Островитянка

Глава 1 Пролог

- Что, приставал?

Женя скорчила гримасу, не скрывая отвращения на лице. Скрывать своего отношения к ее мужику она не собиралась. Галка повела плечом, явно не выражая подруге никакого сочувствия.

- Ну, и? Какого кобенишься-то? Дала бы ему - авось и успокоится. Все кобели таковы - как своего добьются, так и конец проблемам.

- Он мне противен! - Женя перенесла часть отвращения на Галку... Но та, словно не замечая насупленного взгляда, продолжила ее уговаривать, нисколько не сомневаясь в своей правоте:

- Ой, мамочки, целка у нас образовалась! Ты что, в первый раз, что ль? Или со всяко-разными не перепихивалась, за ради... сама знаешь, за ради чего. Одним больше, одним меньше. Зато, сейчас бы уже плыли к Гаваям, или куда там, где тепло, пальмы и миллионеры! А вместо этого - мерзнем, как две лошары, да на айсберги поглядываем! И сколько так будет продолжаться?

- Твой папик, тебе видней! - Женька мстительно вздернула нос. Аккуратный, без каких либо горбинок, тем более - красноты, или еще хуже - подростковых прыщей! Впрочем, если они и были когда-то - тридцатипяти летней женщине, в самом соку, можно не вспоминать о былых неприятностях...

Галка взъярилась:

- Да, папик! Да, мой! И че? - ее "Че" - прозвучало так, что сразу напомнило Жене старый, зачуханный базар в родном "задрижопинске", вместе с неистребимыми бабками, торгующими на входе всяко-разной ерундой, продающейся за сущие гроши... но так ни разу ни кем не купленной - по ее глубокому убеждению. Бабки были стервозные - нищенская пенсия да стояние на морозе, даже из Василисы Прекрасной могли сделать сущую бабу-ягу... и именно так они и выражались, когда кто-то возмущался ценами на их барахло. "И че? - было еще не самым мощным высказыванием, из числа тех, которые они могли завернуть привередливому клиенту...

- А ниче! - Женя решила не уступать. - В конце концов, поставь его на место! Он - твой... пахарь, не мой. Это ты его доишь, а я так... с боку-припеку. И какого я должна перед всяким уродом ноги раздвигать? Мало ли, что ему хочется... перехочется! Кстати, Джори нас ждет в Галифаксе - не забыла? И с каким видом я предстану перед ним, если уступлю этому борову? А то, что твой Мика - не пройдет и часа, как мы пристанем к берегу! - обо всем расскажет Джори, так это к бабке не ходи... могу поспорить на сотню баксов против одного твоего!

- Не надо, - Гелла устало кивнула. - Что Мика трепач, каких свет не видывал - не секрет. Но и что делает, что его левая пятка захочет - тоже правда. И мы именно поэтому тыкаемся между этих клятых островов, а не мчимся на всех парусах к твоему дружку... а уступила бы - могли уже подплывать к Канаде!

- Мы и так, в Канаде, - Женя успокоилась. Галка не виновата, что ее денежный мешок - похотливый козел... - Географию надо лучше учить. Эти острова – ее северные земли, типа наших Франца-Иосифа, или Шпицбергена. Я вот справочник с собой взяла, и тебе не мешало бы посмотреть, что тут и как. Кстати, интересно. И про природу, и как тут люди выживали, еще до всяких Колумбов, и вообще…

- Умная? - Галка неодобрительно, и даже несколько зло, протянула. - Толку то, от твоего ума? Ну, знаешь ты эти чертовы острова, как их там... И хрен ли с того? Бабло не у тебя - у них. Что у Мики, что у твоего Джори. А мы с тобой... так, две простипомы на перепутье. И не смотри на меня, как солдат на вошь - я правду говорю. Не хотела бы собой торговать - не попала бы ни в Штаты, ни в Канаду. И с Джори бы не познакомилась. Можешь кому другому втирать, про большую и светлую любовь – вот только не мне! Пусть, не стояла на панели – но ведь искала себе надежное плечо? Искала! В рашке нашей не нашла? Не нашла! Вот и ломанулась ко мне, потому как здесь возможностей на чутка побольше…Да, я сама такая! И Мику своего полгода окучивала! Но я хоть перед тобой не выпендриваюсь - а ты, словно звездо столичное... Правда, ты такая и есть. Харе, короче. Не хочешь с ним спать - не спи. Только потом не реви, что мы вместо этого... как его там, Пепифакса? Словом, вместо тропиков да стройных мулатов, зады отмораживаем в Северном, воистину - Ледовитом! И когда этому будет конец - только Мика и знает. Он яхту арендовал, он капитану башляет - он и командует. Не удивлюсь, если завтра вообще к полюсу рванем - с этого придурка станется...

- К полюсу? – Женя, пропустив мимо ушей все возмущение подруги – не впервой! - скептически прищурила бровь, услышав главное… - Ну, скажешь тоже... На этой скорлупке дальше Баффинового пролива идти – это, каким дебилом надо быть? Ладно, Мика... но кэп, тот должен понимать?

- Джексон по уши в долгах, - Галка отмахнулась, желая завершить ни к чему не приведший разговор. - Он пойдет хоть к черту на рога, если Мика ему покажет еще пару сотен... К тому же - это зимой здесь один лед до горизонта... мне команда говорила. А сейчас - середина лета. Необычайно теплое, к тому же! И, по их утверждениям, мы можем даже к Аляске проплыть - если повезет! Этим... как его? Северо-западным подходом, во! Вот и будешь там кричать, на весь полуостров - Джори, Джори! Ну да и... ладно.

- Проходом, Галь… Проходом.

Та лишь равнодушно повела плечом…

Женя криво усмехнулась, - непутевая подружка, в поисках будущего мужа-миллионера, менявшая своих бойфрендов каждый год, с вовсе не завидным постоянством попадала от одного ...звона, к другому. И, каждый последующий, имел, какой-нибудь, особенный недостаток. Прошлый - любил поддать, как бы не похлеще родных випивох, зассавших уже весь родной подъезд. Этот - трахать все, что шевелиться. И отказ Жени, пополнить собой его коллекцию, ничего не значил, если по большому счету... А вот то, что дури у Мики реально могло хватить - рвануть на яхте до Аляски, повторив подвиг каких-то там покорителей северо-западного прохода - это было серьезно и в ее планы совершенно не входило.

Женя и так согласилась на этот незапланированный круиз, только из жалости к подруге. Сама она как раз собиралась покончить со своим положением вечной светской львицы - и годы уже не те, и вообще. Быть узнаваемой и популярной блогершой хорошо в молодости. А когда тебе перевалило за третий десяток - выглядит, как-то не очень... Да, пока еще узнаваема, пока еще оплачиваема... но и узнаваема и оплачиваема, уже как-то не так...

С другой стороны – ну… может, не только жалости. Красочно расписываемый круиз на яхте (пусть, не океанской, но тоже вполне ничего…) да возможность, где-нибудь, познакомится с крутым мэном… почему нет? Да ведь именно так и получилось! Перед отплытием на север, они довольно долго мотались по Гудзонову заливу, где она и успела познакомится с долговязым Джори. Ее долгожданный френд оказался довольно состоятельным мужчиной, со своей строительной фирмой, правда – ни разу не гражданин Штатов, куда она первоначально нацелилась, но ведь и Канада – тоже очень даже ничего? И даже согласился подождать, пока она вернется на материк, из этого дурацкого круиза.

Собственно, вся эта авантюра с поезкой в Штаты, а затем и в Канаду - с целью обзавестись, наконец, нормальным "гнездом", где будет богатый (обязательно!) и любящий (обязательно!) красавец (желательно...)мужчина, который разглядит в ней тонкую душу - и прочая бла-бла-бла... Галке вот это почти удалось - ее Мика, хоть и не пропускает ни одной юбки, но, по-своему, ей даже верен - в смысле, с чужими бабами удовлетворяется только перепихом, а вот отношения выстраивает именно с ней. Правда, замуж пока не зовет... А вот ее Джори, почти созрел для такого ответственного шага. И надо же было такому случиться, что вместо его признаний и обручального кольца, этот толстый придурок, наплевав на все их планы,одним лишь взмахом своего кошелька заставил Джонсона развернуть яхту на все сто восемьдесят градусов, направив последнюю к этим дурацким островам... И на сколько у Джори хватит терпения ее ожидать?

Галка, что-то услышав, метнулась к иллюминатору:

- Блин... Слушай, он на палубе, злой, как черт. Явно уже поддал с утра! Если тебя не найдет - спустится сюда. А мне как-то вовсе не климатит быть свидетельницей ваших разборок. Понятно, что он совсем уж в наглую - при мне! - тебя здесь не разложит, но...

- Ну и куда мне, за борт? - Женя скривила лицо. Галка вдруг сделала круглые глаза:

- А че, идея! Вали в шлюпку, эту... которая резиновая, во! Я слышала, там типа кэп кого-то собирался отправить на предмет посмотреть маршрут, вроде, что б на льдины не напороться. Их - как они трепались! - сюда ветром занесло, а так, мол, быть и близко не должно. Но надо проверить, чтобы не напороться. И пока еще никто не отплывал - у меня окно как раз на ту сторону, где ее спускают. Только давай, это... "Субполяр" одень.

- Да не окно… иллюминатор.

- Да хоть форточка! Нашла время, умничать. Костюм бери!

- Зачем? Там всего-то, градусов семь-восемь. У меня белье теплое. А в этом комбезе я запарюсь.

- Одень, одень, - Галка была непреклонной. – Губки свои перекаченные от холода сбережешь. А то лопнут, блин, как воздушный шарик! Мне девчонки говорили – на настоящем морозе такое запросто случается! Заодно селфи сделаешь, для своих фанатов. Типа наша звездо, хоть и в самой жопе мира, но вся из себя хозяйка Арктики! Джоан, блин, Аста...

- Сама ты... Гелла!

Галка лишь хмыкнула, да усмехнулась, промолчав. Женя прекрасно поняла это красноречивое - Хм... Что Галка, истая хохлушка, старательно игнорировала свое настоящее имя, заменив его на что-то ведьминское - Гелла! - что она сама... известная своим подписчикам вовсе не как тривиальная - Евгения! - а вовсе даже Джоан Аста, что было произвольным от Женьки Астаховой...

- Иди, иди! Селфи сделаешь, на фоне айсберга, или там ручкой воду зачерпнешь - потом будешь своим придуркам накручивать, как ты героически покоряла северные просторы. Типа снимки эти – не летом даже, а самой настоящей зимой, когда температура под полтинник… В этом комбе – очень даже реально такое пережить, я читала в инструкции! Мика за два комплекта почти пять штук зелени отвалил. Там наворотов - мама не горюй! Я еще и сама толком не разобралась, один пояс чего стоит. А, тебе один хрен, это не надо...

Галка скептически посмотрела на то, как Женька нехотя влезает в костюм и добавила:

- Ладно, просто одень и понтуйся вволю на природе. Только поживее, а то Мика, по-моему, уже в трюм нацелился. Если тебя встретит - хрен уже куда сбежишь...

Женька даже несколько удивилась – Галя-Гелла терпеть не могла печатное слово, предпочитая ему вовсе даже противоположное… но, может, это и правда – уж инструкцию к весьма дорогущему комбинезону, она могла и просмотреть. И да, продемонстрировать себя в этом костюмчике перед фанами – нормальная идея, особенно, если ненароком обмолвится, сколько он стоит! Да и видик очень даже ничего… пусть, не реклама нижнего белья, но вполне себе презентабельный!

- Справочник с собой возьми! – Галя-Гелла сунула ей в руки небольшой, красочный томик в мягком переплете. – Покажешь всему миру, как ты в английском шпаришь… для понта.

- Галка, ты реально слепая? Он на нашенском… - Галка, в отличие от нее, как раз в английском была, как рыба в воде, благодаря уже не первому году пребывания в Канаде. А вот сама Женька – не особо… - На русском. Я еще в Торонто, когда от тебя узнала, в какую мы задницу плыть будем, специально с Джори в русскоязычный магаз зашла, где на нашем все книжки… Вот и нашла что-то такое, подходящее. Тут и легенды эскимосские, и всяко-разные советы про полярников. Только на кой они мне там, в шлюпке?

- Да и х… с ним, – Галка уже запихала справочник ей куда-то в сумочку. – Можешь обложку особо не светить – никто и не догадается. Сигареты в сумке, фляжка тоже… зажигалку, вроде, тоже положила. Ладно, мою возьми – покайфуешь на краю мира! Да, и мой аппарат возьми – я, один черт, с этим боровом ни одного путевого снимка так и не сделала. А ты в этом шаришь! Не на айфон же снимать?

Она успела. Мик только показался на палубе, когда она уже сидела в шлюпке, где, развеселившись, сделала всему миру известный жест в сторону яхты – пусть покорежит этого монстра-трахателя!

...Ивар, пожилой швед-старпом, направленный капитаном в разведку, предсказуемо не отказал красивой женщине. Она была в курсе, что в подобных делах кэп не доверял простым матросам – да и не так уж много их насчитывалось на яхте. Сам Джексон Лурье, помесь француза с англичанином, являвшийся не только капитаном, но и владельцем этой посудины, гордо именуемой яхтой. Парочка молодых и здоровых парней – Томми и Сатаку, тоже в каком-то роде метисы, но она так и не поняла – кого с кем! Анакут – реально местный обитатель-иннуит, настоящий абориген, подвизавшийся на судне в качестве повара; Кнут – тоже скандинав, как и Ивар, но намного моложе земляка. Последний, насколько она успела понять, был на яхте кем-то вроде «подай-принеси-не мешай…»

Ивар, пряча ухмылку в густых усах, хмыкнул что-то одобрительно, но так, чтобы с борта яхты не услышали. Экипаж явно не отличался повышенным уважением к своему нанимателю, а уж старпом, в силу своего возраста, и вовсе не старался этого скрывать. Однако, наниматель – это деньги…

Женя тоже развеселилась, представив, как взбешенный ее поступком, Мик, сейчас начнет метаться по палубе и доставать спешно прячущихся матросов. Характер этого без башенного, любвеобильного миллионера, уже всех достал до печенок.

Она повернулась к механику:

- О, кей! Давай, греби к той горе! А... не понимаешь? Ну и пусть - все одно, греби. Хоть на часок от этого борова отдохну. А ты свои дела сделаешь... как их там, глубину промерить, или течение узнать? В общем, греби, а этот мудак пусть хоть весь на дерьмо изойдет - а спать с ним я все равно не буду! Из принципа!

Удовлетворенная собственным монологом, Женя пересела на нос, опасно качнув утлое суденышко. Ивар укоризненно покачал головой, и Женя спешно вцепилась в поручни:

- Все, все! Я тихонько... А вообще – высади-ка меня вон на тот кусочек! Ну да, на лед! Замечательный снимок получится!

Ивар завернул веслом в сторону, без единого брызга подгоняя лодку к указанной льдине. Они довольно далеко отплыли от яхты и теперь старпом мог не опасаться, что кэп станет делать ему внушение за потакание капризам пассажирки - вряд ли с яхты могли видеть их действия в подробностях.

Окончательно позабыв о яхте и будущих неприятностях – Мика вряд ли стерпит и по возвращении ее ждет очередной скандал… - она самозабвенно позировала старпому, предвкушая, как выложит эти снимки на свой сайт, что вызовет очередную кучу хейта и лайков. А, главное – даст понять ее злопыхателям, что Джоанну Аст пока рано списывать со счетов! Ну и, кое-какую, денюжку принесет, что само собой… не все же надеяться только на будущего мужа? Галка права – оранжевый комбинезончик сидел, как влитой, а уж на фоне айсберга, что высился чуть поодаль их шлюпки, снимки и вовсе должны получиться сногсшибательными!

Мик со злобой смотрел вслед удаляющейся лодке. Гонористая сучка снова его обставила. Его, к чьим услугам были лучшие проститутки всего восточного побережья. А эта... русская шлюха, динамившая его уже несколько дней подряд - ровно с того момента, как он дал свое разрешение принять ее на борт, возомнила о себе невесть что! Да еще и откровенно насмехалась - вон как мелькает ее оранжевый костюм, в котором она принимает всяческие позы! И старпом, бросивший весла, чтобы успеть эти позы запечатлеть на профессиональный "Никон", бросивший свои прямые обязанности, и Джексон, ехидно улыбающийся у штурвала - все позабыли, кто здесь настоящий хозяин!

Он окончательно взбесился и крикнул, даже не потрудившись обернуться:

- Анакут! Анакут, что б тебя! Неси мою винтовку!

Джонсон, до сих пор делавший вид, что ничего не происходит, негромко заметил:

- Сэр... в этих водах нежелательно шуметь. И цели для вашего оружия здесь тоже нет. Спросите иннуита, он лучше всех знает эти места!

- Плевать! - Мик вздернул к плечу оружие. - Мне сказали, что этой штукой можно даже бетонную стену проломить. Снесу верхушку у той, ледяной горы - тогда и успокоюсь...

- Но, Мик... послушай их! - выползшая на свет, Гелла робко притронулась к его руке.

- Поди прочь!

Подошедший Сатаку полез на мачту – Джексон, угрюмо смотревший на приготовления к стрельбе, отдал ему какую-то команду, и тот устремился ее выполнять.

Выстрел прозвучал как гром. А потом случилось что-то жуткое! Огромная гора, даже не заметив попадания, вдруг стремительно накренилась и нависла своей массой над резиновой шлюпкой, где сидели старпом и эта девка! Раздался такой треск и грохот, что на его фоне звук выстрела стал простым щелчком…

Он во все глаза смотрел на то, что открылось и для остальной команды: - как голубовато-серая гора, нависая мрачной тучей, все больше накрывает собой крохотную лодочку исследователей... Гелла испуганно заверещала:

- Мамочки! На помощь!

- Заткнись! - Мик, понимая, что сотворил, отбросил от себя винтовку...

На глазах обомлевшей команды, громадная масса еще сильнее и резче накренилась, рухнув прямо на пятнышко далекой лодки, весь залив словно подернулся рябью и масса воды, вздыбившаяся на громадную высоту, устремилась прямо на "Хлодвиг". Джексон, отшатнувшись от кока, потрясенно подобравшего оружие, успел лишь рявкнуть мгновенно охрипшим голосом в сторону опешившей команды:

- Леера! Держитесь за леера! Сатаку!!!

Томми и Кнут успели, Анакут - нет...

Ледяная - как от температуры, так и по содержанию! - вода, смешанная с глыбами льда, стремительно пронеслась по палубе, снося все незакрепленные предметы, словно пушинки. Но и закрепленным тоже не сильно повезло - сила удара была таковой, что сорвало вторую шлюпку, деревянную, мгновенно перемолов последнюю в щепки. Сатаку сорвало с мачты, словно пушинку, и мгновенно утащило вниз, в самый водоворот. Иннуит, все еще держащий в руках винтовку Мика, даже не открыл рта - его просто подбросило на невероятную высоту, а затем, с уходящей волной, так же выбросило в океан...

Гелла, которую не слабо приложило об мачту, тем не менее смогла удержаться, но сейчас без чувств сползала к ее основанию, что до Мика - тот, не растерявшись и вовремя отреагировав на команду капитана, намертво вцепился в какой-то шкот, благодаря чему обошелся почти без последствий - насквозь промокшую одежду да разбитое колено можно было в расчет не принимать...

Джексон, весь бледный, с окровавленной и неестественно вывернутой рукой - Мик заметил ярко-белую кость! - вначале с минуту смотрел на взбудораженное море, а потом, жестко и зло, словно выплюнул в его сторону:

- Прогулка закончилась… Сэр. Мы идем в Туле...

- Кэп, но наши люди... - Кнут, трясущейся рукой показал на подводную часть айсберга, которая теперь вознеслась над водой океана, - Но как же?

- Им уже не помочь, - Джексон, словно не замечая перелома, харкнул кровью за борт. - Мы можем хоть до одури болтаться в этих льдах, но Ивар, Сатаку, Анакут и эта... русская - сейчас на пути к Ами-куку...

Кнут перекрестился, и, заикаясь, произнес: - П-пусть г-господь всемогущий по-по-поможет их душам, и... и...ибо тела их более не вернутся к земле.

- Здесь - более полумили до дна, а мы едва держимся на плаву. Чертова волна расшибла все, до чего дотянулась, и переход до Туле не обещает быть легким... - Джексон угрюмо посмотрел на Мика и пришедшую в себя, Геллу:

- Вам придется нам помогать.

- Мы даже не попытаемся их искать? - Гелла слабо пискнула, но Джексон лишь отмахнулся здоровой рукой: - Океан забрал свое. И назад не отдаст. Я могу пройти вокруг этого куска льда, что очень бы не хотелось... но это ничего не даст. Мы все видели, как гора накрыла собой шлюпку, и поверьте - когда айсберг ударяет по столь крохотной посудине, на поверхности не остается даже щепки... Там, внизу - мощное течение, все остатки... и останки, уже вынесло за пару миль отсюда, на север. А если мы не поторопимся - то разделим их судьбу. Единственный выход - Туле, до которого еще порядком плестить с нашим, не самым молодым движком. И нормальный механик, способный его взбодрить... словом, беритесь за дело. Женщина пусть идет в кокпит, вместо Анакута, а ты… - Он посмотрел в глаза Мика, явно желая что-то сказать, но сдержавшись в последнее мгновеье… - будешь на подхвате у Томми. И, кто-нибудь, перевяжите уже меня...

Через полчаса, накренившаяся яхта, на которой все казалось изогнутым и переломанным, медленно повернула на юго-восток, затарахтевший мотор потащил суденышко прочь, а океан, получивший свое, словно нехотя фыркнул им вслед - порывом студеного ветра, что вовсе не редкость в этих суровых водах даже летом...

...Немногим поодаль, на крохотной, слегка качающейся льдине, где один ее край лишь за малым возвышался над другим, средь кусков льда и смерзшегося снега что-то шевельнулось. И, когда корма накренившегося «Хлодвига» полностью скрылась среди многочисленных обломков полуразрушенного айсберга, это шевеление стало более еще деятельным. Но Джексон, с гримасой боли на лице – и не только сломанная рука была тому причиной! – стоявший у штурвала уходящего прочь судна, уже никак не мог заметить, как из-под нагромождения снега, пробивая себе дорогу, показалась человеческая кисть…

Глава 2

Говорят, что в момент сильнейшего потрясения, вроде как перед ощущением неминуемой гибели – вспоминается прошлая жизнь. Ну, или ее самые главные события… Вот только с ней это не сработало. Никакой прошлой жизни перед Женькой не возникло, скорее – наоборот. Да и вообще, момента, как ее подбросило вверх, Женька не уловила.Она услышала какой-то далекий треск, потом – что-то невнятное, испуганное, что прокричал ей Ивар, роняющий в воду дорогущий Галкин фотоаппарат, а уже затем мощная волна, закрывшая собой весь противоположный берег, накрыла льдину, на которой позировала Женька, как катком. И сбила ее с ног.

Как она не очутилась в заливе – вот этого она уже не могла объяснить… а вот наяву, вместо какой-то там памяти из прошлого, отпечаталась совсем иная картинка. Льдина вдруг приподнялась вверх, потом накренилась, а потом... потом она оказалась под кучей снега, невесть откуда взявшегося посреди довольно чистого залива, где она только что находилась.

Накрыло ее мощно, с головой. И масса снега ощущалась куда как сильнее, нежели та вода, что пронеслась по льдине. Мгновенно стало темно. На ее счастье – в рот или нос - ничего не попало, так что кричать она могла в полный голос. Правда, истерика первоначального испуга прекратилась быстро – пришло осознание того, что нужно выбираться из под этой кучи, или чего-то там, в чем, или под чем, она оказалась… и желания немедленно выкарабкаться наружу. Она в исступлении рвалась вперед, пробивая всем телом узкий лаз в этом месиве.

А когда, наконец, выбралась...

Это был уже не испуг. Это было нечто иное - но намного хуже. Она как-то сразу поняла, что случилось. И то, что нигде, ни в заливе, ни подле поменявшего свои очертания, айсберга, не было видно резиновой шлюпки с Иваром, а также самой яхты, дало ей подсказку о произошедшем...

Айсберги иной раз переворачиваются. Это написано в этом же справочнике, да и по зомбоящику тоже рассказывали. Случалось ей видеть подобные передачи – типа всяко-разных, географически-познавательных. Это ведь она для своих фанов, вся из себя слегка дурочка-пустышка, чтобы понравиться… а на самом деле – даже почти оконченное высшее, правда, ни разу не пригодившееся в реальной жизни. Ну и возраст, куда без него? Это в далекой юности, в пору, когда полунищие родаки старательно пихали ей в голову, что нужно учиться, и еще раз – учиться! – иначе из этой дыры, под названием новая жизнь, не выбраться - все казалось в розовом свете! Взрослеть пришлось быстро – беспощадные девяностые не позволяли надолго задержаться в детстве. Родители говорили – «Выберешься – будешь в шоколаде, есть не только хлеб с маслом, но и бутерброды с икрой…» Выучилась. Ни шатко, ни валко, правда… не хуже прочих, но и медалисткой, как мечтала мать – не стала. То, светлое прошлое, о котором часто вспоминал отец, так и не примерившийся с настоящим, ее не интересовало. Она помнила лишь нелепый значок на форме, с каким-то там мальчиком, а что до красного галстука – так тот и вовсе ей не достался. Хотя знала об этом все, что могла и должна была бы знать среднестатистическая школьница, а затем и студентка далеко не самого престижного заведения. В престижное, увы, путь был закрыт – не по средствам…

Но того багажа, что ей – желала она того, или нет! – вбили в голову, хватало, чтобы не считаться полной дурой. Или, как выражался какой-то там из Галкиных хахалей – «Дурой с сиськами.» Сиськи, как раз, были, и не только… Все было. Вплоть до того, что та же Галина, от высокого ума и самомнения, затащила ее притон, где симпатичным девочкам предлагали обеспеченное будущее и высокую зарплату. Слава собственным мозгам, ей их вполне хватило, чтобы под надуманным предлогом оттуда вырваться. А вот Галка – та осталась. И потом не раз и не два высказывала ей претензии – почему-то, виноватой в том залете всегда оказывалась не она, а Женька…

Замуж тоже не получилось – бесприданница никого не интересовала, даже столичная. И лишь случай, да бывший одноклассник – с которым пришлось переспать, в знак благодарности! – позволил ей более-менее устроить ближайшее будущее. То есть – перехватить не слишком популярный блог/канал, у спивающейся иногородней штучки, да оживить его с ее помощью, до того, что тот стал давать прибыль. С тех пор она и подвизалась на нем, рекомендуя – все!; рекламируя – все!; ну и просто развлекая своих подписчиков - всем, чем угодно! – лишь бы это оборачивалось обратно в деньгах.

А для этого требовались не только нормальные физические формы – они имелись! – но и мозги… Стараясь соответствовать своим фанам, изображая в чем-то простовато-недалекую пустышку, Женька оставалась сама собой. Такой, как тот же «пахарь» отметил уже в ее сторону – « В меру умная, в меру симпатичная, в меру доступная, но не в меру злая…». Так и было. На фигурку и лицо она не жаловалась, особо нужным знакомым – не отказывала… стараясь и с них поиметь что-то, более существенное, нежели посиделки в кафешках, или веник, из быстровянуших и никому не нужных, цветов. Содержанкой стать – не стала, благо денег от канала хватало на поддержание себя в той самой, приличной форме, а вот с личной жизнью…

И при всем этом – она читала. И смотрела. Сам канал того и требовал, ибо ей следовало быть и в курсе последних новостей, и моды, и книг, и фильмов, не говоря уж об одежде, косметике и прочем. И вот как-то так получилось, что то, что касалось географии или природы, ею и смотрелось и читалось, куда большим интересом, чем что-либо, иное…

Попадалось и про Арктику – отчего она и не отказалась от поездки. Правда, Галка и словом не обмолвилась, что ее «суженый» настолько безумен, что потащит их всех куда-то к берегам Гренландии и дальше! Нет, что на север – это было, но Женька думала, что все окончится близлежащими берегами Ньюфаундленда. Тоже не юг, да и звучало красиво – там она рассчитывала и на сногсшибательные снимки, и на небольшую толику приключений. Но уж никак – не на прохождение мимо Баффиновой земли, не на Канадский архипелаг, и уж тем более – на этот, так не вовремя перевернувшийся айсберг!

Вот ей и угодило нарваться как раз на такой случай…

Ивар... Старпом погиб, без сомнений. И лодка тоже. На чем она будет возвращаться назад? И... куда?

Женька, ощутив, как ее ноги предательски задрожали в коленях, бессильно опустилась вниз. Это - конец? Но, может, яхта стоит на якоре, за проклятым айсбергом? Ведь они так далеко от нее отплыли? И там просто не знают о случившемся? Сознание не хотело верить в произошедшее, где не виднелось ни толики надежды. И оно же упорно твердило: " Ты залетела, Женька. Так залетела, как никогда раньше."

Она поднялась. Если и есть хоть какая-то возможность опровергнуть этот внутренний голос - то ей следует, во чтобы то ни стало, оказаться с той стороны, где ее могут увидеть с яхты! Потому, что... потому что ну никак не должно быть так, что эта чертова гора утопила всех! Не должно быть так!

Вот только осуществить это намерение оказалось не просто.По сути дела - она так и находилась на той самой льдине, невесть коим образом заплывшей в тихий залив, с той разницей, что теперь возле ее края не покачивалась резиновая лодка Ивара. Ну и той, что сама льдина резко уменьшилась в размерах, и теперь медленно дрейфовала куда-то на середину, отплывая от темных и неприветливых берегов суши прямо к тому, пресловутому айсбергу.

С ледяной горы стекали ручьи грязноватой воды. Женька,у которой почему-то обострилось зрение, даже видела прожилки во льду, где-то темнее, где-то - светлее, которые проделывали эти потоки.

" Почему - ручьи? Там же нет воды?" - сторонняя мысль, ни к селу, не к месту, словно оккупировала ее мозг, заставляя не думать о том, что может оказаться за уменьшившейся горой - а айсберг реально стал меньше и словно оплыл, потеряв прежние резкие очертания. И сразу вспомнились строчки из справочника - действительно, с айсберга стекают ручьи, когда он переворачивается! То есть, вода, оставшаяся в каких-то подводных расщелинах, теперь искала - и находила! - выход наружу. А грязная... грязная, из-за того, что очень темная, темнее той, что окружала ее льдину.

Женька передернула плечами - комбез, нисколько не пострадавший при ее заточении, не стеснял движений. И в нем, реально, было слишком жарко. Она сглотнула, подумав о подруге: - "Галка... как же ты могла это предвидеть?"

Льдина неспешно подплывала к горе, отчего Женька непроизвольно стала пятиться назад, представив, как ее ненадежное плавсредство ударяется об айсберг, а потом раскалывается на мелкие части... Она не пыталась отгрести в сторону - руками этого не сделать! Впрочем, будь даже весло... Но удара не произошло. Буквально перед самой громадой серо-зеленой стены, льдина, покачнувшись, устремилась в иную сторону. Женька, обливаясь холодным потом, прошептала вслух:

- Течение...

Ее, а вернее - ее льдину! - несло к противоположному берегу. И он нисколько не приближал Женьку к тому месту, с которого можно было бы увидеть спасительную яхту, скорее - наоборот. От подступившего страха и отчаяния, она выкрикнула:

- Нет! Не надо!

Но льдине было все равно... Она неспешно провернулась вокруг своей оси, потом стукнулась одним краем о приблизившийся берег, и по всей ее длине пошла волнистая трещина... Женька, мгновенно осознав, чем это грозит, в пару прыжков по скользкой поверхности приблизилась к краю. Льдину уже отбросило от берега на пару метров, трещина заметно увеличивалась в размерах - и она решилась...

Ноги, обутые всего лишь в теплые кроссовки, провалились в обжигающе холодную воду, а потом и вся Женька упала вниз лицом, не сдержав равновесия. И на этот раз комбинезон не спас - он уже был ранее расстегнут вспотевшей Женькой, и теперь она пожинала плоды этого действия... Вдобавок, под воду ушла и сумочка, которая болталась на ремне. Женька, больно ударившись носом, как можно быстрее поднялась.

- Твою же мать... - Она ощупала лицо. Вроде, разбить - не разбила, но саднило весьма основательно. Или, это последствия холода? Сразу припомнилась усмешка Гали, насчет ее, по-модному, подкаченных губ. Не то, чтобы совсем как у обезьяны - она, все-таки, знала в этом меру, не уподобляясь своим многочисленным столичным подружкам-знакомым, над которыми смеялись чуть ли не в открытую. Но губы не пострадали.

Зато все тело дрожало - вода проникла внутрь комбеза и теперь вся Женька страдала от сырости и ощутимо холодного ветерка.

- Да за что ж мне все это?

Ответа она не получила. Берег, на который поневоле попала, был совершенно пуст. Гол, сух, безжизнен и уныл - то есть, только камень, серовато-коричневый, кое-где - мох и совсем уж мелкие растения, жмущиеся к земле. Впрочем, и самой-то земли не сказать, что много - в основном, именно камни, вернее - плато, на котором практически ничего не росло. Кроме разве того мха...

Она, собрав всю волю, разделась - комбинезон следовало освободить от попавшей воды. Выжать, по крайней мере... Свитер и теплые колготы - тоже. Но это означало полностью оголиться...

Ветер и холод немедленно наказали за такое решение -через минуту у Женьки зуб на зуб не попадал. Это с какой-то стороны было схоже с купанием в проруби - когда сподобилась один раз в жизни попробовать себя в роли моржа. Та же Галка, в ту пору еще не уехавшая в благословенную Америку, настропалила ее залезть в эту прорубь – типа, фаны оценят! В тот раз не понравилось. Хотя фаны, на самом деле, оценили. Рейтинг круто скакнул верх! А в этот - тем более... и оценивать точно, некому. Но она знала, что оставить, как есть - будет еще хуже.

Матерясь в голос, так, что позавидовала бы сама Галька, услышь в этот момент, Женька вновь одела на себя сырую одежду. Холод под ней не то, что бы совсем ушел, но хлюпать внутри перестало. Оставалось самое главное - дойти до далекого края этой видимой земли-плато, чтобы подать сигнал экипажу на яхте. А перед этим, прогнать от себя то, что маячило перед глазами, словно в живую, - как проклятая ледяная глыба накрывает "Хлодвиг", вбивая его собой в мрачную бездну...

Картинка нарисовалась так явно, что Женька не сдержала крика, сорвавшегося с губ:

- Нет!

Плато ей не ответило. Так же промолчал залив, и посверкивающая гора, которую чуть колыхало течением. Даже снег под ногами не скрипел - в виду его отсутствия. Теплое лето, как Галка-Гелла заметила... Вот только такое, что согреться никак, да ветер, иной раз поддувающий столь безжалостно, что Женьку пару раз опрокидывало на камни.

Она не могла бежать - слишком скользило на этих самых камнях-плато, не могла кричать - ветер сносил ее вопли куда-то в сторону и она едва сама себя слышала. Но могла - идти, упорно и уперто. И Женька шла – потому, как только на самом краю этой земли надеялась увидеть ту сторону пролива. За ледяной горой. Но, по жестокой иронии, сама земля вовсе не заключала залив в объятия - Женька все больше и больше заворачивала прочь, куда ее вел этот нескончаемый берег. Она неуверенно оглянулась - нет, неправильно! Назад! Немедленно!

Но позади были все тот же камни и тихо накатывающиеся на них, волны. И все тот же айсберг, скрывающий от нее яхту, с Джексоном, с почти близнецами-матросами, чьих имен она так и не запомнила, с Галкой, даже с этим придурком - Миком! Даже с ним! Женька была согласна уступить... черт с ним, этим боровом, лишь бы оказаться на палубе "Хлодвига"!

Вернувшись назад, Женька чуть не заскулила от злости – Ну, в самом деле, как показать себя тем, кто сейчас кайфует на судне, не подозревая о ее проблемах? Кричать? Бес толку… огонь разжечь? Так не из чего! Кругом ни единой веточки, разве какие-то кости кое-где валяются. Телефон? Телефон!

Она рванула сумочку. Айфон был тут, и даже засветился экран! Вот только связи он не показывал, от слова – совсем. Женька чуть не швырнула его о камни – навороченная игрушка, дома стоившая ей не хилого бабла, здесь стала совершенно бесполезной! Может, громкость? Включить звук на полную, радио? Музыку?

Радио тоже не порадовало. А вот галерея с треками не подвела – мощный аккорд буквально разорвал звенящую тишину залива. Женька победно сжала кулаки – знай наших! Нигде не пропадем!

Батареи хватило на полчаса. Потом звук угас, а экран потух. И никто не отозвался… не приплыл посмотреть – что тут так громыхает, нарушая вековечный покой всеми заброшенных островов? Женька ощутила сухость во рту – пить хотелось уже давно, а кроме фляжки у нее ничего не имелось. Вот только в той – чутка виски, разбавленного содовой, а обычной воды – увы… Не то, что бы она любила выпить – так… демонстрация независимой женщины, могущей себе это позволить. Этакое «эмансипэ», но в меру – дабы не отпугнуть потенциальных мужиков, которые в здешних краях чуть не смерти за терроризированы своими же бабами…

Голое плато, продуваемое насквозь, словно стало еще ниже – Женька уже порядочно продрогла в сыром белье. Она не хотела признавать то, что этот озноб был скорее от страха, чем реального холода – «субполяр» грел на совесть даже в этом, подмоченном состоянии. Она посмотрела вдаль – может, та сторона будет более благосклонна? Но берег и в иную сторону ничем не радовал. Он также сливался с заливом вдалеке, и также поворачивал куда-то, в бок, что вовсе не делало ее ближе к яхте.

Между тем, ощутимо темнело. Женька с горечью подумала: - « Нас нет уже более трех часов… Неужели на «Хлодвиге» не хватились? Или… Этот толстый, помешанный на потрахушках, придурок, застращал всю команду, и они просто ждут, пока мы сами вернемся? С него станется! Жирный боров! Если есть бабло – все, хозяин жизни? Ненавижу!»

Уходить от залива прочь не имела никакого смысла. Оставаться на месте – а кто знает, когда Джексон соизволит оторвать свою задницу от стула, и поинтересоваться, наконец, почему его старпом и пассажирка так долго промеряют эти глубины? Да и оторвет-ли? Мика вполне в силах – и самодурства! - заставить капитана просто ждать и ничего не предпринимать, пока они сами не вернутся. Просто для того, чтобы иметь возможность наорать на нее при всей команде – вроде того, какая она сука, раз задержала их яхту в этих водах, делая селфи для своего дурацкого портала…

Она нерешительно сделала шаг, не зная, какое принять решение: - «Так можно и до самой ночи простоять! А, заодно – околеть от этого пронизывающего ветра! Лето, блин…»

Земля, точнее, то, что здесь этим называлось – хаотично разбросанные камни, совершенно не располагали к какому-бы, то ни было, путешествию. Женька достаточно напрыгалась по ним в ту сторону, и теперь ясно видела перспективу этой. Похоже, что ей «повезло» оказаться на полуострове, вдающимся своим краем вглубь залива. Благодаря той льдине, что ее сюда доставила… И теперь, все ее потуги хоть как-то приблизиться к нужной стороне, осуществится просто не могли. Не плыть же к дальнему берегу?

Она нерешительно попробовала воду… - « Ннет… Влезть туда, за ради снимка – еще куда ни шло, а доплыть, аж за эту клятую гору – никакой морж не сможет! Далеко!»

Взгляд упал на куски льдины, что так и дрейфовала поблизости. Вполне возможно, что и не той самой – Женька заметила, как шустро последнюю утаскивало прочь течением. Она смотрела на голубоватую, слегка припорошенную снегом, поверхность, смотрела, как ту все дальше относит от берега – туда,в сторону айсберга… и Женька замерла на месте, с дрожью отгоняя от себя пришедшую идею…

Мысль, вначале прогнанная прочь, как полностью безумная,через пару минут стала казаться более реалистичной. А когда льдина обогнула гору и скрылась за той, пропав из видимости, Женька, боясь признаться самой себе в задуманном, начала искать другую – поближе и побольше.

-« Они вспомнят! Обязательно вспомнят и пришлют вторую шлюпку! Галка – в конце-то, концов? – должна же подумать о своей подруге! Меня так долго нет! Или… или она сидит сейчас у себя, в тепле, в собственной каюте… и думает, нет, уверена! Что ее долбанный Мик трахает меня у себя? И потому никуда не бежит и не дергает Джексона? А что, так не может быть? А сам Джексон, получив втык от Мика, тоже не рыпается и просто ждет нашего возвращения? А Мик… Мик наяривает виски, или ломится в мою дверь. Или похохатывает в рубке, ожидая, как я и Ивар пришвартовываемся в яхте!»

Уговаривая сама себя, она ступила ногой на крайний камень. До ближайшей, облюбованной заранее, льдины, было всего с пару шагов. Ей крайне не хотелось вновь наступать в воду, но допрыгнуть до качающейся поверхности не представлялось возможным. И не то, что бы уж очень далеко, но… скользко. Все окрестные камни словно покрылись тончайшей пленкой, ощутимо холодной и совершенно гладкой как на вид, так и при прикосновении. И рисковать отталкиваться от такого, полнейшая возможность - к дополнению ко всем прочим удовольствиям! - еще и сломать ногу. Или обе…

Почему-то прошептав: -« Женька, ты совсем с ума сошла…» - она решилась и сделала шаг. Вода, на этот раз, оказалась не настолько холодной, как в прошлый. Или, уже покрывшиеся инеем, кроссовки, не пропустили ее вглубь? Стараясь не думать ни о чем постороннем, она вскарабкалась на лед. Льдина, будто недовольная появлением на своей поверхности какого-то существа, слегка накренилась – Женька непроизвольно вскрикнула и быстро отползла на середину. Через пару минут течение, и впрямь достаточно сильное, понесло их обоих к ледяной горе…

- « Только молчи… Только молчи! Не накликай…» - От волнения ее трясло даже сильнее, чем от озноба. А может, это было и то и другое… Комбинезон, хоть и будучи сырым изнутри, грел достаточно хорошо, подводили только ноги, которых она едва чувствовала. Все-таки, дважды окунутые в воду кроссовки – это далеко не валенки, от которых бы она сейчас не отказалась.

Гора приближалась. Женька подумала, что ее поступок – сродни полному безумию. Льдину могло завернуть в противоположную сторону и опять унести к этому же берегу, разве что на пару сотен метров выше. Или – разбить о гору, что приведет к настоящему звездецу… так как плыть в одежде она не сможет. Та намокнет и утянет ее на дно. А если и не намокнет – «субполяр» внушал надежность даже в таком состоянии! – то, все-равно, долго она так не продержится. Не город Сочи…

Удара не случилось. Льдина слегка коснулась серо-зеленой, чуть ли не прозрачной поверхности, крутанулась, отчего Женька едва не упала, и устремилась вдоль гигантской стены, как раз в нужную сторону…

Это была победа! Она почти закричала от радости, но в последний момент прикрыла рот ладонью – «не спугнуть, только не спугнуть!»

Наконец, ее «плот» преодолел последний уступ и вывернул на свободу, где уже ничто не загораживало от ее взора весь остальной участок этого, довольно солидного залива.

-«Нет? Нет… Нет!»

Она не кричала, наоборот – спазм словно сдавил горло, не позволяя издать ни звука. Как бы ни было темно, но даже этого сумеречного света, хватило, чтобы сразу и бесповоротно понять – яхты в заливе нет. И ничего – нет. И только сейчас, когда она осознала, что яхты реально не видно, что вообще ничего – не видно! - Женьку накрыло всерьез...

Глава 3

У Женьки подкосились ноги. Она больно стукнулась коленями, но даже не заметила удара – осознание непоправимого, тупая боль, страх, паника – все это полностью отрешило ее от мира. И что там значили какие-то ушибы?..

«Хлодвиг», ее надежда и спасение – исчез. Залив был девственно пуст, на его поверхности не находилось ничего, кроме нескольких, далеко расположенных друг от друга, льдин. Таких же, как та, что была у нее под ногами. И это – все…

Она закричала, так дико, так отчаянно, что почти сорвала голос. Крик перешел в вой, в скулеж, практически – истерику, а потом она упала навзничь и забилась в страшном, животном ужасе.

…Льдину несло вперед. Слегка покачиваясь, она миновала почти весь залив, устремляясь к совсем уж дальнему берегу, где высились заснеженные вершины гор. А может, и не гор… Здесь все казалось громадным, суровым и мрачным. И – нежилым… Единственным местом, где она могла найти убежище, еду и отдых, была исчезнувшая яхта. Тот самый «Хлодвиг», который капитан Джексон гордо называл то океанской яхтой, то – ржавым корытом (если был не в духе…) Но и ржавому корыту она бы обрадовалась, как самой лучшей, самой красивой яхте в мире! Да что там, яхте… хотя бы обычной лодке.

Вот только единственным «обжитым» плавсредством, на всем видимом протяжении залива, оставалась ее льдина. Шаткая, скользкая, неровно-бугристая, слегка запорошенная снегом, кое-где – даже прозрачная, и крайне ненадежная. Прочие, отличавшиеся в большую или меньшую сторону своими размерами, так же дрейфовали вправо и влево от жуткого айсберга – в зависимости от того, какое течение их подхватывало. Но всех их несло к негостеприимным берегам, где кроме камней, мха и красноватых проплешин из неизвестно каких растений, ничего иного не имелось.

Между тем, сумерки сгустились настолько, что едва пришедшая в себя, Женька, с трудом различала и берег, и ту самую, погубившую «Хлодвиг», плавающую ледяную гору. Вода вокруг стала темной, горизонт слился в единое, беспросветное пятно, а тусклое солнце и вовсе не появлялось с самого утра, когда она только собиралась садиться в лодку к Ивару.

Горло осипло. Она снова оказалась на коленях, а вот встать… Ей ничего не хотелось. Женька отчетливо сознавала свои перспективы, и каждая была хуже другой: утонуть, замерзнуть, умереть от голода… Берег, куда ее несло, не обещал ей убежища, не давал еды и питья, а рассчитывать на аборигенов, коих невесть каким образом могло сюда занести… Вряд ли. Увеселительная прогулка в черту на рога превратилась в чудовищную явь, где уже никакой сверхъестественной силы просто не требовалось. За сотни километров от жилых мест, практически в приполярном круге, где встретить случайное судно – действительно, что лишь случайно… Оказаться одной, возле берега какого-то острова, название которого она вообще не знала. Справочник, который от скуки листала, спасаясь от приставаний Мика, говорил о том, что весь этот архипелаг насчитывает их более тридцати трех тысяч. Тридцати трех тысяч! Да ей одного хватит за глаза… Книжка, листаемая вечерами, довольно подробно описывала жизнь и природу этих мест, а также сообщала о том, что эскимосы-иннуиты – те самые аборигены! - в подобные края почти не заглядывают. То есть, даже для них этот край – не самое подходящее место обитания. Да и вообще – все мифические разговоры об их способности выжить в самых невероятных условиях, слегка преувеличены. То есть, рассчитывать, что вдруг за тем поворотом появится разодетый в меха, спаситель, не приходилось.

Правда, умирать тоже не хотелось… Всего тридцать пять… Почти. Не завела семьи, детей. Мужа – тоже не успела. Вроде как, подыхать-то и рано…

Она поднялась. Скули-не скули, а что-то делать надо. Можно сразу – в воду, да нырнуть поглубже, чтобы с гарантией! А можно – на берег, лишь бы снова не упасть мордой вниз, так как и с прошлого падения лицо саднит.

Не смотря на позднее время – часы на запястье не разбились при падении! – наступивший вечер не превратился в ночь. Светлее не стало, но и полной темноты так и не наступило.

- «Полярный день…» - она вслух, машинально повторила то, что вспомнила из справочника. – « Типа, как в Питере… белые ночи. Только здесь – полярные… Сейчас – лето. А вот зимой…»

Что может быть зимой, ей даже вспоминать не хотелось. Тот самый, пресловутый справочник, всего лишь через пару месяцев обещал какие-то нереальные морозы, под минус пятьдесят…при полном отсутствии подходящей одежды и жилья. И тут же подумалось – « Пару… а один день прожить – как? Или - ночь…»

Женька увидела, как берег становится ближе, потом ощутила, что ее льдина стукнулась о камни, и, не теряя ни секунды, в несколько шагов-прыжков, перескочила на землю. Кроссовки снова скользнули, но на этот раз она смогла удержаться и не упасть.

Перед ней расстилалась равнина, край которой терялся в далеких холмах. Все в камнях, все ровное, как стол, ни единого деревца и даже кустика – только мох, да и тот, местами… Ни укрыться, ни спрятаться – негде.

Женька отошла от воды и устало села на валун. Она понимала, что так поступать не следует – камень очень быстро вытянет тепло из ее тела, а уж из этой, особо деликатной части… И потом будут осложнения – в виде простуд на интимные места.

Она скривила рот в злой ухмылке: - «Какого? Прежде чем заболею – от меня здесь и костей не останется! Вот попала, так попала…»

Сидеть было неудобно. От холода спасал «субполяр», который Женька застегнула до конца, опустив на лицо и встроенные очки. Не верилось, что всего лишь несколько часов назад она практически потела. Температура в середине дня, по уверениям Ивара, достигла двадцати градусов – явление для этих широт небывалое! Хотя… Северо-Западный проход, куда их почти затащил Мик, таковым являлся лишь по названию – зима здесь наступала уже к концу сентября и продолжалась девять-десять месяцев, и все это время море было напрочь забито льдом. Но даже короткое лето редко когда давало возможность могучим – не чета их скорлупке! – судам пройти от Аляски до Гренландии. Редко – но не в этот год. Что-там засбоило в природе, что-то сломалось в вековечном краю безжалостных зим. И именно это лето стало намного более теплым, чем обычно, что растопило паковые льды по всему протяжению этих многочисленных проливов.

Может, Мик был и прав, если - как уверяла Галка! - реально собирался пройти этим маршрутом? Только он не рассчитывал, что на арендованную им, яхту, попадет в качестве пассажирки Женька. И что та не «даст» ему по первому требованию. И что ему из-за этого вздумается настоять на своем и увести их туда, где, по-русски выражаясь, «Макар телят не гонял».

И что в итоге все закончится именно так… Яхта, со всем экипажем и самим Миком – на дне залива. Ивар с лодкой – где-то там же. Галка… Галя, верная и непутевая подруга – погибла. А ей самой осталось от силы пару дней, так как без воды, еды и жилья она тоже долго не протянет.

Без воды было хуже всего. Она еще раз достала фляжку – коньяк, который поморщившись, протолкнула в горло, жажды не унял. Но стало теплее. Спать не хотелось, да и не могла она уснуть, после всего, что пришлось пережить за этот день и вечер. Тем не менее, усталость взяла свое. Глаза у Женьки сомкнулись, она скукожилась возле валуна, подобрав поближе руки и ноги, и в такой позе задремала, стараясь не провалится в сон до конца – а вдруг, случится чудо? И, кто-нибудь, появится в этой серой пелене, кто выведет ее к людям?

Утро пришло незаметно. Женька так толком и не уснула, не раз и не два подрываясь от малейшего стороннего звука – но чуда не случилось… Встала усталой, разбитой, с тяжелой головой и еще более тяжелыми мыслями.

Умирать как-то не хотелось. А жить… Как? На краю света, где до ближайшего обитаемого поселка сотни километров! Если не больше… Где-то ей уже встречалось – все население архипелага от силы насчитывает не более двухсот человек, да и те живут лишь в нескольких стойбищах-базах. И где они находятся, она даже с компасом не разберет. Да и нет у нее – компаса…

Солнце в этот день не пряталось. Женька тупо смотрела вдаль, а светило медленно и неуклонно стало прогревать-будить, остывшую за ночь, природу…

Пересохшее, вконец, горло – за стакан с водой она была готова на все!Не столь сильное, но уже ощутимое чувство голода, да еще и комары. Вернее – Комары! С большой буквы! Проявившаяся с теплом, мелкая и назойливая гнусь лезла в глаза, рот, уши, даже в плотно обтягивающие рукава пыталась проникнуть, но, в отличие от открытого лица, комбинезон стойко сопротивлялся нашествию.

Женька как можно уже стянула завязки на капюшоне, хотя это мало помогло. Не помешал бы накомарник, самый что ни есть, простой, но… «субполяр» был рассчитан на зиму, а вот межсезонье оказался не его коньком. Но, хорошо хоть так – если бы не Галка с ее навязчивостью, Женька могла оказаться сейчас и вовсе, в одной ветровке. Она со злостью ударила себя по щекам. Раз, другой… на следующий, поняв, что от этого гнуса меньше не становится, она устремила свой взор на ближайшую лужицу.

- «Грязь… Местные ведь как-то спасаются от этой заразы?»

Было противно. Мокрая жижа пахла чем-то неприятным, подгнившим. Да и прилипать к коже не особо хотела, отваливаясь почти сразу, едва она убирала ладони от лица. Глиной, которая могла бы придать вязкость, здесь и не пахло. Измучившись, Женька смешала всю массу с тем же мхом – и на этот раз что-то типа маски удалось заставить остаться на месте. Ощущение было премерзким – но зато сразу стало легче. Правда, когда подсохло – кожу стянуло, как от жесточайшего пилинга.

Хотелось пить. Та же лужа не привлекала – мутная, да еще и кишащая какими-то, мельчайшими созданиями. Она подумала: - « Твою мать… так это же рассадник этой мошкары и есть! А я им… Вот же дура!»

Как вариант, вода могла быть среди далеких холмов. Их вершины белели от снега, или льда – ее устроил бы любой ее вид. И узкие ручейки, питавшие все эти лужи и лужицы, стекали именно оттуда. Но там они, – Женька надеялась! - могли быть несколько чище. И, хоть топать до холмов оказалось порядочно, но выбирать не из чего. Больше открытых источников поблизости не обнаруживалось.

Женька с тоской посмотрела на залив. Все та же картина… Правда, исчез айсберг. Унесло течением. Вероятно… Теперь ничто не мешало рассмотреть противоположный берег, вернее – даже три. На одном, как бы выступе, находилась сама Женька, два других, так же не соприкасающихся, отходили в разные стороны. Скорее всего, это походило на то, как не сильно широкий перешеек разделял несколько островов. Но, возможно, она ошибалась, и, где-там, вдалеке, земля сходилась вместе – тогда это мог оказаться вообще, один. Скорее всего – это фьорд, по типу скандинавских. Но уж больно громадный…

Она не знала, что это за место. Да и не сильно хотела узнать – какая разница? Что один, что другой – среди указанных десятков тысяч это было не существенно. Вот если бы на нем жили люди!

Пить хотелось все сильнее. Еще раз, посмотрев на совершенно спокойные, неподвижные воды, Женька направилась к холмам. Поход занял около часа – то есть, учитывая, что дорога шла не по утоптанной тропинке, а вовсе даже наоборот, это расстояние могло равняться примерно трем-четырем километрам. И он оправдался – Женька с радостью увидела вытекающий, из под ближайшего «ледника», ручей, к которому моментально наклонилась. Здесь вода казалась намного чище, впрочем, сейчас ей было уже без разницы. Ледник, хоть и не поражал размерами, оказался настоящий, а вода из него – обжигающе холодной. Зубы сводило – но она пила и пила, так жадно и так долго, что стала чувствовать этот холод изнутри.

Оторвавшись от ручья, Женька достала фляжку. Размер последней не внушал оптимизма, но иной не имелось. Наполнив ту до предела, она поднялась и стала рассматривать окрестности.

Холмы возвышались и дальше, становясь все выше и выше. Лед покрывал их почти полностью, кое-где поднимаясь над темными массивами камня на несколько метров в высоту. Наступившее утро, принесшее тепло, заставило все сверкать – лед подтаивал и словно становился зеркальным. Глазам стало больно – Женька отвернулась.

С этой стороны все стало ясно – выше только ледник. Идти туда не имело смысла, замерзнет. Возле берега хотя бы есть шанс увидеть судно. Если оно будет…

Есть хотелось уже сильно. Скромный вчерашний завтрак, к тому же, сильно подпорченный скандалом с Миком – когда, все пришлось бросить недоеденным и срочно убегать в каюту к Галке! -стал совсем уж призрачным, а в сумочке, как назло, ничего съестного не обнаружилось.

Мох на вкус она пробовать не захотела. Да, в книжке упоминались какие-то растения, употребляемые эскимосами в пищу, но как их распознать, а тем более, приготовить, она понятия не имела. Да и на чем? Ничего, даже отдаленно похожего на посуду, поблизости не имелось.

- « Вот почему канадские индейцы называют их сыроедами…» - Женька подумала о названии народа, которое раньше ассоциировалось у нее разве что только с мороженым. – «Поневоле таким станешь!»

Она решила вернуться к морю. Здесь, среди холмов, имелась вода. Там – хоть призрачная, но надежда… А еще – может быть! – еда. Женька решила пройти вдольбереговой полосы – авось, повезет. И она увидит или ракушки, которые можно съесть, или крабов… Правда, она и понятия не имела – водятся ли здесь крабы? В справочнике об этом ничего не говорилось. А вот о прочем…

Она лихорадочно полезла в сумочку, за книжкой – а вдруг?

«…ловят острогой, так как удочки аборигенам незнакомы. Вернее – они ими практически не пользуются, предпочитая более крупную добычу, в виде тюленей. Если же иннуиты идут рыбачить, то делают это группой, забрасывая под воду ловушки или сеть. В настоящее время почти все промыслы находятся в заброшенном состоянии – аборигены севера привыкли к покупной еде, которую не надо добывать, хоть это и негативно сказалось на их здоровье…»

Острогой? В каком году это написано? Автор, что, еще до революции жил?

Она со злостью повертела книжку в руках – год издания был не указан, зато скромно, в углу, витиеватой вязью была вытеснен оттиск: - Изъ путевых заметок господ Иванова и Томпсона…»

С ума сойти – она умудрилась купить вместо современного пособия, какой-то замшелый антиквариат! Но вот про острогу – заманчиво…

Женька повертелась на месте – ничего, хоть отдаленно похожего на палку, к которой можно нацепить наконечник… Да и тот – из чего? Но… там что-то было написано про кости, которые иногда попадаются на побережье. Киты, там, типа выбрасываются… или еще что – какая разница? Надо идти туда!

Голод гнал не хуже жажды. Обратный путь, к морю, она преодолела быстрее, чем в начале дня. Возможно, уже была знакома дорога, но скорее, подгоняли спазмы в животе…

Она немного отклонилась, что было не удивительно – все слишком ровное, без каких-либо, особых примет. И почти сразу увидела доску…

Понять, что это, труда не составило. Женька не раз и не два проходила мимо основной шлюпки, что стояла на палубе, вдоль борта «Хлодвига». И идентичная надпись, от которой сохранились фрагменты,не оставляли сомнений – перед ней подтверждение того, что и яхта и весь ее экипаж, погибли…

Она механически взялась за обломок. Нахлынувшее чувство обреченности снова сковало ее мысли, желание бороться уступило апатии, а поцарапанные, затертые буквы названия, вызвали слезы на глазах.

« Галя! Джексон! Анакут! Ивар!» - Она перечисляла всех, одного за другим, пока не запнулась на Мике.

- « М…Мик. Мик?» В этот момент ей показалось, что во всем виноват именно он. Он заставил Джексона привести яхту сюда, в эти богом забытые воды, онвелел лавировать меж островами, заглядывая в каждое, интересное по его мнению, место. Он домогался ее тела… отчего она и оказалась сейчас тут. Одна. Но… не с ними?

Не с ними. Все они – на дне этого залива. А она – на берегу. Онимертвые. Утонули. Она – живая. Не утонула. Живая. Пока… Но, если не найдет себе еды?

День прошел незаметно. Она снова присела-прилегла у вчерашнего валуна. И еще одна, полу бессонная ночь…

Утро пробудило ее дрему порывами стылого ветра. В залив снова нагнало льдин, даже больше, чем вчера. Ветер заставил ее поежится – нет, холода она не испытывала, «субполяр» не подводил, но само ощущение, что тебя так и норовит прижать к земле, ей не очень нравилось. Зато полностью исчезла мошка, досаждавшая даже через маску. Кстати, та уже и сама отвалилась… и можно спокойно бродить по берегу, не пряча лицо от укусов. Бродить – и искать еще обломки! Если уж от маленькой шлюпки сюда прибило волнами такой здоровенный кусок, то – может быть? – где-то далее найдется еще, что ни будь? Типа одежды, или оружия. Словом, существеннее обломка? Или даже - съедобное?

Она даже сглотнула слюну – так явственно представив себе выброшенный на сушу, холодильник… Можно и без него – в таком климате продукты вряд ли успеют испортиться!

Мысль требовала действия – и Женька, прикинув, как работает течение в заливе, устремилась вдоль берега, тщательно высматривая столь желательные находки.

Через час надежда несколько поутихла. Через два – исчезла совсем. Но она шла, упорно отгоняя от себя желание сдаться.

Вместо вещей с яхты, она наткнулась на довольно большую цветочную поляну – если к этому лугу можно было соотнести такое название. И это реально были цветы, хоть и очень маленькие. Шагов на триста-четыреста вперед они сплошным ковром устилали землю ярким фиолетово-красным ковром.

Она остановилась. Луг, или поляна, завораживал своей первозданной красотой, которую, кроме Женьки, вряд ли еще кто видел воочию. Но она бы предпочла рассматривать эту красоту, пусть, близкую, и даже с возможностью сорвать-понюхать, на очень далекое созерцание того же, но из уютного кресла, сидя у телевизора… Тем не менее, идти далее не хотелось. Что толку бить ноги по камням, тем более, что порвись единственная обувь – заменить ее станет нечем. Тем более – купить…

Разве что лапти сплести? Она невольно усмехнулась – « У тебя даже венок, из одуванчиков, и тот, ни разу не получался… а тоже еще – лапти!»

Пока она смотрела на цветы и представляла себе образы древнерусской обуви – глаз уловил в этих крохотных соцветиях какое-движение… Она замерла, выжидая.

Кое-где, создавая слабую «волну», растения действительно, шевелились. Но их качал не ветер, а что-то иное, бегающее внизу.

- «Мыши?» - Женька брезгливо поморщилась. Что-что, но эту живность она недолюбливала. – « Но откуда? Постой… в справочнике пишут о… Лемминги! Их и вроде как… Едят?»

Взгляд созерцателя мигом изменился на другой – настороженный и опасный. Взгляд охотника…

Она медленно наклонилась и подобрала ближайший камень.

- «Ну же… Покажись!»

Ей пришлось замереть, как изваянию – крохотные зверьки могли испугаться такой громилы, как она…

Бросок! Есть!

Первая же попытка оказалась успешной. Булыжник буквально размозжил леммингу кости, уложив его на месте. Женька, не таясь больше, с криком-ревом, мало напоминающим человеческий, рванулась к добыче.

Зверек оказался так мал, так крохотен… Ей не было его жалко. Но вот засунуть это в рот?.. Сырым?

Она непроизвольно оглянулась. Нет, ничего и отдаленно похожего на дрова. А если приспособить для этого тот обломок… то, как добыть огонь?

Маленький кусочек меха безжизненно лежал в ладони. Женька судорожно сглотнула. Два дня. Всего два дня – а она уже готова съесть самую обыкновенную мышь. Ну, пусть не мышь – но очень на нее похожее… И ведь съест!

Стиснув зубы и стараясь не думать о том, что в этой тушке может оказаться громадное количество заразы – а ведь тот же справочник что-то там упоминал! – она решилась… Отодрала ногтями клочок меха, потом углубилась в саму тушку. Кровь, брызнувшая на пальцы, ее не остановила. Шаг за шагом, клочок за клочком, она сдирала мех и шкуру, оголяя совсем уж маленький кусок мяса. Потом, зажмурив глаза и стараясь не дышать, поднесла это к зубам…

Сырое мясо имело неприятный привкус. И мелкие кости…

Она с трудом удержала проглоченное – организм, приученный совсем к иной пище, да еще и осознающий, чем его пичкают, отчаянно сопротивлялся. Но Женька понимала – если она собирается выжить – будет есть все, что шевелиться… или плавает. Или – ползает. Правда, пресмыкающихся здесь точно нет – можно не бояться, что наступишь на змею. Зато есть мыши. То есть, их ближайший, более крупный собрат – лемминги.

Вытерев рот, она снова устремила взгляд на луг. Одни крохотный зверек не принес насыщения, хотя чувство голода притупилось. Хорошо бы не сырым… как-то ведь эти эскимосы-иннуиты его готовят? В смысле – мясо…

Оставив эти мысли, она снова подобрала камень – сырым ли, или еще каким, но сейчас важно вообще иметь то, что можно приготовить. Это – Арктика, и деликатесов ей никто не предложит. Некому…

А значит, все придется делать самой.

Глава 4

…Ночью Женька опять почти не спала. На этот раз ее мучил желудок, совершенно не желающий воспринимать то, чем она его вечером накормила. Ее тошнило, потом рвало, пробило на понос, а после него — снова тошнило. Женька, периодически заходясь в рвотных позывах, с тоской думала о том, что ловить и жрать местных крыс для ее, изнеженного городской едой, организма, был как бы не самый лучший выбор… и плевать, что это на самом деле никакие не крысы, а лемминги, которых те же местные аборигены — если верить книжке! — вполне спокойно едят. Но, правда, когда ничего прочего нет… Мяса, там… китов-тюленей. Или — оленей? А еще и рыбы. Рыбы?

Она даже попыталась выпрямиться — и снова скрутилась в очередном приступе. Лишь некоторое время спустя, в период более-менее относительного затишья — то есть, когда не присаживалась на корточки, или не склонялась лицом к земле, ей пришла в голову простая мысль:

— «Вот же дура… И кто мне мешал? Но… наживка-то, наживкой… а удочку где взять? Что там в этом справочнике написано? Ладно… утром посмотрю.»

…Строчки плыли перед глазами — отвратительно проведенная ночь как-то не добавила ей здоровья. Слабость, усталость, жажда — все вместе, здорово подкосило ее силы. Но идея наловить рыбы, вместо этих, не сильно пугливых «мышей», не отпускала.

-"…Иннуиты лишь в последнее время стали уделять больше времени ловле промысловой рыбы, по-прежнему отдавая предпочтение охоте на моржа или китобойному промыслу. Основная причина — скудость улова, так как в северных морях рыба хоть и есть, но не в таких больших количествах, чтобы это оправдывало прилагаемые для ее добычи, усилия. Ловля же китов считается более надежным способом обеспечить все потребности аборигенов — китовое мясо и жир ценятся ими намного выше. Рыбой же в основном кормят собак."

— «И где про удочки? На кой-черт мне все эти сведения?» — Женька раздраженно листала справочник, выискивая нужную информацию.

— "Удочек, в привычном нам виде, эскимосы почти не покупают, используя собственноручно изготовленную снасть. Обычно это простая леска и несколько крючков, причем леску вместо удилища привязывают к кусочку дерева или кости, которую держат в ладони. Иногда вместо наживки привязывают кусок яркой ткани, или даже шерсти — и этого бывает достаточно."

— Осталось самое малое — найти эту леску… и как? — Она критически оглядела берег, потом свою одежду.

— Не.ет. Комбез я распускать не буду. Да и не получится. Колготы? Нафик-нафик, замерзать потом? Но, вот…шнурки? Слишком толсто, пожалуй… Может, волосы?

Волосы было жаль. Даже очень. Особой длиной она похвастаться не могла — не русская красавица с косой до колен! — да и сам метод не внушал доверия… Мало найти, чем отрезать прядь — а что дальше? Плести косичку? Бред какой-то…

Оставались только шнурки. Их тоже было жалко — кроссовки, хоть и имели дополнительный замок на молнии, но без шнурков стали держаться на ногах довольно слабо. Но иного выхода она не знала…

Шнурки, к счастью, оказались не только тонкими, но и довольно длинными — почти в ее рост, если сложить вместе. Кое-как затянув узел, стараясь при этом сделать его как можно меньше, она вспомнила о второй проблеме — крючок! Реально для этого годилась только одна вещь, и она, тихо ругаясь про себя, сняла с уха сережку. В этот момент Женька даже обрадовалась тому, что это обычная бижутерия — золото, хоть и металл более престижный, но намного мягче стали. А ее сережки — из последнего.

Гнуть было больно. Пальцы — не пассатижи. Кое-как согнув сережку с помощью камней, она посмотрела на изделие. Крючок получился уродский — иного определения она подобрать не могла. Но, хоть более-менее твердый. В смысле — не должен разогнуться, если какая-то глупая рыбка на него клюнет. А, что бы клюнул…

Она подобрала несколько камней. Вчерашняя охота, когда трое леммингов расстались с жизнью, вроде как почти не повлияла на остальных — зверьки все так же резвились в скудной растительности, состоящей из мха, лишайника, а также неизвестных ей полярных цветов. Впрочем, вопросы флоры ее сейчас интересовали очень мало. А вот фауны, в качестве наживки — даже очень…

Убить лемминга оказалось так же просто, как прошедшим вечером. Если точнее — она сделала это буквально с первого броска. Никем не пуганные зверьки даже не разбежались от такого жуткого коварства. Она подобрала добычу и отошла назад, решив на этом успокоиться. Что там будет с рыбалкой — вилами по воде писано, а жрать хочется всегда… Хоть и через понос. Если он действительно, от «мышей», а не сам по себе.

Раздирать тушку пришлось опять пальцами — все окрестные камни оказались овальными голышами, без единого острого угла. А ракушка не годилась — ее края сразу ломались. Нет, булыжники, более острые, чем эти, тоже имелись в наличии — но намного дальше, а уходить от берега она не хотела.

"…Иннуиты, живущие вдоль побережья и занимающиеся морским промыслом, ловят рыбу со своих лодок, которыми управляют очень искусно, но иногда, когда чистой воды нет или она далеко, делают это просто со льда, выдалбливая в нем лунку.Так как голодная рыба стремится к лунке, в которую самые опытные ловцы набрасывают мелкими кусочками немного прогорклого сала, обычно достаточно нескольких минут, чтобы поймать несколько достаточно крупных рыбин, достаточных для прокорма небольшой семьи…"

Она в раздражении захлопнула книжку.

«- Ага, лодка! Как же! Да была бы у нее лодка… Ну и была бы — и что? Она и понятия не имеет, куда на ней можно уплыть? Хотя… Джексон что-то там упоминал про Туле — смешное название, на нашу Тулу похоже! — то есть, какой-то там порт или город на той стороне залива… В Гренландии! Мол, до него от того места, где они проплывали, чуть больше суток неспешного плавания. Но это на яхте… Которой нет. А на лодке? Нет, на такой подвиг она не способна. Вместо того берега умотает куда-нибудь, в открытый океан — и тогда точно, ау…ищите меня семеро!»

…Рыба, вопреки всем советам, столь подробно описанным в справочнике, клевать не собиралась. Даже на столь заманчивые кусочки мяса, выдранные обломанными ногтями из разодранной тушки лемминга. Хотя Женька могла поклясться, что мимо приманки то и дело мелькали серебристые тени, весьма «увесистые» даже на вид. Правда, она была в курсе, что вода довольно сильно искажает реальные размеры, но даже того, что успевала заметить, ей бы однозначно хватило… Как и иннуитской семье. Вот только она не была иннуитом. Или — эскимосом, что, впрочем, для нее было равнозначно. А чертова рыба, видимо, про это прекрасно знала…

Вот что их пугает? Ее тень?

Женка перешла на другой валун, нога соскользнула и она, не удержав равновесия, провалилась в воду почти до пояса. Комбинезон не подвел — оказался не промокаем, как и расхваливала Галка-Гелла! Но столь долго сматывая «леска», самодельный крючок, наживка — все соскользнуло с пальца, и, утягиваемое грузилом, опустилось на дно. А потом она в изумлении увидела, что моментально подплывшая рыбина, каких-то невероятных размеров — чуть не с нее саму! — ухватила приманку и мгновенно уплыла прочь, утащив следом всю снасть…

— Да что б тебя!

Крючок, над которым она столько мучилась, было жалко… До того, что захотелось заплакать. Но вместо этого она решительно выбралась на берег — может, комбинезон и реально крутой, но стоит ли это проверять? Другой одежды-то, у нее нет…

Делать еще одну «удочку» она расхотела. Что толку, если местные рыбы игнорируют все ее усилия? Если бы не та, последняя — она бы так и торчала памятником себе самой до самого вечера, без всякой надежды на успех. Но, может быть, она что-то делала не так? И… не проще ли воспользоваться более примитивным способом? Раз уж эти заразы так и мелькали возле ее валуна, делая вид, что вовсе не интересуются кусочками лемминга на крючке?

Острога! Вот что ей нужно. Правда, для этого нужно еще попасть… но попробовать-то, стоит?

Есть хотелось все сильнее, и Женька с трудом отвела взгляд от заманчивой травяной полосы, где среди камней то и дело мелькали спинки резвящихся грызунов. Но, вспомнив, как ее несло этой ночью, она отвернулась. Нет, повторения такого врагу не пожелаешь… Пока еще есть силы и терпение — будет терпеть. Почему-то, сегодня уже и не так тянет… Может, мыши и пожива для животных, тех же сов, к примеру — но человеку их есть не стоит. Во всяком случае — ей. Не приучена как-то.

Вспомнилась Галка. Еще тогда, когда они познакомились — в Москве, сцепившись языками на вещевом, где обе одновременно потащили к себе приглянувшуюся кофточку. Как на грех, у продавца — азера, с чудовищно горбатым носом и столь же длинной кепкой-аэродромом, давным-давно вышедшей из моды, но все еще популярной среди «горских» народов — та оказалась последней… А уступать никто не хотел. Ни Женька, в ту пору еще совсем даже не блогерша и не «светская львица» — так, перекати поле… Ни Галка — уборщица в каком-то задрипанном отеле-кафе-ночлежке, коих в столице, усиленно начавшей принимать гастарбайтеров со всех концов развалившегося союза, развелось в девяностые как блох на барбоске.

Дело лишь за малым не закончилось дракой — с визгом, выдиранием волос, пинками, рывками и неизменным матом, в котором обе были вовсе даже не новичками. Собственно, именно это их и помирило. Увидев, как восторженно на них смотрят-слушают все окрестные продавцы — сплошь кавказцы! — и делают при этом натуральные ставки, девки оторопело замолкли, а потом, бросив злосчастную кофту ее владельцу, гордо удалились в ближайшую закусочную. Обмыть неудавшуюся сделку и несостоявшийся ринг…

Там и помирились. С тех пор — дружили. И даже вроде по-настоящему — рассказывая подруге про злосчастную нищенскую жизнь у себя на родине, делясь куском хлеба, вытаскивая из неприятных ситуаций, а со временем — и помогая по мере собственных сил и возможностей. Правда, с тех пор прошло уже довольно много лет — моложе не стали. Галка искала способы закрепиться в столице, Женька искала денежную работу — и обоим не то, чтобы совсем уж не везло, но… Все было — не то. В конце концов, хохлушка, прочитав в газете объявление о приеме на работу за границу, подала документы в какую-то мутную контору, и, не взирая на увещевания подруги, уехала к черту на рога. Как оказалось — на сей раз, удачно.

А Женька… Женька, окончив курсы «компьютерного всеобуча» и получив корочку, где числилась «Оператором электронно-вычислительных машин» и по сути не значила ничего, как-то сразу доперла, что за этим — будущее. И что оно ни разу не в играх — которые уже были на подходе! — но в возможности получить аудиторию, которая сама будет искать себе на одно место развлечений. Тогда о будущих блогерах никто и понятия не имел… Кроме Женьки. Вернее — она тоже не имела. Но каким-то чутьем угадала, что на этом можно делать бабки. Очень не сразу, но будущее показало ее правоту. Но до этого пришлось и кучу работ поменять, и мест проживания, ну и постелей… Тоже. Непросто удержаться в первопрестольной, не имея прописки, денег и связей.

Лишь в последние шесть-пять лет все постепенно наладилось. Когда компьютеры прочно вошли в быт и сознание практически всех слоев населения, от Бреста и до Владивостока, а ее имя — Джоан Аста! — стало узнаваемым. Вовремя подсуетившись и получив вожделенную площадку, она научилась так «трепать» языком, что могли позавидовать и самые отпетые стендаперши, тоже нехило поднимающие бабки на своих передачах ни о чем. Вот только миллионершей стать так и не смогла. Снимать шикарные апартаменты, посещать самых модных кутюрье, делать прически у знаменитостей и водить приятельские отношения с дочками-женами-любовницами распальцованных владельцев загородных «замков» стоило дорого. Скопить не удавалось. Что-то было, на счете, конечно… Но не столько, чтобы остановится и сказать — хватит. Почему она и сорвалась в эту безумную поездку-яхтинг… Галке-Гелле на подмогу, Джори — на надежду, Мику — на развлечение, а себе — на горе.

…А та забегаловка, на удивление, оказалась порядочной! Щи с кислой капустой, отварной картофель, котлеты — и даже отлично прожаренные и из мяса, что само по себе в то время было по сути чудом! И хлеб… Хлеб! Ах, какой у него был запах!

Женька аж застонала, представив себе хрустящую корочку из прошлого, когда и она, и подружка были молоды и полны надежд. И сыты…

Лишь неимоверным усилием она застила себя встать — воспоминания прошлого не отпускали, навязчиво рисуя перед глазами всевозможные вкусности, которые она когда-либо, ела. Вот только наяву перед ней расстилался суровый океан. Или — море? Ивар говорил, что вообще-то, это море — и тоже, Баффина, вроде. Как и та земля, мимо которой они проплывали ранее. А если бы они пошли еще выше, на север — то попали в пролив между Гренландией и этим самым островом. Только вряд ли получилось — там, даже не смотря на такое теплое лето, почти всегда находились громадные куски льдин, или даже айсбергов. Как раз на подобный они и нарвались. Бедный Ивар… И Галка. И Джексон. И команда… И даже Мика.

Она смахнула непрошеную слезинку и повернулась к берегу. Для остроги требовались «рога». Палка-доска есть, а вот из чего сами наконечники-гарпуны сделать? Вот только куда бы она не смотрела — здесь не было заметно ни единого деревца. Даже кустарники, и те не росли. Только совсем уж мелкие, не выше десятка сантиметров. Но Женька откуда-то помнила — на любой морской берег всегда выбрасывает всяко разный мусор. В частности — пластиковые бутылки, обрывки сетей, буйки, обломки деревьев… И, хоть поблизости ничего подобного не наблюдалось — даже самой завалящей ветки! — она не теряла надежды. Поиск в одну сторону не дал ничего. Берег был безжизненно пуст, исчезла и растительность, оставив только голые камни.

Решив, что раз не повезло с этой стороной, она развернулась и пошла обратно. Через час уже стояла возле своих «охотничьих» угодий — но лемминги словно растворились в норах, и теперь ничто не нарушало покой этой крохотной лужайки, усеянной какими-то светло-красными растениями, внешне очень похожими на распушенные злаковые колосья.

Вот только никаких зерен в них она не обнаружила. В книжке тоже ничего про это не говорилось, и Женька направилась дальше — обследовать другую часть побережья, все еще надеясь на удачу. И та, действительно, ей улыбнулась. Материал для будущего посоха — невесть какими путями попавшее на берег обломанное весло!

Она схватила его, как родное! Не просто кусок деревяшки, как ранее — а знак, что здесь… или где-то там, пусть, даже на противоположном берегу, но есть живые люди! Ведь не могло же весло принести волнами за тысячи километров отсюда? Или… могло? А может — это их собственное, с яхты? Но, нет… слишком уж старое на вид.

Решив подумать над этим попозже, она, не теряя больше времени, направилась назад. В принципе, было абсолютно все-равно, где провести очередную ночь. Но Женька почему-то боялась уходить слишком далеко от того места, где обосновалась в первые часы. Ну и лемминги, тоже… если не выйдет с острогой и рыбой! Хоть и воротит от одной мысли об этом…

Расщепить весло оказалось довольно тяжело. Оно словно окаменело, пропитавшись соленой водой. Оставив эти попытки, она решила добиться своей цели иным путем — просто, привязав по бокам доски из обшивки утонувшей яхты, два, более-менее острых камня. Валунов-окатышей вокруг было на десятки и сотни самосвалов, но вот острых — ни единого. Но и эту проблему она решила, разбив один камень об другой. С ходу, правда, не получилось — обломки выходили либо слишком короткие, либо кривые, либо вовсе не получались нужной формы. Лишь через пару часов, смахивая выступивший пот, она смогла полюбоваться на уродливое орудие в своих руках. Но зато ее переполняла гордость…

— Блин… — Она вслух пожалела об утерянном «Никоне». — Вот это было бы селфи! Джоан Аста — затерянная в Арктике, современно-первобытная охотница на рыбу! За такой снимок, да еще если сопроводить рассказом, что это вот моих собственных рук дело — просмотров на миллион! И донаты!

Собственный нервный смех ее несколько отрезвил… Пора было пробовать изделие в работе. И, хоть она уже порядком устала, но желание испытать острогу пересилило. Как, впрочем, и желание поесть, что-нибудь, кроме внушавших отвращение одним своими видом, несчастных грызунов. Сырая рыба — что может быть вкуснее? А если отнести ее на тот ледник, на ночь — так и строганина получится! Только без ножа потом зубами грызть придется…

…Она стояла на облюбованном камне не менее получаса. И на этот раз ни единой тени под водой — а дно было видно достаточно хорошо! — не мелькнуло.

— Да что же это такое… Сговорились, твари?

Женька с тоской посмотрела в сторону океана. Там, поди, полно всякой живности… с чешуей и без. Глаз уловил смутное движение среди залива. Она встрепенулась, не понимая — что это? Льдина качнулась?

Несколько минут ничего не происходило. Но потом она опять заметила движение — и едва не сдержала крик, рассмотрев кто это.

Чудовищный, огромный плавник, словно разрезал воду, ни издав ни плеска — и исчез с поверхности. А потом появился снова! Он словно игрался, не отплывая от одного, конкретного места — и Женька, напрягая зрение, догадалась о причине.

На одной из льдин, темным пятном, замер тюлень. А эта…этот? Оно кружило вокруг, как бы выталкивая льдину в сторону от прочих, побольше — куда тюлень мог перебраться в поисках спасения! Что последнему грозила гибель, Женька поняла сразу — жуткий плавник мог принадлежать только одному гиганту, который мог посещать эти воды. Косатка!

Об этом в справочнике тоже упоминали… как и об их основной пище. Тюленях. И сейчас перед Женькой разворачивалась настоящая драма, где ей еще повезло оказаться не участником, а зрителем. Она подумала, что плавник мог появится и вчера… когда она, точно так же, старалась удержать равновесие на скользкой поверхности.

Стало дурно. Да, смерть ее подкарауливает везде! Но, оказаться в пасти чудовища… последнее, что она бы выбрала из всего списка.

Интерес к происходящему пересилил. Она перешла на берег и поднялась на валуны повыше — для лучшего обзора. Хоть солнце так и не показалось — вообще, что вчера, что сегодня, наверху небо было напрочь затянуто облаками, сквозь которые оно как-то светило… и даже грело — но видимость пока еще оставалась вполне приличной.

Косатка продолжала охотиться, подталкивая льдину, на которой спасался тюлень, в сторону от остальных. Она делала это очень неторопливо, лишь иногда высовываясь из воды и порой ложась всей тушей на край льдины… Тюлень потихоньку начинал скатываться к ее зубастой пасти — касатка мигом отпускала льдину, и та шумно падала вниз, ударяя по воде. Иногда ее края при этом обламывались — льдина становилась все меньше и меньше…

Женька догадалась — грозный владыка океана не просто охотился. Он играл с жертвой, прекрасно понимая, что тюленю некуда деться. Понемногу остатки льдины с несчастным животным приблизились к берегу — косатка заигралась настолько, что упустила момент, когда ее добыча рванулась к земле. Несколько взмахов ластами, судорожно изгибающееся туловище, сверкнувшие как чистейший снег, зубы — тюлень тоже оказался не травоядным! — и Женька увидела, как косатка, буквально взбешенная собственным провалом, ринулась прямо к ней!

Она заорала, спешно отбегая от воды. Ей показалось, что чудовище метит прямо на нее, и в следующую секунду ухватит своей громадной пастью. От порыва и последующей в результате волны, тюленя буквально вынесло на сушу. Но в тот же миг, черная спина с характерными белыми пятнами по бокам, вылетела на камни следом и те самые, пугающие ее клыки, сомкнулись посередине туловища тюленя… Косатка мотнула головой — тюлень, разодранный практически надвое, частью остался в ее пасти, а частью — упал прямо к ногам застывшей в ступоре от ужаса, Женьки… Но морскому зверю было мало оставшейся доли. И, когда Женька, лишь за малым не падая в обморок от страха, совершенно случайно присела и при этом уперлась рукой в кровавое месиво — резко и отчетливо взмахнула хвостом.

Вода окатила Женьку с головы до ног. Следующий взмах — и ее тоже снесло, протащив по гальке почти до самого владыки океана. Женька снова закричала — она так явно увидела перед собой беспощадный, немигающий взгляд, что каким-то чудом удержалась за валун, и, на карачках, но не взирая на это, в мановение ока выбралась на более безопасное место. Следом снова ударила волна — косатка опять попыталась вернуть себе свою добычу, метив при этом уже не в тюленя…

Лишь отбежав - на коленях! - на несколько шагов, Женька рискнула обернуться. Кит-убийца, так и не получив желаемое, все еще находился почти возле берега, если точнее — буквально взобравшись на него половиной своей огромной туши. Остатки тюленя тоже были смыты волной — но не в сторону моря, а на берег, и достать их он уже не имел никакой возможности.

Страшный взгляд буравил ее, заставляя холодеть всем телом… Поняв, что чудовище уже не может ей сделать ничего, она, неожиданно для самой себя, поднялась на ноги и зло проорала в сторону косатки:

— Тварь! Ублюдок! Хрен тебе, а не Женька! Мордой не вышел, мурло пятнистое!

Косатка не реагировала на крики и она, подняв увесистый камень, метнула его прямо в морду кита. Тот попал чуть ниже глаза, и Женька увидела что бросок не пропал даром — на морде явно появился след. Был ли он реально болезненным, или нет — но косатка, дернувшись всей тушей, сползла с берега в море, и уже там, крутанувшись на месте, внезапно выскочила из воды на всю высоту. Женька завороженно смотрела на гиганта, показавшего себя в это мгновение во всей своей красе! А потом, упав вниз, он еще раз ударил хвостом — и снова, образовавшаяся волна едва не сбила ее с ног…

Глава 5

Чтобы прийти в себя, Женьке понадобился по меньшей мере, час. Или два. Впрочем, она и не засекала время — зачем? Просто, опустилась на тот же валун, возле которого стояла и тупо смотрела на океан… Чудовище, показав себя во всем величии, нырнув, так вновь и не появилось — уплыло под водой. Или — затаилось… Громадный плавник — та самая, характерная примета кита-убийцы, не показался на поверхности ни разу. А она довольно отчетливо представила, что буквально пару дней назад и сама была в положении тюленя — тоже на льдине, но куда дальше от берега. И, если бы косатка появилась тогда… Представила и словно ледяной водой окатилась — запоздалая реакция от жуткого страха обратилась в холодный пот.

Все говорило о том, что морской хищник покинул обманувший его берег, и ушел в море — за другой, более доступной добычей. Правда, тюленей — что на льдинах, что в воде, она тоже не видела. Может, где-то там… в соседнем фьорде. Или еще дальше. А если и в ее — врезавшись в глубь острова на десятки километров, он не просматривался на всю глубину, и она могла лишь предполагать, что там и как. Главное, что косатки не было. Хоть вновь начинай так и не получившуюся рыбалку…

Но Женька больше не доверяла воде. Лишь за малым, она сама едва не стала добычей жуткого монстра. И лишь несколько метров отделяло ее от зубастой пасти этого дельфина-переростка.

Только когда ноги почувствовали холод — кроссовки, не слишком подходящая обувь для Севера! — она сделала глубокий, затяжной вздох и повернулась к земле. Нападение настолько выбило ее из себя, что сейчас она даже не вспомнила про еду. А та, тем не менее, валялась практически в паре шагов от валуна. И лишь когда ее взгляд упал на остатки тюленя, в ее душе что-то шевельнулось…

Косатка сделала всю «грязную» работу. То есть, ухватив тюленя за голову, она оторвала ее одним движением мощных челюстей — вся остальная часть довольно массивной туши, вышвырнутая волной, теперь находилась на берегу. Кровь почти вытекла, и теперь перед Женкой лежало несколько десятков килограммов мяса и жира, укрытого почти уцелевшей шкурой…

Женька поняла, что ошиблась. Лишь на первый взгляд, взвинченной жуткой встречей с монстром океанов, тюлень показался ей небольшим. По сравнению с самим китом — да. Но в реальности — она не смогла даже сдвинуть его с места! То есть, примерно пририсовав к этой полутуше размеры еще живого зверя, она получила что-то вроде почти двух метров — больше собственного роста! А судя по объему — она не поленилась измерить и его! — и весил тюлень как бы не в пару раз больше! Огромный, пожалуй, что и опасный — если встретиться с ним в воде! — и какой же маленький, по сравнению с тем, кто одним укусом оборвал его жизнь… Косатка, лишь за малым не успела сожрать тюленя, и вся эта последующая возня с ударами хвоста, направленная на то, чтобы смыть его обратно в море вполне могла увенчаться успехом. Было понятно, что она не первый раз проделывает подобные фокусы. Женька даже подумала, что ошиблась — ну вот зачем киту-убийце понадобилось нападать еще и на нее? Но, вспомнив неумолимый, немигающий взгляд, судорожно передернула плечами… Нет, все правильно — вслед за этим несчастным зверем, настала бы и ее очередь. Кто она для косатки? Да тот же самый тюлень… разве что, расцветка не стандартная. Да и различает ли могучий хищник всех океанов эти цвета? Может, для него все вокруг только белое и серое… Так что, никто не знает, сколько бы осталось от нее самой — попади она в пасть монстра!

Женька снова обернулась к тюленю… Кит лишь убил добычу, успев закусить головой. Но самый лучший и самый большой кусок находился как раз перед ней…

Она недоверчиво опустилась перед тушкой на камни.

— Порыбачила… однако. Да он даже навскидку вдвое тяжелее меня будет! Если не больше! Но, как приготовить-то? И… как все это богатство разделать? Чем?

Она с тоской посмотрела по сторонам. Нет, в дополнение к мясу, дров не появилось… ножа, увы, тоже.

« - Эскимосы ведь, едят? Что там, в той книженции понаписали? Мол, берут полоску, отрезают от нее кусочки ножом у самого рта, и пережевывают… пока не проглотят. Ножа у меня нет, камнем черта с два чего отрежешь, есть, правда, обломки ракушек — но они не внушают… Но попробовать-то, можно? А то, что сырым… Лемминга жрала? И двух дней не прошло, после… спасения. А уж как накинулась на бедных мышей! Значит, и это — тоже есть буду. С удовольствием! Эй, подписчики — Она вскинулась и зло окинула взглядом пустынный берег, где из зрителей ей внимали только барашки пены на набегающей воде, да далекие льды ледника. — Смотрите смертельный номер! Ваша несравненная Джоан Аста, вместо пустого трепа и анекдотов, позирует с кровавым куском мяса во рту! Лайки и комменты принимаются не глядя! Донаты беру в любой валюте и даже в монгольских тугриках! Тьфу, чтоб вас всех…»

Закончив тем самым внутренний монолог, она действительно выбрала из горки раковин более-менее подходящую по размеру, и даже умудрилась обточить один ее край, после чего приступила к шкуре…

Женька, едва только прислонив «лезвие» к меху, сразу одернула руку назад. Что-то словно предупредило ее — шкуру следовало снять как можно бережнее. На будущее. Кто его знает, как долго придется ждать спасателей, может, неделю, а то и две — если капитан вовремя передавал координаты их местонахождения. Но с Мика бы сталось и вовсе запретить это делать — чтобы патрульные, или какие там еще службы, не помешали ему осуществить задуманное — пройти тем самым, непроходимым проходом. А учитывая, что они еще и завернули вдоль этого острова резко на север… Чокнутый кобель!

На удивление, «нож» работал. Недолго, правда, но Женьке вполне хватило. Да и раковин на берегу было вдосталь. Полностью снимать шкуру она не стала — эта работа явно надолго и не для такого «орудия», но добраться до вожделенного мяса — получилось. Она смогла отрезать пару полосок и, сдерживая неприязнь — сырое же! — постаралась проглотить кусочек, оторвав его по способу, прочитанному в книге. Как раз у самых губ. Вкус… был не очень. Вроде и мясо, но с каким-то, рыбным душком. И все же, гораздо лучше, чем у того же лемминга. Или, ей так показалось? Во всяком случае, тщательно пережёванное мясо проглотилось легко. Потом еще кусочек. И еще. Насыщение пришло незаметно — с ощущением сытости и тяжести в желудке. И даже не было противно. Ну, сырое… да. Ну и что?

Потом появилась жажда. Но на этот раз к виднеющемуся вдалеке леднику идти нужды не было — предусмотрительно набранная фляжка, где на донышке даже оставалась капля виски, утолила ее потребность в воде. После всех проделанных дел, как-то незаметно наступил вечер. Стемнело, но не сильно — она достаточно хорошо могла разглядеть и даль моря, и противоположный берег своего залива. Впрочем, учитывая, что сейчас тот самый период знаменитого полярного дня — растянутого на полгода! — удивляться не приходилось.

Сытость ли, или какая-то умиротворенность — но Женька намного более спокойно стала обдумывать то, что с ней приключилось. Более трезво…

«…Три дня. Я одна на сотни миль вокруг. Но живая. И даже не чокнулась от страха… хотя было близко к этому. Итак, что мы имеем? Два выбора. Красиво сдохнуть, сложив лапки… или попытаться выжить. Первое как-то не очень… Но реально. Оружия — нет, рации-шмации — нет, жилья — увы, даже чума завалящего… или у них тут яранги? А, вспомнила — иглу, во! Но это зимой… а сейчас? Надо в книжке посмотреть. Словом, тоже — нет. Это все — минус. А что плюс? В активе: Под айсберг не попала — верхушка горы отломилась и краем по лодке шарахнула, Ивару не свезло… его точно прямо по голове приложило! Ну а я просто вылетела. Под снегом не задохнулась — успела выкарабкаться. Льдина не раскололась — я не утонула. С голоду… уже не умираю. Едой обеспечена. Даже надолго. Если что — можно отнести часть мяса на ледник и там прикопать, под снегом. Вода… далековато, но есть. На обед, к тому… — Она кинула взгляд на спокойную гладь моря — Не попала… Со всех сторон — одни плюсы. Не так уж и мало. А вот дальше… Дальше снова — минусы. Это не тропики, всяко-разных бананов-кокосов не водится, в одном купальнике не побегаешь, насчет спасателей… А, как насчет спасателей? Еще раз вспомним — что-то там Джексон болтал, мол, яхта каждый день должна выходить на связь и сообщать о себе в порт приписки? Было такое, точно! Фробишер-Бей, вроде? То есть, если радист с яхты не сообщил туда, что все в порядке — уже должны были малость озадачится? Допустим, первые несколько дней никто и не пошевелиться — бюрократия и пофигизм не только нам присущи! — то потом начнут дергаться. Про судовую рацию умолчим — я в этом не бум-бум, но, наверное, имелась… А если и нет — у команды были телефоны, у Джексона — даже спутниковый, я помню! А значит, родственники, когда эти -Женька вздохнула, с грустью кинув взгляд на морскую гладь. — Не стоило бы так говорить о покойных… даже про себя. Словом, если не выйдут на связь, то те, на берегу, не дозвонившись, не дадут там никому спокойной жизни. И вот тогда сюда пошлют тех, кому положено искать и спасать. Самолет? Может быть, но скорее судно. Раз уж наша яхта была приписана к порту — логично думать, что и на выручку пошлют тоже что-нибудь, водоплавающее. Возможно, это будет какой-нибудь большой катер… ну или там, что-то, что покрупнее нашей яхты. Но далеко… очень. От Фробишер-Бея до сюда неделя, не меньше. Хотя у нас вышло почти две. Но мы шли дуриком, места красивые рассматривали… Эти — должны будут поторопится! Джексон так же рассказывал, что спасательные суда не обязательно выходят только из порта — они с тем же успехом могут находится где-то поблизости. Не мы одни такие придурки — шляться в арктических водах… Правда, есть одно существенное — но! Так сообщил ли Джексон в порт наши координаты, или нет? С этого гребаного Галкиного трахателя, сталось бы заставить капитана переться на полюс и при этом молчать в тряпочку — за такие бабки очень даже реально…»

Она вытерла губы — хоть мясо и не кровило, но жир, в котором были перепачканы ее пальцы, теперь ощущался на лице и это доставляло Женьке некоторое неудобство.

— «Ну и какого я выделываюсь? Эскимосы, вроде как специально им кожу натирают — от обморожения. Правда, сейчас ну вообще не холодно. Словно и не Север никакой… Однако если лицо не вымыть — сама в эскимоску превращусь. Буду с грязной моськой по берегу ходить и тех же мышей пугать. Кстати, что там в книжке про умывание-выживание.? Или, иннуиты вообще не моются?»

Она листала справочник, перескакивая с места на место, заглядывая то в конец, то в середину. Где-то было интересно, где-то — почти сказочно… Для самих эскимосов, может и уместно. А для нее…

«…из жил и сухожилий они изготовляют нити. Из костей — вытачивают иголки. Из шкур тюленей- если это морские эскимосы! — или оленей — если живущие в глубине материковой части, они шьют очень практичную одежду, пригодную для этих климатических условий. Так, как и береговые и материковые эскимосы меняются друг с другом, и у тех и у других имеются шкуры обоих видов, а также любые иные, которые они добывают в результате охоты. В качестве нательного белья служили натазники — короткие меховые штаны. На них одевали более длинные, а сверху — кухлянку. Летом кухлянка была мехом внутрь, зимой — мехом с обоих сторон и этого вполне хватало чтобы выдержать невыносимые для европейцев местные морозы. Сами же эскимосы имеют устойчивость к холоду, но боятся ветра и того, что могу вспотеть — что не редкость при охоте где требуется физическая сила и движение. От ветра они используют так называемую камлейку — накидку из кишок морских животных, тюленя или моржа. Сшитая жилами, и имеющая капюшон, она имеет свойство быть полностью непромокаемой, и отлично защищает своего владельца от морских брызг или дождя…»

Женька вздохнула. Кроме мата, иных слов просто не находилось… Какие, на хрен, жилы? Какая костяная иголка? Она что, в каменном веке, у какой-нибудь шаманки искусству добывания огня училась? На кого это дурацкий справочник рассчитан? Хотя, это ведь и есть — справочник. Не пособие по выживанию, с четкими инструкциями как поступать в той или иной ситуации современному человеку, а всего лишь описание жизни-быта полудиких народов Севера, художественно оформленное в книгу. И толку ей от него — чуть. Или даже менее того.

«…Первыми европейцами, повстречавшими иннуитов, были скандинавские мореходы-викинги. Они называли эскимосов скреллингами. Местные жители считали пришельцев врагами и всячески мешали им закрепиться на своей территории, нападая на поселения викингов и убивая их, несмотря на различие в оружии — викинги имели железные мечи, а предки эскимосов — всего лишь копья с костяными или каменными наконечниками… В итоге викингам пришлось покинуть берега Гренландии и этот остров, самый большой в мире, на долгие столетия был забыт во всем цивилизованном мире. Для местных жителей все осталось прежним — их каменный век растянулся на те же столетия и исследователи до сих пор могут встретить аборигенов, живущих так же, как и их далекие предки. С другой стороны — привыкнув к суровым условиям, никто, кроме самих эскимосов так и не смог прижиться среди бесконечных ледяных пустошей и столь же негостеприимных, покрытых вечным льдом, безжизненных берегов…»

Она отложила книгу и с тоской посмотрела на тушку. Ну и где здесь эти жилы, из которых кто-то и что-то, где-то и как-то шьет? Жир вот — есть, почти на ладонь. Мясо… полно, в рот не лезет. А жилы — ну… в нем, вероятно. Откуда ей знать, раз в справочнике толком не указано? И как их оттуда выдрать — тоже. С помощью всего лишь ногтей, которые как бы совсем даже не когти. Зубами? Эскимосы разделывают ножами… А у нее, из всех режущих — обломки раковин, трескающихся от любого нажатия, да сколы камней, остротой примерно с валенок. Который тупой…

Отчаявшись придумать что-то дельное, она приняла решение как можно дальше оттащить тушу от воды. Мало ли — прилив там, или еще какие любители свежатинки пожалуют. А делиться ей не хотелось…

Вот только это оказалось совсем не просто.Мало того, что и ухватить было практически не за что — хвост выскальзывал из рук, а браться за окровавленную шкуру у места, где ранее была голова, она брезговала — в итоге и немалый вес туши и собственные, явно переоцененные силы, подвели. Женька с досадой уселась на ближайший камень:

— Ну и что мне делать? Был бы топор — хоть порубила кусками, да ими и оттащила. А целиком… мда, задача. Но, тем не менее — спасибо косатке. Что сожрать не смогла и что едой обеспечила. Хоть, и сырое мясо, но лучше, чем, когда кишка на кишку протоколы пишет. А с вчерашнего утра именно так и было — до рези в брюхе. Правда, что со мной станется позже… не только что сырое, но что много — а подобного опыта у меня как-то раньше не имелось. Но если будет так же плохо, как в прошлый раз — долго не протяну… А еще можно какие-нибудь, глисты подхватить. Мясо ведь — сырое! А в нем точно что-то такое имеется… вредное. И что лучше — червей завести, или с голоду окочуриться? Сварить-пожарить — увы, не судьба. Но и последнее как-то вообще — не айс… Червей можно вылечить. А без еды сама червям на корм пойду. Нет, тушу надо сберечь. Хоть на несколько дней — а пища. Даже недель — раз местный холодильник работает и электричества не просит. Короче, блогерша ты недобитая — хорош сидеть, надо работу работать! Так что, если этой ночью не сдохну — буду жить. Надеюсь…

Раковины не подвели. Хоть и ломались через раз, но разрезать шкуру, плотную и тугую, словно резина на которой кто-то еще и присобачил шерсть, она кое-как смогла. Мясо поддалось легче — и, в конце концов, она смогла напластать неравномерные куски, которые и перетащила подальше от полосы прибоя. Половинок раковин перевела — уйму! Ладони были все в порезах — но она промыла их в морской воде. Щипало сильно, но это было единственное, что могло сойти за медицину.

Она посмотрела на возвышенность, куда относила вырезки. Тюлень был разделан не полностью, но остальное она оставила на завтра. Если сможет себя заставить повторить этот подвиг еще раз… А так — несколько крупных камней, сплошь закрытых мясом. Теперь — ее добыча. Правда, существовала опасность, что на сочные куски могут покуситься те же самые лемминги — но Женька, умотавшаяся до предела, уже плюнула на все. Сил больше не осталось. Да едят ли лемминги мясо? Вроде как они грызуны… то есть — траву там, корешки, насекомых на крайний случай. Но если и мясом перекусят — ей останется еще столько, что можно не беспокоиться о еде долгое время.

В книжке упоминались и иные звери, хоть и редкие для этих мест, но тем не менее… Полярные волки. А также белые медведи, олени-карибу, овцебыки, песцы, зайцы и даже какой-то подвид суслика. Из птиц — тоже несколько наименований, но их Женька забыла, едва прочитав. Серьезные хищники как-то впечатлили гораздо больше, чем пернатые, не способные ей навредить. Правда, там же было указано, что летом — хоть и коротким! — такие встречи почти не случаются. Медведи обитают намного севернее, у самой границы океана и самого острова, волки идут за оленями, а те почти не заходят в этот край, предпочитая более низкую центральную часть гористым вершинам восточного побережья. Но что забредают и сюда — упомянули. А вот те же тюлени — гораздо более частый гость, и те же эскимосы, только Гренландские, промышляют натуральным браконьерством, охотясь на них в этой стороне моря. Про своих, местных, в книжке не написали — и Женька могла сделать вывод, что иннуиты Канадские как бы более законопослушны… или живут слишком далеко отсюда. Хотя, свои одежды шьют именно из животных, игнорируя современные ткани. То есть, где-то, как бы там ни было, охотятся…

Закончив работу, она внезапно успокоилась. Да, ситуация паршивая, даже очень. Далеко от цивилизации, в одном из самых незаселенных на планете мест, с пугающе-завораживающим названием — Арктика. Но рядом — море, или океан — она в этом путалась, да и не видела для себя разницы. Кроме того — существуют вертолеты-самолеты, ее обязательно найдут и вытащат. К Джори. Или не к Джори…

Они так и не успели поговорить толком. Ждать ли ей от него предложения, либо все это — очередная пустышка на фоне ее прошлых «любовей»? Вроде бы человек был настроен серьезно… Но эта вот разница в менталитете, она не просто так. Это Галка-Гелла сумела как-то подстроиться под своего кобеля, пропуская мимо его постельные похождения и запросы. Вид, по крайней мере, делала именно такой.

А она бы так не смогла. Конечно, Джори на первый взгляд куда как выигрышней смотрелся, чем тот же Мик, но что у него за душой? Точнее — в душе? Что богат — она знала, он сразу сказал, что обеспечен — владелец какого-то там предприятия по ремонту автомобилей, еще бензоколонка и небольшая гостиница-кемпинг, для тех же автотуристов. А вот внутренний мир… не так уж долго они были знакомы, чтобы это понять. У них было всего две встречи, и до кровати не дошло. Женька была твердо уверена, что любой мужик полностью раскрывается только при этом условии, все, что до — можно верить, можно пропускать мимо. Самой решать…

Неожиданно стало смешно… и тоскливо. Пустилась в авантюру с поездкой, вовсе не рассчитывая на какое-либо приключение, тем более — знакомство с мужиком, запавшим на нее практически с первого взгляда. Никаких авансов она ему не давала, на предложение погостить — отказала, на многозначительные взгляды — отшучивалась. Единственное, что пообещала — еще раз встретится после круиза по океану. Хотя прекрасно понимала, что пройди они на самом деле этим северо-западным проходом — окажется вовсе на другом конце Канады, если даже не Соединенных штатов. И никакого возвращения обратно тем же путем точно не выйдет. Ну и какой тогда в лешему, Джори? А сейчас, попав в переплет, вспоминает его с надеждой на помощь и надежное плечо. Идиотка…

Усталость ли, или все события далеко не самого обычного дня — но Женька незаметно для себя прилегла, уютно устроившись среди валунов. И даже холодные камни не могли в том помешать. Комбинезон, почти невесомый и, на удивление очень крепкий, грел на славу — Галка была права! Жаль, конечно, что на ногах не предлагающееся к нему сапожки, от которых она так неосмотрительно отказалась, а ее затасканные кроссовки. Но на пару недель хватит и их. А там и спасатели появятся…

На берег набегали небольшие волны, поскрипывали передвигаемые ими камешки, почти перестал дуть и до того еле уловимый ветер — Женька задремала…