Островский 4. Карты вскрыты!

Глава 1

Внимание! Это ЧЕТВЁРТЫЙ том. Первый находится здесь: https://author.today/reader/411500

— Грушенька, родная, посмотри пожалуйста, кто там на ночь глядя в ворота ломится? — Вадим Денисович смотрит на служанку поверх очков. — Слуги на улице должны были уже давно открыть и впустить посетителей. Ну или прогнать к лешему, если они в особом списке значатся.

Служанка молча склоняет голову в знак согласия и, спустившись на первый этаж, выходит на улицу.

Двор, ярко освещённый фонарями по периметру, будто вымер. Прислуги у ворот не видно, рабочие, корпевшие на полигоне, пока Дарья работает с чертежами, тоже куда-то подевались.

Груша внимательно прислушивается к окружению — и различает доносящийся от ворот шелест. Тяжело вздохнув, она подхватывает под мышку два тяжёлых посеребрённых подноса и направляется на звук.

Ворота оказываются не запертыми.

Служанка открывает дверь в них на всю ширину — и тут же в её сторону резко вытягивается чья-то рука. Которая непременно схватила её за воротник, если бы женщина не зацепилась каблуком ботинка за порог, резко дёрнувшись назад.

— Кто вы такие? У вас назначена встреча с Вадимом Денисовичем? — недоумевает Груша, глядя на два десятка недобро ухмыляющихся незнакомцев разной степени потасканности. — Если нет, записаться можно…

— Хорош бубнить! — щеголеватый брюнет в помятой одежде со слегка опалёнными усами делает шаг вперёд. — Долго нам ещё местную прислугу отлавливать, чтобы сам хозяин уже наконец выглянул?

— Вадим Денисович сейчас занят и подойти не сможет, — спокойно объясняет Груша незнакомцу. — Вы можете изложить в письменном виде свои вопросы, а я со всей возможной скоростью передам их хозяину усадьбы…

— Поздно. Я уже задолбался ждать! — рявкает недовольный постоянной сменой приказов от Гаганова Шалашников. — Хватайте её, пусть отведёт нас в кабинет к Сорокину. А уж там мы непременно побеседуем со всеми, кто под рукой окажется!

Двое незнакомцев шагают вперёд, собираясь поймать женщину. Охнув, она спешно отступает назад, захлопывая с размаху створку двери.

Вытянутые вперёд руки захватчиков срезает ударом. Конечности дружно сыплются наземь. Но, вопреки ожиданиям, тут же растекаются лужицами воды, исчезая под воротами.

А пару ударов сердца спустя во двор из-под забора ударяет настоящий фонтан, едва не окатывающий женщину с головы до ног. Запирая засов, она делает шаг в сторону — и поток проносится мимо, разминувшись с ней на считанные сантиметры.

— Ворота откройте, идиоты! — раздаётся из-за двери второй мужской голос, звучащий сильно выше и тоньше, будто пластинку в граммофоне проигрывают на слишком большой скорости. — Дайте всем войти, чтобы здесь не толпиться!

Попавшая во двор вода разделяется надвое, превращаясь в навей с крайне недобрыми взглядами и, очевидно, намерениями.

— Вы знаете, что вторгшихся в чужой дом разрешается задержать до приезда полиции? — вздёргивает брови Груша.

Но вряд ли пришельцы разбираются в подобных тонкостях

Двое навей всё так же молча вытягивают руки — и конечности, превратившись в подобие щупалец, выстреливают в сторону служанки с очевидными намерениями.

Гулкий звон металла прокатывается по всему двору.

А водяные щупальца отскакивают назад к владельцам, врезавшись в вовремя подставленные подносы.

— Что ж, раз вы готовы убивать и калечить, то и мне не стоит сдерживаться, — вежливо улыбается горничная.

Поднос, схваченный за боковую ручку, со свистом рассекает воздух ребром. Один из непрошеных гостей успевает дёрнуться назад, отделываясь упавшим к ногам Груши щупальцем.

А голова второго, кувыркаясь, слетает с плеч, отсечённая единственным мощным ударом.

Тело растекается широкой лужей, пытаясь подхватить отделённую часть тела.

Но в падающую голову прилетает удар ногой такой силы, что она взрывается мелкими брызгами, заливая весь двор. А лужа на земле беспомощно растекается в стороны, высыхая на глазах.

Перед глазами отступившего назад навя мелькает широкая юбка служанки, с разворота раздробившей голову его товарища.

«Срочно спрятать ядро в теле!» — только и успевает подумать он.

Но два столкнувшихся с оглушительным звоном подноса сплющивают его голову, навсегда прерывая в ней любые мыслительные процессы.

— Самое время прибраться, — бросает в сторону ворот Груша.

И одним прыжком перемахивает через трёхметровый забор на улицу, где в нетерпении толпится остальная банда.

Светоч оказывается единственным, кто успевает заметить опасность.

Левая рука Шалашникова выбрасывает целый сноп щупалец с присосками, рывком впечатывая его тело прямо в запертые ворота. Звук получается даже более звонким, чем от подносов.

За спиной сбежавших начальничков раздаётся глухой удар о землю и смачно чавкает ещё раз.

Груша приземляется сверху на одного из навей, попав ему каблуком ботинка в голову. Они вместе падают на землю, поднимая тучу брызг.

Вот только навь растекается лужей по мостовой, а служанка в мокрой одежде грозно поднимается во весь рост. Взмахивает блеснувшими в свете фонарей подносами крест-накрест — и ещё двое навей разваливаются напополам.

— Придурки беспомощные!!! — пискляво орёт Светоч, пытаясь привести в себя оглушённого ударом о ворота Шалашникова. — Окружите её и навалитесь разом!

Целый лес щупалец выстреливает в сторону Груши, пытаясь прижать её к земле. Но женщина только задорно усмехается.

Каскад брызг разлетается в стороны, когда Груша, подпрыгнув с расставленными в стороны руками, начинает бешено вращаться. Подносы мелькают словно крылья мельницы, отсекая и перемалывая всё, что под них попадает.

Будто крылатая мясорубка проносится сквозь ряды подручных Светоча, заливая всё вокруг водяными брызгами.

Несколько бандитов с магическими татуировками, стоявших чуть поодаль, в ужасе бросаются прочь, чтобы не разделить судьбу навей.

Вращение прерывается так резко, что попавшая на тело и одежду Груши вода пылью рассеивается вокруг, оставляя её совершенно сухой.

Служанка оглядывается назад.

Дорога вокруг блестит от воды, оставшейся от погибших навей или совершенно разумно притворившихся таковыми. Желающих сопротивляться не осталось.

А у ворот Светоч, уже не сдерживаясь, хлещет Шалашникова по лицу сразу четырьмя щупальцами.

— Убьёшь же, — усмехается женщина. — А новое тело взять негде, так и придётся в улиточку превращаться.

— В калиточку! — воет от досады попавшийся навь. — Просыпайся, болван усатый! Нас с тобой Гаганов обоих на костёр отправит, если второй раз облажаемся!!!

— Гаганов? — изламывает бровь Груша. — Этот недотёпа в смокинге настолько измельчал, что посылает на разборки каких-то бандюганов, вроде вас? — она укоризненно качает головой. — А раньше бы одним левым крылом с закрытыми глазами сам всё решил и не вспотел. Чего ему здесь надо?

— Ты серьёзно думаешь, что с таким атаманом я тебе всё сразу выложу? — издевательски высокомерно визжит Светоч. — Да он…

Ребро подноса упирается в запястье левой руки Шалашникова. Прямо под отчётливо виднеющимся на ладони маленьким, перекошенным от страха лицом.

— …он будет очень расстроен, если я расскажу тебе всё, что знаю, — тон навя резко сменяется на жалобный. — Я не хочу быть высушенным в банке внутри плавильной печи!

— Почему ты думаешь, что мне есть какое-то дело до твоей судьбы, — безмятежно улыбается в сморщенное от страха лицо Груша. — Особенно после того, что вы хотели здесь натворить? Говори, или лишишься головы немедленно. А этот отключившийся идиот опять без руки останется.

— Велено было пригрозить Островскому за то, что сунул нос не в своё дело, — дрогнувшим голосом признаётся Светоч. — Может, позовёшь его? Я послание передам, а дальше пусть он сам с Гагановым всё порешает?

— Обойдёшься. Я ему твои слова сама перескажу, — служанка смотрит на бесчувственное тело, доставая из маленького кармашка флакончик с нюхательной солью. — А сейчас дай мне твоего хозяина в чувство привести.

Она зубами выдёгивает пробку из флакона, поднося его к носу бесчувственного Шалашникова. Тот дёргается, словно от удара током, и звучно врезается в ворота второй раз.

Пока Груша затыкает пузырёк пробкой и убирает в карман, Герману наконец удаётся сфокусировать на ней взгляд. И во взгляде этом читается животный ужас.

— Что, не нравлюсь? — усмехается женщина. — А к той блондиночке, что с Островским теперь живёт, небось, яйца подкатывал?

Пока Шалашников в замешательстве не может решить, орать ему от злости или плакать от жалости к себе, во дворе раздаются шаги. Засов на двери отпирается и в приоткрывшуюся дверь выглядывает Сорокин.

— Грушенька, что тут за шум такой? — Вадим Денисович оглядывается по сторонам и замечает сидящего у ворот Шалашникова.

Светоч, благоразумно заранее втянув лишние отростки, снова стал ничем не выделяющейся левой рукой.

— Герман Игоревич, ты что здесь творишь? — сурово спрашивает он бывшего ученика. — Опять набедокурить решил?

— Думаю, он передумал и уже уходит. Правда, Герман Игоревич? — Груша одной рукой поднимает Шалашникова с земли за воротник, ставя его на разъезжающиеся ноги. — Или вам есть, что сказать Вадиму Денисовичу?

— Гаганов не оставит тебя в покое, — скидывает руку женщины со своего воротника Герман. — Рано или поздно он отберёт у тебя всё и спляшет на твоих костях! Вызывай полицию, мне нечего бояться!

— Ты меня совсем за дурака держишь, Герман? — Вадим Денисович выходит за ворота, внимательно осматривая поле боя. — Нави, о которых Кирилл упоминал, я правильно понимаю?

— Они самые, — кивает головой служанка. — Собирались пробраться в дом и устроить погром. Видимо, в этот раз Кирилл Викторович на особенно болезненную мозоль Гаганову наступил.

— Похоже на то, — кивает Сорокин и вновь поворачивается к Шалашникову. И голос его становится ледяным, пробирая до костей. — Где прислуга, которая к тебе выходила до Груши?

Герман внезапно понимает: можно не отвечать. Тогда всё закончится прямо здесь и сейчас. Но страх перед Гагановым оказывается сильнее.

— За углом у стены сидят, — мямлит он. — Я отведу.

— Веди, — Сорокин прикрывает дверь, запирая её на ключ. — Все мои дальнейшие решения будут зависеть от их самочувствия.

Все трое сворачивают за угол, где на земле со связанными руками и кляпами во рту сидят два ассистента Дарьи, сторож и дворник с садовницей.

— Развязывай, — коротко приказывает Вадим Денисович.

И Герман послушно повинуется.

Когда все пятеро, освобождённые от пут, во главе со сторожем скрываются за поворотом, Сорокин похлопывает Германа по плечу.

— Считай, что тебе крупно повезло, — произносит профессор, пристально глядя бывшему ученику в глаза. — Никто из них серьёзно не пострадал. Но это не значит, что я спокойно буду относиться к таким выходкам!

В его голосе звенит сталь, и Герман непроизвольно съёживается.

— Проваливаешь обратно к Гаганову, — приказывает, поправляя манжеты рубашки Сорокин, — и дословно передаёшь ему следующее: «Любой, кто пытается действовать во вред людям, будет ощипан ими при первой возможности». Больше ни с кем из вас я дел иметь не хочу и видеться не желаю. Если ты или кто-то ещё из подручных Гаганова снова сюда явитесь — следующее послание я передам ему лично, безо всяких посредников. Смекаешь?

Шалашников коротко кивает. Намёк настолько прозрачен, что особой смекалки тут не требуется.

— А раз так — не смеем больше задерживать, — Вадим Денисович разворачивается и молча исчезает за углом.

Груша шагает следом, но тут вслед ей доносится голос Светоча:

— Красиво получается, госпожа. На стороне побеждённого ученика — гений и меценат Гаганов, на стороне победившего учителя — странная женщина по имени Груша. Или правильнее сказать Аграфена? Почти как в древней легенде об Ала́тырь-камне, не находите?

Служанка молча сворачивает за угол, где её дожидается Сорокин. Оба красноречиво переглядываются и уходят во двор особняка, заперев за собой дверь на засов.

Поднявшись в кабинет, Сорокин пропускает Грушу внутрь и также запирает дверь изнутри.

— Думаешь, он сообщит о своих подозрениях Гаганову? — спрашивает профессор, наливая кипяток из стоящего на столе самовара в две чашечки.

— Думаю, это всегда было лишь вопросом времени, — женщина опускает ситечко с заваркой в чашку, наблюдая, как коричневые щупальца расползаются в прозрачной воде, постепенно её окрашивая. — В конце концов если бы ты собирался вечно прятаться, то не стал бы нанимать этого шустрого паренька, покровителем которого стал мой сын.

— Вообще-то, это ты подсказала, что к нему стоит повнимательнее присмотреться, — Вадим Денисович помешивает чай, смакуя запах напитка. — Выходит, что с самого начала всё шло к противостоянию, так?

— Не так, — Груша делает маленький глоток из своей чашки. — Противостояние не разрешилось с тех самых пор, как было спланировано вторжение в этот мир, начавшееся на Буяне, и там же бесславно завершившееся. Просто оно перешло в вялотекущую фазу.

— Но теперь оно наверняка обострится, так? — Сорокин аккуратно кладёт ложечку на салфетку. — Катерина перед отбытием говорила, что они отправляются на Аргон именно из-за того, что туда отправляют Шалашникова. А мы встречаем его у ворот собственного дома со свитой и недобрыми намерениями.

— Думаете, планы Гаганова сорвались? — Груша опускает чашку на стол.

— Тут одно из двух, — Вадим Денисович залпом допивает чай и продолжает. — Либо сразу два человека ошиблись в своих предположениях, и Шалашников изначально должен был попасть сюда. Только непонятно в таком случае, зачем нужна эта суета с лишними порталами. Либо отправка в Аргон стала бессмысленной, но возникла необходимость показать, что действия Кирилла могут иметь неприятные последствия. И освободившихся бойцов отправили к нам в гости с мешком п… э-э, подарков.

— Надеюсь, им на всех этого мешка хватило, — улыбается горничная. — А ведь я всегда предупреждаю: ударишь Грушу — получишь в дыню.

— Похоже, что конкретно эти предупреждениям не вняли, — усмехается Сорокин. — Надеюсь, что наши ребятки и девочки тоже ввалили там всем по первое число. Но пусть они трижды могучие, предупредить их о нападении нужно обязательно. Расскажем, что нападавшие отбыли несолоно хлебавши за обе щеки, чтобы не волновались, но без подробностей.

— Боитесь, что слишком сильно будут волноваться и рванут домой? — усмехается служанка.

— У них свой путь и свои цели, которых нам достичь не под силу, — Вадим Денисович усаживается на стул, откидываясь на спинку. — Пусть к ним и двигаются, а мы здесь поработаем надёжным тылом.

— Согласна, — усмехается Груша. — Думаю, лично Гаганов пока что сюда повторно не сунется: он прекрасно понимает, что силы будут примерно равны и лёгкой победы ему не видать как своих ушей. Однако мстительность его ни за что нельзя исключать из внимания. Так что будем не просто сидеть сложа руки, а активно готовиться к противостоянию.

— Так и поступим, — кивает профессор. — Насколько я помню, Елена Львовна Островская может связаться с сыном при помощи фамильного перстня при посредничестве якула. Сейчас с ней свяжусь и попрошу передать Кириллу последние новости от меня. Всё-таки сведения о том, что Шалашников никуда не отправился, могут помочь им спланировать свои действия более грамотно.

Сорокин достаёт из кармана пиджака мобилет и, нажав несколько раз на экран, набирает недавно вбитый в память номер. Подносит аппарат к уху и некоторое время слушает длинные гудки, пока на том конце не отзывается знакомый женский голос.

— Здравствуйте, Вадим Денисович, — раздаётся из динамика. — Как проходит ваш вечер? Мы вот с Марией Агафоновной в шашки играем после целого дня в саду.

— Рад, что вы искренне наслаждаетесь обществом друг друга, — вежливо отвечает профессор. — Мы уже тоже сейчас почаёвничали. Жаль только, что дела у нас обстоят совсем не так спокойно. Потому лучше присядьте, рассказать будет о чём…

Глава 2

— Я так понимаю, шансов у нападающих не было? — интересуюсь у матушки, подавив секундную растерянность. — Если бы там случилось что-то ужасное, вы узнали бы об этом из газет, а не от Вадима Денисовича лично.

— Ты очень догадлив, Кирилл, — с облегчением вздыхает матушка. — Впрочем, я и не ожидала иного от выбранного Покровителем главы рода. Единственное, что смогли сделать эти вторженцы — захватить пятерых слуг, но и тем, к счастью, большого вреда причинить не успели.

— Слава Покровителям, что всё закончилось хорошо, — радуюсь от всего сердца, что профессор и его особняк в безопасности. — Только вряд ли Сорокин звонил, чтобы просто этим похвастаться. Есть какая-то важная информация?

— Ничего-то от тебя не утаить, — издаёт довольный смешок матушка. — Вадим Денисович велел передать, что группу нападавших привёл человек по фамилии Шалашников. Тебе это о чём-то говорит?

Так Герман и его прихвостни всё-таки не здесь? Значит, путь через Изнанку до базы Гаганова свободен. И он пока не знает, что мы обнаружили портал…

Похоже, Великий Рандом расщедрился и выдал шанс один на миллион. И нужно непременно им воспользоваться!

— Говорит, — честно и откровенно признаюсь ей. — Мы ждали нападения этого человека на Изнанке, но, похоже, что у его начальства сменились планы. Теперь мы сможем обернуть ситуацию в свою пользу. Так что вы оба нам очень помогли.

— Рада это слышать, — из голоса Елены Львовны разом уходит всё напряжение. — Я понимаю, что силы тебе не занимать, но всё же… всё же будь осторожен. Управу всегда можно найти даже на самых сильных, хитрых и предусмотрительных.

— Обещаю не лезть туда, где нет никакой возможности победить, — успокаиваю родительницу. — Пусть со стороны моё поведение порой и кажется безрассудным, но я тоже хочу пользоваться плодами своих трудов наравне с другими.

— Может, договор с ним заключите по этому поводу, Елена Львовна? — встревает в разговор якул. — Могу поспособствовать…

— Спасибо, Покровитель, — благодарит змея матушка, — но в этом я доверюсь чутью Кирилла. Ведь даже если он ошибается, трудности стимулируют его искать новые решения. Именно это и делает его сильнее.

— Ах, семейные узы и безграничное доверие... — умиляется Яков и оставляет нас наедине.

— Желаю тебе успеха, сын, — произносит напоследок Елена Львовна. — Пусть всё идёт так, как ты спланируешь. И Валентине с Ларисой привет передавай.

— Всенепременно, — обещаю я. — Сейчас сразу и начнём извлекать пользу из смены вражеских планов. До встречи дома.

— До встречи, — эхом отзывается она и связь отключается.

— Что-то важное? — интересуется Лариса, которая, кажется, уже научилась читать выражение моего лица.

— Шалашников на стрелку не явится, — торжественно объявляю присутствующим последнюю новость. — Съездил к Вадиму Денисовичу в гости и передумал.

— Он что, вломился к нам домой? — изумляется Катерина. — С отцом всё в порядке?

— Матушка сказала, что все отделались лёгким испугом, — отвечаю, не вдаваясь в и так немногочисленные подробности. — Кроме незваных гостей. Я на их месте, уже Грушу увидев, поостерёгся бы в особняк ломиться.

— Ха, ещё бы! — усмехается Катерина. — Невероятная глупость нападать на дом, где постоянно охотники с Изнанки отдыхают.

— Полностью с этим согласен, — красноречиво кручу пальцем у виска. — Но их глупость открывает для нас новые перспективы.

— Ты хочешь нырнуть в портал, прежде чем его запечатать? — аж подпрыгивает Глеб. — Я с тобой! Жуть как хочется надавать по шее тому, кто за всем этим стоит.

— Давай сразу проясним: идём на разведку, стараясь не дать о себе знать, — заявляю безапелляционно. — Любое применение силы — только для обороны и отступления. Мы ведь не знаем, сколько людей и прочих видов там сосредоточено. А привлечь к себе внимание отряда в сотню голов — это верная смерть.

— Не спорю, — кивает Скороходов. Именно поэтому предлагаю идти всеми имеющимися силами. Если наткнёмся на людей Гаганова, то легче будет отступить, создав видимость большого подразделения. Пусть они нас боятся, а не наоборот.

— Вполне разумно, — поддерживает его Катерина. — Не так уж нас и много, на самом деле. А выдвинемся полным составом — сможем большую гибкость проявить. Убегающих от нас в ужасе догнать, например, чтобы раньше времени тревогу не подняли.

— Звучит резонно, — окидываю взглядом разом подобравшийся, как кошка перед прыжком, отряд. — Тогда отправляемся немедленно. Полоз, пойдёшь с нами. В бой не лезешь, только дорогу показываешь. Будет жарко — отступишь к порталу, чтобы тут охрану предупредить. Тут же будет охрана, Предводитель Индрий?

— Эскадрилью не обещаю, но пару звеньев выделю, — кивает новоиспечённый начальник. — Сейчас распоряжусь, чтобы к вашему отбытию уже сюда поспели.

— А может я, того, на словах вам объясню лучше? — абсолютно разумно с точки зрения собственной безопасности заявляет чёрный ящер. — Там, вроде как, всё довольно просто…

— Путь мы без тебя найдём, конечно, — подмигиваю струхнувшему ящерёнку. — А вот если потребуется что-то — или кого-то — быстро вытащить обратно, то мне придётся ослабить отряд, отправив одного из бойцов. Но если взять гонца сразу, то делать это будет не нужно. Я понятно объясняю?

— Вполне, — посветлев взглядом кивает Полоз. — Буду внимательно глядеть по сторонам: вдруг и правда что-нибудь ценное обнаружится?

— Ты, главное, не жадничай, — предупреждаю свежеиспечённого охотника за сокровищами. — Здоровье одно, его за деньги не купишь.

— Понял, командир! — козыряет юный разведчик. — Буду беречь свою тушку как кошель с золотом в базарный день.

— Сразу видно приоритеты, — бурчу тихонько под нос. И уже в полную громкость добавляю: — Десять минут на подготовку — и отправляемся внутрь.

Управляемся за семь: собирать-то особо нечего.

Дожидаемся подкреплений Индрия и друг за другом шагаем внутрь, готовые, кажется, к любым чудесам.

Но Великий Рандом щёлкает меня по носу и в этот раз.

Первым, как опытный портальщик и умелый боец заходит Глеб. И именно в его спину я утыкаюсь, проскочив через воронку.

Скороходов стоит, буквально раскрыв рот от удивления. Отвожу его в сторону, чтобы следующие за мной спутники не толкали, хотя искушение последовать заразительному примеру крайне велико.

— Это ж… как такое построили вообще? — Катерина, в отличие от Глеба, шагает вперёд, прикасаясь к металлической конструкции у стены. — Тут одного стекла больше, чем во всей Москве!

Нет, Полоз не соврал про коридор, идущий по прямой. Просто не счёл нужным упомянуть про ещё три таких же коридора, расположенных над ним на разных этажах.

Двери в них, правда, закрыты, но на панелях, напоминающих мобилеты, рядом со створками горят зелёные индикаторы. То есть, в любой из коридоров сейчас можно пройти, если я правильно всё понимаю.

— Я осмотрюсь чуть-чуть, — Медянкин активирует воздушные сопла у себя на поясе, легко подскакивая до уровня второго этажа. — Похоже, что тут не заперто.

— Дождёмся остальных, тогда проверять будем, — распоряжаюсь, пока ведомый природным любопытством учёный чего-нибудь не вскрыл.

«Древнюю гробницу, полную механических стражей», — мелькает вдруг в голове, хотя я никогда ничего такого не видел.

Странное что-то тут происходит.

— Полоз, ты же только про один коридор говорил? — уточняю у появившегося из портала пацана. Ну хоть ты тресни, не могу его как ящера воспринимать! — А здесь вон целый комплекс, как оказалось…

— Так он был один! — выпучивает парень глаза. — Вот этот, который внизу! Я не знаю, откуда три верхних взялись!

— Если внизу тот, что нужен нам, то уже не заблудимся, — успокаиваю занервничавшего разведчика. — Но с остальным придётся разбираться сейчас. Не очень хочется врага в тыл себе заполучить. Сергей, как думаешь, можно заблокировать двери на этажах, чтобы из них никто не вышел?

— Попробую разобраться, — Рюрикович внимательно изучает кнопочное управление, а затем распахивает створки, заглядывая внутрь. — Похоже, что нет. Судя по всему, здесь есть центральный терминал, с которого ими можно управлять. И сейчас разблокированы абсолютно все проходы.

— Далеко он? — уточняю, уже чувствуя, как первоначальный план начинает стремительно перестраиваться, обрастая новыми деталями.

— Карты точной нет, но по схеме подключения — прямо через второй этаж, а через двести метров — наверх на третий, — Медянкин набрасывает что-то у себя в мобилете. — Но лестница там или какой-нибудь технический проход, из этой схемы непонятно.

— Значит, придётся это выяснить, — окончательно решаю, как действовать дальше. — Глеб, «Стрекозы» с тобой?

— Конечно, — уверенно кивает Скороходов. — Я без них на Изнанку не хожу.

— Оставляй одну здесь для наблюдения, — распоряжаюсь, начиная претворять запланированное в реальность. — Если здесь появится кто-то ещё — телепортируешься туда с Полозом, Катериной и Лизой. Прикрываете парня, чтобы он вышел обратно к Хорсу с Индрием и предупредил об опасности. А мы оставшимися силами подойдём с тыла и окружим врага.

— Выглядит, как рабочий план, — ухмыляется Полоз. — Я в деле.

— Ну раз даже ты одобрил, — усмехаюсь, кивком напоминая Глебу, чтобы повнимательнее следил за этим шустрилой, — то дальше здесь стоять нет смысла. Идём к центральному терминалу.

Забросив на второй этаж тех, кто сам не мог взлететь или запрыгнуть на такую высоту, разбиваемся на пары и осторожно продвигаемся вглубь.

Идущая в середине Валентина, окутав обе ладони коричневым туманом, выставляет их то вперёд, то вверх или вниз. Поймав на себе мой удивлённый взгляд, она задорно улыбается.

— «Некроз» чувствителен к органике. Я так могу ощутить присутствие человека на расстоянии метров пяти, может быть, чуть больше. Думаю, лишний способ подстраховать нас от нападения не помешает.

— Всё, что помогает остаться нам в живых, стоит развивать и укреплять дальше, — полностью соглашаюсь с доктором. — Этажам над и под нами — особое внимание. Впереди мы чужаков хотя бы визуально засечь можем, а вот через стены смотреть пока не научились.

— Поняла, — коротко кивает Валентина и продолжает сканирование с ещё большим усердием.

До самого подъёма на третий этаж навстречу так никто и не вышел. Что нужное место мы обнаружили, стало понятно сразу: наверх ведёт широкая, рассчитанная на двух идущих рядом человек, лестница.

— Катерина с Глебом первые, я по центру — за ними, остальные — ждёте внизу и внимательно смотрите по сторонам, — отдаю приказ. — Что-то подозрительное заметите — сразу сообщите.

Слушая, как цокают в тишине подошвы по металлической лестнице, поднимаемся наверх. Вокруг по-прежнему царит неестественная тишина, будто рядом кто-то спрятался и ждёт удобного момента для нападения.

— Вон он, наш терминал, — указывает арбалетом Глеб на длинный стол с несколькими маленькими экранами и одним здоровенным в центре. — Кажется, это и есть схема всех четырёх этажей.

Подходим ближе и внимательно всё осматриваем.

Длинный кишкообразный коридор второго этажа на маленьком мониторе идёт строго по прямой. Коридор первого сворачивает налево, а четвёртого — направо.

Этот изгиб виден нам сейчас через окно: здание, где мы находимся, углубляется в бескрайнюю красную пустыню, будто гигантский забор, отсекая её от всего, что находится по другую сторону.

— А третий этаж заканчивается здесь, — Катерина тычет пальцем в экран. — Эта комната с пультом, где мы сейчас, — последняя, куда можно попасть. Дальше хода нет.

— Сергей, разбирайся, как заблокировать двери, а мы на страже побудем, — киваю в сторону пульта. Медянкин, не затягивая, начинает просматривать всё, что доступно с сервисного экрана.

— Нашёл, — сообщает он через полминуты. — Есть возможность установить общий пароль на все двери, управляемые с этого терминала. Думаю, нам подойдёт такой вариант: где нужно — там откроем, а в остальных местах создадим трудности любому, кто решит побегать по коридорам.

— Устанавливай, — выдыхаю с облегчением. — Закончишь — и сразу возвращаемся обратно на первый. Не нравится мне это здание и эта пустыня. Ощущение, будто за нами наблюдают со всех сторон и чего-то ждут.

— У меня такое же чувство, — поводит дулом своей пушки Катерина вдоль окна. — Странно, что местность выглядит не такой, как запомнил её Полоз. Нельзя же за пару часов три этажа надстроить, да ещё и в пустыню на несколько километров здание вывести. Такое только в сказках бывает.

— Ала́тырь, если помнишь, тоже сказкой был, — вспоминаю первый разговор с Сорокиным, удивляясь, сколько всего произошло с тех пор. — Может, и в этом слое есть своя логика. Просто мы её пока не постигли.

— Готово! — Рюрикович делает шаг назад от пульта. — Запускать?

— Вызов принят, — почему-то отвечаю своей привычной фразой, не подходящей к ситуации.

Но Медянкин утвердительно кивает и подтверждает команду.

Дверь, ведущая к лестнице, щёлкает, а на панели вспыхивает красная лампочка и предложение ввести пароль.

— Восемь-девять-пять-шесть, — произносит Сергей. — Теперь потребуется это у каждой двери набирать, чтобы пройти.

— Зато тылы будут прикрыты, — шагаю в сторону выхода из комнаты. — Давайте к нашим.

Две яркие вспышки перед дверью заслоняют от нас створки.

Из кроваво-красных провалов на нас выпрыгивает пара здоровенных существ, люто напоминающих самого первого обращённого «Озверином», с которым я повстречался.

Только глаза полыхают такой яростью, что невольно хочется забиться под стол.

Вернее, хотелось бы. Мы уже столько тварей повидали, что напугать нас — задача нетривиальная.

Катерина бесхитростно останавливает своего противника, всаживая ему в живот ствол орудия.

Монстр пытается дотянуться до её головы, но девушка, шагая в сторону, использует собственное оружие как рычаг, чтобы перекинуть врага через себя. А после спокойно стреляет ему в затылок.

Я за Выжигатель не хватаюсь, опасаясь повредить дверь, но меня выручает «Зубастая жила», впивающаяся монстру в глотку.

— «Сокрушающие челюсти»! — командую спокойно.

Голова якула на конце хлыста увеличивается в размере, перекусывая пополам шею незадачливого оппонента, будто сухую ветку.

— Сзади! — кричит Медянкин.

Разворачиваюсь, видя как Рюрикович выставляет руки, принимая троицу мелких шарообразных мохнатых зубастиков на магический щит. Под ногу подворачивается откушенная рогатая голова монстра, которую я по инерции поддаю, словно футбольный мяч.

— Страйк! — комментирую попадание по толпе зубастой мелочи, вываливающейся из портала в комнату.

И тут огромная железная дубина поддевает «снаряд» с пола и отбрасывает его к окну, превращая мелюзгу на своём пути в кровавую кашу. Торчащие рога с такой силой ударяют в стекло, что по нему разбегается сетка мелких трещин.

— Какой здоровенный! — комментирует Катерина появление нового врага. — Чур, дубина моя!

Тварь, в полтора раза крупнее первой пары монстров, трубно ревёт, будто понимая слова девушки, и кидается к ней, замахиваясь на ходу.

— Рюрикович, открывай ворота! — ору изо всех сил. — Наши код не знают!

Медянкин кидается к двери, спешно нажимая на кнопки, а Катерина плечом встречает врага, отбрасывая его на пару шагов назад, к самой стене.

Тут же вскидывает свою пушку — и стреляет монстру в грудь.

Рогатый дробитель выставляет перед собой дубину, опять отражая поток энергии в треснувшее стекло. Отчётливо слышно, как хрустит теряющая прочность конструкция, но девушка не придаёт этому значения.

Одновременно врубаются все сопла доспеха, с места впечатывая его во врага всем нешуточным весом. Монстр врезается спиной в стену, выпуская оружие из рук.

Катерина подхватывает падающую стальную палицу за черенок двумя руками и, сделав полный оборот через плечо, добавив скорости соплами, обрушивает трофейное оружие на бывшего владельца сверху.

— Получай! — орёт она, со свистом опуская наконечник сверху вниз на голову распростёртого врага. Слышится противный хруст и наступает тишина.

— Готово! — кричит Сергей. Двери разъезжаются в стороны, демонстрируя нам ещё одно побоище у подножия лестницы.

— Кирилл! — кричит Лариса. — Мы держимся, выходите!

— Уже! — срываюсь с места, пытаясь проскочить в дверь. — Катерина, скорее!

— Бегу! — костяной доспех срывается с места. И тут стекло не выдерживает.

