки Оазис Т3000, — передал я женщине боеприпас.

— Не помню, чтобы я слышала про такую винтовку, — взяла она в руки патрон, посмотрела и сразу вернула обратно. — Да и патронов у нас таких нет. Только Тон может знать что-нибудь про эту винтовку.

Больше в оружейной лавке меня ничего не интересовало, поэтому я оставил рыжего и пошёл искать Тона.

Едва я открыл дверь и переступил порог здания завода, как меня остановил охранник.

— Ты чего здесь забыл? — вставая со стула и преграждая мне путь произнёс он. — Посторонним вход запрещён.

— Я ищу Тона, — ответил я.

— Хозяин не любит общаться с незнакомыми людьми. Убирайся отсюда, — резко ответил охранник.

— Подожди, — сказал какой-то мужчина, находившийся слева от меня у одного из станков. — Пусть пройдёт.

— Проходи, Тон разрешил, — отошёл в сторону охранник.

— Какой любопытный экземпляр, — произнёс невысокого роста мужчина в очках, светлой майке и штанах на подтяжках. — Подойди, дай я рассмотрю его поближе.

— Здравствуй, Тон, меня зовут Тазар, — представился я, подходя к нему.

— Изумительный беркут. Птенец, но уже возмужавший. Ещё крупнее станет, — любовался он орлом. — Ты посмотри на его крупные круглые глаза. В них можно увидеть всю историю человечества. А этот безупречный клюв, с одной стороны красив как изящное украшение из золота, а с другой стороны опасен как самый острый нож, которым беркут разрывает любую добычу.

Так продолжалось ещё какое-то время, пока этот своеобразный человек не перечислил все части тела птицы, включая перья и когти.

— Кьяк, — издал звук Кроша и замахал крыльями, когда оружейник потянул к нему пальцы.

— Молодой человек, могу я просить тебя продать мне эту птицу? — словно проснувшись, обратился ко мне Тон.

— Не хочу тебя расстраивать, но беркут не продаётся, — ответил я. — Он привязан ко мне и подчиняется только мне. Боюсь, что он зачахнет, если меня не будет рядом.

— Понимаю, понимаю, — бормотал он. — Очень жаль, очень жаль.

— Тон, мне нужны патроны для снайперской винтовки Оазис Т3000, — протянул я ему свой образец.

— Патрон калибра 0,375 СТ с цельноточёной пулей повышенной кучности от экспериментальной винтовки для дальней стрельбы, — начал свой рассказ он. — Дорого мне вышел тот эксперимент, а спроса на него не оказалось. Помню, что в большом убытке я оказался с этой игрушкой.

— А ты можешь мне изготовить эти патроны? — спросил я.

— Молодой человек, ты не понимаешь, как здесь всё устроено. Чтобы настроить всё оборудование и запустить производство твоего патрона, потребуется много времени и усилий, — ответил он. — Для меня появится хоть какая-то выгода этим заниматься, если ты закажешь семьсот патронов и отдашь за это один золотой Норала. Ты готов на это?

— Мне столько не нужно. Это дорого, — ответил я. — А пятьдесят патронов можно сделать?

— Можно и пятьдесят, но они у меня всё равно будут стоить один золотой, — ответил Тон.

— Печально, а мне так понравилась эта винтовка, — расстроился я.

— Да, винтовка — недооценённый шедевр, — сказал он и, немного подумав, добавил: — Молодой человек, я дам тебе чертёж патрона, где подробно прописан состав, размеры и технология производства этого патрона. Передашь какому-нибудь более-менее толковому оружейнику, он сможет тебе и в меньшем количестве сделать на ручном оборудовании с помощью пулелейки и путём переобжатия гильзы 0,408 СТ до твоего калибра.

Вместе с оружейником мы прошли в его кабинет, ключ от которого висел на его шее, и которым он, собственно, и открыл дверь. Поиск нужной бумаги у него занял меньше минуты, хотя мне казалось, что это может длиться вечность, так как внешне в кабинете был полный бардак. Стопки бумаг лежали по всем углам, полкам и шкафам. Стол также был завален бумагами. Но нет, Тон спокойно подошёл к нужной ему стопке бумаг и на определённой её глубине нашёл нужный чертёж. Получается, что при всём внешнем хаосе, в голове Тона был строгий порядок в организации хранения документов.

Выйдя из здания завода, я вновь встретился с Игнатом, который хвастался приобретённым автоматом и двумя гранатами.

А вот ночь мне не понравилась. Казарма, в которую нас поселили, была рассчитана на двадцать человек, которая почти полностью была забита нашими людьми с каравана. Только Брона в ней не было, ему был предоставлен отдельный дом. Беркута отвязывать от руки было опасно, а спать с ним неудобно ни мне, ни ему. Какое-то время полежав на кровати, мы с Крошей всё-таки пошли спать в пикап, внутри которого я и отвязал его, а сам заснул на водительском сиденье.

Весь следующий день впереди ехал Игнат, а я следовал за ним, так как плохо знал дорогу. Было желание выпустить беркута в небо и периодически осматривать свысока возможные засады и любую опасность. Но мы двигались достаточно быстро, чтобы птице успевать следовать за нами. К тому же ехали мы не останавливаясь, за весь день у нас была только одна остановка на двадцать минут.

Второй день пути закончился без происшествий. Мы никуда не заезжали, а просто двигались по пустыне. Когда начало темнеть, остановились, дождались Брона и решили, где устроим лагерь для ночлега.

Подняв орла в небо, я быстренько осмотрелся, стараясь не привлекать к себе внимания, никакой опасности не было. Увидел только пару ящериц, одну из которых поймал Кроша себе на ужин.

А вот на третий день пути кое-что всё-таки произошло.

Как обычно, первым ехал Игнат, а метров через пятьдесят за ним двигался я, стараясь держаться чуть правее, чтобы пыль от его колёс не мешала моему обзору. На соседнем сиденье у меня лежал бинокль, дробовик и горн. На спинке кресла, как обычно, Кроша. Рюкзак и винтовка лежали на заднем сиденье.

Проезжая в ущелье между двумя горами, впереди, в полутора километрах от нас, я увидел с правой стороны у горы блеск, что сразу привлекло мой глаз. На возвышенности, у склона, за камнем сидел человек с винтовкой с оптическим прицелом. Один чёрный платок закрывал его волосы, а другой — нос и лицо. Очки от пыли были у него на лбу, а сам он смотрел одним глазом в оптический прицел.

Нажав на тормоз, я открыл окно, схватил горн и со всей дури дунул в него, высунувшись наружу. Громкий звук протрубил на несколько километров во все стороны, что заставило Игната резко нажать на тормоз, а далее начать сдавать задом, чтобы приблизиться ко мне.

Взяв бинокль в руки, я, скорее для вида, начал в него смотреть.

— Что случилось? — спросил рыжий, сравнявшись своим джипом со мной и открыв окно на пассажирском сиденье.

— Вон там, у горы, человек со снайперской винтовкой за камнем. Думаю, что там засада, — сказал я.

— Он один там? Дай посмотрю, — сказал Игнат.

— Нет времени, я видел пока только одного, — отказал я ему с биноклем. — Вернись к каравану и скажи Брону, что в ущелье может быть засада. Пусть скажет, что делать.

Игнат развернулся и поехал назад, а я открыл окно полностью, протянул руку поближе к орлу, чтобы он шагнул на неё, а далее высунул руку в окно и слегка подбросил. Такое действие птица воспринимает как призыв к полёту и начинает подниматься в небо. Далее я сразу же подключился к зрению беркута и обратился к нему мысленно:

— Кроша, поднимись высоко вверх, нужно посмотреть, сколько их там. Только аккуратно, близко не подлетай.

— Кьяк.

«Вот они, красавцы, все как на ладони», — подумал я.

Глава 14

Засада впереди была серьёзной. Десять человек, вооружённых автоматами, винтовками и ручным гранатомётом, могли расстрелять нас с обеих сторон. Проехать здесь без боя мы не сможем. Главное — убедить торговца не соваться вперёд.

Сразу же после того, как беркут вернулся ко мне в машину, я увидел подъезжающего ко мне рыжего.

— Брон развернул караван, будем немного возвращаться и объезжать это место, — сказал Игнат. — Поехали быстрее, нам нужно их догнать.

— Отличное решение, — сказал я.

Погони за нами не было. Через несколько минут мы догнали караван, который, увидев нас, сбавил скорость и остановился. Брон на своём внедорожнике, ехавший первым, открыл окно на заднем сиденье и немного высунулся, ожидая, когда мы подъедем к нему.

— Тазар, много их в ущелье было? — спросил торговец, когда я остановился возле него и открыл окно.

Игнат остановился позади меня и вышел из машины.

— Я увидел сначала одного, а потом ещё четверых на правом склоне, — решил я уменьшить количество. — Двое со снайперскими винтовками, один с гранатомётом и двое с автоматами.

— Молодец, что заметил, — покивал Брон. — Значит, на левом склоне ещё были. Хорошее место они выбрали. Придётся объезжать нам эту гору.

— В какую сторону поедем? — спросил рыжий.

— Через северо-запад мы полдня потеряем, быстрее будет через юго-запад, — показал рукой торговец. — Каньон Змеиная пропасть знаете?

— Я знаю, — ответил Игнат. — До него пару часов отсюда.

— Направляйтесь к нему и смотрите по сторонам в оба, — сказал Брон и закрыл окно.

Место, которое называлось Змеиной пропастью, представляло собой разрез в горе, где много сотен лет назад протекала река. Сейчас на этом месте проходила дорога на другую сторону горы, протяжённость которой была километра три и имела пару поворотов. Ширина каньона была около семидесяти метров, а по краям — крутые отвесные скалы.

Никакой опасности мы не увидели, поэтому въехали внутрь и, немного сбавив скорость, продвигались по каньону. Проехав по Змеиной пропасти пару километров, мы услышали раздавшийся сзади сигнал тревоги, а сразу за ним ещё один. Похоже, что на наш караван напали сзади. Как это возможно? Внутри каньона никого не было, я бы заметил. В таких отвесных скалах тяжело спрятаться. Скорей всего, на них напали сзади, как только они въехали в Змеиную пропасть.

В этот момент Игнат, ехавший впереди меня метрах в пятидесяти, на очередном плавном повороте выехал на прямую дорогу и резко нажал педаль тормоза. Я машинально остановился. Сразу же по его джипу открыли огонь. Открыв дверь, он успел выскочить из машины, держа в руке автомат. То ли пули, попавшие в джип, вывели его из строя, то ли не было времени сдавать назад, но рыжий прятался за своим джипом, в то время как по нему без остановки стреляли.

Я же первым делом открыл дверь и два раза протрубил в горн. Опасность была и спереди, и сзади. Кроша в этот момент вылетел через переднюю дверь и устремился вверх. Видимо, перепугался от шума.

— Что там? — крикнул я рыжему.

— В пятистах метрах грузовиком перегородили дорогу, и два пулемётчика по краям! — не высовываясь, кричал Игнат. — Не проедем! Надо назад!

Изрешетив джип, спереди выстрелы затихли. То ли перезаряжались, то ли ждали новые цели. В то же время мы слышали выстрелы сзади, которые приближались к нам. Воспользовавшись затишьем, Игнат отбежал от своего джипа, скрывшись за поворотом и спровоцировав новую стрельбу спереди. Не попав по рыжему, пулемётные очереди прекратились через несколько секунд.

«Два патрона, два пулемётчика...» — мелькнула мысль.

Не долго раздумывая, я открыл заднюю дверь пикапа и достал снайперскую винтовку. Подбежав к правой скале на самом краю поворота, едва увидев первого пулемётчика, я разложил винтовку и лёг на землю. Я видел часть пулемёта с защитным листом брони и немного торчащую ногу из-за него. На секунду чуть высунувшись, чтобы осмотреться, мне полностью открылся обзор на первого пулемётчика, располагавшегося слева. Только через щель в большом бронелисте были видны его карие глаза. Противник меня не увидел. По крайней мере, огонь он не открыл.

— Кроша, покажи мне, что видно сверху, — мысленно я отдал команду.

Паря над каньоном с расправленными крыльями, орёл сначала посмотрел на грузовик, преграждавший нам путь, по краям которого были установлены два больших пулемёта, и за которыми в полный рост стояло по одному человеку. Первого я и сам видел, а вот расположение второго запомнил. Больше впереди никого не было. Затем беркут наклонил левое крыло и плавно развернулся в обратную сторону. Караван уже приближался по каньону к нам, а «на хвосте» у него висели четыре машины и три мотоциклиста. При чём на двух багги были установлены и направлены вперёд пулемёты. Велась перестрелка в обе стороны, но силы противника превосходили.

Медлить было нельзя. Приготовившись к выстрелу, я высовываюсь, ставлю двуногу на землю… Прицел… Выстрел. Пуля через щель в бронелисте попадает пулемётчику в голову. Тому, который слева. А тот, что был справа, даже меня не увидел, но через несколько секунд открыл огонь. Стрелял он, в основном, по джипу, лишая его всякой надежды завестись. Отправив последний патрон в досылатель, я сместился чуть левее и дождался, пока второй пулемётчик прекратит стрелять. Высунулся. Прицел. Выстрел. Как и в первом случае, смотровой щели мне оказалось достаточно, чтобы пустить через неё пулю в голову противнику.

Недолго радуясь своей меткой стрельбе, я схватил винтовку и побежал к пикапу. Караван уже остановился за моей машиной, и ребята отстреливались. Только наш пулемётчик сдерживал натиск врага, заставляя держаться на расстоянии.

— Впереди всё чисто! — крикнул я Игнату и высовывающемуся из окна Брону. — Но нужно отогнать грузовик.

— Так отгоняйте скорее! — крикнул Брон.

— Сейчас, вещи заберу, — сказал рыжий, подбегая к джипу.

Закинув винтовку на заднее сиденье, я сел за руль и подъехал к джипу Игната, который покидал на заднее сиденье всё, что было ему нужно. Рюкзак, оружие, горн, сумка с едой — это всё я понимаю. Но вот зачем ему дырявая фляга из-под воды — для меня загадка. Видимо, машинально забрал всё ценное.

Как только Игнат сел ко мне в машину, я нажал в пол педаль газа, и мы рванули вперёд к грузовику, закрывающему проезд. За мной двинулся весь караван. Не успели мы проехать и трёхсот метров, как сзади раздался сильный взрыв. Стрельба из нашего пулемёта, замыкающего караван, прекратилась.

— Я отгоню грузовик, — сказал рыжий, вылезая из пикапа, как только я остановился.

— Вставайте за пулемёты и держите их, пока мы не уедем! — крикнул Брон из окна.

Игнат быстро развернул грузовик, прижав его к обочине, а я припарковался сразу за ним. Караван двинулся вперёд, и наши люди, стрелявшие назад из автоматов, запрыгивали в машины уже на ходу. Мы же с рыжим встали за пулемёты и наблюдали в смотровые щели.

Первым открыл огонь Игнат, едва мотоциклист выехал из-за поворота. Мне тоже захотелось опробовать этого зверя. Держась двумя руками перед собой за металлические поручни, я навёл ствол на цель и, нащупав спусковой крючок, вдавил его. Гильзы вылетали одна за одной. Уж не знаю, кто из нас и куда попал, но мотоцикл взорвался. Сразу же в этот момент мы перестали стрелять, а противник перестал высовываться.

— Они больше не высунутся, — предположил Игнат.

— Будешь себе грузовик забирать? — спросил я.

— Думаю, да, — ответил рыжий. — Совсем без транспорта не хочу оставаться. Я бы и пулемёты эти забрал, но они выглядят очень тяжёлыми, мы их вдвоём не поднимем.

— Грузовик медленнее, так что езжай за караваном, а я пока их один буду сдерживать, — сказал я. — Потом догоню.

— Если потеряешься, то держись запада, немного юго-запада и доедешь до Норала, — объяснил рыжий.

Игнат забрал свои вещи из пикапа, положил в кабину грузовика и тронулся с места. Как только противник услышал звук мотора уезжающей машины, то начал высовываться примерно с того места, откуда я стрелял со снайперской винтовки. Открыв огонь из пулемёта по краю отвесной скалы на повороте, я отпугнул их и немного обрушил камни.

Кроша всё это время парил над каньоном, что позволило мне осмотреться с высоты. Десять человек стояли полукругом возле своей техники и о чём-то разговаривали. Никаких меток на их ладонях не было, значит, эти из другой банды. При чём главарь их был высокого роста, крупный лысый мужик с кольцом в носу. Он ругался и махал руками.

Пока они заняты разговорами, самое время уезжать. Но, боюсь, что Игнат ещё не далеко уехал и в случае погони, его быстро настигнут. Поэтому решил подождать ещё минут двадцать и понаблюдать.

Пару раз они высовывались на секунду и прятались обратно. Видимо, просто проверяли, стоит ли на месте мой пикап, или я уехал. Очень сомневаюсь, что они могли увидеть меня в смотровую щель. Я даже пробовал не стрелять сразу, чтобы они посильнее высунулись, но нет, они боялись.

Кроше уже надоело летать, и он приземлился на вершину горного плато, где стоял на краю каньона и наблюдал одновременно и за мной, и за грабителями.

После очередной попытки врага высунуться, я начал стрелять. А когда остановился, посмотрел глазами беркута, что происходило за поворотом. Разведчик, так я его назову, спровоцировав стрельбу из пулемёта, вернулся обратно к остальным и сел на землю.

— Кроша, уходим. После каньона возвращайся в машину.

Сам же я сел за руль и тихонечко, сильно не газуя, покатился вперёд на выезд. Проехав каньон, я высунул левую руку в окно, на которую приземлился беркут. После чего уже набрал скорость и помчал догонять караван.

Через два с половиной часа я догнал своих. Игнат ехал последним, а когда я сравнялся с внедорожником, ехавшим во главе каравана, то он остановился и из окна высунулся Брон.

— Погони не было? — спросил он.

— Нет, они не заметили, когда я уехал, — ответил я.

— Езжай первым. Как начнёт темнеть, останавливаемся, — распорядился Брон.

— Дорогу не знаю, — развёл я руками.

— Позови Фурка, пусть к нему сядет, — обратился торговец к водителю, толкнув его рукой в плечо.

Водитель внедорожника быстро вышел из машины и побежал к одному из грузовиков. Я тем временем убрал все свои вещи с пассажирского сиденья, оставив только горн и бинокль. А Крошу пересадил ко мне на плечо. Через минуту в пикап сел молодой парень, лет восемнадцати, с перебинтованной левой рукой до локтя.

— Я Фурк. Мне сказали показывать дорогу, — протянул он мне правую ладонь. — Езжай прямо.

— Тазар, — пожал я ему руку и поехал вперёд. — Что у тебя с левой?

— Раздавил ладонь. Бочку загружали, она покатилась, а я не успел убрать руку, — скривился Фурк. — Теперь не знаю, что и делать. Без руки меня Брон больше не возьмёт с собой.

— Настолько всё плохо? — спросил я. — А пальцы хоть шевелятся?

— Большой и указательный вроде бы более-менее, остальные не чувствую, — ответил он. — А я левша, без левой руки мне неудобно.

— Указательный работает, значит, стрелять сможешь, — улыбнулся я. — Да ты не переживай, правой рукой тоже привыкнешь всё делать.

— Мужики говорят, что ты один тех двоих пулемётчиков застрелил. Это правда? — спросил он.

— Правда, — кивнул я.

— А как ты это сделал? Они же за бронёй стояли, — продолжал задавать вопросы парень.

— У меня хорошая снайперская винтовка. Вон она на заднем сиденье. С пятисот метров ей несложно попасть в смотровую щель, — ответил я.

— Ух ты, не видел такую никогда, — обернувшись, осмотрел винтовку Фурк.

— Только вот патроны у меня для неё закончились, и не продают их нигде. Нужно на заказ делать. Ты не знаешь толкового оружейника в Норале? — спросил я парня.

— Сходи к Гаррону, его больше всех хвалят, — сразу ответил Фурк.

— Покажешь мне, где он находится? А то я ни разу ещё не был в Норале.

— Без проблем.

Так, за беседами, и продолжался наш путь. Фурк наблюдал в бинокль и показывал дорогу. Я тоже смотрел по сторонам, но опасности не видел. А вечером, когда начало темнеть, мы остановились и дождались караван, чтобы переночевать. Борн распорядился определённым образом поставить грузовики, чтобы кабины были развёрнуты во все стороны, а также назначил часовых, которые должны были дежурить по пять часов парами всю ночь. Фурк, к слову, дежурил первый, а ночевать собирался в одном из грузовиков.

Пока окончательно не стемнело, я успел отправить Крошу на охоту, чтобы он добыл себе свежую пищу. Для него это не составило большого труда, так как из-за малого количества оставшихся орлов животные не ожидают настолько стремительной атаки с неба. В этот раз он добыл себе тушканчика.

Ночь прошла спокойно, а наутро четвёртого дня мы отправились дальше в путь. Чем ближе мы подъезжали к центральному городу, тем больше поселений встречалось нам на пути.

— Почему здесь так много поселений? — спросил я у Фурка. — Неужели везде есть вода?

— Нет, что ты. Вода здесь встречается редко, зато в Норале её очень много, — ответил парень. — Все стараются поближе держаться, чтобы торговать с городом. Кто-то добывает уголь, кто-то делает посуду, кто-то шьёт одежду и так далее. Здесь полно ремесленников.

— И что, все они платят по десять монет за то, чтобы попасть в город? — спросил я.

— Думаю, что большинство из них никогда не были в городе, — усмехнулся Фурк. — Они копят свои запасы и потом отправляют кого-то одного, либо ждут, когда какой-нибудь торговец к ним приедет. Мы тоже всегда останавливаемся в одном месте на час-другой.

В полдень мы как раз и подъехали к такому месту. Фурк сказал остановиться рядом с поселением, где стояла куча народу. Как оказалось, они ждали нас. Люди стояли у дороги с корзинками, вёдрами, тележками и прочим.

— Всё, ждём наших, — сказал парень. — Дальше поедем вместе с ними, тут уже никакой опасности не будет. До города осталось полтора часа.

— Всё понял, — кивнул я. — Пойду разомнусь.

Сначала, на всякий случай, я привязал орла к руке и только после этого вышел из машины.

Когда наш караван подъехал и Брон вышел из машины, то началась суета. Торговец показывал пальцем, что он хочет взять, расплачивался монетами, а помощники относили в машины. Чуть дальше, возле одной из машин нашего каравана, той, что с цистернами, также толпились люди со своей тарой. Наши брали монеты и наливали кому воду, кому дизель.

— Мне нужны три человека, умеющих держать в руках оружие, со своими автомобилями, — сказал Брон. — За десятидневный поход я плачу сто монет Норала. Бензин, вода и еда за мой счёт. Есть желающие?

— А мне он утром сто пятьдесят монет предложил за каждый поход на моём новом грузовике, — сказал Игнат, подходя ко мне. — Ты не хочешь ещё на него поработать?

— Не думал даже об этом, — ответил я. — Для меня будет сто монет за десять дней. Ехать разведчиком впереди. Он постоянно теряет людей… Вон две засады было за половину маршрута, а до Серого Брута на него ещё нападали.

— Ой, да ладно тебе. Одному ездить ещё опасней, чем с караваном, — продолжал рыжий. — Я вот думаю ещё разок прокатиться. Послезавтра он выезжает, и там другой маршрут, менее опасный.

— Мы сегодня по семьсот монет примерно получим за лампы и дорогу, — попробовал я его переубедить. — Зачем тебе рисковать жизнью за сто пятьдесят?

— Ну… Во-первых, это приключение. Опасности я не боюсь, — начал Игнат. — Во-вторых, такой клад с лампами, как мы нашли, такой вряд ли кто-то когда-нибудь ещё найдёт. Это нам повезло, что мы по семьсот монет сразу заработали. А в-третьих, деньги быстро закончатся, если остаться в столице. За те же десять дней я останусь без всех своих сбережений. А если захочу вернуться, то одному дорога ещё опаснее, чем с караваном. Как-то так, — развёл он руками.

— Делай, как считаешь нужным, — похлопал я его по плечу. — Я с торговцем больше не поеду.

Спустя пару часов дорога привела нас к возвышенности, с которой был виден Норал. Огромного размера город, наверное, километров пять в диаметре, находился в низине и был обнесён высокой белой каменной стеной.

— Как выглядит тот самый оазис внутри? — спросил я Фурка.

— Ха! В центре города ещё одна стена, и туда мало кого впускают, — сказал он. — Оазис я не видел, и ты никогда не увидишь.

«Это мы ещё посмотрим...» — подумал я.

Глава 15

Караван остановился недалеко от въезда в город. Брон выдавал всем монеты за поход, и часть людей уходила. Мы с рыжим получили по шестьдесят монет. На счёт оплаты ламп было сказано подъехать непосредственно к складу торговца внутри города. Брон объяснил Игнату, где находится этот склад. Фурк сказал, что будет ждать у торговца и потом покажет, где находится оружейник Гаррон.

Въезд в город представлял собой две большие арки в виде тоннелей, расположенные рядом друг с другом. В каждой из арок стояли шлагбаумы, и было организовано движение транспорта в обе стороны. Над левой аркой было написано «Для жителей» и нарисован дом, а над правой — «Для всех» и нарисована дорога. Внутри, между тоннелями, находилась смотровая будка и посты с охраной. На въезде в правую арку скопилось несколько машин, в основном из нашего каравана. Грузовики досматривали, залезая в кузов и заглядывая в кабину. Здесь же взимали плату за каждого человека, прошедшего или проехавшего внутрь.

Я заезжал в город один из последних, заранее приготовив десять медных монет. Всего у меня их было семьдесят: десять менял у Нимуса, а шестьдесят мне выдал только что Брон. Есть ещё один золотой, плюс получим монеты за лампы, так что на первое время монет хватит.

— Покажи лицо и посмотри налево! — подошедший к открытому окну охранник сдёрнул с меня платок и указал рукой, куда смотреть. — Первый раз что ли?!

За стеклом в смотровой будке находился мужчина, который, увидев меня, махнул охраннику рукой к себе.

— А в чём дело? — спросил я.

— Ставь машину вон на ту стоянку и иди к Зорку, — указал он на мужчину за стеклом.

Проехав по тоннелю чуть вперёд, я прижался к правой стене, где была небольшая стоянка для досмотра, тем самым освободив проезд для машин, находившихся сзади меня. Оставив беркута в машине, я вернулся в указанную мне будку.

— Меня зовут Зорк, я смотрящий и глава охраны города, — представился он. — Тебя вижу впервые. Кто ты?

Мужчина сидел за столом и был одет в коричневую форму, как и все остальные охранники. Отличительной чертой внешности этого человека была большая голова. Внешне казалось, что она в полтора или два раза крупнее головы обычного человека. Хотя, возможно, кудрявые волосы придавали такой объём. Но тем не менее…

— Я Тазар. А ты всех знаешь? — захотелось мне задать вопрос.

— Все, кто когда-либо входил в город, знают меня, а я знаю их. Ни для кого не секрет, что я запоминаю все имена и лица и могу их нарисовать, — сказал Зорк. — Какова цель твоего визита?

— Сопровождал караван Брона, приехал кое-что продать, кое-что купить и посмотреть город, — рассказал я всё как есть.

— Город не против новых гостей, — одобряюще кивнул смотрящий. — Но ты должен знать и соблюдать правила, поэтому послушай:

Правило 1. На территории города запрещено убивать. Карается смертью. Есть исключения для охраны, семьи правителя и ещё некоторых людей, но тебя они ни коем образом не касаются.

Правило 2. Запрещено воровать, насиловать, проникать куда не следуют. Наказанием может быть смерть или пожизненный запрет въезда в город.

Правило 3. Ночью приезжим запрещено находиться на улицах. Если у тебя нет монет или не хватило места в трактире, то ты обязан покинуть город до полуночи. Ты не имеешь права ночевать в машине или на улице. Выходишь, ночуешь за пределами города, утром вновь заходишь за десять медных монет. Наказание за нарушение — запрет въезда. Всё понятно? — закончил Зорк.

— А у жителя или лекаря переночевать могу? — решил я сразу уточнить все нюансы.

— Если они разрешат, то можешь, — ответил смотрящий. — А вот жители могут и по ночам гулять по городу, могут защищать себя и своё имущество. Все конфликты, где виноват житель, решаются индивидуально.

— Мне всё понятно, — сказал я.

— Тогда клади десять монет на стол и проезжай, — постукивая пальцами по столу, сказал Зорк. — Я тебя запомнил, Тазар.

После въезда справа у большой парковки меня ждал Игнат. Грузовик он оставил на стоянке, а сам стоял с рюкзаком. Дорога до торговца заняла минут пять, а по пути рыжий рассказывал о местах, где он бывал. На улицах было достаточно оживлённо, много людей ходило пешком, причём большинство без оружия при себе. Уличные торговцы, лавки, таверны, бордели и трактиры — чего здесь только не было.

Брон был в доме, когда мы остановились у его склада. Как выяснилось позже, торговец имел одну лавку в городе, в которой торговала его жена. А сам он постоянно ходил в походы по региону и держал склад во дворе своего дома.

— Выгружайте ящики на склад, — сказал Фурк, ожидавший нас у склада. — Сейчас я позову Брона.

— Дальше чем будешь заниматься? — спросил меня Игнат.

— Фурк обещал показать оружейника, — ответил я, снимая замок с кузова пикапа. — Попробую договориться, чтобы патроны для винтовки мне сделал.

— А я первым делом место в трактире на две ночи найду, ну а потом пойду в бордель, — сказал рыжий, хватаясь за первый ящик.

Через пару минут подошёл Брон, а следом за ним и Фурк. Мы уже успели перетащить все пять ящиков.

— Открывайте все ящики, буду пересчитывать и проверять… по несколько штук из каждого ящика, — сказал торговец, присаживаясь на скамью. — Вон туда вкручивайте, я покажу, какие именно захочу проверить.

— Я буду проверять, — вызвался Игнат, выкручивая старую лампу из резьбового патрона.

Все лампы в ящиках были аккуратно уложены и разделены картонными вставками. Неудобство состояло в том, что лампы были упакованы в три ряда, поэтому приходилось аккуратно вынимать каждый ряд. Но это в первом ящике. Когда торговец убедился, что все лампы, которые он сказал проверить, рабочие, то мы перестали вынимать ряды из ящиков.

— Тысяча триста восемьдесят две лампы, — завершил свои подсчёты Брон. — Как и договаривались, даю вам по одной монете за каждую лампу. Тринадцать серебряных, остальные медяшками.

Некоторое время потребовалось торговцу, чтобы рассчитаться с нами. Параллельно с этим рыжий сразу отсчитал пятьдесят медных монет и отдал мне, чтобы себе взять семь серебряных, а мне оставить шесть. Медные поделили пополам.

— Всё, давай, удачи, я пошёл, — попрощался со мной Игнат.

— Увидимся, — пожал я ему руку.

— Послезавтра на рассвете встречаемся после выезда из города, — сказал ему Борн. — А ты, Тазар, не надумал на меня поработать? Мне бы пригодился такой меткий стрелок.

— Пока не готов, — ответил я. — Да и патроны для снайперской винтовки у меня закончились. Поехали к оружейнику, Фурк?

— Поехали, — ответил парень.

Лавка оружейника располагалась в противоположном конце города. Нам пришлось сначала подъехать ко внутренней стене закрытой части города, а дальше по кольцевой дороге проехать на противоположную сторону.

— Что ты знаешь про семью правителя? — поинтересовался я. — Кто главный в городе?

— Знаю немного. Фергал — правитель, старик лет семидесяти. Называют его Вершитель истины, так как он способен распознавать ложь. У него несколько детей разного возраста и от разных женщин, и все они, по слухам, обладают какими-либо способностями, — ответил Фурк.

— Они все живут в центральной части города? — спросил я.

— Говорят, что за этой внутренней стеной, — указал рукой парень, — живёт только он сам и те дети, которые со способностями, а где все остальные дети и жёны никому не известно, но в городе их нет, — ответил он. — Наверное, живут где-то за чертой города.

— Интересно, — только и сказал я.

— Приехали. Вот лавка оружейника, — сказал Фурк. — А я пойду к лекарю зайду, он тут недалеко. Пока, Тазар.

— Давай, рад был знакомству, — попрощался я с парнем.

Оружейная лавка была разделена на две части, каждая из которых имела отдельный вход с улицы. В первой части, через стеклянные окна были видны образцы оружия, а во второй части — мастерская. Гаррон находился в мастерской. Позже я узнал, что ему шестьдесят пять лет. Но за счёт редких седых волос на голове и длинной седой бороды казался он лет на десять старше.

— Добрый вечер, меня зовут Тазар, — представился я, зайдя в мастерскую.

— Зови меня Гаррон, — сказал старик.

— Перейду сразу к делу, — решил я не терять времени. — Мне нужны патроны для экспериментальной снайперской винтовки. Штук пятьдесят для начала. Также у меня есть подробный документ по изготовлению этого патрона, — протянул я лист бумаги оружейнику. — Сможешь сделать?

Старик взял чертёж и несколько минут тщательно изучал.

— Очень толково всё написано. Сразу видно, что делал профессионал, — покивал головой оружейник. — Тут для сплава цельнолитой пули нужна будет медь и много чего ещё. Монеты-то у тебя есть?

— Да, есть монеты, — ответил я. — А сколько будут стоить пятьдесят патронов?

— Делать буду вручную каждый патрон. Сто пятьдесят монет с тебя возьму. Оплачивай сразу, а заберёшь послезавтра, — обозначил цену Гаррон. — Да, и винтовку мне принеси.

— Договорились. Винтовка с собой, сейчас принесу, — ответил я.

После того, как я расплатился с оружейником, у меня остались: сто одна медная монета, пять серебряных и одна золотая. Это только местные монеты. Ещё у меня триста сорок монет Серого Брута и мешочек из Бухты Уэстленд. Как же неудобно возить с собой все эти монеты. Постоянно путаться, откуда какие. Плюс этот вес. Первое время я все монеты в рюкзаке носил, а теперь оставляю в машине. В рюкзаке у меня только один золотой лежит, как самая ценная и памятная монета.

Начинало темнеть. Да, до полуночи ещё долго, но нужно было решать, где ночевать. Отдать за две ночи сто монет или переночевать за пределами города и отдать двадцать монет за въезд. Решил, что сэкономлю, сегодня переночую в машине, а завтра займусь покупкой себе одежды и ботинок для скалолазания. А пока не окончательно стемнело, нужно покормить беркута, отправившись с ним на охоту.

Сев в машину и посмотрев на орла, во мне разыгрался небольшой азарт. Здесь, в городе, многие ходят без оружия, все более спокойные, запрещено первым правилом убивать, как мне объяснял Зорк. Может, выпустить Крошу и посмотреть, как выглядит этот оазис? Я понимаю, что, говоря про запрет убивать, смотрящий имел в виду людей. Птицу-то, наверное, можно убить, и за это ничего не будет. А жители могут вообще ради забавы пристрелить птицу. С другой стороны, на звук выстрела прибежит охрана и начнёт разбираться. В общем, непонятно. С одной стороны опасно, а с другой — так интересно посмотреть.

Решил выехать за стену и оттуда запустить орла, чтобы он поднялся повыше и пролетел до центра. Тогда я смогу рассмотреть всё, что находится в центре города за внутренней стеной. Если мерить на глаз, то мне нужно будет находиться возле внешней стены, чтобы хватило расстояния до птицы, ведь, как показала практика, связь с орлом держится только на расстоянии до трёх километров.

Выезжал я через ту же арку, где и заезжал, только по встречной полосе. Шлагбаум на выезд был открыт. Охраны было много, но меня не остановили. У въезда с внешней стороны стены находилось много людей, поэтому я проехал край стены подальше, где никого не было.

Посадив беркута на руку, я высунул её в окно и мысленно отдал команду:

— Кроша, поднимайся высоко, чтобы тебя не видели, и лети к центру города. Хочу посмотреть, что там в самой середине.

— Кьяк.

То, что я увидел, меня потрясло. Если в той внешней части города, где я был, всё как обычно: дома, строения, много людей, машин, дороги и редкие деревья на участках, то внутренняя часть сильно отличалась. Во-первых, сам оазис. В самом центре находился водоём с бирюзовой водой, вокруг которого всё зелёное: различные деревья, кусты, трава и цветы. Во-вторых, что привлекло моё внимание, это полоса тёмной земли, окружающая водоём и центральную зелень. На этой земле ровными рядами много чего росло. Там находились люди в шортах и майках, занятые какими-то делами. Кто-то вёз тележки, кто-то сидел в грядках, кто-то нёс вёдра с водой. Ну а в-третьих, что меня удивило, так это много домов с одинаковыми зелёными крышами и своими участками с зеленью и деревьями. Все дома стояли у внутренней части стены и примыкали друг к другу, образуя кольцо, прерываемое только на въезде. Дорога внутри была всего одна и тоже кольцевая, обеспечивающая подъезд к каждому дому. Приблизительно внутри было около ста домов. Некоторые из них трёхэтажные, похожие на казарму, некоторые выглядели побогаче, но все они были с зелёными крышами.

Рядом с охраняемым въездом стоял большой дом. Сам дом был одноэтажным, но сильно выделялся своими размерами от других домов. Моё внимание привлёк старик в золотой мантии, сидящий во дворе этого дома на кресле у небольшого столика с чашкой в руках. Думаю, что это тот самый правитель Фергал. Рядом с ним находился горбатый мужчина, который шептал ему что-то на ухо. Мужчина выглядел очень странно: сильно горбатый, неопрятный, в лохмотьях и босиком, как будто нищий. На руке у него был чёрный браслет. Мне показалось странным, что правитель общается с таким бродягой.

Понаблюдав ещё немного, я отдал приказ беркуту возвращаться, и мы отправились на охоту добыть ему пищу.

Утром следующего дня, въезжая в город, я посмотрел в сторону Зорка, который в этот раз просто кивнул охраннику, и тот меня пропустил, взяв плату за проезд. Проехав по тоннелю, сегодня решил двигаться прямо, но уже километра через полтора упёрся в следующий въезд на закрытую территорию к зелёным крышам, куда никого не впускали. Пришлось повернуть направо.

Почти сразу я обратил внимание на группу людей, находившихся неподалёку от въезда. Прямо возле стены был построен навес, под которым с правой части была ещё одна дверь в стене с двумя вооружёнными охранниками, а в левой части — большой деревянный стенд с изображением каких-то людей. Причём дверь, если я правильно помню, вела к дому правителя. Примерно в этом месте я вчера увидел его с той стороны. Меня заинтересовало, что здесь происходит, и я остановился.

Выйдя из пикапа с привязанным беркутом на руке, я подошёл к навесу, закрывавшему людей от солнца. Между дверью и стендом, спиной к стене, сидела на стуле девушка лет двадцати пяти. На голове у неё была белая тканевая повязка, убирающая с лица чёрные распущенные волосы длиной до плеч. Перед ней стоял стол и ещё два стула, на одном из которых сидел лысый парень.

— Хочу взять ещё два заказа на новых, — сказал парень.

— Ты ещё не закрыл ни одного заказа, а взял уже восемь, — ругалась девушка. — Впустую тратишь моё время. Это последние два, больше десяти тебе не выпишу. Ты хоть способен запомнить, как все эти десять негодяев выглядят?

— Уже не всех помню. Ну убери этих мелких воришек по сто медяков, мне даже не интересно их искать, — продолжал лысый. — Другое дело награды в золоте.

— Нет уж. Взял заказ, будь добр выполнить, — заполняя какую-то бумагу, говорила девушка. — Я тебе зря что ли от имени правителя разрешение на убийство выписываю? Чтоб у тебя проблем никаких не было. Пока не закроешь хоть один из старых заказов или пока не подтвердится смерть хоть одного — даже не приходи.

Вот значит, это место, о котором когда-то говорил рыжий. Здесь охотники за головами получают награды. Подойдя к стенду, я начал изучать заказы на убийство людей. Снизу висели портреты людей, за убийство которых давали по сто медных монет. А у портретов, висевших выше, стоимость поднималась. На всех были указаны преступления, например убийство и воровство, место, где этот человек может находиться, главарь ли он банды и прочее.

Про многих преступников я вообще ничего не слышал. Мне были знакомы только Гуннар, за него давали двадцать золотых, и ещё некий Крапир, с кольцом в носу, за которого давали пять золотых. Кстати, все портреты, похоже, рисовал Зорк. Думаю, только он способен так правдоподобно рисовать. Только благодаря рисунку я и узнал того высокого лысого главаря с кольцом в носу из каньона Змеиная пропасть.

Дождавшись, когда девушка освободится, я сел на стул напротив неё, а орла посадил на спинку стула, стоящего рядом, что почему-то заставило девушку улыбнуться.

— Забавный он, — сказала она.

— Меня зовут Тазар, — представился я, чуть кивнув.

— Серена, — кивнула девушка в ответ.

— Я впервые в этом месте. Расскажи, как здесь всё происходит, — поинтересовался я.

— Всё просто. Берёшь заказ, убиваешь, получаешь монеты, — сказала она. — Выбрал тех, на кого возьмёшь заказы?

— А для чего заказ брать? Нельзя убить, а потом получить деньги? — спросил я.

— Если заказ не взял, то денег от нас не получишь. Таковы правила, не буду объяснять, почему мы к этому пришли, — развела она руками. — Сам заказ идёт от имени правителя, на нём указаны преступления человека и дано разрешение на его убийство. Иногда это может спасти тебе жизнь.

— А как вы узнаете, что я выполнил заказ? Мне что, нужно привезти труп этого преступника? — задал я следующий вопрос.

— Если есть возможность, привези труп, если такой возможности нет, тоже не проблема. Вершитель истины всегда узнает правду, — ответила Серена. — Только сразу тебя предупрежу: не вздумай попытаться обмануть правителя или прийти за наградой, не будучи полностью уверенным в том, что преступник умер. Фергал такого не приемлет.

— Выпиши мне один заказ на Крапира.

Глава 16

Лавку, где продавалось снаряжение для скалолазания, пришлось поискать. Некоторые местные, у которых я спрашивал, даже не понимали, что именно я ищу. Хорошо, что мне встретился парень с верёвкой на плече, который указал мне направление, где находится то, что я искал.

Вспоминая каньон Змеиная пропасть, где я видел Крапира, у меня возникла мысль забраться на скалы, чтобы стрелять сверху. Это самая безопасная позиция. Всё-таки в банде оставалось девять человек, а может быть их станет ещё больше, и вести с ними открытый бой не в мою пользу. Даже если я застрелю главаря, то велика вероятность, что оставшиеся бандиты меня окружат, догонят или просто задавят ответным огнём. Я помню, что гора сверху была плоской. Главное — подальше от самого каньона забраться на неё и пройти поверху. Тогда они даже не будут знать, с какой стороны горы меня искать. А если вдруг и найдут мой пикап, то сверху я их точно всех положу по одному. Высота прямых отвесных скал в каньоне была около пятидесяти метров, поэтому мне потребуется штук сто крючьев. С такими мыслями я и подъезжал к лавке.

— Приветствую, — поздоровался я с хозяином лавки, едва войдя внутрь.

Выбор снаряжения внутри помещения меня приятно удивил. С одной стороны — здесь была и одежда, и обувь, и перчатки. С другой стороны — молотки, кирки и какие-то механизмы, а на стене висели верёвки, образцы крючьев и ещё что-то.

— Здравствуй, юноша, — ответил мне мужчина лет сорока.

— Мне нужны скальные крючья и верёвка, — перешёл я сразу к делу.

— Всё, что твоей душе угодно, — провёл он рукой вдоль стены с товарами, указывая на большой выбор. — Не видел тебя раньше. Тебе для какой цели: по пещерам ходить или на гору взбираться?

— На гору, но не высокую, метров пятьдесят, — ответил я.

— Приятно встретить нового восхожденца, — покивал он головой. — Крючья по пять штук за медяк, карабины по две штуки, а верёвка семьдесят метров за пять монет. Обязательно сразу бери страховку и спусковой механизм.

Да уж, в городе цены выше. Мне Инхам делал за пять монет пятьдесят крючьев, а здесь в два раза дороже.

— Что такое карабины, и зачем мне они? — не понял я.

— Как это зачем? — взял он в руки какое-то кольцо и крюк. — Вбиваешь крюк, далее вставляешь карабин в проушину. Вот здесь откидная пластина называется муфтой, она защищает от случайного раскрытия. Ну и крепишься к верёвке. На каждый крюк бери один карабин.

Я раньше и без карабинов нормально справлялся. Да, не спорю, наверное с ними быстрее и удобнее, но цена мне не нравится. Если мне брать сто крючьев, то это уже двадцать монет, а за карабины — дополнительно пятьдесят монет. Учитывая, что у меня осталось всего девяносто одна медная монета и пять серебряных, то как-нибудь справлюсь по-старому.

— Обойдусь без карабинов. Дай мне сто крючьев и верёвку, — сказал я.

— Юноша, послушай меня, опытного скалолаза, — продолжал продавец. — Я много лет здесь работаю и повидал всякого. Клиенты, пренебрегающие страховкой, постоянно срываются и разбиваются. Из-за этого у меня покупателей всё меньше и меньше. Потрать ты один раз несколько монет, которые в последствии спасут тебе жизнь.

Всё-таки убедил он меня. Нет, сто карабинов я не стал брать, взял всего два. Но зато я дополнительно купил страховочную систему, состоящую из пояса и обхватов для ног, и спусковое устройство, которое крепится карабином к страховке и позволяет быстро спуститься.

Часа два я провёл у торговца и потратил семьдесят одну монету. Страховка и спусковой механизм вышли не дорого, всего десять монет, а вот за обувь и одежду пришлось отдать тридцать. Причём я узнал, что обувь для скалолаза называют скальниками, и она не бывает с металлическими зубцами, как я изначально хотел. Наоборот, скальники делают полностью из кожи и с жёсткой колодкой для сцепления с рельефом и точной работы ног. Из одежды я взял шерстяную футболку, кожаные шорты чуть ниже колен и две зелёные повязки на лицо и голову. Всё померил, надел, а старую одежду сразу выкинул.

Вернувшись в пикап, где меня ждал Кроша, я первым делом положил оставшиеся двадцать пять медных монет на полку под лобовым стеклом. Сейчас только полдень, а патроны будут готовы только завтра. Нужно было решать, чем заняться дальше. Если пойду ещё по торговцам и в таверну, то придётся разменивать серебро, чего мне очень не хотелось. Иначе, с учётом здешний цен, у меня не останется медных монет, чтобы завтра заехать в город.

Увидев в трёхстах метрах место, где продавались газовые баллоны, сразу подумал о чае. Вода, ковш, чай — всё есть. Можно, конечно, и костёр развести, но придётся поискать сухие дрова. А я думаю, что вокруг города с этим будут большие проблемы. Лучше уж купить вон тот маленький газовый баллон и возить с собой, чтобы всегда можно было кипятить воду. Помню, что большие баллоны я покупал в Гладероте по двадцать монет, значит маленький здесь должен быть дешёвым.

Когда я подъехал к месту продажи и узнал стоимость, то немного расстроился. Тридцать монет стоит большой, заправленный газом баллон, а пятнадцать — маленький. Причём маленький в пять раз меньше большого, а цена всего в два раза меньше. Знал бы, что понадобится, купил бы сразу в Гладероте, а теперь приходится переплачивать. Подумав немного, решил всё-таки взять, так как выбор у меня не велик. Здесь, в городе, как я понял, везде цены выше, чем в других поселениях.

Купив баллон, сразу направился на выезд с мыслью, что до завтрашнего дня здесь не появлюсь. У меня как раз осталось десять монет на въезд. И если я сейчас здесь останусь, то куплю ещё что-нибудь, и придётся разменивать серебряные.

Покинув город, я отправился на северо-восток, где в трёх километрах от Норала возвышались крутые горы. Место для остановки я выбрал там, где поменьше людей. Совсем безлюдное место найти не удалось, поэтому выбор мой пал на подножье горы с вертикальным склоном, где, возле дерева, находился лишь один полуоткрытый шалаш, внутри которого на стуле за столом сидел старик. Остановился я в ста метрах от него, и, не выходя из машины, выпустил орла через открытое окно.

— Поднимись на вершину горы, давай осмотримся, — мысленно послал я команду Кроше.

Гора, к слову, здесь была довольно высокой, метров пятьсот. Беркут устремился вверх, набирая высоту, а я наблюдал. С этого места въезд в город не было видно, так как он находился с южной стороны, а мы на северо-востоке. Я видел только стену и крупные строения, находящиеся внутри и торчащие из-за стены, но без деталей, потому что расстояние уже не позволяло рассмотреть их.

На севере, в паре километров от меня, гора имела менее крутой склон, на котором пролегала петляющая дорога от подошвы наверх по склону. По обе стороны от дороги кое-где встречались пещеры, жилища и какие-то строения из камней и деревьев. Небольшая компания детей с лопатами и кирками копали какую-то нору у подошвы горы. Повыше перемещались взрослые с корзинами и тележками. Транспорт тоже был, но немного. Меня привлёк грузовик с открытыми бортами, стоящий у одной из пещер, в который вручную вёдрами загружали чёрный уголь.

На юге было более людно. Чем ближе к въезду в город, тем плотнее стояли строения, больше транспорта и больше людей.

А вот рядом со мной, в отвесных скалах на разной высоте, я увидел несколько пещер. Причём в двух пещерах, расположенных достаточно низко, находились люди. К первой пещере вела верёвочная лестница, а ко второй — просто верёвка. Получается, что я не единственный здесь любитель лазать по скалам. С моим новым снаряжением я тоже здесь могу найти себе неплохое убежище, а главное — бесплатное и с чистым воздухом.

Когда Кроша поднялся на самую вершину, то я увидел, что с обратной стороны горы тоже живут люди. С одной стороны, они недалеко от въезда в город, это если смотреть сверху по прямой, но с учётом того, что они отрезаны горой, им придётся делать большой круг. Я даже не вижу, насколько у них долгий путь до города, так как горы простираются до горизонта.

— Спустись ко мне пониже, хочу осмотреть пещеры, — мысленно сказал я Кроше.

Следующие минут десять я осматривал свободные пещеры. Некоторые были маленькими, некоторые с сильным наклоном, некоторые слишком высоко. Наконец-таки я нашёл то, что мне понравилось. Это убежище находилось не очень высоко, метров восемьдесят от земли, и имело довольно ровную поверхность пола, на котором лежала змея. Откуда здесь эта гадюка? Как она могла туда попасть? Должно быть, есть какой-то проход, раз змея каким-то образом здесь оказалась. Уж больно отвесные скалы снаружи, она бы точно не смогла по ним взобраться. Снаружи мне было видно только сужение в глубине пещеры и поворот. Отправлять внутрь птицу я не стал.

— Справишься с ядовитой змеёй? — спросил я Крошу.

— Кьяк, — издал он свой единственный звук.

— Тогда нападай на неё. Вцепись сразу когтями в голову, и будь аккуратнее, чтобы не задушила.

Я же прервал связь и вышел из пикапа, чтобы приготовить себе чашку чая. Сто миллилитров воды с щепоткой чая в ковше на газовом баллоне закипели очень быстро. Как только я перелил содержимое в металлическую кружку и подошёл к машине, ко мне подошёл старик и подлетал Кроша, держащий змею в лапах.

— Прошу меня простить, молодой человек. Имя моё Феллардон, — представился он.

Старик был тощий. Кожа у него была не загорелая, как у большинства, а какая-то красная, словно обожжённая или воспалённая. Из одежды на нём была только накидка с карманами и очки от песка.

— Тазар, — кивнул я ему, делая глоток.

— Я очень удивился, когда увидел вашего орла, давно их не встречал. Ух ты, смотри, он змею принёс, — указал старик пальцем на Крошу, приземлившегося на капот.

— Хороший охотник, — тронул я костяшками пальцев беркута за клюв.

— Это ядовитая гадюка, — сказал Феллардон. — У неё яд расположен в железах позади глаз, которые проходят до клыков.

— Пожалуй, отрежу ей голову, на всякий случай, — сказал я, доставая нож.

Поставив кружку с чаем на стол, я быстро забрал змею у Кроши и отрезал ей голову.

— Тазар, можно я возьму себе эту голову? — спросил старик.

— Забирай, — ответил я и пододвинул ножом голову гадюки к нему.

— Спасибо огромное, — поклонился старик, взял рукой голову и положил в карман. — А я хотел предложить тебе сыграть со мной партию в шахматы. На глоток воды. Пятьдесят миллилитров.

— В шахматы? — удивился я, разрезая брюхо змее.

— Да в шахматы. У меня в шалаше есть всё необходимое: стол, два стула и сами шахматы, — сказал Феллардон.

— Я слышал про эту игру, но никогда в неё не играл, — говорил я с напряжением, так как пытался содрать шкуру со змеи.

— Игра интересная. Я подскажу правила, это не проблема, — уговаривал старик.

— А вода у тебя есть? Вдруг выиграю? — спросил я.

— По правде сказать, сейчас у меня воды нет, — слегка опустил глаза старик. — Но если ты выиграешь, то я постараюсь тебе её отдать в ближайшее время.

После недолгих усилий, в одной руке у меня осталась змеиная кожа, а в другой — туша. Сразу отрезав себе от змеи кусок покрупнее, убрал его в ковш, а остальное отдал Кроше. Подумав, что нужно кожу натянуть на палку, осмотрелся. Как раз у шалаша этого деда стояло живое дерево, где можно подобрать нужный мне размер заготовки для сушки кожи.

— Я дам тебе пятьдесят миллилитров воды, а ты меня научишь шахматам, — подытожил я. — А пока мы будем играть, расскажешь мне всё, что знаешь про окрестности города. Где можно подешевле купить дизель, воды, еды и прочее. Договорились?

— Договорились. Расскажу всё, что знаю, — кивал старик.

— Возвращайся к себе, я покормлю орла, соберу вещи и скоро подъеду, — сказал я.

Действительно, я узнал много полезного. Старик мне показался неглупым и, что мне понравилось, довольно честным. Если в городе за одну монету дают пять литров топлива, то стоит проехать полчаса на север, и там можно купить восемь литров за монету. Причём за медную монету Норала, здесь везде их принимают. Также я узнал о существовании газовой электростанции, которая вырабатывает электричество для города. Старик поведал мне даже о том, что раньше сюда торговцы привозили рыбу из Бухты Уэстленд, но последние несколько лет рыбу никто не возит. Отсюда все боятся ездить на запад, а с запада к нам торговцы не приезжают, может, их там и не осталось.

Во время игры в шахматы мы по большей части общались. Старик много рассказывал, а я слушал, учился и занимался кожей. Обтёсывал ножом ветку, примерял на неё кожу, подвязывал верёвкой, чтобы разрезанная змеиная кожа держалась на деревяшке и не съёживалась.

Сама игра тоже оказалась довольно интересной. Особенно фигуры. Феллардон сравнил короля в игре с правителем в городе, назвав его слабым. Да, Вершитель истины может определять правду и ложь, но сам по себе он не представляет опасности, если бороться с ним один на один. К тому же он старый. Зато короля всегда окружают более сильные фигуры, где даже пешки сильнее короля. А правитель в городе очень тщательно расставляет фигуры возле себя, проверяя их на преданность, что делает его очень сильным. Взять, к примеру, Зорка, которого в шахматах можно назвать ладьёй. Ладья может ходить по прямой до самого конца шахматного поля, словно держать целую дорогу под контролем и не подпускать к королю противников. Ну а ферзём старик назвал Ксаритаса, любимого сына правителя, руководящего охраной в центральной части города и имеющего влияние на все его сферы, словно ферзь на шахматной доске, способный достать до всех уголков во все стороны доски.

После окончания партии, так назвал Феллардон нашу игру, он напомнил мне про оплату и сказал, что ему нужно на пару-тройку часов уйти. Поставив стеклянную стопку на шахматную доску, где лежал мой белый король, старик сказал, что это самая приятная для него часть игры. Полученную награду он сразу выпил.

Взяв с собой шахматы, Феллардон отправился куда-то на северо-запад, обходя внешнюю сторону города, а я сначала приготовил себе змею, а затем, перед закатом, продолжил наблюдение за окрестностями, запустив беркута в небо.

Паря над вершиной, я увидел с обратной стороны горы знакомую черноволосую девушку в белой повязке. Это была Серена. Она шла от белой машины, неся в руках сумку, а навстречу ей бежала девочка лет десяти и шла женщина лет сорока пяти. У женщины и ребёнка волосы были закрыты платками от пыли. Серена же шла с открытой головой, если не считать белой повязки на лбу и ушах, которая просто убирала волосы с лица, но не защищала их от песка и пыли. Именно по этой повязке и открытым волосам я и узнал её.

Мне очень запомнился момент, когда они обнимались. Ребёнок с разбегу набросился на девушку и прижался к ней, а женщина подошла и обняла обеих, прикрывая рукавом волосы Серены, явно заботясь об их чистоте. К сожалению, что происходило дальше, я не увидел, так как через несколько секунд они зашли в один из домов.

Утром я не сразу поехал в город, так как оружейник мог ещё не появиться в своей лавке или не закончить с моим заказом, а ждать там не хотелось. Вместо этого я продолжил своё обучение игры в шахматы и общение с Феллардоном. Кстати, выяснилось, что он вчера отнёс голову гадюки какой-то ведьме и продал её за десять монет. Оказывается, что змеиный яд тоже можно продавать. В следующий раз буду знать.

— Шах и мат, — сказал старик и положил на бок моего белого короля.

— Откуда выскочил этот твой конь? — удивился я неожиданному проигрышу.

— О-о-о, этот горбатый конь, — провёл он по хребту статуэтки, сделанной из камня, — очень скрытная фигура. Может выскочить в любой момент и часто атакует сразу две цели.

— Ничего, когда-нибудь я научусь и тебя обыграю, — сказал я.

— Не премину напомнить про оплату, — достал он стопку и поставил на шахматную доску.

Глава 17

Последние десять медных монет я отдал на въезде в город. Мне определённо нужно начать зарабатывать, иначе я потрачу все свои накопления, а мне хотелось бы их увеличивать. Всё-таки меня не покидала давняя мечта купить свой дом, особенно на плодородных землях, чтобы можно было посадить себе чайное дерево или что-то ещё. Но не так-то просто накопить сто двадцать золотых, а именно такую цену мне называла Тива. Кто-то годами копит и до сих пор не купил, а я ещё только в самом начале пути, да и то, последние пару дней только трачу монеты.

Как же зарабатывать? Чтобы охотиться на крупных животных, нужно уезжать подальше, так как здесь я не видел их. Слишком много людей вокруг города, которые уже истребили всё, что могли. Даже мутантов я здесь не встречал. Попадается только мелочь, на корм беркуту, на которой особо не заработаешь. Собирать здесь металл — тоже глупая затея. Остаётся только выполнять заказы правителя на убийство преступников. Опасно, конечно, но другого выбора нет. Разве что уезжать обратно в Серый брут: жить там, охотиться и продолжать искать что-то ценное. Возможно, и так, но как будто бы это шаг назад. Даже Тива планирует переезжать в город, стремится к лучшей жизни, а я чем хуже? Когда у меня не было моей способности, то и не было выбора, но сейчас я хочу большего. Буду пробовать. Первый заказ у меня уже есть. Главное, делать всё аккуратно.

С такими мыслями я подъехал к Гаррону, который находился в своей мастерской. После взаимного приветствия приподнятой рукой оружейник сказал:

— Отличная у тебя винтовка. Не часто с чем-то подобным сталкиваюсь. Обычно люди ценят что-то по-мощнее: автоматы, пулемёты, гранаты. Ну или что-то более компактное. В общем, порадовала меня твоя винтовка.

— Закончил с патронами? — спросил я.

— Да, как и договаривались, пятьдесят патронов сделал, — ответил он. — Проверил, всё алмазно.

— Ты когда в городе стреляешь, у тебя потом проблем с охраной не возникает? — уточнил я.

— Я не первый день здесь работаю, — усмехнулся Гаррон. — Проблем у меня не бывает, но лучше заранее предупредить, что буду испытывать оружие.

Оружейник отдал мне винтовку и мешок с патронами. Взяв один из патронов, я осмотрел его. Сделан аккуратно. В принципе, не отличить от старых, хоть и изготовлен он вручную. Пять патронов я сразу зарядил в магазин.

— Спасибо тебе, что выручил, — поблагодарил я его.

— Обращайся, — ответил оружейник. — За твои деньги сделаю всё, что хочешь: зажигательные пули, снайперский ремень, обслуживание винтовки.

Действительно, ремень мне нужен. Как я на гору полезу с винтовкой?

— Позже обращусь, сейчас монет мало, — развёл я руками. — А что за зажигательные пули?

— Просто зажигательные, — не понял он вопроса. — Дальность полёта и баллистика будут похуже, но у тебя сам аппарат хороший. Думаю, что до километра полетит куда надо, но лучше протестировать.

— И сколько ты возьмёшь за десять зажигательных патронов? — спросил я.

— Двадцать пять монет, — ответил оружейник. — Заказываешь?

— Давай в следующий раз, — отказался я. — А чертёж верни мне, хочу его оставить при себе.

— Как пожелаешь, — ответил Гаррон.

На всё нужны монеты. Хорошо, что у меня теперь есть патроны для снайперской винтовки, теперь я могу начать зарабатывать. С такими мыслями я выезжал из города в направлении каньона Змеиная пропасть. Путь мне предстоял не быстрый. Только завтра к полудню я доберусь до назначенного места, а сегодня придётся переночевать где-то в дороге.

Дорога прошла без приключений.

Подъезжал к каньону я очень осторожно. Километров за пять, когда увидел гору, свернул с дороги и поехал правее, прижимаясь к горе. Когда мой пикап скрылся за холмами от основного маршрута, я остановился и выпустил беркута.

Опасности не было. С высоты птичьего полёта открывался вид на въезд в каньон и на плоскую вершину — горное плато. С моей стороны склон также был крутым, как и внутри каньона. Самой низкой точкой для подъёма мне показалось место в трёх километрах от въезда. В принципе, три километра я пройду поверху, зато меня сложно будет найти в случае погони, и скорее всего не услышат, когда я буду забивать крючья для подъёма.

Выбрав наиболее удачный маршрут к интересующему меня месту, я не стал ждать возвращения Кроши, а просто подъехал и спрятал машину за большим камнем. Прежде, чем начинать восхождение, решил сходить на разведку, чтобы проверить, есть ли здесь Крапир. С винтовкой в руках я прошёл километр по подножью горы в сторону проезда, после чего направил своего разведчика пролететь над каньоном.

Дорога перекрыта, пулемёты и два стрелка на месте. Джип Игната оттащили в сторону, ближе к пулемётам. Больше никого не было видно. Скорей всего, главарь со своей бандой поджидают жертву в засаде с той стороны.

Когда Кроша возвращался, то я заметил на верхней плоскости горы круглые кактусы красного цвета. Помню, про что-то такое мне рассказывал Клавий, якобы такой кактус ценен для лекарей. В любом случае нужно залезать наверх: и за кактусами, и для засады на Крапира. Сразу отыскал в машине большой мешок для кактусов и убрал его в рюкзак.

Переносить снайперскую винтовку в руках неудобно, а залезать с ней наверх — тем более. Решил сразу сделать себе ремень из короткой верёвки, найденной в машине, но подниматься пока без неё. Молоток, крючья, страховка — всего и так много. Тем более, мне придётся много раз подниматься и спускаться за новыми крючьями. Для первого раза я взял двадцать штук. Надеюсь, что револьвера мне хватит, чтобы защитить себя в случае неприятности.

Со страховкой и карабином подниматься оказалось проще и безопаснее. На одном карабине у меня висело спусковое устройство, и когда мне нужно было спуститься, я привязывал верёвку к паре вбитых крючьев, цеплял к ней устройство и быстро спускался вниз. А другой карабин я использовал как страховку, цепляясь им за вбитый крюк или за петлю верёвки, чтобы освободить руки для работы. Получалось довольно быстро.

Кроша развлекался охотой на змей. Как оказалось, каньон не просто так назывался Змеиной пропастью. Змей здесь было много, особенно наверху, где с ними и боролся мой охотник. Сначала я увидел, что он принёс на капот пикапа одну змею. Ну, думаю, обычное дело. Кроша голодным не останется. Но когда он принёс ещё пару штук, тут я решил за ним проследить.

Поднимаясь метров на триста, орёл парил над поверхностью горы, выискивая добычу. Одна, две, три цели попадают в его взор. Совсем они здесь непуганные, лежат, греются на камнях. Ещё поверхность горного плато большая, здесь ширина километра три и длина километров пять, так что добыча находится далеко друг от друга. Выбирает цель, заходит со спины и в пикирующем полёте устремляется в неё, в последний момент расправляя крылья и выставляя ноги с когтями вперёд. От такой скорости приближения к вершине горы я невольно мотнул головой и потерял связь с птицей. Зачем так разгоняться? Мне кажется, что змеи там вообще спят, и даже если я подойду к ним сзади, то они меня не заметят.

За час до заката я поднялся наверх. К каньону сегодня уже не пойду, решил собрать кактусы, спустить вниз и положить в кузов. Недалеко от меня я нашёл шесть кактусов, ещё кучку из четырёх штук увидел в паре километрах к северу, но за ними я схожу завтра. А пока не стемнело, я спустил шесть кактусов и отнёс к машине. Кроша, как мне показалось, спускался с горы со мной наперегонки: я на спусковом устройстве, а он в пикирующем полёте, но не к подножью, а сразу на капот пикапа.

— Когда ты столько их успел наловить? — сказал я, увидев добычу на капоте.

— Кьяк.

Семь змей, из которых: четыре гадюки, две эфы, а последнюю, чёрную, я не знаю. Оставил одну песчаную эфу, остальных, вместе с кактусами, убрал в кузов, а мешок положил обратно в рюкзак. Затем я взял винтовку и, остановившись на пару секунд, мысленно послал команду Кроше:

— Пойдём ночевать наверх. Возьми эту змею с собой, я там сниму с неё кожу.

Словно наперегонки, он схватил эфу и полетел на вершину. Да уж, куда мне с ним тягаться в этих подъёмах и спусках?

Перед сном я успел содрать кожу со змеи и покормить Крошу. Голову завернул в кожу и убрал в рюкзак, сейчас нет времени заниматься сушкой. Сам также поел бастурмы и попил воды.

Засыпал я, лёжа на спине, положив под голову рюкзак. Кроша стоял у меня на груди. Дотронувшись костяшками пальцев ему до клюва, я произнёс:

— Друг мой, надеюсь, ты защитишь меня ночью от змей.

Проснулся я на рассвете. Мой охранник ещё спал, забившись в сидячем положении между моей рукой и телом. Как только я пошевелился, он проснулся, встал на ноги и запрыгнул мне на живот. Сначала Кроша шевелил головой, затем расправил и потянул крылья, словно разминался перед началом дня. Глядя на него, мне тоже захотелось потянуться. Для этого я поднёс руку к его ногам, он сразу запрыгнул на неё, а я перетащил его в сторону и сделал крутой угол, чтобы он спрыгнул с руки вниз. После этого я встал на ноги и сильно потянулся руками в разные стороны, а затем различными наклонами размял себе позвоночник.

— Отправляюсь за красными кактусами, — произнёс я. — Пойдёшь со мной?

Орёл, услышав мой голос, посмотрел на меня, чуть наклонив голову набок, явно не понимая, что я сейчас сказал. Зато жесты он понимает хорошо. Как только я согнул руку в локте и приподнял, приглашая его сесть на неё, он сразу взмахнул крыльями и за один прыжок преодолел три метра, приземлившись мне на руку. Винтовку я оставил, взяв только рюкзак, который накинул на одно плечо и отправился в путь.

Через час я вернулся с мешком в руке, в котором нёс четыре кактуса. Пробовал найти ещё, даже поднимал беркута в небо, но на моей стороне больше красных кактусов не было. Несколько штук были на другой стороне каньона, куда мне не добраться. Жаль, что кактусы приходилось срезать ножом, и они колючие, а то можно было бы попробовать дать команду Кроше принести их мне.

Стоя у спуска, где была привязана моя верёвка, я думал о том, как мне теперь нравится спускаться. Пристегнулся, оттолкнулся и полетел вниз, пролетел десять метров, притормозил, оттолкнулся ещё разок от вертикальной скалы и помчался дальше вниз. А вот подниматься обратно наверх мне лишний раз не хотелось. Решил оставить пока мешок наверху. Потом спущусь вместе с ним и винтовкой, когда поеду. Верёвку за пять монет забирать не буду, слишком много возни. Крючья вынимать тоже не хочу, кучу времени затрачу. Хоть они и стоят двадцать монет, но чёрт с ними. Кактусы и змеи это всё окупят.

Затем я увидел слева у подножья горы, в двух километрах от себя, крадущегося леопарда. Шкура у него была рыже-жёлтого цвета с чёрными пятнами, а передвигался он очень медленно, словно шёл на мягких лапках, опустив голову. Кого он выслеживал, я не увидел, так как мешал поворот. Можно, конечно, было отправить Крошу, чтобы посмотреть, но я не стал. Стрелять-то всё равно нельзя, так как услышат бандиты и могут возникнуть проблемы. Может быть, в другой раз здесь поохочусь, а сейчас у меня есть более важная задача. Поэтому взял винтовку и отправился по горному плато к каньону.

Подойдя к краю глубокого ущелья, где проходила дорога, я услышал выстрелы работающих пулемётов. Секунд пятнадцать и вновь затишье.

— Поднимись высоко над каньоном, чтобы тебя не видели, и наблюдай, — послал я команду Кроше.

Беркут поднялся вверх километра на полтора, откуда я увидел расстрелянный пулемётами внедорожник и собравшуюся банду во главе с Крапиром. С левой стороны от меня за пулемётами стояли двое, а с правой — ещё девять человек, трое из которых обыскивали внедорожник, а шестеро стояли полукругом напротив лысого великана с кольцом в носу. Хотя нет, никакой он не великан, просто выше остальных на полторы головы и крупнее.

Верхняя часть туловища Крапира была обнажена, если не считать очки, плотно прилегающие к его лысой голове и защищающие глаза от пыли. Широкая спина, мускулистые руки и грудь довольно сильно выделяли его фигуру на фоне других людей. Штаны его были заправлены в сапоги, а оружия при нём не было. Сам он стоял боком ко мне, пусть я ещё не видел его своими глазами, но с высоты чётко определил и свою позицию, и этого главаря.

Получалось так, что я стою сверху, а Крапир подо мной и немного справа. Расстояние совсем маленькое: пятьдесят метров вниз и пятьдесят вправо, примерно метров семьдесят до цели и угол сорок пять градусов. Стрелять придётся стоя, встав на край и немного высунувшись. Семьдесят метров — это очень близко даже для противника. С такого расстояния бандиты легко в меня попадут ответным огнём, поэтому нужно будет сразу после выстрела уйти в укрытие.

Прервав связь с беркутом, я начал подготовку. Взял в руки и разложил снайперскую винтовку, снял рюкзак с плеч и поставил рядом с собой. После этого подошёл к краю горы и немного высунулся. Крапир продолжал о чём-то беседовать со своими людьми, оставаясь в том же положении. Наверх никто не смотрел и меня не видел.

Быстро прицелившись, я нажал на спусковой крючок и отправил пулю в голову главарю, в район виска.

То, что произошло дальше, меня удивило.

Крапир не упал замертво, а приземлился на правое колено и схватился левой рукой за голову в том месте, куда я попал. Что за чертовщина?! Неужели оружейник сделал плохие патроны? Холостые, что ли?

Увидев, что меня заметили, я сделал несколько быстрых шагов назад, присел и возобновил связь с орлом.

Бандиты засуетились. Кто-то показывал рукой в ту сторону, где я стоял; кто-то начал стрелять в верхнюю часть скалы, откалывая от неё камни; кто-то рассредоточился, спрятавшись за машины. Крапир же встал, растирая висок, а затем размахивал руками, давая указания своим людям. Двое залезли на багги и встали за пулемёты, целясь вверх. Сам же он направился к ближайшей машине и достал винтовку, а сам присел за капотом и начал целиться в сторону, откуда я стрелял. На его виске, в том месте, куда попала пуля, я увидел чёрное пятно, но ни крови, ни входного отверстия от пули — не было.

Нужно было что-то делать. Либо убегать, спускаться и уезжать, либо пробовать стрелять ещё раз.

Решил сменить позицию. Накинув рюкзак на плечо, побежал по краю каньона влево, в сторону пулемётов, находившихся внизу. По пути перезарядил винтовку. Метров через двести я остановился и присел, заняв новую позицию и скинув рюкзак.

Самому высовываться было опасно, поэтому я осмотрелся сверху. Крапир продолжал сидеть за передним колесом у капота машины и давал указания своим людям.

Я чувствовал, что ждать нельзя. Скоро они поедут на мотоциклах и багги в разные стороны каньона, и если вдруг найдут мой пикап, то могут его забрать или взорвать. А я могу не успеть добежать до спуска, чтобы защитить свой транспорт, тут больше трёх километров до него.

Надо пробовать. Новая позиция должна дать мне преимущество в пару секунд. К тому же большие пулемёты, стоящие внизу подо мной, не смогут по мне стрелять. По крайней мере, мне так казалось. Конструкция и броня этих пулемётов не позволят сильно повернуть в мою сторону и задрать стволы вверх.

Приготовившись к выстрелу, я высунулся и прицелился в левый глаз Крапиру. Пуля, вылетевшая из ствола, очень быстро настигла свою цель, пробив стекло на очках и попав прямо в глаз. В этот раз я чётко увидел, как голова этого лысого главаря запрокинулась назад, и он упал на спину, не подавая признаков жизни, а из левого глаза вытекла кровь.

Две секунды — и я вновь в укрытии. Да, стрелять по мне начали, но было уже поздно.

Довольный выполнением первого задания и заработанными пятью золотыми, я отошёл ещё на пять шагов в сторону и присел. Пять золотых, конечно, нужно будет ещё получить. Во-первых, добраться до города, во-вторых, убедить Серену или Вершителя истины в том, что заказ выполнен. Но для меня он выполнен. Как раз сейчас я в этом убеждаюсь, осматривая глазами беркута тело Крапира. Вот его трясёт какой-то парень, словно пытается разбудить. Но от качки голова с дыркой в глазу поворачивается, и ещё больше крови вытекает из отверстия. У кого-то испуганные, побледневшие лица, кто-то хватается за голову. Водитель багги, собиравшийся куда-то ехать, вдруг вышел из машины и подошёл к трупу главаря. Словно забыв про опасность сверху, люди окружили тело своего хозяина и что-то обсуждали.

— Возвращаемся к машине, — передал я указание Кроше.

Глава 18

В южной части Бухты Уэстленд, в большом зале начиналась встреча Гуннара с высокопоставленными главами. Хозяин стоял возле панорамных окон и смотрел на Сонное озеро, в то время как главы рассаживались за привычные для себя места за столом.

— Мне сообщили, что ты нашёл Лейкеншир, — обернулся Гуннар и посмотрел на Вондора.

— Совершенно верно, — кивнул глава наёмников. — На полпути к Норалу я встретил одну из своих групп, которая нашла это место. Вторую группу на маршруте обнаружили мёртвой и разграбленной. Проблема заключается в том, что в Лейкеншире добывают золото для города, а руководит там всем сынок Фергала.

— Какая там охрана? — спросил Гуннар, подходя к своему месту за столом.

Леопард, лежащий возле окна, медленно встал и проследовал за ним.

— Хозяин, утром я допросила человека, которого привезли с этой золоторудной шахты, — сказала Бабала. — По его словам, там десять охранников, плюс самих рабочих человек тридцать, а иногда приезжает Ксаритас — сын самозванца.

— Что ещё известно про сынка? — продолжал задавать вопросы Гуннар.

— Все дети Фергала со способностями, других он не держит, — ответила Бабала. — У этого кожа очень крепкая: ножом не порезать, пулей не пробить. Говорят, что Ксаритас любимчик у самозванца, чуть ли не правая его рука.

— Руку ему можно и обрубить, чтобы не называл себя правителем, — сказал Вондор. — Я отправил в Лейкеншир шесть человек для наблюдения, но приказал без моей команды ничего не предпринимать.

— А по самому месту что известно? Там есть вода, стены и строения? — интересовался Гуннар.

— Воды и стен нет. Место расположено возле горы, огорожено проволокой, а внутри несколько построек: контрольный пункт, казармы, кухня, склад и дом Ксаритаса, — рассказала Бабала.

— Далеко это место от Норала? — подключился к разговору Скреп. — И единственная ли это золотая шахта у них?

— Десять часов езды от Лейкеншира до Норала, а от нас пять дней до этого места, — ответил глава наёмников. — Сколько у них шахт — понятия не имею.

— Я спрашивала у шахтёра, по его словам золота добывают много, и о других шахтах он не знает, — ответила Бабала.

— Они будут защищать своё золото, раз его там много, — сказал Скреп.

— Будем отбивать Лейкеншир, — сказал Гуннар, встав с кресла. — Кальт, ты готовишь караван, провизию, рабов для добычи шунгита и стройки; Теолар — с тебя толковый учёный, а сам останешься здесь; Вондор — отбери сорок бойцов для захвата и защиты места и ещё десять бойцов для снабжения, которые пусть подвозят провизию, топливо и оружие каждые десять дней, они же будут забирать шунгит. Я лично поеду в Лейкеншир. Скреп — ты останешься здесь за главного.

— Хозяин, возьми меня с собой? — попросила Бабала. — Я отберу лучших девочек, которые будут следить за настроениями наёмников и всё мне докладывать.

— Хорошо, — согласился Гуннар. — Завтра утром выезжаем. Все займитесь подготовкой.

***

На следующий день я вернулся к Норалу и нашёл первым делом Феллардона, который был в своём шалаше. Показав ему трофеи, я попросил его помочь всё продать. Договорились, что он возьмёт себе за это десять монет. По сути, за его старания, он получит одну голову от песчаной эфы, тело которой я скормил Кроше, а голову оставил. Это при условии, что голова эфы стоит тоже десять монет, как и у гадюки. Плюс у меня ещё шесть целых змей и десять кактусов.

Феллардон утверждал, что змей лучше продавать не в самом городе, а за его пределами, так как они не свежие. За два дня, проведённых на жаре в кузове пикапа, мясо змей подпортилось, и его могут не купить в городе, а за въезд придётся заплатить за каждого по десять монет. В городе лучше продавать свежих змей или высушенную кожу. А вот кактусы, если они действительно ценны у лекарей, чего он не знал, можно попробовать отвезти в город. Он даже посоветовал мне одного честного лекаря и объяснил, где тот находится.

Взяв с собой шахматы и какую-то сумку, единственные ценные вещи Феллардона, он сел в мой пикап, и мы направились в посёлок шахтёров на севере от города.

В течение получаса мы подъехали к таверне, расположенной между двумя шахтами по добыче каменного угля. Посёлок назывался Черноринск и представлял из себя несколько каменных строений, ничем не огороженных. Здесь добывали уголь, который развозили грузовыми машинами в разные части региона. Люди здесь неприхотливые, если судить по их внешнему виду. Трое мужчин как раз выходили из шахты и направлялись в таверну. Их лица, руки, ноги и волосы были чёрного цвета, явно из-за сажи, которую невозможно ничем оттереть.

— Пойдём со мной, — сказал Феллардон, открывая дверь машины.

— Оставь в машине свои вещи, — сказал я ему.

Видимо, по привычке он не хотел расставаться со своими шахматами. После моих слов он махнул рукой, давая понять, что забылся, и оставил на своём сиденье вещи. Я также вышел из машины и последовал за ним в таверну. Дверь таверны была качающейся и вся в чёрной саже, поэтому Феллардон открыл её ногой.

— Здравствуй, Дакнор, — обратился старик к мужчине, как только мы зашли. — Это Тазар — мой новый знакомый.

Внутри таверны было много людей. Помимо самих шахтёров, сильно отличавшихся чёрной сажей на коже и одежде, были люди и посветлее. Возможно, это водители или гости. А обслуживали посетителей женщина и двое пацанов лет восемнадцати, лица их были не сильно грязные, а вот руки у всех — чёрные. Похоже, что от посуды. В любом случае, здороваться за руку мне ни с кем из них не хотелось.

— Привет, — приподнял я руку в честь знакомства.

— Привет, бледнокожим, — кивнул он. — Желаете покушать?

— Нет, мы хотим тебе змей продать, — сразу перешёл к делу Феллардон. — Пойдём глянешь, они в машине.

— Показывайте, — сказал Дакнор, направляясь на выход из таверны.

Мы проследовали за ним. Подойдя к пикапу, я снял замок и открыл кузов.

— Здесь шесть змей, — сказал я. — Сколько за них дашь?

— Кожу и головы оставляем себе, продаём только туши, — поспешил включиться в торг старик.

— Ты с помощью орла столько их наловил? — кивнул хозяин таверны на Крошу, стоящего на спинке кресла в машине.

— Да, он хорошо их ловит, — ответил я.

— Мне бы такого орла, — покивал Дакнор, а затем взял одну змею в руку и понюхал. — Тридцать монет дам. Устроит?

Мы переглянулись с Феллардоном, и он кивнул мне, мол, соглашайся.

— Согласен, — ответил я.

— Несите змей на кухню. Там с торца отдельная дверь, — Дакнор бросил змею обратно в кузов и указал рукой, куда идти. — Я сейчас пришлю к вам пацана, он принесёт монеты и поможет вам разделать их. Всё, бывайте, бледнокожие.

Хозяин таверны кивнул нам на прощание и пошёл обратно внутрь. Мы же со стариком взяли по три змеи и направились на кухню. Свалив добычу на большой стол, я достал из рюкзака свой нож, а Феллардон выбрал себе один из тех ножей, что лежали на столе. Парень появился достаточно быстро, мы даже не успели начать снимать кожу со змей, а зашёл он из той же двери, что и мы, хотя внутри была ещё одна дверь с качающимися створками, ведущая явно внутрь таверны.

— Отец сказал, что у вас орёл в машине, и что он наловил кучу змей, — говорил парень. — Я сначала не поверил, но сбегал, посмотрел, и действительно, в машине орёл.

Пацан достаточно эмоционально говорил, казалось, что для него это целое событие. А пока рассказывал, он успел взять в углу таз, протереть его тряпкой и поставить в центр стола. Затем он взял более-менее чистую тряпку, с помощью которой, чтобы не пачкать руками, достал чистую чашу и поставил на край стола. Вынув из кармана мешочек с монетами, он его раскрыл, поставил рядом с чашей и начал брать из него по одной монете, вытирать тряпкой сажу с монеты и складывать в чашу.

— Это беркут, в небе ему нет равных, — сказал я, приступая к разделке первой змеи. — Можно сказать, что он царь неба, имеющий очень острый взор, который позволяет ему с большого расстояния находить и не упускать добычу из вида.

— А как он у тебя оказался? — продолжал парень чистить медные монеты и скидывать в чашу.

— Нашёл птенцом и приручил, — ответил я. — Да он и сейчас птенец, хоть и растёт очень быстро, потому что ест много.

— С виду достаточно крупный беркут, — сказал парень, закончив с монетами. — Вот ваши монеты, можете забирать.

В итоге каждый из нас обработал по две змеи. Парень оказался очень шустрым и работящим. Закончив с двумя, он помог старику содрать шкуру с последней змеи. Я забрал монеты, сложил кожу и головы в мешок, после чего мы отправились дальше.

Кожу от восьми змей мы продали по пути портным ещё за тридцать две монеты. Почему от восьми? Потому что семь змей Кроша поймал в каньоне Змеиная пропасть, а одну, которую я сам засушил, на горе у Норала, в той пещере, которую я назвал убежищем.

Также по дороге обратно к городу, мы заехали на заправку, о которой мне рассказывал Феллардон в день нашего знакомства при игре в шахматы. Место продажи топлива находилось в получасе езды на север от Норала. И действительно, здесь давали восемь литров дизеля за одну монету.

Получается, что за змей и кожу я заработал шестьдесят две монеты. Десять отдал старику, как и договаривались, а тридцать монет я потратил на топливо, заправив полностью бочку, так как в ней практически закончился дизель. В итоге у меня осталось двадцать две монеты, и это с учётом того, что мы ещё не продали ведьме змеиные головы. Кстати, сейчас мы как раз к ней и подъезжаем.

Ведьма жила в пещере на северо-западе от города, в десяти минутах езды на машине. Когда мы остановились у подножья горы, я увидел две пещеры: большая снизу слева и маленькая повыше, к которой вела тропинка справа по склону. В большой пещере, по словам Феллардона, жила семья из шести человек, которые занимались торговлей. Возле их пещеры стоял трёхколёсный мотоцикл с большим прицепом.

— Это Мирланда, — указал старик на женщину, спускающуюся от пещеры по тропинке, которая провожала какого-то пожилого мужчину со склянками в руках. — А этот всё ходит к ней за зельем, якобы продлевающим жизнь.

Ведьма выглядела лет на сорок, хотя по прикидкам старика ей должно быть не менее пятидесяти. Сама же она свой возраст не обсуждала. Рыжие волосы женщины торчали из-под зелёной накидки с капюшоном, на которой были вышиты жёлтые звёзды. Она улыбалась и о чём-то говорила, а когда увидела Феллардона, то попрощалась со своим клиентом, помахав ему, и подошла к нашей машине. Мы же сидели в пикапе и пока не выходили, просто опустили стекло со стороны старика.

— А я смотрю, ты разбогател, теперь на машине ездишь и водителя нанял, — улыбаясь, сказала Мирланда. — Рассказывай, кого ограбил, старый пройдоха?

— Скромность твою украл, а хотелось бы наглость у тебя забрать, — ответил старик, а затем, взглянув на меня, добавил: — Знакомьтесь, парня зовут Тазар, а эта старая женщина — Мирланда.

— Рад познакомиться, — не сдержал я улыбку от их подколов друг друга.

— Симпатичный юноша. А как птичку зовут? — посмотрела она на орла, стоявшего на спинке моего кресла, и начала издавать какие-то прерывистые звуки, словно посвистывая.

— Кьяк-кьяк-кьяк, — внезапно начал отвечать ей Кроша.

— Ха-ха-ха, — засмеялась ведьма. — Перед красивой женщиной никто не устоит, даже орёл расскажет все секреты.

— Беркута зовут Кроша, — ответил я. — А ты что, умеешь общаться с птицами?

— У тебя свои секреты, а у меня свои, — всё ещё улыбаясь, продолжила она насвистывать.

— Кьяк-Кьяк.

— Перестань, — тронул я костяшками пальцев по клюву Кроше.

— Ха-ха-ха, — смеялась ведьма.

— Мы змеиные головы тебе привезли, — сказал Феллардон. — Отойди от двери, дай выйти из машины.

— Больше яда, меньше сна, — пробормотала ведьма, отходя от машины.

Мы вышли из машины, я открыл кузов и развернул мешок, в котором лежали семь голов: две песчаные эфы, четыре гадюки и одна какая-то чёрная.

— Да ладно?! — воскликнула с удивлением Мирланда. — Чёрная мамба? Где вы её нашли?

— А беркут тебе не рассказал что ли? Перед красивой старухой никто не устоит… — начал передразнивать старик ведьму.

— Отравы на тебя жалко, — посмотрела она злобно на него.

— Да шучу я. Ты сама это начала, — сказал Феллардон, сделав полшага назад. — Сколько даёшь за головы?

— Торговаться со старым нет смысла, поэтому сразу говорю хорошую цену для меня и для вас, — сказала ведьма, смотря мне в глаза. — Эфы по семь монет, гадюки — по десять, а мамба — двадцать.

— Двадцать пять давай за мамбу, не темни, — настойчиво сказал Феллардон. — Он сейчас в город поедет кактусы продавать, там и голову эту купят, раз она такая редкая.

— Двадцать — хорошая цена, — уверенно сказала Мирланда. — А что за кактусы у тебя?

С улыбкой на лице рыжеволосая женщина вновь посмотрела мне в глаза. А я пододвинул большой мешок поближе к нам и развязал.

— Мне говорили, что лекари их используют, — сказал я.

— Астрофитум красный, — покивала она. — Я тоже лекарь, юноша, просто некоторые на меня наговаривают лишнего. Сколько здесь их у тебя?

— Десять штук, — ответил я.

— Заберу все по семь монет за штуку, а чёрную мамбу так уж и быть возьму за двадцать пять, — озвучила Мирланда цену. — Договорились?

Я точно помню, что Андра в Сером Бруте давала по пять монет за один круглый кактус размером с голову. По крайней мере, так мне рассказывал Клавий. А ведьма предлагает по семь монет за такой же кактус. Понятно, что здесь, в городе, могут быть цены повыше, чем в отдалённых поселениях, но нужно не забывать, что мне сейчас нужно продать, а не купить. При покупке — да, здесь всё дороже, это понятно даже на стоимости дизеля. Но вот по чём торговцы в городе у меня захотят купить те же кактусы или головы — я не знаю. Может быть, они привыкли покупать всё дёшево за пределами города, чтобы самим побольше зарабатывать на разнице. В общем, решил продать всё Мирланде.

— Договорились, — согласился я.

— Перед красивой женщиной никто не устоит, — заулыбалась она. — Помогите отнести всё это ко мне в жилище, там и рассчитаемся. Может быть, какое-нибудь зелье себе подберёте, чтобы пипирки ваши выросли.

Ведьма вновь начала хохотать над своими шуточками и направилась по тропинке вверх, а мы взяли мешки и последовали за ней.

В итоге за головы и кактусы я получил сто сорок девять монет. Вернее, один серебряный и сорок девять медных.

— Подкинь ещё пару монет, — попросил старик, когда мы вернулись в пикап. — Это моя заслуга, что она чёрную мамбу продала за двадцать пять, а не за двадцать.

В принципе, он прав. Без старика я бы столько не заработал, мне бы занизили цены. Другое дело, что услуга Феллардона сразу была оговорена, и он уже получил свои десять монет. Но спорить и портить отношения не хотелось, тем более, что мне и в дальнейшем могут понадобиться его услуги. Две монеты не так много, поэтому я согласился.

— На держи, — отдал я ему ещё две монеты. — Спасибо тебе за помощь.

— Обращайся, — кивнул он, приложив ладонь к сердцу. — Всегда рад помочь. Теперь сыграем партийку в шахматы в моём шалаше?

— Сыграем, но позже, — ответил я. — Мне нужно сначала в город заехать.

Высадив Феллардона у шалаша, я направился в город, чтобы получить пять золотых за выполнение моего первого заказа на Крапира.

После того, как я отдал десять монет на въезде в город, у меня осталось пятьдесят девять медных, шесть серебряных и один золотой. Жизнь налаживается, что не может не радовать. Можно будет ещё раз съездить в Змеиную пропасть, чтобы поохотиться на змей, собрать кактусы с другой стороны каньона, плюс ещё я видел леопарда, а может, найду ещё что-то. К тому же, если не поленюсь, то смогу вынуть скальные крючья и забрать верёвку, которые тоже стоят монеты.

Сейчас главное, чтобы не возникло проблем с подтверждением смерти этого главаря, который явно обладал какой-то способностью, защищающей его кожу от пуль.

С такими мыслями я подъехал к месту, где брал свой первый заказ. Девушка в белой повязке на чёрных волосах сидела за столом и выписывала какому-то мужчине заказ. Я же припарковался неподалёку и привязывал Крошу к руке, когда вдруг обратил внимание на босого мужчину в лохмотьях, сидевшего в пятидесяти метрах дальше по дороге справа. Он сидел на земле на противоположной стороне улицы от Серены, облокотившись на стену дома. Голова и лицо его были прикрыты серым дырявым капюшоном, а руки его были сложены на коленях. На одной руке я увидел чёрный браслет. Где-то я его уже видел.

Точно! Это тот горбатый бродяга, который общался с правителем.

Глава 19

Пока Серена была занята, я, с беркутом на руке, стоял у стенда и изучал портреты преступников и награды. Проблема была в том, что никого, кроме Гуннара, не знаю. Всех этих людей я никогда не видел. Да и названия мест мне не знакомы. Забавно, что на портрете одного из преступников был изображён ребёнок лет четырнадцати, хотя возраст указан двадцать четыре года, награда — пятнадцать золотых, а преступление — покушение на убийство правителя. Получается, последний раз Зорк его видел десять лет назад, раз нарисовал ещё ребёнком.

Ещё мне запомнился одноухий чернокожий мужчина, награда за которого была двадцать монет. Местонахождение его было неизвестно, а в преступлении указано: убийство дочери правителя.

Хотелось взять заказ на Гуннара, так как его люди убили Нимуса, но он очень далеко, а одному отправляться в такой дальний путь очень опасно. От Норала до Бухты Уэстленд примерно шесть дней пути на запад, и чем дальше к западу, тем больше головорезов Гуннара можно встретить. Пока я не готов так далеко уезжать от города.

Как только Серена освободилась, я скинул рюкзак с плеча, сел к ней за стол и посадил на спинку соседнего стула Крошу.

— Хочу получить награду за убийство Крапира, — сказал я, поймав взгляд Серены.

— Награду, значит, — повторила она, положив чернильную ручку на стол. — А он точно мёртв?

— Мертвее не бывает, — кивнул я.

— Дай мне руку, — протянула мне она свою руку, поставив локоть на стол. — И вспомни, как это было.

— Привет, — не понял я, чего она от меня хочет.

Сама Серена в этот момент немного наклонила туловище и голову ко мне, а другой рукой чуть поправила свою белую повязку, чтобы убрать волосы. В этот момент я взял её руку, которая показалась мне довольно прохладной, по сравнению с большинством людей. Но когда она тронула повязку, первое воспоминание, пришедшее в голову, было о том, что я увидел с другой стороны горы, когда ребёнок бросился в объятия Серены, а затем и женщина их обняла.

— Как ты это... — с каким-то испугом сказала она. Глаза её мгновенно расширились, после чего она немного отдёрнула назад голову и корпус, отпустила мою руку и поднесла ладонь к своим губам. Затем она посмотрела на Крошу, снова на меня, и продолжила, убрав ладонь с губ: — Сделал? Покажи мне ещё раз, как ты убил его?

Серена повернула голову влево в сторону горбатого бродяги, затем снова посмотрела на меня, наклонилась и протянула вновь мне свою руку.

Что это было? Она явно что-то увидела. Что значит «покажи мне ещё раз»? Почему она так перепугалась? Или кого? Бродягу? Почему она закрыла рот ладонью? Множество вопросов крутилось в моей голове.

— Что случилось? — спросил я, взяв её за руку.

— Я вижу твои воспоминания. Подробно покажи мне как ты его убил, — сказала Серена ровным голосом, как будто ничего не произошло.

Чёрт! Нужно собраться. Крапир! Будь он неладен. И я начал вспоминать, как сначала стрелял с горы в голову, в висок, потом сменил позицию и стрелял в глаз, а затем видел безжизненное тело и как из дыры в глазу течёт кровь. Чёрт, зачем я это вспомнил, не своими глазами же видел.

— Убедилась? — сказал я, отпустив её руку.

— Очень интересно, — покивала она и откинулась назад на спинку стула. — Забрался на гору, попал в глаз из снайперской винтовки. Да ты чертовски меток.

— Там близко было, метров двести пятьдесят до цели, — сказал я. — Повезло мне.

— Я всё прекрасно видела, — оглянувшись вокруг, поднесла она на мгновенье указательный палец ко рту поперёк своих губ, а затем добавила: — Выполнение всех “золотых” заказов подтверждает Вершитель истины. Таково его желание. Сейчас я схожу за отцом, а ты будь здесь и приготовь заказ, который я тебе выписывала.

За отцом? Так она дочь правителя. И она видела мои способности. Не понимаю, могут ли возникнуть какие-либо проблемы у меня из-за этого? И зачем она поднесла палец к губам, мол, не говорить лишнего? Ладно, посмотрим что будет.

Серена подошла к двери в стене, у которой стояли двое охранников и они её пропустили. Как я понял ещё в первый день, дверь эта вела к дому правителя. Я же достал из рюкзака заказ на убийство Крапира и положил его на стол.

Через несколько минут появилась Серена, держащая в руках золотые монеты, а вслед за ней, через дверной проём вышел к нам Фергал в золотой мантии.

— Встать! — крикнул охранник. — Вершитель истины здесь.

Я встал, поднёс руку Кроше, и он запрыгнул на неё.

— Назови своё имя, — сказал Фергал, остановившись в нескольких шагах передо мной.

Выглядел он достаточно бодрым для семидесятилетнего старика, хоть и опирался на красивую белую трость правой рукой с крупными золотыми перстнями на пальцах. Правитель имел короткие седые волосы на голове, а бороды и усов у него не было.

— Тазар, — представился я.

— Я захотел лично познакомиться с человеком, одолевшим Крапира, — подошёл он ко мне чуть ближе. — Наконец-то этот подонок получил по заслугам. Теперь его шайка разбежится, и торговцы будут спокойно ездить. Ты уверен, что он мёртв? — пристально смотря мне в глаза, спросил Фергал.

— Уверен, — кивнул я. — Я застрелил его.

— Как интересно. А мне говорили, что его нельзя застрелить, — пробормотал правитель, затем обернулся к Серене и спросил: — Как это произошло?

— Он забрался на гору в каньоне и стрелял из снайперской винтовки сверху. Первый выстрел в голову был безрезультатным, вторым выстрелом он попал в глаз, что и убило Крапира. Я видела пулевое отверстие, лужу крови и мёртвое тело, — рассказала Серена.

— Что ещё я должен знать? — спросил Фергал.

— Тазар обладает острым взглядом, — сказала Серена. — Видит далеко и в мельчайших подробностях.

— Острозор, значит, — покивал старик. — Так вот почему он с этим орлом. Получил способность от птицы. Это правда?

Вот и раскрыли мою способность. Ну а что теперь делать? Врать бессмысленно. Надеюсь, что хоть про зрение глазами птицы Серена не станет ему рассказывать.

— Правда, — кивнул я.

— Как интересно. Прям, как Гуннар, получивший скорость от своего леопарда, — пробормотал правитель, а затем сказал: — Хорошо. Таким людям город рад. Заплати ему.

Серена подошла ко мне и отдала пять золотых. Когда я впервые взял один золотой, то запомнил на всю жизнь ощущение целого состояния в своей руке, подчёркивающееся весом монеты. А держать пять золотых монет — ещё более незабываемое ощущение: приятная тяжесть радует и глаз, и ум.

— Поздравляю, — сказала девушка, глядя мне в глаза. — Достаточно редко мне приходится закрывать “золотые” заказы. Ты бы знал, сколько я их выписываю.

— На что потратишь свою награду? — спросил Фергал.

— Тратить не буду. Буду копить на дом, — ответил я.

— Похвально, — сказал старик. — Советую зайти в банк и оставить монеты там, а то за пределами города тебя одного в миг обчистят с таким состоянием.

Банк? Эх, ладно, позже разберусь.

— Благодарю, — кивнул я.

— Надеюсь, в скором времени увидимся снова, — указал он рукой на стенд, где Серена снимала портрет Крапира. — Продолжай в том же духе.

Правитель развернулся и пошёл обратно к своему дому. Охранник сразу же открыл ему дверь. А Серена села за стол, взяла мой заказ и начала в нём делать какие-то отметки.

— Что такое банк? — спросил я, присаживаясь обратно за стол к девушке и убирая золотые монеты в рюкзак.

— Вон там по дороге увидишь жёлтое здание, — указала она рукой вправо. — Там тебе всё объяснят. Если кратко, то за десять медных монет в месяц они будут хранить у себя все твои деньги. Какой следующий заказ возьмёшь?

— Я никого из них не знаю и где их искать не знаю, — ответил я честно. — Может, ты посоветуешь кого-то, кто поближе к городу находится?

Немного подумав, Серена сказала:

— Неспяченка здесь недалеко, на юго-западе от города. Часов шесть езды. Там два брата — Дымир и Чернак, за каждого награда по десять золотых. Бери на них заказы.

— Что они натворили? — спросил я.

— Завод по производству стекла захватили, сделали себе там базу, но завод больше не работает. Владельца убили, а он был другом правителя, остальные рабочие разбежались, — ответила девушка.

— Способности у них есть какие-нибудь? — уточнил я сразу, чтобы не повторять ошибок, как с Крапиром.

— Нет, насколько мне известно, нет у них никаких способностей, — ответила Серена. — Но банда у них, как мне говорили, человек двадцать.

— Выписывай заказы на обоих, — решился я.

Пока девушка начала заполнять бумаги, я встал, взял Крошу и подошёл к стенду, чтобы внимательно рассмотреть лица Дымира и Чернака. Оба брата были похожи друг на друга: широкий лоб, большой приплюснутый нос, чёрные волосы. Дымиру было тридцать два года, а Чернаку — тридцать три. Основное отличие — это шрам на правой щеке старшего брата.

— Держи, — протянула Серена мне руку с заказами.

Я вернулся к её столу и забрал бумаги.

— Спасибо, надеюсь, что смогу найти эту Неспяченку, — ответил я.

— Ты где останавливаешься на ночь? — спросила она.

Ух ты, какой вопрос от дочери правителя. Но шутить, наверное, с ней не стоит. А то мало ли…

— За пределами города сплю в машине, — указал я на свой пикап с бочкой на крыше.

— Ясно, — покивала она.

А мне вот ничего не ясно.

— Ладно, пойду в банк, — сказал я, убирая заказы в рюкзак. — До новых встреч.

— Ещё увидимся, — протянула она руку к Кроше, на что тот её отпугнул клювом.

Как только я застегнул рюкзак, стоящий на стуле, и закинул его правой рукой себе на плечо, то услышал чей-то голос.

— Ну-ка, подвинься, Острозор, — сказал лысый парень, лет двадцати восьми, подошедший сзади к столу. — Сейчас мастер своего дела будет получать награду за двоих преступников.

Острозор? Похоже, что он слышал весь разговор и наблюдал за происходящим. Парень сел на стул и, даже не взглянув на меня, протянул Серене два заказа.

— Да уж, Барук, мастер своего дела, — усмехнулась девушка, взглянув на заказы. — Одолел двух воришек по одному серебряному за каждого.

— Зато сразу двоих, — произнёс он, задрав подбородок.

— Показывай, как это было, — протянула Серена ему руку, поставив локоть на стол.

Я же не стал больше здесь задерживаться, а отправился к своему пикапу, чтобы поехать к жёлтому зданию. Девушка указывала мне направление в обратную сторону. Получается, что мне нужно было развернуться и проехать по дороге левее от въезда в центральную часть города.

Здание банка я нашёл довольно быстро. Высокое, трёхэтажное строение сильно выделялось на фоне остальных своим ярко-жёлтым цветом. Возле входа было свободно, ни одной машины или мотоцикла не было, поэтому я подъехал поближе и остановился прямо возле небольшой лестницы, ведущей к высокой двустворчатой деревянной двери. Все монеты, которые у меня были, сложил в рюкзак и взял с собой. Оставив Крошу в машине, я поднялся по ступенькам и зашёл внутрь.

Внутри, на первом этаже, были высокие потолки и много узких, но высоких окон, за счёт которых в помещении было достаточно светло. Два стола со стульями, длинная стойка с бумагами и металлическая дверь справа от стойки — это всё, что я увидел. Людей и охраны не было, а за стойкой стоял лишь один мужчина, лет сорока.

— Подходи ближе, — сказал он. — Меня зовут Куллат, я владелец этого банка. А тебя я вижу впервые.

Владелец банка был невысокого роста с большим животом и в белом халате. Кожа его была бледная, словно он редко появлялся на солнце.

Подойдя поближе к стойке, я представился:

— Тазар.

— Что привело тебя в банк? Хочешь поменять монеты или оставить на хранение? — спросил он.

— Правитель посоветовал спрятать награду здесь, — ответил я.

— Мудрый совет, — произнёс Куллат. — Только прятать не нужно, просто оставляешь мне монеты на хранение, а я гарантирую тебе их сохранность. Здесь с ними ничего не случится.

— А если что-то случится со мной, то кому достанутся монеты? — спросил я.

— Мы оформим бумагу, по которой, в случае твоей смерти, деньги сможет забрать себе любой другой человек, — спокойным голосом произнёс он. — Но не сразу, а только, если твоя смерть подтверждена или ты год не заходил в банк. Если же в течение пяти лет никто не появится, то деньги уйдут городу, а за каждый месяц хранения банк заберёт по десять медных монет. Впрочем, в любом случае хранение твоих денег стоит десять монет каждый месяц.

— А если мои монеты будут здесь, но я не смогу попасть в город из-за запрета въезда, то что будет с моими деньгами? — продолжал я задавать вопросы.

— Не переживай, на посту охраны у Зорка всегда будет список людей, чьи монеты хранятся в банке, — спокойным голосом отвечал Куллат. — Даже если у тебя не будет с собой десяти медяков, то скажешь охраннику, что тебе надо в банк. Он проводит тебя, чтоб ты ему заплатил. А если будет запрет въезда, то вызовет меня, и я верну тебе все твои деньги. Моя репутация стоит дороже всех твоих монет, спроси кого угодно, тебе все подтвердят, что со мной можно иметь дело.

На первый взгляд мне всё нравится. Действительно, становится опасно возить с собой золотые монеты, тем более, что незнакомые мне люди уже знают о моей награде. Отдавать десять монет в месяц за хранение, конечно, не хочется, но что поделать? Такова цена за спокойствие.

Ещё нужно понять, кому достанутся мои деньги в случае смерти. Родственников или очень близких людей у меня нет. Выбор был между Игнатом и Тивой. Рыжему монеты нужнее, но он слишком рисковый парень и погибнуть может быстрее меня, а оставлять монеты городу совсем уж не хотелось. А с другой стороны, у Тивы и без меня хватает золотых, у неё отец богатый.

— Хорошо, меня всё устраивает, — согласился я.

— Доставай монеты, а я буду записывать, — взял он ручку и лист бумаги. — Твоё имя — Тазар. Дальше говори: сколько лет, где родился и подробно опиши, кому завещаешь наследство в случае смерти.

— Тазар, двадцать три года, родился в Белом сухостое, — начал я медленно диктовать. — Завещаю Тиве, дочери Танта из Серого Брута, ей двадцать лет, тёмные волосы…

Чуть позже выяснилось, что банк хранит у себя только монеты Норала, на которых изображена голова в шлеме. А у меня с собой было ещё триста сорок монет из Серого Брута и мешочек с монетами из Бухты Уэстленд, в котором три серебряные и двадцать восемь железных. Пришлось оставить их при себе.

В банк я отдал шесть золотых монет, пять серебряных, а десять медных заплатил сразу за месяц хранения. На расходы у меня осталось сорок девять медных и одна серебряная монета.

В этот раз заезжать к оружейнику я не стал. Хотел посетить таверну, посмотреть, чем кормят в городе, но, взглянув в машине на Крошу, решил, что ему пора полетать, размять крылья. А делать это лучше за пределами города. Поэтому в ближайшей лавке купил себе немного еды и два литра воды, чтобы пополнить запасы. Оставил только десять медных монет на следующий въезд в город, а тридцать девять потратил на воду, морковь, финики и грибы.

— Партию в шахматы? — предложил Феллардон, как только я остановился у его шалаша и открыл дверь пикапа.

— Расставляй фигуры, я опять буду белыми, — сказал я, выпуская орла. — Только сначала сделаю себе чай.

Перекусив и приготовив себе чай, мы со стариком играли в шахматы. Кроша тем временем стоял на капоте пикапа и острым клювом отрывал куски от ящерицы, которую он поймал и принёс.

— Шах! — воскликнул я радостно, напав первый раз ферзём на чёрного короля.

Старик усмехнулся, взял в руки коня и сделал им ход, перекрыв атаку:

— Вилка, — произнёс он.

Чёрт! Коня есть нельзя: он заберёт моего ферзя пешкой, оставлять на месте тоже нельзя, так как передвинутый конь открыл атаку на ферзя слоном. Надо убегать, иначе я теряю… А я в любом случае теряю либо слона, либо ладью, а в худшем случае — и ферзя.

— Опять этот твой конь, — с досадой произнёс я, убирая ферзя с атаки.

— Старайся следить за всеми фигурами, — произнёс старик, съедая конём мою ладью.

Жалко-то как! Одна ошибка — и сразу заметен перевес сил на шахматной доске в пользу старика.

Доиграв партию, я налил Феллардону пятьдесят миллилитров воды, после чего сел в машину и перегнал её в сторону, чтобы побыть наедине и понаблюдать сверху за происходящим.

Ближе к вечеру к моему пикапу подъехала машина. Это был джип белого цвета. Когда он остановился и выравнялся с моим пикапом, я увидел, что за рулём сидела Серена. Она махнула мне, приглашая к себе в машину.

Интересно, зачем меня нашла дочь правителя?

Глава 20

— Честно скажу, удивлён твоему визиту, — произнёс я, сев в машину к Серене. — Зачем дочь правителя приезжает к бродяге, вроде меня?

— Поговорить, — коротко ответила девушка, посмотрев мне в глаза.

— Мы же сегодня в городе разговаривали, — сказал я. — Хотя да, помню, ты чего-то перепугалась. Нищего в капюшоне?

— Это был Шепотун, сын правителя. Он всё подслушивает и докладывает ему. Дар у него особенный: слышит далеко и очень тихие звуки, — рассказала Серена с каким-то недовольством в голосе.

— Брат твой? — удивился я.

— Никакой он мне не брат! Я вообще всю эту семейку ненавижу! — не выдержала и вспылила девушка. — Особенно Фергала.

— Не понимаю… — удивился я. — Ты сегодня отцом его называла, наедине со мной.

— При Шепотуне, — начала она, немного успокаиваясь.

— А чего он выглядит как нищий, раз сын правителя? — спросил я.

— У правителя много детей, и каждый играет свою роль, — ответила она.

— И за что ты так ненавидишь Фергала? — продолжал я задавать вопросы.

— Я видела, как он убивал своих детей, которые не имели способностей, и их матерей, — ответила она. — И знаю, что он насиловал некоторых женщин.

— Ты уверена? Зачем ему убивать детей? — уточнил я. — Способность может проявиться в любой момент. Я вот свою получил только в двадцать три года.

— Ты ошибаешься. Будет способность или нет, можно узнать достаточно рано, — ответила Серена. — Он сначала выгонял из города женщин с неодарёнными детьми, а потом стал проявлять милосердие, по его словам, и убивать неугодных.

— И как же можно узнать про способность у ребёнка? — спросил я.

— Я приехала поговорить о другом, — Серена взяла паузу: сняла свою белую повязку, расправила пальцами волосы и одела вновь. — Ты видел меня с мамой и сестрой с той стороны горы, — указала она кивком направление. — Ты кому-нибудь рассказывал об этом?

— Нет, я предпочитаю не раскрывать свою способность летать над горами, чтобы завистники не пристрелили моего орла, — ответил я честно.

— Это очень хорошо, — покивала девушка. — А способность у тебя и правда уникальная. Хорошее зрение и меткость — это, конечно, бывает, но вот переключать свой взгляд на глаза птицы — такого я ещё не видела.

— А почему ты переживала, что я мог рассказать про твою встречу с сестрой и матерью? — спросил я.

Выдержав небольшую паузу, девушка продолжила разговор:

— Правитель ищет их. Мама у него кое-что забрала, когда бежала.

— Украла у правителя что-то ценное? — переспросил я. — И почему тогда матери нет на стенде с наградами?

— Пока я на него работаю, мамы и сестры не будет на этой доске, — со злостью в голосе произнесла Серена. — Двое его сыновей ищут маму по всему региону уже полгода. Я досмерти боюсь того, что произойдёт, когда эти следопыты найдут их.

— А они под боком, — улыбнулся я. — Может, и не найдут.

— Я могу тебе доверять? — спросила она, посмотрев мне в глаза и приложив две ладони друг к другу на груди, где должно быть сердце.

— Ты хранишь мой секрет, я храню твой, — согласился я.

— Спасибо тебе огромное, — выпрямила она руки и потянулась ко мне, чтобы обнять.

— Мило, — пробормотал я, обнимая девушку.

Секунд пять это милое создание обнимало меня. Затем она отодвинулась обратно и произнесла:

— Не знаю, как тебя отблагодарить. Ты пробовал когда-нибудь сок арбуза?

Серена протянула руку назад и достала из сумки на заднем сиденье небольшую бутылочку с жидкостью красного цвета.

— Нет, даже не знаю, что это, — ответил я.

— Это очень вкусная штука. Плод вот такого размера, — показала она руками шарик сантиметров двадцать в диаметре, а затем открыла бутылку и протянула мне. — На, попробуй.

Я сделал глоток. Аромат был ярче, чем у чая, а вкус очень сладким.

— Вкусно, — кивнул я.

А через пять секунд мне стало плохо: всё тело онемело, начал задыхаться и закружилась голова.

— Прости меня, пожалуйста, — с мокрыми глазами произнесла Серена.

Вот же, сука, отравила меня…

Девушка наклонилась, открыла мою дверь и вытолкнула меня из своего джипа, а сама уехала. Я упал на песок лицом вверх.

— Кроша, спасай! Умираю! Только на тебя надежда! Тащи ко мне Феллардона, — мысленно послал я команду и отключился.

***

Старик стоял возле своего шалаша и наблюдал за тем, как белый джип, стоящий возле пикапа, разворачивается, поднимая в воздух столб пыли, и уезжает. Несмотря на то, что Феллардон находился в ста метрах от произошедшего, тело Тазара он не видел, так как обзор ему закрывал пикап.

Вдруг с неба, спереди от старика, спикировал беркут, расправив крылья незадолго до контакта и начав интенсивно ими махать, чтобы сбить скорость. Орёл схватил когтями лап руку Феллардона, выставленную перед лицом, и ещё сильнее замахал крыльями, словно подтаскивая его в направлении пикапа.

— Кьяк-кьяк-кьяк-кьяк, — издавал звонкие звуки беркут.

— Что за чертовщина! — ругнулся старик, сделав шаг вперёд по инерции.

Бешеная птица! Всегда была ручная и спокойная, а тут взбунтовалась. И ведь нельзя же ей причинять вред, иначе парень может и пристрелить за такое.

Когти беркута не пронзили кожу, но когда Феллардон отдёрнул руку, то на ней появились царапины. Старик скривился от боли, прижал руку к животу, а другой зажал место, где получил царапины.

Орёл не сдался. Взмахом крыльев он вновь сблизился с пожилым мужчиной и, схватив его когтями за накидку, словно за шкирку, вновь резко замахал крыльями и потащил в сторону пикапа.

Старик рассвирепел. Сделав пару шагов вперёд, он упал на колено и крикнул:

— Да чего тебе от меня надо!?

— Кьяк-кьяк-кьяк-кьяк.

Орёл отпустил старика во время падения, а сам метнулся в сторону машины. Преодолев сто метров за несколько секунд, он сел на бочку с топливом у пикапа.

Встав на ноги и отряхнув колено, старик немного успокоился и направился к Тазару с мыслью пожаловаться на эту тупую птицу.

— Боже ты мой, — произнёс Феллардон, увидев парня.

Лицо его было бледным, а изо рта стекала белая пена. Наклонившись к телу, старик похлопал ладонью по щекам парня, но тот не приходил в себя. Прижав пальцы к горлу Тазара, он почувствовал слабый пульс.

Ведьма! Только ведьма поможет! Его срочно нужно везти к Мирланде!

Открыв заднюю дверь, старик с трудом приподнял парня и запихнул на заднее сиденье. Сам же он сел за руль, завёл машину и поехал. Сначала к своему шалашу, чтобы забрать шахматы. Шахматы нельзя терять, нельзя оставлять без присмотра! Забрав их, старик на высокой скорости помчался к ведьме.

Десять последних лет Феллардон не садился за руль, хотя раньше ездил часто и очень много. В детстве у него был мотоцикл, чуть позже ненадолго появилась машина, а основную часть жизни он управлял бензовозом, исколеся весь регион вдоль и поперёк.

— Мирланда! — крикнул старик, остановившись у её жилища и выйдя из пикапа. — Скорей сюда! Нужна помощь!

Через несколько секунд ведьма вышла из пещеры и посмотрела вниз. Она увидела Феллардона, который за руки выволок парня из машины и тащил борноволоком к тропинке, которая поднималась наверх, к её жилищу.

— На кой чёрт ты его привёз!? — крикнула Мирланда, спешно спускаясь к старику.

— Помоги, — попросил Феллардон, остановившись у начала поднимающейся тропинки.

— Что с ним случилось? — спустилась ведьма и, встав на колени перед парнем, начала его осматривать. — Ой, да его отравили.

— Ты можешь ему помочь? — спросил старик.

— Раз он ещё не умер, значит время есть, — прощупала она пульс парня. — Очень похоже на яд тайпана, его используют для щадящей смерти. Безболезненно для жертвы убивает её за полчаса. Сколько времени прошло?

— Думаю, что минут пятнадцать, — сказал Феллардон. — Спаси парня.

— А лекарство кто мне оплатит? Ты что ли? — встала она на ноги и посмотрела на старика. — Ещё воды надо много.

— Тазар всё оплатит, он рассказывал, что награду сегодня получил за голову какого-то бандита, — ответил старик. — А вода… Видел у него большую флягу в машине.

Феллардон быстро, насколько он мог, подбежал к пикапу и достал пятилитровую флягу с водой. Демонстративно потряс её, кивнул и вернулся к парню, схватив его за одну руку. Ведьма взяла парня за другую руку, и они поволокли его наверх, в пещеру.

— Так забрал бы себе его награду, машину и всё остальное, — ворчала ведьма. — Убил бы его не ты, а парню всё равно это больше не пригодится.

— Что ты за человек-то такой? Не даром тебя все ведьмой зовут, — бормотал старик, пока тащил тело Тазара. — Монеты он в банк положил, чтоб таким, как ты, не повадно было.

— Не наговаривай. Я только и помогаю всем подряд, а мне бы хоть раз кто-то помог, — ответила она.

После того, как Тазара заволокли в пещеру к Мирланде, первым делом она достала с полки две бутыли с зельем: большую синюю и маленькую белую. Затем сразу же вылила в рот парню содержимое маленькой бутыли и немного приподняла его голову.

— Давай я подержу, — сказал старик и схватил парня за голову.

После этого ведьма нашла таз, воронку и шланг. Вылила в таз синее зелье и всю воду из фляги, а когда перемешала рукой, то вода окрасилась в бирюзовый цвет.

— Сажай его на задницу, запрокидывай голову и держи, — сказала она, взяв шланг.

— Сейчас, — начал приподнимать он парня, лежащего на полу, чтобы посадить.

Мирланда дождалась, пока старик сделает всё, что она сказала, взяла шланг, открыла рот Тазару и начала его засовывать. Через несколько секунд полметра шланга зашло в горло парню, а ведьма вставила воронку в шланг и произнесла:

— Держи ещё воронку, да поровнее.

Рук старику не хватало, пришлось немного перестроиться: упереться ногами в спину парня, правой рукой держать запрокинутой его голову за подбородок, а левой рукой — воронку.

— Вроде справляюсь, — сказал Феллардон.

Ведьма аккуратно вылила содержимое таза в воронку и вынула шланг из горла.

— Теперь снимай с него портки и волоки его подальше от моего жилища, — на полном серьёзе сказала ведьма.

— Снимать портки? Опять шутишь? — переспросил старик.

— Давай быстрей! Убирай его отсюда! — крикнула ведьма. — Скоро его затрясёт, и он начнёт сраться.

***

Очнулся я утром. Голова гудела, живот болел. Сидел я на песке, облокотившись на колесо пикапа, а Кроша стоял на моих ногах, смотрел на меня и ждал, когда я очнусь.

— Ты меня спас? — спросил я у беркута.

— Кьяк.

— Орёл твой, конечно, навёл шороху, но если бы не ведьма, то ты бы не выжил, — сказал старик из машины, услышав мой голос.

— Мы сейчас у её пещеры, да? — растирал я руками голову, в надежде её успокоить хоть немного.

— Мирланда! — крикнул Феллардон. — Он очнулся!

Через несколько секунд появилась рыжая ведьма. Она спускалась по тропинке с улыбкой на лице и зельем в руке.

— На, выпей, — протянула она склянку зеленоватого цвета, когда подошла ко мне. — Не могу смотреть, как ты мучаешься.

Бутылочка была уже открыта, в ней было примерно сто миллилитров какого-то зелья. Я быстро выпил содержимое и вернул тару ведьме.

— Благодарю, — произнёс я.

— Будешь должен мне шестьдесят монет за зелья, — сказала Мирланда. — Кто тебя отравил-то?

Я медленно начал вставать, чтобы достать рюкзак из машины, в котором у меня оставалась одна серебряная монета. Я собирался сразу отдать её ведьме. Кроша в этот момент взлетел, а старик вышел из пикапа.

— Не хочу пока рассказывать, кто отравил, но спасибо, что спасла, — начал я искать монету в рюкзаке.

— Яд — оружие женщин, — сказала ведьма. — Для тебя выбрали добрый яд, ты бы умер без боли и мучений за полчаса, такой часто используют для себя. А для врагов обычно выбирают яды с мучительной и более быстрой смертью.

— Держи, — протянул я ей монету. — Это тебе за лекарство и спасение. А с тобой, Феллардон, я расплачусь чуть позже, после того, как заеду в банк.

— Хоть кто-то подарил красивой женщине немного радости, — продолжая улыбаться, взяла она монету. — Заглядывай почаще, пока я не состарилась.

Ведьма захохотала над своими словами, развернулась и пошла к себе в жилище.

— У тебя лопата же есть? — спросил старик.

— Есть, в кузове лежит, — ответил я, не понимая, зачем ему лопата.

— Сними замок и достань мне её, — сказал он. — Надо немного прибраться за тобой.

По дороге к шалашу Феллардон рассказал мне обо всём, что происходило ночью. Я узнал, что остался совсем без воды: большую флягу влили в меня, хоть она и была неполной, а остатками литровой фляги старик, по его словам, обмыл меня.

Кстати, поехали мы, не дожидаясь Кроши. Старик сказал, что тот дорогу знает и вчера сам прилетел к ведьме.

— Спасибо, что не бросил умирать меня здесь, — протянул я руку Феллардону. — Я этого не забуду.

— Твой беркут тут такое устроил, что не оставил мне выбора, — пожал он мою руку. — Да и напарник из тебя хороший для игры в шахматы.

— Поеду в город и скоро вернусь, — сказал я.

— Давай, держись подальше от того белого джипа, — взяв свои шахматы, старик вышел из машины.

Не ожидал я, конечно, от Серены такого. Ничего плохого я ей не сделал, а она так себя повела. Как так можно? И главный вопрос: зачем? Неужели она так боялась, что я расскажу кому-то про её мать и сестру, что решила убить меня? Какая для меня в этом выгода? Заручиться одобрением и поддержкой правителя? С её слов, он та ещё сволочь. Хотя и дочка у него оказалась такая же.

С такими мыслями я проехал тоннель на въезде в город, отдав там последние свои десять медных монет, которые имел при себе. Все остальные мои сбережения лежали в банке, куда я сразу и направился.

Думал я заехать к Серене и посмотреть ей в глаза, тем более что дорога от въезда в город проходила прямо до внутренней стены, где была развилка: справа располагался стенд для охотников, где работала Серена, а если повернуть налево и проехать чуть дальше — здание банка. Ещё на перекрёстке я увидел, что девушки нет на месте, поэтому сразу повернул налево.

Зелье, кстати, подействовало. Голова и живот перестали болеть, а чувствовал я себя хорошо, словно ничего и не было.

В банке решил оставить только золотые монеты, а все серебряные забрать, чтобы иметь запас денег на всякий случай. Как показала практика, случиться может что угодно и в любой момент, а без денег решать свои проблемы будет гораздо сложнее. Куллат без лишних вопросов отдал мне пять серебряных, сделав пометки в своих бумагах.

Получив монеты, первым делом я заехал за водой в ту же лавку, где вчера её покупал. Несмотря на то, что в городе цены выше, стоимость воды оставалась такой же, как и везде: сто миллилитров за одну монету. Отдав одну серебряную, мне налили шесть литров: пять в большую флягу и один в маленькую. Сорок медяков я получил на сдачу.

Затем, чтобы сразу не уезжать из города, всё-таки я потратил десять монет на въезд, решил заехать к оружейнику. Раз уж я начал тратить серебро, так можно и ремень сделать к снайперской винтовке. С верёвкой, привязанной к винтовке, неудобно было подниматься на гору и перемещаться по горному плато, тем более нужно не забывать, что оружие весит около десяти килограмм.

Гаррон находился в своей мастерской, когда я к нему подъехал. Выходя из пикапа, я сразу взял с собой винтовку, ну и рюкзак накинул на плечо.

— Тот самый, Острозор, — улыбнулся старик с длинной седой бородой, как только увидел меня, вошедшего в мастерскую. — Наслышан уже про твой заказ на Крапира.

Вроде город большой, а слухи распространяются быстро, как в поселении.

— Было дело, — подошёл я и положил винтовку к нему на стол.

— Разбогател на пять золотых? — спросил он то, что и сам уже знал.

— Золотые я оставил на хранение в банке, — ответил я.

— Про это тоже я слышал, — кивнув, сказал он. — Рассказывай, с чем пожаловал?

— Ты говорил, что можешь сделать снайперский ремень, — указал я на винтовку.

— Конечно, — взял он в руки винтовку. — Верёвка твоя совсем не годится. За пять монет сделаю тебе ремень. А зажигательные патроны не надумал заказать?

— Напомни, сколько ты хотел за такие патроны? — уточнил я.

— Двадцать пять монет за десять штук. Патроны только завтра будут готовы, а ремень часа за два сделаю, — ответил Гаррон.

В принципе, почему бы и нет? Пусть лучше будут такие патроны, вдруг когда-нибудь пригодятся. Только не знаю, зачем мне десять штук, что мне ими поджигать?

— Сделай пять штук, думаю, мне одного магазина таких патронов вполне достаточно, — сказал я.

— Как пожелаешь. За пять патронов возьму пятнадцать монет, — ответил старик. — Тот чертёж у тебя с собой?

Я достал из рюкзака чертёж и отсчитал двадцать медных монет.

— Держи оплату, — протянул я ему горсть монет.

— Алмазно, — произнёс Гаррон.

— Без винтовки сможешь всё это сделать? — спросил я. — Хочу сейчас поехать на охоту, а потом заеду к тебе за патронами, ну и ремень чтобы ты сразу установил.

— Перед тобой лучший оружейник в городе, — ответил он, задрав нос. — Дай мне пару минут, я сниму размеры с винтовки.

Минут через пять он закончил, я забрал винтовку и выехал из города.

Когда подъехал к шалашу, то увидел Феллардона, который спал на стуле. Сразу я не стал его будить, а решил сначала приготовить себе чай и угостить им старика. Достав из кузова газовый баллон, я вскипятил воду и заварил чай.

— Просыпайся, — сказал я, садясь на стул напротив старика. — У тебя есть кружка?

— Быстро ты вернулся, я только заснул, — произнёс он. — Кружка где-то была.

Не вставая со стула, старик дотянулся до какого-то мешка, вынул из него железную кружку, сначала потряс её, а потом подул внутрь, чтобы убрать весь песок. Затем он поставил свою кружку перед собой.

— Это моя благодарность, за спасение, — положил я две серебряные монеты ему на стол.

— Дай бог тебе здоровья, — приложил он ладонь к сердцу, а затем забрал монеты.

— А теперь партийку в шахматы? — предложил я, наливая ему чай из своей кружки. — Вместо воды в этот раз я угощу тебя чаем.

— С удовольствием. В шахматы поиграть я всегда рад, — отодвинул он свою кружку в сторону и достал шахматы.

— Ты, случайно, не знаешь, где находится Неспяченка? — спросил я.

— Конечно, знаю.

Глава 21

Шесть часов пути мы с Крошей провели в машине в полной тишине. Он стоял на спинке сиденья и молча смотрел на дорогу, а я продолжал размышлять о своём отравлении. Как же глупо было бы погибнуть от рук девушки: не в бою, не от пули, не от мутантов, а от симпатичной девки. Хорошо, что Кроша смог позвать старика, а тот обратился к ведьме. Немного промедления, и меня бы уже не оказалось в живых.

Последние слова Серены, когда она просила её простить со слезами на глазах, и то, что она выбрала «добрый» яд, тоже не уходило из головы. Что же такого украла её мать у Фергала? Думаю, что она не стала мне говорить, так как не доверяла, чтобы я не захотел этим воспользоваться в своих интересах. Может, она украла много золотых монет? Зная об этом, каждый бы захотел ограбить женщину с ребёнком.

Не знаю, как себя дальше вести с Сереной. Простить и забыть — было бы глупо. Отомстить ей, подкараулить за пределами города и пристрелить? Навлеку на себя беду. Всё-таки она девушка и дочь правителя. У меня рука не поднимется нажать на курок. Сдавать её, надеясь на благодарность от Фергала, тоже не хотелось. Просто поговорить? Посмотреть ей в глаза? Не знаю, как это сделать. В городе братец Шепотун будет мешать.

Больше всего я благодарен Феллардону за своё спасение. Он сыграл ключевую роль в этом. Он мог спокойно бросить меня и забрать все мои вещи себе, но он этого не сделал. Я был прав, когда в первый день знакомства почувствовал, что он хороший человек: честный, добрый, человечный.

Кстати, я узнал от него, что он ранее работал водителем на бензовозе и хорошо знает весь регион. Он мне и рассказал, как найти этот стекольный завод, к которому я сейчас подъезжаю. Прямо-прямо-прямо, держаться в направлении Кряжа Безмолвного, так называют вытянутый горный хребет, затем направо и вдоль него на юг. Со слов старика, Безмолвный Кряж закончится, и через пять километров в низине холмов будет Неспяченка.

Когда горный хребет закончился, я свернул с дороги влево и проехал ещё километра три до самого высокого холма. Постаравшись спрятать пикап от посторонних глаз за рельефом, я выпустил Крошу, а сам взял снайперскую винтовку и поднялся пешком на холм. Первым делом скинул рюкзак с плеча, разложил винтовку и поставил на двуногу, затем осмотрелся.

Примерно два километра до ворот. Ещё метров пятьсот — длина самого завода до дальней стены. Далековато. Зато с территории завода меня никто не увидит, да и не услышит. Звук выстрела снайперской винтовки слышен на расстоянии до пятисот метров. У меня даже будет достаточно времени, чтобы собраться и уехать в случае успешного поражения необходимых мне двух целей.

— Подлети к заводу, чтобы я смог посмотреть сверху, что там происходит, — послал я команду Кроше, после того как присел возле винтовки.

На территории завода было несколько строений: одно высокое и вытянутое, ещё четыре небольших одноэтажных здания и водокачка, сделанная полностью из стекла, которая находилась справа от ворот. За пределами стен завода было ещё несколько домов, часть из которых были сгоревшие. Людей снаружи не было, а вот внутри я увидел восемь человек: двое с автоматами у ворот, четверо разговаривали на стоянке, возле шести машин и четырёх мотоциклов, а ещё двое ходили по территории от одного здания к другому.

Передняя стена была очень высокой: метров двенадцать в высоту. Сделана она была из камней, а по краям от деревянных ворот, в верхней части стены, находились два узких, но высоких проёма, называемых амбразурой. Размер каждого был примерно три на полметра, и через эти проёмы охранники наблюдали за подъездом к воротам.

С моей позиции стрелять можно было только через левую амбразуру. Но для того чтобы попасть с такого расстояния, цель должна была не двигаться. Я чувствовал, что пуля будет лететь целую вечность: секунд семь. За это время движущаяся цель переместится на пару десятков метров.

За стеной пыли не было, поэтому бандиты не закрывали свои лица повязками. Я сразу увидел старшего брата Чернака со шрамом на правой щеке, он разговаривал на стоянке, а второго брата видно не было.

Стрелять в Чернака я пока не мог: не было прострела его позиции через амбразуру. Мне оставалось только наблюдать и ждать.

Время подходило к вечеру. Кроша уже возвращался ко мне, мы перекусили, и он вновь улетел на разведку. Паря на высоте пятисот метров, я заметил, что все бандиты, кроме двоих на стенах у ворот, стягиваются в одно здание, пересекая линию моего прострела. В этот момент я увидел и второго брата, вышедшего из большого здания. Похоже, что все они шли в столовую.

Когда улица опустела, я решил сделать один пристрелочный выстрел. Через верхнюю часть амбразуры над головой охранника я выцелил место в стене дома, расположенного в конце территории. Мне нужно было почувствовать, сколько времени пуля будет лететь до этой стены.

Недолго думая, я нажал на спусковой крючок. Гремит выстрел, пуля по нарезам в стволе получает вращение вокруг своей оси и вылетает, продолжая вращаться. Затвор открывается и двигается назад, пустая гильза вылетает. Я продолжаю смотреть на место в стене, в которое целился. Где пуля? Куда она делась? Казалось, что проходит целая вечность. Но нет: пролетев над головой бандита, пуля попадает ровно в то место, куда я собирался попасть. Семь с небольшим секунд затратила она на своё путешествие, проделав в конечном счёте отверстие в стене и застряв там.

Охранник не шелохнулся. Он продолжал смотреть через амбразуру за тем, что происходит снаружи. А снаружи ничего не происходило: кругом мёртвая пустыня и ветер, гоняющий пыль.

Я вернул свой взгляд к беркуту, чтобы проверить, вдруг кто-нибудь внутри услышал попадание пули в стену и выбежал посмотреть. Но нет, никого на территории не было. Мне пришлось потратить немного времени, чтобы сверху найти место, куда попала пуля. И я сделал это. Затем мысленно прочертил линию от амбразуры, через которую стрелял, до пулевого отверстия в стене.

Идея была в том, чтобы увидеть нужную мне цель заранее с помощью Кроши и в нужный момент прервать связь и нажать на спусковой крючок. Когда цель будет пересекать линию прострела, пуля должна оказаться в нужном месте в нужное время. Задача не из лёгких. Но другого варианта нет. Не пойду же я в одиночку штурмовать завод, наполненный бандитами.

Заняв удобное положение, лёжа на животе, я прицелился, чтобы попасть ровно в то же самое место, куда был произведён тренировочный выстрел. Затем положил свой указательный палец на спусковой крючок и вернулся к зрению беркута.

— Ждём, когда они выйдут и будут переходить улицу, — поделился я своими планами с Крошей.

Минут через пятнадцать люди начали выходить из столовой. Один за одним они пересекали линию прострела, но главных целей я не видел. Ещё через пару минут появились братья. Пристрелить обоих — нереально. Поэтому я выбрал Чернака для своей цели. Не знаю, как именно я выбрал момент для выстрела, но я его ощутил. Какая-то внутренняя уверенность подсказала мне, когда это сделать. Три, два, один… Пора!

Нажимаю на курок. Связь с Крошей теряется, звучит выстрел, и я начинаю наблюдать через амбразуру за происходящим. Но ничего не вижу. Там, за охранником, который зачем-то лёг на амбразуру, даже людей в момент выстрела не видно. В томительном ожидании я провёл следующие шесть секунд. И вот, наконец-то, вижу двух братьев, появившихся в зоне прострела и пересекающих её.

Пуля попадает Чернаку в голову, чуть выше шрама. Он падает, а младший брат, идущий дальше и чуть сзади, ловит его. Цель ликвидирована. Дымир сначала присел на колено, а затем положил брата на землю, заорав что-то. Он оставался на месте, на линии прострела, поэтому я решил воспользоваться ситуацией и выстрелить в него.

Быстро прицелившись, я сделал выстрел. Но через пару секунд Дымир встал и сделал три шага вперёд, размахивая руками и что-то сообщая своим людям. Человек в амбразуре скрылся за стеной. А ещё через несколько секунд он скрылся с зоны прострела. Пуля прошла мимо, врезавшись в землю перед домом, в который я производил тренировочный выстрел.

Я вернул свой взгляд к беркуту. Охранник у стены разводил руками, а младший брат орал на него. Автомат у охранника висел на лямке за спиной. Они явно не понимали, кто и откуда произвёл выстрел.

Тело Чернака лежало на земле. Кровь из отверстия в виске стекала на ухо, потом по чёрным волосам и далее на песок, впитываясь в него.

Дальше ничего интересного не происходило. Бандиты выглядывали из-за ворот, сменилась охрана у амбразуры, забрали тело Чернака. В мою сторону никто не направлялся, а второй брат больше не подставлялся.

Я вернул Крошу к себе, так как уже начало темнеть. Дозарядил три патрона в винтовку и первое время наблюдал со своей позиции за воротами завода. А когда совсем стемнело, мы переместились в пикап. Ночевать на улице очень опасно: могут сожрать койоты, напасть змеи или ещё кто-нибудь.

Утром моя охота продолжилась. Ещё на рассвете я занял высоту на том же холме. А Кроша регулярно курсировал то ко мне, то на завод, держась повыше, чтобы его не заметили.

Через три часа моё терпение лопнуло. Сколько можно здесь находиться? Чего я жду? Либо мне сейчас уезжать, и тогда я днём буду в городе, но заработаю только десять монет, а второй заказ будет висеть незакрытым неизвестно как долго. Где потом я буду искать этого Дымира — непонятно. Возможно, он бросит завод и уедет, а возможно, узнает, кто закрыл заказ на его брата, и станет мне мстить. Иметь вечного врага не хотелось бы. Да и незакрытых заказов много держать нельзя. Помню, что слышал максимум про десять штук.

Второй вариант — это пойти в атаку. Разворошить их гнездо и посмотреть, что будет происходить. Возможно, я смогу вынудить Дымира подставиться. Так и сделаю. Уехать-то я всегда успею.

Начать решил с охранников на стене, которые следили за подъездом к заводу. Пока оба были видны в каждой из амбразур, я приготовился к двум выстрелам. Решил не дожидаться, пока долетит пуля до первой цели, а сразу выпустить и вторую, чтобы не спугнуть вторую жертву.

Выстрел. Дергаю затвор, досылатель отправляет второй патрон в патронник. Прицел. Выстрел. С интервалом в полторы секунды обе пули летят к своим целям. И ровно с таким же интервалом оба охранника падают со стены на землю внутри территории.

Затем возникла небольшая пауза. Пара минут затишья. После чего внешние ворота открылись, и из них выбежали трое мужчин с автоматами. Они начали стрелять во все стороны, явно не понимая, где я нахожусь. Своей целью я выбрал среднего и произвёл выстрел. Как раз к тому моменту, когда их магазины опустели, пуля достигла своей жертвы, попав в сердце находившемуся посередине бандиту. Он упал, его схватили за руки и заволокли внутрь, закрыв ворота.

Следующий час я пытался подловить периодически высовывающегося лысого мужика с биноклем в руках из левой амбразуры. Я затратил на него четыре патрона, но так ни разу и не попал. Он высовывался на пять секунд, смотрел в бинокль и прятался. Как же меня злили эти промахи! Но ничего не поделать, предугадать, сколько времени он будет в зоне поражения, я не мог.

Хорошо, что у меня есть Кроша. Когда в очередной раз мужик с биноклем начал подходить к амбразуре с внутренней стороны, я выстрелил, не дожидаясь его появления. Даже в какой-то момент я подумал, что выстрелил слишком рано, что он не успеет высунуться, вернее, что он высунется слишком поздно, после того, как пуля пролетит это место. Но нет, примерно через пять секунд он выглядывает, а ещё через две секунды пуля попадает ему в голову.

После этого желающих высовываться больше не нашлось. Чувствовалась паника внутри завода. Они закопали пятерых своих товарищей, закапывали неглубоко, примерно на полметра, присыпав песком сверху. Чернака прикопали немного в стороне от остальных. Также они много спорили. Никто не хотел подниматься на стену или выходить из-за ворот.

Последней каплей их терпения стал момент, когда я застрелил ещё одного парня лет двадцати пяти, который неспеша проходил зону прострела, неся на плече мешок с чем-то. Подкараулил я его также, как и Чернака, почувствовав момент для выстрела, наблюдая сверху.

Закопав труп шестого члена банды, люди начали собирать вещи и складывать в машины. Дымир был в кожаной куртке, я увидел, как он положил какую-то сумку в железный люк на красном багги, закрыл его на ключ и убрал в карман. Понятно, это его машина: двухместная, без дверей и с большими колёсами. Большое лобовое стекло и множество красных труб, которые окутывали не только кузов, но даже защищали капот и стекло.

— Кроша, возвращайся. Возможно, нам скоро придётся уезжать, — предупредил я его.

Через полчаса ворота открылись, и из них вылетели мотоциклы, направляясь не в мою сторону, а по дороге вправо от меня. После небольшой задержки появились машины, которые двигались колонной. Всего машин было шесть штук, а красный багги был в середине: четвёртым от начала. Машины двигались в том же направлении, куда отправились мотоциклы.

Несмотря на то, что лица бандитов были прикрыты платками, я всё-таки смог опознать Дымира за рулём красного багги по широкому лбу, большому приплюснутому носу и чёрным волосам. Да и кожаную куртку я запомнил, а он всё ещё был в ней.

Промахиваться нельзя. Тщательно выверив траекторию и скорость движения багги, я перевожу свой прицел вперёд по дороге, беря необходимое упреждение, и, когда чувствую, что пора стрелять, нажимаю на спусковой крючок.

Да есть же! Фантастический выстрел по водителю в движущейся машине с дистанции тысяча восемьсот метров. Пуля попадает в голову Дымиру, за счёт чего его тело тянет в сторону, а его багги сворачивает с дороги и останавливается.

Никто больше останавливаться не стал. На ходу высунувшись из задних машин, люди поняли, что Дымир больше не главарь, что ему уже ничем не помочь и что нужно скорее отсюда убираться.

Проводив взглядом уезжающих, я собрал вещи и направился к пикапу. Кроша ждал меня на бочке с топливом.

— Молодец, сегодня ты хорошо мне помог, — произнёс я вслух и поднял левую руку в горизонтальном положении.

— Кьяк, — спрыгнул орёл с бочки ко мне на руку.

Убрав винтовку на заднее сиденье, я открыл водительскую дверь, и Кроша запрыгнул на своё излюбленное место. Я же снял рюкзак и поехал к Дымиру, который ждал меня там же, где я его пристрелил.

Багги хотелось бы забрать. Привяжу тросом и поеду потихоньку, а в городе продам кому-нибудь. Также я подумал о том, что могу привезти трупы обоих братьев, чтобы уж точно не возникло никаких проблем с Сереной при подтверждении выполнения заданий. Да, придётся съездить выкопать старшего, но тут делов-то на пять минут. Я же запомнил, где его похоронили.

Ближе к вечеру я въехал в тоннель Норала с привязанным к моему пикапу багги, в котором находились двое мёртвых братьев. Их я тоже привязал верёвками к сиденьям, чтоб они не выпадали на поворотах. Остановившись у охранника, я протянул ему десять медных монет, а сам, по привычке, посмотрел на Зорка. Тот не сделал никаких жестов, а сначала подошёл к окну, а затем вышел на улицу.

— А это кто такие? — спросил у меня охранник, забирая монеты.

— Преступники, — ответил я. — Они мёртвые. За них же не надо платить?

— Какая хорошая новость, — произнёс Зорк. — Чернак и Дымир — двое братьев, убивших главу стекольного завода. Поздравляю, Тазар, поздравляю.

— Благодарю, — кивнул я. — Могу проехать?

— Пропустить! — распорядился Зорк. — Фергал будет доволен этой новостью.

Я продолжил свой путь, направляясь за наградой, буксируя багги с мёртвыми преступниками. Все жители города, мимо которых я проезжал, останавливались, глазели и показывали пальцами друг другу на багги. Мы же с Крошей с гордым видом двигались вперёд, по крайней мере, так выглядел орёл.

Свернув на последнем повороте направо, я увидел, что Серена находится на своём месте, а дальше по улице, там где и прошлый раз, сидел Шепотун. Сегодня я остановился прямо напротив Серены, поймав её взгляд и заметив, как её зрачки расширяются. Мне кажется, что она и удивилась, и испугалась одновременно. Серена встала со стула и стояла, смотря в мою сторону. Не могу представить, какие мысли крутились у неё в голове, но пауза была достаточно долгой. Мне потребовалось время, чтобы привязать Крошу к своей руке и достать из рюкзака два заказа, после чего я вышел из машины и направился к ней.

— Хочу получить награду за двоих преступников, — смотря в глаза, протянул я ей две бумаги.

Глава 22

Лицо у Серены было покрасневшее, губы поджаты и слегка приближены к носу, а подбородок чуть-чуть приподнят. Взгляд опущен вниз и отведён в сторону. Несмотря мне в глаза, она взяла заказы, но даже не взглянула на них, а несколько секунд стояла молча, после чего произнесла:

— Мне нужно позвать отца.

Девушка развернулась, положила заказы на стол и направилась к проходу в стене, ведущему во внутреннюю часть города. Охранник открыл ей дверь, пропуская внутрь.

Народ начал скапливаться возле мёртвых братьев, обсуждая что-то между собой. Я же продолжал стоять с беркутом на руке возле стола в ожидании появления Фергала. Садиться не было смысла, так как прошлый раз охранник меня поднял при появлении правителя.

— А ты молодец! Поздравляю! — сказал мужчина, подошедший ко мне. Затем он протянул мне руку и представился: — Меня зовут Ксаритас.

Мужчина выглядел лет на тридцать пять. Опрятный. На нём была тёмно-коричневая одежда с белыми вертикальными полосками на рукавах и штанах, а на голове кожаная кепка с небольшим козырьком, прикрывающая короткие светлые волосы.

— Тазар, — пожал я ему руку.

— Тот самый Тазар, который одолел Крапира, — покивал он головой. — Слышал уже о тебе и твоём орле.

Мужчина протянул руку Кроше, желая его погладить, но тот не дался. Немного расправив крылья, беркут задрал голову, чтобы защититься клювом. Но Ксаритаса это не остановило, он приблизил свою руку. Беркут уцепился клювом ему в ладонь.

— Осторожно! — воскликнул я, испугавшись, что Кроша его поранит.

От неожиданности я даже отодвинул в сторону свою левую руку, на которой стоял беркут. Орёл сразу отпустил ладонь мужчины.

— Не переживай, — сказал Ксаритас, продемонстрировав мне свою ладонь. — Ни одна птица не может причинить мне вред.

На его ладони не было ни крови, ни царапины. Похоже, что он такой же, как и Крапир: имеет очень прочную кожу. Надеюсь, что Кроша не поломал себе клюв об этого монстра.

— Орёл никого, кроме меня, к себе не подпускает, — произнёс я, чтобы прервать возникшую паузу и завершить разговор. — Не нужно его трогать.

Только я начал делать первый шаг, чтобы отойти немного в сторону, как Ксаритас остановил меня, взяв за предплечье правой руки.

— Что там со стекольным заводом? — спросил он. — Там остались члены их банды?

Какое ему дело до этого? Достал он уже меня своим обществом. Но грубить я ему не хотел, уж больно уверенно он себя ведёт.

— Уехали они, — ответил я. — На территории завода никого не осталось.

— Это хорошо, — произнёс Ксаритас и отпустил мою руку. — Отец будет доволен.

Отец? Вот оно что. Ещё один сын правителя.

Затем он хлопнул меня по плечу и отошёл, направляясь в сторону троих патрульных в коричневой форме, которые шли по улице с другой стороны дороги. Махнув рукой, он подозвал их к себе.

А вскоре появился и сам Фергал, который шёл довольно уверенно, держа трость в правой руке посередине её длины, то есть он не опирался на неё, а просто нёс. Серена, к слову, в этот раз следовала за спиной своего отца. Она остановилась немного в стороне и держала в руках золотые монеты, а Фергал сразу подошёл ближе ко мне.

— Молодец, Острозор, — похлопал два раза он меня по плечу и направился дальше к машине с преступниками. — Вот они, черти поганые. Гореть вам теперь в аду.

Правитель несколько секунд стоял и рассматривал их лица. Потом тростью повернул голову Чернака в свою сторону.

— Отец, сожжём их? — спросил Ксаритас, подошедший к старику.

— Повесить их на столбы перед городом! — громко распорядился Фергал. — Пусть все увидят и запомнят, что их ждёт, если хоть раз перейдут дорогу правителю.

— Слышали? — обратился Ксаритас к патрульным. — Забирайте их и подвесьте за головы к столбам.

Двое парней в форме направились к багги со стороны Чернака, а третьего я увидел в ста метрах от нас, он возвращался к нам с телегой. Видимо, такое указание давал Ксаритас.

Тут я вспомнил, что Дымир убирал в карман какой-то ключ от люка, в который спрятал сумку. Надо было раньше его забрать и посмотреть, что в сумке, но я совсем забыл про это.

— Халлон, царство тебе небесное, надеюсь, ты видишь это возмездие, — подняв голову, бормотал Фергал.

Я подошёл к Дымиру и правой рукой быстро достал ключ из кармана на его груди, а затем начал развязывать верёвку.

— Оставь их, ребята всё сами сделают, — сказал правитель. — Расскажи лучше, как всё случилось?

— Чернака я застрелил из снайперской винтовки ещё вчера, — указал я рукой на старшего брата. — Его даже успели закопать, и мне пришлось сегодня его выкапывать, чтобы привезти сюда.

— Ха-ха-ха, — засмеялся правитель. — А я думаю, почему он весь в песке? Правильно сделал, парень, нечего ему покоиться в земле, его место на столбе.

— Дымир долго не подставлялся под выстрел. Пришлось отстреливать его банду. Когда я убил ещё пятерых, то оставшиеся собрали свои вещи и попытались удрать. Тут-то я и подловил второго брата, — указал я рукой на Дымира, труп которого уже клали в телегу. — Остальные члены банды уехали.

— Как интересно, — покивал Фергал, затем он обернулся к сыну и сказал: — Ксаритас, назначь нового главу стекольного завода, найди рабочих, собери охрану и отправь туда. Пусть запускают завод.

Пока мы разговаривали, Серена не смотрела на меня. По крайней мере, я этого не увидел. Она положила монеты на стол, сняла портреты убитых со стенда, а сейчас сидела за столом и делала отметки в моих заказах. Я же подошёл к столу и встал рядом с Сереной, наблюдая за всем происходящим и в том числе за её работой.

— Хорошо, отец. Завтра же этим займусь, — кивнул Ксаритас. — А сейчас лично проконтролирую, чтобы уже сегодня эти негодяи висели на столбах. Поторопитесь, пока не стемнело, — сказал он уже патрульным.

Ксаритас направился во внутреннюю часть города через основные ворота, а Фергал подошёл ближе ко мне.

— Чего сидишь? — обратился правитель к дочери. — Награду вручи юноше.

— Сейчас… отец, — сказала она.

Девушка отложила ручку и встала со стула. Не поднимая головы, она начала собирать золотые монеты со стола. Чтобы собрать двадцать монет, требовалось время, но казалось, что Серена делала это очень медленно.

— Поживее! — раздражённо произнёс Фергал. — Да что у тебя в голове творится? Ты словно не рада этим заказам.

Серена собрала в руки монеты, взглянула на отца, улыбнулась и произнесла:

— Я рада, что эти преступники мертвы.

— А в чём тогда дело? Я должен что-то знать? — спросил Вершитель истины.

Девушка ничего не ответила отцу. Она повернулась ко мне, и я увидел следующий образ: глаза полузакрытые и смотрят мне на подбородок, губы её едва заметно сжаты, а уголки губ немного опущены вниз, придавая лицу выражение сожаления и раскаяния. Щёки чуть порозовели от смущения, брови слегка приподняты, выражая лёгкую тревогу и неуверенность. Взгляд мягкий, избегающий прямого контакта, будто она боится увидеть осуждение в моих глазах. Её поза также отражала чувство вины: плечи слегка сутулились вперёд, руки вытянуты ладонями вверх и держат золотые монеты, голова наклонена. Всё вместе создаёт образ скромной, искренней и глубоко чувствующей свою вину девушки.

На эту картину хотелось смотреть и смотреть. Ей явно было неуютно здесь находиться, тяжело взглянуть мне в глаза. Но продлилось это недолго, Серена произнесла:

— Поздравляю, Тазар. В благодарность от города прими эту награду.

— Кьяк.

Не знаю, что именно хотел сказать Кроша, но мне в тот момент показалось, что он назвал её сукой.

Я не спешил брать монеты из рук девушки. Во-первых, мне неудобно было это сделать одной рукой, так как на левой я держал орла, а во-вторых, я всё-таки хотел поймать её взгляд. Секунды через три это произошло: Серена бросила мимолётный взгляд мне в глаза и вновь отвела его. В этом взгляде я увидел целый спектр эмоций и чувств: от страха и покаяния до решительной готовности принять последствия своего поступка.

Фергал всё это время стоял молча и ждал, пока я получу награду.

— Боюсь, что не удержу столько золотых монет одной рукой, — скинул я рюкзак с плеча, поставил на стол и раскрыл его. — Клади внутрь.

Девушка положила монеты ко мне в рюкзак, после чего убрала руки себе за спину. Я закрыл рюкзак и накинул его на плечо. Вес ноши ощутимо увеличился.

— Поздравляю, юноша! И благодарю тебя, я давно желал мести этим негодяям, — похлопал меня правитель по правому плечу. — Будешь продолжать в том же духе и быстро накопишь на дом. А я присмотрюсь к тебе поближе. Возможно, когда-нибудь, если будешь хорошо мне служить, то получишь дом возле оазиса.

— Благодарю, — произнёс я.

Фергал развернулся и направился обратно к себе, по пути сказав дочери:

— А ты зайди ко мне. С тобой разговор не окончен.

Серена села за стол и продолжила заполнять бумаги. Не знаю почему, но я пожалел её. Начинать разговор при Шепотуне было бы опасно для неё, Фергал и так что-то заподозрил, поэтому я решил сразу уйти. Сел в машину и поехал в банк.

Остановившись возле банка, первым делом решил посмотреть, что находится в сумке Дымира. Открыв ключом люк в багги, я достал сумку и раскрыл её: фляга, две гранаты, две небольшие бутыли с зельем, мешок с монетами, нож, сушёное мясо и посуда.

Наибольший интерес вызвали монеты. Развязав плотный кожаный мешок, я засунул руку внутрь и зачерпнул горсть монет. Монеты разных поселений лежали вперемешку. Есть из Норала, из Бухты Уэстленд и даже те, которых я не видел. Тщательно проверив, не нашёл ни одной золотой монеты, а вот серебряные и медные попадались. Ладно, потом переберу, а сейчас хочу зайти в банк. Положив сумку на заднее сиденье пикапа, произнёс Кроше, стоящему на спинке переднего сиденья и обернувшемуся ко мне:

— Охраняй, скоро вернусь.

И действительно, вернулся я очень быстро. Минут через пять. Чем мне нравится Куллат, так это тем, что он быстро делает свою работу и не задаёт лишних вопросов. Двадцать золотых прибавилось к моим накоплениям в банке, а всего у меня уже двадцать шесть золотых монет.

Уже начинало темнеть, а ещё столько всего хотелось сделать: продать машину, заехать к оружейнику за патронами и ремнём, а также купить скальные крючья и верёвок, чтобы забраться на гору, в ту пещеру, где Кроша нашёл змею. Первым делом решил заехать к Гаррону, а пока ехал к его оружейной лавке, обратил внимание, что включилось освещение улиц и часть заведений уже закрылась.

Когда я подъехал, оружейник выключил свет в первом своём помещении со стеклянными витринами, где находились образцы оружия. В мастерской дверь ещё была открыта, и свет горел. Я вышел из пикапа, а Гаррон в это время закрыл оружейную лавку. Увидев меня, он поднял руку в знак приветствия и произнёс:

— Поздновато ты. Я уже собрался уходить.

— Здравствуй, Гаррон, — поздоровался я. — Раньше не смог. Готов мой заказ?

— Зажигательные патроны готовы, да и ремень тоже, только сейчас я уже не буду его к винтовке крепить, завтра утром заходи, — ответил старик.

— Давай оставлю винтовку, а завтра утром заберу? — предложил я.

— Как пожелаешь, — ответил он и направился в мастерскую. — Неси сюда.

Взяв оружие с заднего сиденья, я пошёл за оружейником.

— Подскажи, кому в городе багги можно продать? — спросил я, как только зашёл в мастерскую.

— Я машинами не торгую, — взял он у меня из рук винтовку. — Слышал только, что Белый хорошую цену давал.

— А где его искать? — поинтересовался я.

— Вернёшься назад, откуда приехал и через триста метров, повернёшь направо, там и найдёшь его. Высокий такой, в белой кепке. У него небольшой автобазар. Не ошибёшься, — ответил Гаррон, положив винтовку на стол и направившись к выходу. — Но только он обычно рано закрывается, чтоб по светлому домой доехать. Пойдём, я тоже закрываюсь.

Получается, что всё откладывается на завтра. Эх, останусь тогда сегодня ночевать в городе, чтобы выспаться на нормальной кровати.

— И последний вопрос, — произнёс я, выходя из мастерской. — Где тут недорого переночевать посоветуешь?

— Дешёвых мест здесь нет. Вон ночлежка, — указал старик на красное трёхэтажное здание. — В ней пятьдесят монет отдашь за ночь.

Гаррон закрыл мастерскую и обернулся ко мне. Никакого транспорта рядом не было: ни мотоцикла, ни машины. Получается, что старик ходит пешком.

— Благодарю, — сказал я. — А ты сам куда сейчас?

— Домой. Внуку помогу и домой. Семья у меня большая, все здесь живём, в одном доме, — ответил старик и пошёл по улице, приподняв руку на уровне головы. — Всё, бывай.

Послушав совет оружейника, я так и сделал — переночевал в ночлежке. Десять монет отдал за горячее жаркое с овощами в маленькой таверне на первом этаже. Съедобно, но у Тивы было лучше: и порции больше, и вкус приятнее. Ели с Крошей из одной тарелки, но орёл выбирал себе только куски мяса, которых было и так немного. Сама комната, в которой я ночевал, тоже была маленькой. А стоила она почему-то пятьдесят монет. Конечно, приятно было вытянуть ноги и лежать в полный рост, а не ночевать сидя в пикапе, как я это делал в последнее время, но пятьдесят монет за такое отдавать было жалко. Мне пришлось разменять один серебряный, с которого мне дали сорок монет сдачи.

Кстати, перед сном я перебрал мешок с монетами, доставшимися мне от Дымира. Монет Норала в нём было: три серебряных и семьдесят две медных. В итоге этих монет у меня стало четыре серебряных, сто двадцать две медных, ну и двадцать шесть золотых в банке. Монет из Бухты Уэстленд прибавилось две серебряные и тридцать железных, но что с ними делать, я понятия не имею. Убрал их к остальным. Ещё было сорок семь железных монет с выбитой головой страуса. Я даже не знаю, из какого поселения эти монеты, но положил их отдельно, завернув в тряпку, пусть будут. Может, когда-нибудь пригодятся.

Утром все монеты переложил на полку в пикапе, кроме серебряных Норала — их кинул в рюкзак как самые ценные. Сев за руль, первым делом я направился к Белому, чтобы избавиться от багги. Мне уже надоело возить его на буксире.

Ещё непонятно, что за зелье я нашёл в сумке Дымира. Две склянки: одна с красной жидкостью, а другая с густой белой. Надо бы при случае спросить у Мирланды про них, вдруг окажутся ценными.

Путь до автобазара занял пару минут. Когда я подъехал, то увидел, как высокий чернокожий мужчина в белой кепке продавал парню мотоцикл с коляской. За сколько именно они сторговались, я не знаю. Видел лишь, как мешок с монетами передал парень, и Белый пошёл их пересчитывать.

Когда я выходил из пикапа, Кроша захотел вылететь, но я его не пустил. Брать с собой тоже не стал, так как могут потребоваться руки, чтобы отцепить трос.

— Потерпи немного. Сейчас закончу с делами, уедем из города, там и полетаешь, — сказал я беркуту.

Орёл слегка наклонил голову вбок, но звука не издал.

Вскоре вышел хозяин автобазара, неся в руке цепочку, на которой болтался ключ от мотоцикла.

— Держи, — протянул он руку с ключом парню. — Ездить-то умеешь?

Парень лет семнадцати схватил рукой ключ, вставил в замок зажигания, повернул, а затем резко, но плавно ударил ногой по педали кикстартера. С первой попытки мотоцикл завёлся. Парень убрал подножку, сел верхом и произнёс:

— Конечно, умею. Я же не ребёнок.

Отпустив рычаг сцепления, он повернул ручку на себя, добавляя газа, и включил первую скорость, нажав на коробку передач ногой вниз. Парень поехал, а я подошёл поближе к мужчине.

— Доброе утро, — поздоровался я и сразу перешёл к делу. — Продаю багги. Сколько дашь за неё?

— Поближе нужно рассмотреть, — сказал Белый, направляясь к машине. — Она на ходу? Есть какие-нибудь проблемы с ней?

— Была на ходу, — ответил я. — Машина не моя, ничего про неё не знаю. Досталась как трофей.

— Ну давай отцепим, я прокачусь, посмотрю, что с ней, — сказал он.

Так и сделали. Мужчина тщательно проверил тачку. Нареканий особых не было, наоборот: открытая, достаточно быстрая, лёгкая и с большими колёсами, что повышает её проходимость по песку. Сначала он давал триста, но мы сторговались за триста пятьдесят монет. Три серебряных и пятьдесят медных пополнили мои накопления, а главное, что я избавился от балласта.

По пути заехал к оружейнику, забрал винтовку, патроны и чертёж. Гаррон приварил крепления к левой стороне, так как на правую складывался магнитный приклад, а снизу мешала двунога. Кожаный ремень сделал толщиной три сантиметра и пришил к креплениям. В сложенном состоянии винтовку стало достаточно удобно переносить на плече.

Последнее место, которое я посетил перед выездом из города — это лавка, где продавалось снаряжение для скалолазания. Сто пятьдесят крючьев мне обошлись за тридцать монет, а длинная верёвка на сто двадцать метров — ещё десять монет. Два карабина у меня осталось, а больше мне и не надо. В итоге я потратил сорок монет, но купил всё необходимое для восхождения в своё новое убежище.

Сначала можно сыграть партию в шахматы с Феллардоном, а потом начать свой подъём. С такими мыслями я выехал из города и направился к старику. После выезда увидел трупы братьев со стекольного завода, подвешенные за голову на столбах. Обуви и штанов на них уже не было.

Остановившись рядом с шалашом Феллардона, я вышел из машины и сразу выпустил Крошу. Оттолкнувшись от моей руки, беркут придал себе начальное ускорение, а оказавшись в воздухе, он расправил крылья и плавно замахал ими, постепенно увеличивая высоту полёта. Достигнув нужной высоты, он перестал активно махать крыльями, перейдя в парящее состояние и используя восходящие потоки воздуха для поддержания своего положения в небе.

— Тазар! — прервал старик моё наблюдение за беркутом. — Вчера вечером здесь вновь крутился тот белый джип, водитель которого тебя отравил. Не тебя ли он разыскивал?

Глава 23

В Лейкеншире произошло нападение наёмников Гуннара на охрану золотой шахты. За счёт неожиданности и численного превосходства нападавшие имели преимущество. На рассвете, без лишнего шума, они пришли пешком и напали на контрольный пункт, убили троих охранников, а казармы окружили. Остальные сдались. Шесть охранников и двадцать восемь рабочих были поставлены на колени перед Гуннаром и слушали его речь:

— Те из вас, которые захотят присоединиться к нашему братству, будут иметь всё. Мы платим каждую неделю по тридцать монет, а иногда и того больше. Вода, еда, девки — всё будет в вашем распоряжении. Оружием и транспортом мы вас обеспечим. От вас требуется только одно: служить мне верой и правдой. Вы должны искренне желать работать на меня, должны выполнять все мои поручения и поручения ваших командиров, не задавая лишних вопросов. Вы не должны желать зла и причинять вред своим братьям.

— Мы согласны! — выкрикнул один мужчина в коричневой форме.

Гуннар посмотрел на Бабалу, которая молча и едва заметно покачала головой из стороны в сторону. Затем хозяин взглянул на Вондора и слегка кивнул.

Главы понимали друг друга без лишних слов. Им множество раз приходилось вытворять такие трюки.

— Молодец, брат. Теперь встань и подойди ко мне, — сказал глава наёмников. — Как твоё имя?

— Сервет, — представился мужчина лет тридцати, подойдя к главе.

— Держи, Сервет, — протянул Вондор пистолет мужчине. — Теперь ты наш брат. Докажи нам, что тебе можно доверять. Пристрели этого парня.

Глава наёмников указал на юношу в коричневой форме, с которым Сервет рядом стоял на коленях, прежде чем его подняли. Парень был лет на десять моложе.

Мужчина взял пистолет, но не знал, что ему делать. Он не ожидал, что скажут убить своего друга, который ещё молод и ни в чём не виноват.

— Зачем его убивать? Он тоже может стать одним из нас, — сказал мужчина.

— Дело не в нём, а в тебе. Ты прервал речь хозяина, согласился служить и выполнять поручения. Я назвал тебя братом и дал первое задание. Докажи, что ты можешь быть в наших рядах, — сказал Вондор, а потом добавил: — Либо он, либо ты.

Мужчина понял, что совершил ошибку. Если он застрелит безоружного друга, чего ему делать очень не хотелось, то будет корить себя за это всю жизнь, а возможно, ему позже отомстят другие охранники, ведь это произойдёт на глазах у всех. Если же он не сделает того, что от него требуют, то, скорей всего, его казнят. Подумав немного, он решает застрелить главаря этой банды, который находился в десяти шагах, и будь что будет. Положив палец на спусковой крючок, мужчина резко поднимает руку с пистолетом, нацеленным на Гуннара, хочет выстрелить, но вдруг ощущает, что вокруг всё потемнело, воздух стал очень тяжёлым и вязким. Мужчина изо всех сил нажимает на спусковой крючок…

Мир вдруг замер. Движение ветра очень сильно замедлилось, а в воздухе зависли частицы пыли и песка. Все люди словно замерли, их движения были едва заметны, лица неподвижны.

Гуннар резко сорвался с места, руки и ноги начали движение одновременно. Мгновенно зафиксировав цель, он сразу прыжком ушёл в сторону от направленного на него оружия, правой рукой доставая нож и приближаясь к Сервету слева. Для него время стало жидким, тягучим, растяжимым. Он чувствовал каждую секунду иначе: теперь каждая миллисекунда была полноценным мгновением. Он слышал собственный пульс, бившийся учащенно, ощущал тепло своего тела, пока бежал мимо своих людей, которые казались замороженными статичными фигурами. Его тело продолжало перемещаться легко и грациозно, хотя окружающие объекты оставались недвижимы. Каждый шаг, каждый взмах руки ощущался осознанно, контролируемо, идеально рассчитанным движением. Остановился он с ножом у горла мужчины, который направлял пистолет в пустоту.

Мир вернулся в прежнее состояние. Люди ожили, ветер продолжил кружить песок.

Мужчина нажимает на спусковой крючок, глаза его расширяются от неожиданности, так как Гуннара уже нет на том месте, где он, казалось бы, был мгновение назад. Выстрела не происходит, потому что патронов в пистолете не было. Хозяин резким движением перерезает ножом горло Сервету. Всё произошло за секунду.

Мужчина упал на колени, бросил пистолет, схватился обеими руками за горло и истекал кровью. Рядом стоял Гуннар, стараясь не показывать тяжёлое дыхание. Чувство опустошённости заполнило его. Умение контролировать собственное ощущение времени сделало Гуннара особенным, позволило быстро двигаться и реагировать быстрее, но также оно заставило задуматься о цене такой способности...

Вондор достал из кобуры на поясе револьвер и пристрелил мужчину в голову, не сказав ни слова. Хозяин вытер нож о штаны трупа и убрал в ножны.

— Я продолжу, — вновь начал Гуннар своё обращение к пленным. — Если вы готовы служить мне, то я позабочусь о вас. Будете иметь всё необходимое и даже больше. Если не готовы служить — станете рабами. Передумать нельзя. Уйти со службы нельзя. Решение вы должны принять сейчас. Предупрежу сразу: обмануть меня не получится, у меня есть свой Вершитель истины. Поэтому, — взял он небольшую паузу, — тому, кто захочет вступить в наше братство и взять в руки оружие, мы поставим метку на тыльной стороне ладони, а после этого он даст мне клятву служить до самой смерти. Если захотите обмануть, то служение ваше сегодня и закончится, как и произошло с этим лгуном. У вас есть десять минут на принятие решения.

Гуннар отошёл в сторону, где стояли Кальт и учёный.

— Хозяин, твои вещи переносим в дом Ксаритаса, — указал рукой на небольшой домик Кальт. — Казармы всего три, и все мы в них не разместимся.

— Убирайте эту проволоку, — произнёс Гуннар, указывая на забор. — Расширяйте лагерь, ставьте шатры и пусть рабы начнут строить нормальную стену и укреплённые позиции для обороны.

— Сейчас же приступим, — сказал Кальт.

— А ты чего здесь стоишь? — обратился хозяин к учёному. — Бери людей и живо ищи шунгит. Как найдёшь — скажешь, сколько рабов тебе нужно для добычи.

— Хозяин, одного охранника не хватает, — обратился Вондор, подойдя ближе. — Я только что узнал, что старик один частенько на охоту по тёмному здесь ходит. Отправить людей на его поиски?

— Не нужно, — произнёс Гуннар. — Раз охотник, значит, он уже всё услышал и увидел. Думаю, что он уже на пути в город. Скоро к нам приедут гости. Сейчас наша задача — подготовиться к встрече!

***

Спустя два дня я поднялся в пещеру, которую присмотрел себе несколько дней назад в качестве убежища. Это то место, в трёх километрах от города, где Кроша нашёл гадюку. Пещера находилась на высоте восьмидесяти метров и имела ровную поверхность пола. В глубь горы она сужалась и имела несколько поворотов. Узнать, куда она вела, не представлялось возможным, так как чем дальше, тем проход сильнее сужался, и я не смог далеко проползти. А вот змеи могли. Внутри я обнаружил ещё одну гадюку. Сам я не решился её ловить, а поручил это задание беркуту, который достаточно ловко и быстро задушил её своими когтями.

Оба этих дня я поднимался не спеша, большую часть времени проводя с Феллардоном за игрой в шахматы и общением. Ни одной партии я не выиграл, но мне было интересно. Расплачивался со стариком я водой из той фляги, которая мне досталась от Дымира.

Вид из убежища открывался прекрасный. Весь город был как на ладони, но из-за расстояния я не мог рассмотреть детали, видел только общие очертания. Зато связь с орлом у меня держалась примерно до стены города, и за счёт его зрения я мог немного видеть северо-западную часть Норала. Без оазиса внутри и без места, где выдавались заказы охотникам за головами, но хоть что-то.

Также хочу отметить чистый воздух в моём новом убежище, позволяющий мне находиться здесь без очков и защитного платка на дыхательных путях. Это особое наслаждение — дышать воздухом без пыли. Ещё бы приобрести себе для убежища генератор для света, удобное спальное место, а ещё лучше подъёмный механизм, чтобы Кроша нажимал какую-нибудь кнопку, а я поднимался наверх. Вот тогда здесь можно будет жить. Но это так, мечты, не знаю я таких механизмов, чтобы птица смогла с ними справиться. Для того чтобы завести генератор, нужно сильно дёргать ручку стартера, а такое может сделать только человек. Так же одному поднимать сюда все эти вещи крайне проблематично. Даже газовый баллон для чая поднять проблема: сначала привяжи его внизу, потом поднимись сам и подними его на верёвке. При случае всё-таки закуплю себе всё необходимое и попрошу Феллардона помочь мне внизу всё это привязать, чтобы я только поднимал.

Серену, кстати, я больше не видел. В город сам не заезжал, а она на своём белом джипе больше меня не искала. Интересно, конечно, что она от меня хотела? Не думаю, что ещё раз отравить. Возможно, хотела попросить прощения? Или поблагодарить за то, что я её не сдал?

Первый раз переночевав в своём убежище на голых камнях, я спустился вниз, чтобы отвезти голову гадюки Мирланде. Ещё вчера саму змею я отдал Кроше, а кожу оставил сушиться наверху.

Так как к ведьме я поехал ненадолго, то не стал брать с собой беркута. Если что, дорогу он знает и сможет сам прилететь. Через десять минут я приехал, взял две склянки с зельем из сумки Дымира, змеиную голову и поднялся по тропинке к её пещере.

— Здравствуй, Мирланда, — поздоровался я.

— И тебе здравствовать, — сказала ведьма, помешивая зелёную жижу в кастрюле на огне от газового баллона.

— Подскажи, что это за зелья? — поставил я две бутыли на стол. — Мне они достались как трофей от одного преступника.

Мирланда перекрыла газ, потушив тем самым огонь, подошла поближе и стала рассматривать зелье. Сначала взяла в руки одну бутыль, открыла, понюхала, потом другую.

— Красное зелье заживляет раны, — ответила ведьма. — А белое — не знаю. Может яд, а может что-то полезное. Советую не рисковать и вылить его, если ты, конечно, не любитель пихать в себя яд.

Мирланда расхохоталась своей шутке, явно напоминая мне о моём отравлении.

— А красное точно пить можно? — переспросил я.

— Поверь моему опыту, этот запах ни с чем не спутать. Немного наносишь на рану, а остальное выпиваешь. Поднимает на ноги только так, — ответила ведьма. — Кстати, зелье варят как раз из астрофитума красного. Это те кактусы, которые ты привозил. Ты больше не находил такие?

— Видел несколько штук, но за ними ехать далеко, — ответил я честно.

— Ты молодой, давай не ленись. Привези мне кактусы, дай красивой женщине подзаработать немного монет, — сказала Мирланда и поправила свои рыжие волосы.

— Я тебе голову гадюки привёз на продажу, — достал я её из рюкзака и положил на стол.

— Кстати, мне очень нужна чёрная мамба. Прям очень-очень. Тридцать монет дам за неё. Сможешь достать? — спросила она.

Тридцать медных монет уже как-то несерьёзно, мне сейчас интересней заказы на золотые монеты.

— Думаю, что вряд ли. Где я её достану? — произнёс я.

— Ну прошлую ты же нашёл где-то. Я тебе говорю, что мне очень нужна мамба, — положила она руки себе на пояс. — Когда тебе нужна была помощь, я помогла, а сейчас мне нужна твоя помощь.

Не понимаю, серьёзно она говорит или просто давит на меня. С одной стороны, я ей ничего не должен, расплатился же с ней, а с другой стороны — портить отношения с ней не хочется. Действительно, она же помогла мне, и кто знает, может быть, ещё когда-нибудь поможет.

— Хорошо, съезжу туда, где нашёл прошлую чёрную мамбу и поищу ещё, — согласился я. — Постараюсь тебе помочь, раз ты помогла спасти меня. Но после этого мы будем квиты.

— Ты думаешь, это всё? Ах-ха-ха! Это лишь начало пути. Поверь мне, нам ещё многое предстоит пережить. Увидишь, дорогой мой, то ли ещё будет... — загадочно улыбнулась она, а потом продолжила в своей манере: — Я всегда говорю, что никто не может устоять перед красивой женщиной. А за гадюку — спасибо, дам тебе десять монет, как и прошлый раз.

Бутыль с красным зельем я забрал с собой, а с белым оставил Мирланде, попросив, чтобы она её вылила. Десять монет пополнили мои накопления, и теперь у меня сто сорок две медные и семь серебряных.

По дороге обратно к шалашу моего друга шахматиста я думал о последних словах ведьмы. О каком начале пути она говорила? Что нам предстоит пережить? Эта ведьма что, знает будущее? Или просто шутки у неё такие? Ладно, в любом случае, раз обещал, значит, нужно ехать в каньон Змеиная пропасть и искать чёрную мамбу.

Остановившись у подножья горы напротив своего убежища, решил посмотреть, чем занимается Кроша, и позвать его с собой. Подключившись к его зрению, я увидел, что он парит над вершиной горы на высоте шестисот метров и смотрит на противоположную сторону: туда, где живут мать и сестра Серены.

Картина, которую я увидел, меня ужаснула. Лысый парень, лет двадцати восьми, в тёмно-коричневой форме, как у Ксаритаса, только не с белыми, а жёлтыми вертикальными полосками на рукавах и штанах, держал одной рукой сестру Серены, а другой направлял пистолет на мать и ещё двоих людей: мужчину и женщину. Все трое стояли с поднятыми руками и о чём-то разговаривали с вооружённым парнем.

Вдруг лысый стреляет в мать Серены, а сестру бьёт по лицу, хватает обеими руками, поднимает, относит к машине, а затем запихивает в багажник жёлтого внедорожника. Мать тем временем падает сначала на колени, затем на четвереньки и тянет руку в сторону дочери, в конечном счёте оказываясь лёжа на земле с вытянутой рукой. Как только парень сел за руль внедорожника и поехал, люди, стоявшие рядом с матерью, опустили свои руки и подняли с земли женщину, глаза которой были открыты, лицо скорчено от боли, а губы шевелились, произнося какие-то слова. Женщину понесли в дом, а жёлтая машина развернулась и поехала по дороге вдоль горного хребта.

— Кроша, возвращайся ко мне, — передал я команду беркуту.

Получается, что мать Серены ранили, но я не знаю, выживет ли она или нет, а сестру похитили. Думаю, что парень везёт её Фергалу. Честно скажу, что мне не понравилось, когда парень выстрелил в безоружную женщину, а десятилетнюю девочку ударил по лицу. Да и ребёнка забирать у матери — такое себе. И что мне делать? Заехать в город, чтобы предупредить Серену? Говорить с ней при Шепотуне нельзя, можно показать, что я увидел. А вдруг её нет на месте или она занята? Только время потеряю. Да и что она сможет сделать?

А этот парень... Явно же он сын правителя. Форма очень похожа на форму Ксаритаса, плюс Серена говорила, что двое сыновей правителя ищут его мать. Якобы следопыты какие-то. Только непонятно: зачем стрелять в мать, раз её разыскивали, почему нельзя было её отвезти правителю вместе с дочерью?

В общем, вопросов больше, чем ответов. Тем временем Кроша вернулся, я высунул ему в окно руку, и он приземлился на неё. Сидя в машине, я ещё раз подумал отправиться в Змеиную пропасть, но в последний момент что-то во мне перевернулось. Мелькнули воспоминания о выражении лица Серены, когда она рассказывала о матери и когда стояла виноватая с горсткой золотых монет в руках. Что за человек будет стрелять в безоружную женщину...

Нет, я так не могу. Раз уж я это увидел, то должен помочь спасти ребёнка. Нажав на педаль газа, я отправился на перехват.

Получается, что я ехал по правой, а лысый парень — по левой стороне от горного хребта. Рано или поздно гора должна была закончиться, и мы должны были с ним встретиться. Спустя час езды я увидел вдали, что гора прерывается. Выбрав место для засады с наилучшим обзором, я остановился и выпустил Крошу.

— С тебя разведка. Давай спасём девочку, — передал я беркуту.

— Кьяк.

Первым делом я осмотрелся. Сзади и спереди пока никого не видно. Затем я развернул пикап поперёк дороги, чтобы можно было поставить винтовку на капот и стрелять стоя. Примерно через пять минут показался жёлтый внедорожник, который ехал навстречу мне. Подпустив его поближе, примерно на километр, я сделал выстрел. Пуля пробила лобовое стекло и попала в лоб лысому парню. Машина его катилась ещё метров сто, а потом остановилась.

Осмотревшись ещё раз и не увидев никого, я собрал винтовку, сел за руль и подъехал к жёлтой машине. Обязательно нужно замести следы. Никто не должен найти ни парня, ни его тачку, иначе у меня возникнут большие проблемы.

Прежде чем выпускать девочку из багажника, я решил перетащить труп похитителя в кузов своего пикапа. Потом где-нибудь прикопаю или оставлю на съедение мутантам. Положив тело парня, посмотрел на пулевое отверстие в лобовом стекле. Если найдут машину, то смогут выйти и на меня: не так много снайперов в городе, чтобы нельзя было всех проверить. Решил сразу выбить лобовое стекло ногами из салона внедорожника. Получилось достаточно легко. Пара ударов — и стекло вылетело наружу. И только после того, как убрал стекло к себе в кузов и закрыл его на замок, я открыл багажник внедорожника.

Десятилетняя девочка с белой повязкой на чёрных волосах посмотрела на меня с удивлением.

— Ты кто? — спросила она.

— Не бойся, я друг твоей сестры, — сказал я и протянул девочке руку. — Вижу, что у тебя такая же белая повязка, как и у неё.

— Ага, это она мне подарила. А где следопыт? И что с моей мамой? — спросила она, взяв меня за руку.

— Пойдём, я отвезу тебя к маме, — помог я вылезти девочке из багажника.

— Ни-че-го себе! — воскликнула она. — А ты знаешь, что ты анималист?

Глава 24

Как только девочка вылезла из багажника, я достал трос и занялся его креплением для буксировки внедорожника. Машину следопыта нужно было забрать с собой и спрятать где-то подальше.

— Что значит анималист? — спросил я.

— У тебя есть способность управлять животными и взаимодействовать с ними, — ответила девочка.

— Откуда ты знаешь это слово и как узнала про мою способность? — продолжал я спрашивать.

— А Серена тебе не сказала, что я вижу способности у людей? — уточнила она.

Что-то припоминаю. Серена говорила, что есть способ узнавать ещё в детстве: проявится у человека способность или нет. Получается, что когда мать украла у Фергала что-то ценное, то речь шла про дочь.

— Немного рассказывала: что вы сбежали от правителя, что ты можешь узнать про способность, даже если она ещё не проявилась, — произнёс я, заканчивая с буксиром. — Садись в пикап, нужно быстрее уезжать отсюда.

Я вытянул руку, и через несколько секунд на неё сел Кроша. Девочка ничуть не испугалась, а наоборот, улыбнулась, увидев птицу. Первым в пикап запрыгнул с руки мой беркут.

— Красивый у тебя орёл, — произнесла она, садясь в машину. — Я раньше про анималиста знала только из записей, а сама никогда их не видела.

— Из каких записей? — сел я за руль и нажал педаль газа.

— Правитель, как ты его назвал, держал возле меня своих учёных, которые вели записи всех известных способностей. Мне приходилось много изучать, — ответила она.

— Меня зовут Тазар, а его — Кроша, — протянул я правую руку девочке.

— Я Синка, — пожала она мою руку своей ладошкой.

— А какая способность у следопытов? — поинтересовался я.

— Чуют запах на расстоянии до трёх километров, да и вообще хорошо ловят запахи, оставленные на предметах, — без особого интереса ответила Синка. — А ты можешь летать в небе?

— Могу, — кивнул я. — Сестра твоя видела, как это происходит.

— Прикольно, — произнесла девочка. — Вот бы и мне научиться летать.

Синка оказалась достаточно энергичной девочкой, она жестикулировала руками, ёрзала и показывала, как машет крыльями. Вытянуть обе руки в стороны у неё не было возможности, поэтому левая рука была вытянута в бок, а правая — вперёд.

— А как называется способность твоей сестры? — спросил я.

— Психометрист она, но все зовут сенсором, — рассказывала Синка. — А я дароскоп, так прозвали из-за моей способности.

— Меня все считают острозором, — поделился я.

— Не совсем верно. Острозор — это отдельный дар, он даётся либо с рождения, либо приобретается от питомца, а у тебя другое: ты имеешь возможность управлять животными, острозоры так не могут. Анималист — более редкий и сильный дар. Ты и способность получаешь от животного, и взаимодействуешь с ним, — сказала она.

— А если мой питомец погибнет, не знаешь, что произойдёт? — спросил я.

— Ну… летать больше точно не сможешь, — задумалась она, — а останешься острозором или нет — точно не знаю, не говорили мне об этом. Обычно у острозоров приобретённый дар сохраняется, но как у анималистов — не знаю. Зато ты можешь завести себе другого питомца, хоть двух.

— Интересно, как это сделать, — произнёс я. — Что-нибудь знаешь про это?

— Ты же как-то орла приручил, — сказала Синка. — Знаю, что анималисты чувствуют особую связь с животными и должны принять друг друга. А что там конкретно нужно делать, я, конечно, понятия не имею.

— Давай оставим это в секрете? Можешь никому не говорить про анималиста, пусть все думают, что я острозор? — попросил я. — Кроме сестры, она и так уже знает.

— Я в последнее время мало с кем общаюсь. А если окажусь в городе, то ничего обещать не могу, Фергал сразу поймёт, что я вру, если спросит у меня про твой дар, — развела она руками в стороны. — Не могу, как сестра, не отвечать на его вопросы. Боюсь я его наказаний.

— Спасибо за честность, — подмигнул я девчонке, на пару секунд повернув к ней голову. — Надеюсь, что правитель тебя не найдёт.

Через час мы подъехали к месту, где жила Синка с матерью. На улице нас встретил мужчина. Как только я остановился, девочка открыла дверь и выскочила на улицу.

— Дядя Тиргол, как там мама? — спросила она.

— Вот те на! — произнёс он. — Ишь ведь как повернулось дело-то! В доме мама. В доме.

Синка побежала в дом, а я вышел из машины и представился Тирголу:

— Меня зовут Тазар, я знакомый Серены. По счастливой случайности мне удалось спасти её сестру.

— А где следопыт? — поинтересовался мужчина.

Я ничего говорить не стал, а просто постучал по кузову пикапа.

— Сможешь его машину хорошенько спрятать? — спросил я. — Чтобы никаких следов не осталось.

— Оставляй. Сделаю, — махнул он рукой на внедорожник. — С мужиками разберём. Что-то сожжём, что-то переплавим, а что-то закопаем.

Я принялся отвязывать трос, которым практически вплотную был привязан внедорожник к моему пикапу. После того, как закончил, поискал что-то ценное в жёлтой машине. Пистолет брать не стал, а вот флягу и мешочек с монетами забрал.

В этот момент вышла женщина из дома, в который забежала Синка.

— Пулю вынула, рану промыла и зашила, — сказала она Тирголу, вытирая окровавленные руки тряпкой. — Много крови она потеряла, и заражение может быть. По-хорошему её срочно нужно везти к лекарю.

— Нельзя её никуда везти! — сказал Тиргол. — Да и сюда лекаря звать нельзя, сдаст нас всех.

Вспомнив, что у меня есть зелье, которое заживляет раны, достал его из машины. Отдам его матери Серены. Флягу следопыта тоже решил оставить здесь, предупредив, что фляга принадлежала следопыту, вода им пригодится, а мне с собой лишние следы, связывающие меня с убийством сына правителя, лучше не возить.

— Нужно дать раненой это зелье, оно заживляющее, должно помочь, — показал я бутылку. — Немного на рану, остальное пусть выпьет.

Женщина взяла зелье, поблагодарила и пошла в дом, а Тиргол сел за руль жёлтой машины, чтобы загнать её в гараж. Я тем временем высыпал монеты себе в ладонь, а мешочек бросил на переднее пассажирское сиденье внедорожника.

Все монеты оказались из Норала: тридцать восемь медных и четыре серебряных. Сев за руль своей машины, я разложил монеты по местам. Только собрался уезжать, как выбежала Синка.

— Мама передаёт тебе спасибо, — сказала она.

— А ты передай привет Серене, — улыбнулся я девочке и поехал. — Пока-пока.

— Хорошо! Обязательно передам привет от Тазара и Кроши, — помахала она рукой мне вслед.

Теперь моя задача — уехать подальше отсюда, чтобы спрятать труп следопыта. Решил сразу направиться в каньон Змеиная пропасть, всё равно мне нужно найти чёрную мамбу и собрать кактусы, а по пути за одно и избавлюсь от тела.

Дорога до каньона прошла без каких-либо приключений. Весь день ехал, остановился на ночёвку посреди пустыни, там и раскопал поглубже яму для следопыта, положил его туда, накрыл сверху лобовым стеклом и закопал. А к полудню следующего дня добрался к тому месту, где прошлый раз поднимался на горное плато. Моя верёвка и вбитые крючья остались на месте.

Первым делом решил осмотреться: выпустил из машины беркута через окно и начал наблюдать. Плавными взмахами крыльев Кроша начал набирать высоту, постепенно открывая мне обзор.

— Проверь, есть ли кто-то поблизости? Ищи всё, что движется: нам нужна змея, — передал я ему.

Когда орёл поднялся на пятьсот метров и перешёл в парящее состояние, он начал фокусировать своё зрение на различных целях. Первое, что привлекло моё внимание — это леопард, спящий на толстой ветке высокого дерева. Его гибкое тело плавно изгибалось вдоль ветви, лапы обнимали ствол, а хвост свободно свешивался вниз, слегка покачиваясь от ветра. Вообще, леопарды, как и орлы, встречаются очень редко. Но конкретно в этом месте я уже видел его прошлый раз, когда выполнял заказ на Крапира. Тогда у меня не было возможности его взять, так как я спешил уехать, а сейчас мне ничего не мешает поохотиться на него.

Следующую, более-менее крупную цель я увидел на горном плато. Это был стервятник с красной чешуйчатой головой и шеей. Он стоял возле расщелины в скале и что-то там выковыривал.

Также наверху были обнаружены три змеи, греющихся на камнях, в разных частях плато. Одна из них была чёрной мамбой. Две другие — гадюки.

— Кроша, хватай чёрную мамбу и неси сюда, — мысленно отдал я команду.

Беркут сложил свои крылья, опустил голову и резко устремился вниз. Его скорость в пикирующем полёте достигала почти трёхсот двадцати километров в час. Мне стало не по себе, когда я увидел, как молниеносно приближается поверхность горы, словно я сейчас разобьюсь. Поэтому я прервал связь.

Через несколько минут прилетел Кроша и принёс в своих лапах трёхметровую чёрную мамбу. Змею он положил мне на капот. Я подошёл, тронул костяшками пальцев его по клюву, взял змею и отнёс сразу в кузов пикапа, сняв предварительно с него замок. Закрывать кузов не стал.

Повезло, что так быстро нашёл чёрную мамбу. Мирланда будет довольна. И что дальше делать? Я тут вспомнил, что у меня нет скальных крючьев для подъёма на вторую часть плато, с другой стороны каньона. А именно на той стороне я видел оставшиеся красные кактусы. Поторопился я с поездкой сюда из-за этого следопыта. Уезжать без кактусов не хотелось, всё-таки я потратил сутки пути в один конец. Придётся вынимать скальные крючья с этого подъёма и использовать их для другой стороны.

Леопарда стрелять пока не буду, так как неизвестно, сколько я ещё здесь пробуду. Если завтра утром уеду, то только послезавтра буду в городе, а за это время мясо на жаре может испортиться. Шкуре-то, конечно, ничего не будет, её в любом случае смогу хорошо продать, а мясо жалко. Всё-таки не часто встречаешь леопардов и хочется, чтобы такой трофей был посвежее. Лучше завтра с утра, перед отъездом, попробую его подстрелить.

А сегодня мне предстоит много работы: вынуть крючья, переехать и подняться на другой стороне. Но прежде чем приступать к работе, решил проверить, нет ли снова засады в самом каньоне. Для этого решил подняться на плато и пройти поверху, оттуда и проверить. Винтовку и рюкзак сразу взял с собой, на всякий случай.

Пока поднимался, увидел, что Кроша летит к пикапу с гадюкой в своих лапах. Но в этот раз он приземляется не на капот, а в открытый кузов. Сбрасывает змею туда и снова взлетает. А это удобно! Молодец!

Поднявшись на горное плато, я пошёл к каньону. Пройдя примерно полпути, остановился и направил дальше своего разведчика:

— Проверь, есть ли кто-нибудь в каньоне.

Сам же присел, положил винтовку рядом и достал из рюкзака флягу с водой. Сделав глоток, увидел, как в мою сторону летит Кроша. Убрав флягу, я приступил к осмотру каньона. Набрав высоту, Кроша пролетел над Змеиной пропастью. Засады не было. Не осталось даже никаких разбитых машин. Дорога была свободной.

А вот на другой стороне каньона я увидел пять красных кактусов. Немного, к сожалению, но сколько есть. Раз Мирланда попросила, то привезу ей. Да и зелье, заживляющее раны, которое делается из этого кактуса, нужно себе прикупить, вдруг ещё пригодится.

Ещё раз увидел стервятника, который совал свою чешуйчатую голову в расщелину, доставая оттуда что-то похожее на яйца.

— Справишься с мутантом? — мысленно спросил я Крошу.

— Кьяк, — почувствовал я его звонкий голос.

Беркут устремился в атаку, а я встал, взял свои вещи и пошёл пешком в том направлении, где должна была произойти битва. Буквально через несколько шагов мне открылся обзор, и я увидел схватку.

Стервятник поднял голову лишь тогда, когда было уже поздно. Острые когти беркута вонзились в тело противника, мощным ударом сбив его с ног. Началась отчаянная борьба: стервятник пытался вырваться, размахивая крыльями и пытаясь достать врага своим крючковатым клювом. Но беркут был быстрее и сильнее. Несколько мгновений спустя всё закончилось: победивший хищник выпрямился, словно гордясь своей победой.

Я подошёл ближе и увидел рядом с задушенным стервятником много скорлупы. Кроша взлетел, а я решил проверить, не осталось ли и для меня здесь лакомства. Заглянув в расщелину скалы, увидел одно яйцо. Немного расстроился, что мне досталось всего одно. Чтобы достать это яйцо, пришлось засунуть руку полностью, но я справился.

Яйцо было белого цвета, овальной формы и слегка вытянутое. Длиной десять сантиметров, а диаметром три. Скорлупа не жёсткая, а мягкая, гладкая. Внутри что-то пульсировало теплом. Странное ощущение я почувствовал, держа это яйцо в руке: как будто внутри тебя нарастает чувство близости, сердце стало учащённо биться, а затем я начал испытывать некое трепетное восхищение и уважение к этому чуду. В голове смешались мысли: желание защитить это маленькое создание, стремление раскрыть тайну его рождения и непреодолимое любопытство, заставляющее оставаться неподвижным на долгие мгновения.

Проведя несколько минут с яйцом в руках, всё-таки убрал его в рюкзак и направился к спуску. Как только спустился, переложил яйцо в кожаную сумку, доставшуюся мне от Дымира, вытряхнув из неё всё лишнее. С собой в рюкзаке носить яйцо не хотел, так как боялся раздавить, а вот в сумке на заднем сиденье ему самое место.

Часов шесть я потратил на расшатывание и выбивание скальных крючьев, затем переехал, выбрал удобное место для подъёма и занялся восхождением. Место выбрал недалеко, примерно в километре от въезда в каньон. Кроша всё это время летал и охотился, время от времени принося змей ко мне в кузов пикапа. Про себя он тоже не забывал: я видел, как он ел ящерицу на капоте машины. А змей, похоже, он ловил для меня.

Только к вечеру я закончил с подъёмом. Спустившись в последний раз за вещами, я взял с собой винтовку, рюкзак и мешок для кактусов, для того чтобы переночевать наверху, а утром уже спуститься с вещами, поехать за леопардом и возвращаться в город. Кактусы я успел срезать и сложить в мешок до того, как стемнело.

Проспал я дольше обычного. Утром меня разбудил Кроша, который стоял на моей груди и толкал меня своим клювом. Не царапал острым концом, а толкал тем местом, которое я трогаю костяшками своих пальцев. В общем, разбудил он меня.

— Встаю… встаю! — произнёс я.

Орёл оттолкнулся от меня, замахал крыльями и, обдав меня потоком воздуха, взлетел вверх. Я же встал и, зевая, потянулся руками в стороны, вставая при этом на носочки и поворачивая корпус сначала в одну сторону, а потом в другую. Затем я собрал свои вещи и перенёс их поближе к спуску. Имея спусковое устройство, спускаться для меня было сплошным удовольствием.

Но прежде чем спуститься, решил осмотреться: нет ли опасности в каньоне или каких-либо животных поблизости. До места, где я видел леопарда, далековато, туда мне нужно будет подъехать, а вот окрестности осмотреть стоит.

— Кроша, проверь, нет ли кого поблизости, — передал я команду.

Пролетев над каньоном, мы не увидели ничего нового. Проезд по Змеиной пропасти был свободен. Зато с высоты я увидел мотоциклиста, который двигался по той же дороге, откуда я приехал, и приближался к каньону. Расстояние до него было километра два с половиной, но оно быстро сокращалось. Лысый чернокожий мужчина в очках и чёрной повязке на лице сразу показался мне знакомым. Точно! Одноухий! Я его на стенде видел! За его голову давали награду в двадцать золотых монет. Вот только заказ я на него не брал, так как не знал где его искать.

Руки сразу потянулись к винтовке. В принципе, с этой позиции, когда он подъедет к каньону, я смогу в него попасть. Но есть ли в этом смысл? Что толку мне его убивать, если я не получу за него награду, так как не взял заказ? По крайней мере, помню, что Серена рассказывала что-то такое. А может быть, я смогу доставить его живым, взять заказ и получить награду? Разговор был, что если убить без заказа, то награды не будет, а если доставить живым — вдруг дадут награду? Двадцать золотых на дороге не валяются, поэтому решил попробовать.

Быстро разложив винтовку, я поставил двуногу на край скалы, а сам присел в ожидании приближающейся цели. Вскоре я собственными глазами увидел одноухого, который выехал из-за холма и приближался к въезду в каньон. В какое место целиться, чтобы не убить, ну и чтобы он не уехал? Решил стрелять в ногу, а именно в левое бедро. Выцелив траекторию движения и почувствовав момент выстрела, я нажал на спусковой крючок. Даже учитывая скорость движения мотоцикла, стрелял я всего с тысячи метров, поэтому попал ровно туда, куда хотел.

Чернокожий мужчина от неожиданности дёрнул рулём и упал с мотоцикла. После пары кувырков он пришёл в себя и схватился за автомат, который у него висел за спиной. Не знаю, видел ли он меня, но целился явно в мою сторону. Вторым выстрелом я попал в автомат, после чего одноухий захотел открыть огонь в мою сторону, но выстрелов не последовало. Он отбросил автомат и пополз к мотоциклу. Не хотелось мне стрелять в его байк, думал взять себе как трофей, но выбора не оставалось. Нельзя было упустить преступника, а с ним и мои двадцать золотых. Следующие три выстрела я отправил в мотоцикл: в двигатель, в топливный бак и в аккумулятор. Весь магазин моей снайперской винтовки был израсходован, а байк полностью выведен из строя, по крайней мере, мне так казалось по визуальному характеру повреждений.

С рюкзаком, винтовкой и мешком кактусов я быстро спустился с горы, используя спусковое устройство. Закинув вещи в машину и, не дожидаясь Кроши, сразу поехал к одноухому. Никакого больше оружия в руках у него не было. К тому моменту, когда я подъехал, он перетянул ремнём себе ногу, остановив тем самым кровотечение.

— Рано или поздно это должно было случиться, — сказал он, когда я вышел из пикапа и подошёл к нему с дробовиком в руке и верёвкой на плече.

Глава 25

Связав верёвкой одноухого, посадил его на переднее пассажирское сиденье. Монет у него я не нашёл, автомат и мотоцикл выведены из строя, их забирать не стал. Прежде чем сесть за руль, передал команду Кроше:

— Лети за мной и найди леопарда.

Вернувшись на первое место восхождения на гору, где я дважды видел эту большую пятнистую кошку, вышел из машины и осмотрелся. Беркут уже кружил надо мной и выискивал цель. На дереве никого не было. Леопард был обнаружен в пятистах метрах дальше, у склона горы. Он доедал остатки лисицы с крупными ушами и большими глазами. Эта лисица называется фенек — маленькое хищное животное, которое охотится ночью и живёт небольшими группами.

Чтобы не спугнуть леопарда, решил пройти пешком до позиции, с которой смогу стрелять. Нужно было сместиться вправо метров на пятьсот и подняться на возвышенность, тогда до цели будет немного больше километра. Так и сделал. Взял винтовку, зарядил в неё пять патронов и направился к выбранному месту.

Забравшись на возвышенность, я разложил винтовку, лёг на землю и немного прополз вперёд, чтобы увидеть свою добычу. Леопард сидел, поджав задние лапы, он оторвал кусок плоти с шерстью и не спеша пережёвывал его. Попасть в неподвижную цель было легко. Стрелял в голову. Зверь, похоже, услышал звук выстрела, так как повернулся в мою сторону и замер. Пуля попала в голову, и он упал замертво.

Затем я вернулся за машиной и подогнал её поближе для погрузки добычи. Самец леопарда весил примерно шестьдесят килограмм. Это была взрослая особь с золотистой шкурой, с симметричными, ярко выраженными пятнами чёрного цвета и короткой, плотной шерстью. Тяжело было его поднять в кузов, но я справился.

В кузове, помимо кактусов и леопарда, было уже шесть змей: одна чёрная мамба, четыре гадюки и одна песчаная эфа... Хотя нет, не одна. Пока я считал, вернулся Кроша и принёс вторую эфу. Получается, что мой беркут добыл мне семь змей. Воистину, эта Змеиная пропасть просто кишит змеями.

Кроше не понравилось, что какой-то преступник занял его место и загораживал обзор. Стоя на спинке кресла, орёл периодически царапал одноухого когтями, чтобы тот прижимался к правому окну. Ну а что я мог поделать? Сзади винтовка, сумка с яйцом, рюкзак, гранаты, дробовик и всякое разное. В кузове тоже нагружено много всего, плюс хотелось бы следить за состоянием этого преступника, а то ненароком помрёт там и останусь я без награды.

За время пути мне пришлось несколько раз остановиться, чтобы ослабить ремень на ноге мужчины и привести его в чувства. Даже вынул кляп ненадолго и дал ему немного воды. Разговаривать с ним мне не хотелось, нам с Крошей больше нравилось ездить в тишине.

Переночевав в пустыне, на следующий день мы приближались к городу. Проехать я решил сразу через Черноринск, чтобы продать в нём змей, как и в прошлый раз. Затем по пути заправиться и заехать к ведьме. Ну а конечным пунктом назначения был город, куда я вёз одноухого.

Дакнор за семь змей заплатил мне тридцать пять монет. Леопарда он тоже предлагал забрать, но я не стал его продавать, так как хотел отвезти этот трофей в город. Двое сыновей хозяина таверны помогли мне быстро снять шкуры и отрезать змеиные головы.

Далее по пути я заехал на заправку и отдал тридцать монет за дизель, заправив бочку полностью. И вот, наконец, я подъехал к жилищу Мирланды, остановился и вышел из машины.

Ведьма в этот момент спустилась по тропинке и подошла к большой пещере внизу, где возле трёхколёсного мотоцикла с прицепом стоял парень лет двадцати пяти. В руках у Мирланды была корзинка, сделанная из проволоки, внутри которой находилось штук пятнадцать склянок с зельем. Она отдала корзинку парню и сразу направилась ко мне навстречу. Парень поставил зелья в прицеп и проследовал за ней.

— Какой у тебя необычный пассажир, — произнесла ведьма, подойдя ко мне.

— Ты про негра или про птицу? — спросил парень.

— С Крошей я знакома, а вот связанного мужика вижу впервые, — сказала она. — Кстати, мальчики, познакомьтесь: Коки и Тазар.

Мирланда указала на нас рукой, когда произносила имена.

— Рад знакомству, — протянул мне руку парень.

Парень был в майке, шортах и сандалиях. Имел светло-русые волосы, собранные в пучок, а виски его были выбриты. На шее у него болтался жёлтый платок и светлые очки.

— Взаимно, — пожал я ему руку. — А пассажира мне просто нужно доставить в город.

— Чем порадуешь? Привёз мамбу? — спросила у меня ведьма.

— Привёз, — ответил я и подошёл к кузову. — Ещё и кактусы привёз.

— Какой хороший мальчик, — произнесла Мирланда и приложила ладонь к щеке.

— Ух ты! — удивился Коки, когда я открыл кузов. — Леопард! Сто лет их не видел!

— Да, удачно поохотился, — сказал я, доставая мешок с кактусами. — У меня пять кактусов и семь змеиных голов.

— Неси всё остальное ко мне наверх, — сказала Мирланда, взяла голову чёрной мамбы и направилась к себе.

— Нормальная такая охота. Я помогу, — произнёс парень и забрал у меня мешок с кактусами. — А что с леопардом будешь делать?

— В городе продам, — ответил я, собирая головы.

— Будь другом, продай мне, — попросил Коки. — Я тебе хорошую цену дам.

— А тебе он зачем? — спросил я и направился за Мирландой, неся в руках шесть змеиных голов.

— Вся моя семья торговлей занимается, — поспешил парень за мной с мешком в руках. — Мы знаем, кому можно продать такое редкое мясо подороже, что можно сшить из шкуры и кому предложить.

— Ну а сколько ты мне за него можешь дать? — спросил я у него, когда зашёл в пещеру Мирланды.

— Коки хороший парень, — сказала ведьма. — Дружба с ним тебе пригодится. Послушай красивую женщину, отдай эту кошку парню.

— Да, подожди ты, ведьмочка, — перебил её Коки. — Сейчас отца позову, осмотрим леопарда, взвесим и договоримся о цене. Хорошую цену дадим, не переживай.

Мирланда улыбнулась ласковому обращению парня к ней. Затем повернулась ко мне и покачала головой.

— Ты же нашёл то, что по-настоящему хотел найти? — подмигнула она мне. — Не забывай, кто тебе в этом помог.

Что она знает? На что намекает? Она же явно говорит не про одноухого. А про что? Неужели про Синку и её дар? Или вообще про яйцо? Но как она может об этом знать? Ведьма явно имеет дар предвидеть какие-то события.

— С красивой женщиной не поспоришь, — произнёс я, ошарашенный её словами. — Ладно, продам леопарда.

— Ах-ха-ха, — расхохоталась Мирланда.

— Отлично! — обрадовался Коки. — Я побежал обрадую отца, мы с ним пока взвесим его.

— Что ты имела в виду, когда спросила про мою находку? — спросил я прямо.

— Некоторые слова звучать не должны. Меньше болтаешь — дольше живёшь, — уклонилась она от ответа.

Хм… Может, она просто набрасывает двусмысленные слова, а я думаю, что она и правда знает что-то. Непонятно. В любом случае отвечать прямо она не хочет.

— Сколько у тебя стоит красное зелье, которое заживляет раны? — решил я сменить тему.

— Для тебя, милый мой, двадцать монет, — ответила она, улыбаясь. — Возьми ещё что-нибудь. Вот, например, зелье, усиливающее способность. Ненадолго, но и стоит недорого — тоже двадцать монет.

— А давай! Не для себя, конечно, друг просил, — согласился я шутя. — Две усиливающих и две заживляющих давай.

От Мирланды я получил тридцать монет за мамбу, пятьдесят четыре монеты за головы остальных змей и тридцать пять за кактусы, а отдал ей восемьдесят за четыре склянки зелья. В итоге я остался в плюсе на тридцать восемь монет.

За леопарда мне предложили одну серебряную монету, а за змеиную кожу, которую тоже решил отдать Коки, ещё двадцать семь медных. Получив деньги, я поехал в город, а Коки с отцом занялись освежеванием трофея. Проезжая мимо шалаша Феллардона, обратил внимание, что его нет на месте.

На въезде в город я остановился, посмотрел на Зорка и протянул десять монет охраннику.

— Везу преступника правителю. За него же не нужно платить десять монет? — спросил я.

Зорк встал со стула, чтобы рассмотреть моего связанного пассажира, а потом вышел ко мне. Охранник ничего не ответил про оплату за пассажира, ожидая ответа начальника, а за мой проезд забрал у меня десять монет.

— Ну, Тазар! Ну ты даёшь! — удивлялся он. — Каждый раз, как заезжаешь, то негодяя с собой привозишь… а то и по два сразу.

— Работа такая, — слегка я развёл руками, оторвав ладони от руля.

— Штромгор — детоубийца! Да ещё и живой! Правитель будет очень рад, — покивал он. — Пропустить охотника за головами!

Проехав прямо полтора километра до въезда во внутреннюю часть города, я повернул направо к стенду охотников. Помимо Шепотуна и Серены я увидел Феллардона. Старик находился в небольшой таверне, расположенной через дорогу напротив Серены, и играл в шахматы с каким-то пожилым мужчиной. Сидели они за столом на улице под навесом. Честно говоря, я удивился, увидев здесь Феллардона. Получается, что он потратил десять монет, чтобы войти в город. Нужно будет обязательно подойти к нему и поговорить. Но попозже. Сейчас моя задача — получить награду.

Припарковав пикап поближе к стенду, возле левой стороны дороги, я привязал Крошу к руке и вышел из машины. Серена меня увидела, мельком кинув взгляд в мою сторону, затем сделала глубокий вздох. Я же первым делом подошёл к стенду охотников.

Действительно, как правильно назвал его Зорк, имя у одноухого было Штромгор. Награда — двадцать золотых монет, это я правильно запомнил. Также я увидел, что портрет Гуннара повесили повыше, награду за него увеличили и сейчас давали пятьдесят золотых, а местонахождение указали — Лейкеншир. Интересно, где это? И почему такая большая награда?

— Хочу взять заказ на Штромгора, — сказал я Серене, подойдя к её столу.

В этот раз она посмотрела мне в глаза и не отводила взгляд секунды три, после чего произнесла:

— Хорошо, сейчас выпишу.

Девушка взяла бумагу и начала её заполнять.

— Он живой у меня в машине, — на всякий случай предупредил я Серену.

— Хорошо, сейчас выпишу заказ и схожу за отцом, — произнесла она, не отрывая взгляда от бумаги и не прерывая свою работу.

— Кьяк, — издал звук Кроша.

Девушка на секунду посмотрела на орла и продолжила заниматься своим делом.

Тут ко мне подошёл Барук. Это тот лысый охотник за головами, которого я здесь уже видел.

— Привет, острозор! — протянул он мне руку.

— Здорово! — пожал я ему руку.

— Опять за наградой приехал? Как это тебе так везёт с золотыми заказами? — спросил он.

— Пока как-то везёт, — ответил я.

— Слышал, что Гуннар объявился? Золотую шахту правителя захватил. Ксаритас отправился со своими людьми её отбивать, а мы с другими охотниками собираем свою команду, — рассказал он. — Не хочешь к нам присоединиться?

— Погоди, а где находится эта золотая шахта? — спросил я.

— Да тут недалеко, в Лейкеншире, в десяти часах езды от города, — ответил парень. — Давай к нам? Мы награды поровну поделим, нас уже пять человек.

— А у Гуннара сколько людей? — продолжал я задавать интересующие меня вопросы.

— По слухам, у него полно людей, человек пятьдесят было. Но сейчас может и того меньше, Ксаритас ещё не вернулся, — ответил Барук.

— А может и больше. Как вы собираетесь впятером победить против пятидесяти? — спросил я.

Серена встала из-за стола и отправилась за правителем.

— У нас сильная команда, есть двое со способностями, ты будешь третьим, — продолжал он меня убеждать. — Правда, и у Гуннара есть Вондор. За него тоже двадцать монет награда. Подумай, семьдесят монет на шестерых — плохо что ли?

Я подошёл к стенду, чтобы взглянуть на Вондора и запомнить его лицо.

— А проблем с выплатой награды не возникнет потом? — уточнил я.

— Не будет никаких проблем. Все мы берём по два заказа, награду забирает тот, кто убьёт, а потом мы сами её поделим, — ответил Барук.

— А если тот, кто пристрелит Гуннара, сам погибнет, то награду кому дадут? — задал я очевидный вопрос.

— Э-э-э… Не думал об этом. Такое вряд ли случится, — ответил он, явно задумавшись.

— Нет, я пас. Мне удобнее одному работать с дальней дистанции, — отказал я парню.

— Ну и зря! — в одиночку тебя там точно покрошат, если сунешься.

В этот момент появился Фергал. Шёл он быстрым шагом, неся в правой руке трость. Подойдя сразу ко мне, он похлопал меня по правому плечу и направился к пикапу, внутри которого сидел связанный Штромгор с кляпом во рту.

Остановившись возле пикапа, правитель взял трость под руку, то есть прижал к себе локтем, и, потирая ладони, произнёс:

— Попался наконец-то!

Следом появилась Серена с золотыми монетами в руках. Она сразу подошла ко мне и протянула монеты:

— Поздравляю, Тазар! Город благодарит тебя за поимку Штромгора. Прими от нас эту награду.

— Кьяк.

— Вы, двое! — крикнул Фергал часовым, которые охраняли проход в стене к его дому. — Берите его и живо тащите ко мне в подвал!

Я скинул рюкзак с плеча, поставил на стол, раскрыл и сказал Серене:

— Кидай внутрь.

Девушка положила монеты и сразу направилась к стенду, снимать портрет одноухого. Тем временем я застегнул рюкзак и накинул его на плечо, а правитель подошёл ко мне.

— Расскажи-ка, где ты нашёл этого детоубийцу? — задал старик мне вопрос и пристально посмотрел на меня.

— Возле каньона Змеиная пропасть, — ответил я. — Утром он ехал на мотоцикле с запада на восток.

— Как интересно, — произнёс Фергал. — А что там сейчас в каньоне? Проезд свободен? Засады не было?

— Я засады не видел, можно спокойно проезжать, — ответил я.

Охранники проволокли мимо нас Штромгора. Держали они его с двух сторон за верёвки в районе плеч и тащили, при этом ноги одноухого волоклись по земле.

— Молодец, острозор! Молодец! Каждый раз ты меня радуешь всё больше и больше, — сказал правитель, похлопал меня по плечу и пошёл вслед за пленником.

В этот момент я увидел, что пожилой мужчина, который играл в шахматы с Феллардоном, встал, положил монеты на шахматную доску и ушёл. Я решил подойти к своему другу.

— Как ты здесь оказался? — протянул я руку старику и присел за его стол.

— Как и все, — пожал мне руку Феллардон. — Заплатил десять монет и зашёл.

Кроша спрыгнул на стол и начал смотреть по сторонам.

— И не жалко тебе столько монет? — спросил я.

— Да брось ты. Не первый раз я здесь. Сегодня вот уже в плюсе на пять монет, — сказал он, расставляя шахматные фигуры на доске. — Три партии уже выиграл. Сыграем?

— Сейчас нет времени. Надо ещё заказы взять, в банк заехать, купить много чего, да и перекусить чего-нибудь по-быстрому, — начал я осматриваться и увидел, что таверна закрыта на замок.

— Да, эта таверна не работает, — сказал Феллардон. — Зато здесь, на веранде, удобное место для игры в шахматы.

— Расскажи мне, где Лейкеншир находится? Как туда добраться? — спросил я старика. — Ты же наверняка знаешь, а я думаю туда заказ взять.

— Конечно, знаю. Десять часов на запад и чуть севернее, — указал он рукой. — Часов через девять увидишь гору, которая называется Хребет Теней, она темнее, чем обычные горы, сразу поймёшь, что нашёл именно её. Так вот, с южной стороны горы и находится Лейкеншир, там золото сейчас добывают, больше ничего не осталось, так как воды там нет.

— А гора эта высокая? — уточнил я.

— Не маленькая, — ответил старик.

— Слушай, может посмотришь на стенде, — указал я рукой, — что ещё за места есть в том направлении?

— Пойдём, посмотрим, — встал он из-за стола. — А ты сегодня опять разбогател? Видел, как правитель обрадовался твоему негру.

— Да, за него двадцать золотых дали, — ответил я. — Огромные деньги. Сейчас в банк повезу.

Старик читал названия поселений на портретах преступников и рассказывал, в какой стороне они находятся. Из того, что более-менее находилось близко и в нужном мне направлении, мы выбрали два: Могиловка и Червивец. Практически по пути, но чуть севернее была Могиловка, там награда пять золотых за ведьму по имени Зорелга. А вот Червивец находился ещё севернее, и в тех краях скрывался Зорелий, за которого предлагали награду в семь золотых.

Поблагодарив Феллардона, я попрощался с ним, и он вернулся к своему столу с шахматами, а я подошёл к Серене и сказал:

— Выпиши мне заказы на Гуннара, Вондора, Зорелгу и Зарелия.

Глава 26

В городе я провёл ещё часа три. Сначала заехал в банк и положил на хранение двадцать одну золотую монету: двадцать я получил в качестве награды за выполнение заказа, а ещё одну монету поменял на десять серебряных, которых к тому моменту у меня скопилось уже двенадцать штук. Всего в банке у меня хранится сорок семь золотых, а с собой осталось две серебряные и двести сорок медных.

Затем я перекусил в таверне и прикупил себе в ближайшей лавке побольше продуктов. Взял как обычно овощи, грибы, сушёное мясо и побольше чая. За всё это я отдал восемьдесят медных монет.

Также решил сразу купить себе скальных крючьев и верёвок, а то они вечно у меня заканчиваются. Последнюю верёвку, которой я связывал Штромгора, мне никто не вернул, да и крючья, как показала практика, одноразовый товар, их очень муторно вынимать из скалы. В общем, решил, что пусть будет запас и потратил на это ещё пятьдесят монет.

Последнее, что я приобрёл, была большая подстилка для сна и несколько чистых тряпок. Подстилку взял получше, сделанную из кожи и набитую чем-то мягким. Сорок монет пришлось отдать. В итоге у меня осталось только семьдесят медных и два серебряных.

Выехав из города, решил сегодня переночевать в своём убежище, а завтра отправиться на запад: сначала в Могиловку, затем в Червивец, ну а если всё хорошо сложится, то конечным пунктом у меня будет Лейкеншир. Сегодня я хотел поспать на своей мягкой подстилке.

Когда я проезжал мимо шалаша Феллардона, его на месте ещё не было, поэтому самостоятельно поднимал свои вещи наверх в пещеру. Сначала подготовил всё необходимое к подъёму: скрутил подстилку, подтащил газовый баллон, в сумку с яйцом положил тряпки, посуду и часть продуктов, затем привязал всё это к нижнему концу верёвки. Взбирался на восьмидесятиметровую высоту я с рюкзаком на плечах, а затем поднимал свои вещи наверх. Многовато я нагрузил, затащить всё это разом оказалось нелегко. Зато не пришлось несколько раз самому подниматься. Кроша тем временем парил над горой.

Весь день я находился наверху: пил чай, отдыхал на своей новой мягкой подстилке и наслаждался видом. Беркут, взяв с меня пример, начал строить себе гнездо. Сначала я подумал, что он летит со змеёй, когда краем глаза увидел, как он возвращается, неся в лапах что-то длинное. Но нет, это была толстая ветка. Сначала одна, потом другая и так множество раз. Место в пещере он себе выбрал у противоположенной скалы, напротив меня и недалеко от выхода. Первое время Кроша приносил сучья потолще, а потом начали появляться более тонкие. Уж не знаю, где он их находил, но притаскивал их регулярно. Процесс постройки гнезда, конечно, не быстрый, а с учётом размера в полтора метра, который начал вырисовываться, думаю, что ему потребуется ещё несколько дней такой усердной работы.

Яйцо я расположил рядом со своим спальным местом, выделив для этого кожаную сумку Дымира. Всё лишнее из неё убрал, оставив только одну тряпку. Пару раз брал яйцо в руки и разглядывал его, чувствуя что-то живое внутри, которое меня чем-то притягивало. Мне очень интересно узнать, кто же там внутри?

Ближе к вечеру решил опробовать зелье, которое купил у Мирланды за двадцать монет и которое якобы усиливает способности. Выпив залпом содержимое склянки за пару глотков, я принялся наблюдать. Прошла минута, затем вторая, а зрение моё не менялось. Как видел я город в очертаниях, так и оставалось. Зрение не улучшилось. Тогда я решил проверить: влияет ли зелье на дальность контакта с беркутом.

— Кроша, поднимись высоко и лети к оазису, — передал я команду беркуту, как только подключился к его зрению.

Орёл парил над вершиной пятисотметровой горы. Получив мою команду, он направился в сторону города, поднимаясь всё выше и выше. Через две минуты Кроша подлетел к городу, но связь не прервалась, хотя расстояние от меня до птицы было уже больше трёх километров, с учётом высоты его полёта. Ещё через полторы минуты он кружил над оазисом.

В этот момент, во внутренней части города я увидел Ксаритаса, который разговаривал со своим отцом. Значит, он уже вернулся. Интересно, отбил ли он золотую шахту и смог ли победить Гуннара и Вондора? Этого я узнать никак не мог. Попробовал посмотреть, висят ли всё ещё портреты преступников на стенде, но обзору мешал навес. Зато я увидел Феллардона, выходящего из города с шахматами подмышкой. Ещё несколько минут я полюбовался оазисом, зелёными крышами домов, находящихся во внутренней части города, а также зелёными деревьями и различными кустами и цветами. И связь с беркутом внезапно прервалась. Минут десять прошло с того момента, как я выпил зелье.

Немного позже я увидел Крошу, который возвращался обратно в мою сторону. Раз я его увидел, значит, вновь смогу подключиться к его зрению. Так и сделал.

— Давай посмотрим, всё ли в порядке у Синки с матерью?

— Кьяк.

С обратной стороны горы на улице никого не было, но я увидел белый джип, стоящий возле дома матери Синки. Серена приехала к сестре. Наверняка ей уже рассказали, что я убил следопыта, который нашёл их. Надеюсь, что Фергал никогда не узнает про то, что я замешан в смерти его сына, иначе меня точно убьют. Если не сразу казнят при въезде в город, то как минимум мой портрет попадёт на стенд преступников. А что с Сереной? Доверять ей точно не стоит, раз она уже однажды попыталась меня убить. Убивать безоружных девушек не в моих правилах, но и прощать такое я не собираюсь.

Переночевав в убежище, утром меня разбудил Кроша. Он продолжил строить своё гнездо, притаскивая ветки и раскладывая их. Спалось, кстати, на новом месте мне очень хорошо, и проспал я немного дольше обычного. Прежде чем спускаться, подумал: стоит ли забирать все свои вещи или оставить их здесь? Газовый баллон, яйцо, подстилку и немного еды — всё это решил оставить в убежище. Надеюсь, что никто сюда не залезет и не обкрадёт меня.

Сегодня очень тихий и безветренный день, за счёт чего в воздухе очень мало пыли. По крайней мере, до тех пор, пока её не взбаламутит транспорт. Это первое, что я отметил, когда спустился вниз. Действительно, сейчас можно было находиться внизу без очков, но воздух всё равно не такой чистый, как в моём убежище.

Подойдя к шалашу, узнал, что старик собирался уже вновь идти в город. У него ещё со вчерашнего дня были запланированы две шахматные партии. Мы даже толком не успели пообщаться, не то чтобы сыграть с ним. Зато Феллардон рассказал интересующую меня новость о том, что Ксаритас не смог отбить золотую шахту и что он отступил, потеряв половину людей. Противник также понёс потери, но меньшие, а за голову Гуннара всё ещё дают пятьдесят монет.

Также я предупредил старика, что оставил кое-какие вещи в убежище и что уеду на пару дней на охоту. Феллардон сказал, что его шалаш стоит здесь несколько лет, что возле города не принято брать чужое, но и самое ценное оставлять не стоит, а сам он не сможет присмотреть за моими вещами, так как планирует много времени проводить в городе. Мы попрощались, он взял шахматы и пошёл на заработки, а я позвал беркута и ждал, когда он прилетит, чтобы отправиться в Могиловку.

Вскоре ко мне подъехал белый джип, и из него вышла Серена.

— Нам нужно поговорить, — произнесла она, подходя ко мне.

— Остановись! — повысил я голос, положив правую руку на револьвер, а левую вытянул вперёд, показывая, чтобы держала дистанцию. — Не подходи ближе!

— У меня нет оружия, — остановилась она и немного приподняла руки, показывая, что в ладонях ничего нет. — Я хочу просто поговорить. Давай сядем в машину и всё обсудим?

— Я тебе больше не доверяю, — ответил я. — Прошлый раз, когда ты пыталась меня убить, у тебя тоже не было оружия.

Серена оглянулась по сторонам, потом руками поправила свою белую повязку на волосах и, опустив руки, произнесла:

— Я виновата. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела. Давай поговорим в твоей машине?

Покачав головой, я дал понять, что разговора в машине не будет, а затем продолжил:

— О чём ты говоришь? Ты меня отравила. Я выжил только благодаря случайности. О чём можно с тобой разговаривать?

— Я не знала, можно ли тебе доверять. Боялась за себя, за сестру и за мать. У меня не было выбора, — вытерла она рукой появившиеся слёзы.

Вдруг я заметил, что Кроша летит в пикирующем полёте на Серену. Похоже, что он испугался за мою жизнь и решил атаковать эту сучку, так как явно был нацелен на её голову и летел быстрее обычного.

— Кроша, не трогай её! — мысленно я приказал орлу.

— Кьяк.

Раскрыв крылья и активно замахав ими, беркут снизил скорость и сменил траекторию своего полёта. Я выставил ему левую руку, и он сел ко мне на манжет.

— Теперь ты знаешь, что мне можно доверять, а я знаю, что тебе нельзя доверять, — прокомментировал я слова Серены. — Послушай, я всё понимаю: мы с тобой чужие люди, знакомы всего несколько дней, и я узнаю твой секрет. Мы пообщались, договорились хранить секреты друг друга, но ты в конце разговора решила меня убить. Такого я от тебя никак не ожидал, поэтому давай-ка оставим всё как есть, просто держись от меня подальше.

— Я правда больше так не буду... — произнесла она, словно ребёнок, и расплакалась.

Интересная картина: передо мной стоит девушка двадцати пяти лет, её хрупкая фигура слегка дрожит, а плечи сотрясаются мелкими рывками, будто внутри неё что-то разрывается. Её глаза полны слёз, стекающих крупными каплями по щекам, оставляя блестящие дорожки на коже. Губы сжаты, но иногда невольно открываются, выпуская тихое всхлипывание, подобное тому, которое бывает у маленького ребёнка.

— Кьяк, — издал свой звук Кроша и замахал крыльями, стоя на моей руке.

Продолжаю настаивать на том, что беркут называет её сукой. Ему пофиг на её слёзы, а мне вот тяжело смотреть на девушку, которая плачет. Как-то чувствую себя при этом некомфортно, хотя понимаю, что она сама во всём виновата.

Серена сняла повязку, вытерла ей слёзы, а затем снова надела. Немного успокоившись, она вновь заговорила:

— Вчера узнала, что ты спас мою сестру и маму. Спасибо тебе. Я этого не забуду.

— Сделай так, чтобы об этом никто не узнал, — сказал я. — И давай уже, оставь меня.

— От меня не узнают, — вытерев нос, Серена развернулась и пошла к своей машине.

Путь до Могиловки занял около шести часов. Как мне рассказал Феллардон, поселение образовалось на месте провала. Это такое углубление в земле, образовавшееся вследствие оседания грунта. Сначала подземные воды растворяют некоторые земельные породы, затем появляются пустоты, а в конечном счёте грунт обваливается. С момента образования Могиловки подземных вод стало гораздо меньше, но тем не менее вода ещё есть, и иногда образуются новые провалы, которые утаскивают за собой в могилу целые дома. Отсюда у поселения и появилось такое название.

Подъезжая к Могиловке, ещё за километр, я увидел, что дорога уходит резко вниз. Сразу остановился и выпустил в окно беркута.

— Покажи мне, что там впереди? — мысленно отдал я команду.

Кроша полетел вперёд, набирая высоту. Передо мной открылось поселение размером примерно метров шестьсот на восемьсот, находящееся на глубине метров тридцать-сорок от меня. Причём поверхность была не ровной, скорее холмистой, а кое-где и раскопанной людьми. Внутри я увидел примерно тридцать различных домов и построек, а по периметру ворот и забора не было. На территории находились десятки людей, включая детей, которые занимались своими делами, но ведьму я не увидел.

За счёт специфики поселения я не мог найти себе безопасную позицию для выстрела. Единственный вариант — подойти достаточно близко к краю спуска в провал, тогда у меня откроется обзор, но и сам я буду в пятидесяти метрах от первого дома.

Понаблюдав ещё полчаса, я так и не нашёл ведьму. А она вообще здесь? С виду в Могиловке живут обычные люди и обычные дети, а никакие не бандиты. Наверняка, если бы ведьма жила здесь, то каждый хотел бы взять на неё заказ и заработать пять золотых. Кроше сказал возвращаться, а сам решил подъехать и поговорить с местными.

Дождавшись возвращения беркута, я подготовил дробовик, положив его к себе поближе, и поехал в Могиловку. Надеюсь, меня здесь не похоронят. Спустившись на пикапе по крутой дороге, я проехал метров сто и остановился возле мужчины, который грузил в свою машину какие-то камни.

— День добрый! — поздоровался я через окно.

Мужчина был без оружия, но я увидел автомат, лежащий на верстаке в пяти метрах от него.

— Ну, здравствуй, — сказал он, рассматривая меня, пикап и орла. — Чего надо?

— Я ищу Зорелгу, знаешь такую? — спросил я прямо.

Мужчина подошёл поближе к моему пикапу.

— Ну, знаю, — ответил он и кивнул. — Ищешь ведьму?

— Где я могу её найти? — спросил я.

Мужчина взял паузу и почесал свой подбородок.

— Литр воды налей, и я тебе всё расскажу, — предложил он.

Дорого, конечно, отдавать столько за информацию, а что делать? В принципе, десять медных отдам, а получу пять золотых. Сам я даже не знаю, где её искать.

— Согласен, — ответил я. — С меня литр, а ты мне говоришь, где она. Так?

— Всё так, — кивнул он. — Наливай, сейчас я тебе банку принесу.

Мужчина прошёл мимо верстака с автоматом, что заставило меня взяться за дробовик, но дальше он зашёл в дом. Я достал с заднего сиденья большую флягу и вышел из машины, держась одной рукой за револьвер, но так, чтобы он не видел. Когда мужчина появился с банкой и прошёл в очередной раз мимо своего верстака, то я выдохнул. Выйдя из-за пикапа, я поставил флягу на капот и открыл крышку. Он поставил банку рядом, и я налил ему литр воды.

— Зорелга здесь не жила, — сказал мужчина, взяв банку в руки. — Но жила где-то поблизости. Один парнишка ей помогал с водой и продуктами.

Блин, он так говорит, как будто она уже мертва.

— Что произошло? — спросил я.

— Вчера пятеро приезжали и спрашивали тоже про неё, а сегодня мы узнали, что убили они ведьму, — рассказал он. — Взорвали гранатой в какой-то пещере.

Неужели Барук со своей командой меня опередил? И за эту информацию я отдал десять монет. Вот чёрт! И назад же воду не заберёшь.

— Точно её убили? — переспросил я. — Твоим словам можно верить?

— Ну, да, — ответил он и улыбнулся.

Два отсутствующих верхних зуба на левой стороне его лица сказали мне о том, что подобные трюки с водой не всем нравятся.

Ладно, переживу я потерю литра воды. Надеюсь, что он не обманул и заказ действительно закроют, а то придётся вернуться и наказать его за враньё. Не став благодарить мужчину за информацию, я сел в пикап и уехал.

Отправился я дальше на север в место, которое называлось Червивец, там последний раз видели Зарелия, по крайней мере, так было указано на стенде.

Про Червивец старик сказал лишь пару слов, что место это заброшенное и оно кишит мутантами. Даже лет десять назад там уже никто не жил. Про самого Зарелия у меня так же не было никакой информации, кроме портрета и награды в семь золотых. В преступлениях, которые он совершил, была указана стандартная фраза: убийства и грабежи. Самое главное, что я хотел бы знать — это есть ли у него способность и какая именно? Опасен ли он для меня? Но на стенде этой информации не было, а у Серены я об этом спрашивать не стал.

Часа через три я доехал до Червивца. Остановился за два с половиной километра, как только увидел невысокую гору и несколько построек на ней. Вокруг горы простиралась песчаная равнина, насколько хватало глаз, создавая иллюзию бесконечности. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра, играющего песчаной пылью, да редкими криками страусов, располагавшихся в тени у подножья горы.

Выпустив Крошу на разведку, начал внимательно наблюдать за страусами, пока он набирал высоту и приближался к горе.

Недалеко от мутантов я заметил, что поверхность песка начала пульсировать едва заметными волнами. Песчинки медленно двигались в направлении ближайшего страуса, образуя странные узоры.

Вдруг из-под песка показалась массивная голова злоящера, украшенная гребнем острых костей, возвышавшихся над мордой. Его глаза горели красным огнём, отражая ярость и жестокость, а огромные зубы в раскрытой пасти были готовы разорвать ближайшего страуса на куски. Широкими лапами злоящер сделал пару мощных движений, выпрыгнул из песка и схватил пастью ближайшую цель. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что у жертвы не осталось ни единого шанса на спасение.

Остальные страусы сильно перепугались, подпрыгнули от неожиданности и сначала побежали в разные стороны, а затем повернули в одну, за более крупным мутантом, организовав длинную цепочку. Слава богу, что бежали они не в мою сторону, а влево от меня.

Вот я и встретился со злоящером.

Глава 27

Когда Кроша подлетел поближе к круглой горе и парил вокруг неё, я увидел, что у подножья есть несколько небольших пещер: достаточных, чтобы пройти в полный рост паре человек, но слишком маленьких для злоящера. С разных сторон на скалах были вбиты крючья и привязаны верёвки. А на самой горе я увидел пять различных построек из камня и дерева. Людей видно не было.

Расстояние до орла было около трёх километров, поэтому связь с ним периодически обрывалась, когда он заходил на большой круг, облетая гору. Я даже подумал выпить зелье, чтобы увеличить дистанцию связи, но не стал этого делать, так как зелье у меня последнее и действует оно только десять минут.

Через некоторое время огромный мутант вновь спрятался в песке. Складывалось впечатление, что там, ближе к горе, песок более рыхлый, так как я не наблюдал песчаных дюн, даже наоборот, непривычно ровно лежал песок. Скорее всего, я не смогу подъехать к горе: машина просто увязнет и сядет на дно.

Время подходило к вечеру. Я уже задумался над тем, где мне безопаснее переночевать, и хотел позвать к себе Крошу, но заметил человека на мотоцикле, который на большой скорости направлялся в горе. На нём были очки и повязка, поэтому я не рассмотрел его лица. Но зато я отметил широченные колёса с какими-то лопастями на его мотоцикле, которые позволяли ему с лёгкостью мчаться по рыхлому песку, поднимая за собой шлейф песчаной пыли, вылетающей струёй из-под колёс. Заехал он прямо на мотоцикле в одну из пещер.

Немного позже мужчина появился на горе с правой от меня стороны, в месте, где с моей позиции обзора на него не было. Стоял он на краю выступа с флягой в руке и снайперской винтовкой за спиной. Опустив платок с лица, он поднял голову и сделал пару глотков из фляги. В этот момент я понял, что передо мной Зарелий, а ещё я заметил его взгляд, направленный на орла. Неужели он заметил птицу? Кроша парил на высоте пятисот метров, что достаточно далеко для невооружённого взгляда.

Зарелий закрыл флягу, положил её рядом с собой, а сам взял в руки винтовку и начал прицеливаться в беркута. В этот момент я сильно испугался.

— Кроша, опасность! Срочно улетай! — приказал я ему.

Мужчина выстрелил, а беркут резко изменил траекторию полёта и замахал крыльями, набирая высоту и направляясь в мою сторону. Снайпер промазал. Делая виражи, Кроша уклонился ещё от одного выстрела. Затем я увидел, что Зарелий смещается на горе в мою сторону. Прервав связь с беркутом, я быстро вышел из машины и достал винтовку. Откинув магнитный приклад и поставив двуногу на край капота, начал высматривать цель, но её не было в моём поле зрения.

— Покажи мне его, — вновь я подключился к зрению своего разведчика.

Кроша к тому моменту находился уже в полутора километрах от меня на высоте в тысячу метров. Сделав очередной вираж, он посмотрел в сторону горы и я увидел Зарелия, который уже пригнулся и смотрел в мою сторону с тридцатиметровой горы. Затем он лёг на живот и подполз к самому краю. Неужели и меня он заметил? Как только он направил винтовку в мою сторону, я прервал связь с беркутом и быстро прицелился в него.

Выстрелил я первый. По крайней мере, так мне показалось. Не дожидаясь, пока пуля долетит до цели, я спрятался за пикапом. Позиция у него лучше: находится он на высоте, а я, со своей машиной, в чистом поле. Зарелий видит мой пикап и большую часть моего тела, а я — только голову. Надеюсь, у него винтовка не такая точная и дальнобойная.

Подождав секунд десять, я так и не услышал последствий от его выстрела. В пикап он не попал, возможно, сильно промахнулся, а может быть, и не стрелял вовсе. Вновь подключившись к зрению беркута, увидел, что противник отполз назад, перекатился и немного сменил позицию. Получается, что я тоже промахнулся, или он спрятался раньше, чем долетела моя пуля. Сейчас лучшее время для следующей попытки.

Понимая новую позицию, где Зарелий должен вот-вот появиться, я сработал на опережение: встал, поставил винтовку на капот и прицелился. Как только голова его появилась в новом месте, я сделал второй выстрел. Семь с половиной секунд — это очень долго. С такого расстояния будет очень тяжело попасть в опытного снайпера, даже с учётом точности и дальнобойности моего оружия. Пока пуля долетает до цели, он успевает сделать ответный выстрел, спрятаться и сменить позицию. Сам я позицию не менял, а просто прятался за пикапом.

Потратив пять патронов, я так и не попал в него. Оставалось только пытаться сработать на опережение, чётко определив место, где он высунется, и выстрелить туда заранее. Зарядив полный магазин патронов, я продолжил свои попытки.

Первый выстрел с нового магазина я сделал слишком рано: противник показался в том месте, куда я целился, только через девять секунд. А со вторым выстрелом — немного опоздал. Хотя, может быть, он просто увидел, что я в него целюсь, и сразу спрятался, не став делать ответный выстрел.

На улице уже начинало темнеть, и видимость ухудшалась. Следующие три выстрела я сделал сразу друг за другом в одно и то же место. Не знаю, почему он передумал высовываться, но все пули пролетели мимо цели. Возможно, он понял, что на моей стороне беркут, который выдаёт его позицию.

Пока я сидел, прижавшись спиной к пикапу и заряжал следующие пять патронов в магазин, услышал первое попадание противника в мою машину. А следом я услышал звук жидкости, бьющей ручейком по железной крыше кабины моей машины и почувствовал запах дизеля. Чёрт! Вот же сволочь! Он попал в мою бочку и пробил её насквозь! Хорошо, что хоть не зажигательной пулей, а то бы взорвалось здесь всё нахрен.

Взглянув на бочку, увидел две струи: одна лилась на песок, так как пуля попала под углом в торец бочки, а вторая струя — на крышу из отверстия в задней части моего огромного топливного бака. Весь дизель не выльется, так как нижняя пробоина, которая располагалась ближе ко мне, была чуть выше середины бочки.

Оставаться здесь было нельзя. От греха подальше, нужно перегнать машину в укрытие и заделать пробоины, пока окончательно не стемнело. Сложив винтовку и бросив её на заднее сиденье, я сел за руль, вдавил педаль газа, развернулся и уехал подальше.

— Уходим! Лети за мной! — скомандовал я, подключившись к орлу на пару секунд.

Километра через три в небольшой низине я увидел сухое дерево, возле него и остановился. Пока я вытачивал два клина, течь из бочки прекратилась. Всё, что могло вытечь, вытекло. Беркут сидел на дереве и наблюдал за происходящим. Уже по тёмному я вбил клинья в пробоины, и мы с Крошей переместились в пикап.

— Кьяк-кьяк, — выражал он своё недовольство.

— Мне самому не нравится этот запах, а что делать? На улице я ночевать не хочу, — сказал я. — Ты то можешь и на дереве поспать, если хочешь.

— Кьяк-кьяк.

Приоткрыв немного два окна, чтобы запах выветривался, я начал думать о том, как же мне победить этого снайпера? Зарелий — явно острозор. У него такое же хорошее зрение, как и у меня. Моё преимущество — это уникальная винтовка и беркут, но, как показала практика, этого не достаточно. Я уже потратил десять патронов впустую. Осталось, кстати, у меня всего двадцать обычных и пять зажигательных. Патроны ещё есть, но уже не так много, особенно с учётом того, что я планировал ещё заехать в Лейкеншир, там более крупные награды. Если я здесь истрачу все патроны, то придётся возвращаться в Норал.

Толком мне не спалось. Кроша спрыгнул на сиденье, присел и вскоре уснул, а вот я не мог заснуть. То ли запах мешал, то ли до этого выспался, но уснуть не мог. Крутились мысли, что можно бросить этот заказ на Зарелия, а самому отправиться за Гуннаром и Вондором, пока их другие не пристрелили. Но не хотелось оставлять заказ не закрытым. Для меня это как сдаться без боя, признать своё поражение. Неужели я не могу справиться с каким-то одиночкой? Он нанёс мне ущерб, повредил бочку. Вся машина невыносимо пахнет дизелем, а я что? Ни разу не попал, даже не поцарапал, только потратил десять дорогих патронов на него. Его патроны уж точно стоят дешевле. Нет, уезжать я не хочу. Он покушался на моего беркута, первым открыв огонь. К тому же, незакрытый заказ для меня — как поражение.

Что я могу придумать? Подходить близко к его крепости — нельзя. Вокруг этой небольшой горы в песках обитает злоящер, а может быть, и не один. На машине я тоже не подъеду — застряну. Даже если вдруг проеду, то мне негде её спрятать: злоящер разорвёт и раздавит её при желании.

Единственное, что я смог придумать, так это сменить позицию. Найти точку, с которой будет всходить солнце и слепить его, чтобы он меня не сразу увидел. Беркута также подниму и буду держать с солнечной стороны. Так у меня будет хоть какое-то преимущество по времени, пока он не обнаружит меня.

Ближе к середине ночи, когда запах немного выветрился, я всё-таки смог заснуть. А на рассвете, пока ещё не взошло солнце, переехал с южной стороны на восточную относительно горы. За счёт выбранного рельефа я подъехал чуть ближе, примерно на дистанцию двух километров. Но пока не взошло солнце, сам не высовывался и не выпускал беркута, приказав ему не взлетать до моей команды.

Первые лучи солнца появились у меня за спиной, когда я лежал животом на песке в небольшой ямке, выкопанной руками. Мне нужно было только чуть приподнять голову и высунуть ствол винтовки, но я ждал, пока солнце полностью покажет свой диск, своё круглое, сияющее тело.

Солнце взошло, и я выглянул осмотреться. Зарелия не увидел. Винтовку приготовил к стрельбе, погрузив двуногу в песок и уперев приклад в плечо. Всё было приготовлено к выстрелу.

— Кроша, взлетай метров на пятьдесят, выше не надо и держись надо мной, — приказал я.

Беркут послушался. Оттолкнулся от бочки, на которой ожидал команду, и взлетел. Зарелий был уже наверху. Пригнувшись, он подошёл к краю и осматривал горизонт на южной стороне. Не увидев никого, он направился в мою сторону, обходя по тропинке деревянный сарай. Тут я понял, что тропинка ведёт к камню, расположенному у края, только непонятно, с какой стороны он появится: слева или справа от камня.

— Быстро спускайся! Нельзя, чтобы он тебя увидел, — приказал я.

Кроша сложил крылья и спикировал обратно к пикапу, развернувшись в полёте. А я выцелил камень, рядом с которым должен был появиться противник. Только нужно было понять: с какой стороны он выглянет, куда же мне стрелять?

Первый выстрел я делаю слева от камня, перезаряжаю, второй выстрел делаю справа. Жду две секунды и делаю ещё два выстрела: слева и справа.

Удивительно, но третья пуля попала в грудь Зарелию. Я думал, что он высунется не так нагло, поэтому целился пониже, где должна была быть его голова, но нет, не угадал. Зато попал ему прямо в сердце, что тоже неплохо. Снайпер упал назад, и мне его не было видно.

— Кроша, слетай, посмотри, жив ли он? Только аккуратно, держись повыше, — приказал я вновь беркуту.

Тело лежало наверху и не подавало признаков жизни. Зрачки неподвижны, дыхания не наблюдалось, из раны текла кровь. Пуля попала в сердце и убила Зарелия.

В этот раз останусь без трофеев, не готов я рисковать жизнью ради попытки поискать что-то ценное. Схватка со злоящером не входила в мои планы. Поэтому ограничусь только наградой в семь золотых монет.

Не спеша собрав свои вещи, я приказал беркуту возвращаться, и мы отправились в Лейкеншир. Сначала возвращался той же дорогой, потратив три часа до Могиловки, затем поехал на юго-запад и ещё часа через три увидел Хребет Теней. Феллардон был прав: гору я сразу узнал по характерному тёмному цвету. По его словам, где-то через час я должен подъехать к Лейкенширу, который располагался на южной стороне от хребта, значит, мне нужно ехать от него слева. Гора, кстати, действительно высокая, и забраться на неё с другой стороны у меня не получится. Тупо не хватит верёвок, крючьев и времени, чтобы взойти на вершину и стрелять с неё. Хотя такой вариант был бы самым безопасным.

***

В доме Гуннара, ранее принадлежащем Ксаритасу, проходила встреча хозяина с главой наёмников. На встрече также присутствовали Бабала и Кальт. Все четверо сидели за небольшим столом, а в углу, возле кровати, лежал леопард. Первым начал свой доклад Вондор:

— Первое нападение было людьми самозванца во главе с Ксаритасом. Он потерял двадцать бойцов. Я считаю, что мы победили, несмотря на то, что сынку удалось сбежать.

— Ты ничего не считай, а докладывай, — прервал его хозяин. — Какие у нас потери?

— Десять братьев, — опустив глаза, произнёс Вондор. — Ещё штук пять рабов и разрушения.

— Тоже мне победа… — пробормотал Гуннар.

— Вчерашнее нападение унесло жизни ещё пятерых братьев, — довольно тихо произнёс глава наёмников.

— Какого чёрта! — ударил хозяин кулаком по столу. — Я у тебя спросил общие потери! А ты мне частями информацию выдаёшь!

Леопард резко встал и зарычал, показав свой злобный оскал.

— Виноват! — резко произнёс Вондор и опустил голову.

— Тайфун, на место! — приказал Гуннар леопарду. — Ещё раз спрашиваю, какие у нас потери?

Леопард лёг обратно, но продолжал наблюдать за происходящим.

— Пятнадцать братьев убито и десять ранено, если не считать рабов, — ответил глава наёмников. — Сейчас у нас осталось двадцать бойцов. Семерых тяжело раненых я утром отправил обратно в Бухту. А со следующим караваном прибудет пополнение.

— Половину людей потеряли, — покачал головой Гуннар. — А пополнение будет только через десять дней. Ещё пару таких нападений, и у нас людей не останется.

— Мы дали им хороший отпор, вряд ли они вновь к нам сунутся, — сказал Вондор. — Второе нападение было уже не людьми самозванца.

— А кем? — спросил хозяин.

— Я узнала, это были наёмники. Так называемые охотники за головами, — присоединилась к докладу Бабала. — Фергал объявил большую награду за ваши головы: пятьдесят и двадцать золотых монет. Это огромные деньги. Теперь любой желающий, кто даже не служит самозванцу, может взяться за ваше убийство.

— Этого мне ещё не хватало, — задумался Гуннар. — А что со стройкой? Почему она так медленно идёт? Почему разрушенную стену ещё не восстановили?

— Тут такое дело… Как раз собирался об этом сказать... — замялся Кальт, подбирая нужные слова. — Технической воды больше нет. Вчера во время перестрелки разрушили цистерну. Глина очень сухая, без воды мы не можем хорошо укрепить стену. Единственное, что мы теперь можем, это складывать камни друг на друга, но толку от этого не много: высокой стену не сделать и оборонные точки для людей не построить. Только через десять дней привезут воду.

— И здесь проблемы, — произнёс хозяин. — Почему сразу не докладываете об этом? Ну а питьевая вода хоть есть?

— С питьевой всё хорошо. Людей стало меньше, расход воды убавился. Ещё и с караваном новая партия приехала, — более уверенно начал говорить Кальт. — Так же целый грузовик шунгита утром отправил домой. Теолар будет рад такому объёму и сделает много воды.

— Хорошо, — кивнул хозяин. — А стену восстанови! Хоть из камней, хоть сливай кровь с рабов и трупов и мешай свою глину, но чтоб стена нас защищала!

— Сделаю всё возможное, — ответил Кальт. — Ещё хотел спросить, нужно ли выделить часть рабов для добычи золота? Здесь много золота и есть знающие люди, которые тут раньше работали.

— Нет. Нам сейчас важна защита и шунгит. Шунгита пусть добывают как можно больше, — сказал Гуннар и встал из-за стола. — Всё на этом. Вы двое свободны.

— Как прикажешь, — произнёс главный хозяйственник и встал из-за стола.

Вондор и Кальт вышли из помещения, а хозяин взял паузу и с задумчивым видом несколько раз прошёлся по комнате из угла в угол.

— Ты что думаешь? — обратился Гуннар к Бабале.

— Через десять дней нам должно стать легче, — ответила женщина и задумалась на несколько секунд, а потом продолжила: — Хозяин, рано ты затеял эту войну с самозванцем. Нам бы побольше сил накопить, оружие получше достать, людей обучить, а потом уже и Норал захватить. Ты сам видел, что они с гранатомётами на нас пришли и разнесли тут пол лагеря, а у нас некоторые бойцы из недавних работяг, автоматом пользоваться не умеют. Тренировать их надо и заводик оружейный для начала себе захватить.

— Ты же сама знаешь, что у нас времени не было, — подойдя к столу напротив женщины, Гуннар наклонился ближе к ней и опёрся ладонями в столешницу. — Без шунгита мы бы не смогли дальше увеличивать свою армию.

— Я говорю о том, что можно было получить шунгит мирным путём. Золото тебя сейчас не интересует, а Фергала не интересует шунгит, — сказала женщина, смотря в глаза хозяину. — Ещё не поздно договориться с ним.

— Ты хочешь, чтобы я с ним сел за один стол и договаривался?! — повысил голос Гуннар. — Я не настолько слаб, чтобы так унижаться!

— Ты можешь отправить меня на переговоры, — спокойно сказала Бабала. — Просто нужно решить, чем мы будем платить за шунгит, если они потребуют оплату.

— Шунгит и так уже наш! Не будем мы за него платить! — продолжил кричать Гуннар. — Всё! Иди отсюда! Оставь меня одного!

Глава 28

Найти Лейкеншир мне не составило труда. Как только дорога поднялась на возвышенность, в двух километрах от себя увидел большое скопление людей, машин и шатров у подножья Хребта Теней. Сдав назад, я спрятал пикап за рельефом, развернул его в обратную сторону на случай отступления и, как обычно, отправил Крошу на разведку.

Справа от меня находилась высокая гора, над которой кружил орёл. Снаружи золотые шахты выглядели как обычные пещеры. Четыре пещеры, внутри которых, скорей всего, также находились люди. Территорию этого лагеря огораживала невысокая полуразрушенная, трёхметровая стена, вокруг которой находились рабы и несколько наёмников с автоматами. Около пятнадцати рабов подносили камни и занимались восстановлением пробоин в стене. Ворот, к слову, никаких не было. Как раз с моей стороны проходила дорога и был организован въезд в лагерь. С правой стороны этого небольшого проезда находилось каменное укрепление, а с левой — оно было разрушено.

Внутри лагеря я увидел человек десять с оружием и с метками на тыльной стороне ладони. И это только те наёмники, которые находились на улице. А ещё было несколько домов и шатров, внутри которых также могли находиться люди. Ещё больше было безоружных людей: рабов и симпатичных девушек. Никаких цепей и кандалов на рабах не было, они просто занимались работой: возили на телегах серые камни с металлическим блеском и складывали их в кучу, месили ногами какую-то рыжую глину, чинили транспорт, что-то строили, что-то перетаскивали.

В какой-то момент заметил Вондора, он давал указания своим людям, показывая рукой на сгоревшую машину и на проезд в лагерь. Похоже, что они планируют перетащить этот горелый остов, чтобы закрыть им въезд. Пока наёмники подогнали джип и стали цеплять к нему тросом кузов сгоревшей машины, я вышел из пикапа, взял винтовку и направился на позицию.

Заняв возвышенность и разложив снайперскую винтовку, я наблюдал, как сгоревшую машину буксиром подтащили ко въезду и отцепили трос. Для того, чтобы джип оставить внутри лагеря, им нужно было руками задвинуть в проезд этот горелый остов. Там всего-то нужно передвинуть метров на десять, но для этой задачи собралось много рабов. Вдесятером они попытались приподнять эту груду металла, но безрезультатно, затем решили просто толкать. Остов двигался, но очень медленно и только за счёт рывков. Ноги рабов скользили по песку, и они падали.

Вскоре я заметил, как Вондор подошёл и оттолкнул двоих мужчин от машины, а сам встал и приподнял один её край. Тут я сразу понял, что его способность — это сила. Как и Тант из Серого Брута, Вондор был сильнее десятерых. Остальные рабы встали с другой стороны и сзади, но поднять груду металла они не смогли, а лишь толкали её в сторону проезда.

Для меня это была лучшая возможность, чтобы убрать Вондора. Двигался он очень медленно, находился в зоне моей видимости, поэтому с расстояния двух километров проблем возникнуть не должно.

Хорошо прицелившись, сделал выстрел. Не успели они перекрыть въезд, как пуля достигла своей цели и попала Вондору в голову. Он упал, наполовину скрывшись с моего обзора. Я видел только ноги, которые не шевелились, остальное тело закрывала сгоревшая машина.

— Покажи мне Вондора, нужно убедиться, что он мёртв, — приказал я беркуту, как только спрятался со своей винтовкой за рельефом.

Сделав манёвр, Кроша зашёл на широкий круг, и я увидел, как двое наёмников подбежали, схватили за руки тело и потащили вглубь лагеря. Голова Вондора была запрокинута назад, а из пулевого отверстия в виске стекала кровь.

«Однозначно мёртв», — подумал я.

Лагерь засуетился. Наёмники схватились за оружие и попрятались за стену, а двое выглядывали с биноклями, пытаясь меня найти. Первое время даже рабы старались не высовываться, но вскоре их заставили продолжить работу. Единственное, никто не стал перекрывать дальше въезд в лагерь.

Тело Вондора занесли в шатёр, а вскоре я увидел и Гуннара — он вышел из дома с одним из наёмников и проследовал в шатёр к убитому. Через некоторое время главарь вновь вышел на улицу. Рядом с ним стали собираться вооружённые люди, которым он давал указания.

В принципе, сейчас очень удачный момент для того, чтобы покончить с последним заданием. Гуннар стоит неподвижно, напротив него примерно пятнадцать наёмников, ещё двое с биноклями у стены, а один за пулемётом в каменном укрытии справа от въезда. Но самое главное в том, что с моей позиции есть прострел в Гуннара через дыру в стене. Правда, время от времени рядом с этой дырой проходят рабы, которые перекрывают прострел. Но думаю, что это не проблема, я смогу рассчитать подходящий момент для выстрела.

Решил сразу же действовать, так как следующий шанс может появиться не скоро.

Подползаю чуть вперед на холм, ставлю винтовку на двуногу и прицеливаюсь. Как только чувствую уверенность в выстреле, сразу же нажимаю на спусковой крючок. Гремит выстрел. Пуля вылетает из ствола винтовки и устремляется к цели.

В этот момент я вижу, что наёмник, стоявший с биноклем, показывает в мою сторону рукой и что-то кричит, повернув наполовину голову в сторону своих людей. Что именно он кричал, я не знаю, но рот он открывал широко, явно крича какие-то слова.

Следующее, что я увидел, меня поразило. На долю секунды в лагере появилась какая-то дымка и сразу развеялась. Но самое главное: Гуннар стоял рядом с дозорным, взяв в руки его бинокль, и смотрел в мою сторону. Как такое могло произойти? Пуля даже ещё не долетела до цели, а он уже в другом месте и смотрит на меня.

Делаю ещё один выстрел в ту же цель, но на новом месте — у стены. Гуннар явно это заметил. Он оттолкнул дозорного в одну сторону, а сам отошёл в другую и спрятался за стеной. Вторая пуля тоже пролетела мимо.

Решаю спрятаться за рельефом, чтобы дозарядить патроны в магазин и понаблюдать сверху за происходящим. Секунд пятнадцать мне потребовалось, чтобы отползти, достать запасные патроны из рюкзака и пополнить магазин в винтовке. Как только с этим закончил, сразу же подключился к беркуту.

Три мотоцикла выезжали из лагеря и направлялись в мою сторону — это первое, что я увидел. На каждом мотоцикле было по два наёмника, причём задние пассажиры с автоматами и дробовиками на изготовке. Водители тоже были вооружены, но руки у них находились на руле. Второе, что я увидел — Гуннара с биноклем, а недалеко от него ещё двоих бандитов со снайперскими винтовками.

Моё положение оставляет желать лучшего. На меня едут шесть человек, а ещё двое следят за тем, чтобы я не высовывался. У меня только пять патронов в винтовке и револьвер на шесть патронов против их автоматов и дробовиков. Уехать уже не успею, они знают мою позицию и на мотоциклах меня догонят, а за рулём я точно не смогу дать достойный бой.

Принимаю решение атаковать первым. Только не с дальней дистанции, так как опасаюсь, что с двух километров могу не попасть по быстро движущимся целям, особенно если они будут менять траекторию своего движения. В любом случае они уже проехали метров триста, а мне нужно подпустить их ещё ближе, чтобы стрелять наверняка. Смещаюсь на пять метров влево и готовлюсь высунуться в новой позиции, особо не опасаясь ответного огня снайперов, так как даже мне с моей винтовкой не просто попасть с такого расстояния.

Кроша показывал мне поле боя. Хорошо, что его никто не видел, так как он парил на высоте около километра. Мне же приходилось постоянно использовать его для наблюдения, подключаясь к нему вновь и вновь. Любое моё движение обрывало связь.

Дождавшись, когда наёмники приблизятся ко мне на километр, высовываюсь и целюсь в ближайшего водителя. Первым выстрелом я не попал. Резко изменив траекторию движения, мотоциклист увернулся. Зато второй выстрел пришёлся ему прямо в голову. Транспорт завалился набок, поднимая в воздух облако пыли, которое загородило мне обзор и сквозь которое через секунду выскочили ещё два мотоцикла.

Видя, что по мне открыли огонь снайперы и наёмники на байках, прячусь за укрытием и перекатываюсь ещё на несколько метров левее. Смотрю сверху и вижу, что дистанция резко сокращается. Два мотоцикла несутся на огромной скорости по дороге прямо на меня. Причём не друг за другом, а параллельно. Отставший третий пассажир уже поднимает байк, ставя его на колёса и садится за руль. Ждать нельзя! Нужно срочно их остановить!

Высовываюсь и стреляю в правого водителя. Тот, почувствовав угрозу, резко пригнулся к рулю, и я попадаю в заднего наёмника, который падает с байка, но водитель продолжает движение в мою сторону. Резко навожу прицел на водителя с левой стороны, который уже движется в четырёхстах метрах от меня. Выстрел! В этот раз без промаха: попал чётко в голову цели, тем самым убрав надвигающуюся на меня опасность.

В магазине остаётся всего один патрон, а цели, как минимум, три, но самая ближайшая из них — это одиночка справа. Немного рискуя получить пулю от снайпера, решаю всё-таки сдержать их натиск и потратить последний патрон на ближайшую цель. Выстрел! Попадание в грудь, и мотоцикл заваливается на бок в двухстах метрах от меня.

Сразу же прячусь в укрытие и заряжаю новый магазин. Справившись с задачей, подключаюсь к беркуту. Два одиночных наёмника за рулём мотоциклов едут на меня. Причём дальний уже нагнал того, которого я остановил в четырёхстах метрах от меня, пока тот поднимал байк и садился за руль.

По-моему, они едут на явную смерть. За спиной у них автоматы, но руки-то заняты. Какой смысл им сближаться со мной, если они даже не стреляют в меня? Видимо, приказ был атаковать, и они просто едут вперёд. Или, может, они думают, что у меня нет патронов? Другого объяснения их действиям я не нахожу.

Сместившись на несколько метров вправо, высовываюсь и делаю два выстрела подряд. С первым всё нормально: целился в голову и попал в голову. А вот последний выстрел отрикошетил от своей цели. Вроде бы также стрелял в голову, но выстрел не пробил череп. Может быть, под повязкой у наёмника металлическая каска? Или пуля под плохим углом встретилась с черепом? А возможно, у него кожа непробиваемая? Но нет, повторный выстрел всё расставил на свои места. В этот раз пуля пробила череп.

Атака была остановлена, и я спрятался за рельефом. Достав патроны из рюкзака, обнаружил, что у меня осталось всего пять зажигательных и пять обычных. Это с учётом двух в магазине винтовки. Сначала захотел зарядить полный магазин обычных и оставить только пять зажигательных, но подумал, что плохая идея — оставлять себя без дальнобойных патронов под конец. В то же время пополнять магазин зажигательными сразу не стал, так как первые выстрелы будут этими патронами, а долетят ли они вообще до цели — я не знал. Решил сначала вновь осмотреться.

Гуннар опустил руку с биноклем и что-то крикнул. Затем он передал бинокль ближайшему наёмнику, да не просто передал, а с силой ударил биноклем того в грудь. Бедняга даже немного осел от боли. Два снайпера продолжали целиться в мою сторону. На территории лагеря я увидел ещё человек десять с оружием. На всех мне патронов не хватит, да это и не нужно. Моя цель — Гуннар. Нужно пытаться его ликвидировать, пока он не спрятался.

Увидев, что Гуннар остановился в зоне прострела, разговаривая с какой-то женщиной, снова отключился от беркута и вылез из-за укрытия для выстрела. Быстро поймав цель, нажимаю на спусковой крючок. Пуля вылетает, и я вижу, как два снайпера стреляют мне в ответ. Взяв на прицел первого попавшегося из них, я выпускаю в него вторую пулю и последнюю в магазине. В этот раз, не рискуя, сразу прячусь и подключаюсь к беркуту.

С высоты птичьего полёта я также увидел дымку и появление Гуннара в другом месте, но в этот раз, как будто бы, я рассмотрел шлейф его перемещения в этой дымке. Значит, первый раз мне не показалось. Действительно, он исчезал в одном месте и молниеносно перемещался в другое. В итоге первым выстрелом я промахнулся, а вот вторая пуля попала снайперу в лоб.

Самое время испытать зажигательные патроны. Зарядив все пять штук в пустой магазин, я принялся выискивать себе цель. Самое простое — это бензобаки трёх мотоциклов, так как они находятся достаточно близко ко мне. Смысла, правда, в этом особого не было, только чтобы транспорт не достался наёмникам Гуннара. А мне всё-таки хотелось найти цель поинтересней. И такая цель была. Вот только долетит ли пуля до неё — я не знал. Рассматривал я бензовоз, находившийся между стоянкой транспорта и шатрами. Если я в него попаду и пробью цистерну с топливом, то будет большой взрыв и пожар, который перейдёт и на транспорт, и на шатры.

Прицелился я в нижнюю часть цистерны, так как не знал, сколько в ней топлива, но первый выстрел в цель не попал. Я даже не понял, куда делась пуля. Гаррон предупреждал, что баллистика полёта пули будет другая и дистанция поражения уменьшится, но я так и не протестировал эти пули. Вроде бы он говорил, что до километра точно рабочая дистанция, а свыше — нужно проверять. Но сближаться с лагерем наёмников мне сейчас не хотелось.

Делая второй выстрел, целился в верхнюю часть цистерны. А сразу после выстрела пытался заметить след от попадания пули хоть куда-нибудь: в бензовоз или во внешнюю стену. Но нет, пуля просто исчезла, не оставив ни следа. Всё-таки два километра далековато, но и подходить ближе я не хотел.

Чёрт с ним, с этим бензовозом! Мне хотелось увидеть, как работают эти зажигательные пули. За что я платил оружейнику? Поэтому следующий выстрел был в один из мотоциклов. Зажигательная пуля прошила металлический корпус бензобака, мгновенно воспламенив пары бензина. Раздался мощный хлопок, сопровождаемый ярким пламенем и клубами чёрного дыма, разметавший обломки мотоцикла в разные стороны. Наёмники и рабы повылезали из-за стены, чтобы посмотреть за тем, что произошло. Самому мне тоже понравился взрыв, и я его повторил ещё раз. А потом ещё раз. Все три мотоцикла были взорваны, а клубы чёрного дыма продолжали подниматься в небо.

Зарядив в винтовку последние три обычных патрона, я подключился к Кроше и посмотрел, что происходит в лагере. Бензовоз, кстати, убрали со стоянки и загоняли задом в одну из пещер, видимо, опасаясь большого взрыва на своей территории. Гуннара на улице я не увидел.

Следующие несколько часов я наблюдал. Меня больше никто не атаковал, но и я не тратил свои три патрона, оставив их для Гуннара. А он не появлялся. Беркут уже вернулся ко мне, мы перекусили, и я наблюдал со своей позиции за лагерем, а он сидел на пикапе. Наступил вечер, но так больше ничего и не произошло.

Оставаться здесь было бы опасно, и я решил переехать, чтобы сменить позицию, пока окончательно не стемнело. Ещё днём я присмотрел другую позицию с юго-западной стороны от лагеря, туда и переехал. Переночевав в машине, на рассвете выпустил орла через окно. Новая позиция примерно такая, как и прежняя: холмы, расстояние до лагеря около двух километров. Только вот теперь я не вижу проезд в лагерь, да и меньше дыр в стене осталось, так как их заделали.

Меня удивило то, что Гуннар стоял возле дыры в стене и смотрел в мою сторону через бинокль. Нет, он не осматривал горизонт в разных направлениях, а смотрел именно туда, где находилась моя новая позиция. Возможно, он увидел взлетающего орла? Другого объяснения у меня нет, потому что пикап мой не виден за холмом, да и сам я ещё не выходил из машины.

В любом случае, пока он в зоне прострела, нужно пытаться в него попасть. Прервав связь с беркутом, я вышел из машины, взял винтовку и направился на холм к позиции. Прежде, чем высовываться, подготовил оружие и осмотрелся. Как только Гуннар отвёл глаза от бинокля и повернул голову, чтобы что-то сказать своему человеку, я высовываюсь, ставлю снайперскую винтовку на двуногу, прицеливаюсь и делаю выстрел. Видя, что Гуннар вновь поворачивает ко мне голову, максимально быстро стараюсь спрятаться от него сам и убрать оружие. Лёжа на спине с винтовкой в руке, подключаюсь к орлу.

Сначала я не понял, что происходит. Кроша на огромной скорости в пикирующем полёте летел в мою сторону. Взгляд его был направлен не на главного бандита, в которого я выстрелил, а на… леопарда. Этот зверь был замаскирован в пятидесяти метрах от меня и ждал команду, а сейчас, после выстрела, сорвался с места, сбросив со своей шкуры песок, прятавший его от глаз беркута, и бежит галопом на меня. Всё это произошло так быстро и так неожиданно, что я машинально дёрнулся, и связь с орлом прервалась.

Секунда мне потребовалась, чтобы встать на колено и направить винтовку в сторону леопарда. Зверь перемещался очень быстро, и у меня не было возможности прицеливаться. Поэтому, как только ствол был направлен в его сторону, я выстрелил. Слава богу, что попал. Хоть куда-то. Не убил, но спугнул подранка. Леопард резко ушёл в сторону и скрылся от моих глаз за рельефом.

— Где он? Не вступай с ним в бой! Это опасно! — приказал я Кроше.

Орёл послушался, расправил крылья и сделал манёвр, сначала в сторону, а потом вновь начал набирать высоту. Леопард, прихрамывая, убегал по низине между холмами, увеличивая дистанцию со мной. Эта опасность миновала. Зато новая опасность появилась из лагеря. Я увидел, как выехал джип с тремя людьми и с установленным на кузове пулемётом. Причём на пассажирском сиденье находился Гуннар с биноклем в руках, а за рулём и за пулемётом — двое наёмников. Двигался джип в мою сторону.

В винтовке оставался всего один патрон, который я решил использовать. Пока занимал позицию для выстрела, успел подумать, в кого же стрелять. Хотелось в Гуннара, но он вновь увернётся от выстрела. Зато, если вдруг попаду, то скорее всего погоня закончится на этом, а я спокойно поеду за наградой. Если же я застрелю водителя, то у меня будет дополнительное время, чтобы уехать. Третий вариант — убрать пулемётчика, но я его сразу отбросил.

Делаю выстрел.

— Кроша, срочно уходим!

Глава 29

Последний выстрел был в водителя, но я промазал. Гуннар следил за мной в бинокль, и как только я высунулся для выстрела, джип начал вилять, а пулемётчик открыл ответный огонь. Попасть в хаотично движущуюся цель с дистанции два километра — невозможно.

Подбежав к пикапу, я закинул вещи на заднее сиденье, сел за руль и вдавил педаль газа в пол. Кроша приземлился мне на левую руку, высунутую в окно, уже во время движения. Минут через десять я остановился и осмотрелся — погони за мной не было. Может, они посчитали, что не догонят меня на джипе, а может, побоялись засады. Точно не знаю, что именно их остановило.

Могу только предположить, что тот раненый леопард был питомцем Гуннара, и они забрали его, чтобы оказать помощь. Очень уж необычным мне показалось присутствие леопарда в том месте, где нет ни деревьев, ни гор, а только пустыня, холмы и дюны. Причём, когда орёл взлетал, леопарда не было видно. Как это он так сумел зарыться в песке? И почему он не убежал, услышав выстрел, а наоборот решил напасть на меня сзади? Это точно леопард Гуннара! Думаю, что он выследил меня ночью, но так как я спал в машине, то не смог напасть, а затем поджидал подходящего момента для атаки.

Путь до города занял десять часов. Ехали мы всю дорогу в тишине. Кроша стоял на своей любимой спинке пассажирского сиденья и смотрел вперёд, а я перебирал в голове разные мысли. Во-первых, ближайшие планы: получить награды за Вондора и Зарелия, заказать побольше патронов для винтовки и починить топливный бак. Во-вторых, меня терзал незакрытый заказ на Гуннара. Ещё, конечно, остался не выполненным заказ на Зорелгу, но тут от меня мало чего зависит, его закроют без награды по причине её смерти. По крайней мере, я на это надеюсь. А вот с Гуннаром другая ситуация: я не смог его победить, и это меня терзало. Такую огромную награду в пятьдесят золотых монет может получить кто-то другой. Я сильно ослабил его банду, но мне не хватило патронов. Как только сделаю новые, сразу же вернусь в Лейкеншир и добью его. Ну а третье, о чём я размышлял, так это об способности Гуннара так быстро двигаться и уворачиваться от пуль. Когда я это увидел собственными глазами, то понял, почему за него дают пятьдесят золотых. Его просто невозможно застрелить, если он видит хоть какую-то угрозу. В бою на ближней дистанции он крайне опасен. Честно скажу, что пока не придумал, как его убивать.

Заплатив десять монет, я въехал в Норал и направился за наградами. Ещё на перекрёстке, поворачивая к стенду охотников, я увидел Серену на обычном своём месте и Феллардона на веранде таверны, играющего в шахматы.

Не может быть! Над таверной появилась вывеска «Белая астра», а дверь в заведение была открыта. Это та же самая вывеска из Серого Брута, которую сделала Тива. Неужели она переехала в Норал и открыла себе таверну?

Если сначала я собирался припарковаться возле стенда, с левой стороны дороги, то, увидев вывеску, резко повернул направо и остановился возле таверны. Серена заметила мой манёвр и наблюдала за мной. Я же припарковался и быстро вышел из машины, не закрывая окно и не беря с собой даже рюкзак. По пути поздоровавшись с Феллардоном, сразу заглянул внутрь таверны, остановившись в дверях.

— Привет, красотка, — произнёс я, увидев Тиву.

Девушка вытирала стол. Когда услышала мой голос, она резко обернулась. Глаза её заблестели, а на лице появилась улыбка. Бросив тряпку, Тива развела руки в стороны и побежала ко мне навстречу.

— Таза-а-ар! — обняла меня милаха. — Ты так долго не возвращался. Я уже подумала, что с тобой что-то случилось.

— Очень рад тебя видеть, — прижал я её к себе покрепче.

Через несколько секунд объятий она сказала:

— Никуда тебя больше не отпущу. Садись за стол, покормлю и поговорим.

— Слушаюсь, командир, — пошутил я, продолжая прижимать её к себе.

— Ну правда, как ты мог пропасть так надолго? — сделала она шаг назад, разрывая наши объятия.

— Нашёл здесь для себя хороший заработок, — ответил я, осматриваясь по сторонам.

В этот момент увидел, что Кроша стоит на бочке пикапа и смотрит на нас. Как только я поднял левую руку, беркут понял сигнал, подлетел ко мне и сел на манжет.

— Кроша! — воскликнула Тива, прижав ладони к щекам. — Тебе я тоже очень рада!

Девушка протянула руку беркуту, а он никак не отреагировал. Тогда она медленно дотронулась указательным пальцем ему до клюва и немного поводила.

— Похоже, что он соскучился по тебе, раз позволил прикоснуться, — прокомментировал я увиденное.

— Кроша, хороший, — сказала Тива и попыталась погладить беркута ладонью по голове, но он не дался: повернул голову и раскрыл клюв, обозначая, что такое ему не нравится. — Ладно-ладно, я просто попробовала.

Мы зашли внутрь таверны и сели за стол. Тива сначала бегала на кухню и сама приносила еду, а потом попросила свою помощницу, пожилую тётю Моню, заняться всем этим, так как не хотела прерывать разговор.

За время беседы узнал, что вчера Тант купил дом для Тивы и эту таверну. Одноэтажный дом с небольшим участком находится в северной части города. Он обошёлся в сто двадцать золотых монет. В нём даже есть вода, которая подаётся по тонкой трубке, но выделяют её с ограничением по пятьдесят литров в месяц. Как только лимит исчерпан, вода отключается до следующего месяца. Кстати, несмотря на то, что дом стоит огромных денег, жители, купив его, всё равно должны ежемесячно платить по одному золотому. Как объяснили Тиве, это стандартная плата для всех. За один золотой ты получаешь воду, электричество, охрану города, бесплатный въезд и прочие привилегии.

Таверна вышла дешевле, всего двадцать золотых. Но наличие только таверны не делает тебя жителем и не даёт никаких льгот, как жителям. В таверне даже нельзя ночевать, а к полуночи все подобные заведения должны быть закрыты. Трактир, к слову, стоит гораздо дороже таверны, потому что в нём можно оставаться на ночь. Именно поэтому в Норале так дорого стоит ночёвка.

О себе я кратко рассказал, что продолжаю охотиться, только теперь за головами преступников. Также жестами намекнул, что в городе не нужно общаться на некоторые темы, так как тут подслушивают, и предложил прокатиться с ней за пределы Норала, чтобы показать окрестности. Мне хотелось предупредить девушку о Шепотуне, а также было интересно увидеть её хоть раз за рулём внедорожника. Тива сказала, что завтра утром папа уедет, и тогда она будет совершенно свободна, если не считать работу в таверне. Но у неё теперь есть тётя Моня, которая и одна может здесь справиться, поэтому Тива согласна покататься со мной.

Вскоре в таверну зашёл Тант, который занёс два больших газовых баллона на кухню.

— Здравствуй, Тазар, — протянул он мне руку, когда вернулся с кухни и подошёл к нашему столу. — Доча, принеси-ка мне тоже чая.

— Добрый вечер, — встал я в знак уважения и пожал руку Танту.

Тива сморщила носик, понимая, что отец её специально отправил на кухню, но послушалась.

— Только никуда не уходи, — произнесла она, посмотрев на меня. — Скоро вернусь.

— Она мне все уши прожужжала. Заставила бросить всё и поехать сюда. Чувствовала, что с тобой что-то плохое произошло, — сказал Тант, присаживаясь за стол. — Рад, что ты жив-здоров.

— Тоже рад вас обоих видеть, — сел я обратно на свой стул и сделал глоток чая.

— Я тут поспрашивал, оказывается, тебя уже многие знают. Острозором называют, говорят, большие награды получаешь от Фергала, что несколько золотых заказов уже закрыл, — допил он чай Тивы.

— Здесь тяжело скрыть свою способность, слухи сразу расползаются. А в целом, всё так: со способностью жить стало гораздо легче, — улыбнулся я. — Работа у меня, конечно, опасная, но и награды огромные, поэтому мне всё нравится. — Молодец, — покивал Тант и сделал небольшую паузу, а потом продолжил: — Тива моя совсем взрослой стала. Как будто от сердца её отрываю, когда думаю, что уезжать мне надо. Ты уж позаботься о ней… Береги её.

Девке уже двадцать лет, а он её оберегает, как ребёнка, контролирует каждый её шаг. Я вот с десяти лет сам о себе забочусь, и ничего, жив ещё.

— Не переживай, всё будет хорошо, — попытался я его успокоить. — Как-нибудь провожу Тиву до Серого Брута, навестит тебя. У меня же там осталась моя бесплатная комната?

— Комната у тебя там на всю жизнь, ну или пока со мной ничего не случится. Новые хозяева могут поменять все устои, сам понимаешь, — сказал он.

Появилась Тива с подносом и чашкой чая, а Тант хотел было уйти, так как начал вставать из-за стола, но я его остановил.

— Слушай, у меня остались монеты Серого Брута, — вспомнил я. — Можешь мне их поменять на монеты Норала?

— Без проблем, — ответил он. — Сколько их у тебя?

Точно помню, что триста сорок монет, так как я их недавно пересчитывал.

— Пап, твой чай, — поставила Тива чашку на стол.

— Триста сорок монет, — сказал я и встал из-за стола. — Сейчас принесу, они в машине.

— Кьяк.

Кроше, похоже, надоело сидеть в таверне, или он подумал, что я про него забыл и собираюсь уйти один. В общем, я поднял левую руку, и он запрыгнул на неё, сделав небольшой взмах крыльями. А как только вышли на улицу, беркут взлетел и начал набирать высоту. В принципе, ничего страшного. За всё время я не слышал ни одного выстрела в городе. Местные жители уже многие видели меня с орлом, и вряд ли захотят в него стрелять, чтобы в будущем иметь проблемы со мной. Дорогу до нашего убежища он знает. Думаю, что Кроша полетел продолжать строить себе гнездо.

На улице уже начинался вечер, солнце приближалось к горизонту. Скоро уже фонари зажгутся, а у меня ещё куча дел. Я, конечно, рад видеть Тиву, но нужно и награду забрать, в банк отвезти, да и патроны успеть заказать, чтобы Гаррон начал их делать, если не сегодня, то хоть завтра с самого утра.

Когда я вернулся в таверну с монетами, Тант уже отсчитывал мне сорок медяков, а три серебряные лежали на столе. Забрав свои монеты, он даже не стал их пересчитывать, а просто попрощался, сославшись на какие-то дела. К чаю он так и не притронулся.

— Пожалуйста, не уходи, давай ещё поболтаем? — просила Тива, когда я сказал, что у меня тоже дела.

— Никуда я не денусь, завтра вернусь. Покажешь мне свой дом? — спросил я.

— Конечно, покажу, — взяла она меня за руку. — Ну, может, ещё немножко посидишь? А то мне скучно, я тут больше никого не знаю.

— На веранде за шахматами слева сидит Феллардон. Это мой друг. Очень хороший человек, познакомься с ним, — предложил я Тиве. — Сколько с меня за еду?

— А я думала, его больше не впускать, так как он за весь день ничего не заказал, — сказала девушка. — С тебя не хочу денег брать. Я тебя угощаю.

— Нет-нет-нет! Не успел тебе рассказать, что я теперь острозор и много зарабатываю, а тебе таверна должна приносить доход, — настаивал я. — Про Феллардона завтра я тебе подробнее расскажу, как он стал моим другом, — подмигнул я ей.

— Острозор? — отпустила она мою руку, встала и упёрлась руками об стол, наклонившись ко мне. — И когда ты собирался мне об этом рассказать?

Забавно она проявляет своё возмущение.

Я тоже встал и чмокнул её в губы.

— Завтра, всё завтра, — произнёс я и положил горстку монет на стол.

Тива улыбнулась, поднесла указательный палец к губе и немного покраснела.

— Л-л-а-а-адно, — протянула она задумчиво.

Затем мы попрощались, и я пошёл к Серене за наградой. Взяв рюкзак из машины и перейдя через дорогу, первым делом подошёл к стенду. Слава богу, что заказ на Зорелгу убрали, значит, она действительно мертва. Затем я обернулся к таверне и увидел, как Тива подошла к Феллардону и поставила перед ним чашку чая, которую не стал пить Тант. Старик с девушкой начали о чём-то разговаривать. Далее, не теряя времени, я достал заказы из рюкзака, подошёл к Серене и сел за стол.

— Хочу получить награды за Вондора и Зарелия, — произнёс я, положил заказы на стол и протянул руку девушке в белой повязке, чтобы показать, как это было.

***

Тайфун лежал на столе. Задние лапы его были связаны, передняя правая лапа привязана верёвкой к туловищу, а голову леопарда прижимал к себе Гуннар. Бабала вынула пулю из передней левой лапы и зашивала рану.

— Прости, мой друг, так надо, — крепко прижимал хозяин голову своего питомца одной рукой к себе, а другой его лапу к столу. — Быстрее зашивай!

Гуннар сидел на столе, обхватив ногами туловище Тайфуна. Зверь никого больше к себе не подпускал. Даже сейчас, в крепких объятиях хозяина, леопард рычал и дёргался.

— Ещё немножко, — торопилась Бабала. — Всё будет хорошо, он поправится.

— Откуда только взялся этот острозор?! — ворчал Гуннар.

— Наёмник, я же говорила, — ответила женщина. — Награда за тебя очень высокая.

— Жизнь ему не дороже награды? Вот так, в одиночку, напал на лагерь, перебил кучу братьев, убил Вондора и чуть не убил Тайфуна. А самое главное — ему удалось сбежать. Это насколько везучим и безбашенным нужно быть, чтобы провернуть такое? — возмущался хозяин.

— Я закончила, — Бабала затянула узел на перевязке и протянула склянку хозяину. — На, залей ему в пасть.

Гуннар запрокинул морду зверю, открыл пасть и вылил в неё содержимое склянки. Тайфун проглотил.

— Нужно узнать, кто это сделал, — произнёс он, развязывая питомца. — Я должен отомстить этому острозору.

— Кому-то придётся отправиться в город и выяснить, кто получит награду за Вондора, — посоветовала Бабала. — Я единственная из твоего окружения, кто без метки и кто раньше не был в Норале. Если хочешь, я займусь этим.

Как только леопарда освободили, он вскочил на все четыре лапы, пригнул голову для атаки и сильно зарычал на женщину.

— Тайфун, на место! — приказал хозяин.

Зверь обернулся на него, прорычал, но послушался: спрыгнул со стола и пошёл к кровати, возле которой он обычно лежит.

Хозяин несколько минут ходил из угла в угол и о чём-то размышлял.

— Что будешь делать? — прервала паузу Бабала.

— Метку можно спрятать, а можно и не прятать, — остановившись, произнёс Гуннар. — Позови сюда Кальта.

— Как прикажешь, — произнесла женщина, встала из-за стола и направилась к выходу.

В глубине души Гуннар восхищался своим противником. Наконец-то ему попался достойный соперник, а не этот дряхлый самозванец, захвативший власть в городе у оазиса. Фергал, как воин, из себя ничего не представляет, да и способность у него не уникальная — вон Бабала такая же, только не рвётся к власти. Другое дело — острозор. Этот снайпер потрепал нервы и положил кучу людей, не получив ни царапины. Не понятно, почему он удрал, а не добил всех остальных с дальней дистанции. Ну да ладно, может, просто сменил позицию. В любом случае он хорош. Такого бы человека, да в свой отряд, тогда бы дела пошли гораздо лучше. А сейчас что? Людей мало, даже шахту удержать не можем, не говоря уже о захвате Норала.

Вскоре вернулась Бабала, а за ней в комнату вошёл и Кальт.

— Звал? — спросил очевидную вещь главный хозяйственник для того, чтобы привлечь внимание задумчивого хозяина.

— Готовь караван и собирай лагерь! Мы уезжаем! — приказал Гуннар. — Шунгита грузи как можно больше. Завтра утром возвращаемся в Бухту Уэстленд.

— Отлично! Всё сделаю! — бодрым и радостным голосом ответил Кальт. — Сейчас же начнём сборы и погрузку!

— Сам ты поедешь в город на переговоры с самозванцем, — продолжил хозяин. — Скажешь, что я предлагаю перемирие: отдаю им золотую шахту и увожу своих людей, а взамен хочу получать шунгит, не меньше трёх тонн каждую неделю, а лучше пять. Я готов выделить на это рабов, в крайнем случае готов даже платить разумную цену водой, золотом или рыбой. Если он согласится, пусть присылает человека ко мне на переговоры в Бухту, а с собой сразу пусть привозит грузовик шунгита, там и обсудим цену. Если же не согласится, то я вернусь и заберу всё силой, а его самого посажу на кол и отвоюю город. Всё понятно?

Былая радость пропала с лица Кальта. Ему предстояла поездка в руки к врагу, а там может произойти всё, что угодно. Его могут пытать, чтобы узнать секреты хозяина, а могут и казнить.

— А если он не захочет со мной говорить, а просто казнит? — произнёс Кальт. — Может, отправить какого-то наёмника вместо меня? У меня дома работы накопилось…

— Ты поедешь! — приказал Гуннар. — Возьмёшь с собой молодого учёного… Как его?

— Тиль, — ответил Кальт.

— Он пусть отвечает за шунгит, организует им здесь добычу. А ты отвечаешь за сами переговоры, — пригрозил Гуннар пальцем. — И чтоб ни слова о том, что шунгит нам нужен для воды. Пусть думают, что мы используем его для строительства. В нашем влажном климате он улучшает прочность бетона, учёный об этом знает. Понял?!

— Понял, — опустив глаза, произнёс Кальт.

— Хозяин, давай я поеду? — предложила Бабала. — Я смогу обхитрить Вершителя истины, а сама понять их готовность к перемирию.

— Нет, ты мне нужна рядом со мной, — ответил Гуннар. — А ты, Кальт, не переживай. Скажешь, что если через десять дней ты не вернёшься в Бухту Уэстленд живым и невредимым, то больше никаких переговоров с ним не будет. Я уничтожу самозванца и всех его детей.

— Постараюсь тебя не подвести, — с грустью в голосе произнёс хозяйственник.

— И последнее, — подошёл Гуннар к Кальту и положил ему обе руки на плечи, — обязательно выясни, кто убил Вондора. Я хочу знать всё про этого острозора!

Эпилог

В юго-западной части региона, недалеко от места под названием Умбрагар, со стороны наёмников Гуннара подвергся нападению торговый караван. Часть людей была убита, а остальная часть обезоружена и поставлена на колени рядом с грузовыми машинами.

Среди прочих, на коленях стоял Игнат.

Одноглазый мужчина с повязкой на глазу и автоматом в руках ходил перед пленниками. На тыльной стороне его ладони была метка, а на пальце — золотое кольцо с крупным белым агатом.

— Кто из вас ранил нашего брата? — указал он рукой на парня, которому заматывали руку.

Все молчали.

— Вы совсем меня не боитесь? — удивился одноглазый и выпустил в воздух небольшую очередь, а затем навёл автомат на Игната. — Быстро отвечай!

— Я ни в кого не стрелял, — подняв руки чуть выше, ответил рыжий. — Я просто водитель вон того грузовика.

— Брат, я видел, что он до последнего сидел в своём грузовике. Сам его оттуда вытаскивал, — ответил один из наёмников.

Тогда одноглазый навёл автомат на Брона и сказал:

— Ты точно знаешь, кто это сделал! Отвечай, если хочешь жить!

— Он, — указал пальцем торговец на парня в кепке.

Этого парня сразу застрелили, выпустив в него очередь из автомата, а Брона оставили в живых.

Игната произошедшее очень разозлило. Он задумался, почему так несправедлив этот мир? Брон главный, он всех нанимает, выдаёт оружие и заставляет стрелять из него. А парень, который от безысходности хотел заработать сто монет, ни в чём не виноват. Его задача была защищать караван. Во всём виноват торговец, а не парень.

— Дальше у вас два варианта: либо станете рабами, либо нашими братьями, — продолжил одноглазый. — Первое время в любом случае вы рабы, так как посвящение в братство проводит только хозяин, а он сейчас далеко. Грузите их всех в одну машину, мы уезжаем!

Игнат точно не хотел становиться рабом. Выполнять ежедневно тяжёлую работу за глоток воды — не самая лучшая перспектива. Лучше уж стать наёмником. Он слышал всякое про них: и хорошее, и плохое. Свобода, приключения, девки и рыба — это всё ему было интересно. Служение до смерти одному человеку и выполнение любых его приказов — не самая приятная часть. Остаётся только надеяться, что приказы будут приемлемыми. В любом случае, судьба привела его к этому выбору.

«Будь, что будет!» — подумал он.

***

Две сестры, держась за руки, прогуливались по тропинке недалеко от поселения.

— Расскажи, как там Тазар? Как Кроша? Мне так хочется их увидеть, — болтала Синка, широко размахивая рукой и подпрыгивая.

— Да что там рассказывать, мы мало общаемся, — ответила Серена. — Вчера вечером заходил, ещё два заказа закрыл. Но мы при Шепотуне вообще не разговариваем, сама понимаешь.

— Ещё два заказа? А на кого? — заинтересовалась младшая. — А как это было? Кроша ему помогал?

— Острозора Зарелия застрелил и Вондора, у него сила, — ответила старшая. — Я тут посчитала, он уже на наших заказах заработал семьдесят две золотые монеты. Столько он получил из моих рук за пару недель.

— Ни-че-го себе, да он богач! — удивилась Синка. — А что ты с ним за пределами города не встречаешься? Он же классный! Тебе он нравится?

Серена не хотела рассказывать сестре про то, что отравила Тазара, и они вовсе не друзья, как та думает. Ей было стыдно за тот поступок, но она ничего не могла исправить. Парень обрезал их общение. Но как об этом сказать сестре, она не знала.

— У Тазара есть девушка, я вчера видела, как они обнимались, — ответила Серена.

— Ух ты, классно! А как её зовут? Ты уже познакомилась с ней? — закидывала вопросами Синка свою сестру. — Она красивая? Как выглядит?

— Ещё не знаю. Она открыла таверну напротив меня. Только вчера открыла, пока про неё ничего не знаю, я только вечером увидела их с Тазаром, — рассказала старшая.

— В следующий раз расскажешь, как познакомишься, ладно? — сказала Синка. — А с Тазаром погуляй, друзья же могут погулять? У меня к тебе просьба… Я сделала для него подарок…

Девочка достала из кармашка на шортах аккуратно свёрнутый зелёный лист, в котором что-то было запаковано.

— Что там у тебя? Какой ещё подарок? — остановилась Серена, отпустила руку сестры и встала перед ней. — Ты же знаешь, что это опасно? Следопыт почует твой запах.

— Мама сказала, что не почует. Мы всё сделали аккуратно и использовали тройную защиту, — передала она сестре свёрток. — Верхний лист сразу разверни и выкинь. Там ещё два листа. Воняют сильно, но потом запах уйдёт.

— Ну не знаю, зачем рисковать и все эти сложности?

— Тазар теперь и мой друг, он защитил меня и спас жизнь маме. Передай ему этот подарок… пожалуйста-пожалуйста, — соединила девочка ладошки перед лицом, словно умоляя сестру сделать это.

Серена подумала, что придётся ещё раз найти Тазара, чтобы отдать этот подарок. А ему, вообще, это нужно? Он просил держаться от него подальше. Может выкинет этот подарок, а может и вовсе не захочет его брать.

— Ладно, передам, — ответила старшая.

— Ой, смотри! Вон Кроша летает! — замахала Синка рукой беркуту. — Кроша, приве-е-ет!

***

Сидя на лужайке возле своего дома, Фергал размышлял над предложением Гуннара. Рядом с правителем, за небольшим столом, находились его самые близкие дети: Ксаритас и Шепотун. Напротив, с другой стороны оазиса, возле дома поменьше, располагались Кальт и Тиль.

Правитель удивился, когда Зорк лично привёл к нему двоих парламентёров, у которых даже не было монет на въезд в город, а ещё больше удивился, когда они предложили перемирие. Вершитель истины знал, что они что-то скрывают, но что именно? Даже плохое перемирие куда лучше войны. Фергал потерял людей, потерял золотую шахту, начал терять репутацию, чуть не потерял своего лучшего сына. Люди смеялись над ним, что он даже не способен защитить своё золото, а потом раз — и победа сама пришла к нему. Что-то здесь не так.

— Кальт говорит, что ты клюнул на бетон, — прошептал горбатый. — А второй боится, что их начнут пытать.

— Что думаешь, отец? — спросил Ксаритас. — Я могу вытащить из них правду клещами.

— Не спеши, давай подыграем им, — сказал правитель, постукивая пальцами по ручки трости. — Они говорят, что оставили нам шахту, так отправь туда людей, пусть проверят. Заодно давай разделим их: пусть Тиль едет в Лейкеншир, организует там добычу этих камней, а второй пусть пока остаётся здесь. Следите за ним. Мягко будем вытаскивать из него правду… Я побеседую, Серена поздоровается за руку, послушаем сегодня, о чём они будут говорить.

— Ты что, им веришь? Это же засада, — произнёс Ксаритас.

— Не похоже на засаду, — ответил правитель. — Сам останься здесь, а в Лейкеншир отправь людей, и работяг возьми, пусть готовят их камни. Скажи им, что мы согласны. А Серена пусть уберёт награду с Гуннара. Пока пусть уберёт… Временно… Пусть все думают, что у нас перемирие.

— Хочешь, чтобы я поехал к ним в Бухту? — спросил Ксаритас.

— Нет, тебя отправлять нельзя, — ответил Фергал. — Я ещё окончательно не решил, кто поедет и на каких условиях с ними договариваться. Подумать надо.

***

На высоте восьмидесяти метров в убежище Тазара никого не было. Только таинственное яйцо лежало в кожаной сумке и слегка пульсировало. Складывалось ощущение, будто живое существо в нём дышит в такт биению сердца природы.

Внутри оболочки начинается движение. Скорлупа покрывается трещинами, каждая новая линия расширяется, раскрывая мрак неизвестности. Первый луч света пробирается внутрь яйца, открывая путь наружу. Наконец, скорлупа разрушается, открывая дорогу живому существу в этот мир.

Кто же это? Тайна ещё впереди.