Острозор 3

Глава 1

Говорят, что в пустыне за всё приходится платить кровью. Мы заплатили литровой склянкой.

Злоящер. Чёртова ящерица размером с машину и шкурой, которую не берут пули. Сидя на гребне песчаной дюны, я долго смотрел на котловину через прицел винтовки. Возле логова мутанта не видно было никакой зелени и никаких растений. Всё, что когда-то здесь росло, похоронено под песком. Лишь квадратная гора возвышалась над пустыней, да у её подножия виднелись тёмные пятна — остовы машин и входы в пещеры.

Убить его? Можно попробовать прицельным выстрелом попасть в глаз. Но тогда мы получим лишь гору песка и мёртвый оазис. А мне нужен был щит. Мне нужен был ударный кулак для будущей войны с Гуннаром.

— Приручить? Ты спятил, — сказал Игнат, бинтуя руку. — Они же тупые, как пробки.

— Тупые — не значит бесполезные, — ответил я, глядя на Коки. — Поможешь?

Светловолосый парень усмехнулся и хлопнул по плечу рыжего:

— А мы на что? Ради такого дела можно и рискнуть.

Подготовка заняла несколько дней. В километре от котловины мы нашли естественную пещеру — тёмный зев в теле горы. Это будет тюрьма.

Из Норала привезли мотоцикл, инструменты и материалы. Сварщика нашли в одном из соседних поселений. Он долго матерился, но за пятьдесят монет и немного воды сварил нам решётку из арматуры толщиной в три пальца.

— Это ж грузовик выдержит! — гордо заявил он.

— Надеюсь, выдержит, — пробормотал я.

Установка была адом. Мы сверлили скалу, вбивали стальные колья и приваривали к ним тяжёлую арматуру. Всё оборудование привозили из города, поэтому работа шла мучительно медленно. Когда закончили, солнце уже садилось. Конструкция выглядела надёжно. Очень-очень надёжно.

Сегодня был тот самый день.

Я сидел на мотоцикле Игната, двигатель тихо урчал. В руках у меня был переделанный сеткомёт. Вместо сетки в кассету была вставлена стеклянная ёмкость с моим автографом — ровно литр крови, которую я сцедил утром. Голова немного кружилась, но это мелочи.

— Готов? — спросил я рыжего.

— Всегда готов! — он газанул.

Мы находились на вершине холма так, чтобы нас было видно. Ящер дремал у входа в свою основную пещеру, но его сенсорика работает безотказно. Он поднял голову. Тупые, налитые кровью глаза уставились на нас.

— Поехали! — крикнул я.

Игнат рванул с места, объезжая котловину по широкой дуге. Ящер не заставил себя ждать. Эта туша оказалась на удивление резвой. Он ломанулся за нами, поднимая тучи песка и ломая редкие сухие кусты.

— Ближе! Ещё ближе! — командовал я.

Мы выскочили прямо перед входом в пещеру-питомник. Ящер был в пяти метрах, его пасть распахнулась в беззвучном рёве — и я увидел глотку, похожую на жерло вулкана.

— Сейчас! — нажал я на спуск.

Сеткомёт выстрелил стеклянной колбой. Она разбилась о нёбо мутанта, и моя кровь водопадом хлынула ему в глотку. Мы не стали задерживаться ни на секунду. Игнат крутанул ручку газа до упора, и мы улетели обратно за бархан.

Полдня я не мог подключиться. Пытался снова и снова, но чувствовал лишь пустоту или глухую стену ярости. Я уже начал думать, что метод не сработал или мутант сдох от моей крови.

А потом связь пробилась.

Это было не похоже на подключение к Тису, Кроше или Зерде. Это было безумие. В моей голове взорвался хаос из первобытных инстинктов: «Жрать! Убивать! Бежать! Жарко! Пить!». Там не было логики, только пульсирующая боль и ярость существа, которое не понимает, что с ним происходит.

Я чувствовал его тело изнутри: как кровь разносит мой запах по его венам, выжигая старые инстинкты. На секунду мне показалось, что я сам становлюсь зверем, теряю себя в этом рёве. Я стал им, а он... он стал моим инструментом. В этом хаосе нужно было навести порядок. Мне нужно было как-то назвать эту силу.

— Бастион, — прошептал я, пробуя имя на вкус. — Тебя будут звать Бастион.

— Ко мне, — приказал я мысленно, транслируя не слова, а образ: «Хозяин ждёт тебя снаружи».

Зверь взревел от новой вспышки боли в голове, но подчинился инстинкту подчинения сильному. Я видел его глазами: мир был тусклым, тепловое зрение выхватывало лишь контуры горячего песка и чёрную прохладу пещеры вокруг.

Он шёл ко мне, ломая камни на своём пути. Глядя на яростные взмахи головой этого мутанта, сближаться с ним мне казалось опасным. Вспышки ярости периодически накатывали на него, и он ревел, но шёл дальше.

— Стой!

Злоящер замер перед чёрным провалом пещеры.

— Войди внутрь.

Он сделал шаг во тьму.

— Иди в самый конец.

Тяжёлые шаги эхом отражались от стен. Я чувствовал его недоумение и страх перед замкнутым пространством, но моя воля была сильнее.

— Сядь.

Гигантская туша опустилась на каменный пол.

Я подошёл к пещере и остановился рядом с решёткой. Ребята всё это время сидели на мотоцикле, следя за мной и мутантом издалека, готовые открыть огонь в случае опасности. Не думаю, что их пули смогли бы остановить зверя, если бы что-то пошло не по плану.

Злоящер повернул ко мне морду. В его глазах больше не было тупой злобы — там была пустота ожидания приказа и... узнавание? Запах?

— Ты дома, — сказал я вслух, хотя он не понимал слов. Он понимал кровь.

Дрожащими от напряжения и волнения руками я задвинул тяжёлый засов на решётке снаружи. Дело было сделано. Самый трудный первый шаг был позади.

В этот момент из-за бархана выехали Игнат и Коки. Они остановились рядом с пещерой, где сидел наш пленник, и заглушили мотор.

Мы посмотрели друг на друга. Без слов. Просто подошли и ударили по ладоням — крепко, по-мужски.

Теперь у нас есть свой Бастион.

***

К концу недели нас было уже около сорока человек. Караваны шли один за другим: люди Шепотуна везли провизию и инструменты, Коки с отцом пригнали очередной грузовик с остатками проводов из Угасенья. Но для задуманного мною размаха этого было катастрофически мало.

Стройка кипела под руководством Зарата — главного строителя Норала. Это был сухой, жилистый мужик с седыми висками и взглядом инженера, который видит мир не в людях, а в нагрузках на балки и объёмах земляных работ.

Нашёл я его у будущего въезда в долину. Он стоял на куче песка с деревянным планшетом для чертежей в руках и кричал на двух рабочих с лопатами:

— Ровнее кладку! Вы хотите, чтобы первый же ветер снёс эту халтуру к чёртовой матери?!

— Зарат! — окликнул я его.

Он обернулся, отряхивая ладонью песок со своих волос.

— А-а, анималист...— осмотрел он меня взглядом с ног до головы. — Приручил зверушку? Смотри, если она вырвется и тронет хоть одного моего человека...

— Не вырвется, — ответил я. — Решётка выдержит удар грузовика.

— Хорошо бы... Слушай сюда, — он подошёл ближе и ткнул пальцем в песок, где была намечена линия стены. — Мы начали с внешней стены. Это правильно?

— Да. Сначала охватываем всю долину рядом с горой. Стена должна быть высокой сразу же. Никаких низких заборчиков. Высота четыре метра минимум, чтобы ни одна тварь не перепрыгнула.

Зарат кивнул, его глаза загорелись профессиональным интересом:

— Объём работ колоссальный... Песок рыхлый, придётся копать траншею под фундамент глубже. Но это даст нам преимущество: стена будет стоять как вкопанная. А толщина? Полметра хватит?

— Делай метр. Пусть она будет толстой и уродливой, зато надёжной. Мы строим крепость, а не дом отдыха.

— Понял тебя... Людей бы ещё человек пятьдесят... И воду для раствора нужно экономить.

— Будут люди. Будет всё. Главное — сделай так, чтобы мы могли пережить первую атаку Гуннара здесь, а не бегать по пустыне.

Мы начали с главного — с земли. Котловина была окружена кольцом рыхлого песка — следами пробежек ящера и естественным барьером пустыни. Люди с лопатами начали расчистку полосы вдоль будущей стены длиной три километра.

В работу включили технику: два старых трактора натужно ревели моторами, разгребая песчаные завалы там, где человеческие руки справлялись слишком медленно. Их дизельный чад смешивался с запахом раскалённого металла от сварочных аппаратов и мокрого цемента. Один из тракторов заглох, над радиатором дымился пар; механик, чертыхаясь, полез в мотор проверять забитый песком фильтр. Песок был везде: он скрипел на зубах, забивался в сочленения машин и превращал раствор в кашу быстрее, чем тот успевал застыть.

Первым делом заложили фундамент внешней стены по периметру долины. Внутреннюю стену решили строить позже: сейчас главное было создать единый оборонительный периметр против внешних угроз из пустыни.

Пока одни таскали камни с подножия горы и мешали раствор, другие монтировали генераторы и тянули провода от привезённых катушек к будущим фонарям и насосам у источника внутри горы.

Воды теперь было в избытке: оазис наполнялся подземными ключами быстрее, чем мы успевали выкачивать её насосами для стройки и питья. Это кардинально отличалось от того дефицита, к которому я привык в своём убежище или который царил в Норале во время диверсий.

Пещера Бастиона находилась как раз у внешней стены; теперь его рёв стал частью звуков стройки. В том углу стены Зарат приказал делать дополнительные ворота — широкий проезд для техники и караванов прямо рядом с логовом мутанта.

Именно там, в своей темнице под стеной, сидел наш Бастион — живое воплощение защиты нового города.

Я забрался на плато квадратной горы, откуда вся долина была как на ладони. Внизу грохотала стройка — рождалась наша крепость.

Тис грелся у меня на шее. Зерда крутилась под ногами у строителей в поисках объедков еды; пусть бегает, где хочет — здесь ей ничего не угрожает. Кроша парил высоко в небе чёрной точкой, следя за горизонтом — нет ли чужаков? А справа, у самых ворот, темнел провал пещеры. Оттуда доносился низкий утробный рык нашего Бастиона. Он был гарантом того, что всё это — не зря. Что мы успеем достроить. Город рождался из песка и крови прямо у меня на глазах.

***

Игнат остался на стройке, Коки поехал за материалами, а я вернулся в Норал, чтобы обсудить с правителем проблему с нехваткой людей. По привычке въехал в город по старой дороге для гостей. Забылся. Вместо того чтобы свернуть в свободный тоннель для жителей, где теперь стояла усиленная стража, я направил пикап по знакомому пути и отстоял очередь.

— Тазар! — окликнул меня Зорк, когда я подъехал. Он вышел из тени навеса, вытирая руки грязной тряпкой. — Ты что здесь делаешь? Тебе теперь нужно проезжать через въезд для жителей!

— Задумался, — пожал я плечами, выходя из машины. — Привычка.

— Ладно, проезжай, — проворчал он, но в его голосе не было злости. — Только в следующий раз не устраивай мне тут дополнительных очередей.

Давно мечтал свободно въезжать в город, а как только мне дали такую возможность — забыл про неё.

Въехав в город, сразу направился прямиком в кабинет правителя. Шепотун был на месте — сидел за столом Фергала и разбирал бумаги. Выглядел он уставшим, но взгляд был цепким.

— Нужны люди, — начал я без предисловий, садясь напротив. — Много людей. Для стройки и для войны с Гуннаром.

— Мы вывесили объявления о найме, — ответил он. — Караваны привозят желающих.

— Этого мало. Нам нужны все. Предлагаю изменить правила и разрешить ночевать гостям в городе. Бесплатно. Пусть люди со всего региона знают: Норал даёт крышу над головой любому, кто ищет работу. Пусть ставят палатки на площади, пусть спят в таверне на полу — плевать. Как только они здесь освоятся, им в любом случае потребуется вода и питание. А Серена пусть отправляет их ко мне.

Шепотун поднял бровь:

— Казна не резиновая. Нам нечем им платить.

— Я оплачу, — сказал я твёрдо. — Буду платить работягам из своих денег. Пусть только кто-нибудь возьмёт учёт и выплаты рабочим на себя.

— Поговорю с Сереной, — одобряюще кивнул правитель. — Думаю, она не откажет нам в этом.

Из кабинета я вышел с чувством удовлетворения. План запущен.

Сразу направился в «Белую астру». В таверне, что меня удивило, зал был почти пуст, только пара завсегдатаев сидела в углу. Тива стояла за стойкой и протирала кружки. Увидев меня, она молча положила тряпку и упёрла руки в бока.

— Я еду с тобой, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Без тебя я здесь не останусь!

— Тива… — начал было я.

— Никаких «Тива»! — она вышла из-за стойки и подошла ко мне вплотную. — Я еду к квадратной горе, и это не обсуждается.

— Это может быть опасно, — произнёс я.

— Опасно?! — её глаза сверкнули. — А сидеть здесь и ждать вестей — не опасно?! Я обо всём договорилась: Нэя с тётей Моней справятся с таверной, Шепотун присмотрит за порядком. А я еду с тобой. И точка.

Я посмотрел ей в глаза и понял: спорить бесполезно. Она уже всё решила.

— Ладно, — вздохнул я. — Собирай вещи. Выезжаем на рассвете.

Тива улыбнулась и поцеловала меня.

Вечером мы сидели с Феллардоном на веранде «Белой астры». Зерда дремала у моих ног, положив мордочку на ботинок. Тис привычно грелся на перилах. На столе стояла шахматная доска.

Сегодня я играл чёрными.

— Преимущество чёрных в том, что ты отталкиваешься от ходов соперника, — рассуждал старик, делая ход конём. — Кажется, что ты вечно защищаешься... Но именно это даёт тебе время выстроить сильную оборону и ударить в нужный момент.

Я кивнул старику. Его философия была мне близка.

Немного подумав, двинул пешку слева на королевском фланге — там я планировал спрятать своего короля после рокировки. Феллардон задумчиво почесал подбородок.

— Бастион твой... Он ведь как ладья, бьёт только по прямой. Мощный зверь. Жаль только, что тупой.

— Зато если направить эту силу куда надо... — я сделал рокировку, выводя ладью в центр доски для атаки. — Это может решить исход партии.

Старик посмотрел на меня исподлобья:

— Замысел твой понятен. Ты строишь крепость для войны...

— Пока ты думаешь над следующим ходом... — сказал я и встал из-за стола. — Пойдём, покажу тебе новый дом. Партию мы доиграем позже.

Феллардон лишь улыбнулся и начал собирать шахматы.

Дом я выбрал ещё пару недель назад: добротный каменный с небольшим садом и дорожкой к оазису. Правда, жить в нём сейчас у меня не было возможности — всё время занимала стройка. Во дворе стояло несколько построек: беседка, сарай и баня, но последняя была заколочена снаружи старыми, посеревшими от времени досками.

— Поживёшь в моём доме? — спросил я старика. — Кому-то нужно присматривать за домом и садом.

Феллардон прищурился:

— Зачем мне дом? С удовольствием поживу в баньке. Всяко лучше, чем в шалаше за городом. И до таверны ближе.

Мы оторвали доски и зашли внутрь его нового жилища. Баня была в плачевном состоянии: стены внутри покосились, доски прогнили, а потолок обвалился.

— Да уж, тут требуется основательная работа, — произнёс я, осматриваясь.

— Для ремонта нужны хорошие доски, — вздохнул он.

Я молча достал из рюкзака кошель и отсчитал несколько монет.

— Держи. Купишь материалы и наймёшь плотника. Пусть приведёт баню в порядок, чтобы ей можно было пользоваться.

Вечерело. Перед отъездом нужно было решить последний вопрос. Я выехал из города и направился к своей горе, чтобы законсервировать убежище. Сначала забрал накопившуюся воду в хоромах, а потом снова поднялся наверх и смотал верёвку в бухту. Спускаться пришлось аккуратно и без страховки.

Спустившись вниз, я достал из рюкзака банку с краской, которую взял у Зарата, и широкую кисть. У подножия скалы, на самом видном месте, я нарисовал грубый знак — перечёркнутый череп и кости. А ниже, корявыми буквами, вывел надпись:

«Здесь живут питомцы анималиста. Залезешь — умрёшь».

Пусть боятся. Страх — лучший сторож, чем любой замок.

Отойдя на несколько шагов, я поднял голову и в последний раз взглянул на своё убежище. Здесь я был счастлив. Здесь всё началось. Но теперь мой дом там, на западе, в долине, где грохочут генераторы и рождается новый город.

Сев в машину и развернувшись, я поехал обратно в Норал. Город действительно менялся. Жизнь налаживалась.

На улицах стало больше людей и детского смеха. Я видел, как Синка с матерью несли корзины с покупками — они возвращались к Серене, и теперь жили все вместе в доме у оазиса.

Мимо пронеслась знакомая фигура. Астра. Она больше не бегала вокруг внутренней стены города. Теперь её маршрут проходил мимо пещер Коки и Мирланды. Сначала это были просто пробежки для восстановления формы после яда мамбы, но потом... Я усмехнулся, вспомнив идиотскую улыбку Коки. Теперь они задерживались у костра после тренировок. Отношения закрутились.

А у бывшего дома Фергала я заметил Мирланду. Она стояла на крыльце, кутаясь в шаль от вечернего ветра, и смотрела на закат. Теперь она жила здесь вместе с Шепотуном. Правитель и изгнанница. Мать и сын. Кажется, впервые за долгие годы она выглядела спокойной.

В таверне меня ждала Тива. Впереди была долгая ночь сборов и дорога к квадратной горе. Но сейчас, глядя на этот город, я чувствовал странное тепло.

Норал больше не будет прежним.

Глава 2

Лейкеншир пал без единого выстрела. Когда на горизонте показалась колонна машин, поднимая тучи песка, гарнизон, оставленный здесь по условиям перемирия, просто сложил оружие. Их разоружили и построили в шеренгу. Так было всегда: всех, кто сдался, ждала проверка. Сильные телом и духом могли пополнить ряды братства, став частью армии Гуннара. Слабые же, не прошедшие проверку, отправлялись в загоны для рабов.

Гуннар въехал на территорию Лейкеншира во главе колонны. Он вернулся в это место не как завоеватель, а как хозяин собственного дома. Следом за ним в джипе сидели Кальт и Теолар. Они молчали, осматривая знакомые места цепкими взглядами. Кальт, главный хозяйственник, уже прикидывал, как организовать размещение людей и оградить лагерь.

Теолар, учёный, приник к стеклу джипа, забыв о приличиях. Его взгляд скользил по отвалам породы. Он ожидал увидеть выработки, но перед ним раскинулся настоящий горный хребет, состоящий из серого, тускло поблескивающего камня. Такого количества шунгита он не видел даже в самых смелых расчетах.

— Невероятно... — выдохнул он, не замечая, что говорит вслух. — Здесь хватит, чтобы напоить сотню Бухт.

Его задачей была добыча и отправка шунгита в Бухту Уэстленд для очищения воды, но сейчас, глядя на эту серую гору, он чувствовал лишь одно — манящий азарт первооткрывателя.

В середине остановившейся колонны, в кузове грузовика с открытым верхом, стоял Спадум. Вождь горного народа возвышался над солдатами, как скала. Вокруг него сидели его питомцы, но это были не просто звери — это была его армия.

Небольшой песочный скорпион, или бхут, размером около семи сантиметров, цеплялся клешнёй за широкий рукав хозяина, словно держась за руку этой высокой горы. Почётное место по правую руку от вождя занимал леопард — его глаза лениво следили за суетой внизу, но мышцы под шкурой были напряжены, готовые к прыжку. Рядом свернулся тощий шакал с облезлой шерстью; он зевнул, обнажив жёлтые клыки, и Спадум машинально посмотрел на него.

Крупная гадюка обвивала предплечье вождя, словно живой браслет, а на плече сидел крупный ворон по имени Аврелий. Птица наклонила голову набок и каркнула, словно приветствуя Гуннара.

Гуннар вышел из машины, но не спешил захлопывать дверь. Он стоял неподвижно, позволяя горячему ветру пустыни трепать его волосы. Взгляд хозяина скользил по баракам рабочих, по защитной стене и по сетке ограждений вокруг шахт.

Вот здесь, в основной шахте, Фергал добывал своё золото. А вон там, чуть подальше, целые горы шунгита — тёмно-серого минерала с металлическим блеском. Здесь находились огромные запасы самого ценного ресурса во всей этой пустыне. Теперь всё это — его. Пыль под ногами пахла победой.

— Стены, — бросил он Кальту. Голос был тихим, но пробирал до костей. — Расширяем лагерь, частокол по внешнему периметру, вышки через каждые пятьдесят метров. Рабов — на работы!

Вслед за основными силами в Лейкеншир втянулся огромный караван. Это был не просто обоз снабжения — это был город на колёсах для войны. Десятки грузовиков и прицепов везли цемент, техническую воду, стальные листы для вышек, ящики с патронами, провизию и самое главное — рабов.

Рабов выгружали отдельно, под присмотром наёмников. Это были не воины, а сломленные люди: должники, бродяги, пойманные караванщики. Их сразу же сортировали. Сильных и относительно здоровых гнали к инструментам. Слабых, раненых и стариков просто отводили в сторону.

— Копать! — крикнул Кальт. — Глубина траншеи — по грудь! И чтобы ров был как по линейке!

Работа закипела. Лагерь менялся на глазах.

В этот момент из-за угла одного из бараков вышел высокий худой человек в длинных кожаных сапогах. Это был новый глава наёмников — преемник убитого Крива. Его звали Вейсар. Он двигался плавно и уверенно; его лицо пересекал старый шрам, из-за чего один глаз казался постоянно прищуренным.

— Гуннар! — окликнул он хозяина.

Гуннар обернулся.

— Ты вовремя. Братья готовы?

— Мы всегда готовы умереть за Запад! — пафосно ответил Вейсар.

— Мне нужно не это, — отрезал Гуннар. — Мне нужно, чтобы твои люди охраняли периметр шахт и следили за рабами. Дисциплина должна быть железной. Как стенки этого стакана, — он едва заметно кивнул на канистру с водой, стоявшую у колеса джипа. — Протечёт в одном месте — потеряешь всё.

— Будет исполнено.

Гуннар не собирался захватывать весь регион. Пока не собирался. Его стратегия была проста и пугающе эффективна: закрепиться здесь, превратить Лейкеншир в неприступную крепость. Кто контролирует шунгит — тот контролирует экономику Запада. А Запад был его по праву.

Спустя несколько часов все были заняты своими делами.

Вождь расположился в одном из шатров. Он сидел с закрытыми глазами в кресле, запрокинув голову назад и внимательно слушал. Рядом дремали питомцы Спадума: леопард лежал у ног хозяина; шакал свернулся клубком в углу; ворон Аврелий чистил перья на спинке свободного стула; гадюка мирно спала в корзине. Возле входа в шатёр на стуле сидел его сын Берек и рассказывал отцу всё, что слышит.

— Бабала допрашивает пленников, — сообщил парень. — Ксаритас мёртв. В городе правит Шепотун. У них… У них появился фликкер!

После этих слов Спадум открыл глаза, выпрямил голову и посмотрел на сына.

— Фликкер? — переспросил он. — Ты уверен?

— Да, девка по имени Астра, — ответил Берек. — Говорят, что она уже оправилась от нападения анималиста… От укуса чёрной мамбы.

— Анималист? — глаза вождя расширились, и он наклонил корпус вперёд.

Парень взглянул в глаза отцу, покивал и продолжил:

— Все думали, что он острозор, а тот оказался анималистом. Имя у него Тазар.

— Опасные времена наступают, — произнёс Спадум, поднявшись на ноги. — Ещё один фликкер и ещё один анималист…

— Отец! — перебил его Берек. — Говорят, что он приручил злоящера!

— Етит твою… — выругался вождь.

Берек замолчал. В его глазах на мгновение вспыхнул огонёк, который тут же погас под суровым взглядом отца. Для сына вождя, лучшего лазутчика горного народа, существование другого анималиста было личным вызовом. Существовало негласное правило: один вид — один хозяин. Теперь этот закон был нарушен.

Спустя некоторое время Гуннар позвал к себе Спадума. Они находились в кабинете в бывшем доме Ксаритаса.

Хозяин сидел за массивным столом из тёмного дерева, на котором лежала карта. Он снял перчатки и медленно растирал пальцы. По правую руку от него сидела Бабала, а напротив — Спадум.

— Докладывай о новостях из Норала и о квадратной горе.

Бабала рассказала всё, что выяснила, но вождь всё это уже и сам знал. Он не перебивал. Он слушал, а в конце хмыкнул и произнёс:

— Норал обезглавлен! Фергал мёртв! Ксаритас мёртв! Их анималист... щенок!

Гуннар медленно поднял взгляд от карты. В его руке был стакан с чистой водой из канистры — единственная роскошь.

— Норал меня не волнует. Пусть Шепотун копошится там со своими бумажками и законами. Он нам не угроза.

Тайфун приоткрыл глаз на скрип двери.

— А зверь? Тот мутант? Тот ящер? Говорят, он размером с дом! Говорят, анималист приручил его кровью! — взволнованно спрашивала Бабала.

Гуннар встал. Он не повысил голос, но в комнате стало тихо. Его палец скользнул по карте и остановился на значке квадратной горы.

— Вот он — угроза. Анималист строит город у квадратной горы. Он копит силы для войны. Наши шахты окружены с двух сторон.

Кулак Спадума с грохотом опустился на столешницу так, что Бабала вздрогнула. Она инстинктивно отшатнулась назад и тут же поймала взгляд Гуннара. Хозяин смотрел не на вождя — он смотрел на неё. В этом взгляде не было гнева, только ледяное ожидание приказа. Она была Вершителем истины, но сейчас, в этом кабинете, она казалась лишь тенью своего хозяина.

— Мы раздавим его! Раздавим их всех! Я поведу людей! — слова вылетали из горла Спадума, словно молот бил по наковальне.

— Нет!

Это слово прозвучало хлёстко и застряло в тишине комнаты.

Гуннар даже не моргнул. Он перевел взгляд на Бабалу. Она знала этот взгляд: приказ был отдан ей лично еще до совета.

— Мы не будем гоняться за ним по всей пустыне... Он сбежит, увидев нашу армию, а потом перебьёт всех по одному! Мы будем укрепляться здесь! А к нему отправим шпионку…

Бабала кивнула.

— Пусть выяснит всё про этого Тазара! Мы должны уничтожить его раз и навсегда! — закончил Гуннар.

— Мой сын лучший в этом деле, — сказал вождь. — Он пойдёт.

— Ты отправишь своего человека, а я своего, — согласился Гуннар. — Если твой сын сможет убить анималиста, то этот оазис станет твоим по праву. Если это сделает мой человек…

Вождь поднялся и протянул руку Гуннару:

— Согласен!

Решение было принято.

Прежде, чем уйти, Спадум сменил тему разговора. Он опёрся руками о стол и наклонился ближе к Гуннару.

— Шунгит. Мой народ знает, что ты очищаешь им воду из Сонного озера. Мои люди тоже хотят пить чистую воду из этого огромного источника.

Гуннар медленно допил воду из стакана и поставил его на стол.

— Ты получишь воду для своих людей. Столько, сколько нужно для выживания твоего народа.

— Не только воду! — голос Спадума стал тише, но от этого прозвучал ещё опаснее. Он не повысил тон, но подался вперёд ровно настолько, чтобы нарушить личное пространство Гуннара, не касаясь его. — Я хочу знать технологию! Как ты очищаешь её? Шунгит теперь наш! Я хочу знать секрет!

Гуннар посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитиля в лампе.

— Вождь Спадум, — наконец произнёс он. — Технология очистки воды — это секрет Запада. Сейчас не время для таких разговоров. У нас есть общий враг у квадратной горы. Когда мы разберёмся с ним... тогда мы поговорим о доле шунгита и технологиях. А пока твоим людям хватит воды из моих запасов.

Спадум слегка оскалился и сузил глаза, но промолчал. Он был союзником Гуннара, но до поры до времени.

Гуннар остался в кабинете один. Он подошел к окну, выходящему во двор. Внизу суетились люди, разгружая последние машины каравана. Хозяин смотрел на них с отстраненным спокойствием хищника, наблюдающего за своей стаей.

Чуть позже огромный костёр пылал во дворе, рядом с шатрами. Работа в Лейкеншире кипела даже ночью, при свете фонарей. Генераторы Гуннар привёз с собой в избытке, вместе с караваном снабжения. Рабы копали траншеи и возводили стены. Захватчики укрепляли лагерь, чтобы защитить шахты как главную ценность Запада.

Спадум стоял на смотровой площадке барака для охраны и смотрел на копошащихся рабов у подножия стен завоёванного лагеря. В свете прожекторов их тени метались по песку, удлиняясь и искажаясь до неузнаваемости. Вокруг вождя собрались воины его народа. Они пили воду из фляг и точили ножи о точильные камни.

Вождь был без рубашки. Шрамы от когтей леопарда пересекали его грудь — знаки доблести в его племени. Скорпион теперь сидел в специальном контейнере сбоку от хозяина — вождь не хотел случайно раздавить своего маленького ядовитого питомца во время разговора.

— Они боятся нас больше смерти! — поднял он руки к небу и произнёс довольным голосом.

Толпа взревела.

Внизу, у подножия стен, один из рабов уронил лопату. Он замер, втянув голову в плечи, словно звук этого рёва мог физически ударить его в спину. Сосед толкнул его в бок черенком своей лопаты, заставляя работать. Страх здесь был не просто словом. Он был запахом испуганных и немытых тел.

— Пусть боятся... Страх заставит их работать быстрее страха голода или жажды... А когда анималист придёт сюда... мы покажем ему настоящий страх Запада!

Его голос становился крепче и гремел над толпой:

— Сыны выжженной земли!

Горный народ взревел в ответ:

— Слава Спадуму!

— Братья по песку!

— Слава Спадуму!

Его голос гремел над толпой:

— Мы стоим на земле, где наши предки проливали кровь! Но дом нужно защищать! Мы покажем врагу нашу ярость! И мы увидим... кто из нас самый живучий!

Толпа замерла в предвкушении.

— Ибо кто выжил... тот и сильнейший!

Ответный рёв сотряс стены Лейкеншира:

— КТО ВЫЖИЛ — ТОТ И СИЛЬНЕЙШИЙ!!!

В стороне от общего шума, у технической палатки, оборудованной под походную лабораторию, было тихо. Свет лампы вырывал из темноты стол, заваленный камнями, колбами и потрёпанным журналом в кожаном переплёте. Теолар сидел на раскладном стуле, но не работал. Он смотрел в темноту, туда, где ещё виднелись угли огромного костра и слышались выкрики горцев.

Полог палатки откинулся, и внутрь, пригнувшись, вошёл Берек. Ворон Аврелий сидел у него на плече, но вёл себя на удивление тихо.

— Тебя ищет отец, — без предисловий сказал парень, с любопытством оглядывая хаос из научного оборудования. — Говорит, что ты прячешься.

Теолар медленно перевёл взгляд на гостя. Он выглядел уставшим, но в глазах за стёклами очков плясали искры сдерживаемого возбуждения.

— Я не прячусь. Я думаю. А твой отец... он верит в духов пустыни и силу крови. Я же верю в факты.

Берек хмыкнул и присел на край ящика, скинув с него какие-то минералы.

— Анималист. Все только о нём и трындят. Говорят, он приручил ящера размером с дом. Говорят, его кровь — это яд, который подчиняет волю.

Теолар снял очки и устало протёр их краем рукава. Его руки слегка дрожали, но голос был на удивление твёрдым.

— Это антинаучный бред. Приручить рептилию такого размера невозможно. Кровь не работает как нейротоксин для создания связи... Это противоречит всем законам биологии, которые я знаю.

Он надел очки обратно, и его взгляд стал острым, пронзительным.

— Но! — он подался вперёд, понизив голос. — Если это правда... Если он нашёл способ обойти биологические ограничения... То этот анималист опаснее всего, что мы можем себе представить. Он не просто использует зверей, мальчик. Он ломает законы природы.

Берек молчал, переваривая услышанное. Аврелий на его плече наклонил голову, словно тоже пытался понять смысл сказанного.

— Мой отец говорит: «Кто выжил — тот и сильнейший», — наконец произнёс Берек. — А ты говоришь о законах природы...

— Твой отец прав в своей пустыне, — отрезал Теолар, отворачиваясь к своим колбам. — А я прав здесь. Иди. Скажи ему, что я скоро буду.

Берек пожал плечами и вышел из палатки, растворившись в ночи.

Теолар ещё долго смотрел на закрывшийся полог. В его голове роились формулы и гипотезы, одна безумнее другой. Он боялся не зверя. Он боялся человека, который смог его создать.

А в другой части лагеря в ту же ночь было тихо и спокойно. Леопард Гуннара по кличке Тайфун лежал у входа в здание, положив массивную голову на лапы. Этот зверь стоил десятерых: мощный, молчаливый убийца с глазами цвета янтаря.

К нему тихо подошла Заноза. В руках она держала кусок мяса, добытого из пайков.

— Тише, мой хороший, — прошептала она едва слышно, присев на корточки рядом со зверем. — Не для тебя стараюсь, а чтобы ты не рычал ночью... Ешь.

Тайфун принюхался, лениво открыл пасть и аккуратно взял мясо зубами.

Из темноты вынырнул один из новых наёмников Вейсара — молодой парень с наглой ухмылкой и оттопыренными ушами. Увидев девушку рядом со зверем Гуннара, он решил проявить «мужество».

— Эй, красотка! Чего это ты тут делаешь? Зверушку гладишь? Может, ты мне тоже погладишь что-нибудь?

Он сделал шаг вперёд и протянул руку к плечу Занозы.

Реакция Тайфуна была молниеносной и беззвучной. Он не зарычал — он издал низкий утробный звук вибрации, от которого у наёмника похолодело в животе раньше, чем мозг осознал опасность. Леопард встал между ними одним текучим движением, прижав уши так плотно к черепу, что они стали невидимы. Клыки размером с палец взрослого мужчины блеснули в лунном свете.

Наёмник замер на месте, побледнев как смерть.

Заноза даже не повернула головы. Она спокойно поднялась на ноги, отряхнула песок с колен и посмотрела прямо в глаза парню своим холодным взглядом убийцы.

— Уходи. Пока он разрешает тебе дышать.

Наёмник не стал спорить. Он попятился назад и исчез в темноте так же быстро, как появился. Тайфун снова лёг у её ног и прикрыл глаза, словно ничего не произошло.

На следующее утро внутри лагеря стоял гул как в пустыне перед бурей. Заноза стояла неподвижно у стены склада с оружием, а рядом переминался с ноги на ногу Берек. На плече у парня сидел ворон Аврелий — птица явно предпочитала общество сына Спадума всем остальным в лагере вождя.

Гуннар вышел к ним без спешки. Он осмотрел их обоих: идеальную убийцу и дикого мальчишку.

— Вы двое отправляетесь на северо-запад. К квадратной горе.

Заноза кивнула.

— Ваша задача — не атака... Ваша задача — глаза и уши. Я хочу знать всё: сколько у него людей? Каковы стены? Как работает зверь?

Берек открыл рот:

— Отец сказал…

Гуннар остановил его жестом ладони:

— Твоя ценность там как бойца — нулевая... Твоя задача будет простой: следить за ней и выполнять её приказы беспрекословно. Она знает своё дело лучше любого из вас.

Заноза даже не взглянула на него при этих словах.

— Будет исполнено.

Берек промолчал.

Днём из западных ворот Лейкеншира выехал неприметный грузовик. Со стороны он выглядел как обычный торговый автомобиль, везущий воду и инструменты для шахтёров. За рулём сидел щуплый водитель из горного народа вождя.

Заноза находилась в кузове. Она методично натирала свою одежду и кожу серым порошком, который сыпала из мешочка себе на ладонь. Рядом молчал Берек, глядя на её приготовления с плохо скрываемым любопытством.

— Зачем это? — наконец спросил он. — Пустыня и так серого цвета.

Заноза не повернула головы. Она продолжала втирать пыль в ткань рукава.

— Не для пустыни. Для зверей анималиста. И для следопытов. Запах человека должен исчезнуть, раствориться в запахе камня и песка.

Они ехали наблюдать.

И убивать.

Глава 3

Пикап урчал ровно, пожирая километры пустынной дороги. Вокруг не было ничего, кроме песка, ветра и редких, колючих кустов, цепляющихся за жизнь. Тива дремала на пассажирском сиденье, прислонившись головой к стеклу. Я не хотел её будить. Дорога предстояла долгая: сначала десять часов до Лейкеншира, а потом ещё четыре до нашей цели. Квадратная гора ждала нас на самом западе.

На коленях милахи спала Зерда, Тис свернулся клубком на полке под лобовым стеклом, а Кроша стоял на спинке пассажирского кресла и смотрел вперёд. Тива была одной из немногих, кого беркут пускал на своё кресло.

Ехал я аккуратно, сосредоточившись на дороге и на том, что видел вокруг. Острозор — это не только умение стрелять. Это умение видеть. Замечать детали, которые другие упустят. Пустыня умеет прятать следы, но она не умеет лгать.

После девяти часов пути пейзаж начал меняться. Появились первые признаки человеческого присутствия: остовы старых машин, наполовину занесённые песком, и тёмные пятна у подножия гор — входы в шахты. Мы приближались к Лейкенширу.

Километра за три я сбросил скорость. Тива заворочалась и открыла глаза.

— Что-то не так? — сонно спросила она, потягиваясь.

— Мы подъезжаем к Лейкенширу, — тихо ответил я, вглядываясь в горизонт.

Лейкеншир никогда не был красивым местом. Это был рабочий поселок, выросший вокруг шахт. Но сейчас он выглядел... по-другому. Внутренняя стена между шахтами была снесена. Раньше эта стена отделяла золотую шахту с рабочими Норала от шунгитовой, на которой работали люди Гуннара. Да и в целом посёлок сильно увеличился в размерах: появились новые шатры, куча грузовиков и множество людей, строивших новую стену по периметру.

Мы остановились на гребне высокого бархана, используя его как естественную смотровую площадку. Я заглушил двигатель, открыл своё окно и отправил Крошу на разведку.

Спустя некоторое время с высоты полёта беркута обзор для меня стал идеальным. Внешний периметр посёлка был укреплён.

Это были не те хлипкие заграждения, что я помнил. Теперь там стоял частокол из заострённых брёвен, за ним возводилась стена, в которой уже были установлены каменные вышки через каждые пятьдесят метров. Верхняя часть смотровых вышек была сделана из стальных листов. В них виднелись силуэты людей в форме — наёмники Гуннара.

— Твою мать... — выдохнул я, не замечая, что говорю вслух.

— Что там? — спросила Тива, взяв бинокль с полки перед собой.

— Лейкеншир захвачен, — ответил я.

У главных ворот кипела работа. Рабы, одетые в лохмотья, под присмотром надсмотрщиков копали глубокую траншею. Земляные работы шли по всему периметру. Гуннар не терял времени даром. Он превращал посёлок в крепость.

Подключившись вновь к Кроше, увидел, что возле одной из вышек находился огромный зверь. Леопард. Он лежал у ног своего хозяина так спокойно, что казался высеченным из камня. Тайфун. Тот самый, которого я когда-то ранил.

В стороне от основных работ стояла группа людей. Один из них выделялся огромным ростом и мощной фигурой. Его широкий лоб с большой залысиной переходил в белые волосы на голове, а также у него была белая борода и белые брови. Спадум. Вождь горного народа. Даже с дальнего расстояния я хорошо разглядел его питомцев: ворона на плече и змею, обвивающую руку.

— Гуннар здесь, — прошептал я скорее себе, чем Тиве. — И он не один. С ним анималист Спадум, который привёл с собой всё свое зверьё.

Тива прижалась к моему плечу, глядя в бинокль.

— Они укрепляются... — тихо сказала она. — Думаешь, они знают о нас?

— Наверняка уже знают о квадратной горе, — мрачно ответил я. — А значит, знают и о нас. Они не могут не знать.

Мы сидели в тишине ещё несколько минут, наблюдая за копошением врага. В своей голове я видел карту региона. Лейкеншир находился между нами и Норалом. Теперь прямой путь был отрезан. Мы оказались в клещах: с одной стороны укреплённый Лейкеншир, с другой — неизвестность пустыни и будущая война.

— Поехали, — наконец сказал я, заводя двигатель. — Нам нужно домой.

Дождавшись возвращения беркута, я развернул пикап и направил его прочь от захваченного посёлка. Мы не стали подъезжать ближе. Не было смысла рисковать ради разведки, которую мы и так уже провели.

Дорога до квадратной горы заняла ещё четыре часа. Только благодаря тому, что мы выехали на рассвете, нам не пришлось ночевать в пустыне. Путь занял четырнадцать часов, и мы успели доехать до квадратной горы ровно к закату. Всю оставшуюся дорогу я думал о том, что увидел. Гуннар не будет сидеть за стенами вечно. Он копит силы. И когда он решит ударить, он ударит по мне. По моему новому городу.

Когда на горизонте показались знакомые очертания нашей долины и огни костров, я почувствовал странное спокойствие. Мы были дома. И нам предстояло превратить этот дом в крепость.

— Ты придумал название для этого места? — спросила Тива, с интересом рассматривая долину.

— Пока нет, — ответил я, сбавляя скорость перед спуском в котловину. — Все называют его квадратной горой…

— Так не пойдёт, — покачала головой девушка. — Ты, конечно, привык жить внутри горы в своём убежище… Теперь хочешь, чтобы все жили в квадратной горе?

Тива усмехнулась.

— Просто не думал ещё об этом, — начал я оправдываться.

— У города должно быть название, — протянула она, явно о чём-то задумавшись.

— Предлагай, — сказал я. — Хочешь, в честь тебя назовём какой-нибудь Тивляндией?

— Нет, — покачала она головой, глядя на огни костров строителей внизу. — Это плохое название. Здесь должно быть что-то новое. Давай назовём город... Далвон.

— Далвон... — протянул я. — Мне нравится. Звучит как название чего-то крепкого.

Тива чему-то обрадовалась, потянулась ко мне и поцеловала в щёку.

Мы проехали мимо внешней стены, которая уже внушала уважение своим будущим размахом, но сейчас была готова лишь на пятую часть. Работы предстояло ещё очень много, и нам нужно было ускоряться.

Пикап я припарковал прямо у подножия квадратной горы. Там же нам с Тивой выделили шатёр. Он был временным, но Тива уже представляла стены из камня и большое окно с видом на оазис. Кстати, после того, как рабочие убрали рыхлый песок, в тени у самой воды уже пробивались первые, самые смелые ростки травы.

— Всю эту часть, — обвела она рукой большой полукруг, — с плодородной почвой нельзя занимать. Её нужно возделывать, засеивать овощами.

На этой земле стояло множество шатров, транспорта и груды материалов.

— Нам сейчас не до огорода, — ответил я. — Нужно успеть выстроить защиту и укрепить периметр.

— Одно другому не мешает, — произнесла она, повернулась ко мне и положила руки на бока. — Я хочу сама этим заняться. У меня тоже есть золото и здесь лучшее место, где мы можем его потратить.

Приятно слышать, что она готова участвовать и вкладывать свои сбережения в этот город. В наш город.

— Занимайся, — согласился я. — Только людей сейчас катастрофически не хватает. А семена у тебя есть?

— Найду. И людей и семена, — улыбнулась она и прижалась одним боком ко мне. — Пусть завтра уберут всё во-о-он до туда… Ну и заборчик здесь нужен. Хотя бы проволоку натянуть. А вон там… Где стоит трактор...

Тива взяла паузу. Она обнимала меня одной рукой, а другой показывала по сторонам.

— Что там? — всё-таки спросил я.

— Там мне нужна таверна, — она повернулась ко мне, сложила ладони вместе под подбородком и посмотрела на меня просящим взглядом. — Большая таверна с верандой! Чтобы люди могли сидеть и смотреть на звёзды! — не унималась она.

— Будет тебе таверна, — улыбнулся я.

Милаха слегка подпрыгнула от радости и потёрла ладошки. Она тут же начала планировать огород и сад, без умолку делясь со мной подробностями своих планов.

Вечером мы сидели вокруг огня: я, Тива, Коки и Игнат. Костёр трещал, пожирая сухие ветки, а на импровизированном вертеле жарилась туша газели, и запах мяса смешивался с запахом пустыни и дыма.

Бастион в своей пещере, кажется, тоже учуял аромат: из глубины доносилось приглушенное ворчание. Когда было ещё более-менее светло, Кроша улетел на плато квадратной горы и начал строить себе новое гнездо. Тиса я отпустил на охоту поближе к скалам, а Зерда крутилась рядом в надежде на подачку.

Я рассказал парням всё, что мы видели в Лейкеншире.

— Значит, они укрепляются... — мрачно протянул Игнат, подбрасывая ветку в огонь. — Ублюдки времени не теряют.

— Нам нужна охрана Далвона, — сказал я твёрдо. — И нужно оружие. Много оружия.

— И люди, — добавил Коки. — Очень много людей.

— С Шепотуном я договорился, — напомнил я. — Остаётся только ждать, когда он пришлёт караваны с добровольцами и материалами. Но этого мало. Нам нужны все.

— Я поеду на север, — кивнул Коки. — Там много крепких мужиков, которым нечего терять.

— А я проеду по югу, — сказал Игнат.

— Ещё нам нужно железо, — неожиданно для самого себя сказал я, глядя в огонь. — Стены из камня и песка — это хорошо. Но нам нужны ворота, которые не вышибет таран. Нам нужны скобы для вышек, цепи для подъемников... Нам нужен металл.

— А где его взять? — задумчиво спросил Игнат, переворачивая вертел. — В Угасенье только провода были. Металла там с мышиный нос.

— Покупать надо, — предложил Коки. — По северным поселениям буду ехать, могу взять.

Я молчал, глядя на угли. Проблема ресурсов стояла так же остро, как и проблема людей. Мы могли построить стены, но без металла они останутся уязвимыми.

— Железо... — рыжий замер, оторвавшись от вертела и посмотрев на меня. — А ты про Ферроземье слыхал?

Название прозвучало знакомо. Копаясь в памяти, я спросил:

— Что-то краем уха. Месторождение?

— Огромное, — кивнул Игнат. — Чистая руда, говорят. Все о нём знают, но никто не добывает.

— Почему? — спросила Тива.

— Далеко слишком, — пожал плечами Игнат. — Но Гуннар от него отказался. Восемь дней пути туда, восемь обратно — любой караван в пустыне сдохнет. Логистика гробит всю выгоду.

В голове моей будто щёлкнуло, отчего я резко выпрямился.

— Стой. От Бухты далеко... А от нас?

Игнат задумался, прищурив один глаз и глядя в темноту.

— От нас? Ну... Мы же на западе. Далвон... Да, пожалуй, ближе всех будет. Если на пикапе рвануть... Полдня пути, может, чуть больше.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок азарта.

— Полдня?!

Коки тоже оживился:

— Ты хочешь сказать... У нас под боком целая гора металла?

— Именно! — вскочил я на ноги и начал ходить взад-вперед. — Игнат прав, для Гуннара это бесполезно. Восемь дней пути туда, восемь обратно — его караваны сожрут в пустыне! Но для нас... Для нас это в двух шагах!

Остановившись, я указал рукой в сторону запада:

— Мы можем организовать добычу прямо там! Сейчас нам не нужно строить плавильни. Будем возить руду...

— Но куда? — резонно заметил рыжий. — Везти руду пять дней до Серого Брута? Очень долго и затратно.

Я улыбнулся. У меня уже созрел план.

— Нет. Зачем так далеко? У нас есть вариант получше...

— Черноринск, — опередил меня Коки. — Шахтёрский посёлок в получасе езды на север от Норала. Там добывают уголь, значит, есть топливо для переплавки.

— Вот именно! — добавил я. — Плавильни я у них видел. Мы можем давать руду им, а взамен забирать готовые слитки или инструменты.

— А машины? — напомнила Тива. — Нам нужны грузовики, экскаваторы, дробилки...

— Точно! Бафир! — подхватил я. — Там я пикап чинил и видел всё это. Говорят, что там лучшие мастера региона. Они делают транспорт: грузовики для перевозки руды, трактора для стройки, горные экскаваторы.

Это был идеальный план. Создавался замкнутый экономический цикл: Далвон добывает руду из Ферроземья, Черноринск даёт первичную переработку за счёт своего угля, а Бафир даёт транспорт и сложные детали.

— Мы создадим транспортный путь по северу в обход Лейкеншира, — продолжил я. — Это даст нам экономическую независимость.

План был рискованным и требовал переговоров с главами поселений, но он давал Далвону дополнительную силу, которую нельзя было измерить высотой стен.

Немного позже разговор свернул на планировку города. Так как внешняя стена примыкала к высокому горному хребту, я предложил:

— Часть людей может разместиться в пещерах самой горы. Это естественная защита. Там можно построить смотровые и оборонительные точки на высоте. Кто-то может там и жить, чтобы не тратить материалы на дома внизу.

Идея была принята на ура. Коки и Игнат, воодушевлённые новыми планами, начали собираться в дорогу. Их путь лежал на север и юг — вербовать людей для защиты будущего города. Договорились платить всем по сто монет Норала в неделю. Причём такую цену мы назначили и для рабочих, и для охраны. Нормальная цена — один серебряный за семь дней.

Утро выдалось суетливым. Мы с Тивой окончательно определились с местом для будущего дома — он будет расположен на камнях вплотную к скале, рядом с пещерой, ведущей к оазису. Мы постарались распланировать его так, чтобы не затрагивать ни клочка плодородной земли, которую она так ревностно оберегала.

К нам подошёл Зарат. Он вытирал перепачканные руки о штаны.

— Место для дома выбрали? Хорошо. Но людям нужна вода и свет. Нужно строить водонасосную станцию и генераторную. И подальше от посторонних глаз, — он кивнул в сторону оазиса. — Определяйте место для них.

Мы нашли подходящую площадку рядом с источником внутри горы, где скала защищала от ветра и песка. Место было идеальным: близко к воде, но скрыто от прямого обзора с равнины.

Пока мы обсуждали технические детали, я решил воспользоваться моментом и решить ещё один вопрос:

— Зарат, есть ещё одно дело.

Он посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Тиву.

— Что нужно? — его тон стал более серьёзным.

— Тива хочет заняться огородом. Просит очистить вот этот сектор плодородной земли от шатров и техники. Натянуть хотя бы проволоку для первого забора, ну и таверну…

— Большую таверну с большой верандой, — добавила девушка.

Зарат задумался на секунду.

— Хозяйственная у тебя баба. Это правильно. Еда — это жизнь. Я выделю пару человек, они всё сделают к вечеру. А насчёт таверны... — он почесал затылок. — Дай мне пару дней на стены, а потом я пришлю бригаду плотников. Начнём с каркаса.

Мы пожали друг другу руки. Вопросы города решались быстро и по-деловому.

Но главной проблемой оставался голод. Пока мы решали вопросы стройки, из пещеры Бастиона донёсся особенно громкий и недовольный рёв. Звук был таким мощным, что, казалось, вибрировали камни под ногами.

Тива вздрогнула и прижалась ко мне.

— Что это? — тихо спросила она.

— Это наш сосед, — ответил я. — Тот самый зверь, о котором я тебе рассказывал. Хочешь посмотреть?

В её глазах зажглось любопытство.

— А это не опасно?

— Со мной — нет. Решётка крепкая.

Мы подошли к массивной решётке, закрывающей вход в пещеру. Из темноты доносилось утробное рычание и скрежет когтей по камню.

— Он там? — прошептала Тива, прижимаясь к моему плечу и заглядывая в темноту.

— Там, — кивнул я. — Спит или злится. Не бойся, решётка выдержит.

Тива заглянула в темноту. Ей показалось, что она видит два тускло светящихся глаза размером с тарелку каждое.

— Он огромный... — выдохнула она.

— Он наш щит, — серьёзно ответил я. — Пока он здесь, ни одна тварь из пустыни не пройдёт к оазису.

Мы стояли в тишине. В её взгляде смешались восхищение и страх. Она поняла: чтобы построить здесь дом, нужно быть готовым кормить не только людей, но и чудовищ.

— Люди голодные, но этот зверь вообще без еды звереет, — проворчал один из рабочих, проходя мимо с тачкой песка. — Говорят, он вчера чуть решётку не вынес.

Коки и Игнат уже стояли у своих машин. Их сумки были собраны.

— Удачи вам, парни. Привезите людей. Нам нужны все.

— Сделаем, — кивнул Коки, пожимая мне руку. — Держи оборону тут.

Они уехали, оставив нас с Тивой вдвоём у подножия горы. Город гудел, стройка шла полным ходом. Все занимались своими делами.

Бастион голодный, рычит без конца... Похоже, кому-то придётся идти на охоту.

— Поеду на охоту, — сказал я Тиве. — Нужно накормить нашего зверя и людей.

— Будь осторожен, — она поцеловала меня на прощание так крепко, будто не была уверена в моём возвращении. — И принеси что-нибудь вкусное. Я попробую приготовить ужин из того, что есть в запасах.

Высоко-высоко над долиной парил чёрный силуэт Кроши. Беркут уже облюбовал себе место на плато квадратной горы и теперь кружил там широкими кругами, зорко следя за горизонтом на юге от нас — в сторону Лейкеншира. Осмотрев окрестности, я позвал беркута с собой на охоту.

Бастион требовал крупной добычи, а значит, лёгкой прогулки не будет. Нужно было добыть мяса для нашего щита, иначе он сам пойдёт искать еду в лагере.

Бастион ждёт. Город ждёт. Охота начинается.

Глава 4

Пикап, натужно ревя двигателем, полз по западным барханам. Солнце поднималось к зениту, превращая пустыню в гигантскую сковороду. Держа путь к высоким скалам на западе, я понимал: в голой пустыне сложно найти что-то крупнее ящерицы. Крупная дичь всегда держится ближе к горам — там есть тень и редкие источники воды.

В кабине царила сонная атмосфера. На пассажирском сиденье дремала Зерда; лиса свернулась клубком, и только большие уши подрагивали, улавливая вибрации машины. На полке под лобовым стеклом, свернувшись кольцами, лежал Тис. Его черная чешуя тускло поблёскивала в тени кабины. Беркут сидел на своём месте и пристально смотрел вперёд.

Пикап я остановил в стороне от подножия невысокой горы, изъеденной ветрами. Метрах в четырёхстах. Вплотную подъехать не было возможности, так как песок здесь был усеян крупными валунами и скальными обломками. Дорога уходила в сторону от горы, поэтому ехать вперёд я тоже не мог. Здесь была самая ближайшая точка к горному хребту. Дальше придётся идти пешком.

Первым делом я выпустил Крошу. Беркут свечой ушёл в раскалённое небо. Сам же я выбрался из кабины и принялся разминать затёкшие ноги.

— Ну что, Тис? — подключился я к мамбе. — Чуешь что-нибудь живое впереди?

Змея проснулась и лениво приподняла голову. В его вертикальных зрачках не было осмысленности, только инстинкты. Он «послушал» пустыню: сначала из пикапа, а затем, свалившись на песок, пополз с приподнятой передней частью к горе. Зерда выпрыгнула следом через открытую водительскую дверь.

— Ищи крупную добычу, — приказал я фенеку.

Лиса встряхнулась и тут же нырнула в тень от большого камня. Она была здесь не для охоты на газелей или сайгаков. Её задача — искать норы, пещеры и любые признаки того, что мы здесь не одни.

Тем временем Кроша уже парил высоко над головой. Подключившись к его зрению, я методично осмотрел горизонт через марево раскалённого воздуха. Пусто. Ничего живого.

— Лети дальше на разведку и ищи добычу, — приказал я беркуту.

Со снайперской винтовкой за плечом я отправился ближе к горе.

Побродив у подножия с полчаса и не найдя ничего интересного, я устроился в тени огромного валуна. Прислонившись спиной к камню, следил за происходящим через своих питомцев: Кроша кружил высоко в небе, Тис затаился где-то в трещинах скалы. А Зерда... Зерда вдруг замерла.

Лиса стояла у тёмного провала между двумя валунами. Прижав уши к черепу и вытянувшись в струну, она не рычала и не лаяла — просто смотрела в темноту.

«Что-то нашла», — мелькнула мысль.

Медленно поднявшись на ноги и, перехватив винтовку поудобнее, направился к ней.

— Что там, девочка? — тихо спросил я, подойдя ближе.

Зерда не издала ни звука. Вместо этого она подбежала и доверчиво прижалась мордочкой к моей ноге. Заглянув в щель между камнями, я понял: это не просто глубокая тень. Это был вход в пещеру.

Внутри царила непроглядная тьма. Без света лезть туда не хотелось, а фонарь остался в пикапе.

Подключившись к беркуту, заметил, что Кроша сфокусирован на двух газелях, затаившихся в тени у огромного валуна. Они лежали за поворотом севернее от меня, примерно в километре.

Отлично.

— Так, — сказал я вслух, посмотрев на Зерду. — Газели — моя работа. А ты... ты нашла кое-что интересное.

Лиса коротко тявкнула и снова уставилась в темноту пещеры.

— Беги к пикапу и принеси мне с полки под лобовым стеклом фонарь, — послал я команду Зерде.

Северная скала стала целью. С винтовкой на плече я двигался бесшумно, используя рельеф как прикрытие. Газели не заметили угрозы, даже когда я занял позицию за валуном в трёхстах метрах. Прямой обзор и идеальная дистанция — промахнуться было невозможно.

Выстрел прозвучал резко, эхом отразившись от скал. Первая газель упала мгновенно. Вторая метнулась в сторону, но второй выстрел настиг её в прыжке.

Дело сделано.

Дозарядив винтовку парой быстрых движений, я сложил её и закинул ремень на плечо. Тяжёлые туши придётся тащить волоком до пикапа — работа не из лёгких и займёт время.

— Кроша! — позвал я беркута, который уже пикировал вниз на запах крови. — Охраняй периметр.

Беркут сел на валун рядом с добычей, превратившись в неподвижную статую, и принялся зорко осматривать окрестности. Я же взялся за ногу первой газели и поволок тяжёлую тушу к пикапу.

По пути мне встретилась Зерда. В пасти она держала бинокль и радостно бежала ко мне, явно ожидая похвалы. Я лишь вздохнул.

— Это бинокль, а мне нужен фонарь, — объяснил я фенеку. — Отнеси его обратно и положи на место.

В принципе, всё равно я направляюсь к пикапу, поэтому возьму фонарь сам. Нужно будет уделять больше времени обучению питомцев, чтобы они знали основные предметы. Сейчас ошибка не критична, но в следующий раз это может привести к серьёзным проблемам.

Вскоре добыча была погружена в кузов. Винтовку я оставил в салоне, вооружившись вместо неё дробовиком. Кроша вновь парил в небе, а Тис ползал рядом по камням.

Теперь — пещера.

С дробовиком в одной руке и фонарём в другой я вернулся к тёмному провалу. Зерда уже сидела у входа, но внутрь не лезла, лишь тихо поскуливала. В этом звуке не было страха жертвы перед хищником — лишь первобытный ужас существа перед чем-то чуждым и непонятным.

Я поднял с земли камешек и бросил его в темноту. Где-то глубоко внутри раздался глухой стук удара о стену.

Тишина.

Я включил фонарь, сделал пару шагов вперёд и посветил внутрь. Луч выхватил узкий проход и груду костей у самого входа. Некоторые кости были огромными — не парнокопытные или человеческие, а чьи-то массивные рёбра и черепа размером с таз.

Зерда испуганно прижалась к моей ноге.

— Ладно, — выдохнул я. — Проверим.

Увидев груду костей, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Идти дальше без разведки было бы самоубийством. Мне нужно чётко понимать, с чем предстоит иметь дело.

— Тис, ползи вперёд и покажи мне, кто там? — приказал я змеёнышу.

Малыш пополз внутрь. Ловко лавируя между рёбрами и черепами размером с таз, он продвигался всё дальше. Казалось, кости становились только гуще, превращаясь в сплошной завал. Воздух в пещере был сырым и прохладным, пахло гнилью и чем-то ещё...

Тис свернул направо и оказался в просторном гроте. Он по-прежнему находился внутри костяного лабиринта. Высунув морду между рёбер какого-то давно погибшего животного, Тис показал мне ЭТО.

В центре пещеры, среди завалов костей, покоилось нечто. Тис транслировал мне картинку: светящиеся теплом кольца огромного тела.

Змея лежала кольцами прямо посреди пещеры. Её тело было толщиной с моё бедро, а длина... она уходила в глубину так далеко, что хвоста её не было видно. Тис чётко видел светящиеся теплом контуры рептилии. Её чешуя была тусклого зелёного цвета с бурыми пятнами плесени — характерный признак мутанта из глубоких пещер.

Она не спала. Два жёлтых блюдца с вертикальными зрачками были открыты и неподвижны. Взгляд рептилии был устремлён прямо на источник тепла — на Тиса. Не знаю, видела ли она его глазами или просто чувствовала тепло сквозь завал костей.

— Назад! — приказал я мамбе. — Возвращайся ко мне.

Внутри пещеры меня ждала огромная змея. Мясо таких тварей было зелёным и ядовитым для людей, но для Бастиона это будет настоящий пир. То, что нужно.

В памяти всплыл рассказ Нимуса в Маршанке: тогда кто-то из грибников погиб, но в итоге они сами пристрелили рептилию. Судя по той истории, проблем возникнуть не должно.

Направив дробовик вперёд, я сделал ещё один шаг внутрь. Фонарь прижимал левой рукой к цевью оружия. Шаг за шагом я прошёл метров десять по узкому лазу. Старался двигаться медленно и тихо, но кости периодически хрустели под ногами.

Не успел я дойти до поворота, как услышал громкий шорох внутри пещеры. В последний момент луч фонаря выхватил тень откуда-то сверху.

Змея не тратила время на предупреждения — она атаковала.

Кольца распрямились с невероятной для такой массы скоростью. Рептилия метнулась не к руке с оружием — она целилась в лицо и горло всем весом своего тела, рухнув откуда-то сверху.

Выстрелить я не успел. Успел лишь выставить винтовку как преграду. Удар был чудовищным. Приклад треснул под давлением челюстей, фонарь выпал из рук. Мутант повалил меня на землю и протащил по полу пещеры пару метров назад к выходу.

Змея не стала сдавливать меня сразу. Вместо этого она, словно играя с добычей, мотала огромной башкой из стороны в сторону, пытаясь вырвать оружие или оторвать мне руки вместе с ним. Тупая тварь.

Я вцепился в бесполезный дробовик мертвой хваткой. Это была моя единственная преграда, мой единственный шанс выжить.

— ТИС! — заорал я мысленно так громко, как только мог.

В тот же миг из темноты лаза позади змеи метнулась черная молния. Тис даже не пытался убить этого гиганта — это было бы самоубийством для него самого. Змеи всегда менее восприимчивы к яду других змей, тем более такие крупные змеи.

Кончик его морды с единственным клыком впился в самый конец хвоста монстра. Чешуя поддалась, и в рану попала капля яда.

Змея взревела от боли. Забыв про дробовик и добычу, она дернулась назад всем телом, пытаясь найти источник адского жжения. Но Тиса там уже не было — мой маленький защитник благоразумно юркнул в щель под камнем за долю секунды до того, как гигантская башка повернулась в его сторону.

Этого мгновения мне хватило. Вскочив на ноги, я рванул к выходу, на ходу доставая револьвер.

Змея, забыв про Тиса, развернулась ко мне. Теперь она была в ярости от боли в хвосте. Скользя по костям и камням, я бежал к свету так быстро, как только мог.

— Все назад! — крик вырвался сам собой.

Выскочив на свет, но оставаясь в узком проходе пещеры, я развернулся с револьвером в руке. Как только из темноты появилась голова змеи-мутанта, сразу же сделал выстрел. Стрелял в открытую пасть, в верхнюю часть нёба. Одного точного выстрела оказалось достаточно. Огромная туша сразу же рухнула на землю, ломая своим весом старые кости, разбросанные на земле.

Выбравшись из пещеры, я жадно глотнул раскалённый воздух пустыни. Сердце колотилось где-то в горле, а руки дрожали от адреналина. Прислонившись к горячему валуну, я пытался прийти в себя. В ушах всё ещё стоял глухой удар змеиного тела о приклад дробовика.

Зерда была снаружи, метрах в десяти от входа. Увидев меня, тут же бросилась ко мне. Она не прыгала от радости, как обычно. Лиса ткнулась мокрым носом мне в ладонь с чувством облегчения и... стыда.

«Прости, — словно говорила она мне. — Я не полезла. Там было слишком страшно».

Я улыбнулся и потрепал её за ухом.

— Ты всё сделала правильно, — сказал я вслух, успокаивая скорее себя, чем её. — Твоя задача — разведка, а не драка с пещерными удавами.

В этот момент из темноты лаза показался Тис. Он выполз на свет целым и невредимым — ни единой царапины. Мой маленький защитник был похож на героя: он двигался чуть медленнее обычного, но его чешуя блестела ярче, а в движениях появилась вальяжная уверенность победителя. Змеёныш подполз и обвился вокруг моей ноги.

— Хорошая охота, — сообщил я, наклонился и погладил его пальцем по голове. — Ты молодец. Без твоей помощи эта тварь бы меня раздавила.

Выпрямившись, огляделся. Кроша уже сидел на бочке пикапа, чистя перья и поглядывая на меня с видом «всё под контролем».

— Отличная работа, — кивнул я ему.

И тут я вспомнил про фонарь. Он остался там, у дальней стены пещеры. Идти за ним самому не было ни малейшего желания. Посмотрев на Зерду, заметил, что она уже успокоилась и теперь с любопытством принюхивалась к запаху крови из темноты.

— Зерда, у меня для тебя задание.

Лиса подняла уши и повернула голову.

— Фонарь. Иди в пещеру и принеси его мне.

Теперь-то она знала, как он выглядит, тем более тот остался включённым. Лиса посмотрела в сторону пещеры с явным сомнением. Я чувствовал её нежелание приближаться к этому месту. Но приказ есть приказ. Фыркнув, она всё же трусцой направилась к пещере. Видя её глазами, я наблюдал, как она двигалась короткими перебежками среди костей, прижимаясь к земле и постоянно оглядываясь назад. Наконец, схватив фонарь зубами, она так же осторожно вернулась обратно.

— Умница, — похвалил я её вслух, забирая фонарь и поглаживая по холке.

Теперь предстояла самая грязная работа. Посветив фонарём вглубь пещеры, я выхватил из темноты огромную тушу: метров восемь-десять длиной и толщиной с хорошее бревно. Поднять такую махину целиком было физически невозможно — придётся разделывать на месте.

Топор лежал в кузове пикапа. Идти за ним — терять время и силы.

— Кроша! — позвал я беркута.

Орёл тут же посмотрел в мою сторону и издал свой единственный звук:

— Кьяк!

— В кузове лежит топор. Принеси его мне.

Беркуту пришлось помочь найти нужный мне инструмент. Всё больше и больше склоняюсь к необходимости обучения. Не хватало ещё, чтобы в критической ситуации он притащил лопату вместо оружия.

Через минуту он прилетел, сжимая в когтях тяжёлую рукоять. Разжав лапы над моей головой, он уронил топор с глухим стуком на песок у моих ног.

— Спасибо, друг.

Вернувшись ко входу, я включил фонарь на полную мощность. Луч выхватил из темноты огромную тушу. Она лежала неподвижно, словно гигантский, дохлый червяк.

Примерившись, я нанёс первый удар. Лезвие вошло в зелёную плоть с влажным хрустом. Работа закипела: туша рубилась на огромные, неподъёмные куски весом по тридцать-сорок килограммов. Рубил всё подряд — мясо, кости, внутренности. Бастион не привередлив.

Запах стоял невыносимый: смесь гнили и животной вони мутанта.

Каждый кусок я взваливал на плечо, тащил до пикапа и забрасывал в кузов. Таскать, к слову, приходилось очень далеко. Мышцы горели огнём, но я не останавливался ни на минуту. Бастион должен быть сыт.

Когда последний кусок змеи был погружен в кузов, заметил, что пикап заметно просел под тяжестью добычи. Вымотанный до предела, я забрался в кабину и завёл двигатель.

Проехав пару сотен метров по барханам на восток, заметил движение на гребне одного из них. На фоне холма чётко вырисовывался силуэт койота. Он стоял неподвижно, глядя в мою сторону.

Подъехав к нему и остановив машину, я понял: это был он. Тот самый койот-мутант с нелепым пучком перьев на загривке.

— Буду звать тебя... Гребень, — сказал я вслух.

Он не убегал при виде меня и шума машины, но и сам не приближался. Просто стоял и смотрел, оценивая ситуацию.

Подключение к Гребню было... иным. Если Бастион был ревущим ураганом первобытной ярости, то койот был тлеющими углями. В моей голове не взорвался хаос, а просочилась вязкая, мутная пелена инстинктов: «Жрать. Бежать. Жарко. Опасность». Там не было боли, только тупое недоумение и голод. Я чувствовал его тело — поджарые мышцы, готовые к рывку, и этот нелепый, жёсткий пучок перьев на холке, который он постоянно пытался почесать задней лапой. В этом сумбуре не было логики, только пульсирующее желание подчиниться тому, чей запах въелся в его кровь. Я стал им, а он... он стал моим инструментом. Дикой, необузданной силой с острыми зубами.

— Ко мне, — приказал я. — Еда рядом.

Гребень вздрогнул всем телом. Его уши встали торчком от напряжения. Жёлтые глаза сфокусировались на мне.

Он не побежал ко мне радостно, не вилял хвостом. Его тело было натянуто как струна. Каждый шаг давался ему с видимым усилием, будто он шёл против сильного ветра. Лапы ступали по песку неуверенно, он постоянно косился в сторону, готовый в любой момент сорваться с места и умчаться прочь. Но воля Хозяина держала его крепче цепи.

Быстро выйдя из машины, я сразу же закрыл за собой дверь, чтобы не подвергать питомцев опасности. Затем подошёл к кузову, достал из него один кусок зелёного змеиного мяса и бросил его на песок метрах в десяти от койота.

— Иди, ешь, — сказал я тихо.

Остановившись в паре метров от еды, койот замер. Его бока тяжело вздымались. Он смотрел то на мясо, то на меня, и в его глазах читался немой вопрос: «Мне... можно?».

— Гребень! Ты теперь Гребень, — сообщил я мутанту. — Ешь!

Лишь тогда он медленно подобрался к куску змеиного мяса и вцепился в него зубами.

Несколько минут я молча наблюдал за ним: он ел быстро и жадно — как и положено дикому зверю.

— Я живу у квадратной горы, — попытался я донести до него образ места. — Стены... Оазис... Еда.

Койот поднял голову от мяса и посмотрел на меня долгим взглядом. В нём не было понимания, но была готовность слушать дальше или просто ждать новой команды.

Сев обратно в пикап, я увидел в зеркало заднего вида: Гребень доел свой кусок и побежал за мной следом параллельным курсом по гребню бархана. Бежал ещё минут десять — верный пёс пустыни, который ещё не решил до конца, кто я ему: друг или просто источник еды. Потом что-то отвлекло его внимание: может быть, запах другой добычи или просто зов дикой природы. Резко свернув в сторону, он исчез.

Ехал я в Далвон. В кузове лежала гора мяса для Бастиона и пара газелей для Тивы. Охота прошла успешно, но расслабляться было рано. Я выжал газ, и пикап рванул по барханам на восток. В зеркале заднего вида на мгновение мелькнул знакомый силуэт на гребне дюны... но стоило моргнуть, как он исчез.

Где-то там, в песках, за мной наблюдал новый, пока ещё дикий, но многообещающий инструмент.

Глава 5

Они разделились ещё на подступах к квадратной горе. Два человека: один ловкий и гибкий, другой — почти невидимый.

Берек взял с собой всё необходимое оборудование для скалолаза, а из оружия — только пистолет. Он решил держаться на расстоянии от врага и передвигаться по горному хребту. Его ноги находили малейшие выступы, а пальцы — узкие трещины. Берек лез на гору. Для него это было так же естественно, как для другого человека — ходить пешком. Добравшись до одной из верхних пещер, юноша притаился. Отсюда, с высоты сотни метров, вся стройка была как на ладони.

Берек закрыл глаза. Его уникальный слух улавливал множество звуков, но отсекал лишние: грохот оборудования, шум бетономешалки, стук инструментов. Парень выцеплял обрывки разговоров.

— Нужна еще бригада на северную стену!

— Генератор не тянет, тащи новый!

— Пойдём, Зарат сказал начинать копать погреб для таверны.

Юноша слушал и запоминал.

Сквозь весь этот шум пробивался рёв мутанта. Это был утробный гул, который рождался в глубине горы и выходил наружу у её подножья.

«Зверь», — понимал парень.

Звук злоящера был очень низким. Берек чувствовал его не только ушами, но и всем телом. Этот звук отражался вибрацией по всей горе, чувствовался дрожью под ногами, проникая в тело парня. И он не прекращался. Несколько часов этот дикий утробный гул воспринимался Береком, как работающий за стеной перфоратор.

Парень сидел у входа в свою пещеру и пытался сосредоточиться на чём-то другом… на разговорах.

Он злился. Не на звуки злоящера, а на анималиста. На этого выскочку, который решил бросить вызов его отцу, великому вождю Спадуму и единственному анималисту за долгие годы. Берек представлял, как отец поведет горный народ в бой. Как они захватят этот оазис. Он слышал, что тогда сказал Гуннар: «Если твой сын сможет убить анималиста, то этот оазис станет твоим по праву...».

«Я смогу. Оазис будет нашим», — думал Берек, в очередной раз проверяя патроны в обойме пистолета.

Внизу, на стройке, двигалась Заноза. Если Берек был неподвижной скалой, то она была ветром. Теневое искусство работало безупречно: она пряталась за углами, сливаясь с тенью.

Внешняя стена Далвона была крепкой, но строители еще не успели её полностью достроить и расставить посты по всему периметру. Сейчас проникнуть внутрь для Занозы не было никакой проблемы.

Девушка выбрала безлюдное место, проскользнула внутрь и оказалась на краю котловины. Ее глазам открылся вид, который она оценила с холодной точностью разведчика.

Перед Занозой открывалась вся суть этого места. Высокий, неприступный горный хребет изгибался дугой, образуя естественную крепость. К нему вплотную примыкала стометровая массивная гора с плоской вершиной — та самая квадратная гора. С двух сторон в ней виднелись огромные входы в пещеры, ведущие в темноту.

Окинув взглядом строящийся город, девушка двинулась дальше. Она использовала изгибы недостроенных стен, груды песка и кучи материалов как прикрытие. Её тело знало, как двигаться, чтобы не создавать колебаний воздуха, а её одежда, пропитанная специальным составом, скрадывала запах. Шаги девушки не издавали ни звука. Шпионка пробегала между палатками и машинами, оставаясь невидимой для уставших рабочих. Её целью был центр строящегося города, его внутренние секреты, его сердце.

Проскользнув в тень одной из пещер, Заноза оказалась внутри квадратной горы. Здесь царил полумрак, разгоняемый светом электрических ламп, свисающих на проводах с неровного потолка пещеры. Воздух был сырым и прохладным.

Перед ней раскинулся оазис.

Это был не пруд под открытым небом, а огромное подземное озеро, зажатое между каменными стенами. Вода была кристально чистой и неподвижной, как зеркало. Диаметр озера она оценила мгновенно — около ста пятидесяти метров. Вода не выходила за пределы этого каменного мешка, она заполняла практически всё пространство от одной стены до другой, но у ближнего края был проход, ведущий ко второму выходу.

Рядом с дальней противоположенной пещерой появилась фигура девушки. Заноза прижалась к стене и прищурилась, адаптируя зрение к полумраку. Тива — девушка анималиста. Сам он уехал ещё утром, вместе со своим зверьём. Его друзья тоже разъехались. Шпионка хорошо знала, как выглядит транспорт её врагов. Именно потому, что анималиста нет поблизости, Заноза воспользовалась возможностью и проникла в сердце города, чтобы его исследовать.

Тива подошла к краю оазиса, поставила ведро рядом с собой и присела на корточки. Девушка опустила руку в прохладный оазис и умыла лицо. Затем зачерпнула ведро воды и направилась к выходу.

Заноза собиралась уже покинуть пещеру, когда её взгляд зацепился за движение у самой кромки воды. Лягушонок. Он полз, волоча за собой сломанную лапку и оставляя за собой влажный след на камне.

«Бедняжка! — подумала Заноза. — Сейчас я помогу тебе!»

Она ценила жизнь каждого живого существа. Кроме жизней мужчин. Последние вызывали у неё не просто отвращение, а ненависть. Природа наделила этих глупых самцов силой, с помощью которой они добиваются всего, чего хотят.

Заноза бережно взяла лягушонка в ладони, стараясь не причинить ему ещё больше боли. Она смотрела на его крошечное тельце, на его упорство, и в её сердце на мгновение шевельнулась жалость — не только к нему, но и ко всем слабым, кого так легко сломать.

«Вот бы все мужики были такими же беззащитными, — мелькнула ядовитая мысль, возвращая её из минутной слабости в реальность. — Тогда мир стал бы справедливее».

В её памяти всплыли лица тех, кто причинил ей боль: отец, ушедший из семьи, когда ей было пять; знакомые, высмеявшие её перед всеми; глава наёмников, считавший, что её место в публичном доме. Заноза вспомнила, как часто слышала: «Ты же девочка, не лезь», «Это не женское дело», «Мужчинам виднее». И каждый раз внутри неё росла обида, постепенно превращаясь в ненависть. Она видела, как мужчины распоряжались судьбами женщин. Да и не только судьбами, но и телами, и жизнями...

Опустив лягушонка в прохладу оазиса, шпионка долго смотрела, как тот медленно плывёт, обретая свободу. Этот маленький жест милосердия странным образом очистил её разум от лишних эмоций. Сделав несколько глотков воды из оазиса, Заноза стряхнула с себя остатки сентиментальности. Дела ждали впереди. Направившись к окраине пещеры, откуда доносился рёв зверя, она вновь стала холодной и собранной разведчицей.

Логово Бастиона находилось прямо в скале, в пещере, недалеко от внешней стены. Вход закрывала массивная решётка с огромным засовом и амбарным замком размером с два кулака.

Заноза подошла вплотную к решётке, слившись с тенью от скалы. Из темноты пещеры на неё смотрели два тусклых огонька. Бастион не спал. Он лежал в глубине своей тюрьмы, его огромное тело было неподвижным, но глаза смотрели в сторону выхода.

Заноза холодно оценила мутанта.

«Впечатляет. При этом, слишком велик для ловкости. Опасен в узком пространстве. Но... заперт», — анализировала она.

Её взгляд скользнул по конструкции. Массивные прутья, вбитые в скальное основание. Внешний засов. И замок. Большой, грубый, но надёжный. Она видела такие раньше — их не сбить выстрелом и не перепилить напильником.

В голове мелькнула мысль: «А что, если?».

Выпустить эту тварь сейчас... Очередная диверсия, удар по анималисту. Здесь бы начался хаос. Зверь вырвался бы на свободу, оказавшись в сердце города. Злоящер переломает стены, раскидает транспорт и сожрёт противника. Такая паника смогла бы стать идеальным прикрытием для её основной задачи.

Но замок... Заноза присмотрелась внимательнее: дужка толстая, металл без ржавчины. Замок надёжен. Даже её теневое искусство здесь бесполезно — тень не может повернуть ключ, которого нет.

Значит, ключ у него. У Тазара.

Мысль о краже заставила её тонкие губы изогнуться в едва заметной улыбке. Выкрасть что-то у анималиста. Попытаться преодолеть всех его питомцев и добраться до парня. Задача была... интересной. Вызов, достойный её мастерства, но чертовски опасный.

При всём при этом Заноза испытывала сострадание к зверю. Для неё он такое же живое существо, как любое другое. Возможно, даже у него есть частичка души, в отличие от самцов.

— Бастион, — тихо произнесла она, едва пошевелив губами.

Неплохое имя для такого гиганта. Девушка уже слышала, что местные зовут зверя Бастионом, а город — Далвоном.

Берек чётко услышал голос напарницы. Не то чтобы его это удивило… Парень и до этого знал о перемещениях Занозы, слышал, как та подошла к пещере Бастиона. Девушка носила на шее небольшую подвеску, чьи камушки шуршали уникальным звуком. Этого было достаточно.

— Спускайся! — спустя некоторое время вновь произнесла Заноза. — Ты меня слышишь? Нужно поговорить. Я хочу вернуться в Лейкеншир.

Она стояла внизу, под пещерой, в которой прятался Берек. Парень чётко знал, где она сейчас. Он взял маленький камушек и сбросил вниз. Камень упал в песок в нескольких метрах от Занозы. Девушка его заметила.

— Как выглядит этот Бастион? — первым делом спросил юноша, как только спустился.

За свои восемнадцать лет ему не довелось вживую увидеть злоящера.

— Как ящерица, — ответила Заноза. — Короче, я всё осмотрела. Охраны минимум, стена не достроена, а зверь надёжно заперт. Нужно просто прийти и забрать это место. Я поеду к нашим и всё им сообщу.

— Подожди, на чём ты поедешь? — спросил Берек. — Отец говорил, что за нами пришлют машину только послезавтра.

— Нет смысла ждать два дня. Они могут усилиться, — ответила Заноза. — Найду машину по дороге. Не впервой. Справлюсь.

— Я останусь, — немного вытянувшись, произнёс парень.

Набрав воздух в лёгкие, он хотел было открыть рот и что-то добавить, но Заноза его прервала:

— А я и не беру тебя с собой! Сиди в своей пещере и слушай! Твоё дело маленькое! Про фликкера разговоров не было?

— В Норале она, — ответил Берек, опустив голову и отведя взгляд в сторону. — А анималист…

— На охоте, — прервала Заноза парня. — Это я и сама знаю.

— Сколько ты насчитала охраны? — спросил он.

— Не много, — коротко ответила Заноза. — Я сообщу обо всём Гуннару. Твоя задача — оставаться здесь и не делать глупостей. Просто спрячься и сиди.

Заноза хлопнула ладонями, образовав перед собой клуб серой пыли и скользнула в тень, спрятавшись от глаз Берека за валуном.

Эти фокусы работали не на всех. Юноша знал, где находится в данный момент Заноза. Пусть он и не увидел, как та отбежала в сторону, зато услышал.

Парень молча взялся за конец верёвки и ловко начал взбираться вверх, отталкиваясь ногами о скалу. Ему ещё предстояло поднять верёвку наверх.

Спустя некоторое время Берек сидел в своём укрытии, в пещере на высоте около ста метров. Он размышлял о разговоре с Занозой. Девка взяла инициативу на себя, а ему ничего не оставалось, как подчиниться. Гуннар назначил её главной и приказал выполнять все её приказы беспрекословно. Но в интересах горного народа — взять оазис себе. И парень раздумывал над тем, как это сделать.

В небе появился чёрный ворон. Он направлялся в сторону Берека.

— Аврелий! — обрадовался юноша, заметив подлетающую птицу. — Ты нашёл меня.

Ворон приземлился рядом с юношей. Берек первым делом погладил птицу по спине, а затем отвязал мешок от его лапы. Заглянув внутрь, парень не нашёл никакой записки, только сушёное мясо, и без интереса отложил мешочек в сторону.

«Просто сиди», — вспомнил он слова, которые Заноза бросила напоследок.

Словно он пёс, которому приказали ждать хозяина. Он сын вождя! А эта... эта убийца обращается с ним как с мальчишкой. Мысли о том, что отец узнает новости от неё, а не от него, заставили скривиться. Нет. Так не пойдёт. Он должен быть первым. Должен принести отцу победу на блюдечке, доказав, что достоин своего имени.

— Я принесу тебе эту землю, — прошептал он ветру.

В голове Берека сразу мелькнула мысль — опередить девку и сообщить обо всём отцу раньше неё. Сейчас перед ним стояла задача срочно написать письмо, чтобы Аврелий успел добраться до Лейкеншира до темноты. Это вызов для парня. Вызов, который он бросил сам себе во благо горного народа. Вождь любит узнавать всё первым. Это всегда даёт преимущество.

Пока Берек собирался с мыслями и доставал бумагу с карандашом, он услышал рёв двигателя приближающейся машины. Выглянув из пещеры, увидел пикап анималиста, который подъезжал к городу. Парень сразу взял ворона и зашёл с ним вглубь своего укрытия.

Расположившись лёжа на полу пещеры, Берек принялся писать письмо:

«Великому вождю Спадуму. Отец, Далвон не представляет угрозы. Охраны мало, мутант по имени Бастион надёжно заперт. Стена не достроена. Астра в Норале. Сейчас лучшее время для атаки. Мы должны прижать здесь Тазара. Заноза отправилась в Лейкеншир, чтобы сообщить об этом. Я верю, что Аврелий её опередит».

Несколько строк текста отняли уйму времени. Парень писал медленно, стараясь красиво выводить каждую букву, ведь он писал лично вождю. Любимому отцу. Пока писал, он слышал, как анималист повернул ключ, как открыл засов решётки и зашёл внутрь к мутанту. Голодный зверь рычал, перемещался по пещере и жадно поглощал какую-то пищу. Юноша не терял времени, он не торопясь писал и ждал, когда анималист закончит с Бастионом и заедет подальше вглубь города.

Так и произошло. Анималист повесил замок, сел в пикап и поехал к оазису, а Берек, закончив с письмом, свернул листок бумаги и положил его в мешочек, который привязал к лапе ворона:

— Аврелий, лети к отцу. Спеши, друг!

— Кррра!

***

Подъезжая к Далвону, я направился сразу ко въезду, который находился рядом с пещерой Бастиона. Мне самому предстояло разгрузить пикап, просевший под тяжестью змеи, чтобы накормить голодного зверя. Никто другой с этой задачей не справится.

Пикап я подогнал как можно ближе ко входу в пещеру. Всё-таки не хотелось тащить тяжеленные куски мяса даже пару лишних метров. Припарковавшись кузовом к решётке, я заглушил двигатель.

— Бастион, сиди на месте! — приказал я.

Подключившись к этому зверю, я вновь ощутил ураган первобытной ярости. Бастион взревел, но подчинился.

Ключ от пещеры бастиона находился в моём жилете. Там, где частенько обитает Тис. Я вышел из машины и сразу же закрыл за собой дверь, так как не хотел выпускать из пикапа своих питомцев, чтобы не подвергать их опасности.

Сняв амбарный замок с логова Бастиона, повесил его на металлический прут решётки и выдвинул массированный засов. Затем я подошёл к кузову пикапа, который из-за объёма добычи был открытым, и обнаружил встречающего меня Тиса. Змеёныш пролез из салона в кузов и забрался на гору змеиного мяса.

Можно было бы приказать ему вернуться в салон, но решил, что малыш мне не помешает. Взял его рукой и поднёс к карману жилета. Тис юркнул внутрь.

Первый кусок мяса я бросил в десяти метрах от Бастиона. Мутант взревел. Он почуял запах пищи, но не смел сдвинуться с места. Злоящер громко ревел и мотал головой, а его хвост разбрасывал крупные камни позади зверя, создавая дополнительный шум.

Казалось, что каждый новый кусок пищи, принесённый мною в пещеру, заставлял рычать Бастиона всё громче и громче. После третьего куска я не выдержал этого оглушительного рёва внутри замкнутого пространства пещеры и приказал зверю:

— Ешь!

В ту же секунду Бастион сорвался с места. Он быстро подбежал к пище и жадно схватил своей пастью сразу три, принесённых мною, куска, которые лежали в одной куче. Его рёв тут же прекратился, сменившись хрустом костей, которые он пережёвывал своей массивной челюстью.

Тис лежал неподвижно. На удивление, он не позволял себе даже шелохнуться внутри моего жилета, как будто бы он уже не рад, что отправился со мной в эту пещеру. Змеёныш обвился вокруг меня и крепко прижимался, сдавливая мою талию.

Зайдя в пещеру с очередным куском мяса на плече, увидел приближающегося ко мне Бастиона. Зверь томно дышал и тянул ко мне свою морду. Лапы его медленно шагали, а голова — прижималась к земле, но тянулась в мою сторону.

Я скинул кусок мяса с плеча, бросив его перед собой, протянул руку зверю и остался стоять на месте. Бастион подошёл, обнюхал кусок, затем мою руку.

— Гу-у-у, — не разжимая пасть, издал он громкий утробный звук.

— Понимаю, что ты голоден и зол, — произнёс я и сделал пару шагов вперёд, чтобы дотронуться до него. — Я привёз много еды.

Прикосновение было коротким. Почувствовав мою ладонь, зверь отвёл голову в сторону, схватил кусок мяса на земле и принялся его жевать, а я отправился к пикапу за следующим куском.

Остальные куски змеиного мяса я не стал заносить глубоко в пещеру, а просто перекидал их внутрь логова, возле входа и закрыл за собой решётку.

Тива, к слову, не заметила, как я вернулся. Это и не удивительно. Она копалась в огороде возле оазиса, а я всё это время был в километре от неё, у пещеры Бастиона.

Дальше предстоит заняться разделкой двух газелей, которые я добыл для Тивы. Если потороплюсь, то она успеет приготовить отличный ужин. Сев в пикап, я отправился к новой таверне, фундамент которой уже вырисовывался. Именно там я паркую свой пикап, чтобы больше не заезжать на плодородную землю. Опять же, чтобы поближе тащить добычу к временной кухне, развернул пикап мордой к внешней стене города, а кузовом — к шатру.

Не успел я выйти из машины, как боковым зрением уловил движение в небе. Чёрный ворон стремительно удалялся к западу, в сторону Лейкеншира. Всё бы ничего, но меня привлёк мешочек, привязанный к его лапе. Моё острое зрение позволило чётко рассмотреть эту деталь.

«Это ворон Спадума!» — мелькнула мысль.

Похож. Я видел такого на плече вождя в Лейкеншире. Других ручных воронов я не знаю, тем более в своём Далвоне. Птица точно чужая! Слишком крупная, слишком чёрная, в отличии от местных воронов. Нужно его остановить!

— Кроша, поймай ворона и принеси ко мне! — приказал я беркуту, указал рукой на добычу и открыл дверь пикапа.

— Кьяк!

Глава 6

Беркут прыгнул с сиденья пикапа на руку Хозяина. Прежде чем взлететь, Кроша осмотрелся: его взгляд был направлен на отдаляющуюся чёрную точку в небе. До цели полтора километра. Не теряя времени, беркут взлетел и начал погоню.

Движения хищника были плавными. Он набирал высоту, используя восходящие потоки тёплого воздуха, поднимаясь всё выше и выше, пока не занял позицию на тысячу метров над долиной Далвона. С этой высоты и ворон впереди, и люди с их муравейником казались незначительной суетой. Ворон летел на высоте пятьсот метров и не чувствовал опасности. Пока не чувствовал.

Хозяин дал чёткий приказ: «Догнать врага. Уничтожить. Принести».

Кроше потребовалось четыре минуты, чтобы догнать добычу. Он сложил крылья и начал падать.

Это было не просто падение — это было стремительное скольжение смерти. Воздух выл в перьях, земля неслась навстречу, но взгляд хищника был сосредоточен на добыче. Ворон Аврелий заметил угрозу слишком поздно. Он увидел лишь размытую тень, падающую на него с небес с невероятной скоростью.

Паника сработала против него. Вместо того чтобы нырнуть вниз, он инстинктивно рванул вверх, пытаясь набрать высоту и уйти от опасности. Это была его последняя ошибка.

Беркут скорректировал траекторию одним движением крыла. Он не пытался увернуться или вступить в затяжной бой. Его задача была проста — удар.

Они встретились на высоте около пятисот метров. В воздухе мелькнули жёлтые лапы беркута. Удар был страшен. Его острые когти на обеих лапах пронзили спину ворона, а мышцы рефлекторно сжали добычу, словно храповый механизм.

Короткий, полный ужаса крик оборвался мгновенно.

Удар оказался смертельным. У Аврелия не было ни малейшего шанса на сопротивление. Две птицы, сцепившиеся в единый клубок, кувыркаясь в воздухе, полетели вниз к земле. Беркут добычу не выронил. Он расправил крылья и сделал мощный взмах, гася инерцию. Ещё несколько взмахов и Кроша начал набирать высоту, растворяясь в лучах дневного солнца.

Всё произошло тихо, без свидетелей. Очередной секрет пустыни.

***

— Один готов, — сказал я тихо, увидев беркута, возвращающегося с добычей.

Подлетая, Кроша разжал когти, скинул груз передо мной и приземлился на манжет моей руки. Я погладил беркута костяшками пальцев по клюву и почувствовал, как бьётся его сердце после охоты.

— Отличная работа! — мысленно поблагодарил я его. — Спасибо, друг! С каждым разом ты становишься всё сильнее и сильнее!

Мне нужно было освободить руки, поэтому я слегка взмахнул той, на которой сидел Кроша. Орёл меня понял и перелетел на бочку пикапа.

С лапы ворона я снял мешочек из грубой кожи. Внутри оказался свёрнутый вчетверо листок бумаги. Развернув его, я пробежал глазами по строчкам. Почерк был ровный, аккуратный:

«Великому вождю Спадуму... Охраны мало... мутант по имени Бастион надёжно заперт... Сейчас лучшее время для атаки… Заноза...»

Во мне вспыхнула злость, из-за чего я смял бумагу в кулаке. Записка была написана здесь. Сегодня. Сын Спадума прячется где-то рядом, в горе, откуда улетал ворон. Враг уже знает наши слабые места и вскоре он атакует.

— Кроша! — окликнул я птицу, указывая рукой на скальный хребет над долиной.

— Найди мне человека! Он прячется там! Только сам держись подальше от горы!

— Кьяк! — издал он короткий крик и взлетел в небо.

Мы кружили минут десять. Камни, трещины, тени от валунов… На высоте около ста метров, в глубокой расщелине мелькнуло движение. Тёмная тень скользнула внутрь пещеры. Вот он! Моток верёвки, прикрытый брезентом, лежка разведчика... Он там!

Решение пришло за долю секунды. Убить. Немедленно. Пока эта крыса не сбежала или не спустилась, чтобы перерезать нам глотки во сне. Но лезть туда самому — самоубийство. Он услышит меня и атакует сверху, пока я буду карабкаться по скале.

Нужно действовать умнее.

В этот момент со стороны недостроенной таверны послышался хруст песка под чьими-то торопливыми шагами.

— Эй, Тазар! — раздался незнакомый, слегка запыхавшийся голос.

Я резко обернулся, рефлекторно опуская руку на рукоять револьвера. Из-за угла фундамента вынырнул щуплый парень лет тридцати в перепачканном машинным маслом комбинезоне. Кажется, я видел его в бригаде механиков Зарата. В руках он держал разводной ключ, а во рту у него была сухая веточка, которую он удерживал губами.

— Слушай, там генератор глохнет через каждые пять минут! Зарат сказал найти тебя или... — он осёкся, увидев в моей руке смятую записку и мёртвого ворона у моих ног. Его взгляд метнулся от бумаги к моему лицу. — У нас... проблемы?

Чёрт. Вот не вовремя. Охота на шпиона не терпит отлагательств, но и генератор — это критически важно для стройки и насосов.

— Да, проблемы, — отрезал я, быстро принимая решение. — Слушай, Зарата я сам найду позже. Сейчас мне нужно срочно отъехать. В кузове пикапа лежат две газели. Тащи их на кухню к Тиве. Скажи, я велел помочь с разделкой. Сделаешь?

Парень удивлённо моргнул, но спорить не стал. Он помусолил ветку во рту, словно задумавшись, затем кивнул и подошёл к кузову пикапа.

— Сделаю, — произнёс он, откидывая борт. — Метко стреляешь. Пуля вошла прямо в лоб.

Механик взял сначала первую газель за ногу и выволок из кузова на землю, а затем и вторую.

— Тебя как звать-то? — спросил я, поднимая борт кузова на место.

— Ржавый, — ответил он и протянул мне руку.

— Для тебя, Ржавый, сегодня будет бесплатный ужин, — пожал я ему руку.

— Это мне нравится! — улыбнулся он и поволок по земле сразу обе газели в один из шатров.

Я же начал действовать, так как времени у нас в обрез. Нужно срочно устранить шпиона, а затем что-то придумать с обороной города.

— Кроша, продолжай наблюдение! — скомандовал я беркуту, который кружил над долиной.

Прежде, чем запрыгнуть в кабину пикапа, я быстро наклонился и подхватил с земли мёртвого ворона. Интуиция подсказывала: эта птица ещё может пригодиться. Не для еды. Для дела. Бросив тушу под ноги на пассажирском сиденье, я вдавил педаль газа в пол. Пикап взревел и рванул с места, оставляя за собой шлейф пыли.

Отъехав от горы на пару километров в пустыню, я выбрал позицию за высоким барханом. Постарался сделать так, чтобы меня не было видно, но сама скала была как на ладони. В итоге расстояние от меня до цели получилось около полутора километров. Для моей винтовки — идеальная дистанция.

Действовал, как обычно: достал снайперскую винтовку, установил её на капоте пикапа и подключился к Кроше. Беркут парил высоко над хребтом, наблюдая за пещерой.

— Ждём, — передал я ему мысль.

Прошёл час. Ничего. Парень не показывался. Он сидел тише мыши, видимо догадываясь, что выдал себя. А, возможно, просто ждал темноты.

«Нужно его спровоцировать», — понял я.

Открыв дверь пикапа, я разбудил Зерду, которая дремала на пассажирском сиденье. Она посмотрела на меня сонными глазами и вновь опустила голову на лапы и закрыла глаза. Тис, к слову, тоже дремал под лобовым стеклом. Только мы с Крошей занимались делом, а эти двое бездельников — дрыхли. Я взял ворона, нашёл в кузове пустой мешок, в который и положил мёртвую птицу.

— Кроша, — скомандовал я. — Лети ко мне, возьми это и брось ко входу в ту пещеру.

Беркут прилетел, схватил мощными когтями мешок и поднялся в воздух. Он пролетел над долиной и сбросил груз прямо у тёмного провала пещеры на скале, а сам быстро улетел в сторону и начал набирать высоту. Мы замерли в ожидании. Прошла минута. Две. И тут он вышел.

Сначала показалась рука, державшая пистолет, а затем из темноты вынырнул и сам светловолосый парень в серой кепке. Он раскрыл мешок и отшатнулся, словно его ударили. С моей позиции в снайперском прицеле я его не видел. Зато глазами беркута, который уже кружился достаточно далеко от пещеры, я рассмотрел лицо парня, наполненное ужасом и яростью. Он упал на колени перед телом птицы. Это был разведчик, сын Спадума, и он был без ума от своего ворона.

Парень выпрямился во весь рост, сжимая в руке пистолет. Он не искал меня внизу. Его взгляд был прикован к небу, к парящей точке Кроши. Он вскинул руку с пистолетом и начал стрелять. Выстрелы были бесполезны — слишком далеко, но для меня это был сигнал.

Поймав его силуэт в перекрестие прицела, я сделал глубокий вдох, выдохнул половину и задержал дыхание. Палец плавно надавил на спусковой крючок. Выстрел.

Через несколько секунд тело дёрнулось и повалилось на камни у входа в пещеру.

— Дело сделано, — сказал я сам себе, собирая винтовку. — Два готовы.

Проверив зрением Кроши, что шпион действительно мёртв и никакой угрозы из пещеры не исходит, я сел за руль пикапа и направился к скале. Ярость внутри меня смешалась с облегчением. Я только что убил сына вождя горного народа — убрал одну фигуру с доски. Это уже победа. Маленькая, но победа. Интересно, сколько у этого вождя ещё детей? В любом случае, весть о смерти сына ему не понравится. Лучше припрятать труп хорошенько.

Также стоит отметить, что Спадум лишился одного из своих питомцев. Ворон-разведчик — крайне важная фигура. Второй птицы у него быть не может, а значит вождь остался без глаз в небе. По крайней мере, пока. Ему потребуется время, чтобы добыть и приручить новую птицу. За один день я неплохо ослабил армию врага. Ещё бы самому как-то усилиться: приручить нового питомца. Не перестаю думать о приручении леопарда. Зверь мощный, смертоносный. Но где его взять? Единственное место, где я видел леопардов — это в Змеиной пропасти. До неё отсюда дня три пути в одну сторону. Сейчас об этом даже думать смешно. Сначала нужно пережить завтрашний день.

Пикап я остановил у подножия горы, вышел из машины и посмотрел наверх. Подниматься без верёвки — долго. Хорошо, что у меня есть Кроша — незаменимый помощник.

Вернись в пещеру и скинь мне конец верёвки, — приказал я беркуту.

Орёл, парящий в небе, сложил крылья и пулей устремился к пещере. Добравшись до заданной точки, он приземлился, оттащил клювом брезент, прикрывающий моток верёвки, взял лапами за её конец и взлетел. Как только Кроша разжал лапы, моток начал разматываться и вскоре конец верёвки оказался на земле. Беркут спикировал вниз и приземлился на крышу пикапа, тяжело дыша. Птица устала. Мы оба устали.

Подъём занял несколько минут. Осмотревшись наверху, я остался доволен: отличная позиция для обороны. Пещера Бастина была всего в трёхстах метрах левее, рядом с которой начиналась недостроенная стена, готовая наполовину. С этой позиции открывался хороший прострел всей стены и подступы к ней из пустыни. Идеально.

Сын Спадума оказался очень молодым — на вид ему было лет восемнадцать. Даже ворон выглядел старше парня. Нужно спрятать тела. Хотя ворона можно и съесть... но нет. Старый, сухой воин врага. Пусть покоится в земле.

Скинув оба трупа с горы, я быстро спустился, взял лопату и начал копать. Грунт был каменистым, поддавался плохо. Яма получилась неглубокой, но достаточной. Свалив туда тела шпиона и птицы, я быстро забросал их землёй и камнями, притоптав сверху. Никаких следов. Теперь это просто часть горы, очередной секрет, который хранит пустыня.

Отряхнув руки от пыли, я сел в машину и направился к таверне. Кроша улетел на плато квадратной горы строить своё новое гнездо. Зерда с Тисом как следует выспались и начали проявлять активность. Лиса залезла мне на колени и требовала ласки, змеёныш обвился вокруг запястья моей руки.

Из шатра-кухни тянуло умопомрачительным запахом жареного мяса и специй. Это почувствовал не только я. Зерда водила носом по воздуху в салоне и с нетерпением ждала, когда же я открою дверь. Выскочила из машины она первой.

Тива колдовала над котлом. Её лицо раскраснелось от жара очага.

— Вернулся! — она гладила Зерду, потом обернулась на звук моих шагов и тут же оказалась рядом, чмокнув меня в щёку, пахнущую порохом и пылью. — Как охота? Ты привёз газелей и снова уехал на охоту?

— Можно и так сказать, — кивнул я, доставая из кармана жилета смятую записку. — Есть плохие новости. Шпионы.

Я развернул бумагу и протянул ей. Пока Тива читала, внимательно следя за ровными строчками, я рассказал вкратце обо всём: про ворона Аврелия, про то, как мы его сбили, и про парня в горах.

— Значит, атака может быть завтра? — тихо спросила она, возвращая мне листок. Её голос дрогнул лишь на мгновение, но она быстро взяла себя в руки.

— Скорее всего, к полудню, — подтвердил я, комкая бумагу в кулаке. — Они знают, что нас мало. Думают, что застигнут врасплох.

Она задумалась, помешивая варево в котле деревянной ложкой. Запах стал ещё гуще.

— А ты кормил сегодня Бастиона? Что-то он притих... Не рычит, — спросила она, глядя куда-то мимо меня.

— Загрузил ему полную пещеру змеиного мяса, — успокоил я её. — Ест. Рычать будет нескоро.

— Тебе нужно больше верных зверей, — вдруг произнесла она, возвращаясь к нарезке овощей. Нож в её руке стучал ритмично и уверенно.

— Сначала отобьём атаку, — ответил я, кладя руку ей на плечо. — А потом займёмся питомцами.

— Понятно... — протянула она и тут же сменила тему, нахмурившись. Она взяла пустое ведро и со стуком поставила его на стол рядом. — Слушай, пока тебя не было, эти мерзкие грызуны опять нападают на мой огород! Они уничтожают рассаду! И пугают меня до полусмерти!

Слова милахи звучали испуганно и жалостливо.

— Хочешь, чтобы я приручил крысу? — усмехнулся я.

— Не вздумай этого делать! — девушка побледнела, а глаза её расширились.

— Может, тебе перестать бояться крыс? — обнял я Тиву. — У нас есть враги и пострашнее.

— Страшнее крыс никого не видела, — крепко прижалась ко мне девушка. — Ну что? Поможешь? Прикажи, пожалуйста, Феньке меня защищать.

Я посмотрел на Зерду, которая крутилась у наших ног, и присел на корточки перед лисой.

— Отныне ты — главный охранник огорода, — объявил я. — Твоя задача: найти все норы и переловить всех крыс на нашей территории. Справишься?

Зерда навострила уши и тявкнула. Лиса деловито обнюхала землю и рысцой побежала в сторону огорода.

Оставив Тиву у котла, я вышел из шатра. Нужно было поговорить с Заратом. Строители продолжали свою работу, стук молотков и шум транспорта не прекращались ни на минуту. Казалось, люди даже не подозревают, какая буря надвигается на нас.

— Зарат! — окрикнул я его.

Главный строитель обернулся. На коже его лба виднелся серый след цемента.

— Иду! — ответил он и направился ко мне навстречу.

— Стена растёт? — спросил я без предисловий.

— Растёт, куда денется. Но людей не хватает, Тазар. Руки нужны везде, — пожал он мою руку.

— Завтра с утра отведи всех рабочих подальше от северной части города, — начал я излагать план. Мой голос звучал ровно и твёрдо. — Всех до единого. Пусть работают над возведением южной стены. Перебрось туда все материалы. А всю охрану, какая есть, поставь на центральный въезд и южный периметр. Север должен выглядеть абсолютно пустым и уязвимым.

Зарат нахмурился, переваривая информацию. Он был практиком, человеком камня и раствора, но суть уловил мгновенно.

— Мы ждём нападения? Готовишь ловушку? Хочешь вывести Бастиона погулять?

— Именно. И мне нужен мотоцикл. Рабочий, крепкий.

Он кивнул. Объяснять дальше не требовалось.

— Найдём, — коротко бросил он и пошёл отдавать новые распоряжения, выкрикивая имена бригадиров.

В этот момент мимо нас, гремя инструментами, прошёл механик — Ржавый. Тот самый, которому я поручил разделать газелей.

— Эй, Ржавый, — подозвал я его жестом. — Дело есть. Секретное.

Парень подошёл, лениво перекатывая во рту сухую веточку. Складывалось ощущение, что он несколько часов её не вынимал изо рта. Хотя... может, это уже другая.

В его глазах не было страха, только любопытство.

— Я всё ещё жду бесплатный ужин, — напомнил он про моё обещание.

— Держи, — вложил я ему в ладонь тяжёлый ключ от решётки Бастиона. — Завтра, когда увидишь сигнал…

— Сигнал? — перебил он.

— Да. На северной стене поставлю обычное ведро. Просто ведро. Когда я собью его выстрелом, сразу же открой клетку и беги оттуда сломя голову. Садись на мотоцикл, который тебе даст Зарат, и уезжай подальше. Понял? Ни во что не вмешивайся. Твоя задача — выжить. Это приказ!

Глаза механика расширились. Веточка выпала изо рта. Он понял, что дело дрянь. Затея пахнет большой кровью.

— Понял, — сглотнув, хрипло ответил он, сжимая ключ в кулаке.

— Вот и отлично. Выполняй.

Оставив ошарашенного парня стоять посреди строительной площадки, я посмотрел на солнце. До полудня оставалось меньше суток. День обещал быть очень тяжёлым. Но впервые за долгое время я чувствовал странное спокойствие. План сложился. Фигуры расставлены. Осталось сыграть партию.

Глава 7

Проснулся я от крика Тивы. Она не просто закричала, она издала пронзительный визг, который, казалось, мог разбудить даже мёртвого.

— Тазар! — её голос был полон страха и доносился откуда-то снаружи. — Там! Там!

Абсолютно голый я вылетел из шатра с револьвером в руке. В голове промелькнули мысли о внезапной атаке, о Занозе, которая могла вернуться... Но враг был совсем другого рода.

Тива стояла на краю огорода, прижав ведро к груди, и трясущейся рукой указывала на грядки. Проследив за её взглядом, я остановился и выдохнул.

Посреди аккуратно вспаханной земли сидела Зерда. Она выглядела довольной и чересчур спокойной. Её мордочка слегка была задрана вверх, а в зубах она держала за хвост крупную, дохлую крысу. Также у её лап, словно охотничьи трофеи, лежали ещё две. Все три грызуна были мёртвыми.

Увидев нас, лиса гордо тявкнула, выпустила крысу из пасти и подтолкнула её носом в сторону Тивы, словно говоря: «Смотри, хозяйка, я решила твою проблему».

От этого Тива снова пискнула, бросила ведро, подбежала ко мне и спряталась за мою спину.

— Убери их! Пожалуйста!

Я же внимательно осмотрел «поле боя». Картина была удивительной. Это была не просто охота — это была тактическая операция. Ловушка. В одной из частей огорода Зерда выкопала два аккуратных рва, выход из которых был к одной точке. Там была засада. Зерда выкопала себе нору, в которой пряталась. Крысы, попавшие в ров, выбраться могли только в одном месте, под носом у хищника.

— Она не просто их ловила, — сказал я, обнимая дрожащую Тиву. — Она играла. Смотри.

Указал я на ловушку.

— Что там? — спросила девушка, боясь посмотреть вперёд.

— Зерда выкопала защитные рвы и устроила засаду, — рассказал я. — Она устроила им ловушку.

Ушастая, услышав своё имя и видя, что мы обсуждаем её работу, вильнула хвостом и деловито фыркнула в сторону другой траншеи.

В дальней части огорода виднелась похожая ловушка. Пока мы спали, здесь, на маленьком клочке земли, шла своя война. Я посмотрел на лису с нескрываемым уважением.

— Умная девочка. Молодец. Убери крыс подальше от глаз Тивы, она их боится.

Быстрыми движениями передними лапами Зерда закидала грунтом лежащих на земле грызунов, подбежала к нам и тявкнула.

Тива, преодолев первый шок и отвращение, осторожно выглянула из-за моего плеча. Увидев гордый вид фенека и осознав, что угроза миновала, она сделала робкий шаг вперёд.

— Ты... ты моя умница! — прошептала она.

Зерда довольно зажмурилась и ткнулась мокрым носом в ладонь Тивы, выпрашивая похвалу или угощение за отличную работу.

— Похоже, у нас появился начальник службы безопасности огорода, — усмехнулся я.

Тива подняла с земли пустое ведро и бросила на меня благодарный взгляд, затем посмотрела на Зерду, которая уже деловито побежала обнюхивать грядки, проверяя, не притаился ли где ещё один грызун.

— Пойду за водой, — тихо сказала милаха и, прижимая к себе ведро, направилась к оазису.

Я же, поймав на себе несколько любопытных взглядов рабочих, которые уже начали собираться на стройке, поспешно юркнул обратно в шатёр — одеваться. Быстро натянув штаны и жилет, я вышел наружу.

Рядом с шатром грелся на камне Тис. Его чёрные чешуйки сверкали от лучей утреннего солнца. В последнее время я только и вижу, что он спит. Возможно, по ночам он чем-то занят, но в дневное время — постоянно отдыхает. А вот беркут, к слову, сейчас пролетел над долиной с веткой в лапах — он продолжает строительство своего нового гнезда на вершине квадратной горы.

— Тис, — обратился я к змеёнышу. — Твоя задача охранять Тиву!

Змеёныш приподнял голову, затем нехотя сполз с камня и отправился к шатру временной кухни, который как раз в это время открывала Тива. Я заметил, как к ней сразу же направились четверо рабочих, среди которых был Ржавый.

— Две порции мясного рагу, красавица! — крикнул один из них, по пути отсчитывая монеты. — Осталось же?

— Хозяйка, а мне пол-литра воды и одну порцию, — сказал второй, доставая флягу из сумки.

— С каждого по десять монет, — крикнула Тива, занося ведро в шатёр.

Работяги зарабатывают по сто монет в неделю, вот только тратить их здесь особо негде. Помимо Тивы, которая сейчас установила божеские цены, в долину повадились приезжать двое торговцев. Пользуясь тем, что у людей есть деньги, а выбора особо нет — они сразу начали ломить цены и на еду, и на одежду, и на оружие. Тива же, наоборот, установила цены в два раза ниже, чем в Норале, объяснив это временными условиями: пока таверна не построена и людям негде сидеть — цены будут низкими. Работяги этому только рады, тем более, что еда у хозяйки всегда вкусная. На воду цена стандартная — десять монет за литр.

Я тоже направился на кухню, чтобы вскипятить воду и попить чай. Когда я подошёл, из шатра вышла Тива с возмущённым видом. Уперев руки в бока она произнесла:

— Кто-то украл бедро! Вот тут весело, — указала она рукой.

— Бедро? — удивился я. — Почему не готовую еду?

— Может, не нашли, — пожала плечами Тива. — Кастрюли я убрала в подпол, в холодок.

Она имела в виду яму, прикрытую деревянной крышкой, которая находилась в углу шатра и служила временным погребом.

— Первая кража, — констатировал я. — Поручить начальнику службы безопасности разыскать воришку?

— Хотелось бы, — ответила Тива, протирая стол, стоящий рядом с шатром, от песка.

Пока кипятилась вода и разогревалась еда, я поручил Зерде найти украденный кусок мяса газели. Лиса обнюхала уцелевшие куски и отправилась на поиски. Первым же делом она подбежала к Ржавому, поводила рядом с ним носом, села на задние лапки и тявкнула.

— Врёт твой начальник! — отнекивался механик. — Это не я! Я лишь разделывал газелей. Кстати, я пришёл за бесплатной добавкой.

— Ты вчера съел две порции! Куда тебе?! Лопнешь! — возмутилась Тива.

Кстати да, порции у Тивы солидные. Сам я вчера съел одну и мне есть до сих пор не хочется. А по поводу вора — не думаю, что это Ржавый. Может, и ошибаюсь, но почему-то он мне кажется честным работягой. Поэтому я поручил Зерде искать дальше: другого подозреваемого, от которого пахнет свежим газельим мясом, или остатки кости, или само бедро. Ушастая побежала в сторону внешней стены, где больше всего находилось народу.

— Так это было вчера! — ответил Ржавый и перекатил во рту сухую веточку из одного уголка губ в другой, словно беря паузу, чтобы подобрать слова. — Сегодня новый день и новое задание от Хозяина. Возможно, это последний день, когда я ем такое чудесное рагу.

Тива посмотрела на меня вопросительным взглядом, а я молча кивнул ей. Затем она зашла в шатёр и вышла из него через пару секунд с большой кастрюлей в руках. Поставив её на стол, девушка произнесла:

— Будет тебе добавка!

Началась небольшая суета. Первым делом Тива налила мне чашку чая, а затем принялась обслуживать работяг. Она брала монеты, накладывала пищу в железную посуду и напоминала каждому, чтобы принес обратно тарелку с ложкой.

Сделав глоток, я подключился к Зерде. Фенек бегала у южной стены от рабочего к рабочему и обнюхивала каждого из них. В какой-то момент, когда я делал очередной глоток чая, мужчина из очереди спросил:

— Ну что, нашёл украденное бедро?

— Пока нет, зато приказал чёрной мамбе охранять по ночам кухню и убивать всех, кто проникнет внутрь, — ответил я громко, чтобы все слышали.

Это был блеф, но мне хотелось, чтобы люди разнесли этот слух по всему Далвону. Воровать у анималиста — играть со смертью.

Как раз в этот момент Тива протянула Тису, лежащему у её ног, кусочек сырого мяса. Змеёныш резко приподнялся на половину своей длины, словно подпрыгнул, и схватил угощение.

Пока пил чай, продолжал думать о шпионах и возможном нападении Гуннара. Нужно отправить гонца в Норал, чтобы сообщить Шепотуну о произошедшем и срочно попросить помощи. Сейчас в Далвоне всего с десяток охранников, которые подчиняются Зарату. Он привёз их с собой для охраны каравана и объекта стройки. Да и те, хоть и считаются охраной, но большую часть своего времени занимаются строительством стены наравне с обычными рабочими. Остальные человек пятьдесят, занимающихся стройкой, оружие в руках толком держать не умеют. Зарату нужны хорошие рабочие, а не воины.

Игнат и Коки ещё не вернулись. Учитывая, что они только вчера утром уехали, сейчас они где-то в районе Норала, а вернутся не раньше завтрашнего вечера. Возможно, они привезут людей, а возможно, и нет. Рассчитывать сейчас приходится только на себя. С этой мыслью я допил чай и отправился к пикапу, чтобы написать записку Шепотуну.

Когда сел в пикап и достал из рюкзака блокнот с карандашом, то задумался о том, что именно писать? Просить людей? Охрану? Да он и так знает, что мне нужны люди. И так отправляет всех желающих. Если нас было сорок человек, когда мы начинали стройку, то сейчас уже шестьдесят. Свою охрану Шепотун не отправит в Далвон, не оголит Норал. Да и договаривались изначально мы с ним о том, что квадратная гора будет форпостом на пути у Запада. Я сам говорил, что возьму охрану этого места на себя. Так что сейчас, когда дело запахло жареным, просить помощи у Шепотуна неправильно. Я могу рассчитывать только на себя. Ну и на Коки с Игнатом.

Из пикапа я взял рюкзак и снайперскую винтовку. К своей огневой точке решил идти пешком. По пути заглянул на кухню к Тиве и взял пустое ведро. Пройдя чуть дальше, увидел в тени возле горы Ржавого. Механик ритмично орудовал ложкой в тарелке, которую держал у лица. Ел он стоя, облокотившись спиной на вертикальную скалу, а глазами наблюдал за мной. Кстати, я обратил внимание, что сухая веточка в этот момент находилась у него за ухом.

Проходя мимо Ржавого, я поднял перед собой пустое ведро и указал им вперёд, на стену. На что тот кивнул мне и, не отрываясь от еды, махнул головой в ту же сторону. Там, возле стены, стоял чёрный мотоцикл. В общем, поговорили мы без слов.

Подойдя к решётке Бастиона, я остановился. Из тёмного провала пещеры донёсся низкий, утробный гул — зверь почувствовал моё присутствие. Он не спал. Я слышал, как его огромное тело ворочается в темноте, как когти скребут по каменному полу. В глубине светили два кроваво-красных огонька — он смотрел прямо на меня.

— Бастион, — позвал я зверя, подключаясь к нему.

Голова моя взорвалась хаосом первобытных инстинктов. «Догнать! Поймать! Убить!» — этот рёв заполнял сознание, вытесняя все мысли. Я не мог сосредоточиться и понять, что он видит, слышит, осязает. Внутри кипела ярость. Там не было логики, только ярость и жажда разрушения. На секунду мне показалось, что я сам теряю рассудок в этом безумии. Мне пришлось приложить усилие, чтобы навести порядок в этом хаосе.

— Враг идёт! Много врагов! Еда! — транслировал я ему.

Глаза злоящера моргнули в темноте. Хаос немного улёгся, уступая место холодному ожиданию приказа. Зверь понял.

— Жди! — приказал я мысленно, разрывая связь.

Голова слегка кружилась. Связь с этим мутантом — нечто особенное. Он давит на меня. Если подключаюсь к другим питомцам, то не чувствую от них обратной связи или эмоций, кроме информации, поступающей в мой мозг от их органов чувств: зрения, слуха, осязания, обоняния и вкуса. А от этого зверя я чувствую совершенно другое: голод, ярость, злость, тревогу и тому подобное. Получается, что я чувствую эмоции и инстинкты, но не контролирую его органы чувств. Ещё бы понять, как он воспринимает мои мысленные приказы.

Пройдя немного дальше, к северной стене, я задрал голову. Стена внушала уважение: четыре метра в высоту и метр в толщину. Достойная преграда, жаль, недостроена. Залезть на эту махину просто так не получится. Нужна либо длинная лестница, либо кошка с верёвкой. А сигнальное ведро поднять нужно.

— Кроша! — скомандовал я. — Лети ко мне!

Через минуту беркут приземлился ко мне на руку. Поднеся дужку ведра к одной из его лап, я вновь подключился к нему и скомандовал:

— Подними это наверх! Поставь на край стены!

Беркут схватился когтями за широкую проволоку дужки и, широко взмахивая крыльями, потащил ведро вверх. Он аккуратно поставил его на самый край парапета, а сам приземлился рядом.

— Молодец, — похвалил я Крошу. —Занимайся пока своими делами.

Я пошёл дальше. Вышел за пределы города, прошёл пару сотен метров и поднялся по верёвке в пещеру, где прятался сын вождя. Идеальная огневая точка. Отсюда простреливается весь подход к стене города и подступы к ней из пустыни. Пещера Бастиона находится совсем рядом — примерно в трёхстах метрах слева от меня.

Первые несколько часов за горизонтом наблюдал я сам. Винтовка стояла на двуноге, а коробка с патронами — рядом. В полдень ко мне прилетел Кроша.

— Наблюдай, — передал я ему мысль. — Смотри за пустыней.

Беркут парил высоко в небе. Я лежал на спине в тени пещеры и видел пустыню его глазами: барханы, марево над раскалённым песком... Пусто. Слишком пусто.

Прошёл ещё час. Ничего. Напряжение нарастало.

А потом Кроша что-то заметил. Вдалеке, у самого горизонта, со стороны Лейкеншира появилось пыльное облако. Оно росло, приближаясь с невероятной скоростью. И это был не торговый караван. Это была атака.

— Поднимись ещё выше и наблюдай, — приказал я беркуту.

Из пыльного облака вырвались первые машины. Десяток тачек и мотоциклов неслись на Далвон, не сбавляя скорости. Они даже не пытались скрываться. Они шли напролом.

До первых целей слишком далеко — километров пять. Только от меня до Кроши пара километров, а я наблюдал за врагами его зрением. С такой дистанции стрелять бесполезно. Я чётко видел наёмников Гуннара. Множество стволов торчало из окон машин.

Один я не справлюсь. Они просто пролетят на скорости через пустые ворота и окажутся внутри, в центре города, у оазиса. А туда у меня нет прострела с этой позиции. Этого я допустить не могу! Самое время подавать сигнал.

Ведро стояло на краю стены — лёгкая мишень. Сердце билось ровно. Я задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Выстрел. Цельноточёная пуля ударила точно в центр боковой части жестяного борта. Ведро отбросило ударом за стену, внутрь периметра. Сигнал подан.

***

Ржавому было плохо. Два дня он ел за десятерых. Бесплатное рагу Тивы оказалось настолько вкусным и сытным, что его желудок, привыкший к сухомятке и пайкам, устроил бунт. Организм требовал немедленно избавиться от излишков.

Он сидел в тени скалы, в укромном месте, где никто не мог его видеть, и предавался этому уединённому процессу. В голове была только одна мысль: «Так вкусно... так вкусно... но как же мне хреново...».

Вдруг этот хрупкий покой нарушил резкий, звонкий хлопок со стороны северной стены. А затем что-то металлическое перелетело через парапет и упало на песок внутри города.

Это был сигнал.

— Вот дерьмо! — прошептал он уже совсем по другому поводу. — Началось!

Механик вскочил на ноги, судорожно пытаясь подтянуть спущенные штаны. План Тазара начал исполняться прямо сейчас, и быть застигнутым врасплох со спущенными штанами в такой момент — худшее из возможных унижений.

Застегнув ремень дрожащими пальцами, он рванул к пещере Бастиона, на ходу доставая из кармана тяжёлый ключ. Ноги были затёкшими из-за долгого сидения на корточках, но адреналин гнал его вперёд.

Подбежав к массивной решётке, он дрожащими руками вставил ключ в замочную скважину амбарного замка. Замок щёлкнул и открылся. Ржавый сдвинул тяжёлый засов, и решётка со скрипом начала отъезжать в сторону.

Как только образовалась щель, из темноты донёсся утробный рёв, от которого у механика подогнулись колени. Бастион почувствовал чужого. Не Хозяина. Чужой открыл дверь. Зверь зашевелился.

Теперь нужно было спасать собственную шкуру. В десяти метрах от входа стоял чёрный мотоцикл. Ржавый прыгнул в седло, повернул ключ зажигания и с силой нажал на кикстартер. Двигатель лишь жалобно чихнул.

— Давай же, железяка! — взмолился он.

Механик вспомнил слова Тазара: «Уезжай! Выжить! Приказ!». Чтобы уехать, надо завестись. Подсос! Он вытянул рычажок воздушной заслонки и снова дёрнул ногой стартер. На этот раз двигатель схватился, заревел басом и тут же заглох.

— Да чтоб тебя! — Ржавый снова дрынкнул кикстартером.

На третий раз мотор взревел стабильно. Механик выжал сцепление, дал газу и отпустил рычаг. Мотоцикл рванул с места так, что заднее колесо пошло юзом по песку. Ржавый пригнулся к рулю и унёсся прочь, поднимая за собой столб пыли, подальше от того хаоса, который вот-вот должен был начаться.

Глава 8

Скинув выстрелом ведро со стены, я замер в ожидании. Минута. Вторая. А затем массивная решётка начала медленно открываться. Бастион был свободен. Он взревел и бросился к выходу.

Колонна врага мчалась на нас. Они были уже в двух километрах и стремительно приближались. В полутора километрах от стены вперёд вырвались два пикапа с пулемётами и шесть мотоциклов, по два наёмника на каждом. Они разделились пополам и неслись к широким проездам в стене: часть к центральным воротам, а часть — к северным. Напомню, что самих ворот в стене ещё нет. Городу только предстоит их изготовить и установить.

Кто-то из охранников центрального въезда начал трубить в горн.

Моей первостепенной задачей было вывести злоящера из города и направить на врага. Подключившись к мутанту, я начал им управлять:

— Выходи!

— Поверни направо!

— Сиди! Жди!

Я не видел его глазами, только чувствовал его первобытную мощь. Мне приходилось прерывать связь с мутантом, чтобы осматриваться. Бастион рычал и мотал мордой, словно пытаясь изгнать меня из своей головы. Но он подчинялся моим командам, как своим. Остановил я его у стены северных ворот, которые с внешней стороны казались пустыми.

Мой выход. Я выбрал первую цель — пулемётчика на кузове пикапа из группы наёмников, атакующих центральный въезд. Выстрел. Пулемётчик дёрнулся и повалился набок. Второй выстрел. Третий... Пятый! Снайперская винтовка била без промаха. Первым магазином я выбивал группу противника, направляющуюся на центральный въезд. Мотоциклы, потеряв водителей, падали на песок, поднимая густые облака пыли. Враг не мог понять, откуда по ним ведётся огонь. Вперёд к центральной стене продолжил двигаться только один пикап, да и тот без пулемётчика на борту. По нему уже открыли огонь наши охранники.

Трое наёмников, которые сидели сзади и слетели с мотоциклов, оставались живы. Они быстро пришли в себя и, вместо того чтобы бежать, открыли ответный огонь автоматными очередями. У центральной части стены началась перестрелка.

Пока я перезаряжал винтовку, вторая группа прорыва, направляющаяся к северным воротам, приблизилась уже довольно близко. Пятьсот метров. Триста метров. Сто метров. Они не знали, что их ждёт.

— Вперёд! Атакуй! — приказал я злоящеру.

Выход Бастиона начался с оглушительного рёва, который раздался из-за стены. Мутант выбежал в арку проёма и без какой-либо оценки сил противника устремился на ближайшего врага. Чтобы не оказаться в пасти злоящера, водители вдавили тормоза, и транспорт пошёл юзом, выбрасывая из-под колёс шлейфы песка. Из кузова пикапа пулемётчик открыл огонь, но водитель затормозил так резко, что бедолага не удержался и перелетел через машину, упав головой в песок.

Бастион, выбегая из города, зацепил боком проём, и часть стены обвалилась, разрушив арку над проёмом и разбросав камни на дороге. Из-за резкого торможения часть мотоциклов завалилась на бок. Меньше всего повезло ближайшему из них, который находился в пятнадцати метрах от мутанта. На него уже нёсся живой таран — восемь тонн ярости и голода по имени Бастион.

Западня захлопнулась. Я улыбнулся, перезарядил винтовку и выбрал следующую цель. Это было только начало.

***

Основная колонна остановилась в полукилометре от города. Двигатели машин работали на холостом ходу, выбрасывая в раскаленный воздух клубы черного дыма. Из-за северной стены Далвона донесся утробный рев, от которого у многих наёмников похолодело внутри.

Гуннар наблюдал за происходящим через бинокль. Перед его глазами разворачивалась бойня. Вот из проёма ворот вырвалась серая туша мутанта. Вот заносит на песке мотоциклы. Вот пикап переворачивается от удара хвостом. Две группы прорыва перестали существовать за считанные секунды.

Рядом стоял Спадум, сжимая и разжимая огромные кулаки. Вождь не отрывал взгляда от города.

— Берек! — его голос прозвучал достаточно громко. — Сын! Ты меня слышишь?!

Мысли Спадума были заняты не зверем. Он знал: его сын должен был наблюдать и ждать возможности убить анималиста. И сейчас он должен был подать сигнал.

— Дай мне знать, где он! — крикнул вождь в пустоту.

Но сигнала не было.

— Рассредоточиться! — крикнул Гуннар, и его приказ тут же подхватили командиры отделений. Машины начали расползаться в стороны, разрывая дистанцию со зверем. — Гранатометчики — вперед!

Два человека, пригибаясь, выбежали немного вперёд к зверю, занимая позиции для выстрела. Бастион, увлеченно доедая остатки северной группы, повернул к ним окровавленную морду. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Снаряды взорвались о его бок и плечо, разорвавшись о каменную чешую. Зверь даже не вздрогнул. Он лишь взревел — низко, утробно. Этот рёв был полон ярости.

Злоящер бросил недоеденные останки врага. Его цель изменилась.

— Назад! — заорал Гуннар.

Бастион сорвался с места. Он нёсся на колонну, как живой таран.

И тут Гуннар заметил кое-что ещё. Его люди гибли не только от зверя. То один наёмник падал с простреленной головой, то другой гранатомётчик оседал на песок, выронив трубу. Это не было случайностью.

— Снайпер! — рявкнул он, резко водя биноклем по скалам.

Его взгляд зацепился за блик оптики на вершине хребта. На высоте ста метров, в пещере, лежал человек. Из укрытия торчал лишь ствол винтовки и часть головы в зелёной повязке.

— Вон он! На скале! — крикнул Гуннар ближайшим стрелкам. — Огонь по пещере!

Несколько автоматов и одна снайперская винтовка вскинулись в ту сторону, пытаясь найти цель. Ствол в пещере чуть дёрнулся. Выстрел. Один из снайперов, занявший позицию на капоте джипа, упал замертво.

— Снять его! — приказал Спадум, но его люди уже поняли: это бесполезно. Анималист был недосягаем.

Тем временем, восьмитонная туша врезалась в ближайший джип, отшвырнув его на десяток метров, словно детскую игрушку. Кто-то из наёмников не успел среагировать — зверь просто откусил у него половину тела. Другой попал под удар хвоста и отлетел в сторону весь поломанный.

Паника охватила всех воинов в колонне.

— Отходим! Всем назад! — кричал Гуннар.

Нападавшие начали беспорядочно разворачиваться. Бастион преследовал их ещё сотню метров, перевернув по пути один из внедорожников. Остановился он лишь на вершине огромного бархана, осознав, что не в силах догнать остальную добычу. Он издал последний победный рёв им вслед и медленно направился обратно к полю боя, доедать останки поверженных врагов.

Колонна, набирая скорость, уносилась прочь, оставляя за собой дымящиеся остовы техники и тела погибших. В одном из джипов, глядя назад через открытое окно, сидел Спадум. Он медленно опустил бинокль. Его сын не подавал знака.

Вождь прикрыл глаза, пытаясь связаться с Аврелием. Ответом была лишь звенящая пустота. Ворон пропал.

Положив руку на загривок шакалу, Спадум приказал:

— Шнырь, найди Берека!

Вождь открыл дверь джипа. Из машины на ходу выпрыгнул шакал и, покувыркавшись по земле, встал на лапы и побежал в сторону Далвона. Увидев злоящера, Шнырь резко свернул в сторону.

Спадум смотрел на удаляющийся город. В его глазах смешались тревога за сына и ярость от проваленного штурма...

***

Бастион не собирался возвращаться к городу. Зверь бродил по полю боя и лакомился трупами, которые я настрелял из снайперской винтовки. Там, в пятистах метрах от города, он и остался — огромная серая глыба, пережёвывающая кости.

Спустившись со своей огневой точки, я направился к северным воротам. Картина была зрелищной: арка проёма разрушена, часть стены обвалилась, а песок вокруг был взрыт когтями и густо залит кровью. В воздухе стоял удушливый запах крови и требухи. Бастион стоял посреди пустыни и лениво дожёвывал останки наёмника. Увидев меня, зверь задрал вверх окровавленную морду и глухо рыкнул, но в этом звуке не было агрессии — лишь сытое удовлетворение.

— Хватит, — приказал я, подключаясь к нему.

Это было похоже на попытку сдвинуть гору. Сознание наполнилось волной слепой ярости и сытой лени. Зверь не хотел никуда идти.

— Домой, — транслировал я ему образ пещеры. — В логово.

Бастион мотнул мордой, пытаясь изгнать меня из своей головы. Я чувствовал его сопротивление как глухую стену. Пришлось надавить сильнее, транслируя не слова, а образ:

— Хозяин ждёт. Безопасность. Логово.

С неохотой, медленно переставляя лапы, ящер развернулся и побрёл обратно к Далвону. Я ждал его в разрушенном проёме, готовый в любой момент отдать новый приказ. Он подошёл, обнюхал меня и громко зарычал, словно выражая своё недовольство.

Загнав его в пещеру, я дождался, пока он окажется в глубине, и только тогда подошёл к решётке и задвинул засов.

— Ржавый! — крикнул я.

Механик появился из-за груды строительного мусора через минуту. Он молча подошёл и протянул мне тяжёлый ключ от амбарного замка. Во рту у него, как всегда, была сухая веточка.

— Для меня это было не сложно, — пожал он плечами.

Кивнув ему в знак благодарности, я вставил ключ в скважину и провернул. Замок звонко щёлкнул.

Закончив с Бастионом, я направился к центру города, где и встретил Зарата. Его лицо было мрачнее тучи.

— Потери, — бросил он без предисловий. — Двое убитых, трое раненых, но жить будут.

Я молча кивнул, принимая информацию. Новость была ожидаемой, но всё равно тяжёлой.

И тут из-за шатра выбежала Тива. Она была бледна, а её глаза были широко раскрыты от ужаса и растерянности. Она видела, как из-за стены вышел окровавленный Бастион, слышала рёв моторов и крики, а теперь видела, как Зарат и ещё двое мужчин несут на самодельных носилках чьё-то тело.

— У нас... есть потери? — тихо спросила она, боясь услышать ответ.

Тяжело вздохнув, я сообщил вести, услышанные от Зарата:

— Да. Двое убиты. Трое ранены.

Тива прижалась ко мне, закрыв глаза. Я почувствовал, как по её щеке скатилась слеза.

— Мы должны их похоронить. С почестями, — прошептала она.

— Похороним, — твёрдо сказал я.

Вроде победили, враг бежал, но мы тоже понесли потери. Людей катастрофически не хватает, а мы их теряем. И я не знаю, когда враг ударит снова. Может, завтра. Может, через день. В любом случае, мы должны быть готовы в любой момент.

Весть о победе разнеслась по Далвону мгновенно. Рабочие, которые ещё час назад прятались в страхе, теперь вышли из укрытий и занимались делами. Зарат занялся подготовкой к завтрашним похоронам и организовал и сбор трофеев. С поля боя стаскивали уцелевшие машины и мотоциклы, оружие с трупов наёмников и всё, что могло пригодиться городу. Рабочие разбирали завалы, готовясь восстановить арку ворот.

Сквозь всю эту суету мой слух уловил громкий лай и возмущённые крики со стороны лагеря рабочих. Подойдя ближе, я увидел любопытную картину: Зерда прыгала вокруг одного из охранников и заливалась сердитым тявканьем. Парень отмахивался от неё, бормоча проклятия.

— Что тут происходит? — спросил я, подходя ближе.

Зерда тут же подбежала ко мне, требуя внимания. Она отбежала к стене шатра и начала быстро-быстро рыть песок передними лапами. Через секунду из земли показался свёрток из грязной тряпки. Лиса схватила его зубами и приволокла ко мне. Я развернул тряпку. Внутри лежал окорок газели.

— Эй! Это не я! Фенек сам сюда его закопал! — охранник побледнел и попятился.

Вора нашли быстро. Парень во всём признался, умоляя о пощаде — он был голоден и не смог устоять. Наказание назначил Зарат: десять ударов плетью за кражу у своих. Парня привязали к столбу на площади перед таверной, и экзекуция состоялась тут же, при всех.

К вечеру суета улеглась. Трофеи были собраны, вора наказали, а Бастион надёжно заперт. Тива ушла в шатёр готовить ужин из остатков газели. Я же остался один.

Сидя на камне у внешней стены, я методично разбирал и чистил свою снайперскую винтовку. Движения были автоматическими, а мысли витали далеко. Я прокручивал в голове бой снова и снова. Мы отбросили их, нанеся урон, но я видел колонну. Видел, сколько там было машин.

«Да, победа отличная, но это была лишь пробная атака»,— думал я, протирая ствол винтовки.

Теперь они знают всё, что нужно для настоящего штурма. Они видели, что наша оборона держится на одном-единственном козыре — Бастионе. Стоит зверю пасть или быть нейтрализованным — Далвон падёт следом. Враг знает, что ворот нет, что стены недостроены, особенно северный проём, который теперь и вовсе завален обломками арки. Они видели, сколько у нас стрелков. Видели панику.

Но главное — они видели мои возможности. Поняли, что я здесь один, что могу управлять зверем. Теперь они знают мою позицию на скале. Я был недосягаем сегодня, но они вернутся. Придут с гранатомётами и превратят эту скалу в пыль вместе со мной, даже не входя в долину.

На их месте я бы не стал повторять лобовую атаку. Это самоубийство. Если они решатся на штурм снова... им придётся искать способ нейтрализовать зверя. Отравить? Слишком сложно, он надёжно заперт. Кинуть гранату в пасть? Рискованно.

Нет. Я бы выманил его и увёл в сторону. Представил это так: группа на быстрых мотоциклах дразнит зверя на безопасном расстоянии. Бастион бросается за ними. Они не убегают сломя голову, а ведут его вдоль хребта. Кстати, нужно разведать, в какую сторону лучше его увести и где враг может устроить засаду.

Закончив с винтовкой, отложил её в сторону и снова взглянул на пустыню глазами беркута. Орёл парил высоко над пустыней, и я внимательно изучал местность к северу и югу от города. Искал идеальное место для засады или ловушки, куда враг мог бы попытаться заманить Бастиона. На севере нашёл небольшое узкое ущелье между хребтом и скоплением крупных валунов — идеальное место для засады.

Уже на обратном пути, когда Кроша пролетал над полем боя, моё внимание привлекло движение внизу. Стая койотов, привлечённая запахом падали, собралась на пир. Их было около полудюжины.

Среди них я заметил Гребня. Он держался поодаль от основной группы, как и всегда. Но сейчас мне показалось, что он слегка подрос, возмужал. Насытившись, он уже не выглядел тем облезлым щенком.

Над стаей возвышался старый, крупный самец — вожак. Он зарычал на Гребня, пытаясь отогнать его подальше. Остальные койоты лишь наблюдали, ожидая своей очереди.

Я взял снайперскую винтовку и забрался на стену по лесам, которые успели соорудить рабочие, восстанавливающие разрушенную арку. Прицел выхватил облезлый бок старого вожака. Выстрел. Пуля ударила точно под лопатку. Он дёрнулся и затих. Стая на секунду замерла в оцепенении, а затем в панике бросилась врассыпную. Все, кроме одного.

Гребень не убежал. Он медленно повернул морду в мою сторону, а затем перевёл взгляд на тело старого вожака. В его жёлтых глазах не было страха — только холодный расчёт.

Я подключился к нему. В сознание просочилась вязкая пелена инстинктов: «Жрать. Жарко». Но теперь к этому примешивалось что-то новое — осознание собственной силы и территории.

— Гребень! — позвал я его мысленно.

Койот поднял голову и посмотрел на меня. В этом взгляде читался не просто звериный инстинкт.

— Ко мне! — приказал я мягко.

Койот дёрнул ухом. Его тело было натянуто как струна. Гребень сделал один неуверенный шаг ко мне, затем ещё один. Проделав несколько шагов, койот остановился на гребне дюны, выжидающе глядя на меня, словно не понимая, чего я от него хочу, и не желая приближаться к городу. Гребень задрал морду кверху и громко завыл, обозначая территорию.

«Он на верном пути», — решил я, опуская винтовку.

***

Ночью в пустыне, у покинутой пещеры возле скального хребта, шакал Спадума старательно рыл песок. Его чуткий нос уловил знакомый запах крови и плоти. Через минуту Шнырь наткнулся на тело юноши в серой кепке. Шакал не стал его есть, он знал его. В голове шакала пульсировала лишь одна мысль: нужно отнести находку Хозяину. Схватив зубами окровавленную кепку, зверь побежал по следам колонны... чтобы положить начало новой войне.

Глава 9

Утро выдалось тихим и безветренным. Сегодня мы прощаемся с погибшими. За южной стеной города, у подножия хребта, Зарат уже подготовил две могилы.

Некоторые рабочие продолжали восстанавливать арку северных ворот, но большая часть стягивалась к казарме, где в одной из палаток лежали тела погибших. В стороне, у шатра-казармы, две женщины тихо переговаривались, ухаживая за ранеными. Тива была там же — в руках у неё был кувшин с каким-то напитком, она просто молча помогала, и эта её молчаливая стойкость говорила громче любых слов.

Тела были завёрнуты в плотный строительный брезент и каждое обмотано проволокой в двух местах. Когда все желающие собрались, а нас было около тридцати человек, рабочие взяли на руки тела погибших и понесли их к месту захоронения. Каждое тело на плечах несли по четыре человека. Я шёл следом, держа Тиву за руку.

До могил мы шли в абсолютной тишине. Никто не разговаривал, даже рабочие, которые не пошли с нами, прекратили шуметь и провожали нас взглядами. Опустив тела рядом с могилами, люди встали полукругом.

Тива остановилась чуть поодаль от основной толпы. Она не плакала. Её лицо было бледным и решительным. В руках она держала пучок сухих пустынных трав — единственное, что можно было найти для прощания.

Кроша приземлился на каменном уступе горного хребта, Тис обвивался вокруг моей шеи, а Зерда прижималась к ноге Тивы. Тишина длилась несколько секунд. Все взгляды обратились ко мне.

— Мы хороним их не по старым обычаям, — начал я. — У нас нет священников и длинных молитв. Но у нас есть память. Мы строим новый город, и город запомнит своих первых жертв.

Обведя взглядом собравшихся, я продолжил:

— Кирпич и Осколок — мы запомним их храбрыми и сильными. Они погибли не за город. Они погибли друг за друга. Чтобы человек рядом жил. Чтобы у нас был завтрашний день. Это честная смерть.

Кивнув Зарату, я смотрел, как он с двумя помощниками начал опускать первое тело. Когда они закончили, я бросил горсть сухого песка сверху.

— Мы будем помнить вас. Покойтесь с миром.

Один за другим к могилам подходили люди. Кто-то клал камень, кто-то — горсть песка в знак прощания. Тива опустила в последнюю могилу свой пучок трав.

Зарат, стоя у края ямы, незаметно смахнул что-то с уголка глаза тыльной стороной испачканной в земле ладони. Он сразу же взял лопату и принялся сам закапывать могилы. Следом двое помощников занялись тем же. Процесс захоронения занял считанные минуты. Сверху над могилами установили крупные камни, лицевая сторона которых была отшлифована. На камнях были выбиты имена погибших.

Пока город возвращался к своим привычным делам, я решил доехать до ущелья на севере от города, чтобы осмотреться там повнимательнее. Учитывая, что сейчас утро, у меня есть пара часов на это. Сомневаюсь, что Гуннар после встречи со злоящером оставил свой караван ночевать в пустыне и нападёт утром. Вдруг я за ним проследил и натравлю на них ночью Бастиона? Наверняка вернулся в Лейкеншир, а оттуда — четыре часа езды. Мне бы ещё толкового разведчика на быстром мотоцикле, чтобы следить за передвижениями врага. Но где его взять?

Взяв с собой беркута, я сел в пикап и выехал через центральный въезд. Четыре километра пути заняли минут десять, так как ехал неспеша. Во-первых, я высматривал себе новую огневую точку на хребте. И таких было несколько: и пониже, и повыше. Вот только проблема у всех одна — нет пути отступления. Если меня обнаружат, а рано или поздно это обязательно произойдёт, то по моей позиции откроют огонь, и дальше мне не сбежать. Ну а во-вторых, было у меня желание забрать койота, которого вчера пристрелил, на корм Бастиону. Только я точно не помню, на каком именно бархане его грохнул, а следов никаких не осталось. Либо его сожрали ночные хищники, либо замело песком.

Ущелье пролегало вдоль хребта. Справа — высокая навесная скала, которая, видимо, когда-то откололась, разбросав крупные валуны и огромный пласт скалы с левой стороны. Шириной ущелье не больше десяти метров, а длиной — около двухсот. Достаточно узкое, чтобы зверю в нём было тесно. Если Гуннар его разведает, то точно захочет использовать. По крайней мере, я бы действовал именно так.

Проезжая по ущелью, захотел на секунду проверить связь с Бастионом. Учитывая, что я уже достаточно далеко отъехал от города, мне было интересно, сработает ли с ним связь. Крошу я уже на таком расстоянии не чувствую, но это если без зелья. Злоящер же сильно крупнее, с ним всё может быть иначе.

И, действительно, связь сработала! Я почувствовал его.

Вернувшись к дороге через секунду, я машинально вдавил педаль тормоза. Передо мной выскочила зебра Греви. Большая, но худая настолько, что рёбра выпирали. Животное рвануло наутёк вперёд по направлению моего движения. Я переставил ногу на педаль газа и вдавил её в пол.

«Приручить?» — внезапная мысль.

Желание увеличивать свой отряд питомцев никуда не делось. Но какой мне смысл от этой зебры? Разве что красоваться перед жителями. Другого применения ей не вижу. Только корми её. Нет уж, лучше пустить её на еду. Тем более что животное убегает, и поймать я его никак не сумею.

Дистанцию, образовавшуюся на старте, мой турбированный пикап начал сокращать только на выезде из ущелья. Как только передо мной открылся простор, я резко затормозил, схватил винтовку и выскочил из машины.

Зебра пыталась убежать, но от пули не убежишь. Прицелившись в шею, я сделал выстрел. Тело животного резко обмякло и упало в песок, прочертив собой неглубокую канаву. Похоже, попал точно в позвоночник.

Я выпустил Крошу осмотреться, а сам сел за руль и поехал грузить зебру. Выглядела она обезвоженной до предела. Думаю, что раньше зебра пила из оазиса, а когда появились люди — уже подойти не могла. Хотя как она пила раньше при живом-то злоящере — загадка. Возможно, их было здесь целое стадо.

Без лебёдки я бы не справился в одиночку. Да и с лебёдкой пришлось сильно постараться. Всё-таки трёхметровую лошадь затащить в кузов не так-то просто — она тупо не помещается. Её бы усадить на жопу и привязать, как мы делали с Коки раньше, но одному несподручно. Кое-как, боком, я затащил эту зебру и зафиксировал в кузове.

Отличная охота! Да ещё и совсем рядом с городом.

Осмотрев окрестности глазами беркута, я сразу увидел небольшую равнину на горе, метрах в тридцати от земли. Меня привлёк зелёный мох, кактусы и какие-то мелкие цветы, растущие на ней. Так же там было большое сухое дерево.

— Подлети поближе к дереву, — приказал я Кроше.

Пригляделся внимательнее: в скале виднелась узкая расщелина, ведущая вниз. Очень узкая. А рядом с ней, в старом, сухом дереве — большое дупло. По краям этого дупла ползали пчёлы. Супер находка! В пустыне пчела мелкая — до безобразия! Но польза от неё огромна. Пчёлы помогают опылять растения, а ещё у них есть мёд. При мысли о мёде у меня сразу потекли слюни. Когда-то в детстве я его пробовал и даже кое-что знаю о разведении пчёл.

Сразу захотелось забрать пчёл себе. Но сначала нужно до них добраться, да и без подготовки лезть за ними опасно. Решил сначала отвезти зебру в город и подумать.

По дороге к кухне наблюдал удивлённые взгляды работяг. Огромное полосатое животное редко встретишь в пустыне. Даже Ржавый, сидящий в тени трактора, открыл рот и выронил свою веточку. Подобрав её с земли, он тут же направился в мою сторону.

— Помощь нужна? — подойдя, спросил он.

В принципе, я и сам мог бы справиться с освежеванием и разделкой зебры, но тратить на это время не хотел.

— А у тебя что, работы нет? — спросил я, раскручивая лебёдку.

— Работа всегда найдётся, — ответил он. — Но бесплатный ужин — куда интереснее.

— Хорошо, займись тогда ей, — согласился я.

Немного позже, я стоял в полусотне метрах от главного въезда и общался с Заратом. Строительство таверны изначально не входило в смету, эти расходы полностью ложатся на меня и Тиву. Да, Зарат выделил людей, и они уже выкопали и обложили камнем погреб, даже возвели фундамент, благо камня, цемента и воды на стройке хватает. Но сейчас пришло время для работы плотника, а нужного материала не хватает. Главный строитель подготовил для согласования список необходимого в первую очередь: различная древесина, крепёжные элементы, окна, кровля и тому подобное. Нужно отправлять караван в Норал по объездному пути, подальше от Лейкеншира.

Внезапно раздался пронзительный звук горна со стороны центральных ворот. Это был сигнал тревоги.

— К воротам! — тут же крикнул один из охранников, вскидывая автомат. — Всем занять позиции на стене! Приближается караван!

На секунду меня охватила паника. Повторная атака? Так быстро? И что делать: бежать к пикапу за винтовкой или к пещере — выпускать Бастиона? Нет! Отставить беготню! Сначала разведка. Прикрыв глаза, я мгновенно подключился к зрению Кроши. Беркут парил высоко над долиной. Внизу двигалась колонна техники: впереди пара внедорожников, за ними шёл массивный бензовоз, а далее — два тентованных грузовика. На пассажирском сиденье одного из внедорожников я увидел знакомое лицо.

— Отбой! — крикнул я Зарату, прервав связь с беркутом. — Опустить оружие! Пропустить! Это свои.

Колонна въехала в город. Из ведущего внедорожника легко выпрыгнул высокий темноволосый мужчина лет сорока. Это был Тант — его тяжёлую фигуру и властный взгляд я узнал бы из тысячи.

— Тазар! — его бас перекрыл шум моторов.

— Какими судьбами? — спросил я.

Он подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— До меня дошли вести из Норала. О том, что власть сменилась, и о том, что у моей дочери были... проблемы. Я сорвался сразу же, — ответил он, внимательно осматриваясь по сторонам. — Тива здесь?

Из второго внедорожника вышел Пако, а из кузова одного из грузовиков спрыгнул подросток с голым торсом. На вид лет пятнадцати. Босой и одетый в обрезанные шорты, он вёл себя дико: дёргался, оглядывался и сжимал кулаки. На его груди чернел окаменелый рваный шрам.

— На огороде, — указал я в сторону оазиса. — А что за парень с тобой?

— Рок. Одарённый. Приблудился ко мне в Сером Брутте пару недель назад. История у него... не из лёгких, — хмуро ответил тот. — Расскажу позже, не при нём. Пойду к дочери.

Не говоря больше ни слова, Тант направился к Тиве. Парнишка сразу же последовал за ним, но тот жестом ладони остановил его, дав понять, что хочет побыть наедине.

— Так это ты тот самый анималист? — спросил у меня Рок.

— Тазар, — представился я и протянул ему руку.

Парень пожал её и, осматриваясь по сторонам, продолжил задавать вопросы:

— А правда, что ты злоящера приручил? А где твой беркут? Где остальные?

— Бастион в пещере, а Кроша в небе, — указал я рукой сначала на логово, а потом на точку в небе. — Все здесь.

Отвечал я неохотно, потому что мысли мои были заняты Тантом. Отец Тивы приехал не просто так. Очевидно, что он приехал забрать её.

Рок, тем временем, заметил кучу искореженной техники у стены — вчерашние трофеи. Его взгляд зацепился за мотоцикл.

— Чьё это всё? — спросил он меня.

— Трофеи с поля боя.

— Можно взять мотоцикл покататься?

— Бери, катайся.

Не успел я договорить, как он уже побежал к стене. Ну и хорошо, быстро отстал. Мне было очень интересно, о чём Тант говорит с дочерью, поэтому я зашёл в тень шатра и подключился к Зерде. Ушастая как раз крутилась рядом с Тивой.

После длительного объятия Тант тихо произнёс:

— Я узнал обо всём, что произошло в Норале... Ты была в опасности.

Тива стояла перед отцом и молчала. Она внимательно смотрела в его глаза.

— Здесь оставаться опасно, — продолжал Тант. — Лейкеншир захвачен. Враг совсем рядом. Нужно срочно уезжать.

Ответом было молчание. Девушка выглядела спокойной, но Зерда слышала, как быстро колотится её сердце. Тива взяла мотыгу и начала рыхлить землю вокруг посаженой моркови.

— Доча, милая, уезжай со мной. Я заберу тебя в безопасное место. Уедем домой, — словно в пустоту продолжал говорить Тант. — Я только хочу, чтобы ты жила… Мне больше ничего не нужно.

С силой воткнув мотыгу в землю, Тива произнесла:

— Прости, пап. Я с Тазаром до конца.

Тант ещё долго смотрел на свою дочь, затем он медленно кивнул и положил тяжёлую руку ей на плечо:

— Тогда я останусь с вами.

Когда я отключился от Зерды, то увидел Рока, уже подъехавшего на мотоцикле к пещере Бастиона. Парень заглядывал внутрь, а зверь недовольно рычал. Постояв там немного, Рок вновь прыгнул на мотоцикл и выдавил газ по полной. Мотор взревел погромче злоящера, а мотоцикл с юзом устремился вперёд.

Решив помериться рыком с Бастионом, Рок газанул у пещеры и обернулся на звук. В тот же миг трактор сдавал задом прямо на него, и парень заметил его только в самый последний момент. Резко довернув руль влево, мотоцикл ушёл от столкновения с трактором, но впечатался в скалу. Рок врезался головой и плечом.

Не успел я испугаться, как он сразу встал на ноги и начал разводить руками в стороны. На коже его появились тёмные пятна.

Я не смог сдержать улыбки. За рулём трактора сидел Ржавый. Он вышел и начал ругаться на парня.

— И как ты? В порядке? — спросил я, как только подошёл к месту аварии.

— Ага! Ни царапины! — он гордо похлопал себя по груди со шрамом. — Только вот мотоцикл…

— Колесо, втулку и руль угробил, гадёныш, — констатировал Ржавый, осматривая жертву.

Рок опустил глаза и стоял молча.

— Починишь? — спросил я.

— Сам пусть чинит! Руки-то у него есть! — ворчал механик.

— Он мне нужен для другого дела, — произнёс я, положил руку на плечо парня и повёл в сторону.

Ржавый открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумал: махнул рукой в нашу сторону и направился к мотоциклу.

— Что за дело? — спросил меня Рок.

— Тут недалеко, я нашёл пчёл, — сразу рассказал я. — Поможешь их поймать?

— Пчёл? — глаза парня загорелись интересом. — Что нужно делать?

— Для тебя — ничего сложного, — ответил я. — Залезть наверх и забрать их. Поехали сразу сделаем!

Я подошёл к пикапу, открыл кузов и начал осмотр: крючья, верёвка, мешок, топор и молоток. Всё необходимое есть.

— А мёд там есть? — спросил Рок, запрыгивая в кузов.

— Точно! — вспомнил я и быстро заглянул на кухню, взяв оттуда небольшую кастрюльку. — Ты в кузове поедешь?

— Ага! Люблю быть на воздухе, — ответил он.

Мы поехали обратно к ущелью. Рок ехал стоя, держась одной рукой за бочку с топливом, приваренную к крыше кабины. Кроша стоял на спинке кресла пассажирского сиденья.

Приехав на место, я выпустил беркута и нашёл самый короткий путь для подъёма наверх. Пока вбивал крючья и пропускал через них верёвку, Рок стоял внизу и внимательно слушал, что я ему говорил:

— Сразу топором расколешь дупло, улей может быть спрятан глубоко, а тебе нужен доступ. Твоя главная задача — обязательно найти матку. Без неё всё это бессмысленно.

— А как она выглядит? — спросил Рок.

— Сильно крупнее, с длинным острым брюхом и короткими крыльями, — объяснил я. — Она должна быть где-то в центре, а рабочие пчёлы расступаться перед ней и смыкаться позади. Они будут защищать матку.

— Найду я её, и что дальше? — поинтересовался парень.

— Её в мешок вместе с другими пчёлами, и обязательно завяжи! — крикнул я, так как уже поднялся до середины.

— А сколько там пчёл будет? И как мне их ловить? — не понимал парень.

— Руками! Как ещё? Берёшь горстями и кладёшь в мешок, — рассказывал я. — Тебе всех ловить не надо. Сколько будет, столько будет. Главное — матку найди! Понял?

— Да понял я, понял! Найду твою матку! — ответил он.

— Это ещё не всё. Потом тебе нужно будет собрать руками воск, вместе с мёдом. Соскрести со стен дупла всё, что там найдёшь. Положишь его в кастрюлю. Запомнил?

— Ага!

Вбив в трещины скалы стальные крючья и пропустив через них верёвки, я спустился вниз к Року. Взглянув на него, я покачал головой. На парне были только шорты. Даже жалко его, не понимает, с чем ему придётся иметь дело. Вручив ему мешок с топором и кастрюлей внутри, я всё-таки сжалился над ним.

— Бери мои очки и платок, — протянул я ему. — Нужно плотно закрыть нос, глаза, рот и уши.

— Нафига? А как я мёд есть буду? — сомневался он.

— Надевай, не спорь! Пчёлы через любую дырку заберутся в твой мозг и будут тебя там жалить, — усмехнулся я. — Потом поешь мёда, когда свалим отсюда.

— Ну, ладно-ладно!

Рок послушался. Надел очки и платок. Я помог ему поплотнее укрыться.

— Всё! Лезь наверх! Там найдёшь дерево, — хлопнул я его по плечу. — Я останусь здесь и буду наблюдать.

Парень начал карабкаться. Метров через десять его нога соскользнула, и он с криком полетел вниз. Сразу встал, отряхнулся, взял с земли мешок и произнёс:

— Я в порядке!

Наверху его ждал улей. Следуя моим советам, Рок сразу разрубил дупло топором, расширив тем самым доступ к нему. Пчёлы вылетали из гнезда и пытались атаковать его. Они сразу же облепили парня, ползали по его телу, но прокусить кожу не могли.

Затем я увидел, как он засунул свою голову в дупло и что-то там высматривал. Через некоторое время парень двумя ладонями зачерпывал пчёл из дикого улья и клал в мешок. Он даже завязал мешок, но потом снова засунул голову в дупло и что-то там увидел. Вновь развязав мешок, Рок добавил в него пару горстей, добытых из гнезда.

Пчёлы ползали по всему его телу, некоторых он смахивал с себя, но толку от этого большого не было. Пчёлы появлялись вновь и вновь. Наблюдая за парнем, я радовался, как у него всё хорошо получается. Так было до тех пор, пока он не добрался до мёда. Выгребая воск с мёдом и складывая его в кастрюлю, Рок не удержался. Он сдвинул платок с лица и решил облизать пальцы. Это было его ошибкой.

Рой пчёл в то же мгновение ринулся атаковать сластёну. Они лезли к парню в нос и рот, в попытках найти уязвимые места, чтобы ужалить. Рок уронил кастрюлю и отбежал в сторону. Он смахивал руками пчёл со своего лица, высмаркивал их из носа и выплёвывал изо рта. Пока он обратно натягивал платок, руками измазал своё лицо мёдом.

Но парень не сдался. Он вернулся к дуплу, поднял кастрюлю и завершил начатое: собрал весь воск и мёд в кастрюлю.

Когда Рок спустился вниз и вернул мне очки с повязкой, я заметил, что его язык сильно опух и с трудом помещается во рту. Всё-таки пчёлы его ужалили.

— Возвращаемся! — скомандовал я.

— Угу, — только и услышал я в ответ.

Рок сидел в кузове и с гордостью держал на коленях мешок, внутри которого гудел наш новый улей. Он тщательно облизывал каждый палец, засовывая его полностью в рот. Рядом с ним, в кастрюле лежал комок душистого воска с мёдом.

Сейчас полдень, но кажется, что этот день тянется очень долго: похороны, приезд Танта, зебра, пчёлы... Но главное — мы стали сильнее. У нас появились новые фигуры.

Глава 10

Полуденное солнце стояло в зените, раскаляя песок и воздух над Лейкенширом до дрожащего марева. На сторожевой башне один из часовых, приложив ладонь козырьком ко лбу, всматривался в пустыню. Вдалеке, у самого горизонта, где небо сливалось с песком в белёсой дымке, он заметил движение. Точка медленно приближалась.

— Эй! Там кто-то есть! — крикнул он вниз.

К воротам подтянулись ещё двое воинов. Они молча наблюдали, как странная, ковыляющая фигура приближается к крепости. Когда фигура подошла ближе, они узнали его.

— Это же... шакал Спадума? — неуверенно произнёс один из них.

С трудом переставляя лапы, к воротам брёл Шнырь. Его бока тяжело вздымались, а сухой, распухший язык свисал из пасти сбоку практически до самой земли. Он был на абсолютном пределе сил. Зверь преодолел десятки километров под палящим солнцем, ведомый лишь одним — приказом хозяина.

Добравшись до ворот, он из последних сил заскрёб лапами по основанию стены. Часовые, узнав личного зверя вождя, поспешно открыли небольшую калитку. Шнырь не стал ждать. Он протиснулся в проём и, не обращая внимания на окрики, шатаясь, побрёл через лагерь прямиком к шатру Спадума.

Войдя внутрь, он споткнулся и рухнул на утоптанный песок, не в силах больше сделать ни шагу. Из его пасти что-то выпало.

Вождь подошёл к шакалу. Он медленно опустил взгляд. У его ног лежала серая кепка, вся в бурых пятнах засохшей крови и густо пропитанная песком.

Спадум не издал ни звука. Вождь просто смотрел на неё.

Через минуту он медленно наклонился и поднял её. Встряхнул, очищая от песка.

«Тазар», — имя анималиста прозвучало в его сознании приговором. — «Ты забрал у меня сына, ты лишил меня глаз в небе».

Спадум сжал кепку в кулаке. Ткань затрещала, но не порвалась. Он медленно разжал пальцы и аккуратно положил её на стол рядом с картой Далвона.

— Я приду в твой город не с армией, — произнёс он мёртвым голосом. — Я приду с пламенем.

В углу шатра леопард при виде шакала глухо зарычал, демонстрируя свою силу и превосходство.

— Тихо... — Спадум даже не повысил голоса, но леопард тут же замолчал и лёг на пол, лишь недовольно дернув хвостом.

Вождь молча взял глубокую миску с водой и поставил её перед Шнырём. Измученный шакал тут же начал жадно лакать, его бока ходили ходуном.

Попив, Шнырь вышел из шатра и рухнул снаружи без сил.

Весть о смерти Берека разнеслась по Лейкенширу быстрее, чем ветер гоняет песок по барханам. Вскоре, в бывшем доме Ксаритаса уже собрались все ключевые фигуры. Гуннар занял кабинет бывшего хозяина, превратив изысканную мебель в фон для своих военных планов. Сам Хозяин сидел во главе массивного стола. По правую руку от него, словно тень, застыла Заноза. Бабала, сложив руки на груди, стояла у окна, глядя на суету во дворе.

Спадум вошел последним. Он не сел в предложенное кресло, а остался стоять, положив руку на спинку.

— Шунгит отправлен в Бухту, — начал Гуннар, не отрывая взгляда от карты. — С захваченного завода в Огнегорске пришел первый караван с оружием и пополнением. Мы стали сильнее. Теперь у нас есть ресурсы для удара.

Спадум медленно поднял голову. Его глаза, еще недавно мертвые, теперь наливались яростью.

— Ресурсы? — голос его был резким. — Мой сын мёртв! Мне нужны не камни, а его убийца! Я хочу видеть, как этот город горит!

— И ты увидишь, — спокойно кивнул Гуннар. — Но не сгоряча. Бабала, что скажешь?

Бабала оторвалась от окна. Её взгляд был холодным и оценивающим.

— Мы не знаем их реальной силы. Сколько сейчас у него бойцов? Где зверь? Он может и в бархане притаиться. Не мне вас учить, — женщина подошла к столу, взяла стакан воды и сделала глоток. — Бросать людей на стены без разведки — значит кормить пустыню новыми трупами. Нужно действовать тоньше.

— Конкретней! — поторопил вождь женщину.

Бабала сделала паузу и посмотрела прямо на Занозу.

— Внедрим в Далвон наших людей. Под видом рабочих. Пусть они ждут нашего сигнала изнутри.

— Это долго! — прорычал Спадум.

— Это умно, — отрезала Бабала. В её голосе звучал стержень. — Торопиться нужно было раньше. Теперь я бы лучше думала о защите. Нас самих могут атаковать в любой момент с двух сторон.

Гуннар поднял руку, прекращая зарождающийся спор.

— Заноза, — перевёл он свой взгляд на девчонку. — Твоя задача устранить зверя. Найди способ отравить его или придумай как убить.

Заноза медленно кивнула. На её лице не дрогнул ни один мускул.

— Сделаю. Потребуется время, чтобы найти слабые места и преодолеть защиту, — немного подумав, она добавила: — Мне нужен помощник. Под видом торговца чтобы приезжал, привозил что надо и передавал вам вести.

— Это ещё дольше! — возразил Спадум.

Бабала метнула на него острый взгляд:

— Достань нам своего злоящера и всё будет быстро! И птицу новую прикажи поймать. Нам нужны глаза, а ты лишился своего ворона.

Вождь сжал зубы.

— Я помогу поймать тебе лучшую птицу, — предложил Гуннар. — Ты будешь видеть каждый его шаг с неба.

— А что с Норалом? — подала голос Заноза. — Шепотун слаб.

— Нет! — Спадум ударил кулаком по столу так, что карта Далвона съехала в сторону. — Сначала Далвон! Я хочу стереть его с лица земли!

Гуннар поморщился от грохота, но спорить не стал.

— Хорошо. Далвон — первая цель, — закончил Хозяин.

Спадум медленно перевёл взгляд на карту, а затем на Гуннара. Он ничего не сказал, но в его взгляде читалось молчаливое согласие. Месть откладывалась, но она была неизбежной.

Весь вечер вождь горного народа стоял на пороге своего шатра и смотрел в сторону Далвона.

«Жди, — думал он, — скоро я приду за тобой».

***

Возвращался в город я через центральные ворота, так как на северных кипела работа. Сразу после въезда увидел Зарата и направился к нему.

— Мне нужен толковый плотник, — сразу же в открытое окно сказал я.

Зарат подошёл к пикапу.

— Что с ним? — первым делом спросил он, указывая на парня.

— Пчёлы, — коротко ответил я. — Улий надо сколотить. Дай человека.

Брови строителя взлетели.

— Пчёлы — это хорошо, пчёлы — это правильно, — бормотал он, заглядывая в кузов пикапа. — Вон, Лобзика возьми! Всё равно без дела ошивается. Материалов нет.

— Что, совсем нет? — переспросил я. — Десяток досок не найдём?

— Закончились подчистую, — развёл Зарат руками в стороны. — Только отправил караван. Пару дней придётся подождать.

— Леса на северных воротах разберём, — решил я. — Зови своего плотника.

— Так без них же работа встанет, арку не восстановят, — указывая рукой в сторону северного въезда, произнёс Зарат.

— Чёрт с ней! Подождёт! Пчёлы важнее, — повысил я немного голос, но сразу смягчился. — Пусть установят преграды из камней на дороге. Ездить пока там не будем, а Бастион пройдёт, где захочет.

Зарат кивнул.

— Лобзик! — крикнул он и махнул рукой плотнику.

К пикапу подошёл крупный мужчина: широченные плечи, мощные, как стволы молодых деревьев, руки и ладони размером с небольшую лопату. На его лице, обветренном и загорелом до черноты, выделялись только два ярко-голубых, почти детских глаза, смотревших на мир с каким-то тихим любопытством. Нос картошкой был слегка свёрнут набок — старый след от неудачного падения с лесов. Но главное, что бросалось в глаза, — это его пальцы. Длинные, удивительно изящные и ловкие, они никак не вязались с его массивной фигурой. Казалось, эти пальцы могли завязать узел на нитке или сплести кружево так же легко, как он забивал сваи.

В одной руке Лобзик держал небольшой топор, которым, судя по идеальной заточке, он скорее резал дерево, чем рубил.

— Улий сможешь сделать? — спросил я сразу.

— Не приходилось ещё с ульями работать, — ответил он. — Объяснишь, что нужно?

— Ладно, залезай в пикап, по дороге объясню, — сказал я. — Кроша, давай на выход!

Я открыл пассажирскую дверь и выпустил беркута. Лобзик сел рядом.

По дороге я рассказал, что мне нужен короб со съёмной крышкой и четыре деревянные рамки, которые должны равномерно входить в пазы этого короба.

Лобзик слушал с интересом и постоянно задавал вопросы по размерам всех деталей. В целом, улий должен получиться небольшой, около полуметра в габаритах, но вверх решили сделать побольше.

У таверны нас ждали Тант с Тивой. Они заметили мой пикап ещё задолго до того, как я подъехал.

— Куда вы успели провалиться? — спросил Тант.

— Птёлы, — прошипилявил Рок, спрыгнув с кузова на землю.

В руках парень держал кастрюлю и мешок, из которого доносилось тихое гудение.

— Боже ты мой! — обрадовалась Тива и взяла мешок в руки.

Мы с плотником вышли из машины, параллельно я заканчивал свой инструктаж:

— Только начни сначала с рамок. Четыре рамки нужны мне в первую очередь.

— А дощечки? — спросил Лобзик. — Где взять?

— Леса нужно разобрать на бруски и доски, — указал рукой я в сторону северных ворот.

— Пап, — взяла Тива отца за руку. — Помоги нам, принеси эту штуку сюда.

Тант сделал в воздухе круги одними лишь плечами и направился в сторону ворот.

— Сейчас сделаю, — бросил он, уходя.

— Скоро будет чудесный ужин! — крикнула Тива громко, чтобы все слышали. — Далеко не разбегайтесь! У нас сегодня зебра!

После того, как Тант принёс материалы, Лобзик сразу же занялся ульем. Он нашёл себе стол, принёс свои инструменты и расположился в тени шатра. Работа его была кропотливой.

Мы же с Тивой отделили воск от мёда. Настолько, насколько смогли. Дальше она вернулась к приготовлению ужина, а я занялся воском.

Взял старый металлический противень с кухни и поставил его на одну из газовых горелок, чтобы растопить воск. Пока янтарная масса плавилась, превращаясь в густую жидкость, я поручил Року достать из бухты провода медную жилу. Не много — метров десять, пятнадцать. Мог бы поручить эту задачу Ржавому, да тот занят — чинит мотоцикл. Парень был не против.

Когда я в первый раз заглянул к плотнику, тот стоял с закрытыми глазами и проводил рукой по доске, будто «слушая» её.

— Ну что, красавица, здесь мы тебя укоротим? — произнёс он.

Я не стал вмешиваться в его разговор с деревом. Подошёл позже. Видя, что ни одной рамки ещё не готово, а на столе только куча брусков, я не выдержал и спросил:

— Эй, Лобзик! Мне рамки скоро будут нужны! Долго ещё?

Плотник не оторвал взгляда от бруска, который держал в руках, он продолжил примерять его к пазу другой деревяшки.

— Не мешай. Я с ней договариваюсь. Видишь, шип упирается? А я ему говорю: «Подожди, брат, сейчас мы тебя подрежем вот тут, и встанешь как влитой».

Махнув рукой в его сторону, я вернулся к противню. Когда воск достиг нужной консистенции, я распределил его ровным слоем и выключил газ, чтобы дать ему немного остыть и начать застывать.

Вернувшись через десять минут к плотнику, я был сильно удивлён — все четыре рамки готовы. Идеально ровные и крепко соединённые. В пазах не было ни единой щели. Лобзик уже колдовал над досками для каркаса.

«Вот так мастер!» — подумал я.

Отвлекать работягу не стал. Взял рамки и пошёл к себе. Проволоку к этому моменту Рок уже принёс, а сам он крутился возле Ржавого, который возился с мотоциклом.

Взяв в руку первую рамку, я ещё раз оценил результат. Идеальная работа. Даже пропилы ровные сделаны под проволоку. Быстро обмотав рамки медной нитью, извлечённой из проводов, соорудил решётки — основу для будущих сот, на которые буду крепить пласты воска.

Когда воск на противне немного остыл и начал твердеть сверху, я взял нож и разрезал пласт на четыре ровные части. Каждая была ещё тёплой и податливой.

Взял первую рамку. Плотно прижал к ней кусок воска, чувствуя, как он поддаётся под пальцами. Затем, перевернув её, я вдавил в мягкий воск проволоку. Она вошла в воск, как горячий нож. Сверху я замазал место крепления остатками воска, разравнивая его пальцами. Надёжно.

Далее проделал то же самое с остальными тремя рамками. Работа была грязной, но результат того стоил.

Вспомнились слова отца из далёкого детства. Он показывал специальный валик, который должен быть у любого настоящего пчеловода, похожий на скалку, но с мелкими шипами. Отец катал его по воску, и тот оставлял после себя ровные ряды бугорков — фундамент для будущих сот. У меня такого валика, конечно, не было. Придётся импровизировать.

Я огляделся по сторонам в поисках подходящего инструмента. Взгляд ни за что не зацепился. Затем, вдалеке, увидел звёзды от мотоцикла. Штук пять этих дисков весело на проволоке на столбе рядом с Ржавым. Одолжив запчасти у механика, я соединил звёзды нужным мне образом, насадил на брусок, приложил зубцы к пласту воска на рамке и, с силой надавливая, принялся катать их по пласту.

Получилось не так идеально, как у отца с его валиком, но свою задачу инструмент выполнил. На воске остался чёткий отпечаток бугорков между рядами борозд — ровно то, что нужно пчёлам для начала строительства сот.

Каркас улья, который доделывал Лобзик, уже стоял на столе — аккуратный деревянный короб со съёмной крышкой и пазами для рамок.

— Готово? — спросил я, подходя к плотнику.

Лобзик как раз прикладывал крышку к каркасу. Он не ответил. Он просто закрыл глаза, провёл огромной ладонью по свежему стыку и удовлетворённо хмыкнул.

— Вот теперь всё. Встанет как влитая.

Он поднял готовый улей. Несмотря на свои габариты, двигался он с удивительной для такой горы мышц аккуратностью.

— Куда ставить-то его будем? — пробасил он.

— К оазису. Я там присмотрел выступ, — указал я рукой. — Там и от ветра защита, и пчёлам летать близко.

Мы с Лобзиком отнесли улей на возвышенность у воды. Рок с опухшим языком молча шёл следом, бережно неся мешок с пчёлами.

Установив улей, мы развязали мешок и отошли в сторону. Рок, затаив дыхание, перевернул его и вытряхнул сердито гудящий ком прямо в новый дом. Пчёлы, оказавшись в деревянном коробе, начали расползаться по рамкам.

— Закрывай, — скомандовал я.

Рок аккуратно задвинул крышку. Наш первый улей был готов.

Танта я нашёл там же, где мы расстались — он сидел на камне у шатра и задумчиво смотрел на суету в городе. Я сел рядом.

— Наслышан про атаку на Далвон. Ты со зверем достойно отбился. Что думаешь делать дальше? — спросил он.

— Ждём людей. Коки и Игнат поехали за ними, — ответил я. — Но нам нужно топливо и оружие. Много.

Тант медленно кивнул, не отрывая взгляда от стены города.

— Отправлю Пако в Серый Брут. Он приведёт караван. Бензовозы и оружие. Столько, сколько сможем достать.

— Хорошо, — кивнул я.

К нам на всех парах подлетел Рок на своём восстановленном мотоцикле. Он лихо затормозил, подняв облако пыли.

— Дядя Тант! Дай топлива! Дай! Я хочу ещё погонять!

Тант усмехнулся уголком губ и кивнул в сторону бензовоза:

— Бочки пустые. Бери из бензовоза, лихач. Только не угробь себя.

— Пустые бочки, — произнёс я вслух. Тут меня осенило. — Можно устроить ловушки для врага. Закопать бочки с топливом на подступах и в самом ущелье. Чтобы в нужный момент их взорвать и перекрыть проход или поджарить наёмников Гуннара. Поможешь?

— Взрыв? — глаза Рока загорелись ещё ярче, чем от мёда.

— Конечно, помогу! — поднялся Тант с камня. Его лицо стало серьёзным. — У Пако была взрывчатка. Что нужно делать? Командуй.

— Сколько бочек у тебя есть?

— Три.

Тант молча развернулся и пошёл к своему грузовику. Он залез в кузов и начал выбрасывать оттуда тяжёлые металлические бочки.

— Рок! Кати их к бензовозу! — крикнул я парню.

Свой пикап я подогнал к бензовозу. Мы быстро наполнили бочки топливом, а Тант поставил их в кузов, словно это были пустые жестянки. Силы у этого мужика — хоть отбавляй.

— Помогу их закопать, — бросил Тант коротко. — Дождись меня, сейчас я прикажу Пако готовить караван и поедем.

Мы с Роком взяли у рабочих ещё пару лопат и подобрали Танта по пути. В руках он держал куски динамита. К вечеру все три бочки с топливом были зарыты, а над ними лежали куски динамита, присыпанные слегка песком. Если план сработает, то я смогу попасть во взрывчатку пулей из винтовки.

День действительно выдался долгим... но продуктивным. Теперь у нас будет подкрепление из Серого Брута. Мы стали сильнее. Но где-то там Спадум уже точит свой нож. И атака будет страшнее предыдущей.

Глава 11

Утренний свет пробивался сквозь щель в брезенте шатра тонкой золотой нитью. Тива открыла глаза и тут же зажмурилась от удовольствия. Тепло чужого дыхания шевелило волосы на её макушке.

Рядом, уткнувшись носом ей в шею, крепко спал Тазар. Его рука тяжело лежала поверх её талии, а её вес приятно давил, обещая защиту.

Тива замерла, стараясь не шевелиться, но сон не возвращался. Лежать просто так было невыносимо — тело требовало движения. Она осторожно повернула голову, затем, миллиметр за миллиметром, выбралась из-под тяжёлой руки.

На улице уже вовсю хозяйничало утро. Солнце нагревало песок, лёгкий ветер гонял пыль. Тива широким платком спрятала волосы и лицо от пыли.

Зерда встретила её у входа, виляя хвостом с такой силой, что казалось, он сейчас отвалится.

— Привет, Фенька, — улыбнулась Тива, присаживаясь на корточки и зарываясь пальцами в густую шерсть фенека. — Ну что, милая? Надеюсь, ты сегодня без подарков?

Лиса виновато прижала уши и опустила морду, пряча взгляд. Видимо, ночная охота снова была удачной.

Тива вдохнула полной грудью. Воздух пах чем-то сладковато-гнилым. Нос сморщился. Запах шёл со стороны их временного склада отходов. Она подошла ближе. Так и есть. Телега, которую на протяжении пары дней грузили потрохами, костями и головами, забытая всеми после вчерашней суеты, начала вонять. На жаре содержимое стремительно портилось, источая густой, тошнотворный запах.

— Чтоб тебя, — процедила Тива сквозь зубы. — Нужно срочно убрать.

Подхватив ручки двухколёсной тачки, она упёрлась плечом. Колёса вязли в рыхлом песке, скрипели оси. Это была тяжёлая, грязная работа, совершенно не подходящая для рук будущей леди города, но её нужно было сделать.

Она докатила телегу до ближайшего края горы, где начиналась накатанная дорога к пещере Бастиона. Дальше легче. Остановившись, Тива перевела дух, перехватила ручки поудобнее и покатила телегу дальше к логову зверя. Идти стало легче — по хорошей дороге гружёная повозка катилась быстро.

Город вокруг медленно просыпался. Из шатров выползали рабочие: кто-то зевал до хруста в челюсти, кто-то уже справлял малую нужду прямо у входа, не отходя далеко от тепла очага. Утро в Далвоне пахло отходами, пылью и надеждой на лучшую жизнь.

Ржавый сидел на корточках за грудой камней у северного склона. Процесс утреннего опорожнения кишечника был прерван скрипом колёс приближающейся повозки. Заметив Тиву, катящую вонючую телегу прямо на него, он резко вскочил на ноги, судорожно натягивая и торопясь застегнуть штаны. Лицо его стало красного цвета то ли от натуги, то ли от стыда. На секунду замерев, словно не зная, куда деться, Ржавый резко развернулся, опустил голову и почти бегом бросился к баракам строителей.

— Кроша! — крикнула девушка птице.

Беркут, круживший высоко над лагерем в поисках восходящих потоков, заложил вираж. Сложив крылья, он камнем рухнул вниз, расправляя их лишь у самой земли. Он тяжело опустился на капот трактора, стоявшего метрах в пяти впереди. Голова с желтым клювом повернулась к девушке. Птица издала тихий клёкот — приветствие хозяйке:

— Кьяк-кьяк.

— Привет, красавец, — улыбнулась Тива, дотронувшись ладонью до его клюва. — Строй своё гнездо, скоро обедать будем.

Она покатила свою телегу дальше. Там, под нависающим козырьком скалы, открывался черный провал — вход в пещеру Бастиона. Даже снаружи чувствовалось тяжелое, сытое дыхание хищника. Добравшись до решётки, Тива остановила тачку.

Внизу, в полумраке логова, ворочалась огромная масса. Бастион учуял запах пищи издалека и теперь метался по своей тюрьме, глухо ударяясь бронированным боком о камни.

Взгляд девушки упал на дальний угол логова. Там возвышалась гора экскрементов — результат работы злоящера за пару дней. Огромная куча органики. Идеальное удобрение для огорода.

— Золото, — прошептала она себе под нос.

«Нужно забрать», — решила она. Но нужно просить Тазара, только его Бастион пустит внутрь. Одной ей туда хода нет.

Оставив телегу гнить снаружи, она вернулась к огороду. Земля касалась босых ступней по краям тонких подошв сандалий. Участок был размечен колышками: вот здесь будет свёкла, здесь — морковь и лук. Плодородный слой земли, который они спасли от застройки, ждал своего часа. Тива села на корточки и принялась методично выбирать мелкие камешки из земли, готовя лунки. Работа успокаивала.

Позади послышались тяжелые шаги. Вышел Тазар. Он выглядел помятым после сна, но даже заспанный излучал огромную силу.

— Доброе утро, — сказала Тива, не поднимая головы от работы.

Тазар подошел сзади, накрыл её ладонями сверху, останавливая работу, и поцеловал в макушку.

— Доброе утро, милаха, — наконец произнес он хрипловатым со сна голосом. — Опять воюешь?

— С кем тут воевать? — фыркнула она, но из-под его ладоней выбираться не стала. — С камнями да песком. Земля хорошая. Если Зерда справится с крысами, а я найду больше семян…

Тис, привлечённый голосами, выполз из шатра следом за хозяином. Змеёныш неторопливо подполз, свернулся кольцом вокруг прогретого солнцем камня и замер, лишь лениво высунув раздвоенный язык, пробуя воздух. Тива посмотрела на него с улыбкой. Даже этот хищник сейчас выглядел сытым и довольным жизнью.

— Отдохни, — произнёс анималист. — Пойдём, чай попьём.

— Можешь помочь? — спросила она вдруг, поворачиваясь к Тазару всем корпусом. — Мне нужно вывезти... отходы Бастиона. Я там нашла кучу… органики. Она мне нужна для огорода.

Тива смотрела на него снизу вверх, чуть склонив голову набок. Уголки губ Тазара дрогнули в усмешке.

— Пойдём, — коротко бросил он. — Покажешь свою находку.

— Мимо золота не пройдёшь. Я пока чай сделаю, — ответила девушка. — Там у решётки телега с отходами, отдай Бастиону.

Тазар молча кивнул, принимая распоряжение как должное. Он не любил лишних слов там, где всё понятно. Зерда тут же сорвалась с места, словно получила приказ, и побежала в сторону казармы рабочих. Анималист сел в пикап и покатил к пещере зверя.

Тива отправилась к шатру-кухне. Внутри было ещё прохладно. Она достала из запасов засахаренные финики — редкая сладость, купленная ещё в Норале про запас. Включила газ и поставила воду на огонь.

Спустя полчаса со стороны северных ворот раздался рёв мотора. Из облака пыли вынырнул Ржавый на тракторе. Ковш был доверху наполнен дымящейся тёмной массой.

— Куда сваливать это… добро? — спросил механик, сплёвывая мерзкий запах изо рта.

— К огороду! — крикнула Тива. — Рядом с кучей сухой травы.

Хозяйка планировала смешать навоз с травой и дать ему отлежаться.

Ржавый остановил машину у края огорода, ловко опрокинул рычаг и вывалил содержимое аккуратной кучей рядом с сухой травой. Запах стоял такой, что слезились глаза. Он заглушил двигатель, спрыгнул на землю и подошёл к шатру-кухне, держа в одной руке пустую железную миску, а в другой — ложку. Во рту он механически перекатывал сухую веточку из одного уголка губ в другой.

— Хозяйка, — прохрипел он, протягивая посуду. — Дашь добавки за эту грязную работу?

Тива молча зачерпнула ему полную миску густого мясного рагу прямо из общего котла. Веточка тут же исчезла: парень быстро убрал её за ухо, схватил ложку грязными пальцами и принялся жадно есть прямо стоя, шумно втягивая горячее ноздрями.

«Хороший ты работяга, хоть и наглый»,— тепло подумала девушка, глядя на то, с каким искренним наслаждением он поглощает еду. Без таких, как он, город развалится через неделю. Хозяйка ценила людей не за красивые слова, а за дело.

А ещё через пару минут со стороны центральных ворот вернулся Тазар. От него пахло хищником.

— Бастион доволен, — хрипло произнёс он, поглаживая огромной ладонью Зерду. — Спасибо за завтрак.

Тазар взял финик, лежащий на тарелке, и отправил в рот целиком.

— Это тебе спасибо, — тихо ответила Тива. — За то, что помог с… удобрением.

Девушка помолчала, любуясь тем, как он ест. Затем её лицо стало серьёзным.

— У тебя через неделю день рождения, — вдруг произнесла она, внимательно изучая его реакцию.

Тазар замер со следующим фиником у рта. На секунду его суровое лицо дрогнуло, выдав искреннее удивление. Явно забыл. Обычно такие мелочи первыми вылетали из его головы.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Конечно, помню, — девушка пожала плечами, словно это само собой разумелось. — И Шепотун помнит. Через отца пригласил нас к себе в Норал. Только он ещё не знает о нападении на Далвон.

Тазар ничего не ответил, лишь сжал её пальцы своими, когда она накрыла его ладонь. Этот момент тишины значил больше любых громких слов.

Допив чай, Тазар поднялся.

— Мне нужно подготовить новую точку, — сказал он, собираясь уходить. — Когда они придут снова, нам нужен перекрёстный огонь.

— Будь осторожен, — девушка коснулась его плеча, задержав руку чуть дольше обычного.

Тазар уехал, а Тива ещё какое-то время занималась готовкой в шатре. Через час она вышла наружу. Лагерь гудел: стучали молотки, переругивались рабочие, шумела техника. Жизнь шла своим чередом даже перед лицом войны.

На клочке земли у центральных ворот, где обычно собирались торговцы, крутился какой-то скользкий тип в выцветшей рубахе. Он улыбался слишком широко для человека, который продаёт всё подряд.

— Мужики! — окрикивал он проходящих мимо рабочих, пытаясь привлечь их внимание. — Подходите! На всё лучшие цены во всей округе!

Тива заметила его ещё издали. Зерда вдруг замерла рядом, шерсть на её загривке встала дыбом. Лиса тихо, предупреждающе зарычала, обнажая мелкие зубы, и прижала уши к голове, глядя на мужика немигающим жёлтым взглядом. Фенек чуял гнильцу за версту.

— Зерда, тихо, — шикнула Тива, но сама напряглась.

Она подошла ближе.

— Почём ствол? — спросил остановившийся рабочий, взяв в руки пистолет.

— Почти даром. Бери за пятнадцать, — ответил торговец, но тут же осёкся под тяжёлым взглядом рабочего и добавил: — Ладно, двенадцать!

Мужчина вернул оружие на прилавок и ушёл.

— Овощи есть? — спросила Тива.

Торговец оживился, суетливо развязывая мешковину.

— Вот, смотри! Топинамбур, почти свежий! А вот ямс, сладкий, крупный! Бери, почти даром отдаю!

Присев на корточки, Тива заглянула в мешки. Клубни топинамбура были узловатыми, покрытыми бугристыми «глазками» — именно то, что нужно для посадки. Сами клубни имели грязно-коричневый цвет и причудливую форму. Ямс выглядел сочным, фиолетово-розовым.

Она взяла один клубень ямса, повертела в руках. Кожица была гладкой, без следов порчи.

— Возьму всё, — сказала она, поднимаясь. — Сколько?

Мужик назвал цену, жадно блеснув глазами. Цена была грабительской даже по меркам Норала.

— Хорошо, — кивнула Тива, не торгуясь. Ей сейчас нужны были союзники среди поставщиков больше, чем монеты. — Подожди здесь.

Она ушла обратно в шатёр и вернулась через пару минут, протягивая ему монеты. Тот пересчитал их, зачем-то попробовал одну на зуб и удовлетворённо кивнул.

— Донесёшь до огорода, — приказала Тива, указывая пальцем. — Получишь сверху монету за помощь.

— Как скажешь, хозяйка, — мужичок расплылся в улыбке, обнажив редкие зубы. — Меня Фокс зовут.

Торговец схватил два тяжёлых мешка и бодро потащил груз следом за ней, постоянно оглядываясь, словно боялся, что фургон или палатку утащат, пока он ходит.

На краю огорода Тива остановилась.

— Сюда сваливай, — велела она, указав на расчищенный участок земли рядом с кучей сухой травы, которую приготовила для своих нужд.

Фокс вывалил клубни, забрал мешки и быстро удалился.

Тива вздохнула. Работы прибавилось, зато у неё появились новые саженцы. Посмотрела на солнце — до полудня оставалось ещё много времени. Нужно успеть подготовить лунки, пока жара не стала невыносимой.

Первым делом она разметила границы будущего огорода, прочертив мотыгой по земле.

— Так, — пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе. — Сюда топинамбур, сюда лук...

Работала она методично. Сначала выкопала неглубокую траншею вдоль края плодородного участка. Затем начала готовить лунки.

Топинамбур резался тяжело, кожура была грубой. Каждый клубень она делила на части, следя, чтобы на каждом кусочке остался «глазок». Срезы густо присыпала древесной золой — защита от гнили. Опустив кусок в лунку, засыпала землёй и чуть притаптывала.

Рядом крутилась Зерда. Увидев, что хозяйка копает лунки, она сочла, что та зарывает сокровища. Лиса села напротив и принялась быстро-быстро разгребать землю передними лапами, делая идеальные ямки точно по линии ряда.

— Умница, — прошептала Тива, погладив рыжую шерсть.

Закончив с топинамбуром, девушка отнесла саженцы ямса вглубь горы, к влажному камню у самого оазиса. Там, в тени, посадила длинные корнеплоды. Когда они взойдут и лианы начнут ползти вверх, нужно будет обязательно сделать подвязки.

К полудню кухня стала адом. Котлы кипели, запах варева бил в нос. Очередь рабочих вытянулась змеей. Еды было много, но нервы у всех натянулись до предела.

В какой-то момент двое здоровяков из охраны Пако сцепились с людьми Зарата прямо у раздаточного стола. Сначала толкались плечами, потом полетела грязь.

— Куда прёшь, крыса грязная! — рявкнул один.

— Иди жри землю! Я занимал! — огрызнулся второй.

Очередь взвыла, отшатываясь назад. Кто-то схватился за тесак. Ещё мгновение — и дело дойдёт до резни.

Тива вылетела из кухни с половником наперевес.

— А ну тихо! — крикнула она и вклинилась между мужиками, расталкивая их свободной рукой. — Назад все!

Кто-то из рабочих грубо отпихнул её плечом, чтобы добраться до обидчика. Тива не удержалась на ногах, упала на колено и больно ударилась плечом об стол, на котором стоял котелок с горячим варевом. Тяжёлый чугунный казан с горячим рагу начал заваливаться набок прямо ей на грудь. Казан расплескался на столе, а часть горячего содержимого вылилась на грудь девушке, испачкав сарафан. Он был горячим, но Тива схватила его руками и удержала на столе. Часть варева она спасла, но слегка обожглась о горячий металл и вся перепачкалась в еде.

Внезапно её замутило. По телу прокатилась странная волна — ледяная, идущая откуда-то изнутри, от самого сердца. Тива судорожно вдохнула, прижимая руку к груди. Что это было?

Зарат вклинился в толпу, буквально отдёргивая бойцов друг от друга криком и пинками. Порядок восстановили быстро, но внутри самой Тивы что-то произошло.

Девушка посмотрела на свои ладони. Кожа покрылась мелкими мурашками, несмотря на недавний ожог. Ей показалось, что мир вокруг стал звучать иначе — глуше, отчётливее. Она почувствовала пульсацию жизни… от рагу в котелке. Ещё и куски мяса зебры, раскиданные на столе, словно прислушивались к ней, ожидая приказа или разрешения измениться.

Тива осторожно взяла кусочек мяса пальцами. Тепло. Закрыв глаза, она почувствовала зов изнутри. Пустоту, которую хотелось наполнить. Еда вдруг отозвалась на прикосновение глухим, недовольным гулом, слегка вибрируя.

Девушка подняла половник ещё недавно обожжёнными пальцами. Ожога не было. Взгляд упал на разлившуюся еду: часть варева выплеснулась на песок и стол. Такое расточительство разозлило хозяйку, у которой портят добро.

Тива шагнула вперёд. Она собрала со стола разлившееся варево обратно в котёл быстрыми, резкими движениями ложки. Затем зачерпнула полный половник гущи со дна, поднесла к лицу и закрыла глаза.

— Хватит, — прошептала она едва слышно, обращаясь не к людям, а к самой еде. — Успокаивайся. Тише, тише…

Она шептала что-то под нос, почти касаясь губами пара. Это был не язык, даже не молитва — просто вибрация звука, попытка успокоить саму материю еды.

Затем резко, почти зло размешала варево, вбивая свою волю в кипящую массу.

— Ешьте, — бросила она толпе, быстро разливая порции.

Мужики, минуту назад готовые резать глотки, замерли. Порция горячего рагу кардинально поменяла настроение людей. Лица расслабились. Злость ушла, сменившись сытым, тяжёлым равнодушием. Драка забылась сама собой, будто дурной сон.

Тива выдохнула. Она оперлась рукой о стол, чувствуя внезапную слабость.

— Что это было? — спросил Зарат, когда очередь рассосалась.

— Рагу пересолила, — буркнула Тива, пряча дрожащие руки. Но внутри неё зрело понимание: дело было не в соли.

Ржавый стоял у входа в шатер-кухню, привалившись плечом к опорному шесту. В руках он держал пустую железную миску из-под добавки, которую съел полчаса назад. Веточки во рту не было — парень забыл про неё напрочь, хотя обычно она торчала там даже во сне. Его глаза, обычно прищуренные и наглые, сейчас были круглыми от изумления.

Машинально протянув руку, Тива забрала грязную посуду. Механик отдал миску, но уходить не спешил. Потоптался на месте, поскрёб щетину на подбородке и наконец хрипло произнёс:

— Хозяйка... Я жрал твое рагу утром. Оно вкусное, спору нет. Сытное, — поднял он свой взгляд и посмотрел на девушку. — Но эта порция... я ел её полчаса назад. А мне до сих пор кажется, что солнце светит ярче. И злости нет. Вообще никакой. Хотя эти два барана чуть бошки друг другу не снесли только что. Я думал, резня начнётся.

Тива почувствовала, как ледяные мурашки пробежали по спине. Значит, дело не только в успокоении толпы: еда впитывает её состояние. Сейчас ей хотелось тишины и покоя — и люди просто потеряли желание драться, став мирными.

— Не бери в голову, — ровно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Жара сказывается. Люди устали.

Ржавый кивнул, всё ещё глядя на неё с каким-то новым, непонятным уважением. Он развернулся и медленно побрел прочь.

Тива посмотрела на свои руки. Ожоги от чугуна прошли бесследно.

«Если я могу заставить человека забыть гнев одной ложкой варева, — подумала она, — значит, я смогу сделать и многое другое».

Глава 12

Три дня тишины. Три пустых и долгих дня, проведённых в ожидании нападения.

Узнав о даре Тивы — услышав её рассказ и попробовав рагу, — я не удивился. Это просто легло поверх всего остального. К любви к таверне, запаху жареного мяса и умению успокоить одним словом я привык давно. Теперь же моя девушка могла менять вкус ярости на вкус покоя одной ложкой варева. Узнав об этом, она словно получила разрешение. Последние пару суток Тива почти безвылазно находилась в шатре-кухне и с чем-то там экспериментировала.

Я тоже даром времени не терял. Ожидая удара Гуннара со стороны Лейкеншира, который так и не последовал, я занимался обучением своей стаи.

Построив их перед собой, я достал из пикапа все свои вещи, сложил в кучу и объяснил питомцам, как что называется. Затем по-очереди отдавал команды каждому из них принести что-либо. Беркут справлялся лучше всех: ему хватало сил приносить даже тяжёлые предметы, такие как лопата, дробовик, рюкзак. Фенек поначалу путалась, притаскивала вместо топора котелок, но быстро училась. Змеёнышу приходилось сложнее всего: он не в силах принести даже револьвер, зато патрон и серебряную монету он таскал с удовольствием. Тис даже научился определять склянки с нужным зельем. Чёткое понимание у всех сложилось только через пару дней тренировок, но результат того стоил.

Одним вечером, когда напряжение стало невыносимым, я всё-таки вывел Бастиона погулять. Открыв клетку, дождался, пока восемь тонн бронированной злобы выйдет из пещеры. Затем дал мысленный приказ «Рядом» и пошел вдоль северного склона. Зверь шёл послушно, лишь иногда рыча и задевая боком крупные валуны. Когда отошли на безопасное расстояние от города, я решил погонять его по барханам. «Беги!», «Быстрее!», «Прямо!» — команды были примитивные. Злоящер нёсся сквозь барханы, словно сбивая волны. Резко бросая мысль «Вправо!», я заставлял его сворачивать и сразу же гнал зигзагами дальше, заодно проверяя предел связи. «Ждать!», «Прячься!» — пробовал я разные команды. Он слушался. Огромная машина смерти подчинялась моей воле идеально, растворяясь в горах песка и появляясь снова по первому зову. Но долго держать этот контакт было пыткой — голова начинала гудеть, впитывая первобытную ярость хищника.

На третий день вернулся Коки. Помимо десятка угрюмых мужиков, которых он привёз с собой, в руке парень сжимал сложенный лист бумаги. Письмо из Черноринска с просьбой о личной встрече. Глава посёлка от сотрудничества не отказывается, но желает обговорить детали лично со мной. Также Коки заезжал в Бафир. Там всё проще: плати — получай транспорт, плати — получай запчасти. По наличию транспорта для добычи руды выбор невелик, но хоть что-то: пара тракторов, бурилка да десяток грузовиков. Правда, цены за всё — в золоте. Можно ехать, покупать и гнать всё в Далвон. Пока они до нас доползут, как раз и топливо из Серого Брута приедет. Вот только кого отправить за транспортом? Сам я поехать не могу: на мне защита Далвона.

Посоветовавшись с Тивой, решили попросить Танта съездить в Бафир, а заодно и в Черноринск заехать — всё равно по пути. Я, честно говоря, думал, что Тант откажется, что без дочери никуда не поедет. Но, к моему удивлению, Тива с ним быстро договорилась. За чашкой чая она попросила отца, и тот сразу же согласился. Закрадываются у меня мысли, что эксперименты Тивы проходят удачно. К слову, её способность через еду влиять на людей мы назвали анималистикой вкуса. Это она придумала такое название, считая, что управляет едой так же, как я питомцами.

С собой Танту я вручил два письма: первое — расписку для Куллата, моего банкира из Норала, чтобы тот выдал Танту тридцать золотых из моих личных запасов; второе — для мастера Гарка, хозяина угольной шахты Черноринска, с предложением о сотрудничестве. В письме я кратко объяснил, что лично пока приехать не могу, что он может приехать ко мне сам либо мы встретимся с ним позже.

Чтобы пригнать весь транспорт из Бафира, Тант взял своих пятерых охранников — всех, кто остался в Далвоне после отправки каравана в Серый Брут. Коки, узнав, что Тант едет в Норал, вызвался ему помочь. Парень не терял возможности лишний раз навестить Астру. А вот Рок не поехал. Не потому, что не хотел, а потому что парень куда-то уехал на своём мотоцикле и целый день не появлялся. Ждать его никто не стал, поэтому уехали без него.

Даже после отъезда Танта и Пако нас в Далвоне насчитывалось около восьмидесяти душ. Люди стекались сами: кто-то приходил из Норала, желая заработать, кого-то привёз Коки, а кто-то находил нас сам. Вот только Игнат застрял где-то на юге от Норала. Наша численность в последние дни росла довольно быстро. Шатров не хватало. Людям приходилось спать где попало.

Сегодня, спустя три дня подготовки к обороне города, я проснулся от того, что Тива вздрогнула. Девушка спала. Спустя несколько секунд услышал рёв Бастиона. Злоящер снова голоден. По его рёву несложно понять, чего он хочет. Он не просил — он требовал. Казалось, что каждый его рёв становится всё громче и громче. Сейчас он разбудит весь город, если уже не разбудил.

Решил сразу же отправиться на охоту, но в этот раз взять его с собой. Конечно же, охотиться без беркута — глупая затея. Пустая трата времени. Ещё одеваясь в шатре, я позвал к себе Крошу.

Первые лучи солнца только выглядывали из-за горизонта. Время на охоту есть. Кроша ждал меня на бочке пикапа. Поздоровавшись с пернатым штурманом, посадил его на законное место и отправился к пещере.

— Выходи! — приказал я, как только открыл решётку.

Бастион двинулся вперёд. Восемь тонн живой массы вышли под открытое небо. Злоящер замер, втягивая ноздрями утренний воздух. Он учуял жизнь: пульсацию десятков сердец внизу, в долине, и запахи оставшейся еды с кухни Тивы. Бастион взревел снова — низко, утробно, требовательно. Казалось, стены шатров дрожат от этого звука. Если кто-то ещё спал в своих палатках, то теперь проснулись все до единого.

Бастион сразу же пошёл на запах. Пришлось его остановить.

— Стой! Иди направо!

Злоящер недовольно мотнул тяжёлой башкой, но послушался. Он свернул к арке ворот — той самой, которую разрушил при нападении и которую рабочие вновь продолжили восстанавливать, так как поставка древесины доехала до города. Верхнюю часть арки ещё не сделали, работяги возвели пока только стену, но уже были сооружены леса из досок для работ на высоте.

Не знаю, специально ли Бастион это делает или ему нравится чесать свой каменный бок, но он вновь зацепил край проёма боком. Левая сторона свежесобранной кладки рухнула внутрь с грохотом падающих камней и досок. Арку заволокло пылью. Мутант издал утробный рык, и это был другой звук, не похожий на чувство голода. Это было недовольство: «Понастроили тут, пройти невозможно».

Усмехнувшись, я сел в пикап и поехал вслед за зверем, направляя его вдоль горного хребта. Мы двигались прочь от Далвона, туда, где голые барханы врезались в высокую гору.

Охота началась спустя полчаса пути. И речь идёт не про неспешную прогулку, я гнал Бастиона в достаточно высоком темпе. Восемь тонн бронированной массы двигались с пугающей скоростью тяжёлого грузовика — около сорока километров в час.

— Стой! — приказал я Бастиону и остановил машину.

Мы отъехали достаточно далеко от города и здесь, как мне казалось, начиналось перспективное для охоты место. Позади нас остался ровный хребет, а впереди он начинал вилять, образуя своеобразные закутки в рельефе горы.

— Ищи добычу! — приказал я беркуту, а следом и злоящеру.

Мне было интересно, кто из них быстрее сможет что-то найти. Кроша вылетел через дверь, которую я открыл, и начал набирать высоту. Сам я остался наблюдать из машины, подключившись к зрению Кроши.

Злоящер отправился на охоту, не издавая ни звука. Он шёл вдоль хребта и вынюхивал запахи.

Впереди, метрах в пятистах от меня, я заметил утоптанный песок и множество следов. Несмотря на то что дичи видно не было, Бастион направлялся именно туда. Присмотревшись, заметил, что у самого подножия горы в грунте виднеется крупная нора. Достаточная, чтобы туда пролез человек, но очень маленькая для злоящера.

Зверь что-то учуял и ускорился в направлении этой норы. Я приказал беркуту следить за этим местом, а сам подъехал ближе, чтобы иметь прострел в это место. Добравшись до огневой точки, вышел из пикапа и разложил винтовку.

Дойдя до норы, злоящер сунул в неё морду, а затем взревел. Тишина. Из норы никто не появился.

— Копай! — приказал я.

Бастион понял. Его массивное тело пришло в движение. Он опустил морду почти к самой земле, водя ею из стороны в сторону. Втянул пыль. Замер. А потом начал копать. Восемь тонн мышц работали как живой экскаватор. Песок летел серыми фонтанами, иногда из-под его лап вылетали крупные камни. Где-то там, под слоем сухого грунта, были пустоты. Норы пустынных тварей.

Спустя несколько минут злоящер полностью скрылся из моего обзора. Затем он попятился назад, расширяя проход своим телом и выгребая обвалившийся грунт.

В этот момент из мрака огромной норы вырвались они. Целое семейство мутировавших страусов. Огромные нелепые птицы без перьев, обтянутые грязно-серой кожей с наростами. Похоже, они пытались забиться вглубь подземной полости, спасаясь от жары, но оказались в ловушке.

Двоих страусов Бастион сразу же схватил пастью, одного раздавил лапой, но ещё трое мутантов проскользнули мимо зверя и ринулись наутёк. Злоящер проглотил тех, кого держал в зубах, и рванул вперёд, преграждая собой путь остальным.

Троим беглецам, оказавшимся снаружи, далеко уйти не удалось. Я был готов стрелять, и я это сделал. Тремя точными выстрелами с трёхсот метров я снял трёх убегающих страусов. Легче простого.

Бастион пробирался глубже, настигая свою добычу, а в небе над нами чёрной точкой кружил Кроша. Мой лучший разведчик. Пока птица в воздухе — мы зрячие.

Когда я подключился к Кроше, то сразу увидел пару: сайгу и сайгака. Они убегали, услышав звуки выстрелов, а беркут следил за ними. В магазине оставалось как раз два патрона. Идеально. Вот только прострела нет, со своей позиции выстрелить по ним я не смогу.

Животные убегали. Дистанция — километр.

Не раздумывая, бросаю винтовку в пикап, прыгаю за руль и вдавливаю педаль газа. Пикап взвывает турбиной и, прыгая по кочкам, набирает скорость. Чтобы перехватить их курс, нужно пролететь пару сотен метров влево и подняться на бархан. Так и делаю. По пути открываю окно на пассажирском месте и лечу на бархан. В конце подъёма доворачиваю руль и резко торможу. Впереди открытый участок. Никаких преград, идеальная линия огня.

Выстрел. Первый сайгак рухнул, перекатившись через собственную шею. Второй выстрел прозвучал через секунду и догнал убегающую сайгу.

Дело сделано.

Когда я погрузил добычу и вернулся, Бастион уже немного насытился. Он лениво пережёвывал кости и двигался к одному из пристреленных мною страусов. Остановившись возле добычи, зверь посмотрел на меня, а затем на мясо. В жёлтых глазах читалось удовлетворение хищника.

— Ешь. Всё твоё, — разрешил я.

Охотиться с ним оказалось неожиданно легко. Никакой лишней суеты. Сам способен добыть себе пищу. Жаль только, что зверь глупый и опасный для всех, кроме меня. Держать его взаперти — меньшее из зол.

Пока Бастион доедал добычу, я сел на горячий капот пикапа и перезарядил винтовку. Еда теперь есть, осталось только добраться до дома. Отдыхать некогда, город сам себя не защитит.

***

Вождь сидел на корточках у входа в свой шатёр, механически поглаживая голову гадюки, обвившую его предплечье. Солнце Лейкеншира пекло нещадно, но внутри Спадум чувствовал лишь холод. Несколько дней ожидания выматывали хуже перехода через Мёртвые дюны.

— Вождь, — один из разведчиков упал на колено, роняя тяжёлый деревянный ящик с широкими прорезями. — Гуннар прислал это тебе. Лично поймал.

Спадум медленно поднял голову. Его глаза впились в лицо воина.

— Открой.

Крышка отошла в сторону. Из темноты пахнуло гнилью и птичьим помётом. Внутри, вцепившись когтями в поперечную балку, сидела птица. Огромная, занимающая почти весь метровый ящик. Это был бородач. Нетипичный гриф, больше похожий на ястреба. Перья цвета старого пепла, голова белая, как кость, а под крючковатым клювом топорщилась жёсткая чёрная бородка. Тварь была сильно крупнее ворона, тяжелее и массивнее.

Разведчик говорил что-то о высоте полёта, о силе лап, способных ломать кости, но вождь слушал лишь краем уха. Птица смотрела на него мутными, полными яростью глазами. Она хотела убивать.

Рядом поставили вторую клетку, накрытую плотной тканью. По приказу Спадума охранник сдёрнул мешковину. На дне клетки сидел ворон. Крупный, чёрный, со стеклянным взглядом. Копия Аврелия. Почти такой же. Но мёртвый ворон не возвращается. Нет. Прошлое осталось в могиле. Спадум резко выдохнул, прогоняя воспоминания.

Усталость вождя от бездействия тут же испарилась, сменившись расчётливой злостью. Сколько ещё он будет сидеть здесь? Берек мёртв. Аврелий мёртв. Время уходит сквозь пальцы, а анималист укрепляется.

Хватит ждать!

Спадум молча достал нож и, не глядя, полоснул лезвием по ладони левой руки. Сталь мгновенно разрезала плоть, а тёмная, густая кровь тут же потекла на раскалённый песок.

Не обращая внимания на рану, вождь просунул руку в деревянный ящик бородача. Птица дернулась, распахнула крылья и упёрлась в стены. Бородач зашипел и защёлкал клювом, пытаясь защищаться. Вождь не дрогнул. Схватив тварь за мощные лапы, он рывком вытащил её наружу. Бородач забил крыльями, пытаясь достать клювом до лица.

Прижав извивающееся тело коленями к земле, Спадум поднёс окровавленную ладонь прямо к хищному клюву. Свободной рукой он разжал челюсти. Горячая кровь хлынула в глотку пернатого падальщика. Хищник захлёбывался, сопротивлялся инстинкту, но запах крови сводил его с ума сильнее страха. Он пил. Перепачканное красным белое оперение вокруг клюва превратилось в жуткую маску.

Приручение прошло быстро, жёстко, без церемоний. Спадум просто сломал волю птицы своей собственной яростью. Он напоил её и убрал руки от клюва. Бородач затих, тяжело дыша и кося белым глазом на будущего хозяина.

— Голод, — прохрипел Спадум, разжимая колени и поднимаясь на ноги. Кровь из порезанной ладони капала на белое оперение головы птицы. — Тебя будут звать Голод.

Вождь перевёл взгляд на ворона. Приручить вторую птицу он бы хотел, но не мог.

— Ворона пока оставить, — приказал он стоящим позади воинам. — Ловите ядовитых тварей. Самых крупных и опасных. Если найдёте злоящера — немедленно доложите. Мне нужны самые сильные хищники.

Спадум опустил глаза. Его личная гадюка Игла подняла треугольную голову, почувствовав настроение хозяина. Справа раздался низкий утробный рык — леопард Пепел потянулся, разминая мышцы.

Вождь посмотрел сначала на змею, затем на кошку. Зачем рисковать людьми? Зачем что-то выдумывать? Там, в Далвоне, сидит мальчишка, окруживший себя живыми щитами. Но ночью анималист спит. Ночью он уязвим.

«Зачем мне воины, если могу пойти сам?» — думал он.

Мысль превратилась в холодный расчёт. Теперь у него есть глаза. Осталось приказать всем своим хищникам пробраться ночью в лагерь, найти шатёр, где спит враг, и впустить зверей внутрь. Никакого оружия. Только клыки и когти. Покончить с этим раз и навсегда.

Спадум слизнул тёплую кровь со своей ладони и усмехнулся. Ночь обещала быть долгой.

Глава 13

Солнце пекло нещадно. Игнат вёл караван, сидя за рулём головного пикапа колонны. За ним шли ещё две легковушки и забитый доверху грузовик с прицепом, в котором были провизия, топливо и разобранные шатры. Пятнадцать человек — это все, кого он сумел собрать, кто готов был работать за сто монет в неделю там, где стреляют. А начинал он вербовку людей ещё несколько дней назад с Гладерота, постепенно продвигаясь по поселениям на юге региона.

В пикапе с Игнатом находились трое молодых кузнецов, желающих хорошо заработать в Далвоне. Обещание четыреста монет в месяц звучало для них как неслыханное богатство по меркам скромного заработка у себя на родине.

В тесной кабине было невыносимо слушать их болтовню. Кузнецы закидывали Игната вопросами всю дорогу.

— А правда, что у него зверь размером с трактор?

— Говорят, он льёт свою кровь мутантам в глотку...

Утомили. Игнат молча кивал, глядя на раскалённый горизонт. Ему хотелось ехать в тишине и наслаждаться пейзажами, но кузнецы всю дорогу закидывали его вопросами: про анималиста, про каждого питомца, про новый оазис и про всё, что их интересовало.

Путь был долгим. Дорога петляла в горной местности, иногда награждая путников тенью от высоких гор. Впереди показался узкий перевал между рыжих скал.

Подъезжая к ущелью, Игнат услышал резкий хлопок под днищем. Машину повело вправо.

— Какого чёрта... — процедил он, выворачивая руль.

Колонна остановилась. Мужики начали выпрыгивать из машин, радуясь возможности размять кости. Кто-то доставал фляги, кто-то справлял нужду прямо у колёс, не отходя далеко.

Игнат выбрался из кабины, разминая затёкшую шею. Место паршивое: узкое ущелье, справа отвесная скала, слева — обрыв. Но здесь хотя бы была тень.

Нагнувшись к переднему колесу, один из кузнецов пробормотал:

— Это что за хрень?

Из грунта торчала длинная металлическая пластина с острыми шипами, которая и пробила толстую резину насквозь.

В этот момент впереди из-за поворота бесшумно появились люди. Красные платки-банданы закрывали их рты и шеи, защищая от пыли. Они двигались к каравану слаженной группой, держа оружие стволами вниз.

— Эй, работяги! — крикнул женский голос, лишённый эмоций. — Плата за проезд!

Эйра вышла вперёд. Тонкая лысая девка с татуировками на черепе и двумя револьверами в руках. Она выстрелила дважды, почти не поднимая рук. Навскидку. Без прицеливания. Просто направив стволы вперёд, попала первому кузнецу, стоявшему ближе всех, ровно в переносицу, а второму — в лоб. Двое парней, находившихся рядом с Игнатом, упали замертво прежде, чем успели что-то понять.

— Засада! — крик Игната растворился в грохоте ответной пальбы.

Началась бойня. Рыжий пригнулся, спрятавшись за пикап. В руке он держал пистолет. Ближайшая охрана успела сделать лишь пару выстрелов, прежде чем их накрыл свинцовый шквал.

С другой стороны из-за камня выбежал Зэйн. Его голова тоже была лысой, как у сестры, и тоже с чёрными рисунками, а на шее болталось ожерелье из высохших человеческих ушей. Пули охраны защелкали по его груди. Обычного человека такой залп уложил бы на месте, но здоровяк лишь ускорился. Камнекожа делала его похожим на ожившую скалу. Он вскинул дробовик и буквально смёл двоих стрелков со скалы.

— Назад! — заорал Игнат, прыгая за руль своего пикапа.

Бой превратился в резню. Люди Эйры приближались короткими перебежками, расстреливая тех, кто упал, в упор. Грузовик сзади пытался сдать назад, но тяжелый прицеп занесло. Легковые машины оказались заперты.

Пикап Игната дернулся вперёд, пытаясь проломить строй бандитов тараном. Кто-то прыгнул на капот с автоматом в руках. Игнат пригнулся и дал газ вслепую. Машину повело юзом, и левые колеса соскользнули с края дороги. Послышался треск рамы и скрежет летящего вниз металла.

Удар. Темнота.

Когда Игнат пришел в себя, солнце слепило сквозь разбитое лобовое стекло. Машина лежала на боку, а левая рука адски болела — открытый перелом на предплечье. Адреналин глушил боль, но дышать было трудно. Кровь во рту была тёплой и солёной. Он сплюнул её вместе с осколком зуба. Затем выбил остатки стекла локтем здоровой руки и вывалился наружу. Немного осмотревшись, рыжий отполз от пикапа за крупный валун.

Наверху стрельба уже стихла. Банда собирала трофеи: оружие, канистры, рюкзаки убитых — всё, что попадалось под руку.

На крыше одного из багги сидела Эйра; её пальцы механически вставляли патроны, перезаряжая револьверы, а глаза следили за горизонтом. Рядом раздавал команды Зэйн. Его банда — сорок головорезов в красных платках — сноровисто грузила вещи в машины.

— Хорошая работа, сестрёнка, — бросил Зэйн, закидывая канистру в багги. — Бензин, палатки, транспорт. Вот это удача.

— Надо сваливать, брат, — отозвалась Эйра, облизывая пересохшие губы. — Чую я, что за нами уже едут.

— Бегут слабые. Хищники сжирают своих врагов, — бросил Зэйн, убирая в карман трофейное ухо. — Пусть приходят.

Он вытер нож об штанину мертвого караванщика и сплюнул в труп. Для него это была не резня, а просто расчистка дороги.

— Живее, братец, — Эйра спрыгнула с капота и вытянула руку с револьвером. — Или останешься без глаза.

Один из бандитов подбежал к лидеру, указывая вниз:

— Зэйн! Здесь не спуститься к пикапу. Обрыв крутой. Нужно вниз ехать, в объезд, и пешком идти.

Зэйн подошел к краю пропасти и посмотрел вниз на покорёженный пикап Игната.

— Отправь четверых, — приказал он. — Забираем всё, что может пригодиться. И проверьте водителя: если жив — кончайте.

Бандиты засуетились. Взревели моторы, и колонна начала медленно удаляться в ущелье, поднимая клубы едкой рыжей пыли.

Игнат лежал за камнем, прижимая сломанную руку к груди. Кровь толчками вытекала из раны наружу и уходила в песок. Он остался один посреди мёртвой пустыни, и за ним уже идут.

***

Полуденное солнце в Далвоне — самое невыносимое. Зарат объявил перерыв рабочим, дав людям передышку в самый жаркий час. Кто-то ел, кто-то спал, а кто-то просто отдыхал в тени. Суета стройки на время прекратилась.

Заноза приближалась к городу вдоль северного склона горы, используя тени и стараясь быть бесшумной. Она двигалась медленно — её задача требовала тишины, а не скорости.

Это её вторая вылазка в Далвон, которая продолжается уже третий день. Всё это время она только наблюдала, собирала сведения и ждала. Ждала сегодняшний полдень, когда один из людей Спадума обещал достать и привезти в город то, что ей было нужно.

Ради своей же безопасности ночевала Заноза за пределами Далвона, затаившись в одной из расщелин горы. Она видела, как сегодня утром анималист ушёл со зверем и вскоре вернулся обратно. И знала лучшее время для перемещений по городу — полдень или ночь. Учитывая, что нужный ей человек находится в городе только днём, выбора у девушки не оставалось.

Пробраться в очередной раз к врагу не составляло проблемы. Шпионка использовала этот маршрут уже несколько раз. Но сегодня, в самый ответственный день, она столкнулась с первым препятствием. Тактика дала сбой.

Зерда выскочила из-за груды ящиков так же бесшумно, как перемещалась сама шпионка. Заноза машинально прижалась к шатру, пытаясь скрыться в тени. Но лиса не потеряла её из виду: она пристально посмотрела на чужака, оскалила мелкие зубы и зарычала.

«Раскрыли. Тазар всё видит. Нужно бежать!» — промелькнули мысли в голове шпионки.

Но холодный расчёт взял верх. Задание нужно выполнить. Анималист может и не наблюдать за ней в этот момент.

Убивать зверя нельзя — шум поднимет всю стражу. Шпионка резко вскинула руку. Из кожаного мешочка на ладони вылетело облачко серой пыли. Это была смесь трав, гриба-паразита и голотурии. Облако окутало морду фенека, пыль попала на слизистые.

Зерду скрутил приступ чихания. Звуки были негромкими — животное не могло набрать воздух в лёгкие, так как частые спазмы выворачивали их наизнанку. Лиса отбежала на пару шагов в сторону и рухнула набок, пытаясь когтями разодрать собственную пасть. Обоняние было утеряно. Заноза брезгливо переступила через дёргающееся тело и двинулась дальше.

Фокс ждал её в своей палатке, прислонившись спиной к бочке с чем-то вонючим, по запаху напоминающим требуху. Торговец делал вид, что дремлет, надвинув шляпу на глаза.

— Принёс? — спросила Заноза без приветствий.

Фокс вздрогнул от неожиданности и воровато огляделся. Он суетливо полез за пазуху и вытащил оттуда свёрток из старой кожи. Затем потянулся в сторону, взял с земли большой мешок и поставил перед собой.

— Всё здесь, красавица, — пробормотал он. — Как договаривались. Непросто было достать, дорого обошлось. Скорпионы нынче злые пошли.

Заноза развернула кожу. Внутри тускло блеснула горсть чёрного порошка — высушенная до состояния пыли железа пустынного скорпиона. Заглянув в мешок, увидела заднюю ногу шакала. Кость пожелтела, остатки плоти давно сгнили, впитав в себя трупный запах. Идеальная приманка, которую Бастион сожрёт вместе с костями, даже не заметив подвоха.

— Мало, — коротко бросила Заноза, кивнув на порошок.

— Этого хватит с лихвой, — уверенно кивнул Фокс. — Чистейший продукт. Сначала паралич конечностей, а через час-полтора — неминуемая смерть.

Шпионка заплатила золотой монетой из Бухты Уэстленд. Затем отошла в тёмный угол палатки и аккуратно засыпала чёрный порошок внутрь гнилой ноги шакала — прямо в отверстие отрубленной кости. Теперь достаточно скормить её Бастиону, чтобы яд попал в кровь. Небольшую щепотку порошка она приберегла, убрав свёрток в карман. План был почти идеален. Оставалось только посеять панику среди людей — Гуннар хотел хаоса внутри стен, он его получит.

Но прежде чем уйти, шпионка замерла у края тени. Её взгляд нашёл Тазара.

Он шёл посреди стройки с пугающей грацией хищника. На шее анималиста, поверх зелёного платка, находилась чёрная змея. Рабочие сами расступались перед ним, инстинктивно чувствуя силу, которая исходила от этого человека. Сейчас он о чём-то говорил с Заратом, указывая рукой на северную стену. Даже отсюда, из палатки торговца, Заноза слышала голос Тазара. Спокойный. Уверенный. Не терпящий возражений.

«Он ничего не боится, — подумала Заноза, выглядывая из тени. — Стоит, даже не оглядывается. Доверяет своим зверям... слишком доверяет».

За несколько дней наблюдений шпионка насмотрелась на этого мальчишку. Для себя она уже давно составила его портрет. Он раздаёт обещания, покупает их преданность. Сто монет здесь, кусок мяса там. Люди смотрят на него не как на командира, а как на спасителя. Тазар думает, что покупает их верность справедливостью. Какая глупость.

Слабые людишки всегда ищут того, кто скажет им: «Ты хороший». Они жрут его еду с благодарностью, пока над головой есть крыша. Но шакалы остаются шакалами — они предают вожака при первом запахе крови. Когда придут люди Гуннара со стволами, эти работяги бросят свои лопаты и побегут топтать друг друга ради щели в стене. Страх работает быстрее голода. С другой стороны — страх заканчивается там, где начинается настоящий голод, но здесь этим даже не пахнет.

«А ведь мне платят золотом ровно за обратное, — мысленно усмехнулась Заноза. — Этот дурак покупает их цепи своим золотом. Будто стадо рабов можно удержать забором и миской похлёбки. Гуннар хотя бы честен. Он платит мне за правду: мир держится на страхе. И скоро они это поймут».

Тазар нарушает естественный отбор. Если эти работяги слишком тупы, чтобы защититься сами, они должны умереть. Сильный ест слабого. Это честно.

Внимание Занозы привлекло движение справа. Из кухонного шатра вышла женщина анималиста с тяжёлым ведром, которое она поставила на землю, чтобы перевести дух.

Заноза видела её каждый день, но в последнее время в городе про эту хрупкую куклу начали ходить странные слухи. Говорят, она ведьма, способная сварить сонное зелье даже из лука, а буйных каменщиков усмиряет одной ложкой своего варева — после этого они стоят столбом, забыв, как дышать. Рабочие шепчутся, что девчонка Тазара ещё и разговаривает со своими кастрюлями.

Тива прошла всего в паре метров от Занозы, но даже не повернула головы. От неё не исходило угрозы — женщины редко бывают опасны. Другое дело — мужчины. Они смотрят на тебя либо как на товар, который можно купить за глоток воды, либо как на препятствие, которое нужно растоптать. Эта их природа неизменна: любой самец с властью считает право сильного законом пустыни.

Этот анималист ослеплён своей глупостью. Он дарит доверие тем, кто завтра всадит ему нож во сне. Но он хотя бы понимает иерархию... в отличие от этих строителей, которые верят в его сказки.

Заноза невесело усмехнулась. Что ж, у каждого свой хозяин. Эти идиоты выбрали доброго господина и получат петлю за свою наивность. А я служу самому страшному хищнику в этом регионе. Быть правой рукой Гуннара безопаснее, чем быть свободной женщиной в пустоши. Сильный защищает своих цепных хищников... пока они приносят ему куски мяса.

Дождавшись, когда путь станет свободным, Заноза добралась до строительной площадки в северной части Далвона, где на участке отдыхали семеро рабочих. Часть из них разбрелась по углам, спасаясь от жары.

Шпионка двигалась быстро. Первому рабочему, молодому парню, который слишком громко спорил с соседом, она подбросила яд в открытую флягу. Второму, старшему бригадиру, досталась крошка порошка в тарелку с едой. Третьему... третьему она решила подарить быструю смерть. Мужчина храпел, привалившись к камню. Заноза зажала ему рот ладонью, а второй рукой всадила тонкий кинжал точно под подбородок. Смерть наступила мгновенно, тело даже не дёрнулось. Шпионка опустила голову мертвеца на песок, словно тот просто уснул от духоты. Жалости не было — только раздражение, что пришлось пачкать кинжал об спящего идиота. Кровавый клинок и испачканную руку она вытерла об одежду мужчины.

Дело сделано. Оставаться дольше опасно. Нужно закончить главное.

По краю внешней стены Заноза подобралась к арке северных ворот. Решётка пещеры Бастиона была заперта, но между прутьев — широкие щели. Девушка подбежала вплотную к логову зверя.

Сняв с плеча мешок, Заноза вытащила вонючую ногу шакала, просунула между прутьев и с размахом зашвырнула её в темноту пещеры. Тяжёлая кость глухо ударилась о камень где-то в центре логова.

В ту же секунду из мрака раздался низкий, вибрирующий рык заинтересованности. Бастион учуял падаль.

Внезапно сверху раздался резкий клёкот.

Заноза замерла. Рядом со входом в пещеру Бастиона, на краю разрушенной арки, сидел беркут. Высота стены — четыре метра, расстояние по прямой — метров тридцать. Для атаки на неё это идеальная дистанция: достаточно близко для броска вниз, но слишком высоко, чтобы достать рукой или накрыть пылью.

Птица переступила с лапы на лапу. Жёлтые глаза впились в шпионку. Заноза знала этот взгляд. Это был не просто инстинкт убийцы — это был холодный расчёт партнёра анималиста. Если Хозяин решит, что чужак опасен, команда будет короткой. Одним ударом мощных лап, оснащённых длинными серповидными когтями, беркут способен вскрыть грудную клетку шакалу или вырвать кусок плоти из спины зебры. Однажды Заноза видела это сама: короткий свист рассекаемого воздуха, алые брызги крови — и череп добычи превращается в месиво.

Кроша не поднимал тревогу. Он просто смотрел. Оценивал угрозу.

Ощущение на себе чужого взгляда стало физически невыносимым. Нужно срочно уходить. Заноза начала отступать назад, двигаясь боком, стараясь делать шаги максимально плавными, чтобы не спровоцировать бросок. Один шаг. Второй. Плавно. Только бы не хрустнул камень под ногой...

Когда она отошла на безопасное расстояние и скрылась в тени, птица наконец моргнула. Желтый глаз закрылся и открылся снова — холодный интерес сменился равнодушием. Угрозы нет. Чужак уходит сам. Беркут взлетел и направился в сторону квадратной горы.

Только Заноза собралась бежать, как услышала совсем рядом с собой тяжёлые шаги. Из проёма внешней стены, пошатываясь и вытирая руки о грязные штаны, вышел Ржавый. Механик только что опорожнил желудок после вчерашней порции еды Тивы и теперь щурился на солнце. Он наткнулся взглядом на фигуру, которая пыталась слиться с камнем недалеко от пещеры мутанта.

Их глаза встретились. Ржавый икнул, открыл было рот, чтобы окликнуть девку, но Заноза уже приняла решение. Она метнула пыль прямо в лицо механику.

Ржавый взвыл, хватаясь за лицо. Сквозь пальцы, из обожженных глаз, текли слёзы.

— Тварь! — прохрипел он, слепо размахивая кулаками в воздухе. — Я же тебя запомнил, сука!

Заноза растворилась за строительными лесами раньше, чем слепой Ржавый смог протереть веки. Боль начала медленно отступать, сменяясь пульсирующей тяжестью и абсолютной темнотой перед глазами. Механик слышал шум стройки, гул голосов, но видел лишь густую, непроглядную черноту. Впервые в жизни здоровяк почувствовал себя беспомощным куском мяса.

Глава 14

К полудню я закончил орудовать ножом и топором. Все туши были разрублены на куски и подвешены в шатре склада. Утренняя охота была удачной: Бастион насытился, да и нам с Тивой хватит этого мяса на ближайшие пару дней.

Я взял в руки таз, в который складывал внутренности добычи, и понёс на кухню. Когда вышел из шатра, увидел Крошу, нарезающего круги над долиной. Он уже закончил строительство своего нового гнезда на плато квадратной горы. По сравнению с ним город сильно отставал: рабочие только завершали постройку внешней стены, а во внутренней части работы невпроворот.

Но Далвон жил. Стройка не прекращалась. Справа уже возвышался каркас будущей таверны. Каменщики Зарата сработали на совесть: массивные стены были выведены почти в два человеческих роста. А плотники уже застилали пол широкими досками. Жизнь налаживалась, несмотря на то что где-то там, в Лейкеншире, враг готовил свою атаку.

Тива стояла ко мне спиной, склонившись над столом, и методично резала овощи. Услышав шаги, она лишь немного повернула голову:

— С добычей?

— Удачно, — хрипло ответил я. — Сайгачатина. Разрубил и оставил на складе.

Она кивнула, не оборачиваясь, и ловкими движениями ладоней отправила овощи в котёл. От неё исходило странное спокойствие. Даже здесь, среди жары, пыли и ругани рабочих, моя милаха умудрялась создавать островок уюта.

Оставив на кухне таз с ливером, я вышел обратно на свет, щурясь от солнца. Впереди, возле штабеля брёвен для новой таверны, разворачивалась настоящая драма. Лобзик — наш главный плотник, мужик-гора с широкими ладонями и длинными пальцами, — воевал с обтёсанным стволом. Он бил обухом топора по здоровенному клину, приговаривая так, словно дерево его оскорбило лично:

— Ну куда ты лезешь, дура?! Куда прёшь поперёк волокон?! Я тебе русским языком говорю — трескай вдоль!

Бревно предательски пошло криво. С громким хлопком клин отлетел и ударил меня прямо в лоб.

— О! — оживился Лобзик, заметив меня. Его лицо расплылось в виноватой улыбке. — Вот! Слышал?! Она меня позорит перед начальством! Говорю ей: «Ровно давай!», а она выпендривается! Характер показывает. Горелая? Да у неё нутро гнилое! Я ж чую это пальцами... Дерево злое, оно нам дом сожрёт при первом ветре. Такое только в костёр или на колья для виселицы!

Пряча усмешку, я потёр ушибленное место. Но вместо нравоучений просто махнул ему рукой — работай — и пошёл дальше.

Внезапно мимо меня промелькнул рыжий хвост. Зерда. Ушастая неслась пулей в сторону квадратной горы, вытянувшись в струну. Что-то было не так. Она бежала слишком быстро, панически. Внезапно чихнув, она выкрутилась и споткнулась о собственный хвост. Кубарем перекувыркнулась через голову, вскочила и, даже не отряхнувшись, снова рванула вперед, исчезая за строениями. Животные редко ведут себя так глупо. Обычно их движения выверены, плавны и экономичны.

Звук оборвал мои мысли. Резкий, тревожный сигнал горна со стороны центральных ворот. Один протяжный вой. Так мы договаривались подавать знак опасности. Не нападение — иначе сигнала было бы два, — но что-то серьезное.

Я развернулся и быстрым шагом двинулся к воротам. Навстречу уже спешил Зарат, вытирая руки о тряпку.

— Тазар, плохие новости.

— Докладывай.

— Мёртвый рабочий на участке. И двое парализованных. Лежат, смотрят в одну точку, дышат через раз. Похоже на яд.

Вот дерьмо! Это не случайность. Кто-то проник в Далвон. Пока мы строим город, какая-то крыса грызёт нас изнутри.

Нужно проверить периметр. Закрыв глаза, я привычно потянулся сознанием к беркуту. Мир дёрнулся, сменив ракурс. Взгляд птицы скользил по барханам за пределами города. Никого. Только песок и камни.

— Ищи врага! — приказал я.

Кроша патрулировал взглядом городской сектор, но угрозы мы не нашли.

— Никого, — сказал я Зарату, как только отключился от птицы. — Мы можем помочь людям?

Зарат пожал плечами:

— Женщины там пытаются что-то сделать...

В этот момент торопливым шагом к нам подошла Тива. Лицо её было напуганным:

— Что случилось?

Зарат повторно рассказал ей о произошедшем, а я переключился на Зерду, чтобы взять след того, кто это сделал. Связь была... странной. Вместо ясного зрения лисы я увидел муть перед глазами. Зерда сидела в оазисе, опустив морду прямо в воду. Она чувствовала сильное жжение в пасти, фыркала и тёрла нос лапой, пытаясь смыть какую-то едкую гадость.

И тут раздался звук, от которого похолодело нутро. Со стороны северных ворот вырвался низкий, утробный гул. Бастион ревел. Но это был не голодный рык, требующий мяса. Этот звук вибрировал болью. Глубокой, глухой, идущёй откуда-то изнутри. Так стонет раненый зверь, когда понимает, что больше не может встать.

Нет! Только не это! Мгновенно к нему подключаюсь.

— Бастион... Встань.

Ментальный контакт ударил как таран. Голова раскололась от чужого страдания. Через пару секунд я упал на одно колено прямо в горячий песок, сжимая виски руками. Связь разорвалась.

Там не было мыслей — только агония и боль. Огромное тело содрогалось в спазмах. Боль была не моей — чужеродной, но от этого не менее реальной. Я почувствовал, как его мышцы деревенеют. Сначала задние лапы... потом хвост... Яд полз вверх по позвоночнику, выжигая нервные узлы. Восемь тонн живой брони превращались в гниющий кусок мяса прямо сейчас. Попытка отдать приказ «Встань» отозвалась в моей голове лишь слабым мышечным спазмом чужой лапы. Паралич конечностей уже начался — я почувствовал это через нашу связь.

Кто-то отравил мой щит. Первая мысль: «Заноза». Должно быть, та девка, которую упоминал сын Спадума в своём письме, снова вернулась в Далвон. Это её рук дело. Шпионка побывала здесь совсем недавно. Это она напала на Зерду, Бастиона и рабочих. Значит, диверсия совершена буквально минуты назад.

— Тис! Найди её. Найди того, кто нас убивает и травит.

Змеёныш мгновенно сполз с моего плеча. Тонкая чёрная лента метнулась по раскалённому песку мимо моих ног в сторону бригады строителей. Он полз уверенно, словно видел невидимый след.

Тива смотрела на меня, её глаза расширились от ужаса.

— Что с Бастионом? — прошептала она, делая шаг ближе.

— Отравили, — выдохнул я. — Он мучается... пустеет.

Тис подполз к перевёрнутой фляге, которая лежала на песке. Обнюхал металлическую кромку, высунул раздвоенный язык и осторожно коснулся лужицы воды внутри. Затем приподнялся, нависнув над горлышком, словно принюхиваясь к воздуху. Тива быстро подошла и подняла флягу. Внутри ещё плескалось немного влаги. Она поднесла сосуд к уху, прислушиваясь к бульканью.

— Зараза! — тихо выругалась она и резко выплеснула остатки жидкости на песок. — Вода отравлена. Яд пустынных скорпионов.

Как она это поняла — для меня загадка.

— Всем искать чужака! — приказал я Зарату. — Особенно девку со шрамом на брови. Занозу.

Зарат кивнул и быстро растворился среди палаток, раздавая распоряжения охранникам.

У меня с собой только противоядие от укуса чёрной мамбы — оно не поможет от яда скорпионов. Никаких ведьм и лекарей поблизости нет. Да и времени нет, чтобы за ними ехать. Все подобные яды действуют достаточно быстро.

Тива посмотрела по сторонам, оценивая ситуацию холодным взглядом. Она тоже явно о чём-то задумалась. Её взгляд остановился на телеге, стоявшей чуть поодаль. Сверху, среди прочих отходов, лежала голова сайгака, оставленная мною для Бастиона при разделке туш.

— Мозг, — коротко бросила она и указала рукой в сторону телеги. — Мне нужен мозг из этой головы. Прямо сейчас. Я хочу попробовать помочь Бастиону.

Других идей не было. Добежав до телеги, я схватил одной рукой голову сайгака за рог, а в другую взял топор, оставленный мною неподалёку. Мы с Тивой быстрым шагом двинулись к пещере.

Когда открыл клетку, Бастион нас сразу учуял. Низкий, вибрирующий рык боли прокатился по своду пещеры. Зверь лежал на брюхе и стонал, пытаясь избавиться от жжения, которое выжигало его изнутри. Мы зашли внутрь.

Несколькими взмахами топора прямо на каменном полу я разрубил затылочную часть — череп хрустнул, открывая доступ. Тива опустилась на колени и зачерпнула липкую, горячую массу ладонями. Кровь сайгака смешалась с желтоватым жиром, образуя густую кашицу. Она стояла рядом со мной на коленях, а за её спиной выл раненый Бастион.

Потом я впервые увидел дар Тивы в действии. То, о чём она мне рассказывала. Она закрыла глаза, позволяя своему дару проснуться полностью. Мозг под её пальцами перестал быть просто едой. Он стал слышимым. Миллиарды оборванных нейронных нитей всё ещё пульсировали остаточным теплом жизни. Тива наклонилась к кровавому комку почти вплотную. Её губы едва шевелились:

— Тише... Успокаивайся. Ты поможешь мне спасти его. Слышишь? Стань щитом. Впитай яд.

Она не приказывала материи — она вела с ней переговоры, вбивая свою волю в каждую каплю студенистой массы. Ей нужно было переписать саму суть этой плоти, превратить её в лекарство. Когда она открыла глаза, жёлтая радужка вокруг зрачков светилась.

Девушка поднялась на ноги и подошла к пасти мутанта, держа в ладонях перед собой красную жижу. Она молча кивнула мне.

— Открой пасть, — приказал я.

Бастион с видимым усилием выполнил команду. Он распахнул челюсти.

Одним резким движением Тива затолкнула ком мозгового вещества глубоко в глотку, мимо огромных клыков. Часть красной жижи осталась на её руках.

— Ты хочешь есть, мальчик? — произнесла она. — Ешь. Это поможет.

Сам я стоял рядом и держал зверя за шипастый загривок, транслируя одну мысль: «Живи».

Спустя минуту конвульсии стихли. Дыхание Бастиона стало глубже, ровнее. Зверь тяжело вздохнул, обдав девушку жаром, и медленно опустил массивную голову на камни. Паралич отступал — пальцы задних лап едва заметно дрогнули, царапнув каменный пол.

— Получилось, — выдохнул я, беря Тиву за руку. — У тебя получилось.

Но времени праздновать спасение одного друга не было. Двое людей в городе тоже балансировали на грани смерти. Если этот дикий мозг благодаря дару Тивы смог перебить яд скорпиона в восьмитонной твари, значит, человеческая доза ему — на один зуб.

Девушка выгребла ладонями остатки мозга из разломленного черепа и повторила процедуру.

— Я к людям, — сказала Тива, держа в ладонях горсть жижи. — Со зверем вышло, значит, и с ними получится.

Она побежала, надеясь, что успеет вовремя. Её лицо было бледным, но решительным.

Бастион затих в пещере, а я вышел из-под каменного свода на свет и закрыл массивную решётку. Теперь он в безопасности, но двигаться в ближайшее время не сможет.

Собрался уже идти искать Зарата, когда услышал натужный рёв мотора где-то справа. Звук был неровным, дёрганым, с периодическим скрежетом. Кто-то явно пытался управлять тяжёлой техникой впервые в жизни.

Пройдя за поворот, увидел, что наш старый колёсный трактор стоит криво, уткнувшись ковшом в склон горы. Из кабины доносился отборный мат вперемешку с глухими ударами лбом о руль.

— Да куда ты прёшь, железяка тупорылая! Левее! Левее, сказал! — орал Ржавый, тяжело дыша. Во рту у него торчала неизменная сухая веточка, которую он сейчас нервно перекатывал из одного уголка губ в другой. — Куда?! В камень?!

Я подошел ближе. Дверь трактора была распахнута настежь. Ржавый сидел, вцепившись пальцами в баранку, и водил головой из стороны в сторону, пытаясь сфокусировать взгляд. Глаза парня превратились в две узкие щели.

— Ты чё там делаешь? — спросил я.

— Твою мать... — выдохнул он, услышав мой голос. — Командир... ничего не вижу. Совсем. И жжёт, сука, будто гвоздей под веки насыпали! Баба какая-то в глаза швырнула... Сука!

Похоже, что Заноза успела и ему метнуть свою пыль в лицо.

— Ну а чего в тракторе-то сидишь? Куда ты без глаз ехать собрался? — не понял я его логики.

— А как мне идти? Пешком тут только кости собирать, — возмущался Ржавый. — Говорю же, не вижу ни черта! Ехать у меня куда лучше получается! Чёртова баба...

— Закрой рот и слушай сюда, — бросил я, заглядывая в кабину. — Ты сейчас медленно сдаёшь назад. До того камня. Там стоп. Понял?

— Да хрен его знает, командир! Тут всё белое! — взвыл он, но послушно вцепился в рычаг переключения передач.

Трактор дёрнулся назад, проехал метр и снова заглох, ткнувшись ковшом в валун.

— Да что б тебя! — простонал Ржавый, ощупывая пространство руками.

— Вылазь, — приказал я. — Пешком дойдёшь. Считай шаги. До казармы сто метров. Там ори громче.

— Пешком?! Тьфу ты! — наконец выплюнул он сухую веточку изо рта. — Да я в этот песок носом зароюсь через пять шагов! Ничего же не видно, начальник! Хоть глаз выколи!

— Именно поэтому иди строго прямо, — направил я механика.

Оставив Ржавого проклинать пустыню, камни и мою родословную, я присел у стены, прижавшись затылком к прохладному камню. Нужно найти эту суку. Сейчас же.

Зерда. Подключившись к ней, я понял, что ушастая мне не поможет. Ей уже лучше, но она всё ещё лежит рядом с оазисом и совершенно не чувствует запахов. Времени нет, нужно ещё раз проверить периметр самому.

Кроша. Беркут кружил высоко над долиной. Внизу копошились люди Зарата, блестела свежая кладка таверны. Никого лишнего. Ни чужих теней, ни странных силуэтов. Если Заноза всё ещё здесь, значит, она затаилась слишком хорошо.

Или... её просто нет.

Тис. Подключившись, я почувствовал, как чешуя трётся о горячий камень где-то за пределами стен Далвона. Его разум был острым. Змеёныш не смотрел глазами — он «слушал» песок языком. Там, где прошла Заноза, находились частицы едкой пыли. Мелкие крупинки, осевшие на её одежде, слетали с неё по пути. Для Тиса этот запах был чужеродным, химическим ожогом. Он замер у самого края тени, высунув раздвоенный язык. Короткий щелчок — есть контакт. След свежий. Тис рванул дальше, скользя по невидимой нитке химического шлейфа, который тянулся прочь из города от северной стены.

Заноза никогда не бьёт дважды в одну точку сразу. Она не рискует. Отравила Бастиона и ушла. Сразу, как только ослепила механика. Ей не нужен город, ей нужна паника. Мы ищем её внутри, хотя она уже давно снаружи. Это был удар гадюки. Укусила самое сильное звено — Бастиона — и уползла ждать результат, когда мы ослабеем. Она знает, что без него мы станем лёгкой добычей.

— Чёрт... — выдохнул я, открывая глаза.

Поняв, что она сбежала, дал команду Тису возвращаться, а сам решил проведать Тиву. Яд скорпиона действует быстро, и если эти двое умрут, в городе начнётся паника.

К тому моменту, как я добрался до палаты, Тива уже стояла над телом одного из рабочих. Второй лежал чуть дальше. Оба дышали тяжело, с присвистом, лица посинели. Судя по их кровавым губам, она уже дала им «лекарство». Сейчас Тива отдавала команды женщинам принести воды и тряпки.

Ржавого нашли рабочие бригады Зарата буквально через десять минут. Он выполз из-за угла шатра на четвереньках, шаря перед собой руками, и врезался лбом в колесо грузовика.

— Мать вашу... где я? — прохрипел он, садясь посреди дороги.

Рабочие подняли его под руки. Лицо парня отекло, покрасневшие глаза почти полностью заплыли.

— Ведите его к палате, — скомандовала Тива. — Промывайте долго. Пока резь не пройдёт.

Когда парня потащили прочь, спотыкаясь и поддерживая со всех сторон, Зарат повернулся ко мне:

— Что это было?

— Заноза вернулась. Травит воду, людей и Бастиона.

— Значит, она снова здесь, — мрачно констатировал главный строитель. — Нападает исподтишка.

— Так и есть, — кивнул я. — Она ушла за пределы города. Усиль охрану на обоих постах стены. Пусть смотрят в оба и днём, и ночью. Мы должны быть готовы.

Я посмотрел на юг. Где-то там, за грядой барханов, остались Коки, Тант и Игнат. Нам нужно железо. Много железа. Иначе эта стена никогда не станет крепостью.

Но сначала — выследить и поймать Занозу.

Глава 15

Прошло не больше получаса с тех пор, как мы вытащили Бастиона с того света. Из города Заноза ушла пешком, но далеко сбежать не могла — час форы против моего пикапа... Максимум она успела отойти километров на пять, не больше. Возможно, у неё припрятана где-то машина или байк, тогда дела плохи: догнать её не смогу. Буду надеяться, что она прячется в тени скал, ждёт темноты.

Я взял с собой Тиса, сел в пикап и вдавил педаль газа до упора.

— Лети вдоль хребта, — приказал я беркуту. — Ищи девку, следы, транспорт.

Кроша, круживший над долиной, сложил крылья и устремился на север.

Пикап взревел и помчался. Песок фонтанами вылетал из-под колёс, двигатель с громким удовольствием пожирал дизель. На месте Занозы я бы двигался в сторону ущелья, где мы с Роком забирали пчёл. Оно находится километрах в четырёх от Далвона. Именно туда я решил сразу же долететь, дабы настигнуть шпионку. Не может быть, чтобы она ушла дальше.

Когда нужно, мой пикап умеет ехать очень быстро. Не зря ставил турбину. Домчавшись до места, я ударил по тормозам так, что машину протащило юзом ещё метров пять. Пыльное облако накрыло её целиком.

— Работай, — приказал я змеёнышу, как только открыл дверь. — Ищи след врага.

Тис бесшумно выскользнул из салона и пополз искать запахи. Я подключился к Кроше. Глаза хищной птицы скользили по просторам и осматривали все закутки. Никого. Проехал по ущелью — пусто. По широкой дуге обогнул барханы и вернулся к началу — никого. Ни следов шин, ни транспорта. Умная сука. Притаилась.

Остановившись, я начал искать Занозу глазами питомцев: то высматривал тени зрением с неба, то сканировал камни снизу. Тис полз медленно, вылавливая запахи на горячем песке. Наконец, он замер. Нашёл. Взял след по невидимой нитке химического шлейфа. Она была здесь.

Заноза притаилась в глубокой тени расщелины рядом с тем самым местом, где несколько дней назад я зарыл бочку с топливом и пару шашек динамита «на чёрный день». Похоже, для Занозы этот день настал быстрее, чем она думала.

— Следите, не приближайтесь к ней, — приказал я обоим питомцам. — Ждите команды.

Беркут спикировал вниз и уселся на огромный валун, метрах в ста от шпионки. Он пристально смотрел в тень расщелины, где пряталась Заноза.

Идти на неё штурмом? Рисковать Тисом? Опасно и то, и другое. Я не знаю, какое у неё оружие и какие ещё сюрпризы лежат в карманах. Пока буду ждать её шага. Главное — занять хорошую позицию для выстрела. Хорошо, что несколько дней назад я оборудовал себе две новые огневые точки, одна из которых идеально простреливала это ущелье.

Подогнав пикап к основанию скалы, заглушил мотор. С винтовкой за плечом я забрался по верёвке на позицию — плоский скальный выступ в сотне метров от начала ущелья. Дистанция до расщелины Занозы — ровно пятьсот метров. Идеально.

Следующие пару часов я выжидал в укрытии за гребнем камня. Винтовка покоилась на двуноге, а палец гулял поверх спускового крючка. В магазине ждал своего выхода зажигательный патрон. Первый в очереди, остальные — обычные. Ожидание всегда было самой паршивой частью работы.

Внизу, в долине, Бастион, почувствовав, что я к нему подключился, наконец зашевелился. Мутант тяжело дышал, приходя в себя после отравления. Живучий ящер. Тис притаился меж камней в двадцати метрах от расщелины Занозы. Его раздвоенный язык ритмично высовывался наружу и ловил запахи. А Кроша стоял неподвижно, словно статуя, и пристально смотрел на силуэт Шпионки. Она его заметила, но играть в гляделки с этим хищником — бесполезное занятие. Статуя не сводила с неё глаз.

Заноза вылезла из укрытия, когда тени стали длинными. Она двигалась тихо, профессионально, прижимаясь к скале. Обычный человек ничего бы не заметил, но беркут пристально наблюдал за ней. Я тоже смотрел его зрением, так как стрелять ещё не мог: слишком близко шпионка прижималась к скале. Она нервничала. Искала меня взглядом, пытаясь вычислить позицию стрелка. Глупая. Ты смотришь вверх, а смерть придёт оттуда, откуда ты ждёшь её меньше всего.

Она приблизилась к тому самому месту, где был закопан динамит. Отлично.

Прицел. Плавное движение пальца. Выдох.

Грохот разорвал тишину пустыни. Земля в месте взрыва вздыбилась. Столб огня и раскалённого песка рванул вверх, взрывная волна ударила по ушам даже здесь, на вершине.

Занозу отбросило метра на три, впечатав головой и спиной в каменный выступ. Кроша перепугался, взлетел и начал набирать высоту. Тис спрятался в своём укрытии. А мне не видно Занозу. Заставлять беркута продолжать наблюдение я не стал. Решил действовать.

Сорвавшись с позиции, быстро скатился по верёвке, кинул винтовку в пикап и направился к месту взрыва. Доехал за секунды.

Ещё с дороги я увидел её первый раз собственными глазами. Лицо очень похоже на тот рисунок, который нарисовала Серена. Шрам над глазом разделял её левую бровь пополам. Заноза лежала на спине, разбросав руки. Левая ключица была выбита, волосы пропитались кровью. Увидев мой пикап, она попыталась ползти, оставляя в пыли кровавый след. В глазах — боль и чистая ненависть.

Прихватив с собой дробовик, я вышел из машины. Убить её сразу же... нет. Это слишком просто. Пусть посмотрит в глаза тому, кого пыталась отравить. Удар прикладом пришёлся точно в висок. Хрустнуло. Тело обмякло. Взяв из кузова верёвку, я связал ей руки за спиной, притянул к ним ноги и затянул. Рот завязывать не стал — кричать тут некому. Обыскал. К моему удивлению, оружия у неё с собой не было. Только кинжал и какие-то мешки с порошками в карманах.

Подняв её одной рукой за лямку штанов, швырнул в кузов.

— Прокатишься сзади, принцесса, — сказал я обмякшему телу.

Тиса и Крошу похвалил за удачную охоту, и все вместе мы отправились обратно в город.

Солнце уже приближалось к горизонту. Хорошо, что я успел поймать её до темноты, иначе бы она точно сбежала.

В воротах Далвона стояла усиленная охрана. А заезжал я через северные. Увидев меня, Зарат с парнями сразу окружили пикап.

— Выгружай, — бросил я мужикам.

Заноза лежала в кузове лицом вниз. Она дёрнулась, когда её вытащили, но сил сопротивляться не было — взрывная волна приложила знатно, да и плечо она выбила при падении.

— Куда её? — спросил Зарат, сплёвывая пыль.

Выпустив беркута из машины, я молча кивнул в сторону пещеры Бастиона. Если бы отдал приказ прямо здесь пустить ей пулю в затылок — никто бы даже не моргнул. Но раз уж я сразу не стал её убивать, то и сейчас нет смысла. Это было бы слишком простой смертью для неё.

— Развязать, — сказал я охране.

Парни действовали быстро. Куртку стянули одним движением, следом в сторону отлетели ботинки. Оставлять одежду пленнице — непозволительная роскошь в этих краях.

— Хорошая кожа, — буркнул один из охранников, бросая куртку в общую кучу трофеев. — Пригодится.

— Штаны тебе больше не нужны, — сказал второй, задрав руки со штанинами кверху и вытряхивая шпионку из них. — Бастиону не придётся жевать это тряпьё.

Пока я открывал замок, они оставили Занозу абсолютно голой.

— Пихай, — велел я, отодвигая засов.

Злоящер поднял голову. Его красные глаза тускло блеснули в полумраке. Он узнал запах. Узнал ту, кто пытался убить его ядом — медленно и подло. Зверь приподнялся на лапах. По чешуйчатому горлу прошла волна, рождая низкий, утробный рык, от которого завибрировали камни под ногами. Предупреждение.

Заноза увидела мутанта. Лицо исказилось. Стоя перед открытой решёткой, она попыталась пятиться назад, но двое парней просто взяли её за локти и швырнули внутрь, как мешок с цементом. Она рухнула на каменный пол, вскрикнув от боли в вывихнутом плече.

Я зашёл следом. Наклонился. Когда наши взгляды встретились, в её глазах плескался животный ужас.

— Отдохни здесь, — бросил я. — Бастиону нужно подкрепиться.

Щелчок замка прозвучал как приговор. Ключ остался у меня в кармане.

Злоящер тяжело приподнялся и встал на лапы. Медленно, видно, что с усилием, он направился в сторону Занозы. Девка сразу вскочила и побежала в сторону, ближе к углу. Бастион её чуял. Мотнув головой в её сторону, он сменил курс, медленно переставляя лапы. Тяжело ему ещё двигаться.

Дожидаться, пока он её поймает, не стал. Сел в пикап и доехал до стоянки рядом с нашими шатрами.

Сразу увидел Лобзика на чердаке будущей таверны. Плотник лежал на спине прямо на стропилах, держал в зубах гвоздь и что-то шептал массивной потолочной балке. Ноги его были свешены вниз.

— Ты с кем там разговариваешь? — крикнул я снизу.

Лобзик вздрогнул, чуть не проглотив гвоздь, и свесился вниз:

— Тихо ты! Не видишь — она нервничает?

— Это брус, Лобзик.

— Сам ты брус! — обиделся мастер. — У неё душа есть. Видишь этот сучок? Он ей плечо тянет. Если я положу её так, она «лопатой» выгнется. Всю крышу перекосит. Ей отдых нужен. Лучше её вон туда переложу, где сквозняк. Пусть продует, успокоится. А то лежит, скрипит мне тут… Жалуется, понимаешь ли.

Хотел было спросить плотника, не видел ли он Ржавого, но отвлёкся. Сзади раздался нарастающий гул мотора, переходящий в рёв. Кто-то гнал по городу так, словно за ним черти несутся.

Рок подъехал на мотоцикле прямо ко мне. Мы с пацаном не виделись несколько дней. На шее у него болтался мой бинокль, за спиной торчал обрез, но больше всего меня привлекли две здоровенные канистры для топлива, прикрученные проволокой к багажнику байка. Когда парень остановился, канистры жалобно звякнули о раму. Они были пустые.

— Хороший бинокль, — хмыкнул я, кивнув на оптику.

Рок смутился, словно ребёнок:

— Да там... просто лежал на сиденье. Я подумал, ты не против...

— Бинокль потом верни, — бросил я, махнув рукой. — Где был-то?

— Мать искал, — буркнул он, глядя себе под ноги. — Много где был, последний раз у Лейкеншира. Думал, может, она там.

Я молча достал из пикапа флягу и протянул ему. Парень жадно выхлебал всё, что в ней оставалось, до дна.

— Нашёл её? — спросил я, забирая пустую тару.

— Нет. Издалека не увидел. Решил подойти поближе — еле ноги унёс.

— Понятно, — сказал я, положил руку парню на плечо и повёл на кухню. — Ты же понимаешь, что лезть в Лейкеншир сейчас — это самоубийство? Гуннар тебя прикончит быстрее, чем ты успеешь сказать «мама».

— Пули меня только гладят, — буркнул он, ударив себя в грудь. — Я видел их удивлённые рожи, когда начали палить по мне. Они подумали, что я трус, но я ещё вернусь...

— Пули тебя действительно не берут, — согласился я. — Но не забывай про меткость и скорость. Я таких, как ты, щёлкал пачками. Один выстрел в глаз — и твоя камнекожа тебя не спасёт. И я видел, на что способен Гуннар. Когда он появится рядом, кинжал уже будет торчать из твоей головы.

Парень замолчал, стиснув челюсти. Кажется, дошло.

Мы зашли внутрь шатра-кухни, там у нас был оборудован небольшой угол для своих: стол и несколько стульев. Тива быстро накрыла нам еды, и мы поговорили.

За ужином Рок сидел мрачный. История его семьи была короткой и грязной, но многое объясняла. Его отец держал небольшую ремонтную мастерскую на окраине востока. Обычный работяга, чинивший генераторы. Когда люди Гуннара пришли в поселение, отца пристрелили первым — просто чтобы показать пример остальным. Мать затолкали в грузовик, и больше её никто не видел. Самого Рока рубанули топором по груди и бросили в канаву умирать. Очнулся он только через пару часов, когда услышал хруст собственных рёбер, встававших на место. Так родилась его камнекожа. Вот только матери помочь он не смог: к тому моменту наёмники уже забрали всё ценное и уехали.

Мне нечего было ему сказать. В этом мире сочувствие стоило дешевле песка.

— Ешь, — кивнул я на тарелку. — Ты бледный весь, аж светишься.

Со своей стороны я рассказал Року все последние новости Далвона. Когда мы поели и вышли на улицу, солнце заходило за горизонт.

— Обрез хороший, — заметил я, кивнув на оружие за спиной парня. — Откуда такой красавец?

— У Клавия взял, — охотно отозвался Рок. — В Сером Бруте, за первые монеты, которые мне выдал Тант. Оружейник сказал: убойная штука для ближнего боя, для тех, кто подберётся вплотную. Патронов жрёт мало, зато картечь кишки выпускает моментом.

— Разумно, — кивнул я. — Клавий плохого не посоветует. С твоим даром — самое то.

Рок проводил взглядом улетающего беркута и повернулся ко мне:

— А где этот твой ползучий друг? Что-то его не видно.

— Тис? — переспросил я.

Рядом с нами крутилась Зерда. Тива положила ей еду в миску, но ушастая явно нервничала: замирала, принюхивалась, мотала головой, но охотно ела. Я даже подключился к ней ненадолго, чтобы понять, в чём дело. Оказалось всё проще простого: лиса не чувствовала никаких запахов. Даже вкуснейшая еда абсолютно ничем не пахла.

Тиса я нашёл в стороне. Змеёныш ползал кругами на одном месте, стараясь привлечь моё внимание.

— Он хочет тебе что-то показать, — сказала Тива, указывая рукой. — Там стояла палатка Фокса. Знаешь такого? Мутный торгаш, который повадился приезжать каждый день. А сегодня умотал в полдень.

Фокс. Теперь пазл сложился. Заноза пришла пешком, значит, транспорт ей кто-то дал. Или привёз сюда сам.

— Ясно, — процедил я. — Значит, эта сука была не одна. Ей помогли.

— А где сейчас шпионка? — спросил Рок.

— Наверное, уже в животе Бастиона, — философски заметил я. — Если каким-то чудом выживет — завтра допросим.

***

Прохладный вечерний воздух приятно холодил чешую. Тис выбрался из-под сиденья пикапа, где отсыпался после охоты, и потянулся всем телом, разминая мышцы.

Зерда уже была здесь. Лиса крутилась возле колёс, возбуждённо подметая хвостом песок. Она обрадовалась появлению Тиса, но радость её была суетливой, собачьей. Тис относился к ней снисходительно, но в то же время покровительственно. Зерда была полезной — быстрая, юркая, чует падаль за версту. Но она оставалась лисой: шумной, непоседливой и слишком зависимой от внимания людей. В отличие от неё, Тис был оружием — идеальным, смертоносным инструментом Хозяина. Он позволил Зерде ткнуться мордой в свою шею, принимая дань уважения, а затем отвернулся, давая понять, что с нежностями покончено.

Внезапно сладкий запах ударил по рецепторам. Тива.

Подошла Хозяйка. От неё пахло теплом очага и специями, но главный аромат излучал кусочек сырого мяса, который она зажимала в пальцах. Слегка наклонившись, Тива протянула угощение. Тис принял дар с невозмутимым спокойствием, аккуратно забрав мясо с кончиков пальцев. Когда тёплая ладонь девушки опустилась ему на голову, поглаживая гладкую чешую, по телу прошла волна глубокого, утробного удовлетворения. Доверие. Безопасность. Она пахла Хозяином, значит, находилась под его защитой. Прежде чем снова вернуться к своим обязанностям стража, Тис прикрыл глаза, впитывая ласку. Он знал, что Хозяйка не будет гладить его долго.

Когда она ушла, его внимание переключилось на землю.

Тис высунул раздвоенный язык наружу. Воздух донёс сложную смесь запахов: машинное масло, человеческие отходы... и пыль. Сухая, едкая пыль Занозы.

Она побывала здесь.

След привёл Тиса к тому месту, где стоял фургон торговца Фокса. Частицы запаха въелись в песок. Чужак. Враг. Опасность рядом с домом Хозяина.

Приподняв голову, Тис замер у колеи от колеса. Он смотрел в ту сторону, куда ушёл след. Хозяин должен знать. Хозяин всегда должен знать, где враг. Он начал крутиться на одном месте, привлекая к себе внимание.

Вскоре наступила ночь. Хозяин спал со своей женщиной, их запахи смешались воедино — это было время покоя для двуногих. Тис же выспался днём; ночь принадлежала ему.

Найти пищу было несложно. На земле встречалось много объедков, утерянных людьми. Запах вёл его к ним. Проскользнув вдоль шатров, Тис сцапал недоеденную кость, а немного дальше он нашёл железную тарелку, прикрытую одеждой, в которой находилось несколько кусочков мяса, припрятанных кем-то из рабочих. Насытившись, он пополз дальше проверять периметр.

Полз он медленно, прислушиваясь рецепторами к звукам и запахам. Оказавшись рядом с пещерой Бастиона, Тис почувствовал её. Жива.

У входа сидела Заноза. Колени подтянуты к груди и обхвачены руками. Спать ей нельзя, и деваться некуда. Сам зверь спит, а шпионка сидит тут, в грязи, охраняя себя от того, кого пыталась убить.

Змеёныш прополз мимо решётки, задев хвостом камень. Заноза вздрогнула, но не посмела шелохнуться. Правильно, пусть боится.

Вдруг со стороны внешней стены из темноты прохода пахнуло тяжёлым смрадом рептилии. Старая гадюка. Тис замер, прижавшись брюхом к прохладному песку. Гадюка стремительно ползла к шатрам спящих людей. Недалеко от Тиса остановилась, учуяв его. Они сцепились мгновенно — два удара молнии, сплетённые в клубок шипящей плоти.

Игла давила кольцами, пытаясь сломать рёбра. Опытная, матёрая тварь. Но Тис родился чёрной мамбой. Там, где мышцы гадюки сжимались грубой силой, Тис действовал хирургически точно. Извернувшись всем телом, он дотянулся до шеи старухи. Укус длился долю секунды, но этого хватило для короткого выброса токсинов сквозь единственный рабочий клык.

Гадюку скрутило от жжения внутри, она захрипела и обмякла, упав безвольной плетью. Яд чёрной мамбы не знает промаха.

Тис отполз назад, стряхивая песок с чешуи. Победа принесла удовлетворение, но времени наслаждаться им не было. Со стороны шатра Хозяина раздались быстрые звериные шаги.

К Хозяину пришли гости.

Змеёныш метнулся на помощь. Не думая, не оценивая — он просто нёсся к Хозяину на пределе своей скорости.

Глава 16

Для Зерды ночь была временем охоты. Фенек не умела спать по расписанию людей. Когда двуногие затихали в своих домах, мир принадлежал тем, кто видел в темноте. Лишь редкие фонари немного освещали пространство.

Лиса лежала на горячем капоте пикапа, впитывая остаточное тепло металла. Лагерь Далвона сильно затих по сравнению с дневным шумом. Со стороны оазиса раздавался гул генератора, а где-то далеко за пределами города выл койот. Все звуки были привычными... Но потом раздался стук.

Глухой, ритмичный, злой. Будто кто-то методично бьёт тяжёлым молотом по камню. Звук шёл с территории города, от скалы.

«Хозяин, шум, злится», — подумала лиса, насторожив уши.

Фенек сорвалась с места и бесшумно понеслась по лагерю к источнику стука, перепрыгивая через брошенные доски.

Это был Рок. Он нашёлся у отвесной стены. Стоял и методично бил кулаками в скалу. Раз за разом. Удары отдавались глухим эхом, а камнекожа впитывала все последствия — ни крови, ни содранной кожи. Только пыль летела во все стороны.

— Ваф, — тявкнула Зерда, подбегая ближе и тыкаясь носом ему в колено.

Парень вздрогнул. Остановился и медленно повернул голову. Его глаза в сумерках казались двумя чёрными дырами.

— А, это ты... — хрипло выдохнул он. — Достало всё.

Рок протянул руку, чтобы почесать её за ухом, но фенек ловко увернулась. Терпеть панибратство от кого-либо, кроме Хозяина? Увольте. Лиса цапнула его зубами за край шорт — легонько, обозначая границы.

— Эй, мелочь! — фыркнул Рок. — Чего бродишь? Спать иди.

Зерда мотнула головой в сторону стука. Указала мордой.

— Скучно ей, — усмехнулся парень, опуская руки. — Ладно, ушастая. Иди сюда.

Схватив её руками, прижал к груди. От него пахло топливом и усталостью. Фенек замерла, позволяя гладить себя между ушами ровно три секунды. Затем вывернулась юркой лентой и соскользнула на землю. Стук прекратился. Порядок восстановлен.

Она отбежала на пару шагов, села и принялась умываться, делая вид, что просто проходила мимо.

Но покой длился недолго. Подбежав к началу огорода, Зерда затаилась, опустила голову к земле и прислушалась. Искала крыс, малейший шум на поверхности земли. Но услышала она звук, которого здесь быть не должно, — скрип песка под массивными мягкими лапами. Звериная походка, которая очень медленно крадётся. Зерда хорошо помнила этот звук: протяжный хруст медленно вдавливаемого песка. Что-то опасное.

Потом она его увидела. Огромный пепельный леопард медленно двигался мимо шатров со спящими людьми.

Зерда неподвижно лежала в грядках. Едва заметив огромного зверя, морда её самостоятельно вытянулась, а шерсть на загривке встала дыбом. Это чужак. Враг. Тот, кто пришёл охотиться здесь, на их территории.

Это был Пепел — леопард Спадума. Держась в тени, массивная пятнистая туша начала ускоряться и двигаться в направлении шатра Тазара.

«Разбудить Хозяина», — мгновенно пришла мысль Зерде.

Оттолкнувшись лапами от земли, лиса подпрыгнула и быстро побежала, стараясь быть тихой, но, главное, быстрой. Главное — опередить чужака.

Пепел появился из-за угла шатра прямо перед ней.

Зерда замерла. Инстинкты кричали: «БЕГИ!», но приказ защищать стоял выше страха. Это дом Хозяина.

Она бросилась первой. Пулей метнулась вперёд и прыгнула, целясь оскаленной пастью в морду леопарда. Пепел не стал уклоняться или приседать. Для такой массы он оказался пугающе быстрым: сделал шаг вбок, пропуская летящего фенека, и резко сомкнул челюсти.

Челюсти, способные дробить кости газелей, поймали фенека поперёк туловища. Резкий рывок головой назад — и Зерду швырнуло в темноту, как мелкую игрушку. Удар о камни выбил из лёгких воздух. В глазах потемнело. Последнее, что она почувствовала, — невыносимая боль в сломанных рёбрах, прежде чем мир погрузился во тьму.

На морде Пепла оставался кровавый оскал. Зверь повернул голову и потянулся когтистой лапой к пологу шатра, где спал Тазар.

В этот момент тишину разорвал звук, который заставил леопарда замереть.

Щёлк. Внезапно взводимый курок оружия прозвучал страшнее любого выстрела.

Рок стоял в десяти метрах левее, он так и не ложился спать. Просто сидел, глядя в темноту. Дуло обреза смотрело точно в бок леопарду.

БАХ!

— Что за хрень? — произнёс Рок уже после выстрела.

Картечь вошла Пеплу в бок, разрывая рёбра и вышибая дух. Леопарда швырнуло в сторону, прямо на натянутую верёвку. Тент лопнул. Зверь завалился на землю. Жизнь вытекала из него вместе с чёрной кровью на песок.

Руки парня мелко затряслись. Он опустился на песок, привалившись спиной к шатру, и начал глубоко дышать, пытаясь успокоить себя.

— Убил... Я реально его завалил.

Из тени расщелины, шипя, вылетел Тис. Он спешил как мог и слышал выстрел. Леопард ещё дышал, его грудная клетка судорожно ходила вверх-вниз. Змеёныш метнулся к поверженному врагу и впился пастью в открытую рану на шее.

Пепел дёрнулся, выгнув спину дугой. Захрипел. Попытался поднять тяжёлую голову, но мышцы уже отказывали. Яд мамбы действовал быстрее картечи.

Когда фенек пришла в себя, бой был окончен.

Рядом ворочался Тис — он выполз из-под туши леопарда, целый, но злой. Шипение перешло в низкий вибрирующий рокот, когда он увидел неподвижное тело у камня.

Зерда попыталась встать. Передние лапы подогнулись. Она попробовала ползти, оставляя на песке широкий кровавый след. Из глубокой раны на животе, там, где прошлись клыки Пепла, толчками выплёскивалась тёмная кровь.

Она посмотрела на подошедшего Хозяина. Попыталась вильнуть хвостом. Не вышло.

Тазар опустился рядом на одно колено. Провёл огромной ладонью по её голове.

— Тише-тише, девочка... Всё хорошо. Ты молодец.

Зерда ткнулась носом в его пальцы. Показывать слабость перед стаей было нельзя, но сил хватило только на один вдох. По телу прошла последняя судорога. Глаза остекленели, уставившись на яркие звёзды Далвона.

Тис зашипел, яростно хлеща воздух хвостом. Он потерял сестру. Подполз к телу, ткнулся мордой в пушистый бок и издал долгий вибрирующий звук тоски.

***

Шнырь не спал. Шакалы вообще плохо спят по ночам, если рядом пахнет смертью и чужим вожаком. Приказ от хозяина незаметно пробраться к врагу и найти анималиста он воспринял как свой. Но он не спешил. Главное слово в этом приказе для него было «незаметно». Торопились другие.

Копая подкоп под стеной в самом тихом месте, Шнырь чувствовал врага повсюду: разговоры охраны на северном посту, храп рабочих в казармах. Опасность.

Когда лежал под брюхом внедорожника, прижавшись к ещё тёплой резине колеса, он первым учуял запах фенека — наглый, дерзкий запах рыжего меха.

В ту же секунду из темноты вылетел Тис. Шнырь припал к земле, ожидая раскрытия, но змеёныш промчался мимо, занятый своим врагом. Шакалу хватило ума не вступать в бой. Его задача была другой — найти анималиста. Другой команды до сих пор не поступало. Но чтобы найти — нужно продвигаться дальше, вглубь города, к шатрам.

Шнырь не стал наблюдать, как Искра душит Тиса, он побежал дальше за Пеплом. Шакал чуял его всегда, даже за версту. Леопард уже пробрался в самое логово врага.

А потом шакал услышал топот маленьких лапок. Зерда бежала прямо на него… на Пепла. Глупая маленькая шавка. Она думала, что успеет разбудить своего Хозяина раньше, чем Пепел до неё доберётся.

Когда раздался грохот выстрела обреза, а следом за ним — утробный рык боли Пепла, Шнырь понял всё. Всё кончено. Вожак проиграл, сестра мертва.

Анималист вылетел из шатра через пару секунд. Люди вокруг проснулись и начали выбегать из палаток. Опасность была повсюду. Шнырь резко повернул в сторону и спрятался подальше от ближайших звуков.

«Возвращайся!» — получил он приказ от Хозяина.

Ему нужно было забрать тело Искры. Своей сестры. Той, кого этот чешуйчатый ублюдок убил первой. Он нашел её быстро — у стены. Схватив труп зубами, он поволок его к норе, в темноту. Это был долг.

Убедившись, что путь к отступлению свободен, шакал вернулся к машине тем же путём. Спадум уже стоял там, тяжело привалившись к крылу. От него пахло такой яростью, что шерсть на загривке зверя встала дыбом. Шнырь смотрел исподлобья. Он разжал пасть, и гадюка завалилась на землю.

Вождь не стал поднимать змею. Он молча открыл дверь, сел на сиденье и завёл мотор. Тронув напоследок носом Искру, Шнырь запрыгнул на пассажирское кресло. Двигатель тихо завёлся, и машина покатила во тьму.

Ехать ночью по пустыне вслепую для обычного человека — самоубийство. Но они со Спадумом были единым целым. Вождь открыл окно своему псу и подключился к нему сразу, как только тронулся. Для Шныря мир превратился в карту запахов и вибраций. Песок хрустел под колесами, отдаваясь дрожью в лапы.

Запахи ощущались бледными тенями, но шакалу этого было достаточно. Он вёл машину хозяина по памяти земли, чувствовал направление и указывал его лапой. Спадум лишь крутил руль в ту сторону, куда указывал ему зверь. Видимость была нулевой — песок висел в воздухе плотной стеной, съедая свет фар, но им это было и не нужно.

Остановились они только через час. Спадум заглушил двигатель посреди голых барханов. Вышел наружу. Шнырь выпрыгнул следом. Он подошел к Хозяину и ткнулся носом в штанину. Не просил ласки — просто подтверждал: «Я здесь. Я с тобой».

Спадум опустился на корточки, притянул шакала к себе, зарываясь окровавленной ладонью в его грязную шерсть. Руки вождя мелко тряслись.

Для Шныря воздух изменился. Исчез тяжёлый, давящий смрад огромной кошки, который всегда сопровождал Хозяина. Вместо этого пахло победой. Вожак, коим он считал Пепла, — мёртв.

Шакал замер. Медленно повернул морду в сторону лагеря врагов. Там, далеко отсюда, огромная туша леопарда перестала быть угрозой. Он запрокинул голову к небу и издал долгий вой торжества. Пепел больше не доминировал над ним. Этот кусок мышц, который вечно скалил зубы и оттеснял его от еды, валялся сейчас где-то там мёртвым куском падали. Шнырь впервые за долгое время почувствовал себя главным хищником стаи. Он оскалился, пуская слюну, и начал возбужденно нарезать круги вокруг машины, высоко задрав хвост.

— Ничего... — произнёс Спадум куда-то в темноту. — Мы вернёмся. Это только начало.

***

Тива не спала.

Она сидела на пороге шатра, закутавшись в одеяло, хотя ночь была душной. Смотрела в темноту пустыни и слушала тишину. Ту самую звенящую, неправильную тишину, которая наступает, когда из привычного шума мира исчезает один важный голос. Зерды больше не было. Фенек погибла, приняв на себя удар леопарда. Пепел просто отшвырнул её, разорвав клыками, чтобы добраться до Тазара.

Тазар всё это время отсутствовал. Он ушёл искать следы Спадума и его зверья — пытался с Тисом выследить убийцу по запаху в темноте. Вернулся только под утро: усталый, пропахший порохом и ночной пылью. Сел рядом прямо на землю, привалившись плечом к вкопанному столбу. Долго молчал, глядя на свои руки.

— Не нашёл? — тихо спросила Тива, не поворачивая головы.

— Не успел, — хрипло ответил Тазар. — Ушёл.

Он протянул руку и накрыл её ладонь своей — горячей, жёсткой. В этом жесте не было страсти, только потребность чувствовать друг друга.

— Мне жаль твою малышку, — сказала Тива. — Она ушла красиво. Дралась.

— Знаю, — кивнул Тазар.

В горле стоял ком. Говорить об этом сейчас, ночью, казалось кощунством. Они помолчали ещё немного, вслушиваясь в храп рабочих за стеной шатра.

— Утром я похороню её, — сказал Тазар, убирая ладонь. — На горе. Под деревом. Там, где пчёлы.

— Я помогу.

— Нет. Хочу сделать это один.

Утром Тива вышла во двор проверить огород — нужно было отвлечься хоть чем-то, иначе разум сожрёт сам себя. Остановилась возле грядки с морковью. Упала коленями прямо в мягкую землю, закрыв лицо руками. Её трясло крупной дрожью. Рыдания прорывались беззвучно: плечи ходили ходуном, а из горла вырывался лишь сиплый свист воздуха.

Зерда. Маленькая пушистая зараза. Храбрая идиотка. Больше её нет.

Справившись с собой, она поднялась и, пошатываясь, прошла к оставленной мотыге. Взгляд зацепился за серое пятно в пыли. Крысиный хвост.

Лиса поймала её недавно, притащила трофей сюда и прикопала «про запас» — знала, что хозяйка боится крыс.

Тива присела на корточки. Раскопала пальцами сухую землю. Достала серый, пахнущий пылью хвостик. На губах сама собой появилась горькая улыбка. Вот же мелкая подлиза. Даже мёртвая пыталась быть полезной.

Она сходила за ножницами. Щёлкнули лезвия. Крысиный хвостик остался у неё в ладони. Это пойдёт в могилу. Чтобы помнить.

Перед глазами начали всплывать воспоминания. Вот Зерда сидит в пикапе во время безумной погони в городе — первая встреча. Вот она тащит в зубах огромную дохлую крысу. Глаза горят гордостью. А Тива кричит на неё: «Выкинь эту гадость! Фу!». А тот взрыв оружейного склада в Норале? Поиск украденной ноги газели...

Теперь некому будет приносить ей дохлых грызунов.

Закончив плакать, Тива пошла готовить завтрак. Руки делали всё сами: наливали воду, разводили огонь. Внутри была звенящая пустота.

Тазар не стал пить чай. Он просто поставил кружку обратно на стол, поднялся во весь свой немалый рост и начал молча собираться.

Тива смотрела, как он проверяет ремни на кобуре, как затягивает шнурки ботинок. Движения были скупыми, выверенными. Так двигаются люди перед долгой дорогой или тяжёлой работой.

Она отставила свою чашку, даже не пригубив. Подошла к небольшому свёртку из мешковины, лежащему у входа. Осторожно развернула плотную ткань. Зерда казалась спящей, если бы не страшная неподвижность и застывшая кровь на светлом меху.

Тива присела рядом. Достала из кармана крысиный хвостик. Посмотрела на него секунду, а потом аккуратно положила рядом с фенеком. Пусть её сокровище будет при ней до конца.

— Фенька... — прошептала она, целуя жёсткий лоб между ушами. — Спи, моя маленькая защитница. Я прослежу, чтобы твой оазис никто не тронул. Спи спокойно.

Слёзы снова защипали глаза, но плакать было нельзя — нужно сделать всё правильно. Она взяла край грубой ткани и накрыла мордочку лисы, затем плечи, туго затягивая узлы. Фенек превратилась в бесформенный сероватый свёрток.

Девушка подняла свёрток на руки и протянула Тазару.

— Я закончу сам, — повторил Тазар.

Он забрал Зерду и сел в машину. Тива смотрела ему вслед, пока анималист уезжал через северные ворота. Только тогда она позволила себе заплакать по-настоящему, беззвучно трясясь всем телом. Девушка закрыла лицо руками. Впервые за много лет ей захотелось разреветься так громко, чтобы этот звук заглушил рёв Бастиона.

Глава 17

На небольшом плато горы, возле мёртвого дерева с пчелиным ульем, было тихо. Мне не хотелось оставлять её внизу, под открытым небом, где по ночам шастают койоты и крысы. Осмотревшись, нашёл небольшое углубление в камнях, небольшую расщелину, занесённую песком.

Копал голыми руками. Песок был сухим и острым, он забивался под ногти, но я упрямо выгребал его, пока ямка не стала достаточно глубокой. Зерда лежала рядом, завёрнутая в плотную мешковину. Я опустил свёрток в песок, стараясь уложить как можно бережнее.

— Ты умерла, потому что услышала их раньше меня, — сказал я вполголоса, засыпая могилу. — Мой слух спал. Твой — нет. Спасибо. Теперь спи, моя маленькая, спи. Я буду помнить тебя всю жизнь.

Сверху лёг плоский белый камень.

На дерево тяжело приземлился Кроша. Беркут сложил крылья и переступил когтистыми лапами по ветке. Он смотрел на свежий холмик с камнем, потом перевёл взгляд на меня. В жёлтых глазах птицы отражались спокойная скорбь и понимание хищника. Прощание взглядом длилось пару секунд, затем орёл оттолкнулся и ушёл свечой в небо, оставив после себя лишь шелест перьев.

Стряхивая пыль с ладоней, я почувствовал волну ярости внутри себя. Спадум. Старый шакал переиграл меня. Ночью подкрался совсем близко, чуть не убил. Вместо меня погибла Зерда. Днём ранее — диверсия в городе: убийство рабочего, отравление Бастиона... Хотелось развернуть машину, выжать газ до упора и самому напасть на Лейкеншир. Перестрелять их всех до единого. Но гнев туманит разум, а мне сейчас нужна холодная голова.

«Сначала допрос, — решил я. — Если Заноза жива, она что-нибудь расскажет».

Вчера вечером Тис дал понять, что некий Фокс с ней заодно. Со слов Тивы, торговец покинул город раньше обычного, как только прозвучал горн. Скорее всего, он помчался в Лейкеншир докладывать Гуннару, что дело сделано. Спадум был здесь уже ночью и должен знать, что Бастион жив. А где Гуннар? Знает ли он?

«Нужно будет вернуться сюда, — мелькнула мысль, пока я спускался к машине. — Взрыв в ущелье сработал идеально. Нужно закопать там ещё одну бочку с топливом. На будущее».

Вскоре я добрался до логова. Бастион не спал. Он метался по своей тюрьме из угла в угол, оставляя глубокие борозды когтями на каменном полу. Ему лучше. Движения стали более резкими, а голод делал зверя только злее.

Постояв у решётки и привыкнув к полумраку, я тут же увидел её. Заноза бегала по кругу, напоминая крысу, загнанную в ведро: припадала к земле, резко меняла направление, пыталась спрятаться за выступами камня, которых здесь почти не было. Её движения были дёргаными, паническими.

Но самое страшное было то, что она не могла сбежать. Бастион просто ходил за ней, тяжело переставляя лапы, иногда бросался в темноту, преследуя жертву по радиусу пещеры. Ему не нужно было зрение или слух — он шёл по запаху. По запаху страха, который источала шпионка. Это был не бой, это была игра хищника с добычей, где хищник знал, что добыча никуда не денется.

Вот Заноза попыталась проскочить под брюхом ящера, надеясь выскочить обратно к дальнему углу. Огромная серая голова молниеносно опустилась вниз, преграждая путь. Челюсти клацнули в сантиметре от её плеча. Девушка взвизгнула, отпрыгнула назад и кубарем покатилась по каменистому полу, сбивая колени.

Бастион остановился. Замер, глядя на неё сверху вниз красными глазами. Он не торопился нападать сразу. Наслаждался. Его хвост мерно бил по стенам, осыпая жертву мелкой каменистой крошкой.

— Хватит! — крикнула Заноза внезапно. Голос сорвался на визг. — Пожалуйста!

Она поползла назад, пока не упёрлась спиной в холодный камень тупика. Приподнялась на локтях, закрывая лицо руками. В этой позе абсолютной беспомощности было что-то противоестественное для той убийцы, о которой столько слухов ходило.

— Убей сам... — прохрипела она, давясь эмоциями и задыхаясь от усталости. — Просто выстрели. Или прикажи ему...

Её голос дрогнул. Она смотрела на массивную фигуру Бастиона, ожидая удара.

— Остановись, — приказал я злоящеру.

Внезапно появилась Тива. Она катила двухколёсную телегу с отходами к пещере.

— Похоронил? — спросила она, остановившись рядом.

Молча покивав головой, я произнёс:

— Потом покажу тебе место.

— Отдай Бастиону, — указала она рукой на телегу. — Это поможет ему окрепнуть после отравления. Рабочие сказали, что пленница жива. Так?

Тива подошла к решётке и заглянула внутрь пещеры.

— Да, вон она, — указал я рукой. — Просит лёгкой смерти.

Тива достала из кармана кусок варёного топинамбура и бросила шпионке через решётку. Девушка вздрогнула, но поймала корень на лету. Сжав в грязных пальцах, она понюхала его, словно проверяя реальность.

Больше Тива ничего не сказала. Постояв немного и увидев, что Заноза начала жадно есть овощ, она ушла.

— Где Фокс? — спросил я, прислоняясь плечом к железной решётке.

Заноза опустила руки. На её лице отразилось изумление, будто я спросил несусветную глупость.

— Если он ещё жив, значит, уехал сразу после горна, — тихо ответила она. — Сказал Гуннару, что задача выполнена, что твой ящер подыхает в пещере... Мы так договаривались...

Наклонившись к решётке, я вгляделся в её лицо. Она не врала. По крайней мере, верила в то, что говорила.

— Значит, он уже вчера был там, — констатировал я. — И всё рассказал.

Так я и предполагал. Гуннар ждал весть и теперь думает, что мой щит мёртв, что путь открыт. Но почему Спадум был здесь уже ночью? Получается, он не дождался Фокса. Или… знал заранее? Решил расправиться со мной в одиночку?

— Спадум был здесь один? — спросил я Занозу.

— Ничего не знаю про него, — ответила шпионка. — Должен был оставаться в Лейкеншире, но он жаждал мести. Пятеро его людей среди твоих. Ждут сигнала. Каменщики.

Это она хочет внести в мои ряды панику или так легко сдаёт своих людей? Или это… дело рук Тивы? Она «поколдовала» над варёным овощем, и язык у шпионки развязался? Обязательно спрошу у неё. И если всё так, то времени у меня остаётся мало: спустя четыре часа от рассвета Гуннар должен быть здесь. Времени остаётся совсем мало — пара часов.

— Бастион! — позвал я мысленно. — Ко мне.

Мутант поднялся и замер, тяжело дыша; его ноздри расширились, ловя запах Хозяина. Он подошёл ко входу.

Повернув ключ, я снял амбарный замок и выдвинул засов. Решётка со скрежетом отъехала в сторону. Закатил телегу и вывалил содержимое перед зверем.

— Это тебе. Ешь, — разрешил я. — Тебе нужны силы.

Мутант опустил бронированную башку и начал жадно заглатывать куски, даже не жуя их толком.

Заноза сидела на корточках и смотрела на меня снизу вверх, часто моргая. Её коленки и локти были сбиты в кровь, а кожа в месте выбитой ключицы посинела. Лицо грязное, руки дрожат. Девушка выглядела вымотанной страхом и отсутствием сна.

— Ты останешься здесь, — сказал я Занозе.

Она подняла на меня затравленный взгляд. Кажется, только сейчас поняла, что лёгкой смерти сегодня не будет.

Подойдя к зверю, я положил ладонь на каменную кость его загривка.

— Спокойно.

Ярость в голове начала стихать, сменяясь тяжёлым недоумением мутанта.

— Выходи, — приказал я.

Восемь тонн ярости послушно двинулись за мной на свет. Люди на время остановили работу, и все глазели, как я выводил мутанта из пещеры. Бастион выполнял мои примитивные команды, рычал, но ждал, пока я закрывал за нами клетку. Мы отошли от города километра на полтора, выбрав высокий центральный бархан среди двух дорог в направлении Лейкеншира.

— Спрячься, — велел я ящеру, указывая на выбранное мною место. — Закопайся в песке. Жди команды.

Бастион недовольно фыркнул, обдав меня жаром из пасти, но подчинился. Огромная туша начала зарываться в песок, работая лапами, как экскаватор. Через минуту на поверхности не осталось торчать даже кончика носа. Злоящер затаился.

Теперь наш щит охраняет периметр. Если люди Гуннара появятся, они встретят восемь тонн ярости раньше, чем увидят меня.

— Кроша, охраняй периметр, — бросил я орлу. — Высоко. Следи за дорогой на Лейкеншир.

Беркут сорвался с гнезда и ушёл в раскалённое марево неба.

А мне первым делом нужно было разобраться с каменщиками. Зарата я нашёл возле северной стены — он размечал участок для траншеи.

— Собери всех людей, которые работают с камнем, — сказал я без предисловий, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас.

Он нахмурился, втыкая кол в грунт:

— Зачем? У нас аврал, каждый человек на счету...

— Среди них пятеро людей Спадума. Каменщики. Заноза заговорила, — коротко рассказал я.

Лицо Зарата окаменело. Главный строитель посмотрел в сторону своих рабочих. Он знал, на что способны внедрённые люди. Ни один, ни два, а сразу пятеро — целый кулак, который может ударить в спину. Но не ожидал услышать об этом сейчас. Что на его стройке, среди его людей пятеро… даже не предателей, а воинов вождя. Анималиста, который уже здесь гуляет по ночам, как у себя дома.

— Понял, — кивнул он. — Соберу всех через десять минут у склада.

Тиву я нашёл на кухне. Она вышла на порог и сразу же спросила:

— Заноза заговорила?

— Да, — кивнул я. — Твой овощ постарался?

Тива посмотрела на меня с явным облегчением, которое тут же сменилось любопытством. Она подошла ближе, заглядывая мне через плечо в сторону пещеры, где сидела Заноза.

— Правда? — дрожащий голос выдавал её возбуждение. — Она... она говорила что-то конкретное?

— Сказала, что Фокс уехал докладывать Гуннару о смерти Бастиона и что среди наших людей пятеро горняков Спадума, — ответил я.

Тива прикусила губу, обдумывая услышанное. Её взгляд стал отстранённым, она словно взвешивала внутри себя какой-то сложный химический процесс.

— Это хорошо. Даст нам фору, — произнесла девушка. — Скоро Гуннар будет здесь.

— Уже едет, — подтвердил я. — Шпионов сейчас будем вычислять.

Тива подняла на меня глаза — в них читалась тихая гордость:

— Я знала, что получится. В нём была жизнь. Растения... они тянутся к свету. Они хотят жить. Я просто попросила его поделиться этой жаждой жизни с ней. Чтобы страх отступил...

Это был первый раз, когда я видел проявление её дара настолько точечно. Не общая атмосфера уюта, не успокоение толпы варевом, а прямое влияние еды на разум человека. Сейчас этот овощ просто заставил шпионку говорить правду.

— Эксперимент удался, — хмыкнул я, притягивая её к себе свободной рукой. — Твои овощи умеют развязывать языки.

Через четверть часа мы стояли в тени навеса у северной стены. Зарат привёл десятерых. Каменщики, уставшие от утренней кладки камня, щурились на солнце. Они сбились в кучу, настороженно поглядывая то на меня, то на Зарата.

Медленно пройдя вдоль строя, я смотрел не только на лица, но и на кисти рук, на то, как стоит нога. Опыт охотника за головами научил отличать строителя от солдата по тому, как он держит плечи.

Пока шёл мимо каменщиков, в голове крутились мысли, что нам нужно вести всех к Занозе. Ей придётся указать пальцем на тех, кто служит Спадуму. Значит, нужно звать охрану, вязать всех. Если они начнут кричать при виде верёвок, поднимется бунт среди уставших людей. Желательно сделать это потише, пока мы не вычислили настоящих шпионов.

Зарат стоял рядом, наблюдая за тем, как я прохожу мимо его бригады. Когда я закончил осмотр, он шагнул вперёд:

— Вот эти пятеро, — глухо сказал он, указывая на группу мужчин. — Приехали вместе. Ещё три дня назад. Говорили, что бежали от голода с восточных выработок. Я взял их, потому что спины крепкие, а лишних рук не бывает.

Значит, не показалось.

— Руки за голову. Все пятеро, — скомандовал я, делая шаг вперёд и кладя ладонь на рукоять револьвера. — Медленно.

Они переглянулись. Двое из них даже не стали ждать приказа или искать пути к бегству. Их движения были отработаны годами владения оружием. Руки метнулись за голенища сапог одновременно.

Для обычного человека два пистолета, появившиеся из-за спины, — это конец. Но я был к этому готов. Я увидел блеск металла раньше, чем они успели направить стволы в мою сторону.

Выстрел. Пуля вошла первому ровно в переносицу. Тот рухнул назад, запрокинув голову, кровь брызнула на пыльные доски. Второй успел вскинуть руку, но мой палец уже жал второй раз. Сухой щелчок, вспышка. Вторая пуля ударила бандита в грудь, отбрасывая на штабель досок. Звук падения тела совпал со звоном выпавшего из мёртвой руки пистолета.

Остальные трое замерли.

— Лицом в землю! — рявкнул Зарат, выходя из ступора.

Его рабочие с голыми руками навалились на троицу, заламывая руки за спину.

— Свяжите, — велел я, убирая револьвер в кобуру. — Крепко. Глаз не спускать.

— Косарь, бегом за верёвками! — крикнул Зарат одному из своих людей.

В этот момент, услышав звуки выстрелов, ко мне подбежал Рок. Парень держал в руках обрез.

— Чё за пальба? — спросил он. — Кого валим?

Мы с Заратом и Роком отошли в сторону, и я рассказал им всё, что узнал о новом нападении.

Когда двоих мертвецов оттащили в сторону, а троих связанных бросили лицом в пыль, я повернулся к Зарату:

— Этих допросить и держать отдельно. В яме. Мёртвых — к пещере. Скормлю Бастиону.

— Сделаем, — кивнул строитель. — Хорошо стреляешь.

— Это меньшее, что они заслужили, — ответил я, глядя на пятна крови на песке.

— Нужно похоронить Кеда, — напомнил Зарат. — У нас всё готово.

Чуть не забыл, что помимо Зерды, вчера мы потеряли одного рабочего, которого зарезала Заноза. Хоть я его лично и не знал, но он мой человек. Он строил мой город. Мы обязаны его похоронить. Двоих отравленных, к слову, удалось спасти.

Времени совсем мало. Очередное нападение может начаться уже совсем скоро. А может, и не начаться. Оглядевшись вокруг, мой взгляд зацепился за пикап, за топливный бак на его крыше, и я вспомнил про взрыв в ущелье.

— Через полчаса хороним, — сказал я. — Слушай, найдём бочку и динамит?

— Две бочки есть, но с топливом беда, — сразу понял он суть.

— Рок, помогай, — бросил я парню. — Одну нужно закопать в ущелье, там же, где была прошлая, на месте воронки. Вторую — рядом с центральным въездом, а северный — заблокировать грузовиками. Топливо берите из бензовоза Танта.

— Понял, — коротко ответил Рок.

— Бери кого-нибудь из людей Зарата для помощи и езжай в ущелье, — хлопнул я его по плечу.

Парень сорвался с места, а Зарат крикнул пару слов бригадиру каменщиков. Тот без споров выделил ему троих помощников. Затем главный строитель пошёл отдавать дальнейшие распоряжения.

Похороны в этот раз прошли быстро. Короткая речь, песок, камень. Проститься с Кедом пришли только самые близкие. Люди пустили слух, что к полудню город ждёт нападения. Они видели, как я отвёл Бастиона в пустыню, видели закопанную взрывчатку в центральном проезде и забаррикадированный северный. Они всё понимали. Времени оставалось мало, а солнце ползло к зениту слишком быстро. Скоро здесь будет жарко во всех смыслах этого слова.

— Ты куда? — насторожилась Тива.

— На позицию. Встречать гостей.

Стоя у пикапа, я проверил оружие: дозарядил патроны в револьвер и винтовку.

Тива подошла вплотную, взяла меня за руку:

— Будь осторожен.

— Пусть только попробуют подойти. Я жду этого больше, чем они.

Двигатель пикапа завёлся с пол-оборота. Развернувшись, я направил колёса к новой огневой точке на склоне горы. Солнце стояло высоко. До прихода колонны оставалось меньше часа. Но на этот раз бойня начнётся на моих условиях.

Глава 18

Пустыня умеет атаковать. Сначала она начала давить на уши абсолютной, звенящей тишиной. Затем внезапно стих ветер, словно кто-то выключил рубильник. Воздух стал густым, тяжёлым и невыносимо горячим.

Моя позиция находилась на выступе склона горы, там, где скала обрывалась вниз. Отсюда хорошо простреливаются дороги от Лейкеншира в Далвон, ущелье и стена города. Рядом со мной у камня на двуноге стояла моя тяжёлая снайперская винтовка. Рюкзак лежал неподалёку, а на полу тянулась шеренга патронов.

Кроша парил в небе, и мы с ним пристально наблюдали за горизонтом. В полутора километрах отсюда, у двух дорог, ведущих к центральному въезду, под тоннами песка затаился Бастион. Восемь тонн ярости, закопанные живьём. Рядом с ним, на дорогах, ждали своего часа две бочки с топливом и взрывчаткой. Мой сюрприз для Гуннара.

Рок на мотоцикле занял позицию в ущелье. Он держал обрез наготове, а из карманов шорт парня топорщились две гранаты, которые он сам купил у приезжего торговца. Там же, в ущелье, была закопана третья взрывчатка, а возле центрального въезда — четвёртая. Северные ворота мы перекрыли грузовиками — там никто не проедет.

Они появились внезапно. Из-за горизонта вырвался авангард Гуннара: двадцать мотоциклов, за ними — багги, пикапы с пулемётчиками и несколько джипов. Но главной угрозой были четыре грузовика со стальными ростовыми щитами в кузовах, прикрывающих крупнокалиберные пулемёты. За огромными листами металла с прорезями для глаз стояли в полный рост стрелки. Вся колонна стремительно двигалась на Далвон. Они разделились и мчались по обеим дорогам как таран, не собираясь останавливаться.

— Их слишком много, — бросил я в пустоту.

Первый взрыв прогремел там, где и планировалось. Как только колонна врага приблизилась к позиции Бастиона, я сделал первый выстрел. Бочка с топливом и взрывчаткой сработала идеально. Столб огня и искорёженного металла взметнулся к небу прямо посреди их левого фланга. Вверх взлетело грибовидное пламя, которое сразу же обрушилось на врагов огненным ливнем из горящего горючего. Два мотоциклиста, находившихся вплотную к взрывчатке, загорелись, и их отбросило в сторону. Жидкость приземлялась на головы, затекала под одежду, и люди вспыхивали мгновенно. Второй взрыв притормозил правый фланг колонны. Удивительно, что Заноза вообще выжила после такого же взрыва. Ей повезло, что она находилась не вплотную к эпицентру, и горящее топливо на неё не попало.

Первый магазин я расстрелял как автомат. Выдох. Плавный ход спускового крючка. Вспышка. Бах! Бах! Бочки детонировали одна за другой, перекрывая путь вперёд. Тех, кто проскочил через пламя, я добивал из винтовки. Мне было отчётливо видно, как ломается их строй, как взрываются байки и поджигаются легковушки. Они радостно неслись захватывать мою крепость, а попали в ловушку ещё на подступах.

— Дави их, — приказал я Бастиону. — Вперёд! Уничтожь!

Злоящер услышал. Импульс ярости донёсся до меня сквозь песок и расстояние. Земля вздрогнула. Восемь тонн бронированной злобы вырвались из бархана, как снаряд. Низкий рёв зверя услышал своим нутром каждый из атакующих. Бастион побежал прямо в колонну, перебирая мощными лапами, а его хвост, усеянный шипами, работал как балансир.

Заряжая второй магазин, я наблюдал, как злоящер мчался на них тараном. Мотоциклы разлетелись в стороны, смятые ударом многотонной туши. Тяжёлый багги перевернуло, когда хвост ящера прошёлся по его кабине, сминая сталь. Бастион ревел, втаптывая лапами в землю спрыгнувших на скорости водителей. Одного он просто схватил пастью и раскусил пополам. Кровь брызнула во все стороны, испачкав морду зверю. Они дрогнули. Колонна затормозила. Люди бросились в рассыпную.

Расстреляв второй магазин по вырвавшимся вперёд наёмникам, обратил внимание, что там, на западе, небо перестало быть небом. Горизонт превратился в сплошную стену из ржавого песка и тьмы. Песок начал скрипеть на зубах. Я сплюнул: слюна была уже грязной. Песчаная буря. Мать её!

И тогда появился Гуннар.

***

Колонна ползла по пустыне вдоль высоких барханов. Солнце плавило металл удлинённого джипа Спадума. Рядом с вождём горняков с биноклем в руках сидел Гуннар. Он был один, без Тайфуна. Находиться чужому леопарду в машине анималиста было непозволительно. Рядом со Спадумом на полу сидел Шнырь, который то и дело облизывал языком свои передние лапы. Ближе к багажнику стояли две клетки с ядовитыми тварями, одна из которых уже ползала по салону. А вот Голода в машине не было. Бородач летел очень высоко — в пяти километрах над колонной техники.

Они встретились час назад. Вождь сам нашёл Гуннара и остановился на пути у колонны. Ещё вчера по дороге в Далвон Спадум встретил Фокса, узнал про отравление злоящера и поручил своему человеку доложить обо всём Гуннару и воинам горного народа. Своим воинам. Приказ был прост — утром ехать в Далвон. Вождь надеялся сам прикончить анималиста, но что-то пошло не так. Ночная попытка провалилась с потерями. Спадума это не остановило. Вождь решил дождаться подмоги и закончить начатое. Покончить с этим анималистом. Раз и навсегда. Но он даже не мог подумать, что злоящер выжил...

— Далеко еще? — спросил Гуннар, не оборачиваясь.

— Километра три до стены, — отозвался Спадум. — Его беркут уже следит за нами.

— Найди его, — произнёс Гуннар, всматриваясь в бинокль. — Найди и покажи, где прячется этот мальчишка.

— Добро, — кивнул вождь. — Этим и занимаюсь.

Гуннар высунулся в окно и поднял руку, давая знак колонне замедлиться и разделиться, заняв обе дороги на пути к Далвону.

Взрыв прогремел внезапно. Впереди раздался резкий хлопок прямо под колёсами головного мотоцикла. Земля вздыбилась столбом песка и огня. Следом прогремел второй взрыв справа, за барханом. Колонна начала оттормаживаться.

— Засада! — рявкнул Гуннар. — Кто здесь?

— Никого нет! — отозвался Спадум.

Внезапно из бархана справа вырвалась серая туша. Бастион не мешкал — сработали инстинкты и запах тел мотоциклистов. Восемь тонн бронированной злобы неслись вперёд, прорубая строй техники своей массой. Мотоциклы разлетались жестяным мусором. Одному водителю он перекусил ногу вместе с байком, другого просто втоптал в песок. Рёв мутанта оглушал.

— Какого... — начал Гуннар. Его глаза расширились. — Откуда он здесь?!

— Тормози! — крикнул вождь водителю.

Для колонны это стало шоком. Бастион врезался в строй. Машины юзом уходили в стороны, пытаясь избежать многотонной туши. Пулеметчики на пикапах ударили вслепую, высекая искры из каменного панциря, но пули лишь злили мутанта. Бастион вырвался из засады и врезался в левый фланг колонны.

Нужно было действовать сейчас.

Покинув джип, Гуннар выдохнул, пробуждая дар фликкера. Мир вокруг начал замедляться. Воздух стал густым, тягучим. Пыль зависла в воздухе. Время натянулось струной.

Гуннар побежал. Шаг. Ещё один. Для мира он был размытой тенью, серой вспышкой, метнувшейся вдоль борта машины в сторону Бастиона. Каждый шаг забирал силы — дар требовал плату.

Бастион замер на мгновение, занеся лапу над перевёрнутым багги. Его красные глаза, наполненные яростью, искали новую цель. И нашли её. Прямо перед собой.

Гуннар вложил остаток сил в последний рывок. Приблизившись к ящеру, он прыгнул, схватился левой рукой за костяной загривок, а правой вонзил клинок в застывшего мутанта. Лезвие вошло сверху вниз точно в глазницу. Рукоять ударила в ладонь отдачей.

Реакция была мгновенной. Контроль прервался. При контакте со зверем время схлопнулось, возвращаясь в норму. Бастион крепко отшвырнул Гуннара мордой, словно назойливую муху. Фликкер почувствовал боль в рёбрах от полученного удара в грудь. Он отлетел и впечатался спиной в раскалённый кузов одного из джипов. Звук ломающихся костей потонул в его голове.

Зверь ослеп на один глаз от ножа, но это сделало его только злее. Бастион взревел ещё громче, наполнившись яростью раненого хищника. Гигантская туша развернулась к обидчику. Из пасти капала слюна, смешанная с кровью раздавленного бойца, а из глаза торчал кинжал. Он шёл вперёд, убивая по пути всё, что пахло страхом и порохом.

— Уводи его! — рявкнул Гуннар, обращаясь к человеку у соседнего внедорожника. — Влево! По дюнам!

Это был Вейсар — высокий худой человек со старым шрамом через всё лицо, тот самый преемник Крива. Он не стал тратить время на слова. Просто вскинул левую руку, сжатую в кулак, и указал направление. Жест был понятен без слов. Три байка сорвались с места, уходя по широкой дуге в обход беснующегося мутанта. Они уводили Бастиона прочь от колонны, оттягивая ящера в пустоту пустыни.

Бастион, почувствовав перед собой ближайшую цель, погнался за мотоциклами. Спустя некоторое время один из байкеров упал от точного снайперского выстрела. Через секунду — ещё один. Мутант бросил погоню и развернулся в сторону колонны. Им явно кто-то управлял.

— Северо-восточный склон! — проорал вождь горняков, указывая пальцем направление. — Там, за выступом!

— Огонь! — просипел Гуннар, сползая по борту джипа на землю. — Прикончите его!

— Грузовики развернуть! — приказал Вейсар. — Эти двое — на бархан!

Тяжёлые грузовики, рыча дизелями, начали разворачиваться и вползать на гребни ближайших барханов. Стальные щиты в их кузовах встали в боевое положение. Крупнокалиберные пулемёты подняли стволы, беря в прицел позицию Тазара.

— Увести эту тварь! — проорал Вейсар, увидев возвращающегося Бастиона.

Ближайший к нему воин вождя, сидящий за рулём багги, вдавил педаль газа и помчался прямо на зверя. Приблизившись к ящеру и поймав на себе его взгляд, он резко ушёл в сторону. Мутант погнался за ним.

Тем временем нити трассеров прошили удушливое марево, обрушив свинцовый ливень на склон горы. Пули калибра двенадцать и семь миллиметра высекали искры из горной породы вокруг позиции анималиста.

А сзади, за спинами колонны, надвигалась темнота песчаной бури.

***

Появление Гуннара для меня выглядело так: колонна встала, он вышел из машины, а потом, через долю секунды, просто оказался в другом месте. Перед самой мордой Бастиона. Никакого бега я не заметил. Виден был только смазанный серый шлейф силуэта. Жаль, что ящер его не сожрал. Тот успел воткнуть нож ему в глаз.

Бастион ослеп на один глаз, но вместо того чтобы отступить, он пришёл в бешенство. Хвост размозжил кабину ещё одной машины. Он пошёл добивать тех, кто пытался убежать.

Управление разъярённым мутантом давалось мне с трудом — постоянно отвлекало от стрельбы. Раз за разом они уводили его в сторону, а этот глупец гнался за ними.

Тем временем правый фланг врага, тот, что от меня слева, вырвался вперёд. Техника дождалась, пока пламя горючего осядет, оставив после себя только огненные лужи, и наёмники рванули вперёд. Неслись они к центральному въезду в город, ближайшему к их флангу. Именно по ним я и работал.

Но позицию мою быстро раскрыли. Очень быстро.

Шквал свинцовых пуль из крупнокалиберных пулемётов обрушился в мою сторону. Искры и куски камня отлетали от скал вокруг меня, поднимая пыль. Прижавшись к полу выступа, я подключился к Кроше.

Дела плохи. Четыре больших пулемёта стреляли в мою сторону, не давая мне высунуться. Они были установлены на грузовиках и закрыты стальными листами с моей стороны. Встречал я недавно такие в каньоне Змеиная пропасть. Здесь поможет только прицельный, хорошо подготовленный выстрел в смотровую щель, но мне не дают высунуться. И что делать? Действовать нужно быстро.

В этот момент раздался звук, которого здесь быть не должно: треск разрываемой плоти и птичий крик. Звук, который издал Кроша, я никогда раньше не слышал. Бородач достал его в воздухе, пробив когтями крыло. На высоте около двух километров они разлетелись в стороны и вновь сцепились в воздухе. Вокруг них летели перья.

***

Кроша кружил в восходящем потоке тёплого воздуха. С высоты двух километров Далвон казался игрушечным. Впереди, огромной стеной жидкого рыжего песка, стремительно надвигалась песчаная буря. Горизонт исчезал, пожираемый ржавой мглой.

С земли доносились глухие взрывы и сухой треск пулемётных очередей. Внизу двигалась колонна транспорта. Клубы дыма горящего топлива поднимались вверх и сопровождались рёвом ящера.

Внезапно сверху, из слепящего марева над головой беркута, рухнула тень. Голод появился из ниоткуда. Бородач Спадума вынырнул из-за солнечного диска, сложив крылья. Он целил точно в шею Кроши, рассчитывая пробить позвонки одним ударом когтей. Расстояние между ними — десять метров свободного падения.

Инстинкт сработал быстрее мышц. Беркут резко провалился вниз, складывая правое крыло. Тяжелые когти Голода сомкнулись... но, промахнувшись по голове, они со всей силы ударили по раскрытому левому крылу. Раздался сухой, рваный треск сухожилия. Острая боль пронзила плечо орла. Левый мах теперь давал лишь сопротивление, а не подъемную силу. Крыло сломано.

— Кья-я-я, — звук боли вырвался наружу.

Птицы разлетелись в стороны. Потеряв инерцию, бородач начал заваливаться набок, пытаясь выровняться. И это стало его ошибкой. Кроша, несмотря на адскую боль в плече, взорвался движением. Из позиции снизу он, благодаря рабочему крылу, замедлил падение и извернулся вверх по спирали, заходя врагу в мёртвую зону. Его клюв ударил снизу вверх, пробивая грудную клетку бородача. Хрустнули ребра. Но Голод был матёрым убийцей. Извернувшись змеей, он перехватил голову орла пастью, смыкая челюсти на черепе. Они сцепились клубком, теряя высоту.

Мощные лапы бородача рвали спину Кроши, пытаясь добраться до позвоночника. Летели перья. В ответ беркут бил здоровым крылом по шее врага и раз за разом всаживал острый коготь в плечо твари, дробя сустав. Это был единственный коготь, которым Кроша смог пронзить падальщика. Передними когтями правой лапы он крепко держал плечо бородача, а задний коготь с каждым рывком входил всё глубже и глубже. Если у бородача когти тупые и короткие — не более двух сантиметров, то у беркута совсем другая история: восемь сантиметров острых, как лезвие, когтей давали Кроше значительное преимущество.

В какой-то момент Голод зашипел от боли, раскрыв пасть. Секунды хватило, чтобы беркут выдернул голову из клюва бородача, но он не разжал правую лапу, а, наоборот, сдавил ещё сильнее.

На высоте пятисот метров преимущество перешло к беркуту. Собрав последние силы, Кроша извернулся и когтями левой лапы вспорол брюхо врагу. Но на этом он не остановился. Он схватился той же лапой за шею бородача. Резкий рывок свернул шею противника. Раздался влажный треск позвонков. Тело Голода обмякло, повиснув безвольной тушей. Беркут разжал лапы и выпустил тушу противника.

Но победа досталась дорого.

Кроша почувствовал это мгновенно — левое крыло перестало слушаться. Острая боль пронзила плечевой сустав. Белёсый осколок кости торчал сквозь разорванное сухожилие. Перо слиплось от густой крови. Открытый перелом. Левое крыло больше не держало вес, оно висело плетью, и каждое движение отдавалось пульсирующей болью.

Он боролся до конца. Махал здоровым правым крылом изо всех сил, пытаясь поймать восходящий поток. Пытался выровнять кувыркающееся тело, подставляя грудь ветру. Без левого крыла воздух перестал держать.

Птица вошла в неконтролируемое падение и неслась навстречу земле. На ста метрах высоты больное крыло не выдержало нагрузки при резком манёвре для уклонения от скального выступа. Сустав лопнул окончательно.

Беспомощная туша беркута рухнула в ущелье. Поверхность валуна встретила птицу тяжёлым ударом. Последнее, что зафиксировало угасающее сознание Кроши перед тем, как мир погас, — ощущение того, как острые края камней ломают правую лапу, принимая на себя инерцию падения. И абсолютная, звенящая пустота.

Сознание птицы погасло.

***

— Нет! — крик застрял у меня в горле.

Связь оборвалась болью. Но времени на эмоции не было: правый фланг колонны приближался к городу, Бастион вновь ушёл в сторону, а пулемёты бьют без остановки.

Меня загнали в угол.

Глава 19

Пулемётная очередь прошла в метре от моей головы, выбив искры из скалы за спиной. Мне не давали высунуться. Обнаружив мою позицию, они стреляли по ней без умолку. В ушах стоял сплошной гул от свинцового града. Я вжался в горячий камень выступа, чувствуя, как вибрация лупит по всему телу.

Рядом со мной, на смотанной кольцами верёвке, лежал Тис. Змеёныш то и дело озирался по сторонам, наблюдая, как вокруг нас осыпаются камни и свинцовые пули.

Закрыв глаза, попробовал подключиться к беркуту.

— Кроша! — мысленный крик ушел в пустоту.

Тишина. Мёртвая, глухая тишина там, где раньше всегда был тёплый отклик разума моего друга. Связь с ним оборвалась ещё несколько минут назад — рвано и с болью. Я больше не чувствовал его крыльев, не видел неба его глазами. Сейчас передо мной была лишь пустота и страх за его жизнь.

Но я почувствовал другое.

С севера, вдоль горного хребта, по песку неслось что-то быстрое. Гребень. Тот самый пернатый койот мчался галопом в сторону моего ущелья, спасаясь от надвигающейся стены бури. Он был во главе стаи — десятка таких же мутантов. Его сознание ощущалось иначе, чем у Бастиона: это была дикая, первобытная жажда выжить, спрятаться от стихии. Почувствовав нашу связь, он внезапно остановился, а за ним и вся стая. Гребень запомнил запах моей крови с самого первого дня. Он почувствовал Хозяина.

Никаких приказов койоту я не дал — времени на это нет. Да и что он сможет сделать против крупнокалиберных пулемётов?

— Бастион! Ко мне! Возвращайся! БЕГОМ! — послал я мысленный приказ, вкладывая в него образ ущелья, пикапа и защиты.

Злоящер услышал. Где-то там, в двух километрах, сквозь пыль и огонь, огромная туша прекратила терзать багги. В воздух поднялся фонтан песка, когда восемь тонн бронированной ярости развернулись и понеслись обратно ко мне. Но времени ждать его не было.

Слева прогремел взрыв. Перед центральным въездом в город кто-то из охраны подорвал взрывчатку. Облако огня поднялось выше стены Далвона, накрывая горящим пламенем группу прорыва. В бой вступили наши силы. Они прятались за укрытиями и сдерживали врага перед крепкой четырёхметровой стеной у единственного свободного въезда. Были бы у нас ещё металлические ворота на въезде — прорвать такую оборону было бы гораздо сложнее. Но ворот вообще никаких не было. Тем не менее атака захлебнулась в узком проходе, давясь собственными трупами. Город стоял. Пока стоял.

Небо стремительно чернело. В течение получаса песчаная буря нас накроет, и видимость упадёт до нуля. Если оборону города прорвут — а это рано или поздно должно случиться, так как силы врага преобладают, — то это поражение. Они захватят город и перебьют там всех до единого, в том числе Тиву. Нужно срочно действовать.

Дождавшись паузы, когда пулемётная очередь стихла и стрелки начали перезаряжать ленты, я решил быстро уйти. Мне хватило пары секунд, чтобы собраться: Тиса в карман жилета, рюкзак за спину, винтовку в руку. Карабин спускового устройства щёлкнул, моток верёвки полетел вниз, а следом, не дожидаясь его падения на землю, в пустоту спрыгнул и я. Пятьдесят метров отвеса пролетели меньше чем за десять секунд.

Уже в полёте я был обнаружен, и по мне открыли огонь. Раздался сигнал горна, кто-то указал рукой в мою сторону, и тут же ко мне свернула ближайшая группа левого фланга: два байка, прыгающих по барханам, приземистый багги и два тяжёлых пикапа с пулемётами на кабинах. Они шли клином. Последнее, что я успел увидеть, пока летел вниз, — это как большая часть колонны повернула в мою сторону.

Жёсткий удар подошвами о капот собственного пикапа сопроводился отдачей в колени, едва не сломав ноги. Щелчок карабина. Свободен.

Внизу, у пикапа, из-за рельефа по мне не было прострела от крупнокалиберных пулемётов на грузовиках, но слева на меня уже мчался ударный кулак. Запрыгнув в кабину и воткнув передачу, осознал, что прорваться к городу я не успеваю. Враг в трёхстах метрах у меня на пути, и они открыли огонь. Пулемётная очередь прошила стекло. Пуля срикошетила от балки над головой, осыпав меня стеклянной крошкой.

«Назад!» — кричал инстинкт.

Нужно было уходить. В ущелье. К Року.

Пригибаясь к рулю, я вывернул вправо и утопил педаль в пол. Пикап сорвало в управляемый занос, уводя из-под кинжального огня преследователей. Машина задрала нос, выбрасывая из-под колёс фонтаны песка, и понеслась в сторону ущелья.

Молясь, чтобы пикап не развалился на ходу от попаданий, пригибаясь и ни на секунду не отпуская педаль газа, я рулил одной рукой. Старый добрый мотор, который мне помог установить покойный Белый, отрабатывал изо всех сил. Турбина ревела, глотая дизель. Из бочки над кабиной лились ручьи. Сзади выстрелы грохотали так, будто за мою голову объявили награду в целый оазис. Пуль никто не жалел.

Тис выполз из кармана жилета и спрятался в своём укромном месте — под задним сиденьем.

Залетев внутрь каменной кишки, я услышал позади себя взрыв. В зеркале заднего вида всполыхнуло пламя и взлетел горящий песок вперемешку с топливом. Один из мотоциклов, объятый пламенем, кувыркнулся через кабину, оба бандита слетели. Ловушка сработала. Рок сдержал слово.

Парень стоял за огромным валуном метрах в тридцати от взрыва.

— Да пошли вы! — грязно выругался он, передёргивая обрез.

Переставив ногу на другую педаль, я вжал до упора тормоз и прижал пикап к левой стене. Выступ перекрывал обзор на меня. Сзади гремели выстрелы и взрывы гранат. Рок делал своё дело.

Пока я останавливался и доставал винтовку, патроны у парня закончились. Он бежал вдоль стены в мою сторону, ловя по себе множество попаданий. Пули сбивали его с ног, подталкивая в спину. На коже появлялись чёрные пятна.

— Таза-а-ар! — с вытянутой рукой крикнул он, падая на землю.

Упал Рок в десяти метрах от меня, ровно у угла, скрывающего прострел по моему пикапу. Его камнекожа дымилась, покрытая копотью и свинцом, но он улыбнулся, увидев меня.

— Держи! — протянул я ему дробовик.

Парень прополз на четвереньках пару метров и встал, словив в плечо ещё одну пулю. Шум пулемётов к этому моменту стих. Видимо, перезаряжались. Потерев плечо в месте удара, словно после грубого массажа, Рок подбежал.

— Сколько здесь зарядов? — бросил он, хватая дробовик. — Как заряжать?

— Разберёшься!

Некогда болтать. Пора встречать этих тварей.

Держа снайперскую винтовку в руках на весу, я аккуратно высунулся из-за угла и сделал два прицельных выстрела. Две точные пули снесли головы пулемётчикам. Спрятавшись от ответных выстрелов, я высунулся ещё на секунду, подловив самого крайнего наёмника с автоматом. Кулак рассыпался. Их осталось шестеро. Остальные — без сознания, либо трупы, либо горели.

Рок побежал вперёд. Он держался правой стороны, иногда укрываясь за камнями. Звуки выстрелов своего дробовика я знал хорошо. Хлёсткие, иногда двойные удары начинали звучать чаще остальных. Выдержав небольшую паузу, я отработал ещё два выстрела, сняв наёмников, отстреливающихся за пикапами. Магазин пуст. Вновь бегу к машине за рюкзаком с патронами.

В этот момент впереди, у валуна, замечаю Крошу... Мой беркут лежал на спине и выглядел ужасно: перья слиплись от крови, левое крыло выгнуто под неестественным углом — открытый перелом, правая лапа раздроблена. Но он жил. Его грудь слегка вздымалась. Когда я подбежал и упал рядом с ним на колени, жёлтые глаза приоткрылись. Взгляд был мутным, больным, но осмысленным. Узнал.

— Тише, мальчик... — прошептал я, поглаживая перья на груди. — Лежи. Не двигайся.

Аккуратно подсунув обе ладони под тело птицы, я взял его на руки и быстрым шагом отправился к пикапу. Уложив беркута на сиденье пассажирского кресла, сразу же достал из рюкзака восстанавливающее зелье и влил немного в клюв птице.

— Живи, друг, — прошептал я. — Молю! Ты только живи!

Беркут молча смотрел на меня. В его жёлтых глазах не было страха смерти или боли от раздробленных костей. Там читалась лишь упрямая, звериная ярость и укор:

«Зачем ты здесь? Почему стоишь на месте, когда враг рядом?».

Он был воином до мозга костей; даже сейчас он оценивал расстояние до противника, а не жалел себя.

Но времени на эмоции не осталось. Я бережно накрыл птицу попавшим под руку мешком, чтобы хоть как-то защитить от секущего песка.

— Лежи здесь, — сообщил я ему. — Держись.

Судя по рёву моторов, основные силы Гуннара стягивались к ущелью, окружая нас с двух сторон. Тех первых, первый кулак, Рок добил самостоятельно. Мы перезаряжались и готовились встречать основную волну.

Слава богу, Бастион всё-таки успел. Пока мы держали вход в ущелье, восьмитонная туша подбегала ко въезду сбоку. Он принял на себя основной удар. Его рёв перекрыл грохот пулемётов, когда он врезался с фланга в наступающих, просто сметая багги и людей массой.

Это произошло ровно в тот момент, когда они вылетели из-за поворота. Багги срезало угол слишком резко, юзом идя на таран в нашу сторону. Два тяжёлых пикапа с пулемётами разошлись веером, пытаясь взять нас в клещи. Бастион бежал ко мне. Восемь тонн злоящера врезались в колонну, заехавшую в ущелье.

— Держи въезд! — приказал я Бастиону. — Дави их!

Дробовик рычал, выплёвывая пламя почти в упор — Рок методично выкашивал тех, кто пытался пролететь мимо мутанта к нам за спину. Сам я держал в руках «Оазис». Двести метров для этой игрушки — дистанция поцелуя.

Сначала была группа наёмников на байках: пять человек на трёх мотоциклах. Первая же тяжёлая цельноточёная пуля диаметром девять с половиной миллиметров прошила насквозь грудь водителя и убила пассажира. Руль ушёл вбок, и мотоцикл перевернулся, впечатывая трупы седоков в скалу. Второй успел уйти с линии огня, но тут же словил заряд картечи от Рока. Скалы окрасило красным. Третий байк с одним водителем на борту приблизился к нам до ста метров и синхронно словил от нас пулю и дробь.

Перед, благодаря Бастиону, мы держали, но сзади...

— Окружают! — крикнул Рок. — Там их десятки!

Из пыльного марева выскочили два мотоцикла. За ними бежали пешие бойцы Спадума. А следом, давя собственные брошенные машины, ломился тяжёлый грузовик-таран.

— Держи сектор! — рявкнул я, падая за колесо своего пикапа. — Бей только наверняка! Береги патроны!

Своей винтовкой я работал на оба направления: прикрывал то передний фланг Бастиона, то задний сектор Рока. Мы работали как единый механизм: Рок сносил всё, что пыталось подойти к нам вплотную, а я снимал тех, кто пытался обойти или залечь со стрелковым оружием. Расстреляв магазин дробовика, Рок встал за пулемёт одного из пикапов. Мы оборонялись в ущелье.

Очередная волна налетела внезапно. Первые ряды приняли на себя выстрелы Рока. Враг лез напролом. Каменнокожий принял на грудь очередь из пулемёта, а вдогонку и гранату. Его отбросило. Я вскинул винтовку. Выстрел. Череп горняка раскололся, рука выпустила вторую гранату себе под ноги. Ещё выстрел. Ещё. Патроны таяли на глазах. Расстреляв последний магазин винтовки, отбросил бесполезное оружие в сторону и рванул из кобуры револьвер.

Они шли волнами. Бастион встречал их первым, работая челюстями и хвостом внутри узкого горлышка ущелья, как мясорубка. Он перемалывал людей в фарш. Кровь хлюпала под его лапами.

А затем к нам пришла буря.

Она ревела, забивая лёгкие песком. Видимость упала до расстояния вытянутой руки. Горячий песок забил нос, рот и глаза. Он резал лицо, просачивался через повязки. Мир исчез. Остались только звуки: оглушительный вой ветра, треск ломаемых костей где-то слева и короткие хлопки выстрелов. Пришлось ориентироваться по вспышкам чужих выстрелов, стрелять практически на ощупь, ориентируясь только на силуэты, мелькающие во мгле.

Кроша лежал в машине, истекая кровью. Тис находился там же. Управлять питомцами у меня не было ни времени, ни возможности. Враг подобрался совсем близко. Вплотную. В этом аду мы бились втроём: я, Рок и Бастион. И мы не собирались сдаваться.

Злоящер стоял посреди изломанных тел, методично пережёвывая плоть. Кинжал торчал глубоко в глазнице, но для твари весом в восемь тонн это было лишь досадным насекомым. Он кивал мордой, пытаясь стряхнуть соринку из глаза, но продолжал жрать. Ему не нужен был воздух так, как людям. Буря ему была нипочём. Он мог сидеть в этой песчаной каше часами, переваривая металл и плоть.

— Хорош, мальчик... — послал я мысль. — Жри их, малыш. Жри.

Мысль о Роке заставила меня переживать. Если эта гора мышц решит, что камнекожа вкуснее свинца...

— Бастион! — послал я импульс, подкрепив его образом пикапа. — Место. Охраняй. Своих не трогай.

Ящер недовольно рыкнул, отрываясь от трапезы, и тяжело развернулся, перекрывая собой проезд в ущелье. Не знаю, сработает ли моя команда на мутанта или он сожрёт Рока. Проверять не хотелось. В любом случае, без Бастиона мы не справимся.

— Рок! В машину! — крикнул я громко, так как не видел его.

— Ты где?! — крикнул он в ответ.

— Здесь!

Бастион ревел где-то во тьме, круша транспорт и хребты бандитам. Рок добрался до пикапа.

— Садись назад! — кричал я, держа Рока за руку. — Спереди раненый Кроша!

И тут боль прошила бедро левой ноги.

Укол. Резкий, злой. Я дёрнулся, разворачиваясь и роняя револьвер. Перед глазами поплыло. Горло сдавило невидимой удавкой. Лёгкие отказались качать раскалённый воздух.

Мамба.

Чёрная змея Спадума достала меня в самый разгар бури. Это точно его рук дело. Другим змеям здесь делать нечего, они давно в укрытиях. Новая тварь анималиста цапнула меня сквозь штанину шорт. Яд действовал быстро: ноги подкосились, тело начало биться в конвульсиях, пытаясь выдавить токсин. Сиплый хрип вырвался из горла — удушье.

Я оседал на песок и заваливался на спину. Рок держал меня за руку, но я выскальзывал из его хватки.

— Что с тобой?! — крикнул он, но его голос тонул в вое бури.

Парень заметил на моей ноге большую чёрную змею. Не раздумывая, он схватил её. Мамба извернулась, пытаясь дотянуться до его запястья, но клыки лишь бессильно скользнули по твёрдой, как гранит, коже.

Рок не стал церемониться. Достав из кармана шорт складной нож, выверенным движением он разложил его и воткнул в голову змеи коротким и точным ударом. Тело мамбы скрутилось от спазма, но угроза миновала.

— Тварь... — выдохнул Рок, отшвыривая дохлую змею. — Откуда она здесь?

Хотел бы я ответить, но не мог. Тело не слушалось. В глазах моих потемнело. Зато мозг работал чётко. Отсчёт пошёл на минуты.

— Тис!

Связь со змеёнышем вспыхнула спасительным холодом. Мой маленький аспид сидел в пикапе, свернувшись на полу привычным клубком.

— Антидот. В рюкзаке. Быстро.

Тис зашевелился. Маленькая головка высунулась из норы под сиденьем. Змеёныш скользнул по салону, нырнул в большой карман рюкзака, а через мгновение нашёл по запаху склянку с противоядием от укуса чёрной мамбы. Схватив один из двух оставшихся у меня флаконов антидота, Тис выполз наружу и подполз к моему телу.

Увидев склянку в пасти змеёныша, Рок всё понял. Он взял её, выдернул зубами пробку и влил содержимое мне в горло. По телу потекла кислота, выжигая паралич. Я судорожно вздохнул, хватая ртом пыльный песок, который сейчас казался слаще кислорода.

— Живой? — сплюнул он грязную кашу изо рта.

— Буду, — просипел я, пытаясь подняться. Ноги всё ещё тряслись. — Спасибо тебе и Тису.

Змеёныш уже обвился вокруг моей шеи. Он смотрел на меня, гордо раздув капюшон. Антидот начинал работать.

Сил самостоятельно встать у меня не было. Рок затащил меня на заднее сиденье, а сам сел за руль.

Нас зажали в клещи. Мы сидели в закрытом пикапе, скрываясь от песчаной бури. Я чувствовал слабость, боль и едва послушное тело. Но мозг... мозг работал хорошо.

Кроша держался из последних сил, Тис прижимался к моей шее, а вокруг пикапа хозяйничал Бастион. Злоящер перестал играть в оборону, теперь он чувствовал себя в своей стихии. Он выискивал цели по запаху и шёл убивать. Монстр вошёл в режим чистого истребления.

Где-то неподалёку, в одной из расщелин ущелья, я вновь почувствовал его. Койот укрывался от песчаной бури.

— Гребень! — приказал я мысленно. — Убей его. Найди вожака. Спадума. Разорви глотку!

Сразу же, перекрывая шум бури, раздался протяжный, вибрирующий вой — сигнал сбора и ярости вожака. Гребень не стал медлить. Приказ Хозяина взял верх над осторожностью. Он первым сорвался с места, ныряя в стену летящего песка. За ним, плотной серой волной, ринулась вся стая.

Глава 20

Песок был горячим и колючим. Забивался в глаза и нос, выгрызая слизистую. Для Гребня буря была не погодой, а самой сутью этого мира — бесконечной пыткой, от которой нельзя спрятаться.

Власть перешла к нему вместе со смертью предшественника. Старый вожак остался лежать в пыли с дырой в боку, а Гребень встал на его место. Для остальных мутантов он перестал быть просто быстрым койотом. От него веяло холодом пустоши и уверенностью человека со скалы... Когда Гребень двинулся вперёд, стая молча расступилась и потянулась за ним — десять теней, связанных невидимой нитью с новым вожаком.

Приказ пришел внезапно, отодвинув страх и инстинкт самосохранения. Это были не слова, а образ:

«Чужак. Враг. Тот, кто пахнет властью и зверями. Убей».

Гребень не знал ни про Спадума, ни про анимализм, ни про титулы двуногих. Его разум воспринял это проще и страшнее:

«Соперник. Вторгся на территорию Стаи. Сильный. Убить».

Для стаи это означало одно: забыть про голод, страх перед бурей и боль в лапах. Вожак заставлял двигаться.

Буря глушила всё: зрение, слух, само ощущение времени. Выбравшись из ущелья в открытую пустыню, Гребень не видел дальше собственного носа — мир превратился в ревущую стену разгневанной стихии. Песок сёк морду, забивая ноздри и стирая любые ориентиры. Прямого следа не было — буря слизала все запахи. Но инстинкт вёл его вперёд, заставляя нарезать круги по пустоши. Он искал аномалию. Точку напряжения. Его вела звериная чуйка — глухое беспокойство внизу живота. Он методично исследовал местность, прочёсывая барханы широким зигзагом. Вождь чужаков был где-то там, за этой стеной летящей смерти, и Гребню предстояло обнаружить его запах, найти его укрытие сквозь бурю.

Стая двигалась как единый организм, подчиняясь не словам, а языку тела и запахов. Если крайний левый койот оскаливался, чуя опасность, Гребень тут же менял курс колонны, уводя её правее — они понимали друг друга без единого звука.

Дисциплину держал страх перед вожаком. Когда один из молодых самцов замешкался, засмотревшись на огни выстрелов и сбив шаг, Гребень даже не зарычал. Он просто молча клацнул зубами в дюйме от его шеи. Звук вышел сухим и резким, как треск ветки. Провинившийся койот мгновенно прижал уши к черепу, сгорбился и трусливо юркнул в самый хвост стаи, прячась за спинами старших.

Порядок охраняли матёрые бойцы. Двое самых тяжёлых псов бежали впереди клином, принимая на себя порывы шквального ветра и летящий песок. Ещё трое бесшумными тенями скользили по тылам, следя, чтобы буря не отсекла отставших одиночек от общей массы. Стая жила одним дыханием со своим новым вожаком.

Они шли сквозь рыжую мглу уже час. Видимость оставалась нулевой. Иногда шквал бил так сильно, что приходилось распластываться на брюхе, вжимаясь в землю, пока порывы ветра не стихнут до приемлемого уровня.

И тут сквозь рёв ветра пробился звук. Металлический, ритмичный лязг. Тук-тук-тук. Частый, нервный, полный боли и злости звук когтей о металл. Кто-то, запертый в железной коробке, бился в истерике.

Гребень замер, вытянув вперёд голову. Его уши, облепленные песком, дёрнулись, ловя направление. Там, за ревущей стеной песка, в сотне метров от них находились клетки. Кто-то запер живых существ в деревянных ящиках внутри машины.

Стая услышала это одновременно с вожаком: глухие, тяжёлые удары массивного тела о деревянные доски, смешанные с ненавистным шипением; резкий, панический клёкот птицы, бьющейся в тесноте; и под всем этим — низкое, утробное дыхание старого шакала. Он ворочался в тесноте кабины, источая волны раздражения и тупого страха перед стихией.

Враг сидел там, укрывшись от бури вместе со всем своим зверьём в одной из машин. Стая койотов мгновенно уловила перемену настроения вожака: разговоры затихли, и десять пар глаз уставились на затылок вождя. Приказ пришёл без слов — «Туда».

Гребень первым сорвался с места, уходя чуть левее по дуге и обходя невидимую пока машину врага. Стая молча перестроилась широким полумесяцем и двинулась за ним, беря добычу в клещи. Буря была на их стороне — она скрывала приближение смерти.

Но когда они достигли цели, стало ясно: машина заперта. Массивный металл не поддастся ни клыкам, ни когтям. Это была ловушка из чужого железа.

Гребень резко остановился, вжимаясь телом в песок. Он не стал биться о броню в слепой ярости — это было бы глупо.

Вожак принял решение за долю секунды: резкий взмах хвоста, наклон массивной головы с прижатыми к черепу ушами. Этого было достаточно. Приказ без слов: «Окружать. Ждать».

Стая беззвучно растворилась в ржавой мгле, беря железную коробку в кольцо. Сам вожак лёг за гребнем ближайшего бархана, опустив тяжёлую голову на лапы. Он смотрел на тёмный силуэт джипа, а рядом неподвижно затаилась вся стая.

Гребень знал: чужак не выйдет, пока ревёт буря. Значит, они будут лежать здесь час, два, сутки. Столько, сколько потребуется. Они будут ждать, пока враг не совершит ошибку, пока тело добычи не покажется в проёме железной коробки. Цель важнее жизни.

Гребень ждал. Буря ревела, забивая лёгкие песком, но койот лежал неподвижно, экономя силы и влагу. Он превратился в грязный песчаный камень.

Спустя несколько часов ветер начал стихать. Песчаная буря выдохлась, оставив после себя вязкую, глухую тишину. Мир тонул в серой взвеси, но запах стал резче. Чужак был близко.

Гребень напряг мышцы. По хребту пробежала дрожь предвкушения.

Дверца джипа Спадума со скрежетом отъехала в сторону. Вождь горного народа вывалился наружу, тяжело привалившись к борту. Его левая ладонь пахла запёкшейся кровью. Следом из джипа неуклюже выбрался Шнырь.

Верный до безумия зверь почувствовал засаду и попытался встать между хозяином и стаей мутантов, оскалив зубы. Это было ошибкой. Для койотов он был чужаком, защищающим законную добычу вожака.

Гребень сорвался с места, обогнул джип и атаковал первым. Укус под колено заставил шакала заскулить и рухнуть на брюхо. На крик боли тут же бросилась часть молодых койотов. Они повисли на Шныре, терзая бока. Остальные проигнорировали шавку, сосредоточившись на главной цели.

Спадум не успел вытащить нож, как клыки внезапно появившихся тварей впились в икры, разрывая штанины. Их было слишком много. Кто-то рванул за предплечье, выворачивая сустав. Одежда затрещала.

Вождь закричал, пытаясь отбиться ножом. Удары приходили в пустоту — мутанты били снизу по ногам, рвя сухожилия.

Клыки рвали плоть. Шестеро койотов вцепились в Спадума со спины и боков, работая как единый механизм: одни хватали за бёдра, вырывая куски мяса до самой кости, другие метили в сухожилия на руках, чтобы обездвижить. Вождь ревел, захлёбываясь кровью — ему вырвали кусок плеча вместе с куском майки. Ноги подкашивались от десятков укусов, а тело вождя продолжало принимать удары клыков. Он бил ножом вслепую, вспарывая тех, кто оказывался прямо перед ним, но задние ряды стаи продолжали методично отгрызать ему икры, стремясь вырвать сухожилия.

Четверо самых молодых мутантов занимались шакалом. Они не рычали — просто повисли на Шныре, впиваясь зубами в голову, шею и пах. Шакал визжал, перекатываясь по песку, его лапы месили воздух, разбрасывая кровавые брызги. Его хватали клыками за морду, разрывая губы и веки, превращая её в сплошное багровое месиво из шерсти и разорванных хрящей.

Люди охраны появились только тогда, когда вождь упал на одно колено. Из засыпанных песком машин полезли бойцы. В воздухе раздались первые выстрелы. Пуля взвизгнула у уха Гребня, обдав морду жаром. Молодой койот справа коротко хрюкнул и покатился кубарем. Ему снесло полчерепа.

Люди стреляли почти в упор. Секундное замешательство стоило жизни ещё троим. Стаю спасло лишь то, что они рассыпались. Порядок рухнул. Боль от пуль подстегнула инстинкт самосохранения.

Напоследок Гребень вырвал кусок плоти из плеча Спадума. Инстинкт подсказывал, что пора бежать. Сделав длинный прыжок через капот джипа, койот почувствовал тупой удар свинца в ляжку. Но инерция уже несла его прочь.

За спиной гремели выстрелы, добивая тех, кто замешкался. Позади остался воющий, переломанный Шнырь — стая чуть не сожрала живьём этого шакала. Выжившие койоты огрызались друг на друга, убегая вслед за вожаком.

Победа осталась за Стаей.

***

Песок взвыл в самый разгар защиты города. Ветер ударил в спину так, что захотелось упасть на четвереньки и врасти в землю. Буря шла стеной.

— Чтоб тебя разорвало, — прохрипел Ржавый, сплёвывая пыль.

Сухая веточка, которую он мусолил во рту последние три часа, превратилась в мокрую тряпку. Он сплюнул её под ноги и вытер слезящиеся глаза тыльной стороной ладони.

Его поставили укреплять и охранять северный въезд. Самый глухой угол стройки, где сейчас не было ничего, кроме перекрытого транспортом въезда да входа в пещеру Бастиона. Зарат сказал забаррикадировать дорогу всем, чем только можно, и охранять этот въезд. Ему даже выдали дробовик для защиты северного сектора. Целый пятизарядный дробовик, который он крепко сжимал в руках, молясь, чтобы до него никто не добрался.

Ржавый заставил транспортом северный въезд так, что через эту дорогу нельзя было проехать даже на мотоцикле. Он не оставил ни единой щёлочки. Механик даже не поленился сесть за трактор и сгрести песок с внутренней части города к воротам, чтобы враг не смог проползти под грузовиками даже на пузе. То, что от него требовалось, сделал он на совесть. Оставалось только надеяться, что город выстоит.

Но у механика чесались руки по-другому поводу. Та дрянь, Заноза... Ржавый помнил каждую секунду того дня, когда она швырнула ему в лицо горсть пыли. Не дорожной, а какой-то едкой дряни. Тогда перед его глазами стояла белая пелена, боль выжигала роговицу и заставляла выть. Он чуть не угробил трактор, пытаясь вслепую найти дорогу. Приходилось ориентироваться только по памяти рук на руле.

Сука. Она сделала его беспомощным, опозорила перед всем городом. А эти всё нянькаются. Посадили в пещеру и кормят. Думают, если баба — то уже не враг? Она отравила Бастиона, всадила кинжал в горло Кеду, а эту стерву пожалели. Того и гляди, сбежит скоро или убьёт ещё кого-нибудь. Нет уж. Сильный жрёт слабого — закон пустыни. Для неё исключения не будет.

Ветер усилился. Песок сёк по лицу, словно дробью. Видимость внутри внешней стены упала метров до десяти. У центральных ворот гремело знатно — там охрана пыталась сдержать наступление Гуннара. Гремели ружья, кто-то орал команды, кто-то матерился. Здесь же была тишина, прерываемая только гулом бури.

Ржавый передёрнул затвор дробовика. Патрон лёг в ствол со смачным щелчком. Он оглянулся на рабочих — все были заняты своими делами. Никому не было дела до одинокого механика и тёмного зева пещеры.

— Сидишь, дура? — пробормотал под нос, обращаясь скорее к самому себе. — Отдыхаешь?

Достав из кармана новую сухую веточку, Ржавый зажал её губами и подошёл к решётке, давая глазам привыкнуть к полумраку после слепящего солнца. Механик поднял ствол и перехватил дробовик поудобней.

Внутри, свернувшись на каменном полу, лежала обнажённая фигура. Даже отсюда был виден знакомый силуэт. Спит. Как же, спит она. Наверняка притворяется. Ждёт темноты.

Ржавый криво усмехнулся, перекатывая веточку из одного угла рта в другой. Пальцы сами нашли спусковой крючок. Никаких сомнений. Никакой жалости. Просто работа. Просто работяга прибирает падаль за остальными.

Грохот выстрела утонул в рёве надвигающейся бури. Звук один раз отразился от сводов пещеры и затих. Механик постоял ещё секунду, прислушиваясь. Внутри было тихо. Только ветер снаружи продолжал свою унылую песню.

— Вот и ладушки, — хмыкнул Ржавый, разворачиваясь и опуская оружие. — Одним шакалом меньше.

Щурясь от летящего в лицо песка, он отошёл от пещеры и направился к своему трактору. Насвистывая незамысловатую мелодию, будто ничего не случилось, Ржавый забрался в кабину, спрятавшись от песчаной бури.

***

Я сидел на заднем сиденье своего пикапа, чувствуя, как по венам растекается ледяное пламя антидота. Яд мамбы выжег из меня все силы, оставив после себя боль и слабость. Пошевелить рукой стоило титанических усилий. Воевать я не мог. Зато мог думать и управлять питомцами.

За окном бушевала буря. Песок бил по металлу кузова со звуком картечи. Мысли путались: нужно было срочно менять машину. Мой пикап превратился в решето — окна напрочь выбиты, а ветер гнал внутрь тучи песка вперемешку с пылью. Но хуже всего была бочка на крыше — топливо лилось ручьями через пробитые выстрелами отверстия, заливая крышу. Одна искра — и мы превратимся в погребальный костёр прямо посреди ущелья.

С оружием — тоже беда. Дробовик с винтовкой мы отбросили, как только закончились патроны, а последний остававшийся у меня револьвер, с которым я никогда не расстаюсь, выпал из руки при укусе мамбы. Я остался абсолютно голым. В смысле — без оружия. У Рока тоже всё давно закончилось. Последний раз он стрелял из статичного пулемёта, прикрученного намертво к кабине пикапа.

— Здесь уже дизель везде, — заметил Рок. — Надо срочно валить.

— В том пикапе, за пулемётом которого ты был, — вспомнил я, — окна вроде целы.

Как сейчас помню, что сам снимал с него пулемётчика, а потом, следя за Роком перед самой бурей, видел целые окна. До вражеского пикапа — метров пятьдесят.

— Ты как? — спросил он. — Идти сможешь?

Меня только-только укусила мамба. Антидот позволит мне жить, но последствия укуса ещё долго будут о себе напоминать.

— Стоять даже не смогу, — честно признался я. — Подъезжай туда. Помнишь, где пикап?

Парень повернулся ко мне и кивнул, его лицо было серым от пыли. Он завёл мотор, нажал педаль, и машина поползла в кромешной темноте куда-то вбок.

— Ствол! — крикнул я. — Забери мой револьвер, он у машины.

Рок резко остановился и распахнул дверь. Ветер едва не вывернул её с петель. Внутри салона бушевал ревущий поток песка. Парень выскочил наружу.

— Где?! Не вижу! — крикнул он, падая на колени рядом с машиной.

Рок начал водить ладонями по песку, ища револьвер.

— Тис, — приказал я змеёнышу. — Найди мой револьвер.

Тис, до этого момента спрятавшийся под задним креслом, мгновенно послушался и выскользнул наружу. Змеёныш метнулся к ноге Рока, затем поднял голову на треть своей длины и указал направление носом — точно туда, где в песке валялся мой револьвер.

Рок вернулся на водительское сиденье и протянул мне револьвер — рукоять была прохладной от ветра и песка. Тис остался снаружи.

— Держи, — сказал он и захлопнул дверь.

Холодная тяжесть оружия в ладони успокаивала лучше любого зелья. Теперь я снова почувствовал себя человеком, а не куском мяса для мамбы. Проверив барабан, обнаружил в нём только два патрона. Хорошо, что рюкзак мой рядом и есть время дозарядить.

— Поедешь не спеша, — хлопнул я Рока по плечу. — Я буду вести тебя через них.

Рок бросил быстрый взгляд назад, кивнул и крепче перехватил баранку. Ему хватило одной фразы, чтобы понять правила игры.

— Тис! — позвал я мысленно.

Змеёныш замер, ожидая приказа.

Сложность была в том, что я не мог просто сказать: «Найди ту машину, с которой стрелял Рок». Для него слова — пустой шум. Ему нужен образ цели.

Отсекая боль собственного тела, я закрыл глаза и начал формировать мысль для мамбы.

Сначала — «Рок». Запах горячего камня, сухой пыли пустыни и едва уловимый сладковатый оттенок юности. Друг Хозяина. Свой.

Затем — «Тяжёлое. Быстрое». Образ железной коробки на четырёх круглых лапах, которая громко рычит и быстро двигается.

И самое главное — «Наверху. Ствол». Я показал чёрную, смертоносную трубу, из которой летят железные гильзы. Память о грохоте, от которого болят уши. Оружие.

Объединив эти образы в один тугой комок воли, я толкнул его в сознание Тиса:

— Найди ту машину, с которой стрелял Рок.

Змеёныш отозвался мгновенно. Его раздвоенный язык замелькал чаще обычного. Понял. Искать.

Тис пополз вперёд, низко прижимаясь к земле. Буря слизывала всё: зрение здесь бесполезно, слух тонет в гуле ветра. Только нюх. Только вибрация чешуи о камень. Сквозь рёв бури пробивался запах резины и остатков пороха.

— Левее возьми, — скомандовал я Року, чувствуя движение змеёныша как своё собственное. — Там яма. Стой. Прямо перед нами завал. Не проедем.

Не теряя времени, переключился на Бастиона. Злоящер стоял поодаль, его переполняла глухая ярость вперемешку с сытостью и усталостью.

— Работай, — бросил я мысль, подкрепив её образом груды искорёженного металла от машин.

Огромная туша поднялась с земли. Бастион чуял мой запах и запах моего пикапа, в котором он находился. Злоящер подошёл к остовам машин, преграждавшим нам проезд по ущелью, опустил морду и лениво пошёл вперёд, оттаскивая плечом груду металла. Он расчистил проезд своей массой, словно живой бульдозер.

— Давай потихоньку, — сказал я Року, когда проход освободился. — Прямо, затем чуть левее.

Пригибаясь к рулю, Рок осторожно вёл машину. Пикап переваливался с ухаба на ухаб, скрежетал днищем о скрытые камни. Видимость внутри кабины и снаружи была на нуле — ветер гнал через выбитые окна сплошную стену пыли.

— Вижу! — крикнул вдруг Рок, указывая рукой куда-то влево.

Сквозь марево проступили очертания машины. Наш трофей. Пикап наёмников с целыми окнами. Мы остановились и заглушили двигатель. Нужно было быстро перегружаться.

Рок первым выскочил наружу. Я отправил Бастиона дальше вперёд, а сам следил за происходящим глазами Тиса: белая вспышка тепла металась между машинами. Вот Рок открыл заднюю дверь, схватил рюкзак… Затем он вместе с мешком аккуратно поднял Крошу, стараясь не повредить перебитое крыло, и переложил его на заднее сиденье целой машины.

Рок схватил меня под мышки и вытащил из кабины искорёженного пикапа. Когда я оказался на улице, то сразу почувствовал, как песок пытается содрать с меня кожу. Ноги не слушались, голова кружилась. Кое-как меня швырнули на пассажирское сиденье целого транспорта. Дверь захлопнулась, отсекая вой бури.

— Порядок? — спросил Рок, хлопая ладонями по голове, чтобы стряхнуть песок.

— Да, поехали, — выдохнул я, пытаясь сесть поудобнее. — Медленно. Я расчищу дорогу и покажу.

Пикап дёрнулся. Мы поползли по дну ущелья. С помощью Тиса я видел мир чёрно-белым. Светлые пятна — раскалённые камни и металл. Чёрные провалы — тени. Впереди белёсая полоса — дорога. Но видимость падала с каждой секундой. Буря сжирала картинку.

Рецепторы на чешуе Тиса выдавали сигналы. Вибрация. Восемь тонн бронированной массы двигались впереди. Бастион учуял живой запах страха в одной из машин на обочине.

— Бастион работает, — передал я Року. — Не газуй. У нас завал впереди.

Мозг работал отдельно от тела. В моменте я управлял то одним, то другим питомцем. Периодически показывал Року пальцем направление, хотя сам едва видел дальше капота. Каждый раз, получая сигналы от Тиса, я корректировал курс. Параллельно с этим пытался успокоить ярость Бастиона, приказывая ему расчищать нам путь, устранять любые угрозы и двигаться к дому. Злоящер шёл впереди, периодически оборачиваясь назад, в сторону нашего нового пикапа. Мне приходилось тратить остатки сил, чтобы удерживать зверя в узде, транслируя образ «Свои. Охраняй».

Когда ущелье закончилось и мы вырвались на равнину, то почувствовали бурю во всей её силе. Она здесь била иначе — широким фронтом, норовя перевернуть пикап. Рок держал скорость на самом минимуме, и мы медленно ползли вперёд. Впереди нас шёл Бастион. Восемь тонн бронированной злобы двигались неторопливо, переваливаясь с лапы на лапу. Он вёл стаю к дому, низко опустив голову. Буря продолжала реветь, забивая глотку песком, но ему было плевать.

Впереди нас ждал город.

Глава 21

— Не стреляй! Свои! — кричал Рок, подходя пешком к центральному въезду.

Шёл он в разгар бури, касаясь левой рукой стены, чтобы хоть как-то ориентироваться. Видимость по-прежнему оставалась нулевой.

Заехать в город через северный въезд мы не смогли — он был перекрыт тремя грузовиками, по колёса присыпанными песком. Только Тис смог бы там проскользнуть. Поэтому всем нам, вместе с Бастионом, пришлось двигаться дальше — к центральному, который, к слову, тоже оказался заперт. Вот Рок и пошёл договариваться с охраной, чтобы нас впустили. Два грузовика стояли кабинами внутрь города, и отогнать их не займёт много времени.

Бастиона я остановил в ста метрах от въезда. Поблизости никого из врагов не было. По крайней мере, он их не чувствовал. Была мысль спрятать его в бархане, чтобы вновь внезапно напасть на Гуннара после окончания бури, но я от этой мысли сразу отказался. Во-первых, неизвестно, когда закончится буря, и я не знаю, сколько времени злоящер может находиться под слоем песка без воздуха. Во-вторых, мне придётся его периодически контролировать: следить, чтобы вновь его никуда не увели и чтобы он не задохнулся. А мне, после укуса чёрной мамбы, честно говоря, совсем не до этого. Ну а в-третьих… И, пожалуй, это самое главное — мне нужна защита внутри города. Если враг перелезет через стену, то нужно будет вести бой внутри. Людям вождя, горному народу, сделать это проще простого. Они все по горам с детства лазать умеют, а тут стена — всего четыре метра, да видимость снаружи нулевая, никто даже не заметит, как враг доберётся до стены. Сам я ещё даже ходить не могу, не то что воевать. У меня хоть Бастион будет на всякий случай, помимо Тиса.

Вскоре грузовики тронулись с места, освобождая въезд в город. Только вот Рок немного потерялся: он прошёл вдоль стены мимо пикапа и не смог его найти. Видимо, не считал шаги, хотя от пикапа до проезда всего метров двадцать. Я приказал Тису догнать мальчишку, обвиться вокруг его ноги и указать тому дорогу.

— Порядок, — произнёс Рок, закрывая за собой дверь.

Змеёныш, в этот момент находившийся у него на шее, свалился с парня и подполз ко мне. Язык Тиса мелькнул по моей ладони — он был холодным, но сухим. Жажда его не мучила.

— Домой, — мысленно приказал я ящеру. — Иди к пещере.

Бастион тяжело поднялся на лапы. Он больше не ревел от ярости, теперь это было глухое, довольное ворчание сытого хищника. Злоящер направился к городу, медленно переставляя лапы. Как только он подошёл к стене, я кивнул Року:

— Езжай вперёд.

Мы двигались медленно. Когда злоящер заходил в город, его огромная туша задела плечом край внешней стены. Четырёхметровая кладка дрогнула, раздался грохот осыпающегося камня. Несколько крупных булыжников у края проезда рухнули, но Бастион даже не заметил этого и даже не почувствовал сопротивления — просто продавил препятствие своей массой и оказался внутри периметра.

Рок на пикапе двигался следом, держась вплотную к хвосту мутанта. Внутри города видимость стала получше, а ветер бил уже не так сильно — гора и стена принимали удар стихии на себя. Мы приближались к пещере.

Злоящер остановился, обратив внимание на разговоры стражников, стоящих в стороне. Рок не успел среагировать. Тяжёлое колесо машины наехало прямо на кончик длинного хвоста мутанта.

— Упс... — пискнул Рок, съёживаясь.

Для восьмитонной твари это было как удар током по оголённому нерву.

Бастион взревел так, что заложило уши. В долю секунды злоящер развернулся всем корпусом, а его глаза полыхнули кровавым безумием. Он не стал разбираться, кто там сидит внутри, — просто ударил тупой мордой в борт пикапа.

Металл капота смялся, машину отбросило вбок, чудом не перевернувшись.

— Прости... Я случайно! Честно! Я же только краешком… — продолжал бубнить Рок.

Но этого зверю показалось мало. Наполнившись яростью, Бастион рванул вперёд напролом через стройку, прямо на людей. Земля задрожала под его лапами.

— Место! Сидеть! — приказал я, обрушив на него свою волю и гася инстинкты.

Злоящер споткнулся на ровном месте. Голова мотнулась, разбрасывая слюну. Монстр замер в двух шагах от бегущих рабочих, тяжело дыша паром из ноздрей, но остался сидеть. Только хвост продолжал яростно хлестать по земле, оставляя глубокие борозды.

Остаток пути до пещеры прошёл без происшествий. Там я вновь приказал Бастиону сесть и не двигаться. Из трактора, стоящего неподалёку, спрыгнул Ржавый и подошёл ко мне. Его лицо было серым от налипшего песка, но веточка всё так же торчала во рту.

— А ты чего не рядом с ним? Ранен, что ли? — спросил механик.

Я молча покивал головой, пока доставал из кармана ключ.

— Держи, — протянул я его механику. — Открой решётку и стой рядом. Я заведу его внутрь, а ты глаз не спускай со шпионки. Если попытается сбежать или что-нибудь выкинет — стреляй сразу.

— Да куда она денется, начальник? — усмехнулся Ржавый, перекатывая ветку языком. — Не уйдёт.

Механик взял ключ, подошёл к замку и открыл решётку. Затем отошёл немного в сторону и подал знак, что можно заводить мутанта. Дробовик в его руках был направлен в сторону открытого прохода.

— Заходи, — приказал я злоящеру.

Бастион медленно поднялся и пошёл вперёд. Как только его туша скрылась во мраке, я услышал его рёв, несколько быстрых шагов, а следом — влажный хруст разрываемой плоти и довольное чавканье.

Ржавый закрыл решётку и подошёл ко мне с довольным видом. Ветку он крепко сжимал зубами, чтобы не выронить, улыбка была широко натянута, а голова едва заметно кивала.

— Всё, — буркнул он, протягивая ключ обратно. — Кажется, твой дружок шпионку того... оприходовал.

— Чёрт с ней, — ответил я. — Так даже лучше: одной проблемой меньше. Оставь ключ у себя и будь здесь. В случае повторного нападения сразу выпускай Бастиона. Понял?

Улыбка мгновенно исчезла с лица Ржавого.

— Сделаю, — кивнул он.

Откинувшись головой на спинку кресла чужого пикапа, я осознал, как мне повезло с этой бурей. Основные силы Гуннара, обнаружив мою позицию, бросились на меня. Они оставили город, и именно поэтому он вновь выстоял. Если раньше я ненавидел песчаную бурю, то сейчас она стала нашим спасением. Нашим преимуществом. У нас с Роком тупо закончились патроны. Ещё бы немного, и они бы меня убили, а дальше — всё. Бастиона бы увели в сторону, и город бы пал. Сейчас, сидя в машине, я смотрел с благодарностью на эти тонны песка, кружащиеся над городом. Стихия мне помогла.

С другой стороны… Если бы не буря, я заметил бы змею. Мог среагировать. Но как же глупо поступил Спадум, отправив ко мне мамбу... Он, конечно, мог не знать, что у меня есть противоядие под рукой именно от укуса этой змеи, но мог и догадаться. Тем более что в Норале многие знают, что именно я спас Астру, оставив ей антидот. В любом случае, отправь Спадум ко мне другую ядовитую змею, и я бы точно не выжил. Рок не нашёл бы противоядие в разгар песчаной бури.

Носилки мерно покачивались в такт шагам носильщиков. Двое парней пронесли меня через лагерь и уложили в медицинском шатре. Там было шумно, так как бушующая стихия со всех сторон трепала натянутый брезент. Свет исходил от единственной керосиновой лампы и был приглушённым. Генератор не работал.

Тива подскочила сразу, как только меня внесли внутрь. Оттолкнула носильщиков в сторону и склонилась надо мной. Её пальцы впились мне в плечи.

— Как ты? — спросила она, быстро ощупывая голову, шею, грудь. Пальцы дрожали. — Говори! Ты можешь говорить?

— Живой, — коротко ответил я. — Кроша! Помоги ему!

— Мамба его цапнула, — сказал Рок, войдя в шатёр. — Тис притащил антидот, и Тазар уже выпил его.

Тива резко выдохнула.

— Зараза... — прошептала она. — Напугал до смерти. Я думала…

Она не договорила.

В руках Рок нёс беркута, завёрнутого в мешковину. Спина и грудь парня были покрыты чёрными пятнами от пуль, но ему это не доставляло неудобств. Он уложил птицу на свободную койку и аккуратно стянул ткань.

Кроша тут же забился, захлопал здоровым крылом, пытаясь встать. Взгляд жёлтых глаз был ясным, злым и абсолютно бесстрашным. Никакого страха смерти.

— Кьяк! — резко заявил о себе беркут, ударив клювом по пальцам Рока, когда тот попытался до него дотронуться.

Парень отдёрнул руку и скривил лицо, увидев переломы:

— Дела у птицы совсем плохи. Крыло сломано напрочь, лапа перебита…

Тива подошла к Кроше и склонилась над его телом. Беркут позволил ей прикасаться, не стал прогонять. Молча осмотрев ранения, Тива попросила Рока найти и позвать Лобзика. Парень сразу же побежал искать плотника.

Сама она ненадолго вышла из шатра и вернулась через пару минут с глиняной флягой и кружкой в руках. Она подтащила табурет поближе ко мне и села рядом. Как только открыла пробку, по шатру потянулся густой травяной запах. Девушка налила напиток в кружку и наклонилась над ней так, что волосы скрыли лицо. Едва слышно она что-то шептала — коротко, зло, почти приказывая, словно заставляя напиток подчиниться. Затем она протянула мне кружку:

— Пей. Это поможет встать на ноги.

Жидкость обожгла горло терпкой горечью, но следом по венам пошло тепло. Ломота в костях начала отступать.

— Спасибо, — сказал я, возвращая пустую кружку.

Забрав посудину, Тива крепко сжала мою ладонь и посмотрела прямо в глаза.

— Послезавтра твой день рождения, — тихо сказала она. — Если бы тебя принесли сегодня по частям, праздник вышел бы паршивым.

— Рано хоронишь, — усмехнулся я. — У меня ещё дел по горло: город, пчёлы, Спадум… Кто ваши задницы будет спасать, когда Гуннар вернётся?

Она сжала мою ладонь ещё раз, молча поднялась и ушла встречать Лобзика. Плотник быстро понял, что от него хочет Тива. Он внимательно осмотрел птицу и ушёл за материалами.

Через несколько минут Лобзик бесшумно вернулся в шатёр. Он принёс моток тонких кожаных ремней и несколько гладко оструганных деревянных брусочков. Плотник опустился на колени возле крыла птицы. Его огромные ладони казались грубыми, но сейчас они двигались с пугающей нежностью. Я видел, как его пальцы скользят по перьям, ощупывая сустав. Он прикрыл глаза, будто прислушиваясь к дыханию дерева. Для него оно было живым. Лобзик чувствовал напряжение волокон, когда затягивал узел. Он разговаривал с деревом беззвучно, извиняясь за каждый виток верёвки.

— Это свой. Он чинит. Терпи, друг, — транслировал я.

Работал Лобзик ювелирно. Сначала наложил одну шину вдоль предплечья, затем вторую — поперёк, фиксируя перелом со всех сторон. Ремни ложились крест-накрест, туго, но бережно. Дерево тихо поскрипывало, принимая форму тела. Плотник затягивал узлы так медленно и аккуратно, что казалось, время остановилось.

— Готово, — наконец выдохнул он, затягивая последний узел. — Теперь главное, чтобы не грыз.

Тива, прижимающая голову Кроши к своему животу, отпустила птицу и начала суетиться вокруг неё: смешивать и накладывать мази, бинтовать. Держа в ладонях кусочек мяса, она долго разговаривала с ним о чём-то, прежде чем отдать его беркуту.

Когда она закончила, я посмотрел на её бледное, уставшее лицо. Тива нежно гладила птицу по голове. Глядя на неё, я понял, насколько сильно она испугалась за Крошу.

Ночь прошла на удивление тихо. Буря выдохлась только под утро, оставив после себя горы песка как у стен города, так и внутри. Враг не пришёл.

Следующий день выдался солнечным, как обычно. Я окреп достаточно, чтобы стоять на ногах без посторонней помощи, хотя левая нога всё ещё чувствовала лёгкое онемение при каждом шаге. Утром я подошёл к пещере Бастиона.

Ржавый спал, прислонившись спиной к шершавой скале в метре от решётки. Его дробовик лежал на коленях. Услышав мои шаги, Ржавый вздрогнул, распахнул глаза и резко вскинул оружие, но, узнав меня, тут же расслабился, опустил ствол и сонно протёр лицо рукавом.

— А, это ты... — хрипло выдохнул он. — Уже бегаешь?

— Належался, — ответил я. — Дай ключ.

Злоящер лежал в дальнем углу логова. Он приподнял голову, когда я вошёл. В красных глазах чувствовалось сонное спокойствие сытого хищника. Из левой глазницы всё ещё торчала рукоять кинжала. Металл глубоко ушёл в плоть.

Церемониться было некогда. Я подошёл к морде мутанта, схватился за рукоять кинжала, упёрся коленом в массивную скулу зверя и просто выдернул клинок одним резким рывком на себя. Бастион глухо рыкнул от вспышки боли, дёрнул мордой, разбрызгивая слюну, но остался лежать. Только хвост продолжал мерно хлестать по каменному полу, осыпая с потолка мелкую крошку.

— Терпи. Это просто железо, — передал я мысль.

Злоящер тяжело выдохнул горячий воздух сквозь ноздри, обдав меня запахом трупного мяса, и уронил голову на лапы, принимая лечение как данность.

Отбросив кинжал в сторону, я похлопал его по бронированному носу.

— Хороший мальчик, — произнёс я. — Спи.

В этот момент снаружи послышался металлический скрип колёс. Ржавый подкатил к пещере телегу, на которой лежали тела пятерых каменщиков. Тех самых шпионов, которых мы брали в плен. Двоих я пристрелил сам, а троих мы кидали в яму. Сейчас они были все мёртвые и голые — кому-то понадобилась их одежда. Механик толкнул телегу внутрь пещеры и вывалил содержимое на каменный пол.

— Свежее, — буркнул он, отряхивая ладони. — Жри. Подарок от города.

Бастион приподнял голову, учуяв запах свежей крови. Сонное спокойствие мгновенно сменилось хищным интересом. Он шумно втянул ноздрями воздух, приподнялся и направился к выходу — туда, где Ржавый свалил тела. Увидев приближающегося мутанта, механик бросил телегу и выбежал из пещеры. Злоящер подошёл к еде, наступил лапой на ближайшее тело и вцепился в него клыками, отрывая первый кусок плоти.

— Закрывай, — сказал я Ржавому, выходя сам и выкатывая телегу из пещеры.

Механик кивнул, навалился плечом на решётку, задвигая тяжёлые прутья. Замок щёлкнул. Дело сделано.

— Гребень! — позвал я мысленно.

Ответ пришёл мгновенно. Боль. И пульсация жара в бедре. Пуля сидела глубоко, задев кость.

Стая пряталась в расщелинах ущелья. Они спали, восстанавливая силы после ночной охоты. Сам вожак не спал. Лежал чуть поодаль, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Зелёная кровь густо пропитала шерсть на бедре и запеклась коркой. Койот терпел боль, глядя красными глазами на скалу перед собой.

— Сюда иди, — приказал я мысленно.

Зверь зарычал низко, утробно. Перья на загривке зашелестели. Он плотно прижался к земле, скалясь так, что обнажились дёсны. Дикарь не хотел подходить к городу. Пришлось дёрнуть поводок воли, туго натянув невидимую нить между нами. Койот вздрогнул всем телом, заскулил жалобно, по-щенячьи, но встал и медленно, хромая, пошёл в мою сторону.

— Грузовик, — указал я рукой, обращаясь к Ржавому. — Нужно убрать один. Чтобы койот прошёл.

— Койот? — уточнил он.

— Да. Освободи проезд. Один грузовик сдвинь вбок.

Ржавый молча развернулся и пошёл к кабине трактора. Через минуту двигатель завёлся. Механик ловко подцепил ковшом борозду песка и сдвинул её в сторону. Затем сел за руль грузовика и отогнал его с дороги, освобождая часть прохода.

Рок крутился неподалёку. Увидев хромающего койота, парень напрягся, но остался на месте.

— Помоги, — кивнул я ему. — Нужно подержать его, чтобы не укусил.

— Это тоже твой? — удивился он.

— Теперь мой, — коротко ответил я, не сводя глаз с койота. — Гребень.

— Етит твою налево... — только и выдохнул Ржавый, округлив глаза. — Зубы-то какие… Он хоть ручной или совсем дурной?

— Лежать, — приказал я койоту, подкрепляя слово ударом мысли.

Гребень рухнул на брюхо, подняв облачко пыли. Зарычал, но уже глухо, сдаваясь.

— Неси верёвки, — кинул я Року.

Мы вязали его минут десять. Прижали втроём к земле, зафиксировали верёвками пасть и намертво связали лапы. Когда мы закончили, погрузили койота на телегу и отвезли в медицинский шатёр. Глаза Гребня горели безумием.

— Терпи, — сказал я вслух, склонившись над ним с ножом в руке.

Гребень зарычал, глядя на меня снизу вверх. Я разрезал рану и раздвинул края, чтобы добраться до пули. Клещами нащупал свинцовый комок. Вцепился. Потянул. Раздался влажный хруст. Койота пронзила боль, и он дёрнулся всем корпусом, едва не вырвав лапу из захвата Рока.

Отбросив в сторону клещи вместе с пулей, прижал бедро мутанта к кушетке. Тива уже стояла наготове с иглой и нитками.

— Зажми тут, — бросила она мне.

Я стянул рану пальцами и зажал крупный сосуд. Кровотечение замедлилось. Тива начала шить — быстро, мелкими стежками.

Когда последний узел был затянут, а рана обработана заживляющим зельем, Тива отошла к своей фляге. Девушка налила травянистый напиток в кружку, поднесла к губам и что-то прошептала.

— На, — сказала она, протягивая мне кружку. — Это поможет ему встать на ноги и спать без боли.

Я ослабил петли на морде койота и влил содержимое из кружки тому в пасть.

— Всё, — сказал я, когда кружка опустела. — Отпускаем.

Мы с Роком вывезли Гребня на телеге за пределы города и только там развязали. Койот тяжело поднялся, припал на раненую лапу, скривился, но устоял. Посмотрел на меня красными глазами. В них больше не было ярости — только тяжёлая, звериная усталость.

— Иди. Охраняй, — приказал я ему.

Койот переступил с лапы на лапу, разминая мышцы. Он поднял голову вверх и издал протяжный вой. Затем медленно, прихрамывая, побрёл в сторону ущелья.

День действительно выдался долгим... Мы потеряли много крови, перья и даже глаз, но сохранили жизни. А это сейчас главное.

Глава 22

Спадум не был мёртв, но балансировал на грани. По крайней мере, таким он выглядел со стороны. Он неподвижно сидел с закрытыми глазами на заднем диване удлинённого джипа и истекал кровью. Два десятка ран от укусов койотов горели огнём, но разум оставался ясным. Его дар анималиста приказывал телу не умирать. Он мог замедлять сердцебиение до одного удара в минуту, экономить силы и много дней обходиться без воды и пищи, заставлять кровь сворачиваться по приказу воли там, где обычный человек давно истёк бы кровью. Выживание было единственным законом этого дара. Его первым талантом.

Сидя с закрытыми глазами, вождь отсёк шум голосов вокруг себя и вспомнил другое время: тот первый раз в песках Заккара, когда он тоже висел на волоске от смерти. Тогда он сутками лежал под перевёрнутым багги с перебитыми костями, истекая кровью и питаясь собственной желчью. Выжил он благодаря своему первенцу — скорпиону Бхуту, который напился крови и поделился со Спадумом своим даром, параллельно открыв в нём анимализм.

— Перевязывай туже, — прозвучал хриплый голос.

Люди вождя молча метались вокруг него в тесноте салона. Они смотрели на раны Спадума расширенными от ужаса глазами. Горняки потеряли половину отряда, а всего, вместе с людьми Гуннара, у стен города полегло двадцать восемь бойцов.

— Вождь, ты теряешь много крови, — тихо сказал один из них, затягивая узел на бедре лидера. — Если мы не довезём тебя к Старику сегодня, рассвета ты больше не увидишь. Нам нужно срочно ехать к шаману.

Спадум не ответил, ему было плевать на их панику. Открыв глаза, он увидел свою окровавленную ладонь. Трата крови впустую казалась глупостью.

— Ворона сюда, — бросил он. — И эфу тащи.

Один из воинов подошёл к деревянным клеткам. В одной из них находился одинокий ворон — чёрный, как ночь над пустошью. Его тёмно-бурые глаза через щели наблюдали за происходящим в салоне, а взгляд был ясным, злым и абсолютно бесстрашным. Воин открыл клетку, схватил ворона и подошёл к вождю. Встав перед ним на колени, он с силой разжал клюв. Спадум поднял руку и направил в глотку птице струю крови. Ворон захрипел, сглотнул.

Такая же участь повторилась и со змеёй. Песчаная эфа забилась в угол клетки, яростно шипя. Другой воин, явно умеющий обращаться голыми руками с ядовитыми змеями, приоткрыл клетку, схватил эфу за хвост и потянул наружу, скользя свободной рукой по телу рептилии, пока не добрался до головы. Он надавил пальцами на челюсть змеи, и та сразу же раскрыла пасть. Вождь аккуратно влил туда немного густой красной жидкости со своих пальцев.

Один из бойцов шагнул ближе к открытой двери джипа. Он тяжело дышал, вытирая тряпкой окровавленные руки.

— Вождь... — хрипло начал он, глядя в глаза лидеру. — Твой пёс... Шнырь. Мы не смогли спасти его. Грудь вскрыта, горло порвано. Кровью истёк. Уже холодеет.

Спадум молча сжал пальцы в кулак и стиснул челюсти. Шнырь был верен ему ещё с времён пустошей Заккара. Теперь осталась только кровь на песке. Вождь закрыл глаза и медленно разжал кулак, расслабляя мышцы, горящие от боли.

— Уезжаем, — прозвучал голос Вейсара из подъехавшего соседнего внедорожника.

Заревел двигатель джипа. Колонна начала медленно отползать назад, в сторону Лейкеншира.

И тогда это случилось. Отдаляясь от стен Далвона, Спадум почувствовал нечто новое. Резкий, безумный, ритмичный импульс чужого разума ударил в сознание. Это было нечто дикое. Койот. Один из напавшей стаи, тот, что висел на его бедре во время бойни, выгрызая кусок плоти, пока остальные шестеро рвали сухожилия. Кровь анималиста попала зверю в пасть прямо во время драки. Связь замкнулась сама собой, без ритуалов.

Зверь стоял в тёмной расщелине скалы, глядя на тусклый свет выхода из логова. Койот тяжело и ритмично дышал сквозь сжатые зубы. Он чуял Хозяина.

— Имя тебе — Выродок, — послал мысль Спадум, чувствуя, как невидимая нить между ними натягивается впервые. — Жди. Будь в стае. Я вернусь.

В ответ из расщелины донёсся низкий, вибрирующий рык. Это не был вызов или угроза — это было глухое, утробное согласие хищника, признавшего власть над своей жизнью. Койот медленно опустил голову к земле, прижимая уши, и замер тёмным силуэтом на фоне серого камня. Он остался ждать у входа в логово, охраняя территорию Хозяина.

Теперь у Спадума в стае койотов Тазара появился свой пёс.

***

К полудню воздух нагрелся по максимуму, но работа не прекращала кипеть ни на минуту. Люди Зарата расчищали завалы песка и собирали на поле боя трофеи, которые могли найти. Под песком буря спрятала много оружия и техники, но кое-что находить всё же удавалось. Рок разыскал свой мотоцикл, оставленный в ущелье, а Ржавый одним из первых приволок на буксире мой пикап. Выглядит, конечно, он скверно: дверь висит на одной петле, стёкла выбиты напрочь, а бочка на крыше зияет рваными дырами от пуль. Песок набился даже под капот, не говоря уже про салон и кузов.

Я подошёл, когда механик с Роком уже сложили все мои вещи в кучу и заканчивали выгребать песок из машины. На самом верху этой кучи вещей лежала небольшая винтовка, стреляющая пулями в виде дротиков, которую Коки когда-то покупал вместе с сеткомётами. А вот моей снайперской винтовки и дробовика — не было.

— Где моё оружие? — спросил я.

— Не нашли, — ответил Рок, закрывая кузов пикапа. — Там песка намело по колено.

В мыслях промелькнуло имя «Зерда». Ушастая быстро помогла бы справиться с этой задачей, если бы леопард Спадума не оборвал её жизнь. Эх... Я посмотрел на змеёныша, который отдыхал в тени шатра, свернувшись тугим кольцом. Теперь надежда только на него.

— Возьми Тиса и разыщи моё оружие, — обратился я к Року. — Он поможет.

Рок молча кивнул. Не тратя времени на лишние разговоры, он развернулся и быстрым шагом направился к своему мотоциклу, стоявшему чуть поодаль от лагеря. Поднял подножку, дёрнул кикстартер и крутанул ручку газа. Мотор взревел, выплёвывая облако дыма.

Переведя взгляд на змеёныша, который уже поднял голову, учуяв движение, я подозвал его к себе:

— Сюда, — обратился я мысленно. — Езжай с Роком, найди мою винтовку и дробовик.

Вместе с мыслями я передал чёткие образы своего оружия и место у скалы, где мы отбивались во время бури.

Тис замер, прислушиваясь к мыслям, а затем его тело заскользило по песку в мою сторону. Через несколько секунд он уже ткнулся мордочкой мне в ладонь, признавая Хозяина. Взяв его обеими руками поперёк туловища, я обмотал гибкое тело рептилии вокруг шеи Рока так, что голова змея оказалась у парня спереди. Хвост Тиса тут же чиркнул по грудине мальчишки, обвиваясь вторым кольцом для надёжности и фиксируя мёртвой хваткой своё тело вокруг шеи парня.

Рок газанул. Заднее колесо сорвало пласт песка, оставляя после себя глубокий рубец. Мотоцикл скрылся в клубах пыли, уходя обратно в сторону ущелья искать моё оружие.

— Стёкла тут свои, родные нужны, — хмуро бросил Ржавый, пиная спущенное колесо. — Думаю, от других тачек не подойдут, но, может, ошибаюсь. Мерить надо. А железо я залатаю, это дело плёвое. Дай мне день, командир.

Я кивнул. Пикап можно будет вернуть в строй. Это радовало.

— Обед готов! — крикнула Тива, поставив котёл на раздаточный стол.

Часть рабочих тут же побросала инструменты и направилась к кухне. Ржавый, вечно голодный, находился ближе всех к раздаче. Он отбросил лопату в сторону и торопливо пошёл вперёд, спеша первым встать в очередь за своей порцией.

Я остался стоять рядом со своим искорёженным пикапом, размышляя о том, где быстрее добыть себе новые стёкла. Ноги гудели от усталости после укуса мамбы, но голова оставалась ясной.

Люди выстраивались в неровную линию перед дымящимся котлом. В воздухе густо запахло варёным мясом с корнеплодами — самая сытная еда из того, что можно найти в пустоши.

Тива работала быстро, орудуя черпаком без остановки. Она не смотрела по сторонам, полностью поглощённая процессом: разливала рагу в миски и брала плату. Но очередь двигалась медленно, так как каждый старался урвать порцию побольше, прося добавки. Рабочие прижимали наполненные миски к груди так, словно это золото. Люди были голодными, уставшими и нервными.

Неподалёку, у строящейся таверны, раздавался стук молотка. Лобзик работал на веранде, где уже были настелены полы, да и в целом таверна обрела стены, окна и крышу. Сейчас плотник мастерил столы для общего зала. Он сидел на корточках, а его огромные ладони порхали над деревом с привычной нежностью. Сейчас он беззвучно разговаривал с брусками: гладил их руками, прикладывал к груди, словно извиняясь перед ними.

Рядом с Лобзиком по веранде ходил Кроша. Левое крыло беркута было полусогнуто, забинтовано и прихвачено шинами к деревянному каркасу. На разодранной спине перья торчали во все стороны, а правая лапа была намертво привязана к деревянной распорке-ходунку, конец которой упирался в доски пола. Но вид у птицы был донельзя гордый. Беркут вышагивал по веранде враскоряку, высоко задрав клюв, и зыркал по сторонам жёлтым глазом, явно считая себя хозяином положения.

Лобзик отложил рубанок, подошёл к птице сбоку и присел.

— Длинный слишком, — буркнул плотник, глядя на палку ходунка. — Укоротить надо, иначе сустав вывихнет, когда прыгать начнёт.

Увидев тянущуюся огромную ладонь плотника, Кроша попытался дать дёру. Здоровое крыло хлопнуло в воздухе и дало разгон, птица запрыгала боком прочь, стуча по полу ходунком.

— Стоять, — передал я мысленно, усилив приказ своей волей.

Беркут замер как вкопанный, тяжело выдыхая воздух сквозь сжатые ноздри. Жёлтые глаза полыхнули обидой, но он остался стоять, только переступил с ноги на ногу, звякнув деревяшкой о доску. Лобзик быстро ухватил распорку и несколькими нажатиями ножом укоротил её. Кроша вздрогнул всем телом, когда дерево туже прижало больную лапу, но смолчал, лишь перья на загривке встали дыбом.

Из очереди за едой раздался смешок. Один из бойцов, молодой юноша с обожжённой щекой, указал пальцем в сторону беркута:

— Смотри-ка, орёл-пехотинец! Теперь ползком воевать будет!

Тива медленно повернулась. Её глаза наполнились злобой.

— Ты сегодня без еды, — отрезала она. — И завтра тоже. За языком следи.

— Да пошутил я, — пробубнил парень.

Он побледнел, посмотрел на пустую миску и отступил в сторону, убирая её за спину. Тива обвела тяжёлым взглядом притихшую очередь.

— Ещё одна такая шутка над моим беркутом, — её голос стал тихим и опасным, — и весь котёл останется полным. Мне плевать, кто вы — бригадир или охранник. Здесь мои правила.

В толпе виновато опустили головы. Никто больше не издал ни звука.

После полудня в Далвон приехал наш караван. Со слов Коки, который первым выпрыгнул из чёрного пикапа, они должны были приехать ещё вчера, но буря их остановила посреди пустыни. Не только остановила, но ещё и задержала, так как с утра пришлось откапываться от песка, тратя на это уйму времени.

Кстати, Коки всё-таки установил на свой пикап такую же бочку, как у меня, и теперь наши тачки действительно, как он и обещал, выглядят как два брата-близнеца. Единственное, у него цвет когда-то был чёрным, но сейчас сильно выгорел и постарел.

Я удивился, когда следом за Коки из пикапа вышли Нэя и Астра. Как выяснилось чуть позже, сестра моего белобрысого друга очень хотела поехать с братом, но родители её не отпускали. Астра вызвалась сопроводить их.

Нэя помахала мне рукой и сразу побежала к Тиве, а Коки и Астра сначала подошли ко мне поздороваться, а потом начали выгружать вещи из пикапа и перетаскивать какие-то продукты к шатру, который у нас был предназначен для склада.

Также в караване, хвост которого медленно въезжал в город, приехали Тант и Пако. Из Серого Брута до нас добралось четыре полных бензовоза топлива и несколько крытых грузовиков с оружием и провизией. А из Бафира приползла техника: два трактора, бурилка и восемь карьерных самосвалов. Количество людей в городе резко увеличилось в полтора раза.

Но больше всего я удивился приезду Феллардона. Старик медленно вылез из кабины самосвала, держа под мышкой шахматную доску. Он спустился на землю, осмотрелся вокруг и направился ко мне.

— Не хотел пропустить твой день рождения, — произнёс он, предвидя мой вопрос. — Ты же завтра не поедешь в Норал?

Старик подошёл, и мы пожали друг другу руки.

— Сейчас точно не до этого, — ответил я. — На нас тут нападают каждый день. Мне нельзя никуда уезжать.

— Наслышан, — покивал головой старик. — Шепотун передаёт приглашение. Сам приехать не может.

— И правильно, — согласился я. — Здесь опасно.

В город, обгоняя трактор, на мотоцикле влетел Рок. За спиной парня торчала моя снайперская винтовка, а в левой руке он держал дробовик. Увидев Танта, парень поприветствовал его обеими руками, отпустив руль на несколько секунд. Не упал. К моему удивлению, мотоцикл ровно двигался вперёд. Нэя, которая старше Рока всего на год, наблюдала за парнем, выглядывая из шатра.

Забрав своё оружие, я расположился в тени и принялся очищать его от песка. Оно требовало незамедлительного ухода, так как напрочь было забито песком — стрелять из такого себе во вред. Змеёныш уполз в шатёр к Тиве. Видимо, проголодался.

Ко мне подошли Коки и Астра, а Феллардон, наоборот, отошёл в сторону. Старика привлекла наша новая таверна, возле которой крутились плотники. Он зашёл на веранду и сразу же занял свободный стол, который, к слову, пока был там единственный. Никто, кроме старика, даже не успел заметить, что Лобзик только-только успел закончить сборку первого стола. Глядя на Крошу, Феллардон молча покачал головой и положил шахматную доску на стол.

— А где Фенька? — спросил Коки.

Парень держал свою правую руку на талии Астры. Куча местных взглядов была прикована к её огромной груди.

Губы дрогнули. В очередной раз услышав имя фенека, в голове пронеслась волна воспоминаний. Выдержав паузу и набрав воздуха в лёгкие, я выдавил из себя:

— Похоронил.

Глаза Коки наполнились грустью. Он отпустил свою девушку и обеими руками схватился за голову… Медленно провёл ладонями по светло-русым волосам, касаясь выбритых висков и заканчивая пучком собранных волос на затылке. Возникла пауза.

Один из рабочих засмеялся. Здоровый высокий мужик с широкими плечами показал на себе руками большую женскую грудь, а потом похлопал правой ладонью по своему левому кулаку. Астре это не понравилось.

В ту секунду, когда мужик гулко хлопнул себя по кулаку, воздух вокруг девушки пошёл рябью, и она исчезла со своего места. Не шагнула, не отпрыгнула, а просто перестала быть там.

Она появилась прямо перед здоровяком. Время для всех остальных текло своим чередом, но я знал этот эффект: пока фликкер находится в движении между точками, мир для него замирает. Как только её нога коснулась цели, золотистое марево вокруг неё схлопнулось с беззвучным щелчком. Замедление времени прервалось из-за контакта с чужим телом. Снова обычная скорость реакции, снова вес собственного удара.

Хруст удара по яйцам потонул в общем гуле стройки. Здоровяк выпучил глаза, его челюсть отвисла, а из горла вырвался лишь сиплый всхлип. Он сложился пополам так стремительно, что едва не воткнулся лбом в собственные колени. Огромные руки беспомощно обхватили промежность, и он рухнул лицом в песок, скребя пятками по земле.

Астра поправила кинжал на своём ремне и совершенно спокойно кивнула в сторону корчащегося мужчины:

— Больше никого не интересует моя грудь?

Коки усмехнулся, переводя взгляд с Астры на поверженного бугая.

— Думаю, тема закрыта, — сказал он.

Астра вернулась к нам. Я отложил промасленную тряпку и посмотрел на неё. Мне нужно было понять механику этого дара.

— Как это работает? — спросил я напрямую. — Ты тратишь время на разгон?

— На разгон? — переспросила Астра. — Нет. Разгон мгновенный. Это точка старта. Пока я лечу сквозь пространство, всё стоит. Песок висит в воздухе, пылинки не падают. Идеально, чтобы зайти за спину или воткнуть кинжал. Но физику обмануть нельзя. Как только моё тело касается чего-то… или кого-то… ускорение рвётся. Если бы я попыталась ударить его ножом, клинок вошёл бы в плоть уже на обычной скорости.

— То есть выстрел во время перемещения произойдёт уже в нормальном времени? — уточнил я.

— Именно, — подтвердил Коки, делая шаг вперед. Ему явно не терпелось поделиться наблюдениями. — Мы проверяли. Дар работает только на чистое перемещение самой себя. Любая внешняя сила, любое взаимодействие материи мгновенно скидывает тебя в базовую скорость. Ткань тоже считается — зацепишься одеждой за гвоздь, эффект оборвётся.

Примерно как у меня. Любое движение тела анималиста обрывает связь с питомцем. Теперь понятно, почему Бастион отшвырнул Гуннара от себя, когда тот втыкал кинжал ему в глаз. А я раньше даже не задумывался о такой механике фликкеров. Получается, Астра, в тот момент, когда разбивала окно двери моего пикапа, уже потеряла свою скорость, хотя мне тогда показалось, что кинжал появился у моего горла внезапно.

Краем глаза я заметил движение у недостроенной таверны. Феллардон сидел за единственным столом, на котором уже были расставлены фигуры на доске. Старик медленно поднял взгляд. Его мутные старческие глаза смотрели прямо на меня поверх фигур, не мигая. Он знал о завтрашнем дне. И он ждал моего хода.

Шахматы для меня никогда не были просто игрой.

Глава 23

Ржавая цепь раскалялась солнцем до состояния, когда к ней было больно прикоснуться. Игнат был прикован в тени жалкого клочка прохлады от перевернутого автобуса, служившего мусорщикам-нейтралам баррикадой.

Тогда, на дне ущелья, всё решил инстинкт и порох. Пока бандиты Эйры обдирали пикап, он забился в узкую каменную расщелину горы, слился с тенью и перестал дышать. Головорезы плюнули на его поиски и ушли собирать трофеи. Как только рёв моторов стих, Игнат выбрался наружу. Чтобы остановить заражение и запечатать открытую кость, он высыпал порох из патрона прямо на перелом и поджёг его зажигалкой. Запах палёного мяса ударил в ноздри прежде, чем пришла боль. Он выл от боли, пока рана не превратилась в чёрную корочку. Затем, отрезав ремень безопасности, который был предусмотрен в машине, но никогда не использовался, одной рукой и зубами он туго замотал рану.

Когда его состояние стабилизировалось ровно настолько, чтобы можно было стоять, он пешком отправился на восток. Спустя день, после того как он выбрался из ущелья и брёл по голой пустыне, его нашли мусорщики-нейтралы — «Стервятники». Они не стали добивать полумёртвого бродягу: пустыня жестока, но бессмысленное убийство привлекает слишком много бед. Взять с него было нечего: нож, зажигалка, несколько патронов и монет — не в счёт. Однако бросать бесплатную рабочую силу здесь тоже не привыкли. Стервятники содрали с него одежду, помазали гниющую руку солёной жижей, от которой хотелось выть, и посадили на цепь. Буквально. Толстая ржавая цепь крепилась к остову автобуса, а вторым концом замыкалась на железном ошейнике Игната.

Сейчас же это бремя стало привычным. Рыжий сидел на коленях и механически перебирал пальцами правой руки медную проволоку, отделяя её от гор гниющего мусора. Он работал рабом-сортировщиком мусора. Его работа заключалась в том, чтобы сидеть на цепи у кучи отходов, забранной за пару монет из города, и сортировать. Полезное — в один ящик, металл — в другой, органику — в третий.

Раз в сутки жирный охранник по кличке Губа давал ему миску тёплой бурды из требухи — не из жалости, а чтобы раб не сдох раньше времени. Сегодня Губа впервые швырнул мосол к коленям Игната. Это была большая берцовая кость газели, мясо с которой было срезано, но кое-где остались лохмотья сизого сухожилия. Рыжий схватил кость и прижал к себе.

— Жри, падаль, — буркнул Губа сквозь прорези респиратора. — На сегодня всё. Шабаш.

От него вечно воняло прокисшим смрадом и запахом разложения, но он всегда на свалке носил респиратор. У охранника была какая-то кожная гниль на шее, которая вздувалась жёлтыми пузырями.

Губа подошел ближе, волоча за собой тяжёлую плеть. На конце цепи Игната висел старый навесной замок. Освободив конец, Губа дёрнул цепь и направился к лагерю. Он отвёл Игната подальше от свалки — к привязям рабов. Здесь в жёсткую землю были вбиты, глубоко в грунт, металлические штыри. Инструментов рядом никаких нет, да и бежать некуда — кругом открытое пространство.

— Сиди тихо, — буркнул Губа, приковывая конец цепи. — Зубы выбью.

Охранник ушёл к костру, оставив Игнату его ужин. Как только шаги стихли, рыжий посмотрел на газелью кость. Она была твёрдой, старой. Однако настоящий подарок ждал его вчера: работая в куче шлака, он нашёл обломок старого пробойника — калёную сталь толщиной с палец. Сейчас он достал этот клин из обмотки на больной руке.

Сначала он осмотрел ржавую цепь и нашёл самое слабое место — звено, которое имело дефект сварного шва. Рыжий вставил кончик клина в стык звена и ударил по нему костью. Мусорщики не обернулись, но металл не поддался. Игнат продолжал бить по клину-пробойнику. Раза с десятого перемычка старой сварки лопнула. Одно звено разомкнулось. Ошейник продолжил висеть на шее, но цепь стала короче — метра два.

Осмотревшись по сторонам, Игнат аккуратно замкнул цепь и присыпал место разрыва песком, чтобы блеск свежего излома не бросился в глаза, если кто-то пройдёт рядом. Затем он начал медленно пережёвывать жёсткие сухожилия газели, глядя на закат. План был прост: дождаться сна мусорщиков и бежать.

— Сухой! Здесь ещё одна! — крикнул один из надсмотрщиков, подходя к фургону на краю лагеря.

Держа в руках сумку, главарь медленно спустился по ржавой лестнице. Он был высоким и худым до такой степени, что казалось, будто пустыня высосала из него всю влагу, оставив только кости, обтянутые кожаным мешком. Лицо было неестественно бледным, а глаза скрывались за тёмными линзами плотных очков. В отличие от своих оборванцев, он не носил респиратор.

Не говоря ни слова, Сухой опустил на землю сумку и взял у бойца пластину с тёмным стеклом. Поднёс её к уху и долго так стоял, вслушиваясь во что-то, доступное только ему. Пальцы его свободной руки чуть заметно подрагивали, словно ловили невидимые волны.

— Удивительная штука, — произнёс он тихо, для себя одного. Голос звучал безжизненно, как шорох песка в пустоши. — Что-то... внеземное.

Он убрал пластину от уха и аккуратно опустил её в кожаную сумку, лежащую рядом с ним на земле.

— Отнеси в машину, — приказал он бойцу и пододвинул сумку ногой.

Один из мусорщиков молча шагнул вперёд, поднял кожаную сумку и поплёлся в сторону стоянки. Сухой даже не повернул головы, чтобы проводить его взглядом. Внимание главаря было приковано к горизонту.

— Сворачиваемся, — коротко бросил он своим людям. — Буря близко.

Песчаная буря стала главным союзником Игната. Как только ветер поднял первую рыжую взвесь, забивая фильтры мусорщиков и превращая день в слепые сумерки, Игнат начал действовать.

Стервятники начали сворачивать лагерь: гасили костры, укрепляли тенты. Кто-то убирал остатки еды, кто-то пытался укрыть вещи, а Губа — жирный охранник с гниющей шеей — ковырялся возле генератора, пытаясь его завести. Он стоял спиной к рыжему.

Буря ревела, скрывая звуки шагов Игната. Подобрав с земли тяжёлую берцовую кость газели, которую Губа швырнул ему на ужин, он беззвучным шагом сократил дистанцию. Глухой звук точного удара в висок утонул в вое ветра. Туша обмякла и рухнула лицом на землю. Выдернув из кобуры Губы пистолет и прихватив флягу с тёплой водой, рыжий растворился в лабиринте остовов машин.

Боги пустоши сегодня были на его стороне. Прямо перед ним, с ключами, торчащими в замке зажигания, стоял массивный фургон Стервятников. Игнат упал на водительское сиденье. Повернул ключ. Дизельный движок чихнул, плюнул чёрным дымом, но схватился.

— Давай, давай... — торопился Игнат, утапливая педаль газа в пол.

Фургон рванул вперёд. Тяжёлый капот снёс хлипкое ограждение из ржавых листов жести, и машина вырвалась со свалки, уйдя в ревущую стену бури. Позади раздались запоздалые крики тревоги и выстрелы, которые тут же утонули в рёве ветра. Видимость стремительно сокращалась.

Игнат бросил взгляд на пассажирское сиденье — там лежала сумка. Заглянув внутрь, он увидел десяток металлических пластин с тёмным стеклом. Таких же, одну из которых они с Тазаром и Коки находили на столе шамана Хорадана. Больше в сумке Стервятников ничего не было.

Пули щёлкали по стальному кузову фургона, но толстая броня выдержала. Игнат увидел начавшуюся за собой погоню из пяти машин, но уже через минуту пыль поглотила всё вокруг, ограничив видимость до состояния вытянутой руки. Он резко свернул влево и сбросил скорость до минимума, решив ехать сквозь бурю столько, сколько сможет этот тяжёлый фургон.

***

Вечер в Далвоне принёс с собой редкое для пустошей чувство — предвкушение праздника.

По просьбе Тивы Зарат бросил все силы на открытие таверны к завтрашнему дню. Мне было «приказано» отдыхать и восстанавливаться после укуса мамбы, но лежать в шатре я отказался. Сев за стол к Феллардону на новой веранде, я наблюдал, как Тива командует подготовкой таверны к открытию. Она была похожа на командира во время битвы: лицо сосредоточенное, руки по локоть в пыли.

— Туда неси! Левее вешай! — доносился её звонкий голос из пустого зала. — Пако, бочки на проходе не ставь, споткнёмся!

Работы хватало всем.

Кроша, мой верный беркут, важно вышагивал между ящиками и табуретами. Сустав на его левом крыле был густо обмазан восстанавливающей мазью и обмотан свежей перевязкой. Само крыло по-прежнему было зафиксировано шиной, а правую лапу удерживал деревянный ходунок. Птица выглядела комично и грозно одновременно — одноногий хозяин патрулирует свою территорию. Время от времени он останавливался и показательно щёлкал клювом, если кто-то вторгался к нему в дом.

— Кьяк!

Вплотную к таверне задом подъехал грузовик, за рулём которого сидел Тант. Мужик ловко выпрыгнул из кабины, обошёл машину и залез в кузов. Он поднял с пола огромный щит и начал стаскивать с него старый брезент.

— Подсоби, — махнул головой он Року.

Вместе они распаковали большую вывеску с надписью «Белая астра» и с изображением белого цветка. Это была та самая, первая и единственная вывеска, нарисованная Тивой ещё в Сером Бруте. Сначала она переехала на таверну в Норал, а теперь Тант привёз её в Далвон. Краска немного облупилась, но буквы всё ещё читались: «Белая астра».

Стоя в кузове грузовика, Тант аккуратно поднял деревянный щит над верандой:

— Доча, посмотри. Здесь крепить?

Тива выбежала с новой кухни. Уперев руки в бока, девушка наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую, а затем попятилась назад шагов на десять. Взгляд её был прикован к вывеске.

— Ровно, — согласилась она в конечном счёте. — Тут и прибивай!

Рок и ещё один плотник быстро помогли Танту справиться с задачей. Отец отогнал грузовик и продолжил выполнять поручения дочери: перенёс газовые баллоны из шатра в новую кухню, а следом — столы и бочки с продуктами. Лицо его было спокойным и довольным. Мужчине нравилось помогать дочери, особенно с переносом чего-то тяжёлого, с чем у обычного человека возникли бы сложности.

На перилах новой веранды свернулся тугим кольцом Тис. Деревянный брус нагрелся за день, и змеёныш наслаждался остаточным теплом, лишь изредка высовывая раздвоенный язык, чтобы проверить воздух.

— Рок, хватит сидеть. Делом займись, — сказала Тива, подходя к парню.

Парень сидел на ступеньках веранды и бросал Кроше какие-то кусочки.

— Чё ещё? — неохотно поднялся он на ноги.

В руках Тива держала два пустых противня.

— Принеси одну рамку из улья, — сказала она и протянула парню инвентарь. — Положишь её на один противень, а вторым накроешь. Только проследи, чтобы пчёл на рамке не осталось. Сгони их дымом сухой травы.

— Мёд? — восторженно поинтересовалась Нэя. — Можно я помогу ему?

— Аккуратней только, чтоб тебя не покусали, — произнесла Тива, удаляясь на кухню.

У нас с Феллардоном был свой островок спокойствия. Мы устроились в углу веранды за новым столом, а между нами стояла старая шахматная доска, которую дед таскал с собой, казалось, со времён прошлой жизни. На исцарапанной доске были расставлены фигуры в том же порядке, в котором остановилась наша партия в Норале: у меня была выстроена оборона чёрными фигурами и проведена рокировка, спрятавшая короля под защитой пешек, одна из которых ушла вперёд.

— Ходи давай, мыслитель, — усмехнулся старик, постукивая пальцами по столу. — Буря миновала, Гуннар считает потери, а ты сидишь тут, философствуешь.

— Думаю, — ответил я, рассматривая позицию.

Ферзь белых нависал над пешкой моего короля. Решив усилить левый фланг, я сдвинул на одну клетку слона.

— Ты думаешь слишком много, — Феллардон взял своего коня и задумчиво повертел его в пальцах. — Иногда нужно просто ударить. Как вчера. Если бы ты не бросил Бастиона в бой первым, город бы размазали тонким слоем по песку.

— Повезло, — пожал я плечами. — У меня не было других вариантов.

— Вот именно, — старик поставил фигуру на доску, ставя мне вилку в очередной раз. — Расчётливая ярость. Помяни моё слово, парень: Гуннар играет иначе. Он считает на несколько ходов вперёд. То, что он потерял столько людей ради одной атаки на город, значит лишь одно — ему нужен был не город.

— Ему нужна моя голова, — закончил я за него, делая ход пешкой, которая защитила слона и сократила варианты манёвра белому коню.

—Хм-м-м… — задумался старик, глядя на доску. — Такого хода я не ожидал. Твоя оборона стала сильней.

Мы продолжали делать ходы на чёрно-белых клетках. Угрозы в виде шаха на доске пока не было.

Завтра мой день рождения. Двадцать четыре года. А пока... пока шаха нет, можно пожить спокойно одну ночь.

***

Коки вёл чёрный пикап на юг вдоль горного хребта. Астра сидела сбоку, крепко держась за дверную ручку. Пока город занимался подготовкой к открытию таверны, влюблённая пара отправилась на охоту.

Они уже отработали план-минимум. В ногах у Астры валялась сумка, где среди прочего хлама лежала банка с ядовитым шестиглазым песочным пауком, а рядом дёргалась связанная ящерица-ядозуб. Но этого было мало. Коки хотел подарить Тазару что-то более весомое.

— Ты уверен насчёт хищника? — спросила она, расстегнув верхнюю пуговицу кожаного жилета. — Может, хватит зоопарка?

Сразу после этого огромная грудь, освободившись от плена, вздохнула вместе с хозяйкой. Астра запрокинула голову к потолку кабины, подставив открывшуюся шею прохладному сквозняку из приоткрытого окна, и сделала первый за долгое время глубокий, свободный вдох.

Коки слышит этот короткий влажный щелчок пуговицы. Его взгляд отрывается от дороги и намертво впивается в треугольник обнажённого тела. Он видит, как тяжело колышется ничем не сдерживаемая пышная плоть. Большой палец правой руки соскальзывает с железного набалдашника рычага передач. По венам растекается жидкий огонь.

— Мне нужен настоящий подарок, — отрезал Коки.

— Ладно, — вздохнула Астра, расстёгивая ещё одну пуговицу.

Коки с трудом заставил себя перевести взгляд на дорогу, но перед глазами всё ещё стояла картина: её пальцы, расстёгивающие тугую пуговицу жилета.

— Нужен нормальный зверь, — хрипло повторил он, чтобы сбросить наваждение и вернуть голосу твёрдость. — Ему нужно усиление.

Астра лишь усмехнулась уголком губ, откидываясь назад так, что жилет туго натянулся на груди. Она закинула руки за голову, сцепив пальцы в замок на затылке. Движение было ленивым, хищным. Тонкая кожа её одежды обрисовала каждый изгиб, когда она потянулась всем телом, разминая спину после долгой дороги.

— Ну хорошо, ковбой, — протянула она низким, грудным голосом. — Раз уж ты решил поиграть в добытчика... Говори, что мне делать.

Она снова наклонилась вперёд, чтобы поправить зеркало заднего вида. Движение выдалось слишком резким, грудь тяжело качнулась, грозя разорвать последнюю преграду. Коки судорожно сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту, и крепче вцепился в руль, пытаясь сосредоточиться на серой ленте пустыни.

— Давай к скалам, — скомандовал Коки самому себе, разворачивая пикап южнее. — Там должны быть логова покрупнее.

Он хотел подарить Тазару не просто зверя, а силу. Что-то такое, что напоминало бы самого Тазара: опасное, быстрое и преданное.

Астра тихо фыркнула, застёгивая обратно верхние пуговицы жилета.

— Как скажешь, босс, — протянула она.

Пикап двигался на юг, уходя подальше от основных дорог, ведущих в Далвон.

— Там скалы начинаются, видишь? — спросила она, закидывая ногу на ногу.

Коки мотнул подбородком и машинально переложил руку с болванки рычага передач на бедро Астры. Девушка незаметно прикусила губу.

— Расщелины там интересные, — произнёс он чуть тише обычного, сжимая пальцы на её ноге. — Хочу забраться поглубже. Думаю, мы найдём, куда применить мой ствол.

Кровь мгновенно прилила к щекам Астры, окрашивая их в густой румянец. От двусмысленной фразы Коки и его горячих пальцев на бедре низ живота свело приятной судорогой. Она уже открыла рот, чтобы выдать что-то дерзкое про «глубокое погружение» или «исследование расщелин», как её взгляд упал на то, что парень вытащил с заднего сиденья.

Винтовка. В руках Коки оказался ствол винтовки. Такой же, стреляющей дротиками, какую он покупал Тазару. Румянец на лице Астры пополнился азартным блеском в глазах. Она ловко перехватила оружие из его рук, щёлкнула затвором и откинула магазин, проверяя наличие дротиков.

— Снотворное? — уточнила она, не глядя на него, а методично перебирая пальцами содержимое патронташа.

Голос Астры снова стал ровным, командным.

— Да, — кивнул Коки, возвращая руку на руль и выравнивая машину. — Убойное. Спать будет крепко.

— Поняла, — сказала она, вставив дротик в обойму и передёрнув затвор.

Это была их охота. Их маленькая игра посреди большой войны. И пока они были вместе, они были командой, а всё остальное казалось просто пылью под колёсами.

Коки остановил пикап, взял бинокль и принялся всматриваться в тени под скалами. Он искал движение. Любое. Внезапно Астра замерла. Её рука метнулась вперёд, указывая куда-то вправо, где начинались нагромождения камней.

— Смотри, — прошептала она. — Скалы. Движение.

Коки медленно повернул бинокль в ту сторону. Метрах в трёхстах, на каменном выступе, залитом белым светом, стояла она. Самка каракала. Средних размеров, но выглядела как идеальный убийца. Мощная грудная клетка, кисточки на ушах, а на морде — две чёрные полосы, идущие по лбу от ушей к носу. Матёрая.

— Медленно... — выдохнул парень, аккуратно открывая дверь. — Не упусти. Давай!

Кошка припала к земле, готовая сорваться. Выйдя из машины с винтовкой в руке, Астра рванула с места. Для обычного человека она двигалась невероятно быстро, размазываясь в воздухе, — дар фликкера во всей красе. Она оказалась сбоку от кошки почти мгновенно. Выстрел хлопнул сухо и коротко. Игла вошла точно в бедро. Каракал взревел. Вместо того чтобы упасть, раненая кошка бросилась прямо на девушку. Это был инстинкт смертника. Но Астры там уже не было. Она выбросила винтовку и исчезла, растворившись в ускорении. Оружие со стуком упало на камень.

Девушка возникла снова в метре от Коки, тяжело дыша.

— Кто у нас молодец? — спросила Астра, жадно хватая воздух.

Коки улыбнулся, глядя на тяжело дышащую девушку. Адреналин делал её щёки румяными, а губы — припухшими. Она выглядела так же дико и прекрасно, как добыча, которую только что загнали.

— Ты моя умница, — прошептал он, притягивая девушку к себе за талию.

Поцелуй был жадным, глубоким, со вкусом пыли и адреналина. Он прижал её спиной к горячему борту пикапа, не давая отстраниться. Его ладонь легла ей на затылок, зарываясь в короткие волосы.

— Пару минут, — выдохнул он ей в губы, когда они оба глотнули воздуха. — Потом уснёт.

Кошка пробежала несколько метров по инерции, замедлила шаг, пошатнулась и рухнула набок, подняв облачко пыли. Бой окончен. Благодаря тому, что Коки впрок запасся верёвками, связать кошку оставалось делом времени. Когда узлы были затянуты, парочка загрузила спящую кошку в кузов и прикрыла мешками.

Астра повернулась к Коки. Ветер трепал её короткие светлые волосы, а грудь мерно вздымалась в тесном жилете.

— Как назовём? — спросила она, вновь расстегнув верхнюю пуговицу.

Коки сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на себя. Взгляд стал тёмным, тяжёлым.

— Сюда иди, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, лишившись всяких шутливых ноток. — Пришло время заняться тобой.

Он впился поцелуем в её губы, подхватывая девушку под бёдра и прижимая к горячему металлу машины. Обоих затрясло от напряжения. День рождения Тазара завтра, а сейчас этот пикап будет ходить ходуном.

Глава 24

Сегодня я проснулся позже обычного. Даже не понимаю, как так вышло, что я проспал практически до обеда. Помимо шума стройки, с улицы доносились знакомые голоса Лобзика и Ржавого, обсуждавшие запахи с кухни новой таверны. Тивы рядом со мной не было. Взглянув на пустую половину кровати, я потянулся, натянул шорты и вышел на улицу. Солнце сразу же ударило в глаза, заставив меня прикрыть их ладонью.

На ступеньках веранды сидела Нэя и играла на флейте. Играла она настолько тихо, что, казалось, слышал её только Кроша. Беркут стоял в паре шагов рядом с девочкой и пристально смотрел куда-то вдаль. Он замер, запрокинув голову к небу, и даже не моргал, вслушиваясь в мелодию. Крыло птицы по-прежнему было перехвачено шиной, а лапу удерживал деревянный ходунок.

— Таза-а-р! — внезапно крикнула Нэя, оборвав мелодию.

Она тут же подскочила на ноги, сунула тонкую деревянную флейту, похожую на детскую шпагу, себе за пояс и замахала мне рукой. Сегодня Нэя была одета не как обычно: вместо привычных шорт — лёгкое жёлтое платье, а русые волосы были не в косичках, а распущены по плечам. На лбу красовалась широкая жёлтая повязка, которая ярко выделялась на фоне выгоревших волос и идеально подходила к платью. Выглядела девчонка непривычно нарядной.

— Кьяк! — встрепенулся Кроша.

То ли беркуту не понравилась внезапно замолкшая флейта, то ли он просто поприветствовал меня.

— С днём рождения! — крикнула Нэя, схватила стеклянную банку, стоящую рядом с ней на полу веранды, и побежала ко мне навстречу. — Это тебе подарок. Я назвала его Жужик.

Нэя протянула мне банку, внутри которой, на дне, лежал комок серого песка. Я присмотрелся внимательнее.

Это был он — Шестиглазый песчаный убийца. Один из самых ядовитых хищников пустошей, чей яд способен растворять плоть за считанные минуты, превращая мясо в серую жижу. Говорят, их укус убивает быстрее укуса мамбы, но они настолько редки и незаметны, что большинство охотников видят их не чаще, чем раз в жизни.

Он оказался гораздо меньше, чем я представлял по рассказам. Само тело — не больше ногтя на большом пальце, сантиметра полтора от силы. Просто серый плоский камушек с лапками. Но когда тварь чуть пошевелилась, вытягивая конечности, размах её тонких, как иглы, лап достиг семи сантиметров. Именно эта обманчивая хрупкость делала пауков такими страшными: они были почти невидимы до момента атаки.

Шесть чёрных глаз смотрели на меня в упор двумя ровными рядами. Они не шевелились и не моргали, потому что им просто нечем было это сделать: у этого существа нет ни век, ни каких-то впадин, чтобы спрятать взгляд. В застывших чёрных бусинах чувствовалось спокойствие и безжалостная пустота убийцы. Песчаный окрас идеально сливался с грунтом внутри банки; если бы не эти глаза, я бы просто увидел горстку песка.

— Как ты его поймала? — спросил я.

— Выменяла, — коротко ответила Нэя. — Смотри, он злится, — добавила она, заметив, как шевелятся кончики мохнатых лап.

Тварь вдруг резко дёрнулась всем телом, раскрываясь веером. Лапы напряглись, готовясь к прыжку прямо на стекло. От неожиданности я сам вздрогнул и чуть не выронил банку. Челюсти-клыки клацнули о стекло, оставив белый след царапины.

— Эй! — возмущённо крикнула Нэя и легонько щёлкнула пальцем по стеклу. — Жужик, фу! Плохой мальчик!

Паук обиженно сложил лапы и снова превратился в невзрачный серый камешек. Только чёрные глаза продолжали следить за происходящим.

Из дверей таверны вышла Тива. На ней было лёгкое короткое платье светло-голубого цвета, которое подчёркивало каждый изгиб фигуры. Но мой взгляд зацепился за другое: в тёмно-русых волосах, собранных в небрежный узел на затылке, поблёскивала брошь из цветка орхидеи. Мой подарок на её двадцатиоднолетие. Лепестки натурального цветка ювелирно были покрыты тонким слоем прозрачного воска, отчего украшение выглядело невероятно хрупким и чужеродным здесь, среди пыли и камня пустоши. Тива облокотилась о перила веранды, скрестив руки на груди, и улыбнулась, глядя на нас.

— Нэя! — позвала она. — Помоги мне на кухне, почисти корнеплоды для запеканки.

Девочка кивнула и собралась было бежать в таверну, но я схватил её за руку.

— Спасибо, малая, — поблагодарил я, кивнув на банку. — Жужик великолепен.

Нэя просияла, её глаза блеснули. В порыве радости она на секунду прижалась ко мне, крепко обхватив руками за пояс, а затем отстранилась и, придерживая рукой флейту, чтобы та не била по бедру при беге, вприпрыжку помчалась к дверям таверны выполнять поручение Тивы.

Как только Нэя скрылась за дверью таверны, Тива сделала несколько быстрых, но плавных шагов в мою сторону — мелких, почти танцующих шажков, раскинув при этом руки в стороны ещё на подходе, словно собираясь утонуть в моих объятиях.

Я едва успел поставить банку с пауком на землю, чтобы освободить руку, как в ту же секунду милаха врезалась в меня всем телом, крепко обхватив шею руками и пряча лицо у ключицы.

— С днём рождения, любимый, — выдохнула она куда-то мне в плечо.

Обхватив обеими руками, я прижал маленькое тело Тивы к своей груди так сильно, что мог сосчитать удары её сердца сквозь тонкую ткань платья. Как только рука опустилась на изгиб её талии, у меня на секунду перехватило дыхание от желания унести её обратно в шатёр.

— Ты специально дала мне столько проспать? — хрипло спросил я, зарываясь носом в её волосы.

Тива тихо усмехнулась, уткнувшись лбом мне в грудь.

— Прости, — выдохнула она. — Я просто хотела, чтобы сегодня ты выспался. В свой день положено отдыхать.

Она чуть привстала на цыпочки, заставляя меня наклониться, и нашла мои губы. Поцелуй был коротким, но требовательным. Её пальцы зарылись мне в волосы на затылке, притягивая ближе. Затем она слегка отстранилась, но рук с моей шеи не убрала.

— Главный подарок ты получишь вечером, — прошептала она, скользя по моему телу вниз.

Девушка опустилась на одно колено прямо передо мной. Её прохладные ладони прошлись от моей шеи вниз по груди, прессу и остановились у меня на бедре, чуть выше повязки. Уверенно отодвинув ткань, она внимательно осмотрела рану, слегка нахмурившись.

— Заживает хорошо, — констатировала Тива через пару секунд, поднимая на меня взгляд. — Пока отдыхай, но далеко не уходи. Я готовлю праздничный обед в честь твоего дня рождения.

Девушка плавно поднялась, отряхнула колено одним привычным движением и, поправив платье, направилась в таверну.

«Отдыхай?» — застряло слово в голове.

Праздник праздником, но я уже второй день ничего не делаю, только отдыхаю. А мне хочется подержать в руках винтовку, сесть за руль и отправиться на охоту. Но мои размышления внезапно прервал знакомый голос:

— Эй, дружище! — окликнул меня Коки со стороны стоянки. — Подойди, дело есть.

Я поднял с земли банку с пауком и направился к чёрному пикапу, возле которого, помимо самого Коки, крутился Рок. Они стояли сзади у борта машины.

— Здорово, парни! — пожал я руку сначала Коки, а потом Року.

— С днём рождения тебя, что ли? — произнёс Коки и рывком сдёрнул плотный мешок, которым был накрыт кузов.

Внутри лежала связанная кошка. Каракал. На вид она была некрупной: от кончика носа до основания хвоста — сантиметров семьдесят, а в холке — примерно мне по колено. Широкая грудная клетка и груды мышц под короткой песчаной шерстью говорили о выносливости. На морде выделялись две тёмные полосы, идущие от глаз к длинным ушам с густыми кисточками на концах.

— Хвост совсем короткий, — подал голос Рок. Парень запрыгнул в кузов, присел рядом на корточки и бесцеремонно принялся трогать руками каракала. — А клыки глянь какие... Длинные. Не по размеру башки-то.

— Тиша, — внезапно произнёс Коки, перехватив мой взгляд. — Я её так назвал.

— Почему Тиша? — спросил Рок, осматривая когти на лапе зверя.

Каракал лежал неподвижно, глаза его были открыты.

— Видите, как она тихонько лежит? А уши-то прижаты, — усмехнулся Коки. — Она сейчас вообще-то решает, кого первым жрать начнёт. Так что советую вам тоже быть… потише.

— Тиша, значит Тиша, — согласился я.

Мне так даже проще: подарки и сразу с именами. Не придётся самому придумывать.

Кошка прижала уши ещё плотнее, реагируя на звук своего нового имени. Злится. Несмотря на верёвки на всех четырёх лапах, от неё веяло смертельной опасностью. Острые кисточки на ушах зверя дёрнулись, поймав вибрацию мотора где-то вдалеке.

— Ну что, приручаем? — спросил Коки, но тут же осёкся. — А, чуть не забыл, тут же ещё довесок есть…

Он быстро нырнул в салон пикапа, достал оттуда мешок и положил в кузов, рядом с кошкой. Внутри что-то завозилось.

— Ого, маленький Бастион, — хмыкнул Рок, как только горловина мешка была развязана.

Из темноты показалась голова ящерицы-ядозуба. Чёрная кожа блеснула глянцевыми чешуйками, а от шеи до самого хвоста показались яркие красные пятна, похожие на капли застывшей крови. Ящерица была небольшой: весом — в пару килограммов, а размером сантиметров пятьдесят, если считать вместе с толстым хвостом. Хвост, кстати, был коротким, но массивным, раздутым. Видимо, тварь успела запастись жиром.

— Этого куда? На рагу или тоже себе оставишь? — спросил Коки.

Сомневаюсь, что у меня получится приручить вторую ящерицу. Вроде как анималист может иметь только одно существо каждого вида. С другой стороны, злоящер — не совсем ящерица. Он огромный мутант и довольно сильно отличается от рептилии, которая сейчас в мешке перед нами.

— Попробую приручить, — решил я. — Чего добру пропадать, раз уж ладонь всё равно резать. Если не получится — съедим.

— Имя давать будем? — поинтересовался Рок, бесцеремонно хватая рептилию за загривок.

Та лишь недовольно повернула голову, пытаясь дотянуться до пальцев парня, но верёвки не дали ей сдвинуться. Я стоял рядом и разглядывал тёмные, почти чёрные глаза ядозуба. В отличие от нервного паука, эта тварь смотрела абсолютно спокойно, даже сонно.

— Тяж, — опередил меня Коки. — Если выживет, будем кликать его мелким Тяжем.

— Годится, — усмехнулся я. — Но вряд ли нам пригодится это имя.

Рок достал из кармана шорт складной нож и протянул мне:

— Держи. Только наточил. А мне банку с пауком дай.

Резким движением я порезал свою ладонь. Кровь тут же выступила тёмными каплями, падая в сухую пыль кузова. Чтобы немного замедлить кровотечение, я сильно сжал кулак.

Первым делом нужно было закрепить связь с самым опасным. Коки вытащил связанную кошку из кузова на землю, а потом взял попавшийся под руку топор. Тиша уже оценила нас как угрозу: она прижала уши ещё плотнее — признак крайней агрессии, готовности броситься, несмотря на путы. Опустившись на одно колено прямо перед мордой каракала, я поднёс окровавленный кулак к её челюсти и кивнул. Коки перехватил инициативу. Ослабив верёвки, он ловко вставил деревянную рукоять между мощных челюстей кошки, используя её как рычаг, чтобы раздвинуть пасть. Кошка глухо зарычала, сопротивляясь, но сил после снотворного не хватало.

— Лей, — кивнул мне Коки.

Схватив левой рукой каракала за челюсть, я разжал кулак правой ладони. Струя моей крови упала кошке прямо на язык. Зверь инстинктивно сглотнул. Тиша просто облизнулась, глядя на меня мутным взглядом. Спустя минуту по телу зверя прошла едва заметная дрожь, а жёлто-зелёные глаза начали медленно закрываться, словно кошка смирилась или засыпала. Сжав кулак, я остановил кровь и убрал руку. Связь закрепляется долго. Ей потребуется несколько часов покоя, чтобы кровь анималиста перестроила инстинкты. Эти несколько часов кошка проведёт связанной в кузове пикапа.

Следующим был паук. Рок без страха сунул руку в банку, схватил паука, сжав двумя пальцами за брюшко, и вытащил наружу. Сначала паук яростно махал лапами, но, как только кровь залила мордочку, он замер. Жвала шестиглазого утонули в крови. Мы немного молча подождали, и Рок убрал Жужика обратно в банку. Паук сложил лапы, втягивая их под брюшко, и застыл мёртвым камнем. Связь должна сработать, но тоже потребуется время.

Последним оставался ядозуб. Коки держал его крепко, перехватив пальцами толстое основание шеи. Ящер щёлкал пастью, пытаясь достать обидчика, но верёвки не давали ему сдвинуться. Поднеся порезанную ладонь к пасти, я направил струю крови прямо на нёбо рептилии. Ящер замер, пробуя мою кровь языком. Через минуту Тяж отправился обратно в мешок, который Коки поставил в кузов.

— Всё, пусть лежат здесь, — произнёс я, вытирая окровавленную ладонь о штанину.

Рана начала неприятно зудеть.

— Оставляем так? — спросил Коки, кивнув на связанных зверей в кузове.

— Да, — кивнул я. — Кровь должна усвоиться, инстинкты — перестроиться. Никуда они не денутся.

Мы оставили связанную Тишу лежать в кузове, а сами направились в сторону таверны. Банку с Жужиком Рок поставил рядом с мешком, в котором неподвижно лежал Тяж.

Не успели мы сделать и несколько шагов, как к стоянке подъехал грузовик. Из кабины с привычной лёгкостью выбрался Тант — отец Тивы. Лицо его было спокойным и довольным, но руки по локоть были в мазуте.

— С днём рождения, командир, — пробасил он, протягивая мне чистую тряпицу. — На вот, замотай, а то кровью истечёшь до вечера.

Я взял ткань и туго перетянул порез.

— Благодарю.

— Каракал? — заглянул он в кузов пикапа. — Неплохой котёнок. У меня для тебя тоже подарок есть.

Он махнул рукой одному из своих ребят у грузовика. Парень откинул борт, и мы увидели массивную, покрытую слоем заводской смазки крупнокалиберную винтовку, на прикладе которой виднелась надпись «ТОН 5К». Длинный ствол оружия покоился на тяжёлой стальной треноге. Тант любовно провёл мозолистой ладонью по стволу и с лёгкостью взял оружие одной рукой.

— Знаю, ты любишь свою старую пукалку, — улыбнулся он. — Но это... убойная штука. Прямиком из Хитчгроува, от братьев-оружейников. Бьёт на пять километров, если не больше, а калибр такой, что любую броню прошибает навылет. Единственный минус — тяжеленная. Держи.

Я принял обеими руками эту «дуру» и сразу же чуть не сел на землю. Это была не просто винтовка, а настоящая ручная пушка. Весила она килограмм тридцать, если не больше.

— Тон смастерил? — кивнул я на маркировку.

— Он самый, — подтвердил Тант. — Зуб давал в гарантию точности и бронебойности. Говорит, пристрелена. Поехали после обеда в пустошь, опробуем?

Идея мне понравилась. Рок тут же крикнул:

— А может, сразу рванём в Лейкеншир? Там целей побольше!

— С удовольствием бы отправился на охоту, — согласился я. — А патроны есть?

— Тант ещё раз махнул своим ребятам, и двое парней вытащили из кузова большой железный ящик с патронами. Судя по тому, как они напрягались, весил он немало.

— Только после обеда! — строго добавил Тант. — Иначе нам несдобровать.

Тива выглянула из дверей таверны, уперев руки в бока.

— Вы что там задумали? — пристально посмотрела она на нашу компанию, а затем крикнула: — Собирайтесь! Бесплатный обед для всех в честь дня рождения Тазара!

Работяги побросали инструменты и толпой повалили внутрь. Пока мы шли к таверне, меня окликнул Феллардон. Старик сидел на веранде за столом на котором стояла шахматная доска с расставленными фигурами.

— Подойди-ка, — сказал дед, протягивая мне плотный свёрток из грубой ткани. — С днём рождения тебя!

Я развернул его. Внутри оказался веник — не просто связка веток, а настоящее произведение искусства банного дела. Это было чайное дерево: прутья подобраны идеально ровные и гибкие, с плотной глянцевой листвой тёмно-зелёного цвета, туго перехваченные у основания широким кожаным темляком. Листья лежали один к одному, образуя плотное опахало без единой проплешины; дерево было высушено по всем правилам пустыни — медленно, в тени, чтобы сохранить драгоценные эфирные масла. От веника исходил такой мощный, терпкий запах чайного дерева, что у меня на секунду перехватило дыхание.

— Баню твою в Норале я починил, — продолжил старик, заметив мою улыбку. — Она ждёт открытия. С удовольствием сам тебя попарю. Ну что встал? Ходи давай.

— Спасибо, отец, — пожал я руку старику.

Когда я сел за стол и посмотрел на доску, то в голове начали проясняться мои задумки. Я вспомнил позицию: у него была выстроена оборона белыми, а мой король прятался за пешками после рокировки. Но левый фланг белых казался рыхлым. Моя ладья стояла без дела. Самое время вывести её в центр драки. Ладья чёрных с грохотом пошла вперёд по открытой вертикали, занимая ключевую клетку прямо перед лагерем белых фигур. Феллардон хмыкнул, откинувшись на спинку стула:

— Вот это дело. А то залез в крепость и носа не кажешь, — он задумчиво потёр подбородок, глядя на доску.

Его взгляд задержался на моей ладье дольше обычного. Минуту, две, три…

— Ты пока думай, а я пойду, — хлопнул я старика по плечу и встал из-за стола.

День начался очень хорошо.

Глава 25

Её сердце почувствовало ноющую боль ещё задолго до того, как женщина услышала страшную весть. Она молилась. Стояла на коленях и молилась сутки напролёт, прося всех богов, которых знала, только об одном: чтобы её дочь вернулась живой.

Весть пришла вечером, ударив женщину так сильно, как она даже не могла себе представить: глубоко, в саму сущность, смертоносно. Заноза, её единственная дочка, мертва. Сперва разум отказался в это верить — этого просто не могло случиться: редкий дар теневого искусства, которым обладала дочь, множество раз вытаскивал её из сложных передряг. Бабала каждый раз удивлялась, когда дочка внезапно появлялась из тени, подходила сзади и ладонями закрывала ей глаза… Но сейчас материнское нутро будоражило страшными предчувствиями.

Торговец продолжил свой рассказ, и Вершитель истины поняла, что он говорит правду. По крайней мере, тот сам искренне верит в свои слова. Тазар пленил Занозу у Далвона и бросил в пещеру к злоящеру, как кусок мяса. Тот её просто сожрал. Сожрал не сразу, а спустя сутки — её раненую, обессиленную и спящую девочку. Её девочку.

Бабала упала на колени. Она попыталась заорать, но дыхание её перехватили спазмы, которые мешали набрать воздух в лёгкие. Женщина тряслась: из её горла выходил воздух, но обратно войти не мог. Лицо было красным, а мгновенно образовавшаяся внутри пустота стремительно заполнялась горьким отчаянием, от которого хотелось выть.

Дочь. Её девочка. Единственная слабость, которую она позволяла себе все эти годы. Ради неё она терпела Гуннара, ради неё продавала тела служанок, ради неё строила этот проклятый город в этой проклятой Бухте. А теперь... Теперь всё это — просто песок. Прошлое, которое ушло сквозь пальцы.

Бабала не запомнила, как служанки подняли её с песка у ворот, как занесли в шатёр и помогли начать дышать. Она даже не запомнила, как плакала всю ночь, давясь слезами и содрогаясь всем телом. Её мозг отключился из-за того, что организм настойчиво причинял себе боль, стараясь, чтобы ни одна из мыслей не просочилась в голову.

На рассвете женщина встала. Её лицо изменилось: оно стало серым настолько, что казалось, сама смерть стёрла его раз и навсегда. Не осталось никаких прежних эмоций, появилось лишь множество новых морщин, состаривших женщину за одну ночь. Но глаза… В пустых глазах появилось горькое безумие.

«Они должны заплатить. Все до единого», — появилась мысль в голове.

Это была спасительная в каком-то смысле мысль, позволившая ей жить дальше. Месть. Другого смысла оставаться здесь, в этом безумии, просто не могло быть. Прежде чем уйти в мир иной, она должна отомстить подонку.

— Лесю ко мне, — бросила она охраннику. — И Каллу. Всех пятерых. Живо.

Они вошли через десять минут — лучшие девочки из Бухты, которых Бабала взяла с собой в Лейкеншир. Вершитель истины знала каждую из них досконально: она считывала каждую трещинку на их лицах, каждый взгляд. В глазах большинства плескался фанатичный блеск преданности — они пойдут за ней куда угодно. Но Калла... Сучка Калла, служанка, за которую когда-то просила Заноза, стояла чуть позади остальных. Её пальцы нервно теребили край рукава, а взгляд метался по углам. Страх. Сомнение. Предательство уже зрело в её голове.

— Время пришло, — голос Бабалы прозвучал мёртво, заставив девушек вздрогнуть. — Слушайте внимательно. Для нас есть враг. Его имя — Тазар.

Она подошла к столу, взяла нож и воткнула его в карту региона.

— Он убил мою дочь. Скормил её своему мутанту. Я хочу, чтобы он заплатил за это сполна, и мне плевать, что об этом думает Гуннар. Мне нужна кровь Тазара. Вы пятеро поедете в Далвон. Ваша задача — убить его. Любым способом. Если нужно взорвать весь город вместе с собой — вы сделаете это.

Девицы стояли неподвижно и молчали, переваривая масштаб приказа. Самоубийство во славу госпожи. А госпожа всегда была справедлива, требовательна, но никогда слов на ветер не бросала.

— Ваши семьи получат всё: свободу и столько золота, сколько им хватит до конца жизни, — продолжила Бабала, глядя прямо в бегающие глаза Каллы. — Вы и ваши семьи получите свободу. Купите дом в любом поселении... Но сначала — дело. Взгляните сюда.

Она открыла сундук, сверху на котором лежало несколько пустых заплечных мешков. Под крышкой находились заряды с установленными взрывателями — запас взрывчатки, подготовленный учёными для шахт.

— Одного такого хватит, чтобы обрушить своды пещеры мутанта. Найдите способ пронести их внутрь. А ну, живо кладите в рюкзаки! Чего стоите, как вкопанные! — слегка прикрикнула Бабала, бросив мешки на стол. — Остальное — на пояс. Подрывайте машины, дома, стены. Уничтожьте всё, до чего дотянетесь. Главное — доберитесь до него.

Калла сглотнула. Набравшись храбрости, она выдавила из себя:

— Госпожа... Это верная смерть. Мы не умеем воевать.

Бабала медленно повернулась. Её лицо напомнило высохший череп.

— Для тебя — да. Ты задолжала мне жизнь моей дочери, сучка. Так отработай её кровью врага. Или ты думала, я забуду ту выходку? Нет. Сегодня твой единственный шанс умереть достойно, выполнив приказ. Иначе все ваши близкие будут платить долги вместо тебя.

Калла опустила голову, пряча страх. Остальные решительно кивнули и молча принялись распихивать взрывчатку, опустошая сундук. Последнюю связку взрывчатки, вокруг которой были обмотаны провода, ведущие к механическому таймеру с двумя кнопками, Бабала оставила себе.

Через полчаса пять девиц сидели в машине у ворот Лейкеншира. Бабала лично проводила их и вложила в ладонь каждой девушки склянку с ядом — если попадутся живыми, болтать они не станут.

— Пропустить, — тихо сказала она подошедшему стражнику у ворот и хлопнула ладонью по крыше внедорожника. — Таково ваше предназначение. Езжайте.

Леся — миловидная девушка с распущенными чёрными волосами, сидевшая за рулём, — надела серую кепку на голову, кивнула и произнесла:

— Госпожа. Во славу.

Охранник сильно удивился, видя, как красавицы одни, без сопровождения, собираются покинуть поселение. Но задать вопрос или, тем более, ослушаться правую руку Гуннара он не посмел. Все боялись Бабалу. Вершитель истины мог одним взглядом учуять предательство и одним словом оборвать жизнь любого из братства. А сегодня Бабала выглядела страшнее обычного.

— Открыть ворота! — крикнул стражник. — Пропустить машину!

«К чёрту!» — подумала Бабала, смотря вслед уезжающей машине. — «Гори всё адским пламенем!»

Пустыня гудела. За пределами Лейкеншира ветер разгуливал, как у себя дома, гоняя пыль по барханам. Дворники едва успевали сбрасывать потоки песка со стекла. Они отъехали от ворот уже достаточно далеко — час пути, — но в салоне всё это время стояла тишина, наполненная лишь адреналином.

— Старая ведьма совсем рехнулась, — не выдержала Калла. — Мы же там сдохнем. Нас разорвут ещё на подъезде.

— Молчи, дура, — огрызнулась Леся, сидевшая за рулём. — Мы должны! Думаешь, я хочу туда лезть? Там эта тварь восьмитонная! Да меня вырвет, стоит увидеть хоть один его зуб!

— Тише вы, — шикнула третья девица с заднего сиденья. — За такие слова вас повесят.

— Нас никто не слышит! — Калла ударила ладонью по своему колену и обернулась назад. — А ты уже не сможешь ей рассказать... Вы реально верите этой ведьме?! Что нашим родным что-то заплатят?! Как только мы въедем в ворота Далвона, нам конец! Нам заплатят свинцом! Мой брат с отцом гниют в шахтах, думаете, ей есть до этого дело? Ей нужен труп анималиста, а мы — просто мясо!

— Заткнись, — ровно произнесла Леся. — Твоя истерика выдаст нас раньше времени. Мы должны сделать то, что нам предначертано. Взорвём этого Тазара, получим своё золото и свалим. Купим домик…

— Какой домик?! — истерично расхохоталась Калла. — Мы уже покойницы! Я не полезу в логово монстра ради её мести! Останови машину!

— Ещё как полезешь! — крикнула Леся. — Я не собираюсь рисковать всем из-за твоей глупости.

— Останови, выпусти меня, а потом делай что хочешь! — настаивала Калла.

Она резко схватила руль и крутанула вправо, уходя с основной дороги вбок, где песок лежал глубже.

— Куда?! — вскрикнула Леся, пытаясь выровнять машину. — Убери руки, дрянь!

— Нас не найдут! — кричала Калла, перетягивая руль в свою сторону. — Уйдём на запад! Старуха решит, что мы погибли!

Машина подпрыгнула на ухабе и врезалась мордой в бархан, зарываясь колёсами в рыхлый песок. Трое девиц с заднего ряда схватили Каллу и прижали к спинке сиденья. В салоне продолжилась ругань, но противостояние было неравным: четверо против одной. Они заломили руки Калле, а потом связали взбунтовавшуюся служанку, воткнули кляп в рот и запихнули в багажник.

Леся вновь села за руль и совершила ошибку новичка. Испугавшись того, что машина тонет, она полностью вдавила педаль газа, желая поскорее выбраться. Двигатель ревел-ревел, а колёса зарывались всё глубже и глубже. Наконец-таки мотор чихнул, выпустив облако сизого дыма, и заглох намертво.

Леся уронила голову на руль.

— Всё, — выдохнула она. — Приехали.

***

Игнат гнал бронированный фургон Стервятников в сторону Далвона. Он был не только абсолютно голым, если не считать перевязки на левом предплечье, так ещё и в ошейнике с обрывком двухметровой цепи, которая била по плечу при каждом ухабе. Рыжий чувствовал себя идиотом, сбежавшим рабом, но зато в бронированном фургоне, который вытерпел всё: и пули, и погоню, и даже песчаную бурю. Наконец-то сейчас, преодолев столь долгий путь, он незаметно проехал рядом с Лейкенширом и направился к своим. Это была отличная шутка судьбы: предатель Бухты Уэстленд угнал машину у мусорщиков и прошмыгнул под носом у самого Гуннара. Ему пришлось ехать этой кратчайшей дорогой только для того, чтобы хватило топлива.

Впереди, увязнув в бархане по самые оси, торчала корма внедорожника. Машина стояла мёртво — песок сожрал подвеску и перегрел движок, а чинить эту рухлядь было некому. Облокотившись на бесполезную машину, вокруг стояло четверо молодых и симпатичных девиц, которых рыжий сразу же узнал. Шлюшки из Бухты. Впереди на капоте, поставив ноги на колесо, сидела Леся, а чуть дальше — Сота, Кудряха и Сосо. Все они ничего не смыслили в технике и не способны были её починить. Девки всю жизнь умели только ублажать мужчин да считать монеты.

«Да ладно?» — подумал Игнат, проведя ладонью по лицу. — «Мираж? Заражение раны? Чердак поехал?»

Игнат сбросил скорость, подъехал, но остановился чуть поодаль, всматриваясь в то, что видит. Девки начали о чём-то шептаться.

— Узнали? — спросил Игнат в открытое окно, после чего сразу же ущипнул себя за живот пальцами правой руки. — Ну что, девочки, работаете?

Рыжий окинул взглядом застывшую картину: четыре офигенные фигуры посреди пустоши. Для него всегда были очереди на улице, чтобы добраться до девиц и заплатить им деньги. Часто братва дралась за место в этой очереди... А тут сразу четверо «свободных» девчонок рядом с дорогой посреди пустоши. Ситуация попахивала опасностью.

Игнат не понимал, как такое может быть. Бабалки, как их называли парни, всегда были взаперти, под постоянной защитой, а тут вдруг одни.

«Сбежали? Западня? Что-то здесь неладное», — догадывался он.

— Предатель! — крикнула Леся, указывая пальцем на рыжего.

Её голос сел от пыли, но злости в нём хватало.

— Лесь, это правда ты?! — уточнил Игнат. — Вы почему здесь?!

Бронированный фургон стоял в тридцати шагах от внедорожника. Рядом с рыжим, на пассажирском сиденье, лежал пистолет Губы и его фляга... уже пустая фляга.

— Машина сломалась! — крикнула брюнетка в кепке.

Леся не привыкла обманывать, но и говорить правду не спешила до тех пор, пока не спросили. Особенно госпожа. Той лучше вообще не врать, она это сразу чувствует. За жизнь, проведённую в рабстве, девушка поняла, что говорить правду — самое безболезненное. Так вести себя правильно, так меньше боли.

— Нам нужна его машина, — тихо произнесла Сосо.

— Мы с ним не справимся, — подключилась Леся. — У него, скорее всего, есть оружие, а у нас только взрывчатка. Глупо будет умереть здесь, не добравшись до главной цели.

— Подруги, я пойду, — сказала Сота, поднимаясь с песка со стороны второго колеса.

Её светлые волосы были собраны в пучок на затылке. Сота отряхнула задницу, вытерла руки об короткие шорты и расстегнула крупную булавку на затылке. Светлые волосы сразу же приобрели форму каре. Девушка подняла с земли тяжёлый мешок с лямками, который лежал у колеса рядом с ней, взяла в руку взрыватель и подошла к подругам:

— Всё херня, кроме пчёл, — улыбаясь, произнесла Сота, прижимаясь к щёкам подруг по очереди.

— Стой-стой-стой, — шепча, затарабанила Леся, как только очередь дошла до неё. — Зачем так? А если машину повредишь, то всё напрасно? Мы отсюда не уедем! Нет-нет-нет. Действуем надёжно!

— Я пойду, — встрепенулась Сосо.

На голове этой девушки абсолютно не было волос. Но жизнерадостность и улыбка до ушей компенсировали с лихвой этот недостаток. На ней была кожаная юбка и шерстяная прозрачная блузка. Все детали одежды подчёркивали прелесть женской фигуры.

— О чём шепчетесь, красавицы? — спросил Игнат и поднял ладони, демонстрируя пустые руки. — Вы здесь одни? Куда направлялись? Или, может, мне уехать отсюда поскорее, от греха подальше?

— Рыжий, ты, что ли? — широко улыбнулась Сосо, направляясь к фургону рыжего. — Малыш, помоги нам с машиной, давай договоримся?

— Последний раз спрашиваю: вы здесь одни?! — крикнул Игнат и вдавил педаль газа.

Двигатель фургона зарычал на холостом ходу, озвучивая намерение сорваться с места.

Калла, услышав из багажника Игната, глухо замычала, пытаясь подать сигнал, но тряпка во рту блокировала звуки. Служанка узнала голос рыжего предателя, они общались раньше в Бухте. Девушка дёрнулась, но верёвки держали крепко. Тогда она развернулась, лёжа на спине, и принялась долбить связанными ногами в крышку багажника.

Сосо медленно подошла к борту фургона Стервятников и облокотилась бедром о металл.

— А ты как думаешь, рыжик? — красавица широко улыбнулась, обнажая ровные зубы. — Мы тут совсем одни... скучаем. А ты какой-то нервный… Тебе помочь?

Она положила указательный палец себе на губу, а затем демонстративно «посолила» кончик своего языка из невидимой солонки. Громко рассмеялась и заглянула в кабину, встретившись взглядом с парнем в ошейнике.

— Вода есть? — спросил Игнат, рассматривая блузку Сосо.

— Есть. Выходи, кисуля, — протянула девушка руку и нежно, двумя пальчиками взяла его за металлическое кольцо ошейника, пытаясь вытащить парня из кабины наружу. — Мы тебя согреем.

Игнат даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть за рулем, а правую руку положил поверх ствола пистолета Губы, который лежал у него на соседнем сиденье.

— Что вы здесь делаете? — медленно повторил он вопрос. — Где ваши хозяева? Почему шлюхи Бухты катаются по пустыне одни?

Девки переглянулись и захихикали. Леся закинула ногу на ногу, высоко их скрестив, и принялась игриво покачивать носком сапога.

— А мы решили сменить хозяина, сладкий, — промурлыкала Сосо. — Идём к тому, кто платит звонкой монетой, подальше от шума.

— Как же мне жарко, — добавила Кудряха, расстёгивая верхнюю пуговицу . — Может, пустишь нас в фургон?

Игнат обвёл взглядом фигуры девушек и задумался о своих желаниях. Возникла тишина. Внезапно он услышал глухие, ритмичные удары по металлу откуда-то изнутри внедорожника. Рыжий прищурился, и на его лице отразился явный скептизм. Инстинкты раба, выжившего в лагере Стервятников, сработали мгновенно. Доверия — ноль.

— Что там у вас? Отойди! Быстро! — бросил Игнат, открывая дверь.

Он вышел из бронированного фургона, держа в руке пистолет, ствол которого был направлен вниз. За ним волоклась цепь, пристёгнутая к ошейнику.

— Он уже голый, — рассмеялась Леся, прикрывая рот ладошкой. — Ну иди к нам, рыженький!

— Я сказал — отошли! — рявкнул Игнат, дёрнув к себе цепь. — Сосо, отойди от фургона! Иди к ним!

Девки удивлённо заморгали, перестав хихикать. Но потом Леся снова улыбнулась, спрыгнула с капота и направилась вперёд, покачивая бёдрами:

— Зачем так грубо, рыженький? Мы же просто хотим…

Игнат вскинул ствол и, не раздумывая, выстрелил в песок прямо перед ботинками Сосо. Девка взвизгнула, отпрыгнула и рухнула на задницу.

— Что ты делаешь?! — возмутилась лысая. — Ты дурак, что ли?!

— Устал повторять! — предупредил Игнат, водя стволом из стороны в сторону. — Ещё шаг ко мне, и вас станет на одну меньше. Назад!

Девки попятились. Сосо поднялась и, не отряхиваясь, быстро, короткими шагами добежала обратно к внедорожнику. Хихиканье оборвалось. Теперь они смотрели на него со смесью страха и злости.

Игнат подошёл к их машине. Шум и мычание стали отчётливыми, но в салоне никого не было. Шум доносился из багажника. Отогнав пистолетом Бабалок в сторону, Игнат подошёл к багажнику внедорожника. Открыл. Внутри, на голом металле пола, связанная по рукам и ногам, извивалась Калла. Кляп во рту мешал ей говорить, поэтому она только глухо мычала и билась затылком о стенку при каждой попытке перевернуться. Её глаза были полны ужаса и облегчения одновременно.

— Ух ты, — буркнул он, хватаясь за кляп во рту служанки.

В эту же секунду, как он вынул кляп, тишину разорвал визг. Четыре фигуры набросились на рыжего одновременно. Это была грязная, отчаянная попытка шлюх, победить числом.

Сота повисла на цепи Игната, дёргая её назад с такой силой, что ошейник впился в кадык, перекрывая дыхание. Кудряха тут же схватилась за правую руку рыжего, пытаясь вырвать пистолет или увести ствол в сторону. Парень начал заваливаться на бок. Тут же Леся запрыгнула ему на плечи, обхватив ногами шею, словно удавкой, и принялась дубасить кулаками по макушке.

— Сдохни, предатель! — визжала она прямо в ухо.

Игнат рухнул на одно колено, но пальцы мёртвой хваткой сжались на рукояти пистолета Губы. Он сдёрнул с себя левой рукой Лесю, впечатав девку головой в металл внедорожника. Хрустнуло. Кепка слетела, а хозяйка осела мешком. Сосо, та самая лысая, тоже схватилась за цепь, и вместе с Сотой они рванули её на себя ещё сильнее, пытаясь опрокинуть предателя. Игнат упал и захрипел, чувствуя, как трещат шейные позвонки. Но, в отличие от девок, драться он умел. Свободной левой рукой рыжий врезал снизу вверх той, что висела на пистолете, ломая нос. Брызнула кровь. Кудряха сразу же схватилась руками за своё лицо, отпустив правую руку рыжего.

— Что там у вас?! — крикнула Калла. — Нельзя им верить! Взрывать анималиста едут! Развяжи!

Леся уже пришла в себя и навалилась всем весом, пытаясь дотянуться пальцами до глаз рыжего. Но Игнат уже пришёл в ярость. Он резко поджал колени к груди и со всей силы выпрямил ноги, отбрасывая Лесю второй раз спиной в машину. Брюнетка скривилась от боли, у неё перехватило дыхание.

Оставшиеся в бою две девицы не решились идти в рукопашную. Они вдвоём уцепились в цепь, оттаскивая борноволоком предателя от машины. Но особого смысла в этом уже не было. Игнат схватился левой рукой за цепь и вскочил на ноги одним быстрым движением. Пистолет всё ещё был в правой руке. Он шагнул навстречу лысой и рукоятью пистолета саданул ей точно в челюсть. Зубы клацнули. Сосо отлетела назад, падая на задницу рядом с внедорожником. Последняя оставшаяся на ногах девка замахнулась кулаком, но рыжий просто дёрнул цепь на себя и ударом босой ноги в солнечное сплетение сложил Соту пополам.

Бой окончен, даже стрелять не пришлось. Побитые Бабалки хрипели, тяжело дыша. Кудряха задирала нос к небу, пытаясь остановить кровь, Леся потирала голову на затылке, Сосо держалась за челюсть, а Сота пыталась раздышаться. Игнат подошёл к багажнику машины, держа пленниц на прицеле.

— Психички, — бросил он побитым шлюхам. — В следующий раз точно пристрелю.

— Отпусти меня. Развяжи, пожалуйста, — попросила Калла.

— Ты не с ними, что ли? — спросил рыжий.

— А ты как думаешь? — уточнила служанка, всей мимикой намекая на глупый вопрос. — Они дуры, хотят всех взорвать! — тут же затараторила Калла. — Там взрывчатка в мешках! Тазара хотят кончить! Ну, развяжи же!

Игнат наклонился. Его пальцы быстро и умело распутали узлы верёвок на теле Каллы. Та сразу же начала растирать затёкшие запястья.

— Вылезай и вытаскивай сюда все вещи, — кивнул Игнат на внедорожник. — Воду сначала тащи.

Калла села в багажнике, распутывая свои ноги. Её взгляд упал на парня, заставив замереть.

Перед ней стоял абсолютно голый мужчина. Если не считать грязной перевязки на предплечье и толстого металлического ошейника с обрывком цепи на шее, на нём не было ничего. Мощная фигура выглядела одновременно пугающе и хищно. Щёки служанки вспыхнули румянцем. Она машинально подтянула колени к груди, чтобы защититься, и приковала взгляд к его лицу.

— Ты... ты же... — выдавливала она из себя, глядя строго ему в глаза. — Почему ты…

Взгляд служанки выглядел испуганным.

— Долгая история, — ответил Игнат без тени смущения. — Вылезай! Не заставляй меня повторять!

Калла судорожно сглотнула, кивнула и начала неуклюже выбираться из тесного багажника. Её руки слегка дрожали, пока она пыталась удержать равновесие на затёкших ногах. Пистолет в руке рыжего смотрел прямо на неё, и это заставляло её двигаться быстрее.

Пока Калла копалась в машине, доставая все вещи, Игнат попил воды и подобрал верёвку из багажника.

— Теперь свяжи им руки за спиной, — приказал он Калле. — Крепко.

Игнат проверил содержимое вещей, но ничего, что помогло бы снять ошейник, не нашёл.

— А меня отпустишь? — спросила Калла, не оборачиваясь.

Служанка всё ещё старалась не смотреть ниже его пояса, хотя румянец с её щёк так и не сошёл. Она только что закончила вязать последнюю из Бабалок, стягивая верёвку на запястьях Леси.

— Иди куда хочешь, — буркнул Игнат, проверяя и затягивая узлы на руках девиц.

Он хотел бы связать им ещё и ноги, но верёвок больше не осталось. Игнат подогнал бронированную тушу своего фургона вплотную к внедорожнику девок. Вещи быстро перекочевали в кабину, в ноги на пассажирском месте: пара сумок да мешки со взрывчаткой. Оставлять взрывчатку в кузове он не решился, пусть лучше будет на виду. Открыв боковую дверь кузова своего фургона, рыжий приказал девкам:

— Залезайте! И без глупостей там!

Вся четверка полезла внутрь тёмного нутра броневика. Игнат захлопнул тяжёлую створку и закрыл её снаружи на ригельный засов.

— А ты куда поедешь? — спросила Калла, оглядывая горизонт пустыни.

— В Далвон еду, хватит с меня приключений, — ответил Игнат, сматывая кольцами цепь вокруг своей шеи. — Задолбала эта цепь.

— С тобой можно? — Калла сложила ладони вместе и склонила голову.

Служанка годами так делала, прося о чём-то господ.

— Можно, но расплатишься собой, — усмехнулся рыжий и перевёл взгляд на свой живот. — Давно хотел тебя.

Калла замерла, опустив руки. Её лицо из румяного мгновенно побледнело, а в глазах полыхнула обида. Она сделала шаг назад, словно боясь зверя перед собой.

— Езжай один, Игнат, — кивнула она в сторону фургона. — Мне с тобой не по пути. У тебя достаточно того, что тебе нужно.

Калла развернулась спиной к парню. Постояла секунду, глядя на горизонт, откуда они приехали. Затем поправила разорванный рукав своей рубашки и пошла прочь, просто уходя пешком в пустошь. Без воды, без оружия. Одна.

— Стой, Калла! — голос Игната уже прозвучал без насмешки. Он догнал её парой быстрых шагов и схватил рукой за предплечье. — Я пошутил, дура! Куда ты пойдёшь? Ты здесь просто погибнешь. Поехали со мной.

Служанка стояла к нему спиной, опустив плечи. Она дрожала от обиды и долго молчала, просто глядя на горизонт пустыми глазами. Затем медленно повернула голову через плечо.

— Как прикажешь, — тихо произнесла она, без капли тепла, которое раньше звучало. — Если такова твоя воля... я поеду с тобой.

Она попыталась высвободить руку из его захвата, чтобы поправить разорванный рукав рубашки, но пальцы Игната всё ещё сжимали её предплечье слишком сильно. Тогда девушка просто перестала сопротивляться, позволяя вести себя к фургону. Покорная служанка приняла волю нового хозяина.

Но прежде чем уезжать, рыжий вернулся к сломанной машине. Нужно забрать топливо. Он открыл капот внедорожника и вырвал шланг тормозной системы вместе «с мясом». Принёс свою пустую флягу из-под воды, опустился на колени перед топливным баком и принялся отсасывать густой дизель. Во рту появился привкус ржавчины и старого топлива. Игнат сплюнул горькую жижу на песок. Повторил. Фляга медленно наполнялась тяжёлой жидкостью. Затыкая горлышко пальцем, чтобы драгоценное топливо не пролилось, он переливал солярку в бак своего фургона. Раз за разом. Пока бак сломанной машины не опустел окончательно.

Когда Игнат выпрямился, отряхивая руки друг об друга, Калла уже стояла рядом. В руках она держала плотный мешок из-под взрывчатки с дырками и завязками.

— Накинь, — тихо сказала она, протягивая ему импровизированные шорты. — Нехорошо так.

Игнат молча взял ткань, просунул ноги в мешок и завязал на поясе. Село криво, но прикрывало самое важное.

Он запрыгнул в кабину. Калла села на пассажирское сиденье, разместив ноги по сторонам, чтобы, не дай бог, не зацепить кнопки на взрывчатке. Фургон сорвался с места, направляясь в сторону Далвона.