Осколки с хрустом вылетают наружу под действием непонятной силы.

Следом выдёргивает ближайшее тело монстра. Катерина только и успевает сделать шаг, как тяга подхватывает её — и со страшной силой волочёт к выбитому окну.

— Закрывайте дверь! Живо! — доносится до меня искажённый голос девушки. — Спасайтесь сами, пока не стало слишком поздно!

Глава 3

— Змеиная чешуя! — изменившаяся левая рука вонзает когти в пол, впиваясь в металл. Хлыст выстреливает из правой, обхватывая Катерину поперёк туловища.

— На пульте кнопка аварийной изоляции! — перекрикивает свист воздуха вцепившийся в створку механической парой рук Медянкин. — Справа от главного экрана!

Пространство над пультом взрывается, выплёвывая Глеба. Только портальщик поворачивает голову к экрану, как тягой сносит и его, впечатывая с размаху в доспех, врубивший все сопла разом.

Рвущийся металл скрипит под когтями, сопротивляясь двойному весу. Напрягаю воображение — и такие же когти отрастают на ногах, давая дополнительную опору.

— Спятил? — орёт из-под шлема Сорокина. — Убирайся!

Глеб вместо ответа прижимается губами ко лбу шлема — и пропадает снова.

А мгновение спустя приклад «Влады-Весты», направленный рукой Скороходова, с размаху попадает по нужной кнопке. Металлическая створка начинает опускаться на окно, грозя прижать упирающийся в края рамы доспех.

Но врезавшийся в его повторно Глеб обхватывает его руками и ногами — и оба исчезают в портале, появляясь рядом с лестницей на втором этаже.

Отзываю ненужный хлыст, сосредотачиваясь на том, чтобы самому не соскользнуть к почти закрывшемуся окну. Вряд ли сейчас портальщик успеет среагировать ещё и на меня.

Правда, тяга всё слабеет, а пару секунд спустя исчезает совсем. И я наконец встаю в полный рост, отключая доспех.

— Следи за дверью! — бросаю Медянкину.

Тот коротко кивает, а я бегом несусь по лестнице на второй этаж.

Едва не споткнувшись о высушенный труп ещё одного рогатого, спрыгиваю со ступенек на пол.

— Все целы? — выкрикиваю, осматривая поле боя второй половины команды.

— Практически, — Валентина держит ладони, подсвеченные «Регенерацией», над прокушенной рукой Полоза. — Парень меня закрыл, встав на место Глеба. Ничего страшного, всю дрянь из раны я удалила. Но стоит подумать о том, чтобы его вооружить. А то в следующий раз, пока я монстра высушу, он ему и голову может откусить.

— И откушу, — вставляет слегка контуженный Полоз. — Нечего в мою смену благодетелей обижать.

— Ты ж мой герой, — похлопывает по плечу ящера Коновалова, отчего тот смущённо отворачивается. — Не бойся, благодетели сами кого хочешь порвут и съедят. Но мы всегда ценим любую помощь и заботимся о союзниках. Таков уж род Островских.

Ты смотри, как прижились мои дамы в новой семье! О величии рода уже размышляют… Но сейчас всё это должно подождать.

— Лариса, помоги Медянкину закрыть дверь — и сразу оба сюда. Надо решать, как быть дальше.

Брукс бегом поднимается вверх по лестнице, а я окидываю взглядом поле боя на втором этаже.

Высушенный рогатый монстр у лестницы. Второй, поймавший два арбалетных болта в грудину, но погибший явно от третьего, разворотившего ему половину черепа.

А рядом какая-то каша из шерсти и зубов. Отдельно валяющаяся рядом высушенная Валентиной тушка резко контрастирует с этой картиной.

— Это кто из вас их так? — удивлённо присвистываю, поднимая бровь.

Лиза, опустив глазки, нерешительно тянет руку вверх.

— Это я, — скромно признаётся певица. — Вихрем стянула, а потом защитный купол на них свой поставила, — вот внутри всех и перемололо. Мне же оттирать это не нужно, правда?

— Если этот мир швыряет в нас агрессивных существ, то уборка пусть тоже будет на его совести, — веско изрекаю, жестом подзывая союзников поближе. — Глеб, что там «Стрекоза» у входа показывает?

— Тишь и благодать, — отвечает портальщик, отлипший, наконец, от Катерины. — Отправляемся назад?

— Именно, — подтверждаю его предположение. — Выходим к стартовой точке и по первому этажу идём к порталу на базу Гагана. Здесь чем дольше, тем неуютней становится. А теперь ещё и монстры эти.

— Они словно сигнал к атаке получили, — делится своими соображениями Глеб. — Появились сразу, как только вы двери заблокировали. Причём в обе комнаты были высланы одинаковые команды. Может, это местный защитный механизм?

— Резонное предположение, — соглашаюсь с напарником. — Когда будем отсюда переходить в коридор, то оставим дверь незапертой до тех пор, пока следующую не откроем. Возможно, эти страшилища в комнатах появляются, когда они полностью изолируются от остального пространства.

— Стоит попробовать, — Медянкин подходит к пульту, изучая схему подключения дверей. — Если сработает, то, не запирая створки в смежных комнатах, обезопасим себя до самого выхода.

— Тогда в путь, — оглядываюсь на свой маленький отряд. — Все готовы?

— Так точно, командир! — шутливо козыряет Полоз.

Все поднимаются на ноги, беря оружие наизготовку и заряжая заклинания.

Рюрикович распахивает дверь, уходя с линии прицела, но в коридоре не обнаруживается никого. Лишь вдалеке виднеется запертая дверь, ведущая к точке входа в этот слой.

— Вперёд, — подаю пример остальным, шагая в пустой коридор.

Никаких порталов или других странных явлений не наблюдается, так что все потихоньку идут за мной, хоть и постоянно оглядываясь назад.

Через две сотни метров мы останавливаемся перед шлюзом. Сергей повторно открывает дверь, но сейчас остерегаться нет нужды: камеры со стрекозы передают Глебу вид на пустое помещение.

— Я дальний шлюз запру, — предупреждает Скороходов, мгновенно перемещаясь в противоположный конец коридора.

Створки отсекают помещение с лестницей от нас.

Все опять изготавливаются для боя, но вокруг по-прежнему тишина.

— Давайте вниз, — взмахиваю рукой, побуждая остальных действовать.

Полоз тут же прыгает на стену и шустро спускается по ней на первый этаж.

— Там за дверью что-то шумит, — тревожно предупреждает он. — Будто стая комаров кругами носится.

Спускаюсь и сразу прикладываю ухо к створкам. С той стороны слышен отчётливый гул, который размеренно то удаляется, то приближается к нам снова.

— Собираемся здесь и проверяем, — решаю снова проявить осторожность. — На финишной прямой вляпаться в неприятности не хотелось бы.

Вся наша группа собирается по обеим сторонам от жужжащей двери. Глеб с Катериной, стоящие впереди, нацеливают оружие на шлюз, а Рюрикович, прикрывшись щитом, вводит кодовую комбинацию.

Створки разъезжаются в стороны, открывая нам вид на знакомый коридор. Только теперь он не пустой.

Четыре шарообразных механизма с глазом-камерой по периметру под потолком облетают коридор до поворота и возвращаются назад, словно водя хоровод.

Двигателей не видно, но жужжание раздаётся от их корпусов. Видимо, этот звук Полоз и засёк.

— Похоже на «Стрекоз» Глеба, — указывает Катерина пальцем на шары-глазастики. — Интересно, кто за нами следит?

— Может, тот, кто перестраивает это место? — предполагает Скороходов. — Знать бы ещё, друг он нам или враг?

— Придётся выяснять на практике, — встаю из-за спины портальщика и решительно направляюсь в коридор, где летают эти жужжалки.

— Может, лучше я? — роняет Катерина.

Отрицательно качаю головой: мне выбраться будет проще.

Приближаюсь к летающим шарам, готовый в любую минуту призвать чешуйчатый доспех. Но они продолжают летать по заданной территории, абсолютно меня игнорируя.

— Глеб, попробуй подойти, — машу рукой, подзывая напарника.

Тот немедленно бежит в мою сторону, держа арбалет наготове. Останавливается на расстоянии одного шага, но глазастики по-прежнему не реагируют.

— Может, они из-за опустившихся на окна створок появились? — предполагает напарник. — Ну, чтобы в случае повреждений ремонт оперативно проводить?

— Тогда почему их на втором этаже не было? — недоумённо гляжу на хоровод над головой. — Там как раз пробоина и была, но затыкать её нам самим пришлось: никто не удосужился прилететь.

— Действительно, странно, — соглашается Глеб. — Давай потихоньку за угол выглянем. Может, общая картина яснее станет.

Осторожно идём до самого поворота, постоянно оборачиваясь на жужжащие шары. Эффекта никакого: как носились по кругу, так и продолжают.

За поворотом налево открывается ещё один коридор. Он сильно короче, потому что проход дальше опять перегорожен шлюзом со створками — но под потолком также летают два механизма.

Очевидно, каждая группа отвечает за определённую территорию и на чужую не суётся.

— Лариса, скажи Медянкину, чтобы запирал дверь на второй этаж и двигайтесь к нам, — передаю я через перстень, чтобы не орать через весь коридор. — Входную оставьте открытой: здесь снова шлюз.

— Поняла, — отвечает девушка, и я слышу свист со́пел прыжкового двигателя Сергея.

Катерина первая шагает вперёд, попадая в зону досягаемости камер летающих наблюдателей. Те немедленно впиваются в неё объективами и издают протяжный вой.

— Да что опять не так-то?! — кричит девушка. — Я своя! Нечего мне тут бибикать.

Два летающих рядом со мной механических глазастика тоже начинают сигналить, вперив окуляры в меня.

— А ведь почти прошли, — «Жила» обматывает правое предплечье, скаля хищную пасть. — Давайте скорее к нам, нужно поторопиться!

Наш манёвр летающим стражам жутко не нравится.

Один из них пикирует за спины бегущей к нам с Глебом группы с явным намерением активировать дверной замок и закрыть вход в коридор.

— Сбивайте их! — командую, запуская хлыст в ближайшую цель. — Нам только демонов со второго этажа здесь и не хватало!

Пасть якула врезается в ближайший ко мне летающий шар… и отскакивает с таким звоном, будто целый поднос хрустальных бокалов раскололся.

— Они блокируют физические объекты, — кричу я, выхватывая Выжигатель. — Бейте заклинаниями!

Но шарики решают, что мирной жизни с них достаточно.

Боковые поверхности сфер откидываются вверх, выпуская из-под импровизированных крыльев пару коротких излучателей.

А идущее от камеры вокруг корпуса ребро жёсткости разворачивается в длину, превращаясь в искрящий электроразрядами хвост.

Ставшие похожими на маленьких одноглазых дракончиков сторожа открывают огонь по нашему отряду. Мелкие электрические шарики срываются с наконечников излучателей и, словно горох, летят в нас.

— Получай! — Лиза высовывается из-за плеча заслонившего её щитом Медянкина.

Летевший к пульту управления сторож попадает в сотворённый ею ураганчик, который тут же выплёвывает его обратно.

Попутавший ориентиры сторож проносится мимо элементалиста и врезается в одного из своих, едва не сбивая на пол.

В ту же секунду я дважды стреляю в висящих напротив нас с Глебом механических охранников. Мимо!

Наводка была абсолютно точной — но подгоняемые дуговыми разрядами механизмы уносятся с бешеной скоростью вдоль длинного коридора прямо за спины остального отряда.

Шелест закрывающихся дверей заставляет вздрогнуть всех — один из «дракончиков» всё-таки дотянулся до пульта, изолировав помещение.

И тут же, как по команде, в середине коридора вспыхивают знакомые порталы, выплёвывающие демонов. Только теперь их количество вдвое больше.

— Вот теперь мы точно в заднице! — резюмирует Катерина, наводя свою пушку на ближайшего рогатого. — Давайте хотя бы монстров побольше навалим!

— Глеб, давай к дверям! — кричу напарнику, указывая в тыл к нашим. — Мы нашим стрелять мешаем…

И тут происходит внезапное.

Механическая охрана в полном составе разворачивается к новоприбывшим демонам — и открывает по ним шквальный огонь! Лишь это я успеваю увидеть, прежде чем Скороходов выкидывает нас обоих через портал в тыл нашего маленького отряда.

И уже оттуда наблюдаю, как один из рогатых подпрыгивает, занося дубину, чтобы врезать механическому охраннику. А два «дракончика» рывком проносятся сквозь толпу зубастой мелочёвки, расшвыривая их в разные стороны.

— Бейте так, чтобы их силы оставались примерно равны, — командую, простреливая разом рогатую голову и вышибая один из двух излучателей неудачно подвернувшегося летуна. — Надеюсь, они друг другу интереснее, чем мы.

Катерина с Глебом немедленно выбивают ещё двух рогатых.

Сергей, схватив бросившегося на него «дракончика» механическими манипуляторами, выпускает в него сквозь щит ледяной поток, примораживая его прямо к потолку.

Лиза собирается повторить свой излюбленный приём со стягиванием монстров, но её хватает за руку Валентина.

— Есть идея, как быстро вырубить почти всех, — взволнованно сообщает она. — Катя, Кирилл, приготовьтесь бить по механизмам! Лиза, запусти поток воздуха прямо в толпу!

Певица сводит ладони вместе, одновременно с хлопком закручивая воздушный поток словно штопор. Доктор тут же кладёт поверх её рук свои, подёрнувшиеся коричневым туманом.

Губительную для органики взвесь немедленно разносит по всему коридору, покрывая ей монстров и механизмы целиком. На глазах у нас разъярённые твари начинают усыхать, мумиями валясь на пол.

— Стреляйте! — кричит Коновалова, и мы двумя залпами отправляем в утиль двух «дракончиков».

Тот, что с оторванным излучателем резко дёргается к стене, прячась в одной из двух глубоких ниш. Ещё один из оставшихся следует его примеру, ныряя в соседнюю.

А последний, рассекая высушивающий органику туман, несётся к самой здоровенной туше, рухнувшей на пол. И с ходу нахлобучивается ей на голову, вытягивая хвост вдоль шеи и позвоночника.

Раздаётся треск электроразряда — и мумия в смешном головном уборе и с несмешными орудиями на ушах прыгает в нашу сторону, взмывая под самый потолок.

Рой выпущенных им электроснарядов впитывает щит Медянкина.

Элементалист выдаёт в ответ поток льда, но «дракончик» дёргается вместе со своей игрушкой с места и, продолжая рассыпать снаряды из излучателей, оказывается у нас в тылу.

— Сюрпри-из! — раздаётся с потолка голос Полоза. — Я знаю, что ты в откате.

Оторванная от потолка сосулька вместе с вмороженным в неё механическим охранником вертикально падает вниз, проламывая механический корпус и раздирая иссушённую плоть.

Куча льда и запчастей испускает яркую электрическую дугу — и замирает, слабо чадя тлеющей изоляцией.

— Так его! — поднимает палец вверх Валентина. — Приятно видеть, что тыл надёжно защищён.

— Да мне несложно, — смеётся ящерёнок. — Интересно, а куда оставшиеся два подевались?

— Такое ощущение, что сквозь стену прошли, — Лариса указывает на углубления в обшивке коридора. — Ты в прошлый раз такие видел?

— Я тогда старался побыстрее покинуть это место, — честно отвечает Полоз. — Так что к окружению особо не приглядывался. Но, может быть, это тоже только сейчас появилось.

Раздаётся пневматический шелест, после чего стена внутри ниши опускается в пол. И то, что, предстаёт перед нашим взором, цензурными словами описать не получается.

Головы двух удравших, как мы предполагали, охранников обнаруживаются смонтированными на механических телах. В их руках светятся прямоугольные щиты и искрят дубинки.

Орудия на их головах в этот раз выплёвывают направленные потоки электричества, вынуждая Медянкина и Лизу подставить щиты под удар.

— Эта дрянь стала в несколько раз мощнее! — Сергей припадает на одно колено, выпуская в сторону нападающих рой мелких огненных шариков. — Наверное, в телах скрыт дополнительный источник питания.

— Ура, трофеи! — по детски радуется Полоз, выдёргивая что-то из искрящей кучи запчастей. — Не будут самим нужны — продадим, деньжата всегда полезны.

— Не будет никаких трофеев, если они подойдут вплотную! — дважды стреляю в механические тела, быстро перенося огонь с одной цели на другую.

И все попадания приходятся в щиты.

Они впитывают атаки, будто заряжаясь ими, а наши защитники так не умеют. Если сейчас же их не остановить, то придётся отступать, чтобы избежать серьёзных ранений.

Но тогда они окончательно заблокируют проход к базе Гаганова и шанс узнать, что там такое интересное происходит, будет для нас навсегда потерян…

Внезапно щиты охранников чуть раздвигаются, открывая смонтированные в центре излучатели.

И как только в их недрах начинает скапливаться заряд для выстрела, я понимаю: теперь мы не отступим ни при каких условиях!

Глава 4

Если вы, жестянки, думаете, что я не умею играть с плохими картами на руках, то жестоко ошибаетесь!

— Все под Лизин купол! — ору на пределе голосовых связок. — Сергей, свои щиты вторым слоем внутри разверни!

И как только отряд бросается исполнять мой приказ, сам бросаюсь навстречу врагу.

— Скоростной крылатый доспех! — сияние окутывает меня, превращая в абсолютный инструмент для уничтожения врага.

Время будто застывает, давая разглядеть пульсацию смертоносной энергии в центре вражеских излучателей.

— Якул, дай мне скорости! — отталкиваюсь от пола, резко взмахивая крыльями.

Вспомнив манёвр Индрия, закручиваюсь штопором через плечо.

Выставляю вперёд сложенные вместе руки с отросшими когтями — и превращаюсь в бешено вращающийся проходческий бур, с невероятной скоростью несущийся вперёд.

Ну что, болваны чугунные, проверим, кто из нас быстрее?

Механические охранники, не в силах отменить программу, бесстрастно наблюдают, как я, набирая обороты, несусь прямо на готовый испепелить всех излучатель.

За считанные мгновения до выстрела когти, распуская металл в мелкую стружку, раскурочивают излучатель, щит и левую половину стального туловища, разворачивая моего врага в сторону его напарника.

Продолжая вращаться, будто сверло в коловороте, долетаю до конца коридора и, отрикошетив от стены, ныряю за угол.

А за спиной грохает взрыв, приносящий вместе с ударной волной ворох свистящих металлических обломков.

Падаю на пол, закрыв голову руками и накрывшись крыльями.

Волна горячего воздуха едва не срывает с меня чешуйчатую броню вместе с кожей, протаскивая по полу. Но роя железной шрапнели мне удаётся избежать.

С трудом поднимаюсь на ноги, ощущая, что доспех развеялся, как только отпущенный лимит времени закончился. И, держась за стену, выхожу из-за угла обратно в коридор.

В эпицентре взрыва поплавилась даже обшивка стен и потолка.

Обломки металла, оставшиеся от разорванного мною охранника, густо усеивают весь коридор, испещрив мелкими пробоинами всё, с чем соприкоснулись на бешеной скорости.

Второго охранника взрывом развернуло на сто восемьдесят градусов и отбросило прямо на сферический щит Лизы. Его разорванное напополам туловище с оплавленным щитом, валяется у самой двери, вяло пытаясь шевелить рукой с каким-то чудом уцелевшей электродубинкой.

На моих глазах покрытый трещинами купол рассыпается мелкими осколками, за которыми виден Медянкин, упёршийся в пол дополнительными манипуляторами.

Перед ним подрагивает единственный оставшийся щит, будто гигантские крылья спрятавший моих сбившихся в кучу друзей.

А после исчезает и он, а элементалист остаётся висеть на манипуляторах, опустив голову на грудь.

Лиза позади него, бледная, словно смерть, но в сознании, стоит на четвереньках, глядя в пол, не в силах подняться.

Валентина выворачивается из объятий доспеха Катерины и, пошатнувшись, вскакивает на ноги. Она прикасается ладонями к обоим щитовикам и начинает переливать в них светящуюся зеленью энергию.

Катерина, с трудом размыкает объятия, где, тесно прижавшись друг к другу, укрываются Лариса, Глеб и Полоз.

Последнему, видимо, досталось меньше всех.

Нетвёрдым шагом паренёк подходит к пытающемуся шевельнуться механическому охраннику. Нагнувшись к бездушной машине, он рывком выдёргивает из его рук электродубинку и с размаху всаживает её искрящийся торец прямо в объектив «дракона», заменяющего той голову.

Бахает, сверкает — и во все стороны начинает расползаться едкий дымок, знаменующий кончину последнего из нападавших.

— Насколько всё плохо? — окидываю взглядом едва стоящих на ногах товарищей. — Невосполнимые потери имеются?

— У Сергея с Лизой крайняя степень истощения, — кивает доктор на щитовиков, которых усаживают, прислоняя к стене, Глеб с Катериной. — Дальше они в ближайшее время идти не смогут. И я, скорее всего, тоже.

— Ранена? Куда? — пытаюсь шагнуть в её сторону, но в глазах всё двоится, а желудок предательски сжимается.

— Нет, порядок, — отмахивается девушка — и едва не падает, шипя от боли.

А я замечаю, что её рёбра и часть живота справа тоже покрыты зелёным лечебным туманом, только так плотно, что ничего разглядеть не удаётся.

— Просто тоже ману почти в ноль посадила, — глядя на меня честными глазами, произносит Валентина. — А проку от меня такой — как с козла молока.

Медленно фокусирующееся зрение отказывается верить произошедшему.

До этого уложили целую кучу врагов — и ничего.

А здесь — два механических, конечно, но никак не выглядящих невероятно сильными противника едва не размазали по коридору весь отряд тонким слоем!

— Сильны мы, однако, — хрипло усмехается открывший глаза Медянкин. — Это не их мощь: они копили энергию наших ударов, чтобы направить обратно.

Теперь становится всё понятно.

Механические бойцы не слишком умелы. Их главная задача — подержаться и контратаковать так, чтобы никого не осталось в живых.

— Если бы ты не протаранил того стрелка — они бы нас сожгли нахрен, — Медянкин с трудом, помогая себе манипулятором, поднимает вверх большой палец. — Эта безумная атака оказалась единственно верным решением.

Беда лишь в одном: к этому решению вела череда неверных.

Всего-то и надо было опрометчиво оценить врага поначалу как довольно слабого. И пусть всё удалось исправить, моя ошибка дорого всем обошлась.

— Вы все молодцы, — произношу, опираясь на полусогнутые ноги. Они уже не так сильно дрожат, потому что силы начинают потихоньку возвращаться. — Если бы не ваши умения, здесь была бы братская могила. А так — только военно-полевой госпиталь.

— Когда-нибудь мы вспомним это — и не поверится самим, — через силу усмехается чуть взбодрившаяся Лиза. — Надо обязательно написать об этом песню. Кирилл, ты умеешь держать слово. Страшнее опасности, наверное, в моей жизни уже не будет. Но ты, как и пообещал, сумел меня защитить.

В голове раздаётся звонкая трель, время опять начинает течь, будто мятный сироп. А перед глазами появляется набранный знакомым шрифтом текст.

[Елизавета Орешкина признала, что вы, Кирилл Островский, способны защитить её от любой опасности, вышедшей далеко за рамки угроз аквилитов.

Спор разрешён в вашу пользу. Учитывая выбранную вами ранее награду и степень «любой опасности» принято решение выдать обе оставшиеся способности разом.

«Хвостовой гарпун» и «Ультразвук» доступны к использованию. Приятного вам уничтожения врагов.]

«Специально тянул, да? — обращаюсь к якулу, превосходно чувствуя его напряжение. — Мы сейчас единое целое, скрыть свои мотивы теперь сложновато будет».

«Думаю, ты поймёшь и не обидишься, — скрежещет в ответ змей. — Когда ты применил разом три способности, которые должны были использоваться раздельно, пришлось закладывать коррекцию по уровню потребляемой маны. Зато теперь арсенал резко расширится. Разве не прелес-сть?»

«А с мана-каналами твоими там что? — вспоминаю про предыдущие повышения и награды. — Ты весь этот спектакль с уровнями устраивал, скрывая за ним боязнь того, что я посчитаю тебя слабым?»

«Но я действительно не тот всемогущий Первый сын, каким меня помнят и представляют, — в голосе якула прорезается неизбывная тоска. — Даже помочь твоим друзьям остаться в живых сумел, пройдя по самому краю».

«Не думай о них, как о беспомощных, — метафорически щёлкаю змея по носу. — Они тоже приложили для этого все возможные силы и старания. Все мы способны вынести гораздо больше, чем ты думаешь. И для тебя рядом с нами всегда найдётся место, даже если ты перестанешь быть моим Покровителем».

«Солевой баланс организма изменён. Слёзные каналы расширены. Якул… спасибо тебе, Кирос, — протяжно шмыгает змей. — Не думал, что доживу до момента, когда меня так пронять сможет. Последствия объединения органов чувств, наверное».

«Думаю, Кирос и Первый сын могут остаться прошлому, — улыбаюсь, будто с души свалился огромный камень, давивший на меня всё это время. — Сейчас здесь Кирилл и Яков, чьи действия потихоньку меняют этот мир. Идём, нас ждут друзья, отчаянно нуждающиеся в помощи».

«Шоу будет продолжаться», — отзывается змей.

И время снова возобновляет свой бег.

— Защищать тебя и остальных — мой долг, как главы нашего маленького отряда, — киваю я всем сразу, чувствуя, как измученное тело снова понемногу наливается силой. Видимо, якул расщедрился на восстановление. — Поэтому Сергей, Лиза и Валентина немедленно отправляются назад для реабилитации. Полоз, сопровождаешь их и остаёшься там: ты тоже получил ранение и тебе стоит отдохнуть вместе с ними.

— А как же поиск выхода в лагерь Гаганова? — пытается надавить на меня хитрец. — Я ж единственный тут был хотя бы раз.

— Пройти через коридор мы и вчетвером сумеем, — веско замечаю я. — А если нет, то Глеб вытащит нас порталом к выходу. Лучше честно признать, что задача не по силам, чем бессмысленно головы в бою сложить.

— Втроём, — мрачно поправляет Катерина. — Я только сейчас заметила: доспех не может согнуть корпус. Видимо, проводящий контур всплеском энергии повредило. Заклинит в бою — в лучшем случае, придётся его бросить. В худшем…

— Всё и так понятно, — киваю не побоявшейся признать собственную слабость девушке. — Мы всё равно не собираемся ввязываться в серьёзную драку. Можешь спокойно чинить свой агрегат.

Доспех внезапно вздрагивает всем телом и открывается по швам сзади. Катерина выскакивает из него спиной вперёд как заправская акробатка. И, сжав что-то в руке, направляется к Глебу.

Остановившись напротив портальщика, она глубоко вдыхает, прикрыв глаза, и тут же, распахнув их, протягивает ему зажатую в кулаке вещицу.

— Возьми, — Катерина разжимает руку, показывая Скороходову каплевидный кулон на на шнурке. — Я делала эту штуку, наблюдая за тем, как работает Дарья: пыталась нанести контур на подвернувшуюся под руку вещицу. Выбрала самый простой — и оказалось, что это портальная магия. Хотела попросить, чтобы ты её зарядили для меня, но не успела проверить, правильно ли всё выполнила.

— Зная тебя, не думаю, что здесь есть ошибки, — Глеб вертит вещичку в руках. — Это что, наконечник для арбалетного болта?

— В точку, — усмехается Катерина. — Хотела сделать аварийную систему перемещения, но как-то не задалось. Возьми его с собой. Когда вернёшься — проверим вместе и зарядим маной и заклинанием. Пусть будет напоминанием о том, что… что я тебя жду.

Шаг вперёд — и девушка чмокает Глеба в губы. И тут же быстро разворачивается и прыгает обратно в доспех, моментально скрывающий её алые уши от внешнего мира.

Скороходов несколько мгновений стоит неподвижно — а затем ловко накидывает шнурок на шею.

— Обещаю, что проведём все необходимые испытания, — подтверждает он, прижав спрятанный под рубашкой кулон рукой. — Мне очень интересно, что из этого в итоге получится.

Со спины видно, как доспех резко кивает. А после Катерина отходит на пару шагов, ожидая отправления на Большое Гнездо.

— Двигаться все могут? — уточняю, глядя на изрядно потрёпаных товарищей. — Если нет, мы вам поможем.

— Не стоит, — морщится от неудачного движения Валентина. — Лизу с Сергеем я подлатала, а Полоз с Катериной и так с ног не валятся. Дойдём, не переживай.

Подхожу вплотную к Валентине и глажу её по растрепавшимся волосам.

— Не перетруждайся, — прошу её ласково. — Я понимаю стремление помочь всем, кто в этом нуждается, но тебе тоже нужен отдых.

Коновалова странно смотрит на меня — а после широко улыбается.

— Обещаю, что не угроблю себя. Вернёшься — и я уже буду краше себя прежней.

— Договорились, — щёлкаю её по носу и направляюсь к поднявшейся на ноги Лизе. Её всё ещё немного покачивает, но цвет лица уже не такой бледный.

— Я сразу втянул тебя в очень серьёзные испытания безо всякой подготовки, — беру её холодные ладони, согревая своим теплом. — Но, пережив такое вместе, дальше бояться уже нечего. Наберись сил и поддержи тех, кто в этом будет нуждаться, до моего возвращения. Постараюсь, чтобы это произошло как можно скорее.

Лиза улыбается краешком губ и, наклонившись к моему уху, шепчет:

— Я новую песню придумала. Пока не до конца ещё всё оформилось, но ты будешь первым, кто её услышит.

— Договорились, — прижимаюсь губами к её лбу. — С нетерпением жду этого момента.

Отхожу в сторону дверной панели и набираю сообщённый Медянкиным код. Створки распахиваются, обнажая пустое помещение, из которого мы входили в эти странные техногенные руины.

— Глеб, откроешь им проход на остров, а потом сразу порталом на это же место вернись, где мы сейчас стоим, — инструктирую напарника. — Мы с Ларисой оба будем ждать тебя здесь.

— Замётано, — кивает Скороходов. — Вы даже соскучиться толком по мне не успеете.

— Надо думать, — усмехается Лариса Ивановна. — Ты, главное, не во всех делах так спеши. А то вдруг что-то важное мимо тебя пройдёт.

Катерина, скрипнув неподвижной спиной, нервно шагает первой в сторону выхода. Следом за ней идут раненые, а замыкает шествие Полоз.

На половине дороги Валентина оборачивается назад.

— Лариска! Не смей там третий раз подыхать, слышишь? Иначе Кирилл нам весь на двоих достанется!

Иллюзионистка улыбается и, приложив руки рупором ко рту, кричит вслед уходящим:

— Если умру — можете меня прибить. Но учтите: я вернусь и нам придётся соображать на троих. Так что можете готовиться в свободное время!

Коновалова отворачивается, и, помахав в воздухе рукой, уходит с остальными к порталу.

— Навевает воспоминания, правда? — Лариса разглаживает несуществующие складки на своём комбинезоне. — Рядом ни одной живой души и только мы вдвоём.

— Тогда нас никто не пытался убить, выскочив из-за угла, — сохраняю серьёзный вид. — Но в острых ощущениях тоже есть своя прелесть. Особенно, если есть с кем их разделить.

— Да вы, Кирилл Викторович, затейник, — усмехается девушка. — Когда закончится всё это, нам стоит выбраться вдвоём к какой-нибудь горной речке. Говорят, на подвесном мосту у ледяного водопада ощущения просто невообразимые.

— От созерцания природных красот? — усмехаюсь я.

— Не буду спорить: по природе своей я весьма недурна, — усмехается Лариса, поворачиваясь ко мне спиной. — Так что любуйся сколько твоей душе угодно.

Ах ты, хитрая ж… женщина! Только остальные за порог, как она сразу личные планы на меня строит.

Впрочем, почему нет? У оставшихся двоих тоже есть полное право на это. И все их запросы я постараюсь удовлетворить.

— Готово! — Глеб появляется во вспышке портала. И сразу хватается за подвеску под рубашкой, проверяя, на месте ли она. — Продвигаемся осторожно?

— Максимально, — утвердительно киваю. — Если хоть кто-то из нас начинает подозревать, что сейчас будут неприятности, тут же сообщаем другим. Понятно?

— Так точно, командир! — шутливо козыряют оба. И мы выдвигаемся к следующему шлюзу, держа оружие наизготовку.

Проходится он, на удивление, без проблем. Открыв дверь, мы видим ещё один совершенно пустой коридор, в конце которого виднеются контуры двери.

— Держимся рядом, — выдёргиваю из кобуры Выжигатель и шагаю вперёд. — Тишина не обязательно является синонимом безопасности.

Но, похоже, что в этот раз всё обстоит именно таким образом.

Дверь мы за собой предусмотрительно не заперли, а потому слышали специфическое ничего, происходящее вокруг, особенно отчётливо.

— Вон она, чёртова точка выхода, — указывает пальцем Глеб на дверь, ведущую в нужный нам слой. — Столько из-за неё вынесли, что аж не верится.

— Тогда давай ещё больше вынесем оттуда, — усмехается Лариса, — Уверена, мы заслужили за пережитое небольшую компенсацию. Глеб, открывай проход.

Скороходов молча подходит к двери и в два лёгких движения настраивает воронку портала.

— Прошу, — театрально кланяется он. — Думаю, честь войти туда первым ты заслужил.

Решительно шагаю внутрь — и через пару секунд оказываюсь в локации с базой Гагана. И то, что я вижу, настолько изумляет меня, что слова сами рвутся изо рта.

— И как, скажите на милость, мы должны это преодолеть?! — изумлённо восклицает появившийся сзади Глеб. — Неужели так и придётся назад поворачивать?

Глава 5

Перед нами — горный хребет.

Основательный такой, со снежными шапками и отвесными склонами. И никакого намёка на присутствие базы Гагана в радиусе видимости.

— Если Полоз здесь прошёл, значит, дорога есть, — вполне разумно замечает Лариса. — Жаль, что мы не догадались спросить, где именно.

— Так кто же знал? — Скороходов возмущённо топает ногой. — Я-то думал, будет всё очевидно.

— Раз Полоз нас не предупредил, то всё и есть очевидно, — осматриваюсь по сторонам, надеясь понять, что мы упускаем из виду. — Просто мы не понимаем, в чём суть.

— Подсказать? Или до вечера будете разгадывать? — якул появляется рядом со мной так внезапно, что мы все вздрагиваем. — Поверить не могу, что люди с вашим опытом купились на такой простой трюк.

— Какой трюк? — недоумеваю, продолжая присматриваться к местности. — Выглядит всё совершенно…

«Обычно», — собираюсь сказать я, но ощущение неправильности становится всё сильнее.

«Тебя обманывают!» — будто кричит мозг, но всё не удаётся понять, как именно.

— Подождите переживать! — призываю крылья и взлетаю вертикально вверх.

И всё становится ясно: центральная часть пейзажа остаётся неподвижной.

— Идём, — приземляюсь перед Глебом с Ларисой и, отключив способность, смело направляюсь вперёд.

— Кирилл, ты с ума сошёл? — Скороходов бросается за мной. — Да мы по этим горам до второго пришествия Гагана блуждать будем. Давай, может, я порталами вверх поднимусь и…

Жестикулируя, Глеб внезапно осознаёт две вещи. Первая: горы у него перед самым носом. Вторая: активно размахивая руками, он цепляет ближайший склон, но конечность без видимых усилий проходит сквозь него.

— Объёмная иллюзия? — кажется, что глаза портальщика сейчас натурально вылезут из орбит. — Это сколько же на такую маны нужно? Как она вообще поддерживается?

— Много. Постоянно, — отвечает на оба вопроса по очереди подошедшая к нам Лариса. — Чтобы такое сотворить, нужны огромные мастерство и ресурсы. И что-то мне подсказывает, что у Гаганова всё это в наличии.

— А Полоз почему всех этих чудес не упоминал? — продолжает удивляться Глеб.

— Потому что изнутри она прозрачна, — разворачиваю напарника кругом, давая полюбоваться местом, откуда нас вывел портал. — А назад он, скорее всего, просто не оглядывался, торопясь удрать подальше от вотчины своего недоброжелателя.

Которая теперь с дороги, идущей через ущелье, видна как на ладони.

Целый комплекс здоровенных строений, напоминающих издалека средневековый замок.

Но, возможно, это тоже лишь иллюзия. Кто их, этих тёмных властелинов, знает.

— Ну, это хотя бы решаемая задача, — Скороходов внимательно осматривает окна и входы внутрь. — Если у помещения есть двери, то в него можно войти. Давайте я отсюда «Стрекоз» запущу. Посмотрим, насколько тяжело туда пробраться.

Следующие минут пятнадцать «Стрекозы» носятся вокруг вражеской базы, выискивая слабые места в обороне. Наконец портальщик сажает своих маленьких помощников рядом с нами.

— Единственный способ войти — вон те здоровенные ворота, — Глеб указывает рукой на видные даже отсюда массивные створки. — Там как на военной базе: постороннего ни внутрь, ни наружу не выпустят.

— Получается, путь внутрь нам закрыт? — озвучивает неприятные мысли Лариса. — Не сильно лучше, чем до прохода сквозь иллюзию, получается?

— Вообще-то сильно, — ухмыляется Глеб. — Нам через ворота необязательно идти. Ведь в команде, внезапно, есть портальщик, способный забросить сразу вглубь вражеской территории. Пару мест я приметил, глядите.

Глеб вытаскивает свой мобилет и выводит на экран снимки, сделанные «Стрекозами».

— Вот это, — тычет он в приземистое строение, — похоже на склад. Что там хранится — непонятно, но охраны довольно много. Рядом — удобная точка наблюдения, где можно укрыться.

— А вот это? — указываю на отдельно стоящее здание и строй людей перед ним.

— Баня, — Скороходов пролистывает дальше. — Только не спрашивайте, как я узнал. В любом случае, самое интересное место — вот этот ангар.

— И почему же? — разглядываю огромные распахнутые настежь боковые ворота, сооружённые точно посередине стены.

— Например, потому, что через них выехал проходческий комплекс. Помните, Катерина в руках от него бур таскала? А на этой бандуре их три! — Глеб переводит дыхание и продолжает. — А самое главное, что ангар по ширине такой комплекс ни за что не вместит. Как же он там оказался?

— Думаешь, внутри портал? — догадывается Лариса. — Тогда тем более к внешним воротам подходить нельзя: их, скорее всего только на выход открывают, чтобы технику выпустить. А всё остальное будет проходить по той категории, в которую сначала стреляют, а потом уже спрашивают кто такой и зачем пришёл.

— Есть около этого ангара удобное место, где наше появление не засекут? — решаю не мелочиться и сразу обследовать наиболее перспективный вариант.

— Там рядом пристройка с плоской крышей, видишь? — Глеб сдвигает картинку, показывая нужный её участок. — Выглядит мягкой, грохотать не будет.

— Можно невидимость после приземления накинуть, тогда будет ещё проще спрятаться, — Лариса похлопывает по бедру, где висит маскировочное устройство. — Заранее активировать бесполезно, потому что портал заклинание исказит. А вот когда долетим — самое то. Нас обнаружить только целенаправленным поиском можно будет. Вот только для этого надо знать, что мы здесь прячемся.

— Тогда решено, — киваю остальным. — Проберёмся внутрь и посмотрим, что там за портал и как они вообще его соорудить смогли.

— Самому любопытно, — Глеб прячет мобилет в карман и прикрепляет «стрекоз» обратно к одежде. — Я бы тоже не прочь уметь стационарный портал в любом месте ставить, а не только там, где пробой имеется.

На крышу удаётся приземлиться мягко, никого не потревожив.

Лариса тут же активирует маскировочное устройство — и для окружающего мира мы перестаём существовать. По крайней мере, до тех пор, пока в нём мана не кончится.

Аккуратно спускаемся на землю, помогая друг другу, чтобы меньше шуметь. И вдоль стенки подкрадываемся к самым створкам ворот.

— И правда — портал, — шепчет Глеб, указывая на противоположную стену. Прямо на ней смонтирована здоровенная рама, подёрнутая тёмной пеленой. И следы могучих гусениц проходческого комплекса начинаются именно от него. — Интересно, что он тут при помощи таких машин добывает?

— Коксующийся уголь, — Лариса кивает в сторону широченной колеи, ведущей к прилипшему к ближайшей горе зданию с широким входом. — Гаганов на нём состояние своё сколотил, поставляя топливо для литейных заводов. Беспроигрышный вариант: топливо нужно всегда и всем. Он даже императорский заказ однажды через третьих лиц из собственных запасов покрыл.

— Хитрый жук, — с некоторым уважением в голосе бормочет Скороходов. — И денег наживает немеряно, и лицом нигде лишний раз не светит. Настоящий кукловод.

— Вот только этот театрал-любитель очень хочет нам головы отвернуть, — резюмирую я. — А голова — одна из самых любимых моих частей тела. Поэтому давайте-ка поближе подберёмся: Глебу сильно удобнее будет, если до портала лишь пара шагов. Так ведь?

— Так, — сокрушённо вздыхает напарник. — Я впереди, вы за мной.

Поставив Ларису в середину цепочки, чтобы ненароком не выскользнуть за пределы радиуса действия невидимости, осторожно минуем не слишком людное помещение.

Скороходов указывает на небольшую кабинку, почти полностью состоящую из огромных окон, прямо рядом с порталом.

— Видите? Там человек копошится. Вот он, скорее всего, этот проход и открывает. Посмотрим, можно ли туда пробраться.

— Там места для манёвра почти не имеется, — предупреждает Лариса. — Придётся снаружи наблюдать.

— И я даже придумал, как, — ухмыляется Глеб. — Только надо момент выбрать и на крышу попасть.

— А хотите просто изнутри всё осмотреть? Без лишнего лазания по гремящим крышам? — вдруг хитро интересуется Лариса. — Могу устроить.

— Устраивай, — немедленно соглашается портальщик. — Лишние риски нам ни к чему.

— Тогда двигайте к двери, только выход не загораживайте, — девушка указывает место на краю площадки перед входом в кабину. — Оператор портала скоро покинет рабочее место.

Перебегаем открытое пространство, стараясь не налететь на проходящих мимо людей и не вляпаться в грязь под ногами.

Если на полу начинают сами по себе из ниоткуда появляться чёткие отпечатки подошв, это самого распоследнего болвана на мысли о шпионах навести может.

Осторожно взбираемся по лесенке к двери кабины и устраиваемся на краю площадки.

Лариса тихонько заглядывает в дверь и просовывает в неё свою плеть. Хвосты плётки начинают шевелиться и вытягиваться в сторону ничего не подозревающего оператора.

Добравшись до него за несколько секунд, они ныряют под халат и на мгновение прикасаются к телу оператора.

И тут же сжимаются, возвращаясь к первоначальному виду.

— И? — непонимающе вопрошает Глеб. — Что это за манёвр такой?

— Сейчас увидишь, — коварно улыбается Лариса. — Сработать должно очень быстро.

Оператор портала, до этого не проявлявший никаких признаков беспокойства, внезапно начинает ёрзать на месте и оглядываться по сторонам.

Такое впечатление, что ему что-то доставляет жуткий дискомфорт.

Выдерживает он не больше минуты.

Придерживая путающиеся в ногах полы рабочего халата, он быстро выскакивает наружу, даже не запирая дверь, и бегом уносится в дальний угол ангара, где видны две белые двери с буквами «М» и «Ж» и очередь из пары человек.

— Ближайшие минут десять ему точно будет не до работы, — Лариса указывает на приоткрывшуюся дверь. — Исследуйте на здоровье.

— Я уже говорил, что ты страшная женщина? — Скороходов ныряет в кабину так быстро, будто использовал телепорт. — Ага, тут знакомая картина.

На мгновение он замолкает, видимо, что-то исследуя внутри. А затем его взъерошенная голова выглядывает наружу.

— Очень знакомые штуки вижу. Ёмкости с магическими контурами, которые заклинания портала содержат. И непохоже, что их в спешке при помощи краски нанесли. — Глеб озирается по сторонам, высматривая, не приближается ли кто к порталу. — А проводка от контура тянется к стене, где маяк установлен, который пробой заменяет. Вот бы посмотреть, из чего он сделан!

Смутные подозрения начинают закрадывается в мою голову.

Помню я один маяк, уничтожение которого якулу стоило свободы и едва не лишило жизни. Если догадка верна, то… Ладно, скорее к порталу, пока его оператор не вернулся!

— Лариса, давай вниз, — обхватываю девушку за талию и, призвав хлыст, цепляюсь за ограждение.

Прыжок — и мы спускаемся к земле на импровизированном лифте с другой стороны кабины.

— Я тут останусь, чтобы дистанции для невидимости хватило, — иллюзионистка указывает на землю рядом с помостом для кабины. — Не больше десяти метров, имей в виду.

— Понял, — киваю, устремляясь к подёрнутому мутным маревом окну портала.

Так, куда тут проводка уходит? А, вон короб какой-то у самого края окна.

Осмотревшись по сторонам, открываю крышку на коробе. И сердце пропускает очередной удар.

Потому что внутри находится неровно отколотый кусок янтаря.

«Ожидаемо, правда? — скрипит в моей голове якул. — Что ещё использовать в качестве небольшого маяка, если не кусок от большого?»

«Я так понимаю, что заклинание из него изъято, раз ты его не учуял? — обращаюсь к излишне спокойному змею. — Как думаешь, у кого оно?»

За нашими спинами раздаётся странный гомон.

Оборачиваюсь и вижу, как к порталу следует целая делегация местных рабочих, сопровождая какого-то худощавого дядьку в сером костюме.

— Иван Иванович, — доносится до меня голос одного из сопровождающих. — Не извольте беспокоиться. Отлучился, наверное, подлец, вот и не пропустил второй комбайн. Сейчас всё исправим!

— Тут я! — вдруг раздаётся голос из кабины. — Контакт в проводке нарушен был, сейчас всё запущу.

Скороходов в надвинутой на глаза белой каске и синем халате, вероятно, найденных внутри, стоит в полный рост и машет рукой куда-то вниз.

— Он мне просигналил, чтобы я отошла к тебе поближе, — Лариса трогает меня за плечо. — Видишь, просит оставаться на месте.

Портал на стене внезапно оживает, приобретая резкость и глубину.

Из недр его появляется второй проходческий комплекс, медленно переползая из одного слоя Изнанки в другой.

Иллюзионистка следит за его перемещением, натыкаясь взглядом на человека в сером, — и резко вжимается в моё плечо.

— Что здесь делает Гаганов? — шипит она сквозь стиснутые зубы. — Только его нам тут и не хватало!

Иван Иванович! Вот и свиделись. А то всё заочно да через посредников общаемся. Но лично представляться пока торопиться не буду.

— Дожидаемся окончания транспортировки, — как можно спокойнее стараюсь произнести я. — Глеб выбрал лучший вариант: за стёклами его видно плохо, а халат и каска скрадывает внешность ещё больше. Иначе поднялись бы в кабину — и вляпались бы все и сразу.

— А потом? — в первый раз вижу, чтобы Лариса так нервничала. — Как нам отсюда уходить?

— Дождёмся, пока внимание с нас переключится на кого-нибудь другого, — успокаиваю её. — Глеб сможет спуститься вниз и скрыться с нами под маскировкой. Тогда забираем Ала́тырь и валим отсюда как можно скорее.

Парализовать поставки источника дохода Гаганову — мы даже мечтать о таком не могли!

Комплекс показался снаружи уже на две трети.

Водитель в кабине внимательно осматривается по сторонам, чтобы никого не зацепить ненароком. Поднимаю взгляд наверх: Глеб через окошко следит за движением махины, стараясь не подходить близко к окнам.

Но при таком крошечном пространстве внутри это не слишком ему удаётся.

Одна надежда, что погружённый в дела Гаганов внимания на него не обратит.

Здоровенный комбайн наконец выбирается из портала полностью, начиная сворачивать по накатанной дороге к новой выработке.

Портал гаснет: Глеб, видимо, отключает питание.

Значит, пора действовать.

Заслонив короб спиной от делегации с начальником производства, быстро откидываю крышку и извлекаю осколок. Закрываю всё как было и, потянув нервничающую Ларису за собой, двигаюсь в сторону кабины.

— А чего это у вас обслуга по площадке без касок и спецодежды ходит? — раздаётся вдруг голос Гаганова. — Правила созданы не для того, чтобы их нарушать.

— Какая обслуга? — вскидывает голову провожатый. — Я никого не вижу.

Глеб и мы понимаем всё одновременно.

Хлопок — и Скороходов исчезает из кабины, перемещаясь к нам.

— Уходим, — успевает произнести он.

И отлетает к стене, впечатываясь в металл с такой силой, что гул разносится по всему ангару.

Я только и успеваю, что оттолкнуть Ларису в сторону, как размытая тень проносится перед носом. Ала́тырь исчезает из моей руки, а плечо пронзает жгучая боль. Такая, что ноги сами начинают подкашиваться.

Да чтоб меня! Не позволю никому вот так просто нас раскидать!

Чешуя, повинуясь мысленной команде, полностью облегает моё тело, выталкивая из раны здоровенный костяной шип, торчащий из локтя стоящего рядом Гаганова.

— Каких интересных сотрудников я, оказывается нанял, — слегка заинтересованный голос, кажется, слышен всем в радиусе сотни метров. — И об Ала́тыре они знают. Кажется, я могу предположить ваше имя. Но, может быть, из вежливости всё же назовёте его сами?

Новообретённая маска закрывает лицо. Вдох — и ударная волна сметает стоящего передо мной самоуверенного типа.

— О-ра!!! — разносится мой голос под сводами ангара.

Гаганов, как ни в чём не бывало, появляется в паре метров передо мной.

Я что, промазал?

— Молодой человек, я тронут вашей настойчивостью, — мой враг одним движением отрывает превратившийся в лохмотья рукав пиджака.

Теперь хорошо видно, что костяной шип, измазанный моей кровью, растёт прямо из его локтя.

— Но если вы продолжите в том же духе, — Гаганов зловеще ухмыляется, — боюсь, что мне придётся убить всех ваших товарищей. Для профилактики.

Глава 6

— Странная у вас профилактика, — маска вместе с чешуйчатой бронёй исчезают, оставляя меня без видимой защиты.

Хорошо хоть дыра в плече наполовину затянуться успела. Спасибо змею и его быстрой регенерации.

Что ж, придётся переговариваться так: иначе слишком мало времени будет отпущено на применение способностей, когда они потребуются.

— Это вопрос эффекта, который желаешь произвести, — пожимает плечами Гаганов. — Я не садист и удовольствия в убийствах не нахожу. Но тут, уж простите, другого способа не вижу. Так чем обязан, господин Островский?

— Ваши подручные пытались навредить моим друзьям, — сразу даю понять, что о действиях Гаганова мне известно больше, чем ему хотелось бы. — Решил посмотреть, чем таким интересным вы занимаетесь, что сбор пары древних обломков янтаря и убийство одного марионеточного правителя вымирающего народа вас настолько расстроило.

— Могли бы у Ларисы спросить, она и так бы вам всё рассказала, — пожимает плечами Иван Иванович. — Здравствуй, доченька, маска кошечки тебе очень идёт.

Оборачиваюсь назад: костюм девушки действительно дополнился кошачьей маской, оставляющей открытым только нижнюю половину лица. Даже пышные волосы спрятались под невесть откуда появившийся плотно прилегающий к голове капюшон.

Глеб, врезавшийся в стену ангара, так и сидит без сознания, привалившись к ней спиной. Крови нет, дыхание просматривается.

Не так всё плохо, в общем.

— Я уже своими глазами убедился, что её информация неполная, — отвечаю, глядя Гаганову прямо в глаза.

Ларисе явно не хочется вмешиваться в этот диалог, раз она попыталась скрыться от такого заботливого «папаши».

Продолжаю:

— И почему из-за Ала́тыря расстраиваетесь, теперь тоже понимаю: таких размеров порталы в богатые ископаемыми миры строить — очень прибыльное занятие. А уж насколько мощным влиянием в Империи обзавестись таким образом можно — словами не передать.

— А что, по вашим законам умение быть деловым человеком теперь к преступлению приравнивается? — удивляется Гаганов. — Тогда ваш работодатель Сорокин в одной со мной камере сидеть должен: у него база на Изнанке сплошь из охотников состоит. Агрессивные люди, между прочим, на убийство способные.

«Деловой человек» обводит рукой пространство вокруг:

— А здесь — сплошь технические специалисты. Занимаются ископаемыми в опустевшем мире, никого не трогают. И тут появляетесь вы и пытаетесь украсть, можно сказать, сердце всего этого предприятия. Если это не преступление, то кого вообще тогда можно судить?

— Вас, — непоколебимо заявляю этому напыщенному уроду в лицо. — С вашего соизволения за последние две недели столько всего натворили, что в ином городе за десять лет бы не произошло. Покушения, убийства, самовольный захват собственности, похищения… Продолжать? Заметьте, я говорю лишь о том, чему мне пришлось быть свидетелем и исключаю всё произошедшее на Изнанке.

— Ну так и шли бы с этим в суд, раз считаете, что я виноват, — Иван Иванович разводит руками. — А вы вместо этого крадёте принадлежащее мне имущество. Точнее, его фрагменты. А таких наглецов, на мой взгляд, следует наказывать по всей строгости закона.

— Не припоминаю, чтоб закон разрешал физически устранять любого, кто вам не нравится, — сверлю взглядом обнаглевшего дельца. — Пользуйтесь озвученным вами методом: вызов полиции и судебное разбирательство. Или это другое и я чего-то не понимаю?

— Именно так, — кивает Гаганов. — Вы рассматриваете осколки Ала́тыря как обломки древнего артефакта, а нас с вами — как людей, нашедших и пользующихся остатками былого могущества. Фундаментальная ошибка.

То есть фамилия и вот этот вот шип, из локтя торчащий, это не блажь и магические усовершенствования? Да ладно, быть такого не может!

— Я уже обмолвился об этом, но повторю ещё раз, — глаза Ивана Ивановича вдруг вспыхивают такой яростью, что становится не по себе. — Ала́тырь — МОЯ собственность. Я его не находил. Я его создал. Так давно, что ваши никчёмные предки в то время едва с деревьев слезть успели.

— Значит, это и вправду ты! — раздаётся у моего уха скрипучий голос. — Вот уж не ожидал свидеться при таких обстоятельствах, отец!

Ого, так это и вправду он! Как, однако, сильно изменился Гаган за прошедшее со вторжения время...

Прародитель так сморщивается при виде якула, будто ему целое ведро лимонного сока разом внутрь влили.

— Убирайся с глаз моих, неудачник, — брезгливо отмахивается. — С точки зрения общей эффективности даже Лариса Ивановна больше пользы принесла.

— О да, полезной я быть умею, — подаёт вдруг голос молчавшая до сих пор девушка. — Особенно, когда папочка так здорово к этому стимулирует. Выращивает внутри меня опухоль, например, которая может убить в любую секунду.

— А как я, по твоему, должен контролировать такое своенравное орудие? — непонимающе смотрит на неё Гаган. — Без силы от тебя толку нет, а с ней — всегда есть опасность неповиновения. Ваш вид хоть и удивительно адаптивен, но, стоит на секунду отвернуться, начинает творить такое... Впрочем, насколько я понимаю, ты избавилась от этого неудобства. Иначе так и осталась бы на Буяне гнить. Там, где Шалашников со Светочем простейший план просрать умудрились.

— Настолько мерзко ко всем относиться надо уметь, — сжимает кулаки Лариса. — Даже Юра от тебя отвернулся. А ведь он тебе, уроду, как божеству поклонялся. Славу твою приумножать искренне хотел. Но узнал чуть лучше — и сыновняя любовь разом уступила место жгучей ненависти!

Упрёк неожиданно своей цели.

Гаган смазанным пятном преодолевает разделяющие нас несколько метров, пытаясь дотянуться до Ларисы.

Только в этот раз у него не получается.

Его раскрытая ладонь замирает в нескольких сантиметрах от её головы.

Потому что, активировав «Змеиную скорость» правой рукой, я перехватываю его запястье. А левой упираю ствол Выжигателя ему в шею.

Только выстрелить не успеваю.

Этот скользкий тип выворачивается из захвата и возвращается на прежнее место.

Ну надо же, великий Прародитель струсил. Никогда такого не было, и вот опять.

— Здорово быть самим совершенством, правда? — голос якула накладывается поверх моего. И наконец в глазах Гагана мелькает что-то похожее на удивление. — Ты, действительно, хорош во всём. Но даже тебя можно превзойти всего одним навыком, если развить его до предела.

Праотец нервно потирает намятое Выжигателем горло.

— Знакомое оружие, — замечает он, мигом возвращая лицу прежнее равнодушное выражение. — Значит, тоже решил в защитники податься, как и твой жалкий папаша?

И добавляет, чтобы никому не было обидно:

— Что ж, Лариса, надеюсь этот скорострел — именно тот человек, которого ты всю жизнь искала. Имей в виду: отца его против меня на целых пятнадцать секунд хватило.

— Только вот дыру он в тебе прожёг уже через три, — девушка вдруг так широко улыбается, что во рту у неё чётко становятся видны две пары змеиных клыков. — Мне Юра рассказывал, как ты с помощью своего индуса выбитый глаз заживлял. А уж что при этом орал — хоть на каменных скрижалях для потомков высекай. Так материться не каждый сапожник сможет.

— Что ж, — почему-то сквозь сжатые зубы цедит Гаган. — Назвался защитником — выполняй свой долг! Раз на папочкину стезю ступил, то кто я такой, чтобы тебя отговаривать? Лучше двух спевшихся щенков уму-разуму поучу, коли они вместо извинений новыми оскорблениями сыплют!

«Глеб пришёл в себя, — слышу я Ларисин голос в собственной голове. — Гаган будет звереть и дальше, используй это».

Ах ты ж… Успела ведь на него «живую кость» подсадить!

Страшная женщина, как Глеб и говорил. Люблю её.

— Ну куда уж нам до великого Прародителя? — раздаются наши с якулом синхронные голоса. — Нам до такого реликта, как ты, ещё стареть и стареть. Ой, а в чём это у вас, Прародитель, штаны испачканы? Никак, птичье молоко пролили, когда сюда в спешке неслись?

Одежда на Гагане разлетается в клочья, не выдерживая происходящих с телом изменений.

Вместо человека перед нами разом появляется огромная пернатая тварь с раззявленным клювом, исторгающим оглушительный вопль.

Кажется, мы малость переборщили.

— ЭТО. НЕ. МОЛОКО! — рычит разгневанный Прародитель, пытаясь костяным шипом на крыле попасть мне в голову.

— Полное слияние! — прокатывается по ангару наш с якулом голос. — Пора ходить с козырей!

Лариса отскакивает к стене, где лежит Глеб — и оба исчезают во вспышке телепорта, давая нам пространство для манёвра.

Мой силуэт, облачённый в крылатый доспех с длинным острым хвостом будто размазывается в воздухе.

Шип Гагана, готовый разить наповал, пробивает дыру в полу ровно в том месте, где я был мгновение назад. А вылетевший из его рук Ала́тырь взмывает почти под самый потолок ангара.

Хвост, управляемый якулом, пронзает осколок точно посередине, едва не расколов его пополам. А «Сокрушающие челюсти» наведённой мною «Зубастой жилы» смыкаются на пернатом затылке Прародителя.

Яростный клёкот оглушает всех, кто находится в ангаре. Перед глазами бешено несутся строчки со знакомым текстом.

«Получен навык: «Плетение магического контура». Получен навык: «Управление энергией». Получен навык: «Изменение живой материи». Получен навык: «Создание пробоя». Получен навык…»

Поток сообщений до того изумляет, что я на миг чуть ослабляю хватку.

И Гаган тут же пользуется этим.

Шип на крыле гиганта подцепляет «Жилу», разрывая её напополам. Вцепившаяся в голову часть исчезает, снова давая ему свободу действий.

Полыхающие от неудержимой ярости глаза твари фокусируются на мне. Клюв раскрывается, словно в замедленной съёмке, и всё тело до самых костей пробирает истошный вопль.

— Ри-и-и-и!!! — прокатывается по ангару, оглушая всех, кто до сих пор не спрятался.

Меня спасает только закрытый шлем, отсекающий слишком резкий звук. Да вот остальному организму от этого не легче.

Маска сама прыгает на лицо. И в сторону Гагана несётся лавина наших с якулом повторяющихся криков:

— О-р-ра! Ора! О-ра!

Звуковые волны сталкиваются друг с другом, входя в резонанс.

Стальные листы крыши и стен ангара дрожат и гнутся. Один из них отваливается и бьёт торцом Гагана по спине.

И в голове рождается спасительная идея.

«Скажи Глебу: пусть по команде скинет на пернатого самую тяжёлую хрень, что сумеет поднять!» — мысленно кричу Ларисе.

И на максимальной скорости устремляюсь прочь из ангара, помахивая насаженным на хвост обломком Ала́тыря.

Ну не может он на такое не купиться!

Расчёт абсолютно точен: Гаган, яростно желая отобрать свою пропажу, затыкается и вылетает следом. Только вот в скорости ему со мной не сравниться.

«До конца полного слияния осталось двадцать секунд, — раздаётся у меня в голове, словно приговор. — Приятного полёта».

Миллионный выигрыш тебе мелочью во все карманы! А так всё хорошо начиналось!

Резко разворачиваюсь, сдёргивая с бедра Выжигатель правой рукой. А левая ныряет за спину, нащупывая подаренный Глебом нож, пафосно наречённый Спасателем.

Теперь главное — не промахнуться.

Тяжёлый клинок, брошенный с невероятной скоростью, раскалившись от трения о воздух, вонзается Гагану в правый глаз. И из распахнутого настежь клюва вырывается полный боли и ненависти крик.

То, что нужно!

Не останавливаясь, врезаюсь во врага. Левой рукой с выпущенными когтями обхватываю его голову. А правую всаживаю в раззявленный клюв по самое плечо.

— Батя может спать спокойно, — рычу Прародителю в ухо, оскалив двойные клыки. — Потому что его выстрел тебя достал.

И выжимаю до отказа спуск Выжигателя, полностью опустошая обойму.

Откуда-то из-под хвоста Гагана вырывается ослепительный луч, поджигая перья хвоста.

Несущуюся на полной скорости тварь скручивает спазм такой силы, что она замирает, будто налетела на каменную стену. Отталкиваюсь ногами от пернатой шеи, спешно выдёргивая руку.

Не успеваю совсем чуть-чуть.

Клюв смыкается с такой силой что в глазах темнеет. Пальцы разжимаются — и отцовское оружие улетает куда-то в сторону желудка Прародителя.

А хруст раздаётся настолько громкий, что кажется, будто рука отправилась следом.

Когтистые пальцы свободной руки рефлекторно выдёргивают торчащий в глазнице нож.

Беспорядочные множественные удары обрушиваются на недобитка, падающего на землю с полыхающий задом. И в какой-то момент боль для него становится нестерпимой настолько, что клюв снова распахивается.

— Швыряй!!! — кричу я на пределе голосовых связок, снова отталкиваясь от падающей туши и изо всех сил молотя грозящимися вот-вот исчезнуть крыльями.

Созданная тяга отбрасывает меня от Прародителя в последний момент. Аккурат в ту секунду, когда над ним разверзается портал Глеба.

— Проходческий комбайн?!!! — вырывается у меня помимо воли и вопреки боли.

Огроменная махина догоняет падающего Гагана и всей своей многотонной массой впечатывает его в землю.

И в этот момент моя собственная спина встречается со стеной попавшегося на пути строения.

Запомните: летать спиной вперёд, не глядя на маршрут, опасно для здоровья!

В глазах снова темнеет, но я успеваю разглядеть стоящих на крыше комбайна Глеба с Ларисой в победных позах.

И многочисленные вспышки лопающихся защитных куполов под днищем агрегата, придавившего моего врага.

Здоровая рука наощупь нашаривает осколок Алатыря, лежащий рядом.

И разум проваливается в блаженное забытье.

Из которого меня выдёргивает пара смачных пощёчин.

— Некогда спать! — рычит якул, встряхивая хвостом. — Надо уходить, пока он не выбрался!

Выскочившие из портала Глеб и Лариса поднимают меня на ноги, поддерживая с боков.

Иллюзионистка суёт руку в мою сумку и, выудив оттуда заряженный обезболивающим заклинанием Валентины цилиндр, вкатывает в плечо всё, что было внутри.

Якул, промелькнув перед прояснившимся взором, тыкает кончиком хвоста в перстень Глеба. Тот выставляет обе руки перед собой — и перед нами появляется гигантский тушканчик.

Так. Похоже, головой я тоже не слабо приложился.

Зверёк… Да какой там! Зверина начинает быстро-быстро работать передними лапами, прорывая в воздухе огромную пространственную дыру.

А закончив, сигает прямо в неё.

— Покровитель ведёт нас указанной якулом дорогой! Скорее! — Глеб снова подпирает меня плечом.

И синхронно с Ларисой шагает в странный проход, утаскивая меня за собой под звук продолжающих лопаться под комбайном щитов.

Перед глазами всё проносится кувырком, но мне не дают упасть, буквально выдёргивая на белый свет.

С трудом, но всё же понимаю, что мы стоим внутри святилища с осколком Ала́тыря на Большом Гнезде.

Гигантский тушканчик, появившись из ниоткуда, прыгает в образовавшуюся у постамента с осколком нору, махнув на прощание хвостом, — и она смыкается за ним, навсегда заделывая пробой.

— Последний штрих! — якул широко разевает пасть и впивается в лежащий на постаменте янтарь всеми зубами разом, вытягивая из него ману.

Глаза его вспыхивают зелёным, а каждую чешуйку на теле будто окаймляет энергетический контур.

По всему помещению прокатывается звук бьющегося стекла.

Треснувшая старая чешуя змея осыпается на пол, являя миру невероятно плотную и гладкую шкуру. Миг — и она покрывается твёрдыми, как алмаз, каплевидными пластинками новых сверкающих чешуек.

[Магический резерв заполнен. Мана-каналы расширены. Якул благодарит вас.

Пропустив целых пять уровней, оповещения возвращаются для поддержания вашего боевого духа. Возрадуйтесь: «Полное слияние» теперь не спонтанная реакция, а доступный на постоянной основе навык.

При текущем уровне маны якула длительность ограничена двадцатью секундами, но в ваших силах увеличить этот параметр. Просто любимый змей должен кушать много и вкусно.

P.S. Не смей подыхать, слышишь?!]

Стены комнаты будто схлопываются, скрывая от меня текст сообщения, друзей и бросающуюся ко мне Валентину.

«Рука! Скорее!» — только и успеваю услышать краем уха.

После чего окончательно проваливаюсь в набросившуюся со всех сторон черноту.

Глава 7

Открываю глаза — и удивляюсь царящей вокруг тишине. Я что, оглох?

Пытаюсь произнести «Где я?», но из пересохшего горла вырывается нечленораздельный хрип.

Эх, водички бы!

Пытаюсь пошевелиться, но тело слушается отвратительно.

Ещё бы, столько за последние полдня натворить! Точнее, полночи, концерт-то вечером был.

Озираюсь вокруг, пытаясь понять, где нахожусь.

Стены светлые, простыни белые, за окном светло уже.

Значит, с драки с Гаганом минимум несколько часов прошло.

Вот ведь паразит! Выжигатель мой сожрал, руку едва не откусил…

Точно, рука!

Скашиваю глаза вправо. На месте руки красуется непонятного происхождения кокон, явно не из бинтов.

И собственную конечность ниже плечевого сустава я абсолютно не чувствую.

Ох уж эта неопределённость…

Дверь в комнату распахивается на всю ширину. В проёме взволнованных лиц больше, чем способно вместить помещение. Глеб, Рюрикович, Лариса с Лизой.

Но внутрь все беспрекословно пропускают молчаливую Валентину.

— Ты себя как чувствуешь? — протягивает мне доктор термос с торчащей из него трубочкой. — Попей, потом ответишь.

Киваю с самым благодарным видом, на который способен. И жадно налегаю на поданный напиток.

Не знаю, что это, но явно и за питьё, и за еду сойдёт.

Едва не поперхнувшись, осушаю большую часть термоса. И голос наконец начинает слушаться.

— Будто меня гигантский дятел прожевал и выплюнул. И теперь я… жёваная долбанина.

— Точнее и не скажешь, — не сдерживает усмешки Валентина. — Кто ж тебя надоумил этого гуся-лебедя с рук кормить?

И вдруг в глазах её появляются слезы. Она опускает голову, и капли срываются прямо на постель.

— Он же тебя чуть не сожрал, дебил! — приглушённо выдыхает она. — Повезло, что только рукой отделался.

— Что значит «повезло»? — притворно возмущаюсь. — Я вообще ни единым ногтем жертвовать не собирался!

— У тебя вся кость ниже локтя была в кашу раздроблена, — неожиданно сухо отвечает вместо Валентины Лиза. — Вернулись бы вы трое назад хоть немного позже — и кроме ампутации тебе ничего не светило бы.

— И что тогда внутри этого кокона? — киваю в сторону странной конструкции, окружающей повреждённую конечность.

— Вообще мы пока не знаем, — честно признаётся Лариса. — Валь, что скажешь? Проверить не пора?

— Я вам совершенно точно могу сказать, что все биологические ткани полностью зажили, — якул выскакивает из своего измерения как чёртик из табакерки, зависая над кроватью. — Для меня почувствовать такое не проблема.

— Не обижайся, но в медицине ты не особо разбираешься, — доктор подносит руку, окутанную коричневой дымкой к «кокону».

Который немедленно начинает стекать от плеча к запястью, будто расплавленный воск с горящей свечи.

— Была б только целостность тканей важна, никто не переживал бы, — вздыхает Валентина. — На Кирилле твоими стараниями и так всё заживает как на… быстро, в общем.

Ну, рука из-под этой чудо-конструкции виднеется. Уже хорошо.

Кокон тем временем освобождает руку целиком, сжимаясь в широкий браслет вокруг моего запястья. Валентина ловко чиркает по нему пальцем — и браслет размыкается, легко снимаясь.

— И в чём подвох? — интересуюсь я. — Разницы не видно.

— Ты, главное, дыши поглубже, — Коновалова отменяет «Некроз» и нервно сцепляет кисти. — Лариса, когда говорила про твою травму, даже несколько приуменьшила…

— Что, не в кашу, а в пюре всё перетёрто было? — пытаюсь пошутить, но, увидев лицо доктора, резко передумываю. — Прости, не хотел обидеть. Так что там было?

— Рука твоя, судя по всему, не отвалилась только из-за того, что тело было доспехом прикрыто. Но осколками буквально перемалывало мышцы, — Валентина мнётся, не решаясь говорить дальше. — Короче, мне пришлось полностью удалить лучевую и локтевую кости правого предплечья. И вылепить их заново.

— В смысле, вылепить? — совершенно искренне удивляюсь. — Ты что, ещё и скульптор? Из чего?

— Из «живой кости», естественно! — нервно выкрикивает доктор. — Ракушек и навоза под руками не оказалось, уж извини!

— У меня перед глазами до сих пор ещё бой с Гаганом, поэтому мозг немножко странно работает, — пытаюсь по привычке дотянуться до плеча девушки, но получается лишь слегка дёрнуть пальцами. — Не думай, что я над тобой издеваюсь. Уверен, ты сделала всё возможное, чтобы вернуть мне здоровье.

— Она всю рану вычистила, а потом новые кости по образцу с левой руки воссоздала, — Лиза поддерживает расстроенную Валентину. — Не думаю, что когда-нибудь в жизни хоть что-то похожее увижу.

— Вы что, меня всей толпой обратно собирали? — удивлённо приподнимаюсь на здоровом локте, подволакивая к себе непослушную конечность. — Не знал, что все здесь настолько хороши в медицине.

— Я только купол над местом операции держала, чтобы стерильность соблюсти, — скромно признаётся Лиза. — Разделывать твою руку как мясник барашка у меня бы в жизни не вышло. Лариса вон обезболивала, так она вся в твоей кровище измазанная сидела.

Там из собравшихся в коридоре никто не кушает, я надеюсь? А то больно уж натуралистичные подробности у Елизаветы выходят.

— У меня был некоторый личный опыт, — иллюзионистка подходит к Валентине, успокаивающе поглаживая её по плечу. Прямо там, куда я не дотянулся. — Вопрос в другом: насколько теперь функционален конструктор «Собери Кирилла»?

— Я руку вообще не чувствую, — признаюсь честно. — Такое ощущение, что у меня её нет.

— Это моя работа, — Лариса собирается дотронуться до меня, но замирает на половине пути. — Готов проверить, каково жить с новыми запчастями? Может быть очень больно, имей в виду.

— Другого способа всё равно нет, — попытка пожать одним плечом в моём исполнении выглядит весьма странно. — Отменяй свою иллюзию.

Прохладные пальцы прикасаются к моему плечу — и весь спектр чувств обрушивается на меня, не щадя ни на йоту.

Мать моя женщина, роди меня обратно! Что ж так больно-то?

Клацаю зубами, чтобы не взвыть в голос. Но пару секунд спустя ощущения, что едва не заставили лезть на стену, становятся вполне терпимыми.

Здоровой рукой смахиваю выступившие слёзы.

— Прямо скажу, небольшая плата за сохранённую конечность, — вернувшаяся чувствительность даёт нехилого пинка мозгу, заставляя принять более удобное положение. И, естественно, попробовать снова пошевелить пальцами. — Насколько велики шансы вернуть всё как было?

— Понятия не имею, — разводит руками Валентина. — Как-то так получилось, что в медицинской практике случаи пересадки костей отсутствуют. Но если подвижность запястья и локтя восстановится — можно садиться научный труд писать. Хотя… сомневаюсь, что другой организм в себя «живую кость» примет. Она всё-таки из твоих клеток выращена.

Сквозь пронизывающую боль пытаюсь пошевелить кистью — и сжатый до белых костяшек кулак слушается, хоть и с абсолютно черепашьей скоростью.

Пробую согнуть руку в локте — и на этот подвиг меня уже не хватает. Откидываю голову назад, пытаясь отдышаться и утереть выступивший на лбу пот.

— Всё будет хорошо, — слышу Ларисин голос, обращённый к Валентине. — Ты сотворила настоящее чудо.

— Немножко времени пройдёт — и хлыст тоже будет твёрдо держать, — присоединяется Лиза. — Да и не только хлыст. Всех ты нас, в общем, от горькой участи спасла.

Вот тут и возразить нечего: стальной протез тепла кожи не ощутит.

— Спасибо, — собираю волю в кулак и всё же умудряюсь коснуться травмированной правой рукой щеки Валентины. — Без тебя моя жизнь уже не была бы такой яркой.

Вместо ответа девушка, которая до этого умудрялась оставаться самой спокойной из всей троицы, утыкается мне лицом в грудь, обняв изо всех сил.

Горячие, будто раскалённая магма, слёзы впитываются в накинутую на меня больничную рубаху.

— Не хочу тебя потерять! — разбираю сквозь всхлипы. — Мы все будем делать тебя сильнее. Так что… наваляй любому, кто будет в твоём присутствии угрожать беззащитным людям!

— Обещаю, — глажу вздрагивающую Валентину по спине.

И только сейчас обращаю внимание, что в дверном проёме никого нет.

Ишь ты, тактичные какие все стали! Личное пространство мне организовали, чтобы девушек не смущать… До слёз просто.

— Ничего, — скрипит над головой якул. — Из Гагана столько всяких знаний понавытягивать удалось — до конца жизни защититься хватит.

А, нет, всё нормально. Яков остался прежним.

— Парадоксально, но даже самая никчёмная защита работает аккурат до конца жизни, — зыркаю на змея ехидным взором. — Лучше скажи: попытки прорваться сюда из других слоёв Изнанки за время моей отключки были?

— Через известные нам пробои — нет, — тут же отвечает змей. Видимо, как-то умудряется мониторить ситуацию. — А единственный осколок Ала́тыря, накачанный магией, я осушил. Так что если и надумают — издалека заметим. И как котят раскидаем.

— Это на базе гагановской одни рабочие были, — напоминаю якулу. — Штурмовать Аргон придут совсем другие люди. Или нелюди. Но, в любом случае, они будут атаковать без раздумий и убивать без сожалений.

— Мы так тоже умеем, — зловеще цедит сквозь две пары клыков чешуйчатый. — Только ты с девушками уже стоишь целого полка.

— Только фактически нас таких решительных здесь и десятка не наберётся. И те измордованы до разной степени тяжести, — парирую якулову браваду. — Враг об этом знает — и пришлёт всех, кого сумеет. Наше уничтожение покроет для него любые потери. Поэтому нужно грамотно организовать оборону.

— У тебя есть какое-то конкретное предложение? — змей упирает подбородок в кончик хвоста.

— Есть, конечно, — отвечаю на вызов Покровителя. — Но озвучу я его когда мы соберёмся вместе, чтобы два раза язык не трепать. Так что дуй предупреди всех, что сбор через пятнадцать минут вот прямо здесь, в этой палате. А мне дай с девушками за это время договорить.

— Уж и прервать нельзя, — бубнит якул, растворяясь в воздухе. — Тем более, я вас всё равно слышу.

Слышать и не обсуждать публично — одно, а висеть над душой, давя авторитетом и путая мысли — совершенно другое. Понимать надо.

— А раз всё равно слышишь — причиняй попутно пользу в доступных тебе масштабах, — шикаю на недостаточно сообразительного змея. — Военный совет сам себя не соберёт, знаешь ли.

Нагрузив смывшегося наконец из комнаты змея полезной деятельностью, я могу позволить себе полностью сосредоточиться на своей изрядно разросшейся за пару недель семье.

— Прежде чем здесь опять станет довольно людно, — поглаживаю по спине здоровой рукой немного успокоившуюся Валентину, — хочу сказать спасибо всем вам. Не будь рядом со мной таких замечательных девушек, мой труп давно бы остыл где-нибудь на пустошах Аргона.

— Или ты вообще бы на них не попал, — усмехается Лариса. — Забыл, что в Аргон ты за мной погнался? Хотя ты этого тогда не знал…

— Важно не то, что могло бы произойти, — прижимаю палец к губам, качая головой, и Лариса тут же умолкает. — Важно, что произошло, когда мы бок о бок шли к своей цели. Скажу прямо и откровенно: любой из вас я могу без колебаний довериться в чём угодно. Поэтому для меня справиться с любым вызовом — раз плюнуть.

— Ишь ты, лебедь с переломанным крылом! — сарказм Лизы, кажется, можно сейчас черпать ложкой. — Уверен, что не облажаешься? Вызовы разные бывают…

— Можешь у Вали с Ларой спросить, — подмигиваю ей. — Они тебе много интересного про невозможные для других вещи расскажут.

Девушки разом оборачиваются к Лизе, и синхронно кивают с самым серьёзным видом. Та удивлённо изламывает бровь. На что Лариса без всякого страха изображает жест открытия портала в бездну.

Хотя здесь он может иметь совсем другое значение. Надо бы уточнить.

Не может же очаровательная девушка при виде самого смертоносного действия во вселенной без причины краснеть и загадочно улыбаться, прикусывая нижнюю губу? Ведь не может, да?

— Жизнь человеческая — лучшее из возможных шоу, — скрежещет появившийся в дверях якул. — Поэтому старайтесь, чтобы она продолжалась как можно дольше.

— Я так понимаю, остальные уже на пути сюда? — уточняю у шустрого змея.

— Уже здесь! — радостно заявляет Глеб, появляясь в дверях во главе остальной процессии. — Яков говорит, что у тебя какой-то план есть. Поделишься?

— За тем и позвал, — киваю головой собравшимся у моего… ложа друзьям. Так себе торжественность, конечно, но я привык работать с тем, что имеется в наличии. — Все же понимают, что Гаган нам теперь спокойного житья не даст?

— Думаю, если бы тебе уронили на голову проходческий комбайн, ты бы тоже обиделся, — ехидно заявляет Лариса на правах очевидца. — Он бы и так напал, просто сделал бы это чуть позже и на своих условиях. А так мы его вынуждаем ходить, когда на руках не самые лучшие карты.

— В общем, нужно серьёзно подготовиться к противостоянию, — резюмирую очевидное. — Ни Аргон с Большим Гнездом, ни Буян не должны достаться этому соловью-пингвину.

— И как нам это сделать? — вопросительно кивает Катерина. — Оснащены мы, конечно, по последнему слову техники и магии. Только бои, как ни крути, выигрываются солдатами. А с этим у нас беда.

— И на Буяне та же проблема, — с видом военного эксперта заявляет Медянкин. — Ресурсов там полно, а людей и снаряжения — очень мало. Шалашников ведь именно поэтому туда и отправился: победить легко, трофеев куча…

— А вот на Аргоне наоборот: с количеством бойцов порядок, но оснащение и ресурсы довольно скудны, — аккуратно шевелю пальцами травмированной руки, пытаясь не взвыть от простреливающей боли. — Какой напрашивается вывод?

— Перераспределить ресурсы, чтобы усилить обе стороны, — сообщает довольный собой Глеб. — Только как это организовать?

— А очень просто, — устраиваюсь на кровати поудобнее. — В этом мы возьмём пример с Гагана.

— Это в каком смысле? — удивляется Скороходов.

— В самом буквальном, — заявляю, указывая на его перстень. — У нас в наличии два свободных осколка Алатыря и один дипломированный специалист-портальщик четвёртого уровня. Что мы получим, если сложить всё это вместе?

— Ты собираешься соединить порталами Аргон и Буян? — Глеб довольно потирает руки. — Можешь не тратить время на уговоры: я в деле.

— Совершенно верно, — с уверенностью смотрю на слегка ошалевшую от такого заявления команду. — Доставлять войска и ресурсы через имеющиеся пробои почти невозможно: долго, неудобно и ящеров маскировать замучаешься. Плюс куча вопросов возникнет о том, куда мы всё это тащим. А вдруг императора свергать собираемся?

— Тогда остаток дней точно проведём в остроге, доказывая, что мы не верблюды, — мрачно ёжится Скороходов.

— Вот-вот! — соглашаюсь со словами портальщика. — И чтобы этого не случилось, мы откроем проход между этими слоями Изнанки внутри самих миров. И одним этим действием решим сразу целый ворох проблем.

— А ведь и правда, — Лариса задумчиво подпирает подбородок ладонью. — Если поставить порталы в удобных местах, то можно легко контролировать проход через них и защищать его при возможных нападениях. А поставки между мирами будут максимально быстрыми: выходить-то за их пределы не нужно.

— Так и есть, — полностью подтверждаю всё сказанное девушкой. — Воины или ресурсы — неважно — всё будет переправлено очень быстро. А главное — вдали от посторонних глаз: зачем громко кричать о том, что до последнего должно оставаться тайным? Осталось только со старейшинами на Буяне договориться — и можно приступать к выполнению.

— Думаю, они не откажутся помочь, — резонно замечает Катерина. — Доспехи-то они соберут, а вот надеть их не на кого. Так что желающие защитить Буян от Гаганова ящеры сделают это не только отважно, но и в лучшей экипировке из всей, которую только можно вообразить.

— И ящерам ресурсы ой как нужны, — кивает Рюрикович. — Это пока они в гибернации спали, экономить получалось. А полностью проснувшийся город потребляет их безостановочно. В общем, считаю что переговоры просто обречены на успех.

— Вот только впопыхах мы забыли о самом важном, — вдруг вспыхивает в мозгу внезапная мысль. — Тут Гаганов особо развернуться не сможет, но вот в нашем мире…

По глазам вижу, что каждый здесь слишком хорошо представляет дальнейшее развитие событий. И продолжаю:

— Учитывая произошедшее в особняке Сорокина, нам придётся предпринять меры по его защите. А ещё — заранее позаботиться о моём родовом имении и местах пробоя на Изнанку рядом с академией и карьером. Иначе мы будем связаны по рукам и ногам, и о спасении Буяна с Аргоном можно будет забыть навсегда.

Глава 8

— Давай рассуждать логически, — внезапно подаёт голос якул. — Ты здесь лежишь, восстанавливаясь после тяжёлой травмы, так?

— Так, — отвечаю, не понимая, к чему ведёт мой Покровитель.

— А что, по-твоему, в этот момент Гаган делает? — склоняет голову набок пернатый. — Победу празднует? Или у него тоже появились неотложные дела после встречи с тобой?

А ведь и правда: мало того, что луч Выжигателя его от клюва до… хм, хвоста прошиб навылет, так ещё и спешно уходить в подполье после этого пришлось.

Как щиты крошились, комбайн сдерживающие, я никогда не забуду.

В общем, мы Прародителя, конечно, сильно огорчили отъёмом части Ала́тыря и копированием некоторого количества способностей. Но полученные им в бою увечья гораздо серьёзнее моих.

А значит, ему тоже потребуется время на восстановление. И, естественно, на поиск тех, кто выполнит за него грязную работу.

Не любит он быть в передних рядах там, где риски слишком велики. Этот невыгодный со всех сторон бой нам просто посчастливилось ему навязать.

И, скорее всего, несколько дней у нас есть.

Нужно использовать их с максимальной выгодой и отдачей.

— Понимаю, к чему ты клонишь, — продолжаю аккуратно шевелить пальцами правой руки, хотя даже эти жалкие подёргивания даются нелегко. — Наголову разбитый Шалашников совершенно точно не пойдёт докладывать своему начальнику о провале. А если всё же решится, то он глупее, чем я предполагал. И проблем с ним больше не будет.

— В связи с упокоением? — усмехается Глеб. — Вряд ли всё устроится так легко. Слишком идеально, чтобы стать правдой.

— В общем, каких-то сопоставимых с нами по силе наёмников Гагану нужно ещё отыскать, — продолжаю, представив Прародителя со справочником в руке, обзванивающего всех знакомых или обязанных ему бандитов. — А ему самому столько урона в бою перепало, что восстановление тоже не пять минут займёт. Даже при всех его ресурсах и могуществе.

— Что ты хочешь всем этим сказать? — Лариса смотрит на меня с затаённой тревогой, пытаясь понять, какой финт я сейчас отчебучу. — Предлагаешь добить его в логове, пока не поправился?

— Если бы не Аргон с Буяном — так бы и сделал, — честно признаюсь я. — Но от нашего благополучия зависит целых два мира. И наладить сообщение между ними в приоритете. Поэтому героически рисковать своими жизнями с ненулевым шансом помереть мы пока не будем. Глеб, что ты успел понять о новом навыке?

— Помимо того, что он даёт просто зверские экономические выгоды? — подаёт голос портальщик. — На него требуется дохрена маны, нужно чётко представлять место, в которое хочешь попасть, а ещё потом голова так кружится, будто всю ночь с половиной общаги кутил не переставая. Тебя какой из этих аспектов больше интересует?

— Насколько быстро хотя бы черновой пробой между Аргоном и Буяном соорудить сможешь? — задаю мучающий меня вопрос. — Пара дней? Неделя?

— Примерно двадцать минут, — хохотнув, отзывается Скороходов. — Из них пятнадцать на поглощение маны извне для уверенной активации. Хочешь, чтобы я приступил немедленно?

— Нет. Но крайне желательно, чтобы ты был готов сделать это в любой момент, — умело скрываю своё удивление. Искренне думал, что времени потребуется сильно больше. — Где сейчас Индрий с Доминусом?

— Первый с делами нахлынувшими пытается разобраться, второго на постой вместе с Лаурией в гостевые комнаты Хорсова дома определили, — хитрая Велесова морда высовывается в дверной проём. — Чего это вы тут замышляете и без меня?

— Наоборот, — против собственной воли расплываясь в улыбке. — Ты появляешься ровно в тот момент, когда начинается всё самое интересное. Будь так любезен, передай двум вышеупомянутым руководителям, что я срочно желаю с ними встретиться по делу государственной важности. А место встречи пусть Хорс выберет: он лучше знает, где в его городе можно без лишних глаз и ушей пообщаться.

***

— Библиотека? Хорс, ты серьёзно? — невольно срывается у меня с языка, стоит только увидеть помещение, предложенное Предводителем.

— А что, по мне не видно, что читать люблю? — возмущённо вздыбливает перья на голове аквилит-призрак. — Здесь, между прочим, ещё второй зал с технической литературой имеется.

— Есть у меня человек, который будет безумно рад в нём закрыться на пару месяцев, — представляю глаза Рюриковича при виде такого же по размеру зала, но с интересующими его знаниями. — Не против, если он тут после немного погуляет? Когда мы не будем Гаганом заняты, я имею в виду?

— Вы для острова столько сделали, что отказать будет просто неприлично, — щёлкает клювом Хорс. — Это самое малое, чем можно хотя бы частично отблагодарить вас.

— Значит, передам ему хорошую новость, — правой рукой, лежащей на перевязи, показываю оттопыренный большой палец. — А сейчас давайте по существу дела переговорим.

— И что же такого секретного ты хочешь обсудить? — Доминус недоверчиво окидывает взглядом непривычную для него обстановку. — Тут дел невпроворот…

— Да-да, я в курсе твоих «дел», — киваю со всей возможной серьёзностью. — Именно поэтому предлагаю тебе возможность набрать дополнительных очков и задрать свой авторитет до заоблачных высот.

— Тогда говори, — великодушно разрешает верховный старейшина. — Авторитета много не бывает.

— Угроза повторного нападения Гагана велика как никогда, — с места в лоб прикладываю я Доминуса, не давая ему опомниться. — И только в твоих силах спасти Аргон от порабощения этим негодяем.

— Мы сейчас не в состоянии потянуть хоть сколько-нибудь значительные боевые действия, — качает головой ящер. — У нас городская стража — самое боеспособное формирование на весь город. И та одними копьями вооружена. Ящеров, конечно, довольно много, но драться мы сможем разве что когтями и булыжниками, выдранными из мостовых.

— Мы, конечно, поддержим братьев по крови с воздуха, — кивает лучше понимающий ситуацию Индрий. — Но всё зависит от общего количества нападающих. Что тебе об этом известно?

— Ровным счётом ничего, — даже не пытаюсь отпираться. — Есть только информация о том, что Гаган изучал способы ассимиляции своих потомков в моём мире. Но процесс оказался сложным и очень долгим, а успех — весьма ограниченным. Что получилось в итоге — имели удовольствие наблюдать воочию Велес с Лаурией.

Шоколадную ящерку аж передёргивает от неприятных воспоминаний. Она непроизвольно касается правой лапы, сломанной мутировавшим Васькой.

— Думаю, в твоём мире бы с ними без проблем справились, — безмятежно машет лапой Велес. — Даже здесь в открытом бою эти негодяи мало что смогли вам противопоставить.

— Это как раз потому, что их было мало, — справедливо указываю на главный недостаток Гаганова воинства. — Судя по всему, он хотел начать захват именно из моего мира, надеясь в дальнейшем использовать техномагические устройства для покорения любого, кто будет сопротивляться. Но теперь, когда внезапным вторжением нарушена цепочка поставки ресурсов, с которых он получал средства для проведения экспериментов, Гаган будет вынужден поменять тактику.

— Ударить по тылам своего врага — очевидная и эффективная идея, — соглашается Доминус. — Особенно если в распоряжении Прародителя уже есть войска, способные действовать в условиях высокого магического фона.

— Они у него ещё во время прошлого вторжения были, — отмечаю очевидный для всех факт. — С высокой долей вероятности, в портал к Буяну вошли не все. И тех, кто выжил и остался под его управлением, он и желал адаптировать к отсутствию магического фона. Чтобы эффектно отомстить людям, отказавшихся покориться в далёком прошлом.

— Значит, придётся держать оборону от многочисленного врага в условиях ограниченности ресурсов, — невесело резюмирует Индрий. — Выбора у нас, похоже, нет, но и шансов на успех, видимо, тоже.

— Вот тут я бы не спешил с прогнозами, — указательный палец правой руки качается влево-вправо, будто грозя непослушным детям. — Возможность получить ресурсы есть. Но действовать надо очень быстро и максимально решительно. Тогда появится небольшой, но всё же шанс на победу.

— Сразу было понятно, что нас не чаю попить позвали, — решает блеснуть сообразительностью Доминус. — Рассказывай, какой у нас план?

Как, однако, быстро меня в клуб управителей Аргона приняли. От «ты кто такой» до «веди, нас, Островский» и двух недель не прошло. Наверное, пора курсы обучения открывать за сумасшедшие деньги, да?

С другой стороны, умение прислушаться к дельным советам дорогого стоит. Так что Доминус тоже прогрессирует. Учитывая то, как он вначале меня воспринимал, успех вообще оглушительный.

— Есть на бескрайних просторах Изнанки мир под названием Буян, — начинаю издалека, наблюдая за тем, как удивлённо выращиваются глаза моих собеседников. — Ресурсов там — видимо-невидимо…

— Ты хочешь сказать, что знаешь как туда попасть? — Лаурия аж подаётся вперёд, едва не залезая на стол, за которым мы сидим. — Или просто старые раны решил разбередить?

— Так уж получилось, что не просто знаю, — откидываюсь на спинку стула, едва не попытавшись сцепить руки перед собой, — а успел побывать там и помог раскрыть заговор внутри местной системы управления. На сдачу поучаствовал в изгнании с Буяна того самого негодяя, который вам Ваську-мутанта заслал.

— До сих пор хочется ему за это руки поотрывать, — зло цедит сквозь зубы Лаурия.

— Уже выполнено, — удовлетворённо киваю. — Правда, пришлось только одной ограничиться. Но, насколько я знаю, это изменило его жизнь далеко не в лучшую сторону.

— Скажи, Кирилл, — собирается, наконец, с мыслями Индрий, — как у тебя получается предвосхищать чужие мысли и желания? Ты что, бог?

— Всего лишь когда-то был их слугой, — усмехаюсь, вспомнив полученное в прошлой жизни достижение. — Да и то, весьма недолго. Просто сражаюсь на стороне людей, ящеров, навей и аквилитов, которые желают того же, чего и я: покоя, умиротворения и вот этой вот гармонии. И совершенно искренне не понимаю, почему меня постоянно хотят всего этого лишить какие-то негодяи, земля им железобетоном.

— Ты там про ресурсы начинал говорить, — возвращает нас в материальную плоскость Доминус. — Раз о них упомянул, значит, есть какие-то соображения по этому поводу. А про приключения твои можно потом в более спокойной обстановке послушать.

— Начинал, — охотно подтверждаю его слова. — И теперь продолжу. У вас общий враг и общая беда. Но жителей там мало, а концентрация маны сильно выше, чем в том же Аргоне. И применения ей нашлось просто невообразимое количество. Там из неё даже дома строят. Подводные.

По лицу Индрия чётко видно: не знай он меня — не поверил бы ни единому слову. И запер бы в жёлтом доме с мягкими стенами. Во избежание.

Но он знает. И потому выслушает меня до конца.

— Так вот, — обвожу взглядом всех собравшихся, задумчиво шевеля кистью правой руки, вынутой из перевязи. — Гаган угрожает двум мирам и одному летающему острову в равной степени. Как считаете, это достаточно веский повод объединить ваши усилия? Аргон и Большое Гнездо получат необходимые ресурсы в изрядном количестве. Буян получит защитников, которых ему отчаянно не хватает.

— А твоя выгода во всём этом какая? — выражает общую мысль Лаурия. И взгляды обоих управленцев упираются в меня.

— На Аргоне появилась охотничья база, — вращаю кистью, ощущая теперь вполне терпимую, но всё ещё боль. — А на Буяне я собираюсь создать собственную академию, чтобы обучать новых охотников, готовых сунуться в самые опасные слои Изнанки и вернуться оттуда живыми. И если оба этих мира сохранят независимость, мои дальнейшие планы будут обречены на успех. Выгода очевидна, не правда ли?

— Более чем, — удовлетворённо кивает ящерка. — Но самый главный вопрос в другом: какими окольными путями наладить сообщение между Аргоном и Буяном? Прямой связи между ними нет.

— Корректнее будет выразиться «пока нет», — подмечаю, вытягивая ноющую руку перед собой. — В этом и есть главная прелесть моего предложения: создать искусственный пробой между Аргоном и Буяном, соединив их друг с другом и увеличив их потенциал развития. Тогда никакой Гаган страшен не будет.

— Тебе под силу такое совершить? — изумлённо таращится на меня Индрий.

— Нет, — заявляю совершенно откровенно. — Даже по официальным документам мой магический потенциал равен нулю. Я не умею творить заклинания. Абсолютно. Но у меня в команде есть человек, который это умеет. Этого вполне достаточно.

— Задача, конечно, непростая, но другого выхода всё равно нет, — изрекает Доминус. — Только вот что скажут жители Буяна по этому поводу?

— Это нам ещё предстоит выяснить, — развожу руками, признавая собственную неосведомлённость. — Я заручился поддержкой тех, кто ближе. Вашей, то есть. До острова ещё предстоит добраться. Но, раз все здесь присутствующие считают этот союз необходимым и одобряют его идею, то аналогичный вопрос пора задать и на Буяне. Так что встречу мы заканчиваем и начинаем подготовку к путешествию.

— Что потребуется от нас? — Доминус сразу встаёт из-за стола, продвигаясь к выходу.

— Переместиться вместе со мной с Большого Гнезда на Аргон и определить место, где будет расположен портал, — без лишних предисловий заявляю на этот раз. — А после дождаться моего возвращения с новостями и делегацией с Буяна, чтобы подробно всё обсудить с глазу на глаз и положить начало долгому и плодотворному сотрудничеству целых четырёх миров. Как вам такая идея?

— Звучит заманчиво, — кивает Индрий. — И когда мы отправляемся?

— Если нет каких-то дел, требующих завершения, — то прямо сейчас, — киваю в сторону двери. — Моя команда получила все необходимые указания и ждёт, когда наша встреча окончится.

— Отправляйся, — Хорс, на пару с Велесом изображавший всё это время предмет мебели, кивает своему преемнику. — Я вполне смогу проследить за всем, что здесь творится. А ты сейчас ты нужнее на земле, чем в небе.

— Меня можете не ждать, — ухмыляется призрачный дед. — Я своим ходом доберусь: мне ещё есть, что с Хорсом обсудить, пока он тут распорядителем побудет.

— Что ж, — поднимаюсь из-за стола, растирая ноющее правое запястье. — Время разговоров окончено. Настало время решительных действий.

***

Глеб справился великолепно. Проход так чётко появился в пространстве, будто существовал всегда и просто отворился по его просьбе. Единственный минус — закрылся сразу, как только портальщик прошёл сквозь него сам.

Но в этот раз и не было необходимости его держать открытым. Просто Скороходов тренировался перед более сложным вызовом. И теперь ощущал себя готовым.

Место для портала на Буян выбрали на территории охотничьей базы. Там как раз имелось подходящее здание со сплошной стеной без единого окна.

На нём Глеб, руководствуясь добровольно-принудительно полученными от Гагана знаниями, и соорудил из обломка янтаря маяк, который поможет зафиксировать туннель без необходимости представлять себе место перемещения.

Большая часть команды осталась на базе для отдыха и восстановления сил. На Буян отправлялись со мной только Глеб — единственный, кто мог наладить портальное сообщение, и Катерина, проблемой которой был только повреждённый доспех.

Заклинивший корпус она исправила, пока мы с переменным успехом штурмовали угольные шахты Гаганова, и теперь горела жаждой действий.

Ну и к Глебу поближе быть хотелось, чего уж там.

Пока мы определяли состав и конструировали маяк, выяснилось, что второй кусок Ала́тыря, пробитый хвостом моего доспеха, всё же раскололся надвое.

Но Скороходов, осмотрев камень, вынес положительный вердикт. Важны свойства, а не размер, так что даже одного из двух получившихся осколков хватит для того, чтобы соорудить маяк.

И Медянкин незамедлительно истребовал вторую половину в личное пользование. Сказал, что работа портала натолкнула его на несколько мыслей, которые необходимо проверить.

Доминус с Лаурией отправляются с нами: совет единогласно одобрил их в качестве послов в Навью слободу как ящеров несомненно грамотных и всесторонне развитых.

И вот ,наконец, настаёт момент истины: путники около портала, а стена здания выглядит как один огромный проход в неизвестное.

— Прошу, — указывает на проход Глеб. — Выйдем прямо перед слободой, но я потом этот портал закрою. Наверняка найдётся место поудачнее, так что нечего ему зря висеть и ману поглощать.

Доминус, не дожидаясь моего разрешения, ныряет в проход. Вот ведь, что значит «силу почувствовал».

Спешно шагаю за ним и Лаурией.

И выхожу прямо у памятного входа в слободу, немедленно упираясь носом в частокол из копий.

— Именем Главнокомандующего Шатуна! — звучит подрагивающий от страха голос владельца одного из них, — назовите свои имена и причину, по которой вы привели сюда наших смертельных врагов